Гаррет Сервисс

Лунный металл

ИД «Северо-Запад»

* * *

Глава I

Золото Южного полюса

Когда появились новости об открытии золота на Южном полюсе, никто не подозревал, что это начало новой эры в истории мира. Разносчики газет кричали: «Специальный выпуск!», как они кричали тысячу раз по поводу убийств, сражений, пожаров и паники на Уолл-стрит, но никто не был взволнован. Сообщения сначала казались настолько преувеличенными и невероятными, что едва ли кто-то поверил хотя бы слову. Кто мог придать серьезное значение телеграмме из Новой Зеландии, подписанной неизвестным именем, которая содержала такое заявление:

Жила золота, которое можно резать ножом, найдена в пределах десяти миль Южного полюса.

Об открытии самого полюса объявили за три года до этого, и несколько научных партий, как известно, исследовали замечательный континент. Но в то время как ученые послали домой много интересных отчетов, не было ничего, чтобы позволяло предположить возможность такого удивительного открытия, как то, о котором ныне объявили. Соответственно, самые разумные люди рассматривали Новозеландскую депешу как обман.

Но в течение недели, и из другого источника, прибыло новое сообщение, подтверждающее первое. Сообщалось, что золото обнаружено около Южного полюса в фактически неограниченном количестве. Некоторые геологи предположили, что это объясняет большую глубину Антарктического океана. Всегда замечалось, что южное полушарие, казалось, было немного тяжелее северного. Люди теперь начали навострять уши, и газеты переполнились статьями на темы Антарктики. Некоторые читатели уже просили информацию о самом коротком маршруте к новым золотым приискам.

Скоро пришло несколько дополнительных сообщений, некоторые через Новую Зеландию, другие через Южную Америку, и все подтверждали во всех отношениях то, что сообщалось прежде. Тогда нью-йоркская газета послала пароход в Антарктику, и когда этот инициативный журнал издал телеграфный отчет на четыре страницы, описывающий открытия подробно, все сомнения исчезли, и начался бум.

Золото упало в цене, рынки всего мира рухнули

Когда, наконец, жители северного полушария оказались убеждены, что безграничные запасы золота сокрыты в ничейных и необитаемых ледяных пустынях, окружающих Южный полюс, начались волнения. Но от этом я писать не стану, у меня есть более замечательный материал, чтобы тратить время на пустяки.

Позвольте мне кратко изобразить ситуацию.

Много лет прошло с тех пор, как серебро утратило позиции. Его изобилие сделало серебряные деньги бессмыслицей, особенно в сравнении с золотом. «Серебряное безумие», которое бушевало в последнее десятилетие девятнадцатого века, уже стало частью финансовой истории, о нем забыли. Золотой стандарт стал универсальным, и бизнес на всем шарике Земли принял это. Колеса промышленности крутились гладко, и, казалось, не было никакой возможности для любого волнения или кризиса. Единый денежный эквивалент способствовал торговле и облегчил обмен продуктами. Путешественники теперь не беспокоились о валюте; любая монета, которая прошла в Нью-Йорке, пройдет по ее номинальной стоимости в Лондоне, Париже, Берлине, Риме, Мадриде, Санкт-Петербурге, Константинополе, Каире, Хартуме, Иерусалиме, Пекине или Эдо. Это был действительно «Золотой век», и мир никогда не был настолько свободен от финансовых штормов.

На эту мирную сцену Южный полюс обрушил свою золотую бурю.

Я как раз был в компании президента весьма известного банка, когда эти открытия подтвердили вопли разносчиков газет с улицы.

Золотой стандарт отменен, надвигается беда

– Принесите мне один «Сенсационный выпуск!» – сказал он, и рассыльный выбежал, повинуясь ему. По мере чтения газеты его лицо мрачнело. – Боюсь, что это правда, – сказал он, нахмурившись. – Да, кажется, этого не избежать. Золото собирается стать столь же «редким», как железо. Если бы его не было так много, то мы могли бы справиться, но когда начинают делать кнопки для брюк из того же самого металла, который запирают в сейфы, что будет нашим стандартом? Мой дорогой друг, – продолжал, импульсивно сжав мою руку, – я предпочел бы конец света!

– Думаете, всё так плохо? – спросил я. – Но большинство людей не согласны с вами. Они расценивают находку антарктического золота как очень хорошие новости.

– Как это может быть хорошо? – вспылил знакомый. – Чем мы заменим золото? Мы можем вернуться к эпохе бартера? Мы можем набить стадами рогатого скота и ведрами пшеницы сейфы Казначейства? Торговля не может существовать без универсальной меры обмена.

– Это действительно выглядит серьезной проблемой, – согласился я.

– Проблемой! Я говорю вам, это конец света!

Схватив свою шляпу он поспешил через улицу в офис другого знаменитого банкира.

Его предсказания оказались слишком точны. Запасы золота на Южном полюсе были более богатыми, чем самые дикие газетные утки. Отгрузки драгоценного металла в Америку и Европу скоро стали огромными – настолько огромными, что металл перестал быть драгоценным. Цена золота покатилась под откос как лавина, и в течение года паника охватила весь мир. Золото стало более распространенным, чем железо. Каждое правительство было вынуждено демонетизировать его, поскольку золото в глазах общественности стало дешевле гербовой бумаги. На этот раз мир полностью извлек урок, что слишком много – иногда хуже, чем ничего.

Золоту находят применение в экономике

Тогда кто-то нашел новое применение золоту, изобретя процесс, с помощью которого оно могло стать твердым и прочным, принимая замечательную упругость и эластичность, не теряя своей антикоррозийности, и в этой форме оно быстро заняло место стали.

Тем временем невероятные усилия были приложены, чтобы поддержать кредиты. Бесконечны были попытки найти замену золоту. Химики искали замену в своих лабораториях, а минерологи и геологи, в горах и пустынях. Платина, возможно, смогла бы сменить желтый металл, но ее тоже обнаружили в великом изобилии. Из двадцати нечетных элементов, которые были более редкими и более ценными, чем золото, такими как уран, галлий и так далее, подходил не каждый. Было очевидно, что золото и серебро устарели, а заменить их нечем.

Вся денежная система мира должна была адаптироваться, но при этом она разваливалась на куски. Фактически, уже развалилась. Пришлось обратиться к бумажным деньгам, но была ли их ценность основаны на сельском хозяйстве, или горной промышленности, или индустриальном производстве, они давали лишь переменные стандарты, не только среди различных стран, но и в разное время и в разных районах в одной стране. Экспорт и импорт фактически прекратились. Институт кредитования был дискредитирован, торговля погибла, и мир в основном, казалось, катился, в финансовом отношении и в промышленном, к средневековью.

В итоге большой финансовый конгресс собрался в Нью-Йорке. Представители всех стран приняли участие в этом мероприятии. Самые способные финансисты Европы и Америки объединили усилия своего гения и попытались, используя свой опыт, решить проблему. Различные правительства торжественно поклялись выполнить решение конгресса.

Но месяц за месяцем заседаний не приблизили мир к решению ни на миллиметр. Весь мир ждал результатов, затаив дыхание, но выхода не было.

В самый разгар кризиса неожиданный случай внезапно открыл путь к спасению.

Глава II

Волшебник науки

Дежурный вошел в зал, где заседали на сессии озадаченные финансисты, и представил специфически выглядящую карту президенту, господину Буну. Президент взял карточку в руку и глубоко задумался. Столь полным оказался его таинственный транс, что герр Финстер, знаменитый Берлинский банкир, который обращался к председателю в течение прошлых двух часов с противоположного конца длинного стола, запутался, потеряв нить своего выступления и внезапно закончил свою речь, изумленно уставившись на президента.

Но президент Бун не замечал ничего, кроме таинственной карточки, которую продолжал вертеть в пальцах, сгибать и мять, нюхать, смотреть так, словно пытаясь проделать взглядом в ней дыру.

Странное поведение председателя привлекло всеобщее внимание. В форме и размере карточки не было ничего экстраординарного, но она была из металла. Что это был за металл? Этот вопрос немедленно возник в голове господина Буна, теперь же им терзалась вся элита финансового мира. Явно это было не олово, не свинец, не медь, не бронза, не серебро, не алюминий – хотя легкостью это смахивало на алюминий, а внешне походило на золото.

Президент, хотя и квалифицированный химик и ювелир, признался в своей неспособности сказать, что это за металл. Пытаясь разобраться с химическим составом штуковины, он даже забыл, что это визитная карточка с именем, фамилией и адресом! Когда же он попытался получше рассмотреть карточку под лучами солнца, зал озарился радужными бликами! Президентское кресло, находившееся в тени, озарилось фиолетовым и канареечно-желтым сиянием.

Удивительная визитная карточка

Влияние этой феерии на компанию здравомыслящих финансистов было чрезвычайным. Неизвестный металл, казалось, оказал своего рода гипнотическое действие. Мягкие оттенки, смешивающиеся вместе в цветной гармонии, очаровывали глаз, как изящная мелодия очаровывает слух. Вскоре все собрались нетерпеливой грудой вокруг президентского кресла.

«Что это может быть?» – этот вопрос повторяли друг за другом разные губы.

– Вы когда-либо видели что-нибудь подобное? – спросил господин Бун в двадцатый раз.

Ни один из собравшихся никогда не видел ничего подобного. Изумление возрастало. В течение пяти минут никто не говорил, в то время как господин Бун продолжал преломлять и отражать мерцающий солнечный луч замечательной визитной карточкой из таинственного металла. Внезапно тишина была нарушена голосом, в котором сквозил страх:

– Это, должно быть, металл!

Замечание было озвучено английским финансистом, первым лордом казначейства, почтенным Хамптоном-Джонсом Джеймсом. Немедленно все повторили его слова и таким образом сбросили напряжение, послышалось даже несколько смешков.

Владелец визитной карточки

Президент Бун взял себя в руки и, немного покраснев, положил карточку на стол, чтобы лучше видеть имя. Большие красные буквы сложились в отчетливую надпись.

ДОКТОР МАКС СИКС

– Скажите джентльмену, пусть заходит, – распорядился президент, и швейцар открыл дверь.

Податель таинственной визитки оказался в центре внимания. Он был на несколько дюймов выше шести футов. Цвет его лица был очень темным, глаза были черными, яркими, и глубоко посаженными, брови казались густыми и изогнутыми на концах, соболиные волосы были коротко подстрижены, а уши – узкими и по-эльфийски заостренными. Он носил темные усы, покрывавшие только половину ширины его губ, но с кончиками, загнутыми вверх, темная козлиная бородка, украшая середину его подбородка, довершала сходство с Мефистофелем.

Он улыбнулся и учтиво поклонился, но улыбка его слишком смахивала на насмешку. Этот необычный человек не испытывал трепета перед собравшимися.

– Я прибыл, чтобы решить вашу проблему, – объявил он, повернувшись к президенту Буну, который тоже развернулся к нему на своем вращающемся кресле.

– Металл! – воскликнули все, с единодушием и волнением, которое удивило бы их, если бы они были зрителями этой сцены. Высокий незнакомец поклонился и улыбнулся снова:

– Именно так, – сказал он. – Что вы думаете об этом?

– Это красиво!

Снова ответ прозвучал в несколько голосов одновременно, и снова, если бы говорившие были слушателями, они задались бы вопросом, откуда в этом ответе столько уверенности? Но каждый интуитивно понял – незнакомец имеет в виду тот металл, из которого сделана его визитка. Некие чары точно висели над достопочтимым собранием, ибо, когда незнакомец уселся без приглашения во главе стола, никто не возражал. Все ждали его комментариев, и когда он открыл рот, они слушали его с напряженным вниманием.

История незваного гостя

Говорил он на правильном английском, но что-то выдавало в нем иностранца. Но ни один из них не мог удовлетворительно опознать его национальную принадлежность. Ни один делегат, среди которых были американцы, англичане, немцы, французы, русские, австрийцы, итальянцы, испанцы, турки, японцы, китайцы, не мог решить, к какой расе или национальности принадлежал таинственный незнакомец.

– Этот металл, – начал он, отобрав карточку у г-на Буна, – я открыл и исследовал. Я называю его «артемизиум». Я могу произвести его, в чистой форме, в достаточном количестве, чтобы заменить золото, при примерно той же стоимости, что раньше имело золото.

Говоря это, доктор Сикс вертел в пальцах карточку, наполняя зал трепещущим радужным сиянием. Он, казалось, ждал ответа, и президент Бун спросил:

– Какую гарантию вы можете дать в том, что поставки будет достаточны и непрерывны?

– Я продемонстрирую комитету этого конгресса мою шахту в Скалистых горах, где в ожидании подходящего случая я накопил достаточно чистый артемизиум, чтобы предоставить каждой цивилизованной нации количество монеты, эквивалентное тому, которое она прежде держали в золоте. Я могу также заверить вас в своей способности поддержать производство.

– Но как мы узнаем, что этот ваш металл подходит?

– Попробуйте, – ответ был лаконичен.

– Есть и другая трудность, – продолжал президент. – Люди не примут нового металла вместо золота, если они не будут убеждены, что он обладает равной действительной стоимостью. Они должны сначала познакомиться с ним, и он должен быть и достаточно распространен, и все же редок, как ранее золото!

– Я это предусмотрел, – заверил незнакомец с одной из своих обезоруживающих улыбок. – Уверяю вас, что не будет никакой проблемы с людьми. Они будут слишком стремиться получить и использовать этот металл. Позвольте мне продемонстрировать вам…

Он вышел и немедленно возвратился с двумя темнокожими грузчиками, несущими большой поднос, заполненный изделиями из того же самого металла, из которого была сделана таинственная визитка. Финансисты все вскочили на ноги с восклицаниями удивления и восхищения и собрались вокруг подноса, великолепное содержание которого высветило угол комнаты, куда поставили поднос, как будто там засияла луна.

Новый металл артемизиум

Здесь были изящные вазы, украшенные орнаментами и рисунками, рельефно отчеканенными и выгравированными, переливающимися радужным блеском. Кубки, булавки, кольца и перстни для пальцев, сережки, цепочки для часов, гребенки, запонки, медальоны, медали, столовая посуда, образцы монет – короче говоря, все виды ювелирных изделий, которые раньше делались из золота. Новый металл был красивее и роскошнее золота! В этом собрание было единодушно.

– Вы думаете, этот металл заменит золото? – спросил доктор Сикс.

– Безусловно! – прозвучал единодушный ответ.

Все тут же заняли свои места за столом, продолжая любоваться сказочным подносом. Эта демонстрация имела потрясающий результат. Финансисты почувствовали себя увереннее. Темные облака, которые сгустились было над ними, разошлись, а перспектива становилась все радужнее.

– Какие условия вы выставляете? – поинтересовался мистер Бун, бодро потирая руки.

– Вы должны предоставить защиту для моей шахты и обогатительного комбината, – ответил доктор Сикс. – Также я попрошу один процент со всего добытого металла, используемого как платежные средства, вместе с привилегией продажи определенного количества произведений ювелирного искусства из нового металла. Из доходов с этой продажи я заплачу десять процентов правительству за защиту.

– Но, – воскликнул президент Бун, – это сделает вас самым богатым человеком на Земле!

– Несомненно!

– При том, – добавил господин Бун, глаза которого уже лезли на лоб, по мере того как росло его понимание ситуации, – вы станете финансовым диктатором Земли!

– Несомненно, – снова невозмутимо подтвердил доктор Сикс. – Именно им я и намереваюсь стать. Мое открытие дает мне право на такое положение. Но помните, я занимаю это место при правительственном надзоре и наличии всевозможных ограничений. Я не смогу затопить рынок своим металлом, даже если бы захотел. Но мой собственный интерес ограничил бы меня. Именно в моих интересах не выбрасывать на рынок слишком много артемизиума.

Тень сомнения внезапно набежала на президентское лицо.

– Предположим, что ваша тайна будет раскрыта. Конечно, ваша шахта не сможет остаться единственной. Если вы, в столь короткое время, были в состоянии добыть огромное количество нового металла, он должен иметься в чрезвычайном изобилии. Другие обнаружат это, и затем где мы окажемся?

В то время как господин Бун произносил эти слова, те, кто наблюдал за доктором Сиксом (все, кроме президента), казались себе наблюдающими за готовящимся к прыжку зверем. Но вот господин Бун замолчал, посмотрел на гостя и побледнел.

Доктор Сикс, гость, повеливает

Доктор Сикс встал во весь рост и скривил рот в высокомерной и презрительной усмешке.

– У вас есть выбор? – спросил он сухим, резким голосом. – Что вы можете сделать? Я один обладаю тайной, которая может спасти и восстановить промышленность и торговлю. Если вы отклоняете мое предложение, думаете, у вас появится второй шанс?

Наконец президент Бун обрел дар речи, чтобы ответить. Он постарался говорить успокаивающе:

– Я не хотел отклонять ваше замечательное предложение. Я только хотел спросить, обдумали ли вы, что следует предпринять, чтобы не повторилось то, что произошло после того, как золото было найдено на Южном полюсе?

– Земля может быть полна моего металла – ответил доктор Сикс, почти раздраженно, – но пока я один знаю, как извлечь его. Что это меняет? Но, – добавил он после паузы, смягчив тон, – у меня есть другие схемы. Будете ли вы, как представители ведущих стран, голосовать за введение артемизиума вместо золота, или нет?

– Вы не дадите нам время все обдумать? – поинтересовался президент Бун.

– Дам, один час. По истечении его я вернусь, чтобы узн-ать ваше решение, – ответил доктор Сикс, поднимаясь и готовясь отбыть. – Я оставляю эти безделушки, – он указал на поднос, – вам на хранение, и… – добавил он значительном тоном, – думаю, ваше решение будет мудрым.

Усмешка приподняла вверх кончики его усов. Он закрыл дверь за собой. Финансисты пристально глядели на друг друга в течение нескольких минут в тишине, потом они повернулись к сверкающему металлу, который заполнял поднос.

Глава III

Горы Тетона

Далеко на западной границе Вайоминга, в почти недоступном сердце Скалистых гор, высятся три пика. Три могущественных брата, Больших Тетона, смотрятся в глаз Озера Дженни, лежащего у основания глубокой впадины среди гор, названной Дырой Джексона. Тесно прижавшись друг к другу, эти замечательные пики вонзают свои гранитные шпили на 12 000 – 14 000 футов в синий купол неба. Их склоны, и особенно склоны высочайшего из них, Великого Тетона мелированы ледниками, которые сияют как серебро, когда утреннее солнце озаряет горный край.

Когда первые белые проникли в эту замечательную область, один из первопроходцев даровал имя своей жены озеру Дженни. Однако пионеры были напуганы Великим Тетоном. Эта гора приводила в ужас, хотя путешественники были привычны к суровой борьбе за жизнь среди горных ущелий, на краю чудовищных пропастей. Но суровые первопроходцы были потрясены, когда взглянули на пик, где утесы громоздились один на другой непреодолимыми зубчатыми стенами. Но когда в 1872-м Стивенсон и Лэнгфорд наконец достигли вершины Великого Тетона – единственные из девяти искусных альпинистов, которые начали восхождение – они нашли там очень древнее сооружение из массивных каменных блоков 7 на 3 фута по виду. Это указывало, что краснокожие, для некой неведомой цели добрались до вершины этого огромного пика задолго до того, как белые вторглись в эти горы. Все же ни индейцы, ни белые не завоевали Тетон, поскольку вершину венчала гладкая отвесная скала. Штурмовать ее без крыльев смысла не было!..

Через заросшую шалфеем Дыру Джексона протекал Шошоун, или река Змеи, берущий исток из озера Джексона в северном конце долины. Затем, будто уклоняясь от угрожающего взора Тетонов, преграждающих путь, он делает стомильный крюк, прежде чем найдет путь через Айдахо, к реке Колумбии и Тихому океану…

Визит к предприятию Сикса в горах Тетона

Июльским утром, приблизительно месяц спустя после посещения доктором Максом Сиксом собрания финансистов в Нью-Йорке, отряд из двадцати всадников по горным тропам прибыл к восточному краю Дыры Джексона. Остановившись на привал, с восклицаниями удивления, путешественники изучали пейзаж с извивами реки Змеи и громоздящимися утесами под сенью Тетонов. Даже полудикие лошади, на которых всадники ехали, поднимали свои головы вопросительно и фыркали, как будто в удивлении открывшимся великолепным зрелищем. Но тот, кто знаком с этими местами, заметил бы кое-что более удивительное, чем зрелище гор, купающихся в лучах рассвета. Над склонами Тетона вздымался в небеса плотный столб густого тёмного дыма!

Великий Тетон стал вулканом? Конечно, никакой костер охотника или геолога не мог дать столько дыма. Но слова предводителя группы всадников объяснили тайну.

– Это мой завод, и шахта под ним.

Слова эти изрек доктор Сикс, а его спутниками были делегаты финансового конгресса. Когда доктор оставил их в Нью-Йорке с обещанием возвратиться в течение часа для их ответа, он не сомневался ни на миг, каков будет ответ. Он знал, что они примут его предложение. И они это сделали. Были быстро предприняты меры, посредством которых в случае, если результаты осмотра предприятий доктора Сикса и его ресурсов оказались бы удовлетворительными, Америка и Европа должны были объединиться в принятии нового металла как основы денежного обращения. Как только эта стадия на переговорах была достигнута, осталось выслать комитет финансистов и металлургов, в компании с доктором Сиксом, в Скалистые горы. Они отправились в путь под руководством доктора, и вот они у цели.

– Изучение документов в Вашингтоне, – продолжал ученый, обращаясь ко всадникам, – докажет вам, что я оформил владение десятью акрами земли вокруг устья моей шахты. Это было сделано, как только я обнаружил металл. Регистрация требования и последующих слушаний, которые подтвердили мою собственность, не привлекла внимания, потому что все думали о Южном полюсе и его золотых приисках.

Объяснения от доктора Сикса

Вся группа собралась вокруг доктора Сикса и слушала его с тихим вниманием, в то время как их лошади фыркали и звенели золотыми бубенчиками, которыми была украшена их сбруя.

– Как только закон оказался на моей стороне, – продолжал он. – Я нанял носильщиков, перетащил мою машину и инструменты через горы, установил печи и открыл шахту. Я был защищен от вторжения, и даже от праздного любопытства, по причине, которую я только что упомянул. Все сошли с ума из-за полярных золотых приисков, и мне было трудно найти рабочих. Наконец я послал запрос в Африку и нанял негров, которых поставил под руководство нескольких толковых людей. Соответственно, если не считать полдюжины исключений, на шахте вы увидете только темнокожих.

– И с их помощью вы добыли достаточно металла, чтобы снабдить монетные дворы всего мира? – изумленно спросил президент Бун.

– Точно. Но теперь я не использую большую часть рабочих, в которых нуждался сначала.

– Сколько металла у вас под рукой? Я знаю, что вы уже ответили на этот вопрос во время наших предварительных переговоров, но я спрашиваю это снова в интересах нескольких членов нашей комиссии, которые не присутствовали на том заседании.

– Я покажу вам сегодня, – сказал доктор Сикс со своей странной улыбкой. – 2500 тонн очищенного артемизиума сложены в вырезанных в скале хранилищах под Великим Тетоном.

– И вы рискнули собрать такое невообразимое богатство в одном месте?

– Вы забываете, что это не богатство, пока люди не оценили это и правительства не утвердили новый стандарт.

– Правда, но как вам это удалось?

– Легко. Я сначала установил, что перед антарктическими открытиями мир имел в целом приблизительно 16 000 тонн золота, оцененного в 450 000$ за тонну, или ценности за 7 200 000 000$. Мой металл весит в четыре раза меньше золота. Его можно было бы считать в той же самой цене за тонну, но я счел предпочтительным использовать в своих интересах меньший вес нового металла, который разрешает чеканить монеты того же самого размера как старые, но в четыре раза меньше весом, придавая артемизиуму четырехкратную ценность золота. Таким образом всего 4000 тонн нового металла заменят 16 000 тонн золота. 2500 тонн, которые я уже имею под рукой, более чем достаточно для чеканки. Остальные я могу поставлять по мере необходимости.

Комиссия не ждала дальнейших объяснений. Они стремились увидеть замечательную шахту и пещеру сокровища. Шпоры вонзились в бока лошадей, и они поскакали вниз, пересекли вброд реку Змеи и, окаймляя берег озера Дженни, помчались к Великому Тетону. Доктор Сикс привел их ко входу в каньон, над одним из склонов которого возвышался завод. Грохот могучих машин оглушил путешественников.

Чудеса нового металла

Электрическое освещение озаряло штольню, прорубленную к самому сердцу горы, прямую, как стрела. Центр этой галереи был занят узкоколейной железной дорогой, по которой ходило несколько вагонов-платформ, движимых электроэнергией. И безмолвные чернокожие рабочие управляли этими вагонетками – доставляя огромные куски породы из глубины и порожняком отправляясь назад. Внезапно из бокового штрека появились посетители. Электрический свет обрисовал темное лицо доктора Сикса с его непременной улыбкой-ухмылкой, и мгновение спустя более широкое лицо президента Буна вырисовывалось в ярком электрическом свете, напоминая то ли Фауста, то ли Мефистофеля. Позади него толпились финансисты.

– Этот туннель ведет в забой шахты, где я взрываю скалу, добывая руду, – пояснил доктор Сикс.

Грохот взрыва и порыв горячего пыльного воздуха проиллюстрировал его слова.

– Вы, вероятно, не горите желанием отправиться туда, – сказал доктор. – Это опасно. Но мы последуем за следующим вагоном к печам, и вы можете засвидетельствовать выплавку руды.

Соответственно, когда другой вагончик прибыл, грохоча, из туннеля с грузом руды, финансисты прошли в цех, где обломки породы были брошены в металлический лоток, через который, как им сообщили, порода достигала печи.

– Во время плавки, – объяснил доктор Сикс, – определенные элементы, природу которых я должен просить держать в секрете, смешиваются с рудой, вызывая химическую реакцию, вызывающую извлечение металла. Теперь позвольте мне показать вам чистый артемизиум, выходящий от печи.

Металл производят из руды

Он провел посетителей через два цеха в третий, куда расплавленный металл поступал из печи. Тонкие струйки раскаленной массы лились в глиняные сосуды, из которых сверкающую жидкость вели, как плавное железо, в систему форм, где ей было позволено охладиться и укрепиться.

Финансисты оказались поражены, и их удивление выросло, когда они попали в вырезанные в скале складские помещения ниже, где они видели, как металлические слитки пылали словно гигантские опалы на свету, который включил доктор Сикс. Слитки были сложены рядами вдоль стен высотой в рост человека. Краткого осмотра хватило, чтобы убедить посетителей, что доктор Сикс смог выполнить все, что обещал. Хотя «инспектора» не проникли в тайну получения нового металла, все же они увидели, что металл вытекал из печи, и груды слитков доказали, что доктор не лгал, когда заявил, что может дать миру замену золота.

Но президент Бун, сам металлург, желал осмотреть таинственную руду. «Возможно, – думал он, – я сам сумею найти месторождение». Доктор Сикс не стал ничего скрывать, но его улыбка стала еще презрительней, когда он остановил загруженную вагонетку.

– Думаю, я нашел единственный кладезь этой руды в Тетоне, или, возможно в этой части мира, но я не знаю наверняка, – сказал он. – Может быть, гигантские залежи руды ждут своего пионера. Это, однако, не беспокоит меня. Главное – то, что никто кроме меня не знает, как извлечь из руды металл.

Господин Бун исследовал кусок породы. Осмотрев его невооруженным взглядом, он достал лупу из своего кармана, а потом примирительно взглянул на доктора Сикса.

– Пожалуйста, – сказал тот со смехом, первым смехом из его уст, который услышали финансисты и который заставил их вздрогнуть. – Проводите любые тесты, исследуйте металл с микроскопом, с огнем, с электричеством, со спектроскопом – всеми способами, которые вы можете придумать! Я уверяю вас, что это хороший способ потратить впустую время и деньги!

Снова доктор Сикс рассмеялся, и вновь от его смеха все ощутили мурашки на коже.

– Честное слово, – сказал господин Бун, отложив лупу. – Я не вижу признаков металла!

– Смотрите на зеленые пятнышки! – вскричал доктор, выхватив экземпляр из президентской руки. – Вот он! Мой артемизиум! Но все бесполезно, если вы не можете выделить и очистить его, а метод этого является моей тайной!

В третий раз рассмеялся доктор Сикс, и его веселье заставило гостей явно забеспокоиться. Немедленно он изменил свое поведение.

– Пойдемте в мой офис, – сказал он голосом, полным мудрости и сострадания, к которому они привыкли с Нью-Йорка.

Когда финансисты устроились в мягких креслах, доктор открыл коробку дорогих сигар, он возобновил беседу в своей самой любезной манере.

– Видите ли, господа, – сказал он, крутя кусочек руды в пальцах, – артемизиум походит на алюминий. Он может быть получен в металлической форме только специальным процессом. В то время как эти зеленоватые частицы, которые вы можете, возможно, принять за хризолит или некоторый подобный силикат, действительно содержат этот драгоценный металл. Но они не полностью составлены из него. Процесс, с помощью которого я выделяю металлический элемент, в то время как руда проходит через печь, по правде, довольно прост, и самая его простота охраняет мою тайну. Не бойтесь перепроизводства. Вряд ли кто-то сумеет на-ткнуться на эту тайну случайно… Но, – продолжал он, снова меняя манеру повествования, – для одного дня более чем достаточно. Теперь пришло время для небольшого отдыха.

Говоря это, доктор нажал кнопку на столе, и комната, которая была освещена электрическими лампами – окон не было вообще, – внезапно стала темной, кроме части стены, превратившейся в сияющий экран. Голос доктора Сикса зазвучал успокаивающим:

– Я люблю забавляться со специфической формой волшебного фонаря, своего рода усовершенствованным цветным кинематографом, который я изобрел несколько лет назад и который я никому не показывал, за исключением моих друзей. Картины появятся на стене, скрывающей аппарат.

Фильма доктора Синкса

Он едва закончил говорить, экран, казалось, растаял, превратившись в окно в другой мир. В течение минуты или двух гости не могли ясно различить то, что им показывают, но четкость изображения возросла, и зрелище поглотило их.

Перед ними лежала панорама солнечной страны, с блестящей цветной растительностью, усеянная деревнями и городами, которые сверкали разноцветными яркими зданиями. Люди в кадре двигались как в кино, но гораздо живее и реалистичнее. Фактически, картины, казалось, были самой жизнью. Все же это не была земная сцена. Цвета таинственного пейзажа были таковы, каких никакой человек в комнате никогда не созерцал; и люди, высокие, со стройными ногами и изящными руками, с красным цветом лиц, золотыми волосами и блестящими глазами и губами были неопределенно красивы и изящны во всех их движениях.

Земля сменилась морем, с ярко-синими волнами, обрамленными пышной пеной. Море расстилалось перед глазами зрителя, и иногда, несомые легким ветерком, проплывали целые флоты судов изящной формы, которые казались чудесными игрушками, сверкающими словно жемчуг. Море и чудесные корабли сменила длинная, изгибающаяся линия побережья, блестящего коралловыми песками, изрезанная частыми заливами. На очаровательных берегах высились причудливые города.

Таинственный фильм, казалось, близился к кульминации, сосредоточившись на одной сцене. Широкая равнина простиралась к отдаленным сапфировым горам, в то время как передний план был занят великолепным домом, напоминавшим большую виллу, с садом, с клумбами, фонтанами и фестонами огромных, блестящих цветов. Птицы, сияющие оперением, мелькали среди деревьев и цветов. Затем показалась компания ярко одетых людей, включая многих юных девушек, которые, взявшись за руки, танцевали в кругу, в то время как группа музыкантов, стоящих рядом, напевала и дула в инструменты любопытной формы.

Конец фильмы

Внезапно тень плотного облака омрачила сцену; после чего блестящие птицы улетели с криками ужаса, которые почти, казалось, можно было услышать. Выражение ужаса исказило лица людей. Дети и молодежь прервали танец и бросились за защитой к старшим. Эта душераздирающая сцена длилась мгновение – в следующий миг волшебный сад и беззаботную компанию поглотила ужасная пропасть, которая разверзлась там, где они стояли. Большая трещина пробежала, расширяясь, через освещенную солнцем равнину, пока не достигла горизонта. Тогда отдаленные горы разрушились, облака поднялись со всех сторон сразу, и дым и пламя поглотили сцену.

Но через мгновение волнение стихло, и мир, чью агонию они наблюдали, казалось, отступил стремительно в глубины космоса, и появился вновь из кудрявого облака, в форме полной луны, вися в небе. Это была привычная Луна, с ее пересохшими океанами, острыми пиками, рваными горными цепями, зияющими пропастями, огромными кольцами кратеров. Тихо – величайший из кратеров раскинул подобные щупальцам полосы через израненную поверхность бесплодного лунного шара…

Но вот шоу было закончено, и доктор Сикс, включив освещение, медленно поднялся. Его высокая фигура казалась странно увеличившейся в полумраке. Он пригласил изумленных гостей пройти в его дом рядом с заводом, где, как он сказал, их ждал обед. Когда финансисты вышли на дневной свет, они вели себя как люди, только пробужденные от наркотических грез.

Глава IV

Чудеса нового металла

Не прошло и года с этого дня, а к шахте на Великом Тетоне протянулась железная дорога, соединяющаяся с одной из тихоокеанских линий, и распределение нового металла началось. Все требования доктора Сикса были приняты.

Войска Соединенных Штатов заняли позиции в верховьях реки Змеи, чтобы предоставить защиту, и когда грузы драгоценных слитков помчались на восток и запад в бронированных поездах, монетные дворы во всем мире возобновляли свою деятельность. Вновь общий денежно-кредитный стандарт объединил мир, и торговля возродилась, как будто мановением волшебной палочки.

Артемизиум быстро завоевал сердца. Одной только его несравненной красоты было достаточно. Мало того что этот чудесный металл был с удовольствием принят в форме денег, его успех в искусстве оказался поразительным. Доктор Сикс и инспекторы, представляющие различные страны, сочли трудным ограничить продукцию согласованным количеством. Требования шли непрерывно.

Ювелиры нашли неиссякаемый источник вдохновения в замечательном металле. Его свойства прозрачности и преломления света позволили квалифицированным художникам выполнить чудеса. Цепочка из артемизиума могла выглядеть цепочкой сияющих самоцветов, каждое ее звено имело собственный оттенок, и при движении цепочка превращалась в текучую, живую радугу.

Новое очарование добавил чудесный металл к красоте женщин и блеску театральных кругов и прочей богемы. Золото в его самые счастливые дни никогда не было так модно. Бал, прием или званый обед, где артемизиум имелся в большом количестве, обладали неописуемой атмосферой роскоши и богатства, но без пошлости и с отблеском истинного изящества. Эстеты осмелились утверждать, что вид и присутствие металла имели странно успокоительную и мечтательную власть над умом, подобную влиянию лунного света, ткущего сеть в ветвях деревьев ароматной ночью.

Общественное любопытство в отношении происхождения артемизиума было безгранично. Различные страны издали официальные бюллетени, в которых факты – за исключением, конечно, таких, как странный фильм на стене офиса доктора Сикса, – были детально расписаны, чтобы удовлетворить всеобщее любопытство.

Президент Бун не только представил экземпляры содержащей руду породы, которую он принес от шахты для тщательного анализа, но также и обратился к нескольким из самых великих живущих химиков и минерологов, чтобы помочь ему; но они были все одинаково озадачены. Зеленое вещество, содержавшееся в руде, хотя отличаясь от обычного хризолита, не демонстрировало никаких особых свойств. Все помнили, однако, что доктор Сикс сказал, что они, вероятно, примут вещество за хризолит, и результат экспериментов оправдал его предсказание. Очевидно, доктор превзошел имеющуюся в распоряжении человечества химию. Но не желал делиться открытиями.

Добыча металла по-прежнему остается тайной

Несмотря на отказ химиков извлечь что-либо из руды доктора Сикса, общественность в целом никогда не сомневалась, что тайна будет обнаружена вовремя, и тысячи разведчиков стекались в горы Тетон в поисках руды. Они нашли ее без труда. Очевидно, доктор ошибся в предположении, что его шахта могла быть единственной. Горные инженеры отволокли мешки зелено-пестрой породы в химические лаборатории для экспериментирования, начали подпольную добычу, в ожидании, когда надлежащий способ извлечения металла будет обнаружен.

Но увы! Это время так и не настало. Руда, оказалось, была столь же бесполезна, как руда, полученная от доктора Сикса. Но несмотря на всеобщее разочарования, случилась новая сенсация.

Однажды утром газеты протрубили на весь мир, что сам металл обнаружен разведчиками на восточном склоне главного пика.

Много маленьких самородков было добыто из щелей в скалах.

Волнение, произведенное этими новостями, оказалось еще больше, чем когда золото обнаружили на Южном полюсе. Снова безумная лихорадка охватила мир. Высоты вокруг Дыры Джексона и берегов озер Джексона и Дженни были усеяны лагерями, и группу войск, охраняющий рудник, уволили, чтобы держать вдали от завода переполненные любопытства, а иногда и угрожающие, толпы, которые собрались поблизости, ища разгадки тайн таинственного завода без окон и его хозяина, державшего в руках богатства мира.

Не было никакой ошибки! Старатели обнаружили чистый самородный артемизиум. Скоро тысячи счастливчиков обзавелись самородками. Но количество их было мучительно маленьким, учитывая число и рвение ищущих. Однако то, что это был подлинный артемизиум, даже доктор Сикс не отрицал.

– Да! Я нахожу, что ошибся. Сначала я думал, что металл существовал только в форме зеленой руды, но в последнее время я натолкнулся на жилы чистого артемизиума в моей шахте. Я рад за вас, хотя и обидно терять монополию. Однако может оказаться, что залежи самородного металла не велики, – объявил он. При этом лицо доктора исказила та странная усмешка, которой мир не видел с того дня, как артемизиум заменил золото.

Толпа, которая ринулась на гору, быстро исчерпала месторождение. Иногда они находили тонкие пластинки металла, не толще листа бумаги. Возможно, это были отложения, созданные потоками воды, растворившей в себе соли металла. Иногда глубокие трещины содержали самородки и литые массы, которые выглядели так, словно вытекли из плавильной печи.

Самые многообещающие залежи были скоро запатентованы, машины были обеспечены работой, акционерные компании были сформированы, и добыча началась. Энтузиазм, являющийся результатом весьма скромных находок, и поверхностные признаки заставили всех работать с лихорадочной поспешностью и энергией, и в течение двух месяцев сто туннелей протянулись внутри горы.

В течение долгого времени никто не был готов допустить правду, которая постепенно стала очевидна. Глубины горы не содержали металла вовсе! Фактически, все самородки были найдены на поверхности. Но доктор Сикс продолжал сообщать об удивительном увеличении количества самородного металла в его шахте, и это поощряло всех, кто не исчерпал свой капитал, спешить пробивать туннели в надежде на глубинные жилы. Постепенно, однако, маленькие компании сдавались в отчаянии, пока только одна компания не осталась продолжать работы на свой страх и риск.

Глава V

Странное Открытие

– Я считаю, что доктор Макс Сикс – мошенник.

Человеком, который произнес эти слова, был молодой инженер, Эндрю Холл, работавший в одной из изыскательских компаний, буравящих Великий Тетон.

– Что вы подразумеваете? – спросил президент Бун, который был основным инвестором предприятия.

– Я имею в виду, – ответил Холл, – нет самородного металла в этой горе, и доктор Сикс знает, что нет.

– Но он получает его непосредственно из шахты, – парировал президент Бун.

– Так он говорит, но кто видел это? Никого не допускают в шахту Сикса. Его диспетчерам запрещают говорить с нами, его рабочие – африканские негры, которые не понимают английский язык.

– Но как тогда вы объясняете самородки, рассеянные по горе? – возразил господин Бун. – И также что за интерес доктор Сикс мог иметь, обманывая, что самородный металл должен быть там?

– Он, возможно, посолил ими гору. Кто его знает… – сказал Холл. – Что касается его интереса, я признаюсь, что теряюсь в догадках. Но притом я убежден, что мы не найдем больше металла, даже если мы пророем еще десять миль.

– Ерунда, – отмахнулся президент. – Если мы продолжим рыть, то мы дороемся до жилы. Не сам ли доктор Сикс признал, что он не нашел самородного металла, пока его туннель не достиг сердцевины горы? Мы должны прокопать туннели столь же глубоко, как он, прежде чем сдадимся.

– Я боюсь, что те глубины, которых он достигает, вне досягаемости для большинства людей, – ответил Холл задумчиво. – Но так как вы желаете этого, конечно, работа должна продолжиться. Я хотел бы, однако, изменить направление туннеля.

– Конечно, – ответил господин Бун. – Ройте в любом направлении, которое считаете надлежащим. Только не отчаивайтесь.

Спустя приблизительно месяц после этой беседы Эндрю Холл, с которым общность вкусов во многих вещах сделала меня приятелем, попросил, чтобы я сопровождал его в его туннель.

– Я хочу иметь рядом испытанного друга, – пояснил он. – Поскольку, если я не сошел с ума, нечто замечательное произойдет в течение следующего часа, и два свидетеля лучше, чем один.

Исследования моего друга. Эндрю Холл пытается раскрыть тайну

Я знал, что Холл не такой человек, чтобы разбрасываться такими словами, и мое любопытство было сильно взволновано. Но, зная Холла, я не требовал у него объяснения. Когда мы прибыли в забой туннеля, я был удивлен, не обнаружив никаких рабочих.

– Я приказал прекратить работы, по причине, которая очень скоро, я надеюсь, станет очевидной для вас, – пояснил Холл. – В последнее время я работал очень медленно. Вчера я дал расчет рабочим, уволил их с объявлением, которое, я уверен, президент Бун одобрит после того, как услышит мое сообщение о результатах работ, проведенных этим утром. Вы видите, я теперь использую бур, которым могу управлять без посторонней помощи. Я полагаю, что работа почти закончена, и я хочу, чтобы вы засвидетельствовали результаты.

Он нацелил бур в скалу и принялся за работу. Пройдя несколько дюймов, Холл отключил бур и взялся за ручную дрель. Он сделал едва сто оборотов ручки, и дрель пробила скалу! Удовлетворенная улыбка появилась на лице, и он объявил подавленным голосом:

– Не беспокойтесь я собираюсь выключить свет.

Мы оказались в полной темноте, но я ощущал, что он делает, так как нас отделяло лишь несколько сантиметров. Он вытащил дрель, и в течение половины минуты оставался неподвижным, как будто слушая. Не было никакого звука.

– Я должен увеличить отверстие, – прошептал он, и немедленно последовало тихое жужжание дрели. – Так, – наконец сказал он. – Я думаю, все готово. Теперь взглянем.

Он приложил глаз к отверстию, потом потянул мой рукав.

– Смотрите, – прошептал он, подталкивая меня к отверстию.

Взгляд через дыру

Сначала я не мог различить ничего кроме дымного синего полумрака. Но вскоре отчетливо рассмотрел тесный тоннель. Где-то вдоль оси этой галереи, на расстоянии приблизительно в двести ярдов, был слабый свет, который, очевидно, указывал на вход в туннель.

Там, где мы наткнулись на него, таинственный туннель был значительно расширен в одной стороне, как будто землекопы начали изменять направление и затем оставили работу, в том месте я мог смутно различить очертания двух или трех вагонеток, загруженных щебнем, в то время как куча того же самого материала лежала около них. Через центр туннеля пролегал железнодорожный путь.

– Вы знаете то, на что вы смотрите? – шепнул Холл.

– Я начинаю подозревать, – ответил я, – что вы случайно столкнулись с доктором Сиксом.

– Если бы доктор Сикс дорожил этой шахтой, то этот инцидент не произошел бы, – ответил Холл, хихикая.

– Я услышал, что месяц назад Вы изменяли направление своего туннеля. Это и было целью ваших работ с тех пор?

Открытие, сделанное под руководством господина Холла

– Ага! – ухмыльнулся он. – Давно уже я убежден, что моя компания выбрасывала свои деньги в тщетной попытке поиска несуществующей жилы. Но президент Бун свято верует в доктора Сикса и не бросил бы работу. Таким образом, я принял то, что я расценил как единственный реальный метод доказательства правоты моего мнения и спасения фондов компании. Электрический индикатор моего изобретения позволил мне определить местонахождение туннеля Сикса, когда я добрался до него. В итоге я открыл глазок, чтобы наблюдать действия доктора. Такой шпионаж полностью оправдан в сложившейся ситуации. Хотя я еще не могу объяснить, как или почему я чувствую уверенность, что доктор Сикс – причина внезапного открытия поверхностных самородков и что он поощрял шахтеров ради собственных интересов, пока не принес разорение тысячам тех, кто потратил вой последний цент на прокладку бесполезных туннелей в эту гору. Вывести его на чистую воду будет справедливо!

– Но… – вклинился я. – Не вижу ничего кроме их туннеля.

– Увидите, через некоторое время, – пообещал Холл.

Он приложил глаз к отверстию и не смог сдержать восклицания, которое сорвалось с его губ. Потом он застыл на несколько минут, весь превратившись в зрение. Теперь я заметил, что линзы его очков освещены лучом света, проникающим через отверстие. После долгого наблюдения он внезапно приложил ухо к отверстию и стал слушать в течение по крайней мере пяти минут. Я ничего не слышал, но Холл тронул меня, показывая, что слышит нечто важное. Наконец он оторвал ухо от отверстия.

– Простите меня, друг мой, – прошептал он, – за то, что заставил вас так долго ждать, но то, что я только что видел и слышал, слишком важно. Он все еще говорит, и, прижав ухо к отверстию, вы можете узнать немало интересного.

– Кто «он»?

– Догадайтесь.

Я заглянул в глазок и почти отпрыгнул назад от удивления. Туннель передо мной был ярко освещен, и в пределах трех футов от стены скалы, позади которой мы притаились, я обнаружил доктора Сикса, чей темный профиль выглядел почти сатанинским в резком контрасте света и тени. Он говорил с одним из своих, и эти двое были единственными в туннеле, точнее, в моем поле зрения. Приложив ухо к отверстию, я услышал его слова отчетливо:

– …Конец их веревки. Ну, они потратили гору денег на свои опыты, и я думаю, что на некоторое время господа-старатели оставят нас в покое.

Наблюдение за доктором Сиксом

Голос доктора смолк, и немедленно я припал глазом к отверстию. Доктор изменил позу так, чтобы его черные глаза теперь смотрели прямо на меня. Мое сердце сжалось от ужаса, я был уверен, что он заметил блеск моего глаза. Но если так, он, вероятно, принял его за вкрапление слюды в скале. Тогда его губы зашевелились, я вновь приложил к скале ухо. Доктор, казалось, отвечал на какой-то вопрос, заданный диспетчером.

– Пусть они сделают это, – сказал он. – Они никогда не смогут даже предположить реальное положение дел.

Потом он развернулся, пинком отбросил кусок щебня и зашагал к входу. Диспетчер постоял на месте достаточно долго, чтобы я разглядел его в лучах электрической лампы, и затем последовал за доктором.

– Ну, что вы услышали? – нетерпеливо вопросил Холл.

Я рассказал ему все.

– Это полностью подтверждает мои данные, – заметил он. – Можем считать, что нам повезло. Маловероятно, что доктора Сикса удастся подслушать во второй раз… Тем более когда он объявляет о своем обмане! Ясно, что внезапное увольнение наших рабочих вызвало вопросы у его подчиненных и подвигло его на разглагольствования. Присутствие доктора в пределах предела слышимости во время беседы было, конечно, чисто случайным! Нам невероятно повезло. Я ожидал, что придется смотреть и слушать не меньше недели, чтобы узнать хоть что-то!

Говоря это, мой компаньон аккуратно заделал отверстие в скале. Когда оно было закрыто, Холл включил свет в нашем туннеле.

– Вы заметили, – спросил он, – что там два тоннеля?

– Что вы имеете в виду?

– Я заметил вход в туннель меньшего размера, входящий в главный за вагонетками, стоящими справа. Вы заметили его?

– Ах да! Я действительно заметил там темное отверстие, но не уделил ему внимания, потому что следил за доктором.

– Хорошо! Это не менее важно. Как предмет для размышлений это интереснее, чем доктор Сикс. Вы видели там железную дорогу? – Холл загадочно и ехидно ухмыльнулся.

– Нет, – должен был признать я. – Я не заметил. Но, – продолжал я, немного задетый его манерой, – будучи ответвлением главного туннеля, этот тоннель вполне может быть снабжен узкоколейкой!

– Там было темновато, – вздохнул Холл, все еще улыбаясь несколько ехидно. – Но железнодорожный путь там есть. И, хоть вы не находите в этом ничего странного, я готов предложить пари, что те рельсы ведут к тайне, стоящей дюжины тех, которую мы только что подслушали!

– Мой дорогой друг, – парировал я, все еще немного обиженно, – я не буду спорить, чтобы не ставить свою глупость против вашей проницательности. У меня нет глаз кошки… Я не могу видеть в темноте.

Холл расхохотался и, хлопая меня добродушно по плечу, воскликнул:

– Ну язва! Если мы тут для состязания в остроумии, стоило ли ради этого рыть тоннель?

Глава VI

Действительно тайна!

Когда президент Бун услышал нашу историю, он быстро одобрил увольнение рабочих Холлом. Он был крайне удивлен тем, что доктор Сикс прибегает к обману, который разорил множество невинных людей, и, кипя негодованием, угрожал доктору судом. Но, обдумав вопрос, он пришел к заключению, что Сикс слишком влиятелен, чтобы выиграть процесс против него, особенно когда единственным доказательством против него было то, что он утверждал, что нашел артемизиум в своей шахте в то время, когда, как все знали, металл фактически, был найден вне шахты. Не было никакой очевидной причины для обмана и никакого доказательства злонамеренности. Короче говоря, господин Бун решил, что для него и его акционеров лучше всего хранить молчание и ждать развития событий. По предложению Холла он также решил ничего не говорить никому об открытии, которое мы сделали.

– Это может иметь отрицательный результат, – заметил Холл. – Огласка испортит план, который я разработал.

– Что за план? – спросил президент.

– Я предпочитаю не говорить о нем, пока…

Я заметил, что Холл не упомянул ни словом в разговоре с Буном туннель, которому, казалось, придавал так много значения, и я пришел к заключению, что он изменил свои взгляды на этот туннель. В этом я ошибался.

Несколько дней спустя я получил приглашение от Холла сопровождать его еще раз в оставленный туннель.

– Я узнал, зачем тот запасной путь, – сказал он, – и обнаружил другую тайну, столь темную и глубокую, что не могу даже представить, на что я наткнулся. Я должен просить вас не говорить ни слова никому относительно тех вещей, которые я собираюсь показать вам.

Я пообещал, и мы вошли в туннель, который никто не посещал начиная с нашего приключения. Погасив свет, мой компаньон открыл глазок, и тонкий луч света выбился из отверстия. Мой друг приложил к этому отверстию глаз.

– Да, – сказал он, уступая мне место. – Они все еще там. Посмотрите и скажите мне, что вы видите.

– Я вижу… – ответил я, пристально вглядываясь в глазок, – …бригаду рабочих, разгружающих вагонетку, которая только что пришла из второго туннеля. Перегружающих из нее груз в вагонетку главного туннеля.

– Да, и что это за груз?

– Да ведь руда, конечно.

– И вы не видите ничто странного?

– Что именно?! – воскликнул я. И тут же замер в изумлении – Да ведь та руда…

– Тише! тише! – Холл приложил руку к моему рту. – Не орите, друг мой. Говорите шепотом.

– Руда, возможно, вернулась сюда из плавильного цеха, ведь тоннели параллельны!

– Именно так!

– Как вы смогли в этом убедиться?

– Поскольку я проник туда и знаю, что тоннель приводит к секретной камере непосредственно под печью, в которой доктор Сикс якобы плавит руду!

В течение минуты после этого признания я был безмолвен.

– Вы серьезно? – выдохнул я, наконец.

Доктор Сикс настоящий жулик

– Совершенно серьезно, проведите пальцем по скале здесь. Вы чувствуете шов? Два дня назад, после нашей познавательной экскурсии сюда, я проделал аккуратный лаз и обследовал оба тоннеля, когда рабочие уснули. Но разгадав одну тайну, я наткнулся на гораздо большую!

– Какую?

– Почему доктор Сикс предпринимает такие колоссальные усилия, чтобы обмануть посетителей и государственных служащих? Теперь ясно, что он не проводит добычи полезных ископаемых вообще. Эта шахта – гигантское надувательство. Всякий раз, когда инспекторы или ученые посещают его завод, его немые рабочие принимаются за лихорадочную имитацию деятельности, вагонетки, загруженные его так называемой «рудой», носятся по туннелю, и их содержание для вида сваливают в печь, а на самом деле, сваливают в шахту снова. И затем доктор проводит своих околпаченных гостей вокруг печи и показывает им металл, льющийся из нее. И что все это означает? Это то, что я хотел бы узнать. Какова его игра? Поскольку, отметьте, если он не получает артемизиум из этой «руды», он получает его из другого источника, и прямо здесь. Нет сомнения в этом. Целый мир получает деньги из печи Сикса, и Сикс кормит его печь чем-то, что получает на Великом Тетоне. Что это? Как он получает это, и где он скрывает это? Вот вещи, которые я хотел бы узнать.

– Хорошо, – согласился я. – Боюсь, что ничем не смогу помочь вам.

– Различие между нами в том, что вы можете заснуть, в то время как я никогда не смогу спать спокойно, пока эта тайна остается нерешенной.

– Что вы можете сделать?

– Не знаю точно. Но у меня есть смутная идея. Ей просто надо дозреть.

Некоторое время он молчал, потом внезапно спросил:

– Вы когда-либо слышали о том странном шоу волшебного фонаря, о таинственном фильме, которым доктор Сикс развлекал господина Буна и членов финансовой комиссии?

– Да, я слышал эту историю, но я не думаю, что она была когда-либо обнародована. Газеты никогда не писали об этом.

– Нет, не писали. Странно, не правда ли?

– Да, очень странно, но вполне в духе эксцентричности нашего доктора. Он всегда делает что-то удивительное и странное, без очевидной причины. Но какое отношение фильм имеет?..

– Самородный артемизиум, – ответил Холл, насмешливо.

– Я не вижу связи.

– Я не уверен, что действительно вижу, но когда вы имеете дело с доктором Сиксом, ничто не является слишком невероятным!

Эндрю Холл медитирует

Холл задумчиво молчал, пока мы выбирались из туннеля. Надежно заперев вход в шахту и спрятав ключи, мой компаньон заметил:

– Не лучше ли нам пока хранить в тайне то, что мы теперь знаем?

– Конечно.

– Поскольку, – продолжал он, – известие о фальшивой «руде» обернется паникой. Общественность – странное животное и никогда не пугается того, чего стоит бояться, но всегда сходит с ума из-за чего-нибудь еще.

Мы обменялись рукопожатием и попрощались, но тут Холл остановил меня.

– Вы верите в алхимию? – спросил он.

– Странный вопрос. Я думал, что алхимия была опровергнута уже давно, ее здание, так сказать, взорвано.

– Хорошо, – сказал он медленно. – Я предполагаю, что она была опровергнута, но после того, как ее здание было взорвано, за ним обнаружилось нечто гораздо более странное!

Глава VII

Век артемизиума

Важные дела позвали меня на Восток вскоре после встречи с Холлом, описанной в предшествующей главе, и прежде, чем я снова увиделся с ним, вокруг Великого Тетона разыгрались драматические события.

Как читатель, безусловно, знает, соглашение доктора Сикса с различными правительствами ограничило добычу его шахты. Международная комиссия, непрерывно заседающая в Нью-Йорке, урегулировала разногласия, возникающие среди стран относительно финансовых дел, и выделяла каждому правительству надлежащее количество артемизиума для чеканки. Конечно, это количество время от времени изменялось, но справедливое среднее количество установить было несложно. Постепенное увеличение богатства, в зданиях, машинах, товарах и произведениях искусства, вело к соответствующему увеличению количества платежных средств; но это также было предусмотрено. Одинаково кропотливое наблюдение осуществлялось над количеством драгоценного металла, который доктору Сиксу разрешили поставлять рынкам для использования в искусствах. Спрос непрерывно возрастал; но замечательная шахта казалась рогом изобилия.

После того как небольшие месторождения самородного металла были исчерпаны, никому не удавалось найти новых. Разведчики блуждали по всей Земле в поисках чистого артемизиум, но напрасно. Публика, не зная ничто о том, что обнаружил Холл, и веруя в Сикса, считала, что он нашел чистый артемизиум в своей шахте, и объяснила неудачи остальных изыскателей гипотезой, что металл в свободном состоянии, был чрезмерно редок, что доктору Сикса просто повезло наткнуться на единственную жилу. Подтверждая это мнение, доктор Сикс объявил, что жила неожиданно исчерпана. Соответственно, он должен впредь положиться исключительно, как в начале, на переработку руды.

Артемизиум оказался огромным благом для человечества, и новая эра коммерческого процветания, которую он возвестил уже, превзошла все, что мир знал в прошлом. Школьники узнавали, что человеческая цивилизация прошла пять больших этапов в развитии, известных соответственно как «каменный век», «бронзовый век», «железный век», «век золота» и «век артемизиума».

Большие группы людей выступают за перераспределение денежных потоков

Однако наконец начали появляться первые недовольные, и недовольство нарастало. Люди начали ворчать о «нехватке валюты». В каждой стране возникла партия, которая требовала «свободные деньги». Демагоги объявили краткое господство бумажных денег после демонетизации золота счастливым периодом, когда люди наслаждались своими правами, а «денежные бароны» – термин из истории девятнадцатого века – трепетали в страхе.

Нелепые обвинения в ограничении чеканки монеты посыпались на международную комиссию. Доктора Сикса назвали «спрутом, сосущим вены планеты и держащим ее беспомощный в мертвой хватке алчных щупалец». На митингах в Соединенных Штатах возбужденные до предела революционные агитаторы осуждали правительство, нападая на богатых, проклинали доктора Сикса и призывая «угнетенных» восстать и «взять свое». Конечным результатом стало, разумеется, насилие. Толпы должны были быть подавлены силой. Но наиболее драматическая трагедии произошла на Великом Тетоне. Взволнованные подстрекательскими речами и прокламациями, несколько тысяч вооруженных мужчин собрались возле озера Дженни и готовились напасть на шахту Сикса. Толпа, под руководством человека по имени Бингз, которому не потребовалось для этого талантов стратега, заперла незадачливых вояк на их же гауптвахте.

Бингз предусмотрительно обрезал телеграфный кабель и подал сигнал к атаке. Бунтовщики кинулись на штурм стены здания, надеясь буквально снести ее. Но каменная кладка оказалась крепче, чем они ожидали, и даже не дрогнула. Снайперы поднялись на соседние высоты и обрушили на стены град конических пуль, летящих со скоростью четырех тысяч футов в секунду.

Никакого ответа не последовало из мрачного строения. Огромная колонна черного дыма все так же вздымалась в небо, и шум гигантского двигателя не прекращался ни на мгновение. Толпа подобралась ближе всех сторон и удвоила огонь из винтовок, к которым был теперь добавились нескольких пулеметов. Рваные отверстия начали появляться в стенах, и при виде их бунтовщики восторженно завопили. Было очевидно, что завод не мог долго противостоять столь разрушительной бомбардировке. Если бы осаждающие обладали артиллерией, то они пробили бы стену в течение двадцати минут. Но без пушек им мог потребоваться целый день, чтобы одержать победу.

Бунт и атака на шахту доктора Сикса

Стало очевидно, что осажденные собираются что-то предпринять. До сих пор они не проявили себя никак, но теперь движение было замечено на крыше, и на осаждающих нацелилась какая-то таинственная машина. Множество стрелков сконцентрировали свой огонь на таинственной штуковине, но очевидно с небольшим эффектом. Бингз, устроившийся на скале, чтобы командовать с хорошим обзором, был готов приказать штурмовать ворота с топорами, когда вспышка ослепительного света сверкнула на крыше, что-то со свистом пронеслось по воздухе, и жар ударил штурмующих в лицо. Бингз упал замертво, а затем как будто коса Смерти начала свою работу, взмахами влево и вправо выкашивая толпу, гнев которой сменился паническим ужасом.

Невидимая метла, смела со скал стрелков, посыпавшихся вниз перезрелым виноградом. Девять десятых нападавших были уничтожены в течение десяти минут. Те, кто выжил, были обязаны спасением скалам, которые сокрыли их, и они не теряли времени, попрятавшись в расщелины, и, как только оказались вне поля зрения завода, бежали с панической скоростью.

Тогда высокая фигура доктора Сикса появилась в воротах. Без признака страха или волнения он проложил путь меж тел павших врагов и, подойдя к военной гауптвахте, сбил замки и освободил заключенных в тюрьму солдат.

– Я думаю, что плачу довольно дорого за ваши блестящие мундиры, – сказал он с характерной насмешкой, обращаясь к капитану Картеру, командующему отрядом. – Кажется, что я должен не только защитить своих собственных людей и собственность от толпы вооружённых идиотов, но должен также освобождать солдат, платежные ведомости которых оплачены из моего кармана.

Капитан не ответил, и доктор Сикс отправился назад. Когда освобожденные солдаты увидели то, что произошло, их изумлению не было никаких границ. Было необходимо сразу избавиться от мертвых, и это не было легким делом для маленького отряда. Однако в самом начале похоронных работ сделали удивительное открытие.

– Что это, Джим? – сказал один из солдат товарищу, когда они наклонились, чтобы поднять одну из жертв иссушающего огня доктора Сикса. – Чем покрыт этот бедняга?

– Артемизиум! Песий хвост мне в рот! – ответил Джим, уставившись на тело. – Он покрыт им с головы до ног.

Конец бунта

Немедленно со всех сторон раздались подобные восклицания. Каждый человек, который упал, был покрыт пленкой драгоценного металла, как будто его опустили в электролитическую ванну. Одежда, казалось, была обуглена, и атомы металла проникли в плоть жертв. Скалы повсюду вокруг поля битвы были покрыты блестящим драгоценным налётом.

– Это выглядит так, – сказал капитан Картер, – как будто старый Сикс облил их артемизиумом из шланга.

– Вот именно! – воскликнул лейтенант. – Это именно то, что он сделал!

– Хорошо, – возразил капитан, – если он может сделать это, мы-то ему зачем?

– Вероятно, он не хочет тратить впустую металл, – сказал лейтенант. – Интересно, сколько стоило ему обшить эту толпу металлическим листом?

– Предполагаю, что больше, чем тратит на нас в месяц. Дорого, но как эффективно! Разве я не отдал бы дьяволу душу за машинку доктора, когда мальцом попал в мясорубку на Филиппинах в 99-м?

История изумительного способа, которым доктор Сикс защитил свой завод, стала сенсацией надолго. Теория насоса, предложенная на месте капитаном Картером, захватила воображение толп и стала общепринятой. Был в ней элемент смехотворного, который отнимал у трагедии часть ужаса. Кроме того, никто не мог отрицать, что доктор Сикс действовал в пределах его прав при защите своей жизни и собственности, и его торжество успеха, не меньше, чем изобретательность, которая, как предполагалось, лежала в основе его победы, придали его образу героический ореол.

А демагоги, которые были ответственны за инцидент и его ужасные последствия, поспешили исчезнуть из общественного зрения, и результат сражения у шахт, казалось, был чисткой атмосферы общества, как гроза в конце ненастья.

Но теперь, хотя почти никто об этом не подозревал, близко было начало конца.

Глава VIII

Детектив от науки

Утром моего прибытия на станцию Великий Тетон, по возвращении с Востока, Эндрю Холл встретил меня с распростертыми объятиями.

– Я с тревогой ожидал вас, – сказал он, – поскольку добился некоторых успехов в раскрытии этой великой тайны. Я еще не сделал выводов, но я надеюсь скоро показать вам все тайное, сделав его явным. Тем временем вы можете помочь мне своим дружеским участием, если никаким другим способом, поскольку, начиная с уничтожения толпы, это место стало неприступно. Великий Тетон – место, которого тщательно избегают люди, у которых нет реальных дел. Я поддерживаю отношения с доктором Сиксом и иногда под разными предлогами посещаю его, запоминая все, что вижу и слышу. Капитан Картер – замечательный парень, и мне нравится слушать его истории о войне в Лусоне сорок лет назад, но я хочу, чтобы рядом был кто-то, кому я могу иногда доверять свои догадки, и таким образом, вы своевременно вернулись, друг мой, как лунный свет во время сбора урожая.

– Расскажите мне о той легендарной битве. Вы видели это?

– Видел. До меня дошли слухи о авантюре Бингза, и я поспешил предупредить солдат. Найдя военных запертыми а гауптвахте и толпу штурмующей завод, я скрылся с глаз долой и наблюдал осаду со своим биноклем. Я думаю, что не пропустил почти ничего.

– Что насчет таинственной силы, которую доктор использовал, чтобы одолеть погромщиков?

– Конечно, предположение капитана Картера о том, что Сикс распылял расплавленный артемизиум из шланга, смешно. Но намного легче отклонить теорию Картера, чем заменить лучшей. Я видел доктора на крыше с бригадой темнокожих рабочих, и я заметил вспышку, похожую на блеск полированного металла, но не смог разглядеть механизм. Он, конечно, не имел никакого сходства со шлангом, или чем-либо подобным. Ничего видимого машина не распыляла и не испускала, но толпу косило эффективнее, чем из пулемета.

– А тела и вправду покрыло артемизиумом?

– Кто о чём, а вы о шланге, – рассмеялся Холл. – Но это, откровенно говоря, больше походило на гальваническое покрытие, чем на распыление из шланга. У меня есть гипотеза, пока довольно призрачная, но позвольте мне проверить свою теорию прежде, чем я сформулирую ее. А пока не прогуляться ли нам?

– Конечно! Куда мы пойдем? – воскликнул я.

– К вершине Великого Тетона.

– Что! Вы охвачены лихорадкой альпинизма?

– Не то чтобы так, но у меня есть причина желать осмотреть вершину.

– Я предполагаю, что вы знаете, что реальная вершина пика никогда не была покорена человеком?

– Я действительно знаю это, но собираюсь оказаться там хотя бы на десять минут. Неудачи других не аргумент для нас.

– Как вам кажется, – возразил я. – Но я предполагаю, что не буду бестактен, предположив, что прогулка имеет отношение к тайне?

– Если бы не имела, то я не стал бы рисковать своей головой!

Блуждание по пику Великого Тетона

Следующим утром мы отправились на пик. Все предыдущие альпинисты, как мы знали, восходили с запада. Это казалось очевидным выбором, потому что западный склон, при всей крутизне, гораздо более пологий, чем восточный. Фактически, восточный склон Великого Тетона кажется абсолютно неприступным. Но у Холла и у меня был опыт скалолазания в Альпах и Доломитах, и мы знали, что самые трудные на вид места иногда оказываются рядом с самыми легкими. Соответственно, мы решили – ради экономии времени и с оттенком тщеславия, стремясь превзойти предшественников, предпринять штурм горы по «неприступному» склону. Мы использовали очень легкую, но чрезвычайно прочную веревку, приблизительно пятьсот футов длиной, надели шипастую обувь и имели каждый окованный металлом посох и маленький топор вместо обычного альпенштока. Продвигаясь сначала вдоль изломанного горного хребта между двумя ущельями, мы постепенно приближались к более крутой части пика, где утесы выглядели настолько отвесными, что казалось неудивительным, что никто никогда не пытался измерить их. Воздух был чрезвычайно прозрачен, и небо над горами было чудесно синее, и луна, клонившаяся к последней четверти, была видима на юго-западе, ее бледное лицо было немного окрашено в синий цвет атмосферой, как это всегда бывает при наблюдении луны днем.

Медлительная тень заката

Как призрак паруса —

Душа грядущего утра…

Позади нас, к северо-востоку, дым поднимался столбом над заводом Сикса. Внезапно, когда мы продвигались вперед по каменным россыпям, что-то просвистело мимо моего лица и упало на скалу у моих ног. Я смотрел на странный снаряд, рухнувший как метеор из открытого космоса, с удивлением.

Это была птица, красивый экземпляр алой танагры, которых, как я помнил, ранние исследователи нашли обитающими среди каньонов Тетона. Их блестящее оперение контрастировало с мрачным пейзажем. Птица лежала неподвижной, ее широко раскинутые крылья казались обожженными, в то время как пылающий цвет груди был наполовину скрыт какими-то пятнами. Наклонясь, чтобы поднять птицу, я заметил странный металлический блеск на ее перьях.

– Смотрите! – я позвал Холла, обогнавшего меня на несколько ярдов. Он повернулся, и я поднял птицу за крыло.

– Где вы взяли это? – спросил он.

– Она упала мне под ноги момент назад.

Холл удивленно посмотрел на небо, и затем вниз на склон горы.

– Вы замечали, в каком направлении она летела? – спросил он.

– Нет, она упала настолько близко, что почти задела мой нос. Я не видел ее, пока она чуть не сбила меня с ног.

Эндрю Холл по-прежнему молчит

– Я был беспечен, – прошептал Холл. Я не обратил внимания на его слова, поглощенный загадкой птицы.

– Смотрите, как обгорели перья! – воскликнул я.

– Я знаю это, – ответил Холл, не глядя на птицу.

– И она покрыта пленкой артемизиума! – добавил я, немного задетый его безучастностью.

– Я знаю.

– Дружище, вы разыгрываете меня?

– Нисколько, мой дорогой друг, – ответил он, задумчиво и печально. – Прошу, простите меня. Но это не новое явление для меня. Я подбирал птиц в таком состоянии на этой горе и прежде. Здесь сокрыта ужасная тайна, но я медленно проливаю свет на нее, и если мы преуспеваем в том, чтобы достигнуть вершины пика, у меня есть надежда, что тайное станет явным.

– Здесь теперь, – добавил он мгновение спустя, садясь на скалу и толкая лезвие перочинного ножа в щель, – что вы думаете об этом?

Он поднял небольшой самородок чистого артемизиума и затем продолжил:

– Вы знаете, что весь этот склон был вылизан как кухонный пол голландской домохозяйки тысячами шахтеров и разведчиков, которые изучали его год или два назад, и вы предполагаете, что они пропустили бы такой лакомый кусочек, если бы это было здесь тогда?

– Доктор Сикс, должно быть, посолил гору снова, – предложил я.

– Хорошо, – улыбнулся Холл. – Если доктор не посолил его, кто-то еще посолил. Это достаточно просто. Но возможно, вы хотели бы знать точно, что я ожидаю узнать, когда мы доберемся до вершины горы.

– Я был бы рад узнать о цели нашей пешей прогулки. Конечно, я не против и беззаботного времяпрепровождения, так что моим временем и силами располагайте в любом случае.

– Это потому, что вы слишком полагаетесь на меня, – возразил он. – И притом вы слишком любопытны. Теперь, относительно цели этой головокружительной экспедиции, риски которой вы приняли полностью и которая для меня очень важна. Одним словом, я надеюсь изучить часть завода доктора Сикса, которую, если я не ошибаюсь, никому, кроме его и его самых доверенных помощников, никогда не разрешали видеть. И если я увижу то, что ожидаю, то сделаю громадный шаг к разгадке этой тайны.

– Хорошо! Вперед, тогда! Мы теряем время, – воскликнул я.

Глава IX

Вершина Великого Тетона

Восхождение скоро стало трудным, мы карабкались как мухи по отвесным стенам, цепляясь за крошечные выступы и углубления. Так мы достигли подножия чудовищной стены, которая была абсолютно непреодолима любым обычным методом. Неприступные скалы насмешливо нависли над нами.

– Теперь, если заимствовать выражение старого Пола Баньяна, у нас возникли трудности.

– Если вы пойдете налево, я пойду право и посмотрю, есть ли шанс подъема.

– Я не думаю, что мы найдем вариант лучше, – хмыкнул Холл.

– У нас есть две пары крыльев про запас? – спросил я, смеясь над его безумием.

– Ну, что-то почти в этом роде, не хуже, – ответил он, доставая из рюкзака шелковый сверток, который он развернул на скале.

– Воздушный шар! Но как вы собираетесь надуть его? – воскликнул я.

Вместо ответа Холл достал сосуд, который, по его словам, содержал жидкий водород и который был снабжен устройством для того, чтобы задержать испарение жидкости так, что потерями можно было пренебречь.

– Вы помните, что у меня есть небольшая лаборатория в заброшенной шахте, где мы имели обыкновение производить жидкий воздух для взрывных работ, – объяснил он. – Этот воздушный шар я сделал для нашей миссии. Его будет достаточно, чтобы поднять веревку, и маленький, но невероятно прочный якорь-кошку из укрепленного золота. Я собираюсь, доставить кошку наверх воздушным шаром, и когда она надежно зацепится в трещине скалы, мы сможем подняться матросским манером. Вы видите, что на веревке есть узлы, и я знаю, что ваши мускулы не хуже моих.

Веял легкий бриз, и поток воздуха помог нам, унеся воздушный шар до подходящей расщелины. Как только мы увидели, что кошка зацепилась, мы потянули за веревку. Воздушный шар дернулся под порывом ветра. Кошку выдернуло. Первая попытка не удалась.

– Если долго мучиться, что-нибудь получится… – пробормотал Холл себе под нос.

Мы попробовали несколько раз с тем же самым результатом, хотя каждый раз находили новую точку фиксации. Наконец кошка надежно зацепилась.

– Теперь все вместе! – закричал мой компаньон, и одновременно мы повисли всем нашим весом на тонкой веревке. Якорь, очевидно, не сдвинулся ни на дюйм.

– Я первым, – сказал Холл, отодвигая меня, когда я поймал первый узел выше головы. – Это мое устройство, и справедливо, что испытателем буду я.

Подъем на пик Тетона

Через минуту он был уже на много футов надо мной, резво взбираясь по узловатой веревке и изредка зависая неподвижно, чтобы передохнуть.

– Это легче, чем я ожидал, – крикнул он, поднявшись приблизительно на сто футов. – Тут есть зацепки для рук и ног на самой скале!

Я наблюдал за ним, затаив дыхание, и, пока он поднимался, мое воображение рисовало маленькую золотую кошку, зацепившуюся, возможно, одним зубцом. Я представлял, как она под весом моего приятеля постепенно выскальзывает из расщелины, чтобы восхождение превратилось в падение! Столь ярким было это наваждение, что я попытался изгнать его, заметив, что первый узел на веревке оставался на уровне моих глаз, где и был с начала. Холл был теперь на двести футов выше выступа, на котором я стоял, и быстро приближался к вершине скалы. Через минуту он был бы в безопасности.

Внезапно он закричал, и мое сердце сжалось от ужаса. Я увидел, что он падает! Но он не падал, а лишь стремительно скользил вниз по веревке. Все это продолжалось меньше секунды. Он проскользил вниз футов десять и остановился.

– Все нормально! – радостно прокричал он. – Ничего серьезного! Просто рука сорвалась.

Нормально! Учитывая, что шар унес кошку за край уступа и мы не видели, за что и как она зацепилась. И где гарантия того, что ветер не дернет шар так, что злосчастная кошка отцепится? Холл не колебался, однако, ни секунды. Он полез наверх снова. И снова я не находил себе места, ведь в прошлый раз он сорвался всего в четырех футах от цели. Со вздохом облегчения я увидел, наконец, как он цепляется руками и карабкается на выступ. Несколько секунд спустя он лежал на животе на скале, и его довольная физиономия взирала на меня сверху.

– Сюда! Все в порядке, – прокричал он.

Вскоре я взобрался на край утеса – Холл втянул меня за руку на скалу.

– Нам невероятно повезло. Смотрите, – сообщил он.

Скалу прорезала глубокая борозда, оставленная зубцом кошки, и точно на краю пропасти зубец засел так прочно, что нам пришлось вырубать кошку из скалы. Если бы он проскользил на дюйм дальше…

Покорение вершины

Такое восхождение должно было «встряхнуть» даже людей с очень крепкими нервами. Поднявшись на утесы мы сидели на полке не менее четверти часа, прежде чем мы рискнули вновь воспользоваться нашей летающей кошкой для подъема на следующий уступ. Он не был столь же высок, как тот, на который мы только что поднялись, но нависал над нами козырьком, и мы не могли даже ориентировочно понять, за что уцепилась кошка!

К счастью, зацепиться получилось сразу, и сколько мы не повисали на веревке, сколько ни дергали ее, кошка держалась прочно. На этот раз первым полез я.

Высота, на которую я должен был подняться, не превышала ста футов, но это очень большое расстояние, если ты ползешь вверх по веревке без упора о стену! Скоро мои движения, вместе с небольшими порывами ветра, заставили веревку раскачиваться, как маятник. Я то и дело проносился над уступом, где встревоженно смотрел вверх Холл, затем подо мной проплывала бездна, и вот я уже мчался к скальной стене.

Я избегал думать о кошке, о веревке, о пропасти. Я вообще перестал думать. Наконец, запыхавшийся, я мешком повис на краю утеса. Потребовалось не меньше минуты, чтобы собраться с силами и втащить себя на этот край.

Увидев, что кошка прочно сидит в скале, я подал знак Холлу, и он скоро стоял рядом, вытирая пот со лба и заявляя:

– Теперь моя очередь!

Но наши трудности только начинались. Как мы предвидели, это оказалось не сложно. Это оказалось запредельно сложно, за гранью человеческих сил! Однако было невозможно возвратиться. Воздушные шары не летают вниз, и нашей веревки не хватало для спуска. Если мы не смогли бы достигнуть вершины, мы были бы обречены.

Вид с вершины и тайны доктора Сикса

Перекусив, мы возобновили подъем. После нескольких часов, самых утомительных в моей жизни, мы, измученные и растерянные, стояли на площадке, которая была вершиной Великого Тетона. Чуть ниже, на противоположном склоне, мы увидели сооружение из камней, которое ранее обнаружили наши предшественники и которое приписали индейцам, хотя никто не знал, кто построил это или какой цели это служило.

Вид отсюда открывался, конечно, превосходный, но в то время как я восхищался им во всей его красе, Холл немедленно вытащил бинокль и уставился на крыши завода Сикса. Озеро Джексона, озеро Дженни, озеро Ли и несколько озер поменьше блестели в солнечном свете среди бледно-серых цветов и зеленых лугов Дыры Джексона, серебристая лента реки змеилась среди зелени зарослей полыни.

– Вот! Я знал, что должен найти это, – воскликнул Холл.

– Что?

– Смотрите в бинокль на крышу завода Сикса. Смотрите только в центр.

– Там дыра! Большое круглое отверстие в центре крыши, – изумился я.

– Смотрите внутрь! Смотрите внутрь! – твердил Холл.

– Я ничего не вижу там, кроме чего-то яркого.

– Ярко сверкает? – усмехнулся Холл.

– Ну, нет, – ответил я, смеясь. – Я не вижу ничего кроме яркого объекта, а его я не могу разглядеть из-за того, что он слепит мне глаза.

– Вы бывали на заводе Сикса?

– Да.

– Вы когда-либо видели отверстие в крыше?

– Никогда.

– Вы когда-либо слышали о нем?

– Никогда.

– Значит, доктор Сикс не показывает посетителям того, что действительно важно.

– Очевидно, но мы знаем и про два туннеля и про фальшивую печь.

Доктор Сикс – алхимик

– Доктор Сикс скрывает большую тайну, и Великий Тетон помог мне подобраться к ней.

В течение нескольких минут мой друг был поглощен какой-то мыслью. Потом воскликнул:

– Говорю вам, что он – самый замечательный человек в мире!

– Кто, доктор Сикс? Ну, я тоже долго считал именно так.

– Да, но я имею в виду иное. Вы помните мой вопрос про алхимию?

– Я не забываю.

Он был очень удивителен.

Холл потирал руки, в его глазах скакали веселые чертики.

– Макс Сикс больше чем любой алхимик, который когда-либо жил. Если бы премудрые старцы в средневековье достигли всего, что намереваются достичь, то они ничего не значили, в сравнении с нашим чернобровым другом.

– Боюсь, что вы льстите доктору Сиксу, – усмехнулся я.

– Нет, и вы в этом убедитесь.

– Вы, кажется, видите больше в нем, чем я.

Доктор Сикс подозревает, что кто-то полез на вершину

Но мой спутник задумался и не слышал моих слов. Он пристально глядел на серпик ущербной луны. Потом его разум, казалось, возвратился к старому магниту, и он опять уставился на завод. Столб дыма уменьшался в объеме признак того, что двигатель собирался ненадолго отключиться. Отсутствие логики в расписании остановок всегда было причиной недоумения среди инженеров, издали следивших за деятельностью доктора Сикса. Расписание работы было крайне странным, двигатель, как было известно, не работал ночью, за исключением одного случая, и то в течение нескольких минут, когда он был внезапно остановлен из-за огня.

И стоило двигателю остановиться, как над отверстием в крыше закрылся полусферический купол, подобный куполу обсерватории.

– Я ожидал этого. Но пойдемте, уже полдень, и нам может требоваться много времени, чтобы благополучно спуститься прежде, чем станет темно.

Доктор Сикс говорит с ними

Как я уже объяснил, спуститься назад тем же маршрутом, что поднимались, мы не могли. Мы решили спускаться по сравнительно легким западным склонам пика и провести ночь на той стороне горы. После спуска с помощью веревки в седловину между двух вершин пика, спуск по исхоженному другими альпинистами маршруту не представлял затруднений. Погода была прекрасна, и, найдя хорошее убежище среди скал, мы провели ночь в комфорте. На следующий день мы преуспели в том, чтобы перебраться на восточный склон, ниже огромных утесов, и только в сумерках мы достигли подножия. Когда мы прошли, нас встретил Сикс собственной персоной. Вперив в нас свирепый взгляд, доктор зловеще улыбался.

– Значит, вы были наверху? – поинтересовался он.

– Да, – ответил Холл очень вежливо. – И если у вас есть вкус к скалолазанию, я должен посоветовать вам последовать нашему примеру. Панорама прекрасная, не хуже чем в Альпах.

– Довольно изобретательный ход, этот ваш воздушный шар, – продолжал доктор, все еще выглядя зловеще.

– Спасибо, – Холл ответил более учтиво, чем когда-либо. – Я давно планировал это восхождение. Вы, вероятно, не знаете, что альпинизм – мое главное хобби.

Доктор развернулся и ушел, не став продолжать беседу.

– Я дурак! – пробормотал Холл, как только доктор Сикс был вне пределов слышимости. – Если бы абсурдное желание превзойти других не ослепило меня, то я должен был догадаться, что доктор видел, как мы поднимаемся по той стороне пика, особенно с воздушным шаром, выдающим нас. Однако что сделано, нельзя исправить. Он, возможно, не подозревает правду, и если так, то он все равно не сможет помочь себе, даже при том, что он – самый богатый человек в мире.

Странная судьба бумажного змея

– Вы готовы к новому походу? – огорошил меня Эндрю Холл, когда мы встретились рано утром после нашего возвращения с вершины пика.

– Конечно. Какова наша программа на сегодня?

– Я хочу проверить летные качества бумажного змея, который соорудил вчера вечером.

– Вы не ложились?

– У меня нет времени для сна, – ответил Холл без улыбки. – Испытывать бумажного змея будем на склонах Тетона, но я не собираюсь покорять вершину на сей раз. Если вы придете, я попрошу, чтобы вы помогли мне, поработав с теодолитом. Мне важна высота, скорость и прочие параметры. Мы направляемся к югу, поскольку я не хочу сердить старика Сикса.

– Какой интерес он может иметь к вашему запуску бумажного змея?

– Тот интерес, который грабитель имеет к дубинке полицейского.

– Значит, ваш эксперимент связан с решением большой тайны?

– Мой дорогой друг, – сказал Холл, кладя руку на мое плечо, – пока я не увижу решение этой тайны, я не буду думать ни о чем ином.

Через несколько часов мы карабкались по разрушенным породам на юго-восточном склоне на высоте приблизительно три тысячи футов выше уровня Дыры Джексона. Наконец Холл остановился и начал собирать бумажного змея. Это была маленькая коробчатая конструкция из легких реек и бумаги.

– Чтобы уменьшить возможности доктора Сикса, – сказал он. – Я покрыл бумажного змея лазурной бумагой. Это, вместе с расстоянием, вероятно, поможет ему остаться незамеченным.

Через несколько минут бумажный змей был готов. Установив направление ветра, Холл, оставив меня на скале, нашел место для себя на расстоянии двухсот ярдов, которые он тщательно отмерил золотой лентой. Теперь я должен был нацелить трубу теодолита на бумажного змея, как только он достигнет значительной высоты, и отметить угол возвышения и горизонтальный угол от базисной линии, соединяющей наши пункты наблюдения.

– Будьте особенно внимательны, и если что-нибудь случится с бумажным змеем, во что бы то ни стало отметьте в этот миг его угол над горизонтом…

Змей взмыл в небеса. Утонув в синеве, он скоро стал фактически невидим для невооруженного глаза, хотя телескоп позволил мне следить за ним с непринужденностью.

Воздушная тригонометрия

Поглядывая время от времени на моего компаньона, я заметил, что у него возникла значительная трудность. Он управлял змеем и теодолитом одновременно. Но поскольку бумажный змей повис почти неподвижно, его задача стала легче, пока он не замер у окуляра, держа леер протянутой рукой.

– Не теряйте из виду змей ни на мгновение! – закричал он.

В течение по крайней мере получаса он продолжал управлять леером, посылая бумажного змея высоко к зениту с внезапным напряжением и затем позволяя ему дрейфовать прочь. Наконец, змей почти замер в небесах. Очень медленно углы изменялись, когда внезапно сверкнула вспышка, и к моему изумлению я увидел, что змей исчез в пламени, вся бумага мгновенно сгорела, и затем с неба посыпались рейки.

– Вы замерили углы? – взволнованно вопил Холл.

– Да, телескоп теодолита нацелен туда, где сгорел бумажный змей.

– Прочитайте угол и затем определите угол с линией, которую можно было соединить с заводом Сикса.

– Хорошо, – ответил я, делая как он просил и замечая, что он положил в карман часы. – Есть ли что-нибудь еще?

– Нет, это все, спасибо.

Холл подбежал ко мне с сияющим лицом и с видом человека, который только что подсек особенно хитрую старую форель.

– Ах! Это было большим успехом! Я смог обойтись без вычисления, но лучше убедиться.

– В чем? И что произошло с бумажным змеем?

– Все потом! – был единственный ответ, который я получил.

Вслед за этим мой друг, усевшись на скалу, вытащил блокнот, отметил углы, которые я зафиксировал, и принялся за расчет с лихорадочной поспешностью. В ходе работы он консультировался с карманным справочником, затем глядел на небо, бормотал одобрительно и наконец вскочил с криком «Ура!» Если бы я не знал его так хорошо, то я решил бы, что он ненормальный.

– Вы не будете любезны сообщить, как вам удалось спалить бумажного змея? – спросил я.

Мой друг расхохотался.

– Забавный фокус? Ну, это не было фокусом, но очень красивой наглядной демонстрацией. Вы, конечно, не забыли алой птички, которая рухнула на вас вчера.

– Вы подразумеваете, что смерть птицы как-то связана с несчастным случаем с вашим бумажным змеем? – воскликнул я с удивлением.

– Несчастный случай – неверное слово. Это вариации одного случая. Если отыскать рейки, на них будет слой артемизиума.

– Это слишком сложно для меня, – пробормотал я изумленно.

– Я не уверен, что понял все, но я собираюсь сделать новые исследования, и если я не найду сокровища, большие, чем хранятся в глубинах моря, тогда доктор Сикс – даже большая тайна, чем я думаю!

– Что вы собираетесь делать?

– Отряхнуть прах Великого Тетона с ног и поехать в Сан-Франциско, где у меня есть химическая лаборатория.

– Так вы собираетесь заняться алхимией?

– Возможно… Кто знает? Во всяком случае, мой хороший друг, я навсегда обязан вам и вашей помощи, и если я преуспею, то вы будете первым человеком в мире, который услышит новости.

Глава X

Лучше, чем алхимия

Я перехожу теперь к той части моего рассказа, которую сочли бы невероятной в те заключительные годы девятнадцатого века, которые засвидетельствовали первые шаги к решению самых глубоких тайн эфира, хотя люди даже тогда держали в руках, не зная того, возможности, которые, когда ими удалось овладеть, сделали могущество Человека богоподобным.

В течение шести месяцев после отъезда Холла в Сан-Франциско я ничего не слышал от него. Несмотря на мое интенсивное желание знать, что он делал, я не стал тревожить его. Тем временем в мире все было как обычно, не считая суеты, вызванной обнаружением на склонах Великого Тетона небольшого количества самородков артемизиума. Наконец однажды я получил телеграмму в своем офисе в Нью-Йорке:

САН-ФРАНЦИСКО, 16 мая 1940 г.

Приезжайте. Тайна решена.

Холл.

Как только я смог упаковать чемодан, я мчался на запад со скоростью ста миль в час. По достижении Сан-Франциско, который добился огромных успехов начиная с первых лет двадцатого века и который уже занимал место с Нью-Йорком и Чикаго среди финансовых столиц мира, я поспешил к лаборатории Холла. Он ожидал меня, и, после сердечного приветствия, во время которого он сообщил о полном успехе, он сообщил:

– Я вынужден попросить, чтобы вы совершили небольшую поездку. Я счел невозможным работать в этой суете здесь, и, прежде чем начать мои эксперименты, я выбрал место для новой лаборатории в нечасто посещаемом месте среди гор по эту сторону озера Лейк-Тахо. Вы будете первым человеком, за исключением двух моих преданных помощников, который увидит мой аппарат, и вы должны разделить со мной проведение критического эксперимента.

– Выходит, вы еще не разгадали тайну?

– Формально разгадал. Но я настолько уверен в результате, как в том что у меня две руки.

Посещение лаборатории Холла. Эксперимент с золотыми катодами

От ближайшей железнодорожной станции мы взяли лошадей и направились в лабораторию, которая располагалась в уединенном, но красивом месте на высоте приблизительно шесть тысяч футов над уровнем моря. С удивлением я увидел здание с куполом, таким же как на крыше завода доктора Сикса. Холл, наблюдая мой взгляд, улыбнулся многозначительно, но ничего не сказал. Сама лаборатория заняла здание меньшего размера, примыкающее к купольному зданию. Холл открыл дверь.

– Это – моя святая святых, – объяснил он. – А вы – первый посторонний, который вошел сюда. Усаживайтесь удобно, а я начну демонстрацию разгадки тайны артемизиума.

В одном конце комнаты, которая составляла приблизительно тридцать футов в длину, стоял стол, на котором лежала стеклянная труба в два дюйма в диаметре и тридцать дюймов длиной. В конце трубы лежал кусок золота. Холл и я сидели около другого стола, приблизительно в двадцати пяти футах, отдаленные от трубы, и на этом столе был аппарат, снабженный вогнутым зеркалом, оптическая ось которого была направлена к трубе. Я сразу осознал, что этот аппарат подходит для того, чтобы экспериментировать с электрическими волнами. Провода бежали от него до пола, и в подвале ниже был слышен рокот дизеля. Мой компаньон повозился с настройками.

– Теперь не спускайте своих глаз с глыбы золота в дальнем конце трубы. Труба свободна от воздуха, и я собираюсь сконцентрировать на золоте интенсивное электрическое излучение, которое будет иметь эффект создания из куска золота своего рода катода. Я использую этот термин ради наглядной иллюстрации. Вы вспомните, что уже во времена Крукса было известно, что катод в вакуумной трубке излучает поток ионов, заряженных атомов. Теперь смотрите!

Я направил все свое внимание на золото и увидел, что оно окутано красивым фиолетовым светом. Оно то было неярким, то ослепляло, в то время как трубку заполнил розовый пар.

– Смотрите! Смотрите на более близкий конец трубы! – вскричал Холл.

– Он покрывается золотом! – завопил я.

Продолжение эксперимента

Холл улыбнулся, но не ответил. Тем не менее странный процесс продолжался. Розовый пар стал настолько плотным, что глыба золота больше не была видима, хотя глаз фиолетового света ярко светил, пронизывая цветной туман. Каждую секунду слой металла, сияя как зеркало, рос, до момента, когда раздался странный шипящий звук. Холл, который регулировал зеркало, резко отдернул руку, как ошпаренный, и затем свет в трубе быстро угас, пар вырвался наружу, заполняя комнату специфическим стимулирующим ароматом, и я заметил, что конец стеклянной трубы расплавлен и литое золото медленно капает из него.

– Немножко перестарался, – заметил Холл, потирая заднюю часть руки, – и когда стекло не могло сдержать поток, несколько атомов золота проникли в мои кости. Но нет никакой опасности. Вы заметили, что в тот момент, когда воздух достиг катода, так я для удобства называю наэлектризованную массу золота, процесс прекратился?

– Но ваш анод, если продолжать ваше сравнение, постоянно доступен воздуху.

– Верно! Но во-первых, это не анод и не катод. Поскольку наука продвигается быстро, мы вынуждены какое-то время использовать старые термины в новом смысле, пока новая терминология не изобретена. Но мы теперь имеем дело с формой электрического воздействия, доселе неизученной. Я даже еще не попытался создать теорию этого эффекта. Я только обеспокоен фактами.

– Удивительный эксперимент, – согласился я. – Но каким образом он касается доктора Сикса и его артемизиума?

Холл удобно устроился в кресле.

– Вам, без сомнения, рассказывали, как однажды ночью услышали двигатель Сикса, который работал в течение нескольких минут, первый и единственный пример ночной работы, о котором известно, и что машину остановили, поскольку на заводе вспыхнул пожар. Именно тогда я и обнаружил первую ниточку к тайне. Пожар произошел спустя приблизительно две недели после нашего открытия двойного туннеля. Мой разум был тогда полон подозрений относительно Сикса, потому что я думал, что человек, который дурачит людей в одном, вряд ли будет честен и в прочем.

Подозрительные действия доктора Сикса получают объяснение

Это была великолепная ночь с полной луной, лик которой был настолько ясен в прозрачном воздухе, что, найдя удобное местечко у подножия желтой сосны, где земля устилалась пахучими иглами, я лег на спину и возобновил свое знакомство с романтично названными горами и «морями» лунного мира. С моим биноклем я мог отчетливо видеть те длинные белые полосы «лучей», которые исходят от кольца кратера Тихо на сотни миль во всех направлениях по Луне. Когда я пристально созерцал эти исключительные объекты, я вспоминал различные теории, которые астрономы, озадаченные их загадкой, предложили общественности.

Размышляя и пристально наблюдая за Луной, я был поражен, услышав рев двигателя. Немедленно странный свет, похожий на луч прожектора, но красноватый, ударил в небо с территории завода. Это длилось не больше чем минуту или две. Почти немедленно двигатель был остановлен, и с его прекращением свет исчез. На следующий день доктор Сикс сообщил, что при запуске его двигателя ночью что-то загорелось. Немногие, кто видел свет, за исключением вашего покорного слуги, приняли объяснение доктора без вопроса. Но я знал, что не было никакого пожара, и те усилия, что приложил Сикса распространить ложь, заставили меня полагать, что он пытается скрыть тайну этого луча. Я ничего не сказал о своих подозрениях, но узнал, что срочный заказ на партию металла был получен от австрийского правительства в день «пожара», и я понял, что Сикс спешил выполнить этот заказ, потому и работал ночью. Конечно, я сопоставил странный свет с этим внезапным изменением распорядка.

Тогда я начал отмечать часы, когда Сикс заводит свою таинственную машину. Ночью всегда было тихо, за исключением того случая. Иногда работа началась рано утром и останавливалась около полудня. В других случаях работа была сделана полностью днем, начинаясь иногда в три или четыре часа и прекращаясь неизменно на закате. Странное расписание для завода!

В течение долгого времени я был неспособен объяснить, в чем тут дело, и проблема была окутана туманом, хотя потрясающая многозначительность появилась, когда я заметил, что у периодов работы двигателя есть связь с фазами луны. Тогда я обнаружил, при помощи справочника, что можно предсказать часы, когда двигатель будет включен. Во время новолуния машина работала весь день; в полную луну не работала вообще; между полной луной и последней четвертью машина трудилась утром, продолжительность ее рабочих часов увеличивалась, поскольку месяц приближался к четверти; между последней четвертью и новолунием часы работы удлинили, пока, как я сказал в новолуние, они не длились весь день; между новолунием и первой четвертью работа начиналась позже и позже, и между первой четвертью и полной луной рабочие часы сокращались, будучи ограниченным последней частью дня, пока в полной тишине в полнолуние на заводе не замирала всякая жизнь.

Луна замешана в тайне доктора Сикса

– Хорошо! хорошо! – Я устал от догадок. – Вы, должно быть, решили, что доктор Сикс – помесь алхимика и астролога?

– Отметьте, – начал Холл, игнорируя мою иронию, – часы, когда работает двигатель, неизменно часы, в течение которых луна стоит над горизонтом! – начал Холл, игнорируя мою иронию.

– Что вы имеете в виду?

– Конечно, я сразу понял, что Луна непосредственно затронута в этой тайне; но как? Это беспокоило меня в течение долгого времени, но потом меня озарило, когда я поднял на склоне горы мертвую птицу, опаленные перья которой покрывал артемизиум… А потом еще и еще я находил таких птиц. Потом случилось нападение на шахту… Я уже рассказывал, что я наблюдал. Но, вместо того чтобы помочь решить тайну, это скорее усложнило задачу. Подумав, я кое-что понял. То, что я заметил на заводе, убедило меня, что была часть здания, существование которой ни один посетитель не подозревал, и этой частью здания должен был быть раздвижной купол, но увидеть его я мог только сверху!.. Тогда мы и отправились на вершину Тетона. Я вычислил углы с большой точностью и чувствовал себя уверенным, что с вершины горы можно полюбоваться куполом. Вы помните, что я привлек ваше внимание к яркому объекту. Вы не смогли разобрать, что это было, но я видел достаточно, чтобы убедиться, что это было гигантское параболическое зеркало… Теперь, наконец, я начал понимать в чем тут дело. Но истина была настолько дикой и невероятной, что я едва рискнул сформулировать её, даже мысленно. Но я был обязан понять… И тут до меня дошло, что я могу проверить свои теории при помощи бумажного змея. Вы были достаточно любезны, чтобы помочь мне в этом эксперименте. Он дал мне неоспоримые свидетельства о существовании пучка, потока, луча атомов, протянувшегося по прямой линии между бутафорской шахтой доктора Сикса и Луной!

– Холл, вы сошли с ума! – воскликнул я.

Мой друг улыбнулся добродушно и продолжал свою историю.

Почему вспыхнул воздушный змей

– Когда бумажный змей вспыхнул и исчез, я понял, почему машина не гудит, когда Луна ниже горизонта, почему птицы, пролетающие сквозь смертоносный луч, падают мертвыми на скалы, и откуда у доктора ужасное оружие, которое могло иссушить армию как ассирийское войско в стихотворении Байрона:

Растаяло как снег при взгляде Бога…

– Но как доктор Сикс повернул пучок атомов против своих врагов?!

– Элементарно. Направляя и фокусируя поток электронов при помощи зеркала. Когда началась заварушка, он поднял машину на уровень крыши и обрек толпу на «блестящую», хотя и дорогую, смерть.

– И свет ночью…

– Он посылал поток атомов, недостаточно яркий, чтобы быть видимым в ясный день, и это причина того, почему завод не работает по ночам и в полнолуние.

– Понятно… – протянул я. – Откуда взялись самородки. Некоторые из атомов, вследствие сопротивления воздуха, не попали на «анод» и осели на скалы в виде налета.

– Так оно и было, конечно.

– И теперь, – добавил я изумленно и восхищенно, – вы говорите, что обнаружили средства, используемые доктором Сиксом для получения артемизиума с Луны?

– Не только, – ответил мой друг, – но и в течение следующих нескольких минут у меня будет удовольствие предоставить вам образец лунного металла, только что с Луны, так сказать, дар самой Артемиды!

Глава XI

Грабеж Луны

Я избавлю читателя от подробного описания неустанных усилий, продолжающихся в течение многих почти бессонных недель, посредством которых Эндрю Холл получил ключ к методу доктора Сикса. Наконец он построил аппарат для своих начальных экспериментов, которые я уже описал.

– Я вернулся к тому, что было сделано больше чем половину столетия назад Герцем, когда он сфокусировал электрические волны посредством вогнутого зеркала, – пояснил Холл. – Я видел, что ключ в расширении этих экспериментов. Наконец я смог преобразовать энергию двигателя в волны эфира, которые, когда они были сконцентрированы на металлическом объекте, таком как кусок золота, передавали ему интенсивный заряд, очевидно электрической природы. После такой зарядки металлического тела в вакууме я заметил, что энергия, переданная этому телу, обладала замечательной способностью разрушать металл на атомы и направлять эти атомы прямолинейным пучком, наподобие катодных лучей в трубке Крукса. Но – и это имело большее значение – я обнаружил, что пучок этот будет направлен непосредственно к аппарату, из которого исходит импульс, производящий заряд. Другими словами, я мог создать два полюса, между которыми происходило изумительное взаимодействие. Мой трансформатор с зеркалом действовал как один полюс, от которого энергия была передана другому полюсу, и другой полюс немедленно сбрасывал атомы своего вещества в направлении трансформатора. Но эти атомы были остановлены стеклянной стеной электронной лампы; и когда я попробовал эксперимент с металлом, удаленным из вакуума и окруженным воздухом, опыт потерпел неудачу. Это сильно смущало меня, пока я внезапно не вспомнил, что Луна находится в вакууме, в вакууме межпланетного пространства, и что она не обладает собственной атмосферой. Меня озарило, и я закричал: «Эврика!» Без колебания я построил трансформатор очень большой мощности, снабженной большим параболическим зеркалом, чтобы ударить в Луну сфокусированным лучом, установил машину, и когда все было готово к заключительному эксперименту, я телеграфировал вам.

Детали эксперимента Холла

Подготовленный этими объяснениями я сходил с ума от нетерпения. Холл тоже не мог более ждать, и, позвав двух преданных помощников, чтобы внести заключительные корректировки, он направился в помещение, которое назвал «лунной палатой».

– Если мы потерпим неудачу, – заметил он с улыбкой, с оттенком беспокойства, – это место станет «палатой для буйных душевнобольных». Но я уверен в результате. Видите этот серебряный шарик, поддерживаемый металлическим прутом, изогнутым наверху как подъемный кран? Это полюс, от которого я предлагаю передать энергию на Луну и на котором, я ожидаю, буря атомов будет сосредоточена зеркалом, в центр которого это помещено.

– Один момент, – сказал я. – Я должен понять, что вы считаете, что луна – твердая масса артемизиума, и что независимо от того, где ваша сияющая сила ударит «катод», будет сформирован там, и атомы будут излучены к Земле?

– Нет. Я должен тщательно выбрать место на лунной поверхности. Но это не составит трудности. Я решал этот вопрос, как только я проник в тайну Сикса, что он получил металл из тех мистических белых полос, «лучей», которые исходят от Тихо и которые озадачивали астрономов, начиная с изобретения телескопов. Я теперь полагаю, что эти полосы составлены из огромных жил металла, который Сикс соответственно назвал артемизиум, по имени греческой богини луны, Артемиды, которую римляне называли Диана. Но теперь пора!

Прошло меньше дня от новолуния, и спутник Земли был также около солнца, чтобы быть видимым средь бела дня. Соответственно, зеркало должно было быть нацелено на координаты Луны на небе. Ведомое точным часовым механизмом, оно должно было следовать за Луной.

С затаенным дыханием я наблюдал работу своего друга и его помощников. Нервы у каждого из нас гудели натянутой струной. Когда все было готово, Холл нажал рычаг. Мощный двигатель под полом немедленно взвыл. Эксперимент начался.

– Я установил зеркало на пункт приблизительно в ста милях к северу от Тихо, где фотографии Йеркеса демонстрируют большое изобилие белого вещества, – пояснил Холл.

Мы ждали. Минута протекла. Птица, трепещущая на пути луча в течение секунды или двух, едва не довела нас до инфаркта. Лицо Холла побледнело.

– Они должны держаться подальше отсюда, – прошептал он с ужасной улыбкой.

Две минуты!

Грохот машины сотрясал здание.

Три минуты!

Лицо Холла стало влажным от пота. Птица опять пересекла луч.

Холл получает драгоценный металл

Четыре минуты!

Мы, недвижные как статуи, сконцентрировались на полированном шаре из серебра, которое сияло в блестящем свете, сконцентрированном на нем зеркалом.

Пять минут!

Шарик вспыхнул синим цветом, и я яростно замигал!

– Наконец! Слава богу! Смотрите! Вот оно!

Эндрю Холл вопил, трепеща как осина. Серебряный шарик изменил цвет. Казалось, что миниатюрная радуга окружила его концентрическими кругами ослепительного блеска.

Светящиеся капли падали в глиняный поддон ниже шара! Они падали все чаще и были все крупнее!

Раньше, чем мы успели что-то сказать, капли слились и стали тонким потоком, который сверкающей спиралью полился на поддон, разбегаясь по нему сияющими кольцами. Вскоре поддон наполнился, и его пришлось заменить. Холл унес поддон и вылил металл в заранее приготовленную форму.

– Пройдет несколько часов, прежде чем металл охладится, – сказал он, вновь обретая привычное самообладание. – Я обещал вам первую партию металла. А теперь вторая, для меня.

– Неужели все так просто? – воскликнул я. – Вы действительно полагаете, что этот металл с Луны?

– Это так же верно, как то, что дождь идет из облаков, – закричал Холл со всем его старым нетерпением. – Не я ли только что показал вам весь процесс?

– Тогда я поздравляю вас. Скоро вы будете столь же богаты, как доктор Сикс.

– Возможно, – прозвучал невозмутимый ответ, – но только когда я увеличу свой аппарат. В настоящее время я едва ли сделаю больше, чем сувениры моим друзьям. Но так как принцип установлен, остальное – просто детали.

Шесть недель спустя финансовые центры Земли были потрясены новостями о том, что новая поставка артемизиума поступила с завода, который был тайно открыт в горах Калифорнии. Едва не началась паника. Если бы Холл хотел, то он, возможно, устроил бы серьезную проблему. Но он немедленно вступил в переговоры с представителями правительства. Чтобы сохранить денежную систему мира, доктор Сикс должен был согласиться разделить производство артемизиума с Холлом. Во время переговоров доктор посетил учреждение Холла. Встреча между ними была напряженной. Сикс попытался испепелить своего конкурента взглядом, но знание – сила, и мой друг выдержал взгляд конкурента, обладая силой знания. Было отмечено, что доктор Сикс после этого изменился. Его надменный снобизм, казалось, покинул его, и с чем-то напоминающим смирение он согласился на договор, который требовал, чтобы доктор разделил свою огромную прибыль с победителем.

Шахта Сикса выдохлась

Конечно, успех Холла привел к непосредственному возобновлению усилий извлечь артемизиум из руды Сикса, усилий дорогих и бесплодных. Холл, храня собственную тайну, сделал все, что мог, чтобы препятствовать экспериментам. Но они, естественно, полагали, что он, должно быть, сделал то самое открытие, которое было предметом их мечтаний, а он не мог, не обрушив биржи, рассказать правду и отрезвить финансистов.

Достижение Холла ослепляло. Многие разорились, так и не поняв, что стоят на ложном пути.

И тут произошла новая трагедия. Завод Сикса был взорван! Несчастный случай – хотя много людей отказались расценить это как несчастный случай и утверждали, что сам доктор взорвал завод вместе с собою, не в силах вынести потерю монополии. Цеха со всем их содержимым обратились в пыль. Даже двойные туннели обвалились. Обширная впадина зияла на месте завода. Сила взрыва была настолько велика, что разрушенная скала рассыпалась в пыль. К счастью, военный лагерь чудом уцелел. В то время как гора содрогнулась и огромные скалы рухнули в пропасть, ни один осколок не упали среди казарм и ни один солдат не был ранен. Но Дыра Джексона, заполненная красной пылью, еще несколько дней напоминала жерло вулкана после извержения. Доктор Сикс был замечен входящим на завод за несколько минут до катастрофы часовым, который стоял на часах на расстоянии в милю. Хотя этот солдат и был сбит с ног ударной волной, отделался забитыми пылью глазами и ушами, чудесно избежав гибели.

После этого была назначена новая встреча, посредством чего Эндрю Холл стал единственным производителем артемизиума, и его богатство стремительно начало расти от скромных миллионов к сияющим высотам миллиардов.

Спустя приблизительно год после взрыва Сикса прошел странный слух. По сообщениям из Будапешта в Венгрии, несколько человек, по всей вероятности, видели доктора Макса Сикса. Миллионы людей видели его лично, остальные знали по фотографиям и фильмам, ошибка была невозможна, а мистификация бессмысленна. Конечно, никогда не было другого человека, который выглядел точно так же, как доктор Сикс. И, кроме того, разве было доказано, что он погиб при ужасном разрушении его завода?

Секрет производства артемизиума становится общественной собственностью

Вскоре после прибыл отчет, что доктор Сикс был замечен снова, на сей раз в Екатеринбурге, на Урале. Затем он, как говорили, посетил Батанг, в гористом районе юго-западного Китая, и, наконец, согласно слуху, он был замечен в Сицилии, в Николоси, среди вулканических источников на южном склоне горы Этна.

Тут-то все и началось. Химик в Будапеште, где первые слухи о новом появлении Сикса разместили таинственного доктора, объявил, что может произвести артемизиум, и доказал это, хотя и держал процесс в секрете. Едва вызванная этими новостями сенсация улеглась, когда подобный отчет прибыл из Екатеринбурга. Потом из Батанга и из Сицилии!

Никто не мог не заметить совпадение. Везде, где появлялся доктор – или его призрак? – вскоре кто-то обнаруживал тайну. После того появления Сикса быстро увеличились в частоте, сопровождаемые в каждом случае объявлением о новых производителях артемизиума. Доктор появился в Германии, Италии, Франции, Англии и, наконец, во многих местах в Соединенных Штатах.

– Это месть старого доктора, – сказал Холл однажды, пытаясь улыбнуться, хотя вопрос был слишком серьезен, чтобы шутить. – Да, это его месть, и я должен признать, что удачная. В течение шести месяцев цена артемизиума упала вдвое. Все усилия, которые мы приложили, чтобы сдержать Потоп, оказались бесполезными. Сама тайна становится достоянием общественности. Крах будет страшнее, чем был крах золота.

Мрачные предсказания моего друга едва не исполнились. Десять тысяч заводов артемизиума вонзили эфирные лучи в Луну, и из металлических вен нашего несчастного спутника была высосана металлическая кровь. Некоторые из больших белых лучей, которые были одним из телескопических чудес лунных пейзажей, исчезли, и лицо Луны, которая оставалась неизменной перед глазами детей Адама с начала их рода, теперь выглядело как обожженное взрывом. Ночью Луна казалась запутавшейся в кровавой паутине вампирических лучей – тысячи энергетических игл вонзались в нее одновременно.

Но грабеж Луны навлек бедствие на планету грабителя. Столь безумны были усилия получить драгоценный металл, что поверхность нашего земного шара начала покрываться губительным металлическим налетом, уничтожавшим посевы. Висящая в воздухе металлическая пыль затрудняла дыхание. Голод и болезни стали расплатой за непомерную алчность.

Тогда, наконец, различные правительства предприняли экстренные меры, чтобы защитить себя и их людей. Нации пришли к международному соглашению, посредством которого производство артемизиума стало подконтрольным и планомерным, принося пользу, а не вред. Но монополия, какой доктор Сикс так долго обладал, и следом в течение краткого периода за ним Эндрю Холл, стала невозможна.

Глава XII

Гибель доктора Сикса

Спустя многие годы после описанных событий, вечером ясного осеннего дня, мы с моим старым другом Эндрю Холлом сидели в увитой виноградной лозой просторной беседке, откуда открывался очаровательный вид на восток, где из-за горизонта в сиянии поднималась полная луна. Вид ее подтолкнул меня к воспоминаниям о драматических событиях минувших лет. Но я заметил, что Холл, быстро передвинув стул, сел спиной к луне. Ему удалось спасти несколько миллионов своего состояния, когда артемизиум полетел псу под хвост, и я теперь наносил ему один из своих ежегодных визитов в его роскошное поместье в Калифорнии.

– Я когда-либо говорил вам о моей последней поездке к Тетону? – спросил он, пока я продолжал созерцать всплывающий в небеса лунный диск.

– Нет, – я ответил, – но я хотел бы услышать об этом.

– А о моей последней встрече с доктором Сиксом?

– Нет! Я не предполагал, что вы когда-либо видели его после той встречи на вашем заводе, когда он вынужден был отдать половину мира вам.

– Но я видел его снова, – сказал Холл со специфической интонацией.

– Прошу, расскажите мне всю историю.

Мой друг зажег новую сигару, откинул спинку кресла в более удобное положение и начал:

– Это было приблизительно семь лет назад. Я почувствовал непобедимое желание увидеть Тетон и сцену, где случилось со мною так много важного и странного. Я думал послать за вами, но я знал, что вы были за границей большую частью своего времени, и я не мог быть уверенным, что уговорю вас. Я решил поехать один. Я проехался верхом вдоль каньона реки Змеи и рано утром прибыл в Дыру Джексона. Я могу сказать вам, что это было мрачное место, столь же бесплодное и пустынное, как некоторые из тех аравийский пустынь, которые вы описывали мне. Железная дорога была давно заброшена. Огромная впадина с рваными стенами указывала, где завод доктора Сикса имел обыкновение вздымать свое перо черного дыма… Сам Тетон казался странно изувеченным. Я ощутил непреодолимое желание подняться на вершину. Отпустив лошадь пастись в пойме реки и взяв только веревку, я начал подъем. Я знал, что не смогу преодолеть пропасти на восточной стороне, с которыми мы смогли справиться при помощи нашего воздушного шара, и, таким образом, я обошел вокруг, прошел мимо самых крутых утесов, пока не оказался на юго-западной стороне пика, где восхождение было легче… Восхождение заняло много времени.

Последняя схватка с доктором Сиксом

Я добрался на вершину только к закату. Зная, что невозможно спуститься ночью, я вспомнил о индейской мегалитической постройке на западной вершине и решил, что могу провести ночь там… По пути туда я обнаружил длинную трещину от основания до вершины скалы – вероятно, эффект от взрыва. По этой трещине я легко достиг западной вершины. Вообразите мое изумление, когда там я обнаружил доктора Сикса, стоящего на расстоянии вытянутой руки от меня!.. У меня сперло дыхание, и я не мог даже вскрикнуть. Это походило на встречу с призраком. Несмотря на сообщения о том, что он был замечен в различных частях мира, я был уверен, что он погиб при взрыве… Все же он стоял там в сумерках, поскольку солнце было скрыто к тому времени, когда я достиг вершины, его высокая фигура и его черные глаза, мерцающие под тяжелыми бровями, когда он уставился на меня. Вы знаете, что я никогда не теряю самообладания. Снова и снова я пытался заговорить, но не мог пошевелить языком. Столь бессильны казались мои легкие, что я задавался вопросом, как я мог продолжить дышать… Доктор молчал, на лице его застыла та самая улыбка, которая, как вы знаете, приводила в ужас многих людей, она была достаточно широка, чтобы показать блеск его зубов. Я чувствовал, что он видит меня насквозь. Ощущение была таково, как будто он пронзил меня ледяным клинком. Свет дьявольского удовольствия сиял в его глазах, как если бы мое очевидное страдание радовало его. И тут я смог преодолеть сковавшие меня злые чары! «Ну ты, сатана, порождение тьмы, изыди!» – закричал я… Не могу ясно объяснить психологический процесс, который принудил меня произносить именно эти слова. Я никогда не испытывал вражды к доктору Сиксу, хотя всегда расценивал его как бессердечного человека, который преднамеренно привел тысячи людей к крушению ради собственной эгоистичной выгоды, но я знал, что он не мог сдержать ненависти ко мне, и я чувствовал теперь, когда в некоторой необъяснимой манере борьба, не физическая, но духовная, имела место между нами. Мое восклицание было подобно удару мечом, и это был удачный удар… Немедленно доктор, казалось, отступил, как будто шагнул за край пропасти позади него. В то же самое время он стал тусклым, и затем еще более тусклым, растаял до смутного силуэта, и лишь черные как уголь глаза, ярко сверкая, оставались видимыми. И тем не менее он отступал, как бы плавая в воздухе, который был теперь посеребрен вечерним светом, пока не пересек все небо, встав на горизонте на востоке… Тогда внезапно я понял, что полная луна поднялась в том самом месте над кромкой хребта, где стоял призрак. И в то время, как я продолжал пристально глядеть, как будто очарованный, лицо и тело доктора, казалось, медленно проявилось в пределах лунного диска, теперь он, казалось, оставил пределы воздуха и земли и, нахмурившись, глядел на меня ликом Луны…

Холл закончил рассказ, а я уставился на Луну со стремительно возрастающим интересом. Он замолчал, а я воскликнул:

– Да ведь он там теперь! Забавно, я никогда не замечал этого прежде. Лицо доктора Сикса на Луне, столь же ясно как день.

– Да, – ответил Холл, не оборачиваясь, – и мне не нравится смотреть на него!

Content

Гаррет Сервисс
Лунный металл

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII