Рейзи Андреа

Герцогиня. Восход звезды (СИ)

Герцогиня. Восход звезды

− Нет! Не бывать этому! — кричала я метаясь, как загнанный зверь, в кабинете отца. — Я не выйду замуж! Тем более замуж за этого человека. Лучше умру, уйду в монастырь, но замуж не выйду! — я в чувствах топнула туфелькой по мраморному полу.

− Ты сделаешь так, как я сказал, − спокойным голосом ответил папа.

− Нет! Свадьбы не будет!

− Дочка, не глупи, − ласково проговорил отец, изменив тактику уговоров кардинальным способом. Только зря все. Я — упрямая. Вся в бабушку пошла: и внешностью, и характером. Может поэтому отец и любил меня сильнее, чем братьев. Любил настолько сильно, что несколько раз ездил на ковер к королю и уговаривал его дать согласие на свадьбу наследника с одной обворожительной молодой особой…. Со мной. Только барышня оказалась против такого договора и устроила скандала, да такой, что стены дрожали в родовом гнезде. И вот теперь отец битых два часа пытался убедить меня в перспективах данного договора. — Эта прекрасная возможность укрепить наше влияние в высшем обществе. Милая моя, у тебя есть все шансы стать королевой. Разве ты не об этом мечтала?

− Я уже все тебе сказала, дорогой отец, что не выйду замуж. Это окончательное мое решение. Тебе не удастся меня переспорить, отступись. Все, что тебе нужно всего лишь отменить помолвку. Дел-то раз плюнуть. Но тебе мифическое положение в обществе важней дочери. Если бы ты по-настоящему любил меня, то давно бы отпустил в Академию, а не держал бы взаперти и не пытался спихнуть в королевскую семью, когда я стала тебе в тягость.

− Твоего мнения никто не спрашивает, − отец впервые за восемнадцать лет повысил на меня голос, − решение было принято родом — это раз. Я, как глава рода, подписал договор — это два. Ты будешь представлена наследнику престола на королевском балу и объявлена его невестой — это три. И, Шанталь, ты выйдешь за него замуж, хочешь ты этого или нет.

− Нет! Никогда! Не выйду, − слезы катили по щекам. — Ты не посмеешь!? Папа прошу… я твоя единственная дочь. Ты…ты не можешь так со мной поступить, − я сотрясалась в истерике: меня колотило крупной дрожью, слезы текли рекой и у меня появилась прекрасная возможность утопиться в собственных слезах, чтобы избежать страшной участи: стать невестой наследника престола королевства Анори.

− Прекратить истерику! — с грохотом стукнул по столу герцог ди Ревель. — Быстро пошла приводить себя в порядок. Совсем распустилась. Пороть тебя надо было, может тогда дурь из головы бы вышла и уважение к старшим проснулось.

− Да, хоть до смерти забей! — выкрикнула я. — А замуж все равно не выйду.

− Хорошо. Похоже, мы зашли в тупик. Поставим вопрос таким образом: либо ты выходишь замуж, либо… − герцог не договорил, замолчал. Он сомневался в правильности своего решение. Все же в чем-то Шанталь права: она его единственная дочь. НО! Весьма существенные карточное долги сами себя не погасят. В то время, как брак с наследником престола решает все проблемы. Только вот Шанталь… Шанталь его не простит. А, что он теперь может сделать? Отменить помолвку и навлечь на всю семью гнев правящей династии и покрыть безупречную репутацию рода позором. Нет, он не может так поступить. Лучше смерть одного, чем многих. Он готов пожертвовать дочерью, ради благополучия рода. −… либо тебе придется выйти из рода. Отказаться от всего: от титула, от права наследования поместья, от привилегий. Ты понимаешь, что тебе грозит во втором случае. Ты станешь безродной, Шанталь. Бродяжкой. Отребьям, которому место только на задворках королевства, но никак не среди изысканного и утончённого высшего общества. Советую тебе хорошо подумать, прежде чем делать выбор.

− Мне не зачем тратить время зря. Я знаю ответ.

− Шанталь, милая, подумай… Прошу тебя.

− Я хочу выйти из рода ди Ревель, − заявила я, глядя отцу прямо в глаза, а они у него потемнели. Он не ожидал от меня такого. Думал, что я смирюсь, остыну и приму его правоту. Ну уж нет, хватит! Я сама вольна распоряжаться своей жизнь так, как этого хочу я. — Лучше быть безродной, чем всю жизнь быть рабыней, − с этими словами я выбежала из кабинета отца, громко хлопнув дверью, по которой пробежались золотистые огненные искорки.

Ноги принесли меня на поляну за домом; мое любимое место. Я часто любила сюда приходить. Здесь было как-то по-особенному хорошо: дышалось легче и злость или обида постепенно отпускала. Но не в этот раз. Во мне клокотала каждая связка, каждая клеточка. Я сидела на лугу, смотрела на закат и рыдала. «Как он мог так со мной поступить?» − промелькнул в гудящей голове вопрос. Этот брак можно считать… Нет-нет отец не мог… Я не верю! Но сопоставив все известные мне факты, воспроизведя в памяти подслушанные разговоры, выходи именно так: родной отец меня продал. Он продал меня за свои долги. Почему-почему он так сделал? Неужели у нас не хватило бы средств, чтобы погасить их. Слезы по новой хлынули из покрасневших глаз. Я ничего не понимала, была загнана в угол, раздавлена. Мне нужно было найти выход. Мне нужно… бежать. Да, вот оно спасение: я должна бежать. Только куда? В столицу. В Шаррон. К тете. Она поможет: приютит на время. Затем подамся в Академию. Сейчас я как никогда благодарна бабушке, что от нее мне передался магический дар. Я улыбнулась. План, что говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение. Но Богиня была на моей стороне потому, что посла своей дочери благословение.

− Шанталь! Ты где?

− Я здесь… на поляне, − если честно я понятия не имела кому могла понадобиться, да и не хотела я никого сейчас видеть. Но когда обернулась и увидела ЕГО, то все прошло: обида, злость, слезы и я с визгом кинулась к нему на шею.

− Отпусти ты. Ненормальная! Задушишь же.

− Когда ты приехал? Я так скучала, − верещала я ему на ухо крепко обнимая.

− Только что, − он посмотрел на меня: внимательно так посмотрел и сказал: − Подросла. Красавицей стала.

У меня щеки загорелись румянцем. Глядя в его янтарные глаза, мне снова захотелось жить: радоваться, смеяться, улыбаться. У меня словно крылья за спиной раскрылись. Он тот человек, который дороже всех. Он — мой старший брат. И мне будет сильно его не хватать.

− Шани, отец мне все рассказал…

Вот, как. И когда только успел? А, папочка молодец: надежду не теряет. Пустил в ход тяжелую артиллерию. Только я все равно не поддамся.

− И, что? Будешь меня уговаривать? Поверь, не выйдет. Я уже все решила, − пробубнила я, усаживая на мягкий зеленый ковер.

− Нет. Не буду, − улыбаясь произнес мой братец, усаживая рядышком.

− Что? Не будешь?

− Нет.

− Тогда помоги мне бежать, − только ему я могла сказать правду. Несколько минут я подробно рассказывала брату о своей задумке. Дилан то кивал, соглашаясь, то хмурился, не одобряя, но помочь согласился.

− А замуж точно не хочешь? Другие за такую возможность крепко-накрепко держались бы.

− Нет. Если другие хотя, то, пожалуйста, я не против. Я же уже сказа отцу и тебе повторю: я замуж не выйду, − последние слова я проговорила твердым голосом с металлическим акцентом.

− Хорошо. Тогда я придумаю, как прикрыть тебе перед родителями, − я улыбнулась.

− Удачи тебе, Шани. Пусть у тебя все получится, − он крепко обнял меня и поцеловал в макушку.

Все-таки хорошо, что у меня есть Дилан. Двое других моих братьев полностью поддерживают отца. Хотя и в детстве они не сильно уделяли мне внимание. А вот Дилан меня любил и всячески баловал. Мы с ним похожи. Он тоже в свое время отказал отцу и уехал учится в Академию Легион — лучшую военную академию во всей Рикайне. Вот и я уеду. Сегодня ночью. Я всеми силами желаю, чтобы благословение Богини было со мной. «Великая Богиня, пусть у меня все получится» − я сложила руки у груди, закрыла глаза, молясь и собираясь с силами. Ведь с этой минуты я больше не герцогиня Шанталь ди Ревель, а простая девушка Шанти Ранат, приехавшая погостить к тете в столицу и исполнить свою мечту: поступить в Академию Магических Искусств Шаррона, куда меня, я уверена, непременно примут.

***

То как я сбега из дома в разгар ночи, отдельная сага. Проснувшись от странного щемящего чувства в груди, я посмотрела на часы, но в темноте ничего не разглядела. Могу сказать одно: проснулась я далеко за полночь. Собираться в темноте было сложно, но реально. Брала с собой только самое необходимое. Вот только денег у меня не было, поэтому мне пришлось пойти на риск, нужно же мне было на что-то жить. Я потихоньку, крадучись, вышла из спальни и прошла по коридорам дома в мамин кабинет, там, в сейфе она хранила семейные реликвии, в том числе и фамильные драгоценности — вот они-то мне и нужны. Вскрыла крохотный замочек обнаруженной здесь же вилкой и… наткнулась на паутины охранных чар. Мысленно прокляла маму и ее тягу на все навешивать не нужные защитные чары. Делать мне было нечего: отступать сильно поздно и бессмысленно; закрыла глаза сосредоточилась на защитных чарах, на их разрыве и спустила с пальцев крохотный импульс. Паутина защитных чар подернулась, издала трещащий звук и лопнула… очень громко, так, что не проснутся от подобного звука, было просто невозможно. Я схватила драгоценности и бросилась прочь из кабинета. Влетела в спальню, вытащила из шкафа пару-тройку простыней, связала их вместе: один конец привязала к ножке кровати, второй — выбросила в открытое настежь окно и с выдохом начала спуск. Лазать по такой веревке в платье было неудобно, но я закрыла на все неудобства глаза, упрямо спускаясь вниз. Согнувшись в три погибели, я, озираясь по сторонам в поисках надзиратель прокралась к «черным воротам». Там меня уже ждали.

− Ты уверена? — спросил он у меня, как только я подошла ближе. Я кивнула. — Ты готова? — последовал следующий вопрос. Я снова кивнула. — Удачи, − я улыбнулась. Об землю разбиралась сферическая призма с заклятием: брат выплел узор перехода и меня поглотил радужный зев портала.

Все-таки настраивать чары перехода братец не умел: меня выкинуло в каком-то темном переулке определенно где-то в Шарроне. Здесь возникает маленький несущественный вопрос: что мне теперь делать? Где жила тетя, я понятия не имела: знала только, что она директор Академии Магических Искусств Шаррона (всего же в нашей Империи существовали три Академии: Академия Магических Искусств Шаррона, Наронская магическая Академия и Академия высших магических искусств Оривеси, находящиеся при императорском дворце в столице страны. Помимо Академии магии в Империи были две военные Академии: Академия Лигион — в Оривеси и Академия Боярд — на севере Империи. И это только основные заведения, так сказать лицо Империи, а помимо них были еще куча маленьких школ и университетов, разбросанных по территории Империи, словно горох по полу) и живет где-то в Королевском квартале. В темноте хлопнули крылья, я подняла голову и посмотрела на ночное темно-синее небо, куда вспорхнула с крыш домов стайка голубей. Один из них сделал круг и выпустил из лапок крохотный листок. Я передернула плечами, поежилась − все-таки в столице королевства как-то холодновато — и подняла листочек. Там расплывчатым подчерком брата было написано: «Тебе на улицу Хрустального Сердца дом тридцать пять». Я торжествующе улыбнулась и… не заметив фонарного столба с размаху на него налетела: больно приложившись лбом. Меня покачнуло, из глаза посыпались искры, затем перед ними поплыло. Я прикоснулась к пострадавшей части тела и облегченно выдохнула: уф, шишки нет. Так, значит улица Хрустального Сердца дом тридцать пять. Я выбралась из проулка на главную, хорошо освещенную улицу и… остановилась. В столице я последний раз была лет в семь, наверное. Поэтому в какой именно стороне находится улица Хрустального Сердца не знала. Обреченно вздохнув, я побрела туда, куда глядели мои уставшие, слипающиеся от недосыпа глаза. Идя по хорошо вымощенной улице, я думала об одном: почему, никто не хочет прогуляться? Погода, вон, какая хорошая: небо звездное, луна яркая — лепота, одним словом. Только в Шарроне живут адекватные люди и никому во втором часу ночи погулять не приспичило. Я дошла до перекрестка и завизжала от счастья, там вдалеке виднелось оно: здание Академии. В этот момент я забыла про все: и про усталость, и про растерянность — бросилась бежать туда, в магическую обитель знаний. Только судьба сильно на меня разгневалась, потому что я с разбегу налетела на кованные ворота. Закрыто. Что мне теперь делать?

− Эй, тебе чего надо? − раздался голос откуда-то с территории Академии, а минуту спустя от темноты отделилась фигура.

− Я поступать пришла, − ответила я, вглядываясь.

− Опоздала ты: первую волну уже набрали.

− А вторую?

− Утром: часов в восемь.

−Скажите, а вы можете меня пустить. Мне остановиться негде (точнее говоря, остановиться мне есть у кого, но я понятие не имею, как туда дойти. Только охраннику это знать не стоит).

− В Академию пустить не могу, уж прости, − сторож развел руками. − Но ты можешь подождать у меня, − замок калитки щелкнул, и створка отворилась, пропуская меня на территорию Академии. –

− Спасибо.

− Еще не за что. Пройдешь за главной корпус, там увидишь небольшой домик, проходи и можешь отдохнуть. Как только начнется набор, я тебе скажу, − я еще раз поблагодарила сторожа и пошла туда, куда послали: в маленький домик за главным корпусом. Как уже было сказано, домик был небольшим, но уютным. Я прошла во внутрь и усевшись на мягкий диванчик не заметила, как уснула.

Мне снился отец. Он злился что-то доказывал брату, кричал; глаза его горели демоническим огнем. В углу кабинета вся сжалась, словно кленовый листок на промозглом ветру, мама. Она была бледна, тиха и молчалива. По ее виду можно казать, что ей сильно из-за меня досталось. Брат что-то говорил отцу то замолкая, то активно размахивая руками, доказывая что-то одному ему известное. Отец злился все сильнее и сильнее: полетели со стола бумаги, разбилась ваза, очнулась, вздрогнув от неожиданности, мама, понурил голову брат. Отец достиг высшей степени ярости и все это из-за одной маленькой меня, сумевшей пойти против воли отцовской. Он поднял горящие глаза и посмотрел прямо на меня. Пристально. Взглядом полным злобы. Взглядом полным ненависти. Я понимала, что это сон и отец меня не достанет, но все равно захотелось спрятаться, сжаться, а лучше стать невидимой. По спине пробежали мурашки, и я открыла глаза с криком, разнесшимся на много лир вперед и перебудившим, наверное, половину Академии.

− Что, красавица, кошмары сняться? — донесся до меня хрипловатый голос сторожа. — Встать тебе пора: вот-вот набор начнется, − я в ответ кивнула, потянулась, потерла глаза и со вздохом последовала за ним.

Двор Академии кипел, бурлил и сотрясался. Столько молодых людей я не видела даже на самых изысканных балах. Кто-то был один, кого-то сопровождали родители, а кто-то был окружен галдящими друзьями и во всей этой суматохе появилась я. Растрепанная, не выспавшаяся, в понятом платье, но иду с королевской грацией, лавируя между группками адептов. В одной из таких компаний произошла ссора из-за чего она началась понятия не имею, но… Двое из пяти, кажется (отсюда плохо видно), сцепились как бойцовские псы на ринге: махая, то кулаками, то, кидаясь, заклинаниями. В итоге я была задета одним из них, не устояла на ногах и стала по инерции заваливаться назад, наступив какой-то расфуфыренной девице на ногу. Пробормотав извинения, я поспешила скрыться за спинами мельтешащих и суетящихся адептов. Но затеряться мне не удалось: девушка прожигала меня мою спину взглядом, а позже и во все противным каркающим голосом крикнула так, что все не малочисленные присутствующие обратили внимание на мою скромную персону.

− Эй, ты, бродяжка! − я остановилась, закрывая глаза, мысленно ругаясь словами, которые добропорядочная барышня знать не должна и медленно повернулась, но по-прежнему держала глаза опущенными к долу. — В глаза мне посмотри, отребья! — я подняла глаза, но тут же опустила их обратно. «Вот не повезло. Это ж надо так нарваться, − подумала я». Передо мной стояла симпатичная голубоглазая блондинка с пухлыми розовыми губками. Николетта Алайз Де Рада — родная сестра моего несостоявшегося супруга и принцесса по совместительству.

− Простите мне мою неуклюжесть, ваше высочество, − я, стиснув зубы, кинулась к ее ногам. Сказал бы мне кто-то два дня назад, что я буду падать ниц перед этой коронованной выскочкой, засмеяла бы и посоветовала бы подлечиться… умственно. А сейчас пойду на все лишь бы остаться инкогнито. Я все еще замуж за ее брата не хочу, хотя ходит молва, что на внешность он очень даже ничего. — Прошу вас, ваше высочество, проявите милосердие по отношению к безродной, − по моим щекам потекли слезы. Все-таки актрисой я была прекрасной.

− Встань с колен. Не стоит делать из меня тирана, − она ухмыльнулась, протягивая мне руку и добавила, − я не мой брат.

− Спасибо

− Да, не за что. Тебя, как зовут?

− Шанти Ранат, ваше высочество.

− Мне представляться смысла нет.

− Да, ваше высочество. Я знаю кто вы, − как же мне тяжело изображать этот лепет, этот страх в глазах, это смирение, что полное ничтожество.

− Только, Шанти Ранат, советую в следующий раз быть внимательнее и осторожнее. На этот раз я тебя прощаю, но если подобное повториться, то… − она не договорила, но я и так все поняла.

− Я учту, ваше высочество, − я поклонилась и поспешила ретироваться.

Я шла сердце мое билось настолько сильно, что мне становилось тяжело дышать и я упала бы в обморок прямо здесь на площади, если бы… Если бы не боялась опозорится еще больше. Многие, конечно, так не считали, но для меня случившиеся было позором и мнение этих многих, что активно шептались, косясь в мою сторону взглядами, не интересует. Для меня главное, что принцесса меня не узнала, хотя отец самолично отправлял во дворец мой лучший портрет.

Сейчас, стоял в общей массе, я поставила себе две цели: во-первых, пройти отбор, а, во-вторых, пореже сталкивать, а лучше вообще не встречаться с принцессой, но, а там, как Богиня распорядится.

Прогрохотали трубы, затихли голоса и на трибуну поднялась Элита Ранат.

− Я рада приветствовать все собравшихся здесь, − раздался над площадью хорошо поставленный голос тети, − сейчас по традиции мы проведем жатву и те, кто обнаружит на запястье левой руки герб Академии, будет принят в ее чертоги. Остальным советую не отчаивается и попробовать пройти отбор в следующем году. — Приступим.

Элита Ранат сделала несколько пассов руками и… ничего не произошло. Я посмотрела на свое запястье и не увидела там такого желанного герба Академии. У меня слезы стали наворачиваться на глаза, поникли плечи: неужели все зря. Ссора с отцом, отказ от замужества, побег — все это было сделано зря. Нет, я не верю! Я…я чувствую магию внутри себя. Я… Паника поглотила меня, отчаяние застлало разум. Я уже собиралась покинуть территорию Академии и вернутся с повинной к отцу, как руку пронзила боль: связки скручивало, мышцы выворачивало и мне с трудом удалось сдержать крик, я лишь сильнее стиснула зубы. Глаза по-прежнему застилала пелена слез, но даже сквозь нее я увидела, как на руке искрясь светится магическая татуировка — герб Академии Магических Искусств Шаррона. В этот раз радостного крика я не сдержала.

Я прошла! У меня получилось!

Теперь на целых шесть лет я не досягаема для отца, для принца, для всех. Я не зависима. Я под защитой Академии. Я — чародейка! Мне нечего боятся: боятся должны меня!

− Что ж я объявляю жатву оконченной. Теперь те, кто обнаружил герб, подходят ко мне; остальных же прошу покинуть территорию Академии.

К воротам Академии потянулась добрая половина все собравшихся, и на мое личное счастье, принцесса Николетта была в их числе. Обделила Богиня венценосную: не наделила магическим даром. Я откровенно злорадствовала: так тебе и надо, сволочь коронованная и любовно поглаживала красиво искрящеюся татуировку на руке.

− Ваше высочество, куда же вы? — окликнула венценосную тетушка, а иронии в голосе было столько…столько…что слов нет.

− Во дворец — коротко бросила первая барышня королевства. — Порадую отца, похвалюсь татуировкой перед фрейлинами. Брата проведаю. А потом вернусь в Академию. Госпожа Ранат, я успею до третьего удара гонга. Клянусь Богиней — и она ушла. Не сказав больше не слова.

После того, как все «ненужные» ушли на площади осталось человек сорок — пятьдесят. Тетушка проводила взглядом принцессу и продолжила речь:

− Я поздравляю вас, студенты. Вы избранные, отмеченные Богиней, а значит ваш долг научиться контролировать свои силы и доказать обществу, но в первую очередь себе, что Богиня в вас не ошиблась. С этой самой минуты советую вам забыть о состоятельных родителях, связях и титулах: вы все равны. Вы — студенты. Вы− будущие нашей страны. Вы — ее защита. Запомните раз и навсегда. С этого дня вы все братья и сестры: ваш долго поддерживать и помогать друг другу. И в заключении хочу сказать: добро пожаловать в Академию Магических Искусств Шаррона, − по площади радостным торнадо пронеслось «ура», как положено по традиции два — коротких, один — длинный.

Элита Ранат предоставила студентов самим себе, исчезнув также внезапно, как появилась, а мне было крайне важно с ней поговорить. Мне остается лишь надеяться, что после церемонии принесения клятвы, мне удастся с ней поговорить.

Церемония состоялась после перерыва. Нас собрали в главном холле Академии, затем Элита Ранат принесла какую-то коробку, а в ней что-то непонятное: блестящее и очень древнее. По далекому отблеску артефакта я, кажется, начала догадываться, что именно за реликвию магического искусства нам покажут.

− Суть принесения клятвы очень проста, − заговорила леди Ранат, бережно держа коробку в руках, − вы подходите ко мне, кладете руку на «сердце» и повторяете за мной слова клятвы. Всем все понятно? — Тогда приступим.

По словам Элиты Ранат все просто, но будущие маги все равно волновались. Что говорить? Как отреагирует артефакт? И отреагирует ли он вообще? Волнение нарастало и грозовым облаком зависло над головами. Пока другие адепты приносили клятву, кстати, слов не было слышно, а значит они, как и само сердце, держались в тайне, я разглядывала Академию. Мой взгляд гулял по мощным колоннам, поддерживающим свод Академии, по изыскано расписанному потолку с огромных размеров люстрой, но все равно, как бы я не старалась, был притянут «сердцем», и мне вспомнилась древняя легенда о девушке-магессе, которая пожертвовала собой, чтобы спасти своих родителей…

По легенде в Первую Эпоху магический дар наследовали только мальчики, а если в семье случалось «чудо» и рождалась девочка-магесса, то от ее незамедлительно должны были отказаться либо добровольно, либо с вмешательством властей. В первом варианте ребенка остается без родителей, но он живет. Пусть в сиротском доме на острове в Бескрайнем море, но, что может быть дороже жизни? А вот если про рождение девочки-магессы узнавали власти, тут же отправлялся отряд инквизиторов и новорожденную девочку убивали: тихо, без огласки, под покровом ночи. Поэтому молодые родители, которых Богиня осчастливила рождение девочки-магессы, чаще всего сами отказывали от «ведьмы». И такай закон царил много лет. Нет, конечно, за сотни лет были и те, кто пытался скрыть от властей факт обладания девочки дара, но они, как правило, плохо заканчивали. Шли годы, менялись стереотипы, расширялась Империя, но одно оставалось неизменным — девочек с магией все также убивали. Пока однажды одним снежным вечером молодая красивая графиня народила ребенка — хорошенькую девочку… с сильной магией в крови. От осознания горькой правды, что их единственная, долгожданная, дочка — «ведьма», граф с графиней были безутешны. По закону, царившему на всей территории Империи (за исключение столицы), они должны отказаться от ребенка, чтобы девочку отправили в приют на остров в Бескрайнем море. Но они не изверги, они — люди, любящие родители и им не чуждо сострадание и милосердие. Они никогда не отдадут своего ребенка, они любят ее такой какая она есть.

Прошло семнадцать лет… Нита расцвела, как магнолия в мае: высокая, статная, с гордым взглядом, пробирающим до самых костей, с королевской грацией и осанкой, прекрасная голубоглазая блондинка. Слухи про ее неземную красоту сотрясали всю Империю, в сравнении с ней даже императорская дочка смотрелось бродяжкой с рынка. Недаром ее признали «первой красавицей» Империи и выстраивались очереди из желающих заполучить такую красоту себе в жены. За семнадцать лет Нита освоила и изучила свои дар сама: по отцовским учебникам и под его же строгим кураторством. Обучение девушке давалось легко, отец нарадоваться не мог на стремление и прилежание дочери, она как будто вспоминала что-то давно известное, но случайно забытое. К своим семнадцати годам девушка могла дать в магической науке фору даже архимагу. Только счастье было не долгим…

Графиня, мать Ниты, сильно заболела. Странная неизученная болезнь поразила ее. Графиня умирала: медленно и мучительно. Юная Нита не смогла смотреть на муки материи и с разрешения отца стала исцелять ее сама. Девушка в ту ясную лунную ночь выложилась полностью, отдала все до последней капли, все вплоть до защиты ауры и ее старания возымели эффект: она сумела вытащить мать с грани, зато сама слегка с сильнейшим истощение и перерасходом сил. С того дня графиня пошла на поправку. Постепенно восстанавливалась и Нита.

Только болезни графини была предвестником беды…

В один яркий солнечный день в поместье к графу приехали они… Инквизиторы. Графа с графиней обвинили в покровительстве и пособничестве «ведьме», а это — нарушение закона. На главной площади в тот день собралось чуть ли не все население города и прилежащих к нему деревень: простой народ желал поглазеть, как будут «барина с его супружницей казнит». Графа с графиней втолкнули в самый центр огромного «очищающего костра» для надежности приковав обоих к столбу, чтобы не сбежали. Обвинитель зачитывал приговор: мол, эти двое неверных приговариваются именем короля к смертной казни за покровительство «ведьме». Как только приговор был озвучен, обвинитель собственноручно собирался поджечь костер, но… не успел. За родителей вступилась Нита: девушка посмотрела на отца, дождалась от него одобряющего кивка и начала действовать. Девушка поклонилась, что называется низким поклоном до земли, и завела такую слезливую исповедь, что даже у обвинителя внутри дрогнуло, а затем отрастила на руке длиннющие когти и одним рывком вытащила сердце из груди. Сердце трепыхалось, билось, истекало свежей кровью, а девушка стояла и улыбаясь поклялась на собственном сердце, что с этого самого дня больше не одна девочка не будет убита, что она смогла усмирить своих демонов, а значит и другие смогут, чем иные дети хуже ее, что, если ее требование не будет исполнено она найдет способ вернуться из Преисподней, чтобы жестоко отомстить.

С тех пор в Империи все пошло иначе: императору с разных концов Империи приходили указы «об отмене ограничивающего права на владение девочками магией». Сердце Ниты было тщательно изучено и признанно сильнейшим магическим артефактом, и все начинающие маги давали на нем клятву, ту саму, которой поклялась юная красавица Нита. Родителей девушки в тот трагический день отпустили и даже выплатили существенную денежную компенсацию, но никакие деньги в мире не способны вернуть им дочь.

Так стали появляться Академии магии. Сначала в столице Империи, затем в Нароне, и в конце в Шарроне. Только по исторически сложившимся традициям в них стали обучать только мальчиков, но, когда в одну прекрасную беззвездную ночь императору приснилась красавица Нита с горящим гневом взглядом, то он тут же подписал указ об допуске к обучению девочек.

… Только из присутствующих в холле адептов, готова спорить на тысячу акров, никто не знал назначения «сердца». Я же знала, что «Сердце Ниты» очень сильный магический артефакт Первой Эпохи и он при прикосновении и принесении клятвы изменяет внешность мага по профилирующей стихии оного. Так, например, если у мага склонность к Огню, то он, скорее всего, будет зеленоглазым и реже с насыщенно синими глазами. А вот палитра цвета волос может быть самой разнообразной от пшенично русого до огненно-красного. По типу характеру огневики обладают взрывным характером их очень просто довести до высшей точки кипения, но они также очень быстро остывают. С ними очень тяжело дружить, но зато они буду верны вам до конца, если все же удастся с ними подружиться. Огневики — отличные войны: им не чужды понятия чести и долга. Им проще всего дается обучение магическим наукам и подчинение своей воли других стихий. Что-то я увлеклась (скажу вам по секрету, только не кому не говорите, я просто без ума от них — огневиков). Как же я хочу, чтобы «сердце» разглядело во мне склонность к огню. Я так хочу быть сильной и независимой … и свободной … и

− Леди Шанти Ранат…

Я вздохнула и с замирающим сердцем поднялась по невысокой лесенке на возвышение, где стояла она — Элита Ранат. Тетя посмотрела на меня сначала удивленно (конечно, уж она-то точно не ожидала увидеть меня здесь, тем более под чужим именем и с ее фамилией), затем глаза ее, как у отца потемнели и чуть молнии метать не стали, а взгляд стал осуждающим. Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы не отступить, не статься. Я решительно шагнула к сердцу положила руку на приятную на ощупь гладкую поверхность и… Глаза застлала кровавая пелена, голова закружилась, затем перед глазами все поплыло, как в калейдоскопе, но зато я четко ощущала, как сердце бьется под моей рукой: тук-тук-тук. «Сердце» живое: оно бьется, и чем дольше я держала руку прижатой к поверхности реликвии, тем четче ощущала его размеренное биение. Я впала в странное состояние оцепенения до меня не сразу дошло, что тетя пытается до меня докричаться, но я не слышала ее, для меня существовало только мерное биение «сердца». Среди этого мелодичного стука я разобрала одно единственное слово, сказанное нежным женским голосом: «Клятва», и я, не осознавая себя, словно по бумажке стала произносить слова клятвы: «Ecce ego iuravi in nomine magnae daes servinut, lux et cavete et nebrae. Luro in corde immortalis Nita ire viam honorem, credere miracula, et unuquam perdere spem. Luro quatuor elementa sequi legem Academia magia: “Magia — protentia, sed illa malum”. Luro eius sanguinem, vitrutem suam et animam suam»[1]. Отзвучало последнее слово меня охватило яркое свечение и оно — это свечение — сформировалось в кокон плотно окутывая мое тело. Одежда с меня чудесным образом испарилась (интересно, а появится потом обратно) и по тему побежали яркие верткие искорки меняя мою внешность. По ощущениям существенно во мне ничего не изменилось просто кокон лопнул и передо мной возникло зеркало. Оно отразило меня или уже не меня, а точнее девушку с ярко зелеными глазами, огненно — рыжими волосами с золотистым отливом и татуировкой феникса на плече: принадлежность к огненной стихии.

Я не смогла сдержать радостного крика. Я — чародейка! Но это не главное… Меня. Приняли. «Сердце» разглядело во мне склонности к Огню. Ура — ура! Тетя моей радости не разделяла: она была чем-то не довольна, хотя в детстве сама часто приглашала меня погостить и обещала, что как только я подрасту устроит меня в Академию. Только вот отец не поощрял мою тягу к учебе и сильно ругал, когда вместо уроков этикета и флирта, я запиралась в библиотеке и читала, и читала… Он считал, что женщина — продолжательница рода, а для этого особых знаний не нужно.

− Леди Ранат, после окончания церемонии просьба зайти ко мне в кабинет, − сухо проговорила ларра Ранат и отвернулась: − Леди Диадема Рион, − произнес ее холодный голос.

Мимо меня белокрылой лебедушкой проплыла барышня: самого высокомерного мнения… о себе, разумеется. Она мазнула по мне взглядом и, вздернув подбородок, подошла к тете. Я хмыкнула, легко ухмыльнулась и спустилась вниз. Держалась отстраненно и холодно: ни с кем не говорила, ни на кого старалась не смотреть. Только в галдящей толпе, остаться незамеченной практически невозможно, тем более после происшествия с принцессой. Мое скромное величие, буквально притягивало посторонние взгляды. Мне даже самой стало любопытно стало, что же во мне не такого необычного, чтобы вызвать такой всеобщий ажиотаж. Как я не старалась выгибать и без того гибкую шею на спине разглядеть ничего не удалось, впрочем, как и спереди; поэтому столь повышенное внимание уделенной мое скромной особе мне было не понятно. Заверив себя, что раз смотрят, значит есть на что смотреть и чем восхищаться, я вздохнула и перестала воспринимать окружающих.

***

День у принцессы Николетты не задался с самого утра: сначала поссорилась с отцов наотрез отказавшись выходить замуж, затем накричала на служанок и фрейлин и сбежала из дворца, потом в обители Академии странное происшествие с той бродяжкой окончательно испортило венценосной особе настроение. Во дворец принцесса вернулась в состоянии, что называется чернея тучи. С ее пути в стороны тараканами разбегались слуги и придворные: все знали, если принцесса в дурном настроении на глаза ей лучше не попадаться.

В кабинет отца Николетта ворвалась без стука, нарушив своим вторжение очень «важное» совещание короля Анори с послом соседского государства. Захлопнув за собой дверь, девушка холодным голосом сказала, глядя королю в глаза:

− Твоя дочь Николетта Алаиз Де Рада поступила в Академию Магических Искусств Шаррона, − принцесса показала королю запястье левой руки с отметкой герба Академии, − принесла клятву на «Сердце Ниты» и была признана артефактом и зачислена на факультет огненных мастеров, − девушка, не стесняясь присутствия посла, стянула с плеча платья, обнажая его тем самым, и демонстрируя королю еще одну магическую татуировку, затем также без эмоции одела обратно и продолжила говорить. — Эти знаки означаю, что с сегодняшнего дня твоя власть надо мной, дорогой отец, не имеет никакой силы. Я — студентка, следовательно, на ближайшие шесть лет (время обучения в Академии) я неприкосновенна и независима от чьего-либо мнения. Даже от твоего. Поэтому я предполагаю, что визит достопочтенного посла в нашу скромную обитель — бессмыслен. До окончания обучения я не имею права по Уставу Академии выходить замуж. Я приношу извинения, что так получилось и прошу принца воинственного королевства Сабер не держать зла на мою скромную непутевую персону. Сейчас я вынуждена вас покинуть. Все хорошего, − Николета не дала никому вставить даже слова. Эту речь она готовила долго и тщательно: проверяла и перепроверяла все сотни раз вплоть до последней запитой, а затем зазубрила так, что могла ответить среди ночи. И сегодня, наконец-то, представила, как говорится на публику, творение многих бессонных ночей. Судя по реакции «публики» ей удалось произвести фурор. На прощания девушка присела в книксене и ушла из кабинета громко хлопнув дверью.

Стоя под дверью комнаты брата, Николетта пыталась успокоить расшалившиеся нервы. Получалась у нее плохо. Девушка точно знала, что после того представления, которое она устроила, отец точно задаст ей хорошую трепку. Несмотря на то, что он — король, а она — принцесса. Она тяжело вздохнула и робко трижды постучала в резную створку.

− Пустишь на огонек, − спросила принцесса, приоткрывая двери.

− Ники! Проходи. Какими судьбами ты решила посетить мою скромную обитель?

− Да так… Я на пару минут, − девушка не решилась пройти вглубь комнаты, остановилась около двери. Она боялась его: баялась даже больше, чем отца. Николетта знала, чтобы отец не говорил, он никогда бы не причинил бы ей вреда, а он — ее брат — может. Он способен уничтожить ее, пошевелив мизинцем, если она посмеет открыть правду. И Николетта молчала. Страшную тайну знала только она и он. — Я пришла к тебе, чтобы сказать, что поступила в Академию, − принцесса показала татуировку герба Академии. — Я к тебе попрощаться пришла,… мы теперь редко будем видеться, − девушка через силы сдерживала рвущиеся наружу слезы. Все же, как бы сильно она его не боялась, любила Риана Николетта сильнее. Ей будет его очень сильно не хватать. За долгие годы жизни она уже привыкла, что он всегда рядом, что он успокоит, защитит. А в Академии ей придется все делать самой, но иначе она не могла.

− Я могу тебя навещать, − предложил принц. — С условием, что ты каждые выходные будешь уделять мне три часа своего времени и рассказывать обо все, что происходит за стенами Академии.

− Зачем тебе знать, что происходит за стенами Академии? — спросила принцесса, но тут же поняла, что спросила зря. Глаза Арриана потемнели, запылали огнем, взгляд стал тяжелым испепеляющим. — Я не против…согласна, − тихо пробормотала Николетта, едва не падая в обморок от накатившего страха. Она знала это блеск в глаза брата. Очень хорошо знала.

− Эй, Ники, что с тобой? Ты какая-то бледная? Где прежняя жизнерадостность? — наследник Анори отложил в сторону какие-то документы, посмотрел на сестру. Девушка была бледна, глаза не сияли как раньше, а были какие-то потухшие, блеклые, голос тихий и такой холодный, что мороз по коже.

− Все хорошо… просто…

− Что? Ники, рассказывай, что ты скрываешь: ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всем. Я же не только твой брат, он − друг. Так ведь? — она знала, поэтому и молчала. Николетта не знала, как сказать про письмо и про то, что видела его невесту в Академии. Девушка со вздохом сделала пасс рукой и протянула брату конверт. Распечатанный конверт.

− Его принесли вчера… я оставила его себе… прочитала… я не хотела тебе его отдавать, чтобы не огорчать… потом подумала, что, наверное, ты и так все знаешь, а если не знаешь, то сам разберешься, − девушка была готова сквозь землю провалиться, чтобы только не видеть реакции брата, не видеть блеск в его глазах. Раньше он никогда не трогала вещи Арриана, а к письмам и документам боялась даже подходить, не то, чтобы прочесть, а вчера нарушила все мыслимые и немыслимые законы.

− И что же там написано? Читать было интересно? — спросил Арриана с улыбкой на устах. Николетта молчала. «Все сейчас точно убьет. Потом поплачет, по терзается виной и забудет, что у него когда-то была сестра. Как забыл, что у него был брат, − подумала Николетта потихоньку спиной пятясь к двери. — Надо бежать пока не поздно.» − Ники, я жду!

− В письме было на писано, что граф ди Ревель просит «его наследное высочество» отложить помолвку с его дочерью, герцогиней Шанталь ди Ревель на неопределенный срок… так, как его дочь сбежала из дому устроив скандал и отказавшись выходить замуж… девушка вышла из рода, украла семейные драгоценности и сбежала в неизвестном направлении… герцог просит не расторгать помолвку и просит прощения за доставленные неудобства…

− Это все?

− Да.

− Что ж занятно, − принц бросил письмо на стол, посмотрел на сестру, о чем-то подумал и неожиданное спросил: − Куда бы ты сбежала, если бы была на месте герцогини?

− Однозначно в Академию, − ответила принцесса, а подумала совсем о другом.

− Почему? Разве она не могла во все сбежать из страны и, Ники, с чего ты взяла, что эта Шанталь обладает магией?

− С того, что в отличии от некоторых особ (пальцем показывать не буду) я интересовалась, что за птица в будущем станет моей сестрой, твоей женой и, как заключение, королевой, − с легкостью ответила Николетта. Она поняла, что, если хочет воплотить в жизнь задуманное − нужно действовать, иначе будет слишком поздно.

− И что же моей маленькой любопытной сестренке удалось узнать, − поинтересовался Арриана с такой знакомой насмешкой в голосе.

− То, что искать твою пропажу нужно в Академии — это точно. Во− первых, девушка от бабушки унаследовала сильный магический дар, − принцесса начала приводить доводы своей правоты для наглядности загибая пальцы на тонкой, хрупкой руке с длинными пальцами и ухоженными ноготками. — Во — вторых, у герцога в Шарроне живет родная, единокровная и по матери, и по отцу, сестра — Элита Ранат, ректор Академии Магических Искусств Шаррона. В − третьих, бежать девушке помогли. От поместья ди Ревель до столицы три дня пути, а Шанталь оказалась в столице уже в тот же день, когда был организован побег. Отсюда вывод, что ей открыли телепорт. Из всего этого можно сделать общий вывод, что девушка, обладающая магией и имеющая родственницу в столице, к тому же занимающие высокий пост в Академии, само собой придет к ней, − принцесса замолчала. Девушка не знала сказать ли брату, что видела его невесту сегодня на церемонии или все же лучше смолчать. — И я думаю, что весомы доводов моей правоты будет то, что я видела ее сегодня при поступлении, − Николлета решила, что раз начала рассказывать, то нужно говорить все. Тем более эта девушка невеста Арриана, вот пусть он с ней и разбирается.

− Позволь уточнить: милая моя, с чего ты взяла, что та безродная сбежавшая герцогиня?

− Ой, братик, ты прекрасный политик, дипломат. Стратег и так далее, но ты совершенно не можешь логически мыслить, − покачала принцесса головой, пряча озорной взгляд с пляшущими в нем бесятами. Девушка взмахнула рукой, вызывая инфрообраз: − Смотри. Эта твоя невеста. Голубоглазая, с медовыми волосами, хорошо обученная молодая дворяночка. Правда, хорошенькая?

− Ты права — девушка красивая. И все же мне не дает покоя одно, но… Если она отказалась от титула и вышла из рода, то как мы ее теперь найдем. В Академии сотни так симпатичных дворяночек. Тем более после принесения клятвы внешность изменяется так, что узнать ее будет практически невозможно.

− О чем я и говорю: ты не можешь предугадать действия даже на шаг вперед, − снова упрекнула Николетта брата, − хоть ты и старше.

− Уж просвети меня, дорогая сестра. В мои планы не входило вылавливать собственную невесту. Я вообще не хотел жениться, но разве можно переспорить нашего отца. Пришлось соглашаться, иначе… Даже думать не хочется, что могло быть иначе, − не выдержал Арриан насмешек сестры над своей коронованной особой, сорвался.

− Да, ладно тебе: я же любя. Я дурачусь с тобой, а ты злишься, − заюлила принцесса и первая красавица королевства: порывисто встала с кресла, в которое села еще в начале этого трудного разговора, обняла брата, невинно ему улыбнулась, добиваясь одной ей известной цели.

− Не злюсь я. Просто не могу больше так: я уже вступил в права наследования, а мной все равно все помыкают и командуют. От меня никакой пользы. Я бесполезен и это очень сильно раздражает.

− Эй, Риан, выше нос. Я же с тобой. Вот увидишь все наладится: и королем станешь, и невесту вернешь, и королевство на путь процветания выведешь. Ты же у меня самый лучший, − Николетта потрепала брата по волосам. Льстить девушка умела так же хорошо, как дышать или писать, но в данном случае ее целью было подбодрить брата, − самый умный, самый красивый и вообще самый-самый.

− Все нормально, Ники. Уже прошло. У меня это периодически бывает, ты же знаешь.

− Знаю, − принцесса просияла улыбкой. — Ты не обижайся, но мне пора бежать. Если я опоздаю, Ранат с меня три шкуры спустит.

−Постой, Ники, а как же наша герцогиня?

− Ты не переживай, я за ней присмотрю. Все с твоей ненаглядной будет хорошо. Мы ее быстро настроим так, что она сама за тебя замуж захочет, − девушка поцеловала брата в щеку и скрылась за дверью, радостно шурша юбкой.

Инструктаж провели в скором темпе: на уроки ходить обязательно, В Ежегодных Состязаниях учувствовать тоже, к экзаменам готовиться, после третьего удара вечернего гонга за территорию Академии не ходить, впрочем, как и на территорию тоже, и вообще из комнаты лучше ночью не выходить если не хочешь стать пеплом или лишить чего-нибудь очень важного. И вот после этого «форменного издевательства» (будто это не Академия, а темница. Туда — не ходи, сюда — тоже не ходи) я шла на растерзание к тете, а может нет (все же стоит думать о хорошем, чем о плохом. Вдруг она меня наоборот пригреет, пожалеет, а может — убьет, чтобы отцу мучатся не пришлось). Я уж примерно догадывалась, о чем пойдет разговор, поэтому по дороге продумывала слова для защиты своих прав. Немного поплутав по Академии, я все-таки нашла кабинет тети. Робко поскреблась в дверь и без разрешения вошла.

− Тетя я пришла, − тихим голосом сказала я, закрывая дверь. — Ты сердишься? Поверь у меня не было другого выхода? Точнее был, но он менее привлекателен.

− На что же я должна сердиться, дорогая моя племянница. На то, что ты наконец-то смогла пойти против родительского слова и приехала в мою магическую обитель за получение знаний? — удивленно подняла черные форменные брови первая чародейка королевства, смотря на меня. — Или, что-то случилось?

− Так ты не знаешь? — пришла моя очередь удивляться.

− Что я должна знать? Рассказывай, что ты натворила?

Удивительно, что отец не нажаловался всем родственникам, хоть где-то проявил сообразительность. Хотя подозреваю, что письмо во дворец все же отправил, я бы на его месте поступила именно так. Что ж в таком случае придется рассказывать все самой. Буду надеется, что тетя все же поддержит меня, иначе… все равно останусь тут и буду учиться магии.

— Шани, милая, что ты натворила? — повторила тетя с тревогой в голосе.

− Это очень долгая история… я не знаю с чего начать, − ответила я уклончиво; рассказывать не было никакого желания.

− Мы никуда не торопимся. Рассказывай, что случилось, − настаивала Элита Ранат. Она сделала красивый, сложный пасс рукой и передо мной на столе возник чайник, две чашки с чаем и большой поднос с печеньем.

− Отец хотел выдать меня замуж, как ты могла догадаться меня спросить забыл. Я отказалась, нагрубила ему, вспылила и вышла из рода без права восстановления. В итоге сбежала из дома к тебе. Если меня станут искать, а отец станет, то ты, пожалуйста, я тебя прошу, не выдавай меня, − сбивчиво протараторила я, стараясь рассказать обо всем, как можно короче.

− Вот оно, что, − задумчиво протянула леди Ранат. — И кто же жених позволь узнать, что ты не побоялась пойти на столь радикальные меры.

− Арвэль Арриан Де Рада, − прохрипела я имя наследника престола Анори и мне стало так противно, будто червей наглоталась.

− А брат не перестает меня удивлять, не побоюсь сказать, своей глупостью, − после долгого молчания вынесла вердикт тетя. — Долго он тебя уговаривал, милая? — только я собралась ответить, но тетя приложила палец к губам, − не отвечай: я знаю, что долго. Наверное, соловьем заливался, о перспективах пел, не понял еще, что счастье оно не в деньгах и положении в обществе. Ох, Эйлерт… Слов нет.

− Ты не сердишься? — повторила я вопрос.

− Нет. Я тебя понимаю. В твои годы мы довелось побывать на твоем месте. Можешь рассчитывать на мою поддержку. Только, милая моя девочка, требовать с тебя будут больше, чем с остальных.

− Я понимаю.

− Про то, что мы с тобой родственники никому не слова. Спросят о фамилии, говори − однофамильцы. Все поняла?

− Да, тетя. Спасибо.

− Благодарить потом будешь. Сейчас не за что. Можешь идти, − я встала и поплелась к выходу. Разговор вымотал, но радость в душе кипела. — Кстати, Шани, жить можешь у меня, а там сама решай, − я ловко поймала ключ, брошенный мне тетей. — Все теперь иди. И, Шанталь, не подведи меня.

− Я буду стараться изо всех сил. Я не подведу тебя тетя. Ты увидишь, что я сильная, что я такая же как ты, − я посмотрела на тетю, она улыбалась и у меня на душе стало светло и невероятно легко.

От предложения тети: остаться жить у нее я отказалась, предпочтя роскоши и уюту, обычную студенческую комнату в жилом крыле Академии. Жилое крыло Академии представляло собой длинный коридор и множество дверей по обе стороны. Я шла по коридору осторожно ступая по полу, боясь привлечь чье-либо внимание, дойдя почти до конца коридора я так и не нашла пустующей комнаты. Все они были заняты, о чем я могла судить по голосам, раздававшимся из-за дверей и озорному смеху однокурсниц. И только самая последняя комната не была опутана охранными чарами. К этой комнате с полу прогнившей дверью было страшно прикасаться (я имею ввиду дверь, вдруг развалится прахом у моих ног, отвечай потом, что, как, да почему), но звонкий смех из-за двери заставил собраться и выпустить наружу любопытство. Я решительно толкнула что-то очень сильно напоминающие дверь (но не могу я привыкнуть, что обычную дверь можно довести до такого состояния) и скромно протиснулась в щель. «Может лучше нужно было принять предложение тети и остаться жить у нее, − подумала я, рассматривая комнату с двумя кроватями, стоящими вдоль стен, старым пыльным платяным шкафом, ветхим столом с двумя стульями, темно — серыми шторами и давно не мытыми окнами. — В тепле роскоши и уюте, чем жить здесь. Да, я и ночи в этом сарае не выдержу. Так. Шани, возьми себя в руки.»

«Ага, как же. Давай останься жить у тети и тут же поплывут слухи о том, что некая ученица живет под одной крышей с ректором Академии. Как ты потом объясняться будешь?» − вещал мой внутренний голос.

− Ну, и чего ты там застыла около двери? — спросила у меня девушка с волосами снега белее, губами крови алее, с красивыми форменными бровями, необычными желтоватыми глазами и нежным тембром голоса. — Проходи. Ты моя новая соседка? Тебя как зовут? — засыпала она меня вопросами, а я стояла около несчастной в своей судьбе двери и не знала, что мне дела и что отвечать. — Я — Амалия Фогель…

− Привет… − выдавила я. Сжала кулачки, собралась с силами. Я уже сейчас видела, что эта девушка хорошая и мы найдем общий язык только надо правильно себя преподнести. — Шанти Ранат к вашим услугам, − я присела в книксене. Девушки рассмеялись.

− Ты смешная, − отсмеявшись и шелковым платочком утерев выступившие на глазах слезы сказа вторая: девушка с нежно голубыми волосами, необычными ярко синими глазами, бескровными нежно розовыми губами и миловидным кукольным личиком, − и ты очень сильная магиня. Тебя ждет необычное будущие: будут в нем и взлеты и падения, но ты будешь звездой, что светит так ярко, что затмит все во круг, − девушка вновь рассмеялась, глядя на мои расширившиеся глаза. — Ты не первая кто так реагирует и уверена, что не последняя. Да, я вижу будущее. Только размыто и могу только натолкнуть ничего конкретного. Кстати, Шайна Дерби.

− Очень приятно.

− Вы обе на первом курсе? — спросила я, присаживая рядом с Амалией Фогель.

− Да. На первом — кивнула Шайна Дерби. — Я — Вода, − девушка накрутила на палец нежно голубую прядку, − правда волосы красивые? Мне они тоже нравятся больше, чем мои натуральные. Ой, что-то я отвлеклась, простите, а Лия — Воздух, − улыбнувшись, продолжила Шайна, а сама на меня смотрит, и Лия к ней тоже присоединилась.

− Попробуйте сами угадать. Тут даже по внешности можно, уж сильно она специфическая, − я, так же как Шайна, накрутила на палец ярко рыжий локон.

− Точно, − воскликнула Амалия. — Ты как две капли на нее похожа… Нет, быть этого не может… Неужели спустя столько лет… Шайна, посмотри она же… Невозможно…

− Лия, возьми себя в руки. Ей еще рано знать правду, − сквозь зубы процедила Шайна.

− Возможно, если ты в это веришь. Я — Огонь. Поверьте, сама была удивлена не меньше вашего, − ответила я, пропуская мимо ушей слова Шайны и непонятные вопли Лии.

− Какое у тебя направление, Шанти? — спросила Лия, справившись с эмоциями. — У меня «Пространственная магия и порталопостроение».

− Меня на «боевку» определили. Хотя я на артефактику хотела. Обидно. Шанти, а ты?

− Я не знаю. Мне те… − я едва не проговорилась, но быстро исправилась, − на инструктаже ничего не сказали, но скорее всего на боевую магию. Куда еще могут определить девушку с профилирующей стихией огня, − ответила я.

− Значит на тренировке вместе страдать будем, − положила руку мне на плечо Шайна, а я только сейчас обратила внимание, что у девушки для человека уж сильно длинные ногти

− Ладно, я пойду. Спокойной ночи, девочки. До завтра, − Шайна Дерби выпорхнула за дверь, и мы остались вдвоем. Продолжать беседу не стали, хотя тем было куча, но мы решили, что лучше хорошенько выспаться, чем «ночь на пролет языком чесать», как сказала Лия. Я ее полностью поддерживала.

В этот же вечер в большой просторной комнате принцесса Николетта говорила Диадеме Рион и Тиаре Дорен.

− Девочки у меня к вам будет одна маленькая просьба.

− Что за просьба? — спросила Диадема Рион, подпиливая ноготки

− Нам нужно присмотреть за одной особой, − ответила принцесса, разглядывая в зеркало утонченные черты своего лица и не находя на нем изъянов.

− Присмотреть? Мы!? За кем? — удивилась леди Тиара Дорен — аристократка в энном поколении и дочь первого советника короля.

− Эта особа здесь, в Академии, скрывается под именем Шанти Ранат. На самом же деле эта барышня — герцогиня Шанталь ди Ревель.

− И, что это дает? Почему мы должны присматривать за этой девицей? — не понимала леди Рион, к чему клонит ее подруга.

− Да, потому, несообразительная моя, что эта девушка невеста моего брата, − уточнила принцесса, отворачиваясь от зеркала.

− То есть, как это — невеста? −последовал вопрос от Тиары Дорен. — Вот эта замарашка, простите мое просторечие, ни рожи, ни кожи, ни титула, ни положения в обществе — ничего немеющая выскочка из провинции — невеста наследника!? — негодующе взвилась леди Дорен, которая давно примеряла на себя корону и доведенная до высшей точки бешенства тем, что какая−то герцогиня увела у нее из-под носа такой куш.

− Что, Тиа, обломали тебя? — насмешливо фыркнула Диадема Рион. — Расторопней надо было быть. Смотришь сейчас уже к свадьбе готовились, а так нашлась так, кто быстрее соображает, — насмехалась леди Рион над подругой.

− Прекратите, немедленно! Ох, мне плохо! У меня сейчас мигрень разовьется! — леди Дорен закатила лаза, заваливаясь на большую мягкую кровать.

− Будешь теперь во сне страдать и сокрушаться, что упустила такую возможность. Но оно сразу было понятно, что тебе нечего не светит. Ты по жизни, Тиа, неудачница, − продолжала леди Рион издеваться над подругой и когда Тиара Дорн запахнулась на Диадему сгустком пламени, та взвизгнув слетела с кровати и замолкла.

− Как мы должны присматривать за этой особой? Что нужно делать?

− Подружитесь с ней, − улыбаясь ответила принцесса, − расположите ее к себе, сделайте так, чтобы ваше мнение она ценила большего своего.

− Кстати, у меня вопрос: а почему она в Академии оказалась? Разве эта — как ее там? — Шанталь не должна готовиться к свадьбе, − поинтересовалась Диадема Рион, расправляя растрепавшиеся волосы и потирая ушибленное плечо. — Ведь теперь до окончания учебы она не сможет выйти замуж.

− В этом-то и загвоздка: герцогиня не хочет выходить замуж. Она со скандалом сбежала из дома. Ее отец такое красноречивое письмо во дворец написал, что я чуть не расплакалась, когда ее читала, потом правда едва от брата не получила, но, слава Богини, все обошлось, − принцесса забралась на такую же как у Тиары Дорен большую мягкую кровать и устремила свои взгляд в зеркало. — Поэтому, дорогие мои, нам придется присматривать за этой особой, чтобы она не натворила еще больше глупостей. Тем более я обещала брату, что присмотрю за ней, а обещание я держу всегда. Герцогиня будет женой моего брата хочет она того или нет. Если хочет — хорошо, если нет — заставим захотеть. Правда, девочки? — глаза принцессы блеснули адским пламенем, со стороны леди Рион и Дорен возражений не последовало.

Утро. Прекрасное утро новой жизни его ничто не сможет испортить… Бом−бом−бом… кроме второго удара гонга. ВТОРОГО! Великая Богиня! Вот я растяпа, не хватало еще опоздать в первый день занятий. Я стрелой слетела с кровати, натягиваю на себя форму (наконец-то никаких длинных платье, высоких воротничков, тяжелых украшений и прочих принадлежностей истинной леди); волосы уложи в прическу так, что при наклоне головы они вспыхивали золотым пламенем. Открываю дверь и сталкиваюсь с желтооким взглядом Лии.

− Ой, Шанти, быстрее давай. Опоздаем, − Амалия взяла меня за запястье, выдернула из комнаты, наложила паутинку защитных чар и потащила по коридору.

− Амалия, помедленнее! Куда мы так спешим? — взывала я к подруге, тащившей меня непонятно куда и зачем. Я не успевала, спотыкалась, ругалась сквозь зубы, но покорно бежала рядом. В итоге наш забег завершился в главном холле Академии, где нас ждала Элита Ранат.

− Так все в сборе? — Элита Ранат окинула толпу студентов взглядом. — У меня для вас новость кому-то она покажется хорошей, кому-то не очень, а кто-то предпочтет упасть в обморок, − раздали смешки, − но сказать я обязана. В этом году первый курс курирую я лично. По всем вопросам, касающимся дисциплины, а точнее ее нарушения обращаться ко мне. Если возникли вопрос связанные с обучение обращаться ко мне. Вообще, если у вас возникли какие-то вопросы милости прошу в мой кабинет. Все понятно?

− Да, ларра[2] Ранат.

− Тогда сейчас делимся на две группы по двадцать человек в каждой, − отдавала распоряжения Элита Рант. Я слегка растерялась, но Амалия резко дернула меня за руку отчего я едва не упала, слава Богине, задержалась и гневно посмотрела на девушку, та в ответ улыбнулась. В итоге после разделения в нашей группе оказались: я, Амалия Фогель, Шайна Дерби, а еще венценосная особа — Николетта Алайз Де Рада и ее «хвостики» − Диадема Рион и Тиара Дорен, остальных я к сожалению, не знала. — Поделились? Хорошо. Тогда одна группа идет со мной, а вторая — на полигон. Всем все ясно?

− Да, ларра Ранат.

− Ах, чуть не забыла старшей во второй группе назначается адептка дер Анвари. Ваша задача леди следить за порядком и дисциплиной, а после экскурсии доложить мне. Вам все ясно?

− Да, ларра Ранта, − прошептала высокая, пышногрудая девушка с черными волосами, яркими глазами какого-то желтоватого оттенка (наподобие как у Амалии, только у Лии глаза были менее яркие) и величественным разворотом плеч.

Элита Ранат взмахнула тонкой аристократической рукой, подернутой сеточкой морщин, открывая стационарный портал, сначала один — огненный, а затем второй — радужный, искрящийся.

− Пошли скорее. Хватит глазеть, − проворчала Лия, утягивая меня за собой.

Впечатления от перемещения были не очень: тошнота, головокружение и легкая дезориентация. Шла я, шатаясь, виляющей походкой на заплетающихся ногах. На все вопросы: «С тобой все хорошо?» либо отмалчивалась, либо отмахивала, бормоча, что все хорошо. Глаза застилал кровавый туман, меня начало трясти, на кончиках пальцев стали плясать огненные искорки. С каждым шагом мне становилось все хуже и хуже, но я упрямо шла вслед за всеми, измученно улыбаясь, когда Лия ободряюще касалась моей руки. Момент, когда Элита Рант остановилась, я не заметила из−за этого врезалась в спину королевской особы. Уничтожающий взгляд Николетты, я предпочла не замечать, как и ее высокомерное: «Выскочка», − тоже. Попросту обошла ее кругом и встала в первый ряд рядом с Шайной Дерби.

− Итак, одаренные мои, пред вами одно из чудес нашего мира: «Небесный водопад». Вы, наверное, хотите спросить зачем я вас сюда привела. Только отвечать я не стану по одной простой причине: Я хочу, чтобы вы сами нашли ответ, − Элита Ранат улыбнулась вопросы в глазах некоторых студентов, их растерянности. — На решение этой загадки вам пятнадцати минут хватит, время пошло. И советую воспринимать это задание, как вступительное испытание, − сказав последние слова, ларра Ранат перестала обращать внимание на подопечных, оживившихся в поисках разгадки студентов.

− Шанти! Шанти, чего ты стоишь? Мы должны первыми найти ответ на вопрос, ларры Ранат, − тарахтела Лия, бегая по поляне словно пчелой ужаленная.

− Зачем спешить. Суетиться, − отвечаю спокойным ровным голосом. Магия этого места успокаивала, деревья, трава, шум воды — все будто шептало: «Ляг. Поспи. Отдохни», и в тоже время сила — подавляла, заставляла подчиниться, пыталась пробраться в нутро и завладеть сознанием, лишая собственного я. Я стояла на одном месте с закрытыми глазами, позволяя маги свободно «гулять», наслаждаясь каждым мгновением. — Я знаю ответ. Зная, что — это за место, − прошептала я, едва шевеля губами, только ко мне повернулись все, в том числе и Элита Ранат.

− Правда, что ли? Тогда поделись с нами. Просвети, − презрительно фыркнула Диадема Рион, расправляя складки на юбке.

− «Небесный водопад» − это колыбель магии. Он образовался совершенно фантастическим путем. Много лет назад, когда от нашего материка откололись острова, королевство сотрясло сильное землетрясение. В месте, где сейчас Зеркальное озеро, прошел тектонический разлом. Спустя какое-то время, трещина стала заполнять водой, хотя подземные источники в этой местности не проходят, а еще спустя год, был обнаружено вот это чудо, − я указала на водопад, ниспадающий прямо с небес, − никто не знает, как появился водопад, откуда подает вода, но вода в озере целебная, а «Небесный водопад» по праву считается одни из сильнейших природных Источников. Говоря иными словами, именно в этом месте много веков назад зародилась магия, − я посмотрела на ошарашенное личико Диадемы Рион, на улыбки Лии и Шайны, на одобряющий взгляд Элиты Ранат и только сейчас поняла, что сказала что-то сверх программы, но именно то, что хотела услышать тетя.

− Отлично, леди Ранат. Ваши знания находятся на весьма высоком уровне, − похвалила меня тетя. — Можно спросить, откуда вы знаете эту историю?

− Читала, ларра Ранат. У моего отца очень большая библиотека, − замявшись и потупив взгляд, ответила я.

− Хорошо. Будут у кого-нибудь вопросы к леди?

− Будут, − раздалось в ответ.

− Спрашивайте, − разрешила ларра Ранат. — Только я предполагаю, что леди сможет ответить не на все вопросы.

− Это мы сейчас проверим. На сколько леди внимательно читала.

− Ну, что ж в таком случае я не возражаю. Леди Ранат, вы не против?

− Нет. Пусть спрашивает. Я постараюсь ответить на все заданные вопросы, − я посмотрела на красивого голубоглазого юношу с тонкими аристократическими чертами. От одного взгляда на него сознание начало меркнуть. Я закрыла глаза, сосредоточилась, призывая все знания и силы себе в помощники, и снова открыла глаза, горящие ярким пламенем.

− Начнем с простого, − я кивнула. «С простого, так с простого. Мне как-то без разницы, − подумала я.» − С этим местом связана глобальное происшествие?

Вот я попала! Если это простое, то, что тогда сложное. Нет, я, конечно, ответ знаю, но не уверена, что он правильный. И чего спрашивается, он ко мне привязался? Стоял бы себе тихонечко в сторонке и не мешал жить другим. Но нет, нам же нужно показать какие мы умные. Я начала злиться, глаза снова стал застилать туман.

− Что именно тебя интересует: Вторая Великая Катастрофа или рождение камаэль[3]? — ответила я вопросом на вопрос, немало удивив однокурсников таким вольным поведением.

− Давай начнем с Катастрофы.

− Хорошо, − я улыбнулась, сделала глубокий вдох и, словно читая по бумажке, начала отвечать. — Вторая Великая Катастрофа пять тысяч семьсот двадцать пятого года от пришествия Богини. Очаг возгорания не известен. Катастрофа прокатилась по территории нашего королевства, нанесла урон сопредельным государствам, а ее отголоски достигли аж Светлой Империи. По подсчетам и наблюдения ученых Катастрофа произошла из-за выброса энергии. Отрицательной энергии. Предположительно эта энергия долгое время скапливалась, а потом попросту вплеснулась, как вода из переполненной чашки. Только непонятно одно: как и где она накапливалась столько лет. Поэтому ученые на основе экспериментов пришли к умозаключению, что эта энергия собиралась в том месте, где когда-то зародилась магия. А если учесть, что «Небесный водопад» ранее был признан сильнейшим магическим Источником, то вопросы отпадают сами сбой. Это научная версия. Официальная. Если, быть предельно откровенной, то я не верю в эту чушь и на это есть множество причин, которые оглашать я не собираюсь, − я замолчала в ожидании реакции слушателей. Признаться, честно мне самой начинало нравиться это представление, появилась какая-то уверенность в собственных знаниях. Отвечала я, стоя на том самом месте, где и до начала спектакля с название «Шанталь и вопросы», поэтому сейчас мне очень сильно захотелось сесть, что я и сделала: с самым независимым видом села на камень около озера и улыбнувшись своему отражению, спросила: − Я удовлетворила твое любопытство, друг мой.

− Вполне, − последовал ответ хриплого голоса.

− Еще вопросы будут? Вы не стесняйтесь — спрашивайте. Я отвечу на любой интересующий вас вопрос, − голос мой источал мед, глаза сияли в предвкушении.

− Как осуществляется разделение в Академии? — последовал новый вопрос от того же парня с чистыми голубыми глазами.

«Он не только красивый, но еще и настырный. Хочет в угол меня загнать. В неудобное положение поставить. Только скажу одно: не выйдет, дорогуша, − подумал я прежде, чем ответить».

− Ты не знаешь? — притворно удивилась я, покачнувшись и едва не свалившись с камня в озеро. — В таком случае отвечаю: разделение происходит по стихийной принадлежности и чуть позже по направлениям. Что еще я могу сказать? Направление можно сменить, а вот со стихией будут проблемы так, как это против природы. Например, я могу с лёгкостью изменить боевую магию на артифактику, но также останусь огневиком.

− Постой, у тебя Огонь и боевая магия?

− Ну, да. А что?

− Ничего. Просто интересно стало, тем более ты сказала, что ответишь на любой вопрос.

Только я-то видела, как все на меня смотреть стали и шепотки однокурсников за спиной различить смогла: «Невозможно…Столько лет прошло». О чем они? Что, невозможно? Почему все на меня так смотрят? Что со мной не так? Слишком много вопросов и не одного ответа. Я точно знаю, что от меня что-то скрывают, какую-то тайну, к которой я имею прямое отношение. Надо только выяснить какую. И я кажется знаю, как нужно действовать.

− Так, ребята, я думаю, что на сегодня вопросов хватит. Тем более адептка Ранат не знает всего и к тому же она не обязана удовлетворять ваше любопытство вам на потеху, − раздался холодный голос ларры Ранат откуда-то из леса. — Я права адептка Шанти Ранат?

− Правы, но не совсем. Мне на самом деле было интересно отвечать на вопросы, а скрытые насмешки… Ничего, привыкну. Надо мной все равно будут смеяться, просто потому, что я не такая как все. Я — простушка, а значит ко мне и отношения соответствующие. Я не обижаюсь и, если честно, мне все равно как ко мне относятся. «Сердце Ниты» меня приняло — это главное, а насмешки — чепуха, − я попыталась улыбнуться и высоко подняв голову проплыла мимо однокурсников. «Спокойствие и грация. Никаких эмоции, − мысленно повторяла я, идя с каменным выражение лица, что давалось мне, ой, как не просто».

− Шанти! Шанти, ты меня слышишь!? — я не слышала голоса Лии. Мимо меня проплыл он и мой взгляд буквально притянуло: высокий, красивый, голубоглазый юноша. Мечта. Он полностью завоевал мое внимание. Я смотрела только на него, не отрывая взгляд и даже, наверное, моргать перестала, отчего неприятно загорелись глаза. — Ранат, демоны Бездны тебя забери! — Лия со всей силы дернула меня за руку, а я поглощённая, очарованная, неотрывно наблюдающая за своей мечтой, стала действовать на рефлексах, так как шептал мне внутренний голос. За доли секунд я сформировала сложное заклятие и с разворота впечатала его Лии в грудь. Девушку ударной волной откинуло на хороший лир и хорошенько приложило о дерево. Я стояла, тряслась, на руках искрилось заклятие, глаза блестели, волосы пылали огнем, во рту пересохло. Сейчас я была готова убить любого, кто что-то бы сказал или косо бы на меня посмотрел.

− Шанти!? — ко мне подошла, нет, даже подбежала ларра Ранат. — Тихо девочка. Успокойся, − она резко прижала меня к себе и стала гладить по волосам. — Все хорошо. Тебе ничего не угрожает. Ребята не будут больше над тобой смеяться. Я тебе слово чести даю. Тихо, тихо, девочка, − я успокоилась, но тело все равно сотрясала дрожь. Я плакала: тихо, уткнувшись тети носом в плечо. Мне было страшно и очень стыдно… Лия!

− Лия! Амалия! — я подбежала к девушке и рухнула около нее на колени. Лия не дышала. — Лия! Лия, миленькая, прошу открой глаза, − девушка молчала, бледнея на глазах, губы стали синеть, со щек сошел румянец. Лия умирала. Она умирала из-за меня. Я растерялась, не знала, что делать, но точно понимала: Лия не должна умереть. — La comisa nerga, ilia balada, la comisa nerga, ilia balada, − повторяла я, водя над телом Лии руками. Девушка дернулась, сделала глубокий вдох и открыла глаза, а я от счастья расплакалась.

Сумела! Спасла!

Амалия дотронулась до головы поморщилась, опустила взгляд на грудь и снова поморщилась; расправила юбку и хриплым голосом сказала:

− Страшный ты человек, Ранат. Ты хотя бы предупреждай, что заклятием долбить собираешься, − я кинулась к ней, крепко обнимая и обливаясь слезами.

− Эй, Ранат, ты чего? — спросила Амалия, отстраняя меня от себя. — Ты чего плачешь?

− От счастья, − выдохнула я. — Все хорошо.

− Точно? — Амалия прищурила желтоватые глаза, смотря на меня. Я кивнула.

− Лия, с тобой точно все хорошо? Ничего не болит? — обеспокоено поинтересовалась я.

− Вроде бы нет. Но приложила ты меня хорошо. Напрашивается вопрос: с чего это ты вдруг стала заклятиями швыряться?

− А ты вон туда посмотри, − я указала Лии на голубоглазого юношу. — Все из-за него. У меня разум помутился, я смотрела только на него. Для меня в тот миг существовал только он и больше никого. Поэтому я так на тебя отреагировала. Прости меня, пожалуйста! — повинилась я перед Лией.

− Понятно все с тобой. Я не обижаюсь. Ты не первая кто попала под действие его чар, − Амалия улыбнулась мне, скосила взгляд в сторону и снова посмотрела на меня.

− Кто — он?

− Лаэн Лакруа незаконнорождённый сын советника Дорен и сводный брат леди Тиары Дорен. Не хочу тебя огорчать, подруга, но он — камаэль. Он, сказочно красив, хорошо обучен, но его сердце холоднее льда, он не знает слова «нет», он жесток и коварен. Скажу тебе одно подруга: не стоит им увлекаться, твоей любви этот человек недостоин. Да, и способен ли он любить? — Лия посмотрела на меня. Я — сначала на Лаэна Лакруа, затем на Лию и снова на Лакруа. Тот будто почувствовал мой взгляд, обернулся и улыбнулся. Я растаяла. Сердце забилось с такой силой что вот-то должно было вырваться из груди. — Шанти, я с кем разговариваю? — девушка пощелкала пальцами около моего носа. Я отвлеклась от разглядывания Лакруа, остекленевший взгляд осмыслялся, и я посмотрела на Лию.

− Я поняла тебя. Буду стараться держать от него подальше. Я не хочу еще кого-нибудь ранить… или убить, − прошептала я себе под нос.

− Вот это правильно. Ты у нас красавица, найдешь еще свою любовь, − Амалия улыбнулась мне, смотря в глаза. Зрачок ее глаз то сокращался, становясь вертикальным, то снова становился круглым. Я удивленно вздернула брови. Подруга отмахнулась — Пошли догонять остальных, − Лия сцапала мою руку и потянула за остальными. Первый учебный день запомниться мне на долго.

***

Ночью я долго не могла уснуть. Стоило только закрыть глаза, как перед ними вставал образ Лаэна Лакруа. Я встала с постели и потихоньку прокралась к окну. Лия спала сладко улыбаясь во сне. Ее белые волосы разметались по подушке и блестели в свете луны серебром. Я же стояла около открытого окна, смотрела на мертвенно-белый диск луны и думала о Лакруа. Не знаю каким именно образом в моих руках оказалось перо, но оно плавно заскользило по бумаге рифмуя строчки:

Увидела тебя случайно,

Но сразу в сердце ты проник

И взгляд небесный твой, лукавый,

Что день, что ночь меня манит.

Я опустила взгляд на цепочку строчек на листе, отбросила перо и подняла глаза к темному ночному небу. Раньше я никогда не сочиняла стихи, а тут… Все это как-то неправильно. Это не я, это — мое желание говорит. «Это не я, − снова мысленно повторила я, глядя на строчки, − приди в себя, Шанталь, соберись!» Я сжала кулачки так сильно, что острые ноготки впились мне в кожу. Физическая боль помогла взять себя в руки. Я глубоко вдохнула свежий ночной воздух, улыбнулась бледному кругу луны и тихо, чтобы не разбудить Лию, подошла к постели, ложась спать. Завтра будет новый день и надеюсь он будет лучше, чем сегодняшний.

Гонг!

Я открываю глаза, смотрю в потолок и думаю: «Кто придумал вставать в такую рань?» Вот только засыпать стала, только-только сны стали сниться сладкие, а тут… бом-бом-бом. Зря я из дома сбежала, спала бы сейчас… женой наследника и все было бы прекрасно. Нет, надо же было мне свой характер показать. И в кого я такая уродилась? Сама не знаю ответа на этот вопрос. Только, что сделано, то сделано. Я встала оделась, заплела волосы, мимолетным взглядом пострела на листок со стихами и… разозлилась. На пальцах заплясали огненные искорки, я собиралась сжечь эти стихи, чтобы они больше никогда не попадались мне на глаза. Но Лия оказалась проворней, она выхватила листок прямо у меня из-под носа, пробежала глазами по строчкам и … ничего не сказала. Я глубоко вздохнула, размеренно выдохнула, успокаиваясь и уже нормальными глазами посмотрела на Лию, улыбнулась виновато и сказала:

− Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Давай не сейчас. Прошу, пошли на уроки. Ты скажешь все, что про меня думаешь потом. Хорошо?

− Хорошо. Пошли на уроки, − буркнула Лия недовольно. И, чем спрашивается недовольна?

Сегодня сюрпризов не было. Первым уроком у нас стояла «Основа практической магии». Пришли мы вовремя, хотя первый ряд был уже занят, так называемой элитой класса: венценосной особой и ее «хвостиками», помимо них в эту категорию попадает девица с длинными черными волосами, желтыми нечеловеческими глазами и величественным разворотом плеч, кажется ее зовут Лилиана дер Анвари, если я, конечно, не ошибаюсь; рядом с этой девицей, подобно скульпторе в Музее Искусств Оривеси, восседал Лаэн Лакруа, но, а на самом краю скамьи еще один юноша имени, которого я не знаю, чем-то похожий на Лилиану. Мы с Лией переглянулись и сели за самый последний ряд, а спустя миг в кабинет вошла высокая, статная молодая женщина. Она легкой летящей походкой прошла к преподавательскому столу шурша складками развивающей мантии.

− Доброе утро, класс, − произнесла она, высоким хорошо поставленным голосом, − для тех, кто не знает, как меня зовут, представлюсь — Розалия ди Вилар. Ближайшие шесть лет вашей учебы мы с вами будем встречать два раза в неделю. Я считаю, что этого времени мало, чтобы захватить все темы, но против слова ларры Ранат я пойти не могу, поэтому советую вам записывать и запоминать все сказанное мной с первого раза. Не успели — ваши проблемы, я повторять не буду. Как я уже говорила времени у нас мало, а материал для изучения объемный. По всему вышесказанному вам к следующему уроку изучить две первые главы учебника. Сейчас можете быть свободны, только сильно не шумите у старших курсов идут уроки, − она сделала изящный жест рукой и … исчезла. Попросту растворила в воздухе, чем не мало удивила своих учеников. После ухода ларры и Вилар в кабинете воцарилась гробовая тишина, но…

− Эй, Ранат! Здорово ты вчера Фогель заклятием приложила, − раздалось откуда — то с противоположного конца класса, предположительно со стороны первого ряда. Я на говорившего, в проем, как и на его слова не обратила никакого внимания, а так, как с Лией мы сидели недалеко от двери, вертким ужом выскользнула из кабинета. Только вот скрыться мне не удалось. А это значило одно — проблемы.

− Куда это ты собралась, милая? У нас к тебе еще куча вопросов, − прошелестел, опадающей листвой, женский голос за моей спиной. Я замерла по среди коридора четко слыша шаги приближающихся неприятностей, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, повернулась к проблеме лицом.

Проблема в лице Лилианы дер Анвари смотрела на меня горящими в предвкушении развлечений взглядом и ехидно улыбалась. За ее спиной хихикали леди Дорен и леди Рион, по правую руку стоял, глядя в пол, и не проявляя никаких эмоции Лаэн Лакруа, хотя веяло от него таким холодом и тьмой, что я поежилась; по левую руку от дер Анвари стоял тот самый юноша, которой, как я заметила, везде ходил за Лилианой хвостиком, как леди Рион и Дорен за принцессой. Скажу сразу, что в данной ситуации я заведомо в проигрыше, но отступать не собираюсь.

− Чем обязана? — спросила я, улыбаясь, как высший демон перед ликом Богини и озорными бесятами в глаза.

− Ты, Ранат, вот, что нам скажи: Элита Ранат твоя родственница?

− С чего вы взяли, − удивилась я, играя свою роль. — Мы просто однофамильцы.

− Ой ли, милочка. Мы про тебя все знаем. Даже то, что ты про себя сама не знаешь, − вмешался в наш диалог голос леди Дорен.

− Позвольте полюбопытствовать, многоуважаемая леди Дорен, что же вы такого про меня знаете? — спросила я с издевкой в голосе.

− Все, милочка. Нам про тебя рассказала, ее высочество Николетта Алайз Де Рада, и ты, − она обличающее ткнула в меня пальцем, − не та, за кого себя выдаешь.

− Правда, что ли?

− Абсолютно. Ты нищенка… ты, ты — бродяжка… безродная. Тебя не место среди нас, − заверещала леди Тиара на всю Академии, захлебываясь яростью и краснея в цвет вареного рака.

− Позвольте, леди, я само собой до вашего уровня не дотягиваю, но оскорблений и насмешек в свой адрес не потерплю, − с нажимом произнесла я, замечая, как под моим взглядом бледнеет леди Дорен, а на пальцах дер Анвари заплясали искорки заклятья. — Вы называете себя аристократами, но посмотрите на себя со стороны. Вы, − я акцентом, прозвучавшим металлом выделила обращение к «элите» курса, − эгоисты. Для вас характерно правило: «Для меня — все, а остальным объедки с моего стола.» Вам не ведомы такие понятия, как доброта, милосердие, великодушие. Вам лишь бы подшутить, унизить, опорочить человека, который на вас не похож. Поэтому я рада, что не такая, как вы, леди Дорен. Или вы, многоуважаемая леди, скажите, что я не права?

− Ты неправа. Ты — выскочка. Как ты смеешь рассуждать о таких вещах! Я — аристократка в девятом поколении! Я — дочь советника короля! Ты представляешь, что я могу с тобой сделать, − бесилась леди Дорен.

− Что же, моя дорогая, много уважаемая леди Дорен, может сделать мне простой смертной? — этот спектакль с какими-то бредовыми не понятными обвинениями стал меня утомлять.

− На острова сошлю! В тюрьму Конринг!

− У тебя нет прав, дорогуша. Ты, аристократичная моя, всего лишь дочь советника, второй сорт, а отнюдь не невеста наследника, − «коей я собственно и являюсь, только знать этого вам не нужно, − подумала я» − и уж тем более не королева этого королевства.

− Да я…

− Послушай, Тиара, давай успокоимся, а то такими темпами мы объявим друг другу войну. Нам нужно успокоиться, − я сделала шаг навстречу леди Дорен, но тут же отшатнулась назад от боли стрелой пронзившей сердце. Я прослезилась, приподняла взгляд и безвольно осела к ногам леди Тиары. Он смотрел на меня простым ничего не выражающим взглядом, но его хватило, чтобы полностью потушить мой запал. Один взгляд потрясающе синих взгляд, и я сдалась.

− Что это с тобой, бродяжка? Сердечко шалит? — самодовольно протянула Тиара Дорен.

− Ничего. Нормально. Тебе-то, что за печаль? — прошипела я сквозь зубы. Боль душила. Она была невыносима. Она сводила сума, так же как взгляд чистых синих глаз. Я сидела у ног леди Дорен на холодном полу и беззвучно рыдала, чувствуя, как стремительно меня покидают силы и, что я больше не могу противиться этому взгляду. — Леди Тиара, я готова признать свою неправоту, только прошу, леди Дорен, пожалуйста, пусть ваш брат отведет глаза в сторону. Я больше не могу его сдерживать. Пожалуйста,− я услышала в собственном голосе мольбу и мне стало так гадко от осознания этой простой истины. Лаэн Лакруа хмыкнула, ухмыльнулся, отводя взгляд холодных голубых глаз в сторону. Леди Дорен, покачала головой, ласково посмотрела на брата, я аж поперхнулась от этого взгляда, и самодовольно улыбнулась мне. Лилиана дер Анвари сияла желтыми глаза не хуже магического светильника, так же как леди Дорен, улыбаясь.

− Надеюсь наш урок был полезен, милая. Не стоит связываться с теми, кто заведомо сильнее тебя, − проговорила Лилиана, протягивая мне руку и помогая встать.

− С-спасибо, − запинаясь ответила я.

− Ты как? Мы не перестарались? — спросила Лилиана с беспокойством в голосе, поддерживая меня под руку.

− Нет. Нормально… Просто я не знаю, как сказать.

− Ты очень смелая девушка, Шанти, − проговорил тот юноша: с темными волосами и светящимися нечеловеческими глазами. Как я поняла с дер Анвари они либо родственники, либо принадлежали к одной расе и старались держать вместе. — Противостоять чарам Лаэна. Похвально, Ранат.

− Я не справилась… поддалась. Сама попала под действие собственных защитных чар, обернула их против себя, − пролепетала я, едва не плача, но медленно приходила в себя. Сердце перестало колотиться. С глаза спала кровавая пелена.

− И все же ты молодец. Ты первая, кто хотя бы попытался им противостоять, а не вешаться Лаэну на шею, продолжал меня поддерживать и подбадривать юноша. Кстати, я узнала, что его зовут Картер Де Альбе и он хороший друг Лилианы дер Анвари, по ее же словам. Они росли вместе их семью дружат между собой и в Академии эти двоя, как не странно тоже поступили вместе.

− Может ты и прав, − ответила я и посмотрела на леди Тиару Дорен. Виновато посмотрела. — Леди Тиара прошу простить мне мою несдержанность. Прошу не принимать мои слова с лишком близко к сердцу.

− Извинения приняты, но впредь, чтобы подобного большего не было. Поняла?

− Разумеется, леди Дорен, − я присела в книксене. Тиара улыбнулась.

− Послушай, Шанти, с чего начался весь этот сыр-бор: ответь мне на вопрос, пожалуйста. Только честно ответь. Мы тебя никому не выдадим. Слово виара, − попросила меня Лилиана, поддерживая под руку. Отвечать я не хотела и не потому что тетя запретила, а было какое-то странное предчувствие, но взгляд дер Анвари был настолько пронзителен и честен, что я сразу поняла она не выдаст.

− Элита Ранат моя… мама, − ответила я сама не понимая зачем соврала. Я хотела сказать «тете», только вот… А, вдруг она и правда моя мама. Было бы здорово. Леди Ирэна всегда, наверное, с самого рождения относилась ко мне отстранённо и холодно не говоря уже про отца, который и во все меня продал.

− Мама? — переспросила леди Рион. — Не слышала, что у ларры Ранат была дочь, а вы? — она посмотрела на Тиару Дорен, та покачала головой, мол, «знать не знаю».

− Вы и не можете знать, − ответила я с легкой улыбкой, начиная прямо на ходу придумать более правдоподобную легенду. — Моя мама, Элита Ранат, держала мое существование в тайне. Я воспитывалась в семье ее брата в поместье на окраине королевства. Мама часто приезжала первые десять лет моей жизни, мы играли, смеялись, любили по вечерам смотреть на закат, о потом видеться стали все реже и реже. В последнюю нашу встречу она пообещала мне, что я буду учиться в Академии Магических Искусств Шаррона и стану знаменитой чародейкой.

− Это, наверное, больно столько лет не видеть свою маму, − сочувственно произнесла леди Рион. У меня аж дар речь пропал. От нее про явления сочувствия я точно не ожидала, а тут еще не все потеряно.

− Не знаю. Мне трудно сказать. Я привыкла называть отцом и матерью других людей. К Элите Ранат у меня не определенные отношения скорее больше как к тете, сестре моего отца, а не как к матери, женщине, давшей мне жизнь, − ответила я, не замечая, что мы целенаправленно идем по коридорам, минуем поворот за поворотом в сторону огненного сектора.

− Скажи, Ранат, тут по Академии слух прокатился, что ты скрываешься под чужим именем? Нет, теперь я понимаю, что это как-то может быть связанно с Элитой Ранат и тем, что она не хочет афишировать твое происхождение, но все же ответь, − фыркнула Диадема Рион, смерив меня презрительным взглядом.

− Ой, ты про мое имя, ха-ха, − я не сдержала рвущейся наружу порыв неумного непонятного я даже бы сказа истерического смеха. Странные они эти аристократы, то о полите рассуждают, а то в простых вещах разобраться не могут. Хотя я сама каким-то боком отношусь к этой категории общества, но все же смешно, аж до слез − сейчас, леди, я вам все объясню. Я не от кого не скрываюсь, а мое имя — это просто сокращение от полного. Меня так леди Ирэна, жена моего отца, назвала в детстве. Вот я и решила его взять, когда в Академию поступать приехала.

− А какое у тебя полное имя, милая? — с горящим в глазах любопытством спросил Лаэн Лакруа и почему-то сейчас, когда он смотрел на меня с предвкушение разгадки его обаяние не трогало мое сердце. Наоборот отталкивало, будто во всем его идеальном облике проявилась хорошо скрываемая червоточина.

− Шантарэль, − ответила я с улыбкой на устах.

− Шантарэль Ранат, − протянул Лаэн Лакруа словно пробуя на вкус каждый символ в моем имени. — А, что звучит, − вынес он вердикт.

− Правда, что ли? А, я не знала, − ответила я, издевательски улыбаясь и сверкая глазами не хуже дер Анвари. То же мне критик нашелся. Я плечом оттеснила Лакруа в сторону, оттолкнула его сестру, леди Дорен, и первой вплыла в кабинет.

Красавица Лия, увидев меня в обществе, так называемой элиты класса, поперхнулась яблоком, закашлялась и уставилась на меня огромными желтыми глазами. Я в ответ на молчаливый вопрос развела руками, мол, «я не приделах» и, обогнув «высокородных», уселась за парту.

− Даже не спрашивай, − ответила я, заметив любопытно танцующих бесят в глазах подруги.

− И не буду. Все равно потом расскажешь.

Звонок гонга, возвестил о начале урока, и в кабинет воцарилась гробовая тишина, ас порога раздалось сухое:

− Доброе утро, класс.

***

В королевском дворце было необычайно шумно: разговоры о политике подкованных жизнью лордов, щебетание о моде молодых леди, перешептывание о помолвке наследника и герцогини высокородных дам, одним словом бальный зал жужжал ульем. А, вы, что думали? Что бал в королевском дворце — это песни, танцы и радостный смех. В первую очередь — это место для сбора сплетен, а во-вторых королевский бал отличное место, чтобы обзавестись связями или удачно выйти замуж. Только вот наследному принцу Арвэлю Арриану Де Рада было не до смеха и разговоров. Он был мрачен, молчалив и весь вечер провел в самом дальнем углу зала за плотной занавесью. А ведь бал был дан в честь его помолвки с герцогиней Шанталь. Но не было не счастья от предстоящей свадьбы, не радости, а наоборот сердце снедал черная тоска. Король с королевой объяснили гостям, которые стали перешёптываться, увидев принца одного без невесты, факт отсутствия герцогини ее плохим самочувствием и сильным волнением перед свадьбой, аристократы таким объяснением были удовлетворены и шепотки стихли.

− Риан, выйди в свет, − ворвалась в скромное уединение брата Николетта, − хватит грустить и изображать вселенскую скорбь.

− Ники, уйди! Не видишь мне плохо, − пробурчал Арвэль Арриан, отворачиваясь от сестры и одним глотком выпивая бокал вина.

− Не поверю я, что ты так тоскуешь по своей пропавшей, точнее сбежавшей, невесте, − промурлыкала принцесса, присаживаясь на краешек стола. — Не похоже это на тебя. Риан, милый мой, что с тобой происходит? Третий день ходишь сам не свой, − Николетта склонилась к брату, заглядывая в кристально чистые холодные голубые глаза Арриана.

− Ники, дорогая моя сестра, со мной все хорошо, сухо ответил принц, − прошу тебя, уйди.

− Никуда я не уйду. У меня появилась замечательная идея как поднять тебе настроение, − Арвэль Арриан холодно посмотрел на лучащуюся сестру, тяжело вздохнул и повернулся к девушке лицом. Глаза принцессы сияли авантюрным блеском, губы изгибались в улыбке. — Слушай, в эти выходные состояться Ежегодный Осенний бал. Вышло так, что в этом году он совпадает с балом первокурсников в Академии. Я уговорила отца объединить два этих праздника в один, то есть бал будет один у нас во дворце.

− И что?

− А то, что ты сможешь увидеть свою невесту.

− И что, − снова повторил принц.

− Риан, не тупи, прошу тебя. Ты знаешь, как на простых людей действуют чары камаэль? — принц кивнул и вытащил из-под рубашки толстую серебряную цепочку. — А если ее снять, то Шанти Ранат непременно падет к твоим ногам.

− Ники, ты временами такая умная, продвинутая, а временами такая дура, − резко ответил Арриан, гневно посмотрев на сестру. — Если я сниму амулет, то к моим ногам падет не только Шанти Ранат, но и все девушки королевства включая тебя и маму. А мне такого счастья не надо.

− Не поняла. Почему? Сын советника Дорен, Лаэн Лакруа, расхаживает по Академии без всяких защитных и блокирующих амулетов, хотя тоже камаэль. Так почему ты, милый братец, не можешь очаровать собственную невесту? — вскрикнула Николетта, подпрыгнув от переполняющих ее эмоции.

− Да потому, что сыну советника магию камаэль не блокировали с самого рождения и он ей может свободно пользовать, а если я сниму амулет, то произойдет такой выброс энергии, что Вторая Катастрофа сказкой покажется. Теперь тебе понятно?

− Понятно, − расстроилась принцесса, но снова оживилась встрепенулась, осенённая новой идеей и засверкала большими глазами. — Тогда давай ее отпустим?

− Ты, что совсем с ума сбрендила!

− Ну, а, что такого. Нужно же как-то твою невесту подтолкнуть к активным действиям. А вариант с всемирным злом проверен веками. Так во всех книжках пишут.

− Нет, Ники! Ты представляешь насколько это может быть опасно и на что она способна?

− Очень хорошо представляю и если у нас не получить, то у нас всегда есть возможность вернуть все на свои места, − ответила принцесса в душе истинная авантюристка. — Риан, милый мой,− заюлила она, нежно гладя брата по руке, смотря на него большими просящими, словно у щенка, глазами, − пожалуйста. Вот увидишь, будет весело.

− Конечно, будет весело, когда она полкоролевства разрушит.

− Ну, Арриан, тебе, что подпись поставить трудно… пожалуйста, а я сама отвезу указ в Конринг, − продолжала ныть Николетта, дергая Арвэля Ариана за руку, который уже не грустил — тоска отпустила его сердце — а улыбался, глядя на сестру и был готов выполнить любой ее каприз, чтобы она была рада.

− Хорошо. Уговорила. Давай сюда свою бумажку, − принцесса протянула лист красивой бумаги со знаком герба в центре листа и бахромой по краям, Арриан вздохнул и красиво расписался. — Все, ты довольна?

− Очень — очень довольна, − просияла Николетта. — Спасибо, тебе. Я побежала собираться, − она поцеловала брата в щеку и убежала совершенно счастливой. «Как же мало нужно человеку для счастья, − подумал принц, отодвигая занавес в сторону и выходя в свет. — Хотя мне кажется, что я совершил большую ошибку подписав ей амнистию и Ники что-то замышляет, не относящиеся ни ком мне, ни к моей невесте, ни к благополучию страны в целом».

Конринг. От одного этого слова мурашки бегут по коже, а с лишком впечатлительные леди падают в обморок. Конринг — место, где царит беззаконие, а слова короля не имеет силы и смысла. Конринг — величайшая тюрьма всех времен, расположенная на острове Аир в Бескрайнем море. Тюрьма из, которой невозможно сбежать. Место защищенное и охраняемое лучше королевского дворца. Прибежище отчаяния, смирения и скорби. Здесь в крохотной продуваемой холодными ветрами камере уже много лет томилась в заключении она — дочь простого мелкопоместного дворянина и великой чародейки. Вам, наверное, интересно за что, молодая леди оказалась за решеткой, и за что, родная мать упекла дочь в тюрьму? Все очень просто. Около десяти лет назад она молодая сильная магичка только что, поступившая в Академию совершила ужасную вещь… Убийство короля и попытка переворота в стране. Судя по ее нынешнему плачевному состоянию, восстание было подавленно, а с ней расправились сам жестоким образом. Каким именно? Лишили магии, но нет кары в мире ужасней, чем лишиться крыльев. Камаэль лишенный крыльев причислялся к проклятым служителям Арахниды, богини Смерти, а ведь камаэль были созданы для защиты Империи от всемирного зла. Она своим поступком предала своего создателя, и обрекла себя на смертельную участь, а именно смертная казнь была ей приговором. Только ее мать, первая чародейка королевства, пощадила свое чадо: она уговорила скорбящую королеву не убивать ее дочь, а лишить крыльев камаэль и магического дара, сослать в тюрьму Конринг. С тех пор она живет здесь: ненавидит себя, свою мать и весь мир в целом. Она живет только одной мыслью: мыслью о скорой мести.

Она сидела на холодном каменном полу босая, растрепанная, в каких-то лохмотьях, когда к ней пришли.

− Вставай! — она медленно встала, пошатнулась и неуклюже осела обратно, сжала кулачки снова стала и сделала пару крохотных шагов. — Повезло тебе, бродяжка. К тебе высокие гости пожаловали.

− Кто? — прохрипела она.

− Ее высочество Николетта Алайз Де Рада, − ответил ей охранитель, так называли магов, несущих службу в Конринге.

Стражник вывел девушку в просторный коридор, освещенный светом факелов, где ее ждала молодая красивая леди в теплом плаще с меховым воротником, кожаных перчатках, диадемой на голове и самым властным и решительным видом на красивом кукольном лице. Принцесса окинула девушку брезгливым взглядом и подала стражнику какую-то бумажку, скрученную трубочкой. Тот повертел ее в руках, посмотрел на королевскую печать, развернул прочитал, отдельно удостоил взглядом роспись наследника престола, недоуменно покосился на принцессу и ничего не сказав разбил оковы пленницы. Девушка посмотрела на некрасивый грязно лиловый след от кандалов и подняла пустой взгляд на принцессу. Николетта улыбнулась, сняла с плеч плащ, укутала в него опешившую девушку и увлекла ее в портал.

Из портала принцесса с пленницей вышли в холле королевского дворца. Николетта остановила, пробегающую мимо служанку, велев ей прислать к ней брата, увлекла озирающуюся девушку к себе в комнату. В своих апартаментах принцесса подошла к большому шкафу, украшенному позолотой, активно перебирая вешалки, открывая и закрывая ящики, и осматривая каждую полочку. В бездонном нутре шкафа венценосная нашла простенькое платье зеленого оттенка, туфельки на каблучке и прочие принадлежности леди.

− Раздевайся! — приказала Николетта, растерявшейся девушке. — Вот держи, − она протянула ей вещи, сложенные ровной стопочкой. — Одевайся! Давай, живее, − девушка скинула с плеч королевский плащ, стянула с себя тюремную робу, которую принцесса тут же унесла в соседнюю комнату, а когда Николетта вернулась перед ней стояла симпатичная молодая леди. — Иди сюда, я тебе прическу сделаю, − девушка не шевелилась, стояла перекатываясь с пятки на носок, скромно смотря в пол. — Не бойся, я не кусаюсь, − принцесса улыбнулась, видя смятение девушки. Пленница робко подошла, присаживаясь около туалетного столика. Алайз закрутила юной чародейки волосы в высокий пучок, украсив его шпильками с крупными топазами, подчеркивающими глубину ее глаз. — Ты — красавица, − выдохнула Николетта, глядя на отражение девушки в зеркале. — Пойдем. Мы сейчас сходим в одно место, затем нас ждет Академия. Возражений нет? — девушка покачала головой. — Хорошо.

Принцесса вышла из комнаты, захлопнув двери, и пошла по коридорам замка, периодически оглядываясь, проверяя не отстала ли ее спутница. Николетта шла гордо четко, вышагивая каждый шаг с честью неся свое королевское величие. Ее же спутница семенила рядом, явно путаясь в складках длинной юбки и не уверенно стоя на высоких каблуках, была молчалива, тиха и смотрела исключительно себе под ноги. Алайз дошла до стены, увешанной картинами и портретами королевской семьи, огляделась по сторонам и носком туфельки ткнула камень в основании стены. Стена задребезжала и отъехала в сторону, открывая потайной ход. Николетта оглянулась, посмотрела на свою спутницу бледную, словно сама Смерть, и уверенно шагнула в темной провал. Девушки спустились по винтовой каменной лестнице в подвал, где в разные стороны убегали длинные мрачные коридоры. Принцесса взмахнула красивой тонкой аристократической рукой и на ее ладошки загорелся крохотный огонек. Освещая путь своеобразным светильником, девушки дошли по мрачным переходам подземелья до тяжелой двери с мощной магической защитой. Николетта Алайз прошептала еле, шевеля губами какие-то слова, чары развеялись, и принцесса ключом на длинной серебряной цепочке открыла дверь. Холодная, темная, каменная комната оказалась не темницей, как сначала подумала спутница принцессы, а магической лабораторией. Алайз зажгла свет и суетливо заметалась по комнате собирая какие-то банчки-скляночки, бутылочки и прочие принадлежности напрочь забыв про свою скромную спутницу, которая тихо прошла и села в углу.

− Ники! Ты, где? — эхом раздался голос Арриана

− Первый коридор справа, третья дверь налево, − крикнула Николетта Алайз, смешивая два каких-то порошка.

− Ники! Что тебе еще от меня нужно!?

− Держи, − Алайз протянула брата иголку святящеюся бледным синим свечением, − уколи палец.

− Зачем?

− Арриан, уколи палец. Мне нужна твоя кровь.

− Ники, зачем тебе моя кровь. Ты знаешь насколько опасны ритуалы на крови.

− Риан! — повысила принцесса голос, злясь и в котором зазвучала сталь. — Просто уколи палец. Мне нужно тринадцать капель твоей крови, − принц мученически вздохнул, покачал головой, но палец уколол и накапал ровно тринадцать ярко алых капель крови в заботливо подставленную Алайз колбочку. — Все? Я могу продолжить приятно проводить время?

− Риан, у тебя свадьба через полгода, а ты фрейлин по углам зажимаешь, − издевательски поддела принцесса брата. — И это еще не все.

− Что еще?

− Перо

− В смысле

− Арриан, мне нужно перо с твоего крыла, − чуть ли не по слогам пояснила принцесса брату.

− Позволь узнать, что за ритуал ты собираешься проводить, − спросил Арвэль Арриан у сестры с нехорошими предчувствиями и подозрением в голосе

− Хочу вернуть этой несчастной то, что некогда было у нее отнято.

− Ники, ты с ума сошла! Это запрещенный ритуал! Ты представляешь, что с нами сделает отец, если узнает, что мы с тобой вернули ей силу, − взвился Арриана на сестру, глядя на девушку сверкающими гневом глазами.

− Ключевая фраза: «если отец узнает», а он ничего не узнает, − легко отмахнулась принцесса, посмотрела на брата, затем на скоромно пристроившеюся девушку в углу тихую, молчаливую и незаметную. Николетта никак не могла поверить, что вот эта милая девушка способна, а точнее, чуть не стала причиной третьей Катастрофы. Она не верила, что в этом хрупком тельце, которое, наверное, можно переломать одним прикосновением, таилась невероятная мощь и сила. — Арриан, я же все равно добьюсь своего и если мне перо не дашь ты, то я найду того, кто согласиться мне помочь. Например, Лаэн Лакруа или твоя невеста, Шанти Ранат. Так, что ты дашь мне перо или мне воспользоваться добротой твоей невесты? — принцесса смотрела на брата и торжествующе улыбалась. Она его больше не боялась. Не было больше того животного страха, который она испытывала в детстве. Потому что Николетта поняла одну маленькую истину: у брата появилась слабое место — Шанти Ранат. Она знала, что он каждый вечер любуется ее портретом, она знала, что, не видев ее ни разу в жизнь, он ее любит, а шантаж всегда работал действенно.

− Не тронь Шанти! Хорошо, уговорила. Держи свое перо — принц протянул девушке легкое изящное иссини-черное перышко. — Что еще, Ники?

− Да. Будешь контролировать процесс, если мне понадобиться вольешь немного своей. Я студентка-первокурсница заклятие такой силы могу и не потянуть, но буду очень стараться. Поэтому, прошу, подстрахуй.

− Хорошо. Подстрахую. Проводи свой ритуал, − тяжело вздохнув, согласился Арриан.

Алайз обворожительно улыбнулась и сосредоточенно зашептала слова заклинания «Vairis is osiris». Содержимое пробирки зашипело, побежало по длинной трубке, изменяя цвет с синего на болотно-зеленый, затем стекает в колбу с кровью, том смешивается и по витиеватой трубке бежит в другую колбу; а принцесса в это время осторожно вливает в заклятие силу и содержимое меняет цвет на желтый, начинает шипеть и бурлить, переливаясь в колбу с пером. На этом участке требуется особенно много силы и сосредоточенности, чтобы все получилось так, как задумывалась, но Николлета справляется — перо побелело, а эликсир стал рыжеватым, затем снова проходит по спиралевидной трубке и на выходе приобретает приятный розовый оттенок, что говорит о грамотно проведенном ритуале.

− Риан, ты это видишь! — воскликнула Николетта от переполняющего ее счастья. — Риан, у меня получилось! — девушка светилась изнутри, ее глаза блестели, а на губах растянулась довольная улыбка.

Принцесса перелила зелье в красивый хрустальный бокал на витиеватой ножке и протянула его девушке, скромно сидящей в углу каменной комнаты и внимательно наблюдающей за всем происходящим. Она отметила и как дрожат руки принцессы, и как лихорадочно блестят ее глаза, и то, что Арвэль Арриан не одобряет затею свое сестры, но закрывает глаза на ее маленькие шалости, ничего не укрылось от пустого взгляда пленницы. Девушка одним глотком осушила бокал и эротично облизнула губы. Каким-то образом умудрилась расстегнуть застежки платья, обнажая спину с отметиной Арахниды и застыла изваянием, закрыв глаза. Она представила, что где-то в районе солнечного сплетения загорелась искра, как она — эта искра — разгорается, превращаясь в смертоносное пламя, и как оно бушующие пламя отдает ей свою силу. Как эта сила пробегает по всему ослабленному до нулевого уровня силу, теплом заполняя каждую клеточку, возрождая ее из пепла. А когда она открыла глаза, то взгляд ее был тяжелым и пронзительным, на щеках заалел румянец, сама она вся распрямилась, гордо вскинула голову, раскрывая за спиной два больших крыла: одно — черное, другое− белое. Девушка кровожадно улыбнулась, произнося в звенящей тишине:

− Как долго я ждала этого дня.

− С возвращением Фаннараира Ранат, − прозвучал с противоположного конца лаборатории тихий голосок принцессы

***

Весь урок я провела в облаках, думая обо всем, о чем только можно. О том, что Элита Ранат на самом деле может быть моей мамой, ведь она правда часто приезжала, когда я бала маленькой. По долгу гостила у нас в замке, привозила мне подари и в целом уделяла мне чуть ли не все свое внимание. Она часто говорила мне, что во мне проснется сильный дар и я стану одной из самых сильных чародеек нашего мира, после того как окончу Академиию Шаррона. Только вот отец (наверное, уже в кавычках, потому что я сама начинаю верить в собственные мысли) говорил, что она, его сестра, погубит неосмысленного ребенка, если заберет меня к себе, а я помню, плакала и рвалась к ней, просила увезти меня, жаловалась, что меня задирают и обижают. На что она ласково улыбнулась, прижала меня к себе и сказа, что я смогу отомстить всем за нанесенные обиды чуть позже, когда немного подрасту и наберусь сил и опыта. Я чувствовала себя лишней в замке герцога, мне было скучно и одиноко, хоть меня и окружали заботой, но это была какая-то не настоящая забота теперь я это понимаю. Мне было легко проводить время с Элитой Ранат, любуясь закатом, и я чувствовала себя самой счастливой, просто потому что эта женщина седела рядом со мной, держала мою маленькую ладошку в своей теплой утонченной руке. Я закрыла глаза, на них стали наворачиваться слезы от воспоминаний.

− Шанти, не спи, − ткнула меня в бок Лия.

− Я не сплю, просто в глаз что-то попало, − отмахнулась я от подруги, снова погружаясь в мысли.

После урока я с тяжестью на сердце пошла к Элите Ранат за ответами на вопросы, которые целый урок не давали мне покоя. «И с чего я взяла, что Элита Ранат может быть моей матерью? — думала я, стоя под дверьми кабинета. — Отец уверял меня, что я как две капли воды похожа на бабушку и, что магия мне передалась тоже от нее. Или эта была умелая ложь, чтобы скрыть правду о моем происхождении? — я сделала глубокий вдох, постучала и приоткрыв дверь протиснулась в крохотный проем.»

− Тетя, я хотела с тобой поговорить кое, о чем…

− О чем? Что-то случилось?

− Нет. Все в порядке, − я замялась. Мне было страшно, вдруг я не права … но мое упрямство. Я сжала кулачки, посмотрела тете в глаза. Красивые у нее глаза завораживающие, пленяющие и подчиняющие. От одного взгляда в душе все переворачивается, она смотрела так открыто, прямо, холодно, что у меня сердце защемило. По спине пробежали противные мурашки, я оробела и тихо спросила. — Тетя, я понимаю, что это может глупо прозвучать, но ответь ты моя мама?

− Что? Кто тебе сказал?

− Никто. Просто понимаешь там ко мне приставали… и я случайно сказала, что ты моя мама, а потом подумала, что вдруг моя ложь… в общем не ложь вовсе. Ты же часто была у нас в замке, мы вместе провожали день и встречали рассветы, играли, ты учила меня как правильно себя вести в обществе… Может это просто мое лично желание видеть тебя моей матерью… может это все из-за отца и его глупого договора и помолвки… может и−за Академии и того, что мне тяжело дается учение, а может… я не знаю из-за чего, но мне кажется, что так оно и есть на самом деле и ты моя мама. Родная кровь. Та которая любит меня такой, какая я есть.

− Что ж, моя дорогая, пришло время раскрыть тебе один из множества секретов нашей семьи. Только у этой истории не очень счастливый конец. — Я прошла в глубь кабинета и села около тетиного (точнее уже маминого) стола, а Элита Ранат со вздохом начала свое повествование. — Много лет назад я — молодая чародейка, как говорится, по уши влюбилась в простого скромного юношу. Но как показала жизнь скромность и простота была показной. Он был сыном довольно знатного по тем временам аристократа, а я была нужна ему только затем, чтобы пробить себе дорогу во дворец. В то время, милая моя Шанталь, я была частой и любимой гостью в королевском дворце. Меня молодую магессу тамошний король, дед твоего жениха, любил словно я была его родной дочерью. Я — юная герцогиня Ревель на приемах стоя по правую руку от короля, что очень почетно, ведь даже его сын не удостаивался такой чести. Чуть позже Королевским Советом Магов было решено назначить меня первой советницей короля. Я уговорила короля и моего возлюбленного возвели в военный чин, поставив генерал-начальником при Военном министерстве. Жить бы на подживать да добра наживать, но только счастье обернулось расколом в наших отношениях. Добившись своего, он бросил меня и ушел. Тихо. Без лишнего шума. А я осталась одна. Беременная. Год спустя я родила девочку. Она была очень любопытной и любознательной и еще в раннем детстве я начала учить ее азам магии. К своему совершеннолетию она расцвела словно магнолия в мае: высокая, с глазами способными свести любого с ума, с вьющимися белокурыми волосами, золотым характером и всеми самыми лучшими качествами, которыми только может обладать человек. Я души в ней не чаяла окружила любовью и заботой, и за этой привязанностью я не заметила, как моя девочка превращается в монстра. Моей любви ей оказалась мало. Она возжелала власти. Я не знаю, сама ли она до этого додумалась или ее кто-то подтолкнул на этот шаг, но она возглавила несколько мелких восстаний. Ей за короткое время удалось подчинить себе почти весь Совет. Я до сих пор не могу поверить, что моя дочь могла совершить убийство короля. Она едва не поработила все королевство, не потопила его в крови и хаосе. Позже, когда шло судебное разбирательство, выяснилось, что юная леди Ревель баловалась темной магией и заключила сделку на крови. За все свершенные преступления против чести короны, приговором ей была смертная казнь, но я не могла потерять дочь. Я умоляла молодого короля и королеву смягчить наказание, клялась всеми возможными клятвами, обливаясь слезами, просила не забирать у меня дочь. И королева проявила милосердие. Молодую леди Ревель приговорили к пожизненному заточению в крепости-тюрьме Конринг на острове Аир. Там она прибывает по сей день…

− И как это история относится ко мне? Ты хочешь сказать, что у меня где-то есть сестра?

− Я еще не закончила рассказ. Так вот. Я погоревала, поплакала, но я по-прежнему числилась первой советницей короля и председательницей Совета, да и великосветская кутерьма не позволяет подолгу придаваться горю и отчаянью, поэтому мне пришлось смериться с неизбежным: принять на веру тот факт, что дочери у меня больше нет. И я продолжила жить обычной жизнью, такой как до рождения дочери. Несколько месяцев спустя я снова влюбилась, и мы с моим избранником собирались даже пожениться, но видимо не судьба. Наши соседи задумали развязать войну за территории, якобы в далеком прошлом принадлежащие им. Моего жениха забрали в армию, а после перебросили на фронт, недалеко от границы. К тому времени я была уже беременна тобой. Я попросту не справлялась со своими прямыми обязанностями, да и из-за войны неспокойно стало в королевстве и меня смести с поста, а после и вовсе отделили от монаршего тела строго запретив приближаться к дворцу и королевской семье. С тех самых пор с королевской семьей мы как ножах. Наши отношения — это лицемерные улыбки и обмен любезностями, в которых не толике правды. Мне пришлось изрядно помотаться по королевству, в поместье моего брата я узнала, что моего жениха убили при очередном наступлении вражеских войск. Год я провела за пределами столицы, залечивала сердечные и душевные раны и нанянчилась новорожденной малышкой. Ты была не такой как, твоя сестра. Капризничала, кричала, не могла спокойно просидеть на месте больше двух минут, тебя как будто магнитом влекло к старой северной башни семейного замка, где у меня была давно заброшенная лаборатория. И вот оно счастье, жизнь наладилась, раны зажили и лишь незначительно тревожили по ночам, но из столицы пришло письмо: молодой король после пожара в королевском дворце отдает здание под Академию магии и ему нужен человек способный возглавить данное учебное заведение. Мне пришлось оставить тебя на воспитание брату и уехать в столицу. Так я обосновалась в Академии, где одно мое слово — закон. В этих стенах нет другой власти кроме моей карающей длани, в этих стенах мне беспрекословно подчиняются все … или почти все, − Элита Рант вяло улыбнулась. — Поэтому отвечая на твой вопрос могу лишь сказать, что твои чувства тебе не подвели и я твоя мама. Только радости от встречи я не испытываю. Лучше бы ты и дальше жила в неведении правды.

− Ответь, как звали… зовут мою сестру, − спросила я дребезжащим от эмоций голосом. Вся эта история никак не могла отложиться в моей голове. Я воспринимала весь рассказа мамы, как что-то сверхъестественное. Мне-то и не верилось до конца, что сама Элита Ранат первая чародейка королевства, бывшая советница короля и председательница Совета — моя мама.

− Ее имя запрещено произносить волей короля и любое упоминание юной леди Ревель карается законом,− она замолчала хитро прищурила глаза и покосившись на дверь будто наш разговор могли подслушивать, улыбнулась мне и сказала: − но между нами имя твоей сестры Фаннараира, сокращенно Фанна.

− Красивое. Знаешь, от него так и веет мощью и какой-то скрытой силой, аж мурашки по коже,− я передернула плечами и поежилась как-то враз сделалось зябко и непривычно. Имя сестры звучала хоть и красиво, но как-то зловеще.

− Так звали первую королеву рода Де Рада, само собой от него будет веять силой, − пояснила мне Элита Ранат. Кстати, если тебе будет интересно, то мое имя на всех документах и ценных бумага пишет в сокращенной форме, так меня называла мама и отец, затем их привычку перенял и мой брат, твой дядя, хотя лично я всегда злилась, когда они сокращали и коверкали мое имя, а затем смерилась. Бабушка при моем рождении назвала меня Элитариной Терри ди Ревель. Родитель поддержали ее в выборе. Позже, когда мне пришлось сильно поссориться с братом, я взяла фамилию твоей бабушки, моей матери, Каллерии Ранат. Они жили с отцом хоть и в браке, но при алтаре, когда мама выходила замуж, она отказалась брать фамилию отца, чем немало всех удивила. Родители всю жизнь прожили в мире и гармонии, душа в душу. Прекрасно воспитали двоих детей. Жаль конечно, что мой отец, не смог понянчится с внуками, но видимо не судьба, зато мама в тебе души не чаяла. Ты-то не помнишь тебе тогда совсем ничего было пару недель от роду. Все шептала тебе что-то по носам, говорила, что ты новая звезда нашего мира, что ты наша новая королева. Все сотрясала воздух словами, что род Де Рада засиделся в королях и ты положишь начало новой эре, новой династии. Я никогда не особо не прислушивалась и не верила ее словам. Под старость она малость умом повредилась, особенно после смерти отца…

− Я тоже рада, что все так обернулось, − моя улыбка была такой яркой, такой искренней, что Элита Ранат невольно улыбнулась в ответ. — Мне не очень-то хорошо жилось в семье дяди. Я с самого начала чувствовала себя там лишней, а сейчас узнав правду, у меня будто гора с плеч упала.

Я порывисто сорвалась с места, не справившись с чувствами, и обняла Элиту Ранат. Прижавшись своим маленьким худеньким тельцем к ее груди, и отметила про себя как сильно трепещет ее сердце, в прочем мое собственное сердце билось также бешено. Нашу семейную идиллию нарушил робкий стук в дверь, затем она также робко отворилась и в щель размером не больше ладони протиснулся Картер Де Альбе. Молодой виар посмотрел на нас как-то сразу побледнел, его яркие даже вызывающие глаза потускнели, а вертикальный зрачок за пульсировал. Юноша пошатнулся, но удержал на ногах и путаясь в словах заголосил так, что стекла задребезжали и тренькнул стеклянный графин на столе.

− Ларра Ранат…Леди Элита… вас там просят… она просит…то есть принцесса Николетта… а с ней кокая-то девушка… я пытался их задержать… но эта девушка… она владеет сильной магией… темной… у нее крылья… Я… не смог, − по телу Картера пробежали яркие синие змейки искр трансформации, удлинись клыки, когти, глаза запылали огнем. Контроль над зверем ослаб, и он был готов вырваться на кровавую жатву.

«Что же, вернее кто же, его так напугал, что Картер даже зверя не в силах сдержать», − подумала я, смотря как на глаза меняется юноша. Я посмотрела на т о как он мучается, пытаясь сопротивляется обороту, как зверь рвется наружу, как лихорадочно блестят его глаза, тяжело вздохнула, кинув взгляд в сторону Элиты Ранат, которая к слову и не думала помогать юноше, пошла успокаивать на свои страх и риск разбушевавшегося виара.

− Картер, − позвала я его, − это я — Шанти. Ты меня слышишь? Прошу, пожалуйста, успокойся. Все хорошо. Успокойся, − я накинула на юношу легкое успокоительное заклятие, отчего парень дернулся, будто ему пощечину влепили, встрепенулся как-то по волчьи, посмотрел на меня осмысленным взором нечеловеческих глаз и улыбнулся лукавой улыбкой. — Ты как?

− Нормально. Спасибо. Тебе не стоило так рисковать. Или ты не знаешь, что к оборотням нельзя подходить в момент трансформации, − Картер поднялся с колен, смотря на меня недовольным взглядом. «Но, вот. Я его считай спасла, а он недоволен», − подумала я.

− Картер прав, Шанталь. Ты должна быть чрезмерно осторожной. Но возвращаясь к проблемам насущным, кто там хотел меня видеть? — поинтересовалась Элита Ранат, накидывая на плечи мантию с меховым воротником и знаком Академии.

− Принцесса Николетта, ларра Ранат… в сопровождении брата и незнакомой девушки. Они просят вас спустится вниз.

− Что ж не стоит заставлять принцессу ждать.

Мы спустились вниз, где нас ждала расфуфыренная принцесса, ее брат (признаться честно первую встречу со своим женихом я представляла себе слегка иначе) и странная девушка. Почему странная, спросите вы? Я охотно отвечу. Вы часто видите молодых красивых девушек с татуировками в пол-лица, с горящими жаждой мести глазами, с большими крыльями, причем одно крыло было белое, а другое — черное и отметиной Арахниды на спине. Я — нет. Поэтому впечатление эта леди произвела сногсшибательное на уж точно. Мама-то даже не пошелохнулась. Она совершенно спокойна: не во взгляде, не в поведении — никаких эмоции идет легко, гордо. Крылатая леди посмотрела на маму таким взглядом столько в нем было злобы и ненависти, что я поежилась, невольно отступила назад от этой странной девушки и у меня появилось страстное желание сбежать прочь лишь бы не видеть этого взгляда, но я одернула себя и отбросила дурные мысли. Меня сейчас должна волновать другая проблема — мой несостоявшийся супруг, стоящий рядом с сестрой и взглядом кристально чистых голубых глаз взирающий в пустоту. И здесь снова рулетка Судьбы: узнает или нет? Я заволновалась да что там, я испугалась, что даже остановилась на середине лестницы с трудом успокаивая колотящиеся сердце. Дыхание сбилось, стало тяжелым будто я кругов десять не меньше по полигону пробежала. Сердце щемило, белено колотилось, едва не вырываясь из груди. Голова закружилась перед глазами встал до боли знакомый кровавый туман. «Знакомая реакция, − подумала я гудящей, раскалывающейся на части головой, и резко опустила затуманенный взгляд к долу. Туман оставил едва заметный след, голова перестала кружиться, сердце перестало устраивать бега. — Камаэль, − озарила меня догадка. Я только на их чары так реагирую. Я скрипнула зубами. Что ж очень умно. Браво, ваше величество».

− Ларра Ранат, наше почтение, примите новенькую. Мы с братом хотим лично за нее поручиться.

− Ваше высочество, не хочу вас огорчать, но девушку не приму. Даже если за нее поручится ваш брат.

− Это еще почему? Она очень сильная магиня, а сильный дар в неопытных руках смертельное оружие вы, ларра Ранат, должны это понимать, − стояла на своем принцесса, изредка посматривая то на меня, то на брата.

− Понимаю. Только эта милая девушка не так проста, как хочет казаться на первый взгляд. Она уже обучалась в этих стенах и весьма преуспела в магической науке. Скажи мне Фанна, как тебе удалось сбежать из Коринга и за такое короткое время заполучить расположение короны? Хотя, чему я удивляюсь, ты способна на все, − глаза леди Ранат полыхнули огнем, воздух вокруг сгустился, а из спины стал бить свет по очертаниям похожий на призрачные крылья.

− Все очень просто. Тебе не суждено понять. Моя вина была не полностью доказана и срок я отбывала незаконно. Я не виновна, мама. Меня всего лишь подставили.

− Тебя казнить должны были! Я спасла тебя! Я сохранила тебе жизнь! Что ты творишь, дрянная девчонка! Кого слушаешь! За кем ты идешь! — Разразилась Элита Ранат тирадой так, что стены Академии задрожали. — А, ты? Что ты творишь, неблагодарная? Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти. У меня просто слов нет, чтобы описать весь тот кошмар, которой мне пришлось пережить из-за тебя, Фанна.

− А мне! Ты, мама, подумала какого мне было? Я десять лет прожила в холодной сырой темнице, я десять лет не видела солнечного света. Ты понимаешь? Я десять лет изо дня в день видела только стены, цепи и решетку. И ты называешь это жизнью? Да, лучше меня казнили.

− Да ели бы ты полагалась на свою голову, а не на чужую, то ничего этого не было. Ты сама во всем виновата! Ты, Фанараира, пошла на поводу у своих желаний, подчинилась тьме. И ты еще смеешь упрекать меня в чем-то?

− Смею, мама. Еще как смею. Это твои бывший любовник Арис Анре был подстрекателем. Это он вился вокруг меня змеем, пел о перемене власти о моем величии. И если бы ты тогда согласилась мне помочь, то давно бы уже правила этой страной. Но ты отказалась. Для тебя твое положение при короле, власть, честь и репутация твоего незапятнанного имени было дороже родной дочери. Ты бросила меня в тот момент, когда твоя поддержка могла изменить все. И к чему они тебе привели? Что дала тебе власть? Ты оказалась в низине, а наш род носит клеймо предателей и изменников. Ты в итоге не добилась ничего. От тебя, мама одни только беды! — глаза моей сестры горели злобой и жаждой мести, но если заглянуть вглубь за завесу злобу и ненависти, то можно заметить совершенно иные чувства: обиду и желание быть любимой. Там в глубине своего сознания она все еще осталась маленькой беззащитной девочкой, которой не хватает материнской любви и ласки.

Теперь мне понятно: Фаннараира пошла на такой радикальный шаг из-за желания добиться внимания от матери, все те горести, которые ей пришлось пережить, были способом привлечь внимание Элиты Ранат, заслужить ее похвалу. И вот здесь возникает нестыковка: Фаннароира утверждает, что ей не хватало и не хватает по сей день материнской любви; в то время как сама Элита Ранат утверждает, что души не чаяла в дочери, а отсюда можно сделать неутешительный вывод: кто-то из этих двоих откровенно лжет. Но, кто? В то, что Элита Ранат может солгать, я не верю. Я знаю ее очень давно, пусть никак мать, но как тетю, которой из-за загруженности делами некогда навестить племянницу, но в то, что она может намеренно сказать не правду глядя мне в глаза — нет, я не верю. А вот моя сестрица, Фаннараира, вполне может говорить все, что ей заблагорассудится, она ослеплена ненавистью и жаждой мести, ей ничего не стоит слегка приукрасить правду. Сейчас она как никогда уверена в своих действиях, и уверенности ей добавляет поддержка короны. И эта самая поддержка меня очень сильно смущает. Какое дело принцессе, и уж тем более принцу, до обыкновенной ничем не примечательной тюремщицы. Да, она натворила немало дел, и подняла немало шуму в свое время, но сейчас она чем может помочь? Убрать Элиту Ранат? Зачем? Чем моя мама может мешать короне? Слишком много вопросов. Кажется, мне, что корень проблемы лежит гораздо глубже.

− Я клянусь именем Богини, что моя мать, за эти годы ни разу про меня не вспомнила. Я клянусь именем и знаниями Великой Ниты, что моя мать не способна любить и о чем-то сожалеть. Твое сердце холоднее Вечных Льдов Севера, оно не знает, что такое любовь. Ты живешь только для себя и ради себя. Скажешь, что я не права, мама? О, нет, я права. Это подтверждает то, что ты отдала малютку Шанти на воспитание брату, в то время, как сама припеваючи жила в столице, катаясь как сыр в масле, задыхаясь в роскоши. Ты заигралась, мама. Тебе давно пора понять, что ты уже не первая леди королевства. И знаешь, я окажу королевству огромную услугу если избавлю его от твоей величественной персоны, − то, что моя сестра действительно сильная магиня, я поняла буквально в следующий момент.

Девушка быстро судорожно зашевелила губами, на ее пальцах стола зарождаться мощное атакующие заклинание. Оно искрилось, плевалось молниями, а Фанараира продолжала вливать в него силы, подпитывая его своей злобой. Девушку охватил светящийся орел, она оторвала стопы от пола, распахнув крылья. Ее волосы развевались словно их трепал сильный ветер, глаза горели огнем Подземного Царства обители Арахниды. Она победно улыбнулась и отпустила заклинание в не собирающеюся защищаться Элиту Ранат. Она просто стоя и смотрела на дочь с такой горечью в глазах, что у меня сердце начало кровью обливаться. Я не знаю, как смогла преодолеть разделяющее меня и Элиту Ранат расстояние, откуда у меня столько сил, и как мне это удалось, но я смогла остановить заклинание, подставив весьма мощный щит Огня. Заклинание не иначе, как первого высшего уровня сложности, столкнулось со щитом, зашипело заискрилось, и рикошетом полетело обратно. Фаннараира неожидающая какого-либо сопротивлении, расслабилась и не успела сгенерировать защиту, поэтому попала под удар собственного заклинания, выкрикнув что-то очень бранное. Молниевым разрядом тряхнуло сестричку знатно, но что еще больше греет мне душу досталось и принцессе: ей первой красавице Академии хорошо так прическу подпалило, мне прям душу бальзамом окропили. Так тебе и надо стерва. От теплоты остаточной магии у сестренки вспыхнули крылья, Богиня милосердная, как она вопила, я и не знала, что люди умеют так кричать, аж уши заложило. Фаннараира кричала и от отчаяния, что не получилось избавить мир от ее матушки, и от боли, которая ритуальным ножом некроманта резала ее некогда прекрасные и мощные крылья, а теперь от них остался лишь пепел, плавно опадающей к ее ногам. Девушка едва стояла на ногах, она только сумела произнести: «Ненавижу!», − и силы покинули ее. Фаннараира с грохотом рухнула на мраморный пол Академии, залив его неведомо откуда взявшейся кровью.

***

Я сидела около постели, в которой лежала бледная, словно первый снег, Фанна. Сестра была красивой, даже в таком плачевно состоянии. Длинные черные волосы рекой стекали по подушке. Едва заметно трепетали пушистые ресницы. Мании к себе нежные, мягкие уста. Звездном светом светилась нежная, шелковистая кожа. Но, даже находясь при смерти, она осталась такой же холодной и отстраненной. Я присматриваю за ней уже третий день после того случая. Принцесса, невинно улыбнувшись, сказала, что она знать не знала, что Фаннараира дочь Элиты Ранат и просто хотела помочь бедной девушке. Выдала ей королевский патент на обучение в Академии. В ее оправдание никто не поверил, но согласились все, негоже перечить принцессе, хотя мама и могла. В Академии ее слово ценится превыше королевского, все же принцесса как никак тоже студентка. Но… все решили смолчать. После всего мне снова пришлось откачивать бедного Картера, а затем тащить к целителям сестру. Те ее слегка подлатали и снова отдали мне под надзор. Вот и сижу теперь около ее постели, как преданная собачка.

Понимаю теперь, глядя в ее бледное лицо, что сестра она хорошая. Просто ей столько пришлось пережить, и я ее понимаю отчасти. Мне тоже пришлось несладко… В ее ситуации я, наверное, поступила бы точно также. В этом мы с ней схожи: не привыкли сдаваться и обе до крайностей упрямые, но это сказываются бабушкины гены. Глядя в ее фарфоровое личико мне хочется смеяться и радоваться, прикасаясь к ее холодной тонкой руке, я молю Богиня, чтобы ей хватило сил воспротивится зову Смерти. Пусть она и натворила глупостей, но это все в прошлом, и она — Фаннараира Ранат − моя сестра. Я простила ее за все и не держала зла. Потянулась, коснулась губами ее пылающего лба, тяжело вздохнула и, взяв со стола лист бумаги, начала писать строчка за строчкой:

Три красные капли крови упали

На камни в темнице, где прозябали

В пыли и страшной черной печали

Цвета острой холодной стали

Рабы и невольница. А среди них,

Исцеляя глубокие рваные раны,

Пылающие болью Вечных Вулканов

Леди кровей благородных жила.

Я отвела взгляд в сторону и задумалась. Все-таки странная штука эта жизнь. Вот так живешь никому не мешаешь, а тут — бац! — и сильные мира сего на тебя глаз положили. Норовят втянуть в интриги и обрушить на твои хрупкие плечи кучу проблем. Я уже не в первый раз убеждаюсь, что не стоило мне убегать. Все проблемы я себе создаю сама. Все из-за моего характера, спасибо бабушке. В упрямстве со мной может посоперничать только баран, ну, знаете такое животное хорошо распространенное на западе. Что ж теперь уже поздно что-то менять, нужно либо идти до конца и будь, что будет, либо принять поражение, признать, что ничего никому не доказала. Я сильнее сжала кулачки, снова поцеловала горящей лоб сестры и осторожно вышла из комнаты. То, что сестра справится с заклятием я не сомневаюсь она сильная и добрая, только сама этого не понимает, а вот я увидела. Может поэтому и не держу на не зла.

Я шла по длинному коридору Академии, витая в собственных мыслях. С одной стороны, Фанараира самая обычная девушка со сложной судьбой, с другой — она же государственная преступница, совершившая не одно покушение. В те далекие годы еще юная Фанараира, зараженная манией собственного величия, убирала одного чиновника за другим, очищая себе дорогу к трону. Молодая могущественная чародейка, поддавшись своим внутренним демонам, черной жаждой хотела власти. В этом месте возникает вопрос: откуда у простой студентки взялось такое маниакальное желание власти? Ведь раньше девушка не проявляла лидерских качеств, наоборот была тиха, скромна и молчалива. Хорошо пела, ей легко давалось обучение, она весьма неплохо фехтовала, была любопытна и любознательна. Что же случилось? Отчего милая девочка в мгновение ока превратилась в убийцу? Кажется, мне, что Фанараирой попросту воспользовались, а затем избавились, сослав в Конринг. Там по предположение высших там она должна была сгинуть, но судьба штука непредсказуемая и она решила исход не в пользу высших мира сего. В заточении девушка много лет искала способ сбежать, выбраться на свободу и уничтожить всех, кто ее некогда предал. Поэтому она попросту не могла отказать принцессе, дарующей ей свободу. Отсюда следует, что силу сестре вернула тоже Николетта…и снова вопрос: зачем принцессе вызволять из Конринга государственную преступницу да к тому же возвращать ей силу? Не понятно. Вот и мне не понятно. Первое, что приходит на ум — Фаннараира нужна принцессе для каких-то своих личных, неведомых пока что, целей. Тревожит меня предчувствие, что принцесса что-то замышляет.

Эх, беды-проблемы кто вас только выдумал и почему вы свалились именно на мои плечи. Я тяжело вздохнула, запутавшись в складка юбки едва не познакомилась с полом, и в итоге обомлела. Нет, я вовсе не испугалась, просто неожиданно как-то… На меня смотрели два желто-золотистых глаза. Я стаяла изваяние не в силах сдвинутся с места, да что там говорить, я даже дышать стала, как рыбы выброшенная на берег, через раз. Может, конечно, в момент, когда на тебя смотрит хищник размером с добрую корову о таких мелочах думать безумие, но я — это я и меня исправить невозможно, а потому меня очень интересовало: откуда в хорошо защищенной Академии взялся волк? «Стоп. Шантарэль, ты девушка умная, сообразительная, соберись. Так мыслим логически: простой волк (я имею в виду лесного волка) в Академию попасть никак не мог, просто потому что ему тут не откуда взяться (Академия находилась в самом сердце столицы недалеко от королевского дворца и лесов поблизости не было), а значит…» Я посмотрела в золотисто-желтые глаза зверя, и они показались мне такими знакомыми, что закричала бы на всю Академию, но я порядочная девушка поэтому смолчу. Оборотень наклонил голову набок, прижал уши к голове и восторженно взвизгнул. Я улыбнувшись бесстрашно подошла к молодому виару, потрепав его по мягкой шерсти. От удовольствия зверь заурчал и покорно лег к моим ногам.

− Ну, что, Картер, − я почесала зверя за ухом, − вон он, как все обернулось: из поместья Ревель убегала, считай сиротой, а в столице кучу родственников обрела, которым я, как кость в горле. Всем что-то от меня надо, все чего-то хотят. И никому нет дела до того, что я не всемогущая чародей, а всего лишь девушка-первокурсница, которая просто запуталась.

− Рррр…

− Я почти каждый день думаю, а может бросить все: согласиться стать женой принца и жить дальше. В счастье и гармонии… меня же не в рабство продают, а самого наследника престола в мужья прочат. А я капризничаю, как дитя малое…

− «Разве жизнь в золотой клетке — это счастье?», − я услышала голос Картера, но зверь молчал. Буквально мгновения спустя я поняла, что слышу его мысли. Забавно, правда?

− Не знаю… может да, а может нет… тяжело, как же мне тяжело. Все так внезапно, неожиданно… я не знаю, что делать. Меня специально загоняют в угол. Мама… сестра… принц с принцессой… виары… камаэль… Академия… я просто разрываюсь на части.

− Рррр, − виар уткнулся мокрым носом мне в ладонь, а я снова потрепала его по высокой пушистой холке. Он был красивым. Черной насыщенной масти, с горящими золотисто-желтыми глазами. Большой. Сильный. Хищник. — Выше нос, Шанти. Ты справишься. Мы в тебя верим. Я в тебя верю. Ты смелая, сильная и умная девушка…», − снова донеслась до моего сознания мысль молодого виара, − «…Послушай, если нужно будет идти в бой, то просто знай, виры пойдут за тобой», − глаза волка сверкнули колдовским огнем. — «Будь осторожней, Шанталь. Порой враг находится гораздо ближе, чем ты думаешь». — Картер лизнул меня в щеку шершавым языком, поднялся и убежал, озорно сверкнув глазами на прощание. Скоро восход… и я снова пойду на уроки не выспавшись…

Я дошла до комнаты, в которой не появлялась больше трех суток, осторожно открыла дверь. Лия сладко спала: смешно морщась и улыбаясь во сне. «Хоть кто-то счастлив в этой жизни, − подумала я, на носочках прокрадываясь к своей постели. — А вот мне по этой жизни счастье видимо вообще не светит. Но, как говорила леди Ирэна “Все, что ни делается к лучшему и после длинной ночи обязательно наступит рассвет”, − я повернулась на другой бок, полежала пару минут и стала собирать вещи, а затем потихоньку вышла из комнаты стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Лию.

Коридор. Лестница. Снова коридор. Снова лестница. Я вышла на улицу: в сад. Там под раскидистой яблоней стаяла красивенькая лавочка. С этого места открывался прекрасный вид на академический сад. Экзотические цветы, деревья и кустарники. Фонтан в виде дракона изрыгающего струи воды. Резные беседки. Красота, одним словом. Это место я облюбовала еще в первый день, как заселилась в Академию, его хорошо видно из окна. Незатейливое пение ночных птиц, ночных птиц, еще не утихшие стрекот саранчи, едва заметный бледный свет светляков. Я села, а взор как-то сам собой приклеился к еще темному небу. Перемигивались звезды, еще не ушедшие на покой, будто обменивались друг с другом последними новостями, лукаво смотрела с небес единственным глазом белолобая луна, готовясь уступить место дневному светилу.

− Леди, позвольте узнать, что вы делаете здесь в столь ранний час, − раздался за спиной незнакомый мужской голос, но я даже, не зная его обладателя могла сказать кто именно стоит за моей спиной. Этого человека я не пожелала бы увидеть даже в кошмарном сне.

− Это место напоминает мне о доме. У нас в поместье тоже был сад, наверное, еще прекраснее, чем академический. Гордостью нашего сада была яблоня: высокая, настолько, что ее ветви касались небес, мощные корни вспарывали землю и углублялись, к центру земли, а когда она зацветала ее аромат разносился по всему поместью. Под этой яблоней мой…дядя сделал предложение леди Ирэне, когда она еще была простой селянкой. Мне рассказывали, что как-то раз крестьяне подняли мятеж, чем уж они были недовольны мне не говорили, но я сейчас не об этом… Мятежники первом делом сожгли яблоню… В окрестностях все знали, как герцог дорожит и гордится чудо-яблоней. Восстание, само собой подавили, что такое кучка озлобленных на жизнь крестьян против войск герцога, так грязь под ногами… Но после я долго плакала, размазывая слезы по щекам, то ли горюя о чудо-яблоне, на ветках которой дядя смастерил мне качели, то ли оплакивая затоптанного насмерть младшего брата. Время шло и о восстании забыли, и мы снова зажили мирно и тихо, а я все так же продолжала бегать играть к старой яблоне уже не такой красивой и великой, как прежде, но все равно родной и ценной. Это место я обнаружила еще в первый день своего пребывания в Академии, а как только увидела его вблизи, то сразу вспоминала о доме… вспомнила про нашу старую яблоню… про ярко красные сладкие яблоки. Я стала приходить сюда почти каждый день, чтобы побыть одной, отрешиться от мирских дел, чтобы…,− по щеке пробежала слеза, оставив за собой влажный шлейф, и хорошо, что я сидела к принцу спиной, и он не видел моего лица, хотя я подозреваю, что он почувствовал мою слабость, которая неожиданно всплыла из глубин души. Я и помыслить не могла, что буду с тоской вспоминать наше поместье… мою излюбленную полянку за родовым замком… наш пруд куда мы с братьями еще детьми бегали купаться… Я улыбнулась все-таки не так плохо мне жилось, как я сама себе на придумывала, но сейчас менять уже что-то поздно.

− Леди Ранат… Шанталь… Я хотел извиниться перед вами за… ваша сестра… мне искренне жаль, что так получилась. Я клянусь именем Святой Ниты, что мы не знали. Честно.

− Не стоит извинятся, ваше величество, в том, что случилось вашей вины нет. Фаннараира… она хорошая… просто в тот момент она была под чарами… Она очень сильно обижена на мать. Ненависть ослепила ее и довела до такого плачевного состояния. Она не виновата, и вы не виноваты, в том, что случилось никто не виноват…

− И все же, леди Ранат, корона чувствует за собой вину. Если вам что-то понадобится, буду рад помочь.

− Спасибо… но думаю, что мне вряд ли что-то потребуется, − я обернулась, посмотрела на своего несостоявшегося супруга. Что могу сказать: крови камаэль в нем точно больше половины, о чем говорят выразительные глаза с вертикальным зрачком. Только не трогает меня этот взгляд, не трепещет сердце в груди и вовсе ничего необычного не происходит, кроме, пожалуй, легкого холодка, пробежавшего по коже. Интересно, кто из королевской четы сходил навело: король или все же королева. Судя потому, что это зеленоглазое (хм, странно, я точно помню, что в прошлый раз глаза были голубые) чудо стоит передо мной, родство признали, либо кто-то из королевской четы чистокровный камаэль, что даже теоретически невозможно.

− Леди Ранат, моя сестра просила вам передать, что в эти выходные состоится королевский бал на нем же пройдет посвящение в первокурсники, поэтому вас будут ожидать около главных ворот дворца ровно в шесть.

− Я не могу приехать… мне надо заниматься. Видите ли, я не самая способная ученица на курсе, если не сказать точнее, полная бездарь… спасибо за приглашение, но я не могу…

− Шанталь, не отказывайтесь, потому, как я все равно не приму ваш отказ. Мы будем ждать вас ровно в шесть, если не приедете, так тому и быть. Вас никто не вправе заставить дело то, что вы не хотите.

− Хорошо. Я возможно смогу найти время, чтобы приехать. Но точно сказать я не могу, − я посмотрела на принца из-под опущенных ресниц. И мне очень не понравился блеск в его зеленых глазах (нет, либо они в прошлый раз точно были голубыми, либо я настолько заучилась, что стала путать цвета) и удовлетворенная ухмылочка тоже не особо внушала доверие, что на балу все пройдет без «случайных» инцидентов. Меня снова втягивают в интриги помимо моей воли (и кто-то, не будем показывать кто, смеет утверждать, что никто не вправе заставить меня что-то делать помимо моей воли, как же…), но отказать принцу… Хотя я уже один раз ему отказала, сбежав из поместья Ревель, так почему бы не повторить подвиг. Мне-то терять все равно нечего.

− Я буду ждать тебя, Шанталь, − прошуршал у меня над ухом прошлогодней листвой голос Арвэля Арринан, а я вспыхнула румянцем и подумала: «Чертов камаэль, чтоб тебя упыри задрали». Я интенсивно закивала головой, мол, да, ваше величество, все непременно ждите и… не дождитесь, потому, как я никуда не поеду. Медленно стало подниматься солнце. Мне пора было уходить, а то если Лия и сегодня не застанет меня в комнате, ой, я даже представить боюсь, что подруга она со мной сделает. Я встала, гордо вскинув голову, присела в книксене, посмотрела в зеленые глаза принца и ушла с идеально прямой спиной. — Все равно ты будешь моя, − донес до меня слова принца порыв ветерка. Я сочла благоразумно ничего не отвечать и сделать вид, что ничего не слышала.

У меня была неспокойная ночь и не весьма приятное утро. Мое и так дурное настроение окончательно решило уйти в нули, а кратковременная встреча с принцем лишь усугубила мое состояние. «Все равно ты будешь моя… Ха, как же. Жди дорогой. Думаешь раз принц да камаэль в придачу, то я паду к твоим ногам. Очень глубоко заблуждаетесь, ваше величество! Я вам ни какая-то вертихвостка с улицы Услад, я в первую очередь герцогиня, во вторую студентка Академии Магических Искусств, а в-третьих добропорядочная девушка с очень хорошим образование. Понятия закона и права мне очень хорошо известно. И по закону (между прочим за подписью принца и с одобрение короля данный закон занесен в свод) я вправе сама без вмешательства третьих лиц выбрать себе человека, которого сочту достойным стать моим мужем (только данное право вступает в силу с момента совершеннолетия, а мне до него еще полгода ждать, но об этом никто не знает и, я думаю, что не узнает). Это по закону, а вот в реальности получается все с точностью да наоборот.

Я отвела взгляд от мрачной серости за окном и тяжело вздохнула. Не любила я такую погоду. Осенняя хандра одолевала меня на протяжении уже лет пяти. В такие периоды, когда солнце прячется за густыми облаками, я начинаю чувствовать себя лишней и никчёмной, а оттого становлюсь злой, рассеянной и раздраженной.

− Шанти! Эй, Шанти, − меня локтем ткнули в бок, да так ткнули, что чуть ребра не переломали. Никакой деликатности по отношению к даме, то бишь ко мне. Я гневно посмотрела на хитрую-прехитрую физиономию Лакруа, сквозь стиснутые зубы обругала некрасивыми словами несносного камаэля и отвернулась к окну, предпочтя пейзаж за окном компании парня. «С какой стати он вообще ко мне сел? Раньше даже не смотрел в мою сторону, а тут — нате! — сидит глумливо улыбается, глазками бесстыжими стреляет, аж мурашки по коже. Мне только одно не понятно: что эта хитрющая морда с зелеными глазами, прости Богиня мое сквернословие, от меня хочет?» − Шанталь, радость очей моих, посмотри на меня своим взором нежным, улыбнись устами сахарными…

Взор нежный…

Радость очей…

Уста сахарные…

Этот паршивец точно что-то задумал, вон как сладко поет. А я замечаю, как хихикает леди Дорен и ей поддакивает ее подружка Диадема Рион. Как принцесса нет-нет, да посматривает красивыми глазками в их сторону. Спелись. Опять подлянку какую-то сотворить хотят. Что ж мы не гордые вытерпим. Мне уже не впервой.

− Лакруа, что тебе от меня надо? — буркнула я, не отрывая взгляда от мрачной серости за окном, которая начинала мне нравится. Моя нынешняя жизни точно такая же: серая, однотонная, мрачная. Меня все чаще мучает один и тот же вопрос: «Почему именно я? Почему все проблемы не свалились, например, на того же Лакруа, а бы ли с высоты небес ниспосланы на мои хрупкие плечи? За, что!? Чем я провинилась!? Богиня, неужели твоя дочь тебя так сильно провинилась!?»

− Эй, Ранат, ну ты чего. Я же от душевных терзаний, от сердце трепещущего помочь тебе хочу. Шанти, не молчи? Где твоя прежняя жизнерадостность? Куда делась та девушка, которая способна на великие свершения. Эй, Шанти, ты из-за сестры что ли такой странной стала? Вся Академия знает, что здесь произошло. А ты смирись и просто забудь, − Лакруа замолчал, поняв, что ляпнул что-то лишнее, а взгляд его продолжал прожигать мне спину. Я старалась не обращать на него внимания, изо всех сил противилась чарам камаэль, старалась думать о том, что уже завтра мне нужно явится во дворец. Королевский бал… на нем меня ждет еще одна приватная беседа с моим женихом это я точно знаю, просто уверена. Но проблемы и душевные терзания уступили место делам насущным, а именно до меня только сейчас дошло, что сказал вредный камаэль, которого мне с каждой минутой все больше хочется придушить.

− Почему я молчу? Где моя жизнерадостность? Нет больше жизнерадостности. Нет надежды. Я сбега из родового замка, которой и не был мне никогда настоящим домом, чтобы спасти себя, а итоге все получилось опять не так как я хотела. Я преподнесла себя принцу на блюдечке с алмазной каёмочкой — нате, ваше величество, пользуйтесь. Моей единственной надеждой было, что стены Академии смогут меня защитить, что хоть здесь он не сможет меня достать. Но, нет! Меня и тут смогли достать. Меня загоняют в угол. И ты, Лакруа, спрашиваешь, где моя жизнерадостность? А чему, позволь спросить, мне радоваться? Что меня самым подлым образом продали и скоро навеки-вечные запрут в золотой клетке? Что я всю жизнь должна буду прожить с человеком, к которому не испытываю ничего кроме ненависти. Я недавно поняла, что всего лишь кукла в руках умелого кукловода. И знаешь, самым верным способом избавиться от всех проблем — уничтожить куклу, − я нашла в себе силу повернуться к Лаэну лицом. В моих глаза стояли слезы, а на кончиках пальцев горели крошечные огоньки. Мне было плохо, больно и … обидно. Раздался звонок гонга. Урок начался. Я отерла слезы, нацепила привычную дружелюбную улыбку на уста и лишь усмехнулась в душе на удивление в глазах Лакруа.

Но судьба-злодейка решила окончательно меня добить, потому что на весь класс раздался голос Элиты Ранат, которая предупредила нас, что ларра де Вилар задерживается, а потому просила нас вести себя достойно. В заключение ларра Ранат добавила: «Герцогиня Шантарэль ди Ревель после уроков поднимитесь в мой кабинет. Там вас будут ожидать». Вестник исчез, а класс, на мое удивление, не зашумел, не загалдел, а добропорядочно уткнулся носом в записи прошлого урока.

− Шанти, − меня снова ткнули в бок, − поделись, что тебя терзает. Вдруг я смогу тебе помочь.

− И чем же ты сможешь мне помочь?

− Ну, незнаю. Я могу поддержать тебя… подбодрить, сказать, что все будет хорошо. Только, кажется мне, что мои уверения в благополучности происходящего тебе не слишком-то нужны. Так скажи, чем тебе помочь? — а глаза-то у Лакруа чистые-чистые и столько в них честности, искренности и… горечи. Он искренне за меня переживает и помощь предлагает не насмешки ради, а от сердца. Что пугает меня гораздо сильнее. Хотя с одной стороны он может мне помочь — у меня не так много друзей —, а с другой я не хочу давать ему бессмысленные надежды.

− Хочешь знать, чем ты можешь мне помочь? — провокационно спросила я, зная наперед, что Лакруа на такое предложение помощи точно не согласиться, и криво усмехнулась. — Убей принца!

− Шанталь, что ты такое говоришь!? — пискляво воскликнула леди Диадема Рион.

− А, что я такого сказала, − невинно улыбаясь произнесла я. — Моя самая большая проблема и она же главная — мой жених Арвэль Арриана Де Рада. Не станет жениха… не станет проблемы, и я снова начну раздавать улыбки налево и направо, прыгать босиком по лужайке в саду Академии и радоваться жизни. Пока же эта коронованная сволочь, прости Богиня мне мое сквернословие, жива спокойно жизни ждать мне смысла нет. Я уверена, что мой жених даже в стенах Академии способен превратить мою жизнь в ад, − я села на место (надо же даже не заметила, как расхаживать по классу стала), уткнулась носом в записи. Настроение, которое и так ушло в нули, решило продвинуться еще ниже.

− Бедная, бедная девочка, − кто-то обнял меня за плечи, прижал, нежно гладя по голове. Сдается мне, я знаю кто этот − кто-то. Вот же зараза камаэлистая, чтоб тебя упыри загрызли! — Жизнь она неординарна и несправедлива. Она как дорога: может быть ровной мощенной камнем, а может быть ухабистой развороченной повозками и телегами, но от этого она не перестает быть дорогой. В жизни точно также: у кого-то она роскошная, сладка словно мед и беззаботная, а у кого-то словно путь, покрытый тернием, но пройдя его до конца откроется долина невероятной красоты. Если тебе сейчас тяжело и душат противоречия, то знай же, что в итоге все обязательно будет хорошо, но для этого тебе нужно сделать правильный выбор. Потому что, сделав однажды ошибку, ее бывает очень нелегко исправить. Подумай, Шанталь, хорошо подумай, прежде, чем выбор делать. И выбор делай не головой, а сердцем.

− Пфф, тоже мне развел философию: жизнь… дорога… путь тернистый… выбор, что ты ей мозги морочишь. Ей их и так, вон, уже как заморочили, что она от принца добровольно отказывается. Я считаю, что тебе, Шанталь, надо согласиться выйти замуж и жить беззаботно остаток жизни. А ты сидишь здесь и страдаешь, будто тебя замуж не за принца, а за зомби выдают.

− Дия, это тебе, аристократке в хмар знает каком поколении, главное, чтобы одежда покрасивей, украшения побогаче да дом пороскошнее, а Шанталь — другая. Она верит в добро, в чудеса. Для нее брак по расчету — это что за грань выходящее. Она не сможет прожить с человеком, которого не любит всю жизнь. Она будет несчастна в таком браке. Я уже молчу про детей. Как можно родить детей от человека, к которму испытаваешь только ненависть?

− Лаэн, Богиня милосердная, причем здесь любовь. Ее не заставляют его любить, протянула леди Дорен, закатывая глазки.

− Конечно не заставляют. Ее заставляют с ним спать.

− Она королевой станет! Ты хоть представляешь, как ей повезло? Она, ты Шанталь не обижайся, замарашка без рода, без племени, а тут — бац! — и в королевы выбилась. Да ей от счастья прыгать надо, а она сидит слезы льет и нос воротит. Тем более ей никто не запрещает иметь любовника или несколько, − леди Диадема стоя на своем до победного конца. Доказывая, по ее мнению, перспективность данного брака и то, что мне («замарашке без роду, без племени») несказанно повезло.

− Знаешь, Диадема, я знаю тебя довольно-таки давно, но ты как была дурой, так дурой и осталась. Не видишь ничего дальше своего носа, − холодно обронил Лакруа, глядя Диадеме Рион в глаза. Та побледнела, из глаз улетучился блеск, она как-то сникла вся от этого взгляда. Лаэн же ободряюще мне улыбнулся, легонько сжал плечо и ушел. Совсем. Громко хлопнув дверью.

− Совсем от рук отбился. Стол несговорчивым, раздражительным… упрямится постоянно то ему не так, и это не этак. Его даже отец урезонить не может… Эх, кровь камаэль свое берет… ему бы свободу дать, может тогда он бы смог с собой совладать. Может тогда понял, что кем бы он не был, его все равно любят, − Тиара Дорен тяжело вздохнула и отвела взгляд от двери. И столько в этом взгляде было горечи, что мне аж дурно стало (хотя я и так не очень-то хорошо себя сегодня ощущаю) и осенило будто: Лакруа незаконнорождённый сын советника Дорен, но он стал родным для Тиара. И кажется мне, что он стал ей не только братом…

Я посмотрела на Тиару Дорен молодую, красивую аристократку. От одного ее вида захватывало дыхание. Тиара была, словно конфетка в дорогой обертке. Только вот в душе у девушки был разлад — это я тоже чувствовала. И сейчас она показалась мне не такой заносчивой и высокомерной, а скорее несчастной, что появилось страстное желание прижать ее, погладить по роскошным огненным волосам и заверить, что все будет хорошо. Но наваждение исчезло вместе со стуком металлических каблуков Розалии ди Вилар. Класс синхронно встал, ларра ди Вилар разрешила сеть и торопливо что-то застрочила на доске.

Отсидев положенное время, настрочив огромный конспект, я уже собралась идти к маме (интересно зачем я ей понадобилась, и кто меня может ждать?), но ларра ди Вилар на наши уговоры не поддалась и обременила наше существование домашним заданием. Мы с тяжелым вздохом записали формулировки вопросов и поспешили уйти, пока ларра ди Вилар не придумала что-нибудь еще, чтобы скрасить наше времяпровождения. Я проворно пробежала по ступенькам, затем по коридору в кабинет мамы. Открываю дверь и… замираю на пороге. Вот же… сволочь! Чтоб тебе василиска под кроватью обнаружить! Но бурные эмоции загоняются глубоко-глубоко, а на устах появляется лучезарно-добродушная улыбка.

− Какая встреча, ваша величество, − промурлыкала я сладким голосочком. — Чем обязана лицезреть вас?

− Леди Шантарэль, очень рад нашей встрече. Вы как всегда прекрасны, леди. Я просто сражен вашей красотой, − принц запечатлел поцелуй на моей руке, а я аж сморщилась вся от отвращения и поспешила отдернуть руку.

− Не могу сказать вам того же, ваше величество, я не рада вас видеть и не понимаю по какому праву меня снимают с уроков. Я вам все в прошлый раз объяснила, − говорю холодно, глядя прямо в глаза, а в них пустота. Холод. Решительность и пустота.

− Несомненно, леди, − ехидная кривенькая ухмылочка тронула его губы, − поэтому на правах вашего жениха хочу преподнести вам подарок, − он протянул мне красивую бархатную коробочку. Я открыла шкатулку. В ней на такой же бархатной красной подушечке лежало бриллиантовое колье невероятной красоты. Лигурийские бриллианты. На подарочек не поскупился. «Какого же он низкого обо мне мнения. Думает, что меня можно купить. Вот так просто — раз! — подарил дорогущею безделушку, и я на все согласна. Только вы ошибаетесь на мой счет, ваше величество!»

− Ваше величество, это очень мило с вашей стороны, но я не могу принять такой дорогой подарок, − я протянула шкатулку с колье обратно принцу, он сверкнул глазами, ухмыльнулся так противненько и вернул коробку мне.

− Леди Шантарэль, если вы не примите подарок, то сильно меня оскорбите. Об обратной же услуге не думайте: мне ничего от вас не нужно, кроме вашего согласия.

И что мне делать? Пришлось брать. Коробочку я сжала в руках, прижала к груди, а затем спрятал в ящик маминого стола (потом как-нибудь заберу). После я смотрела на принца, он — на меня. Пауза затягивалась. «Глаза у него красивые зеленые яркие. Значит в самую первую встречу мне все-таки привиделось, что они голубыми были. В этих глаза, наверное, утонуло не одно поколение красавиц двора. Ах, какие глаза! Яркие, пленительные, пожирающие и… такие холодные, безжизненные. Это что же нужно с человеком сделать, чтобы у него такой взгляд пустой был?» − подумала я, смотря на своего жениха. Кожа белая, пергаментная. Профиль фарфоровый, литой, точеный, будто статуя. Красивый он, правду люди говорят. Только не в моем вкусе. Я опустила глаза не в силах больше прямо смотреть. Больно мне было… и жалко его было… и чувства противоречивые точить стали…

− Леди Шантарэль, я понимаю ваше отношение ко мне далеко от идеального, но пожалейте вашего дядю. Тем более вы считали его своим отцом. Будет очень обидно, если с ним что-нибудь случится. У вашего дяди очень большие карточные долги, причем долги состоятельным семьям Анори, такие люди, как, например, Габриэль Рион или вот наш любезнейший совет Киаран Дорен, долги не забывают и при случае могут их вернуть весь радикальными мерами. Я не думаю, что вы, Шантарэль, сможете безболезненно пережить такую утрату. Все же этот человек вырастил вас считай с младенчества. Пусть сейчас вы затаили на него обиду, но в глубине своей души вы все равно его любите, даже больше, моя дорогая, чем свою новообретённую мать. Кстати, я остерегался бы этой женщины если бы был на вашем месте. Она на многое способна, и скажем, питает не очень теплые чувства к короне.

− Ваше величество, не нужно меня запугивать. Я понимаю, что мой дядя пошел на такой шаг из-за большой любви ко мне, но мне плевать с высокой колокольни на вас и ваш с моим дядей договор. Я за вас, ваше величество, замуж не выйду! Прошу меня простить великодушно! — я развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

Гад!

Сволочь коронованная!

Ненавижу!

Чтоб тебе, зараза, зельем отравиться! Только настроение стало подниматься. Нет же нужно было нарисоваться принцу, покапать мне на нервы и снова все испортить. Теперь вариант с его убийством кажется мне и не таким уж радикальным. Только мне интересно с момента моего поступления в Академию прошел почти месяц, тогда почем принц заинтересовался моей персоной только сейчас? И что-то мне кажется, ч о в его чрезмерную занятость я не поверю. Я вообще больше никому верить не буду.

− Шанти! — я обернулась, мама стояла на лестнице мрачная и неестественно бледная. — Милая, подойти, пожалуйста.

− Здравствуй, мама. Что-то случилось? — всю мою воинственность, как ветром сдуло, и я почувствовала себя виноватой, а от осознания сделалось обидно.

− Случилось, − холодно ответила Элита Ранат, − а, что ты мне сама расскажешь.

− Мама… я… мне…нечего сказать. Я сделала, что сделала и о результате своих действий нисколечко не жалею, − говорить я старалась холодно и резко, но получалось плохо и оттого чувствовала я себя премерзко.

− Дров ты, конечно, наломало прилично, но нечего переживем. Разберемся как-нибудь. Ты главное не унывай. Тебе, Шантарэль, восходящей звездой предстоит стать. Той, о ком говорят с восхищением. О ком все королевство говорить будет.

− Что? О чем ты хороши, мама?

− Ничего. Потом поймешь, − она улыбнулась мне. Ласково. И мне это не понравилось. Мне вообще в последние время мало, что нравиться. Я лишь непонятливо моргнула длинными ресницами и пошла дальше по своим делам — наматывать круги на полигоне.

На огромном стадионе собралось человек двадцать. Из собравшихся студентов, я взглядом выцепила Шайну Дерби и помахала ей рукой. Девушка кивнула и улыбнулась мне в ответ. Ее голубоватые волосы сияли и переливались на солнце словно речная гладь. Здесь же, чуть в стороне от общей массы, я заметила Лилиану дер Анвари и решила подойти к молодой волчице.

− Дня доброго, леди Лилиана, − я присела в реверансе кривенько получилось и со стороны смотрелась смешно.

− Доброго, Шанти, − Лилиана улыбнулась, обнажив острые клыки. И как я раньше их не замечала? — Рассказывай, как твои дела. Я тебе давно уже не видела.

− Мне-то и рассказывать особо нечего, − ответила я робко улыбнувшись. Посвящать Лилиану в мой тайны и секреты не хотелось. Поэтому рассказывала я скупо, часто на долго замолкая.

− Ничего, Шанталь. Я, как и многие, скажу, что ты сильнее, чем кажешься на первый взгляд.

− Может оно и так, но я сомневаюсь. Все, кого я знаю, видят во мне силу, а я не понимаю в чем эта сила сокрыта. Если честно, то я вообще не чувствую в себе никакой силы. Это удивительно, что я прошла вступительные испытание и Сердце разглядело во мне магию, − я вздохнула.

Обреченно как-то получилось будто и вправду все силы ушли. А потом сердце кольнуло, и голова резко заболела, перед глазами поплыло, звуки смешались в один протяжный гул. Меня резко кинуло в сторону, Лилиана испуганно ойкнув попыталась меня подхватить, но я отмахнулась от ее помощи, пробормотав, что сейчас все пройдет. Сильнее стиснув зубы, я прошептала слова заклинания обезболивания надеясь, что он сможет мне помочь. Не помогло. Ругнувшись сквозь зубы, я плывущим взором стала высматривать причину моего нынешнего состояния. «Надо будет у мамы или лучше в библиотеке попросить какое-нибудь защитное заклинание против чар камаэль, а то если дальше будет так продолжать, то это ж никуда не годиться». Камаэль стоя на другом конце поля в обществе Тиары Дорен, которая была облачена в ослепительно белый костюм и черные мягкие сапожки. Рядом с ней топталась Диадема Рион и венценосная особа, чтоб их все чесотка одолела. Стоят они значит смеются, улыбаются, перемигиваются друг с другом, а мне уже совсем тяжко становится: воздуха стало не хватать. Я его ртом жадно хватаю, а мне его все равно мало. Я на колени бухнулась и слезами обливаюсь то ли от бессилия, то ли от стыда, но сделать ничего не могу. Сердце колотится, перед глазами мир калейдоскопом вертится, и кровь из носу пошла. Я набрала побольше воздуха в легкие и закричала из последних сил на весь полигон:

− Лаэн Лоррин Лакруа! Сволочь, ты неблагодарная, убери свое жало! Прекрати на меня пялится! Я же тебя другом считала, думала, что ты не как все! А ты тварь подколодная, что творишь! Учти если я помру моя смерть на твоей совести будет! Я же тебе житья не дам. Знай! — я закашлялась, подавившись собственной слюной, попыталась встать, но у меня ничего не вышло: ноги предательски подогнулись, и я шлепнулась на пятую точку, тихо ойкнув. Позже до меня дошло, что леди такие слова знать, а уж тем более говорить, не пристало, и что виновником моего внезапного приступа может быть кто угодно. Мне же было проще всего свалить вину от моего нынешнего состояния на воздействия природных чар камаэля, которой бесил меня до зубного скрежета. — Ты меня слышишь!? Опусти глаза, вам меня нужно замуж выдать, а не в могилу свести, а твои чары больше годятся для первого нежели для второго, − тут меня осенила идея о силе, про которую мне поведала мама и что-то про Восходящую Звезду, и я продолжила свою речь, − или вы, достопочтимые аристократы, хотите проверить мою силу, − я сделала жадный вдох, − скажу вам открыто нечего не скрывая, я самая обычная девушка-первокурсница без колоссальной магической силы. Дар, конечно имеется, но слабый нестабильный, толком ни на что не пригодный. Поэту прошу не нужно проводить проверки на прочность, я ведь могу и не выдержать.

− Уважаемая и любимая всеми нами леди Ранат, − принцесса сверкнула очами, а я аж отошла вся: встала, спокойно оправила брюки, кофточку и медленно пошатываясь останавливаясь через каждый шаг подошла к Николетте, − или точнее сказать герцогиня Ревель. Да-да, милая, вы не ослышались, позорное клеймо с вас сняли отныне вы уважаемая герцогиня Ревель и никак иначе. Я вам, милочка, именем Богини клянусь, что ни я не мои приближенные к вашему внезапно ухудшившемуся состоянию не имеем отношения. Но дело, моя дорогая, не в этом. Я хотела бы узнать придете ли вы сегодня вечером во дворец? Мой брат жаждет встречи с вами. Только про вас и говорит. Я хочу сказать, что вам удалось его покорить. Так вы придете?

− Нет. И, ваше высочество, я, по-моему, предельно четко объяснила это вашему брату. Поэтому не стоит утруждать себя мои ожидание, ваше высочество. Я не приеду. Благодарю за приглашение.

− Как знаете, леди Ревель, это ваше решение, − на подошла в плотную наклонилась и прошептала на ухо: − Если, что тебя предупреждали, милая, − она улыбнулась мило и ласково.

− Вам могу сказать тоже самое, ваше высочество…

Договорить мне не дали. На полигоне появилось новое действующие лицо: молодая женщина со смуглой кожей, яркими зелеными глазами, волосами цвета вороного крыла и мускулистым поджарым телом. Одета она была в короткую холщовую кофточку, поверх которой был надет жакет с кнопками, цепями и пряжками; брюки, облегающие стройные сильные ноги и высокие сапоги с серебряными металлическими мысами. Издалека она была похожа на матерую волчицу: еще не больную и старую, а сильную и опытную. В женщине не вооружённом глазом можно было разглядеть стать. Воительница. Боевой маг. Она прошла не одну войну, была главнокомандующем императорских войск, затем входила в телохранители Императора, но, если верить сплетня, вскоре подала в отставку и пришла в обитель Академии Магических Искусств готовить будущие поколение. Несмотря на ее молодое без единой морщинки и складочки тело, лет ей было много. Хотя определять возраст мага по внешним составляющим — безумие. Истинные маги никогда не выглядят на свой реальный возраст, чем больше в тебе силы, тем дольше ты проживешь. Это небольшое отступление. Вернемся же к нашей воительнице. Позвольте вам представить моего тренера по боевым искусствам − леди Даниэлла Арфелия Эш — воительница, дочь генерала королевской армии, министра военных дел и владычицы северных виаров, клана Белых Лис.

− В одну шеренгу становись! — последовал приказ. В доли секунд, я даже моргнуть не успела, наша группа стояла одной ровной линией. — Задание на сегодня, неспособные мои, десять кругов бега, полоса препятствий, затем собираемся и я начну обучать вас атакующим заклинаниям. Все ясно?

− Да, мастер Эш, − грянул хор голосов.

Больше литературы, истории мира и магии, я не любила занятия по боевым искусствам. Как говорила мастер Эш в самый первый день занятий, я бездарь не способная даже правильно бросить камень. Я, оказывается, даже бегать правильно не умею. Мечусь по полигону как курица без головы, а толку ноль. Вот и сейчас бегу ноги гудят, а зачем бегу, куда бегу понять бы еще. Грязь под ногами хлюпает, ноги разъезжаются, сапожки все в грязи, я растрепанная, усталая, злая, но все равно бегу потому что сама себе такую судьбу выбрала и жаловаться на нее теперь совестно. Пробежала. Отмучилась. Вся раскрасневшиеся, дышу тяжело, на голове гнездо куриное. Красота. В таком виде только высший свет покорять. Все аристократы падут к моим ногам… от разрыва сердца от такой-то красоты. Я тихонечко хихикнула, удивляясь собственным мысля, и пошла проходить «полосу».

Эту башню я ненавидела с самого первого дня, как только ее увидела. Первое же задание я провалила, потом день у целителей прокуковала: переломы, ожоги и вывихи исцеляя. Ой, и кричала я, когда молодая целительница-практикантка мне вывихи вправляла и ожоги маслом каким-то подозрительным мазала, аж до сих пор в ушах звенит. Сейчас на башню я смотрела со страхом и ненавистью, но не выполнить задание не могла. Мне все никак не давали покоя слова мамы про Восходящую Звезду (ну, не могу я представить себя в роли великой Спасительницы мира. Да и отчего спасать-то? Мы уже лет триста ни с кем не воюем) и то, что мне этой Звездой предстоит стать. Как? Но времени на раздумья не было, и я тяжело вздохнув смиренно пошла к башне.

Описывать прохождения тренировочной башни я не вижу смысла, потому что это неописуемо. Меня буквально выкинуло из нутра башни, протянула по еще зеленой травке и в итоге я уткнулась своим хорошеньким носиков в чьи-то красивые туфельки. Поднялась, выплюнула траву, которой успела пообедать, пока грандиозно летела, и уперлась взглядом в насмешливые зеленые глазище сестры. Девушка стояла слегка, склонив голову набок и не скрывая насмешки в глаза, меня разглядывала. Я же смотрела нее и отмечала внешнее сходство. Она уже не была похожа на умирающею: кожа по розовела засветилась румянцем, на ногах держалась уверенно, спина ровная, вид волевой. Вот она похожа на воительницу. На настоящего боевого мага, а я — размазня. Неуч. Бестолковщина. Хоть и стараюсь изо всех сил, грызу гранит науки, а толку-то ноль. Только головная боль и расшатанные нервы. Тяжко мне. Ох, как тяжко. Но не сдамся, потому что уже не раз и не два поняла, что сама себе такой судьбы захотела и еще и упрямство мое, спасибо бабке Каллерии Ранат. Я молю Богиню, чтобы спокойно ее душеньке в чертогах небесных было. Что-то я не о том думаю, расчувствовалась.

− У тебя координация слабая и реакция почти на нулевом уровне, а еще в руках силы совсем нет. Они у тебя словно веревки болтаются. Тебе, сестричка, тренироваться надо, иначе вылетишь из Академии.

− Спасибо за наставления. Я это все, Фаннараира, и без тебя знаю, − пробубнила я. Все же неприятно, когда про твои ошибки говорят еще и носом тебя в них тыкают, но вдвойне неприятней, кода ты не знаешь, как эти самые ошибки исправить.

− Ты имеешь полно право на меня злиться, Шанталь, но от этого правда не престанет быть правдой. Если по велению Судьбы ее избранницей стала ты, то так тому и быть. Хотя лично я с таким выбором не согласна полностью. Например, от меня было бы гораздо больше пользы, чем от тебя, милая сестра. Но историю пишут Боги, наша же задача лишь следовать и подчиняться, − она попыталась улыбнуться, вышло плохо. Видимо Фаннараира еще не полностью отошла от удара заклятия. И как она могла не знать, что «Клинок Огня», сотканный из огня изначального обоюдоострый? Нам на лекции рассказывали, что нужно помнить, кода наносишь удар противнику этот удар придется принять и тебе. И если в человеке сотворившись такое оружие нет зла, то не троне его древняя магия, пойдет сквозь не потревожив, а если же сердце отравлено черной злобой, то уничтожит создателя клинок, сжигая его тело клеточка за клеточкой и будет умирать он в страшных муках.

− Если честно, то я понятия не имею о каком выборе и так далее ты говоришь, − процедила я сквозь зубы. Сейчас я была в не очень хорошем расположении духа и совершенно не настроена беседовать.

− Ничего, Шанталь. Ты поймешь. Совсем скоро все поймешь, − я в ответ лишь недоуменно пожала плечами, искоса посмотрела на сестру снова отмечала некое сходство и невольно улыбнулась. — Пойдем уже, бездарь. Вас мастер Эш собирает. Если будешь внимательно ее слушать, а не камаэлем любоваться, и выполнять все, что она требует, то цены тебе не будет.

− И вовсе я не любуюсь! Я стараюсь просто… у меня не все получается. Меня же всю жизнь берегли. Я в руках не держала ничего тяжелее метлы, и то брала ее в руки, когда дядя наказывал, а тут все иначе. Я боюсь, что не справлюсь и все будут смеяться.

− Справишься, − Фаннараира ободряюще руку мою сжала. — Девушка ты умная, сильная, только твои знания нужно в правильное русло направить.

− Может ты и права. — Знаешь я всегда хотела, чтобы у меня сестра была, − я улыбнулась. Чисто. Искренне. Я знаю ее всего несколько дней, а ощущения будто всю жизнь. Без адского пламени в глазах, бушующею вокруг силы, она очень милая в общении девушка, даже как-то не по себе делается. — Послушай, я спросить хотела, ты правда камаэль? — Фаннараира посмотрела на меня, улыбнулась издевательски и… расхохоталась. Смеялась долго. Заливисто. На нас даже оборачиваться стали. А я так и не поняла, что ее в моем вопросе рассмешило, сделалось обидно.

− Ох, Шанталь, насмешила. Девушек камаэль… ну, не то, что совсем не бывает… их просто очень мало и их очень сильно ценят и берегут. Камаэль в основном — мужчины. Они были созданы духом ветра для охраны границ нашего мира от тварей Бездны. Хотя девушки-камаэль тоже существуют, но как я уже говорила их мало, а все потому что много веков назад на род камаэль указом императора была объявлена травля и массовые гонения. Многих тогда перебили. Историки пишут, что жители Шаррона три недели не выходили из домов, потому что город утопал в крови камаэль, а их тела буквально устилали дорогу. Камаэль были на грани истребления… но человек не пощадил никого. Выжившие покинули эти земли навсегда. Вскоре император понял какую ошибку он совершил. Без магии камаэль твари Бездны вырвались из заточения. За считаные часы демонам удалось вырезать половину Империи, одну треть населения Светлой Империи и две трети — Темной. Наш мир оказался на грани уничтожения. Три Империи, дабы спасти мир от разорения, объединились в Тройственный Союз. За три месяца кровопролитных боев Союзу удалось отбить территорию Темной Империи, после чего Великая Темная Императрица, заявила, что выходит из Союза. Выход Илагрии из войны сильно подкосило оборону Союза от тварей Бездны, которых становилось все больше. На внеочередном съезде уже Двойственного Союза было решено просить помощи у Детей Севера. На крик о помощь откликнулись Белые Лисы и Ангелы Льда, но силы все равно были не равны. Мир был обречен. Даже когда по договорённости Великой Темной Императрицы с Драконьими островами в войну ввязались темные драконы Зеруры, союзникам не удалось одолеть врага. Никто из союзных войск не обладал чудодейственной магией камаэль. Союз отправил посла на переговоры в земли камаэль, они умоляли Владычицу простить человеческую глупость и проявить милосердие к «неразумным человекам», но Владычица ответила отказом. И отказывала Союзу снова… и снова… До тех пор, пока лично Император Рикайны не попросил ее о пощаде. Он молил Владычицу простить его глупого неразумного человека. Он клялся всеми клятвами, презренным червем ползал у нее в ногах, и Владычица, словно голодному волку кости, кинула ему свое прощение. Армии камаэль, возглавляемой Владычицей лично, удалось за считанные дни заточить демонов в Бездну, опечатав ту сильными охранными чарами. После победы, которую принесли союзникам камаэль, Владычица заявила о прекращении любых связей с людьми. Камаэль ушли далеко за тридевять земель в Священную рощу Элеари, где они живут по сей день, говорят, что еще их видели на островах в Южном море, но за точность последних я ручаться не могу.

− И почему ты не преподаешь у нас историю, − восхищенно выдохнула я, − к тебе на уроки я бы ходила с огромным удовольствием.

− Еще чего, заняться мне больше нечем, как обучать таких как ты, неучей, увольте. Я тебе, сестра, к чему эту историю рассказала, да к тому, что чистокровных камаэль осталось очень мало и живут они в рощах (точнее сказать лесах) Элеари. Я же к камаэль отношения не имею. Я — человек также, как и ты, а если ты хочешь спросить про крылья (а ты хочешь про них спросить), то они магического происхождения. И если ты на уроках будешь слушать, а не по сторонам смотреть, то научишься создавать такие же и даже лучше. Все понятно? Вопросов нет? — Фаннараира улыбнулась, задорно подмигнула мне и подтолкнула в общую массу. Толчок вышел такой, что я не устояла еще на слабых (поле тренировочной башни у меня часто ноги тряслись) ногах и с размаху уткнулась носом в твердую грудь Лаэна Лакруа, подняла глаза, робко улыбнулась и поспешила отскочить. Хвала Богини парень ничего не сказал лишь искорки озорно заблестели в глазах.

Мастер Эш объяснила принцип создания простейшего заклинания Огня и оставшеюся часть урока мы пытались повторить. Если честно повторить у меня получалось плохо. Огонь то загорался, но с быстро погасал, то вовсе не хотел загораться. Когда дела у моих одноклассников шли куда лучше, чем мои, а Диадема Рион одной из первых создала полноценный огненный шар. Я загрустила. Сила-то у меня есть, а толку-то от этой силы никакой. Что я за магиня такая, ели даже огненный шар создать не могу.

− Не смей себя жалеть! Не смей опускать руки! Если у тебя не получается, значит надо работа, работать и еще раз работать до тех пор, пока заклинание не станет создаваться рефлекторно, − холодно и строго обронила, подошедшая ко мне Фаннараира. Она взмахнула рукой и на ней затанцевал язычок пламени. — Ты должна полностью отрешиться от мира. Сосредоточься. Ощути в себе силу и направь ее в нужное русло. Представь, как сила течет по руке, по твоим венам, она у тебя вместо крови, ощути ее и выпусти наружу.

Я закрыла глаза постаралась сосредоточиться. От усердия у меня заболела голова, а сила так и не хотела мне подчиняться. Я вздохнула и снова сконцентрировалась на силе. Мысленно поманила ее, позвала…и она откликнулась. Тоненьким ручейком потянулась к руке и на ней вспыхнул огонек маленький, трепещущий на ветру, но он горел ровно ярко не погасая. До шара Диадемы Рион он конечно не дотягивал, по сравнению с ее шаром он был до смешного мал, но для меня это маленькая победа. Я не знаю, как мне тогда, на экскурсии к Небесному водопаду, удалось вытащить Лию с грани, но именно после того случая моя сила окончательно взбесилась. Она словно угасла, перегорела. Я ее чувствовала, а вот призвать… могла не всегда.

− Молодец, − похвалила меня Фаннараира и я слабо ей улыбнулась. Все-таки какой бы плохой она не была в прошлом сейчас она старается мне помочь, как сестра. И от этого на душе так тепло стало, что я снова улыбнулась.

− Неплохо, леди Ранат. Но с вашим потенциалом можно было и лучше. Попробуйте снова, − в ответ на замечание мастера Эш я снова закрыла глаза и сконцентрировалась на силе. В этот раз отозвалась охотнее. К концу урока я наколдовала по самую макушку, а от магических вспышек перед глазами поплыли желтые разводы, зато огненные шары я творю по мановению руки.

***

В Академию я возвращалась через сад. Грязная, усталая, растрепанная и совершенно не настроенная на беседы. Но кто меня спрашивал на что я настроена, а на что нет. С принцем мы виделись дважды, но я уже научилась чувствовать его на расстоянии каким-то неведомым мне шестым чувством. Поэтому я намеренно не стала останавливаться и не обратила на принца, вольготно расположившегося на скамейке у фонтана, ровным счетом никакого внимания. Только взгляд, прожигающий спину, вынести было не так лек, как мне сперва показалось. Все, решила я, оборачиваясь, после занятий иду к леди Айле в библиотеку у нее должно быть какое-то заклинание против чар камаэль.

− Ваше величество, у вас, что больше дел никаких нет, кроме как меня по кустам выслеживать, − произнесла недовольным голосом с нотками металла и сама удивилась переменам собственного милого красивого голоса. Я и не думала, что он может так звучать.

− С чего вы, леди Шантарэль, взяли, что я выслеживаю именно вас?

Я как стояла, так и обомлела. Что!? Это он так неудачно пошутил или действительно ждет кого-то ко мне не относящегося. Глаза мои полыхнули огнем тем самым изначальным, а затем также внезапно погасли, как и злоба. И чего я всполошилась, может быть он за сестрой пришел. И мене вообще нет дела до того есть у принца кто-то или нет. Только отчего тогда сердце так тревожно сжимается.

− Леди Шантарэль, вы как-то побледнели. Вам плохо? — принц улыбнулся.

Вот же зараза!

Чтоб тебя молния пронзила!

Ирод, коронованный!

− Да, нет, − отвечаю, − все хорошо. У меня просто занятия по боевым искусствам были. Устала, − и как представила я, что принц на меня смотрит, а я грязью вся перемазана, на голове вместо аккуратной прически — куриное гнездо, так щеки краской и полыхнули.

− И как у вас, леди, с искусствами? — глядит принц на меня хитро, глаза зеленые словно изумруды горят, а мне разговор этот не нравится. Печенкой чую что-то эта тварюка зеленоглазая затевает. Потому что по опыту знаю, что не станет со мной принц беседы светские беседовать. А по сему было в этом разговоре что-то неправильно, а вот что, понять бы еще.

− Если честно, то не очень, − стоять мне было ну уж очень неудобственно, поэтому, набравшись смелости, я присела рядом с принцем сложив руки, покрытые царапинами, ожогами и ссадинами на коленях (своих прошу заметить!)

− Тяжело вам, леди, приходится. Не женское это дело − воевать. Отчего вы тогда на боевой факультет пошли? Вам самое место среди целительниц или вот стихийнеком бы пошли.

− А куда мне было идти, ваше величество, с моим профилирующим Огнем да даром первого высшего уровня мне самое место среди боевых магов. Только я не думала, что учиться так тяжело будет, − я вздохнула, от нечего делать принялась перебирать собственные пальцы то согну их, то разогну.

− Не расстраивайтесь, леди Шантарэль. Это только на первом курсе тяжело, дальше оно легче будет. Прошу, поверьте мне на слово. Я тоже через это все проходил: и через зависть, и через насмешки и зачеты отрабатывать не раз бегал, а занятия по боевым искусствам до сих пор с дрожью вспоминаю. Вы главное не сдавайтесь, стоит вам один раз прогнуться, как вам тут же сядут на шею, − он коснулся мое руки, а я не почувствовала ничего в жар не бросило, сердце не екнуло, но его поддержка была как раз кстати. Надо же даже в камаэле есть доля человечность. Я думала, что принцу сострадание чуждо, выходит ошиблась и он не так плох, как хочет показаться. Или это я постепенно влюбляюсь в венценосного камаэля?

− Спасибо за поддержку, ваше величество. Я, наверное, пойду, − только уйти мне не позволили. Принц удержал меня за руку, но тут же отпустил в ответ на мой выразительный взгляд.

− Леди Шантарэль, постойте. Я на самом деле вас ждал. Решил, что лучше скажу сам, чем вы из письма узнаете, − видеть, как смущается камаэль, тем более принц, было удивительно и самую малость смешно. Он тщательно старался подбирать слова то и дело отводя взгляд зеленых глаз в сторону.

− Ваше величество, я не понимаю. Какое письмо? Вы, о чем говорить?

− Не спишите, леди. Я сейчас вам все объясню. Пойдемте, − обстановка снова перестала казаться дружеской, стала напряженной, воздух сгустился, хоть ложкой черпай.

Мы шли по саду вокруг красота: деревья в багро и охру окрашенные, травка хоть пожухлая, но еще зелененькая, птахи как-то по-особому щебечут, а у меня на сердце камень. Плохое предчувствие, будто весь этот разговор был затеян с одной целью: усыпить мою бдительности и расположить к себе. Принц идет под локоток держит молчит, и я молчу. На нас старшекурсники оборачиваются, мои сокурсники все как один глаза выкатили, побледнели и на нас глядят. А я что? Идут рядышком, как преданная собачонка, уж больно мне любопытно, что же эта сволочь коронованная мне сказать хочет. Что снова какую-нибудь гадость — это понят, а вот какую интересно (и с чего я вообще взяла, что в нем человечность проснулась. У него же прямо на лбу крупными рунами написано: «Сволочь обыкновенная, коронованная», одно слово — дура, ты Шанталь. Как есть дура).

− Не спокойно на границе королевства. Наши соседи собираются войной пойти. Кто-то передал в парламент Алгарне сведения о не совсем законных действиях нашего королевства. Секретные сведения, хранившиеся в военном архиве при дворце короля. Чтобы вам было понятно, леди, объясню: в тех документах писалась о передачи нашему государству порта Лигурия, находящегося на островах Фаго в Туманном море, по обоюдному согласию и договоренности двух стран. А теперь королева Алгарне обвиняет нас о незаконном присвоении их территории. Возникает вопрос: откуда королева могла узнать о том, что в ходе подписания договора министры, составлявшие его, были подкуплены, а кто не согласился то и вовсе убиты? Мне кажется, леди Шантарэль, прошу отреагировать на мои слова адекватно так, как это только предположения, что сведения в парламент Алгарне передал… ваш старший брат.

− Что!? Это неправда! Он некогда бы так не поступил уж поверти мне. Я знаю на что он способен, а на что нет. Это ложь!

− К сожалению, леди Шантарэль, вынужден вас разочаровать, но это правда. Вашего брата взяли под арест до выяснения обстоятельств и если его вина подтвердится в участии передачи секретных данных на враждебно настроенную сторону, то его казнят. Торговля секретными данными по законам королевства Анори — измена. Изменники подвергаются казни или же пожизненному заточению в крепости Конринг, что нисколько не облегчи их мучений.

− Как же хорошо вы, ваше величество, все спланировали. Мой брат был переведен из приграничного гарнизона в военный архив при дворце и именно после его перевода спустя пару дней из архива чудесным образом пропадают секретные бумаги. Вам не кажется, ваше величество, что эта версия выглядит как-то натянуто. Мне вот очень кажется. Моего брата попросту подставили, чтобы таким способом повлиять на меня, − от догадки, посетившей мою светлую голову, я разозлилась на принца не на шутку, распаляясь все больше. — Вы и правда считаете, что я стану вашей женой за ради спасения брата!? В таком случае, вы ошиблись, ваше величество. Мое решение по поводу нашей свадьбы остается прежним — нет. Замуж за вас я не выйду! — я сверкнула глазами, высоко вскинула голову и ушла с гордым видом, не обращая внимания ни на ошарашено таращащихся старшекурсников, не на довольно улыбающегося принца. Шла с честью неся собственное достоинство, хотя в душе не то что кошки — рыси скреблись.

− Ты все равно будешь моей!

− Это мы еще посмотрим!

− Не сомневайтесь, леди Шантарэль, есть множество различных способов повлиять на личность. Однажды вы измените свое решение.

− Вы тоже, ваше величество, не сомневайтесь: мой ответ в любом случае останется прежним. Даже, если вы антимагическими цепями прикуете меня к постели и силой лишите чести, − выкрикнула я. Повернулась, посмотрела в лощеное красиво лицо принца и лишь усилием воли мне удалось сдержать порыв, чтобы не плюнуть в его светящиеся красотою и благолепием физию.

− Я вас недооценил, леди.

− Я вас тоже, ваше величество, − прошипела я сквозь зубы тем самым голосом с металлическим акцентом. — Хорошего вам дня, − я кривляясь присела в реверансе, и крутанувшись на каблуках ушла прочь грозно, стуча каблуками и сжимая ладони в кулачки.

− Леди Айла, вы здесь? — кричать в библиотеке было не принято, но я сейчас была не в том настроении, чтобы соблюдать формальные правила. — Леди, Айла?

− Туточки. Третий сектор справа, − раздался откуда-то голос библиотекарши. Я прошла в глубь книжного царства и завернула в положенный третий сектор. Леди Айла расставляла книги, одновременно протирала пыль с корешков оных и списывала устаревшие издания. Признаться, честно, я ее не сразу заметила за кипой книг еще не очень приятно пахнущих краской.

− Леди Айла, мне нужно что-нибудь против чар камаэль? Я знаю, что у вас должно быть какое-то заклинание против их природных чар очарования, − попросила я, когда леди Айла, маленькая сухонькая старушка с бесцветными глазами, выглянула из-за стопки книг.

− Камаэль? — удивленно вздернула насурьмленные бровки библиотекарша. — Что, милая, и тебя допекли крылатые красавцы.

− Да, леди Айла, допекли, − смотреть на нее было еще тяжелее, чем на того же камаэль. Я опустила взгляд, уставившись в пол.

− Что-то да найдется, ты права, милая, − ответила она, криво улыбнувшись. — Только, Шанти, милая, не каждое заклятия их чарам воспротивиться может. А тебя, что обижает кто?

− Давайте вы мне книгу дадите, мы с вами книжки расставим, а потом сядем чай пить, и я все расскажу, − я улыбнулась хитро, прищурив глаза.

− Ох, и лиса же ты, Шанталь, − библиотекарша рассмеялась погрозила мне пальцем и ласково улыбнулась вот только ласки в этой улыбке не было не капельки. − Хорошо. Уговорила.

Расставив книги по своим места, пошли мы чай пить и так не хотелось мне леди Айле о своих проблемах рассказывать, но раз обещания дала… Рассказывала я красочно, меня прямо прорвала, так захотелось выговорится, выплеснуть все то, что на сердце камнем лежало. Леди Айла не мешала, слушала внимательно изредка то хмурила черные брови, то кривенько улыбалась.

− Ты, Шанталь, девочка моя, можешь на меня обижаться, но жалеть тебя я не стану, потому как жалость унижает человека, а ты сама себе такую судьбу избрала. Помочь я тебе, само собой помогу, но дальше ты сама должна справиться, иначе выйдет, что ошиблись в тебе Боги. Не ту выбрали, девушку духовно слабую, − леди Айла из чашечки фарфоровой отпила, зажмурилась от удовольствия, а глаза открывши посмотрела на меня по-новому. А я приметила, что глаза у нее вовсе не мертвые, не бесцветные, а бледного голубого колеру, оттого и эффект такой создается будто пустые они.

− Леди Айла, позвольте полюбопытствовать, а каком выборе вы говорите? — вспомнила я, что мама и Фаннараира говорили про выбор, поэтому отважилась спросить уже наверняка зная, что леди Айла мне ответит.

− Тяжело тебе, милая, придется. Настолько тяжело, что нынешние тягости сказкой покажутся, − библиотекарша глаза прищурила и посмотрела пронзительно. — Ты, Шанталь, радость моя, в полночь родилась?

− Да. Мама рассказывала, что тогда буря сильная была: молнии сверкали, ветер в прямом смысле сдувал, а я аккурат с двенадцатым ударом часов и родилась.

− Буря, говоришь, была, − леди Айла из чашечки пригубила, − и луна, наверное, полная светила?

− Да, − ответила я едва слышно.

− Все ясно. Ты родилась в ночь Предзнаменования, когда звезда Ирус на небо восходит. Ее в Светлой Империи звездой Проклятых зовут, в Темной — Кровавой баронессой, а у нас, в Рикайне, − Восходящей Звездой. Восходит она раз в сотню лет, когда буря бушует, молнии небеса разрезают, а ветер вековые дубу валит, а на небе луна полная светит, − леди Айла замолчала на меня глядит, а я сижу молчу, глазки потупила.

− Леди Айлы, я не понимаю.

− Ох, тяжело с тобой разговаривать. Ты знаешь про Святую Ниту? Ее историю?

− Только то, что начинающие маги дают клятву на ее Сердце… и кратко историю ее жизни. А вам, зачем?

− Не мне, милая, тебе. Знаешь ты то, что на поверхности лежит. Про Сердце и жизнь ее знают все, или почти все, а вот вглубь посмотреть жизнь ее изучая не каждый способен, − леди Айла рукой взмахнула и на столе свиток появился старый-престарый чуть ли не рассыпающийся такой и в руки брать страшно.

− Не все, кто дела с магией имеет, истину знает. Однако я эту самую истину знаю и тебе ее расскажу, Шанталь, но обещай, что про этот разговор ты никому не расскажешь, леди Айла глазками сверкнула, а я закивала энергично так, что аж шея заболела, затем ручки на стол поставила в замок сцепила и на них голову свою бестолковую пристроила, приготовилась слушать. — После того, как сердце из груди вынула, Нита не погибла, а пламенем диким обернулась и исчезла. Огонь первозданный принес ее в чертоги Богини, где она переродилась. Богиня ее мудростью и очарование наделила, силой Светлой, а сестрица ее, Арахнида, благословение ниспослала вместе с умениями темными, после чего на землицу она вернулась. Только не была она уже собой, ничего не осталось от прежнее Ниты, изменили ее Великие Сестры: превратили силой своей в существо необыкновенное, а в услужение к ней послали красавцев молодых, духом ветра сотворенных, − леди Айла замочала, прищурилась хитро, будто спрашивая: «Не догадала еще?». Я сижу, молчу, слушаю внимательно каждое слово пожилой женщины ловя. — Нийтарэль Мать Прародительница. Владычица всех камаэль. Все с нее началось и ей должно закончиться. Прожив долгую красочную жизнь, уже перед самой своей кончиной оставила она пророчество, что много веков пройдет и мир изменится, но однажды в ночь, когда буря дерева столетние валить будет, а молнии небеса разрезать и луна полная освещать землю будет, появится на свет девочка, которой суждено мир это зла спасти и к лучшему (а может худшему) изменить. Она избранница Нийтарэль. Она отмечена Великими Сестрами. Девочка эта от рождения сильна магически и духовно. Тяжелая у нее судьба и жизнь нелегче. Придется пережить ей и потери, и обретения. Но по воли Нийтарэль суждено ей — Восходящей Звездой стать и мир от ига темного спасти. Никогда не знать ей забвения. И смерть отступит, узрев лик ее. Она наше спасение, − леди Айла снова замолчала, на меня глядит внимательно, будто внутри заглянуть хочет. А я сижу, словно пришибленная ничегошеньки не понимая, хоть слушала внимательно, а не слова разобрать не смогла. Леди Айла ложечку серебряную покрутила, отложила в сторону, на меня снова глядит глазами пустыми, а я в ответ на нее посмотрела в глаза заглянула и прям прозрела.

− Это вы хотите сказать, что та девочка — я! Да быть такого не может! Леди Айла, вы сами посудите, какая из меня Восходящая Звезда. Я же не умею толком нечего! Даже колдовать и то нормально не получается!

− Научишься, так спокойно заметила библиотекарша, многому. Потому что, Шанталь, Великие Сестры никогда в своем выборе не ошибаются. И если сказано было, что герцогиня Шантарэль ди Ревель — Восходящая Звезда, то так оно и есть.

− Почему снова я, − протянула заунывно, на леди Айлу глядя, − неужели в ту ночь только я родилась?

− Если верить летописи, то да. В ночь Предзнаменования родилась только ты.

− Просто замечательно! Сбега от проблем, но в итоге этих самых проблем нахваталась как пес блох, − пробурчала я себе под нос. — Леди Айла, вы мне заклинание обещали. Защитное, − решила я сменить тему. Все-таки я сюда за заклинание пришла, а не за историями о прошлом и моем в них непосредственном участии.

− Да помню я, зачем ты пришла, − фыркнула леди Айла и рукой взмахнула (вот бы мне так колдовать научиться) на столе возникла хрустальная баночка и перо. — Вот. Запоминай, что скажу. Значит так, перо в кровь обмокнешь, на левом запястье нарисуешь кровью знак единение и спрятав перо под подушку, прочтешь слова заклинания, спать ляжешь, как проснешься то уже не один камаэль не сможет тебя чарами своими подчинить, − я поблагодарила леди Айлу, собрала все в сумку и убежала накладывать чары.

Сделала я все как леди Айла говорила: перо в крови вымазала, знак единения нарисовала аккурат под знаком Академии и спать легла. Только не спалось мне. На один бок лягу неудобно, на другой перевернусь — неудобно. Крутилась я так долго, извертелась вся, что волчок, но все же заснуть смогла. Снился мне сон дивный про реки молочные да с кисельными берегами, про сады красоты необыкновенной и твари огнедышащие — драконы — тоже снились. И вроде как сама Нита ко мне во сне приходила и говорила что-то про благословение и про подарок, который уж очень много пользы мне принесет, и передала она мне этот самый подарок вроде, а может и нет, а что именно передала я вспомнить не могу. Я глаза открыла в потолок гляжу. За окном сумерки и небо окрасилось в огненный колер. Красиво. Облака словно вата мягкие цвету фиолетового по небу лебедушками плывут. И мне легко, хорошо на душе. Я постельку поправила и туточки про подарок, Святой переданный вспомнила, может вы сочтёте меня сумасшедшей, но я в последние время готово поверить во все и даже в то, что у пегаса и единорога дракон родится может, поэтому пошла этот самый подарок по всей комнате искать, только не нашла ничего. Не найдя обещанного презента (обидно все-таки, что у меня так кукушка поехала, раз такие сны странные снится стали, а может это побочное действие зелья?) решила пойти прогуляется, дверцу открыла и замерла столбом соляным. На меня смотрели два ярких зеленых глаза с вертикальными зрачками. Смотрели они, хочу заметить, презрительно я даже замялась, но быстро взяла себя в руки (еще чего не хватало, перед кошкой поклонами разбрасываться!). Тут-то, по сторонам посмотрел и узрев, что коридор девственно пуст, вспомнила я про сон свой странный и красавицу Ниту о двух белых крылах, и слова ее о даре чудесно в памяти всплыли, который мне пользы немало принесет. Судя по всему, это чудо усатое и есть тот самый чудесной дар. Только, что мне с этим даром делать-то? Куда я ее в Академии дену? Я руку протянула, зверь мордой в ладонь, раскрытую ткнулся, урчит.

− Ну, что теперь вместе нам с тобой напасти преодолевать придется, − обронила я, большую черную пантеру по голове гладя.

−Уррр…Хор-р-рошоооо.

− Это ты только, что сказала или у меня все-таки галлюцинации начались? — я расширившимися глазами посмотрела на довольную пантеру.

− Я, − пантера самым наглым образом оттолкнула меня в сторону, прошла в комнату и, запрыгнув на МОЮ кровать, разлеглась там совершенно по-хозяйски еще и вылизываться принялась. Позор! — Меня Лакшери зовут, но ты можешь звать меня Лаки. Я — фамилиар, магическое существо способное накапливать, сохранять и генерировать магию. Твое подруга, защитница, помощница (и так далее) во всех магических делах.

− Очень приятно, Шанталь, − пробормотала я и даже в реверансе присела. Дура!

− Я знаю, − пантера облизнулась на меня хитро с прищуром глядя.

А я стою статуя статуей, дура дурой, и меня вот какая мысль посетила, что чем дальше, тем интереснее. Мне ну очень интересно стало, что Великие Сестру еще удумают, чтобы проверит мои геройские качества: русалки, драконы или демоны Бездны. Мне и так чудес хватает (вон лежит одно такое чудо на моей кроватушке родненькой вылизывается. Бесстыдница!). Одни камаэль чего стоят, а виары (но от них хоть проблем никаких нет), а здесь еще и фамилиар. Просто замечательно! Хотя все вокруг (понимаете все!) знают, что я не великая чародейка, а самая обычная девушка-первокурсница, которая еще только учится быть великой и могущественной. Но все равно возлагают на мои плечи не посильную ношу, огромную ответственность с которой я боюсь не справиться и всех подвести.

− Ты себе не накручивай, Шанталь. Все будет хорошо. И не смотри на меня так я знаю, что не первая кто тебе так говорит. Ты, Шанталь, не станешь сильной и мудрой пока не поймешь, наконец, что сила и мудрость в тебе природой заложена и все, что тебе нужно сделать ее принять. Знай, это! — пантера с кровати на пол спрыгнула. − Давай-ка спать ложись. Утро вечера мудренее. Я обещаю тебе, что завтрашний день будет лучше и светлее нынешнего и ждет тебя в нем предложение необычное, но отказаться ты не посмеешь, согласишься и свернешь с начертанного пути…, − пантера зевнула и глаза закрыла засыпая.

Спорить с «подругой» я не стала, да мне и сказать было нечего. Быстро сходила помылась, расчесала огненно-красные волосы, и в кроватушку легла, одеялком теплым укрывшись, и уснула под мерное урчание Лакшери.

Проснулась я от протяжного крика. Кричала Лия, вернувшиеся от Шайны Дерби. У них была привычка засиживаться до поздна.

− Уууууйди чудовище!!!

Я открыла глаза, села на кровати, потерла глаза и им предстала странная и до боли смешная композиция: Лия с ногами седевшая кровать и складывающая пальцы в жесте воззвания к Богини, а на нее смотрела гипнотизирующими земными глазами Лаки, презрительным взглядом испепеляя этот самый знак. Так пантера еще и скалила белые острые клыки. Я удивляюсь как Лия вообще в обморок не бухнулась.

− Уйди! Исчезни! — вопила Лия.

− Еще чего, − ответила ей Лаки, оскалившись.

− Ааааа! Помогите! Съедают!

− Лия, успокойся! Тебе никто не собирается есть. Верно, Лаки? − я убрала ладони от ушей и провела рукой по голове пантеры.

− Не знаю. Я еще не определилась, − Лаки посмотрела на испуганно сжавшуюся Лию, которая цветом своим могла сравниться со свежи побеленной стеной и облизнувшись отвернулась. — Хотя нет, не буду я есть твою ненормальную, еще несварение заработаю.

− ОНО, что говорить может? И откуда ЭТО тут взялось? — прошептала Лия, а Лаки в ответ на слова девушки так сверкнула зелеными глазами, что та лишь едва слышно охнула и побелела еще больше.

− Спокойнее! Я сейчас все расскажу.

Я подсела к Лии, обняла ее за плечи и принялась рассказывать. Конечно, я поступаю не совсем хорошо, ведь обещала леди Айле никому про наш разговор не рассказывать, но я не думаю, что, Лия станет кричать на каждом углу про то, что я как бы избранная. Затем я рассказа про странный сон, явление Ниты, про то как нашла Лаки. Гад последним мы долго смеялись, включая саму пантеру (вот уж не думала, что пантеры смеяться умеют!).

− Только никому не слова, − я приложила палей к губам, мол, молчи Лия. Девушка кивнула и сказала, на меня глядя.

− Конечно не скажу. Я же твоя подруга, − зрачки ее глаз стали то сужаться, то расширятся. Странно.

− Кстати, я же вас не познакомила. Лия — это Лакшери, мой фамилиар. Лаки — это Лия, моя подруга.

− Очень приятно.

− Вот и хорошо. Вот и помирились, − я снова легла прямо по верх покрывала и перебирая шерсть Лаки, та умилительно урчала, почти уснула.

Сегодня был выходной. Единственный выходной. Именно сегодня не нужно было куда-то спешить и что-то зубрить. Академия отдыхала, и я так надеялась провести этот день спокойно прогуливаясь по саду, но видимо спокойствие не для меня. Я и спокойствие — несовместимы, последовал неутешительный вывод вслед за вопросом Лии.

− Шанти, ты спишь?

− Нет. А, что?

− Тебя Лакруа на полигоне ждет. Он поговорить с тобой хотел, − спокойно сказа Лия, переворачивая к стене лицом и прикрывая глаза.

− Лакруа!? Меня!? Ты не шутишь!?

− Нет. Я, когда от Шайны возвращалась, то решила через полигон пройти, а он тренировался, кажется. Так вот он меня увидел и попросил тебя позвать.

− Очень странно, чтобы Лакруа да видеть меня хотел. Ладно, сейчас узнаем, чего он хочет, − я встала, махнула рукой Лии, велела Лаки ее сторожить и вышла. «Заодно проверю заклинание. Вдруг не подействовало», − подумала я, спускаясь по лестнице.

В коридорах Академии было оживленно. Я не ожидала, что в единственный выходной кто-то станет учится, но видимо ошиблась. В библиотеке, куда я заглянула по пути, чтобы вернуть заклинание, было не протолкнуться. Леди Айла крутилась, что белка в колесе, бегая от одного стало к другому, увидев меня она приветливо кивнула. Я отвлекать ее не стала, положила листок на стол и быстро ушла. Пробегающая в это время мимо меня принцесса облила меня призрение. Ее хвостики повторили за венценосной особой еще и захихикали, мерзавки! Чтоб у вас волосы повылазили! Стервы! Угораздило же меня попасти в один поток с этой… особой. Я уже привыкла к ее мелким пакостям, но все равно было обидно и теплых чувств, к ней не испытываю. Всякий раз, когда она проходит мимо, она напоминает мне моего жениха, которого очень сильно хотелось забыть. Ох, уж эта жизнь. Нечего, прорвусь!

Я вышла на полигон, где (вот уж точно не ожидала) меня на самом деле ждал Лаэн Лакруа. Как всегда, прекрасный, с иголочки одетый, одним словом — камаэль. Я подошла поти в плотную, посмотрела в чистые голубые глаза и нечего не произошло. «Ура! Заклинание работает!» Я улыбнулась, потупила взор и отошла в сторону.

− Ты просил меня прийти? Я пришла, − понять бы еще для чего меня несносный камаэль позвал, уж точно не про погоду поговорить.

− Помнишь ты говорила, что самый простой способ избавиться от всех проблем — убить принца? — вопрос Лакруа слегка меня удивил, да что лукавить, он меня попросту шокировал (он, что на самом деле решил покушение организовать? Так я в этом участвовать не собираюсь!), но я кивнула, мол, да говорила. Посмотрела в глаза и их блеск наполненный азартом мне очень не понравился. Нет, нет и нет, я не собираюсь снова совать свой нос туда, куда не положено. За последние время мы сильно сдружились с непоседливым камаэлем и он неоднократно втягивал меня в авантюры, чем подводил под наказания. Стоит ли говорить, что к маме «на ковер» я ходила чуть ли не по пять раз на дню. Вот и сейчас он что-то задумал, а я (что я!) как всегда не смогу отказать.

− Ну, и что? — поторопила я замолчавшего юношу.

− Слушай, Шанти, это очень трудно объяснить… я не знаю, как тебе сказать… и с чего начать…

− Начни с начала, − перебила его я.

− Ты знаешь кто входит в Совет?

− Знаю. В Совет входят пять знатнейших родов королевства, отсюда и название Совет Пяти. Раз в шесть лет Совет открытым голосование избирает кандидата в Великий Имперский Совет. Избранный на Имперском Совете обязан отстаивать и защищать интересы своего королевства, − ответила я, как добропорядочная ученица. — А, почему ты спрашиваешь?

− Затем, чтобы подвести тебя к правильному выводу, − улыбнулся юноша.

− К какому выводу? Лакруа, что ты снова удумал? Говорила, бестолочь неблагодарная! — я совершенно нечего не понимала и от этого начинала злится.

− Все по порядку, − камаэль белозубо улыбнулся и сверкнул синими очами. — На сколько часто мнения в Совете сходятся? — он посмотрел на меня, видимо на моем лице большими буквами было написано что-то непотребное, потому как парень замялся и добавил: − Шанти, ты только не сочти меня ума лишенным, просто ответь. Это важно.

− Хорошо. — Мнения в Совете сходится не всегда, что приводит к склокам между аристократами, а результат этих склок отражается, как правило, на народе. В данный момент, король в силу слабого здоровья не может совладать с Советом. Отчего аристократы особенно жестоко грызут друг другу глотки за право стать председателем Совета. Только вот незадача по давней традиции председателем Совета может стать человек королевской крови. Вот аристократы и меряются у кого этой крови больше, − ответила я на вопрос и добавила: − Лакруа, ты что совсем политологией не занимаешься? Тебе зачем было про Совет узнавать? И почему ты спрашиваешь об этом у меня? − засыпала я его вопросами, мысленно отмечая, что он куда красивее принца. Глаза чистые синие смотрят задорно даже игриво, губы тонкие аккуратно очерченные, волосы серебряными змеями по плечам стелются. Сам статен. Под тонкой шелковой облегающей рубашкой мышцы перекатываются, ах мечта девичьих грез. В такого красавца и влюбится не грех. Так что-то я не о том думаю. Возьми себя в руки, Шанталь!

− Так это не мне надо, − просиял улыбкой камаэль. Это если он ей так светить будет, то я слепой могу остаться, − а тебе.

− Мне!? — нет, честное слово я чуть не задохнулась от подобного заявления. — Лакруа, давай так, говори прямо чего ты от меня хочешь? Ты же не про политику меня поговорить позвал, − я начинала злится на него еще сильнее. Нет, ну правда. Ходит вокруг да около, зла на него не хватает, так бы и треснула, если было бы чем. Чем мне голову морочить взял бы и сказал прямо: «Шанталь, я хочу втянуть тебя в очередные неприятности обещаю, что как только мы попадёмся буду носить тебе передачи в академический карцер!» Потому что в этот раз мама меня отмазывать не станет и все закончится плачевно, меня посадят в карцер на длинную толстую цепь, чтобы окончательно отбить желание участвовать в каких-либо проделках. Прошлый раз, как вспомню (лучше уж не вспоминать до сих пор мурашки по коже бегут) мене чудом удалось выкрутится.

− Вообще-то разговор как раз про политику пойдет, − осторожно заметил Лакруа, слегка отступая назад. — Ты знаешь, что Алгарне объявляет нам войну?

− Знаю. — И про документы, которые мой брат из архива вынес и преподнес королеве Алгарне, и про незаконные действия наших дипломатов, и про все остальное тоже. Меня так сказать выше стоящие личности просветили, − недовольно проговорила я и потопталась на месте, от стояния на одном месте у меня затекли ноги.

− На самом деле документы только прикрытие, чтобы развязать войну. Корень проблемы лежит куда глубже. Но в любом случае войнам нам только на руку. Ты говорила, что король слаб здоровье и не в силах контролировать Совет.

− И что?

− А то, что Совет Пяти готовит переворот. Короля уберут тихо, народу скажут, что монарх умер от разрыва сердца. Королеву сошлют в монастырь Арахниды на Южные острова. С Николеттой еще проще: ее продадут в бордель, а затем отправят в Шакнейский султанат шестой женой тамошнего султана. Остается только твой жених, Шанталь. Избавится от него сложнее всего, в нем кровь камаэль, что весьма осложняет дело.

− А я чем могу тебе помочь? если высшая аристократия затеяла свергнуть род Де Рада, то я-то тут причем? — я не понимала к чему клонит этот субъект, по происхождению чистокровный камаэль да к тому же королевской крови (про последние я узнала случайно), так мне мозги запудрить, что голова болеть начала.

− Шанталь, неужели ты не понимаешь!? Кроме тебя принц никого близко к себе не подпустит. Даже самый лучший наемник не сможет нанести ему вред, тем более убить. Он не человек, − он камаэль, а камаэль способен чувствовать угрозу со стороны. Но ты, Шанталь, его слабое место. От тебя он не ожидает такого подлого поступка, − его глаза горели лихорадочным блеском, азарт прямо лучился в них, а мне становилось плохо — это даже хуже, чем его прошлая задумка. В этот раз точно академическим карцером не отделаемся.

− Подожки-ка, − перебила его я и стала ходить туда-сюда для улучшения мыслительного процесса, − ты хочешь сказать, чтобы я убила принца, то есть организовала покушение. Лакруа, ты в своем уме! Меня же на кусочки растерзают, если поймают! Это же покушение на наследника престола! — что же я могу его поздравить, ему удалось довести меня до высшей точки кипения. Нет, это же надо было, что этот несносный камаэль удумал. Убить принца! Да я тогда просто в шутку сказала, а он воспринял все буквально. Как он вообще себе это представляет, да я даже нож в руках не разу не держала. Нет, я в это участвовать не буду, хотя… С другой стороны, если не станет рода Де Рада, то у моего рода появится возможность войти в Совет, а дальше и до ВИСа недалеко, а это, ой, какие большие перспективы, связи… Долгожданная свобода… Нет, никакой другой стороны быть не может! Этот плохая идея, Шанталь, ввязываться в политическую грызню. Политика — не для женщин!

− Шанталь, прошу тебя, тише! Да, это покушение на наследника престола, но разве ты не хочешь стать свободной, разве такая жизнь тебя устраивает, − принялся меня уговаривать камаэль. Вот же зараза! Знает на, что надавить. И смотрит прямо пронзительно, только вот его чары на меня отныне не действуют.

− Представь на минутку, что ты убила принца, стала свободной. Совет Пяти назначит тебя председателем. Ты станешь нашей королевой и для этого не нужно выходить замуж. Народ возведет тебя на престол. Шанталь, милая моя, хорошая моя, − Лакруа самым подлым образом бухнулся на колени, уцепился за подол моего платья и чистым взором уставился мне в глаза. В этот момент во мне что-то хрустнуло, лопнуло, сломалось, по телу прокатилась волна, сердце екнуло, взор заволокло до боли знакомым кровавым туманом. Вот же, сволочь! Подлец! Мерзавец! Ненавижу! — Шанталь, умоляю. Только ты можешь нам помочь. Ты — Восходящая Звезда Анори. Шанталь, это ты должна править. Ты должна стать нашей королевой. Совет пойдет за тобой. Шанталь, прошу, − глаза его как два больших кристально чистых озера, в них запросто можно утонуть, что собственно я и сделала. Потому что иначе объяснить свой поступок я не могу.

− Хорошо. — Я сделаю все, что в моих силах, − я согласилась, тяжело вздохнув. Понятия не имею как ему удалось меня уговорить, но я старалась как могла. Чертов камаэль! — Это все!? Или ты попытаешь еще куда-нибудь меня втянуть? — спросила чисто из любопытства, смотря ему в глаза, чистые, синие, сводящие с ума. Чертов камаэль! Чтоб тебя демоны Бездны забрали!

− Нет, не все, − юноша сник, глаза утратили лихорадочный блеск. — Я не знаю, как тебя сказать. В общем, чтобы тебя не запугивали и не угрожали, Совет с решения и одобрения моего отца решил перестраховаться, − Лакруа встал с колен, отошел на расстояние так, что между нами оказалось шагов пять и уже отдута продолжил: − Шанталь, только прошу, спокойно.

− Говори уже, что может быть хуже моего нынешнего состояния. Тем более после твоего предложения поучаствовать в государственном перевороте, меня вряд ли что-то способно удивить, − мне было до головокружения интересно, что он еще задумал. Смотря на блеск, который снова появился в глаза, я поняла, что снова нечего хорошего ожидать не следует. Вот же несносный камаэль! Интриган несчастный! Я подошла поближе, а то как-то неудобно беседу вести, Лакруа занервничал, побледнел даже. Ух, что же он такого мне предложить хочет, что его так пробирает.

− Ну, не тяни, − поторопила я.

− Я же говорю, что не знаю, как тебя сказать…

− А ты попробуй… Вдруг я соглашусь, − и посмотрела на него так хитро.

− Выходи за меня замуж!

− ЧТО!!!

− Шанталь, спокойно, − я не знаю, как на моей руке возник огненный шар, но применила я его по назначению: запустила в Лакруа. Тот, к сожалению, успел подставить щит. Я сотворила еще один шар (спасибо Фанне объяснила, что да как, теперь проблем с силой не возникает), затем еще и еще. Бедный камаэль едва успевал уклонятся, временами подставляя щит. Я не знаю, как в моих руках оказался «Хлыст Огня, принцип создания которого мы еще не проходили, но он оказался как раз кстати. Я замахнулась, хлыст обвил Лакруа за ногу, юноша завалился на траву, и я изо всех сил дернула хлыст на себя. — Шанталь, Шанталь не надо! Послушай, я тебя не заставляю!

− Не заставляешь, − рыкнула я, поудобнее перехватывая рукоять меча (вот уж точно чудеса. Так я и меч умудрилась наколдовать). — Участвовать в интригах не заставляешь или может совершать покушение на принца, а может выходить за тебя замуж! — мой хлыст рассек воздух со звучным хлопком, а острие меча уперлось в грудь камаэля в районе сердца.

− Шанталь, прошу тебя, убери хлыст. Опусти меч. Давай поговорим, как разумные существа, − Лаэн не просто побледнел, он посерел, становясь похожим на свежего мертвяка.

− Кольцо давай, − хлыст я все-таки развеяла (а так не хотелось, больше такого уже не наколдую), меч в сторону отбросила, тот жалобно тренькнул и руку Лакруа протянула. Тот трясясь как побитая собака кольцо на палец одел. Красивое такое кольцо. С лигурийскими бриллиантами. После чего я развернулась и ушла.

***

Мой единственный выходной был испорчен самым кардинальным образом. Кольцо неприятно сдавливало палец и откровенно мешало. Я сняла его покрутила, любуясь игрой бликов бриллиантов, надела обратно. Раз ввязалась в дворцовые интриги, то уже возмущаться и кричать поздно. Я пришла на сове любимое место: скамейку под раскидистой яблоней в академическом саду. Присела на краешек и, прикрыв лицо руками, расплакалась от бессилия и отчаяния. Яблоня шелесте еще не опавшей листвой как бы поддерживая меня, утешая. В данный момент у меня совсем не осталась сил, чтобы сражаться. Я всех подвела….

− Шанталь!!! — раздался знакомый голос за спиной, не суливший мне нечего хорошего.

− Оставьте меня в покое! — я встала с лавки порывисто, ноги запутались в складках длинной юбки (отчего я никак многие студентки Академии в брюках ходить стесняюсь, а-то от этой юбки одни беды и неудобства) и, тихонечко вскрикнув, я полетела на встречу с мягкой осенней слегка пожухлой травой. Упала неудачно: прямо на притаившейся, а оттого не заметный, в траве камень, разбив себе нос, из которого тут же хлынула кровь. Лежала я так, разрывая землю руками, комкая траву, и раздирая пальцы в кровь, рыдая, ровно до того момента, пока ко мне не подошло коронованное чудо.

− Леди Шантарэль, ну что ж вы так неосторожно, − принц подошел ко мне тихо, я даже не услышала его шагов. Поднял меня (легко так поднял, будто я не весила ничего), усадил на скамейку, залечил пораненный нос, пальцы: сама доброта и забота. Только я его уже достаточно хорошо узнала, и если он способен проявлять подобные чувства, то точно не по отношению ко мне.

− Ваше величество, прошу вас, уйдите! Не нужно пустых разговоров. Я сегодня в дурном настроении, − пролепетала я, всхлипывая и давясь слезами, повернулась к нему спиной.

− Леди Шантарэль, кто вас обидел? — голос принц стал источать мед и от этого мне было только хуже. — Вы только скажите, и от мерзавца мокрого места не останется. Я за мою любимую, драгоценную невестушку любого в порошок сотру! — сказано это было таким холодным голосом и с такой интонацией, что я поняла, действительно сотрет.

− Ваше величество, меня никто не обижал. У меня просто плохое настроение и всего лишь. Если же вы пришли сюда с той целью, чтобы поиздеваться надо мной то сейчас не самое лучшей момент, − проговорила тихо, от нервов крутя кольцо на пальце.

В общем и в целом принцесса Николетта не нашла момента лучше, чтобы явить свой венценосный лик миру. Шла она, как и подобает принцессе, величественно и грациозно, в сопровождении своих хвостиков, которой стали озарять полянку ядовитыми улыбками при виде меня. Наличие некоего субъекта, прожигающего зеленоглазым взглядом мою спину, их нисколечко не затронуло, наоборот развеселило еще больше. Принцесса подошла к брату что-то прошептала ему на ухо, хитро улыбнулась, искоса глядя в мою сторону, и уже тогда обратила свое внимание на маленькую меня, прибывающею не в самом хорошем расположение духа.

− Шанталь, милая, вас можно поздравить!? — звонко воскликнула она, прикрывая розовенькие губки белым платочком.

− Не стоит, ваше высочество, − процедила я сквозь зубы. Вот же мерзавка! Сейчас я меньше всего хотела, чтобы Арвэль Арриан узнал о том, что я, поправ все правила приличия и закона, дала согласие выйти замуж. Она со своими хвостиками наверняка видела, как камаэль мне предложение дела и кольцо на палец надевал, поэтому они так светятся. Теперь понятно зачем она сюда явилась, брату рассказать о шалостях его невесты, чтобы уже он указа мне, где мое место. Хитро. И как всегда в стиле принцессы.

− С чем поздравить? — удивленно округлил зеленые глазище принц. Надоже еще не знает — это хорошая новость, но кажется мне, что сейчас все узнает и мне можно копать могилку.

− Как с чем? — принцесса картинно, как высокородные дамы, взмахнула руками и плечиками передернула. — Ох, Риан, об этом знаменательном событии вся Академия сплетничает, правда девочки? — в ответ девочки раз улыбались еще сильнее, рискуя уголками губ достать до ушей, а я сидела, молчала, делала вид, что меня вообще здесь нет и речь сейчас идет вовсе не о мой скорой свадьбе (кстати, надо было у Лакруа спросить, когда мы в храм пойдем).

− Ники, ты, о чем? Какое знаменательное событие? Ты, что на тренировке головой стукнулась или тебе леди Рион чего-нибудь в чай подмешала, если тебя так пробирает, − обронил принц с ехидной ухмылочкой. Принцесса замолчала на полуслове и вытаращила на брата глаза, покраснев в цвет вареных раков. Я невольно наблюдающая за происходившим мысленно сняла со счета принца одну неосуществленную месть. Видимо задире Николетте не нравилось, когда брат над ней подшучивал.

− Риан, ты, что последние мозги в карты проиграл,− не осталась в долго принцесса, сверкая глазами. — Я не поверю, что ты не знаешь о каком событии я тебе говорю. Неужели советник Дорен еще не наябедничал королю? — принцесса скосила глаза в мою сторону, показывая, что «событие» имеет отношение ко мне. Я стала чувствовать себя лишним, а еще мне захотелось стать невидимой или спрятаться так, чтобы не нашли.

− Ники, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Сейчас я пытаюсь разрешить ситуацию с Алгарне, и на твои пустые загадки у меня нет времени. Поэтому потрудись объяснить, о чем ты говоришь и как сюда замешана леди Шантарэль?

− В таком случае, спросим у леди Шантарэль, − принцесса улыбнулась злорадно с торжеством, а у самой-то бесята в глаза не просто скачут, польку отплясывают. Подставила, мерзавка! Чтоб тебе демоны Бездны задрали!

− Леди Шантарэль, я понимаю, что порой моя сестра бывает невыносимой, но прошу вас, утолите мое любопытство, − он посмотрел мне в глаза, а я снова не смогла воспротивится его чарам. Хотя они у него будут послабее, чем у Лакруа.

− Ваше величество, я… я не знаю, как вам сказать… В общем, я…

− Замуж она выходит! — выкрикнула принцесса не в силах больше терпеть мое нечленораздельно бормотание. — Понимаешь, Риан!? Твоя невеста выходит замуж!

− Ну и что?

− Как «ну и что»!? Риан, ты меня, конечно прости, но ты самый настоящий дурень! — в сердцах выкрикнула принцесса, испепеляя брата взглядом, а у меня вовсе рот открылся. Теплые у них отношения: сразу видно одна семья. — Она выходит замуж за Лаэна Лакруа — сына советника Дорен. Он сегодня на полигоне ей предложение сделала и кольцо с лигурийскими бриллиантами подарил. Вон,− она на колечко мое кивнула, − посмотри сам, если не веришь.

− Вот оно, что, − принц на колечко посмотрел и в глазах прямо крупными буквами засветилось: «Убью!», а я побледнела, сердце удар пропустило, стала чечетку отбивать, зато всхлипывать перестала и относительно в себя пришла. В голове стали витать мысли о том, что сейчас очень хороший момент проверить теорию Лакруа.

Я не знаю, как смогла сотворить клинок, понятия не имею откуда у меня столько сил и вообще в мыслях не было, чтобы совершать покушение прилюдно. Удар метила точно в сердце. Реакция моя стала нечеловеческой, движения плавные, профессиональные. Может быть я бы сумела убить принца, может меня бы и не казнили потом, но принцесса, видимо из очень большой любви к брату, решила его спасти от негодяйки в моем лице. Николетта самым подлым образом умудрилась подскочить к нему и заслонить собой, а мой меч насквозь пронзил ее хрупкое девичье тело. Она вскрикнула, закатила ясные очи и кулем рухнула к ногам брата, залив лужайку бурой кровью. Тут одна особа пришла в себя, осознала, что она натворила и выронив наколдованный меч, пробормотав слова извинений, мол, я не хотела, поспешила убежать прочь.

Какая же я дура!

Ноги привели меня за крепкие надежные стены Академии. При моем виде от меня шарахались все: и мои сокурсники, и встреченные мною, старшекурсники, и даже некоторые учителя, что очень странно и одновременно лестно, если от меня уже подкованные годами маги стали шарахаться, то я всенепременно достигла успехов. Как оказалась около маминого кабинета, не помню, единственное, что бросилась в глаза новенькая табличка с надписью тянущиеся золотистой вязью: «Директор Академии Магических Искусств Шаррона Фаннараира Ранат». Открываю двери, стрелой влетая в кабинет, и закрыв створки, прижимаюсь к ним спиной, тяжело дыша.

− Шанти, милая моя, что с тобой? Что случилось, − обеспокоенно спросила Фанна, вскакивая из-за стола, и подходя ко мне.

− Фанна, случилось страшное, − я тряслась, словно побитая подзаборная шавка, снова начав обливаться слезами, от которых уже огнем горели глаза. — Я… я… я ее убила, − захлебываясь слезами выдавила из себя я. — Я не хотела… Фанна, миленькая, я не хотела… я в принца метила… а она… она закрыла его и… я убила ее! — я зарыдала еще сильнее, слезы крупными каплями капали на пол и уродливыми следами отпечатывались на подоле моего платья.

− Шанталь, успокойся! — холодно громыхнул голос Фаннараиры, меня даже перетрясло и мороз по коже пробежал. Правду говорили, что она не знает жалости и сострадания. У меня истерика, а она еще кричит на и без того неадекватную меня. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь? Кого ты убила? — на сверкнула глазами и проворковала вмиг потеплевшим голоском: − Давай так, ты сейчас успокоишься и обо всем мне расскажешь. Затем мы решим, что будем делать, − Фанна набросила на меня легкою едва ощутимую сеть успокоительного заклинания, снова села за стол и протянула стакан, наполненный какой-то сине-фиолетовой жидкостью.

Зелье я выпила одним большим глотком, сразу стало легче; голова перестала болеть, слезы высохли сами собой и пришло осознание правильности моего поступка. Нет, ну правда, чего я слезы лью и нервы себе трепаю, если принцессу все равно уберут. Я, так сказать, еще помогла горе революционерам, затеявшим несвоевременный переворот. Заметив, что я перестала биться в истерике и теперь лишь тихонечко изредка всхлипывала, Фана поспешила спросить, пока я еще чего-нибудь не учудила:

− Успокоилась, горюшко ты мое, − сестра тепло так улыбнулась мне, а я кивнула ей в ответ, мол, да успокоилась. — Тогда рассказывай, что натворила?

− Мне предложение сделали, − решила я начать из далека и Фанне колечко показала, отмечая, как сильно у меня дрожат руки едва ли не по локоть перемазанные кровью. Теперь мне понятно почему от меня все так шарахались. Сестра на кольцо посмотрела, нахмурилась, а потом улыбнулась ласково-ласково, что я поняла с первого взгляда на ее стремительную смену реакции: «Сейчас будет вычитывать. Надеюсь до рукоприкладства дело не дойдет, а-то я просто не выдержу».

− И кто это у нас такой богатый? Милая моя Шанталь, ты на пальце целое состояние носишь. — «Правда, что ли? — мелькнул в голове вопрос, и я посмотрела на кольцо переливающиеся чистыми, как слеза младенца, бриллиантами.» − Ты хоть представляешь, радость моя, сколько стоит кольцо с лигурийскими бриллиантами? — как не пыталась сестра за ласковым медовым голосом и правильными интонациями скрыть недовольство, получалось у нее плохо. Да и пронзительный холодный взгляд ее выдавал.

− Знаю много, − я старалась больше сестре в глаза не смотреть. — Подожди я не все еще тебе сказала, − я воздуху в легкие побольше набрала и рассказала сестре все то, что мне Лакруа пару часов назад поведал. Фаннараира стала, чернея самой черной тучи, как только огнем плеваться не начала и молниями кидаться. — Вот такие дела, − закончила я свои монолог и виновато опустила глаза, все-таки исподтишка посмотрев Фанне в глаза. Та вздохнула, губы ее судорожно беззвучно шевелились (видимо она мысленно уже не раз обругала меня некрасивыми словами), но тяжело выдохнув, лишь покачала головой. Ничего не сказала, и даже ругать не стала, видимо смирилась со мной и мои неумным безрассудством. Я же в этот момент тихонечко ликовала.

− А принцесса здесь причем? Ты, когда ко мне вломилась бормотала что-то мало понятное, что убила ее? Это как понимать?

− Так оно и есть — убила, кажется. Я хотела принца убить, ну это мне Лакруа посоветовал, что Арвэль Арриан только меня близко подпустит, а я тогда еще на эмоциях была, в общем я его мечом ткнуть хотела (основы фехтования я хорошо усвоила и все должно было получится, если бы не глупая Николетта), а тут его из родственных чувств и привязанности Николетта защищать кинулась, ну и наскочила на клинок… а я тогда испугалась сильно и к тебе прибежала, правда не совсем к тебе, а подальше от того места. Как-то так все было, − я наконец додумала от двери отлипнуть и на стул около стола сесть, а-то как-то неудобственно мне стоять, ноги затекают. Уселась я значит, за стол, где бумаг куча навалена, и на Фанну искоса поглядываю. Вдруг она меня бить станет, а я защититься не успею.

− Знаешь, Шанталь, ты вроде девушка неглупая, надежды, определенные в учебе, подаешь, учишься старательно, тебя учителя хвалят, но дура дурой, − припечатала сестра отчего-то довольно улыбаясь глядя на мою вытянувшеюся от подобного заявления мордашку. «Это кто такой смелый, что рискнул меня похвалить? — подумала я, вспоминая, когда, а главное, где успела блеснуть умом.»

− Я знала, что ты не станешь меня ругать, − просияла я улыбкой. — Кстати, а мама, где?

− Толку-то тебе ругать. Я уже поняла, что это бесполезно, − сестра головой покачала и мне подмигнула. — А мама полномочия свои в мою пользу сложила и в поместье уехала. На пенсию. Отдыхать.

− Что ж, значит учителя теперь меня к тебе «на ковер» таскать будут, − ехидно улыбаясь поведала я свое мнение по поводу маминой столь внезапной отставки.

− Так, хватит паясничать! Пошли принцессу спасть, а-то если эта клуша помрет мы все бед не оберемся.

− Да зачем ее спасать!? Ее же все равно хотят в рабство продать. Если бы я была на ее месте, то лучше смерть, − я удивленно бровку выгнула на сестру глядя. Еще чего удумала, чтобы я добровольно венценосную особу из могилы вытаскивала — увольте! Я демонстративно отвернулась, сложив руки на груди.

− Шанти, не упрямься! Это в твоих же интересах, − сестра говорила спокойно, так спокойно, что меня аж пробрало всю. Я мигом со стула слетела, побежала к целителям принцессу спасать. Вдруг и прямо кровь королевская пригодится.

В лазарете было многолюдно: все ахают, охают, сочувствуют, а кто-то я стою на Николеттину хорошую мордашку зеленого цвета гляжу, а на душе сады цветут. Что меня удивило, принца не было. Смылся под шумок, подлец! Значит стоит мне ожидать очередного визита. Ну да ладно, сейчас надо принцессу с грани вытаскивать (хотя, ой как не хочется). Я села на краешек кровати, взяла Николетту за холодные перемазанные кровью руки и зашептала грудным голосом на распев: «La comisa nerga ila la comisa ballada…» Ресницы принцессы затрепетали, руки стали теплеть, кожа розоветь, а я наоборот отдала мерзавке слишком много сил, отчего чувствовала себя не самым лучшим образом. Окружающая меня толпа, затаив дыхание наблюдала за тем что же такого я делаю, а когда принцесса распахнула ясны синие очи, то тут же принялась всем скопом чествовать спасительницу монаршего тела, то есть меня. В общем и в целом ребра мне пересчитали все и не раз, едва не задушили и я мечтала об одно: потихонечку слинять отсюда, что собственно и сделала, когда толпа «зевак обыкновенных» переключила свое внимание на открывшею и не осмысленно взирающие на нас принцессу.

Как говорят деревенские старожилы: «На ловца и зверь бежит». Принц ждал меня на лестнице, ведущей в холл, стоял облокотившись о подоконник окна, и взирал на меня зелеными глазищами. Я прошла мимо, высоко вскинув голову, таким образом придавая своей никчемности, толику величия. Ни его взгляд, ни ироничная улыбочка не отразились на мне. Я просто лебедушкой белокрылой проплыла мимо него, скрываясь за поворотом и прислоняясь спиной к холодной побеленной стене, облегченно выдохнула. Хотя странно, то его чары меня не задели? А он их точно применял. Слишком притягательным был его взгляд. Может я заболела (я даже руку ко лбу приложила. Температуры, вроде бы нет)? Это очень-очень странно. Ладно потом разберемся, сейчас надо найти проходимца Лакруа. Только отправится на поиски несносного камаэля мне не позволил грозный холодный окрик принца: «Леди Шантарэль, немедленно остановитесь! Вы арестованы!»

***

Дорогой до отделения Магического Сыска я думала, что принц та еще сволочь и теперь я полностью разделяю идею свержения Де Рада с престола. Я, жертвуя собственной силой, собой в конце-то концов, спасаю его ненаглядную сестру, а он меня в темницу. Хороша благодарность! Когда только успел с тару вызывать? Но я не унывала, мне наоборот был очень интересно узнать, что будет дальше. Дальше был теплый просторный кабинет дознавателя, мои робкие сбивчивые ответы, слезы в наглых кристально чистых глазах, и уверения, что я невиновна и задержали меня по ошибке. Только мое актерское мастерство оценено по достоинству не было и меня закрыли в темной холодной камере на сутки (в качестве воспитального процесса и в надежде, что моя хрупкая душевная организация победного надругательства не выдержит и я во всем чистосердечно сознаюсь). Они таким шагом хотели меня напугать. Ха, пуганые уже. Поэтому я с небывалым комфортом устроилась на ветхой скамейке для удобства прикрытой ветошью и стала, как преданная ученица, придумывать план побега. Видимо в Академии я не только прохлаждалась и откровенно спала на уроках, но и чему-то научилась, потому что меньше чем за два часа мыслительной работы план сложился сам собой. Главное, чтобы я правильно определила вид охранных чар и влила нужное количество силы, а-то может получится большой — бах! Нет, в итоге я все равно сбегу, но только с большим шум и привлечением к моей скромной персоне не нужного внимания.

− Эй! Шанталь! — я закрутила головой и только сейчас заметила, что в этом крыле я нахожусь не одна. В соседней клетке на такой же как у меня старой заплесневелой лавке сидел мой брат и (вот же зараза!) довольно улыбался, очевидно от радости нашей с ним встречи.

− Дариан? — я все еще не могла поверить своим глазам, даже поморгала, надеясь, что наваждение исчезнет, но она не исчезло. А значит с моим рассудком все в порядке и за решеткой, оделяющей две клетки друг от друга действительно находится мой старший брат.

− А ты ожидала увидеть кого-то другого? — он хитро прищурил карие такие родные глаза.

− Я вообще не ожидала здесь кого-то увидеть, − ответила я, сосредотачивая взгляд на замке. Сейчас я представляла собой весьма странную композицию: стоит молодая девушка посреди тюремной камеры и во все глаза, не моргая, пялится на замок. Многие кто увидел бы меня сейчас, решили бы, что у меня с головой не все в порядке, хотя спорить не буду в любом гений есть толика сумасшествия.

− Шанталь, что ты делаешь?

− Я собираюсь выбраться отсюда, а ты мне мешаешь. Прошу, помолчи!

− Каким образом ты собираешься отсюда выбраться, просто смотря на замок. Или ты думаешь, что от твоего пристального взгляда он расплавится, − недоуменно посмотрел на меня Дариан изогнув бровь дугой, решив, что его сестра совсем свихнулась со своей учебой, издевательски улыбнулся на мой холодной взгляд и замолк.

− Именно. Если правильно рассчитать магическое воздействие и силу, вливаемую в это воздействие, то замок накалится и расплавиться и ву-а-ля, да здравствует, свобода! Вопросов больше нет? — снисходительно посмотрела на брата, он — на меня; а я на него.

− Ты как сюда попала? В смысле, что натворила?

− Собирала убить принца, но едва не убила его сестру. Меня обвинили в покушении и вот я здесь, − спокойно будто мы осуждаем погоду или достоинство скаковой лошади ответила я, следя за реакцией брата.

− Вот оно, что, − протянул он. Глаза его блестели и в свете факелов вовсе казалось, что в них горит огонь Подземного Царства. — Сама догадалась или кто помог?

− Скажем так, мне открыли глаза на истинности некоторых веществ. — Кстати, можешь меня поздравить: я выхожу замуж, − добавила я, когда в замке что-то щелкнуло и… охранные чары развеялись, обдав меня магическим жаром с запахом гнилых листьев, но дверь по-прежнему была крепко-накрепко закрыта. Что ж придется действовать старым проверенным не одним поколение арестантов способом — шпилькой. Я вытащила из прически одну шпильку и вставив ее в замочную скважину принялась шевелить, стараясь подцепить невидимый усик замка. Провозилась так я довольно долго, еще сильно отвлекали смешки брата и его едкие замечания относительно моих умственных способностей и не только, в итоге я шептала себе под нос проклятия, но все-таки смогла открыть чертову решетку.

− Замуж выходишь? — переспросил Дариан, когда я пыталась повторить свой подвиг и вскрыть дверь его темницы. Во-второй раз процесс пошел быстрее. Все-таки опыт − вещь незаменимая. — За принца, что ли? — я аж шпильку из рук выронила и принялась шарить по полу руками в ее поисках. Признаться, освещение было не очень хорошее, поэтому найти шпильку было практически невозможно. Обидно. Шпильки были не мои. Я одолжила их на время у Лилианы дер Анвари.

− Сплюнь! Богиня с тобой! — прошипела я, вытаскивая из прически еще одну шпильку. — Если бы я хотела выйти за него замуж, то не стала бы сбегать из поместья в Академию и уж тем более не стала бы участвовать в покушении. Хотя идея сбежать из дому оказалась провальной, принц сумел достать меня и в Академии.

− Тогда за кого?

− За сына советника Дорен, − ответила я, копаясь в замке, которой никак не хотел открываться. Я начинала злиться, движения из плавных превратились в нервические дерганные. Таким образом, я погнула вторую шпильку и мысленно представила лицо Лилианы, когда я приду к ней с повинной, что ее шпильки погибли в неравной битве с замком теремной камеры. Но я ведь упрямая, а поэтому в этой жестокой битве верх одержала я, замок щелкнул и дверь со скрипом отварилась.

− Он же незаконнорождённый. К тому же, − Дариан замялся, уловив мой взгляд, продолжив: − Хотя, может оно и к лучшему.

− Вот я тоже так думаю, что он партия куда лучше нашего принца.

− Ясно все с тобой, Мелочь, − он ласково сверкнул глазами и обнял меня. Вот зараза! Он, что прощается со мной? Я — против! Я не хочу снова расставаться! Я не видела его около пяти лет. Я безумно скучала, а он…

− Ты что не пойдешь со мной? − все-таки спросила я, прекрасно зная ответ. Глаза постепенно стали наполняться слезами.

− Нет, Мелочь. Если в Сыске узнают, что мы с тобой сбежали, то меня начнут искать.

− Почему именно тебя. Меня между прочим сюда тоже не на курорт отправили, − меня осенило внезапно, словно молния по голове ударила. — Так это правда… про документы, − спросила я, робко глядя брату в глаза.

− Дело не в документах, Мелочь. Здесь все куда сложнее. И поверь мне, я очень сильно хотел бы пойти с тобой, − он небрежно потрепал меня по волосам, окончательно угробив прическу, − но не могу.

− Дариан, миленький, пожалуйста, пойдем со мной мне сейчас так сильно нужна твоя поддержка, − заныла я, глядя просящим взглядом в добрые карие глаза брата. — Я боюсь, что оступлюсь. Не справлюсь. Мне очень страшно. Прошу, пойдем со мной, пожалуйста, − из глаз потекли тоненькими дорожками слезы. Я знала, что брат ненавидит, когда девушки плачут, но еще больше он не любил, когда плачу я. Это был запрещенный прием и воспользоваться им подлость с моей стороны, но иначе я не могла. Я чувствовала, что если отпущу его сейчас, то быть беде.

− Шанталь, немедленно прекрати! — громыхнуло холодным, даже ледяным голосом с приказными командирскими нотками. — Мелочь, ч всегда буду с тобой. Ты — моя сестра. В любой ситуации я встану на твою сторону. Я уверен, что ты справишься, Мелочь. Ты же у нас смелая, умная, упрямая, а если бы было иначе, то ты не сбежала бы из поместья, − в голосе, который изрядно потеплел, послышались нотки гордости. Я успокоилась, вытерев слезы, понимая, что моя хитрость не удалась. Мы попрощались, сговорившись изредка писать друг другу. Но я все равно чувствовала, что вижу его в последний раз и от этого делась невыносимо больно на душе.

Коридор встретил меня полумраком. Идти по длинному, узкому коридору, едва освещаемому светом факелов, было страшно: вдруг попадешься, доказывай потом, что не сбежать хотела, а воздухом подышать шла. Я шла тихо, крадучись, стараясь как можно меньше шуметь. Коридор петлял змеей то раздваиваясь, то снова сходясь. Я шла произвольно, выбирая направления рефлекторно, беря внутренне ощущение за ориентир. Не могли же стражи сделать коридоры без выхода, значит, что одно ответвление, что другое непременно ведут наружу. Я снова завернула, прогулка по местным достопримечательностям тюремного характера начинала надоедать, вдруг меня кто-то резко дернул за руку, зажав рот рукой, чтобы я не вздумала кричать. Я не растерялась уроки в Академии не прошли даром, и с силой укусила неизвестного за палец. За спиной ругнулись до боли знакомым голосом, я исхитрилась вывернуться из захвата и столкнулась с горящим взглядом Лаэна Лакруа.

− Лакруа, демоны Бездны тебя раздери! Ты, что творишь? — пошипела я, сверля парня гневным взглядом. Нет, ну правда, я чуть заикаться не начала. Если он и дальше планирует так ко мне подкрадываться, то я раньше времени поседею с таким-то женихом.

− Тебя спасать пришел

− Зря пришел. Я сама себя спасла, − процедила я, оттесняя его плечом и снова выходя в полумрак коридора. — Кстати, ты как узнал, что меня в Сыск забрали? Следил?

− Твоя сестра сказала, − просиял лучезарной улыбкой, освещающий путь, юноша, а мне захотелось его чем-нибудь стукнуть. Потом в мозгу острой бритвой мелькнула мысль: «Откуда Фанна знает, что меня забрали? Ее же не было на поляне, где я Николетту ранила. Даже потом, когда я пошла исцелять принцессу, Фанна осталась в кабинете. Так откуда она может знать? — догадка пришла спустя миг. — Принц нажаловался. Вот же сволочь коронованная!» − Ты мне, ненаглядная моя, лучше скажи, как сюда попала? — глаза камаэля хитро блеснули.

− Подожди-ка, то есть Фанна сказа тебе, что меня забрали в Сыск, но не сказала, почему именно забрали!? — мои глаза округлись до размеров золотых монет. Ой, кажется, мне, что кто-то нагло мне врет. Хотя, то, что он не побоялся сюда прийти, его оправдывает. — Пыталась воплотить твою идею в реальность, − процедила я, чеканя каждый шаг, отчего стук каблуков эхом разносился по коридорам.

− Какую идею?

− Принца пыталась убить.

− И как успехи, − в глазах парня засветилась надежда, но видимо на моем лице было написано что-то ну очень непотребное, потому что он сник и даже идти стал как-то иначе, словно хищник плавно и грациозно. — Только не говори, что у тебя не получилось?

− Я и не говорю, − ответила, отмечая, что коридор какой-то длинный. — Я принцессу едва не убила. Если бы сестра не заставила меня вытащить ее с грани, то до утра она бы не дотянула, − решила поделиться я, последними новостями.

− Шанталь! — прокричали мне на ухо, аж зазвенело в голове. Так я глухой останусь, если он мне в ухо так орать будет. — Ты, что сделала!?

− Вытащила принцессу с грани, едва не поплатившись собственной силой, − повторила я, посмотрев искоса на своего жениха. Взгляд отчего-то зацепился за едва заметный тонкий рубец. Это ж кто такой смелый, что хотел камаэлю горло перерезать?

− Вот, я про это тебе и говорю. Зачем!

− А ты предлагаешь, чтобы я оставила ее умирать, − воскликнула я, недоуменно вздернув бровки.

− Именно, несмышленая моя. Ее все равно уберут, поэтому так рисковать было глупо.

− Слушай, давай оставим ее. Николетта — она хорошая, со сдвигом правда, но мне ее жалко. Ей пришлось тяжело в жизни… так же как мне. Мы с ней чем-то похожи. Я смогу ее убедить подписать отречение, − я посмотрела ему в глаза. Сердце пропустило удар, тревожно екнуло.

− Она может тебе помешать, Шанталь. Не ужели ты не понимаешь, в ней течет королевская кровь!

− Вот именно. Во всей этой кутерьме с переворотом нам может пригодится королевская кровь, − заметила я, наставительно подняв палец вверх и отмечая, что в конце коридора проявляются очертания двери и лестницы.

− Ладно, уговорила, − сдался Лакруа, ехидно улыбнувшись и сверкнув чистыми голубыми глазами. Меня всю пробрало, но быстро отпустило. Странно. Кажется, чьи-то чары дали сбой. Или я все-таки заболела? — Слушай, Шанталь, тебе не кажется, что это плохая идея выходить через главный вход если ты была арестована?

− По моим подсчетам, сейчас вечер и Сыск часа два, как не работает, − ответила я, ставя ногу на первую ступеньку.

То, как мы под покровом ночи выбирались из отделения Магического Сыска — ни в сказке сказать, ни пером описать. Я напрочь забыла, что являюсь добропорядочной, хорошо воспитанной леди (королевой в будущем, если конечно, вся эта идея с переворотом воплотится в реальность и нас не казнят) я материлась такими словами, проклиная все белый свет, что такие слова до сели были неизвестны даже Лакруа, который сдавленно кашлянул, когда я, в очередной раз напоровшись на угол стола, замысловато посла родню главы Сыска. Бедный камаэль то бледнел, то серел, а-то и во все синел, рискуя заработать перелом верхних конечностей (от моей стольной хватки коей я вцепилась в руку парня) и инфаркт в придачу. В общем, выбирались мы весело и с размахом так, как только умеют студенты Академии Магических Искусств Шаррона. Я готова отдать руку на отсечение, что завтра о нашем грандиозном побеге узнает все королевство с принцем во главе. Хорошую королеву Совет выбрал: и из темницы сбежит, и соперников с пути уберет, и странной будет править справедливо… или все же не будет?

Возвращаться в Академию в разгар ночи, я отказалась наотрез, заявив, что лучше переночую у мамы. Лакруа едва не испепелил меня гневным голубоглазым взглядом, что-то пробормотал себе под нос, но преданно пристроился рядом, наотрез отказавшись отпускать меня одну. Дорогой семейного старинного особняка мы каким-то удом разжиди бутылкой вина и тремя мандаринами. Упились мы, как говорится «в хлам» и до дома добирали в прямом смысле слова ползком. Но сумев-таки добраться до огромного особняка почти в центре столицы, у нас возникла маленькая проблема: у меня не было ключей, они остались в Академии. Только студенты Академии Магических Искусств Шаррона отступать не привыкли и легких путей не ищут, поэтому я вытащила последнюю шпильку из прически и принялась трясущимися руками вскрывать замок. На удивление с замком справилась я быстро, даже темнота не стала препятствием. Открыв дверь и сбросив сумку, я мечтала об одном: стянуть с себя одежду и окунуться в мягкий плен одеяла…

Солнечный лучик, проникающий через неплотно задвинутые занавески, игриво пощекотал мне кончик носа. Я что-то промычала во сне, переворачиваясь на другой бок и прижимаясь грудью к чему-то теплому, шумно дышащему и явно живому. Я открыла глаза, перед затуманенным мутным после вчерашних-то возлияний взглядом, словно прогулочная трирема вплыла загорелая, живописная спина Лаэна Лакруа. Стоп! Что!? Я подскочила на кровати словно василиском укушенная и выдала на ультразвуке:

− Лакруа, демоны Бездны тебя задери! Какого черта мы в одной постели!?

Я натянула одеяла до самого подбородка, на всякий случай убедившись, что спали мы одетые (ну или почти) и исхитрилась так садануть Лакруа локтем в спину, что тот с грохотом свалился с кровати хорошенько приложившись лбом о прикроватную тумбочку.

− Шанталь! Твою же…! — он поднялся, сел на кровать обхватил голову руками. Затем обернулся, посмотрел на меня таким же не осмысленным взглядом и спросил, будто, не узнавая: − Шанти?

− Не нужно так глумливо улыбаться. Это на самом деле я, а не галлюцинации, − процедила я, вставая с кровати и замотавшись в одеяло, ушла за ширму одеваться.

Настроение тут же испортилось, хотя его и так не было. Голова нещадно болела, во рту пересохло и еще очень сильно бесили веселые насвистывания камаэля. Идею одеть платье я отмела сразу, вспомнив, что где-то мама хранила очень практичные и хорошие костюмы. Немного покопавшись в шкафу мне удалось найти черные брюки свободного кроя, белую почти прозрачную кофточку, поверх которой я набросила жакет и высокие сапоги на тонких шпильках, повертевшись около зеркала, я сочла свой внешний вид приемлемым и отодвинула ширму. Лакруа то ли удивленно, то ли восхищенно вытаращил на меня синие глазища, присвистнув.

− Только попробуй мне что-нибудь сказать, клянусь Богиней, убью, − прошипела я, оттеснив парня плечом в сторону и выходя из комнаты, громко хлопнув дверью.

В доме уже во всю суетилась прислуга. Раскрывались тяжёлые темные портьеры, открывались окна, а с кухни одуряюще пахло свежей выпечкой. И чего я вчера шпилькой дверь вскрывала, если можно было просто позвонить в дверь и нам бы открыли. Одно слово: Шанталь, ты дура!

− Доброе утро, ваша светлость, − раздался тоненький жизнерадостный голосок горничной Мии.

− Доброе, Миюшка, − ответила я молоденькой тоненькой, словно тростиночка, девушке, улыбнувшись. — Скажи, пусть Эльвира Алиевна на стол накрывает, − приказала я, спускаясь по лестнице и добавила уже тише, − на двоих.

− Будет сделано, ваша светлость, − пробормотала горничная, стрелой срываясь с места, отчего ее платье взметнулось вверх, обнажив беленькие чулочки и плохенькие ботиночки, и скрылась за стеклянной дверью кухни.

− Миюшка, милая, − прокричала я, падая в мягкое кресло и беря газету, − попроси у Эльвиры Алиевны стаканчик рассолу. Голова ужасно болит.

В главной газете королевства «Anori Time» на первой странице крупным типографическим шрифтом было наброно: «ШОК! Молодая герцогиня де Ревель повторяет судьбу своей сестры, совершает покушение на наследника престола!», − я откладываю газету в сторону и беру другую «Магические ведомости», надеясь, что мне показалось и это всего лишь мое разыгравшиеся воображение, но и там на первой странице рядом с портретом принца красовался заголовок: «СЕНСАЦИЯ! Герцогиня Шантарэль ди Ревель, младшая дочь первой чародейки королевства Элитарины Ранат, совершает покушение на наследника престола!» Вот и сохранили все в тайне… Демоновы журналюги, что б вам век голодовать! Принц, сволочь коронованная, прости Богиня мое сквернословие, тоже хорош: на допросе клялся и божился не предавать данный казус огласке, а сам, как только из Сыска вышел все журналистам сдал. Тварь! Дальше созерцать творчество рабов пера и бумаги мне не позволили шаги и задорное насвистывание камаэля. Я повыше подняла газету, почти полностью скрываясь за ней, видеть несносного камаэля не хотелось. В голове мелькнула мысль: «Это как нужно было напиться, чтобы проснулась в одной постели с Лакруа!? Все с этого момента ни капли в рот!»

− Что пишут? − раздался бодрый голос камаэля над головой.

− Ничего особенного,− пробурчала я и зачитала в слух. — «Герцогиня Ревель — кто она: мятежница или оскорбленная фаворитка? Покушение на наследника престола». Я твоими стараниями стала знаменитостью. Во всех газетах один заголовок провокационнее другого.

− Да уж, − камаэль цокнул языком. — Оперативно сработанно.

− Сработано он может и оперативно, только, что мне теперь делать? Сидеть целыми днями взаперти? Меня же растерзают, если я на улицу выйду. А телепорты создавать я не умею.

− Никто тебя не растерзает. Я же говорил, что в народе властью короля, мягко говоря, недовольны. А газеты? Журналисты всегда были стервятниками. Советую просто не обращать внимание. Что касается покушения, не отчаивайся в следующий раз получится, − жизнерадостно пояснил Лакруа, кладя руки мне на плечи. Хорошо ему говорить, сто же не про него во всех газетах написано.

− Какой следующий раз? — воскликнула я, едва не подпрыгивая на месте. — Я больше в этом участвовать не буду. С меня хватит.

− Шанталь, послушай, если не получилось в этот раз не нужно складывать руки. Мы все спланируем так, что все получится, − принялся уговаривать меня Лакруа.

− Нет. Мне одного раза, вот, − я провела рукой над головой, − по самую макушку хватило. Я больше в твоих авантюрах не участвую. Мне моя шкура дороже.

− Шанталь, ну мы же договаривались, − заныл камаэль. Он резко убрал руки с моих плеч, отобрал газету и, встав на колени, уставился мне в глаза чистым лучезарным взглядом. У меня от этого взгляда сердце екнуло, и чары камаэля здесь не причем. Вот, паршивец!

− Да помню я, что договаривались, − со вздохом скорби ответила я. — Я от своих слов не оказываясь. Заметь, ч сказала, что больше не участвую в твоих авантюрах.

Я замолчала. Камаэль встал с колен и принялся ходить туда-сюда явно что-то обдумывая. В открытое окно подул ветерок, я поёжилась и передернула плечами. Кухонная дверь открылась, Мия несла два подноса под накат набитых яствами. Эльвира Алиевна снова расстаралась. Она вообще, как наша экономка, кухарка и мамина подруга, старалась за мной приглядывать в отсутствие госпожи. Эльвира Алиевна мне нравилась, было в ней что-то такое, что притягивало.

− Знаешь, о чем я подумал? — провокационно спросил Лакруа, сверкая глазами.

− Нет. Но судя по твоей довольной физиономии, задумка обернется для меня большой проблемой, − пробурчала я, выбирая самую румяную булочку.

− Почему сразу проблемой? — недовольно спросил камаэль, нацеливая взгляд на одуряюще пахнущую выпечку.

− Потому что, связавшись с тобой вся моя жизнь стала одной большой проблемой, − пояснила я, целиком закладывая булочку в рот. Все-таки хорошо, что у нас есть Эльвира Алиевна. Так как готовит она, наверное, даже королевский шеф-повар готовить не умеет. Я поняла это сразу, хотя останавливала у мамы не часто. Дородная экономка тут же взялась подкармливать молодую госпожу, а-то «кожа да кости, взгляду упасть некуда». В общем, взяла Эльвира Алиевна меня под свою опеку, потому что слишком занятая матушка моя, некогда первой чародейки королевства со мной возится. Я посмотрела на двери, за которыми наверняка суетилась дебелая экономка, и улыбнулась.

− Шанталь, ты меня слышишь!? — выдернул меня из мыслей бархатистый до жути недовольный голос Лакруа.

− Что?

− Нет, вы только посмотрите на нее! Я тут как клоун в цирке перед ней прыгая, руками размахиваю, а она не слушает, − недовольно бурчал камаэль, буравя меня взглядом. А я что? Я ничего, подумаешь, задумалась.

− Слушая я тебя, − ответила, отталкивая от себя ополовиненную тарелку булочек. Все хватит, а-то кому я буду нужна если на Колобка (героя одной детской сказки, которую мне леди Ирэна на ночь читала) стану похожа.

− Шанталь! Ау! Ты меня слушаешь? — Лакруа пощёлкал пальцами около моего носа (и чего я не воспользовалась моментов и не тяпнула его за палец) я моргнул, возвращаясь из грез, где я свободный Колобок катаюсь по полям и лесам, не зная забот и печали, подняла глаза на недовольно сопящего Лакруа.

− Я тебя внимательно слушаю, ответила я ему, глядя в глаза кристально чистым, но до жути наглым взглядом.

− Перестань витать в облаках!

− Постараюсь, − ответила я, тяжело вздохнув.

− Значит так, король находится при смерти день-два и его не станет. Королеву уже отправили в монастырь Остается Николетта и Арвэль Арриан. Советом решено убрать принца до смерти короля, чтобы подозрение было как можно меньше.

− А как ты себе представляешь это самое «убрать»? — спросила я, позвонив серебряный колокольчик.

− Миюшка, милая, можешь убирать. Передай Эльвире Алиевне, что она превзошла себя, − прокричала я когда на звон колокольчик никто не вышел, из кухни выскочила раскрасневшиеся Мия, забрала подносы и снова скрылась за дверью кухни.

− Сегодня в полдень к нам приезжает делегация из Алгарне. Принц будет на торжественной встрече, − начал камаэль. Но так и не закончил, потому что я не смогла молчать.

− И каким образом это нам поможет? Я думаю, что устраивать покушение прилюдно не самая лучшая идея. Может лучше я под покровом ночи в темном переулке?

− Нет, не лучше. Подожди я тебе еще не все объяснил, − камаэль сверкнул глазами, снова принявшись ходить туда-сюда. какой-то он нервный, суетливый неужели так хочет на трон меня возвести. Я вот лично не очень горю желание править огромной державой, тем более понятия, не имея как это править. — С Часовой башни открывается прекрасный вид на дворец, а именно на парадные ворота, где и будет происходить встреча. Нужен всего лишь один выстрел…

− В таком случае, зачем тебе я? — мои глаза удивленно расширились, губы побелели, выдавая мое недовольство.

− Затем, чтобы тебя снова не заподозрили в организации покушения, ты должна будешь быть с принцем. Твоя задача играть перед делегацией и придворными в частности влюбленную дурочку, строить глазки, ахать, охать и так далее по списку. Поняла?

− В теории, − ответила я.

− Шанталь, а если отнести к этому серьезно, − Лакруа нахмурил брови, сверля меня взглядом.

− Все будет, как надо. Я обещаю.

После того как Лакруа соизволил меня покинуть, я собрала перья, тетрадки, учебники и побежала в академию. Если признаться вам честно, то за мной водился грешок: прогуливать уроки. Забежав в холл Академии, и потыкав пальцем в расписание, я убедилась, что важного сегодня ничего нет, а поэтому спокойно пошла в лечебное крыло. Я хоте6ла попросить Николетту написать принцу, что я желаю с ним встретиться. Около двери с золотистой табличкой: «Палата 213», − я остановилась, колеблясь, но собралась с силами, робко постучала и без разрешения вошла. Принцесса гостей не ждала, она лежала на кровати от шеи до талии перемотанная бинтами и, узрев меня, проворно натянула длинную рубашку, смерив меня недовольным взглядом. Она грузно улеглась обратно тихо, прохрипев:

− Ты чего пришла? Позлорадствовать, − я отрицательно покачала головой, делая два маленьких неуверенных шага вглубь комнаты.

− Прости меня, я не хотела. Честное слово, не хотела. Я клянусь Богиней, что все вышло случайно, − тихо повинилась я, аккуратно присаживаясь на краешек кровати.

− Это все, − глаза принцессы удивленно расширились, − ты пришла, чтобы прощения попросить или еще что-то хотела? − прошипела принцесса болезненно, поморщившись.

− Я хотела тебя попросить об одолжении, − я запнулась, подбирая слова, − не могла бы ты письмо брату написать, − Николетта удивленно округлила потускневшие глаза. − Сегодня во дворец приезжает делегация из Алгарне, я хотела бы присутствовать на этой встрече на правах невесты твоего брата и будущей королевы, − вот это я завернула, хотя ни слова не соврала: и вправду невеста, и вправду будущая королева.

− А сама чего ему написать не хочешь, − спросила принцесса.

− После всего, что произошло я его, боюсь, − пошептала я, отводя глаза в сторону.

− Мой брат редкостная сволочь. Он из тех людей, которые добиваются своего любыми способами. Он жаждет власти, Шанталь. Ты можешь мне не верить, можешь счесть за умалишенную, но он убил старшего брата только из-за того, чтобы стать королем. Я тогда была совсем девчушкой и мало, что помню… Запомни милая Шанталь, если Риан станет королем, то он погубит наше королевство, − глядя в никуда произнесла принцесса побелевшими губами. У меня глаза от удивления на лоб полезли, и челюсть отвисла едва ли не до коленей. Мне что послышалась? Она не могла этого сказать. − Давай диктуй, что писать, − вырвал меня из мыслей хриплый голосок Николетты.

На письмо принц отреагировал моментально, я даже сомневаюсь, что он его прочитал. Потому что не прошло и пяти минут, как Арвэль Арриан без стука вошел в палату, тихо закрыв за собой дверь. В этот момент, как только его увидела, мне захотелось спрятаться под кровать, а лучше стать невидимой (потому что после того, как я сбежала из Сыска, в мои планы входило, как можно реже встречать с принцем): взгляд у принца был ненавидящей, презрительный и меня облили этим презрение с ног до головы.

− Леди Шантарэль, какая неожиданная встреча, − с притворным удивление произнес принц, останавливаясь, аккурат посредине комнаты.

− Ваше величество, нам нужно спешить. Политесы будем разводить потом. До приезда делегации полчаса осталось, − проворковала я мягким голоском, аж противно стало. Но как бы противно мне не было, я должна отыграть свою роль.

− Леди Шантарэль, это взаправду вы? Вы хорошо себя чувствуете? − обронил принц, подходя ко мне и прикладывая руку ко лбу. Хочу заметить, руки у него холодные, аж мурашки по коже пробежали.

− Ваше величество, а вы, что на плохое зрение жалуетесь? − я невинно улыбнулась и похлопала длинными ресницами. − Тогда поясню − это правда я и со здоровьем у меня все в полном порядке, − я снова улыбнулась. Молодец, Шанталь! Зачет! Главное не переигрывать.

− Леди Шантарэль, вы меня пугаете, − «Правда, что ли? − мелькнула в голове шальная мысль». − С вами все хорошо? Я понимаю, что повторяюсь, просто я беспокоюсь о вашей столь резкой перемене отношений ко мне. Раньше помнится, вы теплотой и мягкостью в разговоре не отличались, наоборот держались холодно и отстранено, даже старались откровенно нагрубить. − «Я! Нагрубить! Ах, ты ж сволочь коронованная! Я к тебе со всей душой, с распростертыми объятиями, а ты в душу плюешь. Гад! − снова мелькнула в голове мысль».

− Ваше величество, я тоже повторюсь, что нам некогда разводить политесы. Я все вам объясню после встречи. − «Точнее объяснять уже будет некому, потому что эта встреча станет последней в жизни принца. Ха-ха! − подумала я», − и взгляд в этот момент был такой чистый, невинный, что заподозрить меня в крамольных мыслях было просто невозможно. Я сама скромность. Сама невинность. Принц изогнул бровь дугой, смотря на меня насмешливым взглядом зеленых глаз. Он прав, ты переигрываешь Шанталь. Вон, как смотрит… с неверием или как на помешанную умалишенную особу, которой прямая дорого в дом для умалишенных в палату триста пятьдесят четыре с видом на огромный дуб и старенькую скамеечку под ним. Так, что-то я не о том думаю. В любом из вариантов в мою покладистость он не поверил ни на грамм.

− Что ж раз вы настаивает и добровольно согласны составить мне компанию, леди, − принц улыбнулся, и было в этой улыбке что-то странное. − Дамы вперед, − он открыл дверь передо мной, пропуская вперед.

Всю дорогу от ворот Академии и до стен дворца принц не сказ мне ни слова. Я же думала, что если у проходимца Лакруа нечего не получится, то я его придушу. А если все-таки получится, то я его все равно придушу, потому что он паршивей заставил меня терпеть общество принца. Мимо в окне медленно словно покачиваясь проплывала столица. Мне вспомнилась Лия, в глаза заблестели слезы. Она присылала мне письмо, в котором писала, что очень скучает и с нетерпением ждет, когда я вернусь. Так же писала, что Лакшери куда-то исчезла, оставив записку, что всегда придет на помощь. Я быстрым плавным движение вытерла слезы, хватит о грустном. Хотя признаться честно я безумно скучала по подруге, по ехидным насмешкам однокурсников, по урокам в конце̶ то концов. А еще по маме… В глаза снова заблестели слезы. «Так, возьми себя в руки, Шанталь! − дала я себе мысленную пощечину. − На тебя возложена большая ответственность». Я вздохнула, устремив взгляд в окно, снова улетая в мысли. «Понять не могу, отчего принц решил поехать в карете? Телепортом было бы быстрее и комфортнее. Сил не хватило? Не поверю! Решил показать мне город? Бред! Тогда, что?» Мы завернули на площадь, мой взгляд сам собой притянула Часовая башня. Даже отсюда, из окна кареты, я увидела, что там на самом последнем этаже не хлипеньком ветхом балкончике, застыла фигура с ног до головы закутанная в черный плащ. Я улыбнулась одними краешками губ, отметив, что все идет как надо. Карета дернулась последний раз и остановилась. Принц помог мне выйти, затем мы прошли на большое крыльцо, выложенное белым мрамором. От самых ступенек и до ворот тянулась красная ковровая дорожка с бахромой по кроям. Мы подняли по ступенькам и застыли изваяниями, точнее это принц застыл истуканом, а я топталась на месте пытаясь высмотреть делегацию. Зазвучали трубы, высыпали, словно горох из прорвавшегося мешка, придворные. Все восторженно перешептывались, откровенно разглядывая прибывших дипломатов. Возглавлял делегацию молодой человек лет двадцати пяти (может моложе, точно не скажу) высокий, статный с иссиня-черными волосами, забранными в хвост и холодным взглядом голубых глаз. Арвэль Арриан, стоило только послу соседской державы приблизиться, по-свойски обнял меня за талию, а я подняла на него глаза и… прижалась еще плотнее, счастливо улыбаясь и сверкая глазами.

− Что с тобой случилось, дорогая, − промурлыкал принц мне на ухо.

− Я провинилась перед вами, − ответила я, перекладывая его руку, которая съехала ниже дозволенного обратно на талию, − и всего лишь хочу загладить вину.

Я замолчала. Пауза затягивалась. Мы смотрели на делегацию, делегация − на нас. Игра в «гляделки» продолжалась ровно до того момента, пока из-за наших спин вертким ужом не выскочила девчушка лет шестнадцати тоненькая словно тростиночка с двумя косичками в строго приталенном платье. Она развернула свиток, перевязанный красной атласной лентой, и тоненьким звонким голосочком зачитала:

− Его королевское величество наследный принц королевства Анори Арвээль Арриан Де Рада с невестой и будущей королевой королевства Анори герцогиней Шантарэль Рафаэллой ди Ревель приветствуют посольство королевства Алгарне и желают мирного неба над головой и долгих лет жизни королеве Кармилле, − девчушка свернула свиток и юркнула за наши спины. Я хотела спросить у принца, что это все значит, но его взгляд был красноречивее слов, поэтому я поспешно проглотила свой вопрос, снова уставившись на посольство. Тот самый молодой человек, который, как я поняла, возглавлял делегацию, вытолкнул вперед мальчишку в строгом костюме, которой развернул свиток и принялся нести какую-то ахинею:

− Lia graco Emile Crispian D'artrois unua konsilisto al Reĝino Carmilla, membro de la Coven de magiistoj de la Regno de Algarne, membro de la Reĝa Konsilio estas feliĉa por bonvenigi la heredanto de Anori kaj lia ĉarma fianĉino kaj deziroj paca ĉielo super via kapo kaj familio feliĉo[4].

− Ваше величество, − прошептала я легонько ткнув принца в бок, тот перевел на меня взгляд зеленых очей, − а, что это все значит?

− Леди Шантарэль, сейчас не самое подходящее время задавать вопросы, − так же шепотом ответил мне принц. − Вы прерываете традиционную церемонию приветствия.

− Я понимаю, ваше величество. Но я не поняла ни слова из сказанного, − не унималась я, требуя от принца ответа.

− Само собой вы ничего не поняли, − принц улыбнулся. − Глашатай посольства говорил приветственную речь на алгарнском.

− То есть, вы хотите сказать, что дальнейшая беседа тоже будет проходить в таком, − я покрутила рукой, не зная какое слово подобрать, − виде.

− Отчего же, − принц посмотрел на меня, затем на посольство и, поморщившись как от зубной боли, ответил: − Я неплохо владею алгарнским. В крайнем случае, можно вести беседу на общеимперском. Дорогая моя, давайте оставим все вопросы на потом, негоже заставлять посольство ждать, ̶ я кинула и с тяжелым вздохом спустилась вниз по мраморной лестнице, встав нос к носу с почтенным Эмилем Киараном Д`Артруа. Молодой человек окинул меня оценивающим взглядом и постарался улыбнуться, скорее по необходимости, чем от переполняющих его чувств.

− Мы рады приветствовать вас, но, к сожалению, во дворец пригласить не можем, − я вспомнила, зачем собственно сюда явилась. А значит нужно увести посольство куда-нибудь подальше от места свершения покушения. − Придется нам обсуждать дальнейшее наше сотрудничество на свежем воздухе. Прошу, следовать за мной, − посольство вытаращило на меня глаза, я поняла, что они ни словечка не поняли, и махнула рукой, предлагая следовать за мной.

Как же с ними тяжело!

− Дорогая моя, вы, что вытворяете, − принц подскочил неожиданно и больно ухватил меня за запястье. − Хотите окончательно усугубить и так не весьма теплые отношения с Алгарне?

− Нет, − я выдернула руку из захвата, − я хочу помочь. В первую очередь помочь себе, − я кровожадно улыбнулась произнеся тихо так. Чтобы меня услышал только Арвэль Арриан: − Было приятно иметь с вами дело, ваше величество, − в следующий миг раздался хлопок чей-то истерический вскрик: «Мамочки, убивают!», − магическая стрела пролетела в ирте от моего лица и точнехонько воткнулась принцу в сердце, тот ухмыльнулся, сверкнул зелеными глазищами и рухнул на мраморный пол, залив его бурой кровью. Я присела около него, взяла за холодную аристократическую руку и тихо прошептала: «Я победила! Пусть твоя душа покоится с миром», − затем я не удержалась и легонько коснулась своими губами его губ.

− Я недооценил вас, леди, − прохрипел принц, приоткрыв глаза с трепещущими на поднявшимся ветру ресницами. − В этом моя ошибка, за которую я поплатился, − он захрипел, зашелся лающим кашлям, забился в лихорадке, затем судорожно дернулся и затих. Надолго. Навсегда.

Я встала, белым кружевным платков вытерла руки, перемазанные кровью и, не обращая внимания на переполох вокруг, пошла вести дипломатические переговоры. Если я не решу проблему с Алгарне, то будет трудно. Война может испортить все замыслы Совета возвести мою скромную персону на престол. Поэтому натянув дружелюбную улыбку, я пошла, так сказать уламывать соседского посла, оставить Лигурии в покое. То, что отдавать порт Лигурия Алгарне нельзя я прекрасно понимала, там сосредоточена треть флота королевства, не говоря уже о крупных морских предприятиях и не считая добычи бриллиантов. Но я также понимала, что королева Кармилла не отступится от своего. Но у меня было преимущество, я точно знала, что нужно сделать, чтобы договор был подписан на выгодных условиях. Я пришла в ажурную беседку, где устроилось посольство всем составом, и нетерпеливо ждало меня.

− Предлагаю начать, − проговорила я, присаживаясь на скамейку за круглый резной столик, аккурат напротив советника Д`Артруа.

− La plej bela sinjorino[5], ̶ посол запнулся, вопросительно уставившись на меня

− Chantarelle[6], − подсказала я на алгарнском, чем немало удивила и так волнующегося посла. Признаться честно, я нагло врала принцу, сказав, что не понимаю алгарноского. Но то уже в прошлом, пусть его душа покоится с миром.

− Sinjorino Chantarelle ŝia Moŝto la Reĝino Carmilla deziras scii sur kio teroj de la Regno de Anorni estis kontraŭleĝe asignitaj al la haveno de Liguria kiuj longe apartenis al la Regno de Algarne kaj estas donaco de via reĝo al la Princino, kiam ŝi venas de aĝo[7].

− Kara Emil Crispian D`Artroix, mi volas konstati, ke ĉio estas laŭleĝa. Estas dokumentoj, kie estas skribite nigra kaj blanka, ke la haveno Liguria foriras al la regno de Anori kiel kompenso por morala damaĝo al la krono. Mi volas ankaŭ konstati, ke ĉi tiu interkonsento estis subskribita de via reĝino[8], − я довольно ухмыльнулась, нагло глядя в глаза советнику. То побледнел, судорожно сглотнув. Я попал в цель. Елки-палки как же его пробирает. Бедолага! Первый раз вижу, чтобы при виде меня так тряслись и бледнели. − Вам есть, что на это возразить, − спросила я на имперском, уверенная, что посол меня поймет.

− Нет, − последовал, в полнее ожидаемый, ответ.

− Я знаю, что в порту ведутся боевые действия. Поэтому хочу знать на каких основаниях Алгарне ввело войска на нашу территорию. Это расценивать, как объявление войны? − снова на имперском спросила я.

− Sur la tereno reveni teritoriojn apartenantajn al ni helpe de fizika forto[9], − запинаясь и беднее с каждой минутой все сильнее обронил, посол боясь посмотреть мне в глаза.

− Venu, mi proponas la subskribon de paca traktato sen aneksoj kaj indemnizoj, konservante plu amikajn rilatojn inter niaj ŝtatoj, − я лукаво ухмыльнулась, глядя в холодные голубые глаза посла. Я наглела самым откровенным образом и вела себя весьма недипломатично. От переизбытка эмоций с уважительного «вы» я перешла на дружеское «ты», стараясь таким маневром сбить посла с толку.

− Absolute ne ebla[10], − охнул посол, хватаясь рукой за сердце. Так, гляди, бедолагу удар хватит. На моей совести и так слишком много крови.

− Хорошо я не жадная, − пробубнила я себе под нос. И улыбнувшись послу, который уже был не рад, что согласился возглавлять делегацию, очаровательной улыбкой, сказала: − Nu, tiuokaze ni faru ĉi tion: nia reĝlando pagos al vi trionon de ĉiuj profitoj el la eltiro kaj prilaborado de Liguriaj diamantoj. Vi siavice subskribas pac-traktaton laŭ miaj terminoj kaj forgesas pensi pri Ligurio. Ĉu iros[11]?

− Sinjorino Chantarelle vi estas neebla, − восхищенно выдохнул посол, немало меня смутив таким заявление. − Lasu min subskribi la paperojn[12].

Следующие пять минут министр иностранных дел под мою диктовку старательно выписывал текст мирного договора на дорогой гербовой бумаге, после составления оного, я протянула бумажку с дружеской улыбкой послу на подпись. Тот, не колеблясь размашисто расписался, я критически осмотрела подпись и только подом расписалась сама. Проблема Алгарене была решена. По крайней мере я так думала.

Возвращалась с переговоров я приподнятом настроении: надо же удалось одурачить соседского посла. Признать честно, я сначала сомневалась, что он согласится на подобные условия, но все прошло, как задумывалось. Ажиотаж около крыльца привлек мое внимание, хотя я и так знала, что там увижу. Толпа ахала, охала, причитала, глядя на небрежно распластавшиеся тело принца на ступеньках лестницы. Я, помня о своей роли, стал локтями расталкивать собравших зевак, пробираясь к эпицентру трагедии. Как только мне удалось выбраться, я, размазывая слезы по щекам, раздирая колени в кровь кинулась к бездыханному телу принца, громко причитая, чтобы перекричать роптания толпы:

− На кого же ты меня оставил, милый мой… как же я без тебя жить буду, − причитала я, размазывая слезы по щекам и мелко дрожа от рвущегося наружу смеха. Я заметила краем глаза как ко мне подходит фигура, закутанная в черный плащ, поднял глаза, посмотрела в самодовольно ухмыляющиеся физиономии Лакруа, улыбнулась ему краешками губ и продолжила свои стенания: − Кто же теперь королевством править будет… Нет у короля-батюшки нашего наследников больше, ой, помиру пойдем… Лучше бы душегубы меня убилииии, − глядя на мои страдания, придворные трагически вздыхали. Все приносили мне искренние соболезнования и уверяли, что я еще молодая и у меня все обязательно будет хорошо. Я, прикладывая к глазам черный кружевной платок, всхлипывала и мелко дрожала от очередного резкого порыва ветра. Лакруа приобнял меня за плечи, я прижалась к его груди продолжая стоять в окружении придворных и со скорбью в глазах улыбаться. Я не знаю, как и откуда здесь взялась Николетта, но ее истерический надтреснутый крик клинком разрезал воздух:

− Риан!!! Нет!!! — принцесса бросилась на колени перед телом принца, обливаясь холодными, горючими слезами, билась в истерике, она не хотела верить, что ее брата убили. Она не хотела оставаться одна. — Это все ты!!! — Николетта дикой кошкой вцепилась мне в запястье. Ее длинные ухоженные коготки больно вонзились в мне в кожу, даже кровь пошла. — Ты его убила!!! — вопила она, тыкая в меня пальцем. — Ты специально все подстроила!!! Попросила письмо написать, чтобы он тебя с собой взял, а потом убила!

− Да — это я, − голос мой в этой ситуации оказался чересчур спокойным, чем еще больше взбесил принцессу. — Это я убила твоего брата, точнее поспособствовала, чтобы исход покушения был удачным. В прошлый раз ты мне слегка помешала, признаться, сильно удивив таким смелым поступком.

− Ты… Я убью тебя!!! — воскликнула принцесса, выхватывая из лифа платья острый нож, но только я оказалась проворнее и уже весьма предприимчиво прижималась к ней держа у горла посверкивающий на свету солнца нож. Толпа охнула, шарахнулась в сторону, особо впечатлительные дамочки поспешили рухнуть в оброки. Николетта судорожно сглотнула комок, забилась в истерике и стала медленно оседать к моим ногам, теряя сознание.

− Советник Дорен, распорядитесь, чтобы принцессы перенесли в ее покои и уберите тело принца наконец, он кровищей уже всю лестницу залил, − дружелюбно попросила я, пожилого мужчину с голубыми до боли знакомыми глазами.

− Будет сделано, − он поклонился и тихо, чтобы услышала только я произнес: − Ваше величество.

Двое молодых гвардейцев перенесли Николетту в ее комнату во дворце, принца… Я приказа отнести тело не в фамильный склеп, а в подвальные лаборатории, предварительно наложив противотленные чары (хотя я знала, что накладываю их зря), распорядившись найти человека внешне похожего на принца и по традиции провести ритуал погребения. Лакруа посмотрел на меня с подозрительностью, он не понимал, зачем я оставляю тело принца во дворце, в месте, где его могут найти. Он не понимал, зачем я вообще оставляю его тело, но я величественно промолчала, пообещав, сразу же после коронации от него избавится. Хотя избавляться будет не оттого, ну не убивать же мне его снова. В Академию я вернулась за полночь и сразу же легла спать, с этого момента в моей жизни настал новый этап. С этого момента я веду двойную игру.

***

Алгарне, Льера.

Столица кипела ключом. Бурлила, как, не уснувшись на зиму муравейник. Кричали торговцы, зазывая покупателей. Гремели кузни, маршировали солдаты. У в езда в город робко переминались с ноги на ногу молодые рекруты. Обстановка в столице говорила сама за себя — королевство готовится к войне. Королева Кармилла, взошедшая на престол два с половиной года назад после смерти отца, первым делом решила вернуть территории, когда-то принадлежащие Алгарне. Ах, Лигурия… Легкий ветерок трепещет волосы. Запах моря. Теплые ласковые лучи солнца. Красота. Об этом месте невозможно думать без мечтательной улыбки на лице. Когда-то давно, веков пять назад, король Анори безумно полюбил алгарнскую принцессу. Но девушка была холодна к нему. Чтобы добиться ее благосклонности король отдал, в качестве свадебного подарка, порт Лигурия, который перешел Анори после победы в Первой Великой Войне. Но королеве Кармилле порт был нужен ни как один из лучших курортов Империи и даже не из-за морского пути, связывающего Рикайну с Светлой Империей, а как ценное месторождение. Бриллианты. Лигурийские бриллианты. Таких больше нет нигде. Каждый камушек наполнен живой силой, чистой магией. Именно поэтому ювелиры делают дорогостоящие украшения защитного характера из лигурийских бриллиантов. Такие украшения доступны далеко не каждому аристократу. Королева Кармилла понимала, что если завладеет порто, то улучшит экономику страны вдвое. Поэтому она с хитрила, подделала документы и объявила Анори агрессором, чтобы любыми способами завладеть портом.

Милла начинала нервничать, делегация, отправленная в Анори, задерживалась. Она, томясь ожидание, расхаживала по тронному залу, нетерпеливо стуча каблучками по мраморному полу. Королева боялась, что Анори может отказаться возвращать порт, что угрозы не всегда действенны. Она боялась, что с делегацией, которую вызвался возглавлять ее брат может что-то случится. И от этого начинала нервничать еще больше. Брат для самое дорогое на свете. Она растила его чуть ли не с младенчества (мать умерла родами, а отцу было не до заботы и воспитании детей), готовила к роли короля, но отец решил иначе и провозгласил наследницей власти ее, Кармиллу. Эмиль тогда сильно обиделся. В день коронации Кармиллы они впервые за долгие годы поссорились. Эмиль не разговаривал с ней почти месяц, а ей при каждом взгляде на нее становилось больно. Она чувствовала себя предательницей. Но спустя время обида в сердце Эмиля утихла, и он смог простить сестру. Милла в тот же день назначила его своим первым советником, поставив во главе Совета. Сейчас, стоя у окна, она всматривалась в даль и вспоминала далекое беззаботное детство.

− Ваше величество, илларель Кармилла, из королевства Анори с дипломатической миссией вернулся ваш брат, − влетая в тронный зал и отвлекая ее от раздумий, обронил молоденький гвардеец, останавливая и почтительно склоняясь в поклоне.

Милла сорвалась с места подметая длинным шлейфом пыль, почти бегом выбежала на улицу. «Вернулся! Живой! Хвала небесам! — мысленно ликовала королева» Она выбежала на крыльцо, проворно спустилась по ступенькам и буквально повисла на брате с радостным визгом:

− Эми! Эми, живой! Вернулся!

Юноша поморщился в ответ на прозвище, но ничего не сказал. Он и так привез дурные вести. Эмиль сам не мог понять, как эта герцогиня, гори ее душа в аду, сумела навязать ему свои условия. А еще ему было очень интересно узнать, что вообще происходит в Анори, и какого демона, герцогиня Ревель ведет политические переговоры, если этим должен заниматься Арвэль Арриан. Догадка посетила его неожиданно: «Так это заговор. Переворот. Эта девушка хочет извести род Де Рада и взойти на трон. Но возникает вопрос: зачем это нужно молодой симпатичной девушке? Или за ней кто-то стоит и толкает на подобный шаг?»

− Эми, давай, рассказывай, как все прошло. Тебе удалось? Лигурия наша? — вырвала его из раздумий сестра, засыпающая вопросами, а глаза ее так и светились надеждой. И как сказать ей, что он подписал тот проклятый договор.

Эмиль тяжело вздохнул и медленно пошел во дворец уверенный, что сестра последует следом. После той ссоры она стала чересчур сильно опекать его и этой опекой его душила. Он хотел свободы, но не хотел оставлять сестру. Эмиль понимал, что без его помощи, поддержки она не справится с управление королевством. Войдя в тронный зал Эмиль без долгих объяснений, обернувшись к лучащийся светом сестре, сказал:

− Лигурия принадлежит Анори, но на особых условиях, − он запнулся отмечай, как стремительно изменилась реакция и выражение лица Миллы. Теперь добротой и радушием даже не пахло. Глаза Кармиллы вспыхнули огнем, зрачки вытянулись в две тонкие черные щели. От тоненькой хрупкой фигуры королевы повеяло такой силой, что невольно захотелось подчинится. — Прости, сестра. Я подвел тебя.

− Подвел, я с тобой не спорю, − холодно ответила Милла, обходя брата и усаживаясь на трон. — Какие хоть условия?

− Анори будет выплачивать нам одну треть с добычи и обработки лигурийских бриллиантов, мы же должны вывести оттуда войска и цитирую: «Думать забыть о Лигурии».

− Умно. Очень умно. Признаться, не ожидала, что Арвэль Арриан додумается до подобного, − также холодно заметила Милла, глядя на брата прямым тяжелым взглядом.

− Я пока ехал, подумал, что эти деньги можно будет пустить на улучшение нашей экономики и это не такое уж плохое соглашение, − робко заметил Эмиль, стараясь не смотреть сестре в глаза. — И, Кармилла, договор составлял и подписывал не Арвэль Арриан, а его невеста — герцогиня Шантарэль ди Ревель она же вела переговоры и это ее условия. Поэтому у меня есть сомнения по поводу действенности этого договора, но утверждать не стану.

− Так-так, − Милла постучала длинными острыми как лезвие ножей ногтями по подлокотнику трона, на мгновение задумалась и видимо кивнув своим мыслям, приказала: − Собири Совет! Срочно! Нужно осудить данное соглашение.

Эмиль кивнул и вышел из тронного зала, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он точно знал, тчо канцелярия сестры не скажет по этому поводу нечего дельного. Лишь потреплет договор, сосредоточенно покивает чему-то лишь им известному и сочтут соглашение законным, а условия приемлемыми. Но Эмилю не давала покоя эта встреча. Его терзали предчувствия. Почему переговоры проводила герцогиня Ревель. Невеста еще не жена, а значит у девушки нет прав на такие выходки. Он всеми силами не хотел верить в реальность своей догадки. По его мнению, не могла эта милая девушка стоять во главе политического переворота, а значит, что она лишь исполняет чью-то волю. Но кто руководит ей? И зачем молодой девушке студентке Академии Магических Искусств влезать в политические игрища? Он не понимал… но очень сильно хотел разобраться во всем. Сам, без лишней помощи. Эмиль твердо решил: он поедет в Анори сегодня ночью. Он должен узнать правду для благополучия двух королевств. Он должен хоть еще раз увидеть ее, утонуть в зелени ее глаз, услышать ее чудный голос. Эмиль боялся признаться себе, но кажется он влюбился в эту девушку. А, что же сестра? Кармилла его поймет. По крайней мере он надеялся, что так и будет.

Анори, Шаррон.

Как я не старалась, заснуть так и не смогла. Впечатления сегодняшнего дня четко отпечатались в памяти. Что же я наделала!? Кого послушала!? Надо срочно все исправить. Я встала написала письмо брату с просьбой о помощи и, быстро одевшись, поспешила во дворец. Мои сомнения, что брат может мне отказать, развеялась, когда я увидела жилистую фигуру братца около главных ворот дворца. Я кивнула ему в знак приветствия и уверенно повела за собой. Мы спустились в темные подвалы дворца, где находились тюремные камеры, пыточные и лаборатории. В одной такой лаборатории на холодном каменном алтаре лежал принц. Неестественно белый, с посиневшими тонкими губами, но все равно сказочно красивый. Братец, увидев тело монарха, скрестил пальцы в воззвании к богине и, изогнув бровь дугой, удивленно присвистнул. Я остановилась около алтаря, глядя на принца виноватым взглядом полным скорби. Это из-за меня он сейчас здесь лежит. Из-за моей наивности и глупости. Из-за моей слепой доверчивости.

− Зачем ты меня сюда притащила, да к тому же в разгар ночи? − спросил братец, скидывая черный плащ с плеч и вешая его на спинку шаткого стула, притаившегося в углы каменной комнаты.

− Затем, что у меня к тебе будет маленькая просьба, Ивар, − я запнулась, нежно проводя рукой по холодной щеке принца. — Сможешь его воскресить. Я как-то не очень разбираюсь в некромантии.

Братец, прищурившись, осмотрел принца, отдельное внимание уделив ране на его груди, зачем-то потыкал в нее пальцем, и вынес вердикт, лукаво глядя мне в глаза.

− Смогу. Душа еще не успела покинуть тело, да и аура не истончилась. Хочу заметить, что при жизни он был сильным магом… неплохо владеющим темной магией. Поэтому подумай стоит ли его воскрешать? Может оно к лучшему, что его, кхм, того…

− Постой-ка, как владеющего темной магией? — слова брата ввели меня в ступор. Так, спокойно Шанталь, ты во всем разберешься. — Он же камаэль, − я посмотрела на идеальное аристократическое лицо принца, коснулась шелковистых пепельных волос, подушечкой большого пальца провела по посинелым тонким губам и перевела взгляд на брата.

− Я с тобой не спорю, Мелочь. Он — камаэль… только темный. Я правда позабыл как их иначе называют, но можешь поверить мне на слово, сестренка. Я на своем веку успел поведать многое.

− Я само собой тебе верю. Но теперь я со всем ничего не понимаю. Выходит, меня обманывали? Или я чего-то не знаю. Великие Сестры, во что меня втянули и чего мне дома не сиделось! — я прикрыла глаза, шумны выдохнула и спросила: − Так воскресишь его?

− Если ты настываешь…

− Настаиваю, − перебила я брата, сверкая зелеными глазами.

Ивар попросил меня отойти, как можно дальше от алтаря и не в коем случае ему не мешать. Я кивнула и отошла в угол лаборатории с комфортом устроившись на стареньком шатком стуле. Братец же принялся колдовать. Он начертил вокруг каменного прямоугольника алтаря пентаграмму, так что каменный пьедестал оказался как раз по середине. На вершины звезды поставил черные свечи, подойдя ко мне без предупреждения, чиркнул ритуальным ножом по руке. Я дернулась, едва не свалившись с ветхого стула, ойкнула на языке вертелись нехорошие слова в адрес моего братца, но я предпочла смолчать. В хрустальную чашу потекла моя ярко алая кровь, наполнив ее до краев, братец коснулся раны пальцем и там мгновенна затянула. Он по капли накапал на каждую свечу, измазал принцу губы, нарисовал какую-то закорючку у него на лбу и нараспев затянул какую-то мало понятную ахинею, в слова которой я не особо вслушивалась. Но выходит, что ахинея не такая уж и ахинея или я совершенно ничего не понимаю в некромантии, потому что принц дернулся и открыл наглые зеленые глазища, в которые мне тут же захотелось плюнуть.

− С возвращение, ваше величество. Если будете вести себя как надо, то я возможно оставлю вас в живых, − холодной сталью прозвучал мою голос из угла лаборатории, затем я встала и подошла ближе.

− А как надо, − прохрипел Арвэль Арриан, вставая с каменного алтаря, смерив меня убийственным взглядом.

− Во всем мне подчинятся, помогать, когда потребуется, из дворца не нагой, чтобы, не дай Великие Сестры, Совет не узнал, что кое-кто остался живой, − пояснила я, добродушно улыбаясь. Получалась плохо, но плевать.

− Зачем вам все это нужно, леди Шантарэль?

− Затем, что я твоя королева! — рявкнула я, заполыхав огнем. Но похоже световое представление не произвело на принца ровно счетом никакого впечатления. Он попросту остался сидеть словно каменный истукан изредка болезненно морщась и лишь ехидно усмехнулся, после чего во все отвернулся от меня. — Ивар, отведи его величество в соседнюю комнату.

− Зачем? А может не надо? — не понял братец моей просьбы. Но кое-кому удалось разбудить во мне зверя, поэтомы я грозно рыкнула, снова едва не заполыхав факелом:

− Затем, что я приказываю!

− Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество, − принц в ответ на обращение снова усмехнулся, сверкнув зелеными нахальными глазищами, а братец поклонился и без всяких церемоний вытолкал принца в коридор. Я проводила их блестящим взглядом глаз, глубоко вдохнула и тяжело выдохнув, вышла следом.

Великие Сестры, какая же ты дура, Шанталь! Что же ты творишь!

Алгарне, Льера.

В зале Королевского Совета уже два с половиной часа шло заседание министров и чиновников. Верхушка Алгарне до хрипоты спорила: условия выгодные — кричали одни, в то время как другие пытались доказать, что данное соглашение незаконно, ведь у молодой герцогини нет прав подписывать подобные документы. Королева Кармилла обхватив голову руками с длинными торчащими к верху ногтями, уже не пыталась успокоить спорщиков, она еще в самом начале спора поняла, что это бесполезно и от Совета толку не будет и ей снова все придется делать самой. Она встала с грохотом отодвинув стул председателя Совета и просто молча ушла, предоставив канцелярию самой себе. Милла пришла в холодный темный тронный зал, где в свете луну возвышался ее золоченый трон. Она быстро подошла к трону, села и неожиданно для себя впервые с момента коронации расплакалась. Кармилла не справлялась с отведенной ей ролью. Ей было очень тяжело держать Совет под контролем, ведь она много не понимала. Милла не могла подвести покойного отца, ведь он до последнего верил, что «его девочка» со всем справится. Он верил в нее, несмотря ни на что. Она должна оправдать его веру, должна взять себя в руки. Слезы тоненькими ручейками текли по щекам красивы Миллы. Она растерла слезы по щекам, встала, подошла к окну, распахнув его настеж, вдохнула запази ночной столицы.

− Милла, у меня появилась гениальная идея! — воскликнул Эмиль, ведомый энтузиазмов в горящих голубых глазах, который теперь лишь с большой натяжкой можно было назвать холодными.

− Эми, прошу, уйди! Мне сейчас не до твоих идей. Прошу, оставь меня одну!

− Миллка, ну ты чего! Ты из-за Лигурии так раскисла? Миллка, брось! Хватит реветь! — Эмиль обнял сестру за плечи. — Лучше послушай, что я придумал.

− Давай, выкладывай — сухо ответила Кармилла, невидящим от слез взглядом смотря на огни столицы.

− Мы можем не только вернуть Лигурию, но и присоединить все Анори, − улыбаясь широкой улыбкой, радостно обронил Эмиль, заглядывая сестре в глаза. В тех загорелся интерес.

− Как? Как ты собираешься присоединить Анори? Не войной же мне на них идти? — выкрикнула Кармилла совершенно не по королевский, садясь на подоконник и свешивая ноги на улицу.

− Все очень просто, моя любимая сестра, − Эмиль заговорщически подмигнул сестре. — Я женись на герцогине Шантарэль и этим шагом смогу объединить два королевства. Что скажешь? Гениально?

− Эмиль тебя по голове никто не бил, − спросила Милла с подозрительностью смотря в чистые очи брата. — Нет? Что− то не похоже, − в голосе Кармиллы скользнула ирония. — Как ты собираешься на ней жениться если она невеста Арвэля Арриана? — воскликнула она, едва не свалившись с подоконника.

− Очень просто: приеду под предлогом дипломатических дел, а на самом деле попрошу руки герцогини… при особых условиях, чтоб не смогла отказать.

− Идея твоя смысл имеет и попробовать стоит, но если она провалится, то я представить боясь, что с нами сделает Арвэль Арриан.

− Да ничего он с нами не сделает, Милла, − выкрикнул Эмиль, начиная злится на несмышленость сестры. — Убили его! После церемония приветствия, я сам видел, а эта Шантарэль на трон анорийский метит. Переворот в Анори, Милла!

− Переворот? — эхом повторила Милла, сползая с подоконника и босыми ногами по холодному полу проходя к трону. «Убили!? Шантарэль? Знакомое имя, где-то я его уже слышала. Так, соберись Милла. Думай, где ты могла слышать это имя. Стоп! Так, это та самая Шантарэль − невеста Арвэля Арриана. Ситуация тяжелая, но выход должен быть. Раз принца анорийского убили, то может на самом деле попробовать провернуть задумку Эмиля. Если все получится за счет Анори мы сможем вытянуть страну из кризиса и не придется идти война на Лиерн. А если не выйдет? Предъявлять претензии к Лигурии теперь бессмысленно, а больше шантажировать Анори нечем. Придется тогда либо воевать с Лиерном, либо выкарабкивается из кризиса своими силами, − подумала Кармилла, смотря на трон». — Отправляйся в Анори, − сухо приказала она, обернувшись к брату и смотря на него глазами с вертикальными чёрточками зрачков. — Заставь герцогиню в тебя влюбится. Очарую ее, замани в свои сети. Приведи ее к нам!

***

− Извините за опоздание, разрешите войти, ларра Розолин, − я стояла на пороге кабинета, тяжело дыша, растрепанная, пока от дворца до Академии добежала стала на пугало похоже. Стыд!

− Можно. Можно, леди Ревель. Я рада, что вы соизволили посетить мой урок. Мы, признаться честно, скучали по вам, − иронии в голосе Розолин Анабелль Дрейк было столько, что можно ложкой черпать. Я же как стояла на пороге, так и осталась стоять. Стыдно сделалось аж жуть. За политическими разборками я совсем забросила Академию и где-то примерно с месяц меня здесь видели не дольше пяти минут. Все это время перед учителями меня прикрывали Фанна с Лией. Да неудобно получилось, но нечего не попишешь. Как говорит мои брат: Хочешь жить — умей вертеться!» Вот я и верчусь как взбешенный волчок, а толку ноль. — Вы присаживайтесь, леди Ревель, не стойте в дверях, − я ужом юркнула на место, приветливо улыбнувшись Лии. Быстренько разложила тетрадки и внимательно приготовилась внимать речам леди Дрейк. Та тем временем продолжила читать, смерив меня хитроватым взглядом с прищуром.

Леди Дрейк отложила старую потрепанную книгу «видавшую виды» и холодно обратилась ко мне.

− Леди Ревель, если вам не интересно слушать сказание, то может вы пойдете по своим делам и не будете откровенно зевать на моих уроках.

− Нет-нет, что вы, ларра Дрей (признаться, я польстила леди Розолин, употребив данное обращение. Ведь насколько я знаю, магией она не владела), мне очень интересно. Я внимательно вас слушаю, − поспешила я оправдать свою невнимательность и легкую рассеянность. Ну не признаваться же ей, что легла спать только под утро и то не на мягкой удобной кровати, а на холодном каменном алтаре в подвале дворца.

− Что ж раз вы внимательно меня слушали, то, леди Ревель, продолжите сказание. Замечу это ваше задание на дом к сегодняшнему дню. Итак, леди Ревель, мы вас слушаем (я скрипнуда зубами в очередной раз услышав не ту фамилию, которую предпочитала слышать в стенах Академии. Похоже все без исключения в курсе, что я — герцогиня Шантарэль ди Ревель, а не простоя студентка — Шанти Ранат. Придется привыкать.)

«Сказание о мертвой царевне и семи богатырях», написанное известным во всем мире писателем, я знала едва ли не до последней запятой, поэтому бесстрашно вышла к доске, продолжив читать по памяти.

− Хорошо, леди Ревель. Очень хорошо. Можете возвращаться на место.

Я прошла на место, села, сложив руки на парте, и устроила на них свою бестолковую голову. До конца урока я в пол-уха слушала, как хриплый голос леди Дрейк зачитывает сказание, иногда проваливаясь в негу сна. Я уже сама не помню, когда в последний раз нормально спала. На меня с противоположного угла класса красными воспалёнными от слез глазами смотрела Николетта. За последний день он напрочь растеряла всю свою красоту и великолепие: волосы висели грязными сосульками, глаза красные от невыплаканных слез, а взгляд, которым она смотрела на меня, ненавидящий. Я легко ей улыбнулась, она прожгла меня взглядом и отвернулась. В данной ситуации я ее понимала: к человеку которой признался, что причастен к убийству твоего брата я испытывала только ненависти и жаждала бы отмщения. На месте Николетты меня терзали бы именно эти чувства. Николетта же не знает, что я веду двойную игру и провела Совет, воскресив принца. В тяжелой непосильной для меня одной игре, мне потребуются союзники, пока потребуются. Поэтому придется открыть ей мой маленький секрет и надеяться, что она не станет кричать об этом на каждом углу. Прозвенел долгожданный гонг, я вскочила с места, бросившись наперерез Николетте, схватила ее за запястье, уволакивая в укромный уголок на лестнице.

− Что тебе надо, − прорычала сквозь зубы принцесса, вырывая руку. — Или и меня решила отправить в обитель Богини.

− Не собираюсь я тебя убивать, больно надо. Просто хочу открыть один маленький секрет, − я замолчала, вглядываясь в глаза принцессы. Они поблекли и из насыщенно голубых стали почти белыми.

Пока я ждала реакции от Николетты, мимо нас продефилировала группка старшекурсников. Мой взгляд зацепился за рыжеволосую пышногрудую девицу, которую весь предприимчиво обнимал за талию несносный, паршивец, Лакруа. «Убью заразу! — мелькнула в голове мысль. — Сам по девкам бегает, а меня в неприятности втягивает. Да если бы не он, со своими уговорами и уверениями, то я бы не в жизнь не взялась бы в эти политические игрища.»

− Шанталь!.. Шанти!.. Ты меня слышишь? — Николетта дотронулась до моей руки вырывая из мыслей и возвращая на землю обетованную. — Что за секрет?

− Секрет? — переспросила я тихо. Мне все еще было тяжело отойти от увиденного, тем более ниточку разговора я потеряла. — Ах, да, секрет, − выдохнула я, опомнившись и отложив план мести на потом. — Обещай мне, что никто не узнает то, что я тебе сейчас скажу.

− Клянусь именем Богини.

− Твой брат, Николетта, жив здоров и сейчас находится во дворце, − без предисловий и долгих расшаркиваний произнесла я, наблюдая как стремительно меняется реакция, выражение лица принцессы, и опасаясь худшего, поспешила добавить: − Не вздумай, падать в обморок!

− Но как же?… Он же… Ты же…

− Тише, Николетта, тише. Дыши, − принялась я успокаивать разволновавшеюся принцессы, а-то бедняжку удар хватит, а отвечать снова мне придется.

− Я же видела… У тебя руки в крови были, и он в крови был… стрела из груди торчала… Как это возможно? Ты обманываешь меня! — воскликнула принцесса, часто и тяжело дыша, изредка прикладывая кружевной платочек к слезящимся глазам.

− Клянусь тебе всем святым, что не лгу тебе Николетта Алайз Де Рада. — Ники,− я вспомнила, как Арриан называл сестру, − просто поверь мне. Меня втянули в серьезную игру. Мне не справится одной. Прошу тебя помоги мне. Согласна? — я протянула руку. Николетта помялась, но руку все-таки пожала, легко едва касаясь.

Как же хорошо я научилась врать!

Затем я фурией взлетел по лестнице. При одном моем виде студенты начинали отскакивать в стороны, уступая мне дорогу. Девушки бледнели, прятались друг за дружку. Кто более смелый старался поклонится и тогда я величественно кивала в ответ. Наконец-то я заметила группку старшекурсников, громогласно хохотавших, и ту самую рыжеволосую девушку, которая в данный момент совсем не по-дружески обнималась с Лакруа. Мне, конечно, в кутерьме грядущих событий было плевать на всех и вся, но отчего-то сделалось больно. В глазах полыхнул огонь, в руке, по мысленному приказы, соткался огромный огненный хлыст высшего порядка. Я взмахнула хлыстом, сделала пару кругов нал головой и с треском рассекла воздух, оставив огненную полоску остаточной магии опадать на землю легкими искорками. Рыжеволосая девушка ужом юркнула за спину Лакруа, изредка поглядывая на меня испуганным взглядом. Я, подойдя вплотную к притихшей группке студентов, снова замахнулась, девушка испуганно сжала в комок, и я, кровожадно улыбнувшись, убрала хлыст. В глазах разверзлась Бездна, волосы пылают огнем, на губах кровожадная улыбка и магический хлыст, зажатый в руке — я представляла собой весь колоритную картину, не мудрено, что девчонка едва сознание не теряет при виде меня.

− Не надо, прошу, − прошептала девушка, прикладывая ладошку к искривлённому от ужаса рту.

− Еще раз я увижу, что ты смотришь, разговариваешь или, не дай Великие Сестры, обнимаешься с моим женихом, − я любовно погладила рукоять хлыста, − то это хлыст в совершенстве изучит рельеф твоего тела. Поняла!? — для пущей убедительности слов, я снова замахнулась и рассекла воздух со звучным хлопком, от которого девушка еще сильнее сжалась в комок, прикрывая голову руками и тихо всхлипывая. — Не слышу ответа!

− Я поняла, − тихо прошептала девушка, кинула быстрый взгляд на сокурсников, ища помощи и поддержки, белокурая девушка тремя пальцами изобразила над головой корону. Рыжеволосая красавица сдавленно сглотнула комок в горле и тихо едва шевеля побелевшими губами добавила: − Ваше величество.

− Вот и умница! — я легонько похлопала девушку по щеке, погладила по спутавшимся волосам. − Со мной, милая, лучше дружить, чем воевать.

− Я учту, ваше величество… Простите, я не знала, − девушка встала на трясущихся плохо слушающихся ногах, отшатнулась от меня и уткнувшись в плечо белокурой подружки, расплакалась.

Я улыбнулась ошарашено пялящейся на меня компании, посмотрела на Лакруа, которой (вот же зараза на свет родилась!) довольно так улыбался, сверкая чистыми голубыми глазами. На прощание я раскрутила хлыст над головой, рассекая воздух, ушла, не оглядываясь. В этот раз никто испуганно не отскакивал, а свидетелями произошедшей сцены стала примерно половина Академии, наоборот низко кланялись, стараясь не смотреть мне в глаза, в которых разверзлась Бездна и смотрела на мир пустота.

Умеешь ты, Шанталь, сохранить все в тайне! Хотя может они из газет про меня узнали? В любом случае до коронации еще две недели, а меня уже встречают и провожают поклонами и трясутся при одном только взгляде. Да и не факт, что мне удастся уговорить Николетту подписать отречение, хотя ради жизни брата она сделает все, что я не попрошу. Даже если она не подпишет документы, то я все равно стану королевой, раз Совет решил возвести меня на престол. Только меня все чаще начинают терзать сомнения и донимает вопрос: «Почему именно Я!»

Погода сегодня была на удивления теплая, хотя солнце грело не так как летом. Так хотелось выбежать на улицу к тихо шелестящим ветвям старой раскидистой яблоне, но я понимала, что вернутся не успею, поэтому забралась с ногами на подоконник и любовалась красотами из окна. Меня терзали сомнения и нехорошие предчувствия. После ситуации с рыжеволосой старшекурсницей я хотела зайти к сестре поделится с ней своими переживаниями, но ее не было кабинет был закрыт на ключ и опечатан защитными чарами. Хотя Фанна никогда кабинет не закрывала, зная, что я иногда прячусь там от ненужных взглядов и неудобных вопросов. И от мамы никаких вестей. Уже месяц прошел, как уехала в поместье. Сердце предательски защемило. Я прислонилась к каменной кладке стены и закрыла глаза, пред ними предстало ведение. Хотя я была не очень сильна в прорицании (не моя специализация), картинка получилась на редкость реалистичная.

Огромный зал. Трон. Красавица Нита о двух белоснежных крылах и Лакшери у ее ног. «Предательница, − мелькнула мысль, когда я увидела пантеру, лежащую у ног Праматери камаэль».

− Добро пожаловать, Восходящая Звезда. У меня для тебя подарок. Последний подарок и наставление. После чего тебе придётся во всем разбирается самой, − туманно поведала Нита и взмахнула рукой. Меня овеяло золотистое сияние. Спину стало выворачивать будто мне на живую дробили кости. Мышцы натянулись до предела. Я кажется закричала от боли, из глаз хлынули слезы. Тем временем Нита продолжила:

− Пусть эти крылья сослужат тебе добрую службу. От ныне с моего благословения ты — анаирэль. Не властна над тобою смерть, обойдет тебя стороной, до тех пор, пока не исполнишь ты свое предназначение… Пока сердце твое не обретет покой…

Картина стала таять, а я поняла, что кричала вслух и слезы тоже не были видением. Я вытерла мокрые дорожки, натянула на лицо привычную улыбку и пошла на уроки. В душе был полный раздрай, настроение решило взять выходной, в памяти всплывали образы из ведения. «Я все должна сделать сама? — сказала Нита. — Что все? Взойти на престо? Возможно… А дальше, что? Править огромной державой, держать в своих руках власть над Советом, контролировать аристократию? Будет тяжело, но я не привыкла сдаваться! Тем более обратно пути уже нет. Прорвусь! Как-нибудь…» Витая в мыслях я не заметила, когда ко мне подошла Лия. Вид у молодой волчицы был удивленный и встревоженный. Я вопросительно посмотрела на подругу, спрашивая взглядом: «Что случилось?» Амалия рукой провела по своим длинным белоснежным волосам, давая мне намек. Я рефлекторно дотронулась до волос, перекинула густую копну наперед и едва не вскрикнула от удивления. Мои волосы были черными. Хотя всего пятнадцать минут назад были привычного огненно-красного цвета, как у всех огневиков. «Как это произошло? — мысленно запаниковала я. Догадка пришла сама: − Нита! Ее благословение. Я — камаэль, но почему волосы черные? У всех камаэль от природы волосы светлые?» У меня вот-вот началась бы истерика, если бы я не увидела впереди в толпе все тех же старшекурсников светлую макушку Лакруа. Я улыбнулась Лии, ободряюще пожавшей мою руку и стрелой, сорвалась с места.

− Лакруа!!! — разнесся по коридору мой голос, ка который обернулись все, кроме несносного камаэля. Тот пребывающей все в той же компании, тихо пробормотал: «Все отгулялся. Сейчас устроит разнос», − обернулся, одарив меня влюбленным взглядом и очаровательной улыбкой. Рыжеволосая девушка, увидев, что я снова приближаюсь к их компании, решила, что я снова явилась по ее душу и поспешила спрятаться за свою белокурую подружку, легко охнув и слегка наклоняя голову, когда я оказала совсем близко. Я улыбнулась ей, тоже легонько кивнув, и перевела взгляд на Лакруа, которой следил за нашей «обменной приветствиями», перестал улыбаться и как-то уж слишком удивленно на меня таращился.

− Ты что-то хотела, милая? — спросил он, заметив, что я похоже разнос устраивать не собираюсь.

− Я хотела у тебя кое-что спросить, − я замолчала, посмотрела на девушек тесно жавшихся друг к другу, на парней, смотрящих на меня заинтересованными взглядами, покрутила между пальцев длинный черный локон, отметив как на него смотрит Лакруа, и все-таки смогла найти нужные слова, чтобы спросить, как паршивец Лакруа бесцеремонно меня перебил.

− Милая, ты зачем волосы перекрасила? Черный тебе не идет, − любезно заметил камаэль, напрашиваясь на трепку. Сейчас я совершено не была настроена на то, чтобы шутити.

− Да, что ты говоришь, − ехидно огрызнулась я в ответ, смерив его недовольным взглядом, но все-та спросила: − Бывают камаэль обладающие темной магией? — у Лакруа едва глаза из глазниц не повылазили, так его удивил мой вопрос. Да и внешний вид тоже. Одни волосы иссиня-черного цвета чего стоят. — Лаэн, прошу, ответь. Мне надо знать, чтобы прояснить кое-что.

− Теоретически бывают. Практически — не знаю. Я никогда не видел темных камаэль, − со вздохом пояснил камаэль, глядя на мои черные волосы. «Да сколько можно. Ничего страшного не произошло. Подумаешь волосы были красные, стали черные. Это же не вселенская катастрофа, − мысленно возмущалась я, стараясь не пропустить не одного слова». — Их даже как-то по-особому называют. По крайне мере так написано в древних свитках, − «Анаирэль, − всплыло в памяти. Так Нита назвала меня.» − Шанталь, я не знаю всего. Мать изгнали из лесу, когда Владыка узнал, что у нее была связь с человеком. Меня во все хотели убить, но Владыка не позволил, заступился за бастарда, − Лаэн и сам понял, что с лишком сильно разоткровенничался, резко замолчав. Я дотронулась до его руки, ободряюще улыбаясь, и на мою чистую искреннюю улыбку он улыбнулся в ответ.

− Спасибо за просвещение. Ты мне очень сильно помог, − пробормотала я и в каком-то старрно эмоциональном порыве поцеловала Лакруа в щеку тут же покраснев, словно свекла. — Еще увидимся.

Я убежала на уроки. Хоть Лакруа не сказал ничего дельного, мне все стало понятно. Все улеглось на свои места, точно книги в библиотеке. И теперь я знала, что должна делать.

Эмиль стоял около ворот Академии Магически Искусств Шаррона с восхищением, смотря на громадину здания. Когда он ближе к утру приехал к королевскому дворцу, и спросил аудиенции с герцогиней Ревель, то ему ответили, что будущая королева сейчас в Академии. Эмиль осмелился спросить о коронации и ему, несмотря на нескрываемую неприязнь, ответили, что коронация леди Шантарэль через две недели. «Через две недели, − мысленно повторил он, идя по улицам Шаррона и изредка сравнивая его с Льерой. — Срок не большой, но я не могу снова подвести сестру». И вот сейчас он стоял, смотрел на величественную Академию и робел, не решаясь сделать шаг. «А вдруг она меня отвергнет, − мелькнула паническая мысль. — Или вдруг я заблуждаюсь и убийство принца всего лишь фарс? Так или иначе я приехал сюда и отступать уже поздно». Эмиль тяжело вздохнул и уверено шагнул на территорию Академии по площади напоминающую небольшой город. Он шел, оглядываясь в поисках ее, и вот его взгляд зацепился за одинокую фигуру мотыльком танцующую на полигоне. Она была такой изящной, легко, словно перышко. Ее движения четкие, хорошо отточенные, плавные. Она сама, словно божество, сошедшее с небес: нежная, невероятно красивая такой невинной, но в тоже время устрашающей красотой, что сердце устраивает бега от одного ее мимолетного взгляда. Эмиль обомлел, стоял раскрыв рот, не стесняясь любуясь той, что навеки завладела его сердцем.

− Chantarelle, − восхищенно выдохнул он, на трясущихся ногах подходя к совей мечте. Он был на седьмом небе от счатья, что она знает алгарнский, ведь анорийского Эмиль не знал, а общеимперским владел плохо. Она обернулась, тихо едва шевеля такими манящими губами, удивленно произнесла: «Эмиль?», − отбросила клинок в сторону и подошла к нему, тяжело и часто дыша.

− Via Graco, kio estas rigardata al vi? Ĉu vi ne kontentas pri la kondiĉoj de la subskribita kontrakto[13]? — О, Великие Сестры, как же она прекрасна. Она, находясь в стенах Академии, думает не о учебе, а о международных отношениях. Ах, эти зеленые глаза, а волосы… «Ее взгляд теперь будет снится мне ночами, − подумал Эмиль, улыбаясь своим мыслям. — Теперь мечтать я буду только о ее поцелуе. Я поселюсь под окном ее комнаты и буду петь серенады». Но тут Эмиль опомнился, вылетая из собственных грез, поспешил ответить на заданный вопрос.

− Ne, sinjorino Chantarelle, la kondiĉoj proponitaj de vi estas aprobitaj de la Konsilio de Algarne kaj persone de mia fratino. Mi venis al Anori pro alia kialo[14],− я удивленно округлина зеленые глаза, а сердце Эмиля екнуло, затем пустилось в бега, а потом снова пропустило удар. «Да, что со мной такое! — мысленно дал пощечины себе Эмиль. — Ты принц, Эмиль. Советник королевы. Посол соседнего государства. Возьми себя в руки».

− Via Graco, vi kondutas strange. Eble vi malsaniĝis? — я приложила руку ко лбу советника, тот был холодный. Температуры не было. Хм, странно. Температуры нет, тогда как объяснить столь странное поведения Д`Артруа. Я собиралась убрать руку, но Эмиль ловко перехватил ее и страстно поцеловал мои тонкие пальцы. Я шокирована таким поведение молодого человека залепила ему пощечину, возмущенно выкрикнув: − Emil, kion vi permesas al vi mem[15]!

− Bonvolu pardoni al mi mian malkontenton, Lordino Chantarelle. Mi ne scias, kio trafis min[16],− смущенно обронил Эмиль, улыбаясь в душе. Он отпустил руку с бриллиантовым кольцом на безымянном пальце. «Что я творю! Позор! Молодец, Эмиль, произвел впечатление на девушку. Теперь точно герцогиня решит, что я ненормальный. Браво, Эмиль!»

− Via Graco, mi ne koleras kontraŭ vi. Iel neatendite, − я не знала как подобрать нужные слова. Не говорить же ему, что меня никто никогда не целовал. Даже Лакруа, мерзавец, и то ни разу, хотя я его невеста. (Поцелую в щеку на прощание не считается). Надо будет как-то попробовать его поцеловать: в шутку. Мне просто интересно понаблюдать за его реакцией. Я улыбнулась, предвкушая развлечения, а Эмили видимо счел улыбку, ответом на его поцелуй. Он ловко сцапал мою руку и снова поцеловал ее на это раз чуть выше запястья, я в ответ выдохнуло томное: «Ах!».

Не знаю сколько мы так простояли: он держал меня за руку, я смотрела в его голубые холодные глаза. И я совершенно точно могу сказать, что знаю о нем все: он — анаирэль. Подтверждение того, что камаэль бывают темными, стоит предо мной и подушечкой большого пальца нежно гладит по руке, любовно всматриваясь в мои глаза. Я выдернула руку, и с улыбкой произнесла:

− Foriru, − Эмиль дернулся в мою сторону, попытался снова схватить за руку, а я отшатнулась, полоснув по нему холодным равнодушным взглядом. «Хватит, − мелькнула мысль. — Все же не приятно становится героиней местных сплетен. А я не сомневаюсь, что уже к вечеру о нашей встречи будут трещать на каждом углу Академии.» − Ne necesas, Emil. Mi pensas, ke mi scias, kial vi venis kaj ĉi tio ne estas la plej bona ideo, − я развернулась, подняла меч и ушла, ни разу не обернувшись. Хотя, что лукавить, так хотелось.

Я все чаще убеждаюсь, что глупа и наивна и моими чувствами попросту играют. Если подумать, то завести любовные отношения с братом королевы соседнего государства не такая уж плохая идея, но… Только смогу ли я потом его отпустить, а главное — захочу ли. Я окончательно запуталась в собственных чувствах. Кто мне друг? Кто — враг? И кого я на самом деле люблю? Это вопрос будет меня мучать не одну бессонную ночь.

Ситуация была запутана до предела. Во-первых, мне уже что-то не хочется становится королевой, а хочется совершенно противоположного — спокойствия. Я хочу спокойно окончить Академию и… уехать. Во-вторых, мне интересно узнать, куда исчезла Фанна и почему нет никаких вестей от мамы. Это настораживает. Мое чутье шепчет мне, что что-то случилось. Тревожно мне уже не первый день. На письма никто не отвечает хоть бери бросай все и возвращайся обратно в поместье. В-третьих, …Эмиль. Он ведет себя очень странно. Я заметила это еще в прошлый раз: парень буквально пожирал меня глазами на церемонии, а сейчас… Его взгляд, прикосновение. Не могла же я вот так запросто влюбится в первого встречного? Это как-то не очень на меня похоже. Он явно ведет двойную игру, я это прекрасно понимаю. Его без сомнения отправила сюда Кармилла: молодой королеве нужна Линурия. Алгарне давно увязло в межгосударственных долгах, экономика королевства вот-вот рухнет, и молодая королева пошла на радикальный шаг − решила женить брата на самопровозглашенной королеве Анори, то бишь на мне. А, что я? Я почти поддалась. Почти проиграла. Но может стоит попробовать, ведь в случае подобного союза можно объединить территории, усилив тем самым королевство… Нет-нет, Шанталь, что за мысли лезут тебе в голову. Ты же обещала. Я уже и так успела столько натворить: два покушения на наследника престола уже смертный приговор. А умирать мне что-то не хочется. Похоже, что дороги назад нет. И чем я думала, когда соглашалась на подобное? Как дурочка повелась на уговоры и природное обаяние проходимца Лакруа? Как же все запуталось. Как же я хочу сбежать. Куда? Да, хоть на Север. Или в леса Элиари. Куда угодно только подальше от Шаррона. Подальше от проблем и обязанностей.

Я остановилась посмотрела в небо. Далекое. Насыщенно голубое. Манящие. Как же, наверное, там хорошо. Спокойно. Тихо. Наверное, это невероятные ощущения и с чувством полета сравнится ничто не может. Как же я хочу уметь летать. Уподобится птицам и бороздить небесную гладь. Помниться в моих видениях-галлюцинациях Нита что-то говорила про крылья. Только как их вызвать или, что там нужно сделать, чтобы они появились. Я даже шею выгнула, стараясь посмотреть себя на спину и обнаружить крылья, которых, естественно, не было. Замечательно! Похоже высшие силы попросту надо мной издеваются! Ха-ха, как смешно. Было бы, ели бы не хотелось от безысходности выть. Я поправила плащ, одернула футболку и с тяжелым вздохом пошла дальше… учиться.

Только всей Академии уже известно, что спокойная жизнь не для меня — это уже постулат мироустройства. Неприятности начались с того, что мне в руки камне рухнула птичка-вестник. Я развернула лист белой дорогой бумагой с гербом королевства аккурат по середине листа, на котором мелким незнакомым подчерком было написано следующие:

«Уважаемая, леди Шантарэль Рафаэлла ди Ревель, спешим сообщить вам прискорбные вести: два дня назад недалеко от столицы было найдено тело вашей матери первой чародейки королевства, леди Элитарины Тэрри ди Ревель. По ходу расследования и проведения экспертиз было выявлено, что на вашу мать было совершенно покушение. Герцогиня Ревель скончалась на месте от многочисленных колото-резаных ранений. Приносим искрение соболезнования.

Совет Магов Анори.»

Я сначала решила, что меня кто-то очень неудачно решил разыграть, перечитала письмо еще раз. И еще. Нет, на розыгрыш не похоже. Тем более, где горе-шутники достали бы гербовую бумагу. То есть выходит, что маму убили!? Лист вывалился из ослабевших пальцев, я сама осталась стоять на ногах и не свалилась в обморок лишь чудом и усилием воли. В голове пульсировало: «Маму убили!» Если бы меня сейчас кто-нибудь увидел, то точно заикаться начал. Мой вид сейчас был… да в гроб лучше кладут. Я была неестественно белого цвету, с посиневшими в одночасье губами, под губами пролегли тени будто я не спала несколько ночей подряд, глаза перестали сверкать, а из тела будто все силы вышли как жизненные, так и магический. Мир утратил краски. Я не заплакала, нет. Хотя, чего лукавить, очень хотелось. Я лишь сильнее стиснула зубы и пошла дольше. Одним щелчком пальцев сжигая проклятое письмо. Но не успела сделать и двух шагов, как перед носом замаячила еще одна птичка-вестник. Я уже боялась ее разворачивать, но любопытство, черт бы его побрал. Почерк был все тот же мелкий, каллиграфический:

«Уважаемая, леди Шантарэль Рафаэлла ди Ревель, сообщаем вам, что амнистию, которая была выдана вашей сестре Фанараире Рикарде Ранат принцессой Николеттой Алайз Де Рада принято считать незаконной и аннулированной. Посему ваша сестра подлежит немедленному задержанию и заточению в крепости Конринг до окончания срока наказания. Просим отнестись с понимаем к подобным мера.

Совет Магов Анори.»

После того, как я прочитала второе «письмо счастья», у меня начало дергаться веко. Они издеваются, что ли!? Какое аннулируется!? Как в Конринг!? А кто, демоны Бездны их дери, будет Академией управлять!? Я, что ли! Нет, эти аристократишки в совете у меня точно допрыгаются. Распущу ко всем чертям Совет. А-то распустились «уважаемая», тьфу. Сама как-нибудь справлюсь. Так, стоп, Шанталь. Ты же только что устраивала панику по поводу, что не хочешь становится королевой, а сейчас… Да я и сейчас не хочу просто… Надо же как-то отомстить. Испортили настроение, нелюди, окончательно теперь у меня страстное желание кого-нибудь покусать. И знаете, видимо, сегодня высшие силы оказались ко мне благосклонны, потому что только я завернула за угол, как меня прижали к холодной стене Академии, предоставим прекрасную возможность покусать кого-то. Этими «кого-то» оказались уже знакомые мне старшекурсники из компании рыжеволосой девицу, что я весьма неплохо потрепала сегодняшним утром. Похоже дружки явились мстить наглой выскочки за свою драгоценную подружку. Знаете, очень банально. Не оригинально. Да и трое старшекурсников на одну маленькую меня как-то многовато. Вам так не кажется? Мне вот очень даже кажется. Звать на помощь — не в моем стиле. Будем выбираться сами. Импровизация — не заменимая в жизнь вещь, поверьте мне на слово. Я похлопала ресничками (точно какая-то блондинка с Улицы Услад), ослепительно улыбнулась и холодно произнесла:

− Лапки прибери, а-то по локоть отгрызу, чем потом приличных девушек по углам зажимать будешь.

− Ехидство − не лучшая форма защиты, милая, − промурлыкали мне на ухо.

− Я не защищаюсь, а предупреждаю, − пояснила я для людей с особым типом мышления

− Слышали, ребята, она предупреждает!? — те самые «ребята» заулыбались гаденько так, что прям вот очень сильно плюнуть захотелось. Желательно в глаз. И ядовитой слюной, чтоб глаз вытек… вместе с мозгом. — Милая моя девочка, хлыст, конечно, выглядел эпично, но, − рука рыжика очень предприимчиво легла и сдавила мне… пусти будет бедро. Я зарычала в ответ и так лязгнула зубами, что челюсть свело. Рыжик же рассмеялся, хватку ослабил, но не отпустил.

− Ко мне лучше прислушиваться. Я не люблю повторять дважды, поэтому прошу по-хорошему, − я выделила слова «по-хорошему» интонацией, намекая троим… пусти будет амбалам (иначе и не скажешь), что моет быть и «по-плохому», − отпусти меня и я сделаю вид, что нечего не было.

Вы думаете меня послушали? Если да, то вы очень хорошего мнения о мыслительных способностях троих старшекурсников, которые в реальности лишь переглянулись и раз улыбались, как сущие идиоты. О чем я прошептала сквозь зубы.

− Милая, не стоит нас пугать. Пуганые уже. А тебе стоит усвоить урок, − рука рыжика с бедра переместилась на талию, затем снова на бедро, а сам парень похотливо заулыбался.

«Дурак. Какой же ты дурак, Терран» − подумала я прежде, чем ощутимо цапнуть старшекурсника, защитника чести и достоинства своей подружки, за руку. Признаться, вам честно до этого дня я недооценивала силу своих челюстей: руку парню я прокусила до крови насквозь. Тот взревел раненым драконом, отшвырнув меня в сторону словно котенка. Я успела сгруппироваться и, кувыркнувшись через голову, благополучно встала на ноги, победно произнеся:

− Я же предупреждала.

После чего следовало бы быстро уносить ноги, но я стояла и смотрела. Интересно же послушать. Тем более послушать было, что. Такую красноречивую матерную речь не каждый день услышишь. Тут до «народных мстителей» дошло, что жертва стоит на одном месте пристально за ними наблюдает и убегать не собирается. А наблюдать было за чем: один с прокушенной рукой, заливающей кровищей еще местами зелененькую травку, носился по этой самой травке, словно пчелой в одно место ужаленный, а двое других изображали статуи в музей, то есть они стояли улыбались и… все. Я же едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Со стороны метания рыжика выглядели так уморительно, что улыбка сама по себе становилась все шире и шире. И да, признаюсь, я не удержалась — расхохоталась. Громко. Заливисто. До слез. Пока мышцу на животе не свело судорогой.

− Тебе смешно! — прорычали в опасной близости от меня.

− Очень, − ответила я, вытирая слезы.

В следующий миг меня схватили за горло (я даже пикнуть не успела, смех застрял в горле), приподняли над землей, что ноги болтались в воздухе. «Караул! Мне точно хана! Слегка переборщила! — пробежали в голове панические мысли». Я посмотрела парню в глаза, в тех горел огонь. Нет, я не вру. Самый настоящий огонь. Первородный. Хватка у него, даже с прокушенной рукой (ладно, что уж там признаю) железная. Держал он так меня на вытянутой руке (наверное, боялся, что я снова его за что-нибудь цапну) минут пять точно. Потом мне надое висеть безвольной куклой, да и ребят, которые статуи изображали, жалко стало, поэтому я тоненьким голосочком пропищала:

− Терран, отпусти… Я все поняла… Клянусь Огнем, исправлюсь.

Хватка у парня ослабла, а затем я мешком рухнула на землю, до крови прокусив язык при падении. Дружки рыжика, которые были приглашены на разборки для солидности и моральной поддержки «главного мстителя», за ухмылялись (они похоже только ухмыляться, улыбаться и умеют, потому что за все то время, что я конфликтую с рыжиком, не услышала от них ни одного звука). У меня после не удачной «посадки» перед глазами скакали черные мушки и еще все дело усугублял противный металлический привкус крови. Я посмотрела на рыжика, который с интересом некроманта разглядывал повреждённую длань. Я поднялась отряхнула форму, хотя безрезультатно, ее только стирать теперь. Мазнула по старшекурснику испепеляющем взглядом и собиралась потихоньку слинять, но… Меня снова поймали за шкирку, подняли в воздух, а когда отпустили, то я угодила в «дружеские объятия» зеленоглазого «чуда» (от слова «чудовище») и буквально носом ткнули в пораненную руку.

− Далеко собралась, красотка, − проворковали мне на ухо причем со спины.

«Что у него за дурацкая привычка всегда заходить со спины. Это по крайней мере бесчестно» − подумала я, поворачиваясь к ненавистному пыжику лицом.

− Далеко. В общагу, − огрызнулась я.

А, что? Достал уже? Я уже признала, что виновата. Поклялась даже, демоны Бездны его дери. А он все продолжает меня тискать. Вы не подумайте обо мне плохо, но это уже чересчур. Я между просим порядочная девушка, чтобы обниматься по углам с первым встречным. Но совести похоже у рыжика нет, потому что он даже не думал меня отпускать и мои трепыхания не воспринимал.

− Не рычи, красотка, а-то зубики можно и выбить, что тогда делать станешь? — промурлыкали мне на ухо, нежно обнимая не за плечи, а за талию. Нет, точно надаю по рукам.

− Тогда я выбью тебе челюсть и вставлю ее себе, − ответила я, вырываясь и «дружеских объятий». — Что ты от меня хочешь? — рыкнула я, смотря наглому рыжику в глаза.

− Руку залечи.

− А у самого, что силенок не хватает.

− Шанталь, не дерзи, − рявкнул рыжик, доведённый до «ручки» моей болтливостью и несговорчивым характером. — Мы ведь можем поговорить в другом месте и при менее приятных условиях, − парень посмотрел на меня таким взглядом, что впору было под землю провалится, но куда там. Терран тяжело вздохнул и протянул руку: − Просто залечи рану и можешь катиться на все четыре стороны.

− Хорошо. Уговорил, − я легко прикоснулась к раскрытой ладони с четким отпечатком моих клыков (вопрос: откуда у меня клыки?) по кроям раны пробежало золотистое свечение, после чего дырка в руке исчезла, не оставив и следа. После чего я посчитала инцидент исчерпанным и поспешила, что говорится отчалить.

Но надо же какое совпадение мне снова не дали уйти, ухватив за запястье и вывернув его под невообразимым углом.

− Руку сломаешь, дурак! — взвыла я. — Отпусти, ирод! Больно же! — я выдернула руку, бережно потерев запястье.

− Значит — правда, − обронил Терран никому конкретно не обращаясь, только мне стало интересно что он имеет в виде, и что увидел на моей руке, на которой кроме кольца нечего не было, поэтому отважилась спросить:

− О чем это ты?

− О том, что на самом деле решила совершить большую глупость если всерьез собралась выйти замуж за прохиндея Лакруа, − пояснил рыжик смотря на меня каким-то странным взглядом. На меня вот точно так Лакруа смотрел, когда предложение делал. Странно. Просто я не хочу верить в то, что это рыжие чудо (от слова «чудовище») способно влюбится в наглую первокурсницу.

− Собралась, − ответила. — А тебе, что за забота?

− Да так… из любопытства спросил, − парень потер переносицу. — Только попомни мое слово, Шанталь, из этой идеи не выйдет ничего хорошего. Лакруа таких как ты пачками меняет. Сего одна, завтра — другая. Ты не в его вкусе, а поэтому это идее бессмысленна, и откровенная глупость.

В ответ на его слова я дико разозлилась. Да, как он смеет! Тоже нашелся мне указчик. Я сама решаю с кем дружить, с кем враждовать, а с кем, простите, спать. Только рыжик-то не знает, что никакой свадьбы не будет и все это просто фарс. Совету нужно усадить меня на трон. Свадьба — всего лишь сделка, для подстраховки. На самом деле выходить замуж за несносного камаэля я не собираюсь. Я вообще ближайшие шесть лет не планирую выходить замуж. Вот только окружающим знать про это не нужно. Да, я такая плохая, что променяла принца, наследника престола, на камаэля. Пусть знают, что я не живу по чужой указке, а сама вершу свою судьбу. Поэтому я гневно посмотрела в зеленые глаза Терран и холодно спросила:

− А ты чего это вдруг озаботился моей личной жизнью? У меня признаться честно не очень хорошая репутация. Бывшая невеста принца, сестра государственной преступницы, из плюсов только то, что я дочь первой чародейки королевства… Просто поверь мне я всем кажусь белой и пушистой, маленькой девочкой, которая ничего не умеет, но, если присмотреться я намного сильнее, чем все вы думаете… Мне кое-кто предложил сделку, я согласила. Просто потому что мне интересно, что из этой затеи выйдет. Я не люблю авантюры, меня попросту в них втягивают, не спрашивая на то дозволение, − я резко прикусила язык, осознав, что ляпну лишнее. Дура, ты Шанталь. Разболтала почти все, что только можно было разболтать. — Поэтому, милый мой, мне интересно узнать, с какой стати ты озаботился моей жизнью только сейчас, если я уже три месяца отучилась в Академии и что-то не замечала раньше, что в твой обязанности входит сводничество и забота о девичей чести и достоинстве,− выпалила я, сверкая глазами не хуже растравленного василиска.

Наглое рыжие «величество» пропустило мимо ушей всю мою прочувственную гневную тираду и с издевкой в голосе вопроси:

− То есть ты, красотка, прекрасно осведомлена кто я такой?

− Пф, Терран, не смеши меня. Кто же не знает в лицо короля всея факультета. Ты местная знаменитость. Признаю, на твоем плане даже Лакруа, как блекло выглядит, − решила подсластить я пилюлю комплементом.

Я честное слово не знаю для чего мы затеяли этот, по-моему, бессмысленный разговор, который уже успел мне наскучить. Терран явно вылавливал меня со своими дружками с одной целью: наказать зарвавшуюся первокурсницу, возомнившую себя королевой (правда я на самом деле будущая королева, наверное, что-то меня уже это идея не нравится. И очень сильно кажется, что Лакруа темнит. Что-то скрывает. Не говорит мне всей правды. От этого я начинаю терзаться сомнениями в правильности своих действий, а может это не я, а рыжие «величество» на меня так повлияло…) Что ж поймал, отчитал, наставление и советы дал, можно и отпустить, а то урок скоро и кушать хочется, а он стоит улыбается во все тридцать два и явно еще чего от меня хочет. Одним словом — идиот. Которого мне снова очень сильно захотелось покусать. Признаться, вам честно на нервы он капать умел очень хорошо, прямо профессионально. На моем курсе все давно уяснили, что проще уговорить демона станцевать лезгинку с кинжалом в зубах, чем заставить меня сделать что-то, но видимо нашлись люди поупрямее меня. Один так точно. Поэтому я сделала сосредоточенно внимательный вид, что внимаю речам «величества» затаив дыхание, хотя, не очень-то вникая в смысл сказанных им слов. Есть хочу!

− … поэтому открытым голосование было решено отправить на Ежегодный Турнир защищать честь огневиков тебя, Шанталь.

ЧТО!!!

Меня!? На Турнир!? Они, что зелий перепили?

− Терран, прости меня, вы, что мухоморов обожрались!? — взвилась я не хуже того самого растравленного василиска. — Какой, ко всем демонам Бездны, Турнир? Мне и так проблем вон, − я провела ребром ладони по горлу, − по самую глотку. Мне к сессии готовится надо. У меня еще курсовая не сдана, − начала я придумывать отговорки мало убедительные, конечно, но попробовать же надо. — Так что это очень плохая идея. Ищи кого-нибудь друго, кто удостоится такой чести.

− Шанталь, ты не поняла: тебя уже внесли в реестр, ты не можешь отказаться, − просветил меня рыжик, а у меня челюсть (да-да та самая, которой я так хорошо тяпнула «величество» за руку) отвисла.

Да как они посмели!? Не спросив меня, хочу ли я учувствовать? Вот так просто: «Мы посовещались и решили…» А, я? Я, черт бы вас всех подрал. Меня спросить забыли или побоялись… Почему все в моем ближнем окружении так любят решать за меня. Вы не представляете, как это бесит. Очень сильно бесит.

− Шанталь, прошу, отнесись с понимаем. Мы рассчитываем на тебя, − рыжик, перехватив мой пылающий гнев взгляд попятился, для перестраховки спрятав руки за спину, где сцепил их в замок. Боится, голубчик, что опять кусаться буду. А мне вот прямо очень хотелось ему что-нибудь откусить… Только не хочу из-за дурака трое суток в карцере сидеть… Поэтому я вздохнула и прорычала:

− Ты, милый мой, ответь мне на один вопрос: почему именно я? Что не нашлось больше никого, достойнее меня? Вы хоть понимаете, что отправляете на Турнир первокурсницу, которая толком не умеет ничего!

− Ты недооцениваешь свои силы, красотка. Тот хлыст, который ты сотворила утром, выглядел впечатляюще, − опровергнул мои доводы Терран.

− Я училась создавать этот хлыст три урока, Терран. Три! Когда другие освоили за один, − не сдавала я позиций. Ну, не хотела я ехать на Турнир. Нет если бы он проходил среди своих, тогда ладно, но на Турнир съедутся все Академии Империи. Я не могу так опозорится. Опозорится перед всей Империей… это лучше пойду выкопаю могилку…

− Освоила же, − не хотел сдаваться «король всея факультета» продолжая гнуть свою линию, то есть уговаривать меня. — Шанталь, там всего-то надо показать пару заклинаний и умений владеть оружием. Ну, чего тебе стоит выступить. Прекращай ломаться. Мне уже надоело тебя уговаривать. Я уже не знаю, что сделать, чтобы ты согласилась.

− Нет! Мне все равно, где, когда и как ты будешь искать нового участника, но я — пасс. Уж прости меня, − ответила я, развернулась и ушла… точнее в который уже раз не успела уйти.

Я даже опомниться не успела, как огневик резко дернул меня за руку, и наглый рыжик припал к моим губам. Я откровенно офигела. То есть совсем и полностью. Просто я раньше ни с кем никогда не целовалось, в смысле по-настоящему. И вот, стою я, прижавшись к парню все, чем только можно, в том числе и губами, а внутри — ничего. То есть совсем ничего: сердце не ухает, крышу не сносит, коленки не дрожат. Никаких эмоции, понимаете!? Где, блин, справедливость? В общем, когда Терран отстранился я даже обрадовалась, что нас никто не видел. Или видел? Вот я влипла. А в глазах «короля всея факультета» плясали крупные искры веселья. Я же ошарашено пялилась в эти глаза и не понимала, что сейчас произошло.

− А вот целуешься ты, красотка, не очень, − заметило наглое рыжие «величество», которое очень сильно захотелось пристукнуть и прикопать где-нибудь под забором. — Огонька не хватает, − добавило весело зеленоглазое «чудо» (от слова «чудовище»).

Я прорычала в ответ что-то нечленораздельное и наконец-то смогла уйти с проклятой полянки под веселый смех старшекурсника. Развлекается он, чтоб тебя упыри задрали, сволочь рыжая! Шла я быстро, почти бежала, лелея в душе надежду, что моего позора никто не видел.

В главный холл Академии я влетела злая, как вурдалак в период осенней линьки, и встречаться ни с кем не хотела. Но судьба бессердечно столкнула меня с давешней рыжеволосой девушку в одном из коридоров Академии. Та едва меня увидев, дернула рядом идущего Лакруа и приложилась к его губам страстным поцелуем. Я прям обомлела вся. Главное, что камаэль паршивец, не отстранился, а с радостью ответил на поцелуй рыжей бестии. После чего рыжеволосая красавица лебедушкой проплыла мимо меня, лишь мазнув взглядом, по-моему, не блещущем красотой внешнему виду. Я снова не совладала с эмоциями, отчего искры посыпались из глаз в прямом смысле слова, а с пальцев полился на красные ковровые дорожки «жидкий огонь». Глаза вспыхнули, затянулись тьмой; сердце заклокотало в груди, ребра сдавил болезненный спазм. Я жадно глотнула воздух, ноги, не выдержавшие в одночасье потяжелевшие тело, подогнулись и… меня накрыла темнота.

В сознание я приходила долго: приоткрыла сначала один глаз, затем второй. Перед взором все поплыло, скакали черные мушки. Голова болела, будто ее сдавливали тиски. В теле настолько сильная слабость, что я даже не могла пошевелить мизинцем. Более-менее придя в себя, я поняла, что нахожусь не в академическом коридоре, где так постыдно бухнулась в обморок, а в лечебном крыле. «Кто же принес меня сюда? — подумала я, лежа на мягкой кровати, застеленной белоснежным бельем». С потолка к кровати тянуться серебристые косы лиан, восстанавливающих силы (насколько я помню такие лианы росли в леса Элиари, и были крайне редкими, поэтому их очень сильно оберегают и стерегут. Лианы — очень мощные восстановители силы, как магической, так и физической. Но видимо, Академии удалось заполучить парочку таких лиан, раз они тянуться к моему лицу норовя пощекотать нос). Мне стало интересно проверит еще кое-что: я приподняла матрац и обнаружила на дне кровати мох синеватого цвета (так я и думала) тоже очень сильный восстановитель. Значит в обморок я упала от магического истощение (скорее уж от переутомления). Только все же кто такой добрый, что перенес мою тушку в лазарет? Будто вторя моему вопросу дверь со скрипом приоткрылась и в комнату, где умещалась узкая кровать, тумбочка да старенький видавшей виду стул, вошел (кто бы мог подумать?) «король всея факультета» собственной рыжей персоной.

Из одежды на мне была только больничная рубашка, которая практически нечего не скрывала так, как просвечивалась почти насквозь. Поэтому тихо ойкнув, я натянула одеяла до подбородка и поморщившись от резкой вспышки боль где-то под ребрами, села.

− Шанталь, ты как? — спросило рыжие «величество», присаживаясь на краешек и так узкой кровати.

− А сам как думаешь? — резко ответила я вопросом на вопрос, поморщившись от щелчка в ребре. Только рассудив, что парень не виноват в моем нынешнем состоянии, я смягчила тон. — Плохо. Все тело ломит.

− Не удивительно. Ты, красотка, когда в последний раз по нормальному спала?

Признаться, вам честно вопрос Террана слег сбил меня с толку. Дело не в том, что я не хотела на него отвечать, я попросту не знала, что сказать, попросту я, подгоняемая энтузиазмом Лакруа, спешила осуществить задумку авантюриста с переворотом, и поэтому категорически не помнила, когда в последний раз нормально спала, а не на ходу или, где не попадя.

− Давно, − решила я ограничиться коротким ответом, надеясь, что «величество» не полезет расспрашивать на сколько давно, а также где, когда и с кем.

− Понятно, − Терран посмотрел куда-то в сторону. У меня сложилось впечатление, что он хотел что-то спросить только не знал, как подобрать нужные слова. Что-то не похоже на наглое рыжие «величество». Или я так сильно головой при падении стукнула, что мне кажется будто старшекурсник смущается? — Послушай, Шанталь, это конечно не мое дело, но все-таки просто интересно: зачем твой жених надел под видом обручального кольца на тебя ограничитель?

Я аж дар речь потеряла. Сказать, что парень меня удивил — это не сказать ничего. Офигеть! Только какой ограничитель он имеет в виду? Наверное, правда падение сказалась на умственных способностях. Насколько я помнила ограничители делали специально, чтобы на время скрыть или перекрыть магию. Делали их сильные артефакторы в каждое свое творение вкладывая капельку своей силы и частичку души. Только я что-то не припомню, чтобы мне дарили подобные украшения. И уж тем более не помню, чтобы я такие «побрякушки» носила. Хотя, постойте-ка… Мой взгляд как магнитом притянуло кольцо. По телу пробежала дрожь, от осознания, что я почти месяц протаскала ограничитель на пальце. Теперь понятно, почему моя магия вела себя словно с ума сошедшая. Я разозлилась, очень сильно разозлилась. Ограничитель, значит! Вот же сволочь камаэлистая! Я ему устрою весёлую жизни! Только пусть на глаза мне попадется. Все выскажу. Жениться он собрался! А какого, демона, на меня ограничитель нацепил? Непременно задам ему этот вопрос перед тем, как стану медленно убивать. Я поняла, что уж сильно кровожадно улыбаясь, глядя на кольцо, и натянув дружелюбную улыбочку, проговорила:

− Не поверишь: сама хочу у него спросить, − ответила я, повертев кольцо на пальце. А, какое красивое колечко было. Жаль, что придется выкинуть. — До этого момента я даже не знала, что эта прелесть — ограничитель.

− То есть я раскрыл тебе страшный секрет, − весело обронил Терран, сверкая зелеными глазищами, не хуже василиска.

− Нет. Ты наглядно показал, что камаэлям доверять нельзя и лучше вообще не связываться. И не имеет значения темные они или светлые, − ответила я, отчего-то ощущая такую глушащую скорбь, что хоть волком вой.

Может это оттого, что за три месяца учебы в Академии у меня так и не появились настоящие друзья (Лия не в счет), а может оттого, что где-то в королевской темнице томится в заточении принц, павшей невинной жертвой моей доверчивости. А может оттого, что последние три месяца я вела себя, как сущая идиотка. И от осознания всего, слезы сами полились из глаз. Но скатиться в истерику я себе не позволила, стиснула кулачки, всхлипнула и посмотрела Террану в глаза. Уж не знаю, что он в моих глазах такого смог прочитать, только парень как-то спал с лица и перестал улыбаться. А я отныне дала себе зарок, что герцогиня Шантарэль Рафаэлла ди Ревель больше никому не будет доверять и будет справляться своими силами. Именно, поэтому не обращая ровным счетом никакого внимания на присутствие «короля всея факультета», я откинула одеяло, в темпе натянула форму и вылетела из комнаты вершись мести, уже на лестнице услышав окрик ошарашенного старшекурсника:

− Шанталь! Стой!

Я знала наверняка, где нужно его искать. Мое чутье никогда меня не подводило: не подвело и в этот раз. Мне так хотелось спросить у него: зачем ты все это делаешь? Зачем мучаешь меня? Возможность представилась моментально. Уже знакомая мне группка старшекурсников, куда каким-то чудом затесались Диадема Рион, Тиара Дорен и принцесса Николетта (вот уж точно сюрприз), громогласно что-то осуждала, смеялась и даже не подозревала, что буря уже близко. Когда я с пылающим взглядом мести вылетела из-за угла, кто-то громко выкрикнул:

− Вон она! Смотрите.

Громом грянул слаженный хохот, но мне было плевать. Хотя пусть сколько угодно смеются. Я смотрела на него, он (как нестранно) на меня чистыми голубыми глазами, но я уже не верила в их честность. Слишком жестокий урок мне преподали, чтобы теперь вот так просто повелась на все его камаэльские штучки. Я подошла к веселящимся ребятам, приветливо улыбнулась и спокойным голосом (хотя признаю, спокойствие далось мне не легко. Очень хотело повыдергивать волосенки одной рыжей бестии, но да ладно) спросила:

− Лаэн, можно тебя на минутку. Надо поговорить.

− Говори. У меня от друзей секретов нет, − в подтверждение слов камаэль обнял за талию рыжую красавицу (я так не узнала, как зовут, мерзавку).

− Лаэн! — произнесла я нажимом и так не любимым мной металлическим акцентом. — Не стоит втягивать в наши отношения посторонних.

− Повторю еще раз: у меня от друзей секретов нет, Шанталь, − Лакруа демонстративно притянул рыжую красавицу еще ближе, а та (вот стерва) прижалась к нему все, чем только можно и вид такой счастливый, что до дрожи захотело плюнуть в красивое личико бестий. Но я сдержалась. Понятно же, что они специально надо мной издеваются и провоцируют на более радикальные действия. Развлечений захотели? Фиг с два вам, а не развлечения.

− А вот ты, милая моя, ничего не хочешь мне сказать?

− Хочу. Много чего хочу тебя сказать, только вот не знаю с чего начать…, − прошипела я дикой кошкой.

− С начала начни, золото мое, − перебил меня камаэль.

− Что ж, − я вздохнула, подняла руку с кольцом на пальце. — Смотрите, вот это кольцо Лаэн Лакруа подарил мне, чтобы засвидетельствовать нашу помолвку и бла-бла-бла, − я демонстративно покрутила рукой, чтобы все смогли рассмотреть лигурийский бриллианты. Затем аккуратно стянула колечко с пальца и с улыбкой на губах выбросила его в открытое окно. − Во-первых, свадьбы не будет. Я не выйду замуж за человека, который под видом помоволочного кольца скрывает сильный ограничитель магии. Я не могу выйти замуж за человека, который врет мне на каждом шагу и, к которому с недавних пор у меня больше нет доверия. Во-вторых, я не собираюсь рисковать собственной шкурой и участвовать в твоих бредовых авантюрах. Да, это именно то, о чем ты подумал. Договор отменяется. И в-третьих, катись ты в Бездну со всем своим природным очарование, рыжими шлюхами и прочим, − я развернулась и с самым гордым видом ушла.

Куда? Во дворец. Там меня ждет еще один жених.

На эмоциях и адреналине, бушующем в крови, мне даже удалось создать портал одним красивы взмахом руки. Сил, конечно, я потратила уйму, но результат того стоил. Вы бы видели смазливую мордашку камаэля в тот момент, когда моя рука совершает плавный пасс, и, подчиняясь взмаху руки, предо мной открывается огненная арка перехода. Таким растерянным и ошарашенным я его еще не видела. Пряма как бальзамом душу окропили. Признать, я не сказано рада, что еще в сила удивить несносного камаэля. Только ради этого стоило открыть телепорт и только за ради его реакции я сейчас стояла на четвереньках в холодных подземельях дворца и ошалело трясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. Голова болела, я еще толком не отошла от утомления и магического истощения, а тут такое геройство, как портал. Удивительно, как я вообще еще в сознании и состоянии что-то предпринять. Более-менее придя в себя, и отметив, что черные мышки и радужные круги больше не скачут перед глазами, я неуверенно встала на ноги и, опираясь о стеночку, пошла по коридору.

Небольшую комнатку с прогнившей насквозь дверью, я нашла едва ли не на ощупь, собрала волю в кулак и решила идти до конца, толкнула двери… и едва повторно не бухнулась в обморок. Спросите, что я такого там увидела? Огромную хрустальную люстру на потолке, на зарешеченном окне красовалась позолоченная гардина с бордовыми портьерами. На полу пушистый ковер сливового колеру. По одну стену стоя тяжелый стол из красного дерева сплошь заваленный какими-то бумагами, по — другую огромная кровать с бордовым (в цвет портьер) балдахином. В тот время, как принца сюда определяли в пустую комнату! Тут не было ничего, кроме голых стен и соломы на полу! Вопрос: откуда это все!? Сейчас небольшая комнатка в подвальных помещениях больше похожа на королевские покой, чем на тюремные помещения.

Эта коронованная сволочь, прости Богиня мое сквернословие, надо мной издевается! Меня не было всего неделю, а он уже устроился с комфортом и королевской роскошью. Похвально. Сам принц сидел за столом спиной ко мне и вдумчиво вчитывался в какие-то бумаги. Я, признать, офигела! Совсем и полностью. Нет, скажите, это нормально вообще? Я как бы сюда его типа в темницу посадила, чтобы он подумал и без труда мне сдался, а получается, что меня опять обхитрили и развели, как маленькую доверчивую дурочку. Я тряхнула головой, но роскошная обстановка никуда не исчезла, а значит это точно не галлюцинация. Принц все также копался в бумагах тихо шепча проклятия… на мою бренную голову. Мило! Слов нет! Почему у всех крайняя именно я? Вы случайно не знаете? Вот и я не знаю. Я тихонько постучала по косяку, принц обернулся, весьма удивился, узрев мою скромную персону на пороге своего временного «жилища», и расплылся в дружеской улыбке:

− Ой, ой, ой! Какие люди! Леди Шантарэль, безумно рад вас видеть.

− Не поверите, ваше величество, а как я по вам скучала, − решила я поддержать игру принца, все-таки разговор планировался долги, так почему бы не подсластить пилюлю лестью, − так скучала, что не спала: сердце екало, кололо, про вас шептала, как вы здесь мучаетесь. Пока я, девка неблагодарная, развлекаюсь то с одним, то с другим, − я едва сдерживала смех. Меня явно понесло куда-то не туда. Надо сворачивать балаган, пока глупостей не натворила. Я резко замолчала, смотря на принца глазами с озорными искорками. Если мне чудо удалось не засмеяться, то скрыть насмешку в глазах не получилось, а светились они так ярко, что, пожалуй, лучше подбить оба, а-то окончательно спалюсь и прощай конспирация.

− Леди Шантарэль, у вас что-то случилось раз вы пришли ко мне спустя почти неделю после нашей последней встречи… на церемонии, − глаза Арриана сверкнули злобой и… обидой. Я потупила взгляд и так захотелось закричать: «Это не я, а авантюрист Лакруа! Я не причем! Это его идея!» Но я сверлила взглядом ковер и старалась не смотреть Арриану в глаза. Мне было стыдно.

− Ваше величество, мне очень-очень стыдно, − тихо пролепетала я, в одночасье растеряв весь боевой запал, − и я хотела бы признаться и, наверное, сдаться, − в глазах принца промелькнула непонимание, я собрала все сил и принялась рассказывать все с самого начала. Все то время, что я подробно пересказывала про сделку с Лакруа, про попытки Совета совершит переворот, про покушения, к которым причастно отчасти сама, мой голос то становился едва слышим, то срывался на ультразвук, а окончанию повествования я покраснела в цвет свеклы от стыда. — Надеюсь на ваше милосердие на место в Конринге, а не на смертный приговор.

Принц какое-то время смотрел на меня искрящимися зелеными глазами, а затем расхохотался. Нет, честно, я не вру. Смеялся до слез, окончательно сбив меня с толку. Я даже как-то растерялась, не понимая, что сказа смешного.

− Л-леди Шантарэль, ненаглядная моя, − выдавил сквозь смех принц, − вот уж точно насмешили… Ой, не могу, Богиня милосердная… Какой смертный приговор? Вы, о чем, душа моя, говорите?

− Ну как же за покушения на наследника престола преступник должен понести наказание соизмеримое с преступление — смерть, − пояснила я, совершенно ничего не понимая.

Я бы так и села на ковер от растерянности, но как-то не удобно. Пришлось сжать зубы и смущенно мять краешек форменной мантии. Он точно надо мной издевается! Ему просто скучно стало за неделю пребывания в одиночестве. Вот он и решил развлечься за мой счет.

Сволочь ты коронованная! Я же чистосердечное признание сделала, едва со стыда не сгорела, а он обсмеял. Убила бы заразу, наверное.

− Смерть вам точно не грозит и в Конринг вас никто не отправит, клянусь силой, − клокочущим голосов обронил принц, широко так улыбаясь.

Я все-таки не сдержалась: открыла рот и вытаращилась на принца круглыми от изумления глазами. Что здесь, демоны Бездны, происходит? Один кавалер — ограничители под видом колец дарит. Другой — от заточения в собственном дворце похоже умом тронулся. Третий — думает, как бы перед сестричкой не проштрафиться и страну из кризиса вытянуть. А четвертый, Богиня великая, целоваться средь бела дня лезет. Где, твою мать, справедливость? И что твориться в головах выше озвученных мужчин? Каких зелий они обнюхались? Может мне тоже поможет. Ну, а, что нюхнул разок и жизнь — малина.

− Ваше величество, я что-то не поняла. Вы, что шутите?

− Никаких шуток, милая моя. Или вы, леди Шантарэль, правда думали, что я не знаю про заговор, про покушения, которые, признаться, были не очень хорошо спланированы, но все же увенчались успехом только потому, что я вам подыграл. Или вы на самом деле думали, что я не замечу столь резких перемен в вашем ко мне отношении. И, конечно, вы думали, что под черным плащом и капюшоном я не смогу узнать оболтуса Лакруа, который решил развести очередную дурочку, копившеюся на его природное обаяние и нечеловеческую красоту. Мне, моя милая, все было известно и, признаться, очень интересно поиграть. Одни слезы моей обожаемой сестрички чего стоили или как она на вас кидалась, или вот, как вы воскрешали меня, в чем особой нужды не было. Рана была не смертельная и дня через два-три я сам пришел бы в сознание без помощи вашего брата. Я, конечно, не отрицая тот факт, что поступил не очень хорошо, все-таки в какой-то степени обманул вас. Но поверьте мне, результат того стоил. Как вы считаете, леди Шантарэль, я ничего не упустил? — принц прищурил зеленые глаза, в которые страсть как хотелось плюнуть, а лучше выцарапать ко всем чертям, и изогнул тонкие чувственные губы в усмешке.

Я была уверена, что он абсолютно ничего не упустил, а еще до меня дошло, что помощи просить у него бессмысленно. А значит остается только одно: «Лучшая защита — нападение». Если Совет не планировала возвести меня на трон и это все лишь глупый фарс и игра, то я сама прогрызу себе дорожку к трону. Да, я не хотела править, но сейчас очень сильно хотела отомстить за все то, что мне пришлось пережить.

− Упустили, ваше величество, наша свадьба, − тихо произнесла я, хотя ответ уже знала: прочна в горящих глазах Арриана.

− Не переживайте, леди Шантарэль. Я не намерен на вас жениться и договор с главой вашего рода уже расторгнул. Так, что вы, моя ненаглядная, от ныне свободно словно птичка в небе, − жизнерадостно произнесло его венценосное величество, не мало меня удивив, но и подтвердив догадку.

− А дядины долги? — спорила я. Ведь дядя именно из-за долго хотел сплавить меня принцу в жены.

− Списали. За счет казны.

− Мне сегодня письмо пришло, что маму… то есть леди Элитарину убили. Это правда? Или очередная игра?

− К сожалению, правда. Я клянусь силой, что найду убийцу и накажу по всей строгости закона.

− А Фанна? За, что ее в Конринг? Она хорошая. Можно ее как-нибудь вернуть? — я откровенно начала наглеть. Ну, а, что если жить, то всем миром. Тем более принц уже дважды поклялся своей силой, а это тоже многое значит.

− Боюсь, что нет. После вынесения приговора осужденный переходит под власть Верховного судьи и Совета, а я ни над первым, ни над вторым особой власти не имею. Поэтому здесь помочь не могу, − в голосе принца промелькнуло сочувствие.

Что ж в таком случае буду писать Фанне письма. И скучать. Очень скучать. Заметив, что я погрустнела Арриан поспешил перевести тему разговора, чтобы хоть как-то отвлечь меня от скорбных мыслей.

− А вы, леди Шантарэль, зачем ко мне приходили? Что хотели узнать? — в глазах Арриана засветились такие знакомые искорки, что сердце сжалось.

− Я хотела спросить про пророчество Восходящей Звезды? — спросила я совершенно не то, что хотела спросить первоначально. А потом подумала: почему бы и нет. Вдруг принц, что-нибудь да знает, а-то из речей леди Айлы я мало, что смогла понять.

− Восходящей Звезды? А вы, леди, по какому поводу интересуетесь? — в миг посерьезневшим голосом спросил принц и его взгляд стал пронзительно холодным. Брр, аж мурашки по коже.

− Просто мне… как бы сказать… наша библиотекарь леди Айла говорила, потом мама, Фанна, да многие, что эта самая мифическая Восходящая Звезда никто иной, как я, − проговорила я, отметим, что, как в детстве ковыряю носком ботинка пушистый ковер, на котором стою. Так, спокойно Шанталь, спокойно. Если он тебя не съел в начале этого разговора, то теперь точно не съест, а если и съест, то наверняка подавится.

− Вы!? Леди, не стоит так шутить!

− Ваше величество, я не шучу. Клянусь Огнем, − правильно если принц не верит, а он не верит, то клянись Шанталь сам святым — Огнем. — Мне во сне дважды Нита виделась. Первый раз она мне фамильяра, Стража Обители, в личные помощники подарила. Правда она на второй день в Обитель вернулась, но обещала непременно вернуть в случае, если мне понадобиться ее помощь. Второй раз, когда я Ниту видела, она мне крылья подарила и сказа, что с ее благословения я — анаирэль и не властна надо мной Смерть, пока не исполню пророчество, − призналась я и опомнилась, что как бы давала зарок никому, не доверятся, а тут так перед принцем разоткровенничалась. Не тот Арриан человек, чтобы рассчитывать на его помощь и доверие. Вон как пятиться, будто перед ним не симпатичная герцогиня, ученица Академии Магических Искусств, а умертвие его прабабушки не понятно каким чудо возникшие перед очами правнука. Неверие было написано крупными рунами на красивом лице принца. Нет, на его месте я тоже не особо поверила девице восемнадцати лет от роду, которая с уверенностью заявляет, что она та самая Восходящая Звезда, из богами забытой легенды. Но если верить всем тем россказням, то я на самом деле Велика Спасительница. Только кого и отчего спасать-то?

− Нита, значит?

− Да.

− Анаирэль?

− Да, − в очередной раз зачем-то ответила я на вопрос и тряхнула гривой черных с некоторых пор волос.

− Восходящая Звезда?

− Наверное, да. Я не знаю, − я потупила взгляд.

− Что ж, в таком случае, мое почтение, − принц поклонился. Не наигранно, а с уважение и… правда с почтением. Обалдеть! Он, что мне поверил? Поверил, что я — Восходящая Звезда? С ума сойти! — Леди Шантарэль, завтра в полдень буду ждать у главных ворот.

− Зачем? — вырвалось у меня. Вот, какая мне разница? Если зовут, значит надо.

− На коронацию.

После чего я потеряла дар речь и провалилась в сотворённый принцем портал. Офигеть! Это что только, что было? Мне ведь не показалось, он действительно сказал: «На коронацию». А это значит, что я стану королевой, наверное. Только почему-то у меня ощущение, что меня развели. Опять. Но разбирать буду потом. Сейчас праздновать.

***

И ведь в самом деле побежала праздновать: бодрой рысцой, распугивая своим радостным видом немногочисленных студентов, идущих на ужин. В соловую я влетела на крылья счастья, бодрой походкой прошла в центр огромной залы и подправив магией голос (я это заклинание в библиотеке нашла. Оно мне показалось не сильно сложно, а главное полезным. Как видите пригодилось), произнесла:

− Всех прошу обратить на меня внимание, − столовая замерла и синхронно ко мне обернулась. Кто-то смотрел с недовольством, кто-то с интересом и любопытством, а кто-то откровенно не понимал, что происходит, но главное на меня все смотрели и ждали, что я удумала в очередной раз. — Завтра всех прошу в полдень явится в королевский дворец, − сказала и довольная собой пошла на выход: по пути прихватила пару бутербродов и тарелку с салатом.

− Шанталь!? — кто-то окликнул меня, я обернулась, пробежала взглядом по ровным рядам столов, выискивая взглядом того, кто меня позвал. Взгляд почему-то сам собой остановился на рыжем «величестве», тут очень некстати вспомнился наш поцелуй и мой щеки запылали румянцем.

− Что? — ответила я немного резче, чем хотела, стараясь взять себя в руки и не смотреть Террану в глаза.

− Зачем на всем приходить в королевский дворец? Это первый вопрос. Ты приглашаешь всю Академию или только факультет Огня? Это второй вопрос. И третий вопрос: чего это ты такая радостная?

− Во-первых, всю Академию. Во-вторых, на коронацию. В-третьих, поэтому такая радостная, − четко ответила я на все вопросы, развернулась и ушла с величественной грацией.

Поднялась на этаж, где мы жили с Лией, подергала дверь. Комната оказалась заперта. Где же Лия? В столовой я ее тоже не видела, в прочем, как и Лилианы дер Анвари. Под дверями стоять было глупо: ключ у нас был только один, поэтому я пошла на верх. На чердак. Правда назвать роскошные апартаменты (сравнимые только с королевскими) чердаком как-то язык не поворачивается. Я вставила ключ в замочную скважину. Замок щелкнул. Дверь открылась. Из комнат повеяло сладким ароматом цветов, трав и… мамой, которой больше нет. К горлу подкатился комок, в глазах застыли слезы. Я сдавлено сглотнула комок и со вздохом переступила порог. Ключ от роскошных помещений мама дала мне в самый первый день моего пребывания в Академии (тогда я еще не знала, что леди Ранат − моя мама), с улыбкой заявив, что я могу приходит сюда, когда только захочу. Как видите, ключик пригодился. Я закрыла дверь на мощный засов и, похлопав в ладоши, включила свет. На обстановку было плевать, находится в этих огромных покоях было больно, но идти было больше некуда. Наскоро перекусив, я легла спать. Не раздеваясь, сил не было совсем. Только я стала проваливаться в сладкую негу сна, как в дверь постучали. Интересно, кто пожаловал? Я, нехотя, встала, потерев глаза, в которых словно песку насыпали, открыла дверь и уткнулась в горящие праведным гневом глаза Лакруа. Камаэль схватил меня за шкирку, я даже пискнуть не успела, затащил в комнаты и плотно закрыв за собой дверь, прорычал:

− Коронация! Какая, ко всем демонам Бездны, коронация, Шанталь!? Ты, что за цирк там устроила?

− Не кричи, − мой голос оказался слишком спокойным, чем еще сильнее разозлил и так разъяренного камаэля, − у меня голова болит. И если тебе есть до этого дело, то в столовой я сказа правду: завтра в полдень моя коронация.

− С чего ты это взяла? — проскрежетал металлом голос камаэля у меня над ухом, потому что парень все еще держал меня за шкирку и отпускать, по-моему, не собирался. — В общем, послушай, Шанталь, никто тебя в королевы возводить не будет. Все это всего лишь игра. Понимаешь меня?

Я прекрасно его понимала, мне уже пару минут назад все доходчиво объяснили, что я лишь кукла в умелых руках кукловода, которой не плохо со мной поиграл. Я трепыхнулась, Лакруа пронзил меня холодным взглядом, но все-таки отпустил. Едва ноги коснулись ковра, я оправила воротник рубашки и пошла в наступление. От пощечины голова Лаэна мотнулась в сторону, а моя рука загорелась болью.

− Подлец! Мерзавец! Ненавижу тебя! — я снова замахнулась, но камаэль перехватил руку, больно сжав запястье. Я выдернула руку из захвата и продолжила свою гневную тираду уже не пытаясь пристукнуть камаэля на месте. — Как ты посмел, так со мной поступить! Я тебе верила, думала, что ты мой друг! А ты? Что ты сделал? Ты пользовался, играл мной! А я, как наивная дурочка тебя верила! — из глаз хлынули злые слезы обиды. Признать, мне было больно и обидно. Ведь, чего скрывать, Лакруа мне нравился и, да я была в него влюблена. А он… он, как и все. От этого мне стало еще больнее.

− Так похоже ты неплохо осведомлена, − произнес камаэль, глядя на меня, бьющуюся в истерике, равнодушным холодным взглядом таких родных глаз. — Сама догадалась или помог кто? Хотя, скорее помогли. Тебе всегда все помогают.

− А тебе, какая разница? Ты вообще зачем пришел? Поиздеваться? — прошипела я сквозь слезы. — Что вам всем от меня нужно? Оставьте меня в покое.

Я повернулась к Лаэну спиной. Не могла я на него смотреть, особенно сейчас. Тот камаэль, который уговаривал меня на полигоне ввязаться в эту игру и тот, что сейчас стоит за моей спиной два разных существа. Я не понимала, как в одном теле могли уживаться настолько противоположные личности. Я начинала медленно успокаиваться, обида отпускала, злость ушла. Слезы высохли, и я повернулась к камаэлю лицом.

− Шанталь…

− Уходи! — я указа парню на дверь. Да, я — дура! Но лучше я прогоню его сейчас. Чем потом буду мучатся, глядя, как он флиртует с очередной старшекурсницей. Да, я люблю его, именно поэтому должна отпустить. — Проваливай, Лакруа!

И он ушел. Тихо. Не сказав больше не слова. Только взгляд, которым он на меня посмотрел, еще долго не давал мне уснуть, а сердце ухало и клокотало в груди. Я проплакала остаток ночи в подушку, а не успев толком уснуть, поняла, что пора вставать.

Вот он мой звездный час!

Настроение, несмотря на ссору с Лакруа, у меня было довольно-таки хорошее. Я быстро сменила форму на простенькое повседневное платье и выскользнула из апартаментов. Спускаясь по лестнице уловила, что кто-то плачет. Само собой, мое любопытство не позволило мне пройти мимо, и я пошла посмотреть, что же произошло. За одной из колон поддерживающих массивную мраморную лестницу сидела Эссиль и на взрыт рыдала, растирая слезы, а вмести с ними и тушь, по лицу. В руках девушка комкала листок бумаги, а губы сами по себе произносили: «Тварь!». Я осторожно подошла к ней, вытащила листок из трясущихся рук девушки и прочла строчки, написанные ровным подчерком. Знакомым мне подчерком.

«Дорогая моя Эссиль! Помнишь мою любовь? Мне жаль, что я отнял ее у тебя. На это были причины.

Запомни: ты ничего не должна никому — ни мне, ни себе. Этот мир создан для тебя. Этот мир и есть ты. Открой глаза: планета стала другой. И моя жизнь тоже. Ты же сама знаешь, что это время должно было наступить.

Наше время прошло, как великие исторические эпохи. Забудь меня. Не оглядывайся, ничего уже не вернуть, пойми. Не вспоминай меня и наши дни. Прощай. Мне ничего не надо было, кроме твоего тела, которое согревало меня холодными ночами. Однако меня не учили любить, как учат язычников любить своих Богов. Я просто знал нечто, позволявшее жить с этой скрытой, страшной тайной. В этом была моя ошибка, за которую пришлось расплатиться тебе.

Ты найдешь человека, который будет смотреть на блеск твоих глаз и знать, что у него есть своя единственная вечность для того, чтобы просто жить. Я тебе искренне этого желаю. Ты достойна этого счастья. Даже сейчас, но, к сожалению, не со мной. Только теперь для этого надо потрудиться еще раз. И твоя судьба тебя найдет. Я уже вижу новых хозяев света и радости. Запомни это — оно будет утешением в трудную минуту.

Я хотел сделать тебя счастливой, но мне не хватило сил на новую попытку. Как бы банально это не звучало, но мы можем остаться друзьями. Если тебя кто-то обидеть, то просто скажи мне: я возьму меч и уберу с лица Таары твоих обидчиков. Я расправлюсь со всеми, кто вчера был с тобой и сделал тебя такой грустной. И начать придётся с себя. А теперь мне пора. Может быть мы ещё встретимся, в этой жизни, или в другой. И всё будет совсем по-другому.

Любящий тебя Лаэн Лакруа».

− Эссиль, − я осторожно дотронулась до плеча девушки, − не нужно плакать. Успокойся, я прошу тебя. Он не стоит твоих слез, − я не знала, что нужно говорить. Раньше мне никогда не приходилось успокаивать людей, обычно утешали и успокаивали меня.

− Какая же я дура, − протянула девушка и уткнулась носом мне в плечо, продолжая разводить сырость. Рукав моего платья стремительно намокал, а мне еще во дворец идти между прочем. — Я поверила ему. Я… я же, как глупая первокурсница, влюбииииласссь!

− Тише, девочка, тише, − я гладила рыжеволосую красавицу по спине, шептала, что все будет хорошо. И на мое счастье девушка начала успокаиваться.

− Шанталь, − тихо, хрипящим после слез голосом проговорила она, − прости меня, если я обидела тебя.

− Мы с тобой обе пострадавшие стороны, поэтому не нужно извинений, − я осторожно отстранила девушку от своего плеча и ободряюще ей улыбнулась.

− Ты очень красивая, Шанталь, − неожиданно для меня проворила Эссиль, поднимаюсь и продолжая меня разглядывать.

− Спасибо

− Ты оказалась умнее меня и не свершила моей ошибки, − продолжила старшекурсница, смотря куда-то в сторону. Мне стало любопытно, что же там такое, но на стене нечего привлекательного не было.

− Эссиль…

− Не нужно, Шанталь, я пнимаю, что дура. Я повелась на его чары. Повелась у своих желаний и в итоге осталась не с чем. Так и должно быть. Так правильно. Я сильная. Я справлюсь, − Эссиль держалась из последних сил, чтобы снова не скатится в истерику. Я должна была как-то ее поддержать, но как не знала. И тут меня посетила может не гениальная, но вполне привлекательная идея.

− Эссиль, я приглашаю тебя на коронацию. Пойдешь? Будешь моей фрейлиной, если хочешь?

Глаза девушки засветились благодарность, радостью, жизнью, в конце-то концов. Она вытерла слезы, разгладила складки на форме и улыбнувшись мне краешком губ, тихо сказала:

− Это честь для меня, ваша светлость, − она присела в реверансе.

− Замечательно, − я улыбнулась ей в ответ. — Тогда пошли скорее, а-то меня прибьют, если я опоздаю.

Народу в тронном зале королевского дворца Анори было, что яблоку упасть негде. На коронацию пригласили всех: всю Академию Магических Искусств, дядю, братьев, Совет Магов Королевский Совет, придворных, всех не перечислить. Я стояла за огромными двустворчатыми позолоченными дверями, наряженная в красное роскошное платье с длинным шлейфом, пышной юбкой, открытыми плечами и корсетом, который с непривычки сильно сдавливал ребра. От волнения сердце заходилось бешенным ритмом. Так, спокойно Шанталь. Все хорошо. Я вздохнула и приготовилась: вот-вот должны были открыть двери. И я не прогадала, стоило мне выдохнуть и натянуть привычную улыбочку, как дверь распахнулась во всю ширь, и я лебедушкой поплыла по красной ковровой дорожке под голос церемониймейстера:

− Дамы и господа, Леди Шантарэль Рафаэлла ди Ревель, королева Анори и Великая Восходящая Звезда.

Зал взорвался криками и аплодисментами. Арвэль Арриан надел мне на голову ажурную короны из лигурийских бриллиантов. Я повернулась к гостям, улыбнулась братьям и дяде, и одним глотком осушила предложенный мне бокал вина, разбив его, на счастье. Зал взорвался криками, поздравлениями, я заметила, как дядя, стоящий ко мне ближе все вытирает с глаз слезы, как светятся глаза моих однокурсников и даже вечные хмурые тиара Дорен и Диадема Рион слабо улыбались. Я же просто не могла поверить, что все происходящие не сон, а реальность.

− Зачем ты это сделал!? Ты хоть понимаешь, чем нам может обернуться этот спектакль!?

− Не стоит так переживать, друг мой. Я сделал то, что и задумывал. Девчонка хотела стать королевой, я предоставил ей такую возможность. Пусть мнит себя королевой, пока я буду осуществлять свой замыслы. Главное, чтобы она не путалась под ногами.

− А если она натворит чего-нибудь. Ты же знаешь сила и власть опьяняют. Тем более она может отказать нам помогать. Снова надеешься, что сможешь ей так легко манипулировать. Шанталь не так проста, Арриан, как кажется, она потомок Великой Звезды. Она строит из себя провинциальную дурочку, на самом деле она умнее нас вместе взятых. Хватило же у нее смелости избежать из дому и поступить в Академию, несмотря на все угрозы дяди, значит может хватить смелости и отказать нам.

− У нее нет выбора. Может ей хватит смелости отказать нам, но она осталась одна ей некому подсказать как поступить правильно. Сестра в тюрьме, дядя погряз в долгах, а мать вовсе в Обители Богов. Все идет ровна так, как я и задумывал. Главное склонить ее к нам. Заставить поверить.

− Ты слишком самонадеян, Аррин. И недооцениваешь Шанталь. Она способна на многое. Ее сила растет с каждым днем. Я боюсь, что эта затея выйдет нам боком и мы оба окажемся на плахе.

− Ты всегда был трусом, Лаэн. Не паникуй. Все продумано до мелочей. Главное — слушай меня.

− Знаешь, о чем я только что подумал, − Лакруа посмотрел на кружащуюся в вальсе Шанталь, − а вдруг она на самом деле Великая Звезда Таары? Все-таки Первая Звезда была из рода ди Ревель. Да и время прошло: ровно сто пятьдесят лет со смерти Последний Звезды. Вдруг малютка Шанталь на самом деле наша Спасительница? — Лаэну не давало покоя, что он так поступил с Шанталь. Он обманул ее, воспользовался, чтобы приблизиться к принцу. Теперь, когда он помогает Арриану достичь своего, чувствовал он себя еще горше, чем до этого. Муки совести не давали ему спокойно вздохнуть. Но отступать было поздно, слишком много поставлено на кон. И если перед ним встанет вопрос выбора: жизнь или Шанталь, он не раздумывая выберет — жизнь. Как говорится: «Своя шкура ближе к телу», а девушек в его жизни будет еще не одна, в конце концов свет клином на ней не сошелся. Он должен думать, как сохранить свою жизнь и жизнь своей семьи, которую поставил под угрозы, ввязавшись в игру принца.

− Надо же, похоже кое-кто влюбился в малютку герцогиню! — принц лукаво улыбался, насмешливо смотря на камаэля. — И как леди Шантарэль удалось растопить льды твоего сердца, друг мой.

− Да иди ты знаешь куда… Какие льды? Чтобы я влюбился в нее — это же смешно, − Лаэн посмотрел на порхающую мотыльком по залу Шанталь и слабо улыбнулся. Он воспринимал ее как младшую сестренку, которую постоянно нудно направлять и опекать, но уж точно не как девушку достойную стать его женой. Да и вообще ближайшие лет сто жизни камаэль не собирался женится. Даже если он осмелился бы женить, то Старейшины не при каких обстоятельства не позволили наследнику (пусть незаконнорождённому, но он сын принцессы камаэль) жениться на анаирэль.

− Ой, только не надо отнекиваться, друг. То я не вижу какие ты взгляды кидаешь в сторону Шанталь, − принц ухмыльнулся и кивнул в сторону девушки. — Я вон по глаза все вижу, как только посмотришь на нее, они у тебя огнем пылать начинают.

− Думай все, что хочешь, − Лакруа тяжело вздохнул, посмотрел на Шанталь. Такую неземную. Словно специально для него сошедшую с небес. А он упустил свое счастье. − Она меня теперь не за что не простит. Я предал ее. Она прогнала меня. А ты соль на раны сыпешь, друг мой!

− Ладно, не злись. Придумаем, что-нибудь. Сделаем дело и будет вам самая роскошная свадьба, слово принца.

− Ловлю на слове, − ухмыльнулся камаэль и посерьезнев спросил: − Ты лучше скажи зачем приказал убить мать Шанталь?

− Элитарина была одной из Хранителей. Она мне мешала, поэтому я решил перестраховаться, − совершенно спокойно, словно говорил сама собой разумеющиеся вещи, ответил принц.

− Перестраховаться? Арриан, твой методы перестраховки крайне радикальны. Тебе так не кажется? — процедил сквозь зубы Лаэн. — Ты хоть знаешь, чего мне стоило успокоить Шанталь. Она чуть не умерла в тот день. Она столько сил на тренировке выбросила, что едва не выгорела.

− Даже если мой методы радикальны. Лаэн, ее все равно пришлось бы убрать рано или поздно. Элитарина слишком много знает. Тем более она Хранитель Ключа.

− Постой-ка, Ключа? Что за Ключ? — Лакруа все больше начинала не нравится эта идея. Он сам не понимал, как его угораздило в это ввязаться, да к тому же втянуть в аферу Шанталь и всю его семью

− Ключи Хранителей Врат Таары, друг мой, − заметив вопросительный взгляд Лакруа, Арриан тяжело вздохну и пояснил: − После того как Стефания ди Ревель (Первая Великая Звезда) заточила Пожирателя Душ в Бездну, а Нийтарэль стала Матерью Прародительницей камаэль, для защиты Врат был создан особый Орден магов — Круг Шести. В этот Орден входили сильнейшие маги всех времен. Для них в Небесной Кузнице при Царице всех Богов были выкованы Ключи, которыми запирались Врата Таары. Если собрать све шесть ключей вместе, то можно открыть Врата Тары и выпустить из заточения в Бездне Пожирателя Душ, чтобы он закончил начатое много веков назад.

− Стой, подожди, − Лаэн тряхнул головой, собираясь с мыслями после услышанного. Он не мог поверить, что Аррин его не разыгрывает, а говорит совершенно серьезно. — Так твоя идея заключается в том, чтобы выпустить демонов из Бездны!? Ты совсем рехнулся!!! Арриан, вспомни чего нашим предкам стоило их заточить, а ты хочешь их выпустить! Вспомни, сколько народу полегло в ту войну. Сколько крови невинных пролилось! А ты собираешься освободить величайшие зло Таары. Ради чего, Арриан? — Лакруа не знал, что еще сказать, он был просто сбит столку. В данный момент он готов был с кулаками набросится на Арриана лишь бы выбить из его головы эту бредовую идею. Хоть принц был и старше, но идея с освобождение демонов — это просто уму не постижимо.

− Ради власти и безграничной силы, Лаэн. Я уверен, что если освобожу Пожирателя Душ из заточения, то смогу с ним договориться: я отдаю ему весь мир, он делает меня Императором Рикайны и обращает в демона.

− Арриан очнись! Силы камаэль и темного Источника тебе уже мало! Ты ради власти не побоялся гнева Великих Сестер и убил старшего брата, а сейчас ради все той же власти ты собираешься совершить катастрофическую ошибку, которую практически невозможно будет исправить, − юный камаэль пытался все силами воззвать к разуму принца, которого поглощала жажда власти и силы.

− Я догадывался, друг мой, что ты станешь меня отговаривать, поэтому принял кое какие меры, − Арриан протянул Лакруа сверток с королевской печатью.

− Что это?

− Ты взгляни.

Лакруа развернул сверток и по мере чтения становился все мрачнее. Он только сейчас понял в какую ловушку он угодил и под какой удар поставил себя и всех своих близких. А все его азарт и страсть к авантюрам, гореть им в Вечном Пламени. Теперь ему ничего не остается, как поддержать бредовую идею принца по освобождению Пожирателя Душ. Иначе… Ему даже думать страшно, что может произойти иначе, если он дерзнет отказать. Тиара, конечно, стерва, но она его сестра и такую судьбу точно не заслуживает. А отец? Он само собой в род его не принял (побоялся народной молвы), но после смерти матери, сделал все, чтобы он не в чем не нуждался. Лаэн посмотрел на торжествующе улыбающегося принца, тяжело вздохнул и спрятав сверток за пазуху, чтобы он, не приведи Велики Сестры, не попало не в те руки.

− Ну, ты и сволочь, Арриан! — зло процедил он, испепеляя принца взглядом голубых глаз.

− Я очень рад, друг мой, что ты изменил свое решение, − сладко протянул Арриан, улыбаясь.

− Что ты от меня хочешь? Что я должен делать?

− Присматривай за нашей Звездой, − принц кивнул в сторону Шанталь. — Она не должна войти в полную силу. Ты меня понял?

− Я не могу, − еле слышно обронил Лакруа. — Арриан, не стоит втягивать ее в это дело. Неужели она виновато лишь в том, что родилась Великой Звездой. Я, как друга тебя прошу, отпусти ее. –

− Не можешь? Что ж в таком случае завтра же твоя сестра отправится в Шакнейский каганат, а твоего отца ждет виселица за преступления против короны. Ты этого хочешь? Ты готов пожертвовать сестрой и родным отцом, ради какой-то герцогини? Или ты сделаешь то, что я прошу или я приведу приговор в действие. Решай, Лаэн, кто тебе дороже: семья или же Шанталь.

− Я все сделаю. Не тронь мою семью.

− Поклянись мне, Лаэн, что, если потребует ты убьешь Шантарэль Рафаэллу ди Ревель, являющуюся Великой Звездой Таары, − Арриан понимал, что выбора у камаэля нет. Либо он поклянётся, либо завтра его сестра станет рабыней шакнейского султана.

− Я…,− Лакруа посмотрел на Шанталь мотыльком порхающую по залу, такой счастливой он хотел ее запомнить навсегда. Он не понимал Аррина: то он обещает устроить самую роскошную свадьбу, то требует убрать Шанталь при необходимости. В любом случае Тиара и отец ему дороже и ближе, чем красавица-герцоги. И если он на самом деле ее любит, то он сможет от нее отказаться. Так будет правильно. Он будет следить за ней, но всегда будет по близости, чтобы предостеречь, несмотря на угрозы принца. Он просто не сможет ее убить, рука не поднимется. Она — Великая Звезда, а его роль, как камаэль, оберегать ее.

− Лаэн, я жду. Поклянись, если хочешь счастливого будущего для своей сестры, − вывел его из мыслей недовольный голос Арриана. «Какая же ты сволочь, Арриан», − подумал Лакруа и достав нож полоснул по ладони кровь потекла по руке красными лепестками роз опадая на пол.

− Я — Лаэн Лоррин Лакруа клянусь тебе Сиятельный наследник Анори, что выполню свой долг! — затем Лаэн приложил порезанную руку к сердцу. Порез исчез, что свидетельствовало о принятии клятвы.

− Молодец, друг мой! С тобой приятно иметь дело, − принц самодовольно улыбнулся. — Помни, что ты поклялся мне. Следи за девчонкой, она не должна мне помешать, − бросил Арриан через плечо, направляясь к счастливо смеющийся Шанталь.

− Чтоб тебя демоны разодрали, тварь ты коронованная! — выдохнул в сердцах Лаэн Лакруа в спину принцу, хорошо, что тот его не услышал.

− Моя королева, − Арриан склонился в поклоне, затем нежно поцеловал пальчики Шанталь, затянутые в белоснежные кожаные перчатки, − вы прекрасны. Я очарован, пленен вашей красотой и начинаю жалеть, что такая роскошная девушка, не может стать моей женой. Или у меня еще есть шанс завоевать ваше сердце леди Шантарэль?

− Благодарю за комплимент, ваше величество, − я присела в идеально реверансе, хотя под тяжестью бриллиантовой короны это было не легко. − Боюсь вас разочаровывать, но шансов у вас нет. Я хотела вас поблагодарить за все, что вы сделали. Если бы не вы, то я так и осталось мелкопоместной, никому не нужной герцогиней. Сейчас же все изменилось. Я счастлива у меня есть сила и власть, и я смогу изменить устройство нашей страны к лучшему. Начать, думаю, стоит с разрешения проблемы Алгарне. Я считаю, что мы по-соседски должны им помочь. Думаю, что от Анори не сильно убудет, если я, как королева, отдам права владения двумя портами (Гликария и Иветто) королеве Алгарне — Кармилле Д`Артруа. Вы ведь со мной согласны, ваше величество? — я проникновенно посмотрела в глаза принца. Идея отдать города-порты пришла ко мне пару минут назад. Зато это просто блестящая идея. Алгарне получит выход к морю, сможет торговать с другими государствами и алгарнский принц Эмиль Д`Артруа перестанет меня преследовать и уговаривать выйти за него замуж.

− Дорогая моя королева, это не допустимо с вашей стороны так разбрасываться землями, − ответил Арриан в глубине души ругая себя всеми возможными словами, что совершил глупость подпустив девчонку к трону и управлению страной.

− Почему? Ваше величество, по-моему, просто восхитительная идея, − я светилась энтузиазмом от значимости собственной идеи. — Представьте, мы им два города-порта, а от них потребуем Лигурию и половину доходов от всех предприятий в переданных под власть короны Алгарне городах. Это же гениально, ваше величество.

− Милая моя королева, это невозможно и ваше идея, при всем мое почтении, полный бред, − холодно осадил Арриан праведный энтузиазм Шанталь. — Это не допустимое разгильдяйство — вот так разбрасываться землями. Сегодня мы отдадим кусок земель Алгаре, завтра — еще куму-нибудь и, что останется от Анори?

− Но, ваше величество, вы просто обязаны меня поддержать, − протянула я заунывным голосом, если бы можно было, то пустила бы слезу. — Он мне проходу не дает. Я уже на улицы выйти без сопровождения боюсь.

− Кто — он.

− Эмиль Д`Артруа. Он намерен на мне жениться, − почти провыла я с самым траурным видом на симпатичной моське. — Вы просто обязаны мне помочь.

− Я вам обещаю, моя королева, на Д`Артруа управа найдется. Он больше не побеспокоит тебя Шанталь, можешь мне поверить.

− Правда? — я капризно надумала губки и смахнула с ресниц несуществующую слезинку.

− Клянусь всем святым!

− Замечательно! — просияла я и от обилия чувств поцеловала принца. — Ваше величество, вы — волшебник.

− Всегда пожалуйста, моя королева, − Арриан сделал вид, что не заметил эмоциональный порыв Шанталь и нежно поцеловал ее руку.

Я улыбнулась собственным мыслям. Тайная разведка (Лия с Лилианой постарались) донесла, что до того, как подойти ко мне, принц долго о чем-то говорил с Лакруа. Темой беседой скорее всего стала я и моя коронация. Червячок сомнения с самого утра не дает мне покоя. Арриан ведет себя слишком спокойно. Так будто все идет по заранее подготовленному плану, а власть все еще в его руках и руках Совета. А может так и есть? Что если моя коронация — это очередная игра и меня снова втягиваю в неприятности. Арриан задумал что-то за рамки выходящие. И для исполнения его плана ему нужна Великая Звезда. Если это так, то у меня большие проблемы.

Так, стоп. Спокойно, Шанталь. Я оглянулась, поискала взглядом Лакруа, чтобы расспросить, что от него хотел принц, но камаэль как сквозь землю провалился. Если принц в очередной раз воспользовался мной устроив представление с коронацией — это плохо. Значит тлку от меня ноль. Я всего лишь символ его величия, а вся сила и власть в руках Арриана, что плохо вдвойне.

Да Шанталь не везет тебе в жизни. Тебя снова обвели вокруг пальца. «И что ты будешь делать?» − задался вопросом внутренний голос.

Бороться до последнего!

Пойду до конца! Дознаюсь до правды. Не позволю собой манипулировать, ведь я — Великая Восходящая Звезда!

ЭПИЛОГ

Мир Урмбы, именуемый Бездной.

− Господин, она появилась. Наши дозоры обнаружили всплеск силы в районе Анори.

− Превосходно.

− Что прикажете делать, господин?

− Пришли ко мне ивиру Эстер.

− Слушаюсь, господин.

Мужчина низкого роста, с густыми длинными волосами цвета воронового крыла, узкими задумчивыми глазами с умным взглядом, круглым лицом с прямым носом и маленькими вечно сжатыми в одну тонкую линию губами стремительно скрылся за створками массивных дверей, только черными крыльями хлопнула пола его плаща.

Хозяин огромного холодного зала лишь усмехнулся, глядя на суетящегося непоседливого слугу. Когда-то давно он сам также лебезил и старался угадить своему брату, а теперь нет ни его, ни брата, ни того величия, к которому он так стремился, в итоге потерял все. Дверь открылась в зал мягкой походкой вплыла молодая девушка с длинными волосами необычного красно-оранжевого цвета. Глаза ее два изумруда смотрели на мир с превосходством и презрением. Она была прекрасна как статуэтка, но красотой пугающей, неестественной. Метровой красотой. Девушка подошла к каменному трону и опустилась на одно колено.

− Встань, Эстер, − бросил хозяин зала, смотря на девушку пустым взглядом, словно она была не живым существом, а предметом меблировки. — Для тебя есть дело.

− Готова служить вам верой и правдой, − девушка постепенно приложила ладонь правой пуки ко лбу, губам, сердцу.

− Я открою тебе порта в мир Таары, там тебе нужно найти девушку, которая стала новой Великой Звездой и любыми способами уговорить ее открыть Врата Миров.

− Я поняла вас, хозяин. Но, как я пойму, что нашла именно ту девушку, − спросила ивира, не смотря на повелителя.

− Ты поимешь. ЕЕ невозможно ни с кем спутать. От этой девушки будет веять такой силой, что голова кругом пойдет. Можешь поверить мне на слово, − демон усмехнулся.

− Все будет сделано, хозяин. Клянусь своей силой.

− Иди, − мужчина взмахнул рукой, открывая воронку портала, в котором скрылась молодая ивира.

− Инэй!!!

− Да, господин, − в зал вошел симпатичный молодой человек с хитрым взглядом светло-карих глаз и легкой улыбкой на губах. — Чем могу служить, господину.

− Проследи за Эстер — это раз. И Великую Звезду доставь ко мне в целости и сохранности — это два. Не разочаруй меня.

− Я все понял. Будет сделано, − юноша поклонился и скрылся все в том же портале.

− Скоро. Со всем скоро Звезда ты станешь моей, а я обрету былое могущество. И уж в этот раз все точно пойдет, по-моему.

Мужчина встал, по-кошачьи потянулся и плавной хищной походкой покинул зал. А где-то далеко в мире Таары молодая герцогиня Шантарэль Рафаэлла ди Ревель даже не догадывается, что за ней началась охота и она в большой опасности. Как и весь мир в целом.

Игра выходит на новый уровень.

Кто выйдет победителем в этот раз?

Конец первой книги.

Примечания

1

Клянусь именем великой Богини следовать путем света и остерегаться тьмы. Клянусь на сердце бессмертной Ниты следовать путем чести, верить в чудо и не терять надежды. Клянусь четырьмя стихиями следовать закону Академии магии «Магия — сила, но она же зло». Клянусь своей силой, своей кровью, своей жизнью.

2

Ларра — вежливое обращение в Империи к женщине с сильным магическим даром

3

Камаэль — свободолюбивое племя, созданное духом ветра для защиты границ мира Таары от демоном.

4

Его светлость Эмиль Криспиан Д`Артруа первый советник королевы Кармиллы, член Ковена магов королевства Алгарне, член Королевского Совета рад приветствовать наследника Анори и его очаровательную невесту и желает мирного неба над головой и семейного счастья. (алгарн. прим. авт.)

5

Прекраснейшая леди…(алгарн.)

6

Шантарэль. (алгарн.)

7

Леди Шантарэль, ее величество королева Кармилла желает знать на каких основаниях королевство Анорни незаконно присвоило порт Лигурия издавна принадлежащий королевству Алгарне и являющийся подарком вашего короля к совершеннолетию принцессы. (алгарн.)

8

Многоуважаемый Эмиль Криспиан Д`Артруа, хочу заметить, что все законно. Имеются документы, где черным по белому написано, что порт Лигурия отходит к королевству Анори в качестве возмещения морального ущерба, нанесенного короне. Так же хочу заметить, что данное соглашение подписано вашей королевой. (алгарн.)

9

На тех основаниях, чтобы вернуть принадлежащие нам территории при помощь физической силы. (алгарн.)

10

Совершенно невозможно. (алгарн.)

11

Что ж, в таком случае, давайте поступим так: наше королевство будет выплачивать вам одну треть от всей прибыли с добычи и обработки лигурийских бриллиантов. Вы же в свою очередь подписываете мирный договор на моих условия и думать забываете про Лигурию. Идет? (алгарн.)

12

Леди Шантарэль вы невозможны… Давайте бумаги я все подпишу. (алгарн.)

13

Ваше светлость, чем обязана лицезреть вас? Вас не устраивают условия подписанного договора? (алгарн.)

14

Нет-нет, леди Шантарэль, условия, предложенные вами, одобрены Советом Алгарне и лично моей сестрой. Я приехал в Анори по другой причине. (алгарн.)

15

Ваше светлость, вы ведете себя странно. Может вы заболели?…Эмиль, что вы себе позволяете! (алгарн.)

16

Прошу, простить мне мою несдержанность, леди Шантарэль. Я не знаю, что на меня нашло.

Content

Рейзи Андреа Герцогиня. Восход звезды (СИ)

Герцогиня. Восход звезды

ЭПИЛОГ

Примечания