Курзанцев Александр Олегович

Возвращение Завгара [AT]

Глава 1

Проснулся я от ощущения, что на мне скачут.

Не то чтобы это было удивительно. Своим эльфийкам я позволял многое. Но предварительно они меня всё-таки будили.

Открыв глаза под ритмичные вдавливания в матрас, первым делом я увидел оседлавшие меня широкие бедра с задранным почти до талии белым халатиком. Потом узкую талию и крупную грудь этим халатиком едва прикрытую, слегка отклонившейся назад и запрокинувшей голову наездницы, хрипло постанывающей и ничего не замечающей вокруг.

Сверху халат был расстегнут тоже почти до пупка и я мог видеть мелкие бисеринки пота стекающие с шеи и скатывающиеся дальше вниз по ложбинке между грудей.

Странностей было две. Во первых это была не эльфийка. Более крепкое строение тела прямо на это указывало да и отсутствовал легкий зеленоватый оттенок кожи, присущий им. И во вторых белый цвет халата. У эльфиек он символизировал вроде как чистоту, но и в то же время незнание. То есть предложить эльфийке одеться в белое, было всё равно что назвать её дурой. Еще белого цвета были робы осужденных за различные преступление.

Внезапно неизвестная, отняв правую руку от постели, ладонью нырнула под халатик и крепко сжала собственную грудь, застонав ещё громче и сильнее принявшись вбивать меня в матрас.

Мне, кстати, тоже понравилось. Люблю когда пожестче. С эльфийками в этом плане была просто беда. Так то в обычной жизни они все жёсткие, властные, чуть что, всякие там казни, пытки. Но как доходит до постели, так только проникнешь нефритовым ключом в яшмовую скважину и всё, «ах», «ох» и растекаются словно амёбы повторяя на этом своём эльфийском: «ещё, ещё»… Все таки земные женщины покрепче будут. И тут меня осенило, точно, это же земная женщина!

С новым интересом взглянув на незнакомку, я принялся гадать откуда эльфийки мне такой шикарный подгон сделали?

Неужели на Землю снова сгоняли? И не поленились же.

«Точно наверно великая мать постаралась. — Я самодовольно улыбнулся, — знает чем меня порадовать».

Что говорить, завладев умами и сердцами корабельной команды, затем членом проложив себе путь к трону и подсадив эльфийскую великую мать на свой бамбук наслаждения, я развернулся так, как раньше и помыслить не мог. Шибко афишировать своё участие в политической жизни эльфийской планеты я, конечно, не мог. Население бы не поняло, с какого перепугу у них великую мать сменил великий бать, да ещё и не эльф. Нет, мне, конечно, предлагали, но триста миллионов эльфиек, это триста миллионов эльфиек, цифра неподъемная даже для меня. Столько перевербовать, во первых и жизни не хватит, во вторых шишка сотрётся. Так что от трона пришлось, трезво оценивая свои силы, благородно отказался, а вот серым кардиналом…

Тут моя наездница, отвлекая меня от мыслей о политике, схватила себя за грудь второй рукой и наши скачки резко превратились в дикое родео!

— Да, да, да… — на выдохе начала шептать пышногрудая незнакомка, начиная помимо вверх-вниз, делать ещё вперед-назад и вправо-влево.

От таких упражнений, начало потихоньку накрывать и меня, а затем, вторив ей, я тоже завыл в голос, — О, д-да!..

— Ай! — вскрикнула та, распахнув веки и полными ужаса глазищами посмотрев на меня, и рефлекторно так сдавила мышцами мою почти полуметровую палку стопроцентного мясного сервелата (куда там вялым сосискам из Семёрочки), что у меня самого глаза на лоб полезли.

Надо ли говорить, что от такого я немедленно кончил. Да и партнершу мою, и так уже подходившую к кульминации, резкий стресс только подстегнул и она, изогнувшись и хрипло зарычав, принялась отчаянно содрогаться всем телом.

Наконец отстрелявшись, весьма приятной наружности женщина, а на глаз я ей дал лет за тридцать — тридцать пять, перестав вздрагивать, неловко слезла с меня, как-то дергано поправив халат, и, закусив губу, в полном молчании присела на стул напротив кровати.

Ещё раз окинув оценивающим взглядом, я, подняв ладонь, остановил её, попытавшуюся что-то сказать и задал вопрос сам, требовательно и твердо, как всегда когда общался с подчиненными, — Где Сарарин?

Незнакомка непонимающе взглянула на меня и я, нахмурившись и начиная терять терпение, спросил снова, — Где те кто привели тебя ко мне?

— Ваше Сиятельство, — хрипло произнесла женщина, — меня никто не приводил, я ваш лечащий врач…

С каждым словом голос её становился всё тише, а взгляд всё ниже. Под моим недоверчиво-внимательным взглядом вскоре её лицо и вовсе как-то резко побледнело.

— Ну допустим, — произнес спустя пару мгновения я, — и от чего меня лечат?

— От последствий двойного проникающего ранения грудной клетки и проникающего ранения головы…

— И головы? — недоверчиво спросил я, коснувшись пальцами лба.

— Да, Ваше Сиятельство, — произнесла моя, вроде как, лечащий врач.

— Погоди, а как я выжил?

— Была задета только одна половина мозга, а мозговой ствол и таламус к счастью не затронуты как и крупные сосуды, поэтому мы смогли стабилизировать ваше состояние, хоть вы и не приходили в сознание.

— Понятно. — Оглядев окружающее пространство уже более осмысленно, я отметил просторную палату, с мебелью из крашенного дерева, белые стены и потолок, картину с лебедями а рядом окно с занавесками, за которым слегка покачивал ветвями раскидистый дуб и было голубое, с легкими белыми облачками небо. Я точно был не на родной планете Аллари… Спросил снова, начиная прозревать, — Я же на Земле, да?

— В первом Петербургском военно-полевом госпитале, Ваше Сиятельство.

— Ну зашибись, — выдохнул я, откидываясь обратно на подушку. Затем снова посмотрел вниз, на так и продолжающие проветриваться гениталии и натянув спущенные до колен трусы, уточнил, — а вот это была тоже лечебная процедура?

Сглотнув, врач, имя которой я так и не удосужился спросить, покачала головой и вновь побледнев и скомкав в кулаке край халата, произнесла, — Ваше Сиятельство, мне нет прощения, я воспользовалась вашим беспомощным состоянием, и… и… я…

— Погоди, — остановил я начавшую заикаться от волнения женщину, чувствуя необычайную легкость в теле, удобно сел на постели, подтолкнув подушку за спину, — прежде всего, давай определимся, чем просто секс отличается от изнасилования.

Услышав последнее слово, врач вся сжалась и я вновь заметил бисеринки пота выступившие на висках. Но не стал томить и сам же ответил, — В первом случае удовольствие получают оба, а во втором только кто-то один. Так вот, я удовольствие получил, а ты?

Вскинувшись, женщина снова удивленно посмотрела на меня.

— Да-да, — кивнул я, — предлагаю забыть, что тут кто-то кем-то воспользовался и остановимся на обоюдном согласии всех участников.

— Это… неожиданно, — произнесла врач. Её взгляд из испуганного, стал изучающим, — но всё-равно, этика общения врача и пациента…

— Да, брось, — фыркнул я, — хочешь сказать, дамы лежащие тут на излечении, никогда не мечтали о красивом молодом медбрате, который бы запрыгнул им в койку?

— Да, но…

— Ну а я всегда мечтал о красивой медсестре.

— Я не медсестра!

— Врач даже лучше, — я расплылся в улыбке, — тем более под халатом всё едино.

— Да, мне говорили, что вы необычный юноша, — произнесла женщина задумчиво.

— И кто же?

— Все, — хмыкнула та.

— И много их было?

— Много, — качнула головой врач, — но, — она заторопилась, — вы очнулись, а значит надо ещё раз провести полную оценку состояния здоровья и сообщить вашим родителям.

— Каким родителям? — не понял я.

— Вашим, — мягко произнесла врач, — великой княгине Елене и великому князю Алексею.

Я хотел было задать ещё вопрос, но тут же осёкся, так как внезапно начал вспоминать. События последних дней, перед тем как две пули пробили мою грудь, а третья погасила сознание, словно калейдоскоп, замелькали перед внутренним взором. Сжав череп руками, я переждал острый приступ мигрени, и затем, под встревоженным взглядом дернувшейся к постели врачихи, глухо и невесело произнес, — Всё впорядке, просто ко мне вернулась память.

* * *

Великий князь Пётр Алексеевич, — так теперь величали меня. И только узкий круг, мои, так называемые, «родители», «сестра», да всевластная «тётка» — императрица, знали, что на самом деле я никакой не великий князь, а лишь лицо должное его заменить в общественном сознании. С другой стороны, все полагающиеся отпрыску великокняжеской фамилии почести и привилегии мне достались в полной мере.

Неделя, как меня из госпиталя перевезли сюда, в имение великокняжеской четы и я потихоньку обживался тут, почти не пересекаясь с новоявленной родней, вернее, скажем так, это они не стремились форсировать события, давая мне возможность спокойно освоиться в новом окружении, тем более доктор настойчиво порекомендовала первое время стрессов и волнений не допускать.

Пройдя длинный коридор и толкнув двери спальни, я вошел в собственные покои, чтобы в который раз насладиться зрелищем как с моей кровати резко подрывается одетый в мятую ливрею мой собственный камердинер. Мда. Вот ещё одна привилегия, с которой я не знал что делать.

Фамилию этого, давно разменявшего пятый десяток мужчины, не помнил, казалось, никто, все, от последнего служки до великой княгини называли его просто — Сергеич. И Сергеич этот, доставшийся мне по наследству от прежнего Петра, был тем ещё кадром. Настолько завистливого, озабоченного и истеричного типа я не встречал никогда. И это при полном отсутствии жены и богатом выборе кандидатур на спутницу жизни.

Да, Сергеич жадно облизывал взглядом каждую проходящую мимо бабу. И нет, я не ханжа, но в мире, где женщин не надо уговаривать заняться сексом, подобная озабоченность выглядела странно. Тем более странно, что как я не интересовался, но поймать Сергеича за чем-то большим чем вожделенным воздыханием по объекту интереса так и не смог. В чем причина, этого, я, как не пытался, но пока понять был не в силах.

Мысли, что его все динамят, я не допускал, потому что он одинаково пускал слюни как вслед благородных дам, так и глядя на жопастую и сисястую шеф-повариху поместья, Глафиру, монументальностью форм могущую поспорить с средним мобильным доспехом. Да стоило бы ему хоть раз прямо сказать той же Глафире о своем интересе и из её кровати он бы не вылезал. Но почему-то до этого никогда у него не доходило.

Однажды я застал его за наяриванием писюна в приоткрытую щелку дверей в покои великой княжны, моей «сестры». Косноязычные оправдания слушать не стал.

В следующий раз случайно стал свидетелем разговора с другими слугами, где он пучил глаза и надувал щёки, рассказывая какие вчера-сь встретил сиськи.

А как-то раз, и вовсе, часов после одиннадцати, изучая правое крыло поместья, набрел на стихийный сабантуй в одном из подсобных помещений, где Сергеич выпивал в компании еще парочки слуг мужского пола, во всю заплетающимся языком красочно расписывая какие все бабы стервы.

Любимой фразой Сергеича было, — Это вам не из Семёрочки… — дальше следовало название рандомного продукта низшего ценового сегмента, которую он повторял на все лады по поводу и без.

Но самым финишем было, когда я его застукал нырнувшим по пояс в мусорный бак у задних ворот. Когда он вынырнул оттуда донельзя довольный с чьими-то старыми женскими трусами в руках, я просто молча развернулся и ушел. О чём-то говорить здесь было просто бесполезно.

Как его не выгнали давным давно из великокняжеского поместья? Я, признаюсь честно, терялся в догадках. Но стоило вскользь поинтересоваться этим вопросом у «матери», как мне четко и ясно дали понять, что камердинера сменить не получится. Что ж, придется терпеть.

Вот и сейчас я только вздохнул и произнес, — Сергеич, ты опять?!

— Никак нет, Вашество, — затараторил он, бегом бросившись поправлять и разглаживать смятое покрывало, — показалось что с матрасом что-то не то, решил вот проверить, сам, так сказать, своим телом.

— Ну-ну, — я скептически посмотрел на его растрепанный вид и суетливо бегающие глазки и в который раз мысленно плюнув, распорядился, — Сергеич, давай к начальнице охраны, я планирую выбраться на прогулку после полудня, пусть выделит мне пару вой.

— К Сладомире Игоревне, Вашество? — раскрыв глаза, неуверенно проблеял он.

— К ней, к ней, — кивнул я. Вот кстати, начальница великокняжьей охраны была, наверное, единственной женщиной, которую, несмотря на красоту и стать, Сергеич провожал исключительно полным боязливого уважения взором. Чем уж она его так пугала, не ведаю, но, факт оставался фактом.

Понуро удалившись, камердинер оставил меня одного и я, упав в большое резное кресло, подле письменного стола, в который раз упёр взгляд в большое стрельчатое окно, и стал в который раз обдумывать собственное положение.

С момента покушения, (эх, Арина-Арина), прошло без малого полгода. Исцеление травмы мозга, да ещё в случае с мужчиной, это весьма долгий и муторный процесс. Не то что у женщин, которым неплохо помогала их собственная магия.

Достав из под рубахи просверленную насквозь и повешенную на тонкую цепочку пулю, что врачи извлекли из моей головы, я кривовато и совсем не радостно улыбнулся. Выжил чудом, однако. Столько провалялся в коме, пока, наконец, организм не решил, что я уже здоров. А может и вправду помогла нестандартная методика моего лечащего врача. Как-никак тоже, отчасти, стимуляция мозговых центров.

Какой я вывод сделал от всего этого? Что нефиг пытаться победить женщин на их поле. Вернее мне для этого не хватало кое-каких морально-волевых качеств. Врать самому себе было последнее дело и со вздохом и душевной болью пришло признавать, что армия это не моё. Хотя мобильные доспехи я продолжал любить всем сердцем.

В общем, не быть мне официрой. Хотя может и не надо. Ну попал бы я в армию, а там пять лет по контракту и все эти уставы утром, днем и вечером. Нет уж, пожалуй хватит. Интересно только, как там у девчонок дела и Марины, да и боярыня с Мирославой, наверное переживают. Сам я с ними связаться пока не мог, средств связи и доступа к ЭУМу у меня не было, доктор запретил, а на мой вопрос единственное что ответили, что о моей поправке всем заинтересованным лицам сообщено. Правда и с посещениями обломили, опять сославшись на врачебный запрет, поэтому я и шатался по поместью от нечего делать, изучая новый дом.

Чем-то это напоминало резиденцию Златолесских, а чем-то и отличалось. К примеру гарема тут не существовало как класс. И в целом, как мне объяснили, императорская семья, включая всех великих княгинь, отказалась от подобного уже как лет с восемьдесят. На мой вопрос, как спускает пар та же прислуга женского пола, как и девушки с охраны, выяснил, что большая часть работниц поместья имеет здесь, так сказать, семейный подряд, недаром у нас и слуг мужского пола почти столько же. Поэтому разврата никакого нет, всё в рамках института брака, ну а те немногие, что были пока одиноки, вполне вероятно скоро должны были найти себе пару. Вроде как за этим следила одна из личных секретарей великой княгини.

Хорошая система, но, к сожалению, не работающая в рамках всей страны и благородных родов. При таком соотношении мужчин и женщин, позволить себе иметь равное количество слуг обоего пола могли только великие князья. Так просто проблему гаремов было не решить.

Невольно я поймал себя на мысли, что уже начинаю думать над проблемами страны в целом и улыбнулся сам себе. Там, у эльфиек, это было делом привычным, как-никак, именно я стоял за спиной великой матери, её устами претворяя в жизнь многие политические инициативы.

Не знаю, было ли это действительно всего-лишь больной фантазией моего мозга. Полгода комы для меня растянулись в несколько лет там и воспоминания о планете воинственных эльфиек были настолько живыми и яркими, что я не хотел, просто не мог, воспринимать их как какой-то коматозный бред.

Несколько лет фактического управления целой планетой, сотни проектов, куча интриг, хромающая на обе ноги экономика, будь она неладна, даже парочка задушенных в зародыше бунтов. Я действительно был на вершине политической власти. И теперь, не скованный больше положением гаремной игрушки и не зажатый в уставные рамки погонами официры, я серьезно подумывал на это вершину возвратиться, только теперь здесь, на Земле.

Глава 2

Но первой проблемой, с которой я неожиданно столкнулся в «родительском» поместье оказалось полное отсутствие секса. Да, да, вы не ослышались. Я понимаете-ли, великий князь, а мне не дают.

Было, всё-таки, в положении наложника что-то хорошее. Как минимум это пару раз в день секс с очередной сногсшибательной красоткой. А то и трижды. А когда я настроил систему так, что сам мог выбирать с кем спать так и вовсе, пошла не жизнь, а малина. А тут?

Я вспомнил неудачный подкат к охранницам, что сопровождали меня на прогулке в роще недалеко от поместья. И ведь специально выбрал место поукромней. Но мои тонкие намёки они в упор не понимали, а когда я, не вытерпев, поставил вопрос ребром, так и вовсе испугались и заблеяв что-то про службу и обязанности, всю оставшуюся прогулку старались держаться от меня на максимально возможной дистанции.

Подпирая дверной косяк, я стоял у входа в каминный зал, разглядывая «маму» и «сестру», что обсуждали что-то, судя по отсутствию улыбок на лицах, весьма важное и почти всерьез раздумывал, а не подкатить ли мне к великой княжне Виктории. В конце-концов, мы же с ней по крови вообще не родственники. А то у меня уже три недели сплошной онанизм. Так и мозоли на ладонях натереть можно. Я вспомнил анекдот про дневник онаниста и не весело, со злой иронией, хрюкнул. Действительно, еще пара-тройка месяцев такого рукоблудства и точно женщины будут восприниматься как слабое подобие левой руки.

Суеверно скрестил пальцы за спиной, не дай, как говориться, богиня.

Правда делу мешало, что официально она мне числилась родной сестрой. Инцест, конечно, дело семейное, но разболтают ведь. С таким количеством слуг во дворце, что-то сделать тайно, задача почище чем проникнуть в Пентагон. А слухи подобного рода ни мне ни моей новой семье точно не нужны.

Еще раз взглядом ощупав аппетитную задницу княжны, я, со вздохом, от идеи подката отказался, но оставил зарубочку на память, поинтересоваться насчет её знакомых официр не скованных высокими моральными принципами и достаточно авантюрных для разовой порочной связи с мной любимым.

Я готов был даже на мимолетную интрижку, причем неважно где. Хоть в лесу, хоть в поле, да хоть в болоте, лишь бы получить желаемое. Мне и кровать была не нужна, что в ней, в этой кровати.

Моя лечащая врач, что посещала меня с периодичностью раз в три дня, тоже отказалась от инновационных лечебных методик так удачно выведших меня из комы, как я намекал и ни пытался её лапать во время осмотра. Но та была как кремень и даже попытка шантажа не возымела действия. Потом мне стало дико стыдно, но извиниться не получилось, в следующий раз врачом был уже немолодой мужчина.

— Пётр, — заметила меня хозяйка поместья и подозвала легким жестом к себе, вполне мило улыбнувшись, заставляя отлипнуть от дверного проёма и подойти.

Как общаться с новоявленной родней я так толком и не определился, ввиду редких встреч, как никак родная сестра императрицы не тот человек которому нечем заняться и появлялась тут она набегами. Вот как в этот раз. Но дело моё, грубо говоря, не терпело отлагательств и приблизившись я с коротким поклоном произнес, — Великая княгиня, — затем в сторону Виктории, также с интересом смотревшую на меня, — великая княжна.

— О, мальчик мой, зачем так официально, — отеческим, а вернее материнским, в местных реалиях, голосом произнесла женщина, — когда мы одни, ты можешь называть меня просто — матушка. Да и Вику тоже попроще, вы же брат и сестра.

Я покосился на стоявшую рядом девушку в официрском мундире, убравшую руки за спину и слушавшую нас, выпрямив спину, и слегка вздернув вверх тонкий подбородок. Но никаких эмоций на её лице не промелькнуло, ни недовольства, ни вынужденного смирения. Либо она действительно не испытывала ко мне и всей этой ситуации негатива, либо очень хорошо умела это скрывать. Поэтому, приняв правила игры, я чуть натянуто улыбнулся и произнес, — Да, матушка, впредь так и буду.

— Хорошо, — посмотрев куда-то мне за спину, она повелительно махнула рукой, скомандовала слугам, — Обед накройте на террасе, на нас троих, — а затем, снова вернувшись ко мне, благожелательно спросила, — ты же не откажешься пообедать в семейном кругу?

— Нет, — произнес я, а затем решил уточнить, — а великий кня… то есть батюшка?

— Он остался в столице, там какой-то международный мужской форум, поэтому пару дней его не будет.

Меж тем, небольшой круглый стол под легким навесом уже успели накрыть и нехотя подцепив «сестру» за подставленный локоть, я, этаким прицепом, был отбуксирован княжною на обед.

Перечень блюд перечислять не буду, в конце-концов, не фуа-гра с трюфелями, а вполне обычная русская кухня, которую все и так пробовали и знают, поэтому, плотно насытившись и отвалив на спинку стула, насколько это позволяли правила приличия, я приготовился к разговору.

Великая княгиня была не глупа, поэтому прекрасно поняла, что не просто так я оказался сегодня у них на виду. Промокнув губы салфеткой, взглянула этак проницательно и поинтересовалась, — Ну что случилось, Петя, выкладывай.

— Да, в общем-то, ничего такого, — вздохнул я мрачно. А затем, когда княгиня снова, уже настойчивей произнесла, — И всё-же? — еще более мрачно ответил, поджав губы, — Секса хочу.

Напрягся поначалу, но однако обвинений в облико морале не поступило и пользуясь возникшей паузой, я сначала посмотрел на матушку, а затем и на сестру. Внимательно изучил легкую полуулыбку княгини, а затем и внешне спокойную, но со смеющимися глазами Викторию, и спросил уже в свою очередь, — Эм, и никаких нотаций о недостойных великого князя желаниях?

— Пожалуй нет, — произнесла с легким весельем в голосе княгиня, — ты парень взрослый, тем более давно не дественник. К тому же о твоих взглядах на тему половых отношений, и поведении в той же академии мы весьма наслышаны.

— О да, — подключилась, также веселясь, сестра Виктория, — среди курсат такие слухи бродят. Кто бы мог подумать, что в моём брате таится столь любвеобильный и ненасытный, гм, самец.

— Ну хоть шлюхом не назвали, — буркнул я.

— Ну да, гм, не назвали, — с некоторой многозначительной заминкой добавила княжна и я понял, что называли, и похоже, даже и похуже.

— Тоесть, если я, — начал я осторожно, ещё раз прокрутив в голове разговор, — скажем так, склоню к интимной связи по обоюдному согласию, какую-нибудь прислугу или работницу поместья, вы возражать не будете?

— Ну почему же, — спокойно ответила матушка, — пожалуй что буду. Во первых свободных девушек у нас не так много, а во вторых, они здесь ищут мужей а не ни к чему не обязывающую интрижку с юным великим князем.

— Понятно, — погрустнел я. В этот момент пара девушек в коротких ливреях, быстро убрала со стола пустую посуду, и взамен притащила классический самовар с чашками и самые обычные, посыпанные маком бублики.

Проводив взглядом обтянутые штанишками попки, я вновь встретился с продолжавшей улыбаться княгиней.

— Впрочем, — ответила та, — я не буду возражать, если к тебе будут приезжать твои знакомые. По заранее утвержденному списку, конечно, но это только в рамках проверки на благонадежность, ты же не забыл, что на тебя покушались. А в остальном, у тебя будет полная свобода действий.

«Я понял — это намёк, я всё ловлю на лету…» — Строчки из песни как нельзя кстати подошли к моменту и я, воспряв духом, тут же заявил, — Ноу проблем, список подготовлю. Ручаюсь, у меня там все абсолютно благонадежны.

— И много их, кстати? — словно невзначай поинтересовалась Виктория.

— Ну давай посчитаем, — стал я загибать пальцы, — Во первых, боярыня Златолесская, как-никак я её фаворит. Потом Мирослава, это её начальница службы безопасности. Затем Илана, это моя телохранительница… была. Тоже в охране рода. Ах да, Марина, она тоже в роду была, а потом в академии, куратой взвода и занятия по управлению мобильным доспехом вела. Ну, еще можно девчонок с академии, пару штук — Вику и Кристину. Светку бы я тоже позвал, но она вся из себя гордая, не пойдет, наверное.

Прервавшись, я посмотрел на обеих женщин, и добавил, — Ну это так, навскидку, кто первые в голову пришли.

— И ты со всеми ними хочешь… — княгиня не закончила, а я быстро кивнул.

— Ага.

— И как часто ты бы хотел?

— Ну пару раз, хотя бы, — почесал я затылок.

— В неделю? — переглянулась хозяйка поместья с дочкой.

— В день.

Тут хвалёная официрская невозмутимость дала трещину и хлебнув от души чая, Виктория закашлялась, а затем изумленно на меня посмотрела.

— А что? — принялся защищаться я, — у меня организм молодой, мне много надо.

— А в тебе точно не гаремное прошлое говорит? — чуть с сомнением произнесла княгиня, но я только возмущённо замотал головой.

— Между прочим, в гареме меня всё устраивало! Ну почти, — стушевался я под критическим взглядом обеих дам, — Но когда фаворитом стал — точно всё устраивало.

— Хм, ну ладно, — нехотя согласилась матушка, как я её всё чаще старался про себя называть, чтобы привыкнуть. — Но не уверена, что эти девушки согласяться так часто тебя навещать, всё-же у всех свои дела, заботы…

— Ну, мне можно одну на постоянку, — скромно заметил я, — а остальных так, по мере возможности.

— А ты действительно стал другим, братик, — выделила последнее слово княжна как-то по новому меня разглядывая.

— Все меняются, — ответил ей, а затем подмигнул. Честно, не специально вышло, как-то само собой, но получилось весьма фривольно. По крайней мере, княгиня, точно восприняла мой жест не совсем как надо.

— Петя? — чуть приподняв бровь, поинтересовалась княгиня у меня.

— А что я, я ничего, матушка, — развел я руками, — просто глаз дернулся, наверно попало что-то.

— Ну-ну, — она еще посматривала на меня, с легким прищуром, когда Вика неожиданно поднялась с места и коротко попрощавшись, ушла обратно в дом. А я, склонив голову, чтобы не видеть изучающего взора великой княгини, попытался ещё раз вспомнить, как отреагировала моя «сестра» на подмигивание, но казалось, кроме легкого удивления, больше ни единой эмоции у неё не проскользнуло. Жаль…

* * *

— Сергеич, стой! Стой, сука! — гнался я за улепётывающим камердинером, пытаясь на ходу зарядить смачным пинком по худой заднице. Но тот с невероятной ловкостью успевал в самый последний момент уклоняться, избегая праведного возмездия. В правой руке этого фетишиста предпенсионного возраста отчаянно болтался женский лифчик размера пять плюс, который тот как законную добычу никак не хотел отдавать.

Нет, это был не мой лифчик, конечно, но когда я в очередной раз застукал собственного камердинера выныривающим из одной из спален с этим элементом женского гардероба в цепких ручонках, чаша терпения оказалась переполнена, забрало упало на глаза и, взревев, я бросился вперед с одним единственным желанием — наказать мерзавца.

Правда тот развил неожиданную прыть и преследуя того по всему дому, а затем и парку вот уже минут пятнадцать, я всё не мог никак его догнать, постепенно выдыхаясь.

Наконец, махнув рукой, остановился, тяжело дыша, и глядя как Сергеич козлом скачет по клумбам вытаптывая цветы. Не смотря на длительный забег, он продолжал держать крейсерскую скорость, всё больше удаляясь от меня. Плюнул вслед, мстительно подумав, что один фиг как миленький к вечеру вернётся, куда денется-то, развернулся и не торопясь побрел обратно, восстанавливая дыхание. Шесть месяцев в больнице наглухо убили всю мою с таким трудом накачанную мышечную массу и был я сейчас едва-ли не слабее, чем перед попаданием в гарем. Досадное упущение, которое стоило как можно раньше начинать ликвидировать.

Петлял Сергеич как заяц, не разбирая дороги и сейчас, возвращаясь обратно, я с неудовольствием смотрел на истоптанные клумбы, пробитый нашими телами кустарник и вспугнутых с неглубокого пруда лебедей, который мы форсировали по колено в воде.

Обратно в пруд прыгать я не стал, обойдя по бережку, благо диаметром он был от силы метров тридцать, а вот длиннющую живую изгородь, отделявшую пруд от другой части парка обходить, делая здоровенный крюк, совсем не хотелось и вздохнув, я полез обратно через нее, машинально двинув в воздухе рукой, чтобы часть веток расступилась, расширив мне проход.

Пересек изгородь и уже на той стороне, сделав пару шагов, внезапно остановился как вкопанный. Медленно развернулся. Посмотрел сначала на свою руку, затем на изгородь. Помотал головой. Неужели показалось? Но постаравшись вспомнить те ощущения, снова провел ладонью перед собой и вновь, находящиеся в паре метров от меня ветви кустарника раздвинулись в стороны, словно живые. Не сильно, но так, что это невозможно было объяснить никаким порывом ветра.

А ведь не даром жест этот был рефлекторным. Я уже делал так и не раз, воздействуя на различную растительность. Вот только было это не здесь — на Земле, а там, в моих снах о планете воинственных космических эльфиек.

Как оказалось, рецепт обретения магии там было до смешного прост, всего-то надо трахнуть пару тысяч эльфиек и часть их эльфийской магии прочно поселяется в тебе самом. Хорошо ещё, что деревом не стал, а то был бы дендромутантус вульгарис — буратино обыкновенный, да помахивал бы только кроной, пока на моём сучке эльфики невозбранно прыгали. Но обошлось.

Уровень у меня был, откровенно говоря, слабенький, но мои зеленокожие остроухие подружки тоже не одну сотню лет мастерство оттачивали, так что я не унывал. Зато, смог без помощи специально выделенной служанки пользоваться всеми благами эльфийской цивилизации. А то без минимального навыка управления растениями с помощью магии, даже задницу подтереть проблематично. Я с этими тремя кувшинками в туалете месяц бился, пытаясь понять как оно работает. А оказалось, что там просто нужна магия.

— Но это же был сон, — прошептал я, всё-ещё не веря до конца, — я же был тут, на Земле. Валялся в коме. Или не совсем?

Вспомнив простейшие манипуляции, каким обучала меня Сарарин, присел, протянул ладонь к газонной траве, а затем, чуть коснулся выпрямившихся и заострившихся от моих манипуляций стебельков. Одернул руку, посмотрев на капельки крови выступившие из множества точечных проколов, слизнул машинально языком и прошептал снова, — Ножи травы. Твою бать, это же самые настоящие ножи травы.

Одно из простейших защитных заклинаний, которое знают даже дети. Вот только не на Земле. Здесь я о таком даже не слышал.

Встав на ноги, задрал голову вверх, вглядываясь туда, в небеса, пытаясь за голубым небом разглядеть бездонную пустоту космоса, где наверняка существовала у безымянной звезды планета Аллари. Должна была существовать. Иначе где бы я получил это всё? А может, — я с внезапно проснувшейся надеждой, ещё раз упёр взгляд в зенит, — там где-то есть и моя верная Сарарин с верховной матерью?

* * *

За многие тысячи световых лет от заштатной планетки с окраины Млечного пути, на много ближе к плотным и ярким областям галактического ядра, на планете под светом красной звезды, в своей кровати проснулась зеленокожая эльфийка и вспомнив такой яркий, такой реальный сон, чуть фыркнула и покачала головой.

«Это же надо такому присниться, — подумала она про себя, — что нас поработил какой-то отсталый примат, которого мы захватили на неизвестной планете».

Впрочем, способ порабощения был весьма приятен, даже очень весьма, она вспомнила такие живые, такие настоящие ощущения, и внезапно почувствовала томительную истому во всём теле. Прилегла обратно на мягкие простыни и проникнув тонкими пальчиками в разгорячённое лоно, чуть застонала, а перед внутренним взором возникла коренастая, по эльфийским меркам, чересчур мускулистая и волосатая фигура примата, одновременно отталкивающая и в то же время необъяснимо притягательная, особенно своей, такой огромной штукой торчащей между ног.

Глава 3

Магия это не только ценная способность, но и огромного размера геморрой, когда ты мальчик в мире где магией владеют только девочки. Тем более когда твои способности уникальны. Соответственно это может означать только одно — если тебя найдут, то из лабораторий, где тебя будут по кусочкам препарировать, выясняя как ты эти возможности заполучил, ты уже не вылезешь. По крайней мере целым.

Я это понимал, не смотря на всю легкомысленность отношения к мужчинам, магия это краеугольный камень женского превосходства и посягательство на такую монополию — гарантированный билет на тот свет, быстрый и жесткий. Меня пытались убить и за меньшее.

Поэтому первое, чем я озаботился, это обеспечением полной конспирации своих действий. А это значит, никаких манипуляций там, где меня могут увидеть. Соответственно парк и прилегающие рощи тут же отпали в качестве полигона для экспериментов. Имеющаяся при поместье оранжерея тоже, потому что местный садовник, любые изменения в подведомственном хозяйстве засечёт сразу.

Выход был только один, организовать мини оранжерею в своей собственной комнате. Там, по крайней мере, проводя эксперименты, я мог запереться, исключив случайных свидетелей.

Вся эта тема с эльфийской магией, меня, конечно, взбодрила сильно. На пару дней я даже почти забыл обо всём остальном, полностью погрузившись в обдумывание своих дальнейших действий. Весьма опрометчиво. Кто-то свистнул из стола декоративный серебряный набор для писем из ножа и лупы. Красивая штука, хоть и не нужная в век развитой сети ГИС и электронных писем. Да и обнаружил случайно, когда искал блокнот для записей. Но сам факт!

Подозревал Сергеича, но тот делал оскорбленное лицо и категорически отметал все обвинения. Пришлось дверь в личный кабинет, который находился сразу за спальней, постоянно запирать на ключ. Жаль спальню не запрёшь, слугам же доступ нужен, постель застелить, убрать. Камердинеру тоже, тот должен за состоянием одежды следить, ну и помогать одеться там и вообще выполнять всякие мелкие поручения бытового плана.

Поэтому на возможную пропажу чего-то оттуда пришлось махнуть рукой. Впрочем, пока за Сергеичем воровства мужских трусов не наблюдалось. Он был исключительно женским фетишистом.

Честно скажу, когда шел выторговать себе десяток горшков с растениями, заранее готовился к неудобным вопросам, продумывая как буду играть образ поехавшего цветолюба, но на удивление всё прошло мирно и спокойно. Княгиня легко согласилась выделить мне всё необходимое, даже не поинтересовавшись, что конкретно мне надо. Сказала только посоветоваться с садовником, что из цветов будет хорошо себя чувствовать в помещении.

В общем, буквально на следующий день, весь подоконник и этажерку у стены занимали свеже пересаженные растения. Названия я узнавал постфактум, тупо тыкая садовнику в те, что мне приглянулись больше всего. Мысленно потирал руки, скоро всё это зелёное богатство подвергнется бесчеловечным экспериментам с моей стороны. Мне же надо понять границы своих возможностей.

— День первый, — произнес я вслух, остановившись перед ростком гибискуса коноплёвого.

Если кто-то сейчас подумал о том самом, то он ошибся. Никакого отношения к конопле классической, гибискус коноплёвый не имел. Просто листочки растения очень уж напоминали коноплю. Но курить гибискус было бесполезно ибо каннабисом там и не пахло. Выбрал же я его за очень интересную структуру волокон и возможность вымахивать выше человеческого роста, что должно было неплохо помочь для относительного замера моей магической силы.

Была мысль приобрести бамбук, но где его тут быстро достанешь? Поэтому, увидев высаженные в открытом грунте интересные побеги и уточнив у садовника, немедленно прибрал себе.

— Определяем среднюю скорость роста побега, — произнес я, поднося ладони к стеблю растения и, как учили, сконцентрировавшись, принялся излучать руками своеобразное тепло. Сложно объяснить точнее, но когда ладони начинают пропускать магию, чувствуется какой-то фантомный нагрев. Вот по этому ощущению я и ориентировался в первую очередь.

Стоило только потоку магии, слабенькому конечно, руки приходилось держать не дальше пяти сантиметров от образца, коснуться побега, как тот принялся быстро расти вверх, постепенно утолщаясь в диаметре.

Отсчитав десять секунд по таймеру, я облучение прекратил. Достал рулетку и замерив итог, записал в блокнот, — В ходе десятисекундного воздействия, длина побега увеличилась с пятнадцати, до семидесяти трех сантиметров, а диаметр с шести миллиметров до одного сантиметра одного миллиметра.

Отрезав выросшую часть, взвесил на весах, дополнил запись, — Прирост зелёной массы в не высушенном состоянии, за время воздействия составил двести девяносто семь грамм. Соответственно в минуту получаем примерно, — я перемножил на калькуляторе, — один килограмм, семьсот восемьдесят два грамма живого веса.

Много это или мало?

Если растить дерево, то при сохранении соотношения массы ко времени, на какую-нибудь березку метров шести-семи в высоту уйдёт, округленно от полутора до двух часов непрерывного воздействия.

— Так-то немного, — почесал я затылок, озвучивая мысли вслух, — но насколько хватит моего резерва?

Но, по крайней мере, уже получилось установить интенсивность моего магического воздействия, назовем её — сила магии, которая выражается в килограммах в минуту и равна единице, семьсот восьмидесяти двум.

Теперь надо определить резерв до полного истощения маны или чего-то там ещё, что собственно расходуется в ходе облучения. Объем резерва пусть будет также в килограммах зелёной массы, чтоб не запутаться.

Для этого я взял всё тот же обрезанный побег и вновь принялся облучать магией, наблюдая как тот растет. Вот только, достигнув метров двух в высоту, он, внезапно, начал чернеть, а вскоре и вовсе стремительно засыхать, пока совсем не прекратился рост зелёной верхушки, а стебель с сухим треском не надломился и упал на пол.

Посмотрев на вдвое уменьшившийся в горшке уровень земли и потыкав в то что осталось, полностью высушенное до такого состояния, что от легкого прикосновения взметалось облачком невесомой пыли, я почесал тыковку и признался сам себе, что слегка этот момент не додумал. Похоже, магия не даёт растениям из ниоткуда строительный материал, а просто подстёгивает рост. Всё же необходимое забирается из почвы. А когда ресурсные возможности горшка были полностью исчерпаны, то и рост, соответственно остановился.

В общем, эксперимент требовал более серьезной подготовки и для чистоты замера, я перенёс его на следующий день.

— День второй, — произнес я, останавливаясь напротив здоровенной кадки полной земли, которую приперли в комнату обливающиеся потом садовник и камердинер, которого я припахал чтоб жизнь мёдом не казалась. Сергеич ныл, стонал, но тащил, не осмелившись мне перечить, потом, правда, под предлогом сходить до ветру, куда-то ушел и больше не вернулся, где-то явно затихарившись. Ну да он мне больше и не был нужен.

Земли было насыпано даже с горкой, была она щедро полита и обогащена азотистыми удобрениями, в общем, максимально подготовлена к эксперименту.

Ростков пересадил я сразу пять, как можно плотнее друг к другу, а затем, обхватив ладонями принялся облучать магической силой.

Минуту, две, три, вымахивая в высоту стебли увеличивались и в объеме и мне всё сложнее оставалось равномерно их облучать. Правда, через двенадцать минут и сорок три секунды тепло от моих ладоней идти перестало и и рост визуально прекратился.

Выдохнув и утерев пот, я достал калькулятор и принялся подсчитывать. Расчетным методом получилось двадцать два и семь десятых килограмма. Обрубив вымахавшие выше потолка и ставшие твердыми и жесткими стебли, взвесил их на весах и удовлетворённо кивнул, весь был чуть больше двадцати трех килограмм, что вполне укладывалось в общую погрешность измерений.

— Итого, — сделал я запись в блокноте, — на второе июля сего года, объем резерва двадцать три единицы, средний расход одни целая семьдесят восемь сотых единицы в секунду.

Еще раз прочел записи и улыбнулся, по крайней мере я теперь имел некую условную точку отсчета, и шкалу измерений, для дальнейшей работы с магией.

Разобравшись, таким образом, с первоосновой, я решил заняться более сложным взаимодействием. Не просто подстёгиванием естественного роста растения, а уже тем, что собственно и называлось магией — изменением первоначальных свойств и придания растениям новых качеств. Ножи травы, кстати, были простейшим примером такого преобразования, только имеющим временный характер, правда и требующим не слишком больших магических затрат.

А вот изменение свойств на постоянно основе требовало совсем другого, более серьёзного подхода. Именно им я и собирался заняться. Оставалось только выяснить, с какой скоростью мой внутренний резерв заполняется.

— День третий. — Вечерний замер дал примерно восемьдесят процентов от общего объема магической силы, то есть полное восполнение резерва, при условии равномерной скорости восстановления магической силы, тем самым, происходило за четырнадцать часов. А я, с новыми силами принялся за эксперименты. Какие? А была у меня одна задумка, создать растение обладающее функцией сторожа. Помните венерину мухоловку, вот я хотел создать нечто похожее, но способное жрать не только мух. А за основу взял, ближайшего родственника произрастающего в России — росянку круглолистную. Мне важно было наличие самого механизма быстрого реагирования растения на касание, ну а остальное достаточно просто было изменить. Пришлось, правда, наоборот, почву в кадке менять на бедную азотом и прочими удобрениями. А затем, я принялся вспоминать базовые взаимодействия.

Во первых, часть волосков на листах были преобразованы в острые чрезвычайно твердые шипы, словно иглы украшавшие лист по контуру. Внутренние волоски не просто стали выделять липкую жидкость, она стала ещё и весьма сильным, хоть и не летальным контактным ядом, гарантируя на пару дней непередаваемые ощущения в месте попадания.

Подкорректировав параметры ловушки, я принялся увеличивать полученного мутанта вливая ману. Попутно делая листья больше и заставляя их отделятся от обычной розетки на длинных и крепких стеблях полутораметровой длины.

Ману, в итоге, слил всю, досуха, аж до сосущего чувства в груди, но остался весьма довольный полученным результатом. Ну ещё бы, хищный цветочек с десятком украшенных шипами пастей размером с ладонь взрослого человека, плавно раскачивал ими в воздухе, словно принюхиваясь. Хотя, в общем-то, механизм действия у них на запах рассчитан и был.

На меня, любовно прозванная цербером росянка-мутант не рыпалась, ибо чуяла кто тут хозяин и чья магия её создала, а вот любому другому человеку встреча с подобным сторожем дорого обойдётся. Но это в теории. А, как известно, любая теория требует подтверждения практикой. И кандидат на добровольное тестирование у меня как раз был.

Потерев руки, я пододвинул кадку поближе к входу в кабинет, а сам, выйдя в спальню, дверь закрыл и даже провернул в замочной скважине ключ, но словно бы случайно его там «забыл». А затем, раскидав по кровати одежду из шкафа, вызвал камердинера, и скучным голосом попросил его всё тут прибрать, подчеркнув, что у того есть полчаса, пока я изволю прогуляться. Сам же спрятался в соседней комнате — еще одной спальне, но пустовавшей.

Оглядевшись, удобно прислонился к двери с внутренней стороны и посмотрел на коммуникатор на руке, прикидывая сколько понадобится Сергеичу времени, чтобы заметить ключ и обнаглеть настолько, чтобы по тихому попытаться пошарить у меня в кабинете. Пять, десять?

Но реальность превзошла все мои ожидания, потому что уже через две минуты, Карл, две, сраных минуты, я услышал сквозь дверь истошный, полный боли и ужаса вопль и приоткрыв створку, как раз успел увидеть пулей пронесшегося по коридору камердинера, продолжавшего истошно орать и прижимать ладони к оголившейся и покрасневшей заднице, штаны вокруг которой свисали рваными лохмотьями.

Не скрою, злорадно похихикав, с чувством выполненного долга, я вернулся обратно к себе и удовлетворённо покивал, видя как две пасти цветочка усиленно выдирают друг у друга тряпку которая когда-то была частью штанов Сергеича.

— А ну брось, фу, кака! — произнес я, и схватив руками и поднатужившись, вырвал из неохотно раскрывающихся листьев изрядно прожеванный кусок.

Затем, пока Сергеич не вернулся с дорогой маман, до которой сведения об инциденте дойдут обязательно, я принялся уничтожать улики. Тряпка быстро стала перегноем в одном из горшков, а цветочек, параметры которого я прекрасно запомнил, пришлось развоплотить. Вернее не развоплотить, а состарить искусственно, заодно закрепив все его свойства на генетическом уровне и получив пророщенные зародыши, которые я временно рассадил по другим горшкам.

Прибравшись окончательно, уселся в кресло и принялся ждать высокую комиссию. Что Сергеич её приведет, я не сомневался. Странное положение среди слуг, непонятное заступничество великой княгини, всё это намекало, что камердинер тут не случайный человек и есть какая-то история объясняющая почему он такой непотопляемый. Осталось каким-то образом эту историю узнать. Ну а пока можно было и подумать, какой проект реализовать следующим: всё-таки тентакли или попробовать настоящую дриаду вырастить?

* * *

После шумихи с Сергеичем, его на время от меня убрали, отправив куда-то там лечиться. Ничего предосудительного не нашли, но уж больно подозрительно на меня смотрела местная безопасница. Мне на это было, по большему счету, чихать, до Мирославы, по чести взглядов, ей было далеко.

А затем случилось то, что я так долго ждал. Лишь на время позабыв с открытием в себе магических способностей. В поместье, наконец, появилась одна моя старая знакомая.

— Ну здравствуй, Марина, — произнес я, спускаясь по широкой винтовой лестнице в фойе, оглядывая затянутую в строгий официрский мундир женщину. С нашего последнего свидания она ничуть не изменилась, только добавилась еще одна звездочка на погоне, да лицо словно бы сильнее заострилось и построжело. — Или тебя лучше называть госпожа подполковница?

— Здравствуй, курсата Иванов, — дернула губами она в подобии улыбки, отточенным движением снимая фуражку и засовывая её под локоть.

Мне что-то мешало, плюнуть на всю эту словесную шелуху и, бросившись к ней, сжать покрепче в объятьях это шикарное тело. Может чёртовы условности своего нового положения, этот титул и угроза общественного порицания? А может события произошедшие со мной и вычеркнувшие полгода моей жизни здесь? Не знаю. Но я никак не мог перебороть ту поразившую меня скованность, стоило мне вновь увидеть знакомый профиль.

Да и сама Марина словно чувствовала себя не в своей тарелке, стараясь, правда, маскировать это под офицерской сдержанностью. Но я же точно знал, какая она горячая, чувственная и раскрепощённая штучка, там, под внешней скорлупой. Нет, эту стену отчуждения нужно было срочно сломать.

Посмотрев на стоявший у ног Ржевской чемодан, поинтересовался, испытующе взглянув ей в глаза, — Так ты надолго?

— Как пойдет, — ответила она, не отводя взгляда. И что-то было в нём такое, что отбросив все сомнения и условности, я шагнул к ней вплотную и схватив за отворот кителя, дернул на себя, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Не обращая внимания на застывших слуг, что несомненно доложат о кому надо.

А затем, когда, наконец, оторвались друг от друга, я поинтересовался, — И кем ты сюда?

На что она вновь хитро улыбнулась, а затем ответила, — Официально пока куратой по боевой подготовке в службу охраны поместья.

— А неофициально? — понимающе хмыкнув, уточнил я.

— А неофициально… — она, придвинувшись так, что её грудь буквально упёрлась в меня, произнесла низким чувственным голосом, — неужели ты считал, что сможешь вот так легко от меня избавиться?

Глава 4

— Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет… — напевал я себе под нос, заколачивая в верхнюю перекладину дверного косяка очередной гвоздь. Настроение у меня было отличное. Вот что значит безудержный секс после месячного воздержания. Первый раз я финишировал как завзятый спринтер: быстро, мощно и с заявкой на мировой рекорд по стометровке, то есть уложился в десять секунд. Но кто сказал, что на этом соревнования закончились? Впереди были ещё километр, три и пять — серьёзные дистанции для серьёзного спортсмена. И без ложной скромности скажу, что и здесь, имейся судебная коллегия, призовые места мне были бы обеспечены.

Вот на полумарафон и марафонскую я решил пока не замахиваться. Без тщательной подготовки можно и здоровье подорвать. Поэтому, закончив весёлые старты, я рукой ухватил Марину за грудь, чтобы не сбежала ненароком, а ногой зацепился за высокое бедро и так и заснул, крепко и без сновидений.

Ну а с утра мне в голову пришла блестящая идея о том, как можно разнообразить наш сексуальный быт, и я с энтузиазмом принялся за монтаж.

— Эм… что ты делаешь?

Я обернулся на проснувшуюся и привставшую на локтях Ржевскую, полюбовался на голую грудь, что вынырнула вслед за ней из-под покрывала, и ответил:

— А это сюрприз. Сейчас всё увидишь, — после чего достал пояса от махровых халатов и, привязав к гвоздям, на свободных концах сделал широкие петли, одни повыше, другие пониже. Обернулся вновь и поманил. — Давай, иди ко мне. Нет, не одевайся.

Подведя девушку к конструкции, скомандовал:

— Вот, руками хватайся за эти петли, а ноги просовывай в эти.

Когда Марина повисла в дверном проходе из спальни в мой кабинет на этих импровизированных секс-качелях, я чуть отошёл, разглядывая её малость удивлённое лицо, а затем, сдёрнув трусы, пристроился между раздвинутых ножек.

— Вот оно что… — протянула она, поглядывая вниз, на мой стояк.

— Ага, — улыбнулся я в ответ. — Решил тут поэкспериментировать, — ладони мои легли поверх женских бёдер. — На таком свободном подвесе можно поддерживать, почти не прилагая усилий, любые амплитуду и частоту, очень плавно.

Подтверждая теорию практикой, я принялся медленно её раскачивать. Слегка подвинулся вперёд, проникая в возбудившуюся от необычной позы и учащённо задышавшую девушку, так, чтобы мой член то оказывался практически на свободе, то вдвигался почти на всю глубину.

— Нравится? — спросил с намёком, чувствуя, как мышцы её тела напрягаются и расслабляются в такт покачиванию.

— Да! — выдохнула Марина, после чего запрокинула голову, закатив глаза, и чуть застонала. — Сильнее!

— Можно и сильнее, — согласился я и, скользнув ладонями дальше, крепко схватил её за ягодицы, чтобы буквально дёрнуть на себя, впечатывая её тело в своё.

— Ох! — послышался грудной стон, а я, плавно отпустив задницу Ржевской, дал ей качнуться назад и вновь проделал тот же манёвр. А затем — ещё раз, и ещё. Чередуя плавное движение назад и резкий рывок вперёд.

Сил на это требовалось немного, ведь основную нагрузку на себя принимала дверная рама, и я мог в таком темпе работать очень долго, растягивая удовольствие, ну и всё больше распаляя партнершу. Тем самым, можно сказать, извинялся за излишне быстрые разы этой ночью.

В какой-то момент почти потерявшая контроль Марина принялась выгибаться всем телом, одновременно мелко подрагивая, и я почувствовал, что вот оно, кульминация! Отчего лишь яростнее принялся раскачивать девушку под жалобно заскрипевший от таких упражнений косяк.

Возбуждение с головой накрыло и меня, и я чувствовал, что вот-вот, совсем чуть-чуть — и буквально взорвусь.

Но в этот момент дверь в спальню отворилась, и в гармонию наших тел ворвался, напрочь ломая ритм, свистящий от удивления и пронзительный до омерзения возглас крайне не вовремя возникшего на пороге Сергеича:

— Что б я сдох!

— Ай! — воскликнула от неожиданности Марина, рефлекторно сжав мышцы так, что из меня, словно из проколотого мяча, стал с шумом выходить воздух.

Но только я повернул разъярённое лицо в сторону застывшего с выпученными шарами камердинера, пожирающего глазами продолжающую висеть в подвесах Ржевскую, особенно её грудь с торчащими сосками, покрытую капельками пота, как дверной косяк скрежетнул в последний раз, а затем с треском надломился. Гвозди вырвало, и Марина рухнула прямо на пол. Вместе со мной, ведь я-то был ещё в ней!

А дальше мне показалось, что где-то что-то явственно хрустнуло. Внизу вдруг плеснуло кипятком, да так, что я буквально заорал от боли, после чего расширяющимися глазами уставился на своего верного товарища, застывшего неестественной буквой «Г».

— Петя! — с нотками паники в голосе воскликнула Ржевская, подрываясь на коленях ко мне.

— У-у, а-а, у-у! — завыл я, скрючившись на полу, а член стал стремительно темнеть и опухать, становясь похожим на кривой баклажан. — Сергеич, с-сука!

— Пётр Алексеевич! — забегал вокруг меня камердинер. — Я… я…

— Что «ты»?! Скорую вызывай, гад! — простонал ему в ответ.

Выносили меня из спальни на носилках. Рядом суетилась наспех одетая Марина и приехавший со скорой врач. Тащили меня две санитарки, и глядя на пунцовое от еле сдерживаемого смеха лицо одной из них, я чувствовал, что подробности моей травмы уже через пять минут после нашего там появления будет знать вся больница. И я не я буду, если какая-нибудь шофёра не придумает мне прозвище навроде «кривой стартер» или чего похожего.

Слава яйцам, поместили меня в отдельную палату, не пришлось краснеть перед другими больными. Лежал я как был — голый, с обколотым обезболивающим опухшим и синюшным другом, накрывшись простынкой и под неё стараясь не заглядывать, чтоб не расстраиваться ещё сильнее. Не переживать я не мог. А ну как всё? И медицина окажется бессильна? Я что же, как говорил один мой знакомый, «останусь просто хорошим человеком»? Нет, лишь бы не импотенция, что угодно, но только не это!

Закрыв глаза, я принялся шептать какие-то бессвязные молитвы всем известным богам, обещая всё что угодно взамен, даже кровавые жертвы. В роли кровавой жертвы неизменно фигурировал Сергеич, которого я собственноручно, пусть и в воображении, успел раз двадцать распять, три раза намотать кишки на столб и разок перерезать глотку, радостно наблюдая за бьющим из шеи кровавым фонтаном.

Образ камердинера, подвергающегося средневековым пыткам, развеяло только появление врача.

В очках, с аккуратной бородкой и усами, он напоминал скорее не доктора, а учёного, и первым делом, посмотрев на меня с каким-то упрёком во взоре, представился:

— Я уролог-андролог высшей категории, ваш лечащий врач, можете звать меня Витольд Евгеньевич.

Подошёл ближе, приподняв простынку, внимательно оглядел травмированный орган, хмыкнул и присел рядом на стул, закидывая ногу на ногу.

— Доктор, — робко проблеял я, показывая глазами туда, — жить будет?

— Будет, — поджав губы и серьёзно глядя на меня, ответил он, а затем произнёс с укором: — Что ж вы, батенька, не предохраняетесь?

— А? — уставился я на него, пытаясь найти связь между переломом члена и презервативами. Впрочем, последних я тут вообще не видел, отчего вопрос врача становился лишь более непонятным.

— Я говорю, почему вы с женой решили от эликсира отказаться?

Понимать хоть что-нибудь я стал ещё меньше, но поправил:

— Доктор, я пока не женат.

Витольд Евгеньевич нахмурился и, потянувшись, достал мою карту, лежащую в изголовье кровати. Полистав её, с сомнением озвучил:

— Об изнасиловании не упоминается, да и справки дежурной официры нет.

— Это было не изнасилование, — пояснил ему терпеливо. — Я был… гм… со своей девушкой.

— Понятно… — протянул врач, убирая обратно планшетку, после чего поинтересовался: — Вступить с ней в половую связь было её инициативой? — и сразу следом: — Ваши родители в курсе подобной связи?

Тут до меня допёрло, к чему он клонит, и я принялся горячо возражать:

— Док, вы даже не думайте, у нас всё по обоюдному, и вообще, это я её… — тут я запнулся, думая, как бы точнее выразить словами наши отношения. — В общем, у нас с ней давно, и все всё знают.

— Хм… ну ладно, — не слишком убеждённый моими словами, откликнулся мужчина, а затем, вычленив главное, спросил опять: — Если вы, как говорите, находитесь в давней половой связи, то почему не употребляете эликсир? Вы планируете заводить детей? Но тогда ваша подруга должна была действовать менее… активно.

— Послушайте, док, — я даже привстал на кровати, забыв про дискомфорт внизу живота, — эликсир я конечно раньше употреблял, но зачем он мне, если у меня и так большой… был, — я вновь посмотрел на скрытого простынёй раненого боевого товарища. — К тому же, на моих девушек у меня и так прекрасно встаёт… вставало. Им вполне хватало. Детей я конкретно с этой не планировал… хотя один раз планировал с другой, и там пока не знаю, но, возможно, кто-то и есть. Но в целом не планирую, если вы про сейчас. А что до активности, то скажу так, доктор: редко какая женщина в этом деле может быть активнее меня.

Выпалив всё это на одном дыхании, я глубоко вздохнул и выжидательно посмотрел на врача. Тот молча снял очки, достал платок и несколько раз тщательно протёр стекла, после чего, водрузив окуляры на нос, снова посмотрел на меня. Вздохнул.

— Нет, нам положительно надо будет с вами хорошенько побеседовать. О половой жизни, о беспорядочных половых связях и том, чем они грозят. Но не сейчас. Пока вернёмся к эликсиру. Петр Алексеевич, — очки Витольда Евгеньевича блеснули, — как по-вашему, кому и для чего нужен эликсир?

— Ну, — потёр я подбородок, — в первую очередь, конечно, женщинам. Чтобы у мужика стояло. Чтобы его трахнуть можно было.

— Мда… — врач опять вздохнул и покачал головой. — Коллеги успели меня просветить насчёт вас, всё-таки вы достаточно известная личность — нечасто объявляется пропавший без вести великий князь. Но я не думал, что всё настолько запущено.

Помолчав с минуту, он пробормотал:

— С чего бы начать… — затем сощурился, отводя взгляд в сторону, и внезапно спросил: — Как думаете, сколько мужчин получали травму, подобную вашей, до изобретения эликсира в тысяча девятьсот сорок девятом году?

— Не знаю, — ответил я.

— Почти пятьдесят процентов. Каждый второй, — сообщил мне врач. — А после изобретения?

— Меньше? — предположил я.

— Намного, — кивнул собеседник, — менее одной десятой процента.

— Ого!

— Да, именно, — взгляд Витольда Евгеньевича вернулся ко мне. — Хоть производится он с помощью магических манипуляций и официально называется «эликсиром Блаватской» по фамилии женщины, впервые его создавшей, но фактически автором является её муж Фёдор Игнатьевич Блаватский, доктор медицинских наук и весьма известная в узких кругах личность. За это изобретение его жена получила императорскую премию, а сам Фёдор Игнатьевич — благодарность и признательность всех мужчин, и не только империи. Но не в этом суть. Главное то, что эликсир выполняет две функции. Первая — это увеличение длины полового члена, потому как львиная доля травм происходит, когда мужчина находится в классической миссионерской позиции снизу, а женщина — на нём, сверху, и двигается слишком интенсивно и с большой амплитудой. Сами понимаете, чем длиннее, тем сложнее ей с него соскочить.

Я хмыкнул, кивнул, соглашаясь, а врач продолжил:

— Вторая же — это придание пещеристому телу большей эластичности. Соответственно, даже если инцидент произойдёт, то ничего кроме секундного дискомфорта вы не почувствуете и подобной травмы не получите. Впрочем, у препарата обнаружилось одно побочное действие, которое в дальнейшем сохранили как третью и довольно немаловажную функцию — это полная контрацепция во время и на некоторый период после применения.

— Так вот вы о чём говорили, — прозрел я.

— Да, — кивнул врач. — Однако сейчас функция контрацепции в общественном сознании занимает даже более сильное место, чем остальные свойства эликсира.

— Хм… — я почесал затылок. — Понятно, почему я про залёты не слышал в гареме.

— Что? — переспросил Витольд Евгеньевич.

— Да я говорю, что когда был наложником в гареме, все женщины регулярно спали с парнями, но беременных я не видел, — объяснил я. — Выходит, это всё из-за эликсира?

— Правильно, — подтвердил мужчина.

— Значит, — принялся я рассуждать вслух, — если хотят забеременеть, то эликсир перестают употреблять?

— Верно, но тогда женщине нужно действовать намного осторожнее.

— Это же, — прикинул я, — сколько раз я своим хозяйством рисковал?!

А затем до меня внезапно дошло, чем я рисковал вдобавок ещё.

— Погоди-ка, док, — осипшим от волнения голосом начал я, хватая того за рукав халата, — это что получается, каждая, которую я без эликсира, она что, беременная теперь?

— Ну, — посмотрел он на меня с некоторой иронией во взгляде, — женскую физиологию тоже не стоит отметать, период овуляции и прочие моменты, которые вам знать, в общем-то, незачем. Так что не факт, что беременные, но возможность такая существует.

— Вот блин… — пробормотал я, находясь в некоторой прострации от неожиданного открытия. — Неужели я многодетным отцом стану?

— Не драматизируйте, — улыбнулся Витольд Евгеньевич, — как я и сказал, тут необходимо совпадение нескольких факторов. Сколько у вас ещё таких девушек было, с кем вы вступали в контакт без эликсира?

На секунду задумавшись, я прикинул на пальцах, после чего уверенно заявил:

— Шесть точно!

Врач поперхнулся, взявшись за узел галстука, покрутил шеей, словно тот внезапно стал ему давить, и наконец с каким-то изумлённо-восхищённым хмыком прокомментировал:

— Да уж, вы умеете удивлять.

— Да я и сам удивлён, — буркнул ему в ответ, не разделяя восторгов.

— Ладно, — Витольд Евгеньевич поднялся с места, оправил халат и уже по-деловому заявил, — ситуация с вами мне ясна. Мы вас вылечим, не переживайте, но на будущее всё-таки настоятельно рекомендую не пренебрегать средствами защиты. К выздоровлению рецепт для приобретения в аптеке я вам выпишу, а пока отдыхайте. У вас сегодня был тяжёлый день, поэтому советую поспать. Заодно и лечение быстрее пойдёт.

Означенное лечение длилось около недели, за которую мой такой дорогой мне прибор смогли восстановить до состояния «как было», тем самым несколько умерив мою кровожадность в отношении проклятого Сергеича. И я более не жаждал его непременно четвертовать, хотя наказать за вхождение без стука стоило. В конце концов, сам виноват. Пренебрёг, что называется, всеми мерами техники безопасности.

За эту неделю меня один раз, произведя фурор в больнице, навестили титулованные родители и сестра, что хоть и сумела сдержать смех, но глаза её выдали с головой, а также Марина. Видя в её взгляде чувство вины, как мог успокоил, сказав, в общем-то, правду о том, что в случившемся её вины нет ни грамма. Вроде получилось.

Но ничего, больше я таких ошибок совершать был не намерен, потому, когда к воротам клиники подкатил чёрный внедорожник великокняжеской четы, я, поздоровавшись с шофёрой, первым делом приказал ехать в аптеку.

Ах да, провожать меня вышли чуть ли не все мужчины-врачи, пожимая руку и говоря напутственные слова. Витольд Евгеньевич, гад такой, уговорил меня побыть темой для какого-то его доклада и черновой вариант обкатал на коллегах, после чего те прониклись ко мне небывалым интересом и частенько, пряча улыбки, заглядывали в палату.

Глаза шофёры, когда я притащил из аптеки две полные картонные коробки эликсира, надо было видеть, но ничего не сказав и только негромко присвистнув, она повезла меня обратно в поместье, где я собирался провести с нежданно обретёнными родителями серьёзный разговор.

Великую княгиню с великим князем я нашёл в малой гостиной, где те изволили попивать чай, и, плюхнувшись на диван рядом, мрачно спросил:

— Почему из всего того списка, что я вам отдавал, появилась лишь одна Марина?

— Марина? А, это та, — улыбнулась княгиня.

— Да, та, — ответил я. — Так всё-таки, почему именно она?

— Ну, просто наверное у остальных есть свои дела.

— А может, причина в другом? — сощурился я. — Руслана, Мирослава, Илана, Светлана, Виктория, Кристина… Все, кто не смог приехать. Скажите честно, сколько из них беременны?

От меня не укрылось то, как стремительно переглянулись князь с княгиней. А дальше моя «мать», секунду подумав, решительно отставила кружку, выпрямившись и, прямо взглянув мне в глаза, по-официрски коротко и твёрдо сообщила:

— Все.

Хорошо, что я сидел, по крайней мере, секундная слабость в ногах прошла незамеченной. Сглотнул, выдохнул с шумом и, помассировав лоб, устало проговорил:

— Нда, вы умеете обрадовать.

— Ты сам спросил, — пожала плечами княгиня. — Хотя нет, я слегка ошиблась, — женщина улыбнулась, — боярыня Златолесская уже успела родить, так что поздравляю тебя с дочкой, — она посмотрела на мужа с хитринкой в глазах, — а нас — с внучкой.

— И почему я узнаю это только сейчас? — произнёс я в пустоту перед собой.

— Потому что врачи настоятельно рекомендовали излишне тебя не волновать.

— И где сейчас остальные девчонки?

— Потихоньку готовятся к родам — у кого семь, а у кого почти девяти месяцев…

— Какая же жесть… — тихо пробормотал я, массируя виски.

Глава 5

— Здравствуй.

Марину я нашел в привычном взгляду пилотном комбинезоне, в гараже поместья, сосредоточенно просматривающей какие-то документы возле крупных металлических контейнеров, выгруженных прямо на бетонный пол. Улыбнулся, стремительно развернувшейся на голос девушке, поинтересовался, — Занята? — показав глазами на новую деталь интерьера.

— Не для тебя, — справившись с секундным волнением, Ржевская тряхнула чуть растрепавшимся хвостом волос и решительно, в несколько стремительных шагов, сократив до нуля расстояние между нами, схватила, притягивая к себе и жадно впиваясь долгим поцелуем.

Противиться я не стал, тем более сам хотел сделать что-то подобное, но Марина опередила. Отстранился, переводя дух, довольный тем, что пока целовались, всласть успел пожмакать крепкую задницу партнерши.

Всё-таки это для женщин поцелуй может быть самодостаточным действом, для мужчины, такого как я, поцелуй лишь дополнение к чему-то ещё. Вот когда целуешь и одновременно сжимаешь в ладонях её грудь или попку, вот это да — хороший поцелуй. А ещё лучше, если и сам внутри неё в это время находишься. Да… Но поговорить я хотел немного о другом.

— Что это там у тебя? — вновь показал я на ящики.

— Да так, пока секрет. — Подполковница улыбнулась, не спеша убирать руки, спросила сама, — Ты что-то ещё хотел?

— Да, — став вновь серьезным, и ещё раз вспомнив разговор с «родителями», взглянул в глаза девушки, — ты знала?

— О чем?

— О остальных, с кем у меня было.

— Что они от тебя…

— Да.

— Знала.

Мы смотрели в глаза друг-друга и нам не надо было договаривать, всё понималось с полуслова.

— Прости, мне запретили тебе говорить.

— Нет, это ты меня прости, — ответил я, решительно беря за талию и притягивая Марину к себе.

— За что? — веки её на секунду распахнулись шире, в легком удивлении.

— За то, что не подарил тебе то, что дал им, — ответил я серьезно.

— Но у тебя и так, — девушка грустно и одновременно иронично хмыкнула, — скоро шесть детей будет.

— Тем более, — с каким-то даже весельем произнес я, — одним больше, одним меньше…

Она попыталась дёрнуться назад, но я удержал. Напрягая все мышцы, конечно, но удержал, не дав вырваться, сказал уже без шуток, — Марин, я действительно хочу сделать тебе ребёнка, если конечно, ты сама этого хочешь. И сделал бы его тебе раньше, если бы знал заранее. Ну что, ты согласна?

На несколько долгих мгновений мы замерли в неустойчивом равновесии, её сила противодействия уравновешивалась моей, а затем она прекратила сопротивляться, легко подняла меня в воздух, прижала к себе и закружила.

— Конечно согласна, — произнесла она, опустив меня обратно на землю, улыбаясь самой счастливой улыбкой какую я только у неё видел, — пусть мужитьба мне не светит, но девочка рожденная от тебя будет сильной и смелой, я уверена.

— А если мальчик? — не смог не задать я провокационный вопрос.

— Мальчика похожего на тебя я буду любить всем сердцем, — проникновенно заявила Ржевская — и отдам только той, которая действительно его заслужит.

— Понятно… — протянул я, в который раз поражаясь вывертам местного сознания. Мысли, что парень выберет себе подругу сам, у неё даже не возникало. — Ладно, пошли.

— Куда?

— Куда-куда, — проворчал я, разворачиваясь и таща подполковницу за собой, — ребёнка тебе делать будем.

— Сейчас?! — глаза девушки стали ещё больше.

— А чего тянуть? Мужик сказал, мужик сделал.

* * *

Беременность штука сложная, в том плане, что с первого раза, да и не с первого, с Мариной же мы ни единожды оказывались в одной постели, может результата и не дать, поэтому всю неделю я как ответственный человек, наполнял Марину, гм… — радостью будущего материнства.

Но делал всё не торопясь, так сказать, бережно относясь к вверенному мне природой хозяйству, чтобы снова не загреметь на больничную койку.

Единственно, сначала надо было провести сеанс воспитательной работы с гражданином камердинером.

Неосторожно заглянувшего в полумрак подсобки Сергеича в мгновение ока спеленали гибкие и крепкие лозы моего нового творения. Глаза плотно залепило широким и плотным листом на конце ещё одной лианы, а в раскрывшийся было для крика рот, безжалостно воткнулся толстый бугристый кляп, заставив того истошно замычать.

Перевернув вверх тормашками, растение подвесило мужчину под потолком, а я, оттирая руки от земли ветошью, посмотрел на брыкающегося и пытающегося освободиться камердинера и, похлопав того по плечу крепко прижатой к телу руки, вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Прислушался, но ни единого звука не проникало снаружи. Вздохнул, жаль было, конечно, потраченных сил, но что поделать, отучать от привычки шариться где ни попадя, Сергеича надо было. Ничего, повисит с полчаса, лианы с ним слегка пошалят, а затем механизм самоуничтожения не оставит от моего зелёного тентаклемонстра ничего кроме тонкого слоя пыли.

Княгиня с князем вновь уехали по каким-то своим делам, сестра отбыла в войска и поместье было предоставлено в моё почти полное владение. Соответственно ничто не мешало мне заниматься саморазвитием.

Во первых прокачка своего магического потенциала. Если в первый раз объём резерва у меня был приблизительно равен двадцати трем единицам, то через неделю тренировок он уж достигал двадцати пяти, а средний расход вырос с один, семьдесят восемь, до один, девяносто два.

Не бог весть какая прибавка, но это было всего за неделю. Тем более мои тренировки, по сути, только начались и я продолжал выуживать из памяти методики работы с эльфийской магией.

Но не всё подходило конкретно мне, вот к примеру, я точно помнил, что эльфийки могли подпитываться от деревьев жизненной энергией. И даже очищаться с их помощью от ядов. Но они, грубо говоря, соединяли свою кровеносную систему с системой циркуляции древесных соков, прокачивая их через себя. Что будет со мной, если я вместо крови закачаю себе берёзовый сок, проверять не хотелось, потому что биологию я мало-мало но помнил, в том числе и про функцию красных кровяных телец. Берёзовый сок, каким бы полезным не был, переносить кислород от легких к органам просто неспособен.

Как сами эльфийки от этого не помирали я не знаю. Впрочем, строение эльфийских тел я тоже не изучал, может у них там питание кислородом идёт по иному принципу.

Именно поэтом отпадало и использование специальных эльфийских костюмов из живых растений, облегающих всё тело и выполнявших функцию защиты от недружественной внешней среды. Они тоже соединялись с организмом носителя, и проверять что произойдет со мной в процессе такого соединения, мне не хотелось. Хотя, в целом, идея была интересной, оставалось понять как её реализовать безопасно для себя. Тонкий и плотный слой живой органической материи не просто регулировал температуру тела, отводил и перерабатывал пот, но в теории мог даже остановить пули, например такие, какими в меня стреляла Арина и это было куда интересней громоздкого броника.

Из полезного я смог воспроизвести запутывающую бомбу. Этакое здоровенное семечко с пол ладони размером, что при активации мгновенно прорастало, пробивая толстым и крепким корнем любую поверхность, даже железобетонные перекрытия на глубину до шести метров и резко разрасталось оплетая длинными и прочными отростками всё в радиусе метров трех вокруг себя.

Ну и заклинания. Ножи-травы это было самое простое, куда большего труда потребовало воспроизведение такого весьма спорного заклинания, как споровый зомби. Для этого мне всего-лишь нужны были споры грибов имеющие способность паразитировать на живых существах. Здесь мне подходили грибы рода Кордицепс. Лучше конечно Кордицепс однобокий, он требовал меньше всего вмешательства для дальнейшей адаптации под себя, но за неимением такового в России, пришлось искать в ближайшем лесу Кордицепс вооруженный. Впрочем яркие оранжевые палочки торчащие из гниющего опада, я нашел быстро.

Если, вдруг, кто-то решил, что я непонятно с чего стал экспертом-ботаником, спешу разочаровать, владение эльфийской магией меня знатоком растительного и грибного мира Земли не сделало. Но, никто не отменял наличия сети ГИС и свой аналог Википедии там тоже имелся, в том числе и интересующие научные статьи.

Но вернемся к заклинанию. В чем суть магической системы? В том, что если должным образом запомнить, так сказать, энерго-информационную составляющую растения, то её можно воспроизвести на одной магии — внедрив в любое живое существо, лишь бы растение умело пользоваться ресурсами предоставленного тела для роста. Но, нужно было сначала практическим путем обкатать образцы.

Сергеича пустить на опыты было заманчиво, но одно дело откусить ему пол задницы, что смешно и весело, и в принципе не особо опасно, и совсем другое конкретно отправить в расход. Не поймут-с.

Впрочем подопытные для меня нашлись быстро. Полудика кошка — Машка, что постоянно инспектировала окрестности парка, стабильно таскала пойманных и задушенных мышей к задней двери кухни, где выкладывала рядком, ожидая когда ей за это дадут чего-нибудь повкусней.

Шеф-повариха Машку любила и никогда ей в этом не отказывала, а мелкий поваренок, брезгливо морщась, сметал мышей в совок и выкидывал в мусорный бак.

Все это я подсмотрел в одну из своих ежедневных прогулок и теперь присматривался к бакам, прикидывая как мне достать оттуда мышиные трупы для опытов. Так толком ничего и не придумал. Поэтому, одевшись попроще и дождавшись сумерек, поперся к бакам. Оглядевшись пару раз в поисках случайных свидетелей, решительно перегнулся через борт и принялся быстро рукой в перчатке хватать трупики за хвосты и закидывать в припасенный заблаговременно пакет. Набрав пять штук, быстро ретировался обратно к дому и уже там, еще раз оглядевшись, и вновь не заметив ничего подозрительного, выдохнул и уже спокойно направился к себе, пора было начинать эксперименты.

* * *

Вылезая из кустов, Сергеич, еще раз подозрительно прислушался, но молодой господин ушел и больше, похоже, не собирался возвращаться к мусорке. Его мусорке, между прочим. Только он, по обыкновению, решил изучить её содержимое на предмет интересных находок, как чуть не столкнулся с недавно найденным сыном великой княгини. Вид того, как князь роется в баке, поразил мужчину в самое сердце. И это тогда, когда он узнал, что одна из женщин усадьбы выкинула свой бюстгальтер! А если князь уже успел прибрать его к рукам?!

Не в силах больше сдерживаться, камердинер в несколько прыжков достиг баков и буквально нырнул в первый из них, зарываясь в мусор с головой. Пару минут из контейнера торчали только его худые дрыгающиеся ноги, но затем, весьма довольный он вынырнул обратно и потряс выуженным бюстгальтером в воздухе. Прижал к себе, промурлыкал — Моя прелесть.

То, что князь не смог первым найти ценную вещь, его обрадовало и, отчасти, заставило гордиться собой.

Как и в любом деле, тут важен опыт. Месяцы и годы тренировок, долгие наблюдения за тем с какой скоростью наполняются баки, знание того кто из слуг куда выкидывает чаще, частота вывоза с территории, скорость слёживания мусора, всё это позволяло Сергеичу угадывать не только глубину нахождения искомого, но даже угол бака, в котором вещь окажется с наибольшей вероятностью. Куда до него молодому хозяину, который тут и месяца не пробыл.

Вот только закрутившиеся вокруг князя мысли внезапно натолкнули камердинера на череду умозаключений. Все эти странные события происходившие с ним, реакция Петра Алексеевича на его невинное увлечение, попытки догнать и отобрать честно найденное, всё это внезапно в мозгу Сергеича сложилось в цельную картину, от которой он буквально мысленно ахнул.

Вдруг всё стало кристально ясно и понятно, — молодой хозяин просто устранял конкурента, потому что сам, сам! хотел прибрать к рукам все эти вещи.

Мужчина неверяще взглянул на честно добытый бюстгальтер, а затем прижал его крепко-крепко к груди. Прошептал, — Нет, не отдам. — А затем, решительно сжав губы и сощурившись, добавил, — Сергеичи так просто не сдаются. Я буду бороться до конца!

Запустив руку в бак, он выудил оттуда кусок красной атласной ленты, повязал поверх лба, затянув узел на затылке и отпустил концы, тут же затрепетавшие на ветру.

Тишину разорвал резкий короткий, на выдохе, вскрик — Хаджиме! А затем долговязая фигура камердинера мелькнула в слабом свете фонарей и вновь скрылась в кустах. Сергеич вышел на тропу войны.

* * *

Увлечение магией захлестнуло меня с головой, но о находящихся где-то там девчонках я не забывал. И больше всего меня беспокоил как их статус так и статус ещё нерожденных детей. Если с Златолесской всё было более-менее понятно, она боярыня, я продолжаю считаться её фаворитом и воей, и девочка, блин, даже не знаю как её звать, там вполне нормальная наследница, если магический дар не подкачал, то с остальными было не вполне ясно.

Кстати да, не смотря на моё признание князем, мой статус в роду Златолесских никакому изменению не подлежал. Родовые законы они такие — древние.

Когда я попробовал добиться встречи со всеми будущими матерями моих детей, то неожиданно получил весьма жесткий отказ, беспокоить рожениц своим внезапным воскрешением, пусть не из мертвых, но из комы, категорически не рекомендовалось. Мало-ли, вдруг от сильных эмоций там не так чего пойдет. Поэтому только после родов и никак иначе.

Удивившись, начал выяснять дальше и внезапно узнал, что я, оказывается, для всех посторонних, всё еще нахожусь в коме, а о моем чудесном исцелении знают совсем немного человек. Ровно те, кому дозволили титулованные родители и Имперская Канцелярия.

Даже журналисты, эти пронырливые граждане и те были в полном неведении. А вернее, если и были, то молчали в тряпочку, чтобы потом не сесть лет на надцать в места не столь отдаленные. Всё что касалось императорской семьи и ближайших родственников, тут без одобрения Канцелярии априори считалось информацией под грифом. Разглашать себе дороже, в общем.

И тогда я решился на повторный разговор. Дождавшись, когда «родители» вернуться из очередной поездки, вновь поймал их в малой гостиной.

Тяжелые двери сомкнулись за моей спиной, кивнув великой княгине, я прошел мимо чайного столика, ухватил, не удержавшись, сахарную печеньку, тут же схрумкав, и упал в угол диванчика, раскинув руки на подлокотник и спинку.

— Что-то хотел, Петя? — поинтересовалась женщина, облачённая в старомодный полковничий мундир с кучей украшавших грудь орденов и медалей. Мероприятие было важным, государственным и, что немаловажно, историческим. Собственно поэтому и такой наряд. Закинув ногу на ногу, в черных ботфортах выше колен, женщина смотрелась весьма импозантно.

— Да хотел ещё раз насчет девушек поговорить. — Я посмотрел на замершего у стеллажей с книгами мужчину.

Великий князь Алексей тоже был в классическом костюме тройке, они оба ещё не успели переодеться, и занимал свою любимую позицию — возле книг. Опершись ладонью о полку, он бросил короткий взгляд на жену, затем чуть кивнул мне и улыбнулся, подбадривая. Я дернул кончиками губ в ответ, всё-таки мужик он был неплохой.

— Если ты о том чтобы встретиться, то прошу тебя, Петя, подожди немного.

— Я не об этом, — мотнув головой, я убрал руки с дивана, выпрямляясь и опираясь ладонями о колени, — я хочу поговорить о том, что будет, когда все дети родятся.

— Если ты переживаешь, что они будут тебя как-то обременять, спешу заверить, они были зачаты не в браке и, формально, никаких претензий к тебе быть не может. — Княгиня развязала шейный бант, ослабив горло тугого мундира, бросила тот небрежно на столик, взамен взяв тонкую фарфоровую кружку, чуть отпила.

— Вот именно, — буркнул я, — формально никаких претензий и непонятно где и как дети растут без отца.

— Это, — вздохнула в ответ женщина, — на самом деле, не такая уж редкая практика. Мужчин не хватает, далеко не каждая может позволить себе ребенка в браке. Заводят детей по разному, но весьма немалое их количество воспитывается только матерями. Правда, обычно на такое решаются уже зрелые, состоявшиеся женщины, которые могут себе позволить обеспечивать ребёнка. Опять же, это норма. Соотношение один к десяти, что тут еще придумаешь.

— А меня такое не устраивает, — заиграв желваками, произнес я, — тем более назвать моих сокурсниц состоявшимися женщинами вряд-ли кто-то сможет. Что, кстати, будет с их учёбой?

— Ничего, — как-то буднично произнесла княгиня, — учиться в академии и служить, имея маленького ребенка, они уже не смогут. Придется им искать что-то иное.

— Ну зае… — произнес я не сдерживаясь.

— Пётр, — с легким возмущением в голосе подключился князь Алексей, — что за обсценная лексика! Держи себя в руках.

— Да как тут удержишь, — возмутился я, — а Илана, она тоже не бог весть какая состоявшаяся. Это что получается, я им не радость, а какой-то геморрой подкинул?! Нет, так не пойдет.

— И что ты предлагаешь? — резонно поинтересовалась женщина.

— Я?! — поднявшись, я оглядел обоих «родителей», - я предлагаю всех их собрать сюда. Если надо, я готов на всех них жениться. Но мои дети, непонятно где и как жить не будут!

Посмотрев на замолчавших и переглянувшихся великих княгиню и князя, добавил, уже тише, — Поместье большое, комнат на всех хватит, я посчитал.

Глава 6

Честно сказать, но требуя у великой княгини, поселить всех девчонок в поместье и взять, так сказать, на довольствие, я подсознательно ожидал жесткого отказа, но, внезапно та согласилась, не смотря на некоторую аморальность подобного совместного проживания.

На мой, осторожный вопрос про скрепы и устои, — оба и княгиня и князь дружно зафыркали и спросили, а как с этой точки зрения смотрится наличие детей от стольких разных женщин?

Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Правда, после разговора осталось лёгкое послевкусие намеренных манипуляций неопытным мною. Слишком всё хорошо прошло. То ли меня просчитали, то ли сами давно решили что-то подобное провернуть, дожидаясь от меня лишь правильной реакции. В общем, подозрительно легко согласилась княгиня на все мои требования. Что немного даже огорчило.

Пара месяцев пролетела быстро.

Подготовка поместья была практически проведена, дополнительные слуги наняты, оставалось только ждать. С детьми конечно, раньше, я особо дела не имел, ни в том мире, ни в этом, но опыт ответственного управления, пусть и во сне, во время комы, крупным женским коллективом у меня был, поэтому я был полон сдержанного оптимизма.

Ах да, Марина забеременеть смогла, правда, оказалось, что проблема была не совсем во мне. Чего-то у неё в организме не хватало. Но после курса волшебных таблеток, прорыв произошел и теперь Ржевская могла с полным правом говорить, что она бурундук, — две полоски имелось.

Но первой, если не считать Марины, ко мне нагрянула моя боярыня Златолесская. Так было правильно на мой взгляд.

Встречал я её стоя на широком крыльце, в окружении слуг, чувствуя как начинаю волноваться. Но когда, статная, пышногрудая и крутобёдрая боярыня легко выпорхнув с заднего сиденья внедорожника, повернулась и наши глаза встретились, то там я увидел одновременно и любовь и радость и даже чуточку грусти, отчего всё моё волнение мигом улетучилось.

Подойдя ко мне, затянутая в строгий, но явно дорогущий деловой костюм, она внезапно, когда оставалось всего пару шагов, остановилась и и склонив голову, своим бархатным и одновременно сильным голосом произнесла, — Великий князь!

Вот только и я, стоило ей разогнуться, склонился в ответном поклоне, ответив, — Моя госпожа!

Прищурившись, встретился с её слегка удивлённым взглядом, не удержался и шагнув навстречу, приобнял, чуть не зарывшись носом в монументальный бюст Русланы, сказал, со смешком, — Где бы и кем бы я не был, первую очередь, я твой фаворит и воя.

Боярыне я и вправду был благодарен за всё то, что она делала для меня. Да, вроде как и рабом был, по сути. Но ведь как сыр в масле катался, имел что хотел. Меня тоже имели, конечно, но я этого тоже хотел. Кто скажет, что легкий и ненавязчивый секс без обязательств, с разными девушками, пусть и с прыжками из постели в постель, это плохо, тот ханжа и лицемер. Тем более, что все красотки как на подбор. И хоть ищи страшненькую — а нету. Ни одной.

— Ох, Петя, шалун! — в голосе Златолесской послышалось такое удовольствие, что у меня, от предвкушения общения с ней аж мурашки по коже побежали. Стоило ли говорить, что я мгновенно, наплевав на приличия, потащил Руслану к себе в спальню и дальнейшая наша встреча проходила при закрытых дверях, так сказать, в приватном формате.

* * *

— Как встретили боярыню Златолесскую? — поинтересовалась великая княгиня, заметив припаркованный возле имения посторонний автомобиль. Так уж вышло, что срочные дела хозяйку поместья с мужем слегка задержали и участвовать в встрече гостьи они не смогли.

— Хорошо, — наклонила голову камеристка, крепкая дама с повадками прапорщицы десантно-штурмовых войск, заведовавшая, в том числе и остальными слугами в доме. Но подойдя ближе к великой княгине, добавила чуть тише, дождавшись, когда та примет поданную великим князем руку и поможет тому выйти из машины, — Единственно, как и с первой гостьей, с боярыней он тут же уединился у себя.

— Мда, — супруги переглянулись между собой. — Что улыбаешься?! — спросила княгиня мужа, сама едва пряча лезущую на лицо скабрезную ухмылку, — давай решать, кто будет мальчику объяснять, что сходу прыгать в койку, пусть даже и с настолько хорошо знакомой дамой, это не самый, с точки зрения этикета, правильный поступок.

— Знаешь, Лен, — произнес тот задумчиво, — а я ему, в чем-то даже завидую. Настолько быть свободным от условностей, раскрепощённым и уверенным в себе…

— Что, тоже так хочешь?

Что-то такое просквозило в голосе великой княгини, что замечтавшийся на миг, мужчина тут же спохватился и быстро добавил, — Ну что ты, Лен, для меня ты одна единственная, мне других не надо.

— Вот-вот, — удовлетворённо кивнула та. — А мальчику объяснишь, в конце-концов, что у нас тут приличное поместье, а не дом свиданий, да и он, как-никак великий князь, должен соответствовать. Ты думаешь, мне уже о мужитьбе не намекали другие благородные рода? Да, у него скоро вопрос с зажёнством решится, да так, что ор на всю Россию стоять будет. Но всё равно, ему скоро на приёмы ходить. А там сам же знаешь, девкам молодым только дай намёки разные скабрезные мальчикам поотпускать. А если он возьмёт и согласится? В общем, объясни, что для интимных встреч есть время ночное, а в дневное всё должно быть благопристойно.

— Это пока, — тихо пробормотал её муж, — вот приедут остальные пять девок, вот тогда и посмотрим, что от этого благопристойства останется.

* * *

— В общем так…

Мы лежали в моей большой кровати, я водил пальчиком по упругому животу Русланы и рассказывал о своих планах.

— Ситуация сложная, но вариант есть. Я решил всех взять в жёны.

Атмосфера сразу перестала быть томной, а боярыня, распахнув глаза, слегка приподнялась и вновь с изумлением на меня посмотрела. Не с гневом, не с обидой, просто удивленно — я успел это отметить, а значит, можно продолжать.

— Да, в жёны. Просто не хочу чтобы мои дети росли, ну, безотцовщинами, что-ли. Да и девушкам помочь надо.

Златолесская только покачала головой, опустилась обратно на подушку, произнесла, — Не будут они безотцовщинами, отчество получат какое надо. К тому же, как ты себе это представляешь, сказано же в семейном кодексе, что брак это союз мужчины и женщины и что брак запрещён если один из них уже состоит в браке. А ты хочешь женится на скольки, шести?

— Семи, — улыбнулся я.

— Мда, семи. Ну женишься ты на первой, на второй уже жениться не позволит кодекс.

— Почему же? — снова улыбнулся я.

— Я же объясняю, — терпеливо повторила Руслана, — со второй брак заключить не дадут, так как зарегистрирован уже первый брак.

— Но, как всегда, есть один нюанс, — поднял я вверх палец, ничуть не смущёный апеллированием к закону, — на текущий момент, ни ты, ни я, ни одна из остальных девушек, в браке не состоим, а значит всем нам кодекс дозволяет право вступления в брак.

— Но… — снова попыталась возразить Златолесская, но я ей не дал, коснувшись коралловых губок указательным пальцем.

— Просто все вместе мы вступим в брак одновременно. Союз семи женщин и одного мужчины. Одновременно, в один брак, так что формально, кодекс нарушен не будет.

Пару минут та сказанное переваривала, задумчиво хлопая ресницами, а затем помотала головой, с пробившимся смехом произнесла, — Ну ты и выдумщик, Петя. Но про семерых женщин и себя, красиво расписал, прямо как в сказке средневековой.

— Это какой, — заинтересовался я.

— Белоснеж и семь гномих, — ответила Руслана, а я, от неожиданности, закашлял. Переспросил, — Как-как?

— Точно, ты же память терял, бедный мой великий князь. — Потянувшись, она чмокнула меня в губы сказала с лёгкой полуулыбкой, — Ну ничего, я тебе вкратце расскажу. Только сказка средневековая, а там нравы, как тебе сказать, были попроще и пожостче, что-ли. В общем, жила когда-то мудрая и добрая королева, ну как добрая, на кол не сажала и неугодных через одного не вешала, уже, сам понимаешь, для тех времён прогресс. И был у этой королевы, от первого брака сын, названный Белоснежем за цвет кожи. Но отец и соответственно муж королевы скоропостижно скончался при родах…

— Это как?! — разинув рот, перебил я Руслану.

— Сердце не выдержало, — объяснила та, — только и успел, что принять новорожденного от повитухи на руки да поцеловать. И всё — рухнул замертво.

— Дела-а… — протянул я, чеша затылок, — Ребёнок-то не пострадал?

— Не пострадал, — успокоила меня боярыня, — но хоть и сказка, но не просто так мужьям запрещают на родах присутствовать. В общем, слушай дальше. Долго горевала королева, но лет пять спустя, на охоте, повстречала юношу неземной красоты, влюбившись в того и привезя в замок, где, вскоре сыграли свадьбу и юноша стал королём.

Вот только не взлюбил он пасынка, но до поры до времени не обращал на того внимания, пока не прошло десять лет, и Белоснеж из милого ребёнка не превратился в юношу куда красивее даже Злого короля.

Хмыкнув, я вспомнил нашу сказку и понял, что сюжет пока особо не отличается, поэтому слушал в полуха, встрепенулся когда боярыня дошла до бегства паренька:

— В общем, скитался Белоснеж по лесу, пока не набрёл на домик семи гномих. Был он голоден и дрожжал от холода, поэтому недолго думая, влез в окно и поев из гномьих запасов, закутался в одеяло и заснул на кровати одной из них.

Тут внезапно, боярыня приостановилась.

— Что? — поинтересовался я.

— Да тут такое дело, — смущённо произнесла та, для детей сказку немного облагородили, убрали кое какие моменты. Тебе какой вариант, исправленный или оригинал?

— Оригинал давай, — махнул рукой я.

— Ну, в общем, придя домой и увидев такого красивого мальчика, прилегшего на их кровати, они все вместе его, в общем…

— Трахнули, — подсказал я, чуть замявшейся подруге, — ты не стесняйся, я в обморок от слов: трахнуться, перепихнуться, дикая мамба, не падаю.

— Ну если грубо, — согласилась она, — то да, все всемером его прямо там. А потом стали с ним вместе жить.

Дальше, в принципе, было всё тоже самое. Козни злобного короля, смерть от отравленного яблочка и гроб хрустальный, в котором Белоснеж беспробудным сном и заснул. Ну а там, как водится, вдруг откуда ни возьмись, появился… принцесса на коне. Гроб варварски вскрыла, давай юного и невинного мальчика всяко гладить жалеючи, глядь, а у парня-то встал. Значит не помер, а околдован. Ну принцесса его прямо там в гробу быстро и расколдовала.

— Яд, что-ли, отсосала? — встрепенулся я, — яблочко отравленное же было.

— Не уточняется, — буркнула Руслана а затем заржала в голос. Отсмеявшись, буркнула, — видно, что ты в академии поучился, смотрю, шуточки казарменные у тебя хорошо получаются.

— Академия… — протянул я вслед за ней, разом мрачнея, вспоминая свой эпичный фэйл с попыткой стать официрой.

— Не переживай, Петя, — погладила меня по голове боярыня, — в доспехе тебе и так нет равных, а строем ходить — это не твоё. К тому же твоё выступление на чемпионате по шарострелу до сих пор забыть не могут.

— Меня переполняли эмоции, — буркнул я. То что я там творил, не выдерживало никакой критики. Расстрел своей команды, даже мною, сейчас, воспринимался очень неоднозначно. А уж остальными…

— Да уж. Дал ты там Петы, так дал. Больше столько на свой счет убитых записать уже никому не получится. По новым правилам, участник команды сознательно открывший стрельбу по своим, тут же дисквалифицируется. Впрочем, ты еще и единственным мужчиной участвовавшим и победившим в командном бою останешся.

— Почему?

— Потому, Петя, что после твоей выходки, также добавили правило о запрете участия мужчин в соревнованиях. Так что ты был первым и единственным. Но свою строчку в истории соревнований оставил. Можешь гордиться.

— Чем, — буркнул я опустившимся голосом, — тем что похерил парням возможность попасть в большой спорт?

— Ой, да брось, — рассмеялась боярыня, — какой большой спорт. Ты думаешь кроме тебя кто-то из парней бы рвался участвовать? Просто это ты у нас Петя очень своеобразный юноша, боевой, — она согнула мою руку в локте — вон какой бицепс, — а остальные так. Не переживай, эти правила ни на что не повлияли.

— Да, кстати, — тут Руслана улыбку убрала и уже серьезно добавила, — с этим покушением и изучив всё что с тобой происходило в академии, приём для мужчин туда закрыли тоже, так что ты и там единственный и неповторимый.

А я только вздохнул, понимая, что стал каким-то антипримером мужчины в армии, только укрепив мнение, что там мужчинам не место.

* * *

Вечером у нас был ужин в кругу семьи, так сказать.

Первым делом я познакомил Златолесскую с моими новообретёнными «родителями».

— Мама, отец, — позвольте представить, боярыня Златолесская, чьим фаворитом и воей я являюсь.

— Елена Владимировна, Алексей Александрович, — поклонилась та.

— Давайте по имени, Руслана, — улыбнувшись, княгиня показала рукой за на накрытый стол, — и поужинаем заодно. Не стесняйтесь, вы у нас почти член семьи, как никак ваша дочь наша внучка. Как она, кстати, поживает?

— Всё хорошо, Елена, — ответила Златолесская легкой улыбкой. Попыталась помочь мне со стулом, но я гордо и независимо помощь отринул, садясь и задвигая за собой стул сам. — София на попечении кормилицы и верных слуг. Сейчас подбираю кандидатуру ей в тётки, официру или прапорщицу с десанта. У девочки очень хороший потенциал, нужно с детства учить владению силой.

— Это же у вас вторая? — поинтересовался князь.

— Да, но у старшей потенциал меньше, поэтому дождёмся когда у обеих дар в полную силу войдет, тогда и определю наследницу.

— Это правильно, — одобрительно кивнула княгиня Елена, — род должен усиливаться, это самое главное.

Затем мы отвлеклись на приготовленное поварами поместья, а затем, перейдя в малую гостиную, вновь заговорили о делах семейных.

Дождавшись когда Златолесская расположится на диванчике, я сел рядом и демонстративно положил свою ладонь ей на бедро и уже затем посмотрел на новую родню.

— Петя, — вальяжно махнув ладонью, княгиня произнесла, — можешь такие жесты не демонстрировать, мы прекрасно понимаем, что вас связывало и связывает с Русланой.

— Елена, а вы в курсе идеи Петра? — поинтересовалась у той боярыня.

— Это где он про мужитьбу всех семи на нем одном? — включился замерший у книжного шкафа и по обыкновению опершийся локтем о полку князь Алексей.

— Да.

— В курсе, — кивнула княгиня.

— Тогда у меня вопрос, императрица действительно пойдет на такой шаг? Действительно даст разрешение на подобный брак? Это же, идет в разрез всему.

Покрутив пальцами бокал, не спеша с ответом, княгиня сначала посмотрела на мужа, затем на меня, потом вновь на боярыню. Произнесла неторопливо, — Видите-ли, Руслана, тут ситуация весьма неоднозначная. Брак с вами определенно введёт Петра к вам в род на правах мужа и будет Петр Алексеевич уже не Романовым, а Златолесским. Но тогда остается вопрос в остальных его детях. Мы тоже не можем оставить их в непонятном подвешенном состоянии, нас просто не поймут. Как-никак отпрыски императорской фамилии. Но и делить мужа боярыне с простолюдинками никак не вместно, ни вы, ни другие рода такого не поймут, урон чести. И поэтому, к сожалению, официальный брак с вами поставит крест на этой затее.

— Но… — подорвался было я и опустился вновь, удержанный крепкой рукой Русланы. Взглянул в её серьезные глаза и молча принялся слушать «маман» дальше.

— Но статус вашего фаворита никто забрать не сможет, поэтому, неким образом, право, так сказать, на доступ к телу, уж извини, Петя, — улыбнулась мне княгиня, — у вас останется. А вот уже с остальными девочками, — голос княгини приобрёл задумчивость, — такой финт мы провести сможем, благородных среди них нет.

Наступила долгая пауза, а я, посмотрев на глубоко задумавшуюся Руслану, заёрзал от нетерпения на месте. Все эти дворянские заморочки мне были по боку, мне был важен результат и он, сейчас, как я понимаю, напрямую зависел от решения боярыни.

Подняв, наконец, голову, та взглянула на княгиню и негромко вымолвила, — Прецедентов, как я понимаю, не было. — Дождалась кивка Елены, продолжила, — всё это всё равно может вызвать большой шум и ударить по репутации.

— Мы понимаем, — вновь переглянулась княгиня с князем, — поэтому сделаем несколько предварительных шагов.

* * *

Интервью? Какое интервью? На каком ещё телевидение? — эти фразы до сих пор крутились у меня в голове, хотя прошло уже пару дней с приснопамятного разговора, а я сам, одетый в деловой костюм, подъезжал к Останкино, для участия в телевизионном ток-шоу.

Общественное мнение. Как много в этом слове. Или это словосочетание? В общем, не важно. Короче, не смотря на весь мой статус, общество к моему будущему многоженству надо было подготовить. Создать, так сказать, некоторый дрейф в сознании людей в сторону смены вектора традиционной морали… Не я сказал, но так, если по простому, то надо приучить людей к некоторой моей раскрепощенности в плане семьи. Вот поэтому меня и отправили, понятное дело, предварительно всё согласовав и подготовив, на популярнейшее шоу местного Первого канала — Вечерняя Москва с Иванной Унтгар.

Списочек вопросов мне накидали заранее, и мы тщательно прошлись по ответам, чтобы не было неожиданностей. Заодно строго определили, что говорить можно, что нет. Под запрет попало много чего, но всё касалось или так и не закрытых уголовных дело по нападению на вотчину Златолесской, или эксцессов в академии. В остальном же мне рекомендовалось говорить искренне и не стесняться. Смешные. Чтобы я, да ещё стеснялся. Правда тут меня будет видеть полстраны, шоу то в самый прайм-тайм выходит. Ну ладно, как-нибудь справлюсь.

Поправив галстук, я дождался, когда мне откроют дверь и, задрав голову, всмотрелся в гигантский шпиль Останкинской телебашни нависающий прямо надо мной. Пробормотал, — А мысли все о шпили, шпили-вилли… — после чего, сопровождаемый охраной, прошел внутрь телецентра. Пора было взорвать местное традиционное сообщество.

* * *

Встреча Семёна Семёновича Горбункова с руководителем Екатеринбургской подпольной ячейки мужского сопротивления Андреем Валентиновичем Шитцем проходила в дружеской, но не слишком тёплой атмосфере.

А всё потому, что объект беседы вызывал у одного из главных подпольщиков легкую головную боль.

Оба мужчины, в лёгких шортах и майках сидели на краю заброшенного пирса и занимались тем, что периодически забрасывали в плещущееся под ногами море удочки.

— По нашей информации, мальчик очнулся и сейчас живёт в родовом поместье родителей. И весьма неплохо себя чувствует после покушения и комы. Думаю, потихоньку надо начинать работу с ним.

— Андрей Валентинович, какая работа, — хмуро буркнул Горбунков, в очередной раз проверяя наживку на крючке, — ваш кандидат, извините за это слово, обосрался где только мог. Учёба в академии, соревнование по шарострелу, области, в которых он выступал как первый мужчина, первопроходец. И результат? Всё, лишний раз убедились, что мужчин туда пускать нельзя. Моё мнение прежнее, надо его обрабатывать, вербовать и за рычаги доспеха, пусть помогает ликвидировать все эти благородные рода. По крайней мере рулить доспехом у него получается лучше, чем всем остальным.

— Вы не правы, Семён Семёныч, — возразил Шитц, — вытерев аккуратно платочком стекающий по лбу из под панамки пот, — да, у нашего Петра были неудачи, мальчик просто по своим психо-физическим параметрам не подошел армейской системе, но это не делает его плохим.

— Это делает его бесполезным, — рыкнул Горбунков, пытаясь подсечь заигравшую поплавком рыбу, — эх, сорвалась. — Поправив наживку, он закинул удочку вновь.

— Ничуть, — поджал губы Шитц, — просто надо работать в другом направлении.

— Это каком же?

— В изменении социального восприятия мужчины, его роли.

— И всё?

— Ну почемуже, — Андрей Валентинович даже слегка обиделся, — во первых, как я уже говорил, само по себе объявление Петра тем самым пропавшим великим князем дало нам сильнейший козырь в руки. Наши правозащитные организации больше полугода везде и всюду пробивают в сознание людей мысль, что часть этих невольников, попадающих кто в наложники, а кто в бордель, могут оказаться их же собственными, пропавшими без вести сыновьями и мужьями. Только за прошлый год, по России без вести пропало почти десять тысяч мужчин, это тех кого не нашли. Мысль о том, что они могут томиться в борделях или чьём-то гареме, для родных и близких пропавших — нестерпима. И эффекты уже есть, — похвастался Шитц.

— Эффекты, — проворчал Горубунков, — подсекай скорее, не видишь, клюёт!

Вздрогнув и поспешно дёрнув, к сожалению резче чем надо, тот полюбовался на вылетевшую в воздух леску с блеснувшим на конце голым крючком, и со вздохом полез за следующим опарышем.

— И всё-таки, эффекты, — добавил он спустя минуту, — в одном из борделей, которые активисты проверили, одного из пропавших сумели опознать. Парню было двадцать четыре и три долгих года он провел ублажая женщин, с полностью почищенной памятью и новым именем, не зная кто он на самом деле и откуда. Под это дело несколько точек смогли закрыть и раскачиваем волну, на такие акции по всей стране. И всё благодаря Петру. Так что нет, он не бесполезен, уважаемый Семён Семёныч, дайте только немного времени и уверен, он вас приятно удивит.

— Ну посмотрим, — буркнул не убежденный словами старого товарища Горбунков и вновь потянулся за удилищем.

Глава 7

— Вы на шоу «Вечерняя Москва» и с вами я ведущая Иванна Зайцева.

Я посмотрел сквозь щелку кулис на стоявшую перед залом со зрителями даму в деловом костюме, высокую, метр девяносто точно, с не длинными, слегка хаотично уложенными волосами, потом на сам зал, прикинул, человек под сто, точно. И по ощущениям, мужчин среди зрителей было больше, хотя может это только показалось.

Сама студия была весьма приличной по размеру, с большим угловым столом для ведущей, гостевыми креслом и диваном, на невысоком подиуме и стоявшей чуть в стороне, тумбой соведущей, которая у Иванны была на таком, своего рода, подхвате, вставляя в нужные моменты различные реплики, с юмористическим содержимым. Звали соведущую Диана Стеклова и был она невысокой даже по моим меркам девушкой с роскошной гривой длинных рыжих волос.

Откуда я это знаю? Ну так подготовился заранее, посмотрел пару выпусков, чтобы понимать в каком формате всё это шоу ведётся. Не попасть, так сказать, впросак.

Иванна в это время выдала короткий спич по местным новостям, вызвав дружный хорошо отрепетированный смех, а затем, подойдя чуть ближе к выходу из-за кулис, объявила, — Сегодня, госпожи и господа, у нас особенный гость. Его удивительная история всколыхнула всю страну каких-то полгода назад. Несмотря на такой юный возраст, юноше нет ещё и двадцати, он прошел через похищение, стирание памяти, гарем в боярском роду. Смог стать фаворитом, а затем и воей, поступив в престижнейшее военно-учебное заведение. Его выступление на чемпионате по шарострелу, единственного мужчины, каким бы оно ни было спорным, будут помнить ещё очень долго. — Иванна сделала небольшую паузу, оглядывая притихшую аудиторию, а затем, вытянув в сторону кулис левую руку, возвестила, — Великий князь Пётр Алексеевич Романов!

Толстые портьеры мгновенно разошлись в стороны и с приклеенной на лице улыбкой я поднял в приветствии руку и шагнул навстречу ведущей.

— Пётр Алексеевич, — произнесла та снова, чуть склонившись и бережно приняв в свою ладонь протянутую мною руку, — пройдемте на диван, там вам будет удобнее.

— Да, конечно, — я кивнул и ведомый Зайцевой прошел на помост. По дороге поручкался с подбежавшей и выразившей восторг от моего появления Дианой, а затем плюхнулся в кресло и посмотрел на садящуюся за стол девушку.

— Во первых, — произнесла та, стоило ей занять родное кресло, — позвольте выразить глубочайшую радость от того, что вы выздоровели и эта история с покушением на вас так благополучно разрешилась.

— Ну, относительно благополучно, — слегка улыбнулся я, кивая головой. Заранее было оговорено, что сильно всей этой темы с покушением мы не касаемся, так как следствие ещё идет, да телепередача не «Женщина и закон», где, собственно, тема преступлений является основной.

Поэтому почти без паузы Зайцева поинтересовалась, — Пётр Алексеевич, известие о том, что вы на самом деле великий князь, как на вас повлияло? Это была сенсация для нас, простых людей, но что почувствовали именно вы?

— Что почувствовал я? — хмыкнув, оглядел аудиторию, сказал задумчиво, — наверное, в первую очередь растерянность. Не забывайте, память моя была стерта и я совершенно не помнил никого и ничего.

— А что говорят врачи? Есть шанс что вы вспомните? — поинтересовалась Иванна.

— Нет, — качнул я головой в притворном огорчении, — придется мне знакомиться со всеми заново.

По аудитории пронесся жалостливый вздох, и ведущая, придав лице скорбное выражение, покачала головой.

— Ладно, не будем о грустном, — ведущая подмигнула мне, — у нас всё-таки развлекательная программа, а не «Пусть помолчат» с Ганибаллой Ягнятовой, поэтому, Пётр Алексеевич, как человек испытавший на себе, что такое быть наложником в гареме, назовём своими именами этот пережиток прошлого, и сумевший подняться до статуса фаворита, расскажите, приоткройте, так сказать, тайну внутренних отношений в боярском роду.

А вот это вопрос был уже весьма острый. И тут было главным не подставить ненароком Руслану, не смотря на то, что своё согласие, на обнародование этих сведений она дала ещё великой княгине.

— Ну, — поудобнее устроился я, закидывая ногу на ногу, — сразу скажу, мне в гареме нравилось.

По аудитории вновь пронесся легкий недоумевающий вздох, а Иванна поджала губки, демонстрируя, что мой ответ пришелся не совсем в кассу требуемой повестки. Согласно выданных рекомендаций, гаремы следовало характеризовать в негативном ключе.

— Но чем? — поднял я палец вверх, вновь акцентируя на себе внимание, — Тем, что там у меня была возможность заниматься сексом с большим количеством женщин. Да, — я развел руками перед аудиторией, — я люблю секс и этого совершенно не стыжусь.

Хм, пожалуй такого откровения, ещё и сходу, от меня не ожидали. Даже ведущая и то чуть замешкалась, пытаясь сообразить какой следующий задать вопрос, а я, меж тем, начал наращивать воздействие, подвод к той теме которую действительно хотел поднять, — Да, секс. Я понимаю, что в обществе о нем говорят, стыдливо пряча глаза. Ведь это такое, мнэ-э, мнэ-э, — я чуть задумался, подбирая нужное слово, — таинство, происходящее между мужчиной и женщиной, что как о нем сказать во всеуслышание? Но говорить надо! Потому что гаремы, это последствия вот этого стыдливого замалчивания той действительности, что нас сейчас окружает! — последние слова я почти выкрикнул, стукнув кулаком по подлокотнику.

— Почему гаремы процветают, а девушки стремятся попасть в услужение благородным родам? Думаете потому, что это престижно и почётно? — я даже слегка взъярился, выкрикивая это, — Нет, нет и ещё раз нет! Потому что они хотят трахаться! И больше ничего.

Вы бы видели ту бурю, какая в этот момент разразилась на зрительских рядах. Иванне потребовалось несколько минут бегать из конца студии в конец, прежде чем вновь наступила относительная тишина.

— Пётр Алексеевич, — переведя дух и плюхнувшись обратно в кресло, заявила она, — вы, конечно, умеете расшевелить аудиторию, — представляю, что сейчас твориться за экранами телевизоров.

— Я просто говорю правду, — улыбнулся я, — так сказать, голую. Гаремы пережиток прошлого, но именно там любая девушка находящаяся в услужении рода, может хоть раз в месяц но попробовать крепкого мужского…

— Пётр Алексеевич! — подорвалась, пулей выскакивая с кресла, Иванна, — давайте без уточнений. Уверена все и так поняли вашу мысль.

— Ну хорошо, — кивнул я, — но думаю всем понятно, что при таком соотношении мужчин и женщин как у нас в стране, просто невозможно дать каждой женщине по мужчине. И этим пользуются благородные рода. Ах да, — я покивал сам себе, — есть же ещё публичные дома, которыми могут пользоваться все, — я слегка прищурившись, посмотрел на Зайцеву, — вот только если гаремы это пережиток прошлого, то бордели это и вовсе какое-то средневековье с самым натуральным рабством.

— Вы правы, Пётр Алексеевич, — включилась тут же в беседу ведущая, — и кампания по закрытию публичных домов уже вовсю идёт, в том числе и благодаря вашему случаю.

— Вот только, — перебил её я, — борясь со следствиями, мы не решим проблему. И на месте официальных борделей вырастут подпольные, где всё будет ещё хуже. Нет, решать надо причину.

— И как? — посмотрела на меня внимательно Иванна.

— Очень просто, — ответил я, — официально разрешить мужчинам встречаться не с одной а с несколькими женщинами сразу.

Часть аудитории зашумела, но в большинстве своём её женская половина, мужская задумалась, а я начал инициативу развивать.

— Вот посмотрите на примере гарема, — есть некая социальная единица — род. Где, к примеру, на сто женщин приходится десять мужчин. И все эти сто женщин пользуются этими десятью мужчинами на регулярной основе. Женщин такое устраивает? Устраивает. Но есть нюанс. Это не устраивает мужчин. Но не потому, что там сто женщин, а потому, что ими пользуются без их согласия.

Тут кто-то из аудитории женским голосом выкрикнул, — Так они сами не захотят.

— Кто сказал?! — я поднялся с кресла, — сразу говорю, вы — женщины, ни черта не понимаете в мужиках. Чтобы мужик и не захотел? Да нормальный мужик, если ему дать свободу и чуть-чуть уверенности в себе, будет трахать всё что движется!

Присев обратно, терпеливо подождал, когда вновь уляжется шум.

— Мда, Пётр Алексеевич, — Зайцева отпила из кружки, посмотрела на меня, — такой бурной реакции зрителей мы давно не видели. Но как быть с тем, что все наши женщины жуткие собственницы? Кто же захочет делить мужчину с другой?

— Собственницы? — поднял я бровь, — а как быть с тем, что в таком случае общество окажется разделено на две неравные части, двадцать процентов собственниц с мужьями и восемьдесят процентов собственниц вынужденных заниматься самоудовлетворением? Я уже не говорю про детей или вы хотите осчастливливать эти восемьдесят процентов пипетками из банков спермы?

И вновь шум и гам среди толпы, теперь в основном женской части.

— Диана, ты как? — поинтересовалась Иванна у соведущей, что стоя за тумбой, всё это время глазела на меня.

— Я в шоке, — произнесла та, — но с тобой, — она придала голосу интимные нотки, — я бы, пожалуй, какого-нибудь незнакомого парня разделила.

— Осталось только найти незнакомого парня, — улыбнулась Зайцева.

— Я незнакомый парень! И я! И я! — раздалось сразу несколько мужских голосов с галёрки, введя ведущих сначала в ступор, а затем, в ржач, которым они прикрыли лёгкое смущение.

— Вот видите! — ткнул я пальцем в ту сторону, — есть такие, есть! И это просто остальные еще находятся в оковах устаревшей морали. Просто не надо заставлять. Если вы понравитесь парню, он легко переспит не только с вами, но и с вашей лучшей подругой. И даже не одной. Пусть не сразу, но ему вполне по силам обеспечивать качественным сексом пять-десять женщин, в том числе сожительствуя с ними на постоянной основе.

О да, я долго думал, как решить проблему с перекосом населения, в том числе и помня всё, что со мной происходило в том коматозном, но таком реальном сне. И вот это моё такое эмоциональное решение женится сразу на всех девушках беременных от меня, сейчас представлялось реальной панацеей для всего общества. Главное осталось показать пример. Личный, естественно. Одними разговорами сексуальную революцию не устроишь.

Кстати, мне даже показалось, что моя теперешняя «мать», к желанию вот тут в прямом эфире все свои мысли озвучить, меня даже подталкивала. Ненавязчиво, не впрямую, но явно добивалась вот такой откровенности. Впрочем, она же сестра императрицы, а главу государства вопросы социальной стабильности населения должны заботить в первую очередь. Не удивлюсь, что все мои идеи прошли одобрение там наверху. И это меня раззадоривало ещё больше.

— Ну а вы, Пётр Алексеевич, — вновь обратилась ко мне Иванна, — сами-то готовы встречаться с несколькими девушками сразу?

— Не просто готов, — я вновь улыбнулся, — скажу больше шесть девушек вот буквально скоро родят от меня детей.

Слитный вздох удивления пролетел по студии, впечатлив даже Зайцеву.

— Это очень необычно, — произнесла она осторожно.

— И для меня тоже, — признал я, — но, скажу честно, даже без этого я готов был предложить им совместное проживание. Ну а теперь, как говорится, сама богиня велела. Я и брак планирую со всеми ними одновременно.

Мда, про брак это я опрометчиво сказал. Вновь аудитория разделилась на два лагеря: женский — удивлённо-негодующий и мужской — удивлённо-восхищённый.

— Вы и впрямь поражаете, Пётр Алексеевич, — выдавила из себя ведущая, удивленная, похоже, не меньше остальных. Интересно, её сознательно не поставили в известность? Может кто-то специально хотел добиться такого шокового эффекта? Не знаю. Но задумка, если она тут была, сработала на все сто. Своими планами о браке я их добил.

— А сами девушки-то, согласны на это… эту… этот альянс, — нашла нейтральный термин Иванна.

— Ну, я пока им об этом ещё не говорил. Но, как мне кажется, это будет лучший выход для всех. Думаю, они согласятся.

— Ну что ж, — улыбка Зайцевой в этот раз была явно вымученной, — можем пожелать только удачи, а пока мы прервёмся на небольшую рекламу, после которой поговорим о вашей учёбе в военной академии и том, как там приняли курсату-мужчину.

* * *

— Ну что скажешь? — Руслана, развалившись на кровати в родовом поместье Златолесских, ехидно поглядывала, на медленно наливающуюся краской Гиржовскую, сидевшую на диванчике откинувшись с большим, на девятом месяце, животом.

Глав. безопасница, до последнего исполняла все обязанности для рода, и собиралась уйти на некоторый покой только за пару дней до родов, да и то, рожать планируя прямо в поместье, благо специалистов можно было спокойно пригласить сюда, а медкабинет подобные манипуляции позволял.

— Что скажу?! — подполковница ИСБ отвернулась от переключившегося на рекламу телевизора, глубоко задышала, а затем, справившись с приступом злости, прошипела сквозь зубы, — да что этот «великий князь», себе позволяет! Он что думает, я с этими соплюшками которые и курса в академии не отучились, в одном ряду его под венец поведу?! А помимо этого ещё и с собственными подчиненными делить буду?! Чего ухахатываешся?! — вызверилась она на содрогающуюся в конвульсиях от смеха боярыню, — подруга называется. И это ты мне хотела показать?!

— Ну тут ты его вполне успешно делила, — хохотнула Златолесская ещё раз, — и это тебя не беспокоило.

— Но не мужиться же с ними всеми на нем. Это же какой позор-то, мне, официре!

* * *

— Ну что, подруга, ты попала, — сочувственно посмотрели охранницы на застывшую с огромными глазами перед телевизором, Семёнову, — госпожа Мирослава сейчас, наверное, в бешенстве.

— Но князь даёт, — восхищенно пробормотал кто-то, — тут отжигал по полной, а благородным стал, так вообще придумал гарем наоборот. Интересно, как ему собственная родня такое вслух сказать позволила?

* * *

— Всё, мать, дождались, — с отвращением бросив пульт на журнальный столик, старший Иволгин, с легкой нежностью и печалью посмотрел на понуро сидевшую в кресле дочь, а затем уже с возмущением взглянул на показавшуюся в дверях жену, — слышала, что этот шлюх, который великим князем по какому-то недоразумению оказался, удумал?!

— Что такое? — нахмурилась глава семейства, пребывавшая в не самом хорошем расположении духа.

— Этот блядун, мать, мало того, что успел свой стручок куда попало распихать, так теперь объявил, что готов на них всех мужиться. Всех мол собрать и одновременно свадьбу.

— Позор! — угрюмо припечатала мать семейства, прожигая взглядом ещё больше сгорбившуюся дочь. — И ты ещё пыталась его защищать?! Ты смотри что он творит! Взгляни на отца — она ткнула пальцем в мужа, — он же до свадьбы ни-ни. Не то что трахнуть, потрогать никакой девке не давал, для меня, жены своей, берег. А этот, великий князь ваш, — ни одну не пропустил, перед каждой прибор свой расчехлил — нате пользуйтесь! А вы и рады, дуры малолетние! Бабами себя решили почувствовать? Мужика оседлать ума большого не надо! Зато вот, теперь позориться будем на всю страну.

* * *

Статс-секретарь Танеева Алефтина Станиславовна, когда довольная мордашка великого князя пропала с экрана, хмыкнула, набрала на телефоне короткий номер, тихо буркнула в трубку, — Приветствую. Ну что, смотришь телевизор? Ага. Нет, не рано. Пётр Алексеевич, конечно, у нас прыткий необычайно, но так тоже неплохо. Шоковая терапия называется. Слышала небось? Вот и я о том же.

Танеева прервалась, давая собеседнице высказаться. Качнув головой возразила, — Нет, всё продумано. Эти МММ-щицы должны зашевелиться. Ты что, такое потрясение устоев. Контролируй всё что идет через ИСБ, мы должны знать кто работает там на них. Всю сеть не выловим, но нам хоть одну ниточку, чтобы весь клубок размотать. Ага. Да. В общем работаем. Ладно, до скорого. Там сейчас он про академию начнет рассказывать. Седовой заранее не завидую. Ты тоже? Хах…

* * *

Семён Семёныч Горбунков, посмотрел на треснувший и развалившийся на две половинки телевизионный пульт в руках и произнес только одну короткую фразу, — Суки! Переиграли нас! — после чего поднялся с дивана и не давая холодной ярости прорваться наружу, уверенным движением распахнул дверцы платяного шкафа. Требовалось немедленно внести коррективы в работу подполья.

Глава 8

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. После моего скандального интервью на шоу «Вечерняя Москва», прошло уже прилично времени, а с личным примером многоженства всей стране, у меня пока не складывалось.

Во первых, надо было дождаться когда все родят и от этого дела немного отойдут. Хотя в этом мире магия и восстанавливаться женщинам помогала куда быстрее. Если в моём мире признаком крутизны было — рожать в поле, то здесь, похоже, рожать умели не «в» а «на» поле. Поле боя. Между стрельбой и киданием гранат. Прервалась на полчаса, родила и снова за винтовку.

В общем, возник некоторый перерыв в осуществлении матримониальных планов. Однако, я не прохлаждался, а решительно принялся за саморазвитие. Особенно в вопросах растениеводства. Бесила, конечно, монотонность прокачки. Как, блин, в Скайриме каком. Только там тысячами ковал железные кинжалы, а тут тысячами взращиваю возможные и невозможные виды растений. Большая часть получившихся кадавров, способных испугать самого крепкого любителя ужастиков, уничтожались, но отдельные любопытные экземпляры я приберёг на будущее.

Кстати, урок с откусаной задницей Сергеичу таки пошел в прок. Вламываться без стука он перестал. Да и вообще старался меньше попадаться на глаза. Правда, временами, вести себя начал очень уж странно. Даже на фоне того, что в принципе был гражданином с прибабахом.

Помню, зашел я один раз в малую столовую. Уж не помню, что мне там понадобилось. Место тихое, полумрак. Слуги ещё не успели раздёрнуть плотные портьеры на окнах. И вроде никого. Я уже спокойно залез в буфет, не за булочками с маком, конечно, — за кружкой чайной. Взял, оборачиваюсь и аж вздрогнул, смотрю, а в углу Сергеич стоит, руки по швам, взгляд стеклянный, чисто манекен, даже дышит через раз. И главное, на меня не реагирует, никак.

Я осторожно подошел, шёпотом поинтересовался, — Сергеич, ты как? — а в ответ тишина. Гробовая, даже зрачки в мою сторону не дернулись.

Ну ладно, думаю, мало-ли что у человека. Отвернулся, только пару шагов к двери сделал, а спиной чувствую — воздух качнулся. Снова в угол зырк, а Сергеича там уже нет. Глядь, а он уже в другом углу стоит, и снова, как статуй, по стойке смирно. А главное тихо так переместился, даже паркет под ногами нигде не скрипнул, чисто нинзя.

Я тогда ещё подумал, может он в прятки с другими слугами играет. Не стал допытываться, и тихонько вышел обратно. Решил, уж лучше пусть так, чем по помойкам шарит.

Кстати, с первой партией мышей, с этой самой помойки, вышло неудачно. Нет, моё растение семества Кордицепсов, вполне неплохо в трупиках мышей прорастало, вот только никакого эффекта это не дало. Мыши ни в какую не хотели становиться зомби. Ни одна сволочь даже не дёрнулась. Хоть бы хвостом пошевелила. Пришлось их обратно в пакет сунуть и выкинуть туда откуда взял.

Над причиной такого их вызывающего поведения и полного нежелания идти на сотрудничество думал долго — дня два, пока наконец не сообразил и с досады сам себе не залепил по лбу. Какой же я идиот, живых надо мышей, живых. Растение же воздействует на живые клетки, а не на мёртвые.

Поставил в планы найти живых мышей.

А сеть ГИС, между тем, с каждым днем, бурлила всё сильней, обсуждая не только моё интервью, но и заново вытащив запись моих подпольных лекций, сделанных предприимчивым Хаимом Иосифовичем Рубинштейном, временно, после знакомства с страшной и ужасной ИСБ, залегшим на дно. После такого фиаско, жена, думаю, ещё не скоро разрешит ему, не то что лекции устраивать а вообще из дома выходить.

Ради интереса, зарегистрировавшись на одной из популярных площадок, нырнул в местный онлайн чатик и не пожалел. Дискуссия там была весьма живая.

λям6да: Девчонки, думайте что хотите, но мне уже двадцать пять, а голого мужика я трогала только во сне.

ХамкА: В бордель сходи.

λям6да: Пошла в пи… Бордели хуже гаремов.

КрАсНоЕ ПоЛуСлАдКоЕ: Лямбда, десятой будешь?

λям6да: Да хоть двадцатой.

ТА_САМАЯ: И зачем нужен мужик после девятнадцати других?

баньши: С зельем покатит.

ТА_САМАЯ: Ага, и долго он на том зелье протянет? Да он сбежит, как только эту очередь за членом увидит.

λям6да: Если по одной в день, на десятерых, то не сбежит. Мне и три раза в месяц за глаза.

КрАсНоЕ ПоЛуСлАдКоЕ: Это ты сейчас так говоришь. А потом делиться не захочешь.

БАБУЛЯ_в_кедах: Девки, а видали, чё князь мужикам задвигал на лекции? Я в ауте!

Мура_Злая: Ля, это да, я прям в ах@е была. Но слыхала от одной мужатой, что после этих лекций у неё муженёк куда активней стал. Ей понравилось.

ТА_САМАЯ: Что, не только в миссионерской на нем скакала?

Мура_Злая: Со свечкой не стояла, но говорит, что не только.

ТА_САМАЯ: А как?

Хлеб_Ушек: Каком кверху. Фигня это всё. Мужиков не изменить. Князя этого вытащили зачем-то. Ему в гареме бошку промыли, вот он и готов под каждую лечь. В гаремах все такие.

λям6да: Слышь, булка, на князя не гони. Я интервью видела, с гаремными небо и земля. Как он сказал, что трахаться любит, а аж прям завелась. Видно что не врёт, ещё и красавчик.

Хлеб_Ушек: Много ты гаремов видела, блямбда?

БАБУЛЯ_в_кедах: Бабушка всякого видала. На гаремного князь не похож.

Хлеб_Ушек: Думайте чё хотите.

λям6да: В общем, я хз как там будет, но если можно будет мужика, пусть даже с другими делить, я только за.

баньши: Да, с живым мужиком поипстись тема.

Мура_Злая: да, тема.

БАБУЛЯ_в_кедах: А бабуля трахалась. Можете завидовать.

КрАсНоЕ ПоЛуСлАдКоЕ: Бабуля, нам-то не гони, за километр видно, что ты окромя самотыка, в руках ничего не держала.

БАБУЛЯ_в_кедах: Не хами, бабушка херов видала больше чем ты мужиков за всю жизнь.

баньши: Ну-да, ну-да. В мечтах.

Переключившись с чатика на форум, внезапно наткнулся на тему, где некто, под мужским именем, устроил натуральный аукцион, обещая себя десяти женщинам кто больше всего переведёт денег на номер счёта такой-то.

Повелся кто-то или нет, я так и не понял, больно дофига было страниц с сообщениями. но склонялся к тому, что это очередной развод, расчитанный на доверчивых дам. Очень может быть что и парня как такового нет, а есть решившие по легкому срубить бабки мошенницы.

Полдня убив на сёрфинг по форумам вынес для себя одно, в большинстве своем женская часть населения сейчас ждет, что будет дальше. Окажутся мои слова пустым трёпом или действительно тема с многоженством выстрелит. Голосов против было немного, но тут похоже, играло то, что в целом в интернетах местных сидит, как правило, молодёжь, из тех самых, не охваченных мужиками восьмидесяти процентов. Которым шанс долевого участия в приобретении мужика, открывал перспективы на полноценный секс. А это означало, что мне никак нельзя сидеть на жопе ровно. Надо активно браться за воплощение замысла в реальность.

Подняв список тех, кто уже родил, я увидел имя Гиржовской и сам себе кивнул. По старшинству после боярыни шла именно она, с ней и нужно было вести диалог первой.

Вызывать в поместье я её не стал, отправился сам, благо, кое какие привилегии, в плане возможности перелететь в Екатеринбург частным самолётом у меня как у великого князя были.

В аэропорту меня с сопровождающей охраной встретил джип Русланы и мы покатили по знакомым местам в усадьбу Златолесских.

Глядя на знакомые места, мелькавшие по трассе от областного центра до родного поместья, невольно вспомнил погоню, когда мы удирали от недоудовлетворённой Еникеевой и ностальгически хмыкнул. Насколько те события казались далёкими и нереальными. Ненароком подумав о взбалмошной и наглой княжне, прикинул, где она сейчас может быть. Середина лета. Вероятно в академии, хотя если там существует такое понятие как каникулы, может и в родном имении, не слишком далеко от сюда обитаться. Впрочем, до княжны мне особого дела не было и я вновь переключился мыслями на цель своего визита.

А ещё в поместье была Семёнова, которую я собирался навестить с тем же предложением, сразу после глав безопасницы. Убивая тем самым, сразу двух зайцев, вернее зайчих.

Стоило автомобилю остановиться на отсыпанной гравием площадке перед главным зданием, как я тут же выскочил наружу и, разминая затекшие ноги, с интересом оглядел практически отстроенное заново поместье. Выжженная и перепаханная земля парка была заново выровнена и засеяна травой, деревья высажены, конечно не такие большие, как раньше, но и не совсем чахлые саженцы. Почти до основания разнесенное левое крыло, было восстановлено и сверкало свежей краской, да и в целом, чувствовалось, что тут старательно наводили красоту и порядок.

Поздоровавшись с заулыбавшимися и как-то хитро подглядывающими на меня охранницами рода, я зашел внутрь и кивком показал сопровождающим на диванчик в фойе. Уж что-что, а о будущей свадьбе я собирался с Мирославой разговаривать наедине.

Пройдя знакомыми и одновременно незнакомыми после капитального ремонта коридорами, я остановился перед покоями Гиржовской и глубоко вздохнув и поправив галстук, постучал, а затем, не знаю почему, но в голос выдал бессмертную фразу Кузьмича, — Хир зинд вир цу гаст!

Дверь распахнулась, а я с широкой улыбкой произнес, — Миросла…

Вот только договорить мне не дали, буквально захлопнув дверь обратно, прямо перед моим носом.

Мда, дела…

Постучал снова, уже не таким радостным голосом сказал сквозь дверь, — Может поговорим?

— Ну давай, поговорим.

Я услышал эту фразу, стоило двери распахнуться вновь, а затем слегка залип, на колыхнувшиеся передо мной две больших, слегка прикрытых тонкой тканью блузки, груди. Которые, по моим впечатлениям, были даже больше, чем я помнил.

Фыркнув, безопасница развернулась, давая мне полюбоваться её весьма приятной кормой, прошла обратно к своему рабочему столу и усевшись в кресло, холодно произнесла, — Ну и чего хотел, ваше высочество?

Не спеша с ответом, я ещё раз оглядел нарочито громко зашелествешую бумажками на столе женщину и, вздохнув, подошел и присел на стул напротив.

— А вроде не чужие друг-другу люди, — произнес тихо, испытующе глядя не неё, — вот даже ребёнок есть. Как хоть назвали?

— Таисья, — после недолгого молчания ответила та.

— Хорошее имя.

— Ты не сказал, что хотел, — пресекла Мирослава мою попытку завязать разговор.

— Свадьбу хотел, — ответил я, уже чувствуя, что ответ будет не тем, на который рассчитывал.

Отложив бумаги, безопасница смерила меня уничижительным взглядом, спросила, — Ты правда думал, что я соглашусь делить мужа с кем-то ещё? Я официра ИСБ, если ты забыл.

— Ты уже делила меня с другими! — ответил я чуть грубее чем следовало, но больно меня зацепил этот отчужденный тон, словно не я столько раз извращался, чтобы ещё такое придумать для госпожи Гиржовской, отличающейся не сами стандартными вкусами. Словно не я первым смог довести её до оргазма. Нет, со мной разговаривали как каким-то случайно зашедшим посетителем. Нет, так не пойдёт!

Подскочив со стула, я решительно обошел стол, подходя к провожавшей меня взглядом сквозь прищуреные веки женщине, а затем, глядя прямо в глаза, протянул руку ей за голову, хватая за волосы. Крепко сжав в кулаке, медленно потянул вниз, заставляя Мирославу откинуться назад. Забрался сверху, впился жадно в приоткрытые губы, другой рукой без стеснения принялся шарить в глубоком декольте. Внезапно почувствовал, как её руки сначала просто легли мне на бедра, а затем, нырнув к поясу, принялись гладить мой возбудившийся член прямо сквозь ткань брюк.

Но пойти дальше, расстегнуть на мне ширинку, я ей не дал. Медленно отстранился, и дернув за волосы, заставил подняться и безропотно пойти за мной.

Увидь кто посторонний, его, наверное, от такого жесткого доминирования кондрашка бы хватила. Вот только я знал, что даже захоти, причинить вред Мирославе я не смогу просто физически. Вся эта ерунда работало чисто на психологии. Какой бы суровой в обычной жизни и работе безопасница не была, здесь, в постели, она охотно мне подчинялась, хотя и могла одним щелчком снести меня, сломав пару костей.

Доведя до кровати, я рывком бросил её туда, заставив одеяло всколыхнуться и застыть живописными волнами вокруг сочной фигуры раскинув руки женщины.

Она продолжала молчать, не шевелясь, только глаза следили за каждым моим движением.

— На колени, — грубо скомандовал я, — спиной ко мне!

Дождался, когда она прогнётся, заставив ткань деловых брюк обтянуть упругую задницу, а затем, крепко взявшись за ткань, резко дернул, наблюдая как пуговицы ширинки брызнули в разные стороны, оголив идеальные полушария её нижних девяносто.

— Кто-то сегодня себя плохо вел. — Сквозь зубы процедил я, рывком выдергивая ремень из своих штанов, — Кто-то был нехорошей девочкой. И сейчас дядя Петя кого-то накажет.

А затем от души приложился ремнём, хлёстко, с оттягом, с характерным щелчком, исторгнув из Мирославы низкий грудной стон.

Примерившись, врезал снова. Растянул губы в хищной улыбке, видя как та прогибается ещё сильнее, а затем принялся остервенело хлестать её, полосуя чуть вздрагивающий от каждого удара женский зад.

Через пару минут интенсивного махания рукой, выдохся, заметив только лёгкое покраснение в местах ударов, но безопаснице хватило, я буквально чувствовал, что она уже на взводе и осталось совсем чуть чуть. Поэтому, не мешка, спустил брюки и пристроившись поудобней, резко вошёл в нее.

Кончила она быстро.

Уже после, лёжа в кровати, Мирослава посмотрела на меня нежным взглядом, погладив по щеке, но затем, поджав губы, произнесла, — И всё-равно нет. Не согласна я.

— Ну почему? Тебе же было хорошо?! — разочарование в моём голосе было, наверное, слишком явным, что женщина рассмеялась и улыбнувшись, кивнула, — Хорошо. Но позориться не хочу. Я же со стыда сгорю, в одном ряду с этими курсатами стоя.

— Будешь главной женой, — попытался я ввернуть аргумент, но этим вызвал только новый приступ смеха.

— Нет, Петя, не в моём звании такой фарс устраивать. Ты уж извини. Хоть и люблю тебя, но честь официры для меня не пустой звук. Как я, после такого, в глаза боевым подругам смотреть буду?

— Тьфу! — ругнулся я, подскакивая и принимаясь порывисто одеваться, — как же вы не поймёте, что за этим будущее, что это образец новых семейных отношений, которым вы будете примером.

— Извини меня, конечно, Петя, — Мирослава села на кровати, убрала с лица растрепавшиеся волосы, — но я, похоже, уже слишком стара для этого дерьма.

— Вот прямо так? — дернул я бровью.

— Я тебя люблю. Мне ни с кем не было так хорошо как с тобой, но есть вещи, через которые я переступить не могу.

Так до конца не одевшись, я заметался по комнате, пытаясь сохранить самообладание, не дать вырваться наружу злости и отчаянию.

— Ты мать моего ребёнка, — попытался я пустить в ход последний аргумент.

— И ты всегда будешь её отцом, — кивнула Мирослава.

Не выдержав, я подлетел к ней, вновь жадно касаясь губ, застывая в долгом поцелуе. Отстранившись, еще раз всмотрелся в печально улыбавшуюся мне женщину, и не выдержав, отвернулся к окну.

Под моим источающим злобу и ярость взглядом фикус на подоконнике резко пожух, а затем и вовсе рассыпался пылью. Это меня слегка отрезвило. Я быстро обернулся, проверить, не заметила ли чего безопасница, но нет, она смотрела только на меня.

Одевшись до конца, я коротко кивнул и ни слова не говоря, вышел за дверь. Мне нужно было успокоиться.

* * *

Проводив взглядом с силой хлопнувшего дверью юношу, Мирослава огладила примятую его телом постель, сладко зажмурилась, вспоминая как тело отзывалось всплеском наслаждения на каждый удар ремнём. Нет, она бы не отказалась от такого на регулярной основе, но не такой ценой же.

Оглядев покои, она внезапно нахмурилась. Что-то было не так. Еще раз прошлась взглядом по мебели и вдруг поняла, что чего-то не хватает на окне. И точно, зелёное пятно фикуса куда-то бесследно исчезло.

Подойдя она озадаченно потрогала рукой пустой горшок покрытый невесомой бурой пылью, а затем, только и смогла, что пробормотать, — Ничего не понимаю.

Глава 9

Ну что сказать. Фиаско было тотальным. Когда я, разозлённый отказом Мирославы, заявился в комнату к Семёновой, не обращая внимания на шепотки отдыхающих от смены охранниц, попавшихся по дороге, то вместо радости, на лице девушки увидел только неуверенность и опаску.

Общение с ней тоже не дало результата. Она банально боялась. Не меня. Свою непосредственную начальницу. Она и так не знала как ей быть во всей этой ситуации.

Вся моя злость куда-то ушла и махнув рукой, я, только немного поговорил о её житье-бытье, задержавшись на полчаса, да в конце поинтересовался, как назвала дочку. Вздохнул, услышав слегка необычное для слуха имя — Стефания, — кивнул и, попрощавшись, вышел прочь.

Боярыня не растерялась, устроив в усадьбе мини ясли, где в настоящее время были все три мои дочери, чуть постарше та, что от Златолесской и оставшиеся две, родившиеся с разницей в пару недель. Три Петровны. Мда.

Накинув халат, зашел в помещение с парой нянек или как их там назвать, постоял на дочками, глядя как те мирно сопят в кроватках. Зыркнув на внимательно наблюдавших за мной женщин, каждую из дочек поочередно взял на руки, поддерживая головку и стараясь не разбудить. Со вздохом опустил обратно, не зная как интерпретировать те чувства, что колыхнулись внутри. Одно понял точно, позволить им расти отдельно от меня я не могу. А значит придётся придумать что-то, что всё-таки заставит этих упрямиц пойти со мной под венец. Ну или меня под него подвести, если говорить в местных реалиях.

Уезжал я из поместья мрачный и хмурый, что, впрочем, заставило быть только собранней и строже, в первую очередь к самому себе. Как оказалось, дети многое что меняют, когда появляются в твоей жизни. Особенно приоритеты. Но об этом стоило сначала тщательно подумать.

Ехать к другим девчонкам было пока рано, и я вернулся обратно в княжеское имение, анализировать причины неудачи и готовится к новым поездкам недели через две — четыре.

И это время у меня было на что потратить. Но в первую очередь меня ждала беседа с «мамой».

По ставшему уже традицией обыкновению, мы встречались в малой гостиной, правда в отсутствии великого князя. Без его фигуры у книжных полок было чуточку непривычно, но княгиня Елена, добродушно мне кивнув, широким жестом показала на столик с самоваром и горкой пирожных в плоской вазе, предлагая присоединится.

Чай тоже был непременным атрибутом наших встреч и отказываться я и не подумал, плюхаясь в кресло напротив. Повернув краник самовара, дождался когда кипяток заполнит чашку на две трети, подлил заварки, бросил пару кусочков сахара, размешал, под внимательным взглядом хозяйки имения и отпив, кивнул, что готов к разговору.

— Как прошла поездка? — поинтересовалась княгиня, заставив меня слегка вымученно улыбнуться плотно сжатыми губами. О том, что она прошла весьма не очень, думаю, ей доложить успели. Но вот суть неудачи… Это мог пояснить только я сам.

— Да так себе, — буркнул я, не зная с чего начать. На это заявление женщина только улыбнулась, чуть сощурившись, но ничего не сказала, ожидая продолжения. Вот только тупо вываливать наш разговор ни с Мирославой, ни с Иланой я не хотел. Я же не жаловаться сюда пришел. Вот и незачем уподобляться обиженному мальчику спешащему вывалить заботливой мамочке все свои проблемы. Нет, стоит информацию структурировать и по возможности дать ей собственную оценку.

— Ну, начнем с того, что конкретно по отношению ко мне негативных настроений не было. Скажем, на уровне личных взаимоотношений, всё практически по прежнему…

— Но… — протянула княгиня.

— Но, что касается официального узаконивания наших отношений, тут пусть не жёсткий но категоричный отказ.

— Причины? — лаконично поинтересовалась она.

— Достаточно серьезный социальный статус одной и подчинённый статус другой. — Ответил я без улыбки. — Звание официры и такие понятия как официрская честь, я бы сказал, что и они довлеют, но в большей степени Гиржовскую не устраивает, во-первых сама идея многожёнства, а во-вторых, низкий социальный статус остальных ммм… — я пожевал губами, думая как обозначить эту категорию, — кандидаток в жёны.

— Вот как? — задумчиво произнесла женщина, спросила, — Что думаешь делать?

— Ну точно не останавливаться. Надо будет сначала навестить остальных, когда появится такая возможность, а пока спокойно подумать, как уговорить этих.

— Не простая задача, — кивнула княгиня. Сама она ничего пока не предлагала, только слушала.

— Да, непростая. Но, как мне кажется, надо просто найти для них что-то такое, что это перевесит весь этот урон чести и достоинства.

Правда что это может быть, я пока не знал. Больно специфический вопрос. Легко сказать, дать то не знаю что. На деле ещё не факт, что такое в принципе существует. Но это я уже озвучивать не стал. Пока есть время всё тщательно разложить по полочкам и вдумчиво отследить.

— Попробуй, — снова улыбнулась княгиня, — ну а пока будешь искать, заодно оцени сюрприз, что для тебя подготовила Марина.

— Сюрприз? — я поднял бровь.

— Сюрприз, — чуть склонила набок голову женщина, — думаю тебе он понравится.

— И что там?

— Если я скажу, это не будет сюрпризом.

Я вздохнул. Посмотрел на кружку, затем на пирожные, взяв одно, откусил, вдумчиво жуя. Сюрприз это не плохо. Особенно от Марины. Уж от кого-кого, а от неё я подлянок не ждал, слишком близки были наши отношения и сильны её чувства ко мне, я это прекрасно видел. Как минимум то, что она появлялась везде, куда бы меня не закинула судьба. Чем не веский аргумент.

Но не сюрприз меня волновал в этом разговоре, а то, что княгиня собственно никак не коментировала ситуацию с провалом женитьбы. Вопросы максимум уточняющие, никаких выводов и предложений. Словно, давая мне право на самостоятельные действия, она теперь оценивала, как я справляюсь и справляюсь ли с трудностями возникшими на пути.

Что это, признак доверия? Не знаю. Но то, что часть какого-то плана, сто процентов. Я не их сын, но почему-то они решили меня за такового выдать. И я до сих пор не слишком понимал, зачем. Хотя не спорю, это помогало. Не имей я великокняжеского статуса, пожалуй финт с многожёнством мне бы и вовсе не светил, даже в перспективе. Но что теперь? Считать, что это тоже был план? Но ведь тогда о беременности девушек ещё не знал никто? Или знал? А о покушении на меня? Втором, кстати. В первый раз меня подставил гад Лифариус. Блин, столько вопросов и нет ответов.

В общем, следовало на досуге еще раз обмозговать все эти вещи, чтобы постараться понять мотивы правящей семью, в том, что всё делалось по повелению и с ведома императрицы я не сомневался. Слишком сильно я копал под устои общества, без отмашки сверху мне бы развернуться точно не дали.

Под эти мысли пирожное я неспешно дожевал, чай допил, и посмотрев ещё раз на княгиню, произнёс, — Тогда я пойду.

— Иди, — женщина кивнула, — Ржевская заждалась уже поди, с сюрпризом. Да, она в гараже, в доме не ищи.

— Понятно, — склонил голову я в ответ, поднялся и вышел, оставляю ту в одиночестве.

Гараж поместья был обширным, пусть и одноэтажным строением ангарного типа, находясь чуть в отдалении, скрытый самим поместьем, чтобы не портить вид от парка и самого великокняжеского дворца.

Когда я подошел к едва приоткрытым воротам, за которыми царил полумрак, навстречу мне вышла сама Марина, в пилотском комбинезоне, так хорошо мне знакомом, протирая руки с до локтя закатанными рукавами, ветошью. Прищурилась, улыбнулась, затем, не стесняясь возможных свидетелей, засосала в губы долгим поцелуем.

Спросила, чуть отстранившись, — Ну как поездка?

— Да никак, — ответил я, — Гиржовская упёрлась как, — я хотел сказать танк, но тут таких сроду не водилась и, замешкафшись на секунду, продолжил, — как мобильный доспех. Мол я подполковница, а эти все мелочь пузатая. Невместно ей, понимаешь, с ними вместе на мне мужиться.

— Мирослава да, — хохотнула девушка, — та может. Она тем более из ИСБ, у них звания по сравнению с армейскими на пару рангов выше считаются. Так что ты считай генерал-майоре предлагал в один ряд с курсатами недоучившимися встать.

— Во-во, — поджав губы, произнес я, — она тоже всё про этот ряд говорила. И что делать с этим, пока не знаю.

— Ну тут я тебе не помощница, — развела руки Марина.

— Мне сказали, ты сюрприз какой-то подготовила? — чуть сварливо произнес я, переключая неприятную тему.

— А, да, — спохватилась та, — конечно, — хитро заулыбалась, — думаю тебе понравится. Только сначала глаза закроем.

Она встала сзади меня, ладонями перекрывая мне обзор и аккуратно завела внутрь ангара. Пройдя пару десятков шагов, мы остановились, затем, ладони с лица исчезли и девушка на ухо прошептала, — А теперь смотри.

Проморгавшись и чуть привыкнув к полумраку ангара, я внезапно увидел прямо перед собой…

— Твою бать! — выдохнул я, с восторгом разглядывая мощную металлическую громадину метра четыре в высоту, что стояла прямо передо мной, опутанная кабелями и шлангами. Рядом располагался диагностический пульт на одном из экранов которого светилась зелёным таблица проверки систем доспеха.

— Ну как тебе эта малышка? — Ржевская подошла к пульту, нажала несколько кнопок и в нижней части туловища грозной боевой машины на гидродомкратах откинулся пилотский ложемент, опускаясь практически до пола.

— Крута! — я показал девушке большой палец, — поменьше «Триары» будет, но смотрится солидно. Это же что-то новенькое?

— Да, — кивнула та, — пониже, чуть иная конфигурация вооружения, в большей степени заточена на противодействие другим мобильным доспехам.

— Погоди, — произнес я, подозрительно покосился на Марину, — это не из-за меня такое сотворили? После того что я в академии на симуляции устроил?

— Не совсем, — но тут девушка посерьезнела, — но кое какие доработки, как мне объяснили, уже да, по анализу твоего боя. Если раньше основную силу составляли сильные одарённые, то теперь мобильные доспехи самый массовый вид войск. Ударный кулак любой армии. Поэтому разработки боевых машин способных эффективно выводить из строя другие машины противника, велись уже давно.

Она похлопала по металлической ноге доспеха, — Единственное отличие, что это экспериментальная машина, в неё были внесены некоторые изменения, которые сможешь реализовать только ты, или кто-то такой же как ты.

Я покосился на Марину. Интересно, про такого же как я это намёк или так, присказка? Но задумываться не стал, всё моё внимание поглотила мощная стальная фигура.

Что первое бросилось в глаза, так это другая конфигурация боевого хода, то бишь ног доспеха и манипуляторы по бокам от туловища, которые были длиннее чем на «Триаре» и не просто служили для размещения на них пушек и пулемётов, а больше походили на угловато-мускулистые руки. Чем-то доспех чересчур длинными свисающими вниз руками и согнутыми вперед в коленных суставах ногами, мне напоминал гориллу без головы. Отсутствие верхней радиолокационной башенки тоже несколько удивляло. Верх машины был скруглен и от него отходили две полусферы наплечников прикрывавших суставы манипуляторов.

— А тебе не объяснили, — я обвёл рукой машину, — для чего это всё?

— Для большей подвижности, — ответила Ржевская, — но это в теории. Сам понимаешь, вся подвижность заточена только под тех кто может полноценно им управлять. Я пробовала, но даже мне там нечего делать. В моих руках он и половины возможностей не раскрывает. Вот если ты…

О эта чудная недосказанность, особенно тоном каким Марина произнесла последнюю фразу. Я всё понял сразу и решительно скинув пиджак на пульт, засучил рукава.

— Ни слова больше, — потер руки в предвкушении, — давай показывай куда нажимать, сейчас выжмем из этой красотки всё на что она способна. Как её, кстати, зовут?

— Ну… — протянула Ржевская, с непонятной усмешкой глядя на меня, — вообще-то «Гладиатор».

— Упс, — произнес я и по новому посмотрел на доспех. Коснулся успокаивающе мощной брони, — Так ты у нас мальчик! Всё-всё, больши никаких красоток, только красавцы.

Кстати говоря, это было в чём-то символично, что противодоспешную машину так же назвали в пику женским наименованиям — по мужски. И приятно, особенно если считать, что это из-за меня. Может, конечно, резоны у сидевших в минобороны дам были и другими, но мне было приятно думать именно так. Поэтому, усаживался в ложементе я чувствуя распиравшее изнутри предвкушение и лёгкий мандраж. Всё-таки доспехи я любил. Они, были одним из немногих тёплых воспоминаний об учёбе в академии.

Крепко пристегнувшись и одев шлем, я положил ладони на рычаги управления. Чуть погладил сжимая прорезиненные ручки, затем коснулся тумблера, запуская подъём ложемента в походно-боевое положение.

Уже внутри, набрав полные лёгкие воздуха, чуть задержал дыхание, как перед прыжком в воду, но затем с шумом выдохнул и коснулся кнопки запуска.

Когда где-то за моей спиной мерно загудел генератор, подавая питание на сервоприводы, я испытал чувство сродни оргазму, а затем, спустя мгновение ослеп. Совсем ненадолго, даже не успев толком испугаться, но внезапно ощутил себя стоящим в ангаре, разом разглядев его на все триста шестьдесят градусов, тут же отметив Ржевскую, ставшую вдвое ниже меня, которая мгновенно переместилась в сторону, освобождая мне проход.

Выйдя из ангара я смог приноровиться сначала к ходьбе, а затем и к бегу. Правда резкий старт буквально вырвал здоровенные куски газона из лужайки за ангаром. Хорошо ещё это тоже было скрытое от посторонних глаз место.

Внезапно в голове раздался Маринин голос, а я увидел её в воротах с гарнитурой на голове.

— Петя, попробуй покувыркаться?

— Чего?

— Попробуй, тебе понравится.

Ну ладно. Мысленно пожав плечами, я чуть наклонился вперёд, резко поднимая перед собой согнутый в локтевом суставе манипулятор и оттолкнулся ногами. Вышло правда не очень, всё-таки кувырок в человеческом теле и в виде многотонной четырехметровой машины, вещи чуточку разные.

— Манипулятор убери, кувыркнись так, — посоветовала вновь Марина.

Перебарывая инстинкты, на второй раз манипулятор подставлять не стал и внезапно, как-то очень ловко, только ноги мелькнули на фоне голубого неба, сделал кульбит и закачался на месте, снова оказавшись на своих двоих. Верне на доспешных двоих, но их я сейчас ощущал продолжением своего тела, так что такое сравнение было оправдано.

А затем пошло-поехало. Полностью уверившись в собственной безнаказанности, я принялся вытворять всё на что хватало моей фантазии. Даже нижний брейк попытался выдать. Не знаю насколько хорошо получилось, не челюсть у Маринки явно отпала, как я не без гордости отметил, приблизив изображение её лица.

Последним я сделал стойку вверх ногами на одном полностью вытянутом манипуляторе и даже продержался в неустойчивом равновесии пару секунд, правда, потом всё-равно завалившись на бок.

Почувствовав легкую усталость, вернулся обратно в ангар, аккуратно устанавливая доспех в специальные крепления и уже потом, мысленно скомандовал отбой. На сегодня было достаточно.

Капсула раскрылась, сняв шлем и отстегнув ремни, я дождался когда ложемент полностью опустится и спустился на пол. И вот тут усталость накатила уже по полной. Я пошатнулся, хватаясь за первый попавшийся стенд, а другой стороны ко мне подбежала и подхватила Ржевская.

— Ты как? — я посмотрел на её встревоженное лицо и кивнул успокаивающе.

— В норме. Устал только. С непривычки, видать.

— Ну естественно, ты же в коме провалялся сколько, — с теплотой и лёгким укором в голосе произнесла девушка, — да и я хороша, опять засмотрелась. Надо было тебя раньше выдёргивать.

— Ничего, тяжело в учении, легко в бою, — усмехнулся я.

— Сплюнь, — суеверно произнесла Марина и постучала по деревянному ящику костяшками пальцев.

— Ну ладно, — я присел, пережидая приступ легкого головокружения, прямо подле доспеха, ещё раз посмотрел на грязную, в ошмётках травы и земли машину, усмехнулся, представив как ужаснутся механистки, которым придётся её отмывать. Но затем, переведя взгляд на Ржевскую, серьезно спросил, — Марин, скажи честно, для чего это всё?

— Это? Просто сюрприз, — ответила она, но я покачал головой.

— Не что это, а для чего. Не поверю, что кто-то просто так решил сделать мне такой подарок. С какой целью их привезли сюда? Если знаешь, расскажи. Если не можешь рассказать, тоже скажи, я пойму.

Пару мгновений помолчав, девушка опустилась на пол рядом со мной, села, подтянув колени к подбородку. Искоса взглянула.

— А ты начинаешь задавать правильные вопросы, — произнесла она тихо.

— Учусь потихоньку. Так зачем?

— Затем, что управление доспехом на таком уровне это очень серьезное преимущество. Но потенциал этого, ещё раскрывать и раскрывать. Продолжать обучение в академии посчитали нецелесообразным, да и слишком много внимания привлекает. Тем более это покушение. Поэтому обучаться дальше ты будешь здесь.

— Так вот почему ты тут оказалась, — с ухмылкой толкнул я Ржевскую в бок, — учебный процесс продолжать?

— И это тоже.

— А как же любовь и всё такое? — подначил я её.

— Одно другому не мешает, — улыбнулась она в ответ. Продолжила, — Помимо выяснения твоего потенциала, ведётся поиск юношей, которые смогут как и ты запустить доспех. Если получится набрать хотя бы пару десятков, можно будет задумываться действительно о создании специального подразделения противодоспешных войск. Вероятнее всего, их подготовку будет вести также отдельно. Где-нибудь неподалёку. Это даст нам большое преимущество.

— Преимущество в чём? В войне? — спросил я чуть невпопад.

Но на этот мой вопрос Марина уже не ответила.

* * *

Слушавшая разговор в ангаре любезно предоставленный старшей фрейлиной, отвечающей, в том числе, и за все инженерно-технические средства охраны поместья, великая княгиня Елена кивнула сама себе. Всё шло по плану и Пётр узнал ровно то, что ему следовало узнать. Не больше и не меньше.

Глава 10

В новый поход за невестами я собирался как на бой. В переносном смысле, естественно. Лучший костюм, подарки, целый список перечисляющий выгоды для девушек и детей, от проживания совместно со мной. Даже энная сумма денег на подкуп глав семейств, если те вдруг заартачатся.

Осталось только определить очерёдность, какую из девушек в каком порядке навещать. Ещё раз разложив перед собой личные дела, полученные из академии, задумчиво посмотрел на вклеенные в верхнем левом углу чёрно-белые фотографии. Можно было бы сказать, что получил я их по большому блату, вот только применимо ли слово блат к императорской семье?

Первым лежало дело Иволгиной Светланы, затем Румянцевой Виктории и последним Кристины Григорян. Все три девушки забеременели одновременно, что само по себе, и удивительно и неудивительно, потому что секс у нас был один раз и сразу со всеми тремя. То есть, если уж забеременели, то в один момент, тут других вариантов быть не могло.

Соответственно и родили они примерно в одно и тоже время.

Светка жила в Нижнем (не путать с Великим) Новгороде, Вика в Ново-Николаевске, который, судя по расположению, был мне когда-то известен как Новосибирск, а Кристина в славном городе Екатеринодаре, в моём мире называемом Краснодаром.

Прикинув маршрут, я не стал мудрить и решил двигаться в том порядке в каком и разложил личные дела, так движение получалось более-менее по кругу.

До Нижнего ехать было не слишком далеко. В обход Москвы и далее по трассе прямиком управились часа за четыре, въехав в город после семи вечера, когда основной поток машин уже схлынул, поэтому до дома, где проживали Иволгины, удалось добраться без пробок.

Жила Света с родителями в кирпичной пятиэтажке на Малой-Ямской, 66. Кое как припарковав два немаленьких внедорожника в узком дворовом проезде, я нашел четвертый подъезд. С некоторым скепсисом оглядел отдающий унынием запустелый двор, с латаным-перелатаным асфальтом, лужами стоящими в ямках и заросшими сорной травой участками озеленения. Явно местные власти не слишком заботились о благоустройстве района.

Взяв в руки папку с с предложением от которого просто невозможно отказаться, и проследив, чтобы сопровождающая меня девушка — одна из фрейлин княгини, не забыла пакет с подарками, решительно подошел к окрашенной в синий цвет металлической двери и дернул на себя, заходя в темный и слегка пахнущий сыростью и плесенью подъезд.

Судя по всему, жили тут не самые обеспеченные люди, что, почему-то внушило мне дополнительную надежду на успех. В конце-концов, деньги я был готов предложить весьма приличные, бюджетов мне выделили вполне.

Поднявшись на нужный этаж, я нашел искомую дверь и громко постучал.

Подождав с минуту, услышал за дверью шебуршание, пятнышко света в глазке пропало и недовольный женский голос произнёс, — Чё надо?

Негромко кашлянув, для придания голосу необходимой солидности и уверенности, громко ответил, — Я к вам с предложением!..

Но внезапно тот же голос быстро и грубо меня перебил, — Пылесосы не покупаем! — после чего зрачёк глазка снова моргнул и послышались удаляющиеся шаги, заставив меня растерянно обернуться на сопровождающую.

Первый раунд переговоров кончился даже не начавшись.

Нахмурившись, я вновь постучал, в этот раз громче. Не дождавшись ответа, ударил уже кулаком. В этот раз ответа дождался.

— Я же сказала, пылесосы не берём! — зло крикнула та же женщина, — Не угомонитесь, не посмотрю что парень, выйду и морду всем начищу!

— Я великий князь Пётр Алексеевич! — рявкнул я в ответ, начиная злиться уже сам, готовый, не сработает если, приказать фрейлине вышибить к чертям деревянную дверь. Но подействовало.

— Ох ты ж бл@ть твой бать… — приглушённо ругнулись с той стороны и торопливо защёлкали замками.

В открывшей нам женщине я без труда угадал мать Светланы, явное сходство черт лица и цвета волос бросалось в глаза сразу, дочь внешностью похоже совсем пошла не в отца. Мигом нарисовав на лице вежливую улыбку, спросил, — Анжелика Сергеевна?

— Ваше Высочество! — та мигом поклонилась, а затем с опаской посмотрела на меня.

— А Светлана дома? — спросил я всё тем же доброжелательным тоном.

— Дома, Ваше Высочество, — снова, на всякий случай, поклонилась женщина.

— Для вас просто Пётр Алексеевич, — улыбнулся ей, — я пройду?

— Да-да, конечно, — Иволгина-старшая поспешно отошла в коридор и пододвинулась, пропуская меня с фрейлиной внутрь.

— Алиса, побудь здесь, — негромко бросил я сопровождавшей в коридоре, сам разуваясь и проходя из коридора в зал.

Обстановка в квартире тоже о достатке не кричала. Ковёр на стене, чуть потёртый диван, стол книжка у стены, сложенный, чтобы не занимать места, телевизор на тумбочке и темная лакированная стенка с посудой и бокалами за стеклянными дверцами. Всё это вдруг пахнуло таким до боли знакомым, ещё по моему детству, советским бытом моего прошлого мира, что на миг я даже замер, почувствовав давно забытые ощущения разбудившие даже какую-то ностальгию в душе.

— Мама, кто там? — услышал я знакомый девичий голос, а затем из комнаты куда вела дверь из зала, показалась и сама бывшая курсата и командира нашего взвода.

Увидев меня она замерла с расширенными глазами, промямлила что-то нечленораздельное и так и застыла с приоткрытым ртом, продолжая пялиться.

— Здравствуй, Света, — произнес я, разглядывая растянутые шорты и майку алкоголичку заляпанную желтоватыми пятнами, в которые была одета девушка.

— Здравствуй… — те, — опустив взгляд произнесла та, а вылезшая из-за моей спины мать, зашипела, — Светка, быстро переоденься, не позорь нас!

Обе Иволгины быстро скрылись в комнате, откуда я услышал их тихий но пронзительный шёпот, — Твою бать, ты бы ещё в трусах показалась перед великим князем!

— Я думала это соседка, тётя Маша, вы же с ней постоянно вечером козла забивать во двор ходите и в пивную.

— А ну цыц!

Обратно Светлана показалась уже в цивильных брюках и блузке, наспех застёгиваясь. Было видно что верх ей слегка маловат, края так и норовили на подросшей груди разъехаться.

Появившуюся следом за ней мать, я попросил, — Если не сложно, Анжелика Сергеевна, я бы хотел поговорить со Светланой наедине.

— Да, конечно, Пётр Алексеевич, — женщина мгновенно подобралась, метнулась по залу за стоявшей у телевизора барсеткой и обувшись в коридоре, поспешила выйти, чуть не столкнувшись в подъезде с ещё одной дамой. Возможно, как раз с той самой тётей Машей, собутыльницей и партнёршей по забиванию козла.

— Алиса, — попросил я фрейлину, — постой снаружи тоже.

Дождавшись, когда мы останемся вдвоём, я подошел к мявшейся девушке, а затем, постаравшись поймать её взгляд, мягко произнёс, — Свет, это же я, курсант твоего взвода Иванов, ну что ты как не родная. — И тут же понял, что совершил ошибку.

— Нет больше моего взвода, — зло произнесла та, взглянув мне в глаза, — всё кончено. Теперь только на завод или фабрику идти, а об официрских погонах забыть. Ваше Высочество. — С лёгкой издевкой в голосе произнесла она, тщательно маскируя прорывавшуюся боль.

— Прости, я не хотел. И называй просто Петром, в конце-концов, ты мать моего ребёнка.

— Не нужно извиняться, — глухо ответила Иволгина, — сама дура. Никто меня на члене прыгать не заставлял.

— Как грубо, — произнес я, покачав головой, затем решительно пододвинулся и попытался чмокнуть девушку в губы.

— Эй, — резко дёрнулась та назад, — ты чего?

— Поцеловать хочу, — пожал плечами я и снова попытался это повторить. Опять неудачно.

— Зачем?

— Потому что ты мне нравишся, — обезоруживающе улыбнулся я, — сказал бы, что хочу от тебя ребёнка, но это уже и так есть. Поэтому почему бы нам, пока мы вдвоём, не провести время с пользой?

— Вот чёрт! — ошарашенно на меня посмотрев, Света схватилась за голову и убежала обратно в комнату.

Зайдя следом, я внезапно увидел детскую кроватку, в которой дрыхло без задних ног затянутое в пелёнки существо — ещё одна моя дочь. Понаблюдав за ней, негромко спросил, — Как назвали?

— Настя, — произнесла чуть напряжённо Иволгина. Кивнув, я постоял ещё немного, а затем, взяв девушку за руку, утащил за собой обратно в зал. Следовало кое что обсудить.

Вот только после всех моих предложений, всех увещеваний и расписанных бонусов, согласием Светлана так и не ответила.

— Только если мама даст разрешение и отец… — в оконцовке угрюмо произнесла она, стараясь не смотреть на меня, — я не могу, так…

— Где кстати он? — я спросил, потому, что несмотря на вечернее время, отца семейства дома не наблюдалось.

— Он в больнице работает, но уже должен был вернуться с дежурства.

— Наверно Алиса не пускает, — понял я, выйдя в коридор позвал, — Алиса!

Заглянувшей фрелине скомандовал, — Давай Иволгину-старшую с мужем, если он подошел, сюда.

Вернулся обратно на диван, присаживаясь, сказал — Ну всё, сейчас подойдут и тогда всё решим.

Вот только и тут меня ждал облом.

— Да как нет-то?! — не выдержав воскликнул я в ответ на неожиданный отказ.

— Простите, Пётр Алексеевич, но нам простолюдинкам никак не по чину мужится с великим князем. А о девочке не беспокойтесь. Светку вон подняли, вырастили, и Настеньку поднимем, не бросим внученьку. С голоду не помрём. — С нотками какой-то затаённой гордости произнела женщина, — Я, мастером на заводе, Жора фельдшер в районной больнице, на жизнь хватает.

А её муж, Георгий Владимирович, только, зараза такая, степенно кивнул, блеснув стёклами очков.

И ведь сделать ничего нельзя, даже попытаться к ребёнку аппелировать. Тут блин закон весьма прост, ребёнок всегда за матерью. От отца отчество взяли и всё, больше папаша особо и не нужен. Грёбаный матриархат с полным мужским бесправием.

Плюнув в сердцах, я разочарованно махнул рукой, не став даже разговор подымать о выкупе невесты, сразу видно, люди упёртые сидят, и оставив пакет с подарками на полу возле дивана, направился на выход.

— Света, проводи, — произнёс я напоследок, обернувшись. И уже в коридоре, воспользовавшись теснотой, когда фрейлина вышла первой, прижал девушку к стене, всё-таки поцеловав и параллельно облапав за грудь. В качестве моральной компенсации, так сказать. Совсем без ничего уходить было чересчур обидно.

Следующим пунктом нашего турне значился Ново-Николаевск. Но туда на машинах было чересчур долго и пришлось вызывать самолёт.

Но здесь всё прошло даже хуже чем в Нижнем. Мы тупо поцеловали запертую дверь, а соседи, только и смогли, что вспомнить, про каких-то родственников, к котором, вроде бы, Румянцевы неделю назад уехали. Ещё узнал, что родившуюся девочку назвали вроде как, Ольгой. Больше полезных сведений не было. Что за родственники, где живут, никто из соседей не знал.

Подключать к поискам специальные службы было глупо, не преступников же ищем, а терять время на самостоятельный поиск не хотелось, поэтому отсюда мы тоже, не солоно хлебавши, повернули на юго-запад, за следующей моей будущей женой.

Екатеринодар встретил нас жарой, в отличии от дождливой Сибири. Прямо как в рекламе, там осадки, здесь жара, а причёска идеальна. Ну а чего бы ей идеальной не быть, если там полубокс.

Григорян были предпринимателями средней руки, владея сетью торговых центров «Галатея». Деньги у них водились, поэтому и жильё было получше, солидных размеров особняк за двухметровым забором, из-за которого на нас зло погавкивало пару овчарок.

Ну что сказать, встретили меня хорошо, как дорого гостя. Сходу провели в дом, усаживая за стол, который быстро накрыли, позвав всех домочадцев, давая мне возможность спокойно и не торопясь оценить очередных будущих тёщу и тестя.

Глава семьи — Бюравет Аразовна, женщиной была высокой, властной и гордой и за порядком смотрела пристально, одним взглядом останавливая от баловства младших дочерей, также присутствовавших за столом. Карен Манасович, её муж, наоборот, был невысоким колобком, с шикарной лысиной и взглядом записного хитреца.

Кристина тоже была здесь, явно обрадовавшись моему приходу, что я посчитал хорошим знаком. Наше переглядывание от старшего поколения Григорян не укрылось, не вызвав, впрочем, ровно никакого недовольства, наоборот, Бюравет Аразовна стала ещё горделивее, а улыбка Карена Манасовича и вовсе протянулась от уха до уха.

Всё это вселяло большие надежды и даже предварительные переговоры, с обозначением намерений, не вызвали ровно никаких возражений. Но только я решил, что уж здесь-то у меня всё пройдёт отлично, как вдруг выяснилось, что Григорян готовы своей дочери разрешить брак со мной, только при условии, что она будет единственной женой. Как того требуют традиции. Мол, не может быть в доме несколько хозяек.

На такие условия не мог уже пойти я сам, поэтому и тут пришлось распрощаться с планами. К дочке меня, конечно, допустили, сообщив имя — Лала.

Лала Петровна, — хмыкнул я про себя.

А вот Кристину полапать не дали. Пристально следили, ни на секунду не оставляя одних. Спрашивается с какого рожна, у нас вон даже ребёнок общий, но так ничего и не вышло.

* * *

Обратно в княжеское имение прибыл я куда мрачнее чем был после посещения усадьбы Златолесских. И ведь куда ни кинь, всюду клин. То одно, то другое и вместо шести невест у меня шесть отказов. Гадство.

В общем, на традиционную беседу к великой княгине я заваливался с хорошим таким желанием нажраться. Не пряников, естественно.

Под ироничным взглядом вольготно расположившейся женщины в домашней одежде, которая, по моему, от одежды на выход, практически ничем не отличалась, я подошел к дивану и буквально рухнул на него, вытягиваясь во весь рост и закидывая ноги на подлокотник. Заложив руки за голову, принялся угрюмо буравить взглядом лепнину на потолке.

— Может чайку, а Петя? — произнесла княгиня.

— Лучше покрепче чего, — буркнул я.

— Вино? Или коньячку? — деловито предложила она, со смешинками в голосе.

— А можно водки? — зацепившись вдруг за образ запотевшей бутылки беленькой, с неожиданным интересом спросил я.

— Можно и водки, — кивнула княгиня. Вызвала слугу и уже через пару минут передо мной на столике стоял мини набор, из открытой бутылки, стопки грамм на пятьдесят, солёных огурчиков в стеклянной вазе, и тарелки порезанного ломтиками холодного телячьего языка.

Взяв стопку, я покрутил её в руках, но вспомнив весь негатив, что накопился за время неудачных поездок, понял, что стопки мне будет маловато и решительно попросил, — Гранёный стакан, если можно.

Брови женщины дёрнулись вверх, но ничем больше удивления не выказав, она спокойным голосом попросила тару заменить.

Благодарным кивком приняв от слуги стакан, я поставил его на столик, а затем, взяв бутыль в руки, налил ровно на палец от верха.

— А не много? — послышался вопрос, но я лишь махнул рукой, отгоняя сомнения, выдохнул с шумом в сторону и поднеся стакан к губам, позволил холодной жидкости, мгновенно обжёгшей горло, потечь в пищевод.

Глотнув воздуха, дохнул водочными парами, сипло протянул, чуть не сорвавшись на писк, — Ух, ядрёная какая… — тут же зажевал огурцом, а затем парой ломтиков языка.

— Впечатляет, — с усмешкой произнесла княгиня, — сразу видно традиции Екатериненской академии. И курса не отучился, а уже водку стаканами замахивать научился.

— Дело не хитрое, — махнул я рукой. Почувствовал, как медленно развязывается тугой узел в груди, а по телу распространяется приятное тепло. Блаженно откинулся, а затем, не глядя на «мать», произнёс, — У меня опять не вышло. Везде причины разные, а итог один.

— А может тогда не сразу со свадьбы начинать?

— А как? — посмотрел я на женщину.

— Ну, сначала просто попытаться пожить вместе.

— И как их всех заставить приехать сюда? Моё слово как отца, по закону вообще ничего не значит.

— Зато я, как родная бабушка, могу потребовать внучек привезти ко мне погостить. Как никак я великая княгиня, уж мне точно в этом не откажут.

Я взглянул на неё сначала с недоумением, но затем до меня дошло.

— Без матерей, в таком возрасте они явно не смогут, значит и все девушки приедут тоже, — произнёс я воодушевляясь.

— Именно, — кивнула женщина, — как раз модель совместной семейной жизни и откатаете.

— Идеально! — воскликнул я и набулькал себе ещё водки. Такое дело отметить было не грех.

Глава 11

— Значит так!

Я прохаживался в своей спальне перед кроватью, а мой камердинер, вытянув руки по швам, стоял недвижимо у двери и только зрачки глаз, сквозь полуприщуренные веки, двигались то влево, то вправо, следя за мной.

— Скоро. Скоро! — поднял я вверх палец, акцентируя на этом моменте внимание Сергеича, — в поместье прибудут, по разным оценкам, от пяти, до шести женщин с детьми, которые будут жить некоторое, а может и не некоторое, время здесь. Во время их пребывания тут, я приказываю, исключить любые, повторяю, любые контакты с ними и с их нижним бельём. Ношенным или не ношенным, не важно. Увижу — накажу. Понятно? — я пристально вгляделся мужчине в глаза.

Сергеич промолчал, угрюмо сощурившись. Впрочем, вопрос мой был скорее риторическим. Я приказ озвучил, а дальше его дела подчинятся или нет, но в случае неподчинения, кара будет неотвратима и быстра.

— Теперь с текущими вопросами, — заложив руки за спину, я остановился напротив камердинера, покачиваясь с носка на пятку, — сколько будет продолжаться эта твоя игра в прятки? Мне надоело тебя обнаруживать в самых неподходящих местах! Сергеич, ты что, совсем в детство впал? То ты в шкафу, то за шторой, то за диваном. А прошлый раз? Ты спрятался за плащом висящим на вешалке. Ты вообще в курсе, что у плаща на вешалке ног не бывает? Особенно в таких ботинках как у тебя. В общем, — я ткнул пальцем мужчине в грудь, — заканчивай, пока я княгиню не заставил тебя вышвырнуть отсюда.

Взмахом руки выпроводил камердинера в коридор, а сам, дождавшись, когда дверь за ним захлопнется, принялся обдумывать, что делать со всеми своими способностями.

Эльфийской магией я заниматься не прекращал, единственно прогресс потихоньку начал тормозиться. То ли прикладываемых усилий стало недостаточно, то ли я подходил к какой-то естественной границе своих возможностей. Дополнительные трудности накладывала и необходимость делать всё тайно. Плюс, идя почти наугад, не всегда я получал приемлемый результат, чаще мои изыскания оканчивались пшиком.

В итоге, при зрелом размышлении, я решил отбросить попытки создать живую дриаду, а сосредоточиться на магическом усилении своих собственных физических возможностей, не в последнюю очередь, для большей защиты собственного хрупкого тела и возможности дольше находиться в мобильном доспехе.

И нет, параноиком я не был.

Во-первых, способности управлять доспехом спасли меня когда было нападение на поместье Златолесских, и я, как бы не доверял всему и вся, возможность нападения на великокняжеское поместье совсем исключить не мог.

Во-вторых, где-то бродила на свободе стрелявшая в меня девушка Арина, которую, что весьма подозрительно, так и не нашли.

В третьих, пришло понимание, после сёрфинга в местной сети, что есть определенный процент негативно настроенных женщин, не чурающихся высказывать даже угрозы, причём и в мой адрес тоже. А с учётом, что все дамы поголовно магички, угрозы явно не пустые.

Я печёнкой чуял, как надо мной начинают сгущаться тучи. А значит, нужно было налечь на всё что могло дать мне защиту.

Я вновь вспомнил о эльфийском защитном растительном комбинезоне, что плотно облегает тело, давая защиту. Если отключить его от питания моей кровью, убрав симбиотическую связь и оставить в чистом виде только магическую подпитку, то я мог получить броню, способную противостоять пистолетному выстрелу, пусть и без других приколюх, типа фильтрации ядов и очищения крови от примесей. Скажем так, это всё вещи завязанные далеко не на человеческую физиологию, поэтому лучше не рисковать.

Комбинезон, который я планировал создать, должен был быть, во-первых, незаметным под одеждой, а значит весьма тонким, во-вторых, не сковывающим движение, то есть гибким, а в третьих, обладать достаточной прочностью для остановки пули из огнестрельного оружия.

В качестве образца я решил брать опыт моего прошлого мира в изготовлении бронежилетов из кевларового волокна. Только с разницей в том, что волокно у меня будет не искусственного, а природного происхождения.

И вновь мне пригодился гибискус коноплёвый, исторически часто использовавшийся для изготовления пеньки.

Не скажу, что процесс подбора, методом проб и ошибок, был лёгким, но через пару недель вдумчивого труда, мне удалось получить тонкие растительные нити с более плотным и упорядоченным расположением волокон, которые, переплетаясь между собой, словно в полотне ткани, создавали способное удержать пулю покрытие.

Затем, взяв от мухоловки принцип схлапывания ловушки, сумел скрестить механизм с полученными нитями, добившись буквально взрывного набухания в точке удара и, тем самым, защиты меня от переломанных рёбер, к примеру. Ведь мало не дать пуле пробить защиту, надо ещё и погасить её кинетическую энергию, и тут мои волокна срабатывали идеально, создавая словно подушку безопасности в месте попадания пули.

Оставалось только запрограммировать растение на сплетение вокруг моего тела сплошного покрова с двумя слоями перпендикулятно направленных нитей, и дело сделано. Правда, это уже из разряда — легко сказать, но нелегко сделать. Впрочем, оптимизм на этот счёт у меняя присутствовал, и не такое решали.

Доспех, под присмотром Марины я тоже осваивал, только газон поместья больше решили не уродовать — на прогалине неподалёку устроили полигон. У нее в распоряжении была стандартная «Триара» и мы пару раз устраивали спаринги, правда неизменно ближний бой для неё заканчивался горизонтальным положением. Я укладывал на обе лопатки сначала боевую машину, а затем, и саму пилотессу, и скажу честно, редко какой секс доставлял мне большее моральное удовлетворение, чем этот быстрый и суетливый перепихон на неудобном, с кучей мешающих панелей и выступов, пилотском кресле.

А затем начали прибывать первые приглашенные дамы. Но торжественное событие чуть было не превратилось в фарс, потому, что первыми, с утра, заявились боярыня с Мирославой и Иланой.

Я вот как-то не учёл, что они прибудут все три одновременно и когда они вылезли из затормозившего у крыльца кортежа из трёх машин, выстроившись передо мной в ряд с детьми в конвертах, то от этой сюрреалистичной картинки едва не взоржал самым позорным образом. Больно уж три красавицы с детьми наперевес, были по боевому настроены, словно не в дом к отцу своих детей приехали, а военный лагерь перед генеральным сражением.

С трудом удержав лицо, вежливо улыбнулся, дав себя поцеловать в щёчку, сначала с видимым удовольствием прошедшей в дом Руслане, которую, похоже, сложившаяся ситуация скорее забавляла, затем подставился сухо чмокнувшей меня Гиржовской, что, в отличии от боярыни, сурово и холодно поджимала губы и демонстративно на меня не глядела и в конце, сам уже постарался приободрить прячущую глаза охранницу, буквально силком вырвав дежурный поцелуй перед заходом в дом.

Препоручив их главной фрейлине, для помощи в расселении, украдкой вытер выступивший пот и выдохнул — начало было положено.

Приглашение великой княгини, да к тому же, родной сестры императрицы, не то, что можно спокойно игнорировать подданным российского государства, и пусть это был, в какой-то мере, запрещённый прием, я ничуть не жалел, что этот финт удалось провернуть. Балаболом в лице общественности выглядеть не хотелось. А так, пусть не свадьба, но совместное сожительство, это уже ого-го какой плюс.

Днём приехала Светлана, такая же настороженно-замкнутая, как и в нашу встречу в квартире её родителей, но я рассчитывал, что за несколько дней растормошить я её сумею.

Второй была Кристина и тут я не сдержал довольную улыбку снова, наблюдая за пытавшимися ненавязчиво просочится вслед за девушкой её страдающими моногамией родителями. Но редут из фрейлин княгини был непоколебим и непреступен, и все их попытки разбились как волны Финского залива о укрепления Кронштадтской крепости.

Демонстративно дав не меньше меня довольной девушке себя расцеловать, я помахал из-за широких и крепких женских спин ручкой вслед отъезжающему автомобилю и довольно проводил Кристину во дворец. Оставалась только одна Вика, которую мы тогда не застали.

Впрочем, в возможностях тайной канцелярии находить нужных людей я не сомневался, поэтому, когда к вечеру нас известили, что скоро здесь будет последняя моя будущая жена, я ничуть не удивился и снова поспешил во двор.

— Виктория, — улыбнулся я девушке, когда та, с легким испугом в глазах, вжав голову в плечи, миновала суровых фрейлин.

— Ваше высочество… — начала было она, но я, прервав её на полуслове, сказал, — Для тебя, просто Пётр. — Улыбнулся, — Здравствуй, Вика.

Взглянул на закутанный по самое нехочу комочек в её руках, мягко спросил, — Как назвала?

— Славя, — тихо произнесла та и я вновь подивился разнообразию в выборе женских имён. Но по крайней мере обошлось без дублей. Хуже нет, когда жену, дочь и собаку зовут одинаково. Зовёшь одну, а появляются все три.

В общем отправил обустраиваться и Викторию, а сам, посмотрев на наручный коммуникатор, пошел распорядиться насчет ужина.

Да, великой княгини опять не было, и проводить ужин, самый первый ужин в, так сказать, расширенном формате моей будущей, если всё удачно сложится, семьи, мне предстояло одному. Опять же, чем не репетиция будущей семейной жизни?

* * *

Расположившись в охотничьем домике, за пару десятков километров от поместья, великая княгиня с мужем, удобно расположившись на кровати, ещё раз проверила подключение камер из большой дворцовой столовой, в которой слуги в этот самый момент накрывали стол.

Понаблюдав за неспешной расстановкой блюд, посмотрела на мужа и хитро прищурилась.

— Как думаешь, наш мальчик справится?

Но великий князь лишь нахмурился и чуть недовольно буркнул, демонстративно скрестив руки на груди, — Как по мне, Лен, это чересчур жестоко по отношению к мальчику. А если они прямо за столом выяснение отношений начнут? Что он будет делать с шестью…

— Семью, — с удовольствием поправила его княгиня, получавшая, в отличии от мужа, от всей этой ситуации большое удовольствие.

— Тем более, с семью разбушевавшимися женщинами?

— Лёш, не переживай, считай, что это эксперимент жизнеспособности подобных отношений. Проверка теории на практике. Если мы планирует эту модель двигать дальше в общество, надо понимать какие есть подводные камни и как их обходить.\

Однако менее хмурым, от такой постановки вопроса великий князь не стал, только недовольно произнёс, — Бедный парень только из комы, можно сказать — чудом, вылез, а ты снова. Если там до применения магии дойдет, его же прихлопнут просто походя, просто промахнувшись.

— Фрейлины наготове, — посерьезнела женщина, — если всё совсем выйдет из под контроля, они тут же вмешаются. И вообще, Лёшенька, если ты действительно не хотел такого развития обытий, об этом надо было говорить когда только продумывали всю эту многоходовую комбинацию с объявлением Петра нашим сыном. Но ты тогда молчал.

— Молчал, — нехотя признал великий князь, посмотрел в упор на жену, — и ты прекрасно знаешь почему. Потому что я тоже вижу, как начинает среди граждан империи нарастать недовольство. Мы с таким трудом выбили мужчинам равные права, я не хочу, чтобы они вновь стали лишь товаром и предметом торга.

— А раз так, — припечатала княгиня, — то сиди и смотри. Нечего буку из себя строить.

— Просто парень хороший, — совсем тихо, себе под нос, прошептал мужчина. Что, впрочем, не помешало княгине его услышать.

— Хороший, я же не спорю. Очень удачная кандидатура, в наши планы вписалась практически идеально. И главное, как удачно они все от него забеременели, не знала бы, подумала, что тут специально кто-то постарался.

— А это точно не тайная канцелярия? — с подозрением взглянул на неё муж.

— Нет, — покачала головой женщина, — Петя тут сам молодец. А что самое хорошее, что его даже подталкивать особо не пришлось. Очень инициативный молодой человек.

— Как бы ему эта инициативность боком не вышла, — опять не сдержался чтобы не побурчать великий князь.

— Ой да ладно, — княгиня оживилась, пихнула мужа в бок, — смотри-смотри, начинается.

И оба титулованных супруга принялись внимательно вглядываться и вслушиваться в происходящее.

* * *

— Дамы, не стесняйтесь! — громко заявил я, проходя в столовую первым и тут же, пока не началась драка за право задвинуть за мной стул, юркнул на место что было во главе длинного застеленного кипенно-белой скатертью стола. — Проходите, присаживайтесь, на любые понравившиеся места.

Заранее мы размещение, кто-где, не прорабатывали, но тут в полной мере сработал принцип старшинства и по правую руку от меня, первое и самое близкое место заняла боярыня, за ней уселась Мирослава и, потом, Семёнова. А по левую расположилась Марина и уже за ней девчонки со взвода, разом стушевавшиеся на фоне авторитёток, как я, посмеиваясь, про себя стал прозывать троицу из Русланы и двух подполковниц: Мирославы и Марины.

За очерёдность и у них разборок не произошло, сели как во взводе, по бывшим должностям, командира взвода, командира отделения и секретчица. После чего наступила легкая пауза.

Глядя, как обе стороны посматриваю друг на друга, я поймал себя на мысли, что пытаюсь эти безмолвные перестрелки взглядов расшифровать. Но пока дальше изучения дело не шло. Обе стороны просто, по сути, изучали друг-друга, будучи не знакомы до этого.

Впрочем, лёгкая полуулыбка блуждающая на губах боярыни сразу ясно давала всем присутствующим понять, что они ей не ровня, да и обе мои любимые старшие официры тоже держались с подчёркнутым достоинством. Правда мне показалось, что вот как раз между ними, стоило их взглядам на миг пересечься, легкая искорка соперничества всё же проскочила.

В остальном всё было более-менее ровно.

Тут подоспели слуги, и стало не до переглядываний.

Описывать, что нам подавали из еды, я не буду. Что зазря слюной давиться. Скажу только, что дворцовые повара были как всегда на высоте, о чем, чуть погодя, когда с первым было покончено, тут же не приминула упомянуть Руслана. Промакнув губы салфеткой, посмотрела на меня и полным достоинства голосом произнесла, — Пётр Алексеевич, передайте мои искренние поздравление поварам, они как всегда на высоте.

— Обязательно передам, — заулыбался я, посмотрел на продолжавших скованно чувствовать себя за столом бывших курсат и поинтересовался уже у них, — Света, Вика, Кристина, а вам понравилось?

— Да, — чуть с заминкой, хором ответили те.

— Илана? — я повернулся к чуть вздрогнувшей Семёновой, что, похоже, задумалась о чём-то своём.

— Ах да, — девушка закивала, — конечно!

Марина с Мирославой тоже выразили полное удовлетворение и я дал отмашку заносить второе.

Нет, общую неловкость и скованность это не сняло, но все, особенно самые молодые в этой компании девушки, всё же чуть подрасслабились.

А после успешно опробованного второго потекла, чуть с паузами и заминками, но уже более свободная беседа.

— Марина, какими судьбами здесь? — словно бы невзначай поинтересовалась Мирослава, глядя на бывшую подчиненную.

— По счастливой случайности, — ослепительно улыбнулась та в ответ, — здесь нашлась для меня вакансия кураты по боевой подготовке охраны.

— Неплохо для майоры.

— Уже подполковницы, — чуть склонила набок голову Марина.

— Растешь… — с легкой задумчивостью протянула безопасница, — и всегда так удачно появляешься там где Пётр…

Тон, с которым она это говорила, мне сходу не понравился. Было в нем что-то завуалировано опасное, и даже чуточку угрожающее. Нужно было срочно этот разговор прекращать.

— И это прекрасно, — поспешно встрял в беседу я, — поэтому предлагаю тост за рост! В карьере! — постаравшись легким каламбуром разрядить атмосферу.

Все дружно выпили. Выпил и я, будучи чуть на взводе, хлопнув сразу весь бокал. И что-то мне подсказывало, что это только начало…

Глава 12

Ужин всё продолжался, а шпильки в адрес друг-друга только усиливались.

— Так вы были курсатами академии? — еле заметным изменением тона выделила слово «были», боярыня, вновь заставив меня нахмуриться.

Девушки чуть насупленно кивнули. После чего Златолесская легко и непринужденно поинтересовалась, — И чем теперь заниматься будете?

Мда, это был удар ниже пояса. Или, если брать ближайшую аналогию в местном лексиконе — «по сиськам». Я был уверен, что девушки, пока, вообще своё будущее, в новой для себя реальности, не представляли. Покосился на продолжавшую с легкой полуулыбкой смотреть на побледневших девиц Руслану и вновь решительно вмешался.

— Как чем? — Деланно удивившись, перевел взгляд на Марину, подмигнул незаметно той левым глазом, за долю секунды до этого осенившись идеей. Продолжил, — Как только можно будет перепоручить дочек нянькам, вернутся в академию. А пока госпожа Ржевская им обеспечит практику здесь. Несколькими мобильными доспехами поместье обладает.

Марина, не моргнув глазом, тут же степенно кивнула, тем самым подтверждая мои слова.

— А великая княгиня? — вопросительно дернув бровью, взглянула на меня боярыня и я тут же важно буркнул, — Конечно вопрос согласован. Предварительно, естественно. Я уже поднял вопрос насчёт оформления академического отпуска, как раз на такие случаи. — Зачем я ещё про академический отпуск — понятие тут неизвестное в принципе, брякнул, я и сам не знал, но соврав в одном, врать пришлось и во всём остальном, вываливая быстрей-быстрей всё, что приходит в голову.

Света с Викой и Кристиной, приоткрыв от изумления рот, сначала посмотрели на меня, впервые услышав о подобном, затем на бывшую курату взвода, а потом, порозовев и воспрянув духом, уже на боярыню. Видя их обретшие уверенность взгляды и выпрямившиеся спины, я мысленно вздохнул и поставил в памяти зарубку, при первой же возможности в великой княгиней этот вопрос обсудить и как-то убедить помочь. Иначе, и самомнение девчонок упадет ниже плинтуса и окружающие тут же не преминут по их чувствам хорошенько потоптаться. Всё-таки, что ни говори, а женщины это и здесь женщины. Соперничество и собственнические инстинкты в них куда как сильны.

Я в который раз прошелся взглядом по девушкам и женщинам сидящим за столом и не мог не почувствовать легкую холодность возникшую между двумя сторонами, словно две политические партии в борьбе за президентское кресло. Ну, в данном случае, за моё тело. Тут не стреляли глазками, тут была пальба навскидку сразу главным калибром. И как это прекратить, как растопить лёд между этими двумя фракциями, заставив жить дружно, я не знал.

— А вы, — вдруг, с удивившей, даже, наверное, саму себя дерзостью, произнесла Кристина, глядя на Златолесскую, — как глава благородного рода, не боитесь тех слухов, что пойдут, когда узнают, что вы делите одного мужчину с простолюдинками?

— Я? Делю? — бровь Русланы дернулась, а голос приобрел вопросительные нотки и похолодел.

— Да, — девушку, похоже, от собственной наглости понесло ещё дальше, — это же, наверное, такой урон чести?

— Ты ошибаешся, — в голосе боярыни послышалась скрытая угроза, — я никого ни с кем не делю.

— Ну как же! — воскликнула было бывшая курсата, — Спать то мы с ним будем все!

— А ну цыц! — я с грохотом ударил ладонью по столу, да так, что здорово её отбил, после чего с шипением замотал кистью в воздухе. Посмотрел на медленно повернувшихся ко мне дам и слегка потупив взор, уже спокойнее произнес, — Давайте не будем про делёжку. В конце-концов, есть давняя присказка, пусть и немного грубоватая — пока кобель не захочет, сука не вскочит. Это я к тому, что сам буду решать, с кем спать, а с кем нет.

Тут лица большинства стали несколько растерянными и я понял, что или присказка им неизвестна, или показалась удивительной идея, что вопрос очередности интима будет решаться не ими. Первой, оправилась от удивления Мирослава и, усмехнувшись, произнесла, — Интересное выражение, я запомню. Как и про остальное.

— То есть, — вдруг уточнила молчавшая до этого Семёнова, — теоретически, если ты вдруг не захочешь, кто-то может остаться без…

— Сладкого? — быстро вставил я, видя, что девушка мнётся.

— Ну… да — кивнула моя бывшая телохранительница, снова покосившись на начальницу и главу рода, делающих вид, что поднятая тема их особо не интересует.

Ох как же я загрузился в этот момент, ища удобоваримый ответ. Публично признаваться, что нет, всем даю — никому не отказываю, было как-то очень неправильно, всё-равно что признать себя шлюхом. А я себя таковым не считал. Ответить что могу отказать, значит внести ещё больший раскол, а то и войну организовать за моей спиной. Нет, надо как-то и себя не унизить, и вопрос равноправия дам не задеть. А ещё, кстати, этот вопрос показал, что секса, таки, все присутствующие тут хотят. Вон как напряглись и тишина установилась. Явно пока ехали сюда, только об этом и думали.

— Теоретически? — уточнил я, не глядя ни на кого конкретно, — могу. Но если бы я не хотел интимной связи с кем-то из вас, то сюда бы не звал. Вот только скажу ещё раз, никто меня делить не сможет, потому что я неделимый, как атом у греков. И в постели вы меня не поделите, потому что с каждой из вас постель у меня будет разная. Считайте, что я как переходящий кубок, сегодня у одной, завтра у другой. Ну как в соревнованиях по шарострелу. Разве команды его делят? Нет, они его выигрывают друг у друга.

— Так ты хочешь, чтобы мы тебя выигрывали? — со странными интонациями в голосе, склонив голову набок, спросила Марина и я с усмешкой кивнул. Вновь буквально озарённый этой спонтанной идеей. Почему бы, как говорится и нет. Главно, чтобы соревнование было для всех на равных условиях.

— Вот только соревноваться будете не в том кто из вас сильнее или быстрее, а в том, кто меня больше заинтересует, — я заулыбался, всё больше оказываясь во власти новой придумки, — и помните, не важно что и как это будет. Главное в первую очередь внимание.

— Понятно кто победит, — тут же фыркнула Светлана, рассеянно ковыряясь в тарелке и разом как-то посмурнев, — у кого денег больше.

— Ошибаешься, — ответил я ей спокойно. Затем ещё раз оглядев всех присутствующих, произнёс, — Будет честным, дать девушкам некоторую фору, поэтому с ними я встречусь в первую очередь. Уточнил, — это с Светланой, Викторией, Кристиной и Иланой, — тут Семёнова встрепенулась, не ожидая, видимо, услышать себя в этом списке, но я только ей улыбнулся, а затем посмотрел на старших женщин. — Прошу вас воспринимать это нормально.

— Ты мой фаворит, — негромко произнесла боярыня, глядя прямо в глаза.

— И воя, — ответил я ей тем же. — Разве вою можно заставить лечь в постель против её желания?

— Нет, — вынуждена была ответить Руслана, не сумев скрыть в голосе легких ноток разочарования.

— А я не против, — внезапно произнесла Марина, — к тому же, какие мы можем предъявлять требования к Петру, если пока даже в официальном браке не состоим?

Фыркнув, Мирослава, сидевшая по другую сторону стола, поднялась, оправила на себе костюм, и гордо задрав голову, произнесла, — Можете сколько хотите соревнование устраивать, только без меня. Я ещё из-за мужика в подобной ерунде не участвовала.

«Ах так?! — подумал я, приходя в тихое бешенство. — Из-за мужика, значит? Ну сейчас я тебе покажу мужика!».

— Позволь провожу, — подскочил я тут же с места, чем вновь ввел остальных в когнитивный диссонанс. Тут-то наоборот, женщины мужчин провожают. Но мне было, честно сказать, плевать.

Подхватив безопасницу под ручку, вышел с ней в коридор, где у входа скучало парочку боевитых фрейлин, тут же подобравшихся при нашем появлении. Просканировав нас внимательными взглядами, и убедившись, что вродё всё в порядке и меня никуда не тащат, я сам иду добровольно, снова расслабились. Пройдя их, я поискал глазами место где мы можем поговорить без свидетелей. Какую-нибудь комнатку подсобного типа. Найдя такую, тут же запихнул Гиржовскую туда, плотно захлопнув дверь за собой.

Это было что-то вроде курительной комнаты, с диванчиками, журнальным столиком, парой шкафов и плотно занавешенным портьерами окном. То что надо. В данном случае полумрак и приватность были для меня наиболее важным обстоятельством.

Посмотрел на стоявшую напротив меня, упрямо сложившую руки под грудью женщину. Спросил угрюмо, — Что, опять?!

— Петя, — произнесла та, — я же тебе уже говорила, я в эти игры не играю, я, знаешь-ли, уже не девочка.

— Представь себе, знаю, — ответил я, подходя ближе. — Сам лично тебя не девочкой делал.

Та только вновь фыркнула, бросила, — Знаешь сколько у меня парней до тебя было?

— Таких как я — нисколько, — ответил ей, а затем, заглянув в глаза, спросил, использовав самый сильный имевшийся у меня козырь, — значит, всё-таки, не любишь меня, да?

— Почему? — удивленно переспросила та, — люблю.

— Разве? — я взял её за пуговицу пиджачка, — А если любишь, почему не хочешь даже попробовать побороться за меня?

— Эм… — Мирослава не сразу нашлась, что ответить, а я, меж тем, продолжил давить, — Ты не пытаешься доказать, что любишь. Только слова говоришь — люблю-люблю. А что они значат без доказательства делом? Пустой звук. И я знаю, почему так. Это потому, что раньше тебе всё доставалось просто. По факту твоей должности и принадлежности к роду. Но теперь так не будет. Уж поверь мне.

— Подожди, — произнесла наконец женщина, в чьём голосе апломб немедленно сменился неуверенностью, — тебе же тоже нравилось?!

— Нравилось, — кивнул я, — но что достается даром, как показала практика, совершенно не ценится. Зато чем труднее путь, тем слаще победа. Поэтому, дорогая моя, я теперь скорее член узлом завяжу, чем просто так приду к тебе. А чтобы чуть напомнить, чего ты лишаешься, я покажу тебе это.

Ремень с шорохом покинул своё место на поясе, женское тело, чуть охнув, перевалилось через спинку дивана, оставив пятую точку торчать вверх, а затем, в тишине комнаты раздался первый щелчок.

Через несколько минут мы вышли и пройдя обратно, мимо заинтересованно пялящихся фрейлин, вошли в столовую.

Проводив взглядом молча севшую на своё место Мирославу, я снова занял место во главе стола, и как ни в чем ни бывало спросил, скалясь во все свои тридцать два зуба, — А не выпить ли нам ещё, дорогие дамы?

— И за что будем пить? — уточнила Марина.

— Конечно за любовь! — поднял я бокал, после чего, взглянув на ровно-ровно сидевшую на стуле Гиржовскую, добавил, — и взаимопонимание!

* * *

Минут через пять, когда великий князь с одной из своих женщин покинул комнату, дверца стоявшего там шкафа с легким скрипом отворилась и оттуда медленно, утирая обильно текший пот, вылез Сергеич и ещё раз вспомнив увиденное в щёлку действо, пробормотал, — Он не человек, он дьявола. Чтобы творить такое, такое… Но как же он её ремнём!..

Бросив взгляд на диван, на котором всё и происходило, камердинер вновь застонал, а затем поспешно полез обратно в шкаф. Через пару мгновений послышался звук расстёгиваемой ширинки, сменившийся долгим натужным сопением, а затем, достигнув кульминации, Сергеич издал протяжный стон, — О да!.. — и облегчённо выматерился.

С появлением молодого великого князя весь привычный уклад поместья полетел кувырком и теперь, присовокупив к наблюдениям всё то странное, что происходило и с самим Сергеичем, мужчина твердо понял, здесь явно не обошлось без нечистой силы. И источником её был сам князь. Явно одержимый хозяйкой самой преисподней. Простой мужчина таким быть не мог.

«А если и вправду сама дьявола? — камердинер застыл, прижав ладонь ко рту, и вцепился в неё зубами, чтобы ненароком не вскрикнуть, от страшной догадки. Недаром в князе что-то этакое — женское, сразу почудилось, ох не даром.

— Нужно что-то делать, нужно что-то делать… — повторял он мысленно раз за разом, пока, наконец, его не осенило, — чеснок, святая вода, серебро и крест!».

Мысль о том, что это скорее против мифических вампиров, чем демонов, пришла к нему уже позже, но Сергеич решил ничего не менять, вдруг и на дьяволу тоже подействует.

* * *

— Ну как? — поинтересовалась великая княгиня, глядя на мужа.

— Парень справился, — одобрительно и даже чуточку восхищенно ответил тот, глядя как пустеет дворцовая столовая, где слуги принялись наводить порядок, — Даже эту — гордячку ИСБшницу как-то приструнил.

— А заметил, как он ловко начинающийся конфликт в плоскость соревнования перевёл?

Великий князь кивнул, дождался когда, поднявшись с кровати, жена возьмет со столика пару бокалов и один протянет ему, чуть отпил и произнес, — весьма изобретательно, весьма. И это, похоже, не домашняя заготовка, он это придумал прямо на ходу.

— Я же говорила, — рассмеялась княгиня, — что он просто идеальный кандидат. Кстати, — она деловито подняла с прикроватной тумбочки планшет и быстро набрала на нём небольшой текст, — надо обязательно передать канцелярии, что необходимо в таких семейных ячейках культивировать элемент игры и состязания. У нас в шаростреле ведь действительно кубком владеют все на равных, независимо от состава команды. Там и простолюдинки, и благородные вперемешку, и никто не жалуется. Вот пусть мужчины тоже будут своего рода кубком. Только соревнование это будет не внутри семьи, как Петя устроил, а среди таких будущих женских групп. Пусть объединяются заранее в команды для охоты за призом, — княгиня совсем как девчонка захихикала, — надо только грамотно всё обставить. А начнём мы, пожалуй… — тут она ещё раз, прищурившись, так посмотрела на мужа, что тот вздрогнул и севшим голосом спросил:

— С меня?

— Расслабся, — та хмыкнула, — у нас сейчас с закрытых борделей несколько сотен парней психологическую реабилитацию проходят. Где надо и менталисток подключаем. Вот как их в норму приведут, так мы устроим государственный конкурс для женских команд. Поставим условие, чтобы команды были численностью от шести до восьми женщин. Конкурс сделаем в виде командных игр, но так, чтобы свой приз получила каждая команда. Парней будем распределять на все места.

— А как? — влез в рассуждения княгини мужчина, — как собираетесь определять какой парень для первого места, а какой для последнего?

— Устроим голосование в ГИС, с показом на телевидении, — княгиню тоже посетило вдохновение и она азартно записывала все тезисы на планшет, чтобы не забыть, — к примеру возьмем десять команд. Случайным образом выберем десять парней, затем сделаем с ними короткие видео, а затем горожанки пусть голосуют кого из парней на каком месте они хотят видеть. По итогу подсчета, определим кто из парней какое место займет. В итоге и соревновательный момент соблюдён и никто не уйдёт обделённым. Сами соревнования тоже устроим на уровне шарострельных, с обязательной трансляцией по основным телевизионным каналам и ГИС, чтобы шуму побольше. Проводить будем раз в месяц. Итого за два с половиной года народ к этому успеет привыкнуть, а триста семей в итоге разъедутся по России и станут примером для всех остальных.

— А сами парни? — задал естественный вопрос великий князь, — им-то такое понравится?

— После борделя-то? — удивленно взглянула на мужа женщина, — конечно, тем более некоторые психологические установки в них будут заранее внедрены.

— Опять ты… — покачал головой недовольно великий князь.

— Жалеешь парней? Но согласись, им так всё-равно будет лучше.

Тут спорить было бессмысленно и мужчина только кивнул, угрюмо отвернувшись.

— Ну не дуйся, лапуш, — ласково произнесла великая княгиня, откладывая планшет и придвигаясь к мужу. Игриво положила ладонь сначала на его коленку, а затем, медленно начала продвигаться по бедру вверх, пока не остановилась на бугорке между ног. Принялась осторожно поглаживать.

— И когда ты думаешь этот государственный конкурс запускать? — со вздохом произнес великий князь, уступая настойчивым ласкам жены и сам, в свою очередь, запуская руки ей под халат.

— А как наш Петя прогремит во всех новостях и показательную свадьбу устроит.

— А называться как будет, придумала?

Тут княгиня замерла, обдумывая ответ, затем хрюкнула, рассмеявшись и ответила, — Мне что-то кроме — «Давай помужимся!» — больше ничего в голову не лезет.

Князь хрюкнул в ответ и кивнул, — А что, нормально и, главное, очень точно отражает суть.

Глава 13

Балуева Захария Петровна была полковницей в отставке Имперской службы безопасности. Но даже уйдя на заслуженный отдых, она не переставала с тревогой следить за тем, как её Империя медленно превращается в какой-то рассадник патриархата. И это при полном потворстве власти.

Ничем иным, живучесть мужской террористической организации два десятка лет успешно проворачивающей свои делишки на территории Империи она объяснить не могла. Без прикрытия на самом верху их бы давным давно выловили всех до единого, а тварь по кличке «Кентавр» давно бы сидела в самой дальней камере подвала в здании Управления и пела бы соловьём, после пары ударов сапогом по лицу. Магию бы даже применять не пришлось. Всего пара ударов, легких, чтобы не убить ненароком, но так чтобы в кровь. Представляя себе эту картинку женщина каждый раз жмурилась от фантомного удовольствия.

Потом, правда, когда видение отступало, чувства сменялись глухой, до зубовного скрежета, яростью и злостью. Вот только женщина не глупая сама по себе, да ещё и целый полковник, Захария Петровна прекрасно понимала, что «Кентавр» это не причина, «Кентавр» — следствие. Убрать его, достаточно быстро появится новый. Нет, разбираться надо было с причиной.

К чему может привести дальнейшее попустительство и излишняя свобода мужского пола, прекрасно видно было по заокеанским заклятым друзьям. Мало того, что они извратили само понятие демократии, включив в понятие демоса — мужчин, глупость, от которой гречанки древности уже бы волчком вертелись в гробах, если бы таковые имелись, так они ещё и, помимо избирательных прав, дали им возможность самим занимать руководящие посты.

И ладно бы это были секретари, понятно для каких дел принятые в Белый дом, но нет, в настоящий момент должность вице-президены САСШ занимал самый настоящий мужчина, который даже что-то там вякал из-за спины впадающей, похоже, в старческий маразм президены Эммы Каллис.

Представить на месте императрицы, здесь — в России, императора было почти физически больно. А уж куда могло завести страну управление в мужских руках думать и вовсе не хотелось.

Единомышленниц из таких же как она, отставниц найти оказалось делом несложным. Шесть официр, шесть ветеранов службы составили первичный костяк новой организации. И тогда, несколько лет назад ими было организовано тайное общество «МММ», образованное от трех слов являющихся теми тремя китами на которых зиждилось общество — «Мир, магия, матриархат».

Но это было официальным названием, которое должно было закрепиться в умах обывательниц, при неизбежном раскрытии их деятельности. Сами же они называли себя не иначе как «Невидимая Империя».

Главой организации — «Архимагиней» — стала сама Балуева, остальная пятерка именовалась — «Ведьмами». Именно они, в дальнейшем, организовали создание тайных ячеек организации по стране, вербуя сторонниц в основном среди бывших и действующих официр армии и спецслужб. Рядовые участницы «МММ», в целях конспирации, именовались «Фуриями».

Сеть сторонников была ещё недостаточна, разве что в родном управлении ИСБ удалось перетащить на свою сторону бывших учениц, ныне занимавших серьезные руководящие кресла, и, по уму, следовало бы, продолжать тихую и незаметную инфильтрацию во все слои имперского общества, с продвижением консервативной идеологии, но появление, словно из ниоткуда Петра Иванова, оказавшегося, не много ни мало, пропавшим племянником Императрицы, заставило резко переходить к активным действиям.

У Балуевой имелась парочка хороших ушей в Академии и ей крайне не понравилось то, что она услышала об этом первом мужчине-курсате. Он не просто стал прецедентом, его появление в стенах элитного учебного заведения буквально заставило вековые устои пошатнуться. Образно говоря, скрепы начали трещать, потому что прыткого пацана невозможно было удержать в рамках традиционного поведения.

Прими он правила игры, не выделяйся так из общей массы курсат, и доучится бы ему дали, как и отслужить в войсках, как-никак, исключения только подтверждают правило, но нет, малец начал творить такое, что вся Академия буквально каждый день вставала на уши, грозя спустить в унитаз всю свою двухсотлетнюю безупречную репутацию.

А затем объявление его великим князем стало той последней былинкой что склонила чашу весов в пользу его устранения.

Всё пришлось делать, хоть и тщательно, но в условиях дикой спешки. Благо, кандидатку подобрали быстро, — одну из тех, что пострадала от рук поганца. Обработали Арину отлично, та не задумываясь выпустила три пули, последним выстрелом произведя контрольный в голову, чего не имеющему магии парню должно было хватить с гарантией. Вот только он, неожиданно, не умер. Балуева даже изначально подозревала подмену, но тщательное расследование показало, что тот действительно смог пережить даже пулю в голове, но впал в кому. В принципе, Архимагиню устраивал и такой результат, позволив вновь вернуться к первоначальному плану, но после шести месяцев овощем в отдельной палате, великий князь Пётр Алексеевич изволил очнуться и спустя жалкие пару месяцев принялся чудить ещё пуще прежнего, не просто шатая устои и разгибая скрепы, а с ухмылкой подрывая само основание матриархального общества, обещая устроить самый настоящий гарем наоборот.

Этого позволить Балуева не могла и поэтому созвала экстренное собрание всех пяти Ведьм и нескольких особо приближенных Фурий, для окончательного решения вопроса с слишком много возомнившем о себе парне.

— Он племянник императрицы, — после недолго молчания произнесла одна из Ведьм.

— В семье не без урода, — и не подумала улыбаться Архимагиня, произнося эти слова как констатацию факта, совершенно серьезно.

— Но почему его не останавливает собственная семья? Это же крах буквально всего, морали, устоев, в конце-концов извращение всего института брака.

Балуева кивнул вслед полным эмоций словам соратницы, подтвердила, — Всё так.

После недолгой паузы, добавила, — И я даже догадываюсь почему. Боюсь, кто-то заигрался с правами мужчин и прочими бреднями про равенство и сестринство. Мужчина женщине не сестра и наша задача аккуратно но твердо императрице на это указать.

— И что предлагаешь? — Спросила ещё одна ведьма.

— Надо довершить начатое. Окончательно закрыть вопрос с инициативами великого князя и с ним самим.

— Он, скорее всего, под плотным колпаком тайной канцелярии.

Архимагиня кивнула, — Не скорее всего, а так и есть. Не удивлюсь, если канцелярия всё это и начала. Поэтому подготовку начинаем уже сейчас. Мне нужно знать всё, чем сейчас живёт Пётр Романов, куда ходит, с кем встречается. Круг его бывших и нынешних контактов. Постараемся сделать всё, по возможности, тихо.

— А если тихо не выйдет?

— Значит, — сурово обвела Балуева взглядом находящихся перед ней женщин, — Будет громко и жестко.

* * *

— Парапабабам, парапабабам, — напевал я, уверенно шагая по направлению к Светланиной спальне.

Настроение у меня было отличное, на улице светило солнышко и пели птички, а я был весь в предвкушении неистового секса с тоскующей почти год без мужского внимания бывшей командирой учебного взвода.

Тем более, что прямо возражающих против внеочередной форы в вопросе моего завоевания, на ужине не было и уже на следующее утро, я, опшикавшись одеколоном «Шипр» от московского производства «Брокар и Ко», целеустремлённо, летящей походкой, пересекал дворец торопясь на долгожданное рандеву.

Подойдя к двери выделенной для Светланы комнаты, постучал и, услышав приглушенное — «войдите», тут же оказался на пороге, с сакраментальным, — А вот и я, цветов не надо!

Оглядев просторное помещение, тут же остановил острый взгляд на большой кровати, и уже затем посмотрел на саму девушку, поднявшуюся с нее и серьёзно глядевшую на меня.

— Здравствуй, Светлана. — Я пробежался взглядом по спортивным майке и шортикам, что были на ней, подошел, поинтересовался невзначай, — Бегала?

Девушка и правда, выглядела так, будто вернулась с долгой пробежки. Чуть покрасневшее лицо, слегка учащённое дыхание, выраженный чуть сильнее чем обычно рельеф мышц ног.

Не став отрицать очевидное, она кивнула, а я сделал вид, что принюхиваюсь, затем, вспомнив давнюю рекламу, с нарочитым удивлением спросил, — Странно, майка сухая и совсем не пахнет?

Мгновенно напрягшись, девушка, зло сверкнула здоровенными глазищами и отбрила, — А ты носки понюхай.

— Ну всё-всё, — примирительно поднял я руки, — уела. И вообще, — я тут же приобнял её за талию и прошептал интимно на ушко, — Мне такие разгорячённые красотки даже больше нравятся.

Скинув мою руку, света отступила на шаг, сказала, не глядя на меня, — Я ещё не решила.

— Что не решила?

— Хочу ли с тобой спать, — чуть резковато ответила она.

— Я тебе не нравлюсь?

Сказанный чуть жалобным тоном вопрос заставил девушку замолчать, что-то напряженно обдумывая.

— Нравишся, — наконец вынуждена была признать Света, — но ты не такой как другие парни. Ты слишком наглый, слишком… — она замялась.

— Распутный? — предположил я, приподняв бровь.

— Да, можно и так сказать, — не приняла шутливого тона девушка, — и это отпугивает. Ты не понятен, я просто не знаю, что от тебя ждать в следующий момент, что ты выкинешь вновь. Иногда мне кажется, что ты готов раздеться даже на людях, ради секса.

— Ну нет, — хмыкнул я, — это слишком. И вообще, ты из меня какого-то маньяка делаешь.

— А ты разве не?..

Но я только истово помотал головой отводя от себя опасные инсинуации. — Не-не-не, никаких маньяков. Я просто люблю секс и женщин, вот и всё.

— Это как-то неправильно, — с сомнением в голосе произнесла девушка, потихоньку начиная сдавать позиции и я сделал ход конем.

— Ну хочешь, будет так как правильно? Как Вы — выделил я голосом, — считаете правильным? А?

Коснувшись пальцами верхней пуговицы на рубашке, под заострившимся взглядом Светланы, медленно расстегнул. Затем, спустившись ниже, расстегнул следующую. В конце, рывком выдернул её из-за пояса, и оставил свободно висеть на теле. Опустил руки на пояс. Выдернув его одним движением, расстегнул штаны и дал им упасть на пол.

Шагнув в сторону, носком ноги отправил брюки в короткий полёт, закончившийся в руках девушки, рефлекторно вцепившейся в этот элемент моего гардероба.

Дернув плечами, я позволил рубашке тоже соскользнуть с меня, но запускать её вслед за штанами уже не стал и, оставшись в одних плотно облегающих и бугрящихся где надо плавках, не торопясь забрался на кровать и застыл там, лёжа на спине, раскинув руки в стороны.

Приподняв голову, взглянул на всё еще стоящую с моими брюками девушку и произнёс, — Вот я лежу, в классической миссионерской. Обещаю вести себя так как обычный парень. Даже трусы не снимал, это же такой разврат парню самому трусы снимать, надо обязательно чтобы девушка сама. Да, кстати, — я кивнул на штаны, — там бутылёк с зельем, вольёшь мне его тоже сама, я не буду сопротивляться.

После чего кротко уставился взглядом в потолок.

Сдалась она буквально через секунд тридцать, как я и думал. В конце-концов, когда у тебя на кровати лежит такой красавец как я, причем в одних трусах, ну какая женщина перед таким устоит.

Резко зашуршала одежда, кровать качнулась, принимая полностью освободившееся от одежды девичье тело и наклонившись надо мной, так что в поле зрения качнулись упругие Светины сиськи, она, учащённо дыша, и пару раз судорожно сглотнув, поднесла к моим губам пузырёк.

Глядя ей в глаза, я чуть приоткрыл рот, позволяя тёрпкой, пахнущей мятой струйке зелья скатиться по языку в горло и дальше в пищевод.

Под напором резко встающего и увеличивающегося в размерах конца плавки затрещали, но крепкие девичьи ладошки уже сжались на ткани и одним резким рывком Светлана разорвала их на две половинки, высвобождая моего дружка.

— Будь со мною нежной, — прошептал я, прикрывая глаза и чуть отворачиваясь, а затем почувствовал, как, говоря языком китайских трактатов, нефритовая пещера жадно насадилась на яшмовый жезл.

Чуть приоткрыл глаза, наблюдая за синхронным подпрыгиванием Светкиной груди, улыбнулся сам себе. Всё-таки я её раскусил, а гаремный опыт мне помог подобрать верное поведение. Девушка была махровой консерваторшей. Мужик должен был обязательно лежать и почти не шевелиться, и быть покорным. Вот что её возбуждало больше всего. Ну а мне что, лежи да получай удовольствие, даже, в какой-то мере, удобно. Устал на одной, отдохнул под другой.

Под конец, я для удобства закинул руки за голову, наблюдая как Светлана всё ускоряется, чтобы буквально через десяток секунд замереть и, содрогнувшись в последний раз, слезть с меня, плавно завалившись на постель рядом.

Повернувшись к ней, я коснулся стоявших торчком сосков, пальцем поводил сначала вокруг одного, затем второго.

— Тебе понравилось? — вдруг, чуть хрипловато спросила девушка, встретившись со мною взглядом.

— Понравилось, — от её вопроса мне стало вдруг необычайно весело. Посмотри-ка, интересуется. — Я же говорил, я люблю секс и женщин, — ответил ей, продолжая играть с её сосками.

— Мне тоже. Просто я думала, что ты любишь сам инициативу.

— Я всяко люблю. — Отстав от груди, посмотрел на продолжавший стоять член, затем с намеком добавил, — вот только я так и не кончил…

— Прости, — вдруг с каким-то раскаянием в голосе, произнесла та, решительно поднялась, примериваясь, чтобы снова взгромоздиться сверху, — сейчас я доведу тебя.

— Погоди, — остановил я её.

— Что? — удивлённо спросила Светлана, замирая на полпути.

— Ты можешь довести меня по другому.

— Это как?

— Ну… — протянул я, затем коснулся её упёрной в постель ладони, — например этим. И… — тут я смущённо прикрыл веки и почти шепотом, с придыханием произнёс, — И ротиком…

— Э-э… — зависла ещё сильнее девушка, но я с жаром добавил, — Мне ещё никто, никогда, а я так хочу.

«Во врать-то! Никто и никогда… — Восхитился даже я сам, тем, с какой неподдельной искренностью это произнёс. В гареме это было любимое развлечение отдельной категории баб, особенно с нарочитым покусыванием в процессе, что так сильно пугало среднестатистических гаремных мужиков.

— Я думала, вы этого боитесь, — медленно произнесла Светлана, садясь на колени и осторожно сжимая член ладонью.

— Очень боюсь и очень хочу. Ты же не сделаешь мне больно? — я захлопал ресницами.

— Я буду очень осторожна, — наконец пообещала она и решительно склонилась к нему.

А я… я просто закрыл глаза, с шумом выдыхая и блаженно откидываясь на подушку вновь. Как же всё-таки женщинами легко управлять. Особенно в постели.

* * *

Уже после, возвращаясь к себе, я шел буквально пританцовывая и напевая куплеты переделанные на местный лад, — Полюбил я трактористку, и как водится, ей дал. Две недели от солярки свой конец я отмывал!

Неладное, обострившимся в последнее время нюхом, я почувствовал уже на подходе. Распахнув дверь, ещё раз втянул носом воздух и аж закашлялся. А затем замер, разглядывая удивительную композицию, что предстала перед глазами.

Во-первых, то тут, то там, в моей спальне валялись целые связки чеснока. На прикроватном столике, на самой кровати, даже на стойках балдахина, везде висели сухие косички с головками чеснока.

Во-вторых, мой камердинер, несомненно ответственный за весь этот идиотизм, какого-то фига забыл под моей кроватью, и наружу торчала только его задница, по которой мне немедленно захотелось пнуть.

А в третьих, тут присутствовало ещё и ведро с водой, которое я чуть не разлил, буквально споткнувшись о него.

— Сергеич! Бать твою! — заорал я в бешенстве, отчего ноги камердинера резко взбрыкнули, словно попытавшись сбежать, вот только с половиной тушки под кроватью, это было проблематично.

Кипя от негодования, я дождался, когда Сергеич выберется наружу, но растрёпанный камердинер посмотрел на меня каким-то совершенно полубезумным взглядом, дыхнул ядрёным чесночным духом, а затем взял и вылил целое ведро воды. На меня! С-сука!

Вот такого я точно не ожидал. Мало того, пока я обтекал, в шоке от происходящего, этот тварина попытался меня приложить какой-то увесистой штукой, оказавшейся массивным крестом, а затем, когда я в бешенстве вырвал тот из его рук, камердинер, ужом проскочив мимо, галопом рванул по коридору от меня.

— Скотина! — прошипел я, исходя паром, а затем потянулся магией за ним и кадки с растениями в коридоре буквально взорвались щупальцами, хлеща завизжавшего от ужаса Сергеича и крепко обвивая того за руки и ноги.

А затем, замотанная словно в кокон фигура камердинера медленно поплыла ко мне, удерживаемая щупальцами на весу.

— Ну всё, Сергеич, — злорадно захрустел я пальцами, — вот тебе и пришел конец!

Глава 14

Когда через пару дней главная фрейлина у меня осторожно поинтересовалась, когда я последний раз видел своего камердинера и не в курсе ли куда он пропал, я только хмыкнул и пожав плечами сказал, что Сергеич ударился в религию и, вроде как, в паломничество собрался.

Когда выяснилось, что он действительно посещал церковь где приобрёл целое ведро святой воды и здоровенный крест, версия бредовой в глазах окружающих, быть перестала.

Ну а задумчивые взгляды, изредка бросаемые на меня главной фрейлиной, я спокойно игнорировал, ещё по прошлой жизни зная простую истину: нет тела — нет дела.

Впрочем, пропавший Сергеич был темой для меня неинтересной. Меня вовсю занимал вопрос организации устойчивой ячейки общества, которому сильно мешало врождённое отсутствие покладистости в женском характере. Причём у всех. Нет, они приняли вариант командной игры, но только поделившись на две примерно равные половинки. Первая группа состояла из боярыни с Мирославой и Иланой, вторая из Марины со всеми бывшими курсатами. И эти две могучие кучки интриговать начали безбожно, стараясь повлиять на меня и любыми способами очернить противниц.

Мда, когда я говорил про то, что меня надо удивлять, я имел ввиду — приятно удивлять, а не наоборот.

Нет, фору курсатам они благородно предоставили, всё-таки, какие-то понятия о чести и достоинстве соблюдены были, но затем началось форменное безобразие.

Всё началось с Семёновой, которую я и обозначил, как свою партнершу на этот вечер.

И ведь, как дурак, во всеуслышание объявил, что сегодня победителем становиться она. Подготовился, принарядился, весь такой из себя франт, зашел к ней в комнату и обнаружил, что она банально спит.

— Чё, правда, что-ли? — удивленно пробормотал я, глядя на раскинувшуюся поперёк кровати девушку, что еле слышно сопела, находясь в полном отрубе.

Подойдя, поднял её руку, отпустил, поджав губы, понаблюдал как она безвольно упала обратно на кровать. Пару раз несильно пнул по свесившейся с кровати ноге, но результата так и не добился.

Решившись на крайние меры, залепил пощёчину, но только отбил руку, а Илана, так и не проснувшись, причмокнула и пробормотала, — Да, Петя, да…

— Дурдом какой-то. — Я опустился на кровать рядом, со вздохом положив ладони на колени. В том, что спит девушка не просто так, я уже догадался, не дурак, да и тщетность попыток её разбудить, наводила мысли на искусственную природу сна.

Огляделся. Почти сразу увидел на столике стакан с остатками воды, подойдя и внимательно изучив, заметил легкий белый осадок на дне. совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы сделать правильные выводы. Снотворное. И, в целом, даже понятно кто придумал.

Вернувшись к дрыхнувшей без задних ног Семёновой, я кое как вытащил из под девичьего тела застилавшее кровать покрывало, затем раздел саму девушку и подхватив под ноги, перетащил на середину. Накрыв, постоял пару минут, разглядывая безмятежное лицо Иланы и только разочарованно махнув рукой, вышел из комнаты обратно в коридор, плотно прикрывая за собой дверь, на сегодня оставшись без секса.

Ну а дальше пошло поехало. Ответная мстя не замедлила себя ждать.

В следующий раз, когда мой выбор пал на Ржевскую, я вновь, постучав в дверь, не услышал ответа. Заглянул, ожидая увидеть ещё одно безвольное тело, но, внезапно, кровать оказалась пуста.

Удивившись этому факту, сначала подумал, может женщина свалилась с кровати, но, даже обойдя высокое и широкое ложе с другой стороны, Марину не обнаружил.

На всякий случай заглянул под кровать, убедившись, что и там нет, да и не было в никого в обозримом прошлом, причем даже руки уборщицы, судя по покрывавшему пол тонкому слою пыли.

Встал, отряхнулся, решил подождать, может вышла куда, но, внезапно услышал какое-то шебуршание за дверью, что вела в личную уборную.

Подойдя, аккуратно стукнул пару раз, спросил, — Марин, ты там?

— Не входи! — тут же резанул по ушам громкий напряжённый вскрик.

— Не буду, — быстро ответил я, слегка ошарашенный такой резкой отповедью. Осторожно поинтересовался, — У тебя всё в порядке?

— Да-да, — излишне поспешно ответила женщина, — всё нормально.

— Ну тогда я подожду…

— Не надо! — голос Ржевской снова взлетел под потолок, — лучше иди, как-нибудь в другой раз.

— Но мы же хотели…

— Петя, уйди-и… — голос Марины поменялся, и я услышал как громко зашипела вода во включенных на полную кранах.

Мда. Я не дурак и быстро всё понял. Похоже Илана нашла как отомстить. Натолкнулся взглядом на полупустой стакан, приглядевшись, заметил следы нерастворённого остатка на дне и понял, что ответ конкуренток вышел ассиметричным, на снотворное они ответили слабительным.

Из комнаты выходил с не слишком радостными мыслями, что в следующий раз кто-то додумается совместить оба препарата и меня будет ждать зрелище которое я вряд-ли скоро забуду.

А затем противостояние начало набирать обороты и в средствах уже никто не стеснялся. Каким-то образом им удалось перетянуть на свою сторону даже часть фрейлин и борьба вышла на новые рубежи. Я же только ходил и матерился.

Вот как, ну вот как, соревнование, с попыток переспать со мной самой, вдруг превратилось в состязание не дать со мной переспать другой?!

В этом вопросе дамы не гнушались ничем и вскоре дворец стал напоминать сумасшедший дом с какими-то полоумными ниндзя, передвигающимися исключительно тайком и разбрасывающими везде и всюду ловушки!

Зоной свободной для перемещения оставалась лишь моя спальня с кабинетом и прилегающие коридоры, в крыло же, куда поселили женщин, заходить стало попросту опасно.

Один раз, прямо после того, как я по быстрому решил воспользоваться туалетом одной из дам, в нём взорвался унитаз, благо я уже успел захлопнуть за собой, выходя, и осколки санфаянса застряли в двери, а не в моей спине и заднице.

В другой, стоило коснуться массивной металлической ручки, как меня хорошенько трахнуло током.

В третий… Впрочем, перечислять всё, что со мной приключилось, было слишком долго, проще было сказать, чего со мной так и не произошло.

Две недели! Именно столько творилась эта вакханалия, за время которой я ни разу, ни с кем, не смог переспать.

Две недели вынужденного воздержания и хождения по дворцу как по минному полю меня превратили в злобное, дёрганное существо готовое растерзать первого попавшегося на клочки. И тогда я понял, что пора с этим всем кончать. Иначе дальше будет только хуже.

— Перемирие, бать вашу, перемирие! — орал я, ходя по коридорам и стуча половником по крышке от кастрюли, которые я стащил на кухне, за неимением других средств привлечения внимания.

— Сегодня вечером общий ужин в столовой. Никакой магии, никакого оружия, никаких ловушек! Перемирие! — Ходил я, не переставая стучать и кричать, а затем, найдя главную фрейлину, за эти две недели как-то сильно осунувшуюся и даже постаревшую, продублировал сообщение и через неё. Пора было расставить все точки над «ё».

Когда все виновные лица вновь собрались за одним столом, я оглядел потрёпанных двухнедельным противостоянием гражданок, дамами их назвать у меня язык не повернулся, и усмехнувшись, язвительно протянул, — Хороши…

Заметил несколько злобных взглядов, брошенных друг на друга, зло прикрикнул, — Что, не навоевались ещё?!

Стукнул для острастки кулаком по столу, заставив всех опустить глаза вниз.

— Мебели поперепортили, сантехники поразбивали… — я достал блокнот, послюнявив палец, принялся перелистывать, — одних унитазов семь штук взорвали, у кого-то даже дважды. — Поднял взгляд на угрюмо молчавший женский контингент, спросил, — Это что за бомбист-ассенизатор у нас тут завелась?!

Никто не признался и я принялся листать дальше.

— Вот, — ткнул я пальцем в строчку, — кровати двуспальные — четыре штуки. Три восстановлению не подлежат. Две, — я замолчал, обвел всех снова тяжелым взглядом, повторил, — Две. Разрушились когда на них находился я.

Взгляды присутствующих вновь уткнулись в пол, а я, начиная потихоньку заводиться, пробежался по записям которые начал вести дня с третьего, — Вместо шампуня клеящий состав, скипидар в бутыльке с одеколоном, петарда в курице…

Я замолчал, на миг прикрыв глаза и вспомнив тот злополучный ужин при свечах, произнёс тише, — Между прочим, я её тоже ел.

— Прости, — тихонько ответила покрасневшая Кристина.

— Как взрывпакет в борщ положить не догадались, это же так весело.

Сарказма в моём голосе было на десятерых, но это был далеко не самый большой сюрприз.

— Подкладывание банановой кожуры… — тяжело вздохнув, я спросил, — вы мультиков пересмотрели, что-ли? А прибитая к полу обувь? Да ещё дверь с срезанными петлями.

В тот раз я должен был встретиться с Мирославой, но услышав мой стук, она запрыгнула в оказавшиеся прибитыми к полу заранее приготовленные туфли, не удержалась на ногах, по инерции упав вперед, прямо на дверь, а та, под немаленьким весом безопасницы, рухнула прямо на меня, придавив.

— Между прочим, мне было больно.

— Значит так. — После недолгой паузы, я встал и прошел к окну, оставшись к женщинам спиной. — С этого дня все боевые действия прекращаются раз и навсегда. Устанавливается посуточный график посещений в алфавитном порядке. Никаких изменений, замен, перестановок и прочего мухлежа не допускается. Не смогла в этот день, ждешь когда снова дойдёт очередь. Конкретное время и место определю я сам. — Обернулся к притихшему столу, сказал веско, — Шутки кончились, дамы. Скоро из просто травмоопасных ваши проделки станут смертельными, причём, скорее всего, для меня. Будете палить друг в друга, а зацепите меня. Сколько раз ко мне целительницу вызывали? Не знаете? А я знаю.

Я посмотрел последние записи в блокноте и объявил, — Восемь раз! За две недели.

За столом вновь установилась полная тишина. Видимо до всех наконец дошло, что я, в отличии от них, магией не защищён.

Кстати, в условиях такого жесточайшего цейтнота, мне хватило буквально декады, чтобы доработать до ума свой растительный костюм скрытого ношения и теперь он всегда сопровождал меня вне собственной спальни и кабинета, плотно, словно вторая кожа, прилегая к телу, оставляя открытыми только голову с шеей и кисти рук — те места, что были не прикрыты обычной одеждой.

Костюм уже даже прошел обкатку в полевых условиях и с честью выдержал несколько ударов, в том числе когда сработала магическая огненная ловушка. Одежду обуглило, но сами растительные волокна почти не пострадали, за счёт большого количества воды, что постоянно циркулировала по микроканальцам, осуществляя терморегуляцию и не давая мне перегреться. Пот, кстати, костюм тоже прекрасно в себя вбирал.

Но я отвлекся. В настоящий же момент, судя по всему, идиоток продолжать непотребство не нашлось, а груз вины за причинение страданий нонкомбатанту, в моём лице, останавливал от возражений всем тем изменениям, что я собирался привнести для регуляции наших совместных отношений. И это было очень даже неплохо.

С довольным видом усевшись обратно во главу стола, я улыбнулся смущённо поглядывающим на меня дамам, объявил, — Ну чтож, а теперь предлагаю отметить этот возврат к мирному сосуществованию и больше никогда не допускать разлада и вражды в наших рядах.

Но стоило только всем потянуться за бокалами, наполненными красным вином, как внезапно дверь столовой распахнулась и вошедшая старшая фрейлина с мрачным, не предвещающим ничего хорошего видом, направилась прямо ко мне.

— Случилось что? — нахмурившись, поинтересовался я у неё.

— Да, — коротко бросила она.

— И?..

— Там княжна Еникеева у ворот, — буркнула женщина, продолжая как-то странно на меня глазеть.

— Что надо этой суке? — услышал я тихий шёпот Семёновой и увидел солидарное выражение появившееся на лицах всех трёх курсат. Пожевав губами, переадресовал вопрос фрейлине, правда, слегка подредактировав и убрав излишнюю экспрессию.

— Она с ребёнком.

— И что это меняет?

Она утверждает, что он от вас.

С полминуты общественность переваривала эту весьма новую информацию, как, впрочем, и я, а затем на меня обрушился хор женских голосов разной степени возмущённости.

— Ты же говорил, что у тебя с ней не было?! — Все взгляды вновь сконцентрировались на мне, а я смог выдать только неопределённое «гм», сам находясь в некоторой растерянности.

— Так ты с ней на самом деле спал?!

— Как ты мог?!

Но тут сквозь поток обвинений, наконец, пробился голос разума.

— А может эта сука лжёт?

Я посмотрел на произнёсшую это Семёнову и чуть улыбнувшись, коротко ей кивнул. Резко поднялся под скрип отъехавшего назад стула, решительно произнёс, — Я сейчас схожу и во всём разберусь.

— Мы с тобой! — вдруг как-то очень слитно и дружно заявили все мои дамы, словно по команде, вставая следом.

— Ну если только молча и не вмешиваясь в разговор.

Запрещать им не стал. Тем более, что они, скорее всего, меня бы не послушались, а так, хоть видимость приличия получится соблюсти.

Дождался согласия с их стороны, недовольно поджимая губы, а затем проследовал за старшей фрейлиной наружу.

Было ещё светло, хотя солнце и клонилось давно к закату, и длинные тени от деревьев темными полосами прочертили парк, но взгляд как магнитом притягивала к себе одинокая фигурка с свертком в руках.

Парочка фрейлин метрах в пяти перед ней преграждали дорогу, положив ладони на кобуры с оружием. Впрочем, это было скорее предупреждение, чем угроза. Однако гостья была нежданная и даже наличие ребёнка ничуть не могло поколебать решительность охранниц.

Остановив семёрку грозных дам за моей спиной на пол дороги, дальше я прошел один в сопровождении старшей фрейлины. Остановился не доходя пару метров до замершей на подъездной дорожке девушки, внимательно оглядел.

Да, это была она, мажорка и стерва, наглая, беспринципная и самоуверенная тварь, что пыталась гнобить меня в академии, а затем, когда я, вдруг решил, что она самую чуточку не такая, чем кажется, вскрылось, что она, банально воспользовалась моим безвольным телом, для прикрытия своей подружки. А может не подружки, что у неё там были за взаимоотношения с Ариной, я не вникал, но факт был фактом, её она посчитала более достойной помощи, чем меня.

Вот только, после всего пережитого, шести месяцев комы растянувшихся на три года субъективного времени проведённого в странных галлюцинациях, а потом новостей, что я самый что ни на есть, отец герой, те, прошлые воспоминания и эмоции как-то поблекли, потёрлись, потеряли эмоциональность. Поэтому сейчас я никак не мог решить, как мне относиться к той, что сейчас пыталась убедить в том, что ребёнок на её руках от меня. Ещё один хитрый план? Возможно. Вот только зачем и для чего?

Отметив ни на йоту не изменившуюся фигуру в джинсах и плотно облегающей кофточке, произнёс, — Ну здравствуй, Ольга.

— Здравствуй, Пётр.

— Хорошо выглядишь. — Я не говорил ей комплимент, скорее констатировал это как некую данность.

— Такое скорее я должна говорить тебе, — ответила девушка, чуть помедлив.

Вновь наступила тягучая тишина. я почувствовал как сзади на меня начинает давить почти осязаемое недовольство остальных дам. Спросил, — Зачем ты здесь?

На что Еникеева чуть кривовато улыбнулась, — Слышала, великая княгиня пригласила всех своих внучек погостить. Поэтому как смогла, так сразу приехала.

Сзади что-то зашуршало и послышался чей-то тихий но вполне чёткий голос, произнёсший, — Лживая тварь!

— Ты утверждаешь, что этот ребёнок от меня? — кивнул я на свёрточек в руках.

— Да, — спокойно, но с каким-то чувствующимся в голосе превосходством ответила та.

— Ложь, — качнул я головой, — между нами ничего не было. Арина всё рассказала.

— А это было не в тот раз.

— И когда же? — дернул я бровью.

— Когда ты лежал в беспамятстве, после перегрузки на тренажёре.

Она говорила об этом так спокойно, словно проникать в больничную палату и пользоваться беспамятным больным было в порядке вещей. Признаюсь честно, ошарашило меня знатно. Да и не только меня.

— Сука! Сволочь! Вот же тварина! — вновь послышались выкрики за моей спиной, только теперь уже не шепотом.

— Опять врёшь? — я это произносил с неуверенностью. Верить ей не хотелось, но что-то, какой-то внутренний голос подсказывал мне, что она не лжет. И значит ребёнок мой.

— Нет, — ответила княжна.

— И зачем?

Мне действительно было интересно, зачем ей было всё это так необходимо, потому то самя ответа на этот вопрос никак не находил. Не брать же за основу совсем бредовые варианты. Но как оказалось, причина была как раз из их числа.

— Потому что я тебя люблю и ребёнка от тебя хотела.

— Хотела — получила. — Чуть грубовато ответил я, — Зачем сюда-то приехала.

— Потому что любить не перестала. — И вновь этот полный скрытого превосходства тон, словно она разговаривает не со взрослым человеком, а каким-то несмышлёнышем. — И да, я согласна мужиться вместе с ними на тебе, — она кивнула на женщин за моей спиной, чем вызвала новый вал оскорблений.

Ситуация была странной, непонятной, требующей вдумчивого изучения. Решение тяжким бременем ложилось на мои плечи. И посоветоваться было не с кем. Не с фрейлинами же, да и не с дружно объединившейся против нового врага группой за спиной.

Поэтому, так и не придя ни к чему конкретному, хмуро бросил старшей, — Проводите княжну с ребёнком в гостевые покои. Обеспечьте всем необходимым. А утром вызовете специалистку, которая сможет дать точный ответ, мой это ребёнок или нет.

Фрейлина кивнула, — Сделаем. — После чего отправила обеих охранниц с двинувшейся в дом Еникеевой, что только гордо задрала подбородок проходя мимо остальных дам.

На попытку же их накинуться с какими-то упрёками на меня, зло и резко произнёс, — Пока она моя гостья. Если завтра выяснится, что ребёнок не мой, она немедленно будет отправлена вон. А пока отстаньте от меня. — И не глядя больше ни на кого, ушел вслед за фрейлинами в дом.

Глава 15

Проснулся я от того, что в комнате кто-то есть. Почему-то я, резко сбросив оковы сна, был в этом абсолютно уверен. Даже не видя ничего в почти полной темноте. Напрягся, готовясь применить весь арсенал своих эльфийских умений, но тут одеяло с меня слетело, отброшенное чьей-то незримой рукой, а меня вдавило в матрац голое женское тело, набросившись сверху и принимаясь жадно целовать.

Кто-то из моих дам не выдержал двухнедельного воздержания, понял я, мгновенно расслабляясь и отвечая на поцелуй.

Правда личность ночной прелестницы оставалась нераскрытой. Представиться она не пожелала, как и отвечать на мои сумбурные вопросы, между поцелуями, а темнота никак не давала толком рассмотреть даже силуэт.

Тем временем с меня стянули трусы, а губ знакомо коснулся бутылёк с зельем.

«Светлана?! — тут же подумал я, больно алгоритм действий был похож, но ощупав уткнувшуюся в меня грудь, понял, — Не она». — Размер вроде был похож, но сама грудь…

Тут ведь как у машин, шины есть у каждой, но все они различаются. Одни жестче, другие мягче, одни шоссейные, другие внедорожные. Разный рисунок протектора, разный состав резины. В общем, опытный автомеханик с закрытыми глазами может определить, что за шина и кто производитель.

Так и я, — стоило мне ладонями погладить, а затем чуть сжать обе груди, покатать между пальцев набухшие и затвердевшие соски, как я сразу определил, что это не бывшая командира учебного взвода. Больше всего походило на Марину, но я не был слишком в этом уверен.

Неизвестная, меж тем, не откладывая в долгий ящик, стоило только моему верному товарищу перейти в боевое положение, его оседлала. Всё так же молча, без единого звука, стона или возгласа, продолжая упорно хранить инкогнито.

Её ладони уперлись мне в живот, а сама она задвигалсь вверх-вниз, вверх-вниз… Мерный ритм напомнил Вику. Именно она так же не торопясь, медленно, словно смакуя, опускалась до самого конца, а затем подымалась так, что едва касалась члена.

Тут девушка сменила позу, снова всем весом ложась на меня и, не переставая двигаться, теперь уже вперёд-назад, начала ловить мои губы своими, завершая поцелуем каждый пик амплитуды.

«Нет, не Вика, — снова подумал я, — Илана?».

Такое как-то проделывала со мной именно она. Но когда я провел ладонями по талии девушки, а затем огладил бёдра и упругую задницу, то понял, что не чувствую шрамов. Война оставила Семёновой два длинных бугристых шрама на правом бедре, следы от осколков. Не смотря на прошедшее время, они всё ещё прекрасно ощущались. А это тело было абсолютно гладким и с нежной бархатистой кожей, как у боярыни, вот только грудь Русланы была размера этак на два побольше, поэтому это была точно не она.

А затем девушка начала ускоряться и я запутался окончательно, больно поведение не укладывалось в ранее известные шаблоны.

Вот только две недели монашеской жизни повлияли и на меня, и очень скоро мне стало не до выяснения, какая часть какой девушке принадлежит. Осталось только шикарное тело, крепко сжимающее бёдрами и в бешеном ритме вбивающее меня в кровать, да жадные губы готовые буквально съесть меня без остатка.

Кончил я раза три, прежде чем неизвестная, потная и разгорячённая, свалилась на кровать рядом и по хозяйски облапала. Ну а я облапал в ответ и зарывшись в сиськи, тут же мгновенно провалился в глубокий и спокойный сон.

* * *

Вот только наутро, когда я продрал глаза и зевая посмотрел на ночную гостью, взгляду моему предстала лежащая на боку и пристально разглядывающая меня княжна Еникеева.

Рефлекторно дернулся, что от неё не укрылось.

— Не ожидал? — со странными обертонами в голосе произнесла она, поднимаясь с кровати, давая покрывалу сползти с обнаженного тела, и усаживаясь в одно из кресел. Идеальная, в меру мускулистая и поджарая фигура ничуть не изменилась с тех времён, когда я видел княжну в бане в академии. Может только чуть подоформилась, из девичьей постепенно превращаясь в женскую. Визуально чуть шире стали бёдра, а талия чуть уже, грудь налилась и сильнее стала выдаваться вперёд.

Пожав плечами, я поднялся тоже как был, без одежды. После ночи чего-то стесняться было попросту глупо, да и без этого я особо не парился, пуританством не страдая. Повернувшись к ней спиной, раскрыл дверцы платяного шкафа, принялся придирчиво выбирать костюм на сегодня. Не оборачиваясь, ответил, — Увидеть тебя? Ну почему же. Впрочем, да, не ожидал, но не удивлён. Ты же любишь тайком проникать туда куда тебя не просят.

— Я скучала. — Сказано это было чуть тягуче, с намекающими интонациями в голосе, но я только хмыкнул и холодно ответил, — А я не особо.

— Но тебе понравилось, — констатировала она итог наших ночных прыжков.

— После двух недель воздержания мне бы и обезьяна понравилась, — я повернул голову, окинув прищуренным взглядом сидевшую девушку, добавил, — Но в целом да, хорошо потрахались. — Отвернулся, зашуршав одеждой. Наконец выбрал кремового цвета брюки и рубашку на тон светлей.

— Ты ещё здесь? — добавив толику презрения, произнес я продолжавшей молча разглядывать меня княжне, отходя от шкафа и бросая комплект на кровать. Натянул трусы, — Сказал же, спасибо за доставленное удовольствие. Всё, можешь идти. — Я красноречиво помахал ладошкой.

Снова отвернулся, одеваясь. С удовлетворением услышал, как скрипнуло кресло. Похоже мои слова Еникееву таки задели и сейчас униженная и оскорблённая она свалит в голубую даль. Но тут мне в спину ткнулись крупные сиськи княжны, а крепкие руки обхватили за талию.

Лизнув кончиком языка мочку уха, вынудив раздраженно дернуть головой, девушка прошептала, обдав горячим дыханием, — Я знаю чего ты добиваешся. Но ничего у тебя не получится. Ты обязательно будешь моим.

— В очередь, — буркнул я недовольно.

— О, не переживай, — рассмеялась та, — я готова быть одной из. Мне не важно, сколько будет у тебя жён, главное что я буду среди них. Тебе же этого больше всего хочется?

— Чего? — я фыркнул, — Тебя себе в жёны? Даже не мечтал о таком.

— Нет, — она защекотала дыханием шею, — много жён. Ты хочешь именно этого. Чтобы много и разных…

Она почти касалась губами моей кожи и я против воли начал от этого возбуждаться. Рука девушки нырнула вниз, хватая меня за вновь напрягшееся естество.

— Я права…

— Права она, — разозлился я. Развернулся, вглядываясь в ярко голубые глаза. На секунду замер, но затем, мотнув зло головой, отодвинулся, произнёс грубо, — Убирайся. Ещё не известно, от меня ли твой ребёнок.

— И не надейся, — снова рассмеялась Еникеева. — И да, её зовут Таисья. Таисья Петровна.

Накинув брошенный подле кровати халат, княжна сделала пару пассов руками, и внезапно расплылась, сделавшись практически прозрачной, словно включив камуфляж Хищника из одноимённого фильма со Шварцем.

«Вот как она везде проникала, — понял я, — магическая маскировка».

То что она мне это показала, ну, наверное можно было считать определённым жестом доверия. Вот только хоть былые обиды поблекли и отдалились, но никуда не делись.

Проследив, как откроется, а затем закроется словно сама по себе дверь, повернулся к зеркалу, посмотрел на продолжавший стоять член, вспомнил наглые девичьи руки и прикосновения губ, и со вздохом направился в ванну, напряжение требовалось сбросить.

* * *

Когда на Балуеву вышла одна из Фурий — действующая официра ИСБ из Петербурга, Захария Петровна как раз заканчивала завтракать, сидя на открытой веранде кафе на углу Воскресенского и переулка Рыбниковой. Место было достаточно тихим и уютным, не мешая главе тайной организации спокойно размышлять.

Ответив на звонок подчинённой, только сошедшей с поезда на Николаевском вокзале, Балуева коротко продиктовала адрес где находится и принялась ждать. По пустякам её дёргать, как и приезжать в Москву, бы не стали, а значит, появился действительно интересный вариант, как решить проблему с замахнувшимся на святое великим князем.

Буквально через полчаса к ней за столик подсела одетая в гражданское девушка с цепким и острым взглядом матёрого оперативника.

— Майора Боширова, — представилась она, на что сразу услышала короткое, — без чинов, — и тут же кивнула.

— Рассказывайте, — произнесла Балуева, убедившись, что поблизости посторонних ушей не наблюдается.

Оперативница собралась с мыслями, а затем заговорила, — Наш отдел в Питере работает по «Кентавру» и Иванов первоначально попал в наше поле зрения после информации о его контакте с ним.

Захария Петровна легким кивком подтвердила, что понимает о ком говорит Боширова. В целях конспирации великого князя они называли только по этой, гаремной фамилии, сознательно избегая упоминания о его настоящей фамилии и текущем статусе.

Девушка продолжила, — Мы считали, что «Кентавр» попытается связаться с ним во время учёбы в Екатерининской академии. Также, как один из вариантов, рассматривался вопрос, что Иванов может быть уже завербованным агентом, с какой целью и попал в высшее военное учебное заведение.

— Хм, — прищурилась Балуева. С такой точки зрения она великого князя не рассматривала, а жаль. Информация давала много пищи для размышлений.

— Но, достаточно сильно мешал работе его статус вои боярского рода. К тому же его плотно опекала контрразведка.

— Ещё и эти здесь, — буркнула глава «МММ».

— Удалось узнать, что они планировали с Ивановым какой-то проект по армейскому подразделению состоящему только из мужчин.

— Так… — пробормотала задумчиво Балуева, подняла глаза на «фурию» — попытайтесь подробнее выяснить, что за проект. Нам только мужского полка не хватало. Походно-полевой бордель какой-то.

— После покушения, все работы в этом направлении, насколько мне известно, были свёрнуты.

— Ну и отлично, — повеселела Захария Петровна.

— Но до того момента Иванов успел организовать один проект, совместно с подельником, которым мы посчитали деятельностью «Кентавра».

— Это какой? — мигом посерьезнела Балуева.

Боширова криво ухмыльнулась, ответила, — Устраивал тайные сборища, привлекая туда мужчин, где пропагандировал моральную распущенность, половую раскрепощённость, а также подвергал сомнению доминирование женщин, особенно в сексуальной сфере. В последствии видеозаписи этих собраний также попадали в сеть ГИС где нелегально продавались.

— Не слишком похоже на «Кентавра», - слегка усомнилась Балуева, — он, насколько знаю, большой любитель громких террористических актов, подобная «тихая» деятельность не в его привычках.

— Мы посчитали, что это, в какой-то мере, была инициатива самого Иванова.

— А вот это может быть, — кивнула женщина.

— Поэтому, взяли его с подельником на одном из таких собраний. Правда расколоть его не успели, пришел приказ из тайной канцелярии, и пришлось Иванова отдать.

— А подельник? — уцепилась Балуева за сказанное майорой ранее, — с ним успели поработать?

— Тоже только частично, — с сожалением качнула головой девушка, — но можно сказать точно, что тот либо был низовым исполнителем, либо вовсе использовался Ивановым в тёмную. Однако, по каким-то причинам для Иванова он был важен и наблюдатели отметили установление весьма дружеских отношений между ними несмотря на большую разницу в возрасте.

— А вот это уже интересно, — задумалась Балуева, — как этого подельника звали?

— Рубенштейн, Хаим Иосифович…

* * *

Проведённая проверка показала, что Таисья и вправду от меня, поэтому Ольга, с гордым видом продефилировав мимо остальных семи дам, донельзя недовольных таким раскладом, поселилась в одних из ещё пустующих покоев дворца, а я принялся думать как жить дальше.

Негатив от остальных княжне был побоку, с неё всё было как с гуся вода, а другие гражданки мне дружно принялись проедать плешь, что княжна тут лишняя.

Нет, умом я был с ними согласен, одним своим появлением она тут же сплотила всех моих сожительниц, мигом забывших все разногласия между собой. А это что-то да значит. Но было одно «но». Стоило мне об Ольге подумать, как у меня тут же всё вставало. Словно та меня чем-то приворожила, какой-то своей женской магией.

Нет, у меня на остальных вставало тоже, моногамией головного мозга я не заразился, но именно на княжну это, почему-то, происходило ярче, сильнее, так, что пару раз приходилось вручную спускать пар.

При том что я прекрасно понимал, что она та ещё змея подколодная, стерва и сучка, но которую действительно хотелось трахнуть.

Озаботившись тем, что мне и вправду могли подсыпать чего, я даже обращался к целителям. Вот только настоящих приворотных зелий не существовало. Да и каких-то левых химических компонентов в крови и прочих жидкостях тела они не нашли. Поэтому просто стоило признать как факт, что после проведённой ночи, меня стали тянуть к княжне низменные животные чувства.

Я пробовал всё, я переспал со всеми дамами подряд, но даже это не смогло выкинуть её из головы.

Хотя, быть может, это сработал эффект новизны? Ведь, фактически, это был наш первый раз. Сама атмосфера нашего первого секса, это щекочущее чувство тайны и дух неизведанного, с легким привкусом авантюры. Может именно они на каком-то подсознательном уровне закрепили в моём мозгу особое к Еникеевой отношение?

А может, надо просто натрахаться так, чтобы этот эффект пропал? Чтобы новизна уже не чувствовалась?

Вот под эти размышления меня и нашла старшая фрейлина, сообщив, что у ворот поместья ждёт посетитель.

— Посетитель? — похмыкал я, — Что-то новенькое.

Вряд-ли это была очередная мать моего ребёнка, ну, по крайней мере, я на это надеялся. Мне с восемью-то справиться, куда больше ещё.

Посетителя на территорию поместья не пустили, виднелась только малюсенькая фигурка на дальнем конце подъездной аллеи с обеих сторон огороженной ровным рядом тополей, южных, стройных словно свечки, с плотно прижатой к стволу кроной, поэтому мы с старшей двинулись к ажурным металлическим воротам.

Стоило нам подойти ближе, как я тут же расплылся в улыбке, нет, это была явно не мать моего ребёнка, а скорее отец русской демократии, хитрый но слегка невезучий начинающий предприниматель и мой добрый друг Хаим Иосифович Рубенштейн собственной персоной.

Невысокого толстячка, судорожно сжимающего в руках шляпу, сложно было не узнать, слишком запоминающаяся была фигура.

Подойдя к воротам, я тут же дал знак, чтобы мужчину впустили.

— Ваше Императорское Высочество, — попытался тот согнуться в пояс, что с его пропорциями было совершеннейшим образом невозможно, но я не дал ему этого сделать, подойдя и по дружески обняв.

— Хаим Иосифович, давайте без долгих политесов, — я отстранился, ещё раз оглядывая мужчину.

— Но как же, вы ведь великий князь, а я…

— Такой же человек как я, — подмигнув, я приобнял толстячка за плечо и повел в дом, — поверьте, Хаим, то что я стал, вернее, я, конечно был, просто забыл, про свой великокняжеский титул, но то что я теперь великий князь никоим образом не изменило моего отношения к вам, тем более нас с вами связывает общее, так скажем, начинание.

— Да, да, — справившись с волнением и утерев платочком текущий по лбу и шее пот, мой питерский партнёр по бизнесу покосился на меня, а затем, бросив быстрый взгляд на идущую чуть в стороне фрейлину, зашептал, — Пётр Алексеевич, я ведь как раз по этому делу к вам и приехал.

Изумлённо поглядев на того, я расхохотался. Вот ведь действительно неуёмная натура. Всё стерпел. Недовольство жены поставившей ему огроменный бланш под глазом, застенки ИСБ, где тоже вряд-ли с ним занимались оздоровительным массажем. Но так и не отказался от мысли заработать.

— Вы ещё не разочаровались в этом предприятии? — напрямую спросил я его, вглядевшись в глаза. — Помнится, закончилось всё не слишком хорошо.

— Временные трудности, — как-то слишком оптимистично отмахнулся Рубенштейн, добавил доверительно наклонившись, — зато, у меня, как у пострадавшего от режима, завелось немало интересных знакомств. А как я увидел то скандальное интервью по тиви, так сразу понял, что мы с многоуважаемым Петром Алексеевичем, сможем на лекциях сорвать хороший куш.

— А как же ваша Сарочка? — переспросил я, хитро сощурившись.

— Софочка, — поправил меня Хаим, — и она не против. После того как увидела те суммы что нам удалось заработать, сразу подобрела, а когда я применил кое-что из вашего арсенала ночью, так и вовсе, разрешает мне всё.

— Всё? — удивился я.

— Ну почти, — скромно потупился мужчина.

— Ну ладно, — похлопав того по плечу, произнёс я, — тогда пройдем ко мне и обсудим твоё деловое предложение. Но только смотри, с продаж в ГИС пятьдесят процентов тоже мои.

— Конечно, конечно, — фальшиво заулыбался хитрый поц, и я понял, что он и тут меня хотел нагреть. Впрочем, этот маленький недостаток ему можно было простить, организаторскими способностями и изворотливостью тот обладал как никто.

Глава 16

— Ну как? — поинтересовалась Балуева.

— Сработали тихо, — кивнула Боширова, — подвелись через агентуру.

— Наш интерес не раскрывали?

— Нет — качнула головой оперативница, — сработали в тёмную. Этого Рубенштейна даже подталкивать не пришлось, стоило только намекнуть про Иванова, как тот сам загорелся. Мы ему организовали зелёный свет, так что шумное мероприятие с большим количеством народа нам обеспечено.

Глава «МММ» понимающе кивнула, массовые мероприятия головная боль любой спецслужбы и как Иванова ни будут опекать, но подобраться к нему способов будет много.

— Болванчика подготовили?

Боширова снова кивнула. На оперативном жаргоне болванчиками называли киллеров для разовых акций. Как правило это были психически неуравновешенные люди, в которых искусно пробуждалась ненависть к объекту подлежащему устранению, а затем в руки вкладывалось оружие и болванчик направлялся к месту совершения убийства. Естественно дорогу к объекту ему умело расчищали. После акции болванчики, как правило, устранялись. Тем самым обрубая ниточку могущую привести к заказчику.

Высшим шиком считалось оформить всё так, чтобы заказчиком посчитали конкурента, а болванчик внезапно скончался от естественных причин, например подавившись печенюшкой в тюремной камере.

Вот и сейчас Балуева организовывала всё так, чтобы перевести стрелки на «Кентавра» и его «Фронт мужского освобождения».

— Группа прикрытия?

— Тоже готова, — произнесла оперативница, — объект особо охраняемый, поэтому подготовлены запасные варианты с перекрытием путей отхода и преодолением сил охраны для гарантированной ликвидации объекта.

— Ну что ж, отлично, тогда начинаем операцию, — решительно произнесла Балуева, — пора заканчивать с этим балаганом.

* * *

К мероприятию мой неофициальный продюсер, как я, посмеиваясь, его про себя называл, подошел с истинно еврейским размахом.

Когда я, выйдя из машины, увидел перед собой самый настоящий стадион, то смог только подивиться мощи организаторского таланта Хаима Иосифовича. Вот ведь действительно, человек нашел себе призвание по душе. А если бы не я? Так бы и сидел домохозяином при властной жене. Невольно я почувствовал гордость, за то, что помог человеку раскрыться, вырваться из цепких лап матриархального мирка и идти дальше по жизни с гордо поднятой головой.

Меня уже встречали, не красной дорожкой, конечно, до стадиона было идти ещё прилично, но огороженный коридор с толпой народа по обеим сторонам присутствовал.

Стоило мне покинуть кондиционированное нутро внедорожника и оказаться на солнцепёке, как толпа тут же разразилась приветственными криками.

— Вы весьма популярны, Пётр Алексеевич, — подбежал ко мне переодевшийся по случаю в дорогой костюм тройку, Рубенштейн.

Мужчина был крепко надушен чем-то ядрёным с стойким огуречным ароматом, вылив на себя, похоже, сразу пол флакона парфюма и прилично взволнован, что проявлялось в некоторой излишней суетливости и легком косноязычии. Впрочем, для первого раза, будучи организатором такого серьёзного мероприятия, Рубенштейн был образцом выдержки и хладнокровия, я бы, на его месте, волновался куда сильнее.

— В том числе и благодаря вам, — я улыбнулся ему, а толпе помахал высоко подняв в вверх руку.

Ответом мне был, что характерно, по большей части женский визг, хотя пару мужских голосов я, вроде тоже уловил.

— О, нет, если наши прошлые лекции касались только мужчин, то ваше последнее интервью прочно засело в умах всех девушек от пятнадцати и до тридцати пяти. Скажу одно, — Хаим хитро сощурился, — более популярной фигуры среди молодёжи, на сегодня в Империи нет.

Двинувшись по живому коридору под вспышки фотокамер, я продолжал улыбаться и с интересом разглядывал столпившихся людей. Как и говорил Рубенштейн, большинство составляли девушки, что при виде меня, начинали махать и кричать что-то нечленораздельное. В одном месте и вовсе развернули нарисованный от руки плакат с надписью — «Великий князь мы тебя любим!».

Почувствовал себя звездой Голливуда. Парни тоже были, но мало и, в основном, под плотной опекой, других девиц.

Но такое радушие было не везде. Мы прошли ближе к стадиону и я внезапно натолкнулся на хмурые лица возрастных мужиков, что молча поедали меня глазами. От остальной толпы они были отгорожены строем таких же хмурых баб, демонстративно от меня отворачивающихся.

Стоило с ними поравняться, как в воздух тут же взметнулись на древках плакаты несколько другого содержания.

«Мы не шлюхи!» — прочитал я написанное красной краской на одном, на другом значилось, — «Нет разврату и полигинии!», на третьем просто была карикатурная композиция из голого мужика и тянущихся к нему со всех сторон женских рук жирно перечёркнутая наискось красным.

— Это ещё что такое? — поинтересовался я у поморщившегося Хаима Иосифовича.

— А… — он досадливо махнул рукой, — общество за нравственность. Правда, много себе не позволяют, чтобы не налететь на оскорбление императорской фамилии.

— Понятно, — протянул я. Решив чуточку похулиганить, остановился напротив и шагнув к ним вплотную, радостно заулыбался, раскинул руки и произнёс, — Ну здравствуйте, товарищи мужчины!

Те несколько опешили и в ответ я услышал только тихое бурчание. Подошел ближе, заставив первые ряды качнуться назад.

— Очень рад, что вижу вас здесь, — продолжил я. Краем глаза заметил, как кое-кто принялся снимать нас на коммуникаторы. — То, что мужчины не боятся выйти и лично сказать, что чего-то не любят, это самый верный признак будущих перемен. Не полиамория, ни многоженство, ни это всё главное. Главное, чтобы мы все — мужчины Империи могли смело выйти вперёд и сказать — я не хочу! И быть услышанными.

Замолк, разглядывая толпу.

На граждан передо мной было жалко смотреть. Меня даже немножко кольнула совесть, ведь не так уж и по своей воле они пришли сюда, скорее науськанные женами, что сейчас, находясь чуть в стороне, яростно прожигали меня взглядами но не смели возразить.

Посмотрев на чуть опустившиеся плакаты, я усмехнулся снова. Ткнул в первый из них пальцем и сказал, — Правильно, товарищи, мы не шлюхи. Не шлюхи, чтобы сидеть в борделях, не шлюхи, чтобы томиться в гаремах благородных родов, где не спрашивают нашего согласия, где пользуются нашими телами по праву сильной. Но разве, вступая в брак с несколькими жёнами, мы станем шлюхами? Разве где-то и в чём-то мы поступим по принуждению? Нет. Мы так поступим, потому что сами этого хотим. И это тоже нужно говорить громко.

Я понял, что шутка постепенно превращается в полноценную агитацию, отошел на шаг назад, но остановиться уже не мог. Распалившись, от взявшегося словно из неоткуда азарта и задора, сжал пальцами отворот пиджака и рубашки, рванул, так что поотлетали пуговицы частично оголяя грудь, несколько раз с силой ткнул туда пальцем, — Это тело принадлежит только нам и больше никому. И только нам решать, что с ним делать и с кем ему спать. Распутство? Но разве я призываю спать вне брака? Опять же, если таково обоюдное желание всех участвующих, почему бы и нет, — пожал плечами я, но понял, по прояснившимся лицам, что сам вручаю им оружие против себя и поспешно заявил, — но главное, что я требую, это возможность брака с тем количеством женщин, с каким мне хочется. И ещё хочу, чтобы каждый мужчина мог открыто и прямо говорить, — я развернулся к другой стороне коридора, где стояли обычные девушки, с десятками направленных на меня камер своих мобильников, — что хочет её, её и её, — ткнул я пальцем в наугад в толпу. Благо ошибиться было сложно, там куда не ткни — красотка на красотке.

— Я, я! Он показал на меня! — послышались чьи-то радостные взвизги, но я уже не обращал на них внимание.

— Так что, товарищи, — вновь произнес я, — рад, что вы со мной. Вместе мы добьёмся, чтобы наш голос и наши желания были услышаны.

Некоторое время мужики переваривали услышанное, а затем я услышал чей-то приглушенный шёпот, — А князь дело говорит. Моя-то только и делает, что командует. Ходи туда, ложись сюда. Сегодня так, завтра так. А я может не хочу так, я может не так хочу и не тогда?

— Тс-с, — ответил ему другой, — услышит ещё, задаст тебе.

— Пётр Алексеевич, — вклинился Рубенштейн, подхватывая меня под локоток, — всё хорошо, но время.

— Да, да, — кивнул я головой, — Хаим Иосифович, иду.

Поинтересовался на ходу, кивая на стадион, — Много там, кстати, набралось?

— О!.. — с воодушевлением протянул тот, — полный стадион, аншлаг. Билеты раскупили влёт. Цену спокойно можно было раза в два поднять, — чуть с сожалением вздохнул этот «бизнесмен», на что я хитро прищурился уже сам и добавив в голос акцента, произнес:

— Хаим Иосифович, если бы мы собирались разово срубить бабла, то я таки вас бы понял, но, мы же планируем эту корову доить долго.

Нет, ну а что. Я так прикинул, если устроить тур по городам, то низкий ценник будет собирать нам народ по полной, а значит и Рубенштейн заработает больше и у меня общественный резонанс шире будет. Деньги то мне, по факту, особо не нужны. Какое-то там обеспечение от короны капает постоянно.

— Правда? — обрадовался тот.

— Правда, — важно кивнул я, — можете уже планировать тур по городам.

— Всенепременно, — потёр тот ручки, алчно заблестев глазами, — всенепременно.

Выйдя на стадион из прохода под трибуной, я вновь помахал рукой, услышав раскатившийся в разные стороны гул, прошел к выстроенному посреди поля помосту и с ходу запрыгнув на него, выдернул из стойки микрофон, после чего огляделся.

Стадион и правда был полон. Ни единого свободного участка, даже на самом верху трибун не наблюдалось. Море голов, море разноцветных одежд. Сколько вмещают трибуны? Пять тысяч, десять? Или быть может двадцать? Я не знал, но буквально кожей чувствовал на себе тысячи пар глаз сошедшихся в этот момент на мне. Буквально искупался в этом внимании, но странным образом робость не то что не усилилась, наоборот — ушла, уступив место резкому эмоциональному подъему.

Подключилась камера стоявшая напротив помоста и я увидел своё изображение крупным планом на двух больших экранах.

Постучал костяшкой пальца по микрофону. Услышав характерный стук идущий из больших колонок, улыбнулся и поднеся микрофон к губам, произнёс, — Добрый день, друзья.

С улыбкой выслушал ответную приветственную какофонию.

— Да, да. Друзья. И буквально через пару минут мы начнём наш вечер встречи. Сразу оговорюсь, я здесь не как великий князь, я выступаю не от имени императорской фамилии. Я такой же как вы гражданин империи — Пётр Романов, и хочу рассказать о том, что меня волнует именно в таком качестве. Но для начала узнаем сколько нас здесь собралось. Ну ка, — я вытянул руку вперед, обвёл ею трибуны, — девочки. А закричите так чтобы я вас услышал!

Слитный вопль, исторгнутый тысячами женских глоток, ударил по барабанным перепонкам и потреся головой, я поковырялся пальцем в ухе, со смехом произнёс, — Оглушили так оглушили. Ну а теперь парни. Давайте, покажите сколько вас. Ну же!

Ответом мне было затяжное молчание, а затем откуда-то послышалось приглушенное — А-а! — тут же потонувшее во всеобщем хохоте.

— Нет, нет, не пойдёт, — укоризненно погрозил я пальцем. — Неужели на трибунах только один парень присутствует? Ну ка девочки, кто сидит рядом, ткните несознательных граждан в бок, пусть хоть здесь громко заявят о себе. Ну, три-четыре!

В этот раз голосов было больше и хоть там присутствовали испуганные нотки, я демонстративно похлопал и произнёс, — Подбодрим наших скромников. А я, в свою очередь, обещаю, что к концу вашего вечера скромниками они не остануться.

* * *

Два часа. Два часа я как заправский стендапер задвигал идеи свободы равенства и братства, пересыпая их шутками, анекдотами и просто смешными историями. Иногда выдавал такие крамольные, по местным меркам идеи, что трибуны накрывала шокирующая тишина. Но стоило им, как говорится, понять и принять, как народ буквально взрывался криками. Откуда только умение взялось. Я буквально чувствовал настроения толпы и мог ею управлять.

Это был успех. Абсолютный и безоговорочный успех. Я не я буду, если после такого уходящие со стадиона парни не устроят оргию с энным количеством баб. Ну ничего, даже полезно будет.

Небрежно воткнув в стойку микрофон, с помоста я спускался опустошенный как морально так и физически. Но с гордо поднятой головой. Зайдя под трибуну почти без эмоций выслушал захлёбывающегося от восторга Рубенштейна, а в ответ только нетерпеливо спросил, — Слушай, где здесь туалет?

— Туалет? — пару секунд мужчина вникал в вопрос, но затем махнул рукой, показывая направление, — Вон туда, по коридору, почти в конце налево.

Кивнув головой, я немедленно направился туда. На клапан поддавливало прилично, но не бежать же на середине выступления, поэтому пришлось терпеть. Благо моя охрана посторонних под эту трибуну не пускала и очереди можно было не бояться.

Добравшись туда, резко толкнул дверь с лаконичным символом «М», затем заскочил в ближайшую кабинку, на ходу расстегивая брюки. Замер над унитазом, медленно и блаженно выдыхая.

Вот только когда мыл руки, внезапно понял, что в туалете не один. Почти как тогда, в спальне. Не видя, не слыша, но чувствуя каким-то шестым чувством.

Развернулся, резкими махами стряхивая с ладоней капли воды, произнёс с укором в пустоту, — Ты и сюда решила залезть?! Сразу говорю, общественный туалет не то место где бы я жаждал заняться сексом.

Вот только когда открылась крайняя кабинка и из неё вышел какой-то мужик, а не Ольга, всё моё весёлое настроение тут же улетучилось. Не в последнюю очередь потому, что в руке неизвестный держал до боли знакомую модель пистолета. Точь в точь как у Арины. Повеяло лёгким дежавю. Вот только в первый раз до того чтобы мочить меня в сортире не опускались.

— Может поговорим? — чуть приподнял я руки ладонями вперёд, внимательно следя за черным зрачком пистолета, нацеленным на меня.

Вот только вместо разговоров мужчина тут же спустил курок, одну за одной начиная выпускать в меня пули.

То что он так резко начнёт палить, даже пары слов не сказав, я не ожидал и первые три пули принял на надетый под одежду защитный растительный костюм практически не двигаясь. Пули были дозвуковые маломощные и я почувствовал лишь легкие толчки в месте попаданий, да увидел разбухающие в этом месте бугры.

Но придя в себя, тут же кинулся прочь, буквально снося плечом дверь туалета и вываливаясь в коридор. Почувствовал ещё две пули в спину и возблагодарил всех богов, что киллер не целился в голову, ничем не прикрытую, а в туловище. Рванул туда, где стояла охрана из крепких вооруженных девах с наушниками в ухе, заорал что было мочи, привлекая внимание. Заметался, слыша как мимо со свистом пролетают пули, наклонил голову как можно ниже.

Тут правда охрана наконец поняла, что что-то не то и меня накрыл сначала защитный купол, а затем и тела самих охранниц. Уже из-за их спин я увидел, как моего неудачливого убийцу буквально рвут меткие очереди из крупнокалиберных винтовок, прошивая насквозь и отбрасывая назад.

После такого точно не живут, тем более не маги.

Ближайшая охранница тут же затараторила по рации, — Это пятая, нападение на объект, повторяю, нападение на объект. Нападавший ликвидирован, запрашиваю эвакуацию.

Не знаю, что уж там ей ответили, но взяв в коробочку, они буквально донесли меня до выхода, где подогнанный вплотную нас уже ждал тонированный джип.

— Живо уходим! — рявкнула охранница, заталкивая меня на заднее сиденье и захлопывая дверь. И меня тут же вдавило в кресло ускорением, когда бешено шлифуя шинами, машина рванула от стадиона прочь.

— Объект в машине, маршрут отхода… — девушка продолжала докладывать кому-то о нас, пока меня увозили всё дальше, петляя какими-то проулками, а я вспоминал словно в замедленной съемке, как дергался пистолет неизвестного, плюясь свинцовыми подарками и попеременно ощущал то жар, то холод. Один раз меня уже убивали. Испытывать такое снова не было ровно никакого желания.

«Впрочем, — подумал я, — всё хорошо, что хорошо конча…»

Но в этот момент, под днищем что сильно взорвалось и последнее, что я увидел, это мелькнувший в лобовом стекле асфальт с вмурованной в него крышкой канализационного люка, когда машина перекувыркивалась через капот, подброшенная словно великаньим пинком в воздух, а затем мы рухнули на крышу и наступила тьма.

Глава 17

От удара сознание я потерял буквально на пару секунд, приложившись обо что-то головой, но когда очнулся, меня уже тащила из машины яростно матерящаяся охранница с залитым кровью лицом.

Внедорожник наш, лежал на крыше и, судя по напрочь искорёженной задней оси с оторванными колёсами, к езде был непригоден. Хорошо ещё бензин нигде не потек, а то одна искра и мы бы зажарились.

Вторую охранницу я увидел стоящей на колене у вывороченной передней дверцы и с усилием держащей пульсирующий щит метров пять диаметром, аккурат чтобы накрыть всех нас включая искорёженную машину. Лицо её покраснело, рот был приоткрыт от натуги а на лбу вздулись крупные вены.

Вдруг в щит что-то ударило с такой силой, что женщина чуть не потеряла сознание, покачнувшись и закатив глаза.

— Не удержит! — крикнула первая охранница, а затем, быстро осмотревшись, грубо дернула меня за одежду, встряхнула и ткнув палец в проулок, проорала, — Как щит спадёт, беги. Как только можешь беги.

— А ты? — спросил я, чувствуя, как во рту пересыхает и сердце начинает колотиться всё быстрей.

— Я прикрою.

Сглотнув, кивнул ей, ещё раз посмотрел в тёмный проулок, узкий и пустынный. Ну да, все гражданские наверняка попрятались, стоило тут рвануть нашему внедорожнику. Постарался приготовиться. И всё равно чуть замешкался, когда радужная плёнка щита спала. Слишком неожиданно это произошло.

Не растерялась охранница. Левой рукой схватив за шкирку, буквально вздернула меня на ноги и швырнула вперёд, правую же вытянула поверх машины и тяжёлый пистолет, крепко зажатый в женской ладони зло зарявкал, посылая одну за другой пули в нападавших, которых я так и не успел разглядеть.

Спокнувшись от приданного ускорения, я чуть было не зарылся носом в асфальт, но устоял на ногах и бросился бежать, трусливо, позорно, даже ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть как там дела у охранницы, чьего имени я даже не знал. Вот только в этом противостоянии ничем ей помочь я не мог. Будь я в мобильном доспехе, подключенный к его виртуальной среде, я бы с удовольствием погеройствовал, но в своём теле, с одной единственной растительной бронёй, да ещё в городе, где мои возможности в магии были ограничены, я представлял из себя легкую мишень.

Секунд через десять меня догнал звук сильного взрыва, и даже не оглядываясь, я понял, что это взорвался внедорожник, а значит и охранница, скорее всего, тоже всё. А ещё через пару секунд меня словно ударили в спину молотом, сбивая с ног и заставляя кубарем покатиться по асфальту.

Хорошо ещё я добрался до следующего перекрёстка, как можно быстрее подымаясь на ноги и тут же забегая на другую улицу. Судя по ощущениям, влепили мне из чего-то мощного и добрая часть брони на спине приказала долго жить. Нужно было срочно откуда-то взять сил на восстановление.

Тут на счастье начались огороженные бордюрами деревца, что росли между дорогой и тротуаром и я на полной скорости, пробегая мимо, стал хвататься за стволы ладошкой, вытягивая часть зелёной массы. Брал я от каждого не по многу и частичная потеря массы не должна была сильно сказаться на их самочувствии.

На третьем дереве броню удалось восстановить полностью и заодно нарастить вокруг головы полноценный шлем-маску, типа утолщённой балаклавы, с небольшими отверстиями для дыхания и прорезями для глаз.

На конспирацию я давно плюнул, тут выжить бы.

В этот момент меня настиг новый выстрел и снова катясь по асфальту я с досадой понял, что бежать надо не по прямой, а хотя бы зигзагами. Благо укатился я не куда-нибудь, а в живую изгородь, что начиналась чуть дальше. Это помогло вновь восстановить доспех.

* * *

— Веду преследование, объект движется на северо-запад, — старшая боевой группы ОСОМ ИСБ вновь подняла винтовку, выцеливая заметавшегося парня.

— Почему до сих пор он жив? — прошипела рация голосом непосредственно руководившей операцией прикрытия начальницы.

— Было два гарантированных попадания, объект смог продолжить движение.

— На нём что броник высшего класса защиты? — недовольно произнесла начальница.

— Бронежилета не наблюдаю, видимых повреждений тоже, сохраняет высокая мобильность. Возможно какой-то новый защитный материал.

— Разрешаю применять магию, — раздался, чуть помедлив, приказ.

— Есть. — И тройка спецназовок рванула вслед за уходящим в сторону видневшегося в конце улицы парка объектом. Теперь они могли применить весь свой арсенал, а значит, не владеющий магией парень станет лёгкой добычей и никакой, даже самый навороченный бронекостюм его не спасёт.

* * *

Я несся длинными прыжками, чувствуя как легкие начинают гореть огнём, а ноги наливаться тяжестью, задыхаясь и буквально чувствуя как вражеские взгляды скрещиваются на моей спине, словно там нарисована большая круглая мишень. Впрочем, примерно так дело и обстояло, разве что мишень была не реальной а воображаемой.

Одно я понимал отчётливо, мне от преследователей не уйти, кто бы они ни были. Я не мастер спорта по бегу и не женщина, тогда бы хоть какие-то шансы были. И ещё я понимал, что кто-то крупно облажался. Как минимум ответственный за мою охрану. Да и куда смотрит ИСБ? Тут же явно целая толпа профессионалов работает. Самая настоящая террористическая группа. Совсем безопасность мышей не ловит.

Впрочем, на секунду мне в голову пришла идея, а что если эти мыши сами из ИСБ? Тогда всё становиться вполне понятно. Можно бесконечно долго и безуспешно кого-то ловить, особенно если этот кто-то ты сам.

Но тут мне наконец повезло. Я увидел парк, просто идеальный, с живой изгородью, кучей деревьев и кустов, с обособленными тропинками, разбегающимися в разные стороны, и решительно скакнул туда. Да, мне не убежать, вот только гоняющие меня как зайца и загнавшие в угол преследователи забыли, что в такой ситуации даже заяц кидается в ответную атаку. И парк, для моих целей подходил как нельзя лучше.

Скрывшись за кустами, я упал на колени, буквально вонзая растопыренные пальцы в землю, цепля корневую систему, давно соединившую все парковые деревья в подобие сложной, хаотичной, но единой сети. Потянулся магией, к этой живой и пульсирующей паутине. Закрыл глаза, подключая эльфийскую магию. Подстёгнутый адреналином мозг в сумасшедшем темпе просчитывал ситуацию, пытаясь найти чем ответить приближающемуся противнику… И нашел.

По окружающим деревьям прошла волна судороги. Заскрипели ветви удлиняясь и растопыривая крючковатые, похожие на хищные лапы отростки, затрещали и закачались стволы, выпуская наружу из под земли толстые корни, взламывающие асфальт парковых дорожек и погружающие ухоженное некогда место в атмосферу постапокалипсиса. Благо я не пытался вырастить что-то с нуля, лишь перенаправлял циркулирующую в деревьях жизненную силу, превращая местность вокруг себя в натуральную полосу препятствий.

Заодно нарастил на себе и спине запас живой зелёной массы, ради дополнительной защиты. Такого резкого увеличения габаритов одежда не выдержала и лопнув по швам, повисла лохмотьями. Цыкнув недовольно, я оборвал их, оставаясь буро-зелёным антропоморфным нечто. Что, впрочем, с точки зрения маскировки, было неплохим решением. А затем, выстрелив из руки длинной цепко лианой в крону стоявшего метрах в десяти дерева, с легким шорохом, на манер человека паука скакнул туда заставляя лиану сократиться, смыкая за собой ветви и готовясь устроить тёплый приём. Посмотрим, что скажут охотники, когда сами станут дичью.

* * *

Преодолев живую изгородь, тройка спецназовок вместо акуратных и чистых газонов с ровными рядами деревьев, увидела самый настоящий хаос из корней и ветвей, преграждавших им путь и в нерешительности замерла.

— Это что за… Какого хрена в центре Москвы такое? — произнесла она из женщин, осторожно поводя перед собой дулом автомата.

— Может заброшено давно?

— Ага, лет двести назад, — язвительно буркнула старшая тройки. Сощурившись, создала какой-то магический знак перед собой. — Ладно, объект где-то тут, я чувствую. Давайте уже сделаем дело, а затем сходим в один бар тут недалеко. Я угощаю.

— Хах, командира, дело говоришь, — хохотнула вторая спецназовка. А затем, разойдясь в стороны, они рывком заскочили под опустившиеся книзу кроны деревьев.

Неприятности начались сразу. Казалось, сами деревья были против непрошенных гостей. Официры ОСОМ поминутно спотыкались о корни, словно специально подсовывающиеся под ноги, цеплялись за ветки, твердыми крючками пропарывая крепкую ткань формы. В некоторых местах ветки хватали так крепко, что приходилось прикладывать все силы чтобы вырваться на свободу.

В очередной раз едва уклонившись от так и норовящих выколоть глаза прутьев, спецназовка грязно выругалась, — Я сожгу к мандам тут всё сейчас!

Ладони женщины полыхнули и огненное кольцо лизнуло деревья обугливая и заставляя осыпаться пеплом ближайшие ветки.

— Вот так-то лучше, — ухмыльнулась она, но в этот момент на самом краю зрения тенью мелькнул странный силуэт, размытый и непонятный. Единственное что она успела, это выпустить в ту сторону короткую очередь, а затем выстрелившие откуда-то сверху прочные как канаты зелёные лианы захлестнули её, утягивая вверх. В открывшийся для крика рот воткнулась ещё одна лиана, чуть толще и темнее остальных, и жадно извиваясь принялась ввинчиваться в горло, проникая всё глубже и глубже, не давая спецназовке ни вздохнуть ни позвать на помощь.

Её напарницы, выскочив следом, вдруг оказались обездвижены корнями, что словно змеи оплели их ноги почти до колен. Но если одной, владеющей магией воздуха, удалось быстро их обрубить, отпрыгивая и перекатом уходя в сторону, то старшей, специализирующейся на заклятьях поискового направления, уже не повезло, продолжающие расти корни буквально разорвали ткань камуфляжа, вбуриваясь двумя толстыми отростками женщине между ног. От раздавшегося истошного крика, последняя оставшаяся на свободе спецназовка почти поседела, но не растерявшись, перерубила ещё одним воздушным лезвием державшие старшую группы корни, освобождая ту от пут. Подбежав, постаралась оттащить в сторону.

— Бесполезно, — просипела та, цепляясь за боевую подругу, продолжая глядеть немигающим взглядом ей в глаза, — они уже внутри. — Затем задёргалась словно в эпилептическом припадке, закашлялась и внезапно исторгла из горла целый фонтан крови. А когда затихла, державшая её официра принялась в ужасе отползать, потому что буквально отовсюду у старшей группы начали вылезать коричневые побеги, из ушей, глаз, рта…

— Богиня, — зашептала она, — спаси и сохрани. — Даже видавшую виды спецназовку, пробрало увиденное до печёнок. Подобной, дикой и жестокой магии она ещё не видела. То, с какой бесчеловечной жестокостью была убита её командира, пугало. И ещё она поняла, что весь этот парк был одной сплошной ловушкой, в которую они сами добровольно залезли.

— Группа уничтожена, повторяю, группа уничтожена, — торопливо забормотала она в рацию, боясь не успеть.

— Держитесь, две группы уже идут к вам, — отозвалась после небольшой заминки та, но спецназовка её уже не слышала. Потому что прямо перед ней на землю приземлилось странное существо, выше её на голову и почти вдвое шире, словно обвитое сплошным слоем зелёных корней, которые как мышцы перекатывались и двигались при каждом его шаге.

Вскинув автомат она всадила в него весь рожок до отсечки, но набухавшая в местах попаданий на груди зелёная масса через считанные секунды начала съеживаться обратно, буквально выдавливая из себя пули.

Из руки существа выстрелила хлыстом зелёная плеть, выбивая автомат из рук. Оскалившись, женщина выпустила одно за другим целую серию воздушных лезвий, но те смогли лишь неглубоко рассечь прущую на неё тушу. Из раскрывшихся ран вытекло совсем немного тёмно-зелёной субстанции, после чего те сами собой начали зарастать.

— Да что ты такое?! — воскликнула одновременно удивлённая и испуганная официра, после чего, собрав все силы, ударила потоком воздуха, стараясь отбросить неизвестного от себя.

Вот только тот мгновенно пророс корнями и лианами, уцепившись за окружающие деревья и даже не пошатнулся. А когда поток иссяк, опустошив до дна магический резерв спецназовки, из шарообразной головы раздался приглушённый ответ.

— Зови меня — Зелёный слоник!

А затем рука существа, на ходу удлиняясь и заостряясь, вонзилась прямо в грудь женщины, пробивая насквозь, высовывая наружу из спины окровавленное навершие.

Схватившись за засевшую в ней конечность, расширенными глазами глядя на своего убийцу, женщина попыталась ещё что-то сказать, но сквозь приоткрытые губы раздалось лишь еле слышное сипение, да запузырилась выступившая кровь. А затем взгляд её потух и спецназовка обмякла безвольно повиснув.

Стряхнув с руки уже мёртвое тело, Пётр прислушался к чему-то, затем развернулся и глухо пробасил, — Новые противницы? Уже иду.

* * *

Когда, через сорок минут к парку прибыла боевая дежурная группа тайной канцелярии, их глазам предстала картинка которая могла дать фору большинству фильмов ужасов. Девять официр спецназа ИСБ, опознанные по униформе и вооружению, были словно насажены на деревья. Вот тот только дальнейший осмотр упрямо свидетельствовал, что это сами деревья проросли прямо сквозь них. Некоторые, не слишком привыкшие к подобному сотрудницы не смогли удержать рвотные позывы, обильно орошая содержимым своего желудка торчащие из земли корни.

Помимо официр, так жестоко казнённых, простым убийством это назвать было нельзя, оторопь вызывал и сам парк, словно вырванный со страниц страшных сказок, жуткий и неприветливый. Будто живой он, казалось, недобро поглядывал на новых действующих лиц, словно бы примериваясь, как с ними поступить, вызывая безотчётный страх, заставляя кожу под бронёй покрываться мурашками.

В глубь ставшего неприступным массива сунуться так никто и не решился, окружив плотным кольцом, с оружием наизготовку. А ещё через полчаса начали прибывать большие шишки.

Столкнувшись практически лбами, глава тайной канцелярии статс-секретарь Танеева Алефтина Станиславовна и директриса ИСБ генерала армии Петрова Мария Сергеевна окинули друг-друга недобрыми взглядами, но руки неохотно пожали. После чего, окруженные свитой, проследовали к месту побоища.

Обе представительницы высшего руководства Империи, психику, да и желудок имели покрепче, поэтому блевать от увиденного не стали, но дружно нахмурились ещё больше.

— Твои? — чуть дёрнула подбородком в сторону того что осталось от официр статс-секретарь.

— Мои, — буркнула в ответ генерала, темнея лицом.

— Дерьмо, — лаконично подытожила Танеева, очень четко, одним словом обрисовав всю ситуацию. Помолчала недолго, рассеянно попинав торчащий из земли узловатый корень, спросила снова, — Ты в курсе, кого они пытались завалить?

— В курсе, — помрачнела ещё больше Петрова, отчетливо ощущая, как погоны на плечах начинают неимоверно жать.

— А они сами?

— Нет, — тут генерала не сдержалась, долго и витиевато высказывая всё что думает о всей ситуации в целом и в частностях. После пятиминутного потока сплошной брани наконец выдохлась, произнесла, — В тёмную их использовали. Скорее всего. Было оповещение о теракте на стадионе и гибели князя. Группы считали, что преследуют машину террористов маскирующихся под оперативниц специальных служб.

— Допреследовались. Понять бы, что с ними произошло. Я такую магию впервые вижу. — Танеева ещё раз оглядела цепочку оцепления, зло рявкнула, — Что стоим? Великий князь должен быть где-то там, ищите живо!

— Императрица знает? — в свою очередь, помявшись, поинтересовалась директриса ИСБ.

— Знает, — кивнула статс-секретарь. — Можешь заранее думать что говорить, нас завтра с утра ждут с докладом. Самым полным, как ты понимаешь. Придумывать, кстати, не советую. Государыне нужны факты, а не домыслы.

Тут раздался чей-то вскрик, — Нашли! — идущий от деревьев и женщины увидели выходящего из-за деревьев под прикрытием спецназовок целого и невредимого великого князя.

— Живой, — обрадовалась тут же Танеева, у которой разом полегчало на душе.

— Живой, — повторила за ней Петрова, у которой тоже полегчало. По крайней мере, можно было надеяться, что с позором теперь не выгонят, ограничатся почетной отставкой. Жаль было только девять неплохих официр, которых банально подставили и чьим семьям теперь как-то придётся объяснять, за что их жёны и матери отдали свои жизни.

— Здравствуйте, — произнес великий князь, глядя на обеих женщин, стоило им подойти, а затем, без предисловий добавил, — Его зовут — Зелёный слоник.

— Кого? — чуть опешив переспросила Танеева.

— Ну, того кто это всё устроил, — спокойно ответил Пётр Романов, глядя ей в глаза. — Он меня спас и убил всех нападавших. Сказал, что он супергерой который защищает мужчин от произвола женщин.

— Вот только Зелёного слоника нам и не хватало, — тяжело вздохнула генерала ИСБ и с силой дёрнула узел галстука, который вдруг стал очень тугим.

Глава 18

До поместья я ещё держался бодрячком, хотя ощутимо потряхивать начало еще на полдороги из Москвы, но стоило мне растолкав, сбежавшихся ко мне будущих жён, запереться в собственной спальне как откатом накрыло по полной.

Иногда, тому что мы творим, ужасаться начинаем не сразу, лишь спустя время. Вот и меня, то, что там казалось нормальным, сейчас заставило буквально застонать, и, сев на кровать, взяться за голову.

Как мне вообще в голову пришло сотворит с теми женщинами такое?! Можно же было просто убить. Они шли убить меня — я убил их. Это норма. Сделать с ними потом то, что я сделал — вот это уже не норма. Честно сказать, увидев подобное со стороны, я бы очень и очень сомневался в душевном равновесии автора такой «композиции».

Вот реально, словно затмение какое нашло, помутнение рассудка. Ничем другим я объяснить случившееся не мог. Или мог?

А затем я вспомнил, что там, в в моём коматозном сне, эльфийки подобным образом поступали с покусившимися на жизнь великой матери. В назидание остальным, так сказать. Этож как меня по башке шандарахнуло, что я про эльфийскую казнь вспомнил?

А может это оттого, что я долго и много с зелёной энергией взаимодействовал, что даже мыслить стал не слишком по человечески?

От такого даже чуточку стало не по себе. Быстро потрогал уши, но с облегченным вздохом констатировал, что те пока заострятся не думали и были вполне обычными по форме. Ещё не хватало ненароком в эльфа превратиться, с такими делами.

На всякий случай поставил мысленно зарубку в памяти, внимательно отслеживать любые изменения во внешности при занятиях магией.

С другой стороны слегка отлегло, что это не я маньяк, а просто во время стресса вылезло воспоминание, которое я лишь скопировал. Слабое утешение, но всё же.

Что ж, с этим разобрались. Теперь остался один вопрос, откуда мне вообще пришло в голову назваться — Зелёным слоником?

Да, хуже имя супергерою придумать было трудно. То-то, на меня как на идиота смотрели все, когда я это озвучил. Благо, хоть поверили и считают дебилом теперь кого-то другого.

Вспомнив диалог с двумя неизвестными но явно серьёзными тётками, я мысленно поздравил себя с тем, что додумался хоть так, но выкрутиться, избежав выяснения откуда я, собственно, вдруг стал уметь в магию. Пусть теперь ищут этого Зеленого слоника и задают ему вопросы.

«Вот будет хохма, если найдут, — невесело хмыкнул я, — с наших органов станется. Хотя как они ему магию припишут, которой владею только я?»

Упав на кровать и прикрыв глаза, минут десять я лежал стараясь выкинуть из головы все лишние мысли. Особенно картинки деревьев торчащих из человеческих тел. Подумал ненароком, — «Да, Петя, поздравляю, твой Зелёный слоник самый натуральный маньяк».

Полежал ещё минут пять и снова в голову залезла непрошенная мысль, — А если делать слонику супергеройский костюм, то какой?

По началу мысль мне показалась чрезвычайно глупой. Ну скажите на милость, зачем ему костюм? Его зелёная броня и так вместо одежды. Но тут я подумал, а где же у слоника хобот?

Приподнявшись, посмотрел на то что между ног и неожиданно вдохновился. А кто сказал, что хобот у слоника обязательно на голове должен быть?

* * *

— Ну, что думаешь? — внешне нейтрально поинтересовалась императрица всея Руси Екатерина Седьмая у своей родной сестры великой княгини Елены.

Обе проштрафившиеся сановницы, Танеева с Петровой, после величайшего разноса учиненного императрицей, обычно весьма сдержанной, но в этот раз решившей не умерять свой монарший гнев, вышли на негнущихся ногах из малой приёмной, оставив императрицу с сестрой вдвоём.

Доложенная руководилами обоих ведомств плохо укладывалось в голове. Подумать только, какая-то организация, которую все воспринимали скорее как клуб по интересам для ветеранок спецслужб, не прост решилась повторить покушение на великого князя, но и смогла подключить к этому боевые группы ИСБ, показав просто чудовищный уровень влияния на одну из ключевых служб империи.

— Скажу, что Петрову надо гнать с должности. Профукать контроль над собственной службой это явная профнепригодность.

— Не торопись, — осадила ту Екатерина, — да, где-то на уровне её подруг завелась крыса, к сожалению такое бывает. Но менять руководство службы сейчас слишком рискованно. Кто знает, не окажется ли новая директриса симпатизирующей «МММ». А эту мы, по крайней мере, знаем как облупленную. Проштрафившись, сейчас с удвоенной силой рыть будет, чтобы реабилитироваться.

— Ну, может ты и права, — не стала спорить великая княгиня.

— Ладно, этим хвосты накрутили, что делать будем с твоим Зелёным слоником?

— А что сразу с моим? — фальшиво удивилась Елена.

— Вот только не строй из себя дурочку, тут все, по моему поняли, что Петя твой этот Зелёный слоник и есть. Прозвище-то какое дурацкое…

— Петя не мой, Петя наш, — великая княгиня в упор посмотрела на сестру и та, поёрзав в кресле вынужденно согласилась, — Ну ладно, наш. Но всё-таки, что будем с ним делать? Как ни крути, а новый тип магии, да ещё и у мужчины.

— И тебя волнует только это? — дернула бровью Елена, — а то что он с девчёнками сделал, тебя не настораживает?

— Они пытались его убить, — философски пожала плечами Екатерина, — я бы, пожалуй, на его месте, тоже бы постаралась ответить как можно более жестоко, чтобы боялись. Сама знаешь, иногда жестокие меры куда действенней любых уговоров.

— Жесткие и жестокие — да, но не такое. Он же любой маньячке фору даст.

— А ты проверь его, — произнесла спокойно Екатерина, — направь психолога хорошего, пусть оценит душевное состояние мальчика. Он хоть и всякое повидал, но всё же мужчина, психика нежная, а там явно был срыв. Помнишь, как он на соревнованиях по шарострелу всю свою команду расстрелял? Так вот тут явление одного порядка, к дедке не ходи.

— Хм, — задумчиво произнесла великая княгиня, — есть один у меня, надёжный специалист, давно работает с канцелярией, да и Петю знает.

— Это тот что-ли? — нахмурилась императрица. Обладая феноменальной памятью, она держала в голове массу самой различной информации и уже спустя десяток секунд вытащила на поверхность фамилию мужчины, — Шитц, да?

— Да, он, — кивнула Елена.

— А то, что он тесно связан с Кентавром, нам не помешает?

— Нет. Шитц в отличии от Кентавра не фанатик, а достаточно умеренный во взглядах человек, сторонник мирных преобразований. С ним вполне можно работать.

— Ну ладно, но под твою ответственность. И да, по поводу Кентавра. Фанатики хороши на первом этапе, затем они начинают только мешать.

— Пока он ещё нужен, — возразила великая княгиня.

— Вот именно, что пока, — жестко произнесла Екатрина, придавила тяжёлым взглядом сестру, — как только реализуем весь план с Петром, Кентавра приказываю убрать. План ликвидации готовьте с канцелярией уже сейчас. И всё должно быть тихо. Он должен просто исчезнуть, мне не нужен образ мученика.

— Поняла, — покладисто кивнула Елена.

— Ну и по твоему Зелёному слонику, — с лёгкой иронией в голосе вновь произнесла императрица и в этот раз великая княгиня возражать что он не её не посмела, — мне нужно понимать, что это за магия и как она у него появилась. Только надо делать всё аккуратно, а то на него слишком много всего сейчас завязано. Как я понимаю, до покушения он ничего подобного не показывал?

Елена только отрицательно качнула головой

— Возможно это последствия повреждения мозга, — поизнесла, чуть подумав, императрица, — дай команду поднять все данные по его лечению, пусть внимательно изучат специалисты. Авось найдём механизм как мужчин магами делать, и желательно, чтоб не пришлось им для этого стрелять в голову.

— А это нам точно нужно? — осторожно поинтересовалась Елена.

— Не уверена, — поджав губы, ответила императрица, — ладно, привлеченным специалистам скажи, что просто беспокоишься о здоровье сына и попроси докладывать о любых изменениях, там решим, что с этой информацией делать.

* * *

— Значит он выжил, — Балуева внешне спокойно выслушала оперативницу, и только по чуть побелевшим костяшкам сжатого с силой кулака можно было судить о обуревавших женщину эмоциях.

— Так точно, архимагиня, — чуть кивнула Боширова, — и в том как он выжил, слишком много странного.

— Значит так, — решительно произнесла глава «МММ», - всю возможную информацию по произошедшему мне и на время, до особого распоряжения, никаких контактов, никакой деятельности. Шерстить службу будут серьезно, мне надо чтобы на вас даже тени сомнения не упало. Петровой особенно передай, а то знаю я вас, с вашими инициативами. — Помнившая оперативниц ещё молодыми девчонками только-только пришедшими к ней в отдел, Балуева знала о чём говорила.

— Будем как мышки, ниже травы, тише воды, — заверила женщину оперативница.

— А еще лучше, съездите куда-нибудь, — буркнула вдруг Балуева, — в командировку какую. Задание вам придумаем на пару. Куда-нибудь в страну вероятного противника, в Великобританию, например, чтобы точно никто не догадался.

— И что мы там будем делать? — удивлённо переспросила Боширова.

— Да что угодно, — чуть недовольно произнесла глава «МММ», - на шпили посмотрите.

— На какие? — ещё более удивлённо произнесла та.

— На любые, какие найдёте! — рявкнула, не выдержав, Балуева, — Что как дети малые-то совсем.

— Извините, архимагиня, — тут же отвела взгляд Боширова, — я всё поняла.

* * *

Прошла неделя

— Я меч во тьме, я дозорный на стене… Нет, не то.

— Я ужас летящий на крыльях ночи… Блин, опять не то.

В одних трусах, я расхаживал по спальне, и пытался придумать себе супергеройский слоган.

За неделю шумиха чуть улеглась, девчонки мои тоже чуть подуспокоились, а я стал думать над будущим имиджем. Если про мои сверхсилы узнают… Хотя почему «если», конечно узнают, рано или поздно. Так вот, к этому моменту у меня уже должен быть положительный образ супергероя, этакое реноме хорошего парня. Которым надо усиленно затереть то неоднозначное впечатление, что я произвел в первый раз.

— Что вообще можно срифмовать с «зелёный слоник»? — пробормотал я, почёсывая затылок, — Каноник, тоник, броник, хроник… Мда. К вам пришёл завзятый хроник, друг мужчин — зелёный слоник. Так что-ли?

— Блин, ну что за дурацкое имя. Бойся враг, трепещи злодей, зелёный слоник всех сильней?.. Дурь какая.

— Я творю возмездие во имя мужчин. Я Сейлор Слоник!.. Наверное нет.

— Не пора-ли тебе испытать смерть! От зелёного слоника… Слишком мрачно.

— Вы уже мертвы! Я зелёный слоник! — Ещё хуже.

В общем мучился я долго, пока, наконец, не остановился на нейтральном варианте. Ещё раз продекламировал с выражением, стоя перед зеркалом, — Где творится беззаконие, где попраны все правила приличия, там всегда появляюсь я — Зелёный слоник!

Покрутившись перед зеркалом так и этак, я всё-таки решил пока оставить как есть, на практике будет видно, нормально или не нормально.

А затем, я решил пойти на дело. Испытать, так сказать, и костюм и кэтч фразу.

Выскользнув по темноте из поместья, я быстро переместился в кусты недалеко от забора и нарастив дополнительную зелёную массу, выстрелил лианами поверх забора, цепляясь за кроны деревьев с той стороны.

Одежду я заблаговременно оставил в комнате, переодевшись в костюм из зелени и теперь не боялся экспериментировать. Вот только чуть не подрасчитал силу сокращения лиан, вернее слишком сильно заставил их сократиться, о чём понял уже в полёте, набирая высоту.

Всё что успел, это с придушенным воплем, — Ля!.. — нарастить вокруг себя хаотичный клубок мягких побегов и мягко отпружинив от земли, этакой помесью перекати-поля и шара для боулинга, весело поскакал дальше в лес.

Наконец остановившись, побеги убрал и вытерев лоб, выдохнул, — Нормальный аттракцион. Так и убиться можно.

В общем технология требовала доработки. Затем, чуть приноровившись, принялся, изображая человека паука летать от дерева к дереву, опробуя способ в качестве скоростного метода перемещения.

Пару раз едва разминулся с древесным стволом, но в целом, счел эксперимент удачным.

А затем, вдалеке показались огни московского пригорода, где я и решил поискать того кому может потребоваться помощь.

Заранее нарастив зелёный слой потолще, я погладил мощную лиану между ног, свисавшую чуть ниже колен, и, запрыгнув на крыши домов, принялся внимательно изучать пустынные по ночному времени улицы.

Где-то полчаса ничего не происходило, но тут удача мне улыбнулась, в лице трёх подвыпивших девах в тельняшках с оторванными рукавами и беретами наискосок, что махая бутылками с пивом, немузыкально горланили какую-то песню. Прислушавшись, я уловил, — «А мы по локоть, а закатаем рукава, а мы европу раскатаем на дрова. Мы будем водку жрать и мужиков е. ать, а потому что нам на совесть-совесть наплевать!..»

Почесал в недоумении зелёную голову, больно нарисованная воображением картинка не вязалась с образом героических вой-десантниц.

А затем, на свою беду, им навстречу попался спешащий куда-то щупловатый паренёк, что, завидя перед собой трёх оголтелых девиц, замер, затравленно оглянувшись, и постарался вжаться в стену дома, в надежде, что те пройдут мимо.

Но надежде сбыться не удалось, с весёлым гоготом десантницы окружили паренька, оказавшегося почти на голову их ниже, почти закрыв его своими телами.

— Куда спешишь, парниша?! — чуть заплетающимся языком произнесла одна из девах, — да ещё так поздно?

— Я… я, в библиотеке задержался, мне бы домой, — проблеял еле слышно несчастный.

— Ути-пути, какой лапочка, — произнесла вторая, и на секунду ухватила парня за зад, причмокнула, — ух, попка ягодка.

— Меня папа дома ждёт, отпустите, пожалуйста…

— Да как же мы тебя одного отпустим, а вдруг нападёт кто? — дыхнула перегаром в лицо поморщившемуся парню третья, — нет, мы обязательно проводим. Но только не за бесплатно, — заржала кобылой.

— У меня денег нет, — испуганно ответил парень.

— Какие деньги, — осклабилась та, — нам и поцелуя такого красавчика хватит.

— А там может и понравится, и не только поцелуй… — добавила третья, чуть приблизившись, буквально преперая готового разреветься парнишку грудью к стене.

Тут я понял, что самое время показаться супергерою.

Выстрелил лианой в фонарный столб и решительно спрыгнул с крыши вниз, расчитывая в конце полёта лианой притормозить. Не учел только одного, что гадская штанга столба согнётся под моим весом.

Снова с приглущённым — Ля! — я неуклюже грохнулся на асфальт, под ошалелыми взглядами не ожидавших моего появления десантниц. Быстро поднялся, рефлекторно попытавшись отряхнуться, что внутри толстенной зелёной брони смотрелось глупо.

— Это ещё что такое? — с офигением в голосе произнесла одна из девах.

Прокашлявшись, я как можно громче произнёс, — Я несу… тьфу, что я несу! — Снова кашлянув, начал заново, — Где творится беззаконие, где попраны все правила приличия, там всегда появляюсь я — Зелёный слоник!

— Писец, — произнесла вторая, — походу допилась. До зелёных слоников.

— Все допились, — мрачно буркнула первая. Посмотрела на бутылку в руке, добавила, — а я говорила, что они чего-то подмешивают. Не может с обычного пива так штырить.

Не хорошо, когда меня игнорируют. Резко удлинив лианы, хлестнув ими наподобие бичей, я открыл рот, — А ну отпустите невинного а то…

Вот только договорить мне не дали. Какими бы пьяными десантницы не были, но на прямую угрозу среагировали с похвальной быстротой, жёстко приложив меня заклинаниями с двух рук.

Правда это опять были ветер и огонь, видать самые боевые стихии, с которыми чаще в армию берут, которые мне особого дискомфорта не доставили и я в ответ спеленал двух лианами из рук, а третью захлестнул за горло лианой между ног и подтащил к себе.

— Уважайте мужчин, — прошипел ей в лицо, любуясь расширенными от страха глазами, — и их право самим выбирать какую целовать и какой давать. Поняла меня?

Та истово, насколько позволяла лиана на шее, закивала. А я, проследив, что парень сорвался с места и галопом понёсся куда-то вдоль улицы, оттащил пленниц в подворотню и закинул связанными в темноту.

Ничего, через полчаса или сами сообразят высвободиться или лианы самораспадутся, когда кончится питающая их энергия.

* * *

На следующее утро я открыл местный новостной портал в ГИС, с предвкушением ища новости о появлении супергероя. Но единственная статья, что характерно, в разделе «Курьёзы», называлась — «Монстр на улицах или как не надо пить». В которой в юмористической манере говорилось, про трёх бравых воительниц перебравших алкоголя и привидевшегося им в этом состоянии монстра. И ни слова про спасённого парня и супергероя Зелёного слоника. Обидно.

Со вздохом закрыв газету, я принялся готовиться к следующей ночи.

Глава 19

«Гадство», - думал я, уныло сидя на крыше панельной десятиэтажки и почёсывая хоботом затылок, — ну почему у меня никогда ничего нормально не получается?»

Вторую неделю я упорно боролся с преступностью, но дальше невнятных слухов и страшилок про неведомое чудо-юдо, разговоры не шли. словно заговор какой-то.

Ни в одной газете даже намёка на супергероя на страже порядка не появилось.

Хоть всё вообще бросай.

— Эх… — вздохнув протяжно, я прошелся по крыше, разглядывая пустынную, подсвеченную фонарями улицу внизу. Сегодня, похоже, ловить тут было нечего.

* * *

— Ну что? — нетерпеливо поинтересовалась на утро великая княгиня у главной фрейлины.

— Похоже наигрался, — тут же ответила та, — за ночь ни одного инцидента. Наблюдалы говорят, что три часа просто сидел на крыше. Потом вернулся обратно в поместье.

— Ну вот и славно, — потёрла ручки та, — будем считать, что этот его супергеройский период закончен. Петя весьма тщеславный мальчик. Помнишь, как он каждое утро местную сеть ГИС шерстил, искал о себе заметки? Правильно я запретила вообще упоминать о происходящем. Перегорел, по крышам наскакался, успокоился. Продолжает думать, что мы ни о чём не догадываемся.

— Но, всё-таки, это было опасно, — заметила фрейлина.

Опасно, — кивнула великая княгиня, скинула пижаму, принялась одевать привычный мундир. — А если бы полезли запрещать? Раскрыли бы своё знание сразу и не факт, что добились бы своего. Он тот ещё упрямец, назло нам бы продолжал заниматься этой ерундой. Каждую ночь рискуя собой. А так, две недели и мальчик снова дома.

— Вы очень хорошо знаете своего сына, — сделала комплимент Елене фрейлина. На что та только снисходительно улыбнулась.

* * *

Идея с супергеройством оказалась провальной. Но за две недели натурных испытаний зелёной брони, я поймал себя на некотором сходстве ощущений с тем, что я чувствовал, находясь внутри мобильного доспеха. А ещё, внезапно понял, что когда я внутри живой зелёной брони, то меньше устаю.

Возникшая мысль совместить зелёную броню с мобильным доспехом, была вполне закономерна и обоснована. И на время забросив маску Зелёного слоника, я принялся за тайные эксперименты.

Теперь, внутрь пилотской кабины я брал специальный чемоданчик, наполненный тем, что я назвал зелёным аккумулятором, — растительной массой под завязку накачанной зелёной энергией.

Стоило кабине закрыться, как высвобождённая из чемоданчика зелень плотно заполняла всё внутреннее пространство, окутывая меня коконом, словно куколку. А затем начиналась потеха.

Во-первых зелень отлично амортизировала, позволяя совершать более резкие кульбиты и вроде бы, даже, компенсировала возникавшие перегрузки. Во-вторых, мозг меньше уставал от прямого виртуалнього управление, резко, раза в два увеличив время управления доспехом, что не преминула отметить Марина.

Печалило одно — аккумулятор был одноразовым. Обратно загнать в чемоданчик выпущенную прорву зелени было невозможно, только уничтожить, иссушив в мелкую пыль.

Ещё появился проблеск в будущих семейных отношениях. Покушение на меня ещё больше сплотило женские ряды и теперь, куда бы я не собирался, исключая мои тайные ночные супергеройские похождения, меня всегда сопровождала как минимум половина дам.

Глядя как они спокойно ведут меж собой светскую беседу, я радовался и нет-нет, брал под ручку то одну, то другую, стараясь разделять внимание поровну между всеми.

Что было удивительней всего, они приняли даже Ольгу, хотя я держался с той демонстративно холодно, не готовый сходу прощать её чересчур наглое поведение.

— А может в ресторан? — неожиданно предложил я, отрываясь от просмотра очередных соревнований по шарострелу, что транслировали по первому каналу в режиме реального времени.

Практически вся моя женская половина была тут же, с азартом болея за участниц и живо обсуждая каждую команду, важно рассевшись на стульях в импровизированном кинозале, который я организовал в одной из пустующих комнат дворца, выцыганив телевизор полутораметровой диагонали.

На стульях они сидели потому, что изначально я тут всё организовывал чисто под себя, поэтому из мягкой мебели был один диван, которым безраздельно владел только я и никого на него не пускал, предпочитая смотреть кино с максимальным комфортом.

Вот только с приходом в мою жизнь женщин (как будто они оттуда уходили), комната тут же заставилась разнокалиберными стульями, стащенными отовсюду, кто-то под шумок, подключил дополнительный пакет каналов и теперь, стоило пойти трансляции очередного женского вида спорта, как моя прекрасная восьмёрка была тут как тут, с ящиком пива и несколькими пакетами закусок.

— А? — переспросила на секунду отвлёкшись Руслана, но тут же повернула голову обратно к экрану и с досадой воскликнула, — Ну куда ты прёшь?! Там же засада!

— В ресторан, говорю! — недовольно произнёс я снова.

— А? — также снова переспросила боярыня, и вновь, всем её вниманием завладело происходящее на экране. — Твою же бать, ну точно, срезали дуру.

— Пиво, говорю, дай! — практически заорал я.

— А, да-да… — рука женщины нырнула в стоявший возле ног ящик и она рассеянно, одним глазом продолжая пялиться в экран, ткнула бутылкой в меня, — держи.

— Спасибо, — пробурчал в пустоту, понимая, что меня снова никто не слушает, подцепил вилкой пробку и с лёгким пшиком сорвал. Глотнул прямо из горла и потянулся к стоявшей на табуретке возле дивана тарелке с закусками.

Тут наконец одна из команд добила последнюю противницу и возник небольшой перерыв между матчами. Стоявшие прямо за диваном, и опиравшиеся на его спинку три бывшие курсаты, коим сидячих мест не досталось и по младшенству выпало смотреть трансляцию стоя, дружно и энергично стукнулись бутылками, да так, что брызги выплеснувшегося пива долетели даже до меня.

— Эй, — тут же приняв сидячее положение, повернулся я к ним, — поаккуратней! — Раздражённо стряхнул с майки и волос пивные капли.

— Прости, Петенька, — повинилась стоявшая ближе всех Кристина, затем, от избытка чувств, притянула к себе, схватив за шею и чмокнула в губы.

— А ну подвинься, — прозвучал над ухом Викин голос, — я тоже хочу! После чего одни губы сменились другими, и послышались смешки со стороны.

— А давайте, за победу, все Петю поцелуем? — предложил вдруг голос Семёновой, которую я не видел в виду загородившего мне весь обзор Светкиного лица, что в этот момент, отпихнула Вику, требовательно и жадно впиваясь.

— Давай! — нестройным но довольным хором поддержали её остальные и с энтузиазмом принялись пихать друг-друга, жадно присасываясь к моим губам, отчего те прилично так опухли в конце.

Довольные новым развлечением, гражданки расселись обратно, снова прилипая к экрану, где на площадку выходили новые команды, а я, с некоторым недоумением потрогал припухшие губы и невольно подумал, если они так каждую победу будут отмечать, к концу соревнований у меня на лице ва вареника будут, как у инстаграммщиц моего прошлого мира? Ещё и помяли всего, не сдерживаясь от переполнявших эмоций.

— Это, — попытался привлечь я внимание всех, пока вновь не начался матч, — я с предложением, а может нам в ресторан сходить?

— Да погоди-ты, — отмахнулась Ржевская, сидевшая по другую руку, от меня, — команды объявляют!

— Тьфу блин, — обиделся я и снова присосался к бутылке.

В итоге, пока трансляция не кончилась, так я к себе внимания и не смог добиться. Эти нахалки только и были горазды что орать, материться и лезть ко мне с поцелуями. Но это тоже было ещё не всё. Потом полчаса чёртовы бабы обсуждали увиденное. Затем, когда градус выпитого пересёк границу после которой непременно тянет на подвиги, Семёнова взялась показывать всем как надо правильно бить бутылки о голову.

В новую забаву включились все, даже Мирослава, доказывающая, что старшие официры ИСБ умеют всё то же что всякие армейки только лучше.

Перебив таким макаром бутылок десять, старшие принялись учить этому святому десантному таинству молодых, в лице бывших курсат, не успевших ещё приобщиться к армейской культуре.

Под непрекращающийся звон бьющихся бутылок, я мрачно наблюдал как пол всё большим и большим слоем покрывает битое стекло, но только молча продолжал наливаться пивом, потому что никаких слов уже не хватало, выразить всё, что я думал по поводу творящегося идиотизма.

Разговор про ресторан явно отодвигался надолго.

Вскоре запас целых бутылок иссяк и забава сама собой сошла на нет, оставив всех присутствующих, естественно кроме меня, в полнейшем моральном удовлетворении. Хорошо ещё не додумались после бутылок табуретки об голову ломать. Хотя неугомонная Иланка, после биения левой пяткой себя в грудь, что она десантница, а не какая-нибудь там мазута с сапогами, явно на них кровожадно поглядывала.

Наконец, когда все угомонились, довольные друг другом, я допил последние капли из тары что держал в руке и потреся бутылкой в воздухе, мрачно уставился перед собой. Чувствуя, как от выпитого сознание слегка расплывается, ухватился за подлокотник. Встал, пошатываясь, обвёл злым взглядом присутствующих и слегка заплетающимся языком провозгласил, — Что, крутые — да? Десантницы — да? А я, между прочим — мужик. Тоже не пальцем деланный. Я воя и курсатой был, не хуже некоторых.

Ещё раз посмотрел на замерших в ожидании женщин, затем перевёл взгляд на пустую ёмкость в руке и решительно произнёс, — И сейчас я вам это докажу!

— Петя стой! — рванула было ко мне Марина, но не успела.

С дьявольским хохотом я увернулся, рука пошла снизу вверх и это движение, результат которого должен был доказать всем, что я не хуже их, остановить был уже не в силах никто.

А затем я вырубил себя бутылкой.

* * *

— Ну кто же так бьёт, — в резко обрушившейся на присутствовавших тишине произнесла Семёнова, глядя на безвольно опавшее на диван тело. Затем кто-то ойкнул, а Златолесская с Ржевской одновременно бросились к парню, чуть не врезавшись в друг друга и нависая над телом.

— Пульс есть, — быстро проверила одна.

— Дышит нормально, — тут же отозвалась другая.

Сразу стало как-то полегче. Послышались облегчённые вздохи.

— Идиот, — устало вполголоса произнесла резко протрезвев Марина, продолжая держать пальцы на пульсе, — и ранение в голову было, и до этого чуть мозги себе не спалил, нет бы поберечь головушку, а туда же.

— Слушайте, — вдруг произнесла Вика, — он вроде говорил чего? Что-то хотел предложить, вроде.

Все на мгновение задумались, а затем дружно закивали.

— А что предложить-то, а то я прослушала.

— Пиво просил, помню, — медленно, копаясь в памяти, ответила Руслана.

— Не, пиво это пиво, он вроде ещё что-то хотел, — нахмурившись произнесла Ржевская.

— Вспомнила, — завопила неожиданно Кристина, — вспомнила! В ресторан он хотел.

— Ресторан? — удивилась Гиржовская, также склоняясь над закатившим глаза Петром, тревожно вглядываясь в безмятежное лицо с набухающим на лбу синяком.

— А почему нет, — произнесла решительно Светлана. Посмотрела на остальных, — может действительно, организуем ресторан? Пусть, конечно, тайная канцелярия всё проверит, но я считаю, что мы это для него должны сделать. Пете явно в четырёх стенах надоело сидеть. Дворец, конечно, место просто отличное, но явно за это время надоевшее. Ну что, вы как, согласны? — девушка обвела взглядом остальных. Добавила с укоризной, — Он же парень, а мы его ни разу даже никуда не сводили.

И всё тут же сразу почувствовали угрызения совести. Ведь действительно, о том чтоб сводить любимого элементарно где-то посидеть, развеяться, угостить каким-нибудь необычным блюдом, послушать живую музыку, никто из них ни разу не озаботился.

— Что-то мы действительно маху дали, — с раскаянием в голосе произнесла Златолесская, машинально, с нежностью оглаживая короткие волосы Пети. — Думали только о себе и почему-то упустили, что как бы женственно он себя не вёл, он всё-равно остаётся парнем. Косяк, девочки. Срочно надо это исправлять.

— Блин, мы тут с пивом, с шарострелом, я ещё с этими поцелуями предложила. Ему же это всё наверно не нравилось, а он терпел… — схватившись за голову, простонала Семёнова, — Вот я манда.

— С поцелуями это я всё начала, — подошла к той, положив ладонь на плечо, с раскаянием произнесла Кристина, — меня и вините.

— Нет, — подала голос уже Вика, — это всё из-за меня, я же не утерпела, полезла следом целоваться. Пример подала.

— Да что уж тут. Все целовали, никто не отказался, — ответила Гиржовская, выпрямляясь и отходя от дивана. Пошерудила носком блестящие бутылочные осколки на полу, — И зачем мы это соревнование устроили. Он же такой, гордый. Всегда всем доказать пытался, что ни в чём женщине не уступит. А тут такое.

Все ненароком посмотрели на Семёнову.

А та в отчаянии принялась рвать на голове волосы. Упрёк был заслуженно в её адрес. Именно ей пришла идея десантную удаль показать.

— Я, я, всё я, что я за жена ему буду-у-у… — завыла она в отчаянии.

— Тише, тише, — принялись успокаивать её девчонки, — не переживай, все ошибаются. Просто пойми, Петя не такой как другие.

— Он, когда очнётся, всё равно меня винить бу-у-удет, — не сдавалась Илана, продолжая подвывать.

— Не будет, Петя не такой.

— Кхе-кхе, — внезапно раздался чуть со стороны ещё один голос.

Обернувшись, женщины увидели спокойно сидевшую и с независимым видом разглядывающую ногти на руке Еникееву. Та, демонстративно пошлифовала их об одежду, а затем произнесла, — Всё это, конечно, хорошо. Это вот раскаяние, с утешениями, обсуждение в какой ресторан его вести, какой он исключительный, и всё такое. У меня только один вопрос, — вы его к врачу вообще нести собираетесь? А то он-то не женщина, на нем за счет маги всё само не заживёт.

— Ох тыж ёпть, — ругнулась Руслана, неприятно уязвленная, что молодая княжна первой подумала о том, что она, чьим фаворитом и воей был Петя, совершенно упустила.

И все засуетились вновь.

— За руки, за ноги берите!

— Куда ты лезешь, ещё уронишь!

— Дайте я!

— Семёнова, ты вообще сиди, без тебя разберёмся.

Кое как подхватив бесчувственное тело, бережно перенесли через диван.

— Осторожней, осторожней, не дрова несёте!

— Голову, голову берегите!

— Да куда ж вы его вперёд ногами!?

Тут идущая спиной Ржевская споткнулась о чей-то стул и и с грохотом рухнула, выпуская ноги Петра. Которые, впрочем, тут же подхватили, каждая свою, Света с Викой.

— Я несу!

— Нет я несу!

— А ну цыц! — рявкнула на них боярыня, полыхнув гневом, так что обе девушки мигом вжали головы в плечи, прикусив языки. Но ноги из рук всё равно не выпустили.

— Вы ещё подеритесь горячие русские девки! Соревнование устроили опять. Ты — она ткнула в Иволгину, — несёшь, — а ты, — она также ткнула пальцем в Румянцеву, — сопровождаешь и контролируешь, чтобы та его тоже где не выронила по дороге.

— Есть! — вытянулись те по стойке смирно, и быстро передислоцировались в соответствии с полученным приказом. Голосом боярыня умела управлять виртуозно, слушались все и люди, и даже бессловесные животные.

— Ну а теперь несите, только развернуть не забудте, — Златолесская дождалась, когда процессия с грехом пополам уползёт в коридор, затем повернулась к остальным, безошибочно нашла взглядом Ольгу и, поманив к себе, задала вопрос, — Ещё полезные идеи есть?

— Есть, — кивнула та.

— Ну тогда пошли, — женщина мотнула головой в сторону дивана, — обсудим.

* * *

Разлепив глаза, я со стоном попытался вспомнить, что было вчера. Голова болела дико, но память всё никак не хотела просыпаться. Всё, что происходило, словно было окутано дымкой, размываясь и путаясь в голове, оставляя смешанное чувство лёгкой злости и недовольства. Вот только чем они были вызваны, я, как ни силился, вспомнить не мог.

«Неужели так перепил?» — Подумал я.

— Петя, ты очнулся!

От резкого вскрика, головная боль завибрировала, словно грубо дёрнутая пальцами струна и я, зажмурившись, сдавил ладонями виски.

— Не так громко!

— Ой, извини.

Приоткрыв глаза, я увидел нависающее надо мной и улыбающееся лицо Кристины.

— Как ты себя чувствуешь? — с участием в голосе поинтересовалась она.

— Чёт хреново, — простонал я, — голова раскалывается просто. Ничего не помню. Мне что, так вчерашнее пиво в голову ударило?

— Ну, можно и так сказать, — смущённо хохотнула девушка.

— Знаешь, — добавила она, после недолгой паузы, — ещё пока точно неизвестно куда, но мы с остальными решили, что нам с тобой обязательно надо сходить в ресторан.

И тут я вспомнил, точно, я же хотел в ресторан.

Глава 20

— Знаешь, чего я не пойму, так это того, что же Пётр всё-таки хочет.

Великий князь Алексей, посмотрел на жену, затем снова перевёл взгляд в окно, за которым периодически в темноте сверкали молнии и начали падать первые дождевые капли.

— Всё то же самое, — великая княгиня, сидя за рабочим столом, что-то печатала на ЭУМе, периодически поглядывая на экран, — хочет зажёнства с этими достойными дамами. Ну а мы используем это в своих целях.

— Ну это-то понятно, — ответил мужчина, задумчиво поджал губы, — но чем больше я на него смотрю, тем больше сомневаюсь.

— И в чём же?

— В том, что он этого действительно хочет. — Алексей, не дожидаясь ответа жены, продолжил. — То, что он хочет, чтобы его дети росли рядом с ним, желание вполне понятное, но свадьба со всеми матерями, это уже не его желание, это что-то, уже, из области долга. Он, почему-то считает, что он должен на них женится, хотя это совершенно не обязательно. Но он обманывает сам себя, долг принимая за желание и поэтому постоянно сталкивается с трудностями.

— Ну и что, — спокойно ответила на это княгиня, — какая разница, если это нам на руку? А трудности преодолеем.

— А такая, — князь, медленно прошелся вдоль окна, заложив руки за спину, — что при столкновении с трудностями он не преодолевает их, а бросает дело на полпути. Обучение в академии после первых трудностей бросил, пропаганду многожёнства и мужского равноправия тоже.

— Ну ты скажешь, — женщина повернулась к мужу, — на него покушались, а в академии чуть не прибили.

— Если бы он действительно хотел быть официрой, это бы его не остановило, как и пропагандирование новых ценностей, только укрепило бы в мысли, что надо идти дальше. Но нет, он сам для себя решил, что это не его и с удовольствием бросил. А его занятия магией? Этот его «Зелёный слоник»? Да его едва хватило на две недели. Полное игнорирование в официальных новостях и всё, слоник сдулся и решил, что это снова не то, чем бы он хотел заниматься. Если бы он действительно хотел помогать слабым и карать преступность, ему бы дела не было до личной славы.

— Мда, под таким углом, я, признаться, не рассматривала, — задумчиво произнесла княгиня.

— Вот, вот. Поэтому я хочу понять, а чего он хочет по настоящему. Боюсь, что и при первых проблемах с мужитьбой, он тоже всё бросит и самоустранится.

— Ну погоди, — не согласилась с ним женщина, — он же уже сталкивался. Когда ему все отказали?

— И дальше что? — с легкой иронией посмотрел на жену Алексей, — он даже толком не успел понять, что это проблема, как его заботливая матушка уже за него всё решила, нашла лазейку.

— А в столовой? — нашла новый аргумент Елена, — там-то ситуация помнишь какая была? Как он грамотно решил всё.

— А не было там проблемы, — отмахнулся князь, — ему опыт в гареме с другими наложниками на руку играл. Он такое даже за проблему не воспринимает. Пойми, — посмотрел он на жену, — Его же мотает, как кое что в проруби, он хватается то за одно, то за другое, и бросает. А те цели, что он ставит перед собой, они искусственные.

— Так, Лёша, посмотри на меня, — отвернувшись от ЭУМа, Елена дождалась, когда муж встретиться с ней взглядом и продолжила, — я понимаю, что ты переживаешь. Тебе понравился этот мальчик, своей непосредственностью и милой юношеской безбашенностью, но ты не можешь игнорировать то, что мы готовим его для определённой цели, подталкиваем и аккуратно направляем, заодно ведя самую натуральную ловлю на живца. И пусть он хоть тысячи дел затевает и бросает на полпути, это неважно. Даже пропаганду мы уже спокойно можем вести чужими губами, Петю используя как символ. Сейчас, как ни кощунственно так говорить, даже его смерть на этом этапе не остановит процесс, наоборот, подтолкнёт.

— Как, как ты можешь?! — шокировано посмотрел великий князь на жену, но та только вздохнула и добавила, — Нет конечно, делать его мучеником никто не собирается, живым он принесёт, со временем, куда больше пользы. И мы для этого предпримем все меры. Но повторю ещё раз, фактически он уже выполнил большую часть того, что мы от него хотели, поэтому пусть занимается чем хочет и что хочет то и бросает.

— И всё-таки я с ним поговорю, — упрямо заявил великий князь, отворачиваясь обратно к окну, — так не должно быть, чтобы человек ничего не хотел по настоящему.

— Да пожалуйста, только не вздумай лишнего сказать, — с намёком на угрозу произнесла Елена, — на фоне этого проснувшегося сентиментального чувства. План должен быть выполнен. Любой ценой.

* * *

— Прошла информация, что объект будет завтра в ресторане «Акрополь».

— «Акрополь»? Ха-ха, и какая идиотка дала ресторану название — город мёртвых.

— Ты сама идиотка, город мёртвых, это «Некрополь» а не «Акрополь».

— Тьфу, блин, ошиблась.

— В Англии ты тоже ошиблась, нас теперь пол страны клоунами считает.

— Петрова — не нагнетай.

— Угу, хорошо ещё архимагиня сказала, что нас теперь точно никто не заподозрит.

— А ещё сказала, что две дебилы это сила.

— И чему ты радуешься?

— Ну отметила, что мы в паре отлично работаем.

— Слушай, Боширова, богиней прошу, не выставляй себя тупее чем ты есть на самом деле. Давай серьёзно.

— Ну ладно. А если серьёзно, то завтра «Акрополь» станет «Некрополем».

— Не загадывай.

— А что тут загадывать, Валя «Бульдозер» после себя только руины оставляет.

— И всё равно, раньше времени «гоп» не говори. Там все его ёбарки будут, как минимум две благородных и парочка официр в званиях.

— Да брось, пару шприцов я Вальке подкинула, ширнётся и всё, никакие щиты не выдержат, снесёт подчистую. Её полчаса после укола только рота боевых магинь остановить может.

— Эх, жаль такую мощь в расход пускать.

— Жаль не жаль, а приказ чёткий — объект уничтожить.

— Это да.

* * *

Посмотрев на себя в зеркало, я пригладил волосы, поправил яркую брошь в виде паука на горле рубашки, и одёрнул сюртук плотно, как перчатка облегавший торс. Вот, что ни скажи, а раньше шили одежду не в пример нынешней моде. Тот же сюртук был просто очешуенно крутым. Воротник стойка, рукава с обшлагами, дугами расходящиеся полы. Почти черный, в то же время он сверху донизу был украшен тиснёным цветочным узором. С одной стороны, вроде бы и не мужская тема, в моём понимании, но смотрелось совершенно не по гомосятски.

Спустившись по широкой лестнице я увидел своих дам, тут же вставших при моём появлении, с дежурной улыбкой выслушал комплименты в свой адрес, раздал свои, ещё раз оценил наряды. Ну что сказать, Руслана с Ольгой были в специфических дворянских, согласно каким-то там уложениям, костюмах, напоминавших средневековые камзолы, Мирослава, Марина и Илана в парадной форме своих ведомств, с планками наград, ну а троица бывших курсат просто в классических брюках и пиджачках.

К ресторану мы подъехали часам к двум, и сходу, бросив один единственный взгляд через затонированное стекло на отдельно стоящее здание, сразу понял, что место пафоснее некуда. Во первых внешне оно напоминало какой-то греческий храм, с колоннами и треугольной крышей с барельефами. Название «Акрополь» было также выполнено в подражание греческим же буквам.

Пройдя сквозь распахнувшиеся при нашем приближении двери, я увидел полутёмный зал, а тут же подскочивший официант о чём-то пошептался с Русланой и повёл нас к длинному столу в дальней части зала, заботливо накрытому на девять персон.

Возле центрального места произошла некоторая сутолока, за право пододвинуть мой стул, когда одновременно взявшиеся за спинку стула Златолесская и Ржевская, застыли с напряжёнными улыбками, перетягивая несчастный предмет мебели каждая на себя.

Разрулил в очередной раз я, быстро усевшись и произнеся, — Дамы, я готов.

Тем ничего не оставалось, как также вместе придвинуть меня к столу и тут же усесться по обе стороны.

Блюда я описывать не буду, но греческий салат нам притащили тут же.

— Итак, — поднялась со своего места боярыня, с бокалом в руке, — не буду мудрить с первым тостом, скажу лишь, что он за того, кто всех нас собрал здесь. За тебя Петя, — она посмотрела на меня сверху вниз, с доброй улыбкой, салютуя бокалом.

Все остальные тут же зашумели одобрительно, стулья задвигались, и девять бокалов, включая мой, чуть запоздало, со звоном соприкоснулись.

Потом было множество тостов какой я хороший, красивый и умный, я даже загордился слегка. Но только слегка, потому что и так о себе это знал. Пара часов пролетели совершенно незаметно. Впрочем, уходить мы пока не собирались. Пили культурно, не замахивая одну за одной, поэтому обстановка была живой, весёлой и на подвиги никого не тянуло.

Напряг только официант, склонившийся к моему уху и шёпотом передавший, на что на улице меня ждёт неизвестный. На уточняющий вопрос, тот лишь смог сообщить, что это мужчина средних лет и передал его визитку.

Увидев знакомое ФИО — Шитц Андрей Валентинович — я заулыбался и кивнул официанту, сообщив, что сейчас буду.

Правда, одного меня не пустили. Сделавшие стойку буквально с первых слов, Руслана с Мариной тут же сообщили, что пойдут со мной. На вопрос, а что со мной сделается, тут же ответили, что уже один раз одного отпустили. После чего, не слушая возражений, поднялись из-за стола.

Остальные девчонки, не долго думая последовали за ними, после чего мне оставалось только устало вздохнуть и, натянув на лицо покерфейс, в окружении восьми воинственно настроенных женщин разного возраста, проследовать к выходу.

Психолог ждал меня не у самого выхода, а чуть в отдалении, на самом краю парковочной площадки. Правда увидел я это, только когда пару раз подпрыгнул, выглядывая из-за вставших сплошным забором дам. Помахал ему рукой, встав на

цыпочки.

— Это точно он? — требовательно произнесла Мирослава, как обычно, врубившая свою эсбэшную подозрительность на полную.

— Ну если бы вы чутка расступились, я бы сказал точно, — произнёс с упрёком.

— Ну ладно, смотри. — Чуть отодвинулась в сторону, давая мне возможность выглянуть в пятисантиметровую щель.

— Он, он, — произнёс я, приглядевшись и мы коробочкой двинулись к нему.

Не знаю, насколько комично смотрелось это всё со стороны, но меня, глядя на насупленные лица девчонок, периодически пробирало на какое-то хихиканье. Ну что, блин, может со мной случиться? С прошлого покушения вся имперская безопасность на ушах, тайная канцелярия и прочие службы. Да тут наверное за каждым кустом по спецназовке и все крыши в снайперках.

— Андрей Валентинович, — произнёс я, раскрывая объятия, фигурально выражаясь, естественно, в плотном окружении моих дам это было весьма проблематично. — Не думал, что встречу вас здесь.

Правда мужчина, и это чувствовалось, был скорее встревожен, чем обрадован, слишком суетлив, постоянно оглядывался по сторонам, и в целом вёл себя непривычно. Я-то помнил его всегда спокойным, вдумчивым и сосредоточенным.

— Пётр здравствуйте, — произнёс мужчина, нервно усмехнулся. — Смотрю, без охраны не ходите? Это правильно.

— Это не охрана, это мои любимые женщины, — улыбнулся я.

— Одно другому, думаю, не мешает. — Шитц ещё раз оглядел моё окружение. — Но не будем отвлекаться. Про встречу вы верно заметили. Я и сам не думал, так скоро, но обстоятельства вынудили.

— Какого плана? — вмешалась в разговор Гиржовская.

Мужчина мазнул по ней прищуренным взглядом, чуть кивнул сам себе, ответил, — Покушение.

Все мгновенно напряглись и я кожей почувствовал, как от девчонок шибануло магией. Это почувствовал и психолог, нахохлившись и отступив на шаг.

— Ваши? — задала Мирослава резкий вопрос.

— Знаете? — чуть дёрнул бровью Шитц, отвечая вопросом на вопрос.

— В курсе, — буркнула бывшая иэсбэшница, — просветили коллеги. Так ваши?

— Нет, скорее ваши, — с лёгким сарказмом в голосе ответил тот.

— Ваши, не ваши, вы вообще о ком? — влез я нетерпеливо в разговор, понятный этим двоим но совершенно непонятный лично мне.

Но ответить психолог не успел, потому что в этот момент ресторан за нашими спинами взорвался.

Рефлекторно присев и прикрыв руками голову, частично оглушённый, я увидел перед собой, от неожиданности приземлившегося на пятую точку мужчину, бледного как смерть. Затем услышал чьи-то виртуозные маты и засёк краем глаза вспыхнувший над нами золотистый щит, тут же отсёкший большую часть звуков с улицы.

— Это оно? — спросил я у психолога.

Тот только утвердительно кивнул, дрожжащей рукой нырнул во внутренний карман пиджака, доставая пузырёк с таблетками, выдернул зубами пробку и закинул сразу парочку белых вытянутых капсул себе в рот. Справившись с волнением ответил, — Боялся не успеть, узнали буквально в последний момент.

— Это вы с Екатеринбурга сюда рванули? — удивлённо спросил я, но Шитц только отрицательно качнул головой, произнёс, — Я уже был в Москве, планировал к вам на днях заехать и тут такое известие.

— Ну, — вздохнул я, — по крайней мере вы успели нас выдернуть из под взрыва. — Оглянулся, глядя на курящиеся дымом развалины, скрипнул зубами, — Эх, чуть пораньше бы, авось успели и остальных вывести, до того как бомба сработала.

— Боюсь… — тут мужчина закашлялся, но справившись с приступом, продолжил, — боюсь это не бомба.

— А что тогда? — спросил я, но в этот момент по куполу над нами ударило так, что на колени попадали даже те кто твёрдо стоял на ногах.

Резкий хлопок воздуха ударил по барабанным перепонкам, заставив нас с психологом зажать уши ладонями. Поэтому я не сразу услышал резкие выкрики моих женщин.

— …Пока держу, вон она! — донеслось до меня спустя десяток секунд, когда наконец ушам стало не так больно. Переведя взгляд на отдававшую команды боярыню, я посмотрел куда она показывает и внезапно увидел одинокий расплывающийся за плёнкой защитного поля силуэт.

— Как только ударит снова, снимай купол, — отрывисто произнесла вслед за ней Гиржовская, — Илана, Ольга, за мной, по команде концентрируете удар на цели.

— Я тоже, — выпятив челюсть, влезла Марина, но безопасница только качнула головой, — ты не в мобильном доспехе.

— Мы тоже, — хором заявили Вика с Кристиной и Светой, но и им Мирослава дала от ворот поворот.

— Сидите под куполом, — безапелляционно заявила она, — и охраняйте Петра, толку от вас там будет мало, а здесь, если что, подпитаете защиту.

В этот момент силуэт нападавшей воздел вверх руки, создав метрового размера магический шар над головой, а затем этот шар полетел в нашу сторону.

Я вновь зажал уши, открывая рот, наблюдая как психолог без промедления повторяет за мной. Благодаря этому второй хлопок мы пережили легче. А затем купол мигнул и на несколько долгих секунд, пока Гиржовская с Еникеевой и Семёновой, на ходу колдуя что-то убойное, выбегали наружу, я замер, останавливая свой взгляд на нападавшей, внимательно ту разглядывая.

Ну что сказать, можно себя поздравить. Наверное это был первый раз, когда я увидел действительно некрасивую женщину. Что это было, генетическая мутация или, быть может, плод чудовищных экспериментов сумасшедшего учёного, но пол стоявшего перед нами существа я определял только по наличию магии. Высоченная, с совершенно квадратной не женской фигурой, бугрящаяся мышцами, с лицом монстра франкенштейна, обрамлённым растрепанными, торчащими словно солома в разные стороны, волосами. В общем, страх да и только.

— Начали! — раздался резкий как выстрел приказ Мирославы и в неизвестную полетело сразу несколько заклинаний. Вот только та, дико заорав, каким-то чудом выжила в этом вихре стихийной синергии и буквально проскочив сквозь до предела насыщенное энергией облако, ударила обеими кулаками в землю, заставляя ту пойти волнами, подбрасывая всех вокруг вверх и сбивая с ног. В том числе и Златолесскую, так и не успевшую заново поставить щит. Неожиданный удар сбил концентрацию, а изогнувшаяся под нами земная твердь, словно резиновая, подпрыгнула вверх раскидывая в разные стороны.

Приподнявшись с земли, на чуть дрогнувших руках, с злостью сплюнув пыль заскрипевшую на зубах, я зло ругнулся, — Снайперы, спецназ… Где это всё?!. Нас тут сейчас укатают!

Стало даже как-то обидно, от осознания, что государственная машина опять обмишурилась, прошляпив очередное нападение. С другой стороны эта баба-мужик, вновь собирающая в ладонях очередное убойное нечто, похоже была одна. Может очередная поехавшая мозгами одиночка? Переклинило на фоне ненависти к мужикам? Вот и просочилась?

— Бульдозер, — прохрипел тоже подымающийся с земли Шитц, морщась и прижимая левую руку к себе.

— Зачем? — переспросил я, на коленях, быстро-быстро подбираясь к кусту шиповника поблизости.

— Не зачем, а кто, — ответил психолог, во все глаза глядя на дико хохочущую и скачущую словно обезьяна бабу, — Её так зовут.

— И? — поинтересовался я, высасывая из куста энергию.

— И всё, — каким-то обречённым голосом произнёс мужчина. — Её не остановить. Она сейчас сильнее кого бы то ни было.

— Ну это мы посмотрим, — ответил я, чувствуя, как бурлящий в крови адреналин уступает место холодной сосредоточенности. Первый страх вымыло из головы, ступор прошел и я деятельно принялся спасать собственную тушку и близких мне людей.

В это время эта Бульдозер, накачав под завязку магией очередной шар, швырнула его девчонок. Почти попала, но в последний момент прямо перед ней рванул здоровенный огненный сгусток выпущенный княжной, сбивая прицел и удар пришелся не прямо в них а ушел влево и назад, толкнув воздушной волной в спины, заставив покатиться кубарем.

Впрочем, это дало мне необходимое время чтобы подготовиться.

Подскочив к психологу, я коснулся его плеча и целый пучок тонких лиан пополз тому под одежду, оплетая таким же аналогом защитного костюма, что был сейчас на мне.

В ответ на шокированное — Что это?! — я посмотрел в круглые от ужаса и непонимая глаза мужчины, буркнул недовольно, — Моя магия, — и оплетя его тело полностью, в конце закрыл голову маской с прорезями для глаз и рта, сам наращивая такую-же вокруг себя.

Полюбовавшись на дело рук своих, добавил, — От осколков и не сильных заклинаний защитит, но подставляться не советую.

— Но как?! — глухо воскликнул тот, заторможено двигая руками и пытаясь подняться.

— Потом, Андрей Валентинович, всё потом.

Обстановка меж тем изменилась. Мои девчонки всё также кружили вокруг неизвестной, постоянно атакуя, но я с тревогой заметил, что Вика и Илана лежат на вздыбленном переломанном асфальте, хоть и живы. Я видел, как Семёнова приподнялась, пытаясь опереться, но рука подломилась в локте и она свалилась вновь.

— Сука, — выдохнул, буквально загораясь ненавистью. Хлестанул лианами, пытаясь ухватить противницу за руки, но та, каким-то запредельным усилием их смогла разорвать, снова неприятно захохотав. И вот тогда я понял, что наступило время Зелёного слоника.

— Ну держись, тварь! — прошипел я, и дёрнув себя лианой, подлетел к стоявшему за парковкой дереву и обняв то обеими руками и ногами, резко присосался к идущим в нём жизненным сокам.

Толщина зелёной брони стала резко возрастать, окутывая меня словно толстым ватным слоем. Резко скакнул вверх запас зелёной энергии. Мне хватило буквально пары минут, что накачаться под завязку.

Вот только эти минуты остальным дались дорого.

Когда я обернулся, лежали уже все, и только Руслана из последних сил удерживала гаснущий под мерными как пневмо-молот ударами купол воздвигнутый над неподвижными телами.

— А-а-а! — С диким криком, выпущенный словно камень из пращи, я всей массой влетел в Бульдозер, облепляя лианами, сдавливая теми словно питон или анаконда. Покатился по земле, одновременно кулаком правой без остановки гвоздя по лицу маньячки. — Н-на, сука! Н-на! Получи! — С безумной радостью наблюдая, как под здоровенным зелёным кулаком лопается кожа, брызгая кровью, заливая лицо беснующейся в моих крепких объятиях бабы.

Но тут вдруг словно что-то взорвалось и я понял, что лиан больше нет, а я сам, не смотря на немаленький вес, лечу в воздухе. Перекувыркнулся через себя, затормозил, пробороздив землю, раскидывая в стороны куски асфальта. Скрипнув зубами, посмотрел на противницу.

— А ты интересная… — Залитая кровью, в подпаленной одежде, Бульдозер смотрела на меня и улыбалась, страшно скаля неровные зубы, — любишь поиграть?

— Люблю, — ответил ей, не торопясь вставать. Отросшие с пальцев корни уже пробили гравийную подушку под асфальтом и нашли какую-то корневую систему тут же присосавшись к ней и перекачивая силу в меня, взамен утраченной. Жаль только корни были тонкие, быстро большой объем не выкачаешь. — Только ты ошиблась, я парень.

— Ещё интересней, — женщина ладонью стёрла с лица кровь, облизнулась. Раны на ней затягивались как по волшебству. Хотя почему «как», по волшебству и затягивались. — Всегда любила с мальчиками пошалить. Вы такие забавные. Жаль быстро кончаетесь.

— Сегодня кончишься ты. — Я тянул время, накапливая энергию, готовясь нанести удар который та отразить не сможет. Пока получалось.

— Я вся в нетерпении!

А затем я повторил то, что получилось провернуть тогда в парке, не стал швыряться лианами по воздуху, а прорастил через корни под землёй, двумя отростками прочно спеленав Бульдозер ноги, а третьим прицельно выстрелив ей между ног. Вот только случилось невероятное, ягодицы этой твари не только перехватили мою зелёную тентаклю, остановив булками прямо в полёте, но и буквально раздавили её, сжавшись железными тисками, с резким чавкающим звуком, не дав проникнуть даже на полшишечки.

— Плохой мальчик, — прошипела та, а я, не тратя больше времени на разговоры и понимая, что игры кончились, подпрыгнул высоко в воздух и уже оттуда стал беспорядочно бить заострившимися и ороговевшими концами лиан, пытаясь насадить Бульдозер на них как майского жука на булавки.

Недолго. Воздушный взрыв бросил меня на землю, и тут же сверху накрыло тяжёлое тело.

— Хватит от меня прятаться, — истерично завопила женщина-монстр и принялась голыми руками разрывать на мне броню. Пальцы словно металлические клешни вгрызались в плотную зелень, вырывая целые куски, оставляя лохмотья волокон истекающие ярко зелёной жидкостью.

Вот тут мне уже стало страшно и я отчаянно замолотил по ней всем доступным, постепенно скатываясь в банальную панику. Это и впрямь был какой-то монстр. Не просто равный мне в обличье слоника по физической силе, а даже в чём-то превосходящий.

Все запасы энергии я перекинул на наращивание новых защитных слоёв, взамен разодранных. Один раз смог пробить ей бок одним из шипов, но даже тогда мне не удалось запустить внутрь неё споры. Пока я преобразовывал шип создавая каналец, через который смог бы впрыснуть ей готовые пожрать её изнутри зародыши растений, она каким-то образом буквально воспламенила ткани и кровь вокруг шипа, сжигая его, а затем запечатала рану.

Паника переросла в совсем уж беспорядочное брыкание, когда кожи коснулись кончики её пальцев.

Каким чудом удалось вывернуться, я не понял, но на миг почувствовал толику свободы и, скинув с себя наполовину красную от крови и зелёную от древесного сока, маньячку, стрельнул лианой в дерево, попытался прыгнуть следом, чтобы дать себе передышку, разорвать расстояние между нами. Но в этот раз не вышло. Меня уже в полёте схватили за ногу и, прокрутив над головой круг, со всей дури впечатали в землю, вышибая дух. Если бы не самортизировавшая броня, сыгравшая на манер подушки безопасности, то гробик мне можно было бы заказывать уже сейчас.

— Я ещё не закончила! — прорычала Бульдозер. В одно движение, чуть на оторвав мне голову, разодрала шлем. А затем мне словно плеснули кипятком в лицо и я заорал от нестерпимой боли.

— Извини, попортила твоё личико, — она оскалилась, потянулась, словно желая вцепиться в меня зубами, как вдруг сзади треснул электрический разряд, и женщина застонала, закатывая глаза и подрагивая всем телом. Странный звук раздался снова и Бульдозер, находясь в полуобморочном состоянии, зашаталась, открывая рот и вываливая наружу длинный словно змеиный язык, самым кончиком мазнувший меня по лицу, а затем свалилась на землю, не переставая конвульсивно подрагивать.

А в паре метров за ней обнаружился упакованный в зелёную броню психолог, с странной пластмассовой коробочкой в руках. Какими-то дёргаными движениями он приблизился ко мне, а затем глухо спросил, — Пётр, вы живы?

— Скорее да, чем нет, Андрей Валентинович, — ответил я чуть погодя. Лицо всё ещё продолжало жечь, но боль словно притупилась, отдалившись, уйдя на задний план, позволяя связно мыслить и разговаривать.

* * *

Через полчаса, угрюмо сидя в проёме машины скорой помощи, я почти безропотно терпел охи и ахи молоденького врача, намазавающего мне лицо какой-то заживляющей мазью.

Чёртова баба таки зацепила своими граблями, оставив три рваных борозды идущие наискось от лба, через глаз и заходящие на щёку. Чуть глаза не лишился, но обошлось. Радовало одно, все мои, хоть и пострадали в разной степени, но остались живы и даже пребывали в сознании.

В этот момент ко мне как раз подвезли каталки с Викой и Иланой, затем с Мариной, тоже сильнее прочих попавшей под раздачу, ну а остальные доковыляли так, благо, их собственная магия уже активно начала латать тела.

По замершим взглядам понял, что всех без исключения мучают угрызения совести вперемешку с жалостью ко мне. Махнул рукой, постарался как можно оптимистичней заявить, — Ерунда, до свадьбы заживёт.

Вот только, натянуто улыбнувшись в ответ, девчонки не ушли, словно ожидая ещё чего-то. Подумав, что им интересно про моё перевоплощение, показал глазами на крутящихся неподалёку врачей, произнёс, — О том что было, давайте дома обсудим.

Но и это оказалось не то.

— Ну что? — спросил я наконец, перестав понимать хоть что-то в их переглядываниях между собой.

— В общем, Петя, — взяла наконец слово, опиравшаяся на костыль Златолесская, — звали мы тебя в ресторан чтобы кое что сделать.

— Это что ещё? — удивлённо обвёл я взглядом всех, и стоящих, и лежащих, что с серьёзными лицами кивнули в такт словам боярыни.

— Вот это, — и Руслана, крепко держась за костыль, медленно опустилась на одно колено. Вслед за ней опустились остальные, даже лежачие попытались что-то такое изобразить, отчего замерли суетившиеся подле нас врачи, с удивлением разглядывая получившуюся композицию.

А затем все, как по команде, потянулись к карманам и, достав оттуда маленькие красные коробочки, раскрыли их, протягивая ко мне и хором произнесли, — Выходи за меня!

Глава 21

— Мда, — произнёс великий князь, после того как старшая фрейлина доложила подробности по нападению в ресторане. Посмотрел на жену, сидящую в кресле с задумчивым видом. Дождавшись, когда фрейлина уйдёт, спросил, — Слушай, Лен, а что, так и было задумано?

— Считаешь нас идиотками? — Резко бросила та, зло дёрнула губой, — Все боевые группы ИСБ были под контролем. Ожидали, что там вновь попытаются подключить кого-то из спецов бывших или нынешних и отследить всю цепочку. Кто же знал, что вылезет одна из дочек Бешеной Инги. Где только нашли. Даже я думала, что их всех уничтожили.

— Это ещё кто такая? — осторожно поинтересовался князь.

— Тебе словосочетание: сумасшедшая учёная, о чём-нибудь говорят? — покосилась на мужа великая княгиня.

— Ну, немного, — ответил тот.

— Ну так вот, Бешеная Инга, была именно ею, всё хотела усовершенствовать магический дар, из-за чего ставила эксперименты на девочках с трёх до семи лет. Выживали немногие, а те кому повезло пережить воздействие, становились эмоционально нестабильными и психически неуравновешенными людьми. Но с значительно более сильными магическими способностями, тут Инга своего добилась. Особенно они увеличивались если вколоть особый препарат, также разработанный ею. Тот на время все функции организма выводил просто на запредельный уровень. Машина разрушения, хорошо ещё не слишком надолго.

— То есть, одна из этих её дочерей, и напала на Петра?

— Да, — хмуро кивнула женщина.

— Понятно почему ему пришлось раскрыть свои способности.

— И даже они ему не помогли, — ответила княгиня, качнула головой, — странно что он так рьяно бросился в бой, а не попытался убежать. В первое нападение он вступил в бой только когда понял, что уйти не удастся.

— Знаешь, — задумчиво произнёс великий князь, — я, пожалуй, догадываюсь почему. Он защищал своих.

— Дожили, — фыркнула княгиня, — парень защищает девок. Я бы скорей умерла, чем позволила ему себя защищать.

— Если бы я как Пётр, — вдруг как-то тихо и чуточку мрачно произнёс мужчина, — увидел как моя любимая погибает, то тоже бы бросился на её защиту.

— Лёша, — княгиня поднялась, подошла к мужу и поцеловав, крепко обняла, — никогда, слышишь, никогда, обещаю, тебе не придётся попадать в такую ситуацию.

— Ничего ты не поняла, — проворчал тот, но спорить больше не стал.

— Кстати, плюс от этой его самоотверженности, всё-таки был, — добавила княгиня, спустя минуту. — Эта затея с кольцами на ура прошла, даже кто сомневался до ресторана, как одна ему руку и сердце предложили.

— Да уж, даже не представляю, что ты им пообещала, что они через свою гордость переступили, особенно Златолесская. Обычно чем боярыня родовитей, тем она сильнее за древние устои держиться. А эта, поди же ты, согласилась.

— Что пообещала, то пообещала, — ответила княгиня, — главное получилось.

Да ещё как, — хмыкнул мужчина, — кто-то из зевак как раз на камеру снимал. Теперь это видео по всем новостным сайтам гуляет.

— Угу, — промычала жена, — и то как Петя там этим зелёным слоником скачет.

— Только его в сети по другому назвали, — хмыкнул снова князь, — Супермужик. Мне уже даже племянники звонили, хотят с Петром встретится, а заодно выспрашивали, как такими суперсилами овладеть.

— И что ты им ответил? — спросила княгиня у мужа.

— Ну а что я мог, — усмехнулся тот, — обещал встречу организовать, а по поводу суперсил спрашивать у самого Петра. Кстати, все, почему-то, считают что это у него не магия, а именно какая-то сверх способность открылась.

— Ну да, — пожала плечами женщина, — магия же у нас дистанционной считается, а у него чисто контактные способности. Понятно что все это восприняли так. Тем более он мужчина. А мужчина и магия у нас в принципе несовместимы, — она весело рассмеялась, а великий князь только нахмурился, но ничего не сказал.

* * *

Я смотрел на выставленные на столе в своём кабинете восемь коробочек с тускло блестевшими кольцами и рассуждал.

— Восемь колец, интересно, их надо все надевать на один палец, или на разные? Если на один, то я же его не согну. Если только на средний тогда… Нет, ерунда какая-то получится. А если на разные, то чьё на какой? Были бы одинаковые, но нет, каждая извратилась же, ни одно не похоже на другое. Опять же докопаются, что надо на правой носить, тогда по два кольца на палец. Блин, что за гемор. Не могли одно на всех купить?!

Поднял одну коробочку, не рискуя пока кольцо доставать. Рассмотрел гравировку внутри, — «Любимому Петру от Русланы». Полюбовался играющими брюликами вплавленными в металл, со вздохом отложил. От Златолесской было ожидаемо, на мне она не экономила. Приятно однако.

Следующее кольцо было попроще, но вкуса не лишено, напоминало скандинавский браслет с узорами в миниатюре. Сами узоры были покрыты каким-то белым металлом, скорее всего платиной, неплохо сочетаясь с золотом. Это было от Марины.

Самые простые были от Вики со Светкой, но это и понятно, откуда девчонкам тут деньги на бриллианты с платиной денег взять.

— Кручу-верчу, выбирать хочу, — принялся я двигать коробочки по столу, перемешивая в хаотичном порядке. Но быстро понял, что решить эту задачку с наскока не получится, и нужны консультации со специалистом, поэтому, с протяжным вздохом их все позакрывал и, выдвинув ящик стола, одним движением сгрёб и ссыпал туда.

Встал, потянулся разминая слегка затёкшую спину и пошел из кабинета в спальню, где завалился как был в одежде на кровать. Подложив руки под голову, принялся размышлять уже о своей деанонимизации.

Глупо было думать, что не найдётся ни одного «мимокрокодила» с телефоном, который не заснимет наши разборки на парковке. Я сам в сети видел уже как минимум три записи разной степени шакалистости и одну очень хорошего качества, где девчонки встают на колено с предложениями руки и сердца. Смотрелось, на мой взгляд, смешно, но народ на форумах обсуждал даже с каким-то восторгом, что-ли. До кучи меня ещё Супермужиком прозвали и заодно приписали какие-то невероятные возможности в постели. Тут я с довольным видом прищурился, ибо предположения интернет-воительниц были не так уж и преувеличены. До колена у меня, конечно, не свисал, но если с зельем, то был где-то весьма недалеко.

А вот со своими дамами я ещё свои умения не обсуждал. Как-то не до того было, да и врачи настоятельно потребовали всем отдыха и восстановления, девчонки-то в магии выложились буквально досуха. Я, похоже, чувствовал себя лучше всех, если не считать подпорченного фэйса.

Но чудодейственный крем оперативно сами раны затянул и даже зарубцевал и единственное, что меня беспокоило, это временами принимавшиеся дико чесаться и зудеть шрамы. Со временем обещали, что смогут их убрать, магия могла и такое, но я всё ещё был в раздумьях. Шрамы же, как известно, украшают мужчину, да и с ними я выглядел как-то мужественнее что-ли, почти как полковник Куоритч из Аватара. Не хватало только крепкой слегка выдвинутой вперёд челюсти и бугристых мышц, для завершения образа.

Из размышлений меня выдернул осторожный стук в дверь.

Три бывшие курсаты, осторожно и, словно немного стесняясь, зашли и нерешительно остановились на пороге. Похоже осмысливают мои новые возможности и не знают как теперь со мной себя вести, понял я и, улыбнувшись, похлопал ладонью по постели рядом с собой, — Давайте, запрыгивайте ко мне.

Те облегчённо вздохнули и тут же бодро попрыгали ко мне в койку. Обложив со всех сторон, принялись с интересом разглядывать.

— И? — не выдержал я.

— Да вот, хотим посмотреть на Супермужика поближе, — произнесла игриво Кристина.

— Как будто раньше не видели, — хмыкнул я.

— Раньше мы видели просто парня, — ответила Светка.

— А сейчас непростого? — прищурился я.

— А сейчас такого, которого точно нет ни у кого, — произнесла Вика, а затем, решительно придвинувшись, нависла, щекоча лицо кончиками волос и принялась целовать. Руки мои тут же рефлекторно потянулись к девичьему телу, подныривая под майку и принимаясь мять и поглаживать соски и грудь.

— Подруга, а ты не офигела?! — послышался возмущенный возглас Светланы. Затем девушки завозились и наконец Вика, с видимым сожалением чуть отодвинулась, давая место своей бывшей командире.

Светка целовалась не хуже и оставив под Викиной майкой одну руку, второй я задрал рубашку на Светлане, начиная пальцами ласкать и её грудь.

Хитрее всех поступила Кристина. Целуясь то с одной, то с другой девушкой, полностью занятый ласками их шикарных грудей, я почувствовал, как кто-то расстёгивает на мне ремень и, медленно и осторожно приспустив штаны и трусы, высвобождает наружу член. Затем небольшая ладошка, принадлежавшая ей, крепко взявшись, принялась его не торопясь наглаживать.

«Тройничек!» — понял я и от этого буквально тут же возбудился. Потому что действительно, за всё время в этом мире, хоть и спал много с кем, но, так сказать, индивидуально. А чтобы с двумя, а тем паче с тремя, такого не было.

Новый опыт был необычен и даже слегка волнующь, но от этого только сильнее распалил, будоража новыми горизонтами.

Продолжая целоваться, я потянулся руками ниже, касаясь одновременно и Вики и Светы между ног, затем проскользнув внутрь их штанов, принялся наглаживать там, так же возбуждая всё сильнее.

Ладонь Кристины задвигалась сильней и я, в такт её движениям, усилил воздействие сам, проникая в девушек пальцами. А затем член мой внезапно обрёл свободу, но лишь для того, чтобы девушка смогла меня оседлать, резко, решительно, впуская в себя сразу на всю глубину.

От такого я сам не сдержал стон и ещё глубже проник пальцами в девичьи лона, заставляя застонать и их.

Тут они поняли, что что-то не то и отстранившись, одновременно посмотрели назад. Обзор они мне тоже перестали заслонять и я увидел непонятно как успевшую полностью раздется Кристину, что, не обращая ни на кого внимания, размеренно двигалась, упираясь ладошками мне в живот.

От возмущения, проступившего на лицах так коварно обманутых девушек, стало даже немного смешно.

— Мы, значит, тут, а она уже там?! — выпалила Светлана, а Вика внезапно захихикала и тоже принялась быстро раздеваться.

— Девочки, не ссорьтесь, — произнёс я, продолжая поглаживать их за приятные округлости.

Раздевшись, они тут же стянули остатки одежд и с меня, а затем вновь потребовали, чтобы я их удовлетворял хотя бы руками, пока эта тихушница не уступит место. Вот только, глядя на самозабвенно скачущую Кристину, я был почти уверен, что это надолго. Ей нравилось не быстро и резко, а медленно и неторопливо. Хотя… Тут у меня возникла в голове новая мысль и, заулыбавшись, я ответил, — Зачем ждать.

Мысленным усилием коснулся контейнера под кроватью с запасённой зелёной энергией, пуская тонкий ручеёк в руки.

И Вика и Света одновременно вскрикнули, чувствуя как мои пальцы внутри них словно утолщаются и начинают расти, проникая всё глубже и глубже.

— Не бойтесь, это тоже я, — ответил им, создавая подобие гибкого щупальца полностью повторяющего формой собственный член. Самое интересное, что я, каким-то образом тоже ощущал их. Немного не так как настоящим пенисом, но тоже поймал нарастающее возбуждение от фрикций, чему немало удивился. Словно у меня стало не один, а три члена.

Учащённо задышав, обе девушки тоже уперлись в меня руками, ритмично покачиваясь, стоя на коленках с раздвинутыми ножками. А я, решив пойти дальше в своих сексуальных экспериментах, выпустил новые, более тонкие щупальца, обвивая ими груди всех трёх курсат, поглаживая, сжимая и теребя набухшие и затвердевшие соски.

Что тут началось. От горячего и влажного дыхания, вырывающегося из их приоткрытых ротиков, атмосфера мгновенно потяжелела, став душной и пропитанной влагой. Всё сильнее извивающиеся тела заблестели бисеринками пота, поднимая планку наслаждения на доселе невиданную высоту.

Закрыв глаза я полностью отдался тактильным ощущениям. Затем зачерпнул силы ещё, оплетая девичьи тела всё новыми зелёными щупальцами, проникая в самые запретные места.

Потом и вовсе оторвался от кровати, поднимая нас всех четверых в воздух, из горизонтального принимая почти вертикальное положение, прижимая продолжавшую сидеть на мне Кристину, находя её губы своими.

Девушки уже не стонали, они буквально орали от страсти, что пронизывала каждую клеточку их тел. Орал и я, раз за разом испытывая тройные оргазмы и продолжая вновь.

Сколько так продолжалось я не знаю, но очнулся я от того, что девушки, одна за одной, уже даже не крича, а тихо постанывая, стали просто безвольно обвисать в моих тентаклях, падая самым натуральным образом в обморок.

Это, наконец, поставило мне слегка уехавшую от тройного траха крышу на место. Мгновенно развоплотив лишние щупальца, я бережно опустил девушек на кровать.

Поспешно, накрыв одеялом, оделся, тревожась за их состояние и выбежал из спальни, ища врача. Как и в любом приличном поместье, свой медпункт тут тоже был, да ещё и усиленный дежурной врачихой, владеющей магией жизни, с парочкой щупловатых медбратьев на подхвате.

Ввалившись к ним, усиленно гоняющим чай, нашел глазами главную, что, слегка распахнув на груди халат, явно нацеливала сиськи на одного из медбратьев, и быстро выпалил, — Нужна помощь, там, за мной!

Не дожидаясь ответной реакции, тут же побежал обратно. Врачиха не маленькая, должна понять, что все вопросы на месте, а пока стоит как можно быстрее выдвигаться за мной.

Думала она, к её чести, не слишком долго, догнав ещё на полпути, таща с собой самую большую сумку из тех что были в медпункте. Медбратья тоже бежали следом, но безнадёжно отстав.

Когда мы ворвались в спальню, девчёнки всё также лежали без сознания. Подбежав к кровати, я ткнул в них пальцем, — Вот!

Кивнув мне, женщина профессионально засучила рукава и, подойдя следом, решительно откинула накрывающее девушек одеяло.

— Ой! — послышался слитный вскрик от дверей, где в этот момент показались медбратья, тут же зардевшись от вида трёх голых женских тел.

— Чего ой?! — рявкнула мгновенно врачиха, — что, голых никогда не видели? Привыкайте.

Хотя, открытие, что на них нет ни клочка одежды, её тоже слегка покоробило, это было понятно по выразительному взгляду брошенному на меня.

— Ну это, — замялся я, — мы тут немного сексом занимались.

— Немного? — дернула бровью женщина, а затем, окутав ладони каким-то белым свечением, принялась водить ими над Кристиной, что лежала ближе всего.

Спустя буквально несколько секунд, посмотрела снова, но уже изумлённо.

— Пролактин и окситоцин зашкаливают. Это же сколько её надо было, извините, трахать?!

— Мы чутка увлеклись, — виновато произнёс я. Затем поправился, видя что взгляд менее скептическим не становится, — Я увлекся. Не рассчитал немного с силами.

— И с ними? — кивнула врачиха на Вику со Светой.

— И с ними, — повинился я.

— Супермужик, — тихо выдохнул один из медбратьев с восхищением в голосе.

— А ну цыц, — рявкнула женщина. Затем провела процедуру диагностики с остальными.

Закончив осмотр, снова накрыла одеялом, села на стул, возле журнального столика, произнесла, — Ну, что могу сказать. На лицо сильное переутомление вследствии множественных сексуальных контактов.

— Я был один! — чуточку даже оскорблённо произнёс я.

— Судя по тому, что я увидела, партнёров у девушек было явно больше одного.

— Один, — снова упрямо произнёс я.

— Если только у вас не выросло ещё парочку пенисов, — хмыкнула та.

— Ага, выросло, — кивнул я, а женщина изменилась в лице, спросила с подозрением, — Это как?

— А вот так, — я показал как из моих рук вылезли зелёные жгуты, утолщаясь и принимая форму сами знаете чего. Весело помахал ими в воздухе перед врачихой.

— Супермужик! — выдохнул ещё более восторженно тот же медбрат, а врачихе не оставалось больше ничего как только молча кивнуть, нервно сглотнув.

Наконец, закончив с выяснениями обстоятельств дела, она провела сеанс укрепляюще-оздоровительного воздействия. А напоследок сказала, чуть наклонившись ко мне, и выразительно глядя в глаза, — Я понимаю, Пётр Алексеевич, что вы сейчас несколько, эмм, в лучшей форме, чем обычные мужчины. Но это не повод затрахивать девушек до полусмерти. Держите, все свои, эмм, части тела в руках, убедительно прошу.

Я только с раскаянием помотал головой и ответил со всей искренностью, на какую был способен, — Обещаю.

Глава 22

Поднявшись с утра, я, позёвывая, выглянул в окно. Засунув руку в трусы, почесал ногу, проводил взглядом бегающих по поляне друг за другом девушек. Дернув за ручку окна, отворил одну из ставен, приветливо помахал и прокричал, — С добрым утром!

— С добрым утром! — хором, заулыбавшись, ответили мне мои дамы и побежали дальше, выполняя на ходу разминочный комплекс.

Солнечные лучи щедро заливали внутренний двор поместья, даря ещё немного тепла и света в догон уходящему лету. В моём мире это время называли бабьим летом, ну а здесь в ходу было название «зажённая пора». Видимо по традиции свадьбы играли именно в этот период.

Общим собранием мои невесты порешали, что ввиду постоянных нападений на меня, им необходимо повышать свой боевой уровень и теперь каждое утро у них начиналось с коллективной пробежки. Глядя, с каким единодушием восемь женщин топчут газон, молчаливо, безропотно, двигаясь нога в ногу, словно заправские вояки, какими их тут любят показывать, я понял, что теперь могу чувствовать себя за ними как за каменной, гм, стеной. Такие точно врага на скаку остановят и с избою вместе сожгут.

Впрочем, отсиживаться за спинами девчат я не думал, в конце-концов, я же Супермужик!

Да, это всяко лучше чем какой-то психоделичный Зелёный слоник. И как я раньше сам не догадался? Впрочем, кое-где в сети меня ещё порывались Чудомужиком назвать, но для меня это звучало словно синоним Сказочному долбоёбу, и я всеми силами ратовал за первый вариант.

До завтрака успел поэкспериментировать с магией, заодно убедившись, что занятие сексом с помощью тентаклей не только принесло удовольствие, но и неплохо подняло внутренний резерв, а значит работу в этом направлении будем только усиливать.

А вот после завтрака меня уже ожидал гость и весьма приятный.

— Рад видеть вас в добром здравии, — первым произнёс Андрей Валентинович, чопорно поклонившись. Сейчас, когда жизни нашей ничего не угрожало, он был вновь спокойным, чуточку даже медлительным, с добрым всё понимающим взглядом, мужчиной.

— Только с вашей помощью, — ответил я, приблизившись и энергично пожав крепкую ладонь, — и никак иначе. Если бы не вы, лежать бы мне там без головы.

— Ну, если бы вы её не отвлекли, не завладели всем её вниманием, я бы не смог подобраться настолько близко, — улыбнулся психолог, — к сожалению, моё оружие действует только вблизи.

— Кстати, это же что-то типа электрошокера? — полюбопытствовал я.

— Как вы сказали? — приподнял бровь он в некотором удивление, но затем, чуть подумав, кивнул, — можно и так сказать, хотя мы его называем попроще, разрядник.

— Хорошая штука, — заметил я, — раз и готово, баба лежит и не сопротивляется.

Тут Шитц отчего-то засмущался и я, дабы не держать гостя в прихожей, повел к себе в кабинет.

Когда мы расположились там, удобно устроившись в мягких кожаных в креслах, я, перво-наперво, предложил чего-нибудь выпить, за встречу ну и за победу. Как-никак два слабых мужика завалили такую бабу.

Тут психолог засмущался снова, но отказываться не стал, заметил только, что уж кого-кого, а меня слабым уже не назовешь.

— Кстати, — произнёс я, дожидаясь когда нам принесут вина и закуски, — Андрей Валентинович, вы тогда, помниться, говорили, что в Москву по какому-то делу приехали, если не секрет, по какому?

— Так собственно к вам и направлялся, — развел руками мужчина, — меня матушка ваша вызвала, после первого нападения. Боялась, что вы могли, после всего пережитого, слегка… — Шитц замялся, а я закончил за него, — Поехать крышей?

— Не совсем профессиональный термин, — улыбнулся уголками губ психолог, — но да. Примерно этого она и боялась.

— Ну а вы как считаете? — полюбопытствовал я. Мне и правда было интересно. Взгляд со стороны, да ещё от несомненно знающего своё дело товарища — вещь ценная и заслуживающая внимания.

— Ну, с крышей у вас всё порядке, — вполне серьёзно ответил тот, — я это Её Высочеству сразу сказал. Я ведь знаю вас достаточно давно, помню и первое покушение в Екатеринбурге, затем ту ужасную бойню в поместье Златолесской, где вы так себя проявили. Пережить подобное и после этого вполне успешно пойти учится не куда-нибудь, а в военную академию, на факультет мобильных доспехов, уже вас характеризует как весьма крепкую в психологическом плане натуру. Нет, чтобы не произошло в то покушение, это однозначно не было следствием психоза, скорее я бы предположил чрезмерно жестокий ответ на угрозу…

Я кивнул, отдавая должное профессионализму сидящего напротив мужчины, — Да, я там, скажем так, слегка перестарался. В общем, ничем иным как запугиванием потенциального противника, объяснить случившееся не могу.

— А объяснять и не надо, — качнул головой Шитц, — иногда проще сразу показать кто ты есть, чем потом тратить лишние силы на объяснения. Кстати, могу сказать одно, вас восприняли крайне серьёзно, Валя Бульдозер, личность легендарная. По пальцам можно пересчитать случаи, когда её вытаскивали наружу, чтобы натравить на неугодного.

— Я смотрю, вы неплохо о ней осведомлены, — бросил я на психолога косой взгляд.

— Не от большого желания, — кривовато улыбнулся тот, — надо же знать потенциал противника. Тем более мы ожидали, что её бросят на нас. Но, видимо, вы показались угрозой даже большей, что мне, конечно, удивительно.

— Почему?

— Ну, — психолог рассеянно улыбнулся, — мы двадцать лет боремся за права мужчин, совершая, в том числе, очень неблаговидные поступки. Мы давно словно кость в горле имперской безопасности. Кентавр, вы должны его помнить, он звал вас за собой, там, на набережной в Екатеринбурге, один из наших лидеров, он — легенда, за одну только информацию о его личности, предложена бешеная награда. Но стоило появиться вам и весь фокус внимания мгновенно перетянули на себя.

Тут уже я смущённо покраснел. Люблю когда хвалят.

— Но я хотел поговорить о другом, — Шитц требовательно и серьёзно посмотрел на меня.

— О чем? — собрался, чувствуя, что от пространных рассуждений мы начинаем переходить к делу.

— О том, что вы показали там у ресторана.

Повисла долгая пауза, в ходе которой психолог внимательно изучал меня.

— Ну, — ответил я, после недолгих раздумий, — вы же читали в сети, не отрицайте, всё это про Супермужика и сверхспособности.

— Читал, — не стал отнекиваться тот, — вот только некоторые моменты мне кажутся сомнительными. Личные способности, будь это только они, никогда бы не позволили, создать защиту для меня. — Тут он поднял руки, сразу предупредив, — Я, конечно, ничего не смыслю в этих самых суперспособностях, как в общем-то и никто на планете, ваш случай уникален, но логика мне подсказывает, что это тоже магия, просто неизвестная нам.

— Вы правы, — после недолгих раздумий, ответил я, решив не скрывать от мужчины ничего, ну почти ничего. Боюсь рассказ про эльфиек и три года у них в гостях, заставят пошатнуться его веру в моё железобетонное психическое здоровье.

— Эту силу я почувствовал примерно через месяц, после выхода из комы. Как и почему она стала мне доступна не подскажу, сам не знаю, это для меня тоже стало полной неожиданностью, но фактически, в определённом радиусе я могу управлять растениями, видоизменять, наделять различными функциями. К примеру вот, — я протянул руку и цветок в горшке на подоконнике, выпустил пачку лиант и выпрыгнув из горшка, частью лиан поддерживая ком земли вокруг корней, другой частью, словно подобием ног, встав на полу, прошелся по комнате из конца в конец. В конце своего вояжа он запрыгнул обратно и втянул лианы в себя. Без следа, словно ничего и не было.

— Впечатляет, — уважительно кивнул Шитц, а затем продолжил глядя мне в глаза, — но меня больше интересуют ваши защитные костюмы, и те возможности, что они дарят. Вы ведь по прежнему физически обычный мужчина?

Пришло моё время уважительно кивать, сообразив, на что намекает психолог, я восхитился. Вот действительно, человек сходу чувствует как можно новые возможности на пользу делу применить.

— Да, без своего костюма я не сильнее вас или любого другого мужчина. И да, думаю, смогу подобный костюм сделать не только для себя. Весь вопрос только в том, что эта сверхсила будет действовать только пока есть запас зелёной энергии.

— Какой энергии?

— Зелёной, я её так назвал.

— И на сколько будет хватать запаса? — деловито поинтересовался Шитц.

Вспомнив бой у ресторана, я прикрыл глаза, высчитывая как тратилась сила на драку с этой Бульдозер, ответил, — Если как там, то на пару минут. Если с обычной, то стандартной ёмкости, хватит минут на десять-пятнадцать. Учтите, что на обычную военнослужащую этого хватит с лихвой. Вот с родовыми магичками не проверял, не подскажу.

— Да даже это замечательно, — воскликнул мужчина, просветлев лицом. — Возможность противостоять женщинам на равных.

— Это ещё не все, — ответил я, — зелёный кокон внутри мобильного доспеха позволяет мне вдвое увеличить продолжительнось ведения боевых действий. Это тоже проверено на практике.

— Ещё лучше! — психолог буквально лучился удовольствием. А затем, перейдя на шепот, он наклонился ко мне и спросил, — Послушайте, Пётр Алексеевич, а вы не думали попробовать поделиться вашими способностями с другим человеком? Будь у мужчин такой козырь как ваша магия, женщинам бы пришлось вести диалог с нами на равных.

— Ну… — протянул я, затем почесал затылок, сказал смущённо, — попытка была, но результат вышел немного не таким как ожидалось.

— Не совсем вас понимаю, — произнёс, сощурившись, Шитц.

— Вы, когда-нибудь, слышали про дендромутантов, спросил я. Видя как округляются глаза мужчины, вздохнул ещё раз и добавил, — тут проще один раз показать.

* * *

Сколько он провёл в этом месте, Сергеич не знал. Недели, месяцы, может быть годы? Периодическое забытьё, в которое впадал камердинер, размывало любое представление о времени. В пещере, заполненной неярким зелёным свечением, тело мужчины висело словно вне времени и пространсте, опутанное лианами, что бережно держали его на весу, и лишь временами вздрагивало под идущей изнутри волной изменений.

Сначала поменялась кожа, став в несколько раз прочней и изменив цвет на оливковый. Затем заострились уши, намного расширив диапазон улавливаемых частот. Постепенно изменился даже костяк, став более тонким, но в то же время и прочным. Глазам, раньше абсолютно слепым в темноте пещеры, теперь доставало неяркого магического свечения испускаемого зелёной массой опутавшей стены, пол и потолок, этого своеобразного узилища. А ещё, это самое свечение, каким-то образом подпитывало самого Сергеича. Он буквально чувствовал, как оно втекает в вены, расходясь по телу и даря силы и энергию.

Вот только воспользоваться ею, этой силой, чтобы освободиться, он не мог. Чувствовал, пытался зачерпнуть, но та, как вода сквозь пальцы, утекала без остатка и единственное, что Сергеич мог, это раз за разом пробовать вновь, не оставляя попыток вернуть себе подло украденную свободу.

* * *

— В общем, это тут, — я, движением руки заставил плотно стоящие деревья чуть раздвинуться, давая нам пройти, подвел психолога к склону холма, а затем, воровато оглянувшись, влил магию в оплетающие холм растения, открывая тёмный зев полу норы — полу пещеры, до этого плотно, так что и не догадаешься, скрытый под толстенной зелёной заглушкой.

— Что это? — с легким подозрением уточнил Шитц, неуверенно переминаясь с ноги на ногу возле входа.

— Тайное место, где я провожу свои эксперименты, — ответил я, и чтобы сильно не нервировать человека, первым, показывая путь, пошел вперёд.

— И давно вы экспериментируете? — поинтересовался психолог, пробираясь вслед за мной и с любопытством поглядывая на тянущиеся по всему проходу, похожие на вены корни.

— Да с пару месяцев, — ответил я, — профессор, пригнитесь, вот тут низковато.

Наконец проход закончился и мы оказались в большой круглой пещере.

— А вот, собственно, и Сергеич, — произнёс я и направил луч предусмотрительно захваченного фонарика в самый центр пещеры, где растения с пола и потолка перевились между собой, сформировав подобие колонны. А в самом центре колонны, крепко обвитый лианами висел… нет, пожалуй, человеком его назвать уже было нельзя, скорее он больше походил на какого-то лесного эльфа, остроухого, зеленокожего с вытянутым черепом и миндалевидным разрезом глаз, в настоящий момент закрытых.

Вздрогнув от неожиданности и крепко выругавшись, Шитц боязливо приблизился, разглядывая существо получше.

— Вы хотите сказать, что раньше это было человеком? — с каким-то болезненным интересом спросил у меня мужчина.

— Да, Андрей Валентинович, самым настоящим, таким же как вы и я.

Надолго замолчав, Шитц обошел зелёную колонну по кругу, затем очень внимательно посмотрел на меня. Как-то отстранённо произнёс, — Я говорил, что мы совершали неблаговидные поступки, пожалуй вы и тут нас переплюнули, Пётр Алексеевич.

— Наука требует жертв, — попытался я оправдаться, сам не знаю почему. — К тому же он это заслужил.

— Не уверен, — пробормотал психолог, — что такое в принципе кто-то мог заслужить. — Затем добавил, — Никак не могу понять, он дышит или нет?

— Ему это пока не нужно, — ответил я, — у него сейчас полностью энергетический тип питания.

— То есть, если его отключить от этого всего — мужчина обвёл рукой растения в центре пещеры, — то он умрёт?

— Не факт, — ответил я, подходя ближе, тоже разглядывая висящещее на лианах тело, — я не проверял, да и сложно без вскрытия понять насколько внутренние органы претерпели изменения.

Тут Шитц снова долгим взглядом посмотрел на меня.

— Но как доказанный факт, — поспешил я добавить, — он вполне может оперировать зелёной энергией. Если бы это были обычные растения, он бы уже давно освободился, но эти полностью созданы мною, поэтому на них влиять у него не получается. Теоретически, кстати, он и от обычных растений сможет получать подпитку, даже вне этой пещеры. Так что, я бы сказал, что шансы на его выживание снаружи, достаточно велики. Даже в городе, если рядом будет какой-нибудь зелёный массив.

— И он может всё тоже, что и вы? — на время забыв про не вовремя проснувшуюся совесть, уже по деловому уточнил Шитц.

— Ну, вполне возможно. Может даже и лучше чем я. За счёт большего сродства с силой. Он же, получеловек-полурасстение сейчас.

— Понятно, — задумчиво взялся за подбородок психолог, погружаясь в какие-то свои мысли. — А он нас слышит? — встрепенулся он, с легкой тревогой вглядываясь в безмятежное нечеловеческое лицо Сергеича.

— Не уверен, — с сомнением произнёс я, — на раздражители реагирует слабо, на вербальное обращение вообще никак не реагирует, но не знаю, последствия это эксперимента или так подействовала сильная психологическая травма.

— Какая травма? — профессионально заинтересовался Шитц.

— Ну, он меня, почему-то, Дьяволой посчитал и пытался чесноком, святой водой и серебряным крестом изгнать. Ну я рассердился и устроил ему показательное явление Дьяволы, прежде чем сюда запихнуть, — с лёгким раскаянием произнёс я.

— Страшный вы человек, Пётр Алексеевич, — покачал головой Шитц и, больше не слова ни говоря, пошел к выходу, а я, ещё раз посмотрев на висящего без движения Сергеича, вздохнул и отправился следом.

Уже снаружи, после того как я скрыл все следы нашего пребывания, психолог, вновь, своим обычным голосом произнёс, — Пётр Алексеевич, как вы смотрите на то, чтобы эксперименты продолжить на добровольцах, но под нашим надзором, в первую очередь с контролем психоэмоционального состояния и социального поведения?

— Я? — удивлённо повернув голову в сторону невозмутимо смотрящего на меня Шитца, уточнил, — вы хотите эксперименты продолжать? А мне показалось, что вы их восприняли крайне негативно.

— Я не люблю, когда людям не оставляют выбора, — сухо произнёс тот, — здесь же разговор о тех, кто добровольно согласится на подобное.

— То есть, в отрыве от Сергеича и его недобровольного вклада в науку, вы против дендромутантов ничего не имеете?

— Люди, дендромутанты, какая разница, — с легким недовольством произнес психолог. — Это ещё один шанс сравнять счёт.

— И в этом, все средства хороши, — кивнул я.

— Не совсем так, — поджав губы ответил Шитц, — хотя Кентавр был бы с вами солидарен.

— Ладно, я согласен. — Не стал я долго сиськи мять, и мы с психологом ударили по рукам.

* * *

Легкое трепыхание век, чуть качнувшееся в лианах тело — Сергеич не спал, хоть и был словно в полубреду. Однако теперь его переполняло чувство которое, наверное, можно было бы даже назвать эйфорией. Враг сам дал подсказку, сам раскрыл секрет неудачи с силой. Всё вокруг подчинялось чужой воле и поэтому не отзывалось на попытки Сергеича освободиться.

Осталось только найти рядом что-то, что врагу не подчинялось.

Расширив до предела чутьё, бывший камердинер принялся за поиски. И наконец, после череды неудач, ему повезло. Почти на грани возможностей на силу Сергеича отозвался маленький тоненький корешок. И пусть ему будет стоить больших трудов пробиться сквозь многие метры земли, но это был шанс, которой мужчина упускать не хотел.

Глава 23

Очередная встреча архимагини с ведьмами проходила в режиме повышенной секретности.

Балуева, не глядя на соратниц, похлопала задумчиво по подлокотнику кресла, в котором сидела в расслабленной позе, а затем глубокомысленно выдала, — Нас поимели, дамы.

Подняла взгляд вверх, хмуро буркнула, — Недооценили мы прыткость Петра Алексеевича, недооценили. Итак, — наклонившись вперёд, подпёрла голову сцепленными в замок ладонями, — Какие будут предложения?

Поднялась одна из ведьм, — Предлагаю нанести сконцентрированный магический удар по поместью.

Остальные посмотрели на неё как на дуру и та поспешно села обратно. Идея ударить по родовому поместью сестры императрицы абсолютно всем показалась бредовой. Впрочем, не совсем всем.

— Ну почему же, — ответила неторопливо Балуева, — давайте рассматривать все варианты. Ситуация такова, что третий раз облажаться мы не можем.

Тут уже все с опасением взглянули на главу тайной организации. Борьба за права женщин и матриархат как-то не предполагала покусительства на основы империи. Не дай богиня, так скоро и против императрицы идти придётся.

— Что смотрите, — зло цикнула Балуева, — вот доложили буквально час назад, в поместье с нашим парнем видели одного из функционеров «Фронта мужского освобождения». Явно прибежал насчёт сверхсил выяснить. Им только дай, они и рады будут сверхмужиков наплодить.

— Вот ими и надо занятся, — выкрикнула ещё одна ведьма с места и остальные её обрадованно поддержали. «Мужское освобождение» было врагом привычным, в чём-то даже родным, и борьба с ним, как ни крути, госизменой не попахивала. Но глава «МММ» была другого мнения.

— А ну отставили галдёж, — рявнула Балуева, с треском опуская ладонь на стол, — «Фронт» это малая из бед. Что чистят ослабевшие рода, так пусть, слишком много развелось, в последнее время, слабачек. Женщины обязаны быть сильными. Если их победили мужики, то туда и им и дорога. А вот если если они каким-то образом смогут расплодить этого Петра, то в будущем нас всех может ждать очень неприятный сюрприз в лице сотен и тысяч таких супермужиков. Вам оно надо? Мне нет!

Закончив решительным «нет», архимагиня ещё раз оглядела соратниц, ища в их глазах возражения и несогласие, но не нашла и удовлетворённо кивнула.

— Значит так, все садитесь за разработку операции по гарантированной, я повторяю, гарантированной ликвидации объекта. Количество попутных жертв значения не имеет. В конце-концов, историю пишут победители.

* * *

— Нет, нет и нет, — Горбунков сурово посмотрел на ввалившегося к нему безо всякого предупреждения Шитца, в сумбурной, так непохожей на всегда спокойного и рассудительного психолога, манере, изложившего итоги поездки в Москву.

— Семён, ты не понимаешь, — Шитц нервно расхаживал по комнате, будучи не в силах устоять на месте, — это шанс, шанс сравняться женщинами, тоже овладеть магией.

— Каким путём? — поджав губы, с неприятием в голосе спросил Горбунков, — надругательством над человеческой природой? Превращением всех мужчин в этих его дендромутантов? Да меня от одного этого слова уже воротит.

— Всех не требуется, — остановившись, возразил психолог, — Определённый процент уже заставит с нами считаться. Тем более, сам Пётр же ничем не отличается от нас с тобой. В перспективе, если эта мутация окажется устойчивой, мы сможем получить больше количество магов-мужчин из его потомства.

— Сам Пётр ничем не отличается от нас внешне, — угрюмо бросил функционер мужского сопротивления, — но ты сам назвал это мутацией, так что внутри он, скорее всего, уже не человек, или не совсем человек. Тем более ты сам отметил изменения в психике.

— Пережив три покушения, невозможно остаться прежним, — возразил психолог, — тебе-ли не знать.

— Вот только сильного духом это закаляет как сталь, а слабого делает шизофреником и маньяком.

— Он нормален! — сбился на повышенный тон Шитц, затем под критическим взглядом Горбункова, чуть потух и буркнул, — относительно. Все отклонения со временем можно будет выправить.

— Ну, ты врач, не я, — ответил Семён Семёныч, откидываясь в кресле, — судить не буду, поддаётся он лечению или нет, но мой ответ прежний — я против подобных экспериментов. Мы давно уже делом доказываем, что нам не нужна магия, чтобы быть сильнее женщин. Вот это, — он показал на пластиковую коробочку на столе, — гарантировано вырубает любую, какой бы магией и как сильно она не владела. Магия это пережиток прошлого, атавизм. Развив науку и технику, мы получим в сотни раз более мощное оружие. Ты думаешь, этот его защитный растительный комбинезон такая уникальная вещь? — Горбунков криво ухмыльнулся, — уже практически разработан прототип мобильного боевого костюма с экзоскелетом и индивидуальным силовым полем. Это не здоровенная махина мобильного доспеха, это именно костюм. Мужчину внутри он делает вдвое сильнее женщины, а встроенный разрядник позволяет поражать цели на расстоянии до пятидесяти метров. Когда мы пустим их производство на поток, то всё преимущество женщин сойдёт на нет и тогда им придётся выполнить все наши требования.

— Они не согласятся, — покачал головой Шитц

— Согласятся, — оскалился Семён Семёныч, — или умрут.

— Ты действительно планируешь их всех убить в случае отказа?

— Не планирую, — мрачно ответил Горбунков, — но сделаю это, если придётся. Да и убийство всех не потребуется. Уничтожение всей этой благородной сволочи во главе с правящей верхушкой, мигом решит все вопросы.

— Будет хаос, — произнёс Шитц, невольно сжимая кулаки.

— Не будет, — ответил Горбунков, — потому что власть в стране возьмём мы, только теперь это будет власть мужчин, и торжество науки и техники, а не дремучее средневековье с замшелыми дворянскими традициями узаконивающими рабство. Монархия, дворянство, рода… ты разве не чувствуешь, как несёт от этих слов отсталостью, мракобесием и дикостью?

Схватившись за голову, психолог застонал, произнёс, надтреснутым голосом, — Семён, как ты не понимаешь, это же кровь, море крови. Брат пойдёт на сестру, муж на жену, сын на мать. Есть же другой выход, зачем обязательно всё ломать?

— Не разрушив старый дом, новый на его месте не построить, — ответил Горбунков негромко, но убеждённо.

— Нет! Так нельзя. Только не так. Семён, слышишь? Я не позволю. — Шитц внезапно успокоился и твёрдо, чётко выговаривая слова, произнёс снова, — Я тебе не позволю!

Глядя на давнего друга и соратника, Горбунков помрачнел лицом, заиграл желваками, а затем, поднявшись и встав напротив психолога, тихо ответил, — Прости Андрей, но тогда наши с тобой пути расходятся. По возвращении в Екатеринбург сдашь управление ячейкой сменщику.

— Нет, — снова твёрдо ответил Шитц, — В организации многие думают так же как я. Поэтому я объявлю общий сбор, там и решим, каким путём идти, твоим или моим.

* * *

— Ну что там ещё?! — сварливо произнёс я. С этой подготовкой к свадьбе, меня задёргали в край. Вот и сейчас в дверь кто-то настойчиво долбился.

В приоткрывшуюся щель всунулась голова распорядителя, страшно сказать, аж из самого императорского дворца, поставленного организовывать церемонию бракосочетания.

— Ваше высочество, прошу пройти на предварительное фотографирование с вашими невестами.

— Тьфу, блин. — Этот до невозможного нудный и сложный церемониал придумала явно садистка. Именно садистка, а не садист. Мужики на такое изощренное издевательство неспособны. Но деваться некуда, я не какой-нибудь там простолюдин, я, иху бать, царственная особа и надо, понимаешь, соблюсти этикет.

— Нет, Ваше высочество, не в этом, пожалуйста оденьте парадный мундир, — отправил меня распорядитель снова переодеваться.

Пять, у меня было пять нарядов, в которые я должен был обряжаться в ходе свадьбы. Ну то есть, вот это фотографирование к примеру. На нем я должен быть в белом стилизованном под гвардейскую форму мундире. Зачем, почему? Мне пытался этот распорядитель объяснить, что какая-то там императрица повелела, но я так и не понял нафига козе баян. Ну ладно я курсатой был, но я исключение из правил. Но бог с ним. На торжественном мероприятии перед бракосочетанием, я должен быть в чёрном костюме и с маской на лице… — ух блин, как прям гаремом повеяло. Тоже другая императрица распорядилась. Похоже, благородные дворянки оттуда этот образ для выездов своих гаремных мальчиков и подсмотрели.

А теперь внимание, на самом бракосочетании я должен быть опять в белом костюме но с той же чёрной маской, которую с меня снимет жена. Остановив распорядителя, я предположил, что опять какая-то императрица придумала и вновь получил утвердительный ответ.

Итак, маску они с меня снимают, но, на торжестве после бракосочетания я должен быть, как думаете в чём? В белом костюме? В чёрном костюме? Неа, не угадали. Я должен быть в красном.

От объяснения почему, стало неловко даже ко всему привычному мне. Оказывается это символ пролитой на меня женской крови. Честно, я даже покраснел немного, от таких подробностей.

И, наконец, в спальню для первой брачной ночи я должен идти в пятом костюме. Снова в белом, но свободного кроя. Спрашивать я уже не стал, и так понятно, что какой-то ещё императрице в российской истории засвербело.

В общем, выбрав из перечня нужный, я принялся переодеваться. Один, хотя мне настойчиво предлагали трёх мальчиков в помощь. Прогнал ссаными тряпками всех. Мальчики мне ещё одеваться помогать будут. Совсем охренели. Вот еслиб девочки, но облом-с, сейчас кроме родни, будущих жен и фрейлин матушки ни с какими другими бабами контактировать нельзя. И да, тоже императорское распоряжение от какого-то там замшело-бородатого года.

В общем, как я понял, императрицам часто нечем было заняться и они извращались в том, кто сильнее заморочит бедных бесправных парней. А теперь и мне мучаться.

В коридоре, чуть в отдалении, под присмотром строгого дядьки бдили пара моих двоюродных братьев, сыновей императрицы. Великие князья Александр и Павел были помладше меня, погодки, шестнадцати и пятнадцати лет. Те ещё юноши с взором горящим.

Припёрлись три дня назад ко мне и давай по родственному требовать, чтобы я их тоже супермужиками сделал.

Вспомнив дендромутанта Сергеича и представив, что со мной, в таком случае, сделает хозяйка Всея Руси, когда её сыновья превратятся в подобное, вынужден был отказать. Не угомонились. Достав меня окончательно вопросами и требованиями, получили ответ, что супермужичество передаётся только половым путём.

Я-то надеялся, что после такого ответа отстанут, но не тут-то было.

Оба серьёзно задумались, заставив меня уже в свою очередь поглядывать на них с подозрением.

То ли решали, один раз — не один раз, то ли раздумывали, бывают ли супергерои — гомосексуалисты. Но обошлось. Вчера, в приватной беседе, с сожалением сообщили, что к такому кардинальному способу получения сверхсил пока не готовы. Просили сообщить, если найдётся какой-нибудь другой способ.

В общем, оба братца, завидев меня, тут же помахали в воздухе «клешнями», приветствуя. В утешение я оснастил каждого защитным костюмом, включая себя и мы весело играли в догонялки по поместью, с жеребячьим ржанием снося всё на пути.

— На фотографирование, Ваше высочество, — поторопил меня распорядитель и пришлось, отставив всё, идти за ним, поминутно оттягивая пальцем глухой и жёсткий воротник стойку.

Войдя в большой зал, я увидел стоящее отдельно резное кресло и всех моих невест при параде, разбредшихся по залу кто куда и развлекавших друг-друга светской беседой.

— Ну наконец-то, вот и вы, — раздался незнакомый мужской голос и обернувшись в его сторону я увидел не замеченного ранее мужчину, обвешанного с ног до головы фотоаппаратурой, что стремительно приближался к нам с распорядителем.

Отрекомендовавшись Иваном Фадеевым, фотографом Их Императорских Величеств, он оглядел меня со всех сторон критическим взглядом, похмурился немного, но всё-же кивнул, — Для предварительного пойдёт. — После чего, критически осмотрел весь женский контингент в зале и поинтересовался, — И кто же у нас невеста?

— Так все, — с легким недоумением произнёс я, глядя на фотографа.

Тот похлопал глазами, обдумывая, очевидно, новую для себя информацию, посмотрел на распорядителя, тут же кивнувшего в подтверждение моих слов, и задумчиво потеребил объектив камеры на груди.

— И как же вас фотать… — Забыв про меня, он начал ходить вокруг стула посередине зала. Останавливаясь то справа, то слева от него.

Затем, похлопал в ладоши, привлекая внимание, произнёс, — Дамы, подойдите ко мне.

Собрав всех поближе, сначала построил их в одном порядке, затем в другом, но я видел, что с каждым разом он всё больше мрачнеет. Наконец, махнув разочаровано рукой, раздраженно воскликнул, — Не так, всё не так. Классика, это жених сидит на стуле, а невеста стоит за правым плечом, положив на плечо ладонь левой руки. Но тут невест восемь! Как, позвольте спросить, им всем там уместиться?!

Недовольным взглядом он пронзил распорядителя, но тот только развел руками, предлагая Фадееву эту проблему решать самому. Я тоже только улыбнулся, не спеша что-то предлагать и мужчина, тяжело вздохнув, взялся за камеру и принялся бросать на несчастный стул взгляды через видоискатель.

Минут пятнадцать он топтался по залу прицеливаясь с разных ракурсов, а затем, решительно бросив фотоаппарат, громко произнёс, — Кто-нибудь, уберите отсюда этот стул и занесите из соседнего зала диван, я видел, он там есть.

Переглянувшись, мои дамы пожали плечами, но без лишних слов направились указания выполнять. Стул был успешно вынесен, а диван, метров четырёх в длину, внесён и установлен на его место.

— Вот так лучше, — удовлетворённо поизнёс Фадеев.

Быстро отщёлкнул пару кадров, а затем, попросил, — Дамы, за спинку дивана, прошу.

Ориентируясь на какие-то свои нормы и правила, быстро перетасовал строй словно опытный шулер колоду, и посмотрев как все дружно плодили левую ладонь поверх спинки дивана, удовлетворённо воскликнул, — Вот сейчас, что надо!

Повернулся ко мне, — Пётр Алексеевич, ваша очередь. — Начал командовать, — Да-да, присаживайтесь. Вот так. Строго посередине. Нет, ноги не надо разводить, а то меня будут просить увеличить нижнюю часть фотографии. Вместе, конечно вместе. Я понимаю, что не удобно, но приличия, вы же великий князь, всё-таки. Можете повернуть их чуть влево. Руки? А что руки, на колени их сложите и всё. Как не нравится? Нет, скрещивать на груди нельзя. И ногу на ногу нельзя. Ну как вы не поймёте, это традиция фотографирования императорского двора. Никаких плебейских поз, всё должно быть чётко выверено, до миллиметра. Как вы не понимаете, это фото будет растиражировано в большом количестве, а затем официально распространено. Это же будущее историческое наследие, такая свадьба. Ну наконец-то. Нет руки в боки тоже нельзя. Одну руку на колено, а другую в бок? Ну ладно, сядьте так, я посмотрю. Хм… А знаете, интересный кадр получается. Снова отход от канона, конечно, но интересный. Давайте попробуем, а там Её Величество отсмотрит материал и решит как лучше.

Въедливый мужичонка наконец от меня отстал, переместившись назад, для общего кадра. Сделав серию фото, приостановился, задумчиво поглядывая на меня. Затем, хлопнув себя по ляжке, с каким-то проснувшимся азартом произнёс, — Хотя, к чёрту канон! До меня такую свадьбу ещё никто не снимал. Мы сами установим новые правила. Пётр Алексеевич, как считаете? Что бы, собственно нам не поэкспериментировать?!

Тут проснулся распорядитель, просеменил по залу, отлипнув от стеночки, которую подпирал, подёргал фотографа за рукав, произнёс негромко, — Ваня. Вань, ты слишком не увлекайся, не дай богиня матушка-императрица с этих фотографий осерчает, оба по шапке получим.

— Не бзди, — отмахнулся от него тот, — не осерчает. Тут, как не крути, по старому снять не получится, новое надо. Зато потом эти фото с надписью — «снято Иваном Фадеевым», в каждом учебнике истории будут.

— Ну как знаешь, — недовольство в голосе распорядителя так и сквозило, но за полчаса до этого он сам на Фадеева ответственность переложил и теперь что-то возражать было уже глупо.

А фотограф меж тем начал импровизировать. Мы поворачивались и так и этак, один раз я даже вытянулся на диване на боку, опираясь на локоть. А затем он распоясался окончательно.

— Так, дамы, а теперь давайте-ка взглянем все вместе на жениха с вожделением! Так, я сказал с вожделением, а не так, словно вы год не ели. Да-да, и побольше страсти. А вы Пётр Алексеевич, попробуйте улыбнуться. Нет, на невест смотреть не надо, в камеру пожалуйста, всё в камеру. И по невинней, пожалуйста, улыбку. Ваш статус великого князя в качестве жениха предполагает, что вы девственник, вот и улыбайтесь соответствующе. У любого взглянувшего на фото, должно сложиться впечатление, что восемь жаждущих первой брачной ночи львиц буквально через секунду набросятся на невинного барашка…

— Кхе-кхе, — негромко, но предостерегающе выдал я. Вот уж что, что, а бараном меня тут ещё не называли, да ещё и в уменьшительно-ласкательном ключе. Но тот, казалось не обратил внимания, подбежал, в поры вдохновения воскликнул, — А теперь наоборот! Дамы, на диван, Пётр Алексеевич за спинку!

Теперь уже я смотрел на дам с вожделением, а они с невинными улыбками скромно смотрели в камеру. Как я косоглазие не заработал, пытаясь смотреть на всех сразу, даже не знаю.

В общем, часа через три этот дурдом закончился и я вяло поплёлся к себе, переодеваться. А вечером же ещё репетиция банкета. Я застонал. Чёртова свадьба.

Глава 24

— Не толкайся, не толкайся, кому говорю, — сурово одернул я любопытно напирающего сзади Александра. Они с братом сегодня выступали этакими сватами и согласно ритуала, как только специальная фрейлина подаст сигнал, должны были вести меня из Золотой палаты в Грановитую, где и должна была состояться сама свадьба.

Свадьба в Кремле, я даже похихикал. В той жизни кто бы поверил, да ещё и на восьмерых дамах сразу.

Да-да, несмотря на столицу в Питере, свадьбы членов императорской семьи традиционно проводили в Московском Кремле, мол так бабки-пробабки завещали и негоже нам этот порядок менять. И так канон свадебный по одному месту пошел. Фотографу, кстати, своё императорское неудовольствие всё-таки высказали. Фадеев сидел с нами в палате с фотоаппаратом в обнимку и наливающимся синевой фингалом под правым глазом. Тяжеловата царская рука. Впрочем он не возмущался, понимал, что малость перегнул, в порыве творческого азарта. К официально публикации допустили едва процентов двадцать отснятого материала. Впрочем, Царица-матушка быстро сменила гнев на милость и даже похвалила за инициативу. Краем уха я услышал, что остальные фотографии не уничтожили, а сделали отдельный альбом лично для Её Императорского Высочества. Не знаю только, примирила награда Фадеева с фингалом или нет, на собственном примере ощутившем, что искусство требует жертв.

Да, с восемью кольцами я что придумал, мне их превратили в браслет, соединив между собой. Ну а что, было обручальное кольцо, стал обручальный браслет. И на левой руке и никому не обидно.

Ожидание было донельзя томительным, тем более, что мы были при полном параде и старались ничего не замять и не запачкать, поэтому нам даже присесть не разрешалось, вот мы и стояли у двери, в приоткрытую щелку наблюдая, идут фрейлины или не идут.

— Тихо, идут вроде! — произнёс Павел и мы действительно услышали звонкие щелчки каблуков по каменному полу.

Рысью рванув от двери, я остановился посреди зала, чуть боком к двери, и указующим перстом ткнул в сторону большой картины на стене Золотой палаты. Оба братца тут же обступили меня с обеих сторон, проследив взглядом за моей рукой.

— Как вы видите, — без предисловий начал я, краем уха внимательно слушая, как скрипнула дверь, распахиваясь перед фрейлиной, — на этой картине художником Ильёй Репиным гениально была показана сцена, как Иоанна Грозная убивает свою дочь. Вы видите эти глаза, полные безумия и в то же время осознания совершенного поступка, эти руки, обнимающие истекающую кровью царевну…

— Ваше высочество, — прервала мои словоизлияния благородная дама в парадном гвардейском мундире, — пора вам прибыть в Грановитую палату.

— Что, уже? — с сожалением в голосе произнёс я, — а я только приступил к изучению этих чудесных произведений искусства.

Оба великих князя по бокам тут же глубокомысленно закивали головами.

Чуть растерявшись, фрейлина однако кивнула и добавила, — Да, Ваше высочество, уже пора, всё готово для церемонии.

— Ну пора, так пора, — глубокомысленно выдал я и протянул руки к Александру с Павлом, — ведите, — вверяя себя сватам.

Те снова серьёзно кивнули и схватив меня за руки потащили к выходу. Мне, мы напоминали каких-то актёров погорелого театра, такой безвкусной театральщиной от этого всего веяло, так как по задумке церемонии, я должен был изображать нежелание идти, а сваты насильно меня доставлять к месту бракосочетания. Понятное дело, что когда я периодически упирался ногами в пол, а они меня тянули словно репку из сказки, без идиотского хихиканья не обходилось.

Вот так, поминутно хихикая и дурачась мы и добрались до Грановитой палаты. Там, правда, пришлось делать серьёзные лица, потому как уже присутствовала вся старшая родня включая императрицу и мои «родители», тут же заулыбавшиеся при нашем появлении.

Меня подвели к специальному месту, а затем, в те же двери, практически сразу после меня, начали входить мои будущие жены.

«Одна, две, пять, восемь…» — я довольно кивнул, все на месте, никто не потерялся по дороге.

Тут слово взяла императрица, бухнув что-то о великом событии для Империи и императорского рода. Затем выступила моя маман, добавив о серьёзном выборе для меня лично, потом батёк добавил, расчувствовавшись, пару слов, о том как мне повезло, ведь столько сильных и женственных дам сегодня на мне мужатся. Тут правда, замолчал, напоровшись на погрозневший взгляд супруги и скомкано закончил, что дамам тоже повезло с мужем ибо я хозяйственный.

Захотелось скаламбурить про штаны с начёсом, чтобы хозяйство в тепле держать, но я сдержался.

Затем какая-то тётка разодетая в золотые одежды басом пробухтела что-то, но так как голос был словно из бочки, я ни слова не понял, тем более говорила она на какой-то старой форме русского языка, нараспев проговаривая гласные.

А затем, собственно, началось самое главное — снятие с меня маски, как бы открытие лица супруге. Ну не фата и ладно, лично я представлял что я Зорро.

Право первой снять с меня маску естественно досталось боярыне и Руслана, вся в предвкушении, широко улыбалась глядя на меня. Очередность они выстроили практически как я и думал, вот только Ольга, почему-то оказалась в самом конце. Подозрительно на неё уставившись, увидел, как она подмигнула мне левым глазом и с разочарованием понял, что она про мой тайный замысел как-то смогла узнать. Явно не обошлось без её умения маскироваться и тайно проникать в мою спальню.

Руслана, подойдя, аккуратно коснулась маски на моём лице, потянула на себя, легко снимая, но внезапно остановилась, удивлённо смотря на то на меня то на маску в руке.

Хе-хе. А всё потому, что на лице моём снова была маска — вторая.

— Следующая! — громко возвестил я, под недоумёнными взглядами окружающих.

Под второй маской оказалась третья, и Мирослава идущая следом за Златолесской отступила в сторону давая дорогу Марине. Та следующей и так, пока не осталась последняя восьмая маска и одна княжна, с победной улыбкой смотревшая на меня.

Вот только я обломал и её. Когда ей оставался один шаг, я сам снял маску с лица и ухмыляясь протянул ей. Всунул в руку почти насильно, наклонился, шепча на ухо, — Думала что победила? Думала, снимешь последнюю маску? Нет, не будет такого.

— Злюка, — ответила она мне тоже шепотом, — но всё равно, первый поцелуй мой! — и, схватив меня за голову, надолго присосалась к губам. Затем её оттеснили и меня перецеловали все остальные, под одобрительный гул и хлопки столпившегося в Грановитой палате народа.

А потом мы поехали на пьянку. Ну то есть торжества по случаю свадьбы.

Вы думаете, что веселье на этом закончилось? Не тут-то было. Всё только начиналось. Во первых дебильные свадебные конкурсы были и тут. Во вторых здесь были лихие гусарки в погонах жрущие водку литрами, ну а про третье, когда первое встречается со вторым, говорить, я думаю, и вовсе было излишне. Веселуха стояла та ещё и ладно, когда ты сам в этом веселье такой же пьяный участвуешь, но я, блин, весь вечер тупо сидел за столом, и только выслушивал поздравления, в то время как мои жены вовсю там отрывались. И даже пить много не давали специально приставленные дядьки, наливая в стопку на самое донышко.

Что-то интересное наклюнулось к середине застолья, когда меня под шумок похитили три пьяные гусарки, правда тащили они меня с гусарской прямотой, куда-то в сторону Тайницкой башни прямо сквозь кусты и живую изгородь, изорвав весь пиджак и штаны. А затем, когда на горизонте появилась бегущая толпа спохватившихся жён, две гусарки решили их задержать, а третья, держа меня на руках перед собой и сжав покрепче, понеслась по брусчатке, дыша перегаром, как паровоз, прямо мне в лицо.

Чего я не ожидал, так это того, что она споткнётся и рухнет вперёд, прямо на бегу. Хорошо ещё успел, чисто на рефлексах, прикрыть особо уязвимые места, кубарем покатившись по брусчатке. Отделался синяками.

Услышал слитный возмущённый рёв, вырвавшийся из восьми женских глоток, и поспешно, потянувшись к ближайшему источнику зелёной энергии, окутал себя коконом из растений. С этих станется, в порыве заботы помноженной на алкогольные пары, нанести мне парочку травм средней тяжести. Чисто из желания побыстрее забрать у похитителей.

Окуклившись окончательно, я услышал приглушенные звуки ударов, а затем непонятную возню. Похоже гусарок с удовольствием пинали ввосьмером.

Наконец всё стихло.

— Петя, выходи, — через минуту послышался ласковый голос Златолесской и в кокон снаружи постучали.

Раздвинув лианы на уровне глаз, я внимательно осмотрел площадку перед собой, отметил, что горе похитительниц, сменив гнев на милость, уже отпаивают водкой прямо из бутылки и в целом всё спокойно и даже Семёнова практически в адеквате. После чего, нехотя кивнул и заставил кокон сползти с меня и уползти лианами к ближайшему дереву.

Вернувшись обратно, угрюмо посмотрел на веселящийся народ, затем на бдительных дядек за спиной, плюнул, фигурально выражаясь, и решил напиваться втихую. Ну а что, все пьяные, а я нет.

Часть зелёной массы я приберёг под пиджаком и аккуратненько запустил под столом тоненький корешок, что весело пополз под столом, прижимаясь к столешнице снизу, чтобы никто не порвал ногой ненароком.

Из бутылки что-то высосать можно было и не пытаться, нереально, а вот из недопитых рюмок на столе…

Народ постоянно менялся, выскакивая то на потанцевать, то в туалет, оставляя недопитую водку и вот на эти источники живительной влаги я и нацелился. Предварительно, конечно, внимательно наблюдал, чтобы мой финт прошел незамеченным. Но корешок был тонким, а народ пьяным, так что когда кончик корешка вынырнул из под стола и опустился в рюмку, никто ничего не заметил.

Выдоив досуха первую, корешок нырнул в следующую, потом в следующую. Загнулся, правда, на четвёртой, больно уж разрушающее действие на растительные клетки оказывал сорокапроцентный спирт, но это было уже не важно. Потому что меня накрыло по полной. А потому что сразу в кровь.

Не в рот же мне было корень пихать, на виду у дядек. Да и идея клизмы сами знаете куда, тоже особо не прельщала, хоть я и слышал такие истории. Поэтому я аккуратно прососал корень к вене на ноге и влил всё добытое туда.

Как же меня вштырило! Развезло мгновенно, словно я не пятьдесят грамм водки принял, а пятьсот. Сразу появилась слабость в ногах, взор затуманился, в голове зашумело.

Всё что я успел, это, обведя мутным взглядом окружающих, заплетающимся языком пробормотать, — Что-то мне не хорошо, — и рухнул лицом в стол.

* * *

Медленно и упорно Сергеич тянул к себе тонкий, с трудом пробивающийся сквозь узилище корешок, но когда тот, всё же коснулся его ноги, начиная потихоньку вливать тоненький ручеек зелёной энергии, он не дал себе расслабиться и возликовать. Образ врага жёг его мозг, и только одна мысль билась в голове — Отомстить! Жестоко. Безжалостно! Как только может он — Сергеич!

* * *

Проснувшись с дикого похмела, я с трудом разлепил глаза, щурясь от пробивающегося сквозь шторы солнца, поднялся, посмотреть где я и что со мной. Внезапно оказалось, что я в своей обычной спальне, хотя смутно помнил, что девчонки готовили что-то особенное на первую брачную ночь.

Перекосившись от прострелившей головушку боли, кое как дополз до горшка с цветком на окне, погрузил пальцы в землю и стал волнами прогонять по телу зелёную энергию. Получалось плохо, но потихоньку боль отступила.

Пошел искать супружниц. Судя по времени, был как раз завтрак, поэтому я пошел в столовую, где, собственно, на них и наткнулся. Под критическими взглядами, восьми завтракающих дам, прошел к своему месту, сел. Почесав затылок, несмело улыбнулся, произнёс, стараясь шуткой скрыть неловкость, — Похоже, первая брачная ночь впустую прошла.

— Да уж, — хмыкнула Марина, намазывая масло на хлеб, — и когда ты успел так нажраться, муженёк?

— И не говори, — вторила ей Ольга, — уклюкался, так, что добудиться не смогли.

Остальные сдержанным одобрительным гулом их поддержали и я понял — спелись.

— Вы пили, — буркнул, нахмурившись, — а я что? Должен был сидеть и облизываться?

— Ага, дооблизывался, что нализался в зюзю, — фыркнула Мирослава, захрустела тостами, прихлёбывая чай.

— Петя, ну зачем надо было так пить? — с укоризной добавила Кристина.

— И ведь умудрился же тайком где-то водки достать! — это уже Светлана сурово поджала губы.

— Да ловко так, — произнесла Вика, — я дядек пытала, никто ничего не видел.

— Позор! — хмуро припечатала Илана, — пьющий муж — горе в семье!

Вот тут я уже не выдержал, возопил, — А сама?! Я же видел, как не в себя заливала, из горла, бутылку за раз.

Илана чуть покраснела, быстро переглянулась с остальными, возразила, — Это было на спор и к тому же, я оттуда ушла на своих ногах и при памяти. А не как ты.

— Это да, — включилась в разговор доселе молчавшая Руслана, — чуть со стыда не сгорела, когда нашего мужа словно мешок картошки нести пришлось через весь Кремль, грузить в машину и везти в поместье.

— Э-э, чё началось-то?! — воскликнул я, — что за предъявы? Раньше же всё нормально было?!

— Раньше ты был свободный человек, а теперь муж. Теперь по твоему поведению будут судить о всех нас. Поэтому будь любезен, соблюдать правила приличия и больше так не пить. К тому же, от твоего пьянства будет страдать исполнение супружеского долга.

Я как рыба молча глотал ртом воздух выслушивая всё это, сказанное Златолесской с невозмутимым видом.

— Тоесть вот как, — справившись с шоком, с поднимающимся изнутри негодованием произнёс я, — как кольцо… то есть браслет одели, так значит мною командовать можно стало?!

— Да убоится муж жены своей… жён. — Произнесла, цитируя непонятно откуда, Мирослава.

— Муж да повинуется своим жёнам, ибо жена есть глава мужа… — вторила ей Светлана.

— Досада, стыд и большой срам, когда муж будет преобладать над своими жёнами, — важно дополнила Марина, и я понял, что карета потихоньку начинает превращаться в тыкву.

— Всё понятно… — с раздраженным шипением протянул я, — вот как вы заговорили. А я тогда… я тогда… тогда я… Я вам тогда не дам. Никому. — Я обвел пальцем всех жён, — Месяц без секса посидите, посмотрю как запоёте.

— Дорогой, — словно бы невзначай произнесла Златолесская, — а ты не забыл, что у меня в поместье гарем есть?

Я сощурился. Такой подлости, честно сказать, не ожидал. Принялся буравить пристальным взглядом невозмутимо попивающую чаёк боярыню. А ведь казалась такой правильной. Всё в любви признавалась, дорогие подарки дарила. А тут вон как. Чуть что, так сразу в гарем, с мальчиками зажигать.

— Не ожидал, — произнёс уже вслух, обратил взор на самых моим молодых супружниц, что старались держаться уверенно, но в глаза, почему-то, мне не смотрели. — Что, Кристина, ты тоже в гарем развлекаться поедешь?

Девушка чуть виновато взглянула, но затем твёрдо произнесла, — Если будет надо — поеду. Нельзя поддаваться на шантаж, иначе потом будет только хуже.

Постояв молча с минуту, грозно раздувая ноздри, я понял, что ситуация заходит в тупик. Хотя бы потому, что месяц без секса мне и самому был как-то не в жилу. Не онанизмом же заниматься через день. А значит, вопрос надо было решать другим путём. И тут меня озарило, — надо дать ассиметричный ответ!

— Ладно, — произнёс я, поднимая вверх ладонь, — супружеский долг так супружеский долг. Готов исполнять.

Посмотрел на довольные мордашки, уже заранее праздновавших победу, манипуляторш и добавил, — Вот прямо сейчас, и со всеми сразу. Или вам слабо?

Опёршись обеими руками о стол, выпятил челюсть и с вызовом посмотрел на них.

Переглянувшись, те синхронно кивнули, а затем также синхронно встали.

— Ну вот и славно, — потёр я руки, разворачиваясь и гордо направляясь из столовой вон. Ничё-ничё, недолго вам себя победительницами чувствовать. Тогда трёх уработал до потери пульса, а сейчас всех восьмерых уработаю. И вот тогда посмотрим, кто кем командовать будет. Супермужик я, в конце-концов, или нет!

* * *

Примерно через полчаса

На здоровенном, четыре на шесть, брачном ложе, прямо посередине, на смятых простынях, валялось голое мужское тело в состоянии полной отключки, а вокруг, него в молчании сидело восемь голых женщин, стараясь смотреть куда угодно, но только не туда.

— Да, — глубокомысленно произнесла, качнув пышным бюстом Гиржовская, — неудачно вышло.

Потянулась с брошенной на пол одежде, достала пачку сигарет и закурила, периодически выдыхая колечки дыма.

— Просто кто-то переоценил свои силы, — пожала плечами Еникеева, — жаль, начало мне понравилось.

— Вот почему ты такая, — с отвращением глядя на княжну, произнесла Кристина, тоже, впрочем, стараясь не смотреть на Петра.

— Какая? — поинтересовалась та, ничуть не смутившись.

— Циничная стерва, — немедленно ответила девушка.

— Какая есть, — пожала плечами княжна.

— Просто надо было головой думать, — вмешалась Ржевская, одергивая штору и смотря есть кто за окном, — ладно он, парень, но мы-то женщины, должны были сообразить, что какой бы супер он не был, восемь это совсем уже перебор.

— Ну да, туповат он у нас, туповат, — вновь, слегка невпопад произнесла Ольга, на которую тут же обрушился шквал возмущённой критики.

— Что? — возразила та, — я разве не права? Я же не сказала, что он плохой. Он хороший, но тупенький. Между прочим, за это его и люблю.

— В общем, — со вздохом произнесла, Златолесская, поднимая с пола блузки и накидывая ту на плечи, — давайте так, никаких в восьмером, да даже вчетвером, две, максимум три, за раз.

— А если я одна хочу? — вдруг вклинилась с вопросом Вика.

— По одной, само собой, — кивнула Руслана, — но мы сейчас не об этом, надо лимиты установить. В общем, все согласны, что максимум — на троих?

Остальные, чуть подумав, утвердительно кивнули.

— Ну вот и ладно. — Боярыня встала, ещё раз, с нежностью и грустью во взгляде взглянула на лежавшего в беспамятстве парня, — А теперь давайте одеваться и звать медицину. Надо хоть понять, надолго его так?

Глава 25

Проснулся я опять, не понимая где, что и кто. Вроде бы ушли в спальню с гигантским траходромом, где я показал всё на что способен, а оказался опять в своей прежней комнате. Правда, чем показ закончился, память не сохранила, а при попытке вспомнить, добился только лёгкой мигрени. Жаль, я помнил, как поднатужившись, смог аж всех восемь моих жен угостить щупальцами.

Сев на постели, увидел приготовленный кем-то на тумбочке набор из стакана с водой и пары белых продолговатых капсул. Принял, запил, прислушался к организму, но вроде бы всё было более-менее, по крайне мере какой-то особой усталости там или последствий перенапряжения не наблюдалось.

На всякий случай потянулся к НЗ под кроватью, с банкой полной зелёной энергии, подпитался ещё и оттуда.

Тут дверь в покои легонько приоткрылась, одна из фрейлин увидела меня бодрствующим и тут же приглушенным шепотом, кому-то за дверью сообщила.

— Заходите, заходите, — добродушно произнёс я, — кто там, идите, не стесняйтесь.

Вот только, в посетителе, вместо кого-то из жен или иных родственников, я неожиданно узнал доктора из Военного госпиталя в Питере, что лечил меня после перегрузки на тренажере.

— Иосиф Вениаминович? — поднапрягшись, я вспомнил его имя, спросил с лёгкой опаской, — какими судьбами в наши края?

— Вызвали, Пётр Алексеевич, по вашу душу, так сказать, — с укоризной в голосе ответил тот, присаживаясь на край кровати.

— Странно, — я почесал затылок, — вроде бы в мобильный доспех давно не садился, да и не перенапрягался в нём?

— А постельные, гм, утехи? — сверкнул очками врач, — особенно в свете ваших, скажем так, проснувшихся суперспособностей?

— Сдали таки, — с кислой миной протянул я, — знал же, что этой докторше с практикантами верить нельзя.

— Нет, — поправил меня Румпельштильцхен (фамилию его я тоже вспомнил), — не знаю о ком вы, но они тут не причём, я прибыл для вашего обследования, после того как вы потеряли сознание находясь, гм, в процессе контакта с восемью вашими жёнами.

— Вот блин, — произнёс я, сразу почувствовав как резко портится настроение, — это что, я опять облажался?

Вот тут доктор не выдержал, подскочил, весь встопоршившись как воробей, и негромким, но полным еле сдерживаемых эмоций голосом принялся меня отчитывать, — Как можно быть таким безответственным?! У вас же серьёзнейшая травма мозга была в академии, затем пулевое ранение в голову, вы же выжили чудом, вам категорически, слышите, категорически запрещены были сильные сенситивные нагрузки, а что вы делаете? Вы, мало того, что продолжаете тренировки в мобильном доспехе, так ещё и эксперименты ставите по одновременному ублажению как можно большего числа женщин.

— С тремя вышло, — покраснев, промямлил я, стыдливо опустив голову.

— И после трёх вы решили сразу замахнуться на восемь?! — махну рукой, Иосиф Вениаминович сел обратно на кровать, устало произнёс, — Пётр Алексеевич, я понимаю, что вы ещё слишком молоды, но такая слепая вера в свои силы вас когда-нибудь сведёт в могилу.

— И как быть? — произнёс я, понимая правоту доктора.

— Во первых, желательно не практиковать групповой секс, да-да, — внимательно посмотрел он на вскинувшегося меня, — по крайне мере на первое время, ограничьтесь традиционной практикой. Меньше задействуйте ваши способности. Я кое-какое представление о них из уст ваших жен получил, поэтому, хоть и понимаю ваше желание, но не рекомендую использовать более одного полового органа одновременно, необходимость управлять сразу несколькими, одновременно получая от каждого обратную связь, это чрезвычайно сильная нагрузка на мозг. Пётр Алексеевич, — произнёс Румпельштильцхен со всей убедительностью, на какую был способен, — Природа дала нам мощнейший инструмент — мозг, но она же и заложила в нём определённые ограничения. Человек даже два дела одновременно может делать с трудом и то, только если одно из них он делает автоматически, а вы сразу столько. Поймите, это физиологическое ограничение нашего мыслительного аппарата. Строгие рамки заданные человеку как виду. И не факт, что даже в ходе эволюции это поменяется.

— То есть, — хмуро произнёс я, — мне теперь ограничивать себя во всём?

— К сожалению да, — ответил Иосиф Вениаминович. — Иначе жизнь ваша может закончится внезапно и скоропостижно. Подумайте об этом. А ведь у вас дети, вы же не хотите лишить их отца — привел он последний, самый убойный довод.

Тут мне крыть было нечем. И пускай они были ещё совсем маленькими, но эти девочки были моими дочерьми и мне хотелось увидеть какими они вырастут. Родная кровь, как-никак. Я не забывал проведывать их, собственно как и их мам.

— Ладно, Иосиф Вениаминович, — буркнул я, — буду соблюдать ваши ограничения.

— Вот и славно, — сразу повеселел врач, — поймите, вы очень важны сейчас для страны. Даже я вижу те преобразования, что уже начались в обществе. Скажу по секрету, — наклонился он ко мне, — некоторые наши молодые мужчины врачи уже практически открыто флиртуют сразу с несколькими женщинами.

— Да? — я глубокомысленно покивал, хотя, насколько я представлял себе медицинские учреждения по просмотренным когда-то в той жизни сериалам, там все давно со всеми должны были успеть переспать во всех возможных комбинациях. Или что получается, сериалы врали?

— И всё благодаря вашему примеру. И ведь это прорыв, — нейрофизиолог буквально лучился радостью, — наконец-то положение мужчин в обществе изменится.

— Вы думаете?

— Конечно, — убежденно кивнул врач, — теперь мы точно избавимся от этих позорных публичных домов.

— Ну это да, — согласился я с ним.

Мы побеседовали ещё полчаса, в конце которых Румпельштильцхен выбил таки из меня обязательство не перенапрягаться в ближайшие месяц-полтора и без нужды свою суперсилу не использовать. Пришлось пообещать, иначе клещом вцепившийся в меня врач просто бы не отстал.

Задерживаться Иосиф Вениаминович не стал, уехав сразу после нашей беседы. Но его можно было понять, он, всё-таки, ведущий специалист в своей сфере, явно пациентов и работы у него предостаточно.

Приведя себя в порядок, я поглядел в окно, увидел там гуляющих с детьми нянек, а чуть подальше играющих в какую-то игру жен.

Стоило мне, выйдя из дворца пройти к ним, как я, внезапно, увидел, что они перекидывают друг-другу мяч, в таком вольном варианте пионербола. Правда, завидев меня, игру они бросили и дружно обступили, интересуясь здоровьем.

— Да нормально всё, — смущённо отмахнулся я, — слегка перенапрягся, бывает. Врач сказал, месяц пока без суперсил.

— И хорошо, — поддержала врача Руслана, — мы тебя и без этих щупалец любим.

Затем они снова вернулись к игре, а я, отошел чуть в сторонку, особо не чинясь, сел прямо на траву, подставляя лицо неожиданно хорошо пригревающему солнцу, и принялся наблюдать за летающим туда-сюда мячиком.

Неподалёку чирикали воробьи, радуясь последним тёплым денькам, кто-то стрекотал в траве, волосы шевелил лёгкий ветерок, а в воздухе чувствовался неуловимый запах осени, с нотками древесной смолы и начавших опадать листьев, вообще царила какая-то идиллическая атмосфера, заставляя расслабленно прикрывать глаза, вбирая всеми фибрами уют и покой. Отбросив заботы и проблемы.

Эх, так бы вечно и сидел…

* * *

«На свободе! Наконец-то на свободе!» — Выбравшийся наружу, пробивший корнями проход в земле, Сергеич остановился, босыми ногами ощущая ласково прильнувшую к ногам траву, словно проснувшуюся от спячки и резко пошедшую в рост. Вытянув в стороны руки, он дал разрастающейся траве покрыть всё своё тело плотным переплетённым ковром, словно одеждой укрыв обнаженное тело. Затем покрутил головой, изучая лес вокруг себя, пока, наконец, не заметил следы врага, ведущие от тюрьмы. Растянул рот в хищной острозубой улыбке, а затем, сорвавшись с места, побежал по следу, легко и совершенно беззвучно скользя меж деревьев, умудряясь не тревожить на бегу ни веточки, ни листочки на земле, легко перескакивая ямки и высунувшиеся из земли корни.

Так Сергеич не бегал никогда в жизни и теперь сам себе казался каким-то духом, что огибая препятствия, проноситься в тени древесных крон словно порыв ветра. Но даже появившееся чувство эйфории не могло сбить его с мыслей о враге. — «Найти, найти, найти, найти…»

Он не мог быть слишком далеко, Сергеич это чувствовал, ощущая всё сильнее разлитые в воздухе эманации чужой силы. А значит скоро он сойдётся в схватке не на жизнь а насмерть, мстя за все испытанные пытки и унижения. От видения как он тысячами послушных словно руки растительных лиан разрывает ненавистного князя на кусочки, на ходу впитывая его тёплую кровь, чувствуя такой манящий привкус соли и меди на губах, Сергеич чуть не споткнулся, испытав самый настоящий оргазм. Но тряхнув головой, нашел в себе силы отрешиться от сладкой картинки пылающей перед внутренним взором и вновь сосредоточиться на поиске.

Тут к запаху примешались и другие, странные, резкие, от которых щекотало незримый нос. И тут бывший камердинер понял, что это пахнет магия женщин. Слишком неприятно, слишком вызывающе, слишком чужеродно, в общем, всё слишком.

«Убью и их, — решил Сергеич, — но сначала врага!».

* * *

Странный дискомфорт начал меня одолевать где-то через полчаса сидения на траве.

Распахнув прикрытые глаза, я настороженно огляделся но не увидел причины для беспокойства. Всё было также, птички пели, кузнечики, или кто там был в траве, стрекотали, а мои дамы перекидывали мячик всё так же беззаботно. И всё же что-то было не так.

Поднявшись на ноги, отряхнув филейную часть, я ещё раз посмотрел в сторону леса за оградой поместья.

Если я правильно интерпретировал всё нарастающее ощущение тревоги, то оно шло откуда-то оттуда.

Внезапно внимание моё привлекли птицы что взлетали над лесом всё ближе и ближе к нам, словно что-то с огромной скоростью двигалось к поместью.

А затем деревья словно расступились и в массивную кованую решетку с ходу, сминая и выгибая вовнутрь, врезалось что-то зелёное, мгновенно оплетая застонавшее железо гибкими зелёными отростками. Практически такими же как у меня…

— Сергеич… — одними губами прошептал я, узнавая в выскочившем вдруг откуда ни возьмись чуде-юде, собственный объект для бесчеловечных экспериментов.

Но слово — Как?! — застряло у меня в горле, когда единственный и неповторимый дендромутант моего производства вдруг увидел меня и дико, так что заложило уши, заверещал. Яростно и до ужаса пугающе.

Кто другой на моём месте точно бы уже бежал отстирывать штаны, после такого, но только не я, тем более что проявление моей секундной слабости и так должно было быстро высохнуть само.

Оглянулся, выбирая пространство для манёвра, но внезапно увидел застывших на лужайке нянек с колясками, в которых лежали мои дочери, и понял, что отступление отменяется. Заорал бросившим мяч и окутавшимся магией девчонкам что было мочи, показывая туда, — Уводите детей! — А сам, на одних рефлексах нарастив зелёную броню, мужественно прыгнул прямо навстречу Сергеичу, к тому моменту уже успевшему разорвать металл ограды, и проникнуть на территорию поместья.

«Ну что ж, сейчас и увидим, чьё кун-фу круче», - подумал я, отбивая ринувшиеся ко мне лианы своими.

Мы закружились в смертельном крещендо, сцепляясь всё новыми и новыми лианами, стараясь каждый передовить, сломить, оппонента. Вот только я был уже на пределе, как сказал бы врач, на той границе, за которой человеческий мозг уже не справится с управлением столькими объектами одновременно, а Сергеич, гад такой, всё продолжал создавать новые и новые лианы, словно этой границы для него не существовало. Точно дендромутант.

Понимая, что ещё чуть-чуть, и из этой хватки я не вырвусь, резко крутанул свои лианы словно пропеллером, буквально выламываясь из захвата.

Тут же атаковал, превратив лианы в заостренные пики, воспользовавшись секундным замешательством Сергеича.

Неудачно.

Тот мгновенно нарастил броню в которой мои псевдокопья завязли, а затем вцепившись в них, ударил словно бичом, особенно толстой лианой. Всё что я успел, это выставить перед собой блок, до предела влив энергии в руки. И всё-равно отсушило мне их знатно, приложив так, что мои лианы просто порвало, а меня самого унесло на десяток метров, кубарем покатив по земле.

— Ножи травы, — шепнул я, вбивая пальцы в газон, для лучшей связи с корневым слоем, заставив газон под Сергеичем буквально выстрелить вверх тонкими но смертельно острыми полуметровыми иглами.

Злорадно ощерился, увидев как тот вздрагивает на пробитых во множестве мест ногах и начинает заваливаться набок, туда, где я тут же вырастил новые иглы, намереваясь проперфорировать уже всего камердинера.

Всё-таки тот не знал тонких методик работы с растениями, больше полагаясь на интуитивные базовые техники и собственную силу.

Однако, он всё-таки сумел вырваться из ловушки, в последний момент выдернув тело вверх, оттолкнувшись лианами. Завис метрах в пяти над землёй словно на десятке зелёных щупалец, которым моё заклинание особого вреда не приносило. Тут я заметил изумрудного цвета капельки, что срывались с его ступней, орошая газон под ним, но обрадоваться тому что противник с потерей крови будет слабеть, не успел, потому что капельки очень быстро иссякли, а Сергеич принялся готовить какую-то очередную пакость, накапливая в ладонях ясно видимый шар зелёной энергии.

Я принялся хлестать по нему лианами, пытаясь сорвать каст, но так как близко благоразумно старался не приближаться, то камердинер успевал каждую мою атаку отбивать, не отвлекаясь от основного занятия.

Помощь пришла откуда не ждали.

Позади меня раздался резкий и такой знакомый звук выстрела и Сергеича буквально снесло взрывом ста миллиметрового фугасного снаряда, оставившего в воздухе после себя чёрную расползающуюся во все стороны кляксу.

Присев от неожиданности, прикрывая голову, я обернулся и увидел приближающуюся огромными шагами «Триару», из динамиков которой раздался полный азарта голос Марины, — Помощь не нужна?

— Нужна, нужна, — покивал я головой, уточнил, — Детей спрятали?

— Первым делом, — ответила Ржевская, — там с ними Руслана с Мирославой, Иланой и Ольгой, а девчонок я в другие машины на всякий случай запихнула, если что, огнём поддержат.

— Ну посмотрим, — произнёс я, задумчиво глядя в ту сторону куда унесло камердинера. — Правда я не уверен, что после такого попадания там что-то живое осталось.

— А ты знаешь, что это за существо было? — поинтересовался Марина, подходя и занимая позицию сбоку от меня.

— Эм… — замялся я, но потом, всё же ответил, — это Сергеич.

— Какой Сергеич? Камердинер твой? Но ты же говорил, что он в паломничество уехал. И что это вообще с ним произошло?

Скривившись будто от зубной боли, я как можно уклончивей ответил, — Ну видишь, сходил в паломничество, поднабрался всякого, стал, можно сказать, другим человеком и теперь хочет мне отомстить, или хотел, всё-таки сто миллиметров это сто миллиметров. Мне бы хватило, думаю.

— Слушай, мне показалось или нет, но его способности очень уж на твои походили, — никак не могла угомониться Марина, продолжая бомбардировать меня вопросами на которые я до ужаса не хотел отвечать.

— Подсмотрел наверное. Какая уже разница, все одно сдох наверное…

Но тут, опровергая моё опрометчиво поспешное заявление, из под земли вырвались толстенные корни, которые мигом оплели махину мобильного доспеха и принялись буквально затягивать тот под землю.

— Что за!.. — воскликнув вслух, Марина попыталась, двигая манипуляторами и ногами боевой машины, вырваться из захвата, но корни только сильнее сжались, а затем принялись с хрустом выворачивать суставы доспеха. Металл заскрипел, сервоприводы истошно взвыли, а затем не выдержали и я, находясь в каком-то ступоре, проводил вырванный с корнем и отправленный в полёт правый манипулятор, на котором было установлено основное орудие.

Голос Ржевской стал испуганным, когда в тисках корней начала сминаться защищающая кабину стальная кираса. Наверное это и вывело меня из заторможенного состояния.

Вонзив руки в землю почти по локоть, я попытался достать и обрубить корни, но не смог, слишком толстыми и накачанными чужой мне энергией они были.

Хотя плюс всё же был, я смог отследить куда они ведут.

Не мешкая, перепрыгнул через забор, оказываясь в густом подлеске, а затем, проломившись через него, оказался на полянке которой тут раньше не было. И тут же увидел Сергеича.

Обугленная местами, с развороченной грудной клеткой и сорванной с лица кожей, эта тварь продолжала жить и даже регенерировать, высасывая энергию из окружающих деревьев, успев, к моему приходу, превратить в труху с десяток стволов.

— Когда же ты сдохнешь!.. — я нарастил вокруг себя полный комплект «Зелёного слоника! и с прыжка попытался вбить кулак тому в черепушку, пытаясь воспользоваться его неподвижностью. Но не тут-то было. Сергеич только казался беспомощным.

Одно хорошо, когда мы, вновь сцепившись, выкатились к забору, я увидел краем глаза, что корни больше мобильный доспех Марины не сдавливают, а пилотная капсула аварийно сброшена и пилотское кресло пусто.

«Значит жива», - понял я с облегчением и с удвоенной энергией принялся тащить за собой то что оставалось от камердинера, активно мешая ему восстанавливаться.

— Петя, ты где, Петя!? — донесся сквозь толщу зелени усиленный мегафоном тревожный голос. Вот только ответить я пока не мог, полностью сосредоточенный на борьбе. Я представляю что мы представляли снаружи — ком шевелящихся зелёных щупалец в котором не разобрать кто где.

— Петя, мы готовы, ты только покажи нам его и задержи секунд на десять! — снова раздался голос Марины, похоже вернувшейся в новом доспехе, благо некоторый запас в ангаре был.

«На десять секунд? Ну, можно попробовать».

резко свернув все свои щупальца, я оттолкнулся что было сил от хлещущего как безумный по воздуху лианами Сергеича, а затем, отлетев метров на пять, всеми своими лианами вцепился в него, удерживая на месте.

А потом воздух разорвали трассирующие очереди крупнокалиберных пулемётов и от зелёного, беснующегося клубка брызнули во все стороны ошмётки.

Нет, он не сдался сразу. Ещё пытался наращивать броню, и отращивать новые лианы, но под сконцентрированным огнём четырёх пулемётов калибра двенадцать и семь миллиметра, спасти могло только чудо. А для Сергеича на сегодня чудеса кончились.

Когда я и четыре мобильных доспеха с малиновыми на расплав выработанными стволами подошли к тому что от него осталось, то невольно замерли, разглядывая изрешечённое, без единого живого места тело. С оторванными конечностями, заляпавшее всё вокруг зелёной кровью, с наполовину снесённым черепом, и всё равно ещё пытавшееся что-то сделать, дёргающееся и прорастающее мелкими корешками впивающимися в землю.

— Есть у кого-нибудь огнемёт? — спросил я, повернувшись.

— Есть лучше, — неожиданно послышался ответ с другой стороны и я увидел приближающихся Ольгу с Мирославой, привлечённых, видимо, наступившим затишьем.

Подойдя, княжна бросила лишь один взгляд на тело и, пожав плечами, без всяких сантиментов и лишних вопросов, выдала с двух рук мощную струю огня, тут же жадно принявшуюся пожирать всё на своём пути.

Минут пять продержав для гарантии огонь, отошла в сторону и мы увидели проплавленный на пару метров вглубь кратер, в котором от дендромутанта Сергеича не осталось даже пепла, и, тяжело вздохнув, я, сам не знаю почему, кратер перекрестил. Наконец беспокойная душа камердинера обрела покой. Теперь уже вечный.

* * *

— Значит Сергеич, — негромко произнесла великая княгиня, глядя мне в глаза. Покачала головой, — А мы думали, ты его ещё тогда прибил, когда он пропал.

— Э-э… — глупо потянул я, хлопая глазами на хозяйку поместья.

— Не ужели ты думал, что хоть кто-то поверил в эту твою версию о его паломничестве? — Елена прошла по гостиной, останавливаясь подле большого старинного глобуса на массивной подставке. Открыла его, откинув верхнюю полусферу, достала оттуда бутылку коньяка и бокал, плеснула на донышко и покружив темную жидкость в бокале, залпом выпила. Вновь посмотрела на меня.

— Я, признаться, думала, что он так тебя достал, что его сразу… — она характерным жестом чиркнула большим пальцем по горлу.

— А вы, разве, не были бы против такого? — спросил я, находясь в некой растерянности.

— Я точно нет, — спокойно и как-то даже обыденно заявила женщина. — Уж по кому не скучала, так по этому вору и женоненавистнику.

— А что же вы его сами раньше не того?

— Понимаешь, Петя, он был камердинером у моего сына с самых пелёнок и мой мальчик был к нему сильно привязан и всегда заступался за него, каждый раз как я собиралась его выгнать. А когда Пётр пропал, Сергеич остался памятью, напоминанием о сыне. Но и только. Так что сделать с ним что-то самой было выше моих сил, но и мешать кому другому я бы тоже не стала.

— Весьма откровенно, — вынужден был признать я, — и цинично.

— Скорее практично, — ответила великая княгиня и набулькала себе ещё коньяка.

Глава 26

Балуева посмотрела на подчинённую, кивнула, разрешая говорить.

— Архимагиня, — произнесла ведьма чьи фурии занимались слежкой за великим князем Петром Алексеевичем, — только что доложили, что на территории поместья был бой.

— Да? — задумчиво поджав губы, глава МММ прищурилась, — кто-то из наших?

— Без команды никто бы не решился, — отмела подозрения ведьма, — нет, как сообщили наблюдалы, им удалось определить, что нападавшая была одна. Заодно они оценили оборонный потенциал поместья.

— И как он? — заинтересовалась Балуева.

— Определили наличие как минимум одного тяжелого мобильного доспеха класса «Триара» и четырех легких мобильных доспехов. Однако «Триара» была сильно повреждена и, вероятно, участвовать в бою не сможет.

— А сам периметр как хорошо охраняется?

— А вот тут наблюдалы утверждают, что совершенно не обнаружили какой-либо периметральной охраны, ни постов наблюдения, ни патрулей.

— Странно, — нахмурилась женщина, — они, по идее, должны ждать нападения, если не совсем глупцы.

— Как бы то ни было, но нападавший спокойно преодолел ограждение и вступил в бой объектом без какого-либо противодействия со стороны охраны.

— Понятно… — протянула Балуева, побарабанила пальцами по столу, — ладно это обсудим позже, что по нападавшей., удалось определить кто она?

— Нет, архимагиня, — отрицательно качнула головой женщина, — её не слишком удалось разглядеть, да и наблюдала была не уверена, что это женщина, скорее это было некое существо человеческих пропорций, вот только её внимание сразу привлёк один момент.

— Какой?

— Те способности, какими пользовалось существо, они были идентичны способностям объекта.

Нахмурившись ещё сильнее, глава МММ дернула шеей, на долгую минуту задумалась, пристально буравя взглядом стену за спиной подчинённой. Затем негромко произнесла, — Ты понимаешь, что это значит?

— Появился ещё один супермужик?

— Нет, — зло оскалилась Балуева, — это означает, что они уже ведут эксперименты по выращиванию таких же как он. Похоже лаборатория где-то недалеко от поместья, а один из подопытных вырвался.

— Но почему он напал на объект?

— Вариантов полно. За примерами далеко ходить не надо, у Бешенной Инги каждая вторая подопытная сходила с ума и бросалась на всё что видела. Важно не это, важно что эти эксперименты уже идут, а значит нам нельзя терять ни секунды. Слишком многое стоит на кону.

* * *

— Зашевелились, — произнесла глава канцелярии ЕИВ, статс-секретарь Танеева, когда Императрица кивком головы разрешила той говорить, — по нашим данным, должны задействовать буквально все свои резервы.

— Все — это хорошо, — произнесла государыня, — большой шанс выйти на руководство организации и одним ударом прихлопнуть всех. — Тут она взглянула на присутствующую за столом директрису ИСБ, что чувствовала себя несколько неуютно в кресле, не находя себе места, и усмехнулась, — Что, Мария, переживаешь, сколько из этих МММ-щиц твоими сотрудницами окажеться?

Та было дёрнулась, что-то сказать, но сникла, только сильнее стиснув зубы, крыть было нечем. Как ни пыталась она вычистить ряды своей службы, но так и не преуспела. Расписываться в собственной несостоятельности пришлось императрице лично.

— Ну ничего, — ответила государыня, с иронией поглядывая на генералу, — Алефтина всё организовала. Как только они начнут, мы на все их каналы связи плотно сядем и верхушку организации вычислим.

— У меня есть проверенная группа, — кусая губы, произнесла красная от стыда директриса, — разрешите ей участвовать в захвате.

— Ваше Величество, — тут же взяла слово Танеева, — просто перемещение этой группы очень многое может сказать опытному противнику, поэтому я категорически против, слишком велика возможность расшифровки. К тому же, мы предполагаем, что боевые группы ОСОМ ИСБ будут также в тёмную задействованы и в нападении на поместье.

— Опять будем жертвовать хорошими девчонками? — тихо спросила в пустоту генерала.

— Если бы МММ так глубоко не проросла в структуру ИСБ, — жестко ответила Танеева, — никем жертвовать бы не пришлось.

— Ладно, успокойтесь дамы, — произнесла императрица, — как вышло, так вышло. Настраивайтесь на то, что сегодня раз и навсегда ряды службы вычистим и больше на такие жертвы идти не придётся.

— Тем более, — произнесла до этого молча сидевшая по правую руку от государыни, великая княгиня Елена, — жертвовать будете не только вы. Моё поместье, мой сын и его жены — вот кто находится под ударом в первую очередь.

— Может их скрытно вывезти, а вместо них загримировать официр поопытней? — предложила Танеева, поглядывая на императрицу.

— Скрытно, так чтобы это не распознали наблюдалы МММ, не думаю, что возможно. Да и опытных официр… — сестра государыни покачала головой, — Более мощный чем Златолесская щит они не поставят, в магии огня Еникеева одна из мощнейших магинь, даже несмотря на возраст, Ржевская лучшая операта мобильного комплекса, у Семёновой действительный боевой опыт и опыт в качестве личной охраны. Остаются только молодые, но их Ржевская неплохо натаскивает в качестве операт эМ-Дэ, обузой они не будут. Ну и сам Пётр, со своей уникальной силой. Поверьте мне, шансов выжить при нападении у них куда больше чем у любых ваших самых опытных официр, тем более они тренировались взаимодействию между собой.

* * *

— Значит так? — странно спокойным голосом, чуть растягивая слова, произнёс Горбунков, глядя на бывших соратников, что общим голосованием приняли решение принять вариант Шитца.

— Извини, Семён, — хмуро, засунув руки в карманы пиджака, произнёс глава Екатеринбургской ячейки, — но когда появляется шанс добиться равноправия без пролития крови, мы его использовать обязаны.

— Это не шанс, это обман, — не в силах сдержать эмоции Горбунков вскочил с места, натолкнулся взглядом на тут же вставших и прикрывших Шитца людей, усмехнулся ядовито, — боитесь, что я начну убивать каждого несогласного со мной? Хорошо же вы меня знаете, товарищи. Но раз таково ваше решение, то мешать не буду, делайте как считаете нужным. — Он помолчал пару секунд, затем, с угрюмой решительностью добавил, — А я буду делать как считаю нужным я.

Резко развернувшись на каблуках, мужчина покинул тайное собрание «Мужского сопротивления», застучав ботинками по лестнице. Вскоре стук затих и все присутствующие облегчённо выдохнули, всё-таки один из лидеров движения — Семён Семёныч слыл среди своих человеком жёстким, даже, в чём-то, жестоким. Его реакции боялись, как и характера. И вот теперь, когда гроза прошла стороной, на лицах окружающих Шитца сторонников появились даже подобия облегчённых улыбок.

Ну а сам Андрей Валентинович, никак не прокомментировав уход Горбункова, посмотрел поверх голов куда-то в даль, а затем решительно приказал, — Три боевые группы с электро-разрядниками подготовить к экстренной переброске.

— Зачем такая спешка? — поинтересовался кто-то, но Шитц только нахмурился ещё сильней, но, всё же, нашел в себе силы ответить, — Потому что наш противник уже готовиться сделать ход.

* * *

— Над границей тучи ходят хмуро, край суровой тишиной объят… — напевал я, обходя поместье по периметру, испытывая странное тревожное чувство. Всё происходящее напоминало затишье перед бурей. Сжималось что-то внутри, каждый раз когда я глядел в сторону громады леса за спешно починеной после буйства Сергеича оградой.

Внезапно мне вспомнилось нападение на имение Златолесской и гонимый тревожными мыслями, я пошел искать жён.

Марина с курсатами обнаружилась в гараже, они всё пытались решить что сделать с раскуроченной «Триарой», Златолеская с Мирославой и Иланой занимались какими-то своими делами в доме, а Ольга медитировала на заднем дворе.

Собрав их всех в столовой, подождал, когда все усядуться и скрип задвигаемых стульев прекратиться, после чего оглядев пристальным взором восемь серьёзных женских лиц, произнёс, — У меня плохое предчувствие. Боюсь, что мы в полной заднице.

— Давно понял? — спросила Руслана, не выказав ни грамма удивления.

— Недавно, — ответил я угрюмо.

Жены переглянулись и кивнули сами себе, что мне тоже никакой радости не принесло. Похоже что они догадываться стали раньше чем я.

— То есть, — уточнил я, — это для вас не новость?

— Скажем так, — ответила Мирослава, — предпосылки были. Слишком всё закручивалось вокруг тебя. Я бы сказала, что надо ждать ещё одного нападения.

— На поместье? — ладони сами сжались в кулаки.

— Да, — кивнула безопасница и я только коротко и зло стукнул кулаком по столешнице.

— И когда?

— Скоро, — произнесла она одно короткое слово, и странным образом это меня успокоило. Вернее не так, не успокоило, а скорее сосредоточило, заставив мозг заработать в усиленном режиме.

— Если догадывались, почему мне не сказали?

— Не хотели тебя тревожить.

Я посмотрел на произнёсшую это Марину и устало, со вздохом потёр виски. Пробормотал, — Да что же это такое? — Взглянул снова сразу на всех, произнёс, — А вам не кажется, мои дорогие и любимые, что о таком я должен узнавать в первую очередь? Цель — я. Но вы поймите, что будут стрелять по мне, а зацепят вас.

— Мы этого не допустим, мы тебя защитим! — запальчиво воскликнула Кристина, вызвав лёгкую улыбку у остальных, видимо, с ней согласных.

А я только и смог, что закрыв лицо ладонью, устало и разочарованно протянуть, — Бригада…

Семейный совет продлился два часа.

В ответ на мой вопрос, что по поводу предстоящего нападения говорят фрейлины княгини, Руслана только отрицательно покачала головой, сообщив, что их подозрения назвали беспочвенными. Когда же, на намек куда-нибудь передислоцироваться из поместья, и моя маман настоятельно попросила погостить у неё ещё, последние сомнения отпали, нас готовили или как жертву на закланье, или как приманку. Тем более, что сама великая княгиня с мужем и доброй половиной прислуги с помпой уехала в какое-то путешествие. Пригласил кто-то из заграничных стран.

Я рвал и метал, особенно ругаясь тому факту, что дети тоже оставались в поместье. Уж чего-чего, а такой подлости я не ожидал, пообещав себе, что если выживу, обязательно серьезно пообщаюсь со всей этой императорской семейкой.

Ну почему я сразу не увидел связи между всеми этими событиями? Ну элементарная логика же. И не надо быть Шерлоком Холмсом чтобы провести вполне конкретную параллель.

Да какой Шерлок, я, похоже, и на Ватсона-то не тяну. Только до меня одного доходило так долго. Мда, и лишь на третий день индеец Джо увидел, что в тюрьме нет одной стены. Печаль.

Когда мы обсудили все возможные варианты, я подытожил, — Ну что ж, девочки, за неимением гербовой, будем писать на простой. Если помощи ждать неоткуда, будем разбираться своими силами. Или как говорил один мудрый человек, — спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

— Итак, в первую очередь всех детей с няньками перемещаем в самую защищённую часть поместья. С ними же оставляем Руслану и Илану, это будет последний рубеж обороны.

— Тебе тоже надо быть там, — попыталась встрять Мирослава, но я только вновь трахнул кулаком по столу, рявкнул — Хренушки. Забыли какими силами я владею? Нет уж, я буду в мобильном доспехе, как и Марина с девчонками. А ты с Ольгой, нас магией поддержишь из дома.

— Да, ещё вопрос, — сев обратно на стул, с которого в порыве эмоций вскочил, я уточнил, — какими примерно силами нас будут атаковать есть соображения?

— Никаких, — ответила Мирослава, — но одно сказать можно точно, нас будут давить по полной программе. И явно прекрасно осведомлены о наших возможностях.

— Тогда надо противника удивить, — брякнул я, первое что пришло в голову, а потом, вдруг, понял, что это, на самом деле, весьма здравая мысль.

— Как? — со скепсимсом в голосе поинтересовалась Марина, но я, захваченный новой идеей, уже проказливо потёр руки. С многообещающей улыбкой ответил, — Я им устрою вьетнамские флешбеки.

Правда, в силу того, что вьетнамские джунгли, как и любые другие джунгли, я представлял себе исключительно теоретически, то опираться решил на виденные когда-то в детстве фильмы, в плане внешнего вида и подготовки сюрпризов.

Во первых ухоженный некогда парк превратился в непролазную экзотическую глушь, с скрюченными и переплетёнными между собой деревьями, опутывающими их лианами, зарослями бамбука и ловушками, как без них.

Непрошенный вторженец рисковал попасть в яму с кольями, или под удар падающего сверху бревна, лианы готовы были схватить любого потревожившего чувствительные усики растения, неосторожное движение могло спровоцировать стрельбу отравленными дротиками из полостей в древесных стволах. А ещё были распылители спор, вдохнув которые, человек через пару минут не мог нормально дышать, разрастаясь, те закупоривали дыхтательные пути и модифицированная крапива впрыскивающая своими стрекательными клетками нейротоксин, парализующий человека.

В общем, не роща, а мечта маньяка-ботаника.

Дворец, постаравшись, я тоже полностью укрыл растительным слоем, заодно и замаскировав для худшей заметности с воздуха.

Хоть применение армейских подразделений и считалось маловероятным, я, всё-же, для возможного десанта сюрпризы тоже подготовил.

Шокированным от такого преображения поместья, фрейлинам, я с милой улыбкой поведал, что решил чуть-чуть облагородить прилегающую территорию. Но пока, во избежание несчастных случаев, настоятельно попросил, на стройплощадку не заходить, оставив безопасным только один укрытый зеленью коридор ведущий к главным воротам. Там я планировал поставить все мобильные доспехи.

Сам же, на первом этапе, как паук в паутине, собирался отслеживать и контролировать всю зелёную территорию.

Да, для своих, будучи этаким управляющим центром, я мог по своему желанию организовывать в зелёнке временные безопасные проходы.

В общем, сюрприз, думается мне, вышел хороший, враги оценят по достоинству.

* * *

— Архимагиня, объект применил какие-то свои умения и полностью окружил поместье странным лесом.

— Они почуяли, немедленно атакуйте всем что есть.

* * *

Началось всё глубокой ночью, и хоть мы этого ожидали, но вылезать из теплой кровати, на ходу продирая глаза, и пытаясь хоть как-то взбодриться, было до ужаса тяжело.

Выскочив в темный, едва подсвеченный коридор, я проводил взглядом бегущих по своим местам жён и, встретив тревожно спешащую ко мне фрейлину, приказал, — Весь персонал дворца спускайте вниз, в подвальные помещения, их защита на вас.

— А вы, ваше высочество?

— А я буду там где моё место. — Произнеся это, демонстративно дал себя окутать зелёной броне. Прогудел, сквозь неширокую прорезь напротив рта, — Обо мне не беспокойтесь, я вполне способен за себя постоять.

Заметив, что она всё ещё стоит в нерешительности, рявкнул, — Это приказ!

Проводив взглядом, удаляющуюся женщину, не мудрствуя лукаво, открыл ближайшее окно, за которым сразу начиналась зелёная стена моего леса и запрыгнул в образовавшийся проход.

Обосновавшись в узловом центре всего леса, удобно улёгся, а затем, закрыв глаза, попытался слиться с окружающей меня растительностью, становясь её частью.

Когда синхронизация стала максимальной и я действительно ощутил себя в середине своеобразной паутины, пришло наконец понимание, где находится противник.

Три группы в несколько десятков человек двигались с разных сторон к центру поместья, варварски уничтожая мою зелёную прелесть на своём пути. Ну что же, пора немного поиграть.

Открыл рот и прямо под одной из нападавших разверзается яма, до этого прикрытая переплетёнными корнями. Моргнул веком и строчка ороговевших дротиков перечеркивает ещё пару фигур. Шевельнул парой пальцев и лианы захлёстывают новую жертву…

С моим приходом лес ожил, в предвкушении вздрогнув ветвями, и принялся одну за одной поглощать жизни непрошенных гостей.

А затем меня вдруг выбросило из синхронизации и я с криком схватился за руки. Показалось, что на них вылили целое ведро кипятка. Отдышавшись, понял, что это фантомные ощущения, и, скорее всего, кто-то начал жечь мои растения огнём.

Слишком сильная обратная связь стала неприятным открытием и повторно я уже подсоединялся к растительной сети с опаской.

В этот раз постарался больше не сливаться полностью, а остаться оператором за пультом, не быть системой но управлять ей. Управлять стало немного сложнее, растения словно с неохотой откликались на мои действия, но и руки больше не жгло, лишь слегка пощипывало, что вполне можно было терпеть.

Определив наиболее опасных противников, старался уничтожать их в первую очередь. Особенно огневиков — эти твари жарили не по-детски, хоть и недотягивая до той же Еникеевой, но всё равно работая как какой-нибудь огнемётный танк.

Впрочем, потеряв половину, отряды завязли в зелёнке и волей-неволей повернули обратно. Я облегчённо вздохнул, первый бой был нами выигран. Но к сожалению только первый. Затем за нас взялись всерьез.

Когда здоровенный кусок моих джунглей накрыл совокупный магический удар объединённых вместе стихий, за которым стояло явно десяток-два магинь, я взвыл повторно, потому что отток зелёной энергии стал не просто большим, он стал подобен ниагарскому водопаду, такой силы, что моей магии не хватало, чтобы этот поток удержать. В итоге процентов пятнадцать площади зелёнки было уничтожено без возможности восстановления, разом практически оголив целый фланг.

Естественно, в эту прореху и ринулся вновь боевой отряд, стоило только остыть и затвердеть поплывшей от буйства стихий земле.

Коснувшись рации, я скороговоркой произнёс, — Противник, на три часа, открываю проходы.

Вновь мысленно коснулся управления растениями и от мест где стояли в полной готовности наши эМ-Дэ, к точке прорыва потянулись коридоры самым натуральным образом расступающихся деревьев.

Думаю, противник даже успел удивиться, когда из неприступных, по первому впечатлению, зарослей, по ним ударили очереди крупнокалиберных пулемётов.

Да мы умели удивлять — смертельно удивлять.

Никакая личная защита, если только это не родовой щит той же Златолесской, не выдержит полсотни попаданий крупнокалиберных пуль, способных прошивать броню БМП, поэтому вскоре и с этой группой было кончено.

Я поспешно скомандовал отход, а сам старательно стал наращивать за спинами отходящих машин буферную зону, на случай ответного удара.

Вовремя.

Разозлённые потерями, противницы ответили шквалом артиллерийской пальбы. Каким образом им удалось незаметно припереть пять, пять — Карл! «Триар», сюда, так, что этого никто не заметил, я не знаю, но факт оставался фактом, ста миллиметровые снаряды сейчас в клочья разносили деревестные стволы, осколками выкашивая всё вокруг.

Три минуты длился интенсивный обстрел, каждую минуту «Триары» делали по двенадцать выстрелов. Итого тридцать шесть выстрелов на каждую, и сто восемьдесят выпущенных снарядов совокупно. От моих джунглей в том секторе осталось одно сплошное месиво, управлять которым я больше не мог.

А затем, тяжелые махины эМ-Дэ, двинулись вперёд, а за ними, метрах в пятидесяти позади пошла остальная пехота.

— Переходим к плану «Б», - произнёс я в рацию, после чего побежал к стоявшему неподалёку моему персональному экспериментальному доспеху. Других козырей против пятерки «Триар» у нас не было.

— Петя, не рискуй, — с лёгким шипением проклюнулся в ухе Маринин голос, — их слишком много.

— У них нет простора для маневра, — ответил я, спешно запрыгивая в пилотское кресло и герметизируя кабину, — вы, главное, отсеките от них всю остальную шелупонь, а я уж как-нибудь, там разберусь.

Тихо заурчало энергетическое ядро, меня плотно окутала зелень и я ухнул в режим прямого управления, резко ощущая значительно выросшее восприятие. Подвигал ногами и манипуляторами, словно разминаясь, проверяя работоспособность всех систем, а затем, решительно двинулся навстречу врагу.

Свои собственные шансы я оценивал как неплохие. Во-первых, мы с Мариной достаточно много отрабатывали ближний бой в доспехах и я её каждый раз побеждал, во вторых машины противника были ограничены зелёнкой с двух сторон, вынужденно двигаясь в очень плотном порядке, что тоже было мне на руку.

Ну и третье, на что я расчитывал, что они никак не ожидают встречи со мной.

Когда я как колобок выкатился под ноги первой «Триаре», всё что она смогла сделать, это попытаться двинуть мне правым манипулятором, да довернуть корпус чтобы жахнуть орудием с левого. Наивная. Я как обезьяна зацепился за неосмотрительно вытянутую ко мне конечность и дернув за неё, закрутил машину, в конце с силой уложив мордой в землю. Запрыгнул ей на спину и одним резким движением выворотил манипулятор, ломая сервоприводы и обрывая питающие кабели.

Ближний бой на мобильном доспехе это в принципе нонсенс по существующей военной теории, хотя бы потому, что изначально создававшиеся в противовес сильным магиням машины предполагали уничтожение противника на средней дистанции, когда сами магини ещё не способны нанести прицельный удар. Также строилась тактика противодействия другим эМ-Дэ. Моя же система ведения боя была уникальной и единственными кто о ней знал были мои жёны и высшее руководство военной академии, но и то, они дальше теории не ушли, у меня не было возможности показать им работу вживую. К тому же только открывшиеся способности в магии смогли нивелировать имеющуюся изначально телесную слабость не позволявшую вести хоть сколько-нибудь долгий бой.

Тут очухались остальные и по мне ударили пулемётные очереди, снарядами побоялись, опасаясь повредить лежащей на земле и слабо ворочавшейся подо мной подруге. Неприятно, но не смертельно. Тем более, что мои движения напоминающие передвижение орангутанга, были им в диковинку и они попросту не успели за мной, позволив быстро выскочить из фокуса.

Обогнув вторую «Триару», запрыгнул ей на спину и, прикрываясь как щитом, принялся планомерно отрывать все выступающие части, до которых мог дотянуться. Затем, пнув под коленный сустав завалил и её.

Тут уже за меня взялись серьёзно, и от пары попаданий из орудия меня даже откинуло назад, не дав проделать тоже что и с первой «Триарой» — отломить ей «руку».

Кувыркнувшись вперед, я стал скакать между оставшимися тремя машинами, уже не с целью взять на, так сказать, болевой, а просто раздавая металлическими колотушками на концах моих манипуляторов, смачных люлей.

Думаете долго постреляет пулемёт, когда ему смяли ствол или разфигачили затвор? В общем, я принялся выводит из строя всё оружие, что у них имелось. Ну а потом, когда стрелять по мне они уже не могли, я методично по одной, оторвал им все «руки» и хорошенько попортил «ноги», целенаправленно метя в сервоприводы.

Когда последнее сопротивление было подавлено, чувствуя накоившуюся усталость, я опустился на одну из лежащих тушек и перевел дух. Морально-психологическое и физическое истощение постепенно давало о себе знать, ещё одного такого боя я точно не выдержу — отключусь от перегрузок.

— Они отступают, — раздался в наушнике голос Ржевской, — мы хорошо их проредили.

Внезапно оборудованная радаром машина засекла какую-то быстро движущуюся по баллистической траектории цель, но не успел я сообщить об этом в эфир, как та долетела до нас и зелёнка метрах в пятидесяти левее вспухла облаком огня.

Земля ощутимо дрогнула, а я почувствовал холодок по спине, когда понял, что это ни что иное как рванувший термобарический боеприпас.

— Это РСЗО! — прокричала Марина.

— Руслана — щит! — истошно вторил я ей, чувствуя что прямо сейчас здесь начнётся полный звездец.

А затем вокруг меня разверзся натуральный ад.

* * *

— Ты это видишь, видишь?! — подскочив к экрану на который транслировалась картинка происходящего у поместья, Елена нетерпеливо оглянулась на царственную сестру.

— Вижу, — ответила та после паузы, — малец лихо разделал пять «Триар», а ведь это основной боевой мобильный комплекс нашей армии.

— И это без единого выстрела! — гордо заметила великая княгиня.

— Убедила, дай задание, пусть начинают отбирать кандидатов для обучения, создадим учебную противодопешную роту. Исходить будем из расчёта, что это на один мобильный батальон. Пусть на четверть увеличится, не страшно. Было три роты, станет четыре.

— А может, всё-таки, как свободный резерв? — Предложила Елена, — роту на полк, в прямое подчинение командире полка? Не думаю, что у нас так много будет кандидатов, чтобы каждый батальон укомплектовать.

— Ну давай предварительно так, — согласилась императрица.

— А что думаешь по его магии?

— Да баловство, — поморщилась та, — несерьзно. Все эти растения, ловушки, лианы. Этого самого батальона хватит, чтобы разнести всё к чёрту.

— Но здесь помогло, — возразила великая княгиня.

— Если как инженерно-технические средства охраны рассматривать, то может и пойдёт, государыня с сомнением вгляделась в колышущуюся зеленую массу на большом экране, — отдельных объектов.

Тут внезапно растения разметал шар огня, затем ещё один. А затем частота взрывов стала такой, что сплошное огненное поле залило всё видимое на экране пространство.

— Звиздец! — выругалась императрица, резко поднявшись и подойдя к сестре, — ещё и РСЗО. Это что за армейское подразделение решило поделиться тактическим оружием, чтобы они могли внутри моей страны пострелять?! Твою бать! Совсем опизденели что-ли, всех под трибунал отдам! Лично расстреляю!

— Государыня, — в зал вбежала статс-секретарь Танеева, — всю цепочку абонентов отследили, группы захвата наготове, прикажете начинать?

— Начинайте, — кивнула та, успокоившись, затем посмотрела на сестру, — твой план сработал, они действительно в эту атаку вложили всё.

— Вот только не уверена, что мои переживут такое, — напряженно произнесла Елена, продолжая смотреть на экран, где реактивные снаряды продолжали уничтожать её загородный дворец, — не думала, что смогут реактивную артиллерию подогнать.

— Может и переживут, — ответила императрица, положив ладонь на плечо великой княгини, — малец изворотливый, выкрутится.

Тут внезапно всё стихло, а изображение переключилось на камеру другой наблюдалы, что быстро двигалась по редкому леску, отчего всё раскачивалось из стороны в сторону и подрагивало.

Когда она вышла на опушку леса, обе женщины поняли, что та нашла позиции РСЗО, которые так внезапно замолчали. Посчитав количество машин, императрица присвистнула, — Два взвода «Вьюг», это же девяносто шесть ракет. Неужели весь боекомплект выпустили?

— Нет, — покачала головой Елена, — максимум треть, не больше.

А затем они увидели как возле тяжёлых, калибром двести двадцать миллиметров, систем вспыхивают, засвечивая ночной фильтр на камере, какие-то разряды.

Наблюдала смогла приблизиться ещё и тогда женщины смогли увидеть, что экипажи в форме императорской армии полностью обездвижены, а мимо них осторожно двигаются силуэты в странных костюмах.

— Это же… — удивлённо подняла бровь императрица, а великая княгиня договорила, утвердительно кивнув головой, — мужчины. Если быть точными, «Фронт мужского освобождения», оно же «Мужской освободительный актив», «Мужское сопротивление» и ещё с десяток названий. Там каждая городская ячейка себя по разному называла. Похоже они тоже решили подключиться и помочь Петру.

— Похоже, они возлагают на мальца большие надежды, — хмыкнула государыня.

— Которые тот оправдывает. Кстати, к подбору кандидатов для обучения предлагаю подключить и их тоже, всё-таки протокол «двенадцать-м», активирующий в мобильном доспехе недокументированные возможности их рук дело.

— Разработчика, так и не нашли? — поинтересовалась императрица у сестры.

— Как в воду канул, — покачала головой та.

* * *

— Пётр Алексеевич! Пётр Алексеевич! — кричал Шитц, с трудом пробираясь по перепаханной, усеянной перемолотой почти в труху древесиной, земле, к полуразрушенному поместью. От дворца остались одни руины, восточная стена была полностью обрушена, большая часть крыши с верхними этажами сложилась вниз, но всё-таки, несмотря на масштаб разрушений, мужчина не терял надежды, продолжая звать юного великого князя.

Тут, внезапно, груда камня, на которую психолог хотел уже было взобраться, зашевелилась и показался искорёженный металлический остов, когда-то бывший грозной боевой машиной, а теперь без ног и одной руки, представлявший печальное зрелище. Где-то внизу заскрежетало, и в небольшую образовавшуюся щель выполз кое-как сам объект поисков.

Охнув, Шитц подскочил, подхватил парня под руку, чувствуя как под пальцами расползается растительный комбинезон, прикрывавший тело великого князя.

Подняв голову, Пётр мутным взглядом несколько секунд всматривался в лицо мужчины, затем взор его прояснился и он слабым голосом, едва-едва улыбнувшись, произнёс, — Андрей Валентинович, снова меня спасаете. Смотрите, войдёт в привычку. — затем как-то облегчённо вздохнул и только после этого потерял сознание повиснув на руках немедленно принявшегося звать подмогу Шитца.

Эпилог

Неизвестно где через полгода

Бывший и нынешний глава «Мужского сопротивления», официально переставшего быть террористической организацией и переименовавшегося в общественное объединение «За права мужчин», встретились у входа в небольшой, прилепившийся к скале бревенчатый домик.

Было ещё прохладно и выскочивший из прогретого автомобиля в одном тонком пальто Шитц зябко поёжился, но протянутую ладонь Горбункова пожал крепко.

— Значит победили? — поинтересовался Семён Семёныч, испытующе глядя на бывшего друга. Впрочем, их взаимоотношения были чуть сложнее черно-белых друг-враг. Ненависти они, несмотря на разногласия и последующий раскол организации, к друг-другу не испытывали.

— Практически, — кивнул Шитц, огляделся, оценил вид на заснеженные вершины гор и покрытые лесом предгорья, затем ещё раз бросил взгляд на змеящуюся по склону грунтовку, что вела к уединённому жилищу. — Решил поотшельничать? Еле смогли до тебя проехать, хорошо машина подготовленная.

— Ну, мне, сам понимаешь, лишнее внимание не особо нужно, — ответил мужчина, внимательно поглядывая на хорошо просматривающийся на протяжении километров пяти участок дороги.

— Ну да, врагов у тебя не мало.

Оба мужчины прошли в дом, оставив водителя сидеть в машине, уже там Горбунков показал на кресла у камина, предложил, — Чаю?

— Да, пожалуй, — кивнул психолог, с удовольствием присаживаясь и протягивая ладони к чуть потрескивающему огню.

— Вот, с листьями смородины и малины, — протянул кружку Семён Семёныч и присел со второй кружкой в соседнее кресло.

Пару минут они молча смаковали горячий напиток, затем, наконец, Шитц прервал затянувшуюся паузу и спросил, — Да меня дошли слухи, что ты занят каким-то проектом, — испытующе глянув на продолжавшего невозмутимо прихлёбывать чай хозяина дома.

— Проектом? — похмыкав немного, тот кивнул, — ну можно и так сказать.

— Значит слухи были правы, — вздохнул психолог и, отставив кружку, помассировал виски. — Семён, — произнёс он вновь, — ну почему ты не можешь просто жить, почему надо только разрушать? Посмотри, за каких-то полгода, мы добились того, чего не смогли за предыдущие десятилетия. Публичных домов нет, гаремов нет, всё больше мужчин вступают в отношения с несколькими женщинами сразу, и именно с теми с которыми хотят. Да даже статистику по изнасилованиям посмотреть, количество упало в разы. И все довольны. И мужчины и женщины.

— Гаремов нет, говоришь? — зло усмехнулся Горбунков, — вот только это твоё многоженство — те же яйца, только сбоку. Если раньше дворянские рода пользовали толпами парней не спрашивая их разрешения, то теперь у парней появилась привилегия самим выбирать какие именно женщины будут их пользовать. Тебе не кажется, что здесь опять не пахнет равноправием?

— Семён, женщин больше, это реальность с которой надо считаться.

— Вот и считайтесь, — ответил Горбунков, — а я не собираюсь.

Они ещё помолчали, затем Шитц, отставил кружку в сторону и глухим голосом, стараясь не смотреть на собеседника, произнёс, — Минут через десять здесь будет ИСБ. Прости Семён, но по другому я не мог.

— Я знаю, — спокойно ответил Горбунков, неспеша допивая чай, — но спасибо что предупредил. В общем-то я так и предполагал, когда ты вышел на меня, что так будет.

Шитц остро взглянул на бывшего товарища, нахмурился, а затем спросил, — Если знал, почему согласился на встречу? Или всё это, — он обвел рукой окружающее пространство, — ловушка?

— Нет, не ловушка, — улыбнулся одними губами Горбунков, — просто мы закончили проект и я подумал, а почему бы не показать старому другу.

— Успеешь? — поинтересовался психолог, каким-то интуитивным образом понимая, что тот не врёт.

— Успею, — Семён Семёныч поднялся с кресла, прошел к книжному шкафу у стены и нажав на корешок одной из книг, заставил тот отъехать в сторону, открывая металлическую дверь с кодовым замком. — Пока доблестные иэсбэшницы найдут вход, мы уже успеем уйти.

Несмотря не ждущую впереди неизвестность, Шитц с любопытством проследил за тем, как металлическая дверь также ушла в боковой паз и пошел вслед за Горбунковым по длинному, пробитому в камне проходу.

«Вот почему, — понял он, — домик так плотно стоял к скале».

А Семён Семёныч продолжал рассказывать, уверенно двигаясь всё дальше.

— Я сразу понял, что твой звонок неспроста, знал, что ты не поверишь, что я отойду от дел, вот только ты ошибочно решил, что мой проект как-то связан с деятельностью здесь, на Земле.

— А разве не так? — поинтересовался Шитц.

— Не так. Но ты всё сейчас увидишь.

Когда они вышли из тоннеля, психолог остановился и, замерев, долго и безмолвно рассматривал открывшуюся ему картину, а затем, с каким-то восхищением в голосе произнёс, — Ну Семён, ты даешь. Вот такого не ожидал. А это точно полетит?

— Полетит, ещё как полетит, — ответил тот.

В здоровенной, сотни метров в длину пещере на идеально ровном полу, стоял, грузно опёршись на крепкие металлические опоры, вытянутый в длину космический корабль, с расположенными по бокам пилонами в треть корпуса длиной, оканчивающимися соплами гигантских двигателей.

— Вот это махина, — воскликнул в возбуждении Шитц.

— Ещё бы, — Горбунков распахнул руки, словно пытаясь охватить всю махину разом, — триста тридцать метров длиной, сто тридцать в ширину, высота больше шестидесяти. Пятнадцать палуб, масса покоя больше ста пятидесяти тысяч тонн, экипаж тысяча человек и ещё две тысячи это семьи.

— То есть, — понял Шитц, — вы решили навсегда?

А Семён Семёныч, повернув к нему как-то по детски улыбающееся лицо, кивнул и ответил, — Да, Андрей, навсегда. Пока планируем промежуточную базу на Луне, затем Марс, а дальше посмотрим на спутники Юпитера и Сатурна. Всё просчитано и для организации автономной колонии готово.

— Но зачем?

— А затем, — посерьезнел Глушаков, — что идею равноправия во всём мире я отбросил как невыполнимую на данном этапе. Мы построим равноправие в отдельно взятом социуме, там, где нам никто не сможет помешать.

— В космосе… — протянул Шитц и Семён Семёныч кивнул. Затем протянул руку, которую психолог крепко пожал и сказал, — Ну, бывай, Андрей, мне пора.

— Счастливо, — произнёс тот в ответ, а затем добавил, — удачи! — Проводил взглядом идущую к трапу фигуру, вздохнул долго и печально.

Как только погрузка была окончена, свод пещеры вздрогнул, осыпавшись мелкими камешками, разделился на две половинки, послышались частые взрывы пиропатронов, и половинки разъехались в стороны, открывая чистое голубое небо, в которое, засияв двигателями, корабль стал медленно подниматься.

Уже над горой, в него вонзилось несколько огненных заклинаний, но вспыхнувший щит не дал им добраться до корпуса, а затем маршевые сопла с грохотом выстрелили двумя синеватыми потоками огня и корабль, набирая скорость, уверенно пополз по гиперболе ввысь, преодолевая земное тяготение.

Когда Шитца нашли оперативницы ИСБ, он сидел, привалившись спиной к стенке пещеры и только слабо и печально улыбался. В который раз он ошибся в старом друге.

* * *

За полгода после нападения на поместье, когда меня и всю мою семью чуть было, в буквальном смысле, не испепелили, я маленько подуспокоился, да и жёны постоянно намекали, что всё хорошо, раз хорошо кончилось. Хотя по началу, конечно, на своих высокородных «родителей» орал так, что стёкла в окнах звенели.

Разругался в дым, думал точно отлучать от кормушки и из великих князей разжалуют. Однако нет, даже с довольствия не сняли, хоть я демонстративно собрав всех в охапку умотал в имение Златолесской. Руслана, кстати, была не против.

Гарем из парней разгонять не стал, поступил хитрее, построил весь женский контингент поместья, поинтересовался, довольны ли парнями, после чего категорически заявил, что либо они сами сейчас деляться на группы по интересам в количестве равном количеству парней, либо их разделю я сам по желанию своей левой пятки.

Затем, когда все более-менее определились, привел гарем, и в приказном порядке сказал бывшим коллегам по добровольно-принудительному секс-труду, выбрать себе понравившиеся группы.

По началу ломались, конечно, больно непривычно было, что выбирают не их, а они, но с грехом пополам распределение произошло, после чего я торжественно дал своё согласие на свадьбы.

Потом, конечно, этот опыт распространили на другие благородные рода и понятие гарема стало ещё одной страничкой истории государства Российского, и мы с гордо поднятой головой пошли в новое для нас — мужиков, будущее.

А потом у меня родился сын. Да, самый натуральный мальчик, Марина постаралась. И самое первое, что я почувствовал, потянувшись к крохе, заботливо укутанной в пелёнки и дрыхнущей на руках матери, это такой узнаваемый флёр эльфийской магии. Передалась, значит, по наследству сверхсила моя. А это значит, что если будут ещё сыновья, то и они переймут мои способности, не будут слабаками в мире женщин. И это меня безумно радовало.

* * *

Сто двадцать восемь лет спустя

На орудийном лафете стоял гроб. В почётном карауле, с ружьями на плече гроб окружали три десятка гвардеек кремлёвского полка в церемониальных мундирах, а стоявший на трибуне отец царствующей императрицы Ольги, вдовствующий император Владимир, крепкий, не смотря на возраст ещё мужчина, разменявший девятый десяток, задумчиво посмотрел в лежащий на трибуне текст прощальной речи, затем резко скомкал его, с силой сжав в ладони, выбросил и произнёс, — Никакие слова не смогут передать то огромное чувство благодарности, то уважение и ту скорбь, которую вместе со мной испытывает весь российский народ. Великий князь Пётр Алексеевич, которого в детстве я всегда называл по простому, — дядя Петя, был для меня примером того, каким должен быть настоящий мужчина, муж, в котором государственный ум сочетался с широтой души и огромным сердцем. Прозвище «Завгар» — заведующий гаремами, он получил полностью искоренив это позорное понятие. Своим примером, своей волей, не щадя жизни, он шаг за шагом освобождал мужчин империи от этих средневековых оков. «Всеимперский Завгар», так бы я назвал его, потому что он не останавливался, пока не канул в Лету последний гарем. И потом, всю его жизнь, каждый мужчина империи знал, что он может попросить помощи у великого князя и помощь всегда будет ему дана. Организованная Петром Алексеевичем общественная организация «За права мужчин», через два десятилетия переименованная в МПРИ — «Мужскую партию Российской Империи» действует до сих пор, помогая попавшим в сложные жизненные обстоятельства представителям мужского пола.

Но не только этим отметился мой дядя Петя. Сто пятьдесят четыре ребёнка: восемьдесят три сына и семьдесят одна дочь — Империя может по праву гордиться и этим его достижением. Тем более что количество внуков, правнуков, праправнуков и прапра… Петра Алексеевича и вовсе достигло уже пятизначной цифры.

Вздохнув и немного помолчав, мужчина оглядел волнующиеся за пределами оцепления людское море, добавил, — Заслуги его перед Империей огромны, о чем будут помнить всегда. И обладание сверхсилой подарило ему долгую жизнь но, к сожалению, пришло и его время.

В глазах вдовствующего императора предательски заблестели слёзы, — Спи спокойно, «Завгар Империи». Ты будешь всегда в наших сердцах. А чтобы деяния твои не были забыты, чтобы народ никогда не забывал твой лик и мог припасть к святым мощам, твой гроб с стеклянной крышкой будет навечно упокоен в этом мавзолее.

Тут огромное полотнище за его спиной, повинуясь резкому взмаху руки, опало вниз и взглядам ахнувшего народа открылось приземистое двухэтажное здание из тёмно-красного гранита, где над входом золотом отливали огромные буквы «ПЁТР АЛЕКСЕЕВИЧ РОМАНОВ».

Content

Курзанцев Александр Олегович Возвращение Завгара [AT]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог