Дина Сдобберг

Факультет "Переполох"

Пролог

Квестор столичного отделения стражи Тодеус Лозер впервые жалел и о своей работе, и о своей должности. Он нервно мерил шагами небольшой кабинет в ожидании позднего посетителя. Ему предстояло сообщить отцу о судьбе дочери, точнее соврать.

Неделю назад по дороге домой пропала художница. Человеческая девушка, или "низкородная", даже слабенького дара эмпата не имела, никаких конфликтов, брошенных любовников или ревнивых женихов. Зато имела талант, её картины, словно были созданы из солнечного света и моментов счастья.

А ещё у неё были две младшие сестрёнки и папа. Папа, хоть и был стопроцентным человеком, но нюхом и деловой хваткой обладал такой, что даже матёрые дельцы-лисы смотрели на него с подозрительным прищуром, а не свой ли, не уважаемый ли часом лис?

По молодости Эдгар Дорс умудрялся даже вырывать клиентов у хорьков, не боялся брать чёрные контракты и к своим пятидесяти годам заработал не только репутацию серьёзного делового человека и огромное состояние, но и весьма влиятельное положение в обществе. Его слово имело очень большой вес.

О пропаже старшей дочери транспортного магната уже неделю гудела вся столица. На ушах стоял весь Лоусен, стража прочесала каждый дюйм в каждой подворотне, перетряхнули все городское дно…

А нашли по наводке, в одном из загородных особняков главы одного из кланов. Развлекались, твою мать, троюродные племяннички старого волка. Блошек им не хватало! Девушка, не обладающая регенерацией оборотней, погибла почти сразу, а эти идиоты ещё и пытались инсценировать нападение на девушку каких-то бродяг. Инсценировать не получилось, сделали только хуже.

И ему бы прихватить этих щенков, да передавить им глотки, да послушать как эта накипь на пустом месте хрипит от ужаса… Но! Это проклятущее вечное но!

Была бы это обычная девушка, получили бы эти долбодятлы воспитательных пинков от дяди, да клан бы выплатил и семье пострадавшей, и в казну города огромный штраф. На этом бы история и закончилась.

Но девушка была дочерью человека, который один контролировал большую половину всех перевозок, от грузов и товаров до пассажиров, от частных заказов и до министерских поставок. И ладно бы только перевозки. Каждые семь дирижаблей из десяти, что поднимались в небо, были выпущены с его заводов. Паровозы и даже были несколько заводов, выпускающих мобили.

Компенсация? Неет, он сравняет город с землёй, но выпотрошит всех виновных. А кланы своих не сдают. Любая грызня внутри семей прекращается, как только появляется внешняя угроза. Даже если сам глава спит и видит надрать задницы и открутить головы, защищать своих он будет до последнего. А значит, это будет война на улицах города, разборки, которые всколыхнут слишком много такого, о чём принято молчать.

Поэтому у квестора Тодеуса прямое и недвусмысленное указание, убедить безутешного отца, что именно бродяги и виноваты, и никаких волков там и близко не было. Мол, нужно было девушке с охраной ходить. Ага, в самом благополучном квартале города, от одной стороны улицы, где располагалась её студия, до другой, где стоял дом семьи Дорс.

Помощник квестора постучал в дверь кабинета.

— Эдгар Дорс. К Вам. — Это "к вам" парень буквально выплюнул. Личные помощники очень много слышат, и не всегда услышанное совпадает с их внутренним пониманием правильного и достойного.

— Эдгар. — Квестор приветствовал вошедшего стоя.

— Тодеус, — гость ответил рукопожатием, — так понимаю, ничего хорошего я не узнаю. Надеюсь, ты проявишь уважение, и не будешь пытаться меня убедить, что мой ребёнок погиб при нападении каких- то бродяг?

— Это официальная версия, Эд. — Квестор отвёл взгляд в сторону, невольно замирая на изображении восхода над морем.

— Понятно, что же, не буду попусту тратить время. — Ни один мускул не дернулся на лице, ни одна эмоция не пробилась сквозь маску спокойствия. — Это ведь её работа? У меня такой нет. Позволите?

Собеседник квестора встал, и шагнул было в сторону картины, но был удержан на полпути самим квестором.

— Ну, уж нет! Это её подарок мне! Чтобы этот кабинет меня не сожрал. И не отдам, Эд. Даже тебе не отдам. — Тодеус как то сразу ссутулился и потерял военную выправку. — Я найду их. Не сейчас, не сразу, но найду. Я… Эд, давай встретимся? Не здесь. Выпьем…

— Ни к чему. Какие уж теперь встречи и посиделки. Сам понимаешь… Удачи в службе, квестор. — Эдгар развернулся и покинул кабинет.

А Тодеус Лозер действительно всё понял. Только что он потерял друга. Того, с кем вместе воровали оставшись на улицах, чтобы выжить, работали на самых грязных работах, чтобы скопить хоть какие-то деньги и пробиться к свету, к счастливой жизни. Сейчас, только что, его поступок расценили, как предательство. А предательства Эдгар Дорс не прощал никогда и никому.

Глава 1

Уже утром столичный Лоусен был разбужен звонкими криками мальчишек газетчиков.

— Горячие новости! Анни Дорс погибла! Спешите узнать, капиталы магната не смогли сберечь его дочь! Эдгар Дорс спонсирует открытие нового факультета в Юридической академии Лоусена. Городские трущобы вычистят до блеска!

Стопки газет стремительно разлетались, мальчишки носились стайками всполошенных воробьёв, из выкрики перекрывали даже шум от проезжающих мобилей. А вот на одной из улиц, в уютном и спокойном районе города царила тишина. Отсюда, было очень далеко до порта, и до железнодорожного и аэровокзалов. Не долетал сюда и шум с больших площадей и центральных проспектов.

Квартал для спокойной жизни семейных оборотней уверенного среднего класса. Оборотни хоть и жили кланами, но семейную жизнь старались не демонстрировать. Поэтому, высокие каменные заборы и густая листва садов вокруг домов никого не удивляли.

Дом был старым и добротным, сразу дающим понять, что эти стены готовы служить ещё не одному поколению своих хозяев. Да и соседи ничего плохого сказать не могли. Да и что сказать, если семья здесь жила солидная, владельцы одной из самых лучших мастерской во всем Лоусоне. Да и сами были отличными мастерами. Почти вся улица ходила со своими поломками именно к ним. Старших Уозерров уже не было, но дело уверено процветало в надёжных лапах единственного сына.

Если бы соседи могли сейчас заглянуть внутрь дома, то они очень сильно удивились бы. Мансарда дома, служившая хозяевам местом общесемейного отдыха, куда никто не смог бы заглянуть через окно, к примеру, изменилась до неузнаваемости. У стены стояла большая широкая кровать. Смотрелась она здесь явно не к месту. Рядом с ней стояла низкая тумбочка и большой стол, на котором был выставлен ассортимент небольшой аптеки.

В ногах кровати стоял крупный парень, скорее уже молодой мужчина, и, нахмурившись, рассматривал лежавшую на постели девушку, не реагировавшую ни на присутствие в комнате нескольких мужчин, ни на то, что один из них её осматривал. Кроме хмурого здоровяка в комнате находились ещё трое. Сильное внешнее сходство между этими тремя выдавало их близкое родство, а одинаково недовольные гримасы делали их ещё более похожими.

— Вот скажи мне, Лерк, ты вот вроде волк, так чего же ведёшь себя, как последний осёл? — Шипел один из них, занятый смешиванием чего-то в небольшой каменной ступке. — А заодно и нас на эту ослинную дорожку тянешь.

— Оли, ты опять начинаешь? — Тихо ответил здоровяк Лерк.

— А чего б ему и не начать, а? — Начал второй брат, расставляя на столе чашки с чаем и тарелку с бутербродами. — Вот уже неделю в твоём доме находится непонятная девушка в беспамятстве, с травмой головы и лишившаяся руки до локтя под завалами, в доме главы одного из кланов.

— Тори, это не самое интересное. — Отвлекся ненадолго от своей смеси Оли, — интересно, что наш друг делал в этом доме? И почему он решил подкинуть на место этой девушки труп другой, и каким образом я согласился ему помочь в этой, не побоюсь этого слова, афере?

— Я же уже объяснял, меня туда вызвали проверить отопительный котел, который начал подсвистывать при нагрузке. — Лерк устало потер глаза. — Сказали, что в доме никого не будет и чтобы проходил через подвал, через который поставляют продукты и увозят белье в прачечную. А там эта девчонка в клетушке заперта и плачет. А потом взрыв. Понял, что сам не откопаю, ну и к вам сразу. Куда ж мне ещё идти, кроме как к вам? Мы же с самого детства вместе.

Любой в этом квартале и в парочке соседних мог подтвердить, что где маячил Лерк Уозерр, там же обязательно можно было обнаружить и троицу Риглов. Оливер, Торин и Олдер, три сына уважаемой семьи фармацевтов, державшей несколько аптек в городе, характер имели вспыльчивый, и подраться любили, и хорошую драку очень уважали. Но ещё больше они уважали соперников, которые не бежали сразу после драки жаловаться всем родственникам, включая троюродный плетень семиюрному забору. А уж тех, кто понимал, что перед ним представители дружного клана крыс, но не расслаблялся из-за мелкого зверя, а воспринимал всерьёз, и вовсе берегли и защищали.

Именно с такого уважения и началась дружба тройняшек с волчонком. Ну и с кучи драк с чужаками, когда или крысята вставали рядом, или волчонок, молча, прикрывал спину братьям, а потом, также молча, выслушивали воспитательные поучения и от волков, и от четы крыс.

Оливер сейчас сменил отошедших от дел родителей, заведуя аптеками. Да и сам он любил составлять лекарства по уже зарекомендовавшим себя семейным рецептам, и по своим, лично им разработанным. Торин же нашёл свое призвание в делопроизводстве. "Семейный крючкотвор", как его любя называли дома, имел лицензию нотариуса и с упоением погружался в мир постановлений, указов, требований и договоров. Единственным, кто не имел никакого отношения к семейному делу, был Олдер, что хоть и получил качественное медицинское образование, работу имел специфическую, но от этого не менее им любимую.

Старший медикус столичной покойницкой. Нет, в случае нужды он мог даже прооперировать, но за то, чтобы труп попал именно к нему на осмотр, стражи готовы были даже приплатить. Потому что подпись Олдера Ригла на заключении гарантировала, что больше можно было бы узнать, только если сам покойник о себе расскажет. Но некроманты водились только в страшных сказках, и вызовом духов стражи не увлекались, предпочитая узнавать детали из куда более надёжного источника.

В данный момент Олдер заканчивал очередной осмотр пострадавшей девушки, в которую, по непонятным причинам, вцепился лучший друг. Трещины в рёбрах хорошо зарастали благодаря семейным мазям и тугому обёртыванию, полостных внутренних повреждений у девочки не было, а внешние синяки и ссадины быстро сходили благодаря тем же семейным средствам, неоднократно проверенных на самих себе, и тщательному уходу.

Олдер знал, что Лерк лично меняет девушке постельное бельё и саму её приводит в порядок, и даже делает растирку с составом от пролежней. Ухаживать за лежачими больными парень, к сожалению умел. К сожалению, потому что ему пришлось в свое время и дела вести, и за слегшей матерью следить, ведь отдавать мать под присмотр в специальные учреждения он наотрез отказался.

Перемолотую в фарш обрушившимися камнями руку девушки, оперировали уже здесь. И заживала она очень хорошо. Правда девушка вряд-ли этому обрадуется. Даже синяки на лице не скрывали того, что девчушка была очень и очень миленькой. Не роковая красотка, но та, при взгляде на которую хотелось улыбаться.

Больше всего Олдера беспокоила травма головы. Даже спустя неделю уплотнение было большим. Да и в себя девушка приходила рывками и на несколько минут. И начинала плакать и пытаться спрятаться, успокаиваясь только чувствуя рядом Лерка, который окутывал её одеялом и бережно придерживая голову, прижимал к себе.

— Вот я и говорю, — продолжал тем временем Оливер, — может она из "блошек", попалась на воровстве в доме, вот её и заперли? А она темноты боится? Вот кто она?

"Блошками" оборотни уничижительно называли человечек, которые подсели на близость с оборотнями и бегали за любым двуипостасным, готовые на всё, ради того, чтобы снова получить желанные ощущения.

— Ну, "блошкой" она точно быть не может. — Вступился Олдер за свою нелегальную пациентку. — У человеческих девушек есть определенная особенность, свидетельствующая об отсутствии близких отношений, так вот, у этой девушки она есть. А вот то, что её могли приготовить, как основное развлечение для себя на выходные кто-то из оборотней, вполне может быть. Видимо девушка в столице недавно… Может, прямо с вокзала и умыкнули. По крайней мере, заявлений о пропаже похожей девушки не поступало, я проверял у стражей.

— А с той девушкой? — Уточнил Лерк, всё таки совесть ему периодически напоминала о подлоге.

— Тело я взял похожее, из невостребованных, вот та действительно была из подсевших и погибла во время драки. Благо, успел до вечернего забора для захоронений. А ночью её уже привезли обратно, отряд стражи, что выезжал на взрыв. — Олдер оттянул веко девушки, пытаясь определить реакцию на свет. — Но, как всегда, когда дело касается глав клана, всё быстренько замяли, передали в другое отделение, аж в главное управление. Так что не переживай, похоронили её явно лучше, чем за казённый счёт. Что могу сказать, пока она не придет в себя, оценить последствия травмы головы я не могу. Прийти в себя должна, но как скоро не скажу, тут сложно угадать. Так что покой, сон и уход. Питание пока прежним способом.

Пока крыс отошёл к брату, уточняя и корректируя ранее назначенные лекарства для пострадавшей, Лерк присел на край кровати и погладил девушку по щеке. Чего уж скрывать, ещё там, в подвале, она приглянулась и ему, и зверю. Такая худенькая, изящная, с огромными испуганными глазами маленького оленёнка и водопадом огненно-рыжих волос. Он даже спал всю неделю здесь, в этой комнате. Оборачивался волком и спал на полу рядом с кроватью. Зато слух у зверя не в пример лучше человеческого, да и зверь успокаивался, зная, что самочка под его личным присмотром. Лерк улыбнулся, рассматривая россыпь веснушек на носу и бледных щеках.

— Ничего. Мы же со всем справимся, да? — Он часто разговаривал с девушкой, искренне считая, что так девушке, находящейся в беспамятстве, спокойней и лучше, что так она знает, что не одна.

Ответов он конечно не ждал, но в эту минуту ресницы девушки затрепетали, девушка сделала резкий вдох, как, если бы она только что вынырнула, и открыла глаза.

— Кто Вы? — Девушка говорила с трудом и часто сглатывая, словно у неё болело горло.

— Я Лерк, у стола Оливер и Олдер, у окна Торин, они братья и мои друзья, ты в моем доме. — Волк хотел выдать максимум информации и одновременно успокоить. — Ты пострадала во время взрыва парового котла. А ты? Как твое имя?

— Взрыв? Имя? — Непонимание во взгляде девушки сменилось недоумением и рассеянностью. — Я не знаю… Не помню.

— Печально, хоть и ожидаемо. — С тяжёлым вздохом сказал Олдер. — Но без имени нельзя. Попробуй вспомнить? Может какое-то нравится больше остальных?

Но девушка только морщила лобик и всё больше расстраивалась.

— Может… Может, давай мы придумаем тебе новое? — Предложил Лерк. — Как тебе… Алия? Алли?

— Ал-ли… Мне нравится. — Робко улыбнулась девушка в ответ покрасневшему оборотню.

— Сказочник! — Со смешком фыркнул Торин, как и все, вспомнив детскую сказку, про нежную принцессу из страны песков, и то, что эта сказка была любимой у волчонка Лерка. — Нашёл-таки свою принцессу!

Глава 2

— Тааак… А если вот здесь убрать большой вал и заменить на три маленькие шестерёнки с тягой на два малых винта, то получится…

— С учётом, что уже поздний вечер, а уборка до сих пор не закончена, хоть и начала ты её с утра, то получится, что ужин тоже наверняка не готов. — Красивая женщина с необыкновенно хитрой улыбкой прошла к большому столу и положила на него целую стопку документов. — Хорошо, что я зашла в лавку Спейси по пути. Пойдем, поможешь мне начистить клубней, пока я буду готовить можжевеловый маринад для рёбрышек.

С пола, шустрым чёртиком из табакерки, вскочила юная девушка, вчерашняя девчонка. От резкого движения головы, заколка не выдержала и отщелкнулась, отлетая в сторону, и выпуская на волю копну темно-русых волос.

— Ой, я тут нашла… И увлеклась, и… Извини, мам! Я завтра точно уберусь! — Щеки девушки заалели, а озорной взгляд, горящий предвкушением, сменился на смущённый.

— Конечно, только начни со спален, кухни и коридора. А в библиотеке и флигеле дедушек я уберусь сама, а то точно потеряю тебя среди винтов, болтов, гаек и шестерёнок! — Старшая женщина крепко обняла подбежавшую дочь.

— Как день на работе? — Тут же услышала вопрос, заданный с искренним интересом.

— Пошли на кухню, за готовкой все и расскажу. — Засмеялась та в ответ, вытаскивая из-за уха ребенка угольный карандаш для чертёжных набросков.

Кухня в этом доме располагалась в диаметрально противоположной стороне от библиотеки и занимала половину первого этажа. Когда-то здесь жила большая семья хомяков, но они выставили дом на продажу, переезжая поближе к столице, а Эллине Лиркас, бежавшей из этой столицы куда глаза глядят, дом подошёл и по цене, и по расположению, и по наличию небольшого флигеля, отделенного от основного дома фруктовым садом.

Сама Эллина, или Эли, как её звали друзья, была лисой. Как и все в её семье. Крупная рыжая красавица сводила самцов с ума, даже отвлекая от охоты. Впрочем, Эли была красива в обеих ипостасях. Училась на правоведа, благополучно пережила два сезона звериного гона и продолжала обучение. Возможно, помогло то, что ночевать вне дома она не оставалась, и сразу после занятий бежала домой. Потому что дома был папа.

Иногда Эллина задавалась вопросом, а как папа смог встретить маму? Её отец был увлечённым артефактором, хотя сам себя называл инженером. Десятки патентов украшали стены, его работы были изумительно точны и надёжны. Но, увлекаясь очередной идеей, он мог забыть и поесть, и поспать. И зачастую, только волевое усилие дочери заставляло его оторваться от очередного "чудеснейшего" механизма.

А уж если дом Лиркасов навещал дядя Берк, брат — близнец отца, в равной степени наделённый талантом, то Эллине иногда хотелось вызвать пожарную бригаду, чтобы окатили этих спорщиков водой.

Дядя Берк считал, что артефактор, это тот, кто может найти кучу ненужного хлама, и создать другую кучу хлама, но уже нужную именно ему. Вдобавок к таланту у него ещё и авантюризма была с излишком, поэтому дядя пропадал в путешествиях и на археологических раскопках. Его вечный спутник, оставшийся сиротой какой-то дальний родственник, дядя Вилл, полностью разделял увлечения Берка. Поэтому рассказы перерастали в споры, и заканчивались настоящими баталиями на тему применения науки в жизни.

Слушая эти ожесточенные споры, Эли только благословляла небеса, что семейное призвание обошло её стороной, и видела себя в будущем успешным адвокатом или даже судьёй!

Но, на третьем курсе в академии появился новый преподаватель, и сердечко красавицы-лисички самовольно изменило любимому праву, выбрав совсем другого кумира. А потом случился гон, вечный бич студенток-оборотниц. Да и самец, бывший внимательным и горячим, резко охладел и отдалился.

Последним ударом стало понимание, что она ждёт ребёнка, а её мужчину поздравляют с помолвкой. И хоть шушукались по углам, что помолвка та на "капиталах", и что невеста от своего зверя сильно не отличается, свинья свиньёй, легче от этого Эллине не было.

Сославшись на болезнь, она заперлась дома, поэтому и стала свидетельницей явления дяди Вилла с израненным и полуживым дядей Берком на руках. Из спутанных объяснений и разговоров она поняла, что дяди, со своими раскопками, перешли кому-то дорогу. Сообщила семье и о своем положении, вызвав удивившую её радость, дядя Берк даже решил отложить собственные похороны и собрался выкарабкиваться из своего состояния.

Поэтому этот дом был просто находкой для странного лисьего семейства. Во флигеле расположились три увлекающихся гения — инженер, механик и археолог, сад обзавелся парой скамеек, качелями и песочницей, дом отмылся и перепланировался, а высокий забор украсился разноцветными вьюнками, цветущими почти весь год. Уже незадолго до появления ребенка на свет, проходя по дому, который она только-только закончила обставлять, лисичка с грустью поняла, что создавала себе норку, без надежды на появление пары.

На втором этаже размещались две спальни и большая гостиная между ними, уже сейчас заваленная игрушками для малыша. На первом кабинет отца, библиотека, холл и кухня, совмещённая со столовой. Ни для других детей, ни для мужа места не предусматривалось.

В положенный срок появилась она, её малышка. С первым криком дочки вся жизнь Эллины сосредоточилась на этом чуде. Когда девочка подросла, а деньги от продажи имущества в столице и от папиных патентов стали заканчиваться, Эллина устроилась на работу в юридическую контору, благо, её почти трёх курсов хватало для такой работы, а специалистов здесь не хватало.

Городок располагался рядом с человеческими общинами, куда двуипостасных старались просто не пускать без самой крайней нужды, да и в обслуживании вполне могли отказать, как и в помощи. Поэтому лишний раз посещать Ньюберг Эллина не любила. Но иногда приходилось, разыскивая по делам наследства уехавших вдов-человечек, детей полукровок без ипостаси или со спящим зверем…

У Сабрины зверь тоже спал. Как так получилось, Эллина не знала. Девочка родилась здоровенькая, точная копия мамы, только в отличие от рыжеволосой и зеленоглазой Эллины, Сабрина была темноволосой и кареглазой. Зато, к восторгу дедушек, дар и призвание к артефакторике у дочери проявились, чуть ли не с пелёнок. По крайней мере, Эллина не могла вспомнить, Сабрина начала сначала говорить, а потом прикручивать всякие гайки, или наоборот. Вот то, что поползла она, в первый раз потянувшись за шестерёнками, это было точно.

— Мам, я тут недавно прочитала про набор на новый факультет… — неуверенно начала Сабрина.

— Юридической академии Лоусена? Я тоже. Особенно условия порадовали. — Эли улыбнулась, — ты же до "обязательств" не дочитала?

— Нет. — Вздохнула Саби. — Просто… Это же юридическая академия, мам! Столица! Какие там мастера преподавать будут!

— Саби, это вновь открытый факультет. Материальной базы никакой, преподаватели программу будут создавать на ходу. — Эли понимала, что это не те аргументы, которые готов принять её ребёнок. — А твой спящий зверь? А если проснется посреди обучения?

— А если никогда не проснется? Мне до конца жизни носа на улицу не показывать? — Обиженно пробурчала девушка.

— Дочка, это не шутка. Я с привычной ипостасью не справилась с инстинктом зверя! — Женщина старалась донести до дочери свою тревогу. — А тут… Ты становишься зверем, понимаешь? Разума нет, ни одного отголоска. Такие девушки попадают в муниципальные учреждения, где им "помогают" справиться с ипостасью! Я мирное существо, но видя девушек после той помощи, разнесла бы ко всем чертям.

— Мам, а тебя беспокоит только то, что я могу попасть в беду, если зверь проснется? — Внимательный взгляд тёмных глаз насторожил Эллину.

Она хорошо знала, что он означает. Сейчас её посвятят в "страшную тайну". Такой взгляд был у её малышки, когда она рассказывала про очень-очень нравившегося мальчика, так сильно нравившегося, что Сабрина даже починила ему сломанную игрушку-паровозик, и даже, с ума сойти, ничего с него за это не взяла! С точно таким же взглядом дочь рассказывала, каким образом в чайной старухи Скрег, что любила фыркнуть в след Эллине про столичную вертихвостку и развратницу, появилась ничем не выводимая вонь. Так что опытная лисица, кивнув девушке в знак согласия, выдохнула, успокаиваясь, и приготовилась узнавать новый секрет дочери.

Сабрина положила нож, которым чистила картошку, и вышла из кухни. А вернувшись, положила на стол перед матерью пару серёг и ободок с объемным украшением в виде нескольких шестерёнок.

— Вот.

— Что "вот"? — Не поняла Эллина.

— Даже если зверь проснется, то не вырвется. — С гордостью ответила дочь.

— Говоришь, недавно прочитала? — Усмехнулась Эллина. — Давай поговорим об этом чуть позже.

Но это самое "чуть позже" началось уже за ужином. За столом собралась вся семья, и не заметить расстроенной мордашки любимицы дедушки просто не могли. Элина и сама не поняла, как получилось, что они уже обсуждают те самые, упомянутые ею обязательства.

— Ну и подумаешь, обязательная пятилетняя отработка при управлении стражи. — Горячо уверял уже дедушка Берк. — Зато обучение, проживание, питание и стипендия. По получению диплома готовое рабочее место с, пусть даже небольшой, но зарплатой и в итоге, если девочке, конечно, не понравится работать в страже, сразу лицензия и опыт пяти лет! И не в лавочке на не пойми кого, а в техническом отделе стражи!

— Что такое пять лет, когда открываются такие перспективы? — Добавлял дедушка Вилл.

— Это кабала, самая настоящая! Уверена, что они найдут способ снять три шкуры! — Возмущалась Эллина.

— А для чего тогда в семье юрист? — Посмотрев поверх очков, сказал дедушка Эдвард.

Глядя в сияющие надеждой глаза дочери, Эллина сдалась. И дальше понеслось обсуждение экзаменов, и каким образом девочка доберется до Лоусена. Эли старалась предусмотреть все проблемы, с которыми могла столкнуться её девочка в академии, о которых только знала или могла предположить.

Не знала она только о том, что артефакт, который перед ней выложила дочь, был далеко не первым, и не единственным. И нужен он был больше для того, чтобы не дать инстинктам взять верх над разумом. А спящим зверь прикидывался сам, и так успешно, что пока ни одна проверка не выявила ипостаси. Это и была самая страшная тайна Сабрины, которую она никому не доверяла. Даже семье.

Ей было пять, когда зверь вылез наружу. Дедушки были заняты чертежом, мама на работе, а она игралась с деталями. Её маленькому лисёнку все было интересно и любопытно, пока она не увидела отражение в зеркале. Она сначала не поняла, что вот этот уродец, это она. С какой-то собачьей мордой, кривыми лапками, и маленьким, почти лысым хвостиком. Куда там до маминой красоты и гордости. Но так она ещё и вся была чёрная!

Лисичка забилась обратно и несколько месяцев не показывалась. Даже уговоры, что её не обидят, и что Сабрина от неё не откажется, совсем не помогали. Маленькая Сабрина тогда спросила у мамы, что будет, если её лисёнок будет страшненьким? Эллина засмеялась и сказала, что у такой красавицы, как Сабрина, и зверь будет очень красивым. Вот тогда и появилась задумка для артефакта, прячущего зверя и не дающего вырваться ему на волю, под действием инстинкта.

Но первый прототип был создан только десять лет спустя. А всё это время черная лиса успешно пряталась сама. Обделенной она себя не чувствовала, так как разделяла со своим человеческим «я» все восторги от удачных находок, и не менее удачных изобретений.

Ни лиса, ни сама Сабрина, свято уверовав в собственное уродство, даже и не замечали изменений в своем отражении в воде или от поверхности металлических конструкций, а зеркал старались избегать вообще.

Маленький, неказистый щенок лисицы давно превратился в необыкновенно красивую черную лисицу с белоснежной грудкой и кончиком шикарного пушистого хвоста.

Наконец, суета с подготовкой к отъезду в Лоусен закончилась. Утром, перед завтраком, мама зашла в комнату и положила на кровать красивое бежевое платье с воротником-стойкой и пышной юбкой, напоминающей корабельные паруса со старых картин. К платью прилагался коричневый корсет из мягкой кожи с множеством ремешков. Одевшись, Сабрина не могла на себя налюбоваться. Но заметив в отражении, как мама украдкой вытерла глаза, кинулась обниматься.

— Сабрина Лиркас, — улыбалась Эллина сквозь слезы, — вынуждена официально заявить, что вы самая красивая студентка, которую только видела Правовая Академия Лоусена!

А внизу ждали дедушки. Дедушка Вилл подарил папку для чертежей. Сабрина визжала от восторга. В ней можно было, и хранить готовые чертежи, и с её помощью создавать новые. Папка легко превращалась и в основу для закрепления чертежной бумаги, и в горизонтальную поверхность с нижней подсветкой, для совмещения нескольких чертежей! В многочисленных кармашках хранились различные линейки, зажимы, лупы и совершенно идеальный набор угольных карандашей разной твердости и заточки.

А вот дедушки Берк и Эдвард молча, поставили на стол средних размеров саквояжик. Тихий щелчок замка…. И Сабрина могла только восхищённо выдохнуть. Целая мастерская! А какой функционал! Облегчение веса, компактность и столько ещё всего!

Завтрак пришлось заменить на пакет с едой в дорогу, потому что есть Сабрина не могла. Волнение, переживание, благодарность родным, за их веру и поддержку, смешались в такой эмоциональный коктейль, что лисичка плакала и смеялась одновременно. Даже когда поднималась по трапу на борт дирижабля "Дорс Компани", даже когда земля стала удаляться вниз, даже когда напротив фигурки, застывшей у ростового иллюминатора заклубилось облачное море, открытая радостная улыбка не сходила с её лица. Сабрина готовилась к новой жизни, которая должна была начаться с поступлением на факультет артифакторики Правовой Академии.

А в самом Лоусене, под чутким руководством братьев Риглов, к тому же поступлению готовилась Алия.

Глава 3

Лерк Уозерр спешил домой. Прошло почти два месяца с той ночи, когда, при помощи друзей, он смог привезти Алию к себе домой. За это время, девушка так о себе ничего и не вспомнила. И молодой волк ловил себя на мысли, что совсем не сожалеет об этом. Ну а вдруг там ещё жених, какой нарисуется? Хотя, что значит вдруг? Лерк был уверен, что уж какой-нибудь надоеда, точно оттирался возле его Алии.

Другое дело, что когда мужчина вспоминал, что у девушки могут остаться родители, которые не получив от дочери вестей, наверное, уже места себе не находили, то его начинала грызть совесть. Однако, его совесть успешно затыкал Торин, приводя вполне серьёзные аргументы.

Во-первых, Лерк спас девушку от далеко не самой лучшей участи. Обеспечил лучшей медицинской помощью, уходом и условиями. Во-вторых, регулярно проверял, не разыскивает ли кто похожую девушку. И, самое главное, не он же бил девушку по голове до потери памяти?! В конце концов, надежда на то, что Алия когда-нибудь всё вспомнит, все же была.

Какие-то моменты и так всплывали сами собой. Вот когда девушка сосредотачивалась и намеренно пыталась вспомнить, то ничего не получалось. А когда она что-то делала, то нужные знания появлялись сами собой.

Частенько, когда они разговаривали, Алия вдруг делала какое-то уточнение, или, например, она с удовольствием взялась за готовку. И рассказывая о самом блюде, могла вдруг рассказать историю с ним связанную.

То, с каким удовольствием она крутилась у плиты, колдуя над очередным ужином, а главное, результат этих стараний, наводил Лерка на мысль, что до потери памяти Алия, была поваром. Как подшучивали над ним братья Риглы, очень полезное увлечение, для будущей хозяйки и жены, просто, как по заказу.

Друзья навещали Лерка и Алию почти каждый день. Если не могли прийти все, то приходил один Олдер, который следил, как действует механическая рука, которую Лерк создал для Алии. К удивлению друзей, осознав потерю, девушка не истерила и не замкнулась в себе. А попыталась перестроиться так, что бы обходиться одной рукой.

Но о молодом Уозерре не зря шла слава, как об очень талантливом мастере. Десятки эскизов сменяли один другой, пока он нашел тот вид механизма, что был максимально приближен к настоящему. С этим помогла, как ни странно, сама Алия. Она показывала, какие линии лишние, а где их не хватает. А ещё она словно чувствовала пропорции.

Лерк с удовольствием вспоминал, как они чертили, стирали, исправляли, спорили целыми вечерами у камина, пока эскизы превращались в детальный чертёж с сотнями выведенных планов, отдельных соединений или деталей. Он даже разработал, и успел запатентовать, разумеется, с помощью Торина, несколько уникальных деталей. Уже готовую руку он доводил до совершенства. Оттачивал каждый пальчик, каждый ноготок, взяв за основу магографии.

Самым сложным было соединение живой плоти с механической частью. Алие пришлось пережить ещё одну операцию. Олдер трудился больше пяти часов, и потом проверял почти каждые два часа. Даже сейчас, спустя столько времени, хоть через день, но старался прийти и осмотреть. Но к чему придраться не находил. Пациентка вела себя спокойно, приживание шло без осложнений, и с каждым днём сама девушка всё реже вспоминала о том, что одна из её рук, создана стараниями талантливого мастера.

Помня, с каким интересом Алия отнеслась к чертежам и разработкам, Лерк фактически перенес домой свой кабинет из мастерской. Алия настолько увлекалась, что могла часами сидеть, исправляя, только ей видимые ошибки. Выкидывая лишние, как ей казалось, детали!

— Знаешь, друг, должен тебя разочаровать, — Оли ехидно ухмылялся. — Боюсь, твоя Алия была вовсе не поваром. И вообще, она, кажется, собирается отнять у тебя твои любимые схемки! Вон смотри, смотри! Карандаш в зубах. Всё, пропала твоя хозяйка.

Лерк не обижался на друга, и интерес к чертежам у Алии его совершенно не расстраивал. Вот, что действительно стало проблемой, так это нежелание девушки покидать стены дома, доходящее до панического страха.

Если внутри дома Алия полностью освоилась, спокойно оставалась одна, улыбалась и шутила. Если в саду, огороженном высокой стеной, гуляла с удовольствием и даже развела несколько клумб. То за забором, она мертвой хваткой цеплялась за руку волка и словно все время ожидала нападения, тщательно осматриваясь вокруг.

Вот именно во время одной из таких прогулок девушка и увидела объявление о наборе на новый факультет. Лерк и Алия неделю обсуждали, возможно ли для неё это поступление. Да и нужно ли?

— Я не помню кто я, и какое место в этой жизни моё. Порой, я себя чувствую листком, что так неосторожно оторвался от ветки и летит по воле ветра. — Алия говорила со всей искренностью, на которую только была способна, открывая этому сильному и щедрому на тепло мужчине все свои сомнения и опасения.

— А я не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь ситуацией. — Волнуясь не меньше девушки, объяснял Лерк. — Но условия этого набора… Уж очень какие-то мутные. Вот что за обязательная отработка? А если девушка забеременеет? Алли, я же не тороплю, и себя не навязываю. В любом случае, я хочу, чтобы ты знала, что из этого дома тебя никто не гонит, ты здесь никому не мешаешь и никому, и ничего не должна! И вообще, если ты решишь всё-таки поступать, мне хотелось бы, что бы ты знала, что этот дом будет очень скучать без тебя.

— Только дом? — уточнила девушка, улыбаясь одновременно хитро и смущённо. — Или и его хозяин тоже?

— И его хозяин тоже! Это даже не подлежит никакому сомнению!

А вечером состоялся самый настоящий военный совет. Потому что ни документов, ни даже фамилии у девушки не было. Да и сама идея девушки, пойти учиться, особого энтузиазма не вызвала.

— Нет, ну какая ещё академия? Ладно, она наивная девочка, ты-то чего уши до самых лап распустил? Чтобы магистрат, да что-то делал без двойного или даже тройного дна? — возмущался Оливер. — Алли, девочка, вот попомнишь ещё догадливого крыса! Чую, что не так-то все просто с тем новым факультетом! А ты вообще, дурной какой-то! Куда ты собрался её отпускать? В академию, где полно молодых и красивых парней!

— А Лерк что, старый и страшный? — возмутилась Алия. — Я туда учиться собираюсь идти. Учиться!

— Ну, всё… Здравствуйте бессонные ночи. — Тяжело вздохнул Оли.

— Для начала, Алие необходимы документы. И хотя бы уровень её реальных знаний надо как-то умудриться выявить. — Вставил свое замечание Торин. — Так что нам всем придется немало потрудиться.

Глава 4

Аэровокзал Лоусена встречал всех клубами пара, лязгом сходней и зычными командами направляющих для швартовочных команд. Грохот огромных металлических ворот ремонтных ангаров, предупреждающие свистки, вспыхивающие сигнальные огни, извещающие о прибытии нового корабля. Здесь были дирижабли всех размеров и назначений. От мелких почтовых, до огромных междугородних "Имперцев". Свое название они полностью оправдывали. Видя этих гигантов в небе, замирали даже привычные жители шумного Лоусена.

По трапу одного такого сейчас сходила Сабрина Лиркас. Девушка старалась сосредоточиться на дороге, а не застывать памятником самой себе, в восхищении рассматривая всё вокруг.

— Сабрина, соберись! — одергивала она саму себя, — первым делом, Академия. Подать заявку на зачисление в число соискателей, потом мне нужно найти небольшой гостиный дом "У матушки Пинг", который располагался на соседней улице с Академией, и снять комнату на время экзаменов! В конце концов, ты лиса, а не сорока! Хотя вон тот узел, фиксирующий разводной механизм крыши, я бы рассмотрела детально, и перерисовала… Таак… Никаких узлов и задержек! Только Академия!

К счастью, разбираться самой в хитросплетениях столичных улиц ей не пришлось. Академия озаботилась тем, чтобы некоторые из студентов на каждом из вокзалов, будь тот аэро, железнодорожным или даже автобусным, стояли у специальных стоек для прибывающих будущих студентов и выдавали детальную схему, как добраться до Академии с указанием номеров маршрутов городского транспорта. Как и каждая девушка, выросшая в тихом провинциальном городке, Сабрина восхищалась всем. И высотными зданиями, и старинными домами и количеством мобилей на улицах. Пока, поступление в Академию для неё было похоже на захватывающие приключение.

Всё-таки, она впервые была где-то одна, без мамы или учителей. Впервые покидала свой городок. Впервые окуналась в суету столицы. Поэтому последние несколько метров до подъездной аллеи к комплексу Академии она шла пешком, давая себе время прийти в себя. Высокие, ровно подстриженные прямоугольниками кустарники создавали вдоль аллеи эффект стен, достигавших девушке до плеч. Попавшее в выбоину в брусчатке колёсико большой сумке не давало дальше двигаться, поэтому Сабрина наклонилась, чтобы его вытащить. А разгибаясь, столкнулась с налетевшей на неё миниатюрной девушкой.

— Ой, — от столкновения обе девушки упали.

— Извините, простите, пожалуйста, я вовсе не хотела. Я…

— Ири! Ири! — раздались за кустами несколько мужских голосов. — Ири, мы знаем, что ты здесь! Немедленно вернись!

— Братья! — испуганно выдохнула блондинка с необыкновенно теплыми карими глазами. — Поймают, не пустят учиться.

— Быстро в кусты! — сориентировалась Сабрина, тут же доставая из маленькой сумочки флакон с жидкостью, полностью убирающей запах с предварительно обрызганного объекта.

Выбежавшие из-за поворота три крупных парня, в которых Сабрина безошибочно опознала оборотней, резко затормозили, заметив испуганную их стремительным появлением девушку.

— Мисс, простите за беспокойство, но не могли бы вы оказать нам небольшое содействие? — обратился к ней высокий стройный парень, отличавшийся от остальных двух более светлой мастью. — Не видели ли вы здесь невысокую торопящуюся блондинку? Может, пробегала мимо?

— Нет, извините, я только подошла. — Со всем испугом в голосе, на который была способна, ответила Сабрина, незаметно прикрывая своей пышной юбкой торчащий кусочек ярко голубого подола.

Молодые люди не желая ещё больше пугать девушку и терять время, даже не стали подходить и побежали дальше. Выждав для верности, ещё несколько минут, Сабрина позвала беглянку.

— Ири? Вылезай. Они уже убежали. — Сабрина протянула руку, помогая девушке вылезти из кустов.

— Ух, спасибо! — Ири вытаскивала ветки и листья из волос при деятельной помощи Сабрины. — Думала, всё. Не добежала.

— Ты на какой факультет так стремишься? — улыбалась Сабрина.

— На новый, на артефакторику. — Ири тяжело вздохнула. — Но мои родные категорически против. А при упоминании обязательной отработки, у меня папа сам собой оборачивается. Непроизвольно. Говорят, иди в финансовый, или вон, как мама, рисуй для семейного заводика посуды. Говорят, что меня дедушка Томас испортил своими железяками. А ты?

— Тоже. Но как ты собралась учиться, если тебя в любой момент поймают и запрут дома? — удивилась Сабрина.

— А ты не знаешь? — Глазки у блондиночки загорелись. — Пошли подавать документы, пока братцы-остолопы не догадались меня ловить в канцелярии Академии.

— Пошли, конечно, а то встали, как два столба посреди площади. — Сабрина ухватилась за ручку сумки и потянула её за собой. Новая знакомая, не сомневаясь, тоже ухватилась, помогая катить объёмную сумку по брусчатке, по пути рассказывая небольшую хитрость, придуманную ректором академии, мистером Коганом.

— Чтобы будущих артефакторов не растащили по домам, сразу при подаче документов заключается обязательный договор, по которому соискатель, допущенный до вступительных испытаний, сможет не продолжать обучение, только если его не примут. — Блондиночка, аж вся светилась от радостного предвкушения. — И специально плохо пройти испытания не получится. И действовать этот договор заканчивает ПОСЛЕ заключения договора об обучении. Так что, сейчас сдаю документы, и ищу, где я буду жить, пока не сдам экзамены, потому что моим родственникам на глаза лучше не попадаться.

— Влетит? — посочувствовала новой знакомой Сабрина.

— Хуже, папа может придумать, как этот договор расторгнуть. — Ири сразу загрустила.

— А кто у тебя папа?

— Один папа лис, и ещё два папы волки. — Ири озорно улыбнулась. — Мама говорит, что в свое время она решила, не мучится с выбором и забрала сразу всех лучших. Так что, если кого не сможет перехитрить папа лис, то его загрызут папы волки. Ещё у меня три брата, тот которой с тобой говорил тоже лис, как и я, а ещё двое волки. Мама тоже лисичка. Ещё есть дедушки, а вот бабушка у меня человек. Но они уже очень-очень старенькие.

— Ого! Вот это семья! А я из лис. Мама и три дедушки. У самой ипостась спит. — Все секреты рассказывать новой знакомой Сабрина не спешила.

— Оу… Слушай, опасная затея. Проснется не вовремя и всё, отправят в муниципальный приют. — Теперь уже Ири смотрела на отзывчивую брюнетку с сочувствием. — В общем… Короче, если что, говори сразу. Я братьев попрошу. Они охламоны конечно, но не обидят, а там глядишь, может и понравится кто?

— Или как твоей маме, все сразу? — засмеялась в ответ Сабрина.

В таком замечательном настроении девушки и вошли в канцелярию. Как оказалось, подать документы было делом несложным. Наличие всех нужных документов, оценки по профильным предметам, средний бал сертификата об успеваемости и участие в выставках и конкурсах, за которое начисляли дополнительные баллы, вот и всё, что проверяли при приеме. Довольно улыбаясь, пожилая миссис, проверяющая их документы, сообщила, что у них обеих очень высокий балл. А заключение договора заняло и вовсе несколько минут. Радостные девчонки рассматривали на запястьях тонкие ниточки меток связующих обязательств.

Из душного коридора они со смехом вывалились на крыльцо административного корпуса. Сабрина от радости закружилась и под предупреждающий крик Ири врезалась в кого-то, спешащего в канцелярию. Этим кем-то оказался высокий, широкоплечий парень с белоснежными короткими волосами и надменным взглядом янтарно-золотистых глаз. Дорогая одежда и печатка с гербом выдавала в нем отпрыска какой-нибудь родовитой семьи.

— Куда прешь, дура! Не путайся под ногами. — Пренебрежительно фыркнул парень и отшвырнул перепугавшуюся Сабрину в сторону.

Но к несчастью девушки, там оказалась тоже подошедшая к канцелярии компания из четырех мужчин и рыжеволосой девушки. Один из мужчин аккуратно придержал летевшую по инерции от толчка Сабрину, чтобы она не задела рыжеволосую.

— Поаккуратнее, молодой человек! Подобное обращение с ничего не сделавшей вам девушкой, просто неприемлемо. — Высказался один из вновь пришедших.

— Я ещё мнения крысы, копающейся в трупах, не выслушивал. — Выдал этот красавчик, подымаясь по ступенькам.

Сабрина привыкшая сама давать сдачи обидчикам, а не жаловаться маме или дедушкам, незаметно достала из кармана небольшой складной артефакт кратковременного влияния и привела его в действие. Парень, гордо поднимающийся по лестнице, вдруг оступился, поскользнувшись на ребре ступеньки и слетел вниз, ободрав лицо и растянувшись у самого подножья лестницы. Фактически, у ног Сабрины.

— Мужчина у ног, это конечно всегда прекрасно, но иногда здорово мешает пройти. — Выдала мелкая хулиганка, наблюдая, как поднимается основательно припыленный зазнайка. И уже обращаясь к Ири. — Мы идём, или так и будем любоваться на местных грубиянов? Так себе, скажу, достопримечательности, никакой ценности.

Две новоявленные подружки, весело болтая, направились на выход с территории Академии, провожаемые одним очень пристальным и злым взглядом.

Глава 5

— Так, девочки, проходите, сейчас в комнату подниметесь и располагайтесь! Булочек и чаю я вам сейчас принесу, обед в четыре, а к ужину можете спуститься вниз в общую залу. — Знакомила новых постояльцев с порядками миссис Пинг. — Ну, если устали, и сон сморит, то и ничего страшного, на кухне булочки и чай уж завсегда есть.

Аккуратный и небольшой домик притягивал к себе взгляды прохожих. В нем не было ничего вычурного или особенного, он был совершенно обычной постройки, далеко не новый. Но выделялся своей ухоженностью, чувствовалось, что этот дом любили и заботились о нём. Свежеокрашенный забор, чисто выметенные дорожки, побеленные бордюры и стволы деревьев, цветы по всюду и в горшках, и на клумбах, выдавали заботливую хозяйскую руку. Дом этот принадлежал семейству кошек уже много поколений.

Когда-то одна из владелиц, что больше не смогла работать в Академии в медицинском крыле, решила вместе с дочерью сдавать часть дома. Сейчас же гостевой дом " У матушки Пинг" давал возможность не только снять комнаты для проживания, но и был местом, где можно было вкусно и по-домашнему пообедать или выпить чаю с необыкновенно вкусными пирогами. Для таких чаепитий, к дому была даже пристроена открытая веранда, которая в теплое время года пользовалась большой популярностью.

Здесь было по-особому уютно, и хозяйки дома очень этим гордились. Ведь многие, кто останавливался здесь впервые, вновь оказавшись в Лоусоне, спешили именно в этот дом, предпочитая его всем остальным гостиницам и отелям. А те, кто учился в Академии, а потом приезжал навещать уже собственных детей, ещё и вспоминали свои беззаботные годы за полюбившимися столиками веранды.

Поэтому, услышав, что оказавшиеся на пороге её дома девушки, собираются поступать, и на время до зачисления, мама одной из них рекомендовала поселиться именно здесь, Элора Пинг, нынешняя хозяйка, не удивилась и даже не стала расспрашивать, что за мама и когда она училась. Подобную фразу она слышала очень часто.

Сейчас свободными были несколько комнат, но больше всех девчонкам приглянулась комнатка в мансарде. Она хоть и была небольшой по сравнению с остальными, но окно на всю стену тонуло в кроне цветущей липы, и после дружного "ах", никуда больше девушки решили не идти. Миссис Элора только улыбнулась. Девочки, всегда такие девочки, даже если любят шестерёнки и разбираются в механизмах!

Вопрос встал только с оплатой, потому что обе красавицы решили, каждая про себя, что платить должна именно она. По-доброму смеясь, миссис Пинг разрешила этот спор.

— Ну, вот что, платёжеспособные мои, половину отдаст одна и половину другая, вот вам и вся сложность! — хозяйка ко всем своим постояльцам относилась как к родственникам или друзьям, и две такие серьёзные, но совсем молоденькие девушки будили у неё материнские чувства.

Оплатив проживание и питание на все время экзаменов, а также договорившись, что как только вывесят расписание сдачи, то они принесут его миссис Пинг, чтобы в эти дни она будила девушек раньше, Сабрина и Ири остались вдвоём.

— Слушай, а у тебя же совсем ничего нет! — отвлеклась от распаковки чемодана Сабрина. — Давай, может, ты моё что-нибудь оденешь?

— О, спасибо! Но я пока так. Я припрятала свёрток с вещами в тайнике, в парке. На первое время хватит, а после экзаменов из дома заберу. — Ири довольно улыбалась, в её понимании, она сделала половину почти невыполнимого дела.

— Свёрток? В парке? — рассмеялась Сабрина. — Да ты прям готовилась.

— А то! Попробуй в семье, где ты самая младшая и вообще единственная девочка, заявить, что собралась учиться, да ещё и на артефактора. — Ири тяжело вздохнула.

— В твоей семье придерживаются мнения, что удел самки дом, муж и дети? — с сочувствием поинтересовалась Сабрина.

— Да нет, просто я должна быть в безопасности, а всякие механизмы, проживание вдалеке от семьи или в месте, где за мной нельзя будет "присмотреть" с безопасностью плохо сочетаются. — Улыбнулась в ответ Ири. — Ты не подумай, у меня хорошая семья, правда. Просто, после рождения троих братьев, больше детей никто не ждал. Да и как рассказывает мама, в третий раз она рожала неудачно, папы были дома. Мама сказала, что потом супружеский долг с мужей полгода требовала, а они боялись к ней прикоснуться. Старший брат уже заканчивал эту самую, кстати, Академию, факультет следствия и дознания, а младший готовился к поступлению в финансовый, когда оказалось, что мама ждёт меня. Ну, вот и представь теперь. "Ири, ты такая маленькая, Ири, ты такая хрупкая!" Конечно я маленькая и хрупкая, если чуть ли не на двадцать лет позже вас родилась!

Возмущённая лисичка даже топнула ножкой. Удивительно, но Сабрина очень хорошо поняла обиду и возмущение подружки, хотя сама с таким не сталкивалась.

— Можно подумать, я всегда буду маленькой и хрупкой, и глупой, видимо, тоже, потому что очень хорошо сочетаются "маленькая" и "глууупенькая" — явно кого-то передразнивая, продолжала Ири. — Я и сама из себя что-то представляю! А не только "через запятую"! Ири, сестра того-то!

Сабрина не очень поняла подобного перехода, но решила уточнить свои подозрения.

— Ири, ты ведь сейчас не о семье говоришь, да?

Ири уселась на кровать и с нескрываемой грустью покачала головой.

— Знаешь, я поступлю на этот факультет, выучусь, и обязательно стану лучшим артефактором в управлении стражи. — Блондинка упрямо сжала губы. — Помнишь, мужчину, тебя поймавшего? Вот, это — старший медикус из управления, Олдер Ридл. Чтоб получить заключение от него, стражи в очередь готовы выстроиться и в ножки покланяться. Вот и я стану таким спецом, чтоб старшие следственных отрядов порог лаборатории обцеловывали от радости, что я берусь за техническую экспертизу! Вот тогда и посмотрим, кто у нас тут "глупенькая"!

— Ты, я смотрю, про управление много знаешь. Значит, пятилетней практики не боишься? — Уточнила Сабрина.

— Да для меня это дополнительная причина поступления! — рассмеялась лисичка.

— И видно кто-то из этого управления и произнес это возмутительное "глупенькая", да? — в ответ Сабрина получила утвердительный кивок. — А "полосу препятствий" уже продумала?

— Какую ещё полосу препятствий? — удивлённо поинтересовалась Ири.

— Ну, как же? Наша соседка, там дома, говорила, что "если мужчина вовремя вас не заметил, то не стоит на него сильно злиться. Мужчину стоит быстренько простить. Сразу после того, как он ради вашего прощения пройдет огонь, воду и медные трубы. Так что не теряете время, девочки, а придумывайте ухажеру полосу препятствий". — Цитируя слова соседки, Сабрина встала, сложив руки под грудью, вспоминая любимую позу Фалины Карот, чьи едкие и остроумные высказывания цитировал весь городок.

Дружный смех девчонок ознаменовал окончание распаковки чемодана и начало первого совместного чаепития на подоконнике. Уже вечером, вернувшись из парка, где Ири благополучно дожидался припрятанный ею приличных размеров свёрток, девчонки решили пока обедать и ужинать в комнате, чтобы Ири не нарвалась на знакомых и друзей, или сразу на родственников. А то, что после первой же ночёвки девушки вне дома поиски ужесточатся, сомнений не вызывало. Да и откуда бы им взяться, ведь старший брат Ири, тот самый здоровяк, что задержался дольше остальных братьев на аллее, принюхиваясь к воздуху, был старшим одного из следственных отрядов. Как и его лучший друг. И ещё много его друзей среди стражи.

Так что, как сказала Ири, тут не полосу препятствий придумывать надо, а как им умудриться добраться до аудитории, где будет проходить первый экзамен и не попасть при этом в заботливые лапы семьи. Ири и так затянула подачу документов до последнего дня, чтобы не нарваться на двойное заграждение перед воротами Академии.

Два дня до первого экзамена пронеслись незаметно. Сегодня будет проверка общего уровня подготовки, ещё через три дня теория артефакторики. А на следующий день выдадут задание на практическую часть. Ожидание проходило нервно. Девушки буквально видели, то, как они с блеском отвечают на вопросы комиссии, под восхищённые взгляды мудрых преподавателей, то, как с треском проваливаются на простейших вопросах. Обе подружки думали, что от волнения не смогут уснуть, но со словами "Ох уж эти студенты" миссис Пинг заварила им травяной чай, после которого проспали девушки, пока та же миссис Пинг не пришла их будить.

Наскоро позавтракав и прихватив с собой свёртки с пирогами, заботливо подготовленные хозяйкой дома, девушки поспешили в Академию. Немного задержавшись за густыми зарослями кустарника, поправляя длинную юбку в пол, к воротам Академии, Сабрина подошла одна. Как и предсказывала Ири, возле ворот стояли стражи, тщательно высматривая кого-то в потоке соискателей.

Один из стражей резко вскинул голову, когда Сабрина неторопливо проходила мимо. Остановив девушку и принюхиваясь к воздуху, он явно собирался её о чем-то спросить, когда рыжеволосая девушка, которую они встретили в день подачи документов, поприветствовала Сабрину объятиями, при этом аккуратно подпихивая что-то ногой под край юбки.

— Ой, привет! Ну, как, волнуешься? — начала она задавать вопросы, незаметно подталкивая Сабрину. — А вот я так переживаю.

Сабрина понимая, что подоспела неожиданная помощь тоже начала щебетать про свое собственное волнение, понемногу уходя вперёд.

— Алия, мы тебя потеряли в этой толпе! — из потока спешащей молодежи вынырнул Олдер Ридл, — Лерк уже начал беспокоится. Ты же знаешь, как он переживает. Вот скажи, зачем тебе поседевший и линяющий из-за переживаний волк?

— Да, я тут знакомую девушку увидела, вот, подошла поздороваться. — Открыто улыбалась Алия. Очень скоро из толпы появились Лерк и оставшиеся братья Ридл, приветственно кивнувшие Сабрине, тоже узнав острую на выражения девушку. Именно такой группой они и оказались на территории Академии.

— Ири Томас — Фишер, можете вылезать из-под юбки своей подруги и оборачиваться. — Вдруг сказал Олдер, — заслон на пути вашего стремления к образованию пройден!

Вылезшая лисичка схватила зубами из рук Сабрины плотный свёрток и метнулась в ближайшие заросли, откуда через некоторое время вышла уже девушка, с ярким румянцем на щеках от смущения.

— Вы меня узнали, мистер Олдер?

— Конечно, вы хоть и подросли, но не узнать очаровательную девушку, что с энтузиазмом чинила мои инструменты, чтобы я мог продолжать работу и не задерживать отчёты для следственных групп, я просто не мог. — Олдер открыто улыбался, что было редким явлением для всегда сдержанного медикуса, — Кроме этого, я слышал возмущение вашего брата по поводу ваших намерений, видел вас в канцелярии Академии, и мы видели, как ваша подруга прячет под свою юбку белую лисичку, которую вот как уже два дня ищут по городу родственники. Выводы я тоже делать умею, профессия обязывает. И с огромным удовольствием поработаю с вами в паре, будущая коллега.

— Я ещё даже не поступила, — в конец засмущалась девушка, но было понятно, что она польщена такой уверенностью в своих возможностях, со стороны того, в чьём профессионализме она уверена.

Всех сопровождающих дальше крыльца Академии не пустили, поэтому девушки к аудитории поднимались одни, с улыбками обсуждая наставления Алии от братьев Ридл. Ворчун Оливер, как заботливая мать уговаривал Алли не волноваться и не переживать, и не стараться вспомнить то, чего она и не знала, и знать не могла.

Девчонки так своей тройкой и стояли в толпе воодушевленных и дико волнующихся соискателей, ожидающих начало экзаменов. И вот, наконец, в аудиторию прошли несколько преподавателей, через несколько минут дверь аудитории открылась, и вышедшая секретарь объявила о начале вступительных испытаний.

— Заходим по трое, тянем билеты, готовимся и отвечаем. — Надменным голосом разъясняла правила пожилая сухопарая мисс, на чем она сделала особый акцент, словно это была причина для гордости.

И пока остальные стояли в замешательстве от волнения, Сабрина, Алия и Ири, переглянувшись, решительным шагом вошли в аудиторию.

Глава 6

Небольшая аудитория была наполнена светом. Он лился в огромные окна, превращая попадавшие в его лучи пылинки в маленькие искорки.

Сабрина и Ири что-то быстро записывали на листках, готовясь к ответу, а вот Алия всё время отвлекалась, глядя в окно. Оторвавшись от своих билетов, обе девчонки это заметили и решили, что Алие попались вопросы, которые она плохо знает.

— Разрешите немного попить? — обратилась к комиссии Сабрина.

— Да, конечно, мисс, — ответил один из преподавателей, указывая на столик, где специально для соискателей были расставлены стаканы с питьем и даже лежали дольки темного шоколада.

Подобное давно было нормой на экзаменах и практиковалось почти во всех учебных заведениях, но было заметно, что вежливость девушки пришлась преподавателям по душе. Проходя мимо Алии, Сабрина незаметно бросила взгляд на билет с вопросами и радостно улыбнулась, она эти вопросы хорошо знала. Несколько минут спустя её маневр повторила Ири. Блондинка вглядывалась чуть внимательнее, благо она уже возвращалась к своему столу, потому к комиссии была спиной.

Отвечая на свои вопросы, Сабрина смогла притянуть и вопросы Алии, давая ей подсказку. Но та только кивала головой, посматривая на свой билет. Ири пошла ещё дальше и смогла ещё и, обобщая свой ответ, выписать формулы, необходимые для ответа Алии. Девушки были очень довольны собой, и даже наслаждались триумфом несколько минут.

Но хитрые преподаватели, принявшие не одно поколение студентов, быстро спустили их на землю, попросив Алию просто передать свой черновик для ответа. К счастью для самопальных помощниц, ответ Алли, полностью удовлетворил комиссию.

— Достойно и содержательно. Что ж девушки, можете идти и ожидать результатов. — Сказал один из преподавателей.

— Я прошу прощения, но разве вы не должны выслушать студентку? — разливалась желчью секретарь. — Может, у неё там, в её агрегате, встроен самописец?

Когда девушки вошли в аудиторию, эта мисс потребовала немедленно снять "это", указывая на искусственную руку Алии.

— Я не могу, — с улыбкой ответила девушка, — это моя рука.

— Значит, вы и сдавать экзамены не можете, у вас там наверняка шпаргалки! — почти перешла на обвинительный визг секретарь.

— Успокойтесь, мисс Хорс, — осадил её председатель комиссии. — Никаких ограничений по данному вопросу нет, более того, как мне кажется, а я смею надеяться, что мое мнение значит всё же больше, чем мнение секретаря, то это лишнее доказательство, что юная леди пришла по адресу. Я ведь не ошибусь, если предположу, что вы мисс принимала участие в создании этого чудесного образца?

— Небольшое, на стадии эскизов и чертежей. А так это полностью работа Лерка Уозерра. — спокойно ответила девушка, вытягивая свой билет именно механической рукой.

Секретарше оставалось только злобно поджать губы. Но сейчас она снова не сдержала собственной злости.

— Мисс Хорс, вы сами только что уже назвали девушку студенткой, значит и сами понимаете что её знания и возможности более чем достаточны для поступления. — Снова взял слово председатель. — А вот ваши придирки на пустом месте к девушкам, за столько лет уже утомили. Я, наверное, после этого экзамена побеседую с ректором Коганом о возможности дальнейшего вашего пребывания в числе сотрудников Академии при вашей предвзятости. А вы, девушки, можете быть свободны до оглашения результатов.

Стоило девчонкам выйти за дверь аудитории, как на них набросились с расспросами. Всё же чего ждать от экзаменаторов никто не знал.

— Да вроде ничего страшного. Вопросы понятно составлены. — Начала Ири.

— Преподаватели не валят, задают несколько уточняющих вопросов и всё. — Продолжила Сабрина. — да и вообще, вполне себе вменяемые, в отличие от секретаря.

— Спасибо, мисс, за столь лестную характеристику, — раздался из-за спины мужской голос. — Теперь, когда вы знаете, что преподаватели не кусаются, кто следующий поборется за звание студента Академии?

Атмосфера перед аудиторией сразу потеплела и потеряла концентрацию напряжённости. Следующая тройка заходила на экзамен, хоть и не скрывая волнения, но всё же улыбаясь.

Сабрина, Ири и Алли расположились на траве в парке, окружающем корпуса академии. Возле входа и вокруг зданий были клумбы, ровно подстриженные кустарники и газоны, вокруг редко стоящих деревьев, а вот чем дальше, тем больше парк превращался в лес. Говорили, что за полигонами вообще была непроходимая чаща. И это было понятно и объяснимо, большинство обучающихся были двуипостасными, а зверю нужно было гулять. И гон, выкашивающий ряды студенток, тоже никто не отменял. Да и вампиры тоже предпочитали иногда побыть в уединении.

— Ты с таким видом смотрела в окно, словно мечтаешь, вот мы и решили, что ты не знаешь ответа. — Рассказывала Сабрина.

— Нет, что ты. Просто… Я ничего не помню. — Решила немного рассказать о себе Алия. — Лерк меня нашел полуживую, с пробитой головой и без руки. До сих пор, память не вернулась. Если я пытаюсь что-то вспомнить, то появляются только головные боли. А когда просто прокручиваю что-то в голове, или просто похожий момент случается, то знания, словно сами всплывают. Когда Лерк рисовал мою руку, мы выяснили, что я неплохо разбираюсь в чертежах, умею их "читать". А когда я была в его мастерской, то сама собой всплыло воспоминание, как я смотрю на радугу в небе из окна, сбоку спорят какие-то два мужчины над чертежами, все стены комнаты заняты какими-то схемами, проекциями деталей… И я как со стороны слышу свой голос, спрашивающий, а что если сплав сделать как радугу, плавно переходящим от одного металла к другому, а мне отвечают, что тогда мы получим прочный и нераздельный материал с различными свойствами по сторонам и что "доченька, ты гений и лучшее мое изобретение".

— И так больше ничего и не вспомнила? — участливо выдохнула Ири.

— Ну, у меня есть папа, и папа явно связанный с артефактами и изобретениями, — Алия грустно улыбалась, — и у меня, кажется наследственная способность и интерес. Поэтому и решили, что стоит попробовать поступить сюда.

— Я-то думала ты родственница Ридлов, — протянула Сабрина. — А у тебя смотри как. Но с потерей памяти поступать? Ты рисковая! Думаешь, если будешь в знакомой атмосфере, быстрее вспомнишь?

— И это тоже. Но ещё хочу перестать быть девушкой из неоткуда. — Щеки Алии окрасились румянцем от смущения. — Отучусь, получу лицензию, буду потом Лерку помогать…

— А если вспомнишь, а там папа против и вообще жених? — проснулось любопытство у Ири.

— Ну, жених, надеюсь если и есть, то рассосётся сам. А вот что папа будет против… — Алли задумалась ненадолго. — Нет. Ну, как можно быть против Лерка? Он добрый, сильный, надёжный. Он такой заботливый. И талантливый. И красивый…

— Да-да, папы-то обычно всегда именно последнюю характеристику очень серьёзно воспринимают! — Рассмеялась Ири.

— Ага, именно поэтому, ты на экзамены пробираешься, прячась под юбкой подруги! — засмеялась в ответ Алли. — Одна Сабрина у нас просто приехала поступать.

— Нуууу…

— Что? — удивлённо воскликнули обе девушки.

— Понимаете, моя мама здесь училась, а потом гон… И появилась я. Но мама с дедушками уехала, бегать за самцом не стала, к тому же он жениться тогда собирался. Как вы понимаете, не на маме. — Поделилась Сабрина маминой историей. — И он, ну, тот мужчина, он преподаватель. И вот мне не хотелось бы с ним знакомиться, если он еще здесь конечно работает.

— Да уж, подобралась у вас компания! — сказал вышедший из-за кустов Оливер. — С секретами!

— Ну, ничего страшного в тех секретах нет. — Добавил Лерк, — пойдёмте девушки, скоро объявление результатов, и откроют ворота Академии, а значит, кого-то белого и пушистого будут снова ловить.

— Ох уж эти заботливые родственники! — с притворным возмущением высказался Торин. — Так и норовят встать на пути научного прогресса!

Под весёлые переговоры вся компания направилась к стенду с результатами, где с минуту на минуту должно было начаться оглашение набранных за экзамен баллов.

— Слушай, мне кажется он всё слышал! — шепнула Ири на ушко Алли, поглядывая на довольно сверкающего глазами Лерка.

На следующий экзамен Алли и Сабрина уже шли вдвоём. Как и в прошлый раз, у парадного входа ждали появления Ири.

— Попадется, лично ремня всыплю! Я ей…

— Ничего не сделаешь! — перебил того самого, расспрашивавшего Сабрину в день подачи документов парня, другой, в форме старшего следственного отряда.

— Конечно, не сделаю! Но на задницу она пару дней точно не сядет! — продолжал кипеть братец-лис. — Это вы с Торном её разбаловали. Таскали за собой хвостом, восхищались её ловкостью и меткостью. Вот и результат!

— Просто она маленькая и глупенькая, захотела приключений, — продолжил его собеседник.

Сабрина с любопытством его оглядела. Вот он значит какой, автор этого, так злящего Ири "глупенькая"! Да уж, хороша добыча! Представив, как миниатюрная лисичка пытается ухватить и уволочь крупного мужчину, Сабрина захихикала.

— Алли, Сабрина, вы совсем рассеянные! Забыли свои учебники и конспекты. — Подбежавший Оливер всунул девушкам большой портфель.

— Ой, спасибо! — девушки благодарно чмокнули парня в щеки, и, хихикая, убежали за ворота Академии.

Спрятавшись за кустами, подружки выпустили из портфеля белую лисичку, уже привычно схватившую свёрток с одеждой. Обернувшись и одевшись, девушка обиженно ворчала, тихо обещая ещё посмотреть, кто там на задницу не сядет, и кто каких приключений захотел.

Вечером того же дня, сидя на веранде миссис Пинг, подруги обсуждали свои результаты. Все три девушки пока были в числе лучших, а осталась только практическая часть испытаний. От толпы подавших заявление, осталось чуть больше сорока соискателей. И хотя изначально на одного желавшего поступить парня, приходилось две девушки, сейчас парней и девушек стало почти поровну. И не заметить этого подружки не могли.

— Просто не хотят терять время и силы впустую. — Тяжело вздохнула Сабрина. — Может же быть как с моей мамой, а страже уже нужны спецы. Тем более сейчас.

Над столиком повисла тишина. Олдер не смог проводить девушек на экзамен, потому что утром стражи доставили труп двуипостасного. Мелкий мошенник и вор, его пропажа и не привлекла бы никакого внимания. Но при первичном осмотре обнаружилось, что связи с ипостасью разорваны. Так случалось при гибели зверя, но двуипостасных продолжали тогда жить как обычные люди. Именно поэтому в страже и служили в основном оборотни. У них буквально была запасная жизнь.

А тут… Оборотень как будто умер от разрыва связи. И это было очень странно.

Глава 7

Странного убийства Лоусен не заметил. Муниципалитет решил не разводить понапрасну панику, в конце концов, погибший был по самые уши замешан в грязных делах, может и нарвался на какой хитрый охранный амулет, а тут и здоровье подвело. Стражам понятное дело, такой расклад не нравился. И дело не в том, что они как-то по особому переживали за погибшего жулика, но сегодня жулик, а потом кто? Но и достучаться до твердолобых представителей общин, заседающих в магистрате, было сродни чуду. И уж точно не по такому поводу.

Олдер сильно сожалел, что управлению стражей приходится обращаться к сторонним техническим специалистам в случае нужды. О необходимости технического отдела разговоры шли уже давно, но первые ласточки только готовились к поступлению, а нужны они были ещё вчера. Но пока…

В случае взрыва, или если найдено оружие, то можно подать заявку, и для тебя найдут артефактора. Иногда проходила неделя, или даже две, прежде чем появлялась возможность узнать мнение технаря. А тут вроде и предпосылок нет, и чисто механического воздействия не выделить, но чуйка вопила, что тут дело нечисто. Однако дело замяли и закрыли.

Вот Олдер и пожаловался братьям на недальновидность руководства. А кому ещё, братья и давно приравненный к ним Лерк, вот и весь ближний круг, вот и вся семья. Сейчас мужчины сидели с чаем и пирогами на ступеньках небольшого сарайчика, который великодушно отдала в пользование девчонкам миссис Пинг.

Обычно она держала здесь рассаду для цветов и овощей. А сейчас, на крепких и широких столах расположились чертежи, наброски и три непонятных конструкции, служивших третьей, практической частью испытаний в Академии. Всем успешно прошедших два предыдущих выдали одну из этих конструкций. Надо было описать, какое действие она совершает, вычислить, а какое должна, найти недоработку, исправить и составить чертёж. Правильный чертёж, правильно работающего артефакта. То есть пройти обычный путь создания, но строго наоборот. Не от чертежа к готовому артефакту, а от сломанного артефакта к чертежу. На всё про всё отводилось четыре дня.

Девушки естественно разбирались вместе. Пока смогли только разобраться с заданием Ири, швейный артефакт распускал ткань на ниточки, вместо того чтобы прошивать. Артефакт, доставшийся Сабрине, имел большой резервуар для воды и плевался кипятком, и она не как не могла выбрать, это аппарат для приготовления напитков, отпариватель или стиральная машина. По схемам подходили все три назначения. А вот у Алии и вовсе было все печально. Её артефакт делал непонятно что! А оставалось всего два дня! В итоге решили сосредоточиться пока на заготовке Сабрины.

— Слушай, — начала Алия, — мне кажется, что с аппаратом для напитков, мы погорячились. Смотри, тут же только залив и слив, а вывода именно под напиток нет.

— Алия! Ты умница, я ж тебя сейчас расцелую. — Обрадовалась подсказке Сабрина. — А оставшиеся две функции я совмещу! Вот только нужно вывести табло для выбора режимов и выполняемых задач.

Уже через несколько часов чертеж в нескольких разрезах и артефакт были готовы для сдачи. И красотки встали, окружив стол с последним заданием. Но упрямый артефакт не сдавался и никаких подсказок не давал. Прервавшись по настоянию Лерка на перекус, девушки всё продолжали обсуждать возможное использование странного устройства. Алли в расстройстве несколько раз щёлкнула пальцами как прищепкой. Сабрина даже пить чай перестала.

— Сделай ещё раз так, только мееедленно! — попросила она, — Я кажется, знаю что это за чертовщина.

Вскочив, девчонка кинулась обратно в сараюшку. Сабрина с азартом вертела конструкцию, пока не нашла одной ей понятное положение.

— Вот! Видите? Это просто напросто фиксирующий узел, как на расходящихся крышах ангаров для дирижаблей или для мостов. Он ничего не должен делать, он должен фиксировать и держать! — улыбалась девушка, — а он у нас… Таак… А ну да, он спрессовывает! Тем самым, нарушая конструкцию.

Спать девчонки легли далеко за полночь, благо миссис Пинг разрешила поставить дополнительную кровать прямо в комнатушке у девушек. Исправленные артефакты ждали своего часа, чертежи уже покоились в папках. А девушки представляли, какой она будет учеба на новом факультете. Ведь сразу после прохождения третьей части испытаний, будет зачисление и на следующее утро заселение. За три недели до начала учебного года!

Столько фантазий и идей было в симпатичных головках! Вплоть до ускоренного курса молодого бойца, раз уж их готовят под управление стражи. Однако реальность переплюнула все ожидания.

По сложившейся традиции пробирались на территорию Академии тайком. Ири лисичкой сидела в портфеле, а ее артефакт вместе с заданием Алии нёс Лерк. Как и в прошлые разы, у ворот ждали нервничающие родственники, правда братец-лис грозился теперь, как только поймает выдать замуж и запереть дома! Как он собирался это совместить, для всех осталось загадкой.

— Замуж??? Замуж! Нет, вы слышали? — возмущалась Ири. — Сам иди в свой замуж!

Ири на эмоциях погрозила кулаком воротам, уже почти не видных с крыльца Академии. Не желая терять время на лишнее волнение, как и на прошлые экзамены, девочки вошли первыми и втроём. Небольшая заминка произошла только с Сабриной. Потому что у неё был обычный бытовой стиральный артефакт, а она добавила ещё одну функцию, модернизировав выданный агрегат.

И уже через три часа браслеты на запястье изменили цвет и форму, став дополнительным подтверждением, что девушки являются студентками. А на стенде, где проходили оповещения о результатах, в соответствии с количеством набранных баллов, имена подруг шли первыми в списке поступивших. На последнем этапе отсеялось ещё около десяти человек. Поэтому зачисленных на первый курс факультета артефакторики было всего двадцать семь студентов. И из них, всего семь девушек.

Гордую троицу у ворот встречали радостные братья Ридл и Лерк Уозерр и рассерженные братья Томас-Фишер и тоже с другом.

— А ну, живо домой, бессовестная мелюзга! — начал лис.

— Спасибо за поздравления с поступлением, — тихо и почти без эмоций ответила Ири.

— Какое поступление? Отец быстро разберётся с этим дурацким зачислением! Придумала тоже. Домой я сказал! — продолжал закипать лис.

— Я совершеннолетняя, и приняла договорные обязательства на законных основаниях. Попытаешься затащить домой силой, обращусь в стражу. — Каким-то усталым голосом проговорила девушка.

Сабрина и Алия почувствовав что-то не то, быстро подошли к Ири, встав по обе стороны от неё.

— Ты, я смотрю, слишком взрослая стала и не к месту самостоятельная. Посмотрю как долго ты пропрыгаешь и позадираешь нос, как только закончится доступ к родительским деньгам! — зашипел рассерженной кошкой братец-лис, — пользуешься тем, что родители уехали на ежегодный отдых! Вот как раз через неделю они вернуться, и можешь приходить домой! А пока — наслаждайся самостоятельностью! Только зачем же тебе деньги семьи? Такой самостоятельной? Твой счёт я заблокирую. Посмотрим, как ты теперь права покачаешь.

— Смотри, кто же тебе мешает. — С горькой ухмылкой сказала Ири и протянула брату, снятый с шеи брелок на цепочке, ключ доступа к именному счёту.

— Ты думаешь это игры? Когда я и половина стражи бегают, разыскивая тебя по городу? — начал парень в форме.

— Я думал ты серьёзнее Ири, — выдал тот самый, автор "глупенькой", — ты уже взрослая девочка. А тут… Пытаясь выставить дураками нас, показала дурой себя!

После этого развернулись и, не оглядываясь больше на Ири, ушли. А блондинка совсем поникла. По щекам побежали слёзы обиды и разочарования.

— Послушай, Ири! — обнял плачущую девушку Олдер, подставляя для слёз свое плечо. — Ты совершенно не похожа на дуру. Умненькая, любознательная и талантливая лисичка! Деньги не проблема, я предоставлю тебе доступ ко второму своему счёту, но отказываться от своего призвания нельзя! Это просто преступление против самого себя! Все равно, что двуликому перестать оборачиваться! Я верю, что однажды и твои братья, и Сарг Спенсер заберут свои слова обратно!

— Спасибо, Олдер! Правда, спасибо. — Ири старалась улыбнуться сквозь слёзы. — И за желание помочь, и за поддержку! А деньги… Деньги действительно не нужны. Я подрабатывала в мастерской и уже полтора года не брала денег с семейного счёта.

По дороге к дому миссис Пинг молодые люди зашли в кондитерскую и вечером устроили чаепитие с огромным тортом и вкуснющими пирогами миссис Пинг.

Утром, орава радостно — возбужденных студентов толпилась у крыльца Академии с чемоданами, баулами и свёртками. Назначенный временный куратор курса повел их на заселение, попутно рассказывая, где и что. На лекции им предстояло ходить в основной корпус, практикумы будут проводиться в мастерских, по соседству с мертвецкой для следователей, а жить им предстояло в тринадцатом корпусе.

— Корпус давно не использовался, так что придется прибраться, — неуверенно рассказывал куратор. — Но зато расселитесь и распределите комнаты, как посчитаете нужным.

Сабрина неуверенно переглянулись с девочками, когда куратор свернул от хозяйственного корпуса, где им надо было получить форму и постельное бельё на полузаросшую тропинку. Беспокойство усилилось, когда они прошли мимо полигонов и оказались практически на краю леса.

— Нууу, вот тут вы и будете жить… Наверное. — Совсем неуверенно произнес куратор.

Студенты полностью разделяли его неуверенность, судя по воцарившейся тишине, нарушаемой только падающими чемоданами и свёртками.

— А мы… Мы точно туда, куда надо пришли? — раздалось из толпы.

Глава 8

Когда-то давно, очень-очень много лет назад, эти развалины вполне могли быть одним из жилых корпусов академии. Наверное. Сейчас же, лес обступил это здание со всех сторон, даже на козырьке над входом, росли несколько молодых деревцев. Окна были частично заколочены, частично зияли дырами в рамах. Когда- то оштукатуренное, и даже покрашенное, сейчас здание пугало выглядывающей кладкой, а дожди за столько времени смыли все воспоминания о первоначальном цвете стен.

Куратор смешно протягивал руку с ключами, в которых не было нужды. Двустворчатые двери, когда-то служившие надёжным заслоном, сейчас не были преградой даже для ветра. Одна створка ещё героически цеплялась за косяк двумя петлями из четырёх, а вторая уже сдала позиции и валялась на крыльце. В ярких летних лучах солнца тринадцатый корпус академии смотрелся ещё более удручающим и жалким.

— Формирование… Эмм… вашего факультета вышло несколько неожиданным… Возможно, не успели подготовиться… Я… Я пожалуй, уточню, может всё-таки ошибка — куратор чувствовал себя явно не ловко. И потому, при первой возможности, просто сбежал, всучив ненужные ключи ближе всех стоявшему крепкому парню.

— Может действительно ошиблись и не туда привели? — раздался голос из толпы.

— К сожалению, думаю, нет. — Вдруг высказался парень в очках с несколькими линзами. — Корпус то числится, как законсервированный, и за академией значится.

— Это ты откуда знаешь? — спросил парень, которому вручили ключи. — И какая же это консервация? Думаю, ректора за такое бы по головке не погладили.

— Бабушка в секретариате в ратуше работает. — Смущаясь, ответил парень в очках. — Так что бабушка знает всё. А если не знает сама, то знает, у кого спросить. А должность ректора у Коганов уже считайте наследственная. Сейчас-то уже третий подряд в этом кресле сидит. И заметьте, уступать местечко не собирается, что характерно. Так что все считают, что жильё нам академия предоставила, все отлично. Только грязь отмыть.

— А если оно только за счёт той грязи ещё и держится? — усомнилась в затее Сабрина.

— Есть ещё правда надежда, что раз помимо магистрата, создание этого факультета финансирует Дорс, то он же и проверит, на что его деньги потрачены. — Продолжал бабушкин внук, — но до этого времени нам надо как-то продержаться.

— Может, тогда пойдем, осмотрим, что это за развалины? Добровольцы есть? — взял на себя инициативу здоровяк с ключами. — Посмотрим, может там хоть пару комнат можно в порядок привести.

— Ну и загнали вас! Еле нашли… — на полуслове прервался Оливер Ридл, вылезший из зарослей чуть впереди братьев. — Это что?

— Наш корпус, — развела руками Алия. — Здесь мы должны жить всё время обучения.

— Дааа? Очень интересно! — Торин осматривал развалины с нескрываемым любопытством. — И как же сие, будем говорить здание…

— Я бы скорее согласился называть это "трупом здания". Причем давнишним. — Серьёзный и злой голос Олдера Ридла прервал брата.

— Интересно, а где б мы могли ознакомиться с договором обучения? — спросил Торин. — Мое любопытство очень уж тянет меня заглянуть в часть обязательств Академии.

— Точно! — хлопнула себя по лбу Сабрина. — Договор!

— А что такое? — тут же заинтересовался Торин, наблюдая за рванувшей к своему чемодану девушкой.

— Моя мама… — пыхтела, копаясь где-то внутри баула, девушка. — Короче, достала этот договор. А у меня мама, знаете какая? Ух! Она его до последней запятой прошерстила и вдоль, и поперёк, и с боку через левое колено.

— А можно мне полюбопытствовать, — Торин протянул руку к кипе бумаг, которые вытащила девушка. — Я сегодня удивительно любопытный!

Особо не заморачиваясь, благо царящее вокруг лето позволяло, он уселся прямо на траву, перестав существовать для всего мира. Только иногда восхищённо восклицал "потрясающе" и "какая гениальная простота".

Забыв, о потерявшемся в строчках договора и замечаниях Эллины Лиркас, мужчине, студенты возбуждённо перешептывались. Ещё пару часов назад чужие друг другу люди, у которых из общего был только талант и приказ о зачислении, сейчас превращались в одну большую команду.

Почти все договор не читали, а проглядывали, и смело ставили подпись, особо не задумываясь. Поступление в правовую Академию в столице для большинства было несбыточной мечтой, фантазией и не более. А уж чтоб потом и лицензию выдали, и работой обеспечили, да не абы где, а в управлении стражи… Почти для всех поступивших это был билет в прекрасную жизнь, наполненную уважением окружающих, любимым делом и реализовавшейся мечтой.

Поэтому про обязательства Академии кроме Торина Ридла никто и не вспомнил. Раз выдали развалины вместо жилья, значит надо с этим как-то справляться.

— Так, давайте сейчас те, у кого есть опыт лазанья по развалинам, первым и пойдёт, осмотримся, что и как, и можно ли туда вообще заходить. — Выдвинул идею здоровяк Тренк, поигрывая ключами. — А уж там и решать будем. День-то только начался.

Его поддержали. Из толпы вышли пятеро парней. Ну и немного помявшись, ещё один.

— Я Алан Ривс. С вами пойду. Конечно, не эксперт, но кое-чего нахватался, пока меня по стройкам таскали. — Худощавый светло-русый парень, аккуратно сворачивал снятый пиджак.

— Ривс? Знакомое что- то. — Прищурился Тренк.

— Строительная компания "Ривс и Шарок" качество вне времени. — Выдал парень известный рекламный слоган. — В семье все строители. И отец, и старшие братья, и дедушка, и прадед. А я вот. Сначала-то пытались к семейному делу приучить. А потом отец сказал, что если душа не лежит, то и нечего репутацию семейного дела портить. Лучше отучиться, заработать себе имя, а уж в строительном-то деле механизмы всякие завсегда нужны.

— Повезло тебе. — Грустно вздохнула Ири.

— Так, — закончил знакомиться с бумагами Торин. — Сабрина, ты просто обязана познакомить меня со своей мамой! Я уже влюблён до кончика хвоста! Какая хватка, какая точность формулировок и определений! А какой почерк! Всё ж понятно! И дочка умница и красавица! Нееет, такую маму однозначно надо забирать в семью, самим надо! А пока, будущая дочь, пойдём-ка, к ректору, пусть тоже оценит какая у нас умная и замечательная мама!

Схватив одной рукой Сабрину, а другой нежно прижимая проработанный договор, он направился к административному зданию Академии. Оливер, прихватив с собой несколько учеников, отправился к миссис Пинг за едой и горячим питьём для студентов, собирающихся разгребать руины будущего жилья. Лерк с компанией добровольцев-первопроходцев, скрылся за стенами корпуса.

Периодически, то один, то кто-то другой появлялся в окне и сообщал, что все живы, все нормально.

К моменту возвращения Оливера с едой и Торина с Сабриной и ректором, Лерк со своими подручными тоже вылезли с новостями. Но озвучивать он их не спешил, точно зная, что не стоит мешать Торину "доить клиента". В конце концов, его Алие тут жить. И хоть он не давил на девушку, а постепенно приучал к себе, в его мыслях она уже давно и прочно была именно "его". И недавно подслушанный по случайности разговор, давал надежду, что особенно-то девушка против такого самоуправства не будет.

Ректор был явно раздражен и зол. Но увидев здание, всё-таки немного растерялся. Заметившей это Ири, совсем такое наблюдение не понравилось. В её представлении, ректор знал об Академии всё что можно и нельзя, и ещё то, что в принципе и не нужно. А тут… Словно он первый раз видит место, где планировали разместить новый факультет.

Ректор бы и сейчас с удовольствием отмахнулся, но сказать, что, мол, не лучший отель столицы конечно, но отмыть и жить можно он тоже не мог. Тем более столкнувшись с тем, что эта неприятность стала известна посторонним для Академии двуликим. Хоть и не важные шишки, но тут история, там разговор, ещё проверок магистрата не хватало или ещё хуже, дойдёт волна сплетен до мистера Дорса. Но Вален Коган не был бы ректором в третьем поколении, если бы не вывернул эту ситуацию если и не на пользу себе, то как минимум, не несущую за собой проблем и потери репутации.

— Ну и? Где причина для паники и обвинений? — с превосходством обратился он к Торину. — До начала занятий ещё уйма времени, больше трёх недель. Временный лагерь можно и рядом со зданием разбить, не зима вроде как. Зато молодые люди лучше узнают друг друга, сплотятся во время решения общей проблемы, покажут кто и на что способен, и проявят себя как лидеры. Вот, к примеру, этот молодой человек, что рисует план здания и уже даёт указания? Чем не староста курса? Ну и факультета заодно, раз курс пока только один. Руководство Академии в моем лице, конечно же, снабдит детей всем необходимым, но вы только подумайте о том, какую возможность мы предоставили этому набору! Мало кто из студентов может даже подумать, что ему будет позволено организовать и спланировать один из корпусов Академии под собственные нужды и удобства. Да и отношение у студентов к имуществу будет совсем иным, ведь они будут видеть не какое-то временное жилище, а результат собственного труда. Так что не надо мне тут нарушать педагогическо-воспитательный процесс.

— Простите, ректор Вален, а вы какой факультет оканчивали? — поинтересовался Торин.

— Цивилистики, конечно. — Ответил ректор.

— Восхищён, искренне восхищён! — сказал Торин, то ли и правда, восхищаясь изворотливостью ректора, то ли насмехаясь.

— Вот именно, идея проста, и практически гениальна. — Гордо сообщил ректор, и действительно, так вдохновенно он ещё никогда не врал. — Так что до конца недели жду смету и план работ. Вы же не думали, что всё будет происходить бесконтрольно?

Ректор удалился обратно, но стоило ему скрыться за поворотом, как выражение самодовольства с его лица, как языком слизнуло.

— Проректора по хозяйственным вопросам ко мне! Живо! — проорал он секретарю хлобыстая дверьми.

А пока ректор вытрясал из проректора-хорька душу вместе с деньгами, Лерк и ребята делились с остальными своими заключениями.

— На самом деле, всё не так уж и печально, как кажется на первый взгляд. — Говорил Лерк. — Крышу проверить надо только профилактически, но судя по потолку мансарды, она даже не протекает, кроме тех мест, где сорвало черепицу. Стены крепкие, несущие так и вовсе дополнительно укреплены. Окна, двери и лестницы все под замену, дерево же, в таких условиях понятно, что не сохранились. Отопление и водоснабжение все под снос. Я таких котлов даже на свалках не видел! За то, какие подвалы!!! Там же ещё два этажа вниз, и лестницы там каменные. Кстати камины в каждой комнате. Дымоходы и вентиляцию нужно только прочистить, ну и заменить пару секций.

— А подвалы действительно знатные. — Вставил Алан. — Стены такие! Серию направленных взрывов выдержат и не заметят. Так что мастерские и лаборатории выйдут изумительные! Освещение только провести.

— Короче, здание отличное — резюмировал Трейк. — но загажено вусмерть, по самый чердак! Ну, и ремонт, конечно, не помешает. И ещё, две торцевые башни, имеют отдельные подвалы и чердаки, также три этажа как и само здание. На этажах по три комнаты. Вполне можно использовать как спальни. Это потом на основных селить студентов будут, а пока можно и эти спальни занять. Судя по тому, что в подвальном этаже находятся купальни, раньше здесь жили преподаватели.

— Ну, так может, мы весь хлам вынесем на улицу, потом разберёмся, что на свалку, а что повторно можно использовать. — Предложила Алли, — и сначала всё отмоем. А там и ремонтировать легче и понятно, что делать.

Её предложение дружно поддержали. От наступившего было уныния не осталось и следа. Перекусив горячим чаем с пирогами, студенты первого курса факультета артефакторики приступили к осуществлению плана. Гора хлама на поляне перед зданием росла, как на дрожжах. Ребята выносили всё, оставляя только голые стены.

Поймав прибежавшего и нервничающего проректора-завхоза, девчонки вытрясли у него ведра, мешки под мусор, тряпки, веники и совки. А во время перерыва пара парней, несколько раз обойдя вокруг здания, определилась с тем, что много сухостоя, чуть ли не впритык к стенам корпуса.

Обед закончился спорами на тему, делать ли перед зданием одну мощеную площадку, или сделать широкую дорожку, оставив газон с разбитыми на нём клумбами, и на какое расстояние от корпуса необходимо расчистить лес.

Эти споры и застал пришедший проверить ход дела ректор.

— Мдааа, факультету один день, а переполох уже на всю Академию!

Глава 9

Пыль стояла над заброшенным корпусом плотной тучей. Почему он вдруг стал не нужен и оказался в столь плачевном состоянии, новоявленные студенты могли только предполагать. Но раз уж это здание отдали им, то за приведение его в порядок студенты взялись дружно и с энтузиазмом.

За полдня все успели перезнакомиться, и вполне неплохо помогали друг другу, не оглядываясь на пол, происхождение, место жительства до поступления и силу зверя. Стоило парням освободить одно помещение, как в него врывались девушки. Выметали, сгребали весь мусор, вымывали и отскабливали от потолка и до пола.

Казалось, что сама энергетика этого здания менялась. От пугающего, какого-то омертвелого уныния не осталось и следа уже к середине первого дня. Хотя работы предстояло ещё не початый край.

Неосторожно появившегося ректора тут же взяли в оборот Лерк и Торин, и потащили смотреть котлы, трубы и прочие элементы системы снабжения любого здания удобствами. Отчаянные споры за каждую монету, которую ректор готов был вложить в ремонт здания, эхом прокатывались по подвалу, отражались от потолочных сводов перекрытий и просачивались гулом на первый этаж и на улицу. Словно это сам дом ворчит на непоседливую молодежь.

А молодежь действительно не сидела. Грохот, топот, громкие голоса, треск, кто-то расчихался, нарвавшись на вековые залежи пыли. Но, тем не менее, дом становился все чище и просторнее, а гора рухляди и мусора росла с небывалой скоростью.

Все кругом были заняты делом. Ири и вовсе, переодевшись в штаны, забралась на самодельную стремянку и, упираясь для равновесия в балки, на которых держался каркас крыши одной из башен, вычищала мусор, старые птичьи гнезда и паутину.

— Ири, Ири там это… К тебе предки заявились! — ворвался в помещение к девчонкам бабушкин внук.

— Ты, если давить там будут, зови, не стесняйся! Отстоим! — заверил девушку Ольф, здоровенный детина, потомственный кузнец, который в одиночку спокойно таскал обвалившиеся балки и кучи досок от остатков полов.

— Спасибо, я иду, только слезу… — пыхтела Ири, стараясь не оступиться.

— Прыгай, давай, — Ольф протянул к лисичке свои ручищи, в которые и поймал доверившуюся девушку.

Ири поблагодарила парня, но спрятать волнение за улыбкой не смогла. Ещё звучали в мыслях слова братьев. Обидные и несправедливые. И уж чего ожидать от их повторного визита, она не знала, но то, что пришли именно они, сомнений у девушки не было. Уже выходя из здания, она смогла убедить себя, что этот визит наверняка связан с тем, что братья обнаружили, что она уже длительное время не пользовалась деньгами с семейного счёта. И теперь пришли за объяснениями.

Но ожидания не оправдались. Стоило девушке появиться на улице, как её буквально закружил вихрь. Симпатичная женщина, с которой Ири была похожа, как две капли воды, и сомнений в их родстве не появилось ни у кого, ощупывала лицо растерявшейся девушки, обнимала и снова начинала внимательно осматривать.

— Мама? Вы как тут? Вы же должны были ещё отдыхать! — наконец-то справилась с удивлением девушка.

— Ну, вот так. Места не могла себе найти, домой тянуло. — Ответила блондинка постарше, — приехали, а тут новости…

— Ты не переживай, я поганцам всыпал, и уши надрал, и за холки оттаскал, чтоб впредь головой думали. — Обнял обеих лисичек сразу один из мужчин, пришедших к Ири.

— Папа Дюк! — ткнулась носом в плечо самого сильного, но и самого доброго своего папы уже почти плачущая девушка.

— А нас значит, обнимать не будут, да? — вставил второй, неуловимо похожий с первым оборотень.

— Я сейчас всех обниму, сейчас только хныкать перестану! — улыбалась сквозь слёзы Ири. — Но вы же против моего поступления были. Папа Лесли говорил, что это чушь и блажь!

— Так я и сейчас скажу, что не в самом диком восторге от этого. К тому же, незадолго до этого, ты хотела быть художником, а до этого учителем, а ещё перед этим кондитером… — начал перечислять папа Лесли.

— А изначально ты вообще говорила, что будешь только королевой! — добавил ещё один из пап Ири, чем вызвал смешки у столпившихся ребят. — Только если мечта становится целью, и ты начинаешь идти к ней не сворачивая, значит это твое призвание и судьба.

— Папа Гровер…

— Или сюда, мой снежный лисёнок! — мужчина бережно прижал кинувшуюся к нему дочку к широкой груди. — Парни палку, конечно, перегнули, но и ты поняла, что готова от многого отказаться, ради своего призвания. А значит оно настоящее.

— А это у вас здесь что? Субботник? — полюбопытствовала мама Ири, которую даже звали похоже с дочкой, Иви.

— А? А неет, это мы тут будем жить, вот порядки наводим. — неосторожно обмолвилась Ири.

— В смысле? Где это "тут"? Вот в этих развалинах времён зарождения мира? — тут же уцепился в слова дочери Лесли Фишер. — Серьёзно?

И тут, на свою беду, на улицу вышел ректор, все ещё спорящий с Лерком и Торином, и поперхнулся на полуслове, наткнувшись на хищный взгляд.

— О! Так вы уже начали говорить за финансирование? Это чудесно, а позвольте на правах отца поинтересоваться… — начал мистер Фишер, взявший после заключения брака вторую часть к своей фамилии.

— Ну, нет! — тут же попытался откреститься от беседы ректор. — Мы уже почти все закончили и всё обсудили…

— Зря вы так думаете, — пробурчал "бабушкин внук" — завтра бабушка обещала зайти, проведать…

— Бабушка это хорошо, бабушки обычно угощают пирожками. — Пробасил Ольф.

— А кто у нас бабушка? — осторожно поинтересовался ректор.

— Малисента Квик, — бодро ответил внучек, судя по тому, как резко перекосило лицо ректора, словно у него разом заныли все зубы, включая те, что выпали в раннем детстве, хорошо известной бабушки.

Глава 10

Не смотря на визит родителей, разъяснивший их позицию в отношении решения дочери, Ири предпочла остаться со всеми, а не возвращаться домой на время ремонта корпуса. Впрочем, как и Ирвин Квик, хотя прозвище "Внук" к нему уже приклеилось намертво.

Благодаря вмешательству Лесли Фишера, первая смета на работы была согласованна уже к вечеру первого дня. Без всяких торгов и публичных аукционов, подряд на выполнение работ по восстановлению систем водоснабжения и отопления, а также вентиляции, получил Лерк Уозерр.

Ректор от моментально спевшегося дуэта Ридл — Фишер буквально сбежал, ощущая себя выжатым, как лимон, и зарекся приближаться к этому корпусу в ближайшую неделю. А у ребят появились первые сроки. Лерк обещал, что в течение трёх дней в здание доставят все необходимые для работы материалы. А значит, к утру третьего дня, в будущем кампусе факультета не должно быть мусора и грязи, а все помещения должны быть отмыты.

Лерк решил не откладывать работу на завтра, и так как особой нужды в нем уже не было, рванул к себе, в мастерские. Ему необходимо было заказать всё необходимое и посмотреть, кто из мастеров свободен, а кого нужно поторопить с выполнением имеющихся заказов. Сам он даже не задумываясь, собирался работать на этом подряде. Единственное, на что он потратил время перед уходом, это выловил Алию и, окинув взглядом почти три десятка студентов, вручил девушке ключи от собственного дома.

— Как закончите, веди всех к нам. — Сказал волк, сжимая хрупкую ладошку чуть дольше, чем это требовалось для передачи ключей.

— К нам? — смущённо заулыбалась Алия.

— К нам. Я надеюсь на это. — Сверкнул клыками Лерк.

Алия проводила взглядом мужчину, улыбаясь своим мыслям, и вернулась к ожесточенно спорящим о чем-то однокурсникам. Оказалось, что в одной из подвальных комнат нашли черепицу. И сейчас ребята решали, стоит ли говорить об этом ректору.

— Ну, уж нет, этот жук и так за каждый грош трясся, как оборотень за свою шкуру! — возмущалась полненькая Мадди, — ничего, пусть побольше на крышу уйдет! И так перетопчется!

— А если нам потом предъявят, что мы обманули? Смошенничали? — кто-то попытался убедить остальных, что не стоит скрывать находку от ректора.

— Дааа? А этим предъявителя самим не предъявят, что на содержание зданий академии средства магистратом отпускаются, и не малые. И на ремонт, и на всё остальное. — Выступил Ирвин. — Лучше давайте другое выясним. Я заметил, что большая половина из нас не только артефактами увлекается. Есть и другие умения. Давайте составим по фамильный список, кто и что умеет и в чём в своих силах уверен, и тогда сразу будет понятно, кто будет нас направлять во время работ. Ну и подсказывать заодно.

Эту идею приняли с восторгом, и список составился буквально за несколько минут. Были, конечно, и те, кто кроме своих механизмов ничего и не умел, как например та же Сабрина или Алия. Но от работы никто не отказывался. Даже усталость не прогнала энтузиазм и желание не только обустроить свой будущий быт, но и сразу заявить о себе. Громко сказать, что артефакторы, это не слабые и не неприспособленные к реалиям жизни заучки, живущие в мире своих фантазий и механизмов.

До заката ещё было далеко, и пользуясь щедрым летним светом, ребята с удвоенным рвением вновь приступили к работам по избавлению старого здания от вековой грязи и пыли.

А в административном корпусе, закрывшись в своем кабинете, ректор достал бутылочку припрятанного рома и щедро плеснул себе в стакан. Хоть и чувствовал он себя, словно вернулся в дни жестоких тренировок, когда с полигона буквально уползал, но все равно, если отбросить некоторые нюансы, он был очень доволен.

Он прекрасно понимал, насколько неприятными последствиями мог обернуться скандал с новым факультетом. И хотя никто не использовал этот аргумент в сегодняшних спорах, он ни на минуту не забывал, что этот факультет создан специально по распоряжению магистрата и под нужды управления стражи. А значит, его могли очень хорошо потрясти, уж ухватиться за такой повод нашлись бы желающие.

Самое гадкое, что и изменить он вот так сразу ничего бы не мог. Другие факультеты идут с перебором, на некоторых потоках приходится уплотнять заселение. Да и ещё один не маловажный факт.

То же следствие, силовики, ребята дерзкие, привыкшие считать себя элитой. Среди них много тех, кто приходится родственникам главам кланов, наследниками обеспеченных семей, про вампирские крылья лучше вообще не вспоминать во избежание головной боли. А среди артефакторов отпрысков богатых семейств нет. Многие обычные люди с талантом, или даже оборотни, но со спящим зверем.

Он и так постарался, чтобы максимально отсеять девушек, и то считал, что слишком многих набрали. Но чего не отнять, те, кто прошёл, обладают не искрой, а целым пламенем таланта. И ему лично, будет очень жаль каждого, с кем придется проститься. И дело не в сложности экзаменов и практик.

Для девушек особой опасностью был гон. Обычно он подписывал заявления на отчисление пачками. Или пробуждение зверя. Вот честно, он бы с удовольствием выдавал бы амулеты, лишь бы уберечь от этой напасти. Вот только такого амулета ещё никто не придумал.

Но и особой статьей его тихого бешенства было вечное чувство собственной самовлюбленности и вседозволенности у двуликих студентов. У всех. А уж если и происхождение примешивалось… Девушки часто становились развлечением для двуликих. Да и парням перепадало. Сколько из них оказывались на больничных койках после драк с двуликими?! Точнее избиений. И ректор дураком не был и прекрасно понимал, что однажды это все приведет к чему-то совсем нехорошему. Поэтому расселение артефакторов по корпусам других факультетов, для него было равноценно тому, чтобы просто бросить их на растерзание. А за них в этот раз могли и спросить. Только не со своих дочек и сыночков, а с него!

Но ребята оказались не из тех, кто готов сдаться при первых трудностях. Он был готов к слезам и истерикам, что придется успокаивать и уговаривать. Но студенты нового факультета удивили. Может и будет толк, может и выстоят, может и дадут достойный отпор, главное проследить, чтобы все было в рамках.

Ну и ещё его грела мысль, что он отлично сэкономил на ремонте, но при этом был уверен, что сделано всё будет на отлично. Даже когда бился, словно лев, за каждую монету, не уступая ни на йоту, он знал, что уже в выигрыше. Поэтому широко улыбаясь, отсалютовал собственному отражению в стеклянной створке книжного шкафа.

Дни летели незаметно, со стороны дальнего полигона доносился шум и грохот, пару раз даже звук каких-то взрывов. Но ректор жёстко подавлял свое любопытство. Он и так уже подписал дополнительно две сметы, на крышу и на внутренние перекрытия.

А ведь последние расходы согласовывали сами ребята. Ни папа финансист, ни "будущий муж и отец" юрист, это ведь ещё надо было додуматься так представиться! Но ректор нет-нет, да и расплывался в улыбки, вспоминая, как скромно вошли в его кабинет несколько робких студентов-артефакторов, и как эта робость испарялась с каждой минутой. Как ему на пальцах и чертежах показывали и доказывали, что вот тут необходимо сделать и вот тут обязательно утеплить, укрепить и так далее.

И хотя ректор прекрасно понимал и про замену окон, и про переборку крыши, и про отливы, но он хотел видеть в стенах академии не просто талантливых будущих специалистов. Он хотел, возможно, впервые так сильно хотел, воспитать в этих ребятах стальной характер, воспитать тех, кого никто и никогда не сможет подмять под себя и диктовать свою волю. И с огромным удовольствием видел, что не воспитать надо, а лишь сохранить и закалить.

Да и средств, что он вытряс со старого проныры-хорька хватит на то, чтобы заново построить ещё два таких корпуса. Ну, погорячился, конечно, два это он загнул. А вот на полтора, но с мебелью вполне хватит. А потому можно и поторговаться, и поспорить, и послушать отстаивающих своё мнение студентов. А потом ходить и вспоминать, снова окунаться в эту живую энергию, жаждущую действия!

Видно поэтому, углубившись в свои воспоминания и эмоции, ректор и не заметил, как врезался в спешащую куда-то женщину. Белоснежные волосы были уложены на одну сторону, небольшой цилиндр был кокетливо сдвинут на бок. Серо-зелёные глаза, пышущие гневом, оттенялись пышными и длинными черными ресницами, а четко очерченные полные губы сжимали длинный мундштук. Разозленная чем-то красавица курила прямо на ходу.

— Куда так спешите, мисс? Может, я смогу быть вам полезен? — проявил галантность ректор, незнакомка его заинтересовала.

— Миссис, я миссис, и по мне это прекрасно заметно. А полезны вы мне можете быть, только если подскажете, где мне найти совсем потерявшего совесть хозяина этой богадельни! — незнакомка не стесняла себя излишним соблюдением правил приличия.

— Позвольте, миссис, почему же сразу бессовестного? И смею напомнить, что это одно из лучших учебных заведений в стране… — за свою Академию ректор готов был драться и куда с более страшным противником, чем симпатичная миссис.

— Это жалкая шарашкина контора, где глава не знает, в какую сторону ноги смотрят! — перебила его незнакомка, выпуская изо рта кончик мундштука. — Оставить детей на улице! Уму непостижимо. Педагогический процесс? Что он там курит, этот ваш ректор? Я тоже такое хочу попробовать!

— Так вы мама одного из вновь поступивших? И кто же у вас там, дочь или сын? — уже с меньшим интересом присматривался ректор.

— У меня там внук! — возмущённо ответила миссис.

— Бабушка, подожди! — выбежал из-за поворота Ирвин Квик.

— Бабушка????! — не верил своим глазам ректор.

— Простите, ректор… — парень растерялся, не ожидал увидеть кого-то ещё, кроме Малисенты Квик.

— Ректор? — прищурила глаз бабушка. — Ах, так вы и есть ректор! А я-то как раз вас и искала! Как хорошо, что я вас так быстро нашла.

Глава 11

Две недели! Две адски трудных, бешеных недели, за которые ректор успел изрядно сократить личные запасы алкоголя в своем кабинете. Даже в редкие посещения собственного дома, а жил он практически все время в Академии, он вздрагивал от резких звуков. Уже машинально думая, что опять учудили эти будущие светила артефакторики.

Но страшнее всего был звук цокающих по камням мостовой металлических набоек на каблуках. Этот звук за полторы недели стал для него четко ассоциироваться с приближающейся бедой, надвигающимся стихийным бедствием, с парадным выездом всадников апокалипсиса. Короче, с приближением Малисенты Квик.

Ещё тогда, когда он впервые услышал, что к нему на этот сумасшедший факультет, среди прочих уникумов, а за две недели он убедился, что там один другого краше, просочился внучок первой язвы секретариата при муниципалитете Лоусена, он почуял, что добром это не кончится. От слова совсем. Уж если такой злобствующий гадюшник, как секретариат, безоговорочно признавал эту, простите небеса, леди первой и лучшей… Даже он, еще, не будучи с ней знаком, наслышан был за глаза. Её хлесткие комментарии и язвительные остроты передавались от одного к другому.

Нет, надо было уж полностью делать факультет благотворительным и принимать сирот! Чтоб ни дядей, ни тетей, ни пап, ни мам, ни тем более никаких, к чертовой бабушке, бабушек! Не зря он как-то назвал новый факультет "переполохом" на всю Академию.

Там где избалованные детишки кланов и крыльев надменно бы фыркали, выказывая свое пренебрежение, где другие в недоумении просто развели бы руками, эти окрылённые сбывающейся на глазах мечтой, засучали рукава и с яростным азартом набрасывались на проблему.

Ему стоило почувствовать неладное, когда осматривая вычищенное здание, он обронил, что осталось вывезти кучу хлама, что высилась перед входом в здание, и почти порядок.

— Зачем это вывозить? Нам ещё столько нужно сделать. — Как ему показалось, непонятно к чему заявила большеглазая брюнетка, Сабрина кажется, припоминал, как к ней обращаются другие, ректор.

— И причем тут этот полусгнивший мусор? — ответил тогда порядком уставший ректор.

— Это не мусор. Это запчасти. Артефактор — это тот, кто, увидев кучу хлама, сделает из неё другую кучу хлама, но уже с нужным набором функций! — выдала она явно, часто повторяемую кем-то, авторитетным для неё, фразу, и гордо вздернула нос.

Посмотрев на согласно кивающую толпу ребят, ректор тогда только хмыкнул, а вот зря он не настоял тогда на своем. Потому что слова с делами у этих студентов не расходились.

Надо сбить остатки старой штукатурки, очистить от мха и грязи стены, отшлифовать и нанести новую? Хорошо. Мы кинемся к столу, за несколько часов с нуля создадим чертеж непонятной конструкции и уже к вечеру запустим собранный из того самого хлама агрегат! Который с противным звуком шлифовальной машинки будет ползать всю ночь по стенам будущего корпуса, готовя их к нанесению штукатурки.

Первые два часа работы странной конструкции ректор лично наблюдал за этим чудом изобретательской мысли. И должен был признать, что стены после того, как их очищал этот… Он даже не знал как назвать этого механического паука! Но результат! Все швы кладки были вычищены, камень, из которого были сложены стены, оставался чистым, словно его отмыли и отполировали заодно.

А когда под утро всю Академию тряхнуло взрывом, и весь присутствующий пед. состав, а также студенты-задолжники, что активно закрывали свои «хвосты», прибежали к старому-новому корпусу, копающийся внутри дымящегося агрегата Ирвин Квик, которого оставили следить за работой, заявил, что они упустили из виду необходимость охлаждения. А так, ничего страшного! Да совсем ничего!

За первую неделю, такие бега со всех концов академии к новому факультету на очередной взрыв или непонятный грохот уже стали привычными, некоторые преподаватели даже здоровались с ним на бегу. Это спустя две недели, реагировали уже только, если несколько взрывов подряд, а так… Название "переполох" всё чаще мелькало вместо "артефакторики".

А ведь одним "изобретением" дело не ограничивалось. Переделанный паук теперь ползал по стенам, равномерно распыляя краску, на вновь оштукатуренные снаружи и изнутри стены. Где-то внутри здания гудели шлифующие полы "утюги", споро стучали ножками — молоточками странные сороконожки, бегающие по новому каркасу крыши, намертво прибивая к пропитанным специальным составом, против плесени и грибков, брусьям утеплитель.

Мастеровые ждали окончания покрасочных работ, чтобы начать вставлять в подготовленные оконные проемы новые рамы с тройными стёклами. Жизнь в новом корпусе кипела и бурлила, била ключом.

В пристрое рядом, что-то шипело и выплевывало желто-зеленые облака, разносящие по территории Академии резкий химический запах. Мадлен Эрдик, она же Мадди, вместе с двумя братьями крепышами Янушем и Юнычем Карски, немного переработав состав лака и пропитки, производили ведрами непонятный химический состав.

Основной его характеристикой было то, что если его горячим нанести на любую деревянную поверхность, то он моментально впитывался, как в губку и остывая, наделял древесину прочностью камня. В семействе Карски, проживающим на территории северных болот уже давно бились над этим составом. Так что братья использовали почти готовую формулу, а Мадди, единственный ребёнок от союза химика и артефакторов, привнесла недостающий штришок! Состав и полученную формулу братья тут же отправили домой, к разочарованию ректора, уже собиравшегося оформить патент, как на изобретение Академии.

Свойства состава он оценил одним из первых, долго пытаясь разрубить пропитанное им полено. А вот волосы его секретаря, мисс Хорс, решившей проверить, что здесь происходит и высказать свое негодование, пришлось удалять начисто, то есть совсем. Пролившийся ей на голову состав, превратил её прическу в кусок прозрачного камня, который пришлось очень долго удалять.

Да ещё и, буквально поселившаяся на стройке, миссис Квик, так искренне "сочувствовала" пострадавшей, да при всех, что уже третий день ректор обходился без секретаря. С одной стороны, мисс Хорс однозначно виновата сама. Прийти на стройку и начать распекать ребят, что и выглядят они неприлично, и ведут себя как сборище босой голытьбы из подворотни, скорее всего было неправильным решением, продиктованным врождённым скверным характером. Но пролившийся состав был достаточным наказанием. Правда, так совсем не считала миссис Квик.

С того памятного вечера, когда произошло знакомство ректора с этой удивительной женщиной, она приходила каждый день. Все попытки ректора сэкономить, разбивались об перечень актов, комментариев к ним, заключений, сертификатов и постановлений магистрата. Более того, так как студенты были привлечены к работам на благо Академии, она выбила им стипендии, которые ректор был вынужден выплатить, чтобы избежать разбирательства.

А вот с ребятами она нашла общий язык очень быстро. И её нос был в каждой щели. Она даже забралась на крышу. Она бегала по трапам, ну, она утверждала, что ходит, и даже то, что однажды она уже слетела с верхотуры, ее не сдерживало. У ректора долго ещё перед глазами стояла картина, как после раздавшегося треска переломившейся доски, миниатюрная язва с коротким вскриком полетела вниз. Он не думал ни секунды, тигриным прыжком он оказался прямо под лесами и поймал миссис Квик на руки. И замер, потерявшись в глазах, цвета тумана.

— Интересно, а наш ректор женат? А то такая красивая пара! — тихим шепотом поинтересовалась у кого-то Ири.

— Девочки, поверьте, муж это не та мебель, которая должна быть в каждом доме! — ответила пришедшая в себя после испуга маленькая и привлекательная ехидна, — Можете меня уже отпустить. Спасибо за то, что поймали, господин ректор. Сломанная шея мне вряд ли была бы к лицу.

Миссис Квик легко соскользнула на землю, оставив после себя непонятное чувство пустоты.

— Ой, совсем забыла вам сказать, так как вы остались без секретаря, а в вашей работе и при вашей загруженности, и при вашем незнании положений магистрата, это просто недопустимо. — Она слегка повернула голову и склонила её к своему плечу, сообщая новость. — Так что с первого числа, я буду выполнять обязанности вашего секретаря. Можете не благодарить. Девочки, пойдемте, посмотрим, что там у нас с кухней и начнем уже, наконец, составлять смету на мебель!

Содержание сообщения дошло до ректора с опозданием, так что скрежет его зубов никто не услышал. И вот теперь он ждал, когда в его приемной появится новый секретарь. А ведь до начала занятий осталась ровно неделя! И уже завтра ему придется идти и проверять, как обстоят дела на «Переполохе». Хотя придется, это совсем не то слово. Он уже и сам с интересом ждал, что нового придумают его подопечные. Загадкой для него оставался тот момент, как при таких талантах они не разносили родные городки в щепки.

А еще он ждал, и в этом ректор мог себе признаться, новой пикировки с язвой Квик.

Глава 12

До начала обучения в юридической Академии Лоусена оставалось всего два дня. Над Академией, наконец-то, больше ничего не грохотало, не взрывалось клубами, не шумели винты грузовых дирижаблей. Ещё вчера комиссия из администрации академии с важным видом осматривала новое общежитие факультета. Словно и не бегали сюда все три недели фактической перестройки здания. Даже ректор был удивлен результатом.

А удивляться было чему. От основных зданий Академии к новому корпусу теперь вела широкая, выложенная булыжником и с высокими бордюрами по краям, дорога. Даже в самый сильный и затяжной дождь добраться до корпуса можно будет, не испачкавшись и не меся глину при каждом шаге. Именно так ректору появление этой дороги и объяснили.

— Мы хоть и готовы наших девочек доносить до основного корпуса и обратно на руках, но вдруг нас рядом не окажется. — Смеясь, говорили ребята.

— Ну, это не всех касается, — со вздохом отвечала Мадди.

— Всех, всех! Даже не сомневайся! — начал убеждать краснеющую девушку Януш.

— Да ну вас! Всех… Я полненькая. — Мадди стала совсем пунцовой.

— И что? Мы унесем. — добавил Юныч.

— Даже не сомневайся! Мы же хомяки! — Януш сказал это с такой гордостью, что смеяться над этим заявлением никто не осмелился.

Перед самым корпусом дорога расширялась, превращаясь в достаточно широкую каменную площадку, обхватывающую и само здание, а затем убегая двумя узкими дорожками. Одна из них вела в небольшое здание, где во время строительства одновременно были и мастерские, и химическая лаборатория. Сейчас, отремонтированное излишками материалов, оно стало хранилищем готовых механизмов.

Другая шла сквозь облагороженные заросли на спортивную площадку, которую организовывали себе будущие студенты. Никаких засохших деревьев возле самого корпуса уже не было, они пошли на построение полосы препятствий на той самой площадке.

Уже неделю, каждое утро Ольф поднимал всех будущих однокурсников и заставлял заниматься.

— Поймите, хоть и готовят нас, как артефакторов, но работать мы будем на управление стражи! — парень не ленился убедить каждого. — А значит, подготовка нам нужна. Ну же! Небольшая пробежка с утра никому ещё не вредила!

К несчастью, или, наоборот, к удаче эту его речь слышал один из преподавателей. По совпадению, преподающий рукопашный бой. И подобный энтузиазм не оценить он просто не мог. А потому, чтобы заранее привыкнуть, утро ребят начиналось на полтора часа раньше обычного. И всё для того, что бы посетить абсолютно добровольные, но обязательные к посещению факультативные занятия на безвозмездной основе.

— Да вы хоть понимаете, кто это??? — восторженно восклицал Гарик, хоть и уступавший в росте Ольфу, но вполне на равных соперничающий с ним в ширине плеч. — Это же Арчи Шваргер! Да чтоб к нему попасть многие готовы деньги платить и огромные! А тут, он сам, и абсолютно забесплатно! Даром!

То, что что-то нужное и полезное им предлагалось даром, было для ребят очень весомым аргументом. Поэтому занятия шли с успехом и полным ходом. По крайней мере, ребята ждали наставника каждое утро, а не он их.

Широкие ступени корпуса были восстановлены, и были выложены поверх каменной основы деревянными панелями, мощные перила с двух сторон обрамляли крыльцо и упирались в колонны, на которых держался козырек крыши.

Крыша всего корпуса, двух башен и козырек над входом были выложены темно-коричневой черепицей. Такого же цвета камень пошел на облицовку высокого фундамента и оконных проемов. Само же здание было выкрашено краской, смешанной с тем самым фиксирующим составом и мелко-мелко дробленным белым кварцем. Поэтому корпус в солнечном свете сверкал как снежные вершины, а в отсутствие света таинственно мерцал. Этот небольшой секрет выдал Гарик, бывший родом из южных камнетёсов.

От самых ступеней и вдоль всей дороги, через равные промежутки стояли фонари, разгонявшие мрак и освещавшие путь к корпусу. Сейчас никто и не поверил бы, что это, то самое здание, куда привели только-только зачисленных студентов.

Но самые большие изменения были внутри. Переступая порог, все попадали в небольшое помещение, где все стены были спрятаны за шкафами, где можно было оставить верхнюю одежду, обувь и даже зонтики с тростями. Два зеркала в полный рост давали возможность посмотреть на себя перед выходом. Благодарить за их покупку нужно было Малисенту. Именно она настояла на том, что в прихожей именно такие зеркала просто необходимы.

Первый этаж встречал гостей огромной гостиной, из которой вели две лестницы поменьше в башни и одна центральная, позволяющая подняться на второй и третий этажи и попасть в мансарду. За центральной лестницей были проходы в хозяйственное помещение, столовую и кухню. Как же удивились преподаватели. Зачем, если есть общая столовая. А тут сократили свободное место, почти в половину.

— А если покушать захочется? А если эксперимент, то как без присмотра оставлять? — девочки дружно не поняли, как это, ждать когда кто-то приготовит, когда они сами вроде взрослые.

— А ещё, это же так здорово, когда можно испечь туже шарлотку и с чаем, да в гостиной у камина и в большой компании! Да, мастер Арчи? — искренне улыбаясь, спросила Мадди.

— Конечно, Мадди! Это действительно замечательно, только меня позвать не забудьте, особенно на шарлотку! — заверил девушку преподаватель.

Гостиная, хоть и сократилась по площади, но приобрела очень уютную атмосферу. Деревянные полы закрыл ковер темного цвета с высоким ворсом. Арочные окна обрели скамьи-подоконники и тяжёлые бархатные шторы. Стены были оббиты тканью бежевого цвета с вьющимся рисунком, выполненным более темным, коричневым цветом. Огромный камин, в котором в случае нужды, по заверению Ольфа, можно было бы и быка зажарить, ребята просто отстояли и не дали заложить кладкой. Ольф лично выковывал для него решётку и поленницу.

Но особой гордостью ребят было резное деревянное панно на всю стену, в виде карты мира. Его нашли в первые дни, когда разбирали тогда ещё заброшенный корпус. Как выяснили ребята, раньше здесь жили студенты исторического факультета. Но за ненадобностью, факультет был закрыт.

Именно ради этого панно троица молодых химиков изобрела свой состав, именно ради него несколько ребят знакомых с резьбой по дереву не спали ночами. Но восстановили! И теперь это панно было настоящим украшением гостиной.

Во время реставрационных работ ребята так увлеклись, что на стене, на первом пролете центральной лестницы, теперь красовался выполненный в том же стиле придуманный знак их факультета, в виде нескольких пересекающихся шестерёнок. А рядом на деревянной панели были вырезаны имена всех поступивших, первого набора нового факультета.

Что-то такое шевельнулось в душе у ректора, какое-то тревожное предчувствие. Либо этот набор станет одной из легенд его Академии, либо эта резная табличка станет памятной.

На втором и третьих этажах располагались общие душевые на каждом этаже, и небольшие комнаты с санузлом на двух человек. Кровати, шкафы, столы, покрывала и занавески. На втором этаже в лимонно-голубой цветовой гамме, а на третьем в бежево-зеленой. Каждая комната готова принять учащихся прямо сейчас. Мебель качественная, добротная, хоть и не вычурная. И в каждой комнате установлен артефакт стазиса. Именно он позволит сохранить комнату именно в таком состоянии, пока в ней не появятся её новые хозяева, пусть и на время.

Мансарду ребята превратили в этакий гибрид библиотеки и ученической комнаты. Здесь было всё для занятий и чтения. И даже отдельный стеллаж с развлекательной литературой, а помимо столов с лампами, был отведен небольшой мягкий угол с подушками на полу. Уже сейчас ректор обнаружил здесь посетителя, в котором опознал собственного секретаря. Нового секретаря.

Башни студенты приспособили под свои комнаты, и поскольку это был первый набор, да и корпус они восстанавливали своими руками, то ректор закрепил за ними право проживать в башнях на все время обучения. И давление на него было совсем незначительным. Всего-то пара скандалов! Да и в женской башне был занят только один этаж, и в случае необходимости было куда заселять.

Подвал же в одном крыле состоял из бойлерной и купален, а в другом были несколько мастерских, две химлаборатории и кладовка-холодильник.

Из всех работ по восстановлению корпуса, оставалось только расставить посуду на кухне. Пока она хранилась в ящиках с фирменным логотипом завода Томасов-Фишеров.

Это был подарок ребятам от семьи Ири. После того, памятного визита родителей, она уже несколько раз навещала родной дом. И одна, и с подругами. Но всегда в отсутствие братьев. Один из них даже попытался прийти в Академию. Но Ири встречаться с ним отказалась, а Ольф и Гарик очень доходчиво объяснили парню, что сестра всё ещё обижена и не готова общаться. И вообще, нужно сначала думать, а потом языком листву поднимать.

Родители Ири конечно переживали, что дети рассорились, но надеялись, что обида младшенькой со временем утихнет, и она выслушает извинения братьев.

Но помимо братьев о таком поведении девушки переживал и один из их друзей. Потому что и на него лисичка обиделась, а за что не объяснила.

Самый волнительный день для первого набора факультета наступил как-то неожиданно. И хотя в Академии строго за формой студентов не следили, по совету Малисенты Квик, были заказаны несколько однотипных комплектов одежды для каждого студента. Для посещений лекций, практических занятий и тренировок. Ещё была парадная форма и комплект формы, больше напоминающей форму стражей, только с эмблемой факультета.

Красивые, гордые и волнующиеся перед первым своим торжественным построением в качестве студентов, ребята с факультета артефакторики шли к основному административному корпусу, здороваясь по пути с теми студентами, что не раз прибегали смотреть, что опять случилось.

Но неожиданно дорогу им перегородила толпа студентов со старших курсов факультета следствия и дознания. Высокомерное и насмешливое выражение лиц перегородивших дорогу не предвещало для ребят ничего хорошего. Возглавлял эту толпу знакомый Сабрине, Ири и Алии по дню подачи документов блондин. Он девчонок тоже узнал. На его губах заиграла хищная усмешка.

Глава 13

Веселые пересмешки разом стихли. Ольф, Гарик и ещё несколько ребят покрупнее и знающие, что такое драка, выдвинулись вперёд, прикрывая собой девчонок. Но и остальные, чувствуя настрой незваных гостей, не отступили. Даже Ирвин аккуратно сложил свои очки в футляр и снял пиджак.

Парень, всегда добродушно улыбающийся, склоки и драки очень не любил, но и трусостью не отличался. Отсутствие большой физической силы он всегда, ещё с детских лет, компенсировал умом и сообразительностью, а также талантом. Вот и сейчас, пожалев, что не предусмотрел подобного поворота, хотя и должен был, так как был наслышан о негласных правилах академии, и не успел предупредить друзей, он выдвинулся чуть вперёд. Ирвин сжимал в руке парочку небольших колбочек, что всегда торчали из специальных нашивок на широком ремне.

Встречающие этот маневр заметили, и рассмеялась, явно не посчитав вновь поступивших достойными противниками. Мало того, что за их спинами были уже несколько лет постоянной муштры, так ещё и дома их обучали и готовили. Все с проявленной ипостасью, что делала своего носителя сильнее. Ну и плюс достаток, происхождение и ощущение собственной безнаказанности.

Да и за что? Они всего лишь хотят немного подшутить. А если шутка зайдёт немного за границы шутки, то всегда заступятся главы кланов или крыльев. В конце концов, они сильные двуликие, а тут просто шелуха какая-то. Какие могут быть из-за них проблемы? Тем более у них, красы и гордости факультета следствия и дознания, без пяти минут будущей элиты управления стражи или внутренних тайных служб родных кланов и вампирьих крыльев.

А тут… Слабые ипостаси, или спящие вовсе, полукровки, люди… Из бойцов — три деревенских увальня. И стайка перепуганных и покрасневших девиц. Ну, они же просто напрашиваются на то, чтобы им наглядно показали их место в одном из лучших учебных заведений!

Только девушки испуганными совсем не были. Немного растерявшиеся, разозлившиеся, моментально догадавшиеся с какой целью приперлись эти павлины. Но быть поводом для насмешек и дежурным развлечением для старшекурсников, никто не собирался. В конце концов, большая часть ребят прибыла из глубинки, где даже девочки знали, что исход драки решает не мышечная масса и не тупая сила. А потому отстаивать честь нового факультета и свое собственное положение в Академии девушки собирались вместе с парнями, уверенно выходя из-за спин своих однокурсников.

Правда, никакой угрозы, заметившие это старшекурсники, не почуяли. На артефакторов обрушились волна насмешек. Тот самый, уже знакомый подружкам, парень в пару стремительных шагов преодолел расстояние между двумя группами студентов и выдернул из толпы Сабрину, на помощь которой тут же поспешили Алия и Ири.

— Вы только посмотрите, какую дичь нам подвезли для ближайшей охоты! — громко насмехался, даже слишком красивый для парня, блондин, обходя сбившихся в стайку испуганных первокурсниц нового факультета, одним рывком прижимая к себе Сабрину. — Чур, эта темненькая, моя!

И тут же взвыл, получив удар каблуком по пальцам ноги.

— Размечтался, смазливенький! — вырвалась из его рук Сабрина.

— Ты хоть поняла, что ты сейчас сделала? — зашипел рассерженной гадюкой парень под смешки собственных приятелей. — Кому осмелилась дорогу перейти?

— Вероятно, совершенно невоспитанному и позабывшему о значении слова "мужчина" грубияну? — ответила за подругу Алия, щёлкая в опасной близости от уха пострадавшего пальцами механической руки.

— Девочки, ну что вы? А вдруг он на нас пожалуется? — распереживалась Ири, под дружный хохот, который уже не сдерживали однокурсники блондина.

— Ещё пожалеете! — моментально взбесился от унижения парень, мысленно уже представляя, как именно он заставит просить прощения за свои слова одну брюнеточку, которую часто вспоминал за последний месяц.

Бросок вперёд, и желанная добыча снова бьётся в руках. Только Сабрина, оставаться добычей совершенно не желала. Один удар по колену с внутренней стороны и она уже на свободе, а не ожидавший подобного блондин согнулся, схватившись за ногу.

— Вот это правильно! Именно с таким поклоном в следующий раз и встречай! — съязвила Сабрина, прежде чем сообразила, что и кому говорит.

— Чтооо? — парень не поверил собственным ушам, что ему осмелились сказать такое.

— А что непонятного? Тебе только что объяснили, что при встрече, воспитанный мужчина приветствует девушку поклоном. Исполнение конечно топорное, грации не хватает, но на первое время сойдёт. — Добила блондина Алия.

— Заткнись, ещё не хватало, чтобы меня манерам учила подстилка крыса-могильщика! — уязвленное себялюбие похоже напрочь отключило некоторым мозги.

— Да как ты смеешь? — обида за восхищавшего её профессионала, перечеркнула для Ири последние сомнения.

Крепкий, острый кулачок со всей отпущенной этой хрупкой красавице силой врезался оборотню в солнечное сплетение, заставляя едва отправившегося от боли в колене парня снова согнуться и хватать ртом недостающего для дыхания воздуха. Ири, выросшая среди братьев и их друзей, драки очень любила, и дралась совсем ни как леди. Её внешность, миниатюрной блондинки с большими, оленьими глазами, многих заставляла обманываться и прятала за собой яркую и темпераментную натуру. А вишенкой на торте был прилетевший в основание шеи удар механической рукой.

— Ну, что? Будем спасать или пусть девочки ещё развлекутся перед началом учебы? — первым пришел в себя Ирвин.

В растерянности стояли и первокурсники, и друзья блондина. И было от чего. Три хрупкие, улыбчивые девочки при всех избили самого зазнавшегося и уверенного в себе студента Академии, что не каждого преподавателя считал нужным слушать даже для вида.

Раздумья, как поступить дальше, прервал своим появлением преподаватель по рукопашному бою. На самом деле, он уже несколько минут наблюдал за происходящим, а сейчас просто решил обозначить свое присутствие. Мастер Арчи отлично понимал, что старшекурсники сюда пришли за развлечением, а нарвались на жёсткий отпор. Но это вовсе не означает, что они не вернуться вновь, теперь уже в отместку. Или не начнут вылавливать артефакторов по одному.

А потому, решил не допускать, чтобы это столкновение переросло во вражду между двумя факультетами. И прогнозировать итог этой вражды он бы тоже не стал. Потому что за время знакомства с новыми студентами он понял главное, они уже распробовали прелесть противостояния проблемам вместе, а значит тронуть одного из них, равносильно тому, чтобы обидеть сразу всех.

— И что тут происходит? — Арчи Шваргер одним своим появлением охладил пыл всех студентов сразу.

Он вообще был из тех преподавателей, которых уважали до непроизвольной дрожи в коленках все студенты, вне зависимости от пола, происхождения и достатка. — Судя по дружному молчанию, меня посвящать в подробности никто не желает. Ну, тогда вот эта троица и вы, Элайдер Ригос, пройдите в мой кабинет, уж окажите честь своим присутствием. А остальные, так же дружно, как молчите, направляйтесь на торжественное построение.

Как и следовало ожидать, студенты со старших курсов моментально испарились с места происшествия, а вот артефакторы остались, явно намереваясь заступаться за однокурсниц. Преподаватель удивлённо приподнял брови, но весьма красноречивый жест для уже опытных студентов, первокурсникам ни о чем не говорил.

— Тааак… Завтрашнее утреннее занятие начнёте с двух добавочных кругов, для улучшения слуха, и двух десятков таких же добавочных отжиманий, для ускорения понимания. Заверяю вас, что юным леди в моём присутствии ничего сверх заслуженного не грозит. А теперь… Бегом на построение! — и всё-таки первокурсники сорвались с места, только дождавшись кивков от своих одногруппниц, что вызвало у преподавателя тщательно скрываемую улыбку.

И пока все слушали приветственную речь ректора, представителя муниципалитета Лоусона и мистера Дорса, три девушки и один парень выслушивали первую нотацию преподавателя в этом учебном году.

— Я разочарован юные леди! Это уму непостижимо! — мастер Арчи расхаживал перед стоящими в линию студентками и чуть в стороне студентом. — Только подумать! Трое на одного! А у вас мисс Алия и вовсе существенное преимущество, в виде вашей руки! Как только не стыдно, начинать первый учебный день с банальной драки в стиле захолустных подворотен. Хорошо хоть по карманам не прошлись в поисках законной добычи победителей.

— Простите… — негромкий писк переживающих студенток немного задобрил мастера рукопашного боя.

— Что-то с громкостью вашей стало, еле слышно! Вот что, леди, что бы я в будущем не краснел за подобные выходки, с завтрашнего дня у вас дополнительные занятия каждый вечер. Будете учиться побеждать достойно! — Арчи довольно улыбался, уже прокручивая в голове программу дополнительных занятий, а там, и проводить девушек до корпуса он обязан, как ответственный педагог. А в корпусе камин, чай, шарлотка… Отлично все складывается. — Теперь, что касается вас, студент Ригос. Я даже не разочарован, я возмущён. Я, простите, на что потратил четыре года своего времени? Чтобы вас хрупкие и беззащитные девушки отметелили, как их душа пожелает? Я для того столько времени объяснял вам науку рукопашного боя, что бы наблюдать, как первые попавшиеся девицы не в настроении, разделали вас, как мясник свиную тушу на продажу? И это студент, претендующий на звание лучшего. Я просто боюсь представить, что же там с остальными, не лучшими, тогда? Их бабочки взмахом крылышек раскидают?

— Я не ожидал… — начал, было, студент.

— Не ожидали чего? Сопротивления? Чувства собственного достоинства у студенток? Или того, что однажды на самого сильного бойца найдется свой кирпич по затылку? — с самомнением студентов мастер никогда не считался, и этот случай исключением не стал.

— Я не ожидал, что шутку, возможно не умную, воспримут как угрозу, и это вызовет такую реакцию. А потом, я был вынужден защищаться. — Эту фразу студент Ригос повторял очень и очень часто, только обычно он, таким образом, объяснял, почему очередной студент оказался на больничной койке, а не почему его избили.

Преподаватель окинул внимательным взглядом высокого, широкоплечего, с развитыми мышцами парня и трёх худеньких девушек, которых проще было представить танцующих что-то из классического балета, нежели дерущихся на кулаках, на зависть пьяным извозчикам.

— Хорошо. Кто начал драку? — выпытывал и без того известные ему подробности мастер.

— Получается, что… Я. - сказала Сабрина, хоть мастер Арчи был уверен, что ответственность на себя возьмёт зачинщик, то есть Элайдер Ригос.

— И почему же вы начали драку? — уже с любопытством выяснял преподаватель.

— Он насмешничал, потом руки распускать стал, прижимался ко мне при всех похабно, говорил, что я теперь его. — Вспоминая девушка начала злиться и сама не замечала, как сжимала кулаки. Да, над контролем эмоций придется поработать, тут же сделал для себя заметку мастер. — Мы конечно не столица, но у нас за такое или шкуру спускают, или женятся. А я с ним жениться не хочу!

— Это почему же? — не сдержал собственного удивления мастер.

— Так он же никчёмный! Делать ничего не может, только гонор норовит показать, одни скандалы затевает. Грубит, хамит, оскорбляет всех подряд, совершенно невоспитанный. — Перечисляла, как ей казалось очевидные вещи, Сабрина. — Да его же стыдно в приличном обществе показать. Все же кумушки в городе будут говорить, что совсем себя не уважать надо, чтобы за такое ухватиться. Приличные люди, если с таким случайно поздороваются, то неделю руки моют, а эта его замуж взяла. Мне к чему такие разговоры о себе выслушивать? Ну, куда его пристроить? Он же как кузнечный молот в ювелирном деле, только в уголке постоять.

— Мдааа… А говорят, вы завидный жених, студент Ригос. А оно вон как оказывается — Арчи еле сдерживал смех, глядя на бордового от злости студента. Таких пилюль его высокомерной самоуверенности ещё никогда не прописывали.

— А потом уже я… — сверкая глазами, продолжила вторая студентка, Ири Томас-Фишер.

— А вам чем не угодил студент Ригос? — с немалым предвкушением спросил Мастер Шваргер.

— Он позволил себе оскорбительные высказывания в сторону моей подруги и Олдера Ригла. — выпалила Ири.

— Это, какие же? — уточнил мастер.

— Он назвал лучшего медикуса управления крысом-могильщиком! Профессионала, помощи которого ждёт каждый отряд стражи! Сам-то есть никто и звать примерно также, только грудь выпячивать умеет, а разобраться, если, то пустое место! — Ири негодовала, — да он, если завтра пропадет, его отсутствие заметят только потому, что некому всякие скандалы устраивать будет, тихо и спокойно вокруг станет. А медикус Ригл, когда в отпуск уходит, всё управление дни считает до его возвращения.

— А я закончила! Потому что этот развязный грубиян напал на мою подругу, оскорбил меня и одного из моих опекунов, обвинив нас в постыдной связи, — Алия высказалась, не дожидаясь дополнительных вопросов от мастера.

— С каких пор связь с двуликим стала для человечки постыдной? — не выдержал парень.

— Вот тут я вынуждена с вами согласиться. Все зависит от двуликого. С некоторыми и в одном помещении не стоит находиться! — Алия говорила спокойным, выдержанным тоном.

Не сказав ничего откровенно оскорбительного и не повышая тона, она могла так пройтись по самооценке, что хоть в зеркало больше не смотри. Откуда это бралось и как срабатывало, никто, включая саму Алию, не знал. Торин однажды высказал предположение, что подобное вполне можно встретить в высших кругах, но объяснить, как девушка в таком случае могла оказаться там, где её нашёл Лерк, и как с этим связаны её частые воспоминания о мастерских и механизмах, он не смог. Поэтому, особого значения этой детали не придавали.

Зато студент Ригос сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Мало ли кто эта девка, то есть девушка. Тон, с которым она говорила, мгновенно его насторожил. Может, какая из бесталанных дочек, в ком зверь не проснулся, решила пойти против семьи и поступила учиться? Но это отнюдь не означало, что семья от неё отвернулась. Так сцепишься, а потом к отцу на ковёр, и ещё непонятно получится ли выкрутиться на этот раз. Да и преподаватель немного похлопал глазами в удивлении, а потом от души рассмеялся. Над ним рассмеялся. Если и можно пережить, что-то более унизительное, то он просто этого себе не представлял.

— Так, девушки, свободны! Завтра вечером жду на полигоне. — Отпустил девчонок досмеявшийся до слёз преподаватель. И дождавшись их ухода, продолжил. — Ну, как? Как вам искреннее и непредвзятое мнение о самом себе? Мне вот понравилось. А ведь они искренне так считают.

— Меня должно интересовать мнение каких-то убогих? — признавать, что его задело, и сильно задело, это самое неинтересное ему мнение, Эл был не готов даже перед самим собой.

— Аааа… Ну, тогда конечно. — Мастер смотрел насмешливо, как на туповатого щенка, что лезет лапами в миску. — Хоть девушки и посчитали себя виновными в безобразной драке, свидетелем которой я стал, я прекрасно знаю, кто истинный зачинщик. А потому, ближайшие две недели, именно вы, студент Ригос, будете мыть посуду и полы в студенческой столовой. И предупреждаю, я иногда люблю перекусить после ужина. Не приведи зверь, я не обнаружу там вас, а обнаружу там кого-то с младших курсов, кто решил совершенно "добровольно" вас заменить. И напоследок просто совет. Следите за своим языком и держитесь подальше от этой троицы, потому что в следующий раз я могу и не появиться, и девушек просто некому будет остановить. А так презираемый вами Олдер Ридл лично выпишет заключение о том, что скончались вы от естественных причин. Ведь умереть от того, что количество переломов превышает количество костей в организме, вполне естественно.

— Это угроза? — напрягся Ригос.

— Нет. Ваши "шутки" с каждым разом заходят всё дальше, и когда, заметьте когда, а не если, вы переступить грань, то получите такой ответ, противопоставить которому вы ничего не сможете. — Преподаватель говорил серьёзно и холодно. — В силу вашего разума я не верю, в ваше благородство давно не верю, остался только инстинкт зверя к самосохранению. Поэтому предупреждаю. А теперь идите, ваша отработка начинается с сегодняшнего дня.

Эл вылетел из кабинета мастера, захлебываясь от гнева и злости. Он должен как какой-то оборванец, чудом попавший в элитное учебное заведение, мыть посуду и выносить объедки за теми самыми оборванцами.

И не дай небеса, кому-то доложить об этом отцу! Он и так урезал содержание после прошлогодней шутки над толстым увальнем со второго курса. Толстый оборотень! Позорище всех двуликих! А они просто заставили его бегать, глядишь и потерял бы пару-тройку центнеров жира! Ему же лучше было бы. Но отец был в ярости, от позорных розг его спасло только заступничество матери. Но отец всё равно только угрозами не ограничился.

На этот раз, после того, как он успокоился, он заявил, что не думал, что когда-нибудь ему будет стыдно за то, что он дал жизнь такому сыну, как Эл. Что он не знает, что он делал не так, что выросло "вот это нечто". Видно, слишком много внимания уделял укреплению благосостояния семьи, которое наверняка сын спустит, чуть ли не на следующий день после смерти отца, и слишком мало тому, "что растет под видом его сына". Поэтому содержание он урезает вдвое, и так будет после каждой жалобы. Ещё и расходы матери взял под контроль, чтобы та не могла снабжать его деньгами в тихую. Это друзья ещё не знают, что он теперь не может жить по-прежнему на широкую ногу, как привык.

А ещё и унизительная отработка. Да и… Ладно, самому себе можно не врать. Слова этих девок задели, и ой как сильно задели. Он значит никто, пустое место! Он оскорбил выдающегося профессионала, значит! Его, оказывается, стыдно предъявить обществу какой-то там дыры в качестве мужа! Он значит, не достоин! И ведь в этих глазах не грамма фальши или наигранности, эта большеглазая брюнетка верила в то, что говорила.

Мало того, что он почти месяц вспоминал это ощущение её тела в своих руках, мало того, что язвительный голос не давал покоя со своим "мужчина у ног", так в итоге он оказывается никчёмный! Ну, хана тебе, кареглазая!

Однако отработку на кухне решимость заставить одну первокурсницу ответить за свои слова не отменяла. Уже через четверть часа он готов был растерзать любого, кто оставит объедки на тарелке или решит блеснуть остроумием.

— Эй, Эл, какая-то злобная из тебя подавальщица! — смеялись одни.

— Эл, а где передничек? — ржали другие.

А когда Беллинда, его постоянная любовница, повторила свой любимый фокус с ронянием тарелки на пол, и опустилась на пол, демонстрируя смелое декольте, и со словами "я такая не ловкая", он чуть не взвыл! Ну, какая же дура! Ему же это все отмывать, а что всю эту жирную подливку отмыть с кафеля не просто, он уже успел узнать, пару раз поскользнувшись на жирной поверхности.

Всё! Сил уже никаких. Только закончится его время, он в парк. Выпустит зверя, может хоть немного успокоится. Только что вытащенная из чана с водой, вроде бы чистая тарелка, выскользнула из рук и с грохотом разбилась на мелкие кусочки. Оглядевшая разгром в своей столовой, главная повариха тяжело вздохнула.

— Таааак…. Меняем на завтра меню. Утром творожная запеканка с изюмом и курагой, на обед куриный бульон с домашней лапшой, пюре с котлетами и маринованными огурчиками и смородиновый кисель, а на ужин запечённая в сливках и сыре картошечка с грибами. И яблочные пироги. Короче, всё, что любит наш Арчи. Может смилостивиться и уберёт этого недотёпу из моей столовой. А то непонятно, кого он наказал! — дородная женщина смотрела на студента с явным недовольством.

Эл сначала было возмутился, почему он сразу опять недотёпа-то, но не вовремя вспомнил, что их повариха тоже имела ипостась крысы, как и медикус. Если ей донесли о его словах, на снисхождение можно не рассчитывать. А то, что донесли, сомнений не вызывало. Уж что-что, а сплетни по академии распространялись со скоростью лесного пожара, и разрастались также. В версии, которую рассказали поварихе, он вполне мог агитировать за истребление крыс, как вида двуликих, и он бы совсем не удивился. А то, что он подобного не говорил, никого не касалось и не интересовало!

Отработку обсуждали и в корпусе нового факультета. После разбирательств, девчонки успели только на самое окончание построения. Даже значки студентов Академии им передали ребята. А сейчас, во всех подробностях пересказывали, кто и что сказал, стараясь как можно тщательнее вспомнить все детали и нюансы, чтобы девчонки не расстраивались от того, что пропустили. Также им передали ежедневники, куда можно было вносить расписание, дополнительные занятия и прочие учебные заметки.

Ирвин, смущаясь и волнуясь, раздал всем в качестве подарка к их первому учебному году, план Академии с подписанными корпусами и даже аудиториями. Так же он позаботился и о перечне всех дисциплин с указанием закреплённых кабинетов, и именами преподавателей. Принимая восторженные благодарности от одногруппников, парень совсем засмущался, но скрыть того, что очень доволен, что его идея пришлась по душе, даже и не пытался. Потом настала очередь девчонкам рассказывать о разговоре в кабинете мастера.

— Ну, вот что такое, а? Что ж я-то этому хлыщу не вмазала хоть разок-то? Чисто чтоб отметиться, вроде тоже участвовала! — сожалела об упущенных возможностях Мадди под дружный хохот ребят.

— Может прийти и попросить мастера? — предложил Януш, — ну, не отлавливать же нам теперь этого блондинистого, что бы отметелить всей толпой, в самом-то деле!

Сабрина, сказав, что хочет немного прогуляться перед сном, отправилась в парк. Ей уже давно хотелось выпустить свою лисичку на волю. Эмоции переполняли девушку. Она поступила! Поступила! Теперь только учиться, теперь её задача взять как можно больше знаний от всех тех преподавателей, которые у неё будут. От всех и каждого! Всё, что они знают, всё, что они видели или только предполагали! Какая возможность, какой шанс! И это её шанс! Она смогла поступить! И теперь, уже с полным правом, может назвать себя студенткой Академии!

Она поделилась этой радостью в объёмном письме домой, где рассказала всё-всё-всё, представляя, как будут восхищаться их небольшими успехами дома.

Дома восхитились, так восхитились читая о полуразвалившемся и заброшенном здании, куда их заселили, о трёх неделях тяжёлого труда по ремонту и восстановлению этих развалин, что мама Сабрины схватилась за сердце, в сотый раз, пожалев, что пошла у дочери на поводу. Немного понапрягав память, Эллина Лиркас вспомнила, что тот корпус уже был давно заброшен, даже когда она сама была студенткой. Под конец того письма, Эллина решительно прошла на кухню, где в буфете хранилась нераспечатанная бутылка вина и щедро плеснула себе в бокал.

Но всего этого Сабрина не знала. Она искренне радовалась всему происходящему. Пару мгновений, и по начинающим опадать листьям уже побежала молоденькая чёрненькая лисичка.

Забежав поглубже в чашу, лисичка застыла, наблюдая за перевоплощающимся блондином. Взгляд темно-янтарных глаз скользил по раскаченным грудным мышцам и широким плечам. Сквозь блондинистую шевелюру пробились острые лисьи уши, вокруг бедер обернулся пушистый хвост. Лисичка только моргнула, как напротив неё стоял крепкий, крупный и белоснежный лис, с любопытством рассматривая её саму.

— Какой красивый! — восхитилась зверем Сабрина.

— Красивый! Очень красивый! — согласилась с ней лисичка, — Но тикаем!

Юркая лисичка рванула в противоположную от лиса сторону, проскальзывая под корягами и между веток. По топоту за спиной, она понимала, что лис пытается её догнать, потому только быстрее бежала и петляла, все больше увеличивая расстояние между ними. Выбираясь из очередного куста, она выкатилась под ноги другому зверю. Такому же крупному, только более матерому и абсолютно чёрному лису.

Лис даже растерялся от такой неожиданной встречи. И начал осторожно принюхиваться.

— Какой страшный! — еле дыша, прошептала Сабрина.

— Страшный! Очень страшный! — и в этот раз согласилась лисичка. — Тикаем?

Тут, наконец-то, на поляну выскочил белый и грудью налетел на чёрного лиса, пытавшегося обнюхать чернобурочку. Пока два самца схватились друг с другом и покатились кубарем по поляне, юная лисичка, как можно быстрее, побежала обратно к корпусу.

Обернувшись, одевшись в рекордные сроки и прижав к груди, взятый для отвода глаз ежедневник с планом Академии, Сабрина спешила за надёжные, уже воспринимаемые, как родные, стены общежития своего факультета, когда её чуть не сбил с ног Эл. Взъерошенный, в распахнутой рубашке, разгоряченный недавней схваткой, он вцепился в Сабрину.

— Стоять! Тут лисичка не пробегала? Маленькая такая, вертлявая и чёрненькая? — спросил он.

— Нет, не пробегала! — ответила Сабрина, внутренне возмущаясь описанием самой себя.

Получив ответ, парень рванул дальше, а Сабрина облегчённо выдохнула.

— Не попалась! Фух, пронесло!

Глава 14

Утро первого дня занятий для Элайдера Ригоса наступило гораздо раньше обычного. А с учётом того, что лег он далеко за полночь, то раннее утро было ещё и тяжёлым.

Вчера после отработки, он, как и планировал, ушел в самую дикую и запущенную часть парка. Но его лис эту самую дикость очень любил и даже устроил там себе лёжку, которую тщательно ото всех скрывал. Каково же было удивление парня, когда едва обернувшись, он почуял запах незнакомой самки. Чистый, без примеси запахов других самцов.

Для оборотней, у которых интимная жизнь была такой же необходимостью, как и драки, и запретам не подвергалась, это было редкостью. А вскоре, он обнаружил и саму самку. Самочку. Молоденькую, изящную лисичку черного цвета с белоснежной грудкой и кончиком хвоста. Шикарного и пушистого. Да и сама чернобурочка была словно резная статуэточка.

Белоснежный лис Эла восхищённо рыкнул и собирался познакомиться поближе, но самка чего-то испугалась и рванула в самую чащу, петляя так, словно она заяц, а не лиса. И когда он её почти поймал, то увидел её, поджавшей хвост и прижавшей уши к голове, перед матёрым самцом. Девочка явно была испугана. И вообще, что за наглость? Он её первым увидел.

Лис без раздумий кинулся на более старшего и опытного самца, но пока они выясняли отношения, лисичка испарилась просто посреди парка. Найти её сразу не получилось, к огромному разочарованию Эла. Зато его лис был доволен, и его чувство азарта и предвкушения нет-нет, да и накатывало приливной волной.

Элайдер понимал, что просто так появиться лисица в Академии не могла. Или студентка, или чья-то родственница. Осложняло поиски то, что он понятия не имел, как она выглядит человеком, но и это же придавало охоте особую прелесть.

Ригос собирался пойти по пути наименьшего сопротивления. Наведаться с утра пораньше в приемную ректора. За небольшую плату у мисс Хорс можно было узнать всё о любом из студентов Академии. Дуру Беллинду он собирался отправить в отставку и так. А когда замаячила такая непростая добыча, то и вовсе тратить время на давно набившую оскомину надоеду, он не будет.

Поэтому и пришлось бедному студенту подниматься ни свет, ни заря, то есть за час до академического завтрака. Мисс Хорс на месте не оказалось, что показалось студенту странным, эта снулая рыба всё время торчала в своей приёмной. Зато громкий разговор в кабинете ректора его очень заинтересовал.

— Гарольд! Вы с ума уже сошли? — на повышенных тонах обращался, судя по имени, к преподавателю норм и права ректор. — Лет двадцать тому назад вы достали всех поисками рыжей лисицы, теперь заявляете, что вам нужна черная? Между прочим, мой отец утверждал, что именно тогда у него появились залысины! И я ему охотно верю! У меня у самого уже глаз дёргается, а прошло всего минут двадцать ваших расспросов!

— Не двадцать, а девятнадцать! — услышав этот голос, Эл убедился, что определил собеседника ректора без ошибок. — И я просто хочу узнать, откуда на территории Академии черная лиса? Наш клан малочисленнен, и всех своих родственников я знаю, и тех троих подростков, что есть сейчас, тем более. И точно знаю, что известной клану девочки примерно этого возраста нет! И я просто хочу узнать…

— Хотите себе дальше! Никаких черных лисиц среди поступивших нет! — взвился ректор.

— Как это нет! Если вчера в парке Академии я видел её ближе, чем вас! — также злобно ответил Гарольд.

— Лисица, значит, была, а потом испарилась, и найти вы её не смогли? — незнакомый женский голос вклинился в разговор мужчин. — Я правильно вас понимаю?

— Правильно! — рыкнул преподаватель.

— И хотя в списках поступивших нет ни одной студентки или студента, берём уж всех сразу, а то темно было, вдруг перепутали, с проявленным зверем черной лисой, вы продолжаете утверждать, что четко вчера видели данного зверя рядом с собой? — тоном, каким говорят с буйными престарелыми родственниками, продолжала невидимая студенту женщина.

— Да видел! Ещё вопросы будут? — Эл с грустью вспомнил, что первая пара у них как раз у Гарольда Ларнаки.

— О! Только один. Как давно вы пристрастились к дурманящим зельям? — ответом любопытной мисс или миссис послужил грохот чего-то разбившегося и Ригос счёл за лучшее убраться подальше.

К тому же, что хотел, он узнал. Значит, его лисичка не студентка, а чья-то родственница, приехавшая в гости. Это уже не так хорошо, всё-таки пребывание в гостях существеннее ограничено по времени, чем обучение. Сложности все увеличиваются, но тем желаннее приз.

В голове мелькнул образ кареглазой первокурсницы, и Элайдеру стало даже несколько неудобно, появилось какое-то ощущение неправильности. И даже объяснение самому себе, что это от того, что, не решив один вопрос, он взялся за другой, от этого ощущения не избавило.

Ну да, лисичку он выловит сейчас, всё-таки ненадолго, поди, в гостях. А чтобы добраться до язвы у него будет, как минимум, ещё целый год.

Едва прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий, как дверь в аудиторию с грохотом распахнулась. Гарольд Ларнаки только молниями не искрил от злости и гнева. Замолкли даже самые отчаянные лоботрясы на задних партах.

Этот лис преподавал право, но отличался отличной физической формой и внешней притягательностью. Наследник далеко не последнего клана, и сам он обладал неплохим состоянием. Но делить его ни с кем не собирался, в смысле был до сих пор холост. Была какая-то непонятная история со странной брачной аферой, но говорят, быстро раскрылась, и некогда успешному в торговых делах семейству пришлось в срочном порядке бежать из города. Тёмные, почти черные волосы и темно-янтарные глаза, одинаковые, что у человека, что у зверя создавали неприятное ощущение, что он всё время на грани оборота.

Преподаватель стремительно прошёл к своему столу, упёр сжатые в кулаки ручищи в столешницу и окинул притихшую аудиторию внимательным взглядом.

— Итак, начнём…

— Простите мастер Ларнаки, — перебил преподавателя вошедший в аудиторию временный куратор первого курса артефакторики, уже второй раз проклинающий свое назначение. — Тут произошла ужасная накладка в расписаниях… И первый курс остался без преподавателя… И миссис Квик, это секретарь ректора, сказала, что возможно вы сможете осилить сдвоенное занятие…

— С каких пор меня в этой академии считают нянькой, для сопливых первокурсников! — взбесился и без того прибывающий не в лучшем настроении преподаватель.

— То есть, когда с утра вы требовали перетрясти списки поступивших, вас не смущало, что они первокурсники? — тихо, но уверенно спросила вошедшая миниатюрная женщина с кучей папок, прижатых к груди. — И кстати, насморка ни у кого из них нет!

— Вас только здесь не хватало! — ответил ей Гарольд.

— Конечно, а кто же ещё принесёт вам перечень требований муниципалитета к учебным планам? — мило улыбнулась вошедшая сгружая всю принесенную кипу бумаг на стол преподавателя. — Дети, представляюсь сама. Малисента Квик, новый секретарь вашего ректора.

И отбивая набойками ритм, Мали, как её позволяли себе называть только самые близкие, вышла из аудитории.

— Быстро! Прошли и сели! И если хоть один звук… — Гарольд еле сдерживал себя, каждое мгновение, напоминая сам себе, что дети, а первокурсники для него именно как дети и воспринимались, ни в чем не виноваты. И срываться на них последнее дело.

Надо отдать должное, студенты-первогодки мгновенно заняли свободную часть аудитории, и расселись, почти не создавая шума от двигающихся скамей и споров, кто с кем сядет. Создалось впечатление, что им совершенно все равно, кто сосед по парте или ряду, мальчишки сидели вперемешку с девчонками. Хотя обычно даже "парочки" садились по принципу, парни с одной стороны, девчонки, если ещё были в группе, с другой.

Определить достаток семей с первого взгляда было сложно, потому что броских и явно дорогих украшений ни у кого не было, а одеты все были в одинаковые костюмы. Где на серо-стальном фоне выделялись сцепленные шестерёнки. Бросив последний взгляд на притихших первогодок, Гарольд вернулся к занятию.

— Итак! Господа охламоны и прочие недоразумения, прошлый год мы закончили на вводных занятиях. — Преподаватель, сложив руки за спиной, начал неспешно прогуливаться вдоль стола. — На каникулы вам было задано, ознакомиться с правилами определения юрисдикции. Ииитаак…

В аудитории стояла такая тишина, что казалось, можно услышать звон сталкивающихся в воздухе пылинок. Преподаватель замер и обернулся к студентам.

— Ну? Где то светило мысли, что сейчас разорвет все мои закостенелые представления о старательности студентов? — мастер Ларнаки сложил руки на груди, ожидая ответа. — Неужели никто не в состоянии ответить на такой простой вопрос?

Тут, к немалому удивлению преподавателя, среди студентов-артефакторов несмело поднялась единственная рука в аудитории.

— Неужели? Ну, попробуйте. Представьтесь для начала. — Гарольд с улыбкой рассматривал волнующуюся студентку. — Правда, вам я на лето ничего не задавал, но будем считать за знакомство.

— Сабрина Лиркас. Первый курс факультета артефакторики. — Вытянулась в струнку девушка. — Юрисдикцией считается определение подчинённости и подсудности того или иного события или деяния. Грубо говоря, к чьей компетенции относится рассмотрение и решение какого-либо вопроса или события. Выделяют также юрисдикцию права.

— Так, так, так! Очень интересно. Продолжайте! — проговорил мастер.

— Юрисдикция права определяет, какие законы должны быть применены в том или ином случае. — Продолжала озвучить хорошо известные с детства вещи. — Однако юрисдикция права определяется, если нет необходимости принятия срочных решений.

— Пример такой необходимости? — продолжал преподаватель.

— Если происходит событие, несущее опасность для окружающих. — Не растерялась Сабрина. — Например, нападение.

— Хорошо. А пример определения? — вот из-за этой привычки задавать кучу дополнительных вопросов, студенты очень не любили отвечать мастеру Гарольду.

— Из самых очевидных, определение принадлежности ребёнка у двуликих родителей, принадлежащих к разным народам. — Эллина часто разъясняла дочери непонятные той понятия и старалась всегда привести как можно более понятные примеры, именно это сейчас и выручало девчонку.

— О! Какой удивительно многогранный пример! Рассмотрим?! — Гарольд уже почувствовал интерес и преподавательский азарт. Кроме этого, что-то неуловимое заставляло присматриваться к девчонке. — А если только один родитель двуликий?

— Определяется по наличию ипостаси. Если ипостаси нет или она латентна, то ребёнок считается человеком. — отрапортовала Сабрина.

— Ого! "Латентна"!!! Господа со "следствия и дознания" запомните это слово! А то скоро выпуск, а вы все "спящая". — Ехидно заметил Гарольд. — Усложним задачу, студентка Лиркас. А если родители не заключили брачного договора?

— Ребенок, рождённый от связи вне брака, приравнивается в правах…

— Это понятно, — перебил Сабрину мужчина. — А если, к примеру, ребёнок стал последствием пережитого гона?

По аудитории послышались смешки со стороны старшекурсников.

— А никакой. — Ответила Сабрина.

— В смысле? — опешил Гарольд.

— Так почему должен возникнуть подобный вопрос? — удивилась девушка.

— Так родителей же двое…

— Нет. Есть мать! — четко и резко ответила Сабрина.

— Вот тут вы жестоко ошибаетесь! Отец имеет на ребёнка те же права, что и мать! — возмутился Гарольд.

— Нет, я не ошибаюсь. И самец, не принявший ответственность за последствия гона и беременную самку, не может предъявлять какие-либо права на ребёнка или что-то там требовать! — так же возмущённо ответила Сабрина.

— Допустим, он не знал…

— Каким образом самец может не знать о гоне и с кем был? И не проверить последствий? — увлекшись, Сабрина уперла руки в боки и даже забыла о робости и смущении перед преподавателем. — Для чего такой самец нужен? Значит, ответственность нести мы не хотим, проблемы связанные с появлением детёныша решать не собираемся, себя ограничивать тоже, а права, будьте любезны, нам предоставить? А хвост вам не занести?

— Это безобразие! Что за отношение… Это… Это, ни в какие рамки! Ни в какие ворота! То есть, если вдруг, то вы не собираетесь сообщать самцу о предполагаемом детёныше? — почти шипел преподаватель.

— Мне гон не грозит, у меня, как указано в моих документах, спящая ипостась. Но, если самец воспользовался инстинктами зверя в определенный период и исчез, испугавшись ответственности, то искать его и обременять себя существованием с таким недоделком — верх идиотизма и неуважения к самой себе! — сказала, как думала Сабрина. — ещё и детёныша ему? Серьёзно? Да счаз.

— И как на ваши убеждения смотрит ваш отец? — проскрежетал зубами Гарольд.

— Понятия не имею! Я с ним, к счастью, не знакома! — ответила девушка, надменно выгнув бровь.

— А ваш отец в курсе вашего существования?

— Ни к чему ему обременять себя совершенно лишней информацией! — ответила Сабрина уже и, не вспоминая, что это преподаватель.

— Да вы с ума сошли! А если у него нет других наследников? А если он одинок и нуждается в поддержке? — преподавателю было легко представить себя на месте того самого ничего не знающего о собственной дочери отца.

Вдруг кольнуло где-то внутри. А ведь… Ведь действительно, ту лисичку, что свела его, когда-то с ума, впервые за долгие годы, он так и не нашёл. Оглушенный инстинктами он даже не выяснил кто она. А потом эта история с подложным договором о помолвке между покойным отцом и его компаньоном. Пока он разобрался, пару раз мелькнувшая вдалеке красавица испарилась без следа, ни оставив, ни имени, ни адреса.

— А каким образом это должно задевать меня? — возмутилась уже лисичка. — Его как-то проблемы забеременевшей самочки не волновали.

— Вот так вот, господа студенты! — он посмотрел на притихших и о чём-то задумавшихся парней. — Как вам подобный поворот? И вот такая трактовка?

Студентам "поворот" явно не понравился. Не то чтобы для них в данный момент было важно потомство, но тут их как бы считали этого потомства недостойным. И это сильно било по самолюбию.

Для самого же Гарольда это был удар поддых. Одно дело, думать что где-то живёт рыжая красавица, возможно уже давно с другим, и возможно, считающая его негодяем, сломавшим ей жизнь. И совсем другое, если окажется, что и у него где-то растет вот такая умненькая девочка, не считающая нужным "обременять его лишней информацией"!

Нет! Надо, надо было вытребовать список всех отчислившихся в то время рыжих лисиц и объехать каждую! Тогда это казалось невозможным, это ж надо было бросить абсолютно всё и потратить хорошо, если не год, чтобы всех найти и проверить. Сейчас то, что он этого тогда не сделал, показалось такой дуростью.

А ещё умничка — студентка всё не шла из головы. Что-то неуловимо притягательное было в этой девочке. Наклон головы, нахмуренные бровки, закушенный уголок губы… Взгляд, а потом и мысли, раз за разом возвращались к Сабрине Лиркас. Нет, лис не чувствовал никакого мужского интереса к ней. В принципе, он вообще в этом плане был очень холоден и сдержан. Да ещё и черная молоденькая лисичка, появившаяся из ниоткуда. Чем больше он об этом думал, тем больше он убеждался, что появилась она одновременно с появлением нового факультета неспроста. И он разберётся со всеми этими непонятными моментами.

А сейчас он шёл в кабинет ректора.

— Ты должен дать мне часы у нового факультета!

— Гарольд! Опять ты!? — недовольно отозвался ректор. — Какая блажь у тебя теперь приключилась?

— Это не блажь. Дай мне часы, дисциплина "право"! Им необходимо. Поверь мне! Там одна студентка сегодня заявила, что сообщать отцу ребёнка о ребёнке совсем необязательно! — аргументировал Гарольд.

— Но куда я эти часы впихну? Ты видел учебный план? — спросил его Коган.

— Как сегодня! Ставь в параллель с четвертым курсом. — Настаивал мастер Ларнаки. — Тем тоже не помешает "взгляд со стороны".

— Если я переживу этот учебный год, я буду жить вечно. — Просто простонал ректор.

А в корпусе нового факультета никто и не подозревал о том, что скоро появиться ещё одна дисциплина в расписании. Алия и Ири пытались выяснить причины расстроено-задумчивого настроения Сабрины. Тем более, что скоро им надо было идти на занятия к мастеру Арчи.

Сабрина долго собиралась с силами, потом решительно подошла к двери и закрыла её на замок.

— Вчера в парке я встретила чёрного лиса, — начала она.

— Скорее всего, нашего сегодняшнего преподавателя. — Спокойно сказала Ири.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовалась Сабрина.

— Ну, многие знают, что он чёрный. Рыжих очень много, белых несколько кланов, а черный только один и немногочисленный. В Академии точно один такой. — Заверила подругу Ири.

— Не один. — Прошептала та в ответ.

— В смысле? — удивилась Алия.

Но вопросы отпали сами собой, когда на их глазах на месте Сабрины оказалась чёрная лисичка.

— А мужчина, с которым была твоя мама, был преподавателем здесь, в Академии? — спросили девушки, чуть ли не в голос.

Ответа они конечно не получили. Зато хищно блеснув глазами, затискали пушистую красавицу.

— Не переживай, — чесала за ушком зверя Алия. — Ничего он не сделает. А попытается права качать, пожалуемся Торину. Он, как "будущий муж и отец" с него три шкуры спустит и лапы отобьёт!

Даже тявканье лисицы подозрительно напоминало смех.

Глава 15

К концу подходила вторая неделя занятий. Ректору казалось, что о появлении нового факультета никто в Академии не знает. Точнее знает, но совсем не о том, который появился официально, по документам. Только и слышно было: "эти, с "Переполоха", "на "Переполохе" случилось то-то"!

А уж непрекращающиеся приходы преподавателей по поводу студентов-артефакторов его и вовсе доводили уже до трясучки. Гарольд Ларнаки был первой ласточкой. Сначала потребовались дополнительные дисциплины по праву и нормам, почти все, сдвоенные со старшим, четвертым курсом факультета следствия и дознания.

Потом выяснилось, что у детишек уже есть парочка силовых факультативов, утренний и вечерний, у мастера Арчи. Итого, в сумме не менее четырех часов силовых тренировок и тренировок по рукопашному бою ежедневно, это если настроения не будет. А то вечерний факультатив мог и затянуться.

Узнав об этом, ректор прямо спросил, не перепутал ли чего мастер? Это артефакторы! Их задача разбираться в механизмах, проводить техническую экспертизу и создавать артефакты с определенным набором функций! Зачем им рукопашный бой? И выслушал целую лекцию, как вредно долго сидеть в одном и том положении, особенно молодому и растущему организму, как важно для ребят дорабатывать физически. И потом, они же пойдут в стражу работать и где гарантия, что однажды, только один единственный артефактор не окажется на пути у убегающего преступника, например? А потому, не мешало бы ещё и часов добавить, а то два занятия в учебную неделю мало.

Потом выяснилось, что лабораторные занятия и технические дисциплины лучше ставить в конце дня, потому что студенты и преподаватели так увлекались, что забывали о следующих парах. Конечно, ребята, чувствуя вину перед преподавателями, так и не дождавшимися на свои занятия студентов, пытались решить этот вопрос. Но срабатывающие артефакты-напоминалки сильно картину не подправили.

Пришлось править расписание. И вообще, за прошедшее время ректор менял расписание для артефакторов уже несколько раз. Зато ректор оценил прелесть появления в его приемной миссис Квик. Далеко не каждый мог преодолеть этот заслон, и именно поэтому, он был лишён сомнительного удовольствия выслушивать абсолютно все возмущения. А они были.

Были и преподаватели недовольные новыми студентами. Были и студенты, решившие идти привычным путем, но получившие жёсткий отпор. Были и родители, которых сильно возмутило, что драгоценному дитятке прилетело не по-детски. С каким удовольствием он объяснил возмущённому "побоями" папаше, что рассказать про инстинкты двуликого и прочее, что должна была понять и с чем должна была, опять же по мнению папаши, смириться Ири Томас-Фишер, можно прям её родителям. Отцам. Всем троим сразу. Или братьям, особенно тому, что уже не первый год служит старшим отряда стражи.

Великие небеса, как вытягивалась морда разгневанного родителя с каждым словом! Думается, про инстинкты он всё же объяснил, только собственному сыну. Особенно про инстинкт самосохранения.

А вот с братьями хомяками оказалось всё не так просто и радужно. Родни, которой можно было бы припугнуть родителей получивших сдачи великовозрастных охламонов, у них не было. Так что пришлось ректору выкручиваться, хотя больше всего хотелось выдать родителям приказ об отчислении их зажравшихся деток.

Вообще, ребят на прочность испытывали каждый день. Насмешки, язвительные замечания, пошлые намеки в сторону девушек сыпались со всех сторон. Более того, ребят все время пытались втянуть в драки слишком уверенные в себе студенты других факультетов. Желание поставить "наглую мелюзгу" на место перерастало в нечто совсем другое, это стало равноценно подтверждению собственного статуса в глазах всей Академии. Ничем хорошим это закончиться не могло. И не закончилось.

Три дня, как к ректору начались хождения завхоза и комендантов общежитий. В корпусах отказали в работе отопление и водоснабжение. Но самое мерзкое, что полетели насосы очищающие санузлы общежитий. А вот вытяжки, наоборот, стали работать с неимоверной силой и не реагировали на попытки их отключить.

Вонь в корпусах стояла страшенная. Благо, уже на второй день, какой прогресс не правда ли, студенты догадались прекратить пользоваться санузлами.

И теперь по нужде бегали в административный корпус, в общежитие преподавателей или в столовую, которых напасть, выкосившая бытовые артефакты не коснулась.

Припахать к их исправлению и ремонту целый профильный факультет не получилось, так как с самым невинным видом первокурсники "Переполоха" заявили, что они только-только учатся. И вообще, испугавшись нападений, хотели поставить охранку, но что-то серьезно напутали, и попасть в корпус теперь могли студенты факультета артефакторики, мастер Арчи, сам ректор, Малисента Квик и мастера артефакторы.

Приглашенные мастера-преподаватели со злобно поджатыми губами вообще ответили, что они только по теоретической части, копаясь при этом в каких-то механических монстрах. И ведь все прекрасно понимали, чьи это проделки, а вот доказать никто не мог.

А ректор только разводил руками и говорил, что исправить ситуацию можно только, когда поступят новые средства от муниципалитета. К зиме ближе. Вот и сейчас, Малисента с ехидной улыбкой пропустила к нему целую делегацию возмущенных родителей.

— Вы обязаны немедленно положить этому конец! — начал один.

— У меня нет на это средств! — парировал ректор Коган.

— Заставьте этих ваших… студентов-артефакторов! — потребовал второй.

— Они студенты. Во-первых, всего второй недели обучения, и у них элементарно не хватит знаний, а во-вторых, это нарушает условия договора об обучении. — Спокойно ответил ректор.

— Знаний на то, чтобы сломать, хватило? — возмутился третий.

— Вы знаете что-то, чего не знаю я? — удивился ректор.

— Да все знают, что эта катавасия с артефактами началась сразу после того, как ребята проучили этого ущербного… Как его?

— Ирвин Квик, уважаемые. Этого, как вы сказали, ущербного зовут Ирвин Квик. — мило улыбаясь, подсказала всем и сразу секретарь ректора.

Сам ректор радостно оскалился, а вот посетители побледнели. Обе стороны поняли, что сейчас разговор пойдет совсем по-другому. Требовать и трясти кулаками, можно было перед Коганом. Перейти дорогу "язве Квик" развлечение то ещё.

Она очень любила ссылаться на свой возраст. Особенно, когда ей напоминали, что она уже пару-тройку раз насолила обидчику. Хотя всё зависело от самого обидчика, а то миссис Малисента могла ещё пообещать и приперчить при встрече.

— Надо точно выяснить, кто осмелился так грубо нарушить правила Академии, напав на студента! Обязательно! И примерно наказать! — начал тот, кто требовал немедленного прекращения ситуации, так как был уверен, что его чадо в этом не учувствовало, так как сыночка, будучи упившись, вместе с друзьями отдыхали в отделении стражи.

— В конце концов, провести с ребятами разъяснительную работу там какую-нибудь. Наверняка ведь хотели просто подшутить… — влез тот, кто предлагал заставить "переполошцев" исправлять работу артефактов.

— Нет. Это была не шутка. Видите ли, многие студенты считают, что они настолько неотразимы, что любая девушка должна перед ними трепетать и быть готовой ко всему. — Спокойно и улыбаясь, начала миссис Квик. — А если девушка их неотразимости не видит, то стоит и объяснить ей, насколько она неправа. Особенно, если сама девушка прелестна и из обычной, нормальной семьи. И постоянно конвоировать прекрасную половину факультета у парней возможности нет. Поэтому, мой внук и его однокурсник, изменив несколько настроек, собрали, маленький и незаметный артефакт, который издает длительный резкий звук на определенной частоте.

— Зачем? — удивились мужчины.

— В каком смысле, зачем? — не поняла миссис секретарь.

— Мы поняли, к чему вы ведёте и для чего был создан этот артефакт, но чем он мог помочь…. эм. девушке, попавшей в затруднительную ситуацию из-за излишнего внимания молодых людей? — выдал один из пришедших.

— А вы не поняли? — спросил уже ректор.

— Нет, не вижу связи. — Прозвучало в ответ.

— Ну, собственно никто от дуба персиков не ждал, — высказалась Малисента. — А вот для моего внука это было очевидным. Поэтому он на артефакторике, в отличие от вашего отпрыска, протирающего плешь на заднице, пока пять лет платит рассрочку за диплом дуболома-силовика.

— Эти дуболомы днём и ночью…

— Что? Охраняют мой покой? — сложенные на груди руки Малисенты для знающих людей были дурным знаком. — Так хорошее здоровье моего внука мне жить не мешало. И каким образом охранять закон и порядок могут те, кто нарушает его только потому, что папочка отмажет? Интересно, что вы будете делать, когда ваша жена прекратит субсидировать и вас, и вашего отпрыска?

— С чего бы вдруг? — удивился тот самый, что-то знающий.

— Мне показалось, что ей не понравился мой совет приобрести те же духи, что и у вашей любовницы, которую вы содержите уже много лет на капиталы жены. Ведь, насколько мне известно, именно она владеет состоянием? — по-прежнему улыбалась Малисента. — И если она сомневается в запахе, то вполне может поинтересоваться у сына, что зная об увлечении папеньки, полностью его разделяет, только в другие дни. Ой, кстати, я утром так неосторожно выболтала адрес этой чудесной женщины…

— Вы…

— Я! И я не считаю необходимым, соблюдать правила приличия в свинарнике! — резко сказала миссис Квик. — А теперь вернёмся к баранам, то есть к вашему непониманию. Оборотни и вампиры имеют общее слабое место, известное абсолютно всем — тонкий слух! Вот по нему артефакт и бьёт. За несколько дней, в целительской оказалось порядка десятка таких настойчивых и неотразимых, и как только они вышли из под опеки лекарей, тут же отправились мстить тому, кого посчитали виновным в срыве развлечения.

— Но война между факультетами одной Академии недопустима и непродуктивна. — Сказал облокотившийся на дверной косяк Тодеус Лозер, квестор столичного отделения стражи. — В вашей приёмной нет секретаря, поэтому я так, без доклада.

— Я так понимаю, вы ко мне не чаю попить заскочили? — встал, приветствуя квестора ректор.

Мужчина словно подобрался, мгновенно сбрасывая маску привыкшего юлить администратора. Сразу как-то вспомнилось, что у ректора была вполне себе бурная молодость.

— Без посторонних. — Короткая фраза, почти приказ, и желающие предъявить ректору претензии исчезли с такой скоростью, что только занавески на окнах покачнулись.

— Я вас слушаю, квестор.

Глава 16

Тодеус Лозер устало расположился в кресле, пододвинутом к столу ректора. Едва дождавшись, когда за посетителями закроется дверь, он прикрыл глаза, сразу выдавая этим, что ректор для него был не просто должностным лицом.

Вален Коган в свое время ни год и ни два прослужил под личным началом квестора. Правда, показал себя любителем поступать "по наитию", а не по инструкции, за что заслужил от начальства ласковое обращение "паршивец". А обращался к нему в то время квестор очень часто. Но при всем при этом, Вален был своим, надёжным, не раз проверенным двуликим.

Неизвестно, на что рассчитывал старый Коган, пристраивая сыночку на не обременительную должность в канцелярию управления, но Тодеус в свое время очень сильно удивился, зачем ему в отряде сопляк слабосилок, что задыхаться начинал после ста метров бега. И только перед самым уходом Вален признался, что смошенничал и поменял свое направление, отправив в канцелярию парня, который в стражу совсем не рвался.

Сейчас квестор был не обязан держать лицо, мог не стараться утаить, как устал за последнее время, мог поделиться своими мыслями и обсудить их. В этом кабинете он не был должностным лицом на приёме у другого должностного лица, здесь он был наставником и сослуживцем.

— В конце лета, — начал рассказывать Тодеус, — во время патрулирования был обнаружен странный труп. Двуликий. Не самый законопослушный, да попросту мелкий жулик и мошенник. Такие не редко заканчивают жизнь в сточных канавах. Но тут причина смерти… Он умер от разрыва связи со зверем. Понимаешь?

— Каким образом? Смертельное ранение? — уточнял уже не ректор, а бывший страж Вален Коган.

— В том то и дело, что нет. Повреждений, кроме нескольких старых синяков и прокола вены не было. — Ответил квестор.

— Может не нашли? — усомнился Коган.

— Я лично просил об осмотре Олдера Ридла. — Приподнял бровь Тодеус.

— Тогда да, повреждений нет. — Без споров признавал ответственность и профессионализм медикуса Вален.

— Делу ход не дали. Кому охота разбираться от чего там помер этот жулик? Но потом появился ещё один труп. Тоже двуликая. — Квестор знаком попросил не перебивать. — Содержательница приюта для "блошек". А по факту притона и борделя. Далеко не все девушки попадали туда по доброй воле, далеко не все были уже подсевшими на близость с оборотнями. На её совести много загубленных судеб. Причина смерти та же, разрыв с ипостасью. Повреждений также нет. Осматривающий тело уже после заключения коллеги Олдер нашел тот же прокол на вене. Только в другом месте, но определил тождественность по наличию на коже трупа небольшой царапины в форме зигзага или нескольких острых зубчиков. Буквально пару дней спустя нашелся ещё один странный труп, при жизни двуликий, "выбиватель долгов". На сегодняшний день у меня шесть трупов!

— Серия? — нахмурился Вален.

— Однозначно. Причина смерти одна, разрыв с ипостасью, при этом смертельных ранений нет. У всех шестерых присутствует одно и то же повреждение, хоть и в разных местах. — Перечислял Лозер. — Все двуликие вели жизнь настолько сомнительного образа, что горевать об их смерти явно никто не будет, да и разбираться особо никто не станет. Тут скорее вообще странно, что мы их обнаружили. Скорее свои бы и притопили, чтобы не привлекать внимание стражи к жизни городских трущоб.

— Может так и есть? А этих не смогли или не успели? — предположил Коган.

— Даже думать о таком раскладе не хочу. — Устало потёр глаза квестор. — Вторую ночь без сна. И если выяснится что трупов не шесть… Есть версия, что возможно это очередной мститель…

И ректор, и квестор вспомнили причину ухода тогда ещё старшего отряда стражи Валена Когана. Официально, ответственный и принципиальный страж не справился с чувством недовольства собой из-за упущенного преступника. И только сам ректор и квестор знали, что преступником в той истории был потерпевший, а отомстивший зажравшемуся скоту парень смог сбежать с полного попустительства Валена. Более того, ректор ещё и задержал свой отряд, хорошо путая следы, давая возможность парню скрыться и оказаться в зоне недосягаемости стражи.

— С учётом того, что из себя представляли жертвы… — начал ректор. — Кто-то достаточно отчаянный, чтобы пойти на крайние меры и разуверившийся в справедливости правосудия… Может если поднять дела…

— Даже не начинай. Потому что список подозреваемых придется тогда объединять в отдельный том материалов дела. И начинаться он будет с меня и Эдгара Дорса! — выдал квестор.

— Дочь. — Одним словом дал понять, что понял, о чём идёт речь, ректор.

— Да, дочь. Анни не заслужила такой участи. Даже хоронили в закрытом гробу. Я сам опечатывал, там месиво же было вместо лица. — Квестор сжал кулаки. — Но тогда бы, якобы жертвами были совсем не обитатели городского дна.

— А след от прокола вены? Яд не могли использовать? — то ли действительно желая уточнить, то ли отвлекая от тяжёлых мыслей, спросил Вален.

— Нет, Олдер сразу проверил. Сам же знаешь, какой он дотошный! Мне иногда кажется, притащи ему блохастого пса и он не успокоится, пока не выяснит, сколько именно блох на нём кормились! — ответил Лозер.

— А может это какой-то новый артефакт применяют? — пискнули из-за угла шкафа.

— Миссис Квик! — воскликнули в один голос и ректор, и квестор.

— А что я? — удивилась Малисента. — Я вот чаю принесла, с шарлоткой. У Мадлен она шикарно получается, а печёт она её каждый день. Для мастера Арчи. Пока ребята разогреваются перед занятиями, мастер пьет липовый чай с ещё горячим пирогом. Поэтому и лютует на занятиях. Говорит, угощение отрабатывает, а то неправильно получится, его, мол, от всей души, а он значит, расслабится на занятиях.

— Уж, проходите тогда, миссис секретарь! Раз всё равно всё подслушали. — Усмехнулся Лозер. — Да и идея эта не только вам пришла в голову. К тому же, у нас ограбление химического склада в Лимводе, и нескольких мастерских. В том числе и небольшой ремонтной мастерской Дорса. У него таких пару десятков по всей стране, на случай неожиданной поломки его транспорта.

— И что говорит сам Дорс? — спросила осмелевшая Малисента.

— Что говорит… Ищите, говорит, и если вдруг так случится, что найдёте, то сообщите. — Отмахнулся квестор, прекрасно понимая друга. — Самое гадкое, что мы даже понять не можем, что это и с чего начать.

— Боюсь я тут тоже особо чем-то помочь… — развел руками ректор.

— Да это понятно, и я не за этим. После гибели Анни, муниципалитет гарантировал, что перетряхнут трущобы. — Начал квестор. — Но ты же помнишь, что там под городом как раз катакомбы, в которых во время облав обычно и отсиживаются все самые нужные нам двуликие?

— Помню, конечно, сколько мы там пролазили, вылавливая всех этих своло… недостойных членов общества, — поправился ректор, поймав на себе заинтересованный взгляд Малисенты.

— Ну, тогда должен ещё и помнить, что примерно в это время, нижние ярусы этих катакомб затопляются грунтовыми водами, и большая часть отнорков, через которые уходят от облав упомянутые тобой недостойные члены общества, оказывается перекрыта? — не мог не поддеть "паршивца" квестор. — Вот именно поэтому мы так долго и тянули с этой зачисткой. Да и давали время осмелеть, вылезти из нор всякой швали. Простите миссис.

— Ничего, я понимаю. Газетчики тогда знатно расшумелись по этому поводу. — Ответила Малисента. — Только глухой не узнал о планах управления.

— Вот и я о том же. Я убедил наших представителей общин, что именно из-за планируемой зачистки необходимо усилить патрулирование близлежащих кварталов. — Продолжал делиться планами квестор.

— Это где вы столько стражей сможете найти? — удивился ректор.

— Стражей вряд-ли. Спец отряды будут на зачистке, все остальные будут меняться. Часть на текущей работе, часть на патрулировании. Вот тут мне и нужна твоя помощь. — Объяснял квестор. — Отряды стражей будут переформированы на состав по трое, и к каждой такой группе планируем добавить по три студента. Патрулирование пятница, суббота и воскресенье.

— Мои студенты? В патруль? Во время облавы и когда там черте что творится с непонятными маньяками? — тут же вскинулся ректор.

— Ну, не все же поголовно… — попытался успокоить мужчину Тодеус.

— Это вы мне сейчас одолжение делаете? — как-то нехорошо прищурился ректор.

— Ну, что ты как наседка, в самом-то деле! Факультет следствия и дознания планировали привлечь, и то добровольцев. — Успокаивал ректора квестор. — Да и артефакторов не мешало бы, раз уж они под наше ведомство готовятся…

— Чччто? — зашипел змеёй ректор.

— Эээ… Вален, успокойся! И убери руки от чернильницы! Миссис Квик отнимите у него эту каменную хрень… — Квестор не был готов встретить столько недопонимания от старого сослуживца, да ещё и выраженного столь не типичным образом. — В конце концов, ребята получат много плюсов! Вален!

— Плюсов? Это, каких же? В полный рост и на могиле? — бешеного ректора удерживала от расправы над квестором только прижавшаяся к нему Малисента. — Вы в своем уме? Планировали они. Это дети!!! Вчера от мам-пап оторвавшиеся! А вы их в патрулирование неблагополучных районов? Без подготовки и прикрытия? Да вас…вас за это под трибунал надо! Совсем уже рехнулись по вашим кабинетам…

— Тихо! — рявкнул квестор. — Вален, никто! Слышишь ты меня? Никто не собирается рисковать детьми. Сядь, сказал! Дёргается он мне тут! Патрулирование будет в соседних от зачищаемых кварталах. Группы будут идти с перерывом пятнадцать-двадцать минут, поэтому и понадобилось пополнение. Идут добровольцы! Всем студентам на период участие в патрулировании будет выплачиваться двойная стипендия за счёт средств муниципалитета. Все получат характеристики и привилегии при приёме на службу. А твоих артефакторов вообще оформим, как резерв, и тогда, к окончанию Академии, их обязательствам по отработке срок уже выйдет. А те, кто всё же придут к нам, придут не из-под палки, понимаешь? Своими придут. И потом. Они учатся на специализированном факультете, Вален! Они, в большинстве своем, готовятся именно к этой опасной работе. Ты-то как никто должен понимать, какое отношение к вчерашнему студенту, считай залётному щеглу, и какое к тому, с кем одну лямку в патрулях тянули? Да я считай для твоих "детей" лично ковровую дорожку расстилаю и каравай пеку! Ты сам подумай. У тебя тут два отделения почти, что одного факультета войну устроили, а мы их перемешаем и раскидаем так, чтобы под надзором стражей был и молодняк обоих факультетов и кто-то со старших курсов. Теперь дошло уже?

— Чувство пережитой вместе опасности? — уже успокаиваясь, уточнил ректор.

— Оно самое. Там и опасность, и усталость, и злость на дураков начальников — всё совместно переживут. — Выдохнул квестор, понимая, что больше кидаться в него тяжёлыми предметами никто не собирается. — Как, кстати ваш внук, миссис Квик? Серьёзно пострадал?

— Ну, получил он не слабо, но подоспевшие однокурсники отбили. — Улыбнулась миссис Квик. — Теперь вот дежурят парами в палате и читают ему свои конспекты, чтобы он не отстал от занятий. Сегодня у него Трейк, крепкий такой парень, и Алия. Кстати, она под опекой у братьев Ридлов. Даже попросила Олдера прийти. Ирвин уже завтра утром будет опять в строю. Остальные, если смогли оторваться от своих механизмов, то или готовятся в корпусе, или уже на собственноручно подготовленном полигоне, отрабатывают упражнения для факультатива с мастером Арчи. Так что можете считать, что двадцать семь добровольцев у вас уже есть.

— Я бы не был так уверен, миссис Квик, — сказал ректор, провожая квестора к выходу. — У них столько дисциплин, ещё и силовые факультативы. А при их очень ответственном отношении к учёбе…

— Поверьте, когда вы озвучите эту новость, ребята скажут, что патрулирование в выходные и ночью. — Звонко рассмеялась Малисента. — А они и в выходные, и по ночам, абсолютно свободны!

Вернувшийся через двадцать минут ректор, своего секретаря в приёмной не нашёл. Зато нашёл на своем столе записку, с выведенной красивым каллиграфическим почерком всего одной фразой, от которой почему-то стало теплее на сердце и захотелось улыбаться. " Вы очень хороший ректор".

На следующий день "очень хороший ректор" объявил общее построение для всех факультетов Академии. Не понимающие, что происходит студенты стояли и перешептывались, ожидая речи ректора. Ректор себя долго ждать не заставил.

Наметанный глаз сразу заметил стоявших в самом конце переполошцев. Они, как впрочем, и все две недели учебы, были в одинаковой форме, что отличало их от разношёрстный братии остальных студентов. Ректор готов был поклясться, что видел нескольких девиц чуть ли не в вечерних платьях. А ещё ребята не кучковались толпой с одного факультета, а стояли тремя шеренгами. Впереди девушки, а в третьей шеренге самые высокие парни.

Вален ухмыльнулся, представив, как на слова о добровольцах эти три шеренги дружно сделают шаг вперёд. Артефакт, усиливающий голос, доносил его слова даже до самых последних рядов студентов. И слова эти нравились далеко не всем. Но ректор планировал помимо слов применить и другие меры.

— Господа студенты, вы, кажется, позабыли, в каком учебном заведении вы обучаетесь! С каждым разом на территории вверенной мне Академии происходят всё более вопиющие случаи. — Ректор окинул притихших студентов внимательным взглядом, от его внимания не скрылись ни высокомерно-насмешливые выражения лиц вампиров, ни ехидные ухмылки оборотней. — Я напомню, что студентам порочащим честь и славное имя этой Академии, не место в её стенах. Низким, подлым и бесчестным поступкам нет, и не будет оправдания. Студенты, чьи имена я называю, четыре шага в центр. Итак: студент Аарос Парк, студент Лорвин Дерк, студент Морис Ардейл, студент Салман Ора, студент Тарг Фулк.

Названные студенты, ещё не понимая, но, уже предчувствуя что-то не слишком радостное в своей жизни, вышли вперёд.

— Эти пятеро студентов, пытались совершить нападение на студенток Академии, а после участвовали в избиении студентов-первокурсников, посчитав, что они имеют право нарушать законы, единые для всех, я повторяю, всех студентов. — Ректор с внутренним довольством наблюдал, как сползают усмешки с лиц, как высокомерие и самоуверенность сменяется беспокойством и тревогой. — Вашим кланам и крыльям, господа, были направлены письма с уведомлением, что за поступки несовместимые со званием студента Академии, в отношении вас возбуждена проверка, в целях уточнения остальных подобных эпизодов. Заседание ректората по вопросу вашего отчисления состоится в следующий понедельник, то есть через десять дней, на это время вам запрещено находится на территории Академии и пользоваться её благами. Результаты проверки, приказ об отчислении без права восстановления, а также основания для него, будут переданы гласности. А сейчас, сдайте значки студентов, до окончательного вердикта, вы исключены из числа студентов.

— Что? Нет! Вы не имеете право! — возмущались из толпы.

— Отчислить? Меня? Я наследник клана тигров! — со злостью выпалил Лорвин Дерк.

— Я в курсе, чьи вы дети, племянники и прочее, так что не утруждайте себя представлением. Значки! — в голосе ректора звучал лёд.

— Мы, возможно не правы, вспылили, перегнули… Назначьте штрафные работы, мы принесём извинения. Но отчисление! Вот так, без предупреждения? — обратился к ректору Морис Ардейл.

— Господин ректор, это удар по репутации. И не только нашей, но и наших крыльев и кланов… — начал было Салман Ора, но был перебит ректором.

— А ваши поступки удар по репутации всей Академии, и вас это не остановило. — Ректор ещё раз оглядел притихших в растерянности студентов. — Повторяю для всех. Подобные поступки без равнозначного ответа не останутся. Значки, господа. У вас полчаса, чтобы сдать литературу, собрать вещи и покинуть территорию академии. Кураторы курсов, проследите за исполнением.

Большинство студентов провожало пятерых парней, ещё несколько минут назад бывших студентами Академии взволнованными взглядами. Настолько жёсткие меры применялись впервые.

Элайдер Ригос представил, что было бы если бы такое письмо из Академии пришло б его отцу! Какие там деньги на содержание! Старший Ригос после такого позора лично бы спустил бы шкуру до кости с отпрыска, ещё б и солью присыпал.

— Это не единственная новость. — Продолжал тем временем ректор. — Управление стражи обратилось к нам с предложением помочь в патрулировании улиц во время выходных. К каждой группе из трёх студентов будут приставлены три опытных стража. Патрулирование начнется ровно через неделю, со следующей пятницы. Желающие шаг вперёд. Остальные расходятся по своим корпусам. Добровольцы остаются для составления списков, которые будут переданы в управление стражи, лично квестору Лозеру.

Как и ожидал ректор, особого энтузиазма подобное заявление не вызвало. Редкие студенты с других факультетов Академии выходили из толпы. Абсолютное большинство расходилось по корпусам. Но для ректора наиболее интересна была реакция двух факультетов. Следствия и дознания и артефакторики.

Артефакторы о чём то быстро посовещавшись сделали тот пресловутый шаг. Все двадцать семь студентов, как и предсказывала Малисента Квик. А вот следствие и дознание разочаровал. Вперёд вышли чуть больше трети. А нет, заметив перемещение артефакторов, большая половина четвертого и пятого курсов вышла к своим товарищам, сделавшим выбор ранее.

— Ну, хоть на чувстве соперничества с переполошцами выехали, — пробурчал за спиной у ректора декан следствия. — А у этой, головной боли на шестерёнках, кто деканом будет? А то скоро две недели занятий, а они всё без присмотра.

— Как это без присмотра? Я просматриваю, ещё до первого дня занятий начал. — Отозвался Арчи Шваргер.

— Вот и отлично, я за язык не тянул. Миссис Квик, приказ о назначении мастера подготовьте, пожалуйста. — Ухватился ректор за чудесную возможность, совершенно не смутившись, что деканом у артефакторов он назначает силовика.

— Да, конечно! — отозвалась миссис Квик, тоже совершенно не смущённая этим фактом.

Элайдер, сразу после того, как поставил подпись в списке добровольцев напротив своей фамилии, отправился на кухню. От того, что свой шаг он сделал до того, как выбор сделали переполошцы, он был очень доволен собой. Впрочем, Тореса с факультета экспертизы он тоже заметил. С этим добродушным двуликим он познакомился на третий день отработки. Когда уже готов был проклинать каждого переступающего порог столовой, а каждого, кто ронял что-то на пол, с удовольствием окунул бы в чан с кипящей водой.

Получив сильно урезанное отцом содержание на месяц, жил он по-прежнему на широкую ногу. И спустил всё, ещё до начала учебного года. Обычно, стоило написать матери, как его счёт тут же пополнялся, но сейчас это было бесполезно. То, что денег у него нет, и не понятно когда появятся, его друзьям стало понятно очень скоро.

Первой ласточкой намекнувшей, что выбирать друзей он не умеет, была Беллинда.

— Эльчик, ну ты же понимаешь, я девочка из приличной семьи, я привыкла чтобы меня радовали, — лепетала эта дурында хлопая слипшимися от избытка краски ресницами и выпячивала губы. — А как же ты будешь меня радовать, если у тебя нет денег.

— Никак, Беллинда, совершенно не смогу! Спасибо, что так прекрасно меня понимаешь! — мысленно порадовался такому повороту Ригос.

От этой щедрой в определенным смысле девицы всё равно надо было избавляться, пока она не начала в своих мыслях примерять на себя фамильные украшения Ригосов.

К середине второй недели отработки, его привычная компания как-то рассосалась сама по себе. Кто-то был занят, кто-то начал высокомерно хмыкать при его приближении. В компании его больше не звали.

И когда ему понадобились конспекты, потому что первые дни он по привычке слушал очередные байки своих сейчас уже исчезнувших друзей, развалившись на задних рядах аудитории, он долго не мог найти того, кто бы ему одолжил. Кто-то с ним не желал разговаривать, и он усиленно старался вспомнить, из-за чего, ведь кроме, на его взгляд обычных шуток, он не делал. Кто-то куда-то спешил, у кого-то не было…

А наводить порядок в своей учебе было необходимо. От мысли, что его выпнут из Академии за неуспеваемость, лиса пробивал холодный пот. Уж чего-чего, а такого позорища отец ему точно не спустит.

И пришлось ему подниматься на самые верхние этажи корпуса, практически под самый чердак. И стучатся в ту самую дверь, которую раньше он мог открывать без стука.

Раньше, это на первом курсе, пока в голове не появились мысли о том, что он лучше только потому, что родился в богатой семье, что в кармане всегда есть деньги, а значит, и можно ему гораздо больше.

После нескольких ударов, за дверью раздались шаги. Дверь открыл высокий и крупный парень. Он был в одних штанах и, судя по его виду, занимался. Хотя с его-то формой, в который раз подумал Эл.

Влад Барас был волком, чуть ли не с самого севера страны. Коротко стриженный, темноволосый и с ярко-голубыми глазами, он привлекал внимание даже в своей простой, всегда темной и строгой одежде. Но он был беден, поэтому успехом у девушек не пользовался. На вопрос кто его родители, отвечал, что мама занимается домом и хозяйством, а папа… "Что-то типа лесничего"! Так с улыбкой пояснил сам Влад ещё на первом занятии первого курса.

— Привет. Я тут… Можно, я одолжу у тебя конспекты? Я не записал первые лекции… — почему то именно сейчас Элайдер почувствовал себя совершенно неловко.

— Какие лисы, в нашем волчьем логове! Проходи! — Влад с улыбкой отступил, пропуская Эла в комнату. — Так за какой год ты не записал лекции?

— У меня вообще никаких конспектов, — признался лис. — Выручи, одолжи какие есть. Пожалуйста.

— Ого! И надолго ты в ряды нормальных двуликих? Или пока папа содержание не вернёт? — всё также улыбаясь, спросил волк.

— Уже вся Академия в курсе? — ответил Эл.

— Вся Академия в курсе, что у тебя нет денег! — рассмеялся волк. — Твоя возлюбленная постаралась растрезвонить, что ваша любовь больше невозможна! Ну, а я в состоянии соотнести ваши выходки, особенно последнюю, когда вы парня до целительской довели, и реакцию твоего отца на это.

Эл ушел от Влада нагруженный конспектами и несколькими справочниками, так как Влад в свое время посчитал ненужным переписывать, а просто сделал сноску на какой странице и что смотреть.

Элайдер испытывал странное и неприятное чувство. Они с Владом были ровесниками, но смотрел волк на него, как на первый раз обернувшегося лисёнка, злобно тявкающего на собственное отражение в зеркале.

Сейчас же, направляясь на кухню, Эл все равно чувствовал, как настроение улучшается с каждым шагом. И вовсе не потому, что шли последние дни отработки.

Глава 17

— Всем доброго вечера! — с порога крикнул лис. — Как у вас тут безумно вкусно пахнет!

— О, явился работничек, истребитель тарелок! — старшая повариха или тетушка Мардж, хоть и ворчала, но улыбалась, оглядывая парня. — Колечек напекли заварных, с творогом. Зазнобе-то своей возьмёшь?

— Если бы своей, а то мне кажется, что она больше ваша, так вы стараетесь её побаловать! — усаживаясь на кухне за стол с угощениями, ответил Эл.

Придя спустя пару дней после встречи с чёрненькой плутовкой на свое место, лис обнаружил, что заботливо обустроенная им лёжка уже не только его. В его отсутствие у него была гостья, зверь легко определил, что эта та самая самочка, которую он упустил в прошлый раз. Судя по тому, что запах чувствовался в несколько слоёв, чуть слабоватый, словно прошел день и совсем свежий, словно она была здесь совсем недавно, самочке тоже понравилось это место, и старания лиса она оценила.

Зверь вытянулся на подложке из листвы и сухого мха, впитывая в себя запах гостьи и довольно прикрыл глаза. Эл планировал набегаться, чтобы лап не чувствовать, но белоснежный лис пролежал всё время на месте блаженно жмурясь.

Пару корзиночек из песочного теста с ягодами, сливками и миндальными лепестками, что он взял на кухне, он так и оставил нетронутыми. Решив, что и так знает, что десерты у старшей поварихи превосходные, а вот его гостья может этого и не знать. Зато вернувшись на следующий день за посудой, хотя на кухне уже посмеялись, что видно и этой тарелке вместе со стеклянной крышкой пришел конец, обнаружил посуду на месте, и даже чистую. Но с чем-то завёрнутым в фольгу.

Оказалось, что это незнакомка преподнесла ему рёбрышек с прянно-можевелловым ароматом. Эл ухмыльнулся, потому что в меню в близлежащих к Академии заведениях такого не готовили, он вообще такое первый раз пробовал. А то, что это готовилось не на академической кухне, он точно знал.

— Очень и очень недурно, — похвалил он вслух умения самочки, — значит всё-таки преподавательский корпус.

Лис сделал вывод, по наличию кухни, где это можно было бы приготовить. Ведь о том, что в корпусе артефакторов своя собственная кухня, ещё практически никто не знал. И это ребята отмечали первые дни учёбы.

Мадлен напекла необыкновенных тарталеток с яблоками и карамелью, она вообще могла из яблок сделать начинку для чего угодно. Алия вдруг выдала свиные рулетики со сладким перцем и сыром. А Сабрина поделилась одним из маминых рецептов. А вот начищать картошку на гарнир взялись парни. Трейк вообще один чуть ли не ведро начистил.

Поэтому, обнаружив угощение, лисичка решила ответить тем же. На кухне же заметив, что предложенное угощение парень не ест, а уносит, возвращая потом чистую посуду, сделали очевидные выводы. Поэтому в следующий раз, Мардж выдала сразу и ему, и "зазнобе".

— Почему сразу зазнобе? — спросил тогда Ригос.

— Потому что парню ты бы взял мяса или запеканки, — со смехом ответила повариха. — На мелочах вы молодежь палитесь. На мелочах.

Незнакомка отвечала тем же, оставляя угощение для лиса. Тот честно рассказывал, а потом и приносил на кухню. Интересно же было, что скажет тетушка Мардж с её-то жизненным опытом. Интересно, собственно говоря, было и всему кухонному персоналу. Ну, такая история романтичная и прям у них на глазах.

Первые три дня повариха хмыкала и молчала. Зато потом поделилась выводами.

— Ну, что сказать? Готовит одна рука, — сказала тетушка Мардж, пробуя очередное угощение. — просолка одна, и перца кладет щедро. Видать любит, чтоб острило.

— Так я тоже остренькое люблю, всегда себе перца в тарелку досыпаю, а тут прям как надо! — обрадовался лис.

— Ой, вы посмотрите! Как надо! Прям как по заказу для тебя, шалопая, чья-то мама дочь растила! — рассмеялась повариха, — но делает всё аккуратно, и явно не первый раз. Значит, девчонка к кухне приучена. Не из этих ваших вертихвосток! Я б ее, пожалуй, к себе б на кухню взяла. А ты, давай особо не рассиживайся, тебя ещё горы непобитых тарелок ждут.

Для Элайдера было необычным то отношение, которое он встретил на кухне. Четыре года он жил по принципу "это положено по моему статусу, а это не положено". Да даже на отработку он налетел впервые, обычно все ограничивалось выговором и письмом домой. Это Арчи Шваргер с ним не церемонился, да Ларнаки он под руку ещё не попадался. А остальные преподаватели опасались отправить отпрыска Рэда Ригоса на "унизительные" отработки. Ведь кто знает, как папаша отреагирует? В ответ на письма-то он никаких мер не принимал.

Просто никто не знал, что почти все эти письма перехватывала мама, и до отца они просто не доходили.

А тут на все эти "статусные заморочки" смотрели, как на глупость несусветную, с лёгкой насмешкой и даже с каким-то снисхождением. Правда, пока от этого не страдал никто другой. Тогда из тех, кого добродушно называли "носодёры", такие попадали в разряд "гнусь". А Эл за две недели из этой самой "гнуси" выкарабкивался.

Относились к нему ещё настороженно, но уже не как к безнадежному. И благодарить за это он должен был Тореса. На второй день мучений Элайдера Ригоса, когда он, проклиная всех безруких идиотов, пытался отмыть плитку пола после очередного падения обеда из тарелки на пол, в эти самые мучения неожиданным образом вмешались.

— Попроси на кухне соды, только не перепутай с мыльным порошком, а то ещё и жирное мыло оттирать будешь. — Проходящий мимо парень спокойно и даже с каким-то участием подсказал.

— Спасибо. Я уже заколебался, звереть начинаю при каждом шлепке. — Ответил Эл, пытаясь вспомнить, где видел этого парня.

Полноватый, темноволосый, с открытой улыбкой на лице и карими глазами он был смутно знаком, правда, Ригос хоть ты его прибей, не мог вспомнить откуда. Посмотрев на то, как Элайдер пытается устроить шаманские танцы с бубном вокруг мясной подливки на полу, парень тяжело вздохнул и, забрав у зазнайки баночку с содой, начал делать сам.

— Что ж ты такой неумеха-то? Понятно, что за тебя всё делают, но не до такой же степени? — даже злится за эти слова на парня, у Ригоса не получалось. — Ни посуду помыть, ни полы. Ты ж вроде на следствии учишься, что ж из тебя за следак получится?

Парень, представившийся Торесом, остался с Элом. Показал и как тарелки мыть, что бы ни бились, и что нужно сначала объедки и остатки счищать, и сами тарелки под струёй воды ополаскивать, а уже потом в чан для мытья складывать. Уже на повороте к корпусу, когда два парня прощались Торес вдруг спросил:

— Ты меня так и не узнал? — всё так же с улыбкой рассматривая лиса, спросил парень.

— Если честно, то нет, хоть и пытался вспомнить весь вечер. Мы, наверное, на первом курсе пересекались, да? — не стал юлить лис.

— Нет, в прошлом году мы пересеклись. Прям перед самыми каникулами. — Рассмеялся парень. — Я, правда, тогда вдвое больше был. Теперь вспомнил?

— Подожди, так ты тот парень, которого… Которого я бегать заставил? Так зачем ты мне помогал тогда? — удивился Эл.

— Ну, а что я, по-твоему, должен был делать? Дальше смотреть или насмехаться, как твои дружки? Ну и чем тогда я буду лучше тех высокомерных засранцев, что пользуясь свой силой, загоняли бедного толстяка до потери сознания? Невелика помощь, показать и подсказать неумехе абсолютно обыденные вещи, — развел руками Торес. — Ну, откуда бы тебе, родившемуся с золотой ложкой в пасти, знать как посуду мыть?

— Знаешь, я бы после такой шутки, точно помогать не пошёл бы, поэтому и удивляюсь. — Честно ответил Эл.

— Ага. А ещё б запомнил на всю жизнь, а потом когда обидевший во время обучения следак пришёл бы за экспертизой, я б ему уж отомстил! Результаты экспертизы бы запорол или не дал бы! — уже не скрываясь, смеялся парень, — и пусть преступники спокойно себе дальше свои дела делают, пока мы детские обидки порешаем. Мне ваша шутка только пользу принесла. Вон, даже и не узнаёшь. А насмешки… Сегодня вы, а завтра над вами, недотёпами.

— Ну да, узнать тебя и вправду тяжело, ты где-то половину себя потерял! — сказал, потому что больше не знал, что сказать. — Бегал что ли всё лето?

— Бегал. Не знаю как объяснить… Но пока в целительской лежал, так мне обидно за себя стало. Я ведь не дурак, не урод… Что ж я такой… Не такой. У меня ведь дома бабушка, мама, тётя и сестра старшая. Я ж у них единственный, на меня одна надежда. А какая из меня надежда? Если каждый сынок богатого папы просто по настроению и желанию может заставить меня, как последнюю шавку бегать по кругу на потеху?

— Погоди! Это что, тебя мама с бабушкой растили? А отец твой где? — спросил Эл.

— Погиб, при исполнении, мне года три тогда было. Поэтому и я рвался сюда, чтоб как отец быть, чтоб мои мной гордились. — Тихо ответил парень. — Ладно. Дошли уже. Пока.

— Пока, Торес. — попрощался Элайдер.

Он прошел уже несколько метров, когда резко развернувшись, побежал обратно.

— Торес, Торес, да подожди ты! — Эл схватил парня за плечо. — Я тут это, подумал… Может, давай вместе позанимаемся? Тебе все равно ж заниматься надо, да и только бегом себя не натаскаешь. Убегать если только.

— И ты со мной заниматься будешь? А как же твои друзья? Отработки закончатся, папа простит, а тебя все видели со мной, — спросил Торес, давая Ригосу последний шанс отказаться.

— Завтра на первом полигоне, давай сразу после первого гонга? — лис не собирался отказываться. — Договорились?

С того дня, каждое утро начиналось для лиса с тренировок с Торесом. И посыпавшиеся насмешки от бывших, уже однозначно бывших, друзей как-то даже и не трогали. Особенно, когда через несколько дней к этим занятиям присоединился ещё и Влад. А каждый вечер Торес приходил и помогал Элу, и даже увидевший это дело мастер Арчи только хмыкнул себе под нос.

Вот и получалось, что то, что начиналось как самое унизительное наказание, вдруг преподнесло неожиданные результаты. Ригос даже жалел, что истекают последние дни. Хотя… Можно же просто заходить на кухню, помочь чем, к примеру?

Да и споры в читательском зале вместе с Торесом и Владом нравились ему всё больше, правда ему приходилось сейчас наверстывать всё, что он благополучно пропустил за время своей учебы.

А вот споры с одной кареглазой, ехидной, самоуверенной и упёртой язвой, ему нравились гораздо меньше. Точнее, не нравились совсем. Правовые дисциплины, те, что у обоих курсов вёл Гарольд Ларнаки, превратились просто в сплошные пикировки. Надо отдать должное, что умничала не одна Сабрина, там и остальные отличались.

Эл с улыбкой вспомнил, как щуплый паренёк в странных очках, на какое-то замечание преподавателя ответил целой возмущённой тирадой с перечнем актов и постановлений.

— Какие поразительные знания! Представьтесь студент. — Напомнил о правильном построении ответа преподаватель.

— Ирвин Квик, мастер!

— Квик? — подозрительно прищурил глаза Гарольд.

— Да, Квик, мастер.

— Ну, тогда вопрос снимается, — ответил мастер Ларнаки под дружный хохот студентов.

Глава 18

Новость о наборе в усиление стражи облетела всю Академию. Она обсуждалась во время перерывов между лекциями, в столовой, в библиотеке… Студенты просто разрывались между обсуждениями фактически уже свершившегося отчисления студентов со старших курсов и предложением управления.

Да и шутка ли. Разом, пятерым студентам из тех, кого причисляли к элите, показали на порог Академии. Все прекрасно понимали, о каких именно нападениях идёт речь. Многие студенты втихаря радовались, что новички так лихо осадили зазнавшихся снобов.

Были и другие мнения. Многих возмущало, что проделки переполошцев, а кто кроме них мог устроить такое в корпусах, остались совершенно безнаказанными. Та же Беллинда с подружками не поленились собрать подписи в пользу наказания студентов нового факультета. Они даже не постеснялись прийти с этой бумажкой к ректору, который и так был задёрган папашами всех мастей.

— Понимаете, студентки, мы не можем никого наказать, так как не знаем, кто в этом виноват. — Объяснял очевидное ректор. — Доказательств вины нет никаких, а всё остальное, это слухи.

— Но как же не знаем? Мы знаем! — возмущалась первая красавица Академии, исключительно по её мнению.

— У вас есть доказательства, неопровержимые улики? — закипал ректор, особенно на фоне доносившегося из приёмной искреннего смеха миссис Квик, не могла она, что ли этих дур спровадить куда?

— Нет, у нас нет никаких улик. — Удивилась Беллинда. — Но мы же знаем, что это они! Вот!

— Вот?! И что? Я, на основании вашего этого "вот", что должен сделать? — взъярился ректор. — Знают они! Да как вы доучились только до старших курсов с такими знаниями? Всё! Достали! Все под переаттестацию пойдёте, полным составом!

Испуганные девицы чуть ли не с визгами вылетели из кабинета ректора, развеселив Малисенту настолько, что она даже не отважилась ещё раз откусить от очередного кусочка восхитительного пирога с вишней.

— Веселитесь, значит? Развлекаетесь? — хмурой тучей ректор навис над столом своего секретаря.

— Ну, как я могу? Какие развлечения? Только переживания о делах Академии. — Ответила миссис Квик, сделав самые честные глаза, какие только была способна изобразить. — А вы пришли именно за тем, чтобы это спросить?

— Нет! За… — ректор окинул взглядом стол секретаря, и наткнувшись на кружку с чаем, выпалил, — Я за чаем!

— Но это моя кружка! — возмутилась Малисента, провожая взглядом, ректора, уносящего её кружку в свой кабинет.

— Ничего страшного, я помою! — донеслось в ответ из кабинета.

Зато вечером ректор сильно удивился, когда на его стол лег приказ о назначении недели промежуточной аттестации для всех курсов, начиная со второго по изученному за период обучения материалу. По всем дисциплинам.

— Это что? — осторожно спросил он своего секретаря.

— Приказ об аттестации, о которой вы говорили юным леди, — с улыбкой ответила миссис Квик.

— Малисента, вы с ума сошли или издеваетесь? — устало сказал ректор.

— Почему это? По идее, и согласно постановлениям магистрата, вы вообще должны подобное развлечение чуть ли не на ежегодной основе устраивать. — Спокойно разъясняла миссис Квик. — Да и студенты будут судорожно вспоминать то, чего и не знали никогда и внепланово проявлять уважение к мастерам и преподавателям. К тому же, вы же понимаете, какое количество студентов пойдет на пересдачу?

— Вы представляете, какое количество родителей пойдет в этот самый кабинет, упрашивать за свое чадо, такое талантливое и неоцененное? — спросил ректор.

— Конечно, понимаю. Вы просто сделайте двухнедельный срок на подготовку и пересдачу результатов платным. — Улыбнулась миссис Квик. — Знаете, скупой должен платить дважды. Пожалели в свое время детишкам ремня выдать, пусть теперь квитанции оплачивают. А академии не помешает аудитории обновить, и библиотека просто уже нуждается в заботе и финансовом вливании. А средств магистрата едва хватает на текущие нужды, не правда ли?

— Миссис Малисента вы… Вы восхитительны! — расплылся в хищной ухмылке Вален Коган.

— Я могу рассчитывать на премию? — приподняла бровь Малисента.

— Вы можете рассчитывать на мою благодарность и признательность. В конце концов, мне восстанавливать благоустройство корпусов чуть ли не во всей Академии. — Тут же свернул разговор ректор.

— Жадина…

— Не правда, мне для вас ничего не жалко! Ого, какие у вас руки холодные! Замёрзли? — участливо поинтересовался Вален. — Может, об меня погреете?

— Ооо! А можно я вот так, в кармашке погрею? — Малисента подняла просящий взгляд на нависавшего над ней ректора.

— Ну вот! Я ей весь жар своего сердца предлагаю, а она всё о кармане! — покачал головой ректор. — И ведь не стесняется!

— Я опасаюсь! Мне уже однажды предлагали погреться при помощи "жара сердца". — Ухмыльнулась Малисента.

— И что?

— А ничего. В конечном итоге, я оказалась бабушкой. Так что я лучше закаляться буду или по старинке, чаем. — Миссис Квик со смехом выпорхнула из кабинета ректора.

Вален Коган проводил женщину тем особым взглядом, который отличал хищника определившегося с добычей.

— Бабушка она! Ну, ничего, не успев побыть отцом, стану дедом! — пробурчал себе под нос ещё один самовыдвиженец, аккуратно поглаживая уже готовый приказ.

В его движениях и взгляде проскальзывало то особое чувство, с каким бывалый финансист просчитывал вложения, сулящие неплохой куш. В собственном ежедневнике ректора появилась пометка "обрадовать поганцев".

Так что, ещё не отошедших от новостей пятницы, студентов ждали уже следующие новости, а ректор все выходные ходил по Академии, хозяйским взглядом осматривая, где нужно будет приложить руки и средства.

Мелькнула в голове мысль, что один корпус у него очень быстро и качественно фактически восстановили из руин. Мысль была настолько привлекательной, что покидать голову совсем не хотела. Нет, самих ребят срывать с учебы и занятий, да ещё и при условии добавившегося патрулирования, он не собирался. А вот те самые механизмы, которые ребята собрали буквально на коленке и успешно использовали на ремонте, можно и попросить. По-хорошему, ребята то отзывчивые.

А Академия гудела. Самые умные собирались и пытались обмозговать, как привести в порядок общежития. Самые уверенные в себе, думали, как бы и кого бы заставить сделать всё так, чтобы им было комфортно, но при этом не последовать вслед за теми с кого ректор начал "показательные порки". Ведь никто не мог предположить до какой теперь границы ректор готов не замечать шуток и развлечений.

Но всё чаще и громче раздавались голоса, спрашивающие, почему из-за нескольких потерявших грань засранцев, должны расплачиваться студенты всего факультета? Сколько там этих элитных? Пара-тройка десятков на каждый курс?

Среди "элитных" тоже шли обсуждения. Дураков там тоже не было, ну, за редким исключением, и то что ситуация очень неприятная, понимали если не все, то многие.

С одной стороны ректор это не комендант общежития. Прогибаться под каждую дудку не будет. Если уж он настолько показательно выставил сыночков весьма и весьма влиятельных семей, да ещё с таким обоснованием, значит, уверен в том, что делает. И что там решит та комиссия через десять дней непонятно, а вот то, что ректор для себя уже всё решил, понятно сразу. Даже если, каким-то чудом и при помощи неимоверного количества денег, главы родов всё-таки умудрятся сохранить для своих отпрысков места в Академии, прежним влиянием и свободой на территории учебного заведения они явно обладать не будут. И оказаться на месте недавних товарищей никого не прельщало.

С другой, ситуация с общежитиями здорово всколыхнула все факультеты. Одно дело, когда под раздачу попадали некоторые из студентов попроще, или когда становились объектами шуток или травли, выдаваемой за развлечения. И совсем другое, если получали сразу и все. Высказывания, почему за скотство и выходки возомнивших о себе богачей, должны расплачиваться все и сразу, лучше всего показывали, что виноватыми считают не переполошцев, а именно их, элиту.

То, что эту необъявленную войну пора сворачивать, становилось очевидным. Вопрос заключался только в том, каким образом это сделать.

Многие предлагали дождаться, когда первогодки окажутся в ситуации, из которой выбраться без помощи старшекурсников не получится. И в качестве благодарности потребовать прекращения вот всего этого.

— Хм… А мы выпуститься к тому времени ещё не успеем, нет? — задал вопрос Эндрю Парк, брат-близнец почти отчисленного Аарона.

Они были птенцами одного крыла, и уже не раз подтверждали свое право свободно жить среди двуликих, проходя проверки по контролю. Да и у обоих были доноры по договору, которых они меняли раз в год.

— Эндрю прав, ситуация может сложиться ещё не скоро, а решать нужно что-то уже сейчас, — согласился с вампиром оборотень-тигр Морт Донахью. — Иначе все пойдем значки сдавать.

— Слушай, у тебя же кто-то из твоих был в преподавателях? — кто-то из вольготно расположившихся на траве парней задал тигру вопрос.

— Деканом. Мы поэтому традиционно и идём на следствие. Старый Логан его и возглавлял. — Не посчитал нужным скрывать Морт. — Только вряд ли это чем поможет. Тогда факультетов то было всего четыре. Артефакторы и криминалисты шли вместе, это потом артефакторов вообще закрыли, за ненадобностью, а криминалисты стали факультетом экспертизы. Теперь вот и этих, помешанных на своих шестерёнках в отдельный факультет вывели. Да даже, если бы и можно было воспользоваться, тем что прадед здесь когда-то что-то значил, не факт, что для ректора это было бы значимо. Так что решать вопрос придется самим. Идти с мелюзгой на мировую.

— Да уж, думал, развлечемся… — высказался кто-то из присутствующих.

— Ага, развлекся уже один такой, — хмыкнул Эндрю. — Две недели, как тарелки и полы надраивает. Надо придумать, что мы можем пообещать переполошцам.

— А что тут думать? — высказался Морт. — Вроде все в юридической Академии учимся. Переполошцы никуда не лезли и никого не трогали. Сами первые не задирались. Если вспомнить, то это они две недели удар держат. Надо встретится с тем, кто у них там, на факультете рулит, и заключить договор. Мы не трогаем их, они отменяют свои карательные меры. В исключения по договору включаем гон, тут уж простите, и личные выяснения отношений. Добавим, что если кто из наших чудить начнёт, то мы тоже в стороне не останемся, тряханем неугомонного.

— А если мне там девочка приглянулась? Может, я ухаживать хочу начать? А мне скажут, что это я договор нарушаю. — Нахмурившись, пробурчал широкоплечий брюнет, завязывающий в узел металлический прут ради развлечения, чтоб руки занять во время разговора.

— Итон, вот смотри, — тоном, каким разговаривают с не самыми умными и спокойными двуликими, начал Эндрю. — Если ты аккуратно, заметь, Итон, аккуратно, подхватил девушку на руки, перенес, допустим, через лужу, или таким образом помог подняться по лестнице, а потом поставил на ноги и сказал… Ну, например, что у неё необыкновенно красивые глаза или очаровательная улыбка, то это ухаживания! Это личные отношения, в которые никто не полезет. А вот если ты закинул девушку на плечо и потащил в ближайшую койку со словами что у неё шикарная грудь или задница просто загляденье, то это уже нарушение договора.

— Слушай, кровосос, ты, я смотрю, мозгами решил блеснуть? Так я сейчас устрою! — начал подниматься парень.

— А ну, успокоились! — влез между парнями Морт. — Нашли время мериться! Может вам ещё линейку для точности измерений принести? Как раз к артефакторам сбегаю, попрошу о помощи. Вот поэтому первогодки нас всех и умыли, потому что у них тронь одного, считай всех и каждого задел. А вы только и можете, что друг перед другом петушиться. Надо с остальными обговорить договор между факультетами и идти к переполошцам.

Идея пришлась по душе далеко не всем. Многие и вовсе восприняли её в штыки, но не замечать накипавшего негодования среди студентов собственных факультетов, вынужденных преодолевать тяготы и лишения жизни без привычных благ и удобств, становилось всё сложнее и сложнее. И скрипя сердцем и зубами, господам пришлось соглашаться с условиями договора.

Визит к артефакторам решили назначить на вечер воскресенья, когда все наверняка уже будут в корпусе. Ну а как ещё, размышляли начинающие парламентёры, как раз вечером в воскресенье все вспоминают о заданиях на следующую неделю и начинают готовиться. Вот как раз всех и застанут на месте.

В принципе, они были правы. В большинстве своём, студенты именно так и жили, хватаясь за конспекты и задания в последний момент. Загвоздка была только в том, что этот набор артефакторов, собрал не просто знающих и способных. На факультет поступили талантливые, увлеченные и очарованные артефакторикой ребята. Они учились не ради сохранения стипендии, и не ради того, что бы родители могли козырнуть обучением ребенка в престижном заведении. Они были практически одержимы удивительной способностью механизмов словно бы оживать, наполняться магией, становиться чем-то большим, чем набором болтов и шестерёнок.

Для них факультет был сбывшейся мечтой. Мастера-артефакторы, приглашенные специально для нового факультета, не смотря на преклонный возраст, полностью разделяли восторги своих студентов, какое уж там отложить на потом.

Да и как можно, когда мысли вновь и вновь возвращаются к чертежу сложной детали или к процессу наполнения сердечника артефакта магической составляющей?

То же касалось и занятий по другим дисциплинам. Ребятам просто подарили возможность реализовать свою мечту, и они не могли позволить отнять у них этот шанс. А потому и отношение к обучению было более, чем серьезным. К тому же, привыкшие разбираться до детальной точности, ребята ко всем вопросам относились именно так, с особым, вникающим во все тонкости подходом.

Сразу после объявления ректором о наборе в патрули, и после того, как ребята проставили свои подписи на списках, для студентов "Переполоха" начался обратный отсчёт. То, что многие расценили, как очередную навязанную ректором головную боль, ребята восприняли, как особое доверие. А потому началась активная подготовка.

Мастер Арчи, выслушав студентов, которых он только что оповестил, что он теперь и их декан, и их куратор, признал резонность просьбы и лично взялся за подготовку ребят к патрулированию. Он выяснил у ректора, а потом объяснял ребятам, каким образом будут компоноваться группы, в каком режиме эти группы будут передвигаться, каким образом взаимодействовать. За неделю, конечно, многому не научишь, но основы он собирался вдолбить в головы своих подопечных намертво!

А потому ориентирование в условиях города в темное время суток. Умение переносить увиденное на карте на реальную местность и соотносить ориентиры. Взаимодействие в условиях ограниченного пространства, по факту, как продержаться до прихода подмоги и не пострадать самому. Мастер Арчи Шваргер, уже декан Шваргер, не собирался терять ни одного своего студента.

А вот два мастера, поселившиеся в корпусе и преподающие для ребят алхимию и паровую механику, узнав о планируемом участии своих студентов в патрулировании, спустились вечером в общую гостиную, спросив у ребят не против ли они того, что и два старика послушают мысли молодых. Молодые не только не были против, но и искренне обрадовались, в надежде на совет более опытных мастеров. Совет себя ждать не заставил.

— Вы говорите всё правильно, — начал Матиуш Квер, мастер-алхимик. — Но упускаете из виду, что время у вас на подготовку очень сильно ограничено. Всего неделя. Это не срок, это так, блошкины слёзы. Поэтому, вам нужно определить свои сильные стороны и использовать их, постепенно выравнивая и остальные навыки и умения. Вот, например, вы, Ирвин, что можете противопоставить напавшему на вас двуликому?

— Ну, если я готов к нападению, а во время патрулирования, ведь мы об этом, я буду его ожидать всё время, я воспользуюсь заготовками…

— Ваш патронташ! Я правильно понимаю? Тот интересный ремень с запаянными колбами, который вы в последнее время снимаете только в корпусе? — улыбался догадливому студенту мастер. — А вот скажите, Ирвин, а ваши девушки могут воспользоваться вашими задумками? Ведь не обязательно иметь тридцать составов на все случаи жизни. Достаточно десятка, но верных. И хоть я и не люблю этого определения, но тут тот случай, когда без него не обойтись. Надёжность и универсальность. За неделю, вы вполне можете подготовить ремни-патронташи, составить список необходимых составов и отработать умение ими пользоваться в любых условиях. А ещё, что немаловажно, подготовить средства защиты самих себя от своих же изобретений.

— А ещё, за неделю вы можете каждый сам для себя определить, что у вас получается лучше всего из того, что может пригодиться в патрулях, и усилить эффект за счёт использования механизма! — поддержал коллегу мастер по паровой механике Кельвин Барг. — И отработать взаимодействие.

Обсуждения прервались из-за сигнала, оповещающего, что кто-то хочет попасть в корпус. Из преподавательского общежития поспешил мастер Свельд Поланок, преподаватель магической кинематики.

— Господа студенты… О, коллеги, приветствую! — преподаватель улыбался и пристраивал на низкий столик в гостиной небольшой короб. — Кто из вас, мои любознательные и головастенькие, напомнит мне два основных определяющих фактора кинематики?

— Время и пространство, мастер! — ответила Олди, невысокая, хрупкая блондинка с необычными глазами, цвета малахита.

— Умница! Так вот, ребятки, во время вашего патрулирования время становится не фактором, а ресурсом. Причём дефицитным. А пространство приобретает отрицательное значение! — рассуждал мастер. — Так как пространство будет вас разделять и препятствовать взаимодействию, а главное взаимопомощи. Но! Господа студенты, что нужно делать, если ресурс редкий, то есть дефицитный?

— Экономить или замещать! — последовал немедленный ответ.

— Правильно, Сабрина! — мастер с улыбкой откинул крышку, открывая аккуратно выложенные по ячейкам странные приспособления, напоминающие часы на цепочке. — А вот это то, что нам поможет сохранить время и преодолеть враждебное нам пространство.

— Нам? — улыбнулся мастер Кельвин.

— Конечно нам, не дай зверь, какая дрянь вылезет из тех трущоб. Вы вот мне скажите, вы видели те кварталы, куда эти змеи, чтобы их мамам стало стыдно за недовыданные в детстве детям розги, собираются отправить наших птенчиков? — возмущался старый мастер. — Я вам скажу, в те кварталы не каждая бродячая собака полезет, даже если вы её поманите сахарной косточкой! Вы представляете? Я тоже представляю! Так представляю, что у меня открывается язва на весь кишечник, и печень вспоминает, сколько мне лет и сколько я за эти годы выпил всего интересного. Поэтому вот. Тридцать штук слухофонов. Радиус действия небольшой. Пару миль всего. Но зато все птенчики на связи, друг друга будут слышать, и спокойно взаимодействовать сквозь пространство!

С пятницы для студентов Переполоха начались самые странные и при этом самые лучшие выходные. Под пристальным контролем мастера-алхимика, они готовили составы для патрульных патронташей, как назвали их сами ребята. Взяв за основу ремень Ирвина и добавив перекрещивающиеся на спине ремни, получили своеобразную портупею с нашитыми корманами-петлями под каждую колбочку. Расположение этих колбочек во всех патронташах было одинаковым. Ребята тренировались по памяти находить нужный состав, завязывая для этого глаза.

— Ребята, а давайте-ка вы мне свои ремни сюда. — Попросила Олди. — Я их сейчас замочу в составе специальном, потом правда придется вывесить на проветривание. А то запах резковат. Но зато кожа станет мягкой, и натирать не будет.

— А ты откуда про это знаешь? — спросил её Тренк.

— Тренк, так у меня семья одни охотники, и шкуры выделываем, и кожи. Вот и знаю. — Рассмеялась девчонка.

— Так ты может, и стрелять умеешь? — в ответ заулыбался парень.

— Умею, конечно. Конечно, прям вот как папа попасть, чтоб шкуру не подпортить я не смогу, но нам же преступника не на шубу пускать. — Ответила Олди.

Не давал спуску и мастер Кельвин, и мастер Арчи, и мастер Свельд. Ребята не просто пропадали два дня в мастерских, подгоняя под каждого индивидуальные артефакты, собранные при помощи мастеров, но и отрабатывали взаимодействие на полигоне.

Кроме Олди из девушек, как оказалось, неплохо стреляли Ири, Сабрина и Мадлен. Но больше всего, девчонки радовались небольшим наручным гарпунам. Ири и Сабрина, совершенно не боялись высоты, и при помощи любимых с детства тарзанок лихо переносились с одной стены на другую. Поймав девчонок за этим развлечением, мастер Арчи озадачил пожилых артефакторов.

И уже на утро девчонкам преподнесли тяжеловатые наручи, что очень плотно обхватывали руку от кисти до локтя. При выстреле, с наружной стороны вылетал болт, которым можно было пробить стену в три кирпича. После этого навершие болта раскрывалось, как зонтик, становясь точкой опоры. Длина троса составляла около пяти метров, и фиксировалась зажимами. Выдержать такой трос, несмотря на небольшую толщину, мог пятикратный вес девчонок. Правда, пришлось в комплект к этому гарпуну прикладывать и пару перчаток с армированной тканью со стороны ладони, чтобы не содрать о трос кожу до кости.

После таких насыщенных выходных, вечер воскресенья застал ребят совершенно измотанными. А ведь их ждала ещё почти целая неделя подготовки.

Воспользовавшись свободным временем перед вечерним чаепитием, Олди пошла, проверить состояние вывешенных проветриваться патронташей. Парни натянули веревки повыше, и низкой Олди было тяжело дотянуться. Она привстала на цыпочки, пытаясь ухватиться за верёвку кончиками пальцев, когда вдруг почувствовала на своих бедрах чьи-то руки, которые подняли её высоко вверх.

— Ой! — испугалась девушка, посмотрев вниз и обнаружив там незнакомого двуликого. — Вы кто? Я вас не знаю.

— А с незнакомыми мама разговаривать не разрешает, да? — ухмыльнулся парень.

— Поставьте меня, пожалуйста, на землю и отойдите. — Строго сказала Олди.

— А у тебя глаза красивые. — Продолжал удерживать девушку на весу незнакомец.

— Я в курсе. Если вы сейчас же не оставите меня в покое, я буду вынуждена…

— Пожаловаться папе? И кто у нас папа? — смеясь, перебил её парень.

— Волшебник. Умеет превращать всяких навязчивых идиотов в фарш за два удара кулаком, молодой человек! — раздался голос Малисенты Квик.

— Миссис Квик! Доброго вечера. А я вот девушке помогаю, комплементы делаю. А она слушать не хочет. — Притворился расстроенным студент-старшекурсник.

— Ну, я б тоже не обрадовался, если бы посреди ночи какой-то увалень начал бы настойчиво делать мне комплементы, студент Итон! — послышался из темноты голос ректора. — А теперь, опустите студентку на землю и исчезнете. А вас студентка Олди, я попросил бы не применять ваш кастет. Думаю, мастер Арчи вряд-ли вас этому учил на своих факультативах.

— Кастет? — удивился Итон, поставив Олди на землю и поднося её руку к глазам. Фаланги четырех пальцев прикрывали массивные пластины с выступающими костяными ребрами. — Ух, ты! Ты очаровательна!

— Студент Итон!

— Меня здесь уже нет, господин ректор!

Если бы не колыхнувшиеся ветви кустарника, можно было бы подумать, что парень просто испарился.

— А не пригласите ли вы нас, мисс Олди, на чашечку чая? — с улыбкой спросил ректор.

Глава 19

Чаепитие с мастерами и ректором было недолгим, но очень познавательным. Оглядев подготовленное снаряжение, ректор только задумчиво почесал затылок. Многое из увиденного он был бы на против прихапать и себе. А "экстренный набор", как выразился мастер-алхимик "вот этих чудесных колбочек", Вален, как бывший страж, оценил очень высоко.

Но всё-таки он настоятельно напоминал студентам, что их задача, внимательно смотреть по сторонам. А в случае опасности помнить, что главная ценность это жизнь самих студентов и их здоровье, всё остальное работа стражей.

— Так что я очень надеюсь на ваше благоразумие, господа студенты. У вас вообще, мирная, почти бытовая специализация, так что будьте просто внимательны и будьте всё время начеку. — Убеждал ребят ректор, но помня степень собственного благоразумия в их возрасте, не особо верил в успех своих нотаций.

Не успели мастера, кроме тех, кто сам жил в корпусе факультета, и ректор покинуть гостеприимные стены, под возмущение ректора, как раздался очередной сигнал, оповещающий о новых посетителях. Миссис Квик удивлённо приподняла бровь.

— Не поздновато ли для визитов? — она только расположилась в полюбившемся уголке в мансарде общежития и приготовилась провести время до полуночи за чтением и воспоминанием о расстроенном лице ректора. — В такое время даже у кредиторов просыпается совесть и не даёт тревожить мирных граждан.

Малисента с достоинством королевы отправилась вниз узнавать, что же там такого случилось, что не могло подождать до утра. Каково же было её удивление, когда она застала почти весь курс факультета на улице.

Ребята стояли вроде спокойно, но было понятно, что одно неверное или резкое движение, и незваные гости на себе проверят качество знаний и навыков прививаемых мастером Арчи. Миссис Квик, стоя в тени колонны, наблюдала, как подтянулись из лабораторий братья Краски и Мадлен Эрдик, вечно неразлучная троица, как с полигона быстро, но без паники подошли Ольф и Тренк.

В руках у обоих были посохи, с которыми они на диво ладно управлялись. Мастер Арчи так был восхищён, что раз в неделю показывал им новую связку для боя на посохах, и всю неделю парни её отрабатывали.

Среди незваных гостей, а было их около двух десятков, Малисента заметила деток хорошо известных фамилий. Все пришедшие были со старших курсов, все, как успела узнать Малисента, из тех, кто устанавливал негласные правила для студентов Академии.

В который уже раз миссис Квик сказала спасибо своей предусмотрительности. Именно благодаря ей, она ещё до начала учебного года заняла для себя одну из комнат, собственно, поэтому и возмущался ректор, насчитывающий на совместную прогулку по парку Академии после чаепития.

Однако события, разворачивающиеся на выложенной брусчаткой небольшой площадке перед корпусом, быстро вытеснили из головки миссис Квик мысли о ректоре. Из толпы "элиты", право слово иначе, как с насмешкой произносить это определение миссис Квик не могла даже в мыслях, вперёд вышли двое, Морт Донахью и Эндрю Парк.

— Поговорить надо, кто у вас старший? — начал оборотень.

— Это, в каком плане старший? — усмехнулся Ольф.

— Решает у вас кто? Кто главный, кого вы слушаетесь? — раздалось раздражённое из толпы

— Так нет у нас такого. Кто в каком вопросе больше разбирается, тот на себя его и берет, а решения мы вместе принимаем. — Всё также улыбаясь, отвечал здоровяк.

— Ну, и как с ними договариваться, если у них никакой иерархии, толпой решают? — зазвучал возмущенный шепот. — Что с них взять? Вылезли из своей глухомани, а как были неотёсанными, так и остались.

— Слушай, кто там такой смелый шипеть из-за чужих спин? — ответил Гарик. — Ты сюда иди, и говори открыто. Я может сам и неотёсанный, но зато из потомственных камнетёсов. Так отшлифую, на всю жизнь красоту наведу.

— Хватит! — сделал ещё шаг вперёд Морт Донахью. — Мы не ругаться и не, тем более, драки устраивать пришли. Раз у вас тут всё решается сообща, то значит со всеми говорить и будем.

— Так и начинайте уже! Сколько можно на ровном месте топтаться! — сложила руки на груди Ири.

— Между старыми факультетами и вашим возникла непростая и конфликтная ситуация. — Начал более дипломатичный Эндрю, умудрившийся даже почти без усилий не обратить внимания на насмешливое хмыканье блондинки. — И чем дальше, тем эта ситуация становится глубже. Мы, как студенты более старших курсов, видим решение этой проблемы ещё возможным. При обоюдном желании прекратить это ненужное противостояние и взаимном соблюдении…

— Простите, а можно без вот этой дипломатической "воды"? Покороче и к самой сути? — перебил вступительную речь вампира Ирвин.

— Ирвин, ну ты… Ну, красиво же говорил! Пусть продолжает. — Вступился за Эндрю Ольф.

— Да дело парень сказал! Чего тут разводить политесы? — вылез вперёд Итон. — Короче. Давайте сворачивать вот эту затею, кто кому гаже сделает. Мы ваших, факультетских, не трогаем, вы закругляете ваши ответки. Оговариваем условия и исключения и решаем да-нет, и расходимся по койкам. Всё!

Миссис Квик в своём убежище еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Наследника семьи, где папа был военным, небеса знают в каком поколении, а мама единственной дочерью промышленника-металлурга, она узнала сразу. Всё-таки почти весь свет столичного общества она неплохо знала. Работа обязывала. Зато теперь понятно, почему старшего сыночка родители отправили именно в Академию, на следствие. С такими-то умениями вести переговоры! Прямо дипломат от рождения.

Переполошцы тем временем переглянулись. Отвечать взялся осторожный Ирвин.

— Хотелось бы понимать, что именно вы понимаете под "нашими ответками"? — не спешил ввязывать в непонятные обязательства весь свой курс Внук.

— Ой, да все в курсе, что всю систему обеспечения корпусов это не вы отправили коту под хвост. — Ответил ему Эндрю. — Давайте говорить так, чтобы уж не опровергать официальную версию. Вы поможете устранить неполадки в системе? Так же лучше звучит?

— Эндрю, так же можно обращаться? А то братец твой требовал, чтобы его называли господин, — начал Ирвин.

— Можешь, ко всем можете по именам, — послышалось из толпы старшекурсников.

— Так вот, мы бы и рады помочь. Но, как минимум, нам нужно увидеть в каком состоянии эээм… будем говорить проблема сейчас. — Ирвин поправил свои странные очки и достал ежедневник. — То есть сначала выявить проблему. И оценить её масштаб. И вы не подумайте, что мы умничаем или ещё что, но мы действительно не все можем и умеем, а судя по состоянию нашего корпуса… Я не уверен, что после такого коллапса систем, повторный запуск будет без проблемным. Многие детали, могли прийти в негодность просто из-за времени. Их бы заменить. Да и системы восстанавливать надо бы под контролем опытных двуликих. У нас самих в корпусе Лерк Уозерр всё налаживал. В любом случае, придется с ректоратом договариваться, хотя бы на смету по деталям. Это же всё деньги. А где их взять?

— Тут и без ректора можно обойтись, родителям можно отписаться. — Предложил какой-то парень, стоящий рядом с Мортом. — Мои так даже удивятся, что я прошу на хорошие цели, а не на оплату очередного погрома в очередном баре.

— Да и мои не откажутся, — поддержал парня Итон. — Как говорите того, кто вам помог, зовут? Может, и сейчас не откажется, за оплату конечно!

— Лерк Уозерр, он владелец мастерской по установке и ремонту. А мы конечно, чем сможем, поможем. Так и быстрее, и практика. — Заверил пришедших Ирвин.

— И вот ещё. — Немного помялся прежде, чем начать говорить Итон. — Решения замириться с вашим факультетом придерживается большинство. Но не все.

— Понятно. Значит, возможны срывы мирных переговоров, да? — тяжело вздохнул Тренк. — Что ж вам тихо и спокойно все не сидится? Учились бы своему и не лезли. Кому мы мешаем? Живём на отшибе, полигон для тренировок свой. Чего все неймётся?

— Да кто б ещё знал? — ответил Итон. — Но мы их покрывать не будем, и если окажемся рядом сами по клыкам надаём. Как с этим вашим Уозерром связаться?

— Он завтра придёт, навестить. — Смущаясь, подсказала Алия. — Можно будет и поговорить.

— Ну, что? Решили? Прекращаем? — подал голос Морт и протянул руку.

— Прекращаем. — Четко и спокойно ответил Ирвин, дождавшийся согласных кивков от однокурсников, отвечая рукопожатием.

Тихо вернувшаяся в свою комнату, чуть правда не столкнувшись на пороге здания с мастерами-артефакторами, тоже наблюдавшими за встречей "на высшем уровне", Малисента задумчиво улыбалась. А хорошего парня она вырастила. Это же надо!

И своего участия во вредительстве не признал, и получилось, что вроде как переполошцы на встречу пошли и значит, ничем не обязаны старшекурсникам. И на благо Академии потрудились, а замена всех систем обеспечения во всех жилых корпусах Академии, да за счёт родителей этих оболтусов, возомнивших себя хозяевами жизни, это однозначно благо. И Лерку обеспечили очень такой весомый заказ.

Братьев Ридлов и Лерка в корпусе всегда были рады видеть, их воспринимали как своих. Да и помощь с ремонтом корпуса и гостеприимство самого Лерка тоже хорошо помнили. Ну и возможность побольше видеться для Алии и Лерка на законных основаниях, Ирвин обеспечил.

С момента начала учебы, студенты проживали на территории Академии и выход за эту территорию был ограничен. Возможность встретиться, появляясь только на выходных, ну или днём, когда студенты могли выйти к воротам на центральной аллее. В эти выходные Алия, по причине начавшейся подготовки, провести время с Лерком не смогла и очень по этому поводу расстраивалась. А тут, недели две-три пребывания на территории Академии Ирвин для Лерка выторговал.

И ведь всё так сделано, словно это старшекурсники сами решили! По этому миссис Квик по праву гордилась своим внуком. А ещё в ней всё больше и больше крепла уверенность, что Ирвин ещё не раз предоставит ей возможность с гордостью сказать, что это её внук! Она улыбалась, представляя, как она завтра утром сообщит ректору о неожиданной финансовой инициативе студентов. День завтра обещал быть очень хорошим.

День, как и обещался, был очень хорошим. Для ректора. Сначала, его с утра угостили чаем с булочками, ради разнообразия, купленных у матушки Пинг. Малисента специально с утра пораньше сбегала. Пока он баловал себя с утра вкусной выпечкой, его секретарь детально и обстоятельно рассказывала про вчерашнюю встречу студентов.

— Вот это да! Дожали-таки переполошцы старшаков! — совсем как азартный подросток обрадовался Вален. — Сами на поклон пришли!

— Да они много чего сами! — улыбнулась Малисента. — Сами пришли, сами попросили, сами предложили, сами пошли родственников на предмет оплаты ремонта трясти.

— Да, Внучек конечно молодец! Так им мысль о ремонте вложил в головы, так красиво под оплату подвёл. — Ректор ненадолго задумался. — Даа, у парня явный талант. Дар слова. Ему бы в дипломатический корпус. Не думали об этом?

— Нет, механизмы, устройства, "жизнь деталей"… Это его призвание. — Всегда улыбающаяся миссис Квик вдруг стала очень серьезной и печальной. — Я первая была бы рада, если бы он пошел по другой стезе. Но стоять у ребёнка на пути из-за собственных страхов, я не могу. Понимаю, что иначе он будет несчастен, и силы, и решимость противостоять его выбору исчезают.

— Собственных страхов? — Вален не понял даже, а скорее почувствовал, что для него приоткрыли дверь в очень и очень личное.

— Пожар на "Герольде" семнадцать лет назад…

— Когда экипаж и пассажиры чудом выжили во время пожара на дирижабле, и то ценой гибели двух инженеров-конструкторов? — напряжённо припомнил ректор.

— Да. Мой единственный сын и его жена. "Герольд" был их детищем. На особом месте. — Горечь в голосе Малисенты резала как ножом. — Они задумали его во время беременности невестки. И всю беременность обсуждали и дорабатывали чертежи. Потом, выяснили, что пожар начался не просто так. Подковерные игры конкурентов. Но спасая людей, мой сын с женой отдали свою жизнь. А я осталась растить Ирвина.

— А ваш муж? Он где? — подошедший к женщине Вален, крепко обнял её со спины. В этих объятьях не было никакого мужского интереса. Просто один двуликий поддерживал другого.

— Ну, когда я обзаведусь этим зверем, обязательно буду спрашивать, куда и насколько он пошёл! — отходя от ректора на пару шагов ответила миссис Квик.

— То есть? У вас же внук, сын… А вы не замужем… Как же? — немного сбился ректор.

— А что? Дети только в браке появляются? Ой, простите, я не знала. В следующий раз, когда соберусь рожать, постараюсь не нарушать отчётность. — Съязвила миссис Квик. — Квик это фамилия моей семьи, моего отца. А отца своего сына я в последний раз видела, когда сообщила ему, что жду малыша. Он так обрадовался, выбежал из кафе со словами, что он за цветами….

— Иии — решил узнать подробности Вален.

— И вот до сих пор всё бежит. В поля за цветами побежал, наверное, видимо решил сам нарвать. Наверняка. — Ректор заулыбался, услышав хорошо знакомый насмешливый тон в голосе своего секретаря. — С каждым годом я все больше начинаю опасаться, представляя себе размер этого букета.

Однако для ректора это утро было особенным именно по этому. Потому что впервые за прошедший месяц красавица Малисента приоткрылась совсем с другой стороны. И вряд ли было много двуликих в Лоусоне, кто видел вот такую ранимую и беззащитную "первую язву магистрата". Ну и новости о вчерашних переговорах отлично дополняли сегодняшнее замечательное утро.

А вот у студентов, в отличии от ректора, утро не задалось. Перед лекциями всем студентам было объявлено о всеобщем построении. Помня, чем закончилось подобное мероприятие буквально пару дней назад, в пятницу, студенты стояли нервные и напряжённые. После оглашения причины собрания, даже не обладая слухом двуликих, можно было услышать как опадает осенний лист в парке, такая установилась тишина. И в этой тишине радостный голос ректора, оповещающий студентов о предстоящей переаттестации, расписывающий прелести повторения ранее изученного материала и о том, какая замечательная возможность освежить знания им всем, исключая первые курсы, выпала, звучал набатом. Радостно пожелав студентам удачи и успехов, Вален Коган попрощался и с улыбкой направился к себе, а студенты ещё несколько минут стояли не в силах поверить в услышанное и сдвинуться с места.

— Да твою же мать! — раздалось из толпы.

— И не поспоришь! — послышалось в ответ.

И с этого момента словно кто-то спустил тугую тетиву, словно время на территории Академии побежало в несколько раз быстрее, чем за её забором. Переполошцы с тренировок бежали на занятия, с лекций, наскоро перекусив, бежали по общежитиям, налаживая системы обеспечения, под чутким руководством Лерка и его мастеров. А потом спешили на полигон, где отрабатывали взаимодействие в патрулях.

А вот студенты старших курсов и вовсе не знали за что хвататься. Большинство судорожно искало конспекты, учебники и старалось в экстренном порядке "надышаться перед смертью" усвоив за неделю, то, что благополучно пропускали мимо ушей все предыдущее время. Многие вдруг обнаружили, что даже помнят, где находится библиотека.

Но были и другие, те, кто был настолько уверен в магической силе родительского кошелька, словно тот был амулетом из детских сказок. Такие павлинами разгуливали по коридорам и насмешливо поглядывали на тех, кто словно подгоняемые заботливыми пчёлами, носились по Академии в попытках вспомнить то, чего никогда не запоминали.

А в кабинет ректора полетели первые ласточки, пытающиеся принести конвертик и этим решить все проблемы. Вот и сейчас, папаша юного дарования сидел в кресле напротив Валена.

— Ректор Коган, давайте не будем тратить ни моё, ни ваше время. — Уверенно вещал посетитель. — И решим вопрос здесь, сейчас и ко всеобщему удовольствию.

— Что ж вы так торопитесь? — отвечал Вален. — Может ваша дочь ещё сумеет всё сдать?

— Кто? Беллинда? Не смешите меня. Она откровенно самая неудачная из моих детей. Её нахождение в Академии обусловлено только тем, что здесь у неё больше шансов удачно подставиться во время гона. — Ректору хотелось ударить этого папашу по лицу, но приходилось слушать. — И я готов заплатить за возможность избавить свою шею от этой обузы. Так сколько?

— Если, обратите внимание, если ваша дочь не сдаст аттестацию, вот тогда у неё будет ещё один шанс подготовиться и сдать повторно на платной основе. — Кто бы знал, сколько сил потребовалось ректору, чтобы остаться внешне спокойным. — Сейчас же это излишне. Вы извините, но у меня сегодня студенты отправляются в патрулирование улиц, и я обязан проверить готовность ребят.

— Что же, дайте мне знать…

— Конечно. — Заверил Вален наконец-то уходящего посетителя.

Отец Беллинды стремительным шагом пересёк приёмную, даже не заметив побледневшую и зажимающую рот кулаком дочь. Слова отца были хорошо слышимы в приёмной, куда Беллинда прибежала, едва услышав о том, что в Академию прибыл её отец и направился к ректору.

Расслышали эту речь не только ректор и Беллинда, но и миссис Квик и пришедшие за подписями на допуске к лабораториям Академии Ири и Сабрина.

Глава 20

Вечер, как и предполагал ректор, выдался волнительным и суматошным. Сопровождать ребят до управления, где их разделят по группам уже опытных стражей, Вален планировал отправиться самолично. Поэтому, он уже минут пять мерил шагами площадь перед административным корпусом, на которой обычно проводили общие построения для всей Академии, хотя до времени сбора всех записавшихся в патрули ещё оставалось с четверть часа.

Так же его напрягало, что уже полдня, как он оказался без своего секретаря, получив вместо ясного объяснения невнятное "всё потом".

На самом деле миссис Малисента была занята очень важным делом, а именно, успокаивала одну студентку, оказавшуюся не в то время и не в том месте. Едва отец скрылся из ректората, как Беллинда рванула прочь. Ири и Сабрина, забыв и о подписях, и о неприязни, что постоянно демонстрировала ко всем переполошцам Беллинда, побежали за ней. Обе девочки знали насколько импульсивными и подвластными порывам могли быть двуликие.

Именно поэтому, Беллинда, по личному приглашению двух студенток факультета, была проведена в корпус и сейчас сидела в комнате миссис Квик.

— С-сспасибо, — заикаясь от только-только отступивших рыданий, произнесла Беллинда. — А у вас случайно нет мелиссы? Её ещё лимонной мятой зовут?

— Есть просто мята и ромашка для полосканий, — ответила Малисента.

— Тоже хорошо, а можно их кипятком залить, как чай? — попросила девушка. — От истерик хорошо помогает.

— Ого, я бы так и не сказала, что ты в травках понимаешь! — удивилась миссис Квик.

— Да уж получше, чем во всем этом праве, — выдохнула Беллинда.

— Так, если душа не лежит, ты зачем здесь? — Малисента присела рядом, подавая чашку с травами и кипятком.

— Чтоб под гон поудачнее подставиться, и избавить отцовскую шею от обузы в виде себя! — со злостью ответила девушка. — Кто меня спрашивал? Сказали сюда идти и всё. Я же всё пытаюсь отцу понравиться, всё, как он скажет, жену его копирую во всём… И всё равно не угожу никак.

— Его жену? Не маму?

— Нет. Я у отца от гона, ещё до брака. У меня и бабушка под Лоусоном живёт. Мама в родах умерла, отец признал. Но я вот, неудачная у него. — Ответила Беллинда, в голосе которой слышалась вновь поступающая истерика.

— Так, ты давай не отвлекайся, травки вон свои пей. — Призадумалась Малисента. — Слушай, а ты сама-то чего хочешь?

— Я не знаю, миссис Квик, меня никогда об этом не спрашивали. — Растерялась девушка.

Проводив уже успокоившуюся девицу, миссис Квик направилась в общую гостиную, где сейчас шли последние проверки перед выходом, чтоб ничего не забыть и не остаться с голыми руками в нужный момент. Затянутые в те самые комплекты одежды, так напоминающие форму стражи, ребята больше напоминали выпускников военного училища, нежели студентов вполне себе мирного факультета.

Убранные и затянутые волосы, чтобы не мешались и не лезли в глаза, никаких украшений и лишних аксессуаров. Зато были усиливающие вставки на форме, мягкие портупеи, полные колбами с алхимическими составами патронташи. За прошедшую неделю ребята так натренировались, что могли даже в полусне с закрытыми глазами достать нужную.

Высокие накладные вороты, обхватывающие шею и легко трансформирующиеся в респираторы, что позволяли находиться в месте взрыва собственных колб. А ещё у каждого были очки на кожаных оплетках. Точнее это были линзы, впаянные в широкие полоски обработанной Олди кожи. Мало того, что благодаря этому изобретению, ребята защищали глаза от воздействия алхимических составов, так при помощи мастеров-артефакторов, в них встроили регулятор функции видения в темноте.

Активировав эту возможность, ребята получали способность видеть почти в полной темноте. Пусть силуэтно, словно в сером тумане, но это было сродни волшебству.

Но если опустить небольшое колёсико регулировки совсем вниз, то линзы моментально затемнялись, и в них можно было даже на солнце смотреть совершенно спокойно.

Мастер Кельвин Барг очень любил, когда студенты сами доходили до определенного вывода, иногда совсем не к тому, которого ждал мастер. Но тем и интересно было развитие мыслей студентов. Если конечно, эти мысли у студентов были. И если мысли были не на уровне животных инстинктов.

— Вот скажите мне, студенты, что самое уязвимое в темноте? — спрашивал мастер, стараясь подвести студентов к пониманию, что кто-то совсем не с благими намерениями может напасть на них со спины.

— Наверное, глаза. Да, я думаю, глаза. — После недолгих раздумий ответила Алия.

— Почему такой вывод? — заинтересовался мастер.

— Когда в темноте резко зажигается свет, двуликий на несколько минут словно слепнет. Теряет ориентацию в пространстве и становится уязвимым и беззащитным. — Разложила, как пришла к таким заключениям Алия.

И вот теперь, те из ребят, кто метал тяжёлые предметы дальше и точнее всех, имели на бедре небольшую нашивку, в которой хранились по несколько странных предметов, напоминающих шайбу. Стоило активировать их и бросить, как от столкновения они срабатывали, как резко включившийся большой фонарь. И пускай хватало их работы ненадолго, необходимо было вновь активировать и бросать, но они дарили несколько минут абсолютной беспомощности противника. А так же могли быть сигналом, что нужна помощь.

У многих были при себе индивидуальные артефакты, такие как гарпуны и арбалеты. Завершали экипировку амулеты связи и аптечки. В которых, помимо средств первой помощи, во втором отделении находились кружки, сохраняющие напитки горячими и свёртки с бутербродами.

— Кто их знает, этих стражей, как они вас кормить собираются? — ворчала миссис Квик, нарезая мясо для тех самых бутербродов. — Я хочу быть спокойна, что детям есть, во что зубы запустить.

А ещё на левых предплечьях формы у каждого студента сразу под вышитыми шестерёнками, ставшими уже даже не эмблемой, а настоящим гербом факультета, появились пять клиновидных нашивок, одна из которых была заткана, нитью того же цвета, что и шестерёнки.

Осмотрев ребят ещё раз, мастера и миссис Квик отправились провожать ребят на их самое первое дежурство.

На площади перед административным корпусом, где расхаживал в ожидании ректор, студенты "Переполоха" ожидаемо оказались первыми. Почти следом объявились Эл, Торес и Влад. Почти без опозданий появились вчерашние переговорщики, внимательно рассматривающие шеренги выстроившихся переполошцев. И только потом, кураторы курсов почти насильно привели остальных записавшихся.

Об этой услуге ещё с утра их попросил сам ректор.

— Итак, студенты, — ректор окинул взглядом учащихся, удивившись про себя резкому контрасту. — Сейчас немного об организационных вопросах. Сейчас мы организованно, студенты, организованно это вот примерно, как первокурсники, отучившиеся три недели, а не как расхристанные посетители кабака! Так вот, мы организованно проследует в управление. Опытных стражей, включая старших отрядов, уже разделили по тройкам. Теперь вас, будут распределять из соображений, что к одной тройке будут приписаны и первокурсник, и старшекурсник, и один артефактор. Хотел бы я настаивать на том, что старшекурсник должен позаботиться о студентах младших курсов, но посмотрел я вот сейчас и понимаю…

Артефакторы, вы уж присмотрите за этими обалдуями и растрепами, пожалуйста.

— Предупреждать надо было, я бы больше бутербродов нарезала! — прошептала за спиной ректора его секретарь.

— Я смотрю, намеков вы не понимаете. Я прямо скажу, — ректор пытался оставаться строгим и не смеяться в ответ на возмущение миссис Квик. — Смирно!

От резкого и неожиданного окрика ректора некоторые студенты чуть не подскочили. Руки сами собой вылезли из карманов и потянулись застёгивать куртки и заправлять рубахи. Некоторые, особо уверенные в себе студенты, даже выкинули зажатые в зубах зубочистки. Студенческие спины распрямились, руки опустились "по швам".

— Ну вот, это хоть как-то стало похоже на студентов, а не на толпу праздношатающихся зевак. — Продолжил ректор, довольно оценив изменения во внешнем виде студентов. — Управление любезно предоставило нам несколько больших мобилей, которые будут забирать вас от ворот Академии и доставлять обратно. Отдельное спасибо квестору Лозеру за это. Его заботу вы оцените по достоинству уже утром. Также муниципалитет на период участия в патрулировании, решил студентам Академии, принимающим в этом участие, удвоить месячные стипендии. То есть, в понедельник вас ожидает две стипендии вместо одной, не смотря на то, что в прошедшем месяце вы продежурите в патрулях только шесть смен.

Ректор переждал весёлый гомон студентов. Все-таки, каким бы ни был достаток семей, но на увеличение стипендии все и всегда реагировали одинаково.

— Вы, конечно, будете под присмотром опытных стражей, но прошу каждого из вас помнить об осторожности. — Ректор не мог не напомнить о серьёзности того, в чём ребята собирались принять участие. — Помните, что вы не на развлекательной прогулке. Это одна из обязательных составляющих в работе стражи. И как бы не фыркали некоторые из вас, именно на патрулировании стражи чаще всего подвергаются нападениям. Поэтому, будьте внимательны и осторожны. А теперь проследуем к транспорту.

К удивлению ректора, миссис Квик отправилась вместе с ним. Но она оказалась не единственной, кто изъявил желание "присмотреть" за ребятами. У ворот Академии оказались Лерк Уозерр и два брата Ридл, при этом они заявили, что третий, Олдер, присоединиться к ним уже в управлении.

— Ну, вы же не думали, что я останусь дома, когда ребята будут всю ночь находиться в не самых спокойных кварталах нашего города? — объяснил свое появление ректору Лерк.

— Ой, ну не юли ты уже! Говори, как есть! — закатил глаза Оливер. — Чтоб ты и свою Алию оставил без присмотра? А вдруг сквозняк? Или не приведите небеса, кто косо посмотрит?

В ответ другу Лерк только оскалился в улыбки и сплёл пальцы с засмущавшейся девушкой.

— А… А мистер Олдер точно будет в управлении? — отчего-то стесняясь, и очень тихо спросила у Оливера Ири.

— Конечно, будет. Брат у нас самый ответственный из всех троих. — Улыбаясь, ответил Оли, наблюдающий за тем, как девушка поправила что-то в своей сумке.

Студенты и добавившиеся пятеро взрослых расселись по мобилям. Вален замечал, что первокурсники еле справляются с волнением, о чём-то перешептывались переполошцы, пока за стеклами мобилей проносились каменные стены городских домов.

Ректор смотрел и оценивал своих студентов. Идея квестора, казавшаяся такой заманчивой, теряла свою привлекательность прямо на глазах. Общие трудности могут сплотить. Но только тех, у кого есть общая и очень важная цель. Только-только зачисленные студенты, оказавшись в ситуации, что им негде жить, оказались готовы протянуть друг другу руку помощи. Сказались и общие интересы, и общая проблема.

Но главное, все ребята оказались лишены гордыни, высокомерия и презрения ко всем, кто хоть в чём-то уступает им самим. Азарт, любопытство и любознательность, увлеченность, целеустремленность, и при этом понимание собственной ответственности, обязательность, умение признавать, что чего-то не знают и не могут, и просто бешеная жажда научиться, узнать, сделать, упорство и трудолюбие. Вот тот набор качеств, который был у каждого переполошца.

Они не скрывали своих недостатков, будь это полнота или трусость. Вот, например темноволосая и голубоглазая Арлин Свон, даже сейчас опасалась. Она боялась более сильных оборотней, боялась пауков, боялась огня…

— Я не волк, да даже последняя шавка смелее меня! — говорила эта девушка о себе, предупреждая о своих страхах друзей.

Но при поддержке однокурсников, раз за разом штурмовала бревна и стены на спортивной площадке, стараясь преодолеть свой страх высоты и падения.

А вот сейчас студенты словно расслоились. Есть переполошцы, которые друг за дружку уже держаться клещами. Есть студенты, не уступающие переполошцам, одиночки вроде Влада или Тореса. Есть внутренне ещё не окончательно испорченные вроде Элайдера Ригоса. Есть не плохие ребята, уже с устоявшейся точкой зрения, что они лучше по определению, но соблюдающие нейтралитет, как например вчерашние переговорщики. А есть откровенно нарывающиеся засранцы, что, не стесняясь ректора и полного мобиля студентов, громко обсуждают, что ночь в патрулях может быть даже забавной, если они окажутся в одной команде с Арлин или Вивьен, у которой ипостась спала.

Патрулирование для них нудная обязанность, которая вряд-ли сможет сплотить таких разных во многом ребят.

Но долго размышлять у него не получилось, дорога закончилась. Знакомые ворота проходных, внутренний квадратный двор… Всё здесь было наполнено его личной памятью. Его гордостью и разочарованием. Но именно в этих стенах он не чувствовал, что бесполезен.

Как только ректор вышел из мобиля, ему передали просьбу квестора подняться к нему после распределения.

— Всё-то он знает старый сыч, я ж не предупреждал, что приеду! — ворчал ректор, наблюдая, как один за другим студенты его Академии, после оглашения своей фамилии, подходят к своим группам.

Вален даже злорадно посмеялся про себя, заметив, что тот, кто собирался развлечься за счёт студенток с Переполоха оказался в одной группе с Торесом и Алией, а значит и Лерком Уозерром. Арлин оказалась в группе с Владом, Итон радующийся, что попал в группу с Олди, ректора немного напряг, Ири попала в группу, где старшим был друг брата, Сарг Спенсер. А вот Сабрина Лиркас и Элайдер Ригос оказались в одной группе к беде. Эти двое умудрялись сцепиться каждый день и их споры иногда занимали по половине лекций по праву. Ну, да не ректорова это головная боль, он тут ни при чём.

Дождавшись, когда патрульные группы начнут выход, ректор предложил Малисенте Квик свою руку для опоры и отправился к ожидающему его квестору. Братья Ридл тоже отправились на патрулирование, выбрав себе по группе самостоятельно. Оливер кстати решил поддержать Вивьен. А вот Олдер присоединился к группе Спенсера.

Увидевшая подходящего к ним медикуса Ири заулыбалась и даже не дослушав, что там ей рассказывал Сарг, кинулась доставать из сумки плотный кожаный свёрток.

— Мистер Олдер…

— Ири! Ну, договаривались же! — перебил девушку медикус.

— Ну, всё равно… Олдер, я тут подумала… Вы очень много времени тратите на заточку инструментов, это отвлекает от работы и сбивает с настроя. — Немного теряясь под внимательным взглядом, говорила девушка. — Вот. Это вам. Тебе.

— Мне? — удивился Олдер, принимая из рук лисички свёрток, оказавшийся готовальней, в которой были разложены его самые быстро приходящие в негодность инструменты.

Точнее не совсем его. Точно по образцу, но совсем другие. Отливающая голубым цветом сталь, говорила об очень высоком качестве. Правда, режущие части на этих инструментах были не монолитными с держателем, а подвижными.

— Я вот тут немного изменила конструкцию. Этим рычажком регулируется глубина разреза, на сколько скальпель должен проникать в ткани, а сплошное лезвие заменила на вращающийся резец. — Поясняла Ири, не замечающая теплеющего взгляда. — Вот видишь выступ над резаком? Это заточка. Проворачиваясь, лезвие попадает сюда и одновременно затачивается и подправляется. Основу Ольф ковал. А вот это, серповидное лезвие для соскобов. Вот это не просто напыление. Это Гарику родители прислали, он же из камнетёсов, это крошка какого-то камня, она ещё и на трупный яд меняет цвет с серого на фиолетовый.

— Ири… — Олдер притянул девушку в объятья. — Спасибо. Ты не представляешь, какой это ценный и нужный для меня подарок. Хотя, раз подумала об этом, значит понимаешь. Когда же ты успела?

— Ну, было свободное время…

— Которое ты потратила на то, чтобы ковыряться в железках, которыми будут резать трупы? — перебил её Спенсер. — Тебе не кажется, что тебе это не очень подходит? Ты изящная, нежная, и вдруг железяки?

— А что бы мне подошло, по-твоему? — мягко спросила Ири.

— Ну, может рисование, как твоей маме. Или разведение цветов. Ну, подумай сама, Ири! — оживился обрадованный вниманием игнорировавшей его до сих пор девушки Сарг. — Какая такая может быть от тебя польза, такой хрупкой и слабенькой, да даже вот сейчас, при патрулировании? Мне же все время придется на тебя отвлекаться! Подумай об этом.

Может Ири и хотела что-то сказать, но ей не дал сигнал к выходу их группы.

— Ну, не знаю как в патрулировании, но я вижу в твоём таланте пользу! — сказал Олдер Ири, похлопывая по собственной ременной сумке, куда положил подарок.

За отправлением групп Вален наблюдал из окна кабинета квестора.

— Ты над ними, как наседка над цыплятами, — смеясь, заметил Тодеус.

— Ну, так дети же. Тем более, что у нас там внук! — улыбнулся в ответ Вален.

— А вам не кажется, что говорить обо мне в третьем лице, в моём присутствии это не вежливо? И почему это вы обо мне во множественном лице? — спросила Малисента.

— Может лучше чаю? — спросил квестор, отворачиваясь к двери, чтобы скрыть улыбку.

Потому что миссис Квик явно оказалась не в курсе что внук там у "них", а не у неё. Где-то через час очень оживленные споры о маршрутах патрулей в кабинете квестора нарушил стук в дверь. Вошедший страж, поприветствовав присутствующих, сразу начал доклад.

— Квестор, отряды приступили к первичной зачистки катакомб и…

— Чего? — взвился со своего места ректор. — Как первичная зачистка? Ты, что? Только сейчас ввёл стражей в зачищаемые районы?

Ректор, перепрыгнув через стол, и схватив квестора и бывшего наставника, тряс его за отвороты кителя.

— Операция проходит по плану…

— В задницу твою операцию! У тебя совсем мозги заплыли в этом кабинете? Операция только начата, значит вся мелкая шушера, как накипь, хлынет в поисках места, где притаиться и пересидеть облаву. — Рычал Вален. — А значит, своими норами побегут в близлежащие кварталы, и столкнуться с детьми! С детьми, которые будут связывать своим присутствием стражей, ведущих группы! Детьми, которых мы с тобой вывели на улицы!

— Вален, у стражей орудие и приказ бить на поражение. — Тодеус с большим усилием оторвал руки ректора от своего кителя. — Каждому стражу выставлен приоритет, защита молодняка. Куда ты?

— На улицы, к своим студентам. — Ректор немного задержался у двери. — Если хоть с одним из ребят, что-то случится… Тодеус, я тебя убью!

— Я проконтролирую, что бы у него всё получилось. — Добавила миссис Квик, едва в кабинете наступила тишина, после удара двери об косяк за спиной ректора.

Лорвин Дерк, почти что уже бывший студент Академии, всю неделю пил, перекочевывая из одного кабака в другой. Напитки становились всё грубее, заведения всё грязнее, а сам наследник клана тигров, всё больше напоминал завсегдатая кабаков городского дна.

Давно не мытые волосы и не менявшаяся одежда уравнивали его с окружающими. Среди опустившихся блошек, жуликов, карманных воришек и тех странных существ, что целыми днями выполняли самую тяжёлую и грязную работу, чтобы вечером спустить весь невеликий заработок на пойло, блошек и местные игры.

Кости, напёрстки и ещё несколько однотипных завлекалок, чтобы как можно быстрее опустошить карманы местной публики. Особой популярностью пользовались тараканьи бега и петушиные бои. Тогда в ореве и дыме, что воцарялись в полуподвальных помещениях, не было видно ничего. Да даже дышать было тяжело. В один из таких моментов Лорвин выходил из одного кабака и плавно оказывался в другом, куда-то шёл, опираясь на стены, присоединялся к каким-то компаниям…

В недельном пьяном угаре, Лорвин мог только вспоминать об унижении, которое устроил им ректор, и собирался его ещё усугубить. Кто-то потянул его на выход, тишина за стенами кабака ударила по ушам. Какие-то голоса, его резкими рывками пытались заставить идти куда-то в нужную незнакомцам сторону. Но в опьяненном сознании вдруг встрепенулось что-то напоминающее интуицию. Лорвин рванулся в сторону, но тело подвело, и он завалился в какой-то тупик.

— Чёртова тупая животина! — выругались над головой. — Пьяная тварь!

— Я не… Не тварь, — попытался встать парень и наказать этих, распускающих языки.

— Говорливая скотина! — по ребрам ударил крепкий ботинок.

— Тише ты! Сверху слух прошёл, что скоро начнут подчищать подворотни. Так что этот на пока последний. И заляжем. — Раздался второй голос. — Ставь ему зажим, чтоб не дёргался.

Ногу тигра обхватила давящая полоса, и что-то врезалось в икру. Но на удивление, именно это заставило организм собраться. Ощущение опасности, позволило собраться с силами, чтобы попытаться оказать сопротивление.

Возня в переулке кого-то привлекла. Не успев разобраться, кто же пожаловал, нападающие попытались отбиться. Стражи, прикрыв собой студентов, перекрыли выход из закутка. Оливер, присоединившийся к этой группе, дополнительно прикрыл девушку. Револьвер в его руке, явно лежал не в первый раз.

А вот Вивьен тут же активировала амулет связи.

— Группа двадцать два, нападение! — четко произнесла девушка в откинутую крышку.

— Группа двадцать три, рядом! — раздался из амулета голос Ири.

— Группа двадцать один, возвращаемся к вам! — почти тут же отозвалась Сабрина.

В амулете прозвучали извещения ещё о нескольких нападениях и мгновенный ответ о поддержке соседних групп.

Первая ночь патрулирования однозначно удалась!

Глава 21

Сначала патрулирование шло по обычному, рутинному сценарию. Старшие сформированных отрядов знакомились со своими подопечными. Стражи расспрашивали о студенческой жизни. Особенно их заинтересовали патронташи.

— Ну, вы словно прямо в бой на передовую собрались! — добродушно посмеивался старший отряда, в котором оказались Олди и Итон.

— Так это же переполошцы! — с улыбкой ответил парень.

— И что это значит? — заинтересовались стражи.

— Вообще-то факультет называется "Артефакторика", но у них же вечно что-то шумит, шипит, взрывается и плюётся кислотой во все стороны. — Начал пояснять парень.

— О! Риз, совсем как твоя тёща, описание один в один! — заржали стражи.

— Ну, вот их и прозвали "переполох", сейчас спроси про артефакторику, никто и не поймет про что речь вообще. — Улыбнулся, глядя на сосредоточенно осматривающуюся по сторонам девушку Итон. — По крайней мере, не сразу точно.

Боясь утечки информации, квестор посвятил в планы предстоящей операции очень ограниченный круг лиц, поэтому даже не все стражи знали о начавшейся зачистке настоящего городского дна, во всех смыслах этого слова. Для них вот это переформирование и навешивание на них кучи желторотых птенчиков было очередной придурью начальства. А им расхлебывай, води этот детский сад на пешие прогулки и присматривай, что бы детки, не дайте небеса, себе бобоку не набили.

Все, правда, оказалось не настолько плохо как представлялось в начале, у многих, по крайней мере. Ребята оказались в большинстве своем вменяемые. Да и обещанных девок в платьях и декольте с обвесом из фамильных драгоценностей опять же не оказалось. Глазки стражам никто не строил, родословную до пятого колена не выяснял, в споры, кто кому имеет право приказывать, не вступал. Что не могло не радовать.

Так что в планах у большинства стражей было отходить по маршруту, отдежурить эту нудную ночную смену и спатеньки! Глубоким сном. До следующей нудной смены. И, наверное, отряд бы прошел мимо, если бы не внимательная Олди, что со всей осторожностью оглядывалась по сторонам.

Именно она услышала странный скрежет и поспешила доложить старшему отряда. Зрелый мужчина, к которому друзья и сослуживцы обращались Риз или Клещ, за умение удержать преступника, чтобы тот не делал, добродушно ухмыльнулся на инициативность стажёрки, но несмотря на неохоту, согласился посмотреть.

— Пойдем, глянем, что там за подозрительный скрежет услышала наша мисс. — Он махнул рукой в сторону темного проулка между двумя домами.

— Наслушаются страшилок перед сном, а потом мерещится им всякое! — ворчал кто- то из стражей.

Проулок заканчивался перегородкой из плохо сколоченных досок, рядом с которой стояло несколько мусорных баков.

— Ну, вот! Кот, поди, какой из ящика выпрыгивал и когтями царапнул… — начал было Риз, но его прервал повторившийся скрежет, который теперь услышали все, и списать на живность, кормящуюся с помойки, уже не получалось.

— Быстро в тень, к стенам! — скомандовал старший.

Его команду выполнили тихо и быстро, к радости старшего, даже студенты.

— " Ну, может и будет толк с такого пополнения", — подумал он, наблюдая за тем, как один из баков начал медленно отъезжать назад, а из открывшегося люка один за другим вылезали очень подозрительные личности.

— Давайте шустрее, не хватало ещё на стажу нарваться, боюсь, они слишком хорошо знают нас в лицо и давно ищут встречи с каждым из нас. — Стараясь говорить потише, ворчал первый вылезший остальным.

А этих, не желающих встречаться со стражей, становилось всё больше. Один из них развернулся и, поскользнувшись на очистках, очень некстати оказался близко к стене, так что тень уже не спасала притаившихся стражей. Риз в сердцах сплюнул и врезал глазастому и неуклюжему поддых, заставляя согнуться пополам.

— Стража Лоусона…

— Да пошёл ты…

— Накаркал, бздун!

Оценив, что перевес явно не на стороне стражи, бандюги решили попытать судьбу, и даже оружие в руках у троих из шести стражей их не напугало. Но попытка прорваться рывком сразу провалилась, Олди с криком "В сторону", кинула за спины бандитам одну из колб, та разбилась с громким звоном, привлекая внимание жителей трущоб.

Олди оказалась в очень трудной ситуации. Сами переполошцы были подготовлены. А вот остальные члены отрядов, к которым их приписали — нет. И получается, что если сейчас, сама Олди может поднять ворот-распиратор, то стражи и студенты надышатся совместно с нарушителями. И в лучшем случае, девочка останется одна с кучей бессознательных и парализованных мужиков. А если на какого-нибудь бандита не подействует? Или нескольких? Что тогда ей делать?

Поэтому выбрав быстро рассеивающееся зелье, нарушающее координацию, она использовала его, давая стражам небольшую фору. В это время подоспел и второй отряд стражи, который шел сразу за ними. Дело пошло веселее.

— Доставим в управление! — крикнул подоспевшим патрульным Риз, намекая, чтобы оружие не применяли, так как посчитал, что начальству будет очень интересно узнать, что это за тайные ходы под мусорными баками и много ли их таких.

Бандиты же от посещения управления решили отказаться и сопротивлялись, как могли. Итон и Влад, наравне со стражами подавляли сопротивление, а по-простому, махали кулаками. Олди судорожно соображала, что делать. И только Арлин заметила, как выбывший в самом начале схватки нарушитель, придя в себя, решил пробиваться к выходу из проулка, бросив товарищей.

Дорогу ему перегораживал только дерущийся с кем-то, а потому развернутый спиной, старший отряда Арлин и сама Арлин. Девушка увидела тускло блеснувший металл в руке бандита, её взгляд заметался по сторонам и наткнулся на обломок деревянной вывески в виде башмака. Схватив его, Арлин, не помня себя со страху, набросилась на здоровенного мужика, долбя его деревянным башмаком. Даже когда он уже упал и потерял сознание.

— Всё, всё, всё — перехватил ее, прижимая к себе Влад. — Эта пчёлка больше не жужжит, не надо его ещё больше размазывать тапком, двадцати ударов вполне достаточно.

— Я… А он… А я испугалась… И испугалась. — Девушку трясло, у неё буквально зуб на зуб не попадал и связно объяснить что-либо она тоже не могла.

— Это ты так испугалась? Ничего себе! — присвистнул Влад. — Надо запомнить, что тебя лучше не пугать, даже по-дружески.

Задержание почти уже подошло к концу, когда тот, кто в самом начале торопил товарищей и опасался встречи со стражей, резко рванул вдоль стены на выход. На пути у него оказалась только Олди.

— Зашибу! — кричал он, стараясь напугать девушку.

Олди резко шагнула вперёд и чуть в сторону, резко выкидывая вперёд кулак, прикрытый кастетом, четко впечатывая его в печень нападавшего.

— Зараза! Что ж ты так… И сразу по печени — прохрипел мужчина.

— А куда? Если я разобью вам голову, вы не запомните, что угрожать девушкам это плохо! — очень вежливо отвечала Олди мужчине, на которого уже надевали наручники.

Итон, кинувшийся к Олди, как только заметил угрожавшую девушке опасность, в который раз уже окидывал девушку восхищенным взглядом. Внешняя хрупкость и стальной характер девушки, её решительность, сочетающаяся со скромностью и спокойной манерой держаться, просто не давали парню покоя. А её всегда, словно в удивлении распахнутые глаза на очень миловидном личике, будили в нем все инстинкты, начиная от защитника и заканчивая собственником. И с каждым днём желание сообщить об этом девушке всё больше превращалось в необходимость.

А Олди ему задачу совсем не облегчала, каждый раз удивляя все больше. Итону уже начинало казаться, что в этой девочке просто нет недостатков. Вот словно кто-то подсмотрел его собственные представления об идеале и создал по ним Олди.

Стражи уже вызвали перевозку и ждали, когда заберут их "добычу". Поэтому в ожидании изучали лаз, откуда вылезли неудачливые нарушители. Риз окликнул Итона, чтобы помог попробовать свернуть другие баки. А заодно, посмотреть каким образом закрывается и открывается уже найденный лаз.

Обе девушки тоже подошли. Всё-таки в механизмах они понимали побольше, чем все остальные из здесь собравшихся. Пока Арлин и Олди осматривали запирающий механизм, за их спинами шли мужские разговоры. Совместно пережитая стычка быстро сломала лёд предубеждения.

— Да, студентов знатно сейчас натаскивают на рукопашку, — вздохнул один из стражей. — Мы слабее выпускались, уже в страже инструктора натаскивали.

— Ну, это не совсем Академия. Дома большую часть. — Итон потёр шею. — Отец же военный. Он любит, что бы все чётко, гладко и во всём. Олди, может, давай я спущусь и посмотрю, что это за ход?

— Перестарался. — Буркнула под нос девчонка.

— В смысле? — уточнил парень.

— Папа с любовью, чтоб все чётко и гладко, переборщил. Извилины выпрямились. — Девушка рассерженно смотрела на Итона. — Ты куда собрался лезть? У тебя схема ходов есть? А если там ещё толпа? А если там ловушка или опасные места, где свод может обвалиться? А если этот ход снаружи не открывается, и ты окажешься в ловушке?

— А ты за меня уже волнуешься? — самодовольная улыбка быстро исчезла с лица парня, как только снизу послышался шум, от быстро бегущих ног. — Назад. Прорыв!

В этот раз стражи выхватили оружие, уже не раздумывая и готовясь стрелять на поражение. Арлин активировала амулет связи. А быстро оглядевшаяся по сторонам Олди начала снимать с себя обвес экипировки. Первые гости только появились, когда на месте девушки уже стояла мелковатая, изящная, но всё-таки лесная бурая медведица. У увидевшего это превращение Итона от удивления приоткрылся рот, и только взревевший в сознании собственный зверь привел парня в чувство.

— Нет, и раньше уже не сомневался, но теперь точно! Женюсь! — и его медведь был с ним полностью солидарен.

Помимо медведицы кинувшейся на противника, подоспели ещё несколько групп и отряд сопровождающий перевозку. Поэтому уже скоро, все так рвущиеся из-под земли нарушители, были ласково приняты и отправлены в управление, а возле лаза был оставлен усиленный отряд стражи, на случай если двумя партиями гости из подземелья не ограничатся.

Оба отряда, первыми принявшие участие в столкновении, были сняты с патрулирования и отправлены в управление своим ходом, отдыхать и писать рапорт о произошедшем. Оба отряда шли вместе, только Олди держалась чуть позади, ну и Итон, который нёс все вещи Олди, тоже шёл рядом с ней, всё время что-то рассказывая. Олди-медведица периодически огрызалась, так как она сильно нервничала и чувствовала себя не в своей тарелке.

Вообще оборачиваться и ходить в общественных местах зверем считалось признаком дурного тона и вообще дикостью, такой сильной уступкой животной натуре. Например, за оборот в Академии можно было получить кучу неприятностей. Раньше вообще на всей территории Академии оборот был под запретом, сейчас оборачиваться можно было в парке, и то не прям вот возле корпусов.

Конечно, были исключительные ситуации, но кто о них знал? Или кто мог бы предположить, что сейчас идёт самочка, которая вынужденно обернулась во время патрулирования, столкнувшись с превосходящим в численности противником?

Так они и столкнулись с небольшой группой двуликих и бегущим навстречу ректором. Один из двуликих, очень схожий с Итоном и внешне, и фигурой, внимательно оглядывал отряд стражей и особенно, парня с медведицей.

— Сын? — в голосе более старшего двуликого слышалось удивление и сразу вопрос.

— Папа. Столкнулись с толпой нарушителей двумя отрядами, вон их только что провезли в управление. Мы идём туда же. А эта удивительная мисс, моя невеста Олди Старс. — Услышав подобное представление Олди резко повернула морду к "жениху" и зарычала оскалившись. — А вы здесь, какими судьбами.

— Твоя мать, узнав о патрулировании, отправила меня погулять в этом районе. — Усмехнулся Тонин Харен, глядя на сына с "невестой". — И мне кажется, что твоя невеста как-то не очень согласна с твоим выбором.

— Это она ещё не свыклась со свалившимся на неё счастьем. — Ответил улыбкой папе Итон.

— А она собирается с этим свыкаться? Мне кажется, что она скорее готова овдоветь ещё до замужества. — Засмеялся отец. — Идите уже, а мы пока с друзьями погуляем, вспомним молодость.

А вот дела у группы двадцать два шли не так радужно. Нападавшие, столкнувшись с тем, что их пытаются задержать, бросили пьяного наследника тигров, при этом двое, закутанные в плащи и со спрятанными за масками лицами, очень резко переместились за спины своих подельников. Никто не ожидал, что пара резких движений и два мертвых тела с перерезанным горлом упадут рядом с тигром, начавшим тихо стонать.

Оба убийцы рванули в разные стороны. Но подоспевшие отряды двадцать один и двадцать три бросились преследовать преступников. Олдер Ридл поспешил в проулок, услышав голос зовущего его брата. Один из стражей кинулся обратно, в управление, чтобы привести помощь и прислать труповозку.

Вивьен, сообщив по амулету связи о произошедшем остальным и попросив о помощи, вернулась к пострадавшему. Так уж сложилось, что Вивьен, Ирвин, Мадлен и оба брата-хомяка больше тянулись к алхимии, именно они стояли у перегонных кубов, готовя колбы с составами, именно они отвечали за алхимические элементы в механизмах, что уже успели собрать на факультете. Поэтому Вивьен почти сразу определила в механизме на ноге Лорвина активный сердечник со странным составом. Расцепить плотный обруч с икры они с Олдером не смогли.

Ненадолго задумавшись, Вивьен вытащила из своей прически несколько длинных спиц под удивлёнными взглядами стражей.

— Так поспокойнее и привычней, — пожала плечами в ответ на эти взгляды девушка.

А потом при помощи этих спиц быстро расколола сердечник на две половинки и вытянула изнутри большую ампулу с сине-зелёным составом. Со всеми предосторожностями, стараясь не попасть на кожу содержимым ампулы, она заткнула отверстие в горлышке обрывком собственного платка и упаковала ампулу в отдельный пенал, вытащив из него три запасных ампулы для своего патронташа. Олдер в это время пытался провести свои манипуляции, пытаясь привести пострадавшего в чувство.

— Вводим сорбент? — спросила Вивьен у Олдера.

— Пытаюсь. — Ответил Олдер, показывая ампулу с черным раствором.

— Активированный уголь? — девушка аккуратно забрала пузырёк и опустилась на колени рядом с головой Лорвина.

— Смесь на основе, — ответил медикус, прощупывая пульс.

Вивьен подтянула голову пьяного парня к себе на колени, а потом зажала ему нос, и как только он открыл рот, начала капельным потоком вливать очищающий состав. Закончив, она мягко погладила парня по щеке.

— Ну, вот, и почти не сопротивлялся! — она вообще всегда после оказания медицинской помощи, если в том возникала нужда, говорила, что-то ласковым голосом. — Что делаем теперь?

— Ждём, парня в целительскую. Промывание и отпаивание, судя по признакам, ему начали вводить яд. А вот с содержимым той ампулы загвоздка, нам бы анализ… — Олдер в сердцах ударил кулаком по колену. — Но пока найдут, кто будет делать, пока доставят…

— Так может сразу к нам? В Академии шикарная лаборатория, и мастер-алхимик не откажет. — Предложила Вивьен.

— Я умер… — широко раскрытые глаза, с заполнившим радужку зрачком, смотрели прямо на девушку.

— Нет, всё хорошо. И не умрёшь. — заверила, кажется начинающего бредить парня Вивьен.

— А ты не уйдешь? — попытался сжать её руку Лорвин.

— Не уйду. — Кто ж спорит с больными?

— Обещаешь? Честно обещаешь? — еле ворочал языком снова проваливающийся в беспамятство парень.

— Хорошо, обещаю. Не уйду, пока не придёшь в себя. — Ответила девушка, желая успокоить пациента.

— Это хорошо. Потом сам не отпущу. — После этого расслабленно улыбаясь, парень перестал сопротивляться беспамятству.

— Не боишься? Если что сразу говори. — Предупредил девушку один из оставшихся с ними стражей.

Ну, правильно, девчонка уже своя, а тут какая-то пьянь с непонятными фразами.

Первой пришла труповозка. И только потом мобиль для перевозки пострадавших. Решив не рисковать, парня отправили сразу в целительскую Академии, посчитав, что ректор не будет против. Ректор действительно был не против, тем более, опознав одного из провинившихся студентов в этом беспомощном теле.

Отряд Сарга Спенсера, преследуя одного из убийц, оказался на заброшенной стройке, заставленной старыми лесами. Преступник споро передвигался по ним, явно хорошо здесь ориентируясь. Спенсер дышал ему в спину, и чуть отстав, бежала Ири. Остальной отряд сильно отстал.

Вдруг беглец затормозил и что-то бросил себе за спину. Вспышка и старые строительные леса затрещали и обвалились под ногами у Сарга. Тот еле успел зацепиться за часть кладки, но было понятно, что это ненадолго, и он сейчас упадет на торчащие копьями обломки.

Ветхость конструкции подвела и убийцу. Добежать до прохода в более надёжную часть он не успел и полетел вниз. Неприятный хруст и резко оборвавшийся крик намекал, что с ним не все хорошо.

Подбежавшие стражи и студенты из отряда, замерли, наблюдая за тем, как Спенсер пытается удержаться, но было понятно, что вряд-ли эти попытки увенчаются успехом. Ири, успевшая забраться на стену напротив, выстрелила из своего наручного гарпуна и, удостоверившись, что жало раскрылось, обмотала часть троса вокруг жёсткой накладки на руке и прыгнула, используя трос, как тарзанку. Она вцепилась в Сарга буквально за секунду до падения и уже потом, спокойно спустилась с ним вниз, отщелкнув ограничитель длины троса.

— Ну вот, и от меня, хрупкой и слабенькой, оказывается, есть польза. Да, Спенсер? — так же тихо и спокойно, как во дворе управления сказала девушка и пошла, осматривать место падения беглеца. — Вызывай труповозку, старший.

Ири вспомнила рассказы мамы о её первой любви. О том, как долго она была безответной, и что мама уже распрощалась со своей мечтой быть с любимым мужчиной, а потом, когда она встретила двоих из своих мужей, и её сердечко откликнулось и отогрелось в их тепле, папа лис вдруг решил, что мама Ири нужна ему самому. И как долго мама не могла принять окончательное решение.

Ири свое приняла вот только что, оставляя за спиной мужчину, о котором мечтала с первого дня, как увидела его, входящим в их дом вместе со старшим братом.

Уже во дворе управления, услышав, что она в его команде, Ири не почувствовала радости, от того что будет в патрулировании вместе со своим кумиром. И вдруг поняла, что уже почти месяц даже и не вспоминала о нём. Слишком занята была учёбой и подготовкой подарка Олдеру Ридлу.

Другой отряд, также занятый преследованием преступника, тоже разделился. Эл и Сабрина далеко оторвались от основной группы, преследуя убийцу в маске. Завернув за очередной угол, тот опрокинул какие-то доски, ведра и рулоны бумаги. Проход был перегорожен, оставались лишь небольшие зазоры. Сабрина, недолго думая, за секунды избавилась на бегу от экипировки и уже верткой лисицей проскочила в просвет между досками.

Элайдер даже споткнулся, заметив мелькнувший темный хвост с белым кончиком. Но услышав полный боли крик мужчины, сменившийся матом и осознав, что лисичка сейчас один на один с убийцей, буквально за минуту раскидал завал и остолбенел от увиденной картины, вместе с подоспевшими товарищами по отряду.

Преступник вертелся волчком, пытаясь избавиться от напавшей лисицы, и громко орал. А чернобурочка плотно сомкнув зубы на заднице беглеца, не только не давала себя скинуть, но и периодически мотала головой, причиняя дополнительную боль мужчине. Подскочивший к нему Ригос, сорвал с его головы маску и с одного удара в лицо вырубил убийцу.

Подбежавшие стражи начали фиксировать ему руки, а состоящий в отряде вампир пытался настроиться на ауру задержанного, чтобы контролировать его после того, как он придёт в себя. Ригос был занят тем, что помогал лисичке разомкнуть, сведенную от усилий удержаться, пасть.

— Тише, тише… Ну, давай, я вот так… Девочка моя… Ай, ты чего? Не моя, да? Ну, всё, всё. Охотница ты моя. Всё! Не кусайся ты! — Элайдер скинул китель и, завернув в него лисичку, подхватил свёрток на руки и прижал к груди. — Говорил же, что найду! Да, что ты всё укусить норовишь.

Квестор Тодеус думал, что поседеет за эту ночь. Потом вспомнил, что и так седой и решил, что значит, облысеет напрочь. Почти все патрульные группы, так или иначе, участвовали в столкновениях. Задержанных, пытавшихся уйти от облавы отнорками, поставляли в управление пачками.

Три трупа, пострадавший наследник одного из влиятельных кланов, студенты, которым ничего не должно было грозить, оказавшиеся в эпицентре этой вакханалии. И вишенкой на торте…

Не все переполошцы обладали рассудительностью Олди. Взрывы, световые ловушки и особые составы сделали свое дело. Но и многие стражи попали под раздачу. Кто-то до сих пор не мог нормально, скоординировано двигаться, у кого-то слезились глаза или не восстановился слух. Но патронташи артефакторов стражи оценили по достоинству.

— Есть-то, без малого тридцать двуликих, а шороху навели! Переполох и есть по-другому и не скажешь. — Возмущался один из самых опытных старших, держа компресс на глазах.

— Ты там надеюсь, парня не пришиб? — интересовался квестор.

— Неее, ты что? Мне этот поганец обещал такую же штуку сделать и объяснить где и для чего какой состав. — Довольная улыбка расплылась по лицу стража. — А так, знаешь, о чём я подумал?

— Откуда бы? Ну и о чём? — ответил квестор.

— Ещё пару недель таких патрулей, и мы этими, с "Переполоха", с чистой совестью будем пугать все эти городские шайки! — засмеялся старший.

Глава 22

Этой ночью ректор так поспать и не смог. Держался исключительно на бодрящем зелье. И хотя он прекрасно знал, какой откат его ждёт через пару дней, сейчас это средство было необходимым.

Вален несколько раз обошёл маршруты патрулирования, встречая каждую группу. Как он и предсказывал, как только началась зачистка трущоб и катакомб под ними, на улицы соседних кварталов, словно накипь с убегающего молока хлынули мелкие воришки, выбивалы, сутенёры, жулики и мошенники. Вся та мелочь, что не имеет реального веса и значения ни для воротил теневого мира, ни для официальных хозяев жизни. Вся их опасность заключалась в эффекте неожиданности и большом количестве.

Но как смеялись потом в комнате отдыха сами стражи "управление достойно ответило бандитизму научно-техническим прогрессом".

— Размах маленько не подрасчитали, — Рассказывал квестору один из ветеранов стражи. — Прилетело и своим, и чужим, и правым, и виноватым, и тем, кто просто мимо проходил. Но зато всем и наверняка. Девочка наша, Мадлен которая, уж больно инициативная. А тем, кто чудом выжил после её инициативы, с криками "Мадди, держись" и "Не подходите к ней" добавили два крепыша из ближних к нам отрядов. Не знаю, как вся эта шелупонь, что полезла, как тараканы, но у меня в отряде от девочки теперь шарахаются, от греха. Но знаешь, нам, конечно, досталось, только вот не будь с нами этой Мадди с её пузырьками, мы б сейчас не глазки компрессами лечили, а создавали бы авральный режим работы медикусам из покойницкой.

В расположении стражи сейчас, правда и так лекарей было предостаточно, осматривали всех, и стражей, и задержанных. И хотя стражи ворчали на стажёров, что те, мол, разбомбили половину квартала за полночи, все прекрасно понимали, что юные и неопытные студенты, практически дети, заткнули огромную дыру в чьих-то просчётах.

Квестор искренне считал, что в его. И хотя он понимал, какой непростой разговор его ждёт с Валеном Коганом, но отказываться от своей идеи, привлечь на патрулирование студентов, особенно с "Переполоха", он не собирался. Только не теперь, когда получены такие однозначно отличные результаты!

Поэтому квестор обдумывал, как бы сделать так, чтобы ректор Академии не поставил на его идее большой и жирный крест.

Мобили, почти всю ночь занятые перевозкой задержанных и пострадавших, зачастую это было вполне сложившееся сочетание, освободились только к рассвету. Уставшие и сонные переполошцы вспомнив о том, что квестор заранее озаботился их доставкой в управление и обратно, действительно оценили этот жест и были искренне благодарны.

Но заняли места в мобиле, только после того, как дождались своего ректора, который всю ночь организовывал вывоз с улиц задержанных и попавших под действие составов стражей, перегруппировывал на месте новые отряды из тех, кто ещё был в строю. И вот тут он оценил, как ему на самом деле повезло в тот день, когда Малисента Квик решила, что место в его приемной ей неплохо подойдёт. Потому что без просьб и распоряжений она организовала доставку горячей еды и питья из столовой Академии прямо в управление и на улицы, которые патрулировали этой ночью, и по которым не жалея ног бегал ректор.

Выходя из мобиля и пересчитывая своих студентов, ректор на этом импровизированном построении предупредил, что перед отправкой на следующее дежурство ждёт всех на плацу перед административным корпусом. Вот прямо очень, очень всех ждёт! Потому что ему есть, что сказать всем и каждому, но сейчас на это нет сил. Так что кушать и по люлькам, и не дайте небеса, он увидит кого раньше четырёх часов дня!

— Простите, ректор! Но мы не можем прямо сейчас идти спать. — Ответил за весь курс Ирвин. — У нас Вивьен по непонятной причине в целительской Академии.

— Так! Студенты. Группа, в составе которой выходит на патрулирование студентка Вивьен Льер, предотвратила покушение, с непонятной пока целью, на одного из студентов, в отношении которых идёт инициированная ректоратом проверка. — Ректор был уставшим, а потому строгим, даже злым.

Но это не отменяло того, что он прекрасно понимал своих студентов и их желание помочь и поддержать свою однокурсницу. Именно поэтому, преодолевая дикую усталость, он стоял перед такими же уставшими ребятами и рассказывал им подробности, чтобы отправить их отдыхать, а не искать подвигов раньше времени.

— Учитывая тяжёлое состояние пострадавшего и то, что непонятно каким образом и насколько сильный ему был причинен вред, парень находится в целительской Академии. — Ректор осмотрел переполошцев тяжёлым взглядом. — Так сложилось, что студентка Льер, вызвалась осуществлять уход за пострадавшим до момента, когда он придёт в себя. В данный момент ответственность за состояние студента взяли на себя наш мастер-целитель и медикус управления Олдер Ридл. Поэтому вам всем там делать нечего. Ваша задача отдыхать! И наконец, принять нормальный человеческий вид. И кстати, студентка Лиркас, в понедельник жду вас в ректорате с объяснениями. Когда увижу вас в привычном облике, я вам повторю приглашение.

— О! Господин ректор, вижу, вы решаете, наверняка важные вопросы, но я буквально на пару слов. Вы позволите? — Матиуш Квер, мастер-алхимик, стремительно приближался к построившимся студентам. — Студенты факультета Пере… Простите, факультета артефакторики, наша Вивьен вместе с мистером Ридлом нашли совершенно изумительную и непонятную гадость, алхимического происхождения! Наша задача — исследовать, разложить на составляющие и понять принцип действия. Так что мне нужны ваши светлые и отдохнувшие головы на внеплановом факультативе по алхимии. Возражения есть?

— Нет, никаких возражений!

— Когда?

Даже в усталых глазах студентов начал разгораться огонёк интереса и азарта. Ректор только мысленно простонал.

— Идите спать уже! — прогонял он слишком жадных до знаний студентов.

— Вален! — раздался голос мастера Гарольда Ларнаки, спешащего от ворот. — Что со студентами?

— Ты тоже ночью был в городе? — удивился ректор.

— Да, застал несколько… — и тут взгляд мастера остановился на Элайдере Ригосе, всё ещё держащего на руках чёрную лисичку, чьё появление не давало мастеру покоя. — Это кто?

— Студентка Сабрина Лиркас. — Ответил ректор, припоминая, как Гарольд требовал сообщить ему, у кого из студенток зверь чёрная лиса.

— Вот значит как!

В голове Гарольда быстро сложились и знания девочки, и своеобразное отношение к установлению отцовства, и всегда подчёркнуто строгое отношение к нему. Сабрина всегда держала длину дистанции неизменной. Во всех смыслах.

Вежливое обращение к нему, как к преподавателю не несло совершенно никакой личностной окраски. А за приделами аудитории эта студентка и вовсе испарялась.

Гарольд Ларнаки решительно направился к парню с лисой на руках. И остолбенел, когда вполне себе благодушно настроенная лисичка, вдруг прижала уши к голове и оскалилась, рыком предупреждая, чтобы не смел к ней приближаться. Приподнятая верхняя губа обнажала острые клыки, нос сморщился, глаза блестели от злости. Казалось, что ещё секунда и лисица сорвётся с рук парня, чтобы рвать злейшего врага.

— Гарольд! — окрикнул его подошедший ректор. — Оставь девочку в покое, ты нашёл время для разборок. Дети еле на ногах стоят!

— Ты не понимаешь! Она, скорее всего, моя дочь! — пытался объяснить свое желание разобраться Ларнаки.

— Скорее всего, девушка тоже это подозревает, и, как видишь, явно не в восторге от такого родства! — указал на очевидное Вален. — Но сейчас действительно не самое подходящее для выяснений время. Студенты, вас ждут ваши комнаты в корпусах!

— Вот и пусть все идут, а Сабрина оборачивается. Это важный разговор и откладывать я его не намерен. — Упёрся Гарольд. — К тому же у Сабрины будет достаточно времени, чтобы отдохнуть. Ты же понимаешь, что я не допущу, чтобы мой ребёнок, лазил по ночам по городским трущобам?

— Гарольд, ты забываешься! У мисс Лиркас нет никакого отца. По документам, только мать. И твое право на отцовство, мало того, что нужно ещё доказать, так и ввиду того, что Сабрина является совершеннолетней и ты никак не участвовал в её жизни до этого момента, то сама девушка должна его признать. — Удержал дернувшегося к Ригосу мужчину ректор. — Всё! Разошлись. Студенты-артефакторы, пройдёмте. Я лично вас провожу до корпуса, чтоб ещё какие родственники не объявились.

Студенты расходились по своим корпусам, многие незаметно кидали взгляды на замершего и смотрящего вслед переполошцам преподавателя. А вот сами переполошцы дружно топали домой, в свой корпус.

Эла ректор лично отправил отдыхать, сообщив, что он не слышал, чтобы факультеты следствия и артефакторики объединили общежития, зато вот он хоть и сильно устал, но всё-таки помнит, что лисы прекрасно ходят и даже бегают на своих четырёх лапах. Так что, уж как-нибудь, путь до собственной комнаты студентка Лиркас преодолеет.

— И вас, Итон, это тоже касается. — Рычал не хуже любого зверя Вален. — Олди вполне себе самостоятельная девочка и сопровождать её не требуется. Вряд-ли сейчас на территории Академии найдется подземный лаз, о котором я бы не знал, и из него полезут бандиты, желающие напасть на мисс Олди.

— То есть, как я понял из вашей речи, известные вам подземные лазы на территории Академии есть? — с хитрым прищуром уточнил Ирвин.

— Студент Ирвин Квик! — возмутилась миссис Квик. — Академии достаточно центральных ворот, хорошо известных всем, кто хочет попасть в академию. Я достаточно ясно выражаюсь? Ирвин?

— Ну а что я-то? Я просто уточнил… — пробурчал Ирвин, постаравшись оказаться подальше от бабушки, опиравшейся на любезно предложенный ректором локоть.

По возвращению в корпус, миссис Квик отправила всех, включая ректора приводить себя в порядок, а сама поспешила на кухню накрывать на стол нехитрый завтрак, который доставили из столовой Академии. Готовить сегодня ни у кого не было ни сил, ни возможности. После завтрака, проследив, что бы все студенты наконец-то улеглись, ректор собирался откланяться.

— Вы сейчас домой? — спросила миссис Квик.

— Зачем? Только время терять. В кабинете подремлю, если никто не ворвётся со срочными делами, которые решить без меня ну совсем никакой возможности. — Ответил Вален, пожав плечами.

— Это на том небольшом кожаном диванчике у окна? — нахмурились Малисента. — Но он же маленький, как вы собираетесь на нём поместиться? И неудобный.

— Почему неудобный? Сейчас достану подушку и плед, и вполне себе ничего получится. Я привык. — Устало улыбнулся Вален.

— Ага. А ночью опять вместе с ребятами в патруль? — уточнила Малисента.

— Конечно, а то они успешно добьют тех стражей, кто умудрился пережить первый день патрулирования. — Попытался отшутиться Вален.

— Пойдёмте. И возражений я слушать не собираюсь. — Миссис Квик решительно подцепила ректора под локоть и потянула за собой.

Через несколько минут ректор уже осматривался в комнате миссис Квик, пока сама хозяйка комнаты доставала из шкафа новый комплект постельного белья и перестилала кровать.

— И что это значит? — спросил Вален, наблюдая за Малисентой, облокотившись на косяк.

— Это значит, что вы должны нормально выспаться и отдохнуть, а я посплю у девочек. — Закончила перестилать постель Малисента. — Как вы там говорили? Всё, всем спать? Вот и выполняйте.

Ректор ещё несколько мгновений смотрел на закрывшуюся дверь, и не мог сдержать хитрую и хулиганистую улыбку. Даже вытянувшись в кровати и обнимая подушку, он всё ещё улыбался. И в глубокий сон он проваливался в отличном расположении духа.

А вот проснулся он от того, что, после короткого стука, дверь распахнулась.

— Бабушка… — Начал говорить и тут же потерял дар речи, вошедший Ирвин, никак не ожидавший застать в кровати собственной бабушки ректора Академии.

— Я за неё. — Ответил сонный Вален, отрывая голову от подушки. — Что хотел, внучек?

— Да я собственно… Я предупредить, что мы уходим в лабораторию, а обед в духовом шкафу. — Совсем растерялся Ирвин.

— Это всё? — уточнил Вален.

— Всё…

— Ну и иди тогда. — Ответил ректор, поворачиваясь к двери спиной и обнимая подушку.

Выйдя за дверь, Ирвин даже потряс головой.

— Да не! Не может такого быть! — он в сомнениях обернулся на дверь, но возвращаться всё же не решился. — Ой, ладно, не маленькие, сами разберутся.

В конце концов, Ирвин искренне считал, что его бабушка как никто заслуживает счастья. И если этим счастьем станет Вален Коган, то… Ну, бабушке явно лучше знать, с кем её счастье.

На практикум в лабораторию пришла даже Вивьен. Девчонки всё же сбегали к ней в целительскую, чтобы отнести смену одежды и покушать. А то вспомнят о ней или нет, а она там одна. Девушка заверила, что у неё есть даже возможность поспать, и поесть ей принесли из столовой. Но Вивьен была очень рада проявленной о себе заботе.

Единственным родным для неё существом была мать, вечно рвущаяся между двух работ, чтобы прокормить себя и ребёнка. Поэтому такое внимание к себе, девушка очень ценила.

Добытое в неравном бою зелье разделили на несколько частей, на случай, если придется повторять опыты в несколько попыток. Несколько часов перегонный куб испускал клубы цветного пара, студенты в полной защитной экипировке внимательно наблюдали, за всеми этапами, тщательно фиксируя все изменения. Доска на стене покрывалась названиями компонентов, эти названия менялись, напротив некоторых стояли знаки вопроса, некоторые подчеркивались, когда все дружно приходили к выводу, что этот элемент точно есть в составе. Огромную подсказку для всех выдала сама Вивьен.

— В составе должен обязательно быть парализующий и блокирующий рефлекторные сигналы компонент. — Объясняла она свою догадку. — Ведь как только состав попал в кровь Лорвина, он потерял возможность двигаться и не смог сопротивляться. Более того, тело не реагировало даже на болевые импульсы, а это значит, что сознание не получало сигнала от нервных окончаний в мышцах. Только к утру, после того, как мистер Олдер догадался ввести ему состав, которым приводят в себя пациентов после тяжёлых операций, Лорвин начал стонать, чувствуя уколы. Ближайших пару суток он будет находиться вот в этом состоянии полусна. Правда, мы не можем ручаться за чистоту реакций, так как сам Лорвин на момент введения этого неизвестного состава был настолько пьян… Честно, мне кажется, что он и сейчас пьян, а уж какое амбре в палате!

— Но ведь почти все вещества с подобным эффектом конфликтуют с большинством элементов, точно находящихся в составе, из тех которые мы уже расшифровали. — Размышляла вслух Мадлен.

— Значит, нам надо найти те, которые не конфликтуют. Методом исключения! — продолжил её мысль Януш, один из братьев-близнецов.

Ребята настолько увлеклись, что если бы не пришедшая за ними Малисента, то, скорее всего, они забыли бы не только про обед, но и про построение.

Однако они не забыли про ту проблему, с которой столкнулись на патрулировании. Ещё направляясь в лабораторию, студенты обсуждали, что можно сделать для того, чтобы они сами могли применять свои колбы с составами, не нанося при этом вред стражам.

— Создать за полдня комплект защиты мы не сможем. Физически не успеем, — рассуждала Алия. — Но может, если есть запас в лабораториях, то можно попросить у мастера?

Мастер, выслушав рассказ ребят о проблеме, действительно оказался не против выручить управление. И на патрулирование ребята собирались притащить с собой коробки с респираторами и алхимическими очками. Конечно, они не были настолько доработанными, как те, в которых ходили ребята, но защитить глаза от попадания того же состава, вполне себе могли. Перед построением Ирвин отвёл миссис Квик в сторону.

— Сегодня я зашёл в твою комнату, чтобы предупредить, что мы уходим, и нашёл там ректора. — Прямым текстом начал Ирвин.

— Какая неожиданная находка! — деланно удивилась миссис Квик, всё-таки не сумев скрыть своего смущения.

— Ну, вот и я удивился! — улыбнулся Ирвин, но при этом абсолютно серьезным голосом сказал, — мы с ректором конечно в разных весовых категориях, но если он тебя обидит, я сделаю всё, чтобы он об этом пожалел.

— Ирвин, ты кажется совсем вырос. — Растроганно прошептала Малисента.

Днём, когда она пошла, будить ректора, услышав вполне бодрый голос из-за двери, она спокойно зашла в свою же комнату и замерла, чувствуя, как щеки заливает жар смущения. Вален стоял в одних брюках и застёгивал ремень. Улыбнувшись вошедшей Малисенте, он потянулся за рубашкой, висящей на спинке стула.

— Я тут немного похозяйничал и воспользовался вашим очистительным артефактом. Конечно, со стиркой не сравниться, но пока я не перевез сюда свои вещи, и это отличный вариант. — Довольно улыбался ректор.

— Аа… А вас ничего не смущает? — поинтересовалась Малисента. — Мне казалось, что не говорят "Да, войдите", когда ещё не одеты.

Малисента не находя слов, что с ней случалось крайне редко, просто провела ладонью в воздухе, обрисовав и так понятную ректору картину.

— Ну почему же не одет? Просто без рубашки. — Вален продемонстрировал Малисенте улыбку наглого кота.

— И чему я обязана удовольствием лицезреть вас "просто без рубашки"? — приподняла бровь Малисента. — И что значит "пока не перевёз сюда свои вещи"?

— Малисента, когда мужчина и женщина вступают в брак, то они живут вместе. И да, в отсутствие посторонних, могут позволить себе более вольный вид, чем на людях. — Ректор с удовольствием наблюдал за отчаянно борющейся со смущением Малисентой, и облегчать ей задачу не собирался. — А иногда и вовсе не стесняют себя одеждой.

— Я в курсе, о том, что в браке, люди живут вместе, едят, спят и чаще всего без одежды. — Ответила Мали, делая шаг в сторону от нависшего над ней ректора, который был значительно выше её ростом. — Но причем тут вы и я?

— Малисента, ну не будьте ханжой! Могу я продемонстрировать лишний раз собственной без пяти минут жене, что она не ошиблась с выбором? — Вален, сделав шаг следом за Малисентой, вернул себе прежние позиции. — И вообще, Алис, почему мы до сих пор на "вы"?

— Какая ещё "Алис"? И с каким таким выбором я не ошиблась? Что происходит? — миссис Квик почувствовала себя дичью, которую загоняют со всех сторон.

— Ну, должен же я иметь привилегию называть собственную жену особым именем, разрешённым только мне? — миссис Квик не заметила, как упёрлась спиной в стену, чем сразу воспользовался ректор, ещё и выставив по бокам от неё свои руки. — А выбор простой и очевидный. Меня в свои супруги. Я, кстати, очень рад и согласен.

— Чтооо? — возмутилась Малисента.

— Ну, как же? Ты меня соблазнила, я бы сказал, нагло затащила меня в свою постель, предупредив, что возражения слушать не собираешься… — Ректор говорил, всё ниже склоняясь к губам Алис. — И теперь, как честная и благородная леди, обязана выйти за меня замуж…

— Да с чего бы вдруг такие желания, Ал? — вдруг воспользовалась приемом самого ректора Малисента.

— Женщина, способная понять, что мужчина не выспался, злой и голоден, нуждается в еде и сне, и умеющая обеспечить все эти радости жизни без скандалов и проволочек — это истинное сокровище! Нужно хватать сразу, потому что дважды в жизни так не везёт. — Ректор тоже не собирался выслушивать возражения, поэтому заранее закрыл рот Алис самым приятным способом. — И вообще, решайся быстрее! А то у нас скоро внук Академию закончит, а мы до сих пор не женаты. Какой пример, мы подаём подрастающему поколению?

По ступенькам корпуса ректор сбегал, улыбаясь и что-то там то ли бормоча, то ли напевая.

А вот к построению он попытался быть как можно более серьёзным. Ему предстояло говорить не самые приятные вещи и подводить не самые радостные итоги. И от того насколько хорошо он сможет донести свою мысль до студентов могут зависеть в первую очередь их жизни. Ректор окинул одобрительным взглядом переполошцев. Бодрые, собранные, опять в своей особой экипировке. Насколько мог видеть ректор, кармашки патронташей снова были одинаково выпуклыми. Значит, ребята пополнили свои алхимические заряды. Рядом со студентами стояли большие короба.

— Это что такое? — уточнил он первым делом.

— Средства защиты для стражей в патрулях. — Как всегда за всех ответил Ирвин.

Вот в этом было все, чем можно было бы охарактеризовать переполошцев. Они обезопасили себя, как могли, но постарались и тех, кто с ними в одной команде, прикрыть. Побеспокоились о стражах, хотя это в принципе головная боль управления. Ведь подобные составы могли быть и бандитов. Например, у тех, кто засел в катакомбах.

Но подумали об этой проблеме именно ребята с Переполоха, как только столкнулись с ней. Что-то похожее на сожаление шевельнулось внутри. Если бы он нашел время и уделил внимание тому, как и к чему готовятся первокурсники, то возможно, стражи были бы лучше подготовлены к совместному патрулированию, и не пришлось бы им наравне со всякой швалью испытывать на себе зелья ребят.

— Ну, значит, и сами уже поняли свой промах. Сабрина Лиркас, вас я жду в своём кабинете. Побеседуем. — Дождавшись уверенного кивка девушки, ректор продолжил. — Я рад, и действительно горд от того, что студенты моей Академии смогли реально оценить опасность, оказавшись на улицах, и главное, повели себя более, чем достойно в непредвиденной ситуации. Многие из вас, смело заняли место рядом со стражами, и плечом к плечу давали отпор тем, с кем вам предстоит бороться после выпуска. Я рад, что большинству из вас неприязнь, предвзятое отношение и разница в происхождении не помешали принять эту ответственность. И я надеюсь, что это только первый шаг на очень сложном пути. Но меня искренне возмутило то скотское отношение, свидетелем которому я был по дороге в управление. Я не буду называть имён, пока не буду. Но хотел бы обратить внимание таких студентов на следующий факт. Хорошо известный вам всем студент Лорвин Дерк был выставлен с территории Академии, и вопрос о его отчислении будет окончательно решён в понедельник. Причиной стало нападение на первокурсников. Только своей жизнью этот студент обязан именно им, так презираемым переполошцам. Те, кого он считал недостойными иного отношения, кроме как быть развлечением, уже больше суток спасают его самого. Днём, пока все отдыхали, студенты Переполоха совместно с мастером алхимиком смогли разложить яд, который ему ввели на компоненты. Почти сутки студентка с того же факультета осуществляет уход и наблюдение за пока ещё студентом Дерком. В то время, когда ни один из его друзей даже не попытался его навестить. Я надеюсь, что вы меня услышали и вам есть над чем подумать. А теперь прошу к воротам, мобили управления уже прибыли.

Ректора совсем не удивило, что многие студенты из тех, кто ещё вчера держался настороженно и занимал скорее выжидательную позицию, сегодня спокойно и уверенно подошли к первокурсникам. Наравне с парнями — переполошцами хватались за ручки тяжёлых ящиков с экипировкой и тащили к воротам. И то, что Элайдер, Влад, Итон и Торес вместе с ними, вообще моментально оказались в толпе, весело здороваясь и перекрикиваясь с Гариком и Ольфом.

И даже то, что остались студенты, всё ещё держащиеся в стороне, и откровенно насмешничающие, и явно не собирающиеся менять своего отношения, тоже не смогло удивить. Ректор только сделал для себя пометку, присмотреть за Визером Слоуном, тем самым выскочкой, что вчера рассчитывал на нескучный вечер в компании девушек с Переполоха.

Но что действительно заставило ректора даже сбиться с шага, это наличие четырёх студентов из компании Дерка, чьи судьбы также должны были решить в понедельник. Эти стояли рядом с мобилями, одеты в удобную одежду, отдаленно напоминающую тренировочные костюмы или повседневную форму стражей.

— Чему обязаны? — не скрывал удивления Вален.

— На территорию Академии нам проход запрещён. Но за прошедшую неделю у нас было время всё хорошо обдумать. — Начал Аарос Парк. — Не буду врать, что мы глубоко раскаялись или вдруг прониклись дружескими чувствами к студентам факультета артефакторики. Исключение из Академии это позор для каждого из нас и для наших старших, и мы хотели бы попытаться всё же получить шанс на сохранение статуса студентов. Мы вполне в состоянии жить в рамках того договора, что заключён между факультетами. Но признавая свою вину, как причину повлекшую необходимость нашего отчисления, мы просим права на искупление.

А ректор-то думал, что предел удивления сегодня достигнут! А вот нет! Право на искупление, даже не закон, скорее традиция, обычай. Двуликие по натуре своей вспыльчивые и агрессивные. Драки, охота, физическая близость помогали сбрасывать излишки этих чувств. И когда особого ущерба не причинено, но ситуация конфликтная, виновная сторона искупала свою вину. Службой или откупались. И тут решение было за пострадавшей стороной. В их случае Ири Томас-Фишер и Ирвином Квиком.

— Решайте. — Предоставил право голоса Ирвину и Ири.

— А как мы сейчас будем решать? Мы же в патрулирование уходим! — растерялась Ири.

— Значит, и мы в патрулирование. — Пожал плечами Морис Ардейл.

— Вот и отлично. Пусть эти и идут. — Вдруг вылез вперёд Визер Слоун. — А я отказываюсь от этой бесполезной траты своего времени. Более того, вся эта ваша затея опасна для жизни студентов, о чём я сообщу отцу.

После этого он развернулся и пошёл в сторону корпуса. Его примеру последовали и ещё двое студентов, впрочем, из его же компании.

— Может ещё кто желает покинуть ряды студентов, состоящих в патрульных отрядах? — спросил ректор, внимательно оглядывая каждого из присутствующих, но кроме тех троих, больше никто не отступил.

— Ну, давайте попробуем жить если не дружно, то хотя бы мирно. — Принял предложение явившейся четвёрки Ирвин.

Глава 23

В управлении студентов встречали, как своих. Большинство стражей, в ожидании выхода патрульных групп, толпились у центрального входа в здание управления. Поэтому, подъехавшие мобили со студентами оказались в центре внимания.

— О! Привезли мелких вредителей! — Раздалось добродушное из толпы. — Можно уже и выходить.

— Пока нет. — Ответил ректор. — Надо согласовать замену состава по нескольким группам.

— С ребятами что-то случилось? — прозвучал вопрос от ближайшего стража, в котором отчётливо слышалось беспокойство.

— Да, нет, вроде всё нормально. — Усмехнулся Вален. — Просто нашлись студенты, что после прошлого патрулирования решили, что это слишком опасная и бесполезная трата времени. А тут вот добровольцы нашлись.

Вопросы с заменой студентов были решены очень быстро. Усталый и злой квестор подписал бумаги, почти не читая, благо помощник хоть всё ещё и держался строго и отстранённо с памятного визита Дорса, но работу свою выполнял чётко.

Новые списки уже огласили, единственный кто попал не в основной состав, а пошёл добавочным членом отряда, был Аарос Парк. Он присоединился к группе Ирвина. Трейк отозвал Ирвина в сторону.

— Они, конечно, заявились с громкими словами, но если что, дай знать. Впереди тебя Гарик, я следом. — Предупредил он Ирвина, помня, что именно Аарон и Лорвин были организаторами и главными нападающими в том самом избиении, после которого Ирвин оказался в целительском крыле Академии.

После короткой беседы парни вернулись к вытаскиванию коробок с дополнительной экипировкой для отрядов. Об этой же экипировке речь шла и в кабинете квестора Тодеуса.

— Ты вообще отдыхал сегодня? — задал вопрос Вален, глядя на воспалённые глаза бывшего начальника.

— Да какой там… Вот скажи, почему мы всегда сначала ждём беды, причем знаем, откуда может прилететь, а потом разводим руками под громкие слова и обещания не допустить повторения подобного? — Тодеус был вымотан за эти неполные двое суток. — Вот смотри, что у нас получается. Твои неугомонные очень наглядно нам показали, насколько уязвимы будут стражи, если вдруг какая шайка просто окажется чуть более подготовленной. Не велика сложность, вот таких колбочек наделать, а подпольные лаборатории нелегальных алхимиков мы накрывали не раз и не два. Но магистрат сможет рассмотреть изменения в обязательной экипировке стражей только в следующем месяце, то есть в лучшем случае, через месяц-два начнут поступать новые комплекты на обеспечение. А на то, что нужны они срочно и вот сейчас, мне ответили, что вообще-то выходные. Вот и ломаю голову, какой уж тут сон.

— Ну, в таком случае, можешь спокойно подремать. — Усмехнулся Вален. — Мои неугомонные решили за тебя эту проблему, немного ограбив запасники Академии. Переполошцы привезли очки и респираторы, которые используются в алхимических лабораториях для защиты студентов. Так что, как минимум патрульные отряды у тебя в этом плане прикрыты.

— Да ладно? — приятно удивился такой заботе о временных соратниках по патрулям квестор. — Тебе не кажется, что либо у тебя на факультете ребята не от мира сего, либо с этим новым факультетом тебе подкинули козырной туз?

— Я бы сказал джокер! — искренне рассмеялся ректор. — Они действительно в некотором роде не от мира сего. В их мире принято делиться знаниями и подсказывать, как было бы лучше даже в чужой работе. Никто не трясется над своим местом "лучшего" и вот самого-самого! Потратить свое время на то, чтобы читать попавшему в лазарет однокурснику конспекты? Само собой. Встать на полтора-два часа раньше, чтобы к завтраку была свежая выпечка? Ну, какая в этом сложность? Они могут ожесточенно спорить над пользой какой-нибудь дополнительной шестерёнки в очередной железяке, но как только, кто-то пытается зацепить хоть кого-то из них, то сталкивается с общей готовностью дать отпор. И не хотел бы я оказаться для них противником. Ради защиты тех, кого они считают своими, эти ребята не пожалеют и любимого инструмента. А у меня там, в числе прочих потомственный кузнец, если что!

Стражи тоже удивились, увидев, как ребята вытягивают из мобилей объёмные короба.

— Я даже боюсь предположить, что там внутри, — заметил Риз, старший отряда, в котором числились Олди и Итон. — Ребятки, кажется, решили не мелочиться и вычистить неблагополучные кварталы совсем, до фундаментов.

— Нет, там защита от алхимических составов. — Пояснила тихая и почти незаметная блондиночка Эстер Ласли, она была настолько светленькой, что казалась почти бесцветной. — В прошлое дежурство пришлось использовать заготовки с осторожностью. А теперь, можно будет действовать по ситуации не боясь причинить вред своим же.

— А это вы ещё с опаской оказывается, весь личный состав чуть по койкам в лазаретах не отправили? — подскочил её старший, глядя в наивно распахнутые светло-серые глаза.

— Дожили, стажёры уже заботу проявляют о стражах управления. Скоро преступники на дело выходить будут с наручниками в кармане. Ну, вдруг попадутся, чтоб значит, если у стражей при себе не будет, то вот, сами бандиты и позаботились. — Язвил кто-то из ветеранов стражи.

— Девушки, если что, то я ещё и не женат. Ни покормить, ни приласкать совсем некому. Так что, если есть желающие проявить пожизненную заботу… — улыбался девушкам, которых ребята не подпустили к тяжёлым ящикам, один из молодых стражей.

— Сейчас Вал услышит, и такую о тебе заботу проявит, что сам впереди отрядов зачистки в катакомбы побежишь. — Осадил кавалера кто-то из старожилов.

Но принимая от студентов комплекты защиты, все отвечали искренней благодарностью. Даже те, кто по-прежнему считал, что им навязали головную боль с этими детками в патрулях. И как выяснилось практическим путем, боль не только в переносном смысле.

Выход на маршрут проходил спокойнее и как-то по рутинному, словно и не во второй раз шли студенты обеспечивать порядок на ночных улицах, а были уже вполне себе состоявшимися стражами.

Салман Ора, ещё один вампир, из числа выставленных из Академии, заменил одного из отказавшихся студентов в составе одной группы со скромницей Эстер. Вампир был сыт, пусть это не была кровь донора, как у братьев Пак, но он не ощущал голода. Но что-то непонятное заставляло его держаться поближе к девочке-альбиноске. Что не укрылось от внимательного взгляда старшего группы.

Воспользовавшись удобным моментом, он одним рывком припечатал молодого вампира к грубой кладке стены, удачно расположенного тупичка, угол которого закрыл его и Салмана от чьих-либо глаз.

— Слушай сюда, думаю, ты и так почувствовал силу старшего, хоть я и из другого крыла. Я не ваш преподаватель, и нянькаться с тобой не буду. Вот эта хрупкая куколка, в чью сторону ты клыками уже минут двадцать щелкаешь, для тебя — звезда на небосклоне. Мечтать и любоваться можешь, но руки протягивать не смей. Иначе вырву! В конце! — Старший отряда недвусмысленно продемонстрировал очень красивый оскал. — Мы тут очень неосторожно нарвались вчера, и у меня бойца, с которым я десять лет уже сквозь такое дерьмо продираюсь, что ты и представить не в состоянии, очень неприятно пырнули. И вот она вызвала подкрепление, и стоя над раненным бойцом, не позволяла всякой швали приблизиться к отряду, пока мы отбивались. И до прибытия подмоги, мы продержались благодаря вот этому блондинистому чуду! Поэтому, если вдруг, с девочкой что-то нехорошее произойдёт, даже на территории Академии, и если даже она будет заверять, что в тот момент сама пошла, сама согласилась и прочее, я тебя загрызу!

Возвращение двоих отставших незамеченным не прошло.

— О! Стар, ты чего это со стажёром отстал? — спросил боец.

— Да, о звёздах беседовали, увлеклись немного. — Ответил, названный Старом.

— И что же там такого в этих звёздах интересного? — уточнил страж.

— Мы пришли к уверенному выводу, что они недосягаемы. Да, стажёр? — от дружеского хлопка промеж лопаток Салман даже пролетел вперёд на пару шагов, но да, вывод о недосягаемости звёзд подтвердил.

Олдер Ридл на патрулирование запоздал, так что свою группу он нагнал уже на маршруте. Поприветствовав всех, он протянул Ири небольшой стаканчик.

— Что это? — С любопытством спросила лисичка, рассматривая небольшие шоколадные шарики посыпанные орешками.

— Попробуй! — улыбался Олдер, наблюдая как лисичка разламывает шоколадную скорлупку и кладет в рот кусочек шоколада и прятавшееся внутри сливочное мороженное с солёной карамелью.

— Мммм… — Ири прищурила от удовольствия глаза. — Это что? И где это можно раздобыть?

— Это десерт называется "вкус жизни", и делают его только в одном небольшом ресторанчике недалеко от управления, и очень небольшими порциями. — Поделился секретом Олдер.

— Не думал, что увижу ещё кого-то кроме Олдера, кому может понравиться эта мешанина. — Скривился Спенсер.

— Почему мешанина? — спросил Торес.

— Ну, представь, темный горький шоколад, сладкое мороженное с солёной карамелью и посыпанное ещё и орехами? Ну, кому нормальному это может понравиться? — высказался Сарг и чуть не прикусил себе язык, заметив с каким выражением блаженного удовольствия на лице, Ири поедает странное лакомство. — Просто немного странно в одном блюде и горькое, и сладкое, и солёное.

— Я должна знать, как называется это чудесное место! — с жадным блеском в глазах выспрашивала у смеющегося Олдера Ири, даже не заметив грубой оговорки Спенсера и его попыток исправиться.

— Ну, уж нет, так просто я мест добычи редких лакомств не сдаю! А какая там говядина в брусничном соке! — отшучивался медикус.

— Пфф… Это ты не пробовал, как такую говядину запекает Сабрина! Вот тут действительно с тарелкой можно съесть! — хвасталась умениями подруги Ири.

— Тогда нужно пойти и сравнить! Если у тебя найдется пару свободных часов между отдыхом после патрулирования и новым дежурством, мы могли бы провести тщательную экспертизу. — Предложил Олдер.

— Согласна! — Хитро прищурилась Ири, уже думая, как бы уговорить Сабрину, приготовить это блюдо, так сказать на вынос.

Торес только хмыкнул, заметив раздосадованное выражение лица у старшего их отряда.

Пользуясь тем, что Риз, старший отряда, пребывал в хорошем настроении, Итон старался окружить Олди вниманием. Девушка огрызалась, стражи улыбались, наблюдая за всем этим.

— Ты чего прицепился, как репей? Я за тобой не бегала, на шею не вешалась. — Пыталась выяснить причины интересы оборотня Олди.

— Ну, вот и зря! У меня шея, смотри какая, так и ждет, чтоб на ней повисли, а я ещё и поддержу, чтоб ручки не уставали! — Подмигнул возмутившейся девушке Итон.

— Так вот пусть и виснут ваши высокородные, у вас там полфакультета висюлек. Я-то тут, каким боком к твоей шее? — недовольно спрашивала Олди.

— Олди, вот смотри, у тебя зверь медведица и я медведь. Из хорошей семьи…

— Помню-помню, папа военный, который любит, чтоб все ровно и гладко. — Перебила его Олди.

— Ну, вот! Ты уже и папины привычки запомнила, умница! — радостно скалился Итон.

— Ты когда от меня отстанешь? — уперла руки в бока Олди.

— Да ни в жизнь! — быстро чмокнул девушку в щеку Итон и отскочил в сторону, чтобы не схлопотать, как вчерашний бандит урок хороших манер в печень.

Сегодня в отличие от вчерашнего беспредела, патрулирование проходило почти мирно. Не частые стычки заканчивались отправкой оказывающих сопротивление в управление.

Уже за середину ночи, старший группы в которой была Алия, замер и жестом попросил сохранять тишину. Приглушённые звуки доносились из-под ног отряда. Лерк, который и в этот раз сопровождал Алию, показал пальцем на булыжную мостовую и почти только губами прошептал: "городские стоки". Стражи тут же поняли, что он имеет в виду, и начали искать люки, но они нашлись сами.

Чуть в стороне от стражей с грохотом отскочила крышка одного из этих самых люков.

— Алли! Трави их давай! — крикнул старший, и послушная студентка одну за одной кинула в вылезающих несколько колб.

Из-за смешения нескольких составов было не совсем понятно, какую реакцию ожидать. Но тем, кто не вовремя вылез из под земли, такие мелочи было неинтересны. Им было не до того, чтобы разбираться в своих реакциях, им было просто плохо. Стражей, что оттаскивали их от места, где разбились колбы, и где им даже дышать было проблематично, воспринимали как лучших друзей.

— Это что за дрянь? Ни суда, ни приговора! — возмущался еле отдышавшийся бандюга.

— А это у нас подрастающая смена практикуется, вот месяц уже отучились, первую практику сдают! — объяснил возмущённому бандиту Олдер, что поспешил вместе с отрядом Спенсера, как только они услышали шум столкновения.

Стоящая рядом с люком Ири первой услышала, что внизу кто-то снова бежит и карабкается. Поэтому выхватила колбу со слезоточивым составом. Из люка только показался первый из вновь прибывших, как девушка размахнулась.

— Сестрёнка, стой! — Пытался её остановить старший брат, возглавлявший погоню, но Ири бросала снаряды быстро и главное метко, чем братья очень гордились, справедливо считая это своей заслугой.

А вот защита была только у тех стражей, кто был назначен на патрулирование.

Торн Томас-Фишер пытался хотя бы при помощи холодного компресса облегчить жжение в глазах. Обильное промывание и какие-то капли, что были в аптечке у сестры, особенно не помогали. И хотя Ири заверяла, что капли должны начать действовать с минуты на минуту, на данный момент он очень сильно жалел, что в свое время на пару с Саргом так здорово натренировали маленькую Ири попадать в цель.

— Нет, я, конечно, понимаю, что был очень сильно не прав, что виноват, тоже признаю, и что ты вправе злиться и обижаться на нас. — Торн на ощупь пытался найти ладошку сестры. — Но травить-то зачем? Тем более, что я сейчас при исполнении.

— А я не тебя травила. — Виновато объяснялась Ири. — Я думала, там опять эти лезут! Они же сразу с заточками кидаются, поэтому на опережение кидаем, чтобы близко не подпустить. И потом, у нас вот вчера одни такие вот дёрнулись, и своим же горло перерезали, и бежать.

— Подожди! — парень даже ткань с глаз снял. — Сарг, ты мне ничего не забыл рассказать? Например, что моя сестра в твоей группе? Я так понимаю, что "девчонка", которая так лихо тебя в прыжке поймала, это Ири?

— Я просто не успел. — Хмуро отозвался Сарг Спенсер. — А до вчерашнего вечера сам не знал, что Ири со мной в патрули ходить будет.

— Компресс на глаза верни, а то до завтрашнего дня печь будет! — переживала за брата девушка.

— Я вот думаю, может мне пару недель дома не появляться, а? Родители же наверняка спросят, как у тебя дела, а что я им скажу? — Торн подставил лицо под заботливые ручки сестрёнки, заново накладывающей охлаждающую повязку ему на глаза.

— И где ты собираешься жить эти пару недель? На работе? — поинтересовался Сарг.

— Да хоть в этих гребанных катакомбах! Дома и так на нас постоянно с укором смотрят, что мы девочку из дома выгнали, и что из-за нас она до сих пор не хочет в семейной норе показываться. — Торн тяжело вздохнул. — Не, мы, конечно, молодцы, не спорю. Но рассчитывали, что Ири испугается и сразу домой. Ты бы знал, как батя озверел, когда Уильям ему признался, что пытаясь напугать, заблокировал доступ сестры к семейному счёту и ключ отобрал. Думал, всё, кранты лису.

— Это какой? У вас же их три. — Не удержался от вопроса Олдер.

— Сначала Дюк, а потом и папа Лесли добавил. Так расчихвостил… Такие возможные перспективы обрисовал, что я думал, брат сейчас тоже белым лисом станет. — Торн подтянул к себе слабо сопротивляющуюся Ири. — Но хуже всего от мамы было. Когда она тихо, спокойно рассказала, что бы могло произойти, останься упрямая Ири одна на улице и без денег. И что я, как страж, первым делом должен был подумать именно об этой опасности. И мол, мы что, именно такой судьбы для сестры хотели? И ушла в свою комнату.

— Торн, ну не при всех же! Что обо мне подумают? — попыталась вырваться Ири от брата, усаживающего её к себе на колени.

— Ирька, ну не вырывайся. Знаешь, как я переживал. Вот куда ты полезла? Думаешь, в страже прям, мёд сахаром посыпан? — Парень обнял лисичку, как маленького ребёнка. — Я же тебя на руках качал, и лисёнком в зубах таскал. А тут бандюги, давно забывшие о нормах и морали. Им что мужика пырнуть, что хрупкую девушку, без разницы. Да и механизмы эти ваши… То взрываются, то кислотой или паром плюются. Ну, как тебя во всё это отпускать? А ты всё злишься и не разговариваешь, и даже видеть не хочешь. В управлении второй день, и не зашла ни разу. Эй, Ири, ты чего? Мелкая, ты плачешь? Ну, Ири! Ну, ты чего?

Торн как-то и про болящие глаза забыл, и только что наложенный компресс полетел в сторону. Парень, спрятав в своих объятьях ото всех младшую сестрёнку, укачивал её на коленях и просил на него не злиться. А стражи усиленно находили себя занятия в стороне от ребят, давая возможность брату и сестре разобраться без посторонних.

— А ты, как там, внизу, оказался? — спросила, шмыгая носом, понемногу начавшая успокаиваться Ири.

— Катакомбы чистим. Совсем нижние ярусы сейчас водой заполнены, а сверху мы. — Охотно начал отвлекать девушку от слёз брат. — Только мы-то там пришлые. Всё на ощупь. Кое-где и не пройти. Или может быть часть коридора затоплена, а там дальше отнорок какой, где сидят и прячутся, пока мы не пройдём мимо. Вот, как сейчас, чисто случайно услышали. Поэтому патрули и нарываются на вот такие стычки. А там в тех катакомбах чуть ли не второй город. И склады, и ночлежка, и камеры. Вчера в одном из отрядов, парень на свой страх попробовал проплыть по затопленному рукаву. Так оказалось, что там метров через десять коридор вверх уходит. Пленников нашли. Нескольких уже и искать перестали, кто-то ещё в розыске. Словно мы у сорняка листья обрываем, а все корни в земле остаются.

— И совсем ничего нельзя сделать? — спросила Алия подошедшая как и все, как только речь зашла о катакомбах, и о том, как проходит зачистка. — Неужели артефактов каких-нибудь нет, чтобы посмотреть чуть дальше или отправить их плыть вместо себя?

— Из всех артефактов у нас осветительные, ну, и собственный нюх. — Пояснил Торн. — А там голый камень и плюс вода. А там внутри нужно иной раз просто крылья иметь или как ящерица по камням ползать, а, да, ещё и под водой уметь находится подолгу без вреда для себя. Девочки, не просто так открыли ваш факультет. Дело не только в экспертизах… Управление сейчас… Мы не можем выполнять свою работу, потому что просто банально уступаем в оснащении. Как ни страшно это признавать.

Подъехавшая перевозка прекратила эту беседу. Но прежде, чем отпустить сестру, Торн выпросил у неё разрешение навестить себя на неделе в Академии и предупредил, что придёт он, скорее всего не один, а в компании ещё двоих братьев. Ири улыбаясь, кивнула, для неё, вечного "хвостика" старших братьев, затянувшаяся ссора была очень тяжёлым временем.

Ей хотелось их поддержки и понимания, хотелось, чтобы ей и её успехами гордились также, как, когда она научилась стрелять! Хотелось, чтобы она могла поговорить с братьями, рассказать о планах, радостях или неудачах. И то, что можно, наконец, верить, что однажды так и будет, здорово улучшало ей настроение.

А ещё, ей почему-то было очень легко разговаривать с Олдером. Тот рассказывал о своей работе, благодарил за подарок, она с огромным удовольствием делилась теми задачами, что ставили перед ними мастера. До конца ночи, дежурство их группы проходило очень спокойно. И время пролетало незаметно за разговорами и воспоминаниями стражей о своей учебе в Академии.

Уже по дороге обратно Ири и Сабрина заметили, что Алия слишком сосредоточена и серьёзна. Девочки еле дождались, когда за ними закроется дверь их комнаты.

— Алли, что случилось? — подружки обняли задумчивую девушку. — Что-то вспомнила? Плохо себя чувствуешь?

Ни Ири, ни Сабрине не пришло в голову, что Алия могла, например, поссориться с Лерком. Нет, этот волчара казалось, был в состоянии читать мысли своей Алли. Был спокойным и надёжным, как скала. Как признавалась сама девушка, больше всего она любила прижаться ухом к его груди и слушать его сердце. Этот звук помогал ей успокоиться, словно это был единственный гарант того, что всё вокруг будет правильно и хорошо.

— Я всё думаю о том, что сказал брат Ири. — Алия и не думала скрывать свои мысли. — Получается, что стражи там идут вслепую. И хорошо, что эти из катакомб решили бежать. А если бы они напали? И весь вечер мне не дают покоя слова Торна, что они уступают бандитам в обеспечении, и поэтому не могут выполнять свою работу, как положено.

— А на стражей и нападают. — Рассказывала подругам Ири. — Думаешь, все те стражи, которых привозили вчера, пострадали от наших заготовок? Да и сегодня… Вот свои отряды мы немножко защитили, от самих себя и при помощи запасов Академии. Но вся стража это не двадцать семь патрульных отрядов.

— Давайте поспим и поговорим с ребятами. — Предложила Сабрина. — Может, не мы одни об этом думаем.

Как, оказалось, действительно думали об этом не одни они. Больше половины переполошцев уже сами себя озадачили.

— Вытрясать запасники Академии не дело, да и не позволят нам это! — выступил Тренк. — Да, вы уж меня извините, но давайте вещи своими именами называть. Как временная мера, защита из алхимических лабораторий подойдёт. А на постоянку? При этом учитывайте, что это стража! А они не элементы и их сочетания изучают.

— Да, и количество необходимых комплектов мы не наберём, даже по одному на стража! — поддержал друга Ольф.

— Дело не только в защите. Сами стражи говорят, что скоро из оружия и прочей материальной базы останутся форма, и клыки с когтями, у кого есть! — продолжала рассказывать Алия. — Вчера брат Ири рассказывал, что творится в катакомбах, что они не могут найти всех и отследить, что происходит из-за невозможности обследовать полностью эти ходы из-за затопления. Вон, чисто случайно нашли пленников, которых бросили умирать!

— Я тоже обратил внимание на слова стражей вчера в управлении. — Признался Ирвин. — Помните, у нас в планах, через полтора месяца от начала обучения большой практикум? Срез, как проходит начальный этап обучения? А у всей Академии сейчас начинается аттестация. Так может, мы этот зачётный практикум попросим сдвинуть под общую аттестацию, и совместим с изготовлением хотя бы простейших комплектов экипировки для стражи? Надо только поговорить с квестором и ректором, чтоб согласовать всё это.

Через полчаса, ректор в своем кабинете отказывался верить своим ушам. Что-то в его картине мира сломалось и теперь, никак не хотело вставать на место.

— То есть, если я правильно вас понял, господа студенты, — начал ректор откашливавшись. — Вы просите ускорить вам проверку знаний? А в качестве технического задания для практикума, по которому будет выставляться зачёт, обращаю ваше внимание, что по результатам этого зачёта будет зависеть допуск до экзаменационной сессии, вы просите дать вам возможность разработать, изготовить и произвести несколько сотен комплектов для экипировки стражи?

— А также артефакты для обследования местности с высокой степенью опасности или сложностью проникновения. — Добавил Ирвин. — Всё верно.

— Вы отдаёте себе отчёт в том, насколько вы все рискуете, подписываясь на эту чистой воды авантюру? — удивлённо переспросил ректор.

На его памяти, впервые студенты просили устроить им внеплановую проверку, да ещё и с настолько сложными условиями.

— Мы понимаем насколько возрастёт наша нагрузка, и знаем, какую ответственность берём на себя. Ведь от качества, функциональности и удобства наших разработок будут зависеть успехи операций и жизнь, и здоровье стражей. — Продолжал дипломат от артефакторики. — Просто знать, в какой ситуации оказалось сейчас управление, я говорю не про структуру, а про стражей в целом, и ничего не предпринимать, имея при этом небольшую, но всё же возможность помочь, это трусость и преступление! Стражи, спускающиеся в катакомбы, рискуют своими жизнями, а мы будем опасаться, что нас не допустят к сессии? А для чего нам тогда выпала такая возможность поступить на этот факультет? Чтобы всю жизнь бояться не справиться? Для чего в нас эта искра дара, если вместо того, чтобы превратить её в пламя, мы будем тихо и не заметно тлеть, подобно углям от забытого костра?

— Ирвин, тебя бы на баррикады, цены бы тебе не было! — усмехнулся ректор, заметив, как с каждым словом парня, члены пришедшей с ним делегации с "Переполоха" сжимали кулаки, готовые совершить подвиг, не жалея себя ради общей цели. — Сегодня, перед выходом на маршруты переговорю с квестором, всё-таки вопросы, касающиеся управления, я единолично решать не могу. Я ваше стремление поддержу, но учтите. Поблажек не будет, и отказаться вы уже не сможете. Понятно?

Десяток улыбок и с радостью согласно кивающих голов, были для ректора совершенно новым вариантом реакции студентов на предстоящий зачёт.

— Ладно, идите, нетрусливые вы мои! И готовьтесь обосновать для квестора, почему он должен согласиться на риск участия в этой авантюре! — отпустил ребят ректор.

Однако, после по юношески горячих слов переполошцев, Вален тоже задумался. И было о чём. Как всегда и бывает, но именно вот такие ребята, молодые, неиспорченные деньгами и вседозволенностью с пелёнок, привыкшие, что любое достижение это результат постоянного и тяжёлого труда, лучше всех остальных чувствуют несправедливость. Его переполошцы переживали не за квестора, хотя и тот заслуживал уважения и поддержки, а за рядовых стражей. И старались помочь.

И сами не понимали того, что с каждым днём всё больше врастают в управление, становясь не просто "своими", но и заслуживая признание и уважение ветеранов. И уже за собой тянули тех, в ком настоящее, способное сопереживать, ещё не погибло под стремлением к личной выгоде и наживе. Этот новый факультет из камня, брошенного по водной глади и поднявшего рябь в этом спокойствии, уже начинавшим отдавать болотом, превращался в воронку водоворота, втягивая в себя все больше и больше, заставляя двигаться всё вокруг себя. И ректор начинал ощущать вокруг себя эту энергию действия и движений.

Мысли Валена прервал стук в дверь. Удивившись насыщенности сегодняшнего дня, с учётом, что сейчас шли выходные, ректор разрешил войти. На пороге его кабинета вдруг оказалась Беллинда. Но ректор даже не сразу узнал в этой девушке развязную и скандальную девицу.

Простая и строгая коса, такое же строгое и, к удивлению ректора, закрытое платье. За всё время обучения ректор не видел эту студентку в столь скромном наряде. А отсутствие яркого макияжа вообще делало Беллинду почти неузнаваемой.

— Что привело вас в мой кабинет на этот раз? Очередная петиция с подписями? — поинтересовался Вален.

— Нет, господин ректор, это не петиция. — Улыбнулась девушка. — Мне кажется, что право мне не очень подходит. В пятницу я смогла связаться с медицинским училищем, они готовы зачесть мои четыре года здесь, как вступительные испытания у них. Поэтому я прошу отчислить меня из вашей Академии. А завтра я бы с документами уже покинула бы стены Академии Права.

— Беллинда, вы уверены? Не слишком ли радикально? — уточнил Вален. — Если вы опасаетесь аттестации…

— Простите, ректор, но нет. Я опасаюсь потратить ещё больше своего времени впустую. — Беллинда положила на стол ректора уже заполненное заявление на отчисление. — Как мне посоветовала одна мудрая женщина, наверно, стоит быть собой и послушать, куда зовёт мое сердце, и к чему у меня есть призвание.

— Ну, если одна мудрая женщина посоветовала… — красноречиво посмотрел ректор на дверь, правильно догадываясь, кто это мог такие советы раздавать. — Но вот что на это скажет ваш отец? Предполагаю, он будет в ярости.

— Всё, что скажет мой отец, я могу озвучить и сейчас. Что я жалкая неудачница, что я ярмо на его шее, что простое происхождение моей матери невозможно вытравить во мне никаким воспитанием, что я не оправдала вложенных в меня сил и денег, и что он отказывается меня дальше содержать. — С грустной улыбкой озвучила Беллинда.

— И как вы собираетесь тогда жить, без поддержки семьи? — Вален не был бы Валеном, если бы не уточнил этот момент.

— В лекарском предоставляют общежитие, и платят стипендию. А если учишься без всяких хвостов и задолженностей, то ещё и повышенную. — Заверила его Беллинда.

Спустя несколько минут ректор облокотился на стол своего секретаря.

— Ну, и как вам результат ваших советов, миссис Коган? — строго нахмурив брови, спросил Вален.

— О, если у всех будет такой результат, то могу потратить свое время и пройтись, чтобы раздать подобные советы половине студентов нашей Академии. — Ответила Малисента.

— Нашей Академии? — приподнял бровь Вален.

— Ну, если я вдруг стала миссис Коган, кстати, напомните мне, чем это я была так занята, что пропустила это радостное событие, то Академия — наша. Не зря же говорят, что ваша семейка, ой, простите, наша семейка, пригребла Академию в личную собственность. — Улыбалась миссис Квик. — Вот теперь думаю, а кто будет следующим ректором?

— Нашла о чём переживать. Если я стану слишком стар до того момента, как новый Коган будет готов занять мое место, попросим Ирвина. Этот так вдохновит речами, что студенты будут идти на учёбу, как в бой, отдавая всех себя до последней мысли завоеванию знаний! — в очередной раз подметил способность Ирвина Вален. — Всё-таки дипломат из него вышел бы великолепный.

А Ирвин, даже и не подозревающий о том, что его уже взяли на заметку и решили припахать на будущее благо Академии, закатав рукава белоснежной рубашки по локоть, и сняв очки, расхаживал перед доской, периодически записывая что-то под порядковыми номерами. В мансарде-библиотеке, куда эту доску притащили после того, как отремонтировали, шли жаркие и ожесточенные споры.

Не дожидаясь решения ректора и согласия квестора, переполошцы приступили к разработке комплекта экипировки.

Без долгих споров был принят только патронташ, воротник-респиратор и очки с дополнительной функцией защиты от света.

— Связь, ребята! Обязательно должны быть артефакты связи! Сейчас отряды почти не взаимодействуют между собой. — Предложила Сабрина.

— Думаешь, мы сможем повторить шедевр мастера за неделю и массово? — засомневался Гарик.

— За такой срок вряд-ли. И потом, нам не нужно такой же делать. Сам мастер говорил, что действие артефакта распространяется не очень далеко. Даже в пределах нашего патрульного маршрута приходится дублировать сообщения. — Загорелась идеей Сабрина. — Но нам и не нужно передавать речь, как у мастера. Нам нужно обеспечить экстренную связь. Пожертвовать функционалом в пользу дальности. Например, есть прибор, куда выводятся сигналы со всех артефактов стражей, находящихся на работе, при исполнении, как говорят стражи.

— Тогда нужно метить каждый сигнализирующий элемент, к какому именно стражу он привязан. — Сразу добавил Ольф.

— Точно. И два самых важных для стражей сигнала. Например, жёлтый — требуется подмога, и красный — опасность, ловушка, есть раненные. — Поделилась задумкой Сабрина.

Переглянувшись, ребята дружно согласились, что для стражи это действительно решение многих проблем. И признали, что идея Сабрины отличная, и артефакт экстренной связи получил свой порядковый номер.

Незаметно ребята перешли на обсуждение самой главной и самой сложной части. Артефакт, который мог бы заместо стражей, обследовать труднодоступное и опасное место, вроде тех же катакомб.

— Брат говорил, что нужно не бояться воды, иметь возможность обходиться без воздуха, но думаю для артефакта это неактуально, уметь карабкаться по гладким камням, и перелетать. — Вспоминала слова Торна Ири.

— Итак. Нам нужен артефакт, способный передвигаться самостоятельно. Передвигаться по воздуху, в воде и по стенам. И он должен строго соблюдать поставленную задачу! А ещё, он должен обладать способностью передавать информацию. — Подвёл итог Ирвин. — А Алия у нас что там, в углу притихла?

Алия действительно почти не учувствовала в обсуждениях. Она сидела у окна и что-то чиркала на бумаге то мелкими штрихами, то длинными росчерками. Заглянувший через её плечо Гарик только присвистнул.

На фоне тёмных, каких-то арочных сводов парило что-то среднее между ящерицей и летучей мышью. Тельце, лапы, мордочка и хвост, собранные из мелких пластин и винтиков были явно от ящерицы, а вот алые, почему-то, крылья достались этому творению явно от летучей мыши.

— Не знаю, откуда это взялось. Само как-то… — потерянным голосом, как бывало, когда всплывало, что-то из памяти сказала Алия.

Рисунок пошёл по рукам. И почти все соглашались, что подобное животное-артефакт, очень здорово объединяет все требования. Кто-то вносил небольшие поправки, кто-то что-то уточнял.

— Ему нужно сердце. — Вдруг сказала Джейд Амбер, самая тихая и молчаливая девушка с факультета.

Тёмные, почти чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, мерцающие даже в темноте, белая кожа и такая хрупкая и изящная фигурка, что ей не хватало только крылышек за спиной, чтобы быть ожившей феей из детских сказок. Она вечно перебирала какие-то камушки, да и украшений на ней было много. Но не тех, на стоимость которых можно купить неплохой дом, а настоящих, созданных под каждого человека. Живые камни, выросшие в недрах и в пещерах, соединённые тонкими, словно нити, цепочками.

— Сердце? Механизму? — удивился Ирвин.

— Конечно. Это же не просто артефакт. Это друг и помощник. — Задумчиво улыбалась Джейд. — Глазами могут быть кристаллы, в которые можно встроить систему записи…

— Отлично. А с сердцем-то что? — перебил её Януш.

— Есть камни, хранящие пламя, это пламя и даст этим артефактам-помощникам своеобразную псевдо-жизнь, но ее хватит на искреннюю привязанность к своему другу. — Пояснила друзьям Джейд.

— Вы же с Эстер у нас маги? — прищурившись, спросил Ирвин.

— Ну, Эстер да, а я что-то с чем-то непонятным. — Засмеялась зеленоглазка. — У меня отец ювелир, и камни ищет всегда сам. Как-то он по молодости, во время очередного поиска провалился в пещерах и получил травму, сломал ногу. Папа рассказывал, что потерял сознание от боли и бессилия, а очнулся среди огромных друз драгоценных камней и рядом с собой увидел красивую девушку, которая помогала отцу, пока он не смог ходить. А когда нога зажила, проснулся он около входа в пещеры. Девушку он так и не нашел. А где-то около года спустя, во время очередного поиска камней, он проснулся от детского плача под боком. Внешне я очень похожа на отца, только глаза зелёные. Но отец понял от кого этот сюрприз. С малых лет я могла чувствовать камни, а когда сильно злилась, могла вызвать землетрясение. Поэтому, вроде наличие магии у меня признали, но это не классическая сила.

— Ого! Так ты у нас полукровка непонятной породы! — засмеялись вокруг.

— Как это непонятной? — засмеялась обычно тихая и задумчивая девушка. — Меня папа прямым текстом назвал драгоценностью. А фамилия у папы означает "Янтарный", так что я "драгоценность Янтаря".

— Так что ты папина дочка! — засмеялся Гарик. — Твой папа тебя так и назвал.

— Осталось решить, сколько будет таких помощников и сколько нам нужно этих живых камней. А главное, где нам их брать? — задумался Януш.

— Придется искать по ювелирным лавкам. — Вздохнул Ирвин, прикидывая в какую копеечку им влетят эти "сердечки".

— Я попрошу брата, он проводит Джейд и проследит, чтобы не обманули и не обидели. — Заверила Ири.

Все оказались в отличном настроении, и совет факультета закончился дружным смехом.

А вот квестору было не до смеха, когда нагло улыбающийся ректор озвучил ему предположение ребят. Тодеус думал, что видно всё-таки не зря он выполняет столько лет свою сложную и порой очень непростую работу, раз вот так приходят совсем юные, но талантливые ребята вот с такими предложениями.

И огромная волна горечи поднялась в душе. Ведь возродил этот факультет и дал этим ребятам путевку в жизнь вычеркнувший его из своей жизни бывший друг, дочь которого он не только не сберёг, но и вынужден молчать, о виновниках её гибели. Помогая им избегать заслуженного наказания, лишь бы не допустить войны на улицах.

Сейчас квестор как никогда понимал старшего отряда стражи Валена Когана, и в который уже раз пообещал себе, что рано или поздно он доберется до этой зажравшейся "золотой молодежи".

Стоило последнему патрульному отряду выйти на маршрут, как квестор покинул управление. Он был готов расшибиться в лепёшку, но выбить для ребят возможность творить. А для этого у магистрата не должно оказаться возможности для отказа. Поэтому квестор отправился к одному своему хорошему знакомому, слудившим главным редактором самой популярной газеты Лоусона по совместительству.

Утром, когда у студентов Переполоха было "время самостоятельной работы", а точнее сдвинутое начало занятий для того, чтобы ребята поспали после дежурства, а жизнь в самом Лоусоне только просыпалась, мальчишки-разносчики газет уже делали свое дело, оповещая всех и каждого о событиях выходных.

— Внимание! Студенты нового факультета приняли вызов "банд из катакомб"! Там где пасуют стражи, выручают студенты Академии Права! Красавицы-студентки спасают жизнь доблестным стражам! Сабрина Лиркас задерживает опасного преступника в одиночку! — звонкие голоса разносили все самые горячие заголовки по всем улицам Лоусона.

К обеду о предложении ректора о задании своим студентам, которые между прочим были стажерами управления стражи, знал весь город, и магистрату оставалось только скрежетать зубами, выделяя средства на материалы для технического задания принятого факультетом артефакторики.

Правда, только ректор и квестор знали, что предложение было от самих ребят, но предложение от ректора звучало солиднее. Сама же Сабрина, направляясь в кабинет ректора, ещё не подозревала, что уже в это утро она стала знаменитой на всю столицу. Она всё-таки переживала о предстоящем разговоре с ректором, поэтому и не заметила, как врезалась в Элайдера Ригоса.

— Аккуратнее, Сабрина! Ты не ушиблась? — спросил Эл, удерживая девушку за плечи.

— Ничего себе! А как же "куда прёшь, дура"? — вспомнила первую встречу с парнем Сабрина.

— Ну, я готов снова мешать тебе пройти, оказавшись у твоих ножек, или лапок. — Засмеялся в ответ парень. — Ты спешишь?

— Да, к ректору. Ещё в библиотеку нужно забежать перед занятиями, а я не успеваю. — Переживала Сабрина.

— А что тебе там нужно? — поинтересовался Элайдер.

— Чертежи элементов гидромеханики и таблица соотношений Саандаля — Дюпье. — ответила Сабрина.

— Хорошо. Давай, я сам забегу в библиотеку, а потом принесу это все на третью пару? У нас как раз совместная лекция. — Предложил свою помощь парень.

— А тебе это зачем? — развернувшись и глядя прямо в глаза, спросила Сабрина.

— Можно я отвечу тебе позже? — оказался не готов признаваться в своей симпатии Эл, уверенный в том, что его сейчас отправят таким маршрутом, что там ни одного патруля сроду не было.

Глава 24

Сабрина волновалась до дрожи пальцев, не зная, чего ожидать от предстоящего разговора с ректором. С одной стороны, ничего противозаконного она не сделала. С другой, указать о полноценной ипостаси была обязана. Ну, кто бы стал её слушать, если бы она начала объяснять, что она стеснялась того, что её лисёнок не такой красивый, как лисица её мамы?

— Сабрина, — улыбнулась, увидев её миссис Квик. — Что нужно ответить на пожелание "ни пуха, ни пера"?

— К чёрту, миссис Квик! — ответила девушка.

— Умничка! А теперь иди. — Малисента показала пальчиком на дверь кабинета ректора и вернулась к каким-то документам, которые она внимательно изучала.

Сабрина замерла перед дверью на мгновенье, чтобы собраться с духом, и не давая себе возможности отступить, постучала в дверь. Ректор помнил о предстоящем визите и, конечно, студентку уже ждал. Но ждал он её не один. Девушка вообще попала в разгар ожесточенного спора между Валеном и Гарольдом Ларнаки.

— Добрый день! Господин ректор, мастер Ларнаки! — как и учила мама, оказавшись в непонятной для неё ситуации, Сабрина сохраняла безупречную вежливость.

— Хм… Добрый день, Сабрина! Мастер Ларнаки изъявил желание присутствовать при нашем с тобой разговоре. — Вален даже немного растерялся от поведения Сабрины.

— А могла бы я узнать причины возникновения подобного желания, мастер Ларнаки? — в голосе девушки зазвенели хорошо ощутимые льдинки.

— А они не очевидны? Я твой отец и имею право на участие в жизни своего ребёнка! — Гарольд не сдерживал раздражения.

— Возможно, для вас причины и очевидны. — Даже присев на краешек предложенного ректором кресла, Сабрина сохраняла идеальную осанку, что для ректора было показателем того, насколько девушка напряжена. — Ваше утверждение об отцовстве спорно, по крайней мере, в моем случае. Видите ли, мужчина, являющийся моим отцом, будучи преподавателем, воспользовался уязвимостью двуликих во время гона, по отношению к своей студентке. По счастливому, исключительно для меня, стечению обстоятельств, являющейся моей мамой. Усугубляет ситуацию и то, что на тот момент, когда происходили описываемые события, этот мужчина был помолвлен, и в ближайшее время должна была состояться свадьба. Как вы понимаете, не с моей мамой. После удовлетворения своих потребностей, этот двуликий не озаботился судьбой обманутой им девушки, и вероятность, причем весьма высокая вероятность, появления потомства его тоже не интересовала. Никаких встреч, запросов, розысков для того, чтобы воспользоваться своим "правом на участие в жизни своего ребёнка", когда нужны были и деньги, и постоянный уход за мной, не было. То есть этого двуликого совершенно не беспокоило наличие у него такого права, когда надо было меня защищать, обучать и переживать со мной время моих болезней, и терпеть детские капризы, непонимание и просто не желание слушаться. И я очень удивлена, что вы пытаетесь заявлять, что этим лживым, трусливым и, простите за каламбур, двуличным двуликим, являетесь вы, мастер Ларнаки.

— Всё было совсем не так… — попытался возмутиться Гарольд.

— То есть, не была допущена связь между преподавателем и студенткой, в период гона у последней? — приподняла бровь в притворном удивлении Сабрина.

— Нет, связь была, и да, в гон. И твоя мама была студенткой…

— Тогда, наверное, вы точно знали о результате этой связи? — голос девушки был слишком спокойным, для того, чтобы ректор поверил, что это спокойствие не наигранно.

— Нет, я не знал. Но… — пытался сбить с неприятных для него мыслей девушку мастер.

— Тогда, вы наверняка посылали моей маме средства на моё содержание? О чём я, конечно, просто не в курсе. И, конечно, именно вы оплачивали мое лечение, потому что, судя по тому, что я совершенно не помню ваших визитов за всю мою жизнь, а они наверняка были, у меня серьёзные проблемы с головой. А моя мама оставить подобное без внимания просто не могла бы! — Сабрина даже и не пыталась скрыть своего отношения к появлению "папы".

— Я не знал, я просто не знал! — выкрикнул Гарольд.

— Вот и не знайте себе дальше! И прекратите позорить мою маму и меня своими выходками! Ей и так пришлось полжизни слушать оскорбления в спину! — злость девушки всё-таки пробилась сквозь маску спокойствия.

— Я понимаю, что вся эта ситуация очень неприятна. Но, Сабрина, можно же её изменить. Подтвердим отцовство, ты войдёшь в приличную семью, станешь наследницей моего состояния и имущества… — начал рассказывать о своем видении будущего Сабрины Гарольд.

— Чтооо?!! "Неприятная ситуация"? Серьёзно? — вскипела Сабрина к удовольствию молчащего ректора, а то он уже начал переживать за эмоциональное состояние своей студентки. — Я и так, без всяких вхождений, в самой приличной семье, которую только можно представить. Мой дедушка, сам Эдвард Лиркас, на счету которого сотни изобретений, которые и сейчас широко используются, потому что никто не смог создать ничего надёжнее и функциональнее! Его именем названы десятки открытий, каждое из которых совершало свой переворот в механике и артефакторике! Его родной брат, Берк Лиркас, выдающийся археолог, дольше всех продвинувшийся в изучении заброшенных каньонов на Юго-востоке. Насколько я знаю, пик Берка-Вилла до сих пор так никто больше и не преодолел! А именно дедушки Берк и Вилл составили подробнейшую карту тех территорий, включая и тот самый пик. Благодаря их исследованиям, открыты не менее полутора десятков различных месторождений, и найдены целых два мёртвых города! Они на своем опыте доказали, что артефакторика, это не только кабинетная наука! А моя мама и сейчас лучший специалист по праву нашего городка! И даже Торин Ридл бесконечно восхищается её способностью "чувствовать дух права и владеть его буквой", как он говорит. И если бы ни один дряной самец, то мама бы спокойно окончила бы свой факультет права и сейчас уже, наверное, была бы судьей! Просто она не побоялась потерять свои перспективы и создать себе кучу проблем, но дала мне право на рождение! А теперь, не пойми кто, позволяет себе предлагать мне "войти в приличную семью" и обрести "папеньку" на старость лет! Вобщем так, я совершеннолетняя право и дееспособная двуликая с полноценным зверем! Никакого вашего отцовства признавать не собираюсь, и уж тем более, не собираюсь его подтверждать. Для меня это ненужная информация! Можете попробовать оказать на меня давление, только учтите, что я тут же воспользуюсь своим правом проходить аттестацию по вашим дисциплинам в присутствии комиссии! Я не постесняюсь дойти вплоть до получения судебного приказа о запрете приближения ко мне, в связи с устроенной Вами травлей! Надеюсь, я достаточно ясно высказала свою позицию в отношении этой "неприятной ситуации"?

— Сабрина, я может, не так выразился! Я ни в коем случае не хотел и не собирался принижать статус и положение твоей семьи. Я, правда, не предполагал, что ты внучка тех самых Лиркасов. — Пытался успокоить взбесившуюся девушку Гарольд. — Но ты делаешь поспешные выводы! Да, твоими глазами ситуация однозначная, но есть же и другая сторона. Если твоя мама, была бы для меня эпизодом, чтобы развлечься перед свадьбой, то почему я до сих пор не женат и у меня нет наследника или наследницы? Я отвечу сам. Та помолвка была фикцией, попыткой партнёра покойного отца пригрести мои капиталы. После встречи с твоей мамой, мне предъявили договор о помолвке, составленный якобы с моим отцом в отношении меня и дочери его партнёра, как обеспечение под переданные капиталы в совместное дело. И поспешили растрезвонить об этом, думали, что я побоюсь слухов, и это станет дополнительной гарантией для их намерений. Только я был уверен, что мой отец не мог подписать этот договор. Он искренне верил, что только когда родители любят друг друга, дети получаются самыми лучшими. Но пока я доказывал, что договор о помолвке подложный, твоя мама исчезла. Некоторое время после оглашения этой подставной помолвки, я видел её в коридорах академии, видел, что она переживает, но решил не подходить и не обнадёживать зря, если вдруг у меня ничего не получится. А потом…

— Это всё отлично, но не объясняет, почему тогда не приехали к ней после. Не объяснили вот это всё! — Сабрина хоть и успокаивалась, но мнения своего менять не спешила.

— Не смог найти. Я же не знал ни имени, ни адреса! — признался Гарольд.

— Здорово, правда? Ребёнка сотворить успели, а имени спросить нет? И что, вы девушку даже не проводили до дома ни разу? — Скептически отозвалась Сабрина. — Но вы знали, где она училась. И знали, что она лисица. Что сложного поднять списки отчислившихся девушек-лисиц?

— Серые волки и рыжие лисицы самые распространённые звери. Рыжих кланов десятки. Список был бы не малым, чтобы объехать всех отчислившихся, нужно было бросить всё и готовиться к долгому путешествию по стране! — развел руками мужчина. — Сейчас это звучит нелепым оправданием, но я не сразу смирился. Даже пытался одно время этот список всё-таки вытребовать, а потом опустил руки. Но я безумно скучаю по твоей маме до сих пор.

— Дааа? И что, за всё это время, пока вы скучали по моей маме, у вас не было связей? А та "блошка", которую вы содержали пару лет, вам скучать не мешала? Не отвлекала от образа моей мамы? А то вы так скучали, что о ваших «скучаниях» вся академия знает! — ехидно оборвала романтические признания Сабрина.

— Сабрина, у оборотней есть определенные потребности… Я мужчина, в конце концов. — Смутился Гарольд.

— А, ну, это, конечно же, всё сразу и объяснило! Бросить дела и покататься, поискать женщину, которую потерял из-за непонятных интриг, это мы не можем. А вот скучать, собирая всякую гнусь, это да. Это ж мужчины именно так и поступают! — неприятная, на грани оскорбления, насмешка дала понять, что разговор дальше бесполезен.

— Возможно, позже, когда ты немного успокоился и обдумаешь эту ситуацию… — отступил Гарольд.

— Поверьте, у меня есть о чём подумать и без забивания своей головы вот этим всем. Есть мама и дедушки, ну, родилась и выросла я без отца, тоже мне проблема! Я такая далеко не единственная. — Перебила его Сабрина, не желая давать бессмысленную надежду. — И меня абсолютно всё устраивает. Мне ни к чему что-то в своей жизни менять. А теперь, я бы хотела всё-таки вернуться к причине моего появления здесь.

— Да, кстати. — Отозвался ректор. — Сабрина, я не буду поднимать вопрос о причинах, почему вы скрыли своего зверя и каким образом проходили проверки. Но, надеюсь вы понимаете, что вам необходимо будет пройти проверку ещё раз, уже как двуликий с полноценным зверем? И внести результаты в личное дело?

— Да, понимаю. — Спокойно ответила девушка.

— Значит, организуем. В день обследования вам придется прийти в целительское крыло Академии. Известим заранее. Ничего страшного там нет. — Успокоил девушку ректор.

Изначально он собирался рассказать о безответственности, но посчитал, что Сабрине на сегодня достаточно волнений. Дождавшись когда за девушкой закроется дверь, Вален обратился к закрывшему лицо руками Ларнаки.

— Значит, говоришь, часов по праву им не хватает, да? — в голосе ректора слышалась усталость последних дней.

— Она лучшая на курсе. Да и на фоне старшекурсников отнюдь не пропадает. В этом она так похожа на свою мать. Мы часами спорили о действии и применении законов. — Слабая, еле заметная улыбка появилась на лице Гарольда.

— Ну, видно не только спорили, раз Сабрина появилась. Дальше что делать собираешься? — ректор хотел знать, к чему ему быть готовым.

— Попытаюсь стать ей другом, чтоб не вызывать столь негативную реакцию от своего присутствия. Может и получится. — Признался в своих планах Гарольд. — Дай мне личное дело? Я хочу узнать её адрес. На каникулах уеду. Я попробую…

— Думаешь, если начнёшь не с дочери, а с матери будет проще? — усомнился ректор.

— В Сабрине очень сильна обида за маму. Неужели не заметил? Может, если мама не будет сердиться, то и дочка спрячет колючки? — лис вопросительно смотрел на мага.

— Ну, я-то с её мамой вообще не знаком, так что тебе виднее. — Не стал лезть в личные переживания и волнения ректор.

Впрочем, волнения сегодня сыпались на всех, как из мешка изобилия. Заметив живо что-то обсуждающих ребят в общей гостиной корпуса, к ним присоединились мастера. И как это часто бывает с искренне увлеченными своим делом людьми, потерялись в мире чертежей, шестерёнок и соединений. О предстоящих занятиях вспомнили только благодаря Итону, пришедшему проводить Олди до аудиторий, как договаривались.

Сама Олди, вот хоть убей, не помнила, когда она успела договориться с Итоном об этом, но он так горячо её заверял, что она решила поверить.

Правда, первыми парами шли сдвоенные занятия по той самой механике, так что обсуждение просто переместилось из гостиной в аудиторию. Механическую основу будущего летучего ящера, Ярика, как назвала его Алия, разобрали до мельчайших составляющих. Пользуясь полным попустительством мастеров, вместо заявленной в учебном плане темы, студенты выписали свои списки экипировки для стражей на доску и сейчас расписывали поэтапное создание. А также кто и за что отвечает на каждом из них.

Немного опоздавшая на занятия Вивьен, влетела в аудиторию раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Сразу почуяв неладное, ребята прервали свои споры и кинулись к девушке.

— Что случилось? Что с платьем, почему порвано? Вивьен, девочка, ты только скажи, кому жить надоело, и мы ему устроим исполнение желаний! — вопросы сыпались со всех сторон.

— Да там, как бы уже устроили…

Усадив девушку и всучив ей артефактную кружку с чаем, ее начали расспрашивать о том, что собственно произошло.

Оказалось, что вчера пришел в себя Лорвин Дерк. Но вёл себя очень странно, всё расспрашивал, кто она и откуда. Помня о прежних подвигах парня, Вивьен сразу ему выложила, что у неё только мама, причем родственники мамы от неё отказались. Что живут они с мамой очень и очень бедно, что у неё спящая ипостась, и что если проснётся, то непонятно кто. Потому что на маму в свое время напал двуликий и, списав всё на инстинкты, отделался оплатой штрафа.

Ребята знали, что маму Вивьен выгнали из дому, когда выяснилось, что она в положении, и что она решила сохранить ребёнка. И сочувствовали сложной ситуации, в которой оказалась много лет назад женщина.

А Вивьен была уверена, что как только она сообщит этому "принцу" о себе, то тот сразу скривит лицо, словно учуял что-то сильно неприятное, и она сможет больше не соблюдать свое обещание. Но он вместо этого, стал расспрашивать про учебу, про привычки, спрашивал, что нравится именно ей. Интересовался как, когда и где девушка спит, и приносят ли ей еду. И обещал буянить и не принимать лекарства, если она не продолжит приходить, если конечно ей не тяжело.

Вивьен ничего сложного не видела, ей было без разницы, где читать и делать записи.

Сегодня, навещая пострадавшего перед занятиями, она столкнулась у входа в палату с Владом, Торесом и Ригосом. Вивьен относилась к нему ещё настороженно и предпочитала звать по фамилии. С ней радостно поздоровались, спросили как дела и настроение, открыли перед ней дверь и словно испарились.

— О! Ты вовремя! Завтракала? — улыбаясь, спросил Лорвин, услышав, что ещё не успела, он заставил её усесться в пододвинутое к тумбочке кресло, налил в кружку теплого ягодного компота и пододвинул ей тарелку с творожной запеканкой, нарезанной кусочками и выложенной горкой. — Угощайся быстрее! Это Эл притащил с кухни.

Оказалось, что, не смотря на то, что отработка давно закончилась, Эл, Торес и присоединившийся к ним Влад, каждый день ходили на кухню и помогали, чем могли.

— Эл у нас такой высокомерный засранец! И сам на кухне помогает. Там шутят, что ещё немного и совсем нормальным станет. — Рассказывал Лорвин. — А ещё он больше не доплачивает коменданту за отдельную комнату и вообще переселился к Владу в комнату в мансарде корпуса. Представляешь? Говорит, на крыше так круто…

— Это да, вылезешь и можно позагорать или почитать, или спокойно заняться починкой чего-нибудь. А зимой, если спиной к трубе прижмешься, то так тепло, кругом снежинки, огни горят, мы с мамой брали по кружке какао и устраивали себе праздник. — Загоревшись, начала рассказывать о невеликих радостях своего детства Вивьен, но смутилась, когда поняла, кому это рассказывает, и попыталась быстро закрыть тему. Только безуспешно.

— Ты так рассказываешь, что я теперь парням завидую лютой завистью! Честно! Хочу на крышу! И зиму. И кружку с какао! — улыбался Дерк. — А что вы с мамой делали на крыше?

— Мы там практически живём. Всю мою жизнь мама платит за комнатушку в доходном доме. А в прошлом году мы смогли её выкупить у хозяйки. Она хоть и маленькая, но в ней есть настоящая ванна и небольшая кухонька. За стенами проходят вытяжки каминов и от паровых котлов, поэтому в ней всегда тепло. Правда света нет совсем, только от свечей или вот так, от городских огней. Но это уже свое жильё, никто оттуда нас не выгонит. — Решила, выложить всё как есть, девушка, думая, что ну вот теперь точно "принц" поймет, что не стоит шутить и разговаривать как с равной с обычной нищенкой из трущоб столицы. — А на той части крыши, что теперь наша, мы разбили сад. Ну, выставили горшки с разноцветными петуниями.

— Красиво, наверное, получилось, у меня мама тоже эти цветы любит! А у вас каких цветов? — вдруг выдал Лорвин. — А то мама собиралась рассаживать свои, с двойным градиентом. Хочешь, принесу? У неё есть белые с бордовым полосками и жёлтые с шоколадными краями.

— А тебе мама голову не оторвёт за то, что ты её цветы раздаёшь? — не смогла не улыбнуться в ответ Вивьен.

— Она мне её оторвет, если я даже цветов не подарю девушке, спасшей мне жизнь. Мама меня любит. — Ответил Дерк. — А сама ты, какие цветы любишь?

— Незабудки.

— Незабудки… Мелкие такие, голубые? — еле вспомнил Лорвин, мысленно поблагодарив маму за её увлечение садом, в котором она проводила как можно больше времени, лишь бы пореже встречаться с отцом.

За этими, вроде ничего незначащими разговорами время пролетело очень быстро. Один раз только Лорвин помрачнел, и то ненадолго. Когда вспомнил, что сегодня его торжественно выпнут за стены Академии.

— Нее, ты что! Пока целители не скажут, что ты абсолютно здоров, никаких заседаний ректората. Перенесли всё. А те, другие, кого тоже отчислять собрались, сейчас с нами в патрули ходят, искупают свою вину. Так что выздоравливай и тоже попроси шанс, если хочешь, конечно. — Успокоила парня Вивьен, но так как ей надо было на занятия, она оставила парня и поспешила в аудиторию.

Стоило ей только завернуть за здание целительского крыла, как её грубо дернули в заросли сирени. Визер Слоун не церемонился и резко прижал девушку к стволу дерева, больно ударив её спиной.

— Ну что, красавица, поиграем? Если будешь послушной, я обещаю постараться тебя не особо обидеть. — Слоун больно сжал грудь Вивьен.

Та, испугавшись и растерявшись от неожиданного нападения, начала кричать и вырываться, за что получила несколько пощёчин. Слоун зажал ей рот рукой и начал рвать ворот платья, придавив своим телом к дереву. Вивьен вспомнила об артефакте, и только дотянулась, чтобы активировать, как неведомая сила, буквально снесла Визера в сторону.

Зная, что кратчайшая дорога от целительского крыла до учебного корпуса проходит как раз мимо окон его палаты, Лорвин открыл окно и сел на подоконник, дожидаться, когда появится Вивьен. А её все не было, зато чуткий слух оборотня уловил испуганный вскрик девушки.

Забыв о собственной слабости и о том, что только второй день, как пришёл в себя, он перемахнув через подоконник, рванул в сторону кустов сирени, откуда донёсся крик. Увиденная им картина привела его в бешенство, какого он вообще никогда не ощущал. Его кулак раз за разом впечатывался в тело Слоуна, не разбирая куда, в лицо, в живот или в грудную клетку, ломая ребра.

— А тут ещё и в целительский корпус шёл мастер Арчи, он собирался предупредить целителей, чтобы готовили мазь от растяжений после его занятий. И увидел это всё. — Закончила подробный пересказ событий утра девушка.

— И что? — спросили ребята.

— А ничего. Сказал, чтобы не обращали на него внимание, он к этому месту подойдёт только минут через десять и стоял, смотрел, как Лорвин чуть не прибил Слоуна. Остановил только тогда, когда у последнего пена кровавая изо рта пошла. — Прижала ладошки к щекам Вивьен. — И вызвал ректора.

— И что сделал ректор? — замерли ребята.

— Спросил, что здесь происходит. Мастер Арчи объяснил, что "эта падаль пытался снасильничать девчонку". Ректор аж весь побелел и сказал, что Слоун отчислен и пусть ему помощь оказывают в городской клинике. Тот начал скулить, заявляя, что я виновата, а на него и так Лорвин напал. А… А Лорвин взял и выдал, что я не виновата, что родилась красивой, как звёздная ночь. — Девушка залилась краской до самых корней. — И что он сам не напал, а защищал честь своей невесты, потому что, мол, я оказала ему такую честь.

— Ого! Бедный Слоун, вот это попал! Покуситься на невесту Дерка! — еле разобрали шепот совсем смутившейся девушки друзья.

— Это да. Так испугался, что обгадился в прямом смысле. — Уже бодрее рассказывала девушка. — А ректор спрашивает, правду ли говорит Лорвин. Ну не могла же я подставить его после того, как он за меня заступился? Так что вот. Я теперь в невесты попала.

— Ну, это наверно не смертельно. — Начал её успокаивать Тренк. — И в невестах жить можно. Вон, Алия же живёт. Улыбается, ходит.

— Ты конечно мастер сравнений! У Алии жених Лерк. А тут тот ещё кот в мешке. — Ответил ему Гарик. — А ты чего стесняешься? Вон, то красная вся, то белая как мел.

— Да наверно или простыла, или переволновалась. Мне то жарко, то холодно. И запахи резко обостряются, а потом пропадают. — Поделилась Вивьен. — Ребят, вы чего?

— Вивьен, посмотрите мне в глаза. Вот так! Внимательно. Что чувствуете, какие эмоции? — спросил мастер-механик.

— Знаете мастер, мне странно это ощущать. Но я чувствую, что вы меня раздражаете. — Ответила Ви.

— Понятно. Ирвин, пулей к целителям. И ректора позовите кто-нибудь. Этот скот, так напугал девочку, что у неё, кажется, просыпается ипостась. — Поставил неутешительный диагноз мастер.

— О! Подождите! Я сейчас! — вдруг сказала Сабрина и рванула бегом из аудитории.

Далеко правда не убежала.

— Сабрина, у нас это теперь вместо приветствия? — начал шутить Элайдер, но увидев лицо девушки, шутить расхотел. — Что случилось?

— Слоун напал на Вивьен, а Дерк отбил и прибил Слоуна, и сказал, что Вивьен теперь должна за него замуж, а она испугалась, и у нее просыпается ипостась! — захлебываясь словами и пытаясь рассказать сразу и всё, и в ограниченное время, Сабрина только запутала Эла.

— Подожди! Вивьен так испугалась замужества с Лорвином, что у неё проснулась ипостась? — пытался осознать масштаб проблемы Эл.

— Нет же! Испугалась она из-за нападения Слоуна. А Дерк собрался на ней жениться, он ректору уже сказал, после того, как переломал Слоуна, а у неё ипостась, спящая! Теперь просыпается! — вторая попытка вышла более удачной.

— А ты, куда так спешишь? — уточнил Эл, уже думая, куда бежать в первую очередь. — За целителем?

— Нет, за целителем побежал Ирвин, кто-то ещё за ректором, а мне надо в корпус. — Быстро отчиталась Сабрина, пытаясь аккуратно вырваться из удерживающих рук.

— Понятно. Ага. Я тогда за Дерком. Стоп. А ты что, одна побежишь, после нападения на одну из ваших? — обеспокоился парень.

— Пусть только нападут! — с какой-то злостью улыбнулась Сабрина. — Целители уже не понадобятся.

Сабрина бежала со всей возможной скоростью. Она даже за преступником так не летела. Она пулей пронеслась по лестнице башни и тормозила уже коленями возле кровати, под которой лежал её чемодан. Зарывшись в многочисленных отделениях, она неразборчиво шипела что-то себе под нос.

— Всё! Нашла! — радостно выкрикнула Сабрина, вытаскивая круглый футляр, обтянутый кожей.

И прижимая его к груди, побежала обратно, перескакивая через ступеньки. Но видимо разбег набрать не успела, потому что смогла вовремя затормозить, не врезавшись на этот раз в Торна Томаса-Фишера. Он пришёл к Ири, и не один, а с братцем-лисом. Уильям держал в руках огромную коробку с тортом.

— Сабрина? — Торн сразу узнал подружку сестры. — Ты чего такая?

— Некогда объяснять! Бежим! — и понеслась мимо братьев Ири в учебный корпус.

— Это к чаю! — выпалил Уильям, вручая подошедшей миссис Квик коробку с тортом, и побежал за девушкой и опережающим его братом.

В аудитории к тому времени был и ректор, и целитель, и мастер Арчи, и прибежавшие Эл с Лорвином. Целитель заканчивал какие-то свои манипуляции. А потом поднял глаза на ректора и отрицательно покачал головой.

— К сожалению, эмоциональное напряжение последних недель, плюс испуг, полученный при попытке нападения на мисс Льер, дали тот самый толчок, в результате которого у мисс пробуждается зверь. — Целитель сочувственно посмотрел на девушку. — Процесс, как вы знаете, не обратим!

— Она студентка Льер! Студентка, а не мисс! — в бессильной ярости выкрикнул ректор, ведь зарекался присмотреть за этим слизняком, даром, что Слоун волк.

— Что здесь произошло? — повторил свой вопрос Торн.

Ирвин, как и всегда, обрисовал всю ситуацию сам.

— Я правильно понял, что студент Слоун совершил нападение на стажёра управления стражи Вивьен Льер? Чем причинил ей непоправимый вред? — подвёл итог всему услышанному старший отряда стражи Торн Томас-Фишер.

Вален Коган сразу понял, к чему клонит брат Ири.

— Да! Именно так. Только мистер Слоун уже не является студентом моей Академии. — Согласился со стражем ректор.

— Тогда прошу меня извинить, но не могли бы вы, как ректор, заполнить бланк заявления? Можно от руки. — Предложил Торн.

А меньше чем через час, квестор Тодеус получил на стол заявление о нападении, избиении и попытке изнасилования сотрудника управления, стажёра Вивьен Льер неким отчисленным студентом Визером Стоуном. Прочитав документ несколько раз, квестор боялся поверить своим глазам, он даже надеяться на это не мог. Ещё когда увидел это имя в списках студентов, готовых выйти в патрульных отрядах на улицы.

— Этого в камеру! И мне чихать и кашлять в каком он там состоянии! — отдал распоряжение квестор.

Его взгляд замер на картине подаренной ему дочерью лучшего друга.

— Он сдохнет в этой камере, Ани. Обещаю!

Глава 25

Шум в аудитории нарастал. Переполошцы, насупившиеся и решительные, выстраивались непреодолимым барьером между ректором с целителем и Вивьен, надёжно ограждая свою однокурсницу.

— Вы собираетесь отчислить Вивьен и передать в муниципальный приют для якобы "помощи во время пробуждения"? Вроде, так это называется. — Задал самый главный вопрос Ирвин.

— Это единственный вариант… — Начал, было, целитель, но дружный звериный рык, вырвавшийся одновременно у Олди и Итона, его настолько напугал, что он замолчал и убрался за спину ректора.

Пусть тот сам разбирается с этими бешеными. А ректор смотрел на этих ребят, переводил взгляд от одного к другому, и видел ту самую решимость, которую испытывал сам, когда отпускал отомстившего парня и уводил свой отряд в сторону.

Вален с трудом мог бы описать, что он сейчас чувствовал. Радость от того что он видел, перекрывало мрачное понимание, что если он сейчас подтвердит возможность отчисления Вивьен, то факультет артефакторики закроется, в связи с массовым отчислением студентов. Да и взгляды мастеров не предвещали ничего хорошего. Каких трудов ему стоило заманить сюда этих гениев, только зверь известно.

Да и мастер Арчи, принявший переполох под свою опеку, сложил руки на груди и очень недобро смотрел на ректора и целителя. Что тут говорить о передаче девушки социальным службам. Сам ректор, противился этому всей душой, а переполошцы однозначно расценят это, как предательство. И при всех своих плюсах, каждый из них имел, по нынешним временам, огромный недостаток. Ни одна выгода не заставит их поступать против собственной совести.

А значит, если он отчисляет Вивьен, он получает заявления от всего Переполоха, и никакими силами этих юных дарований не удержишь в стенах Академии. Но и оставить Вивьен он тоже не мог.

Пробуждение зверя в позднем возрасте опасно. Это дети, когда просыпается зверь, кушают, спят, дерут обои и грызут обувь, ну или кусают кого из близких. А тут, на свободу вырывается взрослый, но дикий и не разумный зверь. Который хочет не есть, а жрать! Рвать добычу! И спариваться.

Ну, нет в Академии возможности обеспечить для Вивьен безопасность на время пробуждения. А главное, это безумно опасная затея для остальных студентов. Ректор внимательно изучал личные дела поступивших, и знал историю появления Вивьен на свет. Знал, что её мама понятия не имела, какой зверь у отца Вивьен. Может он вообще вампир. Тогда вообще мрак. Потому что кровавая жажда новоявленных птенцов гораздо страшнее безумства оборотней.

Ректор не знал что делать. Оставлять в академии девушку в таком состоянии он однозначно не мог. Даже если её второй лик это зверь, то какой? Если что-то некрупное, одно дело, а если хищник? Тогда что?

Вален готов был сделать всё, что угодно, лишь бы получить хоть один шанс! Всего один единственный шанс! Неужели он так много сделал плохого в этой жизни, что не заслуживает этой милости от судьбы? Он не просил многого, он молился всего об одной возможности избежать этой потери. Ректор даже не обратил внимания на Лорвина, что проскользнув за спины переполошцев, обнял плачущую девушку.

Но тут в аудиторию ураганом влетела Сабрина. Она, даже не замечая препятствия в виде стоящих однокурсников, промчалась к Вивьен и Лорвину. Пока пришедшие с ней братья Томас — Фишеры выясняли, что тут произошло, пока ректор, ухватившись за призрачную возможность для Вивьен избежать приюта, заполнял заявление, среди переполошцев вспыхнули горячие споры, в которых уже принимали участие и мастера. Целитель, правда, под шумок испарился из аудитории.

Ректор попытался выяснить, что собственно происходит. Но мастер алхимик от него просто отмахнулся. А один из студентов, буркнув "потом", ввинтился в эту кучу малу. Помощь пришла, откуда Вален её не ждал.

— Тииихоо! — рявкнул декан Арчи.

От этого окрика некоторые студенты аж подпрыгнули. Зато воцарилась идеальная тишина.

— Спасибо, мастер Арчи. Господа студенты, не будете ли вы настолько любезны, посвятить меня в причину возникшего обсуждения? — ректор шипел не хуже змеи, но и его можно было понять. Нервы у него были обычные, а денёк сегодня выдался просто бешенным.

— О! Конечно, господин ректор! Посмотрите, какая необыкновенная прелесть! Чудеснейшая вещица! — с горящими восторгом глазами мастер-алхимик протянул ректору футляр, в котором лежал ободок с украшением в виде шестерёнок и серьги в комплект.

— Иии? — не понял общего восторга ректор.

— Наша Сабринка изобрела комплект артефактов, позволяющих удержать просыпающуюся ипостась! — Выдал Ольф, а ректору показалось, что у него земля уходит из-под ног.

— Этого не может быть! — боялся поверить в это чудо Вален.

— Ольф немного не точно описал принцип действия. — Начала Сабрина и замолчала, но заметив, как ректор, потерявший дар речи, рукой показывал, чтобы продолжала, она начала объяснять. — Видите ли, если мы отметим пиковые точки в процессе пробуждения, то мы получим привычную нам синусоиду, с двумя точками перегиба, в минимуме и максимуме.

— Поразительно! Какой глубокий академический подход! — восхитился один из мастеров, наблюдая за тем, как перевернув доску чистой стороной, Сабрина объясняет свои выкладки.

— В низшей своей точке, зверь становится латентным, в высшей рвётся наружу. Подобный прорыв травмирует внутренние каналы, именно поэтому мы получаем бесконтрольного и неразумного зверя в момент пробуждения. — Делилась своими соображениями Сабрина. — Но пока каналы не повреждены, мы можем, настроив излучение и обеспечив постоянное влияние излучателя на двуликого со спящей ипостасью, направить нейронные импульсы таким образом, что критические точки сместятся по отношению друг к другу на более близкое расстояние. И таким образом будут сами уравновешивать друг друга. К тому же, усиливая импульсы, мы сможем сохранять разум даже в животном состоянии. В идеале, мы получаем человеческий разум в зверином теле. Что не позволит нам… Ну, всякую гадость не позволит. Это в теории. Механическая часть у нас двухсоставная. Первая, сам излучатель. Видите, здесь на ободке три элемента? Под ними два элемента, создающие излучение, и один направляющий. Серьги служат для того, чтобы сохранить цикличность и закольцевать энергию излучения. А вот теперь самая слабая часть. Практическая. Артефакт единичный, испытания тоже всего лишь на самой себе проводила. То есть один случай. И тот не может являться чистым, так как мой зверь проснулся достаточно рано. Но артефакт себя не обнаруживает, а все проверки фиксируют спящую ипостась. По состоянию в период применения артефакта, эмоциональная нестабильность, крайняя раздражительность сменяется апатией и сонливостью, может проявляться жажда или голод. Но зверь пробуждается в результате травмы или в период стресса. А если мы протянем это время, не дав ему вырваться из-под контроля, то возможно, сможем миновать критическую точку.

Закончив, Сабрина резко выдохнула, словно сдавала очень сложный экзамен. В принципе так и было, только на кону была не оценка и даже не стипендия. На кону действительно стояла жизнь близкого двуликого. Своего.

А в аудитории была тишина. Только мастер-механик вдруг начал очень медленно и громко хлопать. Это простое действие прорвало какую-то плотину чувств и эмоций. Настоящий гром аплодисментов разорвал эту замершую тишину. Лорвин подхватил, казалось, и дышать-то боящуюся Вивьен и раскрутил в воздухе, после чего согнулся пополам от боли в ещё не заживших рёбрах.

— Мы берём! Ничего. Потерпим и крайнюю раздражительность, и сонливость, и недостаточное количество испытуемых. — Немножко хрипло говорил парень. — Вот как раз добавим чистый опыт. Правда, же?

— Конечно, спасибо, Сабрина! — наконец-то перестала плакать Вивьен, в представлении которой, её сейчас просто спасли из-под обвала камней.

— А что будет со Слоуном? Просто отчислят из Академии? — спросила Мадди.

— Ну, уж нет. Сотрудники управления неприкосновенны. Даже самые распоследние бандиты это знают. Что снисхождения не будет никакого. Поэтому и нападают либо когда надеются убежать, либо когда терять нечего. — Ответил Торн Томас-Фишер. — Ири, к сожалению сегодня, мы не сможем поговорить. Надо доставить вот это заявление квестору и срочно. Ну, и мистера Слоуна заодно.

— Не переживайте молодые люди, ради такого случая, я вам лично разрешу даже после закрытия ворот остаться на территории Академии. — Довольно улыбаясь, заявил ректор.

Задерживать стража и вызвавшегося ему помочь брата никто не стал, а ещё все ощущали, наверное, впервые, что статус и происхождение не позволят этому негодяю уйти от расплаты.

— Помню как-то один сильно смелый, залез в дом отставного стража. Не один залез. — Задумчиво вспоминал Гарик. — Хозяев убили, не смотря на сопротивление. Но и сами попались. Уж больно шум поднялся, да и соседи набежали. Двое выживших из банды, уйти не смогли. Так вот. В день приведения приговора в исполнение, преступник оказался всего один, второй якобы скончался от полученных ран, и у этого оставшегося места живого на теле не было. Что-то он там верещал про предвзятость, но его никто не слушал. Это я к чему. Если наша Вивьен тоже подпадает под правило, что за кровь стражей, платят кровью, то Слоуну, даже дядя глава клана не поможет.

Получив такой неожиданный подарок, квестор поблагодарил старшего отряда за догадливость дополнительным выходным, который начался сразу после подробного пересказа событий в Академии.

— Сабрина Лиркас, говоришь… Интересно. Ладно, идите Торн, отдыхайте. А послезавтра жду на службу. — Отпустил стража квестор.

— Есть, послезавтра на службу. — Улыбаясь, отрапортовал Торн.

За порогом кабинета квестора его ждал Уильям.

— Мы домой или к сестре? — волнуясь, спрашивал лис, всё-таки он тоже переживал из-за разлада с сестрёнкой и хотел, как можно скорее, оставить его в прошлом.

— Конечно к сестре, там, словно всё кипит. Да и может чем пригодится старший брат, всё равно перед малявкой виноваты. — Торн чувствовал просыпающийся азарт и как каждый двуликий готов был окунуться в заманчивую авантюру. Тем более, сейчас он мог объяснить себе это заботой о сестре и её безопасности.

А вот квестор вышел из своего кабинета далеко не в таком радужном настроении. Его дорога лежала вниз, где располагались камеры для задержанных. Возле одной из них он остановился и стоял в молчании, пока его не заметили. Парень, лежавший на узкой лежанке и разглядывавший потолок, в какой-то момент словно почувствовал пристальный и злой взгляд. С трудом поднявшись, он направился к решетке, отделяющей камеру от коридора.

— Что, за мной уже пришли? — спросил он с наглой уверенностью, даже пытаясь улыбаться разбитым лицом.

— Что ж вы так быстро собрались нас покинуть? — глухо спросил квестор, обжигая самоуверенного щенка ненавистью во взгляде.

— А я, по-вашему, я должен сидеть в этой крысиной норе? Мне вообще-то необходим лекарь, и привести себя в порядок. — Стоун уже вернул себе душевное равновесие после событий в Академии.

— Вы знаете, что у девушки, на которую вы напали, из-за ваших действий пробуждается зверь? — давая последний шанс этому уроду, сам квестор не особо верил в успех этого действия.

— Конечно. Мне очень повезло, теперь-то она вряд ли останется невестой Дерка. Сомнительно, что ему будет интересна пользованная девка после приюта. А раз она по-прежнему есть никто и звать никак, то не смог сдержаться, инстинкты, квестор. — Самодовольство так и лилось с этого скота.

— Инстинкты значит. Так же как и во время похищения и убийства Ани Дорс? — слова квестора враз сбили спесь с поганца. — Только в этот раз ты парниш, попутал, как говорят в трущобах. Вивьен Льер, как и все студенты артефакторики, являются стажёрами управления стражи! Причём находящиеся на территории Академии на момент отдыха после ночного дежурства. Очень сложного и результативного, хочу заметить. От нападения на сотрудника управления, тебя не отмажет даже дядя. Даже если он мне новое управление отстроит. Я костьми лягу, но тебя сгною в этой "крысиной норе".

Квестор развернулся и быстро пошел на выход. Тревожные мысли начали терзать Тодеуса. Прямо из подвала управления квестор отправился в Академию. Он собирался узнать всё из первых уст. То есть от ректора. Но по дороге ему пришла в голову замечательная идея.

К ректору он явился уже не один. А с другом-редактором и несколькими его ребятами, в руках которых были корзины с обильной мясной закуской и несколько бутылок из личной коллекции квестора. Ректор, оценив выставляемую тяжёлую артиллерию, только усмехнулся и пошел к себе в приёмную.

— Уважаемая миссис Коган, у нас с товарищами важное совещание. Не могли бы вы отсылать всех на завтра? — потом оглянулся на количество принесенных бутылок, вспомнил про личные запасы, и уточнил. — Лучше на вечер?

— Ну, если только очень важное совещание, то я попробую! — улыбнулась в ответ миссис Квик.

Проснулся ректор в своем кабинете, с подушкой под щекой и заботливо укрытый пледом. На вешалке, зацепленной за спинку стула весела чистая рубашка и свежий костюм. Квестора и редактора с помощниками не было, остатков пиршества тоже. И как не удивительно, в кабинете было проветрено и не чувствовалось остаточного аромата спиртного.

Стоило ему привести себя в порядок, как дверь в кабинет открылась и в помещение вплыла миссис Квик с подносом на руках. На подносе обнаружилась яичница с беконом и горячий кофе с хрустящими тостами. А также свежая газета, которая даже на первый взгляд выглядела толще обычного.

— Утренняя пресса сегодня вышла с задержкой. — Улыбалась, сверкая глазами Малисента.

— Алис, скажи, у тебя есть хоть один недостаток? — ректор развел руками, словно показывая отсутствие бардака, свой вид и наличие завтрака. — Я вообще, как ты смотришь на то, чтобы я как можно быстрее успокоился, что тебя не уведут, а всем желающим мог на законном основании бить морду?

— Я ещё думаю! — притворно возмутилась Малисента. — И вообще, кушайте, господин ректор. И газетку читайте. Очень интересный сегодня выпуск, очень.

Усевшись поудобнее, ректор наколол на вилку кусочек бекона поподжаристее, и, развернув газету, почти успел донести его до рта, но тот начал открываться сам по себе, когда он увидел заголовки статей. Больше половины газеты было посвящено Переполоху и событиям вчерашнего дня.

"Магистрат принял предложение ректора Академии Права. Артефакторы приступают к работе". "Нападение на стажёра управления. Племянник главы клана громко заявил, что сотрудники управления стражи никто". " Новая звезда в семье Лиркас. Внучка знаменитых Эдварда, Берка и Вилла Лиркасов нашла решение проблемы пробуждения". "Лучшие женихи известных семей обивают порог факультета артефакторики".

— Вален, не будешь есть, отниму газету! — послышалось от двери.

Упускать такие новости ректор не собирался, а потому заглотив завтрак, почти не жуя, закопался в газетные листы. Периодически из кабинета доносились его восклицания. В основном восторженные, но и матерные проскальзывали.

С одной стороны, ректор понимал замысел квестора. Но с другой, предполагая тот шквал проблем, что сейчас обрушится на Академию в целом, и на один отдельно взятый факультет, уже заранее пытался просчитать последствия.

А тут не просто обсуждение героических будней бравых студентов. Тут же целая уже романтическая история! На девушку-стража нападает распоясавшийся злодей-богач, а жених со славной фамилией вступается за прекрасную даму! Ректор легко представил, как над этой заметкой рыдала половина дам столицы. А уж когда прочитали, что судьба-злодейка приготовила новое испытание для пары, в виде просыпающегося зверя, то, наверно, всё водостоки так перегрузили, что на улицах мостовые можно не поливать, и так пыль смыли.

Но, как в известной песне, ангел-хранитель не дремлет, и является к несчастным влюблённым в виде верной подруги и талантливого, не смотря на очень юный возраст, артефактора в одном лице. И эта подруга дарит уникальный артефакт, который может помочь!

Зачитавшись, ректор чуть сам не начал переворачивать газету в поисках продолжения о сложной и трудной стезе влюблённых. Но нет, злодей отправлен получать справедливое наказание в "мрачные казематы", а редакция газеты с радостью публикует объявление о помолвке умной, храброй и невероятно красивой Вивьен Льер и безумно влюбленного Лорвина Дерка.

— Мдааа… А из достоинств у Дерка, только любовь к красавице Вивьен. — усмехнулся ректор. — А да, вон и вопросик от редакции, что же такого разглядела в ничем не отличившимся парне такая удивительная девушка. Действительно. Что-то меня поехидничать тянет, с чего бы это?

Но вволю поязвить на тему «с кем поведешься» у ректора возможности не оказалось. В его кабинет влетел запыхавшийся Торес.

— Там… Это… — Парень захлебывался воздухом и не мог отдышаться. — Старый Дерк…

— Понятно. Там это где? — уточнил ректор.

— К нашим идёт. — Выпалил парень, даже не замечая, что "наши" это не его собственный факультет, а переполошцы.

— Давай, отдышись. А я пойду, прогуляюсь до корпуса. — Посоветовал парню ректор.

Оставив Тореса в своей приёмной на попечение миссис Квик, и получив наставление, спустить шкуру со старого "болотного топника" если что вдруг, ректор быстрым шагом направился к корпусу. Картина, которую он застал, ему не понравилась, но он решил всё же себя пока не обнаруживать.

Лорвин стоял лицом к отцу, загораживая собой Вивьен. Симон Дерк, отец Лорвина, стоял, сложив руки на набалдашнике трости, и с таким выражением лица, словно проволился в навозную жижу по самые колени.

— Отец, я настоятельно тебя прошу, следить за речью и не бросаться необоснованными оскорблениями! — молодой Дерк еле сдерживался, но пока был в границах вежливости.

— Это не оскорбления, это факт. Данная девица, едва вылезшая из городских трущоб, без пяти минут подстилка, и я не позволю марать имя своего клана такой, простите небеса, невестой. — У ректора зачесались кулаки, судя по виду Лорвина у него тоже. — Мне ещё разногласий со Слоунами не хватало из-за пронырливой блошки. Мы сейчас же едем в газету, давать опровержение этой статьи о дурацкой помолвке. Девке, так и быть, выплачу компенсацию её услуг.

— Я! Никуда! Не поеду! — парень сжал кулаки. — Никаких опровержений не будет. И если ты не в состоянии вести себя, не оскорбляя мою невесту, то, наверное, тебе стоит покинуть Академию…

— Ты смотри, как он заговорил! — Симон перебил сына. — Ты сделаешь, как я тебе сказал. Иначе… У тебя ещё четыре брата, если ты не забыл.

— Все незаконнорожденные! — вставил Лорвин.

— Ничего, признаю. А тебя я лишу не только моих денег, но и своего имени. Посмотрим, как долго после этого с тобой пробудет твоя так называемая невеста. — Гаденько улыбался Дерк — старший.

— Ты не против, если я твою фамилию возьму? — обернулся к девушке Лерк, и, получив в ответ счастливую улыбку, ответил отцу. — Лишай!

— Смелый? Или совсем дурак? Ты как жить-то собрался? — Симон смотрел со снисхождением на сына, словно тот стал каким-то неполноценным в его глазах, отказавшись от денег. — В доме безумной сестры твоей матери? И, наверное, на стипендию? Ну, как знаешь. Наслаждайся жизнью, сынок.

И с этими словами пошел по направлению к воротам, обратно. И конечно столкнулся с ректором.

— Мое почтение, ректор! — поприветствовал он Валена и, не дожидаясь ответа, направился на выход.

А в управлении квестор мучился с похмелья. Ему завтрака никто не принёс, пришлось самому. Хорошо хоть секретарь ректора отправила его домой. На службу он прибыл хоть и с опозданием, но в приличном виде. Вот только жажда мучила.

Он только налил себе очередной стакан воды, когда помощник доложил, что к нему посетитель. И квестор даже на особо удивился, увидев входящего в свой кабинет Сильвера Слоуна, главу одного из кланов волков.

— Доброго дня, Тодеус. Думаю, ты прекрасно понимаешь с какой целью я здесь. — Устало произнес мужчина.

— Если с той целью, которую я предполагаю, то можешь сразу уходить, Сильвер. — ответил квестор.

— Ты ведь хочешь наказать щенка не за этот случай…

— За всё сразу, чтоб наверняка! — перебил собеседника квестор.

— Я отправлю его на шахты, там он точно никому не сможет навредить, — начал волк.

— Не интересно. — Оборвал Тодеус.

— А судьба девушки интересна? Думаешь, старый Симон допустит, чтоб его наследник действительно женился на простой девушке, да ещё попавшей в такую непростую ситуацию? — подвёл к важному моменту Сильвер.

— А от того, что я соглашусь с тобой, ситуация вдруг станет простой? — Усмехнулся квестор, уже всё для себя решивший.

— Я предложу мисс Льер стать моей супругой. Я, конечно, не самый заманчивый вариант для юной девушки, но быть уважаемой женой главы клана, по-моему, хорошая альтернатива муниципальному приюту. — Озвучил свой вариант решения проблемы Сильвер.

Услышав подобное, квестор аж водой подавился и долго не мог откашляться.

Глава 26

— Ух, ты! Как оно у вас интересно складывается! — с нескрываемым сарказмом начал квестор, как только смог восстановить дыхание. — Один глава клана, значит, чтоб честь рода не замарать, готов бедную девочку живьём съесть, только б сын на ней не женился. Второй глава, причем не менее влиятельного и богатого клана, готов именно жениться, причем на той же самой девочке, только теперь, чтоб эту самую честь спасти! Это что ж у вас, уважаемые главы кланов, честь-то ваша, как флюгер. Как надо, так и прогнётся. Самим-то не противно?

— А ты громкими словами не кидайся, и моей честью мне не тыкай! Я б посмотрел на тебя, такого всего правильного, только на моем месте. Я хоть когда не по совести поступал? Разное было, но мне ткнуть, что я вот в подобном участвовал, никто не сможет. — Сильвер тоже был не в лучшем настроении. — Чтоб я, даже щенком, на девок нападал? Да я в той же Академии иной раз не знал где переночевать, потому что в моей кровати очередная вся из себя необыкновенная ждала. Чтоб я слабосилок отлавливал и избивал, да не один, а толпой? У меня в Академии трое таких на попечении было. Они мне комфортную жизнь обеспечивают, а я им безопасность! Да у меня кулаки не заживали, но моих тронуть никто не смел! Это был договор! И все трое со мной так по сей день и остались. Юрист, бухгалтер и управляющий! Ни я, ни мои дети в такой мерзости сроду замечены не были. А я вот тут юлить должен, выгораживать…

— Какие дети? У тебя ж нет никого. — Не понял о чём речь квестор.

— Смотрю на племянничков, мать их, и слава небесам! В прошлый раз, когда узнал, думал всё, полярным лисом стану. Одного женил, в деревню сослал, там волчица одна ферму держит. У неё быки по тропинке между клумб ходят, так что муженька быстро в чувство привела, он с утра и до заката только успевает впахивать! — Стоун старший отобрал у квестора графин и залпом выпил стакан воды. — Второго умника в лесную артель отправил. Там с него тоже глаз не спускают, и расслабляться не дают. А этот же не помнил ничего, спал мол, где кузены были, не знал, не видел. Мне когда побелевший Ланс впихнул утреннюю газету, я думал, что дар речи совсем утратил. Одна мысль была, что ж его Дерк не прибил до конца-то! Сошлю сволочь на шахты, в забой, на проходы. Сил будет оставаться, только чтобы до кровати доползти! А женитьба… Клан не бедствует, жениться на капиталах нет нужды. А вот свежая кровь в клан нужна. И что говорится, два поколения назад. Девочка умненькая, талантливая, ещё и зверь просыпается. Не испорченная, с мамой живёт. Мама на двух работах рвётся, чтоб дочке хоть что-то дать, а дочка всей улице чинила всё, что могла, за гроши и продукты. На комнатушку с удобствами накопили. Ни мама по рукам не пошла, ни дочь. Хотя с её внешностью, на содержание враз бы пристроилась. Я, конечно, в категорию "девичья мечта" по возрасту не прохожу, но покой, безопасность, достаток ей и её маме, и уважение смогу обеспечить. А пробуждение как-нибудь переживём.

— Всё разнюхал, всё рассчитал. Пару моментов упустил только. Первый, с чего ты взял, что девушка согласится? — усмехнулся квестор. — А второй, а кто тебе сказал, что этому выродку всё будет бесконечно сходить с рук? В тот раз меня придавил магистрат, боящийся, что город захлебнется в протестах, ведь Ани была всего лишь человеком. Талантливым, светлым человеком с очень маленькой искрой дара, которой не хватало на то, что бы её посчитать магом. Но и тех крох она не жалела и напитывала ими свои творения, что они вызывали у владельцев радость и надежду. Но об этом никто не знал. Эдгар тщательно скрывал эту особенность дочери. Для всех она была просто человек, и то, что её убили двуликие, причем из высших слоев общества, всколыхнуло бы всех. Ты в курсе, сколько рабочих на заводах Дорса? Ты представляешь, что будет, если Эдгар стопарнет перевозки? А во что выльется один громко заданный среди толпы вопрос: " почему двуликим позволено насиловать и убивать наших дочерей"?

— Погромы… Бойни…

— Именно. И я смолчал. Потому что верю, что Ани не хотела бы отмщения такой ценой. Поэтому молчал, когда из завалов, устроенных в твоём доме, твоими племянниками, извлекали тело девочки, которую я укачивал на руках. Я сам не дал осмотреть её для заключения, сам опознавал. По руке с приметным дефектом, сращенным мизинцем и безымянным пальцем. И по кольцу с изображением извивающейся ящерки, что мы вместе выбирали среди поделок мастеров на одной из осенних ярмарок, когда я был всего лишь старшим отряда. Я сам приказал доставить тело в закрытом гробу и не дал другу проститься с дочерью! — квестор ударил кулаком по столу. — Но это не значит, что я смирился и простил. Я всё думал, на чём же можно прижать этого ублюдка. Только щенок не заставил себя долго ждать! И ведь нарочно не придумаешь, Сильвер! Ни один сотрудник, вплоть до уборщика не спустит ему нападения на "своего". И магистрат даже не рыпнется. Потому что тут покушение на власть. Да и не получится по-тихому отмазать племянничка. Не в этот раз, Сильвер.

— А о пострадавшей девушке твоя совесть ничего не говорит? — спросил Стоун.

— А я в отличие от тебя, верю в то, что её однокурсники помогут ей справиться с этой бедой. Даже не сомневаюсь в их гениальности и надёжности. Она справится. Вот увидишь! — даже самый придирчивый эксперт не услышал бы и тени сомнений в голосе квестора.

Разговор о наболевшем мог затянуться и дольше, но дверь без стука распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся страж.

— Мы… Там, внизу… Нашли лабораторию, в которой делали состав… которым травили Дерка! — с трудом справляясь с дыханием, сообщил страж.

— Чегооо? — квестор подорвался с места, как по тревоге во времена, когда он только стал старшим отряда.

— Я спецов поднимаю? Ридлу сообщать? — уточнял страж у квестора.

— Конечно! Первым делом Ридла оповестите, хоть и не его специализация, но он хоть понимает, а то пока найдем кого… — Квестор вспомнил о посетителе. — Так. Очень был рад вас видеть, мой помощник вас проводит. Всё, до свидания. У меня тут не лавочка в парке, вволю не посидишь.

Надо отдать должное, Сильвер Стоун не обиделся на то, что его так бесцеремонно выпроводили. Квестор до сих пор горел своей работой. Службой, как говорили стражи. Тяжело вздохнув от понимания, что ему-то особо спешить некуда, Сильвер решил прогуляться.

Он и сам не заметил как пришёл в рабочий район. В какой-то момент он поднял голову и увидел вывеску с нарисованной жареной рыбой. Хозяин заведения видимо был человеком с очень небогатой фантазией, поэтому заведение называлось "Жареная рыбка".

Сильвера посетило странное желание. В дни студенческой юности он часто перекусывал в этом районе, не потому, что не хватало денег. Этого как раз было в избытке. А ради ощущения, что вот он такой бесстрашный, сидит вечером в рабочем районе.

Сейчас волк только усмехнулся, но от жареной рыбки решил не отказываться. И только оказавшись внутри, вспомнил, что именно здесь работает чистильщицей рыбы Саманта Льер, мать той самой Вивьен. И Стоун решил поговорить с матерью, раз квестор решительно указал на дверь.

Как найти Саманту ему, конечно, быстро показали. Но сам владелец, и судя по сходству, двое его сыновей, остались в зоне видимости. Сильвер ещё раз оглядел мужчин, если бы он верил в великанов, то вот это, наверное, они и есть.

Женщина, к которой он обратился, слушала его минут пять. По враз побледневшему лицу было ясно, что она понимает в какой опасности её дочь, и какая незавидная судьба её ожидает.

И вот тут и настал звёздный час главы клана, предложившего свою кандидатуру на роль супруга для Вивьен. Никогда ещё за всю свою жизнь глава клана волков Сильвер Стоун не встречался настолько близко с прудовым карасем, глаза в глаза. Лицом к лицу, так сказать. Встреча проходила бурно, пока Саманта со всем размахом изболевшейся материнской души охаживала Сильвера недочищенной рыбиной, чешуя от последней летела в одну сторону, рыбьи потроха сыпались на дорогой пиджак.

А уж, какими эпитетами благодарила за столь великодушное предложение волка эта достойная женщина! Даже владелец харчевни рыкнул на своих уже великовозрастных сыновей, чтоб шли и не набирались лишних знаний.

А вот когда рука Саманты потянулась за разделочной доской, хозяин решил, что эту встречу в верхах пора заканчивать. Отбивать залетного богача пришлось с трудом. Благо жена появилась и смогла отвлечь вошедшую в раж Саманту.

— Нет, я понимаю, она расстроена… Но что это такое? Что за… Поел рыбки, вашу мать! — Возмущался Сильвер. — И почему это я "глистогон чешуйчатый"?

— Ну, так в чешуе же, — аккуратно подводил названного гостя к выходу хозяин заведения.

— Вы издеваетесь? — подозрительно прищурился волк.

— Ну что вы? Как можно, благородный господин! — отвечал мужчина.

Вот только у Стоуна почему-то сложилось стойкое ощущение, и интонация, с которой это было произнесено, такие выводы подтверждала, что сказать ему хотели совсем не это. Просто когда произносили, буквы перепутали, все сразу.

Квестор Тодеус, едва успев выпроводить своего гостя, продолжил сборы. Вспоминая, всё ли он взял, что могло бы пригодиться в катакомбах, он вдруг вспомнил о переполошцах и полез в ящик стола за комплектом очков и респиратором.

Уже выходя из кабинета, он задержался ненадолго у картины, подаренной ему Ани Дорс.

— Я никогда не был суеверным. Но сейчас… Где бы твоя душа сейчас не была, я верю, что помогаешь мне. — Тодеус с трудом проглотил вставший ком в горле. — Но я бы полжизни отдал, чтобы ты была жива, феечка.

Но увидев Тодеуса, через несколько минут, легко сбегающего по лестнице управления, никто бы и не подумал, какую боль он носит в себе и как ему бывает тяжело.

Катакомбы встретили квестора сыростью и запахом застоявшейся воды. Стражи старались как можно тщательнее обследовать пройденные в выходные коридоры. Вот так в каком-то закутке и обнаружили проход в лабораторию, где уже находился Олдер Ридл.

— О, квестор, мои приветствия. — Поприветствовал он начальника.

— Что-то уже ясно? — сразу начал спрашивать Тодеус.

— Ясно, что как минимум, тот состав делали точно здесь. Эх, сюда бы переполошцев с их мастером-алхимиком, они бы тут со всем разобрались. — Тяжело вздохнул Олдер.

— Ага, эти бы разобрались. И с катакомбами тоже, причем насовсем. — Отшутился Тодеус, которого привлекла искорка, отблескивающая у самой стены.

Наклонившись, он поднял запонку в виде крыла летучей мыши с алыми перепонками.

Перед ним моментально встал тот вечер, когда он дожидался Эдгара Дорса в своем кабинете. И как тот, выслушивая его, квестора, теребил на манжетах запонки. Такие же крылья. Тодеус знал по чьему эскизу, они были изготовлены и даже, к какой дате. И мог даже рассказать, почему именно летучая мышь.

Эти запонки Ани подарила отцу на день открытия первой круглосуточной линии для дирижаблей, которые на ночь не прекращали полёта. Тодеус незаметно убрал находку в карман.

— Куда ж ты вляпался, старый друг, — еле слышно произнес он.

— Вы что-то сказали, квестор? — переспросил Олдер.

— Да, думаю, надо попросить наших стажёров, всё-таки посмотреть. — Ответил квестор.

Мысли о находке, и о том, что мог делать в таком месте Дорс, не давали ему покоя.

Правда, только пока за очередным поворотом, посреди рабочего квартала он вновь не увидел Сильвера Стоуна. Но в каком виде!

— Стоун что с вами? — вышел квестор из мобиля.

— Свататься ходил, — рыкнул Сильвер в ответ.

— Успешно? — поинтересовался, еле сдерживая смех, Тодеус.

— А что? Не видно? Отказали! — после такого ответа квестор всё-таки не сдержался.

Глава 27

Сама Вивьен, даже и не подозревая о том, какие предложения ей готовы сделать, переживала совсем о другом.

Весь её факультет готовился к самолично выпрошенной проверке знаний. Каждая свободная минута, тратилась на выполнение задания. Ребята не допускали никаких недочётов. Если что-то вызывало сомнение, или выполняло свою функцию пусть и с самой незначительной шероховатостью, то это считалось браком.

Десятки деталей возвращались на переплавку. Огромный Ольф умудрялся выполнять в организованной специально для него кузне, просто ювелирную работу. Когда выяснилось, что крылья мышеящера Ярика, которого решили сделать пробным образцом, меньше сделать нельзя, а эти перевешивают назад, было решено усилить грудную пластину механического зверёныша. Но тогда он клевал носом вниз. Ольф долго крутил в руках две детальки, а потом улыбнулся и сорвался в кузню.

Утром он принёс Ирвину грудную пластину первого варианта с выкованными посередине шестерёнками. Осмотрев работу, Ирвин даже заменил линзы в своих очках на другие, с более высоким увеличением.

— Ты как умудрился? Это же не литьё? — удивился ювелирной работе друга Ирвин.

— Помнишь, мы с Ири для Олдера инструменты делали? — улыбался уставший, но довольный Ольф. — Форма тонких резаков у меня и осталась. Вот её я немного и изменил. Получается, что основная пластина облегченная, а по центру идёт растянутое утолщение. Осталось только проверить, как сработает идея.

Естественно вместо завтрака в столовой Академии, обошлись перекусом в собственном корпусе, но испытания были проведены. Механический скелет уверенно поднялся в воздух и, подчиняясь командам Алии, сделал несколько кругов по гостиной. Уже после занятий, когда Ольфа силком отправили поспать хотя бы пару-тройку часов, все знакомые с кузнечным делом парни пошли в кузницу.

Они до ночи стояли на заготовках, которые потом до ума доводил Ольф. Алан Ривс, наследник одной строительной компании, вместе с братьями-хомяками встал на литьё стальных прожилок для крыльев. А девочки, получая детали ещё тёплыми, отмывали, отшкуривали и отдавали Мадди, которая их родировала.

Тонкий слой родия, почти не влиял на вес, укладываясь в границы допустимой погрешности. Но все детали получали дополнительную защиту от агрессивных факторов внешней среды. От влаги, например. Ведь работать этим мышеящерам-поисковикам придётся в самых сложно доступных местах.

Пока все занимались механической частью этих артефактов, Джейд в сопровождении Торна обходила ювелирные мастерские и лавки ремесленников. Для опытного образца комплект камней нашёлся у самой Алии. Она не помнила откуда у неё эти украшения, но на память от прошлой жизни ей достались серьги-гвоздики с цитрином и кристалл того же камня на тонкой цепочке. Как только она пришла в себя, Лерк вернул ей их, но она их почти не носила.

Зато стоило Джейд взять их в руки, как она улыбнулась и заверила всех, что камни живые и сильные. А вот для тех поисковиков, которые будут переданы стражам, камни приходилось подбирать.

Ири, помнящая о своем обещании, едва завидев брата озадачила его своей просьбой. Торн же, узнав, что ребята собрались выкупать эти камни за счёт личных сэкономленных средств от стипендий, а нужно это для того чтобы облегчить работу таких отрядов, как его собственный, заявил, что эту покупку он оплатит сам.

Но к его удивлению, частенько они выходили из дорогих ювелирных лавок и магазинов с пустыми руками, и брали сразу несколько камней, у какого-нибудь торговца кулонами-браслетами. Джейд с удовольствием отвечала на его вопросы, рассказывала о камнях и подшучивала над его представлениями. Он то считал, что зашёл, купил цацку подороже и всем угодил, а оказывается в этих камнях какая-то своя магия что-ли?

— Ну, если девушка такая же пустышка, как и тот камень, что из разряда "подороже", то конечно, ей этого будет достаточно. — Усмехнулась девушка. — Можно и ценник оставить, что б знала, какая она "дорогая". А по настоящему, подарок должен быть символичен, и значить для девушки что-то большее, чем насколько готов раскошелиться мужчина. Камень для своей хозяйки должен "петь", звать, манить, притягивать.

Им оставалось пройти ещё несколько мастерских, и можно было возвращаться, к тому же они собрали почти все комплекты для артефактов-поисковиков. Но времени оставалось ещё более, чем достаточно, и Торн уговорил девушку прерваться и перекусить. Благо здесь было полно мест, где можно было спокойно посидеть за столиком.

Торн искренне наслаждался прогулкой, потому что по-другому он не мог это назвать. Он хоть и выполнял просьбу сестры, но по факту, гулял с красивой, интересной и умной девушкой, которой совершенно не интересно было в какой пропорции будут делиться между детьми Томас — Фишеров заводик по производству посуды и небольшая транспортная компания. И какие перспективы у него по службе.

А вот сама служба, её будни, сложности, девушку очень живо интересовали. В последнюю мастерскую он сам уговорил девушку зайти, хотя уже было и не зачем. Но Торн не пожалел, потому что увидел настоящее чудо. Ему показалось, что в зелёных глазах вспыхнуло пламя, а над руками девушки порхали теплые искорки, когда она проводила пальчиком по камням розового кварца, убранных в простую оправу из серебра. Ничего лишнего, просто серебряный ободок обнимает камни кабошоны. Серьги, кольцо и браслет.

Даже не примеряя, Джейд полезла в сумку за кошельком. Но Торн её остановил. В конце-концов, может же он подарить такой замечательной девушке сувенир на память о сегодняшнем вечере? И не смотря на смущение и сопротивление такому поступку самой девушки, уже вскоре застёгивал на тонком запястье браслет. Кольцо и серьги девушка одела сама.

Возвращались они, купив еды навынос на весь факультет, потому что наверняка все заработались и пропустили и обед, и ужин. Свое задание они выполнили и были этим чрезвычайно довольны.

Свой участок работы был и у Олди. Она готовила кожу для крыльев поисковиков и для основы под очки и воротники-респираторы. Неожиданная помощь подоспела в лице Итона и студентов "на испытательном сроке". Отмачивание кожи в специальном растворе, потом её разминание, снова отмачивание. Полоскание и сушка, вобщем очень непростая и трудоемкая работа.

И если для того, чтобы мять большие куски для очков и воротников, были собраны агрегаты, состоящие из плотно подогнанных друг к другу деревянных валиков, которые проворачивали при помощи больших ручек, то ту кожу, что должна была идти на крылья, Олди готовила сама. Ну, пока её за этим занятием Итон не застал. После этого Олди могла только контролировать процесс, немного сдерживая порой парня. Всё-таки силы у него было немерено.

А ещё Олди пришлось постоянно следить, чтобы Итон мыл руки после работы с кожей, потому что состав, в котором она её вымачивала, кожу рук не щадил. Потом выяснилось, что мало, просто отправить парня к рукомойнику, нужно было ещё и проследить, чтобы он не просто ополоснул руки под струёй воды за пять секунд, а действительно вымыл. Ей и так пришлось идти в алхимическую лабораторию и брать у ребят цинковую мазь для рук.

— Олди! Ты если увлеклась и забыла, то я тебе напоминаю, что ты медведь, а не змея, так что не шипи. Тебе это вообще не идёт! — шутил Итон, наблюдая за тем, как Олди тщательно втирает мазь в его воспаленную кожу.

Немало досталось и алхимикам. Януш и Юныч Карски только успевали метаться между лабораторией и кузней, где Ольф щедро отвёл место для тех, кто отливал необходимые детали.

А вот Вивьен не могла справиться с собой. Артефакт Сабрины действовал, целитель только восхищённо цокал языком, отслеживая её состояние несколько раз в день. Физически Вивьен чувствовала себя просто прекрасно.

Кроме периодически нападающего "жора", когда она могла съесть целую тарелку еды и всё ещё остаться голодной. Ну… Вивьен никогда не была заводилой, не любила шумных и активных игр. А тут порой так накатывало желание бежать. Не куда-то, не от кого-то, а просто бежать. Лорвин, который теперь даже спал на раскладушке под её дверью, уговаривал не противиться этому желанию. Дать себе немножко свободы. Она терпела два дня, но когда эта жажда скорости снова её настигла, Вивьен смирилась, переоделась и побежала.

Мир вокруг растворился, размылся, но она словно стала видеть больше и одновременно. И ощущение ветра в лицо будило у неё странные чувства, непонятные. Но ей очень нравилось. Она только краем сознания отметила, что в какой-то момент, бегущего Лорвина рядом, сменил тигр. И спустя долгое время она не остановилась, а просто упала без сил. Рядом свалился Лорвин, уже человеком.

— Ну, ты даёшь! Интересно, кто у тебя зверь? Судя по скорости бега, лучший призовой скакун моего отца! — пытался одновременно отдышаться и смеяться парень.

— Ну, вот что он обо мне подумает? Сначала сын, потом скакун… — после долгого бега, девушка чувствовала приятную усталость и расслабленность.

— Не, ну коня он тебе точно не простит. Сын-то сам родился, а за коня бешенные деньги отданы. — В том же тоне отвечал Лорвин.

Появилась и обещанная Сабриной сонливость. Особенно сильно она накатывала каждый раз, когда Вивьен проходила мимо куч, в которые сгребали начавшую опадать листву. Ей так хотелось броситься в эту пряную мягкость, вытянуться, а потом свернуться калачиком и уснуть.

— Интересно, кто же у тебя зверь? Сонливость по осени, желание закопаться в норку, "наедание" в запас… — делали предположения однокурсники. — А твоя мама не знает?

— Ей как-то не до выяснений было, ни во время изнасилования, ни после. — Грубо огрызалась всегда спокойная и мягкая Вивьен.

Это и было её главной бедой. Она могла легко взбеситься от слова, интонации, взгляда. Порой, её раздражало всё, включая свет и воздух. Для совершенно нескандальной, доброй и отзывчивой девушки, такое собственное поведение было неприятным и болезненным. Боясь, что она обидела кого-то из однокурсников, она просила прощения, а её только успокаивали.

— Ви, это эмоциональная перегрузка. Пробуждение зверя это период в несколько дней, в социальном приюте запирают на неделю. — Объясняли ей однокурсники. — Возьмём с запасом, месяц. Это не долго, Ви. Тебе надо немного потерпеть.

И от этого понимания и ощущения такой поддержки, становилось ещё хуже. Становилось, так жалко ребят, что терпят её, себя, что приходилось это переживать, маму, которая так ждала её на чай и с тех денег, что отнесла ей Вивьен, получив двойную стипендию, мама купила занавески на окна. В спальню просто голубые, а на кухню белые с рисунком в виде так любимых Вивьен незабудок.

А ей так хотелось посмотреть. У них никогда не было денег, и окна были завешены занавесками из старой простыни. А тут, настоящие, красивые занавески! И всё.

Слёзы градом катились по щекам, нескончаемым солёным потоком. А потом вспоминались другие обиды, и радости, и не понятно от чего хотелось плакать сильнее. В такие моменты Лорвин утаскивал её ото всех, подставлял плечо и тихо успокаивал, гладя по голове и спине. Или рассказывал о себе, своём детстве, своих детских мечтах.

О том как половину своего детства он мечтал попробовать жареные каштаны. А отец запрещал, говоря, что это еда для нищего сброда. А ему так хотелось. И вот его кузина Лиз, племянница матери, как-то пронесла ему пару штук, спрятав их в шляпке. Он успел съесть только один, второй отобрал отец и запретил Лиз появляться у них дома. С тех пор, жареные каштаны его самое любимое лакомство.

На следующий день после этого рассказа, Вивьен, потащила Лорвина за пределы территории. Кругом была золотая осень, самое время для каштанов. И она знала, где можно достать самые вкусные. Сладкие, с солью, с солью и перцем, запечённые на углях. Но самыми вкусными Лорвину показались чищенные и дробленые каштаны, вперемешку с хрустящим луком, он даже не представлял, что такое бывает.

— Теперь твой отец точно меня не простит! — смеялась Вивьен, пребывая в отличном настроении от того, что смогла устроить вот такое маленькое исполнение мечты.

— Как ты это терпишь? — спрашивал Лорвина Аарос Парк, оказавшийся рядом и видевший, что за двадцать минут у девушки трижды поменялось настроение.

— Да, вобщем-то легко. И каждый день я убеждаюсь, что мой выбор верен. — Усмехнулся Лорвин, направляясь на собственные занятия. — Смотри, сейчас Вивьен не в состоянии контролировать свои эмоции. И они, истинные и настоящие, прорываются наружу. И я не нахожу в них грязи, зависти, мелочности, корысти. Она переживает, что обижает тех, кто с ней рядом, что создаёт всем неудобства. Хоть бы раз о деньгах подумала. И потом, считай, что я тренируюсь.

— В каком это смысле? — спросил Морис Ардейл.

— У меня есть кузина, Лиз. Два года назад она вышла замуж, а тут забеременела, должна уже скоро племяшом порадовать. — Лорвин подумал, что надо обязательно познакомить Вивьен именно с этими своими родственниками. — Так вот, милая озорница Лиз с беременностью превратилась в сентиментальную фурию. Сначала полдня ноет, что хочет вот такого странно приготовленного блюда, а потом тарелка с долгожданной едой летит в окно, причем закрытое окно, из-за того, что цветочки на тарелке нарисованы розовым, а не сиреневым! А потом ещё полдня слёз, что для неё старались, а она так поступила, и клумба пострадала, и погибли её самые любимые цветы. А там клумба вся засажена одинаковыми ромашками! Так что у меня есть редкая возможность посмотреть, что меня ждёт и научиться с этим справляться, уже заранее. Я же ведь не шучу, Вивьен моя, у меня от одной мысли, что она может не принять меня, как мужчину и своего самца, зверь на дыбы встаёт.

— А если у неё самой зверь всё-таки проснется, а на зов не ответит? Что тогда делать будешь? — спросил Морис.

— Буду завоёвывать, у меня другого выбора не будет. — Пожал плечами Лорвин, не замечая удивления однокурсников.

Их-то можно было понять, вчерашний заводила, вдруг сначала отказывается, сам ведь отказывается, от собственного наследства, а потом чуть ли не в няньки-телохранители заделывается для девчонки из трущоб. И на полном серьёзе заявляет, что чует в ней единственную пару. Хотя у них даже до поцелуев ещё дело не дошло. Есть чему удивиться. И становится очень любопытно за этим наблюдать. Нет, ну а что? Где гарантия, что и каждый из них, вот также не вляпается? А тут можно безопасно, со стороны посмотреть, чем оно всё грозит.

На обеде в столовой, эти четверо оказались за одним столом с Вивьен и Лорвином. Девушка была серьёзна и молчалива. А за соседним столиком живо обсуждали судьбу Стоуна, в сегодняшнем выпуске газеты сообщили, что на следующей неделе состоится суд. Неизвестный источник в управлении поделился с репортёром, что юрист клана рекомендовал Слоуну признать вину и быть готовым доказать деятельное раскаяние. На что последовали возмущения и отказ от адвоката клана. Сообщалось также, что дядя обвиняемого, которого репортёры поймали в цветочном магазине за выбором букета, отказался давать пояснения, сказав, что если хватило смелости натворить дел, то хватит и на то, чтобы ответить.

Видя, что девушка вообще не реагирует на упоминание своего обидчика парни за столом тоже начали обсуждать эту тему.

— Падаль! — разгорячился в ходе обсуждения Лорвин. — Трусливая, подлая падаль, вот кто он!

— А вы чем лучше? Ты разве не то же самое собирался сделать с Ири? — вилка полетела на стол. — Или может не вы, толпой набросились на Ирвина, который и с одним-то из вас физически не справился бы? А за что?

Вдруг Вивьен подняла голову и заметила, что все обернулись к ней, и её злые слова слышала половина собравшихся в столовой. И в этот момент ей стало так неприятно от себя.

Лорвин… Он же старается. Он ее спас! А она ткнула его в прошлые ошибки, при всех. Может и заслуженно, но ведь не она пострадала, а Ирвин. А он вроде ни на кого зла не держал. По крайней мере, с младшим Дерком держался без предубеждения.

Резко отодвинув стул, так что скрип ножек прозвучал в тишине, Вивьен выбежала из столовой и рванула в дикую часть парка Академии. Забившись в самую гущу зарослей, она расплакалась, уткнувшись в собственные коленки. Тут её и нашел Лорвин. Уже привычно перетянув девушку к себе на колени и подставив свое плечо, начал успокаивать.

Он дураком не был и прекрасно понимал, что рано или поздно, но этот вопрос прозвучит. И хорошо, что сейчас. Когда он знает, как поступить будет лучше. Знает, что даже в таком состоянии, может поговорить с Вивьен откровенно, выложить всё, как есть. И он был уверен, что это единственный правильный путь.

— Ну, чего ты сбежала? Еле нашёл тебя в этих зарослях. — Парень начал укачивать девушку, надеясь, что хоть так частые всхлипы прекратятся. — Знаешь, ты во многом права. Ничем не отличался. Ну, не вырывайся, я же знаю, о чем говорю. Просто представь, что ты живёшь и не знаешь ни в чём отказа. Просто потому, что ты вот такой родился. И ведь все вокруг так живут, значит, так правильно. И все либо стараются с тобой "дружить", потому что ты равный и такая дружба выгодна и приветствуется родителями, либо лебезят перед тобой, пытаясь оказаться хоть и не равным, но приближенным. Либо прячутся, чтобы не попадаться на глаза и не привлекать лишнего внимания к себе. Все так себя ведут, вне зависимости от того парень или девушка. И тут появляетесь вы! Изначально заявленные как те, кто слабее, чья участь или лебезить и пресмыкаться, или прятаться. Напомнить, что оказалось в итоге? Смелые, упрямые, насмешливые. Огрызающиеся, вместо того, чтобы пугаться, сами смотрящие на нас чуть ли не с высока. Словно мы вам мешаем. Знаешь, как неразумные дети, что подбегают к взрослым и отвлекают их своей глупостью. Помнишь, как мы с тобой встретились?

— На линейке увидела, когда ректор вас выгнал. А до этого только слышала. — Ответила, не отрываясь от плеча, девушка.

— Вивьен!!! Вот это сейчас было обидно! — рассмеялся Лорвин. — На третий день занятий в Академии. Ты с подругами сидела под деревом недалеко от библиотеки. Что-то читала и помечала в тетрадке. Когда девушки, которые были с тобой что-то тебе сказав, побежали в библиотеку, я подошёл к тебе. Но ты даже головы не подняла. Тогда я присел напротив и спросил, что ты делаешь. А ты ответила, что читаешь. А на следующий вопрос, что читаешь, я получил ответ "книжку". Ну, и что, по-твоему, я почувствовал? Точнее, кем я себя ощутил? А ваша драка с Ригосом? А выступление Сабрины на лекциях по праву? И ведь это не было игрой, направленной на то, чтобы привлечь внимание и набить себе цену. Вы ведёте себя так, словно вам и дела нет до того, чем там эти убогие развлекаются. Вы своим появлением рушили давно сложившуюся иерархию, топтали авторитеты и социальные статусы. И при этом, яркие, броские, раз за разом, даже против воли, привлекаете внимание. Нехорошее, тёмное, жадное до крови. Мысли появляются мерзкие, грязные. Навсегда стереть эту улыбку с лица, чтобы это надменное выражение на лице больше никогда не появлялось, чтоб не то, что фыркать "естественный отбор, естественный отбор, и его оказывается за деньги тоже проходят", глаза от земли поднять боялась. Чтоб знала свое место! Всё-таки отличный артефакт придумал Ирвин. Башковитый он у вас.

— Значит, Ири привлекла твоё внимание? — Лорвин только глазами хлопал, думая это каким образом он такое сказал? — А на Ирвина ты напал за его "башковитость"?

— Ири, Алия и Сабрина бесили неимоверно! А при тебе я терялся и начинал, что-то блеять невнятное. Я на тебя только издали смотрел, что бы опять не нарваться на "читаю, книжку, ты дурак". — Быстро расставил точки над разными буквами Лорвин, ему для полного счастья только ревности в состоянии пробуждения не хватало. — А Ирвин… Вот скажи, вы представляете, как действует его артефакт? По ощущениям?

— Резкая и продолжительная боль в ушах, и потом проблема со слухом. — Ответила немного успокоившаяся Вивьен.

— Проблема со слухом! Действительно. На некоторое время, ты ощущаешь себя словно под толщей воды, звуки доходят только отдаленными, невнятными колебаниями. — Делился пережитыми ощущениями Лорвин. — Понимаешь, я мелким поспорил с такими же безголовыми, что смогу провисает на язычке колокола в полдень.

— Неебеесааа… — Вивьен сразу представила эту картину.

— Вот именно. Мы пробрались в башню ратуши. Я подлез под колокол, который не висит, а стоит на брусьях. Знаешь, по которому рельса стучит? — парень прижал к себе дрожащую девушку. — Помню я только первый удар. Естественно я потерял сознание и упал. Падать там было недалеко, всего пролет, но переломался я тогда знатно. Но самое страшное это то, что я слышать начал после этого, только месяца три спустя. Это действительно до безумия страшно! И тут снова этот кошмар! Когда я очнулся и понял, что я ничего не слышу, я испугался, чуть ли не до мокрых подштанников! Не смейся, Вивьен! Я не преувеличиваю ни на йоту. Я чуть умом не тронулся. Я боялся, что на этот раз останусь таким навсегда. Вот за это я мстил Ирвину. За свой собственный страх! За ту, свою собственную уязвимость и слабость. За то, что неделю лежал носом в стену и скулил.

— Ирвин только хотел нас защитить, чтоб наверняка… — прошептала Вивьен.

— Он справился! Поверь мне, он вас заранее спас от очень неприятных вещей! — Лорвин набрался смелости и поцеловал девушку в висок. — Пойдем возвращаться? А то ты совсем у меня замёрзла.

— Да, пойдем. Надо найти Сабрину. — тихо сказала Вивьен.

— Зачем? Беспокоит артефакт? — забеспокоился тигр.

— Нет, артефакт работает, как надо, но я так больше не могу! Я устала, пусть уже будет, как будет! Запрусь в подвале, дня через три откроют и там видно будет! — совсем тихо сказала Вивьен.

Она действительно уже не чувствовала в себе сил даже несколько дней перетерпеть. Эти постоянные перепады изматывали её донельзя.

Сабрина очень сильно ей помогла, когда посоветовала заняться любимой алхимией, мол, её зверь с очень большим интересом относится к её работам. Вивьен не знала, что за наследством наградил её родитель, но зайдя в помещение лаборатории, почувствовала волну искреннего интереса. А ещё запах…

— Ребят, а у нас хлорный реактив протекает? — спросила она, и оказалось, что просто не закрыта колба с реактивом.

А дальше оказалось, что Сабрина права. Её второй лик влюбился в алхимию с первого вздоха и совершенно не мешал. Скорее наоборот. Усилившееся чутьё очень пригождалось. Но стоило только выйти из лаборатории… Нет, она перетерпит! А все вокруг страдать не должны!

— Вивьен, ты что, решила не сдерживать зверя? — Лорвин не знал, как реагировать, но сейчас он понял, что страх глухоты не самый страшный в его жизни.

За Вивьен он боялся гораздо больше.

Ребята с факультета тоже встретили решение Ви молчанием. Все понимали, насколько рискованное дело она задумала. Но, тем не менее, в подвале корпуса освободили одну из кладовок, туда перенесли матрас и много сырого мяса и яблок, потому что не знали, что за зверь у Вивьен и предполагать тоже не могли.

— Меня смущает, что… — Начал Ирвин, но его перебил Лорвин.

— Я останусь с ней и не позволю себе навредить. — Ответил он на невысказанный вопрос.

Все обнимали Вивьен, оставляя в подготовленной комнате, и желали удачи. Многие делали попытки уговорить и заверяли, что ничего страшного, они потерпят и дальше, но Вивьен всё для себя решила.

В этот вечер в гостиной корпуса была тишина, хотя в комнате собрался весь факультет. Почти весь.

Утром, когда ректор обеспокоился расстроенным видом своего секретаря и заплаканными глазами, в мыслях он готов был разорвать любого, если кто посмел обидеть его Алис, он и узнал о том, что вчера вечером Вивьен сняла артефакт. Забыв обо всём, он бежал к корпусу, надеясь, что ещё не поздно…

Но на встречу ему по ступенькам корпуса "Переполоха" спускался Лорвин Дерк, с царапинами и следами укусов, перепачканный, в одних, таких же грязных, брюках. Он шёл, почти сгибаясь под тяжестью тела большой кошки, что висела на его плечах и блаженно жмурила глаза. Впрочем, сам Лорвин улыбался такой же шальной и блаженной улыбкой. Свою ношу он аккуратно уложил на траву чуть в стороне от корпуса, и сам вытянулся рядом.

Ректор почувствовал, как у него отлегло от сердца. Можно выдохнуть девочка пережила оборот, остальное ерунда. Красивая большая кошка. Рысь. То-то тигр сразу на нее глаз положил, думал ректор, а потом и лапу, а теперь вот, голову. Кошка спала.

А вот Эллина Лиркас спать не собиралась. Идя с работы, она отмечала странное поведение прохожих. С ней здоровались, что-то спрашивали, непременно передавали привет Сабрине.

— Эллина, деточка! — окрикнула её старуха Скрейг. — Всё хотела тебя спросить, как там наша Сабриночка? Когда домой, в гости, ждать?

Эллина постаралась ответить со всей возможной вежливостью, но ситуацию совершенно не понимала. Понимание пришло само, когда она забрала из почтового ящика газеты.

Новости из столицы, дошли и до их маленького городка. В местной газете просто пересказывали столичную, только не забывая уточнять в каждом абзаце, что Сабрина Лиркас, уроженка их городка, и проживает в нём, и вообще, чуть ли не каждый житель города повлиял на становление чудесного характера девочки!

Прочитав газету от названия и до номера тиража, Эллина долго думала. хвататься за сердце или налить себе стаканчик другой? Но решила, что лучше взяться за чемодан. Она поедет к дочери!

Глава 28

Очередные выходные неумолимо приближались, а значит, и новое патрулирование. Поэтому переполошцы тратили любую свободную минуту на выполнение своего собственного задания, желая, как можно быстрее обеспечить стражей экипировкой и артефактами-поисковиками.

Первый, Ярик, сейчас проходил испытания. Алия, стояла у административного корпуса, а мышеящер должен был найти библиотеку и увидеть, что делает библиотекарь. Уровень доверия к изобретениям ребят лучше всего измерялся тем, что смотритель библиотеки предложил использовать свою драгоценную и оберегаемую библиотеку, как испытательный полигон.

Тренк, любитель почитать, сразу же предположил, что если пересчитать коэффициенты, то подобные артефакты могут стать незаменимыми помощниками. Вот в библиотеке они могут находить и приносить книги, или наоборот расставлять. Но пока в приоритетах было обеспечение управления стражи.

На голове у Алии, находились, закреплённые на лямках очков, сразу несколько механизмов. Они помогали направлять ящера, получать от него сигнал, и видеть картинку на линзах очков. Ребята в шутку назвали эти видоизмененные очки "обод поводыря". Так это название и закрепилось.

Самому ящеру предлагали нацепить ошейник, в котором будут располагаться датчики, что обеспечивали бы постоянную связь с поводырем. Но ошейнику воспротивились девушки. Поэтому парням пришлось в срочном порядке, уменьшать размеры датчиков, чтобы их можно было разместить на лапке механического дракончика.

Когда Ярик был полностью готов и даже немного ожил, Алия зачем-то взяла его в руки и держала, прикрыв глаза. Механическая шея выгнулась, и ящер вдруг цапнул Алию за палец. А потом начал ластится к руке, как это делают котята.

— Это что сейчас было? — удивился уже готовый вырвать из рук невесты опасный механизм Лерк.

— Как что? — Засмеялась Джейд. — Начало верной дружбы!

Все ребята собрались рядом с Алией и с нетерпением ожидали результатов. Алия заулыбалась и начала рассказывать, что смотритель библиотеки по очереди показал три книги из разных разделов и помахал рукой, приветствуя переполошцев. Добежавший до библиотеки Алан, подтвердил и количество книг, и названия, и даже привет, переданный смотрителем. Артефакт-поисковик испытания прошёл успешно.

На выполнение практического задания им отводилось две недели, как и всей Академии на аттестацию. Часть заказа, касающаяся экипировки, уже в эту пятницу отправится в управление и будет передана стражам. А ещё через неделю семь артефактов-поисковиков найдут своих поводырей среди стражей.

Другие факультеты тоже лихорадило. Проверочные работы, практикумы, зачёты и тесты, было от чего закипеть мозгам. Если в коридорах Академии встречался студент, не уткнувшийся в справочник или конспект, то это был точно первокурсник. Потому что только первые курсы, кроме "Переполоха" не подпадали под аттестацию.

Преподаватели соответственно были погружены в разбор и оценку сданных работ. Иногда это приводило к непредсказуемым результатам. Вот и сейчас, Гарольд Ларнаки получив письменные работы от пятого курса, выдал им тесты, а сам начал просматривать домашние задания.

Несколько студентов, из "элиты" радовали его своим самоуверенным видом. Вот с их работ он и начал. И каково же было его удивление, когда посреди второй страницы он прочитал фразу: "эксплуатация человека человечком". Он удивился. Встретив ту же фразу на том же месте, но на другой странице улыбнулся, а на пятой уже откровенно и громко смеялся.

Следующую работу он уже проглядывал на наличие именно этих слов и не ошибся!

— Господа, незачёт! — объявил он студентам, в чьих работах обнаружил подобный секрет.

— Почему? — удивились умники, явно уверенные в знаниях того, кто готовил им работы, раз даже не удосужились прочесть.

— За эксплуатацию! — рассмеялся мастер.

Спорить с ним никто не стал, и что не могло не радовать, злых взглядов по сторонам тоже не кидали, но работы Гарольд им всё-таки не вернул.

Непростой неделя выдалась и для ректора. Мало того, что у него студентка прошла пробуждение, и на следующей неделе на территорию Академии должен был пожаловать представитель магистрата, чтобы внести в реестр состояния населения запись о том, что Лорвин Дерк закрепляет свои отношения с Вивьен Льер и берет её фамилию, о чем знала уже вся столица. Так ещё и выйти спокойно из Академии сейчас было почти невозможно.

Репортёры всех мастей и отовсюду осаждали академию, жаждя подробностей о студентах, о произошедших событиях и о ходе выполнения служебных обязанностей. Но и ректор, и квестор клятвенно обещали редактору "Столичных новостей", что информацию будут передавать только ему. В конце концов, именно он начал писать новости о новом факультете, и именно с его помощью привлекали интерес общественности, чтобы у магистрата не было возможности отказать.

А Лоусон ждал этих новостей с нетерпением. Таких тиражей у газеты ещё не было. Владелец даже решил немного снизить цену, но его газету сейчас читали от светских салонов, до рабочих кварталов. А новости приходили каждый день, и так или иначе, но в каждом скандале оказалась замешана Академия. Ректор просто сбивался с ног.

Начался просто бешенный поток заявок на поступление на следующий год. Уже сейчас конкурс на место зашкаливал. С некоторой радостью и тайным удовлетворением он видел, что и количество заявок на факультет артефакторики растет. И он даже завел отдельную папочку, куда складывал анкеты тех, кто собирался поступать снова.

Вален только успевал отбиваться от тех, кто требовал от него открытия полугодовых курсов подготовки к поступлению. Только этой головной боли ему и не хватало.

— Мне и даром это не надо! — возмущался он в магистрате, куда его вызвали с целью уговорить на увеличение образовательных услуг.

— Так даром никто и не предлагает! Всё за деньги! — отвечал ему пожилой хорёк.

— И за деньги не надо! — ректор представил: добор персонала, дополнительные потребности в общежитии, обеспечение литературой, учебные планы… — Перебьёмся!

— Это, смотря какие деньги! Что вы сразу отказываетесь? Вы же с ними ещё не познакомились! — продолжал упорствовать представитель магистрата.

Вален хотел возмутиться, но изящная ладошка, что почти невесомо коснулась его локтя, остановила готовые сорваться резкие слова.

— Вы абсолютно правы! — начала миссис Квик, обращаясь к хорьку. — Давайте обсудим предметно, какие траты повлечет введение дополнительных услуг.

— Как я люблю умных женщин, миссис Квик! — восхитился хорёк, мысленно потирая лапки, что уж теперь-то он может быть уверен, что все пройдет как по маслу.

— Ой, спасибо. Но я немного сомневаюсь, что я все правильно пойму, поэтому попросила помочь Торина Ридла и Лесли Томас-Фишер, вы не против? — ответила действительно умная женщина, миссис Квик.

— Конечно, конечно! — расплывался в льстивой улыбке представитель магистрата, даже не подозревая, что только что влетел в умело расставленные силки.

Вален Коган только глазами хлопал, слушая как много, оказывается, есть законов, актов и прочих постановлений, значительно облегчавших ему жизнь на должности ректора. А сколько ему, оказывается, были должны!

А ещё он зарёкся когда-нибудь решать вопрос с парочкой Торин-Лесли. Он даже представить не мог, что кто-то в состоянии так выворачивать факты! Оказывается, в период ремонта корпуса он ещё очень легко отделался.

Даже он, который только с важным видом кивал головой на каждое "да, господин ректор?" сказанное Малисентой, и не лез в беседу, дабы не путаться под ногами у профессионалов, чувствовал себя буквально выпотрошенным. Что же говорить о бедном хорьке?

Если в конце, он не только утвердил нынешние границы территории Академии, что были несколько больше, чем те, которые принял ещё дед Валена, но и отдал кусок дикого леса, примыкавшего к Академии со стороны корпуса артефакторики, и огромный пустырь, размером с пол Академии, с другой стороны. Вален шестнадцать раз просил разрешить на этом пустыре строительство хотя бы одного дополнительного общежития! И всегда получал отказ! А тут…

— Ты просто не умеешь доказывать необходимость определенного действия. — Просто сказала ему миссис Квик, усаживая в коридоре и уносясь куда-то с только что полученными бумагами.

Вернулась она только спустя полчаса, вымотанная, но довольная.

— Всё, все инстанции пройдены, везде завизированы, присвоены номера реестров и кадастров, и сдано в архив! — выдохнула довольная Малисента.

— К чему такая спешка? — Удивился Вален.

Вместо ответа, Малисента раскрыла перед ним страницу заключительного постановления и провела ногтем по строчкам.

— " Данная территория передается для использования под нужды Академии Валену Когану, представителю семьи Коган, в бессрочное владение". — Прочитал ректор, разглядывая карту территории с дополнительными площадями. Старая территория, которую принял под опеку его дед, была обведена красным, а вся остальная заштрихована зелёным и была в два раза больше первоначальной. — Но это же…

— Да, магистрат подарил заштрихованные территории семье Коган с обременением. Кроме как для нужд Академии, использовать их ни один Коган не сможет. Но теперь это действительно твоя Академия! — Улыбалась миссис Квик. — А вовремя и правильно оформленные документы, обратной силы не имеют. Поздравляю, Вален!

— Ага, чуть позже поздравишь! — ответил немного обалдевший ректор и обратился к пробегавшему мимо клерку. — Подскажите, где у вас тут отдел регистрации состояния граждан?

— На втором этаже, четвертый кабинет по левой стороне. — Ответил мужчина.

— Спасибо, мистер! — поблагодарил клерка Вален, и, подхватив свою умненькую язву на руки, понёс в указанном направлении.

В Академию они вернулись уже мистером и миссис Коган.

— С ума сойти! Кошмар! — отреагировал на новость Ирвин. — Мне ж теперь и вздохнуть не дадут.

— Почему? — удивился Торин Ридл.

— Потому что у меня теперь дедушка — ректор! Мне теперь и ошибиться нельзя, иначе начнут говорить, что я попал на престижный факультет по блату! — горестно вздохнул под громкий смех однокурсников парень.

Шутки на тему, что он теперь не только бабушкин внук, но и дедушкин прервал своим появлением почтальон, принёсший Сабрине телеграмму от дедушки Берка.

— Сабрина, что случилось? — всполошились ребята, заметив, как заволновалась девушка.

— Дедушка пишет, что мама едет с Лоусон. Ко мне. В пятницу вечером, то есть сегодня, будет уже здесь!

— Но мы же на дежурстве! Пойдем, отпросишься. — Предложили ребята.

— Зачем? — удивился Торин, забирая у Сабрины телеграмму с названием дирижабля и номером платформы прибытия. — Дежурьте спокойно. Встретим и разместим.

— Точно! Тут кто-то представлялся будущим мужем и отцом, вот пусть и встречает! — засмеялась Сабрина, уверенная, что маму и встретят, и всё ей расскажут, и успокоят, так что за её благополучие теперь можно не волноваться.

Однако Эллина Лиркас была не единственной родительницей, у которой проснулось желание навестить ребёнка в Академии. На следующий день, после того, как Вивьен примирилась со своим зверем, в Академии появилась очень красивая пара. Он высокий, широкоплечий и голубоглазый брюнет, она стройная, всего на голову уступающая мужчине в росте, с шикарной русой косой. Мужчина что-то показывал женщине, рассказывал что-то явно забавное, потому что женщина заливисто смеялась.

Брюнет чувствовал себя на территории Академии очень уверено. Одно то, что он спокойно провел свою спутницу к полигону, на котором сейчас занимались студенты четвёртого курса "следствия и дознания".

— О, смотри, боевики! — обратил внимание спутницы на занимающихся мужчина.

Но привлеклось внимание не только его спутницы. Студентки сразу приосанились, застреляли якобы смущенными взглядами, резко озаботившись поправлением причёсок, особенно после того, как кто-то тихо охнув, узнал в незнакомце Влада Басара, "северного короля", как его называли.

Это семейство владело огромными территориями лесов на севере страны и именно там добывался и обрабатывался самый лучший лес и для строительства, и для изготовления мебели. Мебель из северного кедра была далеко не в каждом доме высшего света. Одна из богатейших фамилий.

Было известно, что у Влада трое сыновей и две дочери, но если отец, крайне редко, но появлялся в газетах и журналах, то дети и жена были совершенно не светскими личностями. К их счастью, иначе бы на них открылось самое настоящее сафари!

— Паааапа! — простонал вдруг Влад Барас. — Ты же обещал, что до выпуска не появишься в Академии!

Онемевшие после этой фразы студентки переводили взгляд с одного Влада на другого, замечая, что сын просто точная копия отца! И с каждой минутой эти взгляды становились всё более хищными. И пока Влад провожал родителей к ректору, являющимся старым другом отца, ещё со времён обучения и службы, новость о том, что прикидывающийся бедняком парень оказался наследником одного из самых больших состояний, облетела всю Академию.

Уже выходя из административного корпуса, Влад столкнулся с повышенным вниманием к своей особе. Всем нужно было срочно у него что-то спросить!

— Влад, ты не мог бы со мной немного позаниматься по криминалистике? Я так переживаю, что не смогу сдать зачёт… — как-то странно хрипела одна из его однокурсниц, что четыре года не вспоминала ни о предмете, ни о самом Владе, а сейчас почти протаранила его грудью.

Парень судорожно соображал, каким бы образом вернуть свою замечательную жизнь в Академии обратно. И тут его осенило.

— Вообще никак не могу! У меня очень ревнивая невеста и заниматься я собираюсь только с ней, если ей вдруг понадобиться. — Выдал парень, и с удовольствием наблюдал, как меняется выражение лица озабоченной "успеваемостью" девицы.

— Как невеста? Какая ещё невеста? Откуда? — послышались визгливые нотки в голосе девушки.

— Слушай, давай, ты так, в сторонку отойдешь, а то девушка у меня будет не в восторге, учуяв запах посторонней самки. — Влад просто оставил девицу возмущённо хватать воздух, переваривая новость, что столь заманчивая добыча, уже ушла в другие лапки.

А сам Влад бегом понёсся к корпусу переполошцев. Дождавшись, когда на звук оповещения вышел один из первокурсников, он попросил позвать Арлин Свон. Когда девушка вышла, она пережила крайнюю степень удивления, потому что Влад бухнулся на колени и прижался к девушке.

— Арлин, спасай! Побудь моей невестой! Пожалуйста, иначе меня порвут! — поделился парень с девушкой своей идеей.

— А меня не порвут? — усомнилась Арлин, выслушав историю о проблемах, возникших у парня в связи с визитом родителей.

— Мама забеспокоилась, прочитав в газетах кучу всяких разных сказок. И чтобы выяснить, что происходит на самом деле, родители приехали сюда! — объяснял Влад. — Я от тебя не отойду, хочешь, как Лорвин на раскладушке под дверью спать буду. Так что не обидят, обещаю, не подпущу никого! Арлин, мне больше не к кому обратиться, выручи?

Арлин немного посомневалась, но решив, что от выпадов жадных девиц она сможет защититься, она согласилась.

И хотя никого в этот момент рядом вроде не было, к вечеру, о том, что у Влада есть невеста, ревнивая и стервозная выскочка с "Переполоха", и что она настолько загнала парня под каблук, что он аж на коленях прощение просит, знали не только все охотницы за богатым женихом, но и родители Влада. Поэтому перед отправкой на дежурство переполошцы имели удовольствие лично познакомиться с родителями Влада. Небольшая путаница из-за того, что Влад, как первенец, был назван в честь отца, быстро разрешилась.

Пообщались совсем недолго, так как ребята спешили к уже ожидавшим мобилям. Но на пару слов от отца, Влад время нашёл.

— Если ты, не сумеешь использовать эту ситуацию, чтобы приучить эту девочку к себе, то ты слепой крот, а не волк, сынок! — улыбаясь, сказал сыну на ухо Влад-старший.

Сегодня мобили со стажёрами встречал сам квестор, так как собирался вместе с переполошцами обследовать найденную лабораторию. А получилось, что сначала он принимал первую часть практического задания переполошцев. Не успел довольный квестор передать полученную амуницию каптеру для выдачи стражам, как его обрадовали и тем, что на следующей неделе, будут введены в строй артефакты-поисковики, а уже сегодня, можно использовать их опытный образец.

Квестор Тодеус заинтересовался парой "артефакт и поводырь" и захотел заранее познакомиться ближе.

— Конечно, можно! Сейчас объясним, как все работает. — Улыбался довольный Ирвин, представляя работу своего факультета. — Алия, подойди, пожалуйста.

Ирвин позвал девушку с какой-то странной конструкцией на голове и механической, но смутно знакомой зверушкой, на плече. Девушка, что-то сказала парню, с которым вместе стояла, и они вместе пошли к Ирвину и квестору. Но, с каждым шагом улыбающейся девушки, квестору казалось, что у него выбивают землю из под ног, и перед глазами всё плывёт. Кровь стучала в ушах, заглушая все звуки.

— Анни… Ани! — взвыл квестор.

— Кто? Тодеус, что с тобой? — заволновался ректор. — Какая Ани? Это Алия, Алия Ридл, опекаемая братьями Ридл, невеста Лерка Уозерра, и студентка факультета Артефакторики моей Академии.

— А ещё это погибшая Анни Дорс! — прохрипел квестор.

Но и с Алией происходило, что-то непонятное, её шаги замедлялись и взгляд разфокусировался. Лерк уже не на шутку обеспокоился. В такие моменты приходили воспоминания, и он каждый раз замирал, потому что не знал, какие они будут. Ему не хотелось, чтобы всплыли в памяти его девочки какие-то темные и мрачные моменты. Но сейчас на губах Алии гуляла улыбка. Она была где-то далеко отсюда, и где-то там было всё хорошо.

— Ветер! — тихо прошептала она.

— Феечка! — чуть не плача шептал в ответ квестор, забыв обо всем и обнимая девушку.

— Я вас не помню, но вы ведь ловили меня на руки, когда я прыгала с яблони?? Правда? — тихо спрашивала Алия.

— Да, Анни, ты считала себя феечкой, а я был ветром, который должен был тебя ловить и помогать летать. — Шептал Тодеус, потеряв от волнения голос, и вглядываясь в такие знакомые черты и ощущая жёсткий и болезненный удар. Одна рука у девушки была механической.

Через час в кабинете квестора собрались сам квестор, ректор, Анни-Алия, неразлучный с ней Лерк и двое братьев Ридл. Через час, потому что минут сорок пришлось уговаривать студентов отправиться на патрулирование. Причем всех, вне зависимости от факультетов, чем безумно приятно удивили ректора.

А сейчас квестор выспрашивал мельчайшие подробности произошедшего. Дочь лучшего друга, девочка, которую, как и её сестер, он качал на руках и катал на своих плечах, не помнила своего детства, его, сестёр, отца… Только некоторые моменты. О том, что у неё две сестры она узнала от него. И кстати, она не смогла вспомнить Слоуна, как и он её, то есть либо он действительно спал, будучи пьяным, как он и говорил, либо был настолько пьян, что ничего не помнил.

— Олдер, вы понимаете, что совершили должностное преступление? — устало спрашивал квестор, крутя в пальцах запонку, найденную в подпольной лаборатории.

— Я готов за него ответить. — Без сомнений ответил Олдер.

— Ответишь, даже не сомневайся. Работой в три смены! И только попробуй не справится! — предупредил его Тодеус, про себя решая, что и ему предстоит решить, совершать ли своё "должностное преступление".

— Я помогу… Отработать. — Раздалось тихое из шкафа, после того, как, словно сама по себе открылась его створка, чем изрядно насторожила присутствующих.

— Ири! — рассмеялся узнавший голос Олдер. — Вылезай хулиганка! Ты как там оказалась?

— Ну, так я, сколько времени провела с братом в управлении? Все же знают, что квестор никогда не закрывает дверь в свой кабинет, потому что ничего важного здесь не хранит. А помощника отпускает почти всегда без задержек. — Объясняла свое появление Ири. — Я по пожарной лекции поднялась и сюда…

— А как же патруль? Дезертирка ты моя! — Олдер помогал девушке выбраться из шкафа.

— Возвращайтесь на маршруты. Лабораторию обследуем в воскресенье. — Сказал квестор, отпуская всех, и немного замявшись возле Алии-Анни. — Ты позволишь?

Алия кивнула, и он бережно прижал её к себе, тихо шепнув, что всё будет хорошо, обязательно. Подойдя к окну, квестор наблюдал, как гости его кабинета покидают управление. Вален возвращался к жене, а остальные к патрулированию. И как отметил Тодеус, не только Лерк и Анни держались за руки. А его ждал непростой разговор и непростое решение. Он направлялся к другу детства, Эдгару Дорсу.

Помня о последней встрече, он дожидался Эда в холле.

— Какие гости. — Приветствовал его Дорс.

— Да вот, зашёл вернуть. — Тодеус протянул Эдгару запонку, найденную им в катакомбах. — Думаю, обидно было её потерять.

— Пришёл арестовывать? — спокойно ответил хозяин дома, забирая украшение.

— Для начала поговорить! — в бумажном пакете, что принёс с собой квестор, оказались две бутылки крепкого спиртного. — Как и во что ты влез, дружище?

— Пойдём, — устало махнул рукой в сторону кухни Эдгар, это чужие могли быть приглашены в гостиную или кабинет. А свои на кухню и в библиотеку. — Вскоре после похорон, мне пообещали помочь отомстить. Отнять самое дорогое у каждого двуликого. Ваш второй лик. Но что-то пошло не так. Двуликий просто погиб.

— Двуликий? — уточнил квестор.

— Да, попавшийся в ловушку при ограблении моей лаборатории жулик! — уточнил Дорс.

— Эдгар, те, кто к тебе приходил не остановились! — рассказал другу Тодеус. — И я готов переступить через себя, и вытащить тебя, если ты мне сейчас рассказываешь всё, что знаешь!

— Я и так расскажу. Я все время думаю о том жулике… Мне не стало легче! — признался ссутулившийся Эдгар, залпом выпивая стакан.

— А я попробую. В благодарность за "Переполох". За годы дружбы. И ради твоих дочерей! — сказал Тодеус, совершая собственное должностное преступление, и глядя при этом другу в глаза. — И вот ещё, ты же вроде лично вручал значки студентам "Переполоха".

— Да уж, переименовали факультет, — усмехнулся Эдгар. — Да, там кто-то отсутствовал по каким-то причинам. А что за вопрос?

— Да, потом объясню. Сейчас нам предстоит непростой разговор. — Ответил Тодеус.

Впрочем, не только Эдгара Дорса ждал непростой разговор сегодня. Торин Ридл ожидал прибытия мамы Сабрины. Шутки шутками, но он искренне восхищался этой женщиной. Её знаниями, тем, какой она смогла воспитать свою дочь. А сейчас, наблюдая за тем, как она спускалась по трапу дирижабля, он замер пораженный её красотой.

— Миссис Лиркас, миссис Лиркас, Эллина! — окрикнул он её. — Я Торин Ридл, друг Сабрины. Пока она занята на патрулировании, я вас встречу и провожу в корпус. Вы сможете отдохнуть…

— Добрый вечер, Торин! Спасибо за заботу. Сабрина рассказывала о вас в письмах. — Смущённо улыбнулась Эллина. — Не сочтёте за труд, рассказать, что тут происходит? А то, читая газеты, я не знаю чему верить!

— Оооо! Это будет очень долгий и занимательный разговор! — Заулыбался в ответ Торин.

Ещё заранее он нанял мобиль, который дожидался его возле аэровокзала. На нём он и Эллина и добрались до Академии. Но до корпуса они дойти не успели, столкнувшись с куда-то спешащим мастером Ларнаки. Тот начал было извиняться, но застыл, поняв, перед кем он стоит.

— Рыжик…

— Простите мастер, это не мое имя, — ответила женщина, не покидавшая его снов и мыслей в течение долгих лет.

— Другого ты мне не сказала…

— Другого ты и не спросил! Как супруга поживает? — холодно ответила Эллина.

— Эллина, можем мы поговорить? — попросил мастер.

— Торин, позвольте мне немного задержаться здесь? — решила не бегать от неизбежного Эллина.

— Да, конечно. Если вы уверены, Эллина. Я пока занесу ваши вещи и вернусь. — Больше для мастера сказал Торин.

— Итак, о чем вам надо со мной поговорить? — Эллина с грустью отметила, что её сердце не сорвалось в бешенный скач при виде этого мужчины.

— Я должен многое объяснить о том, что произошло раньше. И… Для меня оказалось сюрпризом, что у меня есть взрослая дочь. — В голосе Гарольда слышался мягкий упрёк.

— Да. Дочь. Красивая, сильная, талантливая, с сильным зверем, как оказалось. Хороший такой сюрприз. Без хлопот и тревог, без бессонных ночей. Познакомился и сразу можно начинать гордится. — Гарольд слышал знакомые по спорам с Сабриной слова и интонации.

— Ты считаешь, что я виноват в том, что не смог тебя найти? — возмутился мастер.

— А ты искал? Мой дом куплен на моё имя, патентные премии выплачиваются моему отцу на банковский счёт. Действительно, так сложно найти! — с сарказмом произнесла женщина.

— Я должен был объехать всех отчисленных рыжих лисиц…

— Это вопрос? Ко мне? — удивилась Эллина.

— Рыжик, мы можем же начать всё сначала, я хочу быть отцом для своей дочери. — Даже сам Гарольд подумал, что эти слова звучат слишком поздно, и потому нелепо. Он видел спокойный и немного усталый взгляд красавицы-лисицы, в нем не вспыхивало пламя, как в те далёкие дни.

— Сабрина уже знает? — а вот это очень волновало Эллину. Хотя она скорее просто ждала подтверждения, ведь она прекрасно знала, какая умненькая у неё дочь.

— Знает. И считает, что для меня её существование, это лишняя информация. — Не стал скрывать неприятие дочери Гарольд.

— Эллина, простите, что прерываю, но вам надо отдохнуть с дороги. — Появился Торин.

— Спасибо, Торин. — поблагодарила Эллина мужчину, когда они отошли чуть дальше. — Вы прервали не самый радостный разговор.

— Он надеется, что сможет всё изменить. — Улыбнулся Торин, давая понять, что он в курсе ситуации.

— Когда-то давно, я была готова на многое, чтобы услышать эти слова. Но я слишком привыкла, что этот мужчина не мой. — Печально ответила Эллина.

Но долго печалиться ей не дал Торин, сначала проведя на территорию корпуса, а потом рассказывая и показывая, что и как тут устроено. По ходу ещё и рассказывая в лицах всё, что здесь происходило с момента поступления.

Уже через пару часов Эллина просила пощады, заявляя, что если ещё пара минут смеха и она не сможет дышать. Торин специально обходил острые углы и старался не упоминать о сложностях, понимая, что успеет об этом рассказать чуть позже. И даже показать.

Тодеус тоже решил кое-что показать лучшему другу. Поэтому к возвращению патрулей, их встречали квестор и Дорс.

— Тодеус…. Это… Тодеус? — боялся поверить собственным глазам Эдгар.

— Это Анни, Эд. Наша Анни. Она настоящая и живая, благодаря вон тому парню, рядом с ней. — Хлопнул друга по плечу Тодеус.

Эдгар Дорс, не скрывая слез, обнимал потерянную дочь. Он боялся вдруг осознать, что это лишь сон. Боялся закрыть глаза и не увидеть Анни, открыв их вновь.

Эпилог

Пять лет спустя.

На площади перед административным корпусом Академии была построена красиво и торжественно украшенная сцена с трибуной, стояли расставленные стулья, уже почти все занятые гостями.

— Не волнуйся, всё пройдёт хорошо! Это же их выпуск! — Успокаивала беспокоящегося мужа миссис Коган, придерживая рукой заметно выпирающий животик.

— Ага. А до этого было "это же их первая практика", "это же их стажировка", " это же каникулы". — Вален Коган переживал, словно это у него был выпуск, но поцеловав жену, занял свое место у трибуны.

— Дорогие гости, преподаватели и студенты, рад приветствовать вас на первом вручении дипломов об окончании обучения на факультете артефакторики нашей Академии. Я вижу удивление на ваших лицах, нет, я ничего не перепутал. Именно так называется известный вам "Переполох". — Закончил ректор под смешки гостей. — НАШИ! ВЫПУСКНИКИ!!!!

По ступенькам административного корпуса, под аплодисменты и громкий свист, затянутые в чёрную форму студентов-стажёров, спускались тремя шеренгами двадцать семь выпускников. Давно уже не дети, возмужавшие и окрепшие парни, девушки, для которых началась пора самого расцвета.

Только Анни-Алия Уозерр была в платье, надеть форму ей не позволил поздний срок беременности. Ректор усмехнулся, вспомнив, что ни одна девушка, кроме Вивьен Льер не сохранила до выпуска свою фамилию и свободу.

Дольше всех продержалась Сабрина Лиркас, ставшая Ригос всего полгода назад. Притворная помолвка Влада и Арлин, привела к тому, что уже к концу первого курса она стала Басар, как и Влад, прекративший маскарад.

Джейд и Торн сразу после возвращения из первой полевой практики первокурсников сыграли свадьбу. Так что диплом на фамилию Томас-Фишер ректор сегодня вручит.

Зато фамилия Ридл прозвучит сегодня дважды. Сначала Ири связала свою судьбу с Олдером, а потом и Оливер получил согласие от тихой Эстер. Ридлы вообще собрали богатый урожай.

Ректор посмотрел на Торина, сидящего рядом с красавицей женой и держащего на коленях годовалую дочку, рыжую, как мама. Сама Эллина о чем-то беседовала с Самантой Слоун, бывшей ранее Льер. Пока трехлетний Ральф старательно пытался привлечь внимание рыженькой Анабель.

Рекорд по количеству дипломов на одну фамилию установили Януш, Юныч и Мадлен Карски.

И, конечно же, Итон добился того, чтобы Олди стала его. И сейчас показывал двухлетнему крепышу, на идущую получать диплом маму.

— Первым, я прошу подняться сюда старосту факультета Ирвина Квика! — от шквала аплодисментов у ректора чуть не заложило уши.

— Быстро ты подсуетился со своей лабораторией! — шептал за спиной ректора Дорс на ухо Тодеусу.

— Конечно, он, Вивьен и семейство Карски, решили мою головную боль с алхимическим анализом. Не все же вам, богачам, забирать себе лучшие кадры. — Отвечал Тодеус, гордясь тем, что смог организовать лучшую алхимическую лабораторию для ребят.

— Ну, кто богач, а кто герой и почетный житель Лоусона. что рискуя жизнью, внедрился в банду, планирующую разработать отраву, убивающую второй лик. Сам же меня к награде представлял! — вспомнил события почти пятилетней давности Дорс.

— Господа, вы появление каждого студента будете комментировать? — прошипел, обернувшись к спорщикам ректор.

— Вален, не нервничай, это же их выпуск! — хором ответили ему!

Конец

Content

Дина Сдобберг
Факультет "Переполох"

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог