Джон Кэмпбелл

Острова в космосе

© 1930, by Experimenter Publications, Inc.

* * *

Пролог

В начале двадцать второго века доктор Дж. Ричард Аркот, прославленный как «величайший из ныне живущих физиков», и математик Роберт Мори, его блестящий ассистент, изобрели так называемый «молекулярный двигатель движения», использующий случайную энергию тепла для получения полезного движения.

Инженер-конструктор Джон Фуллер помог им построить летательный аппарат с таким двигателем, чтобы получить возможность найти и захватить таинственного воздушного пирата, чьи грабежи серьезно нарушали работу трансконтинентальных авиалиний.

Пират Уэйд был гениальным, но страдающим неврастенией химиком, открывшим, помимо всего прочего, секрет невидимости. После того, как он излечился от своей психической неустойчивости с помощью современных психомедицинских методов, Аркот взял его на работу, помогать в создании межпланетного корабля для полета на Венеру.

Венерианцы оказались гуманоидной расой похожих на людей существ, использующих для общения телепатию. Несмотря на их сходство с землянами, голубая кровь и раздвоенные большие пальцы делали нас с ними достаточно разными, и это могло бы вызвать недоверие и расовые трения, если бы обе планеты не объединились в общую оборонительную сеть против Черной звезды.

Черная Звезда, она же Нигра, была мертвым, выгоревшим солнцем, окруженным планетной системой, очень похожей на нашу. Но ее обитатели были вынуждены использовать свою науку, чтобы производить достаточно тепла и света, необходимых для выживания в черных холодных глубинах межзвездного пространства. В их нападении на Солнечную систему не было ничего злого или угрожающего, они просто хотели заполучить звезду, которая излучала бы свет и тепло. Поэтому они атаковали нашу Солнечную систему, не понимая, что нападают на равных им по интеллекту существ.

У землян и венерианцев было еще одно преимущество перед ними. Нигранцы провели долгие тысячелетия, борясь с окружающей природой, и у них не было времени воевать между собой, поэтому они ничего не знали о том, как вести войну. А вот жители Земли и Венеры знали это слишком хорошо, поскольку у обеих планет была долгая история войн.

Так что нигранцев ждало неизбежное поражение – они были отброшены назад к Черной Звезде.[1]

Война была окончена. Жизнь стала скучной. Но Аркот, Уэйд и Мори все еще ощущали вкус приключений.

I

Трое мужчин сидели за столом, заваленным графиками, набросками математических функций и книгами, полными тензорных формул. Рядом со столом стоял интегральный калькулятор Мансона-Брэдли, который один из собеседников использовал для проверки некоторых уже выведенных им уравнений. Результаты, которые они получали, как будто бы указывали на нечто гораздо большее, чем ожидалось.

Эти результаты были поистине удивительными для всех троих.

Зажужжал интерком, прерывая их работу.

Доктор Ричард Аркот протянул руку и повернул выключатель.

– Говорит Аркот.

Лицо, мелькнувшее на экране, было деловым и решительным.

– Доктор… Аркот, здесь мистер Фуллер. Мне приказано проверить всех ваших посетителей.

Ричард кивнул.

– Пошлите его наверх. Но с этого момента я не общаюсь ни с кем, кроме своего отца, председателя межпланетной комиссии или мистера Мори-старшего. Если они придут, не трудитесь звонить, просто отправьте их наверх. Я не буду принимать звонки в течение следующих десяти часов. Понятно?

– Можете не беспокоиться, доктор Аркот.

Физик отключил связь, и изображение исчезло.

Не прошло и двух минут, как над дверью вспыхнул свет. Аркот нажал на кнопку, и дверь скользнула в сторону. Ричард взглянул на вошедшего и заговорил с притворной холодностью:

– Припозднившийся Джон Фуллер. Ты что, сел на самолет, летящий не в ту сторону? Тебе понадобился целый час, чтобы добраться сюда из Чикаго.

Фуллер печально покачал головой.

– Основную часть времени я потратил на то, чтобы пройти мимо ваших охранников. Добраться до семьдесят четвертого этажа здания «Трансконтинентал Эйруэйз» труднее, чем украсть Тадж-Махал. – Пытаясь подавить усмешку, он низко поклонился. – Кроме того, я думаю, что вашему королевскому высочеству будет полезно немного подождать. Вам платят пару миллионов в год за то, чтобы вы возились в лаборатории, пока честные люди зарабатывают себе на жизнь. А если вы случайно наткнетесь на какой-нибудь полезный гаджет, вам еще больше увеличат зарплату. Вас называют учеными и тратят ресурсы двух миров, чтобы дать вам все, чего вы хотите – и извиниться, если это не получится сделать в течение двадцати четырех часов. Без сомнения, вашим величествам будет полезно подождать.

С высокомерной улыбкой Джон уселся за стол и принялся спокойно перебирать лежащие перед ним листы бумаги с уравнениями.

Аркот и Уэйд засмеялись, Роберт Мори промолчал. С печальным выражением лица он подошел к окну и посмотрел на сотни стройных, изящных аэрокаров, которые парили над городом.

– Друзья мои, – сказал Мори почти со слезами, – я представляю вам великого доктора Аркота. Эти бесчисленные машины, которые мы видим, были созданы, благодаря одной его идее. Просто идее, заметьте! А кто придал ей математическую форму и сделал ее вычисляемой, а следовательно, полезной? Я это сделал! И кто разработал расчеты для межпланетных кораблей? Тоже я! Без меня они никогда бы не были построены! – Он резко повернулся, как актер, играющий короля Лира. – И что я за это получаю? – Роберт обвиняюще ткнул пальцем в сторону Аркота. – Что я получаю? Его называют «самым блестящим физиком земли», а меня, который проделал всю тяжелую работу, называют «его помощником-математиком». – Он торжественно покачал головой. – Это жестокий мир.

Уэйд, сидевший за столом, нахмурился и уставился в потолок.

– Если вы сделаете свои расценки более точными, они будут более надежными. В новостях говорилось, что Аркот – «самый блестящий физик системы», а вы – «блестящий ассистент-математик, проявивший большой талант в разработке математических расчетов для новой теории доктора Аркота».

Произнеся свою речь, Уэйд принялся раскуривать трубку. Фуллер постучал пальцами по столу.

– Ну же, клоуны, кончайте с этим и расскажите мне, почему вы вызвали трудолюбивого человека из-за его чертежного стола, чтобы он пришел в вашу игровую комнату. Что у вас в рукаве на этот раз?

– О, это очень плохо, – сказал Аркот, удобно откидываясь на спинку стула. – Нам очень жаль, что вы так заняты. Мы подумывали о том, чтобы посмотреть, как выглядит Антарес, Бетельгейзе или Полярная звезда вблизи. И если нам не будет слишком скучно, мы можем сбегать в гигантскую туманность Андромеды или еще куда-нибудь. Непохоже, что ты сильно занят. Ты мог бы помочь нам, спроектировав корабль и заработав себе на билет. В жестком купе.

С этими словами Ричард посмотрел на Джона и грустно улыбнулся.

Глаза Фуллера сузились. Он знал, что ученый шутит, но знал также, насколько далеко он способен зайти в своих шутках – и сейчас его слова звучали так, словно он действительно имел все это в виду.

– Послушай, учитель, – ответил Джон, – человек по имени Эйнштейн сказал, что скорость света – это максимально возможная скорость, больше двухсот лет назад, и никто до сих пор не представил никаких доказательств обратного. Установил ли Господь новый закон для скорости?

– О нет, – покачал головой Уэйд, взмахивая трубкой важным и величественным жестом. – Аркот просто решил, что ему не нравится этот закон, и сам придумал новый.

– Подожди минутку, – перебил его Фуллер. – Скорость света – это свойство пространства!

Насмешливая улыбка Аркота исчезла.

– Ну вот, теперь ты все понял, Фуллер. Скорость света, как и говорил Эйнштейн, является свойством пространства. Что произойдет, если мы изменим пространство?

Джон моргнул.

– Изменим пространство? Как это?

Аркот указал на стакан с водой, стоявший рядом.

– Почему в воде все выглядит искаженным? Потому что лучи света искривляются. А почему они искривляются? Потому что по мере того, как каждая световая волна перемещается из воздуха в воду, она замедляется. Электромагнитные и гравитационные поля между этими атомами достаточно сильны, чтобы увеличить кривизну пространства между ними. А что произойдет, если мы обратим этот эффект вспять?

– О, – тихо произнес Фуллер. – Я все понял. Изменяя кривизну окружающего вас пространства, вы можете получить любую скорость, какую захотите. Но как насчет ускорения? Потребовались бы годы, чтобы достичь этих скоростей при любом ускорении, которое мог выдержать человек.

Ричард покачал головой.

– Взгляни еще раз на стакан с водой. Что происходит, когда свет выходит из воды? Он снова мгновенно ускоряется. Изменяя пространство вокруг космического корабля, можно мгновенно изменить его скорость до возможного в этом пространстве значения. И поскольку каждая частица ускоряется с одинаковой скоростью, мы не почувствуем этого, как не чувствуем ускорения, вызванного гравитацией в свободном падении.

Фуллер медленно кивнул. И внезапно в глазах у него блеснул огонек.

– Я полагаю, ты уже придумал, где взять энергию, чтобы привести в действие такой корабль?

– Так оно и есть, – ответил Мори. – Дядя Аркот не из тех, кто забывает такие мелочи.

– Ладно, давай, рассказывай, – вновь повернулся Джон к Ричарду.

Тот ухмыльнулся и закурил свою трубку, присоединившись к Уэйду в попытке заполнить комнату непроницаемым туманом.

– Итак, – начал Аркот, – нам нужны были две вещи: огромный источник энергии и способ ее хранения. Начнем с того, что обычная атомная энергия не годится. Она недостаточно управляема, а уран – это не то, что мы могли бы перевозить тоннами. Поэтому я начал работать с токами высокой плотности. При температуре жидкого гелия, близкой к абсолютному нулю, свинец становится почти идеальным проводником. Еще в тысяча девятьсот двадцатом году физикам удалось заставить ток в течение четырех часов течь по замкнутому контуру. Это было просто свинцовое кольцо, но сопротивление было настолько низким, что ток продолжал течь. И им даже удалось пропустить шестьсот ампер через кусок свинцовой проволоки размером не больше карандашного грифеля. Я не знаю, почему они не пошли дальше, но они этого не сделали. Возможно, это было связано с тем, что у них не было изоляции, необходимой для подавления эффекта короны, и что в токе высокой плотности электроны имеют тенденцию выталкивать друг друга из провода. Во всяком случае, я попробовал повторить их опыты, используя металл люкс в качестве изолятора вокруг провода.

– Постой, постой! – перебил его Фуллер. – Могу я спросить, что это еще за металл люкс?

– Это была идея Уэйда, – усмехнулся Аркот. – Помнишь те два вещества, которые мы нашли на Нигранских кораблях во время войны?

– Конечно, – кивнул Джон. – Одно было прозрачным, а другой – идеальным отражателем. Ты еще сказал, что они состоят из света – из фотонов, настолько сильно сконденсированных, что их удерживают вместе гравитационные поля.

– Правильно. Мы сперва назвали их легкими металлами. Но Уэйд сказал, что это слишком запутывает, потому что при удельном весе сто три и пять металл определенно не является легким! Так что Уэйд придумал пару новых названий. «Люкс» по-латыни означает «свет», поэтому он назвал прозрачный «люксом», а отражающий – «релюксом».

– Звучит странно, – заметил Фуллер. – Впрочем, как и каждое придуманное слово, когда слышишь его впервые. Рассказывай дальше.

Аркот снова раскурил трубку и продолжил:

– Я пропустил ток в десять тысяч ампер через маленький кусочек свинцовой проволоки, и это дало мне плотность тока в десять в десятой степени ампер на квадратный дюйм. Затем я начал поднимать напряжение и модифицировал эту штуку полем двойной полярности, чем-то похожим на поле молекулярного движения, за исключением того, что оно работает на субнуклонном уровне. В результате примерно половина свинца, подаваемого в камеру, стала контратерреновым свинцом! Атомы просто вывернулись наизнанку, так сказать, давая нам атом с позитронами, вращающимися вокруг отрицательно заряженного ядра. Он даже дал нейтронам обратный спин, превратив их в антинейтроны. Результат: полное уничтожение материи! Из-за того, что атомы контратерренового свинца встретились с атомами земного свинца, в результате чего произошла взаимная аннигиляция, давшая нам чистую энергию. Часть этой энергии можно использовать для питания самого механизма, остальное – полезная энергия. То есть нас есть вся необходимая нам энергия – в буквальном смысле тонна.

Фуллер ничего не сказал: он выглядел просто ошеломленным. Он уже начинал верить, что эти трое способны совершить невозможное, причем готовы сделать это по приказу.

– Вторая проблема, – продолжал Аркот, – это, как я уже сказал, способ хранения энергии, чтобы она могла высвобождаться так быстро или так медленно, как нам нужно. Это было детище Мори. Он полагал, что можно будет использовать для накопления энергии аппарат пространственного напряжения. Это старый метод: индукционные катушки, конденсаторы и даже сама гравитация накапливают энергию, напрягая пространство. Но с аппаратом Мори мы могли бы хранить гораздо больше. Торообразная индукционная катушка, так называемая «пончиковая» катушка, заключает в себе все свое магнитное поле. Мы построили замкнутую катушку, используя принцип Мори, и рассчитывали накопить в ней несколько ватт энергии, чтобы посмотреть, как долго мы сможем ее удерживать. К сожалению, мы допустили ошибку, подключив его к городским линиям электропередач, и это обошлось нам в сто пятьдесят долларов по четверти цента за киловатт-час. Мы взорвали предохранители повсюду. И после этого стали использовать релюкс-пластинчатый генератор. Во всяком случае, эта штука может накапливать энергию, причем в большом количестве, и точно так же может выпускать ее.

Арко выбил пепел из трубки и улыбнулся Фуллеру.

– Это самое необходимое из того, что мы можем предложить. Мы поручаем тебе работу по вычислению напряжений и деформаций, связанных с этим. Нам нужен корабль, способный перемещаться на расстояния в тысячу миллионов световых лет.

– Да, сэр! Сию минуту, сэр! Вы хотите гросс таких кораблей или только дюжину? – с сарказмом поинтересовался Джон. – Ты действительно веришь в большую работу! Но откуда взять деньги на эту твою прекрасную мечту?

– Вот тут-то, – мрачно подал голос Мори, – и начинаются неприятности. Мы должны убедить папу. Как президент Трансконтинентальной авиакомпании, он мой босс, но беда в том, что он еще и мой отец. Когда он услышит, что я хочу прокатиться с вами по всей Вселенной, он, скорее всего, откажется от всей этой сделки. Кроме того, отец Аркота тоже имеет здесь большое влияние, и у меня есть здоровое предчувствие, что ему тоже не понравится эта идея.

– Боюсь, что нет, – мрачно согласился Ричард.

В комнате повисла тишина, которая казалась почти такой же тяжелой, как пелена трубочного дыма, которую отчаянно пытались разогнать кондиционеры.

Мистер Мори-старший полностью контролировал их финансы. Корабль, который запросто мог обойтись в сотни миллионов долларов, стоил намного дороже того, что собравшиеся в комнате четверо мужчин могли бы получить сами. Их изобретения были собственностью компании «Трансконтинентал», но даже если бы это было не так, ни один из четверых и не подумал бы продать их другой компании.

– Я думаю, у нас будет гораздо больше шансов, если мы устроим им большую, впечатляющую презентацию, что-то действительно впечатляющее, – предложил Джон. – Мы покажем все преимущества и возможности использования такого аппарата. Покажем полный комплект его чертежей. Тогда они могут согласиться.

– Возможно, – ответил Мори, улыбаясь. – Во всяком случае, попробовать стоит. И давай выберемся из города, чтобы сделать это. Мы можем поехать ко мне в Вермонт. Можем использовать лабораторию там, наверху, для всего, что нам нужно. Мы уже все продумали, так что нет никакой необходимости оставаться здесь. А кроме того, там есть озеро, в котором мы можем предаться небольшому атавизму по отношению к рыбному этапу эволюции.

– Вполне, – согласился Аркот, тоже широко улыбаясь. – И это озеро нам тоже понадобится. Здесь, в городе, только восемьдесят пять градусов[2], потому что аэрокары поглощают тепло для своего молекулярного двигателя, но в сельской местности будет девяносто с лишним.

– Тогда в горы! Давайте собираться! – оживился Фуллер.

II

Все собранные ими книги и бумаги были поспешно уложены в портфели, и четверо мужчин поднялись на лифте на посадочную площадку на крыше.

– Полетим на моей машине, – предложил Роберт Мори. – А ваши пусть просто останутся здесь. Несколько дней они будут в безопасности.

Он скользнул на водительское сиденье и включил двигатель, остальные тоже заняли свои места.

А потом они медленно взлетели, глядя вниз на оживленное движение большого города. Нью-Йорк уже давно отказался от своих рек в качестве торговых путей: они были прочно покрыты стальными палубами, которые использовались как общественные посадочные площадки и наземные автомобильные дороги. Вокруг них возвышались титанические сооружения из блестящей цветной черепицы. Солнечный свет ярко отражался от них, и контрастные цвета зданий, казалось, сливались в одну большую многоцветную картину.

Стремительные торговые самолеты внизу, летящие между огромными зданиями, и увеселительные автомобили наверху – все это создавало череду меняющихся, мельтешащих в невероятной скоростью теней, которые мерцающим узором тянулись над городом. Длинные ряды кораблей прилетали из Чикаго, Лондона, Буэнос-Айреса и Сан-Франциско, а постоянные потоки, идущие из другого полушария – из России, Индии и Китая – были подобны могучим черным змеям, которые опутывали город.

Мори свернул на северную полосу движения, вылетел на соседнюю скоростную полосу и нажал на акселератор. В этом направлении он пролетел двести пятьдесят миль, пока не миновал Бостон, а затем свернул на первом же повороте и направил корабль к их цели в Вермонте.

Не прошло и сорока пяти минут с тех пор, как они покинули Нью-Йорк, и Роберт спикировал к маленькому горному озеру, отличному месту для уединения. Он осторожно позволил кораблю плавно скользнуть в ангар, где в свое время был построен первый корабль молекулярного движения. Аркот выскочил из машины.

– Разгружаемся здесь и идем на озеро, – сказал он. – Думаю, что перед тем, как мы начнем работать над нашим кораблем, нам нужно поплавать и немного поспать. Мы можем начать завтра. – И он одобрительно посмотрел на чистую голубую воду маленького озера.

Уэйд тоже вылез из машины и оттолкнул Ричарда в сторону.

– Ладно, тогда отойди с дороги, малыш, и дай человеку уйти, – фыркнул он и направился к дому, захватив портфели.

Аркот был ростом шесть футов два дюйма и весил около двухсот фунтов, но Уэйд был еще на два дюйма выше и весил на добрых пятьдесят фунтов больше. Его руки и грудь были созданы по тому же общему плану, что и тело гориллы, так что у него были все основания называть Аркота малышом.

Мори был еще выше, но он был не так крепко сложен и весил всего на несколько фунтов больше Ричарда, в то время как Фуллер был немного ниже Аркота.

Благодаря нескольким факторам размер среднего человеческого существа неуклонно увеличивался в течение нескольких столетий. Только Уэйд мог считаться «большим» человеком по сравнению со средним, потому что средний рост был выше шести футов.

Основную часть дня друзья отдыхали, купаясь и устраивая тренировочные бои. В рестлинге Уэйд постоянно доказывал, что он не только сложен как горилла, но и очень мускулист и силен, но Арко несколько раз дал всем понять, что этого недостаточно и что его, Ричарда навыки тоже не лишены достоинств: если ему удавалось продержаться против Уэйда дольше двух минут, огромные мышцы его противника начинали быстро уставать от недостатка кислорода.

В тот же вечер, после ужина, Мори вступил с Уэйдом в ожесточенную шахматную битву, причем Фуллер был заинтересованным зрителем этого. Арко тоже наблюдал за игрой, но никак ее не комментировал.

После нескольких минут безобидной игры Мори внезапно остановился и уставился на доску.

– Ну и зачем я это сделал? – проворчал он. – Я собирался переместить своего ферзя вон туда, чтобы объявить тебе шах на главной диагонали.

– Ага, – мрачно ответил Уэйд, – именно этого я и ждал. У меня был верный мат в три хода.

Аркот спокойно улыбнулся.

Они сделали еще несколько ходов, а потом Уэйд заметил, что на его игру словно бы что-то влияет.

– Я собирался устроить размен ферзей, – признался он. – Но я рад, что не сделал этого. Думаю, это оставляет меня в лучшем положении.

– Это точно, – согласился Мори. – Я должен был разобраться с этим разменом. Ты меня тоже удивил – обычно ты как раз размениваешь фигуры. Боюсь, теперь мое положение безнадежно.

Так оно и было. В течение следующих десяти ходов Уэйд находил слабые места в каждой атаке Роберта, после чего атака катастрофически проваливалась. В конце концов, Мори был вынужден сдаться: его король оказался в безнадежном положении.

Уэйд потер подбородок.

– Знаешь, Мори, мне казалось, что я точно знаю, почему ты делаешь каждый шаг, и я видел все возможные варианты, – сообщил он.

– Да, я тоже это заметил, – усмехнулся его противник.

– Давай, Мори, мы с тобой попробуем сыграть, – предложил Фуллер, усаживаясь на стул, который освободил Уэйд.

Несмотря на то, что обычно их с Джоном силы были равны, Мори снова потерпел сокрушительное поражение за удивительно короткое время. Казалось, что Фуллер может предвидеть каждый его ход.

– Брат, я сегодня не в форме, – вздохнул математик, вставая из-за стола. – Аркот, давай посмотрим, устоишь ли ты против Уэйда.

Ричард сел за стол, и хотя он никогда не играл в шахматы так усердно, как остальные, принялся с легкостью удалять с доски фигуры Уэйда одну за другой.

– И что это на тебя нашло? – удивленно спросил Мори, увидев, как на доске складывается очень сложная ситуация, выгодная для Аркота. Ричард играл гораздо лучше, чем обычно, внезапно с гордостью понял Роберт.

Аркот посмотрел на него и улыбнулся.

– Вот и ответ, Мори!

Его противник моргнул.

– Что… какой ответ?

– Да… я серьезно… не удивляйтесь так… вы уже видели, как это делается, – начал объяснять Аркот. – У меня есть наставник, точнее, более опытный учитель. И я подумал, что его навыки могут пригодиться нам в наших исследованиях.

Лицо Мори, слушающего этот странный монолог Ричарда, становилось все более удивленным.

Наконец, Аркот повернулся к Уэйду, который тоже смотрел на них с Мори широко раскрытыми от удивления глазами.

– Неужели? – удивленно спросил он. – И когда же ты этому научился?

Последовала долгая пауза, во время которой Аркот с явным напряжением смотрел на Уэйда. Фуллер начал понимать, что происходит.

– Ну что ж, – снова заговорил Уэйд, – если ты так хорошо изучил этот трюк, попробуй. Давай посмотрим, как ты проецируешь свои мысли! Вперед!

Окончательно догадавшись, что происходит, Фуллер расхохотался.

– Он проецировал свои мысли! Он не сказал тебе ни слова! – выпалил он и посмотрел на Аркота. – По правде говоря, ты сказал слишком мало, чтобы я понял, как ты проделал этот телепатический трюк, но я совершенно убежден, что ты это сделал.

– Некоторое время назад я провел три месяца на Венере, – объяснил Ричард, – обучаясь у одного из их выдающихся телепатов. На самом деле, основная часть этого времени была потрачена на теорию – научиться делать это на практике не так уж трудно. Это просто требует тренировки. Весь секрет в том, что этой силой обладает каждый. Это очень древняя способность человеческого мозга, и большинство низших животных обладают ею в большей степени, чем люди. Когда у людей развилась речь, она придала нашим мыслям больше конкретики, и у нас появился более свободный и ясный тип мышления. В результате телепатия вышла из употребления. Я покажу вам, как это делается, потому что это будет бесценно, если мы встретим в космосе какую-нибудь необычную расу. Проецируя образы и концепции, можно будет обойтись без проблем с изучением языка. После того, как вы изучите основы, все, что вам будет нужно, это практика. Но следите за собой! Слишком много практики может привести к сильнейшей головной боли! Ладно, а теперь начнем…

Остаток вечера Аркот провел, обучая друзей венерианской системе телепатии.

Все четверо проснулись в девять. Аркот встал первым, и вскоре остальные сочли целесообразным последовать его примеру. Ричард принес из лаборатории в спальню большую катушку Теслы и сумел вызвать достаточное напряжение в пружинах кровати, чтобы получить очень эффективные, хотя и безвредные искры.

– Давайте, ребята, на палубу! Уэйд, как главный химик, ты должен синтезировать немного кофе и термически обработать несколько яиц для нас. У нас сегодня впереди большая работа! Проснитесь и пойте! – Он не выключал катушку, пока не убедился, что каждый из его товарищей отошел на значительное расстояние от своей кровати.

– Ой! – завопил Мори. – Ладно! Выключи это! Я хочу надеть штаны! Мы все встали! Ты победил!

После завтрака компания отправилась в комнату, в которой велись расчеты. Там было два разных интегральных калькулятора и много бумаги и оборудования, чтобы каждый мог делать свои собственные вычисления и рисовать графики.

– Для начала, – сказал Джон Фуллер, – давайте решим, какую форму мы хотим использовать. Как дизайнер, я хотел бы отметить, что сфера является самой прочной, куб легче всего построить, а форма торпеды эффективнее всего с аэродинамической точки зрения. Однако корабль будет использоваться в космосе, а не в воздухе. И нужно помнить, что основную часть пути он будет нам нужен, скорее, как дом, чем как корабль.

– Нам может понадобиться аэродинамически устойчивый корпус, – вставил Уэйд. – Это было очень кстати на Венере. Такая форма чертовски полезна в чрезвычайных ситуациях. Как ты думаешь, Аркот?

– Я предпочитаю форму торпеды, – отозвался физик. – Хорошо, с корпусом решено. Как насчет двигателей, которые будут нести его? Давайте займемся ими. Начну с общих вещей, а факты и цифры обсудим позже. Первое: нам нужен мощный преобразователь массы в энергию. Мы могли бы использовать полый радиатор и космические лучи, чтобы нагревать его, и таким образом управлять отдельными энергоблоками, либо создать главный электрический блок и нагревать все остальные при помощи электричества. Итак, какой вариант лучше?

Мори нахмурился.

– Я думаю, мы были бы в большей безопасности, если бы не зависели от какого-то одного прибора. Если бы их было несколько и они находились бы как можно дальше друг от друга. Я за индивидуальные резонаторные излучатели.

– Один вопрос, – вмешался Фуллер. – Как работают эти резонаторные излучатели?

– Они сделаны по принципу термоса, – объяснил Аркот. – Внутренняя оболочка будет из шероховатого релюкса, который станет эффективно поглощать тепло, в то время как внешняя будет из полированного релюкса, чтобы удерживать излучение внутри. Между ними мы запустим поток гелия под давлением две тонны на квадратный дюйм, чтобы передать тепло в аппарат молекулярного движения. В горлышке бутылки будет находиться атомный генератор.

Джон все еще выглядел озадаченным.

– Послушай, а зачем нам вообще нужен молекулярный двигатель с этим новым двигателем космической деформации?

– Чтобы двигаться вблизи большой массы, в присутствии сильного гравитационного поля, – объяснил Ричард. – Гравитационное поле искривляет пространство таким образом, что скорость света в его присутствии становится меньше. А наш двигатель пытается деформировать пространство противоположным образом. Эти две силы просто уничтожили бы друг друга, и мы бы выбросили огромное количество энергии в никуда. На самом деле гравитационное поле Солнца настолько интенсивно, что нам придется выйти за орбиту Плутона, прежде чем мы сможем эффективно использовать космический тензодвигатель.

– Понятно, – кивнул Фуллер. – А теперь вернемся к генераторам. Я думаю, что силовые установки были бы проще и надежнее, если бы они управлялись от одного источника электроэнергии. Во всяком случае, мощность молекулярного движения контролируется, по необходимости, от одного генератора, так что если один из них может испортиться, то и другой тоже.

– Очень хорошие рассуждения, – улыбнулся Мори, – но я все еще склонен к децентрализации. Я предлагаю компромисс. Мы можем иметь главный энергоблок и главные вертикали, которые будут самыми большими управляемыми индивидуальными нагревателями космических лучей, а остальные – электрическими. Это могут быть просто нагревательные катушки, окруженные полем.

– Хорошая мысль, – согласился Аркот. – Я за компромисс. Идет, Фуллер? Отлично. Теперь следующая проблема – оружие. Я предлагаю использовать отдельную панель управления и отдельную генерирующую панель для силовых трубок, которые нам понадобятся в проекторах молекулярных лучей.

Проектор молекулярного луча проецировал поле, регулирующее движение молекул по желанию человека. В качестве оружия эта вещь была ужасающе смертоносна. Можно было внезапно подбросить в воздух половину горы, сделав так, чтобы все ее беспорядочно мечущиеся молекулы стали двигаться в одном направлении – с таким снарядом трудно было бы справиться. Или можно было прикоснуться лучом к носу корабля, заставив миллиарды его молекул остановиться, охладив его до абсолютного нуля, а потом с огромной скоростью обрушиться назад, на корму. Общий эффект был бы похож на тот, который возникает при лобовом столкновении двух кораблей, несущихся со скоростью десять миль в секунду.

Любой предмет, к которому прикасается этот луч, разрушается своими собственными молекулами, скручивается своей собственной силой и дробится своей собственной твердостью. Ничто не может устоять перед ним.

– Моя идея, – продолжил Аркот, – состояла в том, что, поскольку и для лучей, и для привода используется одна и та же энергия, у нас будет два отдельных блока силовых трубок, чтобы генерировать ее. Таким образом, если один из них сломается, мы сможем переключиться на другой. И мы даже сможем использовать оба сразу на приводе, если это будет необходимо. Молекулярные двигатели выдержат это, если мы сделаем их из релюкса и закрепим балками из люкса. И проекторы тоже смогут работать с энергией, используя новую систему отца. Это даст нам больше защиты и, в то же время, полную власть. Поскольку у нас будет несколько проекторов, мощность, необходимая для управления кораблем, будет примерно равна мощности, необходимой для работы проекторов. А кроме того, я предлагаю установить несколько тепловых проекторов.

– А это зачем? – возразил Уэйд. – Они менее эффективны, чем молекулярные лучи, которые мгновенно становятся неотразимыми. Тепловым лучам требуется время, чтобы нагреть мишень. И они, конечно, вредны для здоровья, хотя и не более, чем молекулярные лучи.

– Это верно, – согласился Ричард, – но тепловой луч более эффектен, и может случиться так, что простая эффектная демонстрация будет столь же эффективна, как и фактическое разрушение. Кроме того, тепловые лучи более локальны по своему действию. Если мы хотим убить врага и пощадить его пленника, нам нужен луч, который будет смертельным в том месте, куда он попадет, а не в радиусе пятидесяти ярдов вокруг этого места.

– Подожди секунду, – устало сказал Фуллер. – Теперь еще тепловые лучи. Вам не кажется, ребята, что вы должны немного подробнее все объяснить бедному головорезу, который проектирует этот летающий боевой фургон? Как вы получили тепловой луч?

Аркот ухмыльнулся.

– Очень просто. Мы используем небольшой атомный резонаторный излучатель, на одном конце которого расположен грубый обратный параболический фильтр. За ним – линза из люкса. Обратный поток нагревается чрезвычайно сильно, и поскольку у нас нет полированного обратного потока, чтобы отразить его обратно, тепло излучается через линзу в виде мощного теплового луча.

– Ладно, хорошо, – кивнул Джон. – Но перестань заваливать меня новыми терминами, ладно?

– Постараюсь этого не делать, – рассмеялся Ричард. – В любом случае, давайте перейдем к главной электростанции. Помните, что наша конденсаторная катушка – это устройство для хранения энергии в пространстве, так что мы должны будем снабжать ее энергией для хранения. Только для того, чтобы сформировать одно лишь приводное поле, потребуется энергия около двух с половиной тонн вещества. Это означает, что в наши генераторы преобразования будет подаваться огромное количество подводящего провода и на зарядку катушек уйдет несколько часов. Нам бы лучше иметь два больших зарядных устройства, чтобы сделать эту работу. С управлением мы разберемся позже. Как насчет этого? Есть предложения?

– По-моему, все в порядке, – сказал Мори, и остальные согласились с ним.

– Уже хорошо, – снова улыбнулся физик. – Теперь, что касается воздуха и воды. Мы можем использовать стандартный космический аппарат, Фуллер, так что здесь ты можешь действовать любым способом.

– А еще нам понадобится лаборатория, – вставил Уэйд. – И механическая мастерская с большим количеством запасных частей – все, что мы можем придумать. Помните, что мы можем захотеть построить некоторые вещи в космосе.

– Правильно. И мне вот что интересно… – Аркот задумался. – Как насчет аппарата невидимости? Это может оказаться полезным, и это будет не слишком дорого. Давайте добавим и такой аппарат тоже.

Устройство, о котором он говорил, было просто высокочастотной генераторной трубкой чрезвычайной мощности, которая вызывала у молекул корабля колебания, приближающиеся к частоте света. В результате корабль становился прозрачным, так как свет мог легко проходить сквозь вибрирующие частицы.

Была только одна трудность: корабль, конечно, был невидим, но он являлся еще и радиопередатчиком и легко мог быть обнаружен с помощью направленной радиостанции. Однако для тех, кому секрет невидимости был неизвестен, это был очень эффективный метод исчезновения. А поскольку частота колебаний была очень высокой, для ее обнаружения требовался специальный детектор.

– Это все, что вам нужно? – спросил Фуллер.

– Нет, – ответил Аркот, откидываясь на спинку стула. – Теперь начинается самое интересное. Я предлагаю сделать корпус из металла люкс толщиной в фут и выровнять его изнутри с помощью релюкса там, где мы хотим, чтобы он был непрозрачным. Кроме того, нужно, чтобы на окнах были непрозрачные «ставни», которые можно было бы открывать и закрывать. Люкс слишком чертовски прозрачен, и если мы подойдем слишком близко к горячей звезде, мы сильно обгорим.

Джон, услышав это, чуть ли не выпучил глаза.

– Фут – из люкса! Господи, Аркот! Этот корабль будет весить четверть миллиона тонн! Эта дрянь очень плотная!

– Конечно, – согласился Ричард, – но нам понадобится защита. С таким кораблем можно пролететь сквозь планетоид, не повредив его корпус. Мы сделаем внутреннюю стенку из релюкса толщиной около дюйма, с вакуумом между ними для защиты в горячей атмосфере. И если какая-то огромная сила все же сумеет пробить внешнюю стену, мы не останемся без защиты.

– Ладно, теперь ты босс, – покорно склонил голову Фуллер. – Но это должен быть большой корабль. По моим прикидкам, длина около двухсот футов, а диаметр около тридцати. Интерьер я отделаю алюминием, он дешевле и легче. Как насчет обсерватории?

– Пусть она будет на корме, – предложил Уэйд. – Мы установим там один из нигранских телектроскопов.

– А рубка управления будет на носу, конечно, – вставил Мори.

– Согласен с вами со всеми, – сказал Фуллер. – Я все продумаю и дам вам смету расходов и чертежи.

– Отлично, – кивнул Аркот, вставая. – А мы тем временем устроим нашу маленькую выставку, чтобы произвести впечатление на мистера Мори и папу. Давайте, ребята, вернемся в лабораторию.

III

Прошло две недели, прежде чем доктора Роберта Аркота и его старого друга Артура Мори, президента компании «Трансконтинентал Эйруэйз», пригласили посмотреть, над чем работали их сыновья.

Демонстрация должна была состояться в радиационных лабораториях в подвалах трансконтинентального здания. Ричард Аркот и Роберт Мори, а также Уэйд с Фуллером привезли туда оборудование из загородного дома в Вермонте и установили его в одном из массивных сводчатых помещений, которые использовались для экспериментов с излучениями.

Двое пожилых мужчин сидели перед огромным восьмидесятидюймовым трехмерным телевизионным экраном несколькими этажами выше того уровня, где происходила настоящая демонстрация.

– В комнате для экспериментов нельзя находиться из-за радиационных ожогов, – объяснил Аркот-младший. – Мы могли бы окружить эту штуку релюксом, но тогда вы не смогли бы увидеть, что происходит. Я не собираюсь ничего объяснять заранее: это как магия, все будет еще более удивительным, прежде чем будет дано объяснение.

Он коснулся выключателя. Камеры заработали, и экран ожил.

На экране появился тяжелый стол, на котором был установлен небольшой проектор с несколькими идущими к нему тяжелыми кабелями. На пути проектора находился большой металлический тигель из люкса, окруженный кольцом релюкса, и ряд релюксовых игл, направленных в тигель. Эти иглы и кольцо были заземлены. Внутри тигля находился небольшой слиток корониума, прочного, твердого венерианского металла, который плавился при температуре в две тысячи пятьсот градусов по Цельсию и кипел при температуре более четырех тысяч. Тигель был полностью заключен в большой металлический люксовый корпус, а со стороны, удаленной от проектора, еще и облицован шероховатым релюксом.

Аркот передвинул переключатель на панели управления. Далеко внизу грохнуло тяжелое реле, и внезапно из проектора вырвался сплошной луч яркого голубоватого света – настолько яркий, что весь экран запылал интенсивным сиянием, и зрителям показалось, что они почти чувствуют жар.

Луч прошел через люксовый корпус и корониевый стержень, но был отрезан задним слоем, который, будучи шероховатым, поглощал более девяноста девяти процентов попадавших на него излучений.

Корониевый стержень быстро вспыхнул красным, потом оранжевым, желтым и белым, а затем внезапно превратился в расплавленную массу на дне тигля.

Тигель теперь был заполнен массой расплавленного металла, который ярко светился белым и яростно бурлил. Медленно поднимающиеся от него пары говорили о быстром кипении, а их оседание показывало, что температура была слишком высокой, чтобы позволить им оставаться горячими – тепло излучалось слишком быстро.

Так продолжалось секунд десять, а потом вдруг к этому спектаклю добавился еще один фактор. Внезапно раздался треск дуги и вспыхнуло голубое пламя, которое вихрями закрутилось внутри тигля. Это пламя, интенсивный блеск раскаленного металла и странный свет луча начали переливаться в фантастической игре оттенков. Это была странная и впечатляющая сцена.

Внезапно снова прозвучал сигнал ретранслятора, и луч света исчез так же быстро, как и появился. В одно мгновение сине-фиолетовое свечение релюксовой пластины сменилось сердитым красным. Завихрения пламени тоже исчезли, и расплавленный металл быстро начал остывать. Тяжелый пурпурный пар в тигле сконденсировался на стенках в черные чешуйчатые кристаллы.

Старший Аркот с любопытством наблюдал за происходящим на экране.

– Интересно… – медленно произнес он. – Как физик, я бы сказал, что это невозможно, но раз уж это произошло… – Он повернулся, чтобы посмотреть на Аркота-младшего. – Ну, продолжай свою выставку, сынок.

– Но когда мы закончим, я хочу узнать, что ты по этому поводу думаешь, папа, – сказал молодой человек. – Следующая часть программы будет, пожалуй, немного интереснее. По крайней мере, она продемонстрирует более коммерческую сторону дела.

Младший Мори взял на себя управление манипуляционными роботами. На экране появилась машина на гусеницах, которая подняла люксовый блок со всем его содержимым и унесла в соседнее помещение.

Через минуту она снова появилась с большим электромагнитом и релюксовой пластиной, к которой была прикреплена пара огромных серебряных шин. Плита обратного потока уже была установлена в стойку перед проектором, а большой электромагнит поставили непосредственно за релюксовой пластиной. Магнитопроводы были соединены, и катушка в виде двух пересекающихся под прямым углом торов, заключенная в облегающий корпус из релюкса, была соединена с тяжелыми выводами релюксовой пластины. Амперметр и еще одна тяжелая катушка корониевого провода были соединены последовательно с первой катушкой, а киловольтметр был соединен через клеммы пластины обратного потока.

Как только схема была собрана, робот быстро выехал из комнаты, и Аркот включил магнит и лучевой проектор. И стрелка киловольтметра мгновенно резко отклонилась. Стрелка амперметра при этом не двигалась.

– Я еще не закрыл выключатель, ведущий в катушку, – объяснил Ричард, – так что тока нет.

Несмотря на то, что вольтметр, казалось, был закорочен пластиной обратного потока, стрелка уверенно указывала на двадцать два киловольта. Аркот изменил ток через магнит, и показания упали до двадцати.

Лучи были включены на очень малой мощности, воздух лишь слегка ионизирован, но когда Аркот повернул реостат, интенсивность возросла, и воздух на пути луча засиял ярко-синим светом. Релюковая пластина, на которую теперь действовали вихревые токи, начала быстро нагреваться, поскольку у поступающей в нее энергии не было никакого дальнейшего пути.

– Сейчас я поверну выключатель в катушке, – сказал Ричард. – Следите за счетчиками.

Щелкнуло реле, и стрелка амперметра мгновенно рванулась вправо, показав 4500 ампер. Стрелка вольтметра при этом слегка дернулась, но осталась на прежнем значении. Тяжелая корониевая пружина нагрелась и начала светиться тусклым светом, стрелка амперметра из-за возросшего сопротивления слегка сдвинулась назад, а релюксовая пластина немного остыла.

– Катушка, которую вы видите, аккумулирует поступающую в нее энергию, – объяснил Аркот. – Обратите внимание, что сопротивление корониевого резистора увеличивается и есть небольшое увеличение температуры. Энергия исходит от лучей, которые ударяют поляризованную пластину обратного потока, чтобы дать ток.

Он на мгновение замолчал, чтобы внести небольшие изменения в управление, а затем снова повернулся к экрану.

Стрелка киловольтметр все еще указывала на число двадцать.

– Четыре с половиной тысячи ампер при двадцати тысячах вольт, – тихо сказал старший Аркот. – И куда направляется вся эта энергия?

– Взгляни на пространство в пределах прямого угла витков тора, – ответил его сын. – Свечение там уже меркнет, несмотря на мощный свет, излучаемый ионизированным воздухом.

И действительно, пространство внутри двойных спиралей быстро темнело и затемняло очертания вещей, расположенных позади, странно размывая их очертания. Прошло еще мгновение, и их контуры полностью исчезли – область внутри катушек заполнилась странно плотной чернотой.

– Судя по приборам, – сказал Ричард, – мы накопили в этой катушке пятнадцать тысяч киловатт-часов энергии, и, похоже, нет предела тому, сколько энергии мы можем в нее вложить. А судя по мощности, которую он содержит, эта катушка стоит сейчас около сорока долларов, считая по четверти цента за киловатт-час. Причем использовал неизмеримо меньше энергии, чем мог бы извлечь из этого аппарата. Смотрите, – он щелкнул еще одним выключателем, который замкнул корониевый резистор и амперметр, позволяя току течь в катушку прямо с пластины. – У меня нет прямых показаний, но косвенные показания магнитного поля в этой комнате показывают ток почти в сто миллионов ампер!

Младший Мори наблюдал за приборной панелью по другую сторону экрана. Внезапно оттуда раздался его крик:

– Стоп, Аркот! Проводники создают вторичное поле в пластине и вызывают проблемы.

Рука Ричарда мгновенно метнулась к выключателю. Щелкнуло реле, и лучевой проектор погас.

Силовая катушка при этом все еще удерживала свое поле загадочной черноты.

– Смотрите сюда, – призвал всех присутствующих молодой Аркот. Подчиняясь его умелым движениям, в комнату вкатился маленький робот с манипуляторами, в одном из которых у него были зажаты плоскогубцы. Зрители завороженно смотрели на экран, когда робот размахнулся своей механической рукой и изо всех сил швырнул этот инструмент в черное поле. Плоскогубцы ударились о черноту и отскочили назад, словно их отбросила резиновая стена. Ричард заставил маленькую машину взять плоскогубцы и повторить процесс – с тем же результатом.

– Я отключил питание от катушки, – ухмыльнулся он после этого. – В отличие от обычной индукционной катушки, нет необходимости постоянно подавать питание на эту штуку. Она работает и в статическом состоянии. Вы сами видите, сколько в ней энергии. Очень удобный маленький прибор, не так ли? – С этими словами Аркот-младший выключил остальные приборы и экран телевизора, а затем повернулся к отцу. – Демонстрация окончена. Есть какие-нибудь предположения, папа?

Старший доктор Аркот задумчиво нахмурился.

– Единственное, что я могу предположить – это то, что твое изобретение дает эффект, подобный тому, что представляет собой поток позитронов или контрастных ядер. Это объясняет не только нагрев, но и электрический экран. Что касается катушки, то это легко понять. Любое накопительное устройство хранит энергию в напряжении в пространстве, и здесь тоже можно фактически увидеть такое напряжение. – Роберт Аркот улыбнулся сыну. – Вижу, мой бывший лаборант проделал долгий путь. Вы достигли контролируемой, пригодной для использования атомной энергии путем полного уничтожения массы. Так ведь?

Аркот улыбнулся в ответ и кивнул.

– Все верно, папа.

– Сынок, не мог бы ты дать мне свои технические данные по этому процессу? Я хотел бы решить некоторые связанные с этим математические задачи.

– Конечно, папа. Но сейчас… – Ричард Аркот повернулся к старшему Мори. – Меня больше интересует финансовая математика. У нас есть к вам предложение, мистер Мори, и это предложение, попросту говоря, таково…

Возможно, по его словам, это и было просто, однако им с Аркотом и Уэйдом пришлось потратить целый час на то, чтобы обсудить науку с двумя старшими мужчинами, а потом Фуллер потратил еще час на обсуждение с ними тщательно вычерченных планов корабля.

Наконец, старший мистер Мори откинулся на спинку кресла и рассеянно посмотрел на потолок. К тому времени они уже сидели в конференц-зале «Трансконтинентал Эйруэйз».

– Ну что ж, ребята, – сказал Артур Мори, – как всегда, я вынужден уступить. Я могу отказаться от финансовой поддержки, но тогда вы сможете продать любой из этих приборов за миллиард долларов и финансировать экспедицию самостоятельно, или, используя свои имена, публично запросить деньги под свой проект и получить их таким образом. – Он немного помолчал, а потом добавил: – Однако я думаю больше о вашей безопасности, чем о деньгах.

Последовала еще одна долгая пауза, после которой Артур улыбнулся четверым молодым людям.

– Полагаю, однако, что мы можем доверять вам. Вооруженные космическими и молекулярными лучами, вы должны быть в состоянии постоять за себя в любом месте. Кроме того, я никогда не замечал ни в ком из вас никаких признаков слабоумия. Я не думаю, что вы попадете в беду, из которой не сможете выбраться. И поэтому я вас поддержу.

– Мне бы очень не хотелось прерывать ваше веселье, – вступил в разговор старший Аркот. – Но я хотел бы знать название этого замечательного корабля.

– Что? – переспросил Уэйд. – Название? О, его у нас пока нет.

Старший Мори печально покачал головой.

– Это действительно важная оплошность. Если команда людей может упустить из виду такую фундаментальную вещь, я сомневаюсь, что им можно доверять.

– Ну и как же мы его назовем? – спросил Аркот-младший.

– Вполне подойдет «Соларит-два», – предположил молодой Мори. – Он ведь будет из Солнечной системы.

– Я думаю, нам следует мыслить более широко, – возразил Ричард. – Мы не собираемся оставаться в нашей Солнечной системе – и даже в нашей Галактике, так что мы могли бы назвать корабль «Галактический».

– Ты говоришь «мыслить широко»? – спросил Уэйд. – Давайте действительно будем мыслить широко и назовем его «Вселенский» или как-то в этом роде. Или, еще лучше, назовите его «Фтор»! Это вездесущие и самый активный элемент во Вселенной, а ваш корабль будет летать повсюду во Вселенной и станет самой активной вещью, которая когда-либо существовала!

– Хорошее имя! – согласился старший Мори. – Голосую за него!

Молодой Аркот задумался.

– Это очень хорошее имя, мне нравится такая идея, но в ней чего-то не хватает.

Он немного помолчал, а потом, глядя в потолок, медленно процитировал:

– Один, одинешенек, совсем один,

одинешенек в бескрайнем,

бескрайнем море,

и ни один святой

не сжалился над

моей душой в агонии.

Ричард встал, подошел к окну и стал смотреть в небо, на яркие точки света – на звезды, плывущие высоко в темно-фиолетовом лунном небе.

– Море всего пространства —

моря просторы, которое лежит между

далеких туманностей —

могучий пустоту —

только на море,

просторы которого ни один человек

не может представить себе —

в одиночку, в одиночку

где никакой другой человек не был;

в одиночестве, так далеко от все важного,

от всего человечества,

что даже свет, пробегающий миллиарды километров каждый день,

могут доехать до дома менее миллион лет.

Аркот умолк, продолжая смотреть в окно.

Первым молчание нарушил Мори.

– «Старый мореход»… – проговорил он и после паузы добавил: – Самое правильное название для одинокого корабля, конечно. Думаю, что это имя соберет все голоса.

Фуллер медленно кивнул.

– Безусловно, согласен. «Старый мореход» – немного длинновато, но это единственный подходящий вариант.

И этот вариант был принят единогласно.

IV

«Старый мореход» был построен в больших трансконтинентальных цехах в Ньюарке: энергия, необходимая для этого, была недоступна на небольших заводах.

Работая двадцать четыре часа в сутки, в три смены, квалифицированные специалисты потратили два месяца, чтобы закончить создание корпуса звездолета в соответствии с техническими требованиями Фуллера. Огромные стены из металла люкс требовали большой осторожности при изготовлении, так как их нельзя было строить при помощи сварки – они отливались сразу целиком. А полировать их можно было только под мощными магнитами, где сильное магнитное поле размягчало люкс до такой степени, что алмазный полировщик справлялся с этой задачей.

Когда корпус был закончен, началась кропотливая работа по монтажу силовой установки и огромных силовых проводов, разъемов, цепей к реле – тысячи сложных цепей.

Основная часть оборудования была стандартной: молекулярные силовые трубки, молекулярные лучевые проекторы, силовые трубки для аппарата невидимости и многие другие детали. Все реле, гироскопические стабилизаторы и электромагнитное тормозное оборудование для гироскопов также были стандартными.

Однако после этого Аркоту, Уэйду и Мори предстояли еще долгие дни работы, потому что только они могли установить специальное оборудование, только они могли проложить сложную проводку. Больше никто на Земле не понимал, как это сделать.

В течение нескольких недель ожидания Ричард Аркот и его друзья работали над вспомогательными устройствами для корабля. Они хотели внести некоторые усовершенствования в старые молекулярные лучевые пистолеты и разработать атомные тепловые проекторы для ручного использования. Основная энергия хранилась в небольших пространственно-деформированных катушках в рукоятках пистолетов. Несмотря на свои небольшие размеры, эти катушки были способны накапливать энергию в течение тридцати часов непрерывной работы лучей. Готовое оружие получилось едва ли больше стандартного молекулярно-лучевого пистолета.

Аркот отметил, что многие из планет, которые они могли бы посетить, были бы больше Земли, а у них не было никакого способа легко передвигаться в условиях высокой гравитации. С этим надо было что-то делать, и Ричард занялся этой проблемой. В один прекрасный день он продемонстрировал друзьям результаты своей работы.

Мори и Уэйд как раз пришли в цех проведать Фуллера, занимавшегося некоторыми деталями корабля, и когда они все вместе вышли из его кабинета, Арко позвал их к своему рабочему столу.

На нем был самый современный скафандр без шлема, изготовленный из переплетенной люксовой проволоки чрезвычайно малого диаметра и герметизированный резиноидным фторуглеродным пластиком, снабженный воздушными и нагревательными блоками. В таком виде скафандр мог дать человеку защиту, которую не могло ему предложить ничто другое: это был почти идеальный изолятор, устойчивый к воздействию любого химического реагента. Его не мог разъесть даже атомарный фтор, а чрезвычайная прочность люксового волокна сделала его более надежным, чем сталь или короний.

На спине у Аркота был надет релюксовый ранец, соединенный ремнями из релюксового волокна с широким поясом. По правому плечу Ричарда тянулся тонкий кабель, соединявшийся с маленькой трубкой примерно восьми дюймов в длину и двух дюймов в диаметре.

– Смотрите! – сказал Аркот, ухмыляясь, после чего потянулся к поясу и щелкнул маленьким выключателем. – Увидимся позже! – Он указал правой рукой на потолок и легко взмыл в воздух, а потом опустил руку и плавно поплыл через огромный ангар к сверкающей громаде быстро строящегося корабля. Ученый сделал по ангару круг, поднимаясь и опускаясь по собственному желанию, а затем полетел к открытой двери.

– Идите за мной, смотрите дальше – там больше места! – крикнул он своим зрителям.

Оказавшись на открытом месте, физик взмыл высоко в воздух и вскоре превратился в крохотное пятнышко в небе. А затем он внезапно спустился вниз и легко приземлился перед друзьями, встав на носки и слегка покачиваясь.

– Неплохой прыжок, – сказал Мори с притворным удивлением.

– Да, – согласился Фуллер. – Попробуй еще раз.

– А лучше, – вставил Уэйд, – дай мне этот уничтожитель веса и… Я обыграю тебя в твоей же игре. В чем тут секрет?

– Какая милая штучка. Сколько груза она может поднять? – перешел Роберт к более практичным вопросам.

– Около десяти тонн, – ответил Аркот, – но человеческое тело не может выдержать больше пяти гравитаций, так что мы сможем посещать планеты только с меньшей силой тяжести. Принцип работы этого прибора легко понять, я вам его покажу. – Он отцепил кабели и снял со спины блок питания. – Главное здесь – молекулярный силовой агрегат, нагретый электричеством и установленный на небольшом гироскопе. Этот гироскоп очень важен для равновесия. Я пытался взлетать без него и чуть не упал. Я соединил его непосредственно с телом и немного наклонился вперед, когда был в воздухе. Без гироскопа, который удерживал бы двигатель в вертикальном положении, я сделал петлю и начал двигаться к земле. Мне пришлось сделать несколько причудливых гимнастических упражнений, чтобы не оказаться на глубине шести футов – в буквальном смысле. Вся энергия генерируется в емкости с небольшой силовой пластиной и несколькими накопительными катушками. Вот, я прикрепил эту емкость к кобурам на поясе, чтобы мы могли заряжать от нее пистолеты. А управляется этот прибор через этот вторичный силовой кабель, идущий вдоль моей руки. Он помогает выбрать направление, а реостат вот здесь, на поясе, изменяет скорость. Пока я сделал только один прибор, но заказал еще шесть таких же. Думаю, вам, ребята, они тоже понравятся.

– Правильно думаешь! – воскликнул Мори, заглядывая внутрь футляра. – Эй! А для чего вот это лишнее отделение?

– Это пока еще не усовершенствованное изобретение: возможно, мы захотим положить туда еще что-нибудь для нашего личного пользования, – объяснил Ричард.

После этого каждый из его друзей опробовал аппарат и нашел его вполне удовлетворительным.

Между тем, впереди у них были еще другие дела.

Уэйду была поручена работа по сбору необходимой еды и всего остального, что могло прийти ему в голову, Аркот собирал необходимые запчасти и оборудование, Мори – небольшую библиотеку и оборудование для химической лаборатории, а Фуллер – необходимую стандартную обстановку для корабля – столы, сиденья, койки и другую мебель.

На это ушли месяцы работы, и казалось, что она никогда не закончится. Но все же в один ясный, теплый августовский день корабль был полностью снаряжен и готов к отлету.

При последнем осмотре на звездолете вместе с четырьмя молодыми людьми присутствовали старший доктор Аркот и старший мистер Мори. Приехав к огромному межгалактическому крейсеру, они некоторое время стояли рядом с ним, глядя на его сверкающий корпус.

– Мы немного опоздали, сынок, – сказал Роберт Аркот. – Но мы все еще ожидаем хорошего шоу. – Он сделал паузу и нахмурился. – Как я понимаю, вы не собираетесь совершать пробный полет – чья это идея?

Ричард Аркот боялся, что его отец будет беспокоиться об этом, так что он тщательно сформулировал свое объяснение:

– Папа, мы рассчитали все для этого корабля до последнего знака после запятой, это лучшее, что мы могли сделать. Сначала будет испытан молекулярный двигатель движения, мы устроим ему пробный полет, когда улетим достаточно далеко от Солнца. Если возникнут какие-то проблемы, мы, естественно, вернемся. Но у нас стандартное оборудование, так что мы не ожидаем никаких неприятностей. Единственная техника, которая потребует пробного полета – это аппарат управления пространством, но у нас нет никакой возможности устроить ему пробный полет. Ты же помнишь, что мы должны уйти достаточно далеко от Солнца, чтобы гравитационное поле стало достаточно слабым, иначе двигатель не сможет преодолеть его. Если бы мы попытались сделать это близко к Солнцу, мы бы просто нейтрализовали его гравитацию, растратив энергию впустую, но вдали от Солнца мы получим основную часть энергии обратно. С другой стороны, когда мы выйдем из Солнечной системы и начнем межзвездный полет, мы будем двигаться быстрее света и в одно мгновение окажемся безнадежно вне пределов досягаемости молекулярного двигателя. Другими словами, если привод управления пространством не работает, мы не можем вернуться, а если он работает, то нет никакой необходимости возвращаться. И если что-то пойдет не так, то мы единственные, кто может это исправить. В этом случае я сообщу обо всем по радио на Землю. Ты сможешь получить от меня весточку лет через десять. – Ученый вдруг улыбнулся. – Представь себе! Мы можем вернуться сюда как раз в тот момент, когда ты получишь нашу передачу! Но ты понимаешь, почему мы считаем, что у нас мало причин для пробного полета. Если наши разработки неудачны, мы никогда не вернемся, если же это не так, мы сможем лететь дальше.

Аркот-старший все еще выглядел обеспокоенным, однако кивнул в знак согласия.

– Прекрасная логика, сынок. Думаю, мы можем не продолжать эту дискуссию. Лично мне это не нравится. Но давайте посмотрим на ваш корабль.

Огромный корпус звездолета был двести футов в длину и тридцать в диаметре. Наружная стена – один фут сплошного металла люкс, была отделена от внутренней, однодюймовой релюксовой стены двухдюймовым зазором. Эти две стены были во многих местах соединены маленькими люксовыми перекладинами. В некоторых местах релюксовой стены имелись промежутки – окна, позволявшие пассажирам видеть сквозь прозрачный люксовый корпус.

Снаружи было трудно различить точные очертания корабля, так как прозрачный металл люкс был практически невидим, а отражающий свет релюкс, из которого была сделана нижняя часть звездолета, создавал странную оптическую иллюзию. Кроме того, идеальная отражательная способность релюкса затрудняла обзор внутреннего корпуса: этот металл заслонял все, что находилось за ним, и можно было только догадаться, что за пустым на вид пространством находится какое-либо помещение.

Сквозь большое окно рубки были видны кресла пилотов и стоящий сбоку огромный коммутатор. Каждое из окон было снабжено противофильтрационным экраном, который вставал на место при нажатии на выключатель, и над окном обсерватории такой экран уже был опущен, так что освещенный интерьер можно было увидеть только через длинные узкие иллюминаторы.

Несколько минут старики любовались изящной красотой корабля.

– Давайте посмотрим, что там внутри, – предложил Фуллер.

Они вошли в шлюз, находившийся рядом с основанием звездолета. Тяжелая люксовая дверь автоматически открывалась изнутри при помощи молекулярного луча, направленного в нужное место, так что посторонний человек, не имеющий луча и не знающий, куда его направить, не мог открыть ее.

Из воздушного шлюза создатели корабля и их гости направились прямо в энергетический отсек. Там они услышали мягкое мурлыканье большой осцилляторной трубки и едва различимый ропот плавно работающих генераторов переменного тока.

Старший доктор Аркот с удивлением взглянул на мощный амперметр на панели управления.

– Полмиллиарда ампер! Боже правый! Куда же уходит вся эта сила? – Он посмотрел на сына.

– В накопительные катушки, – ответил тот. – Генератор работает на десяти киловольтах, то есть на пять миллиардов киловатт. Зарядка идет уже полчаса, и нужно еще столько же, чтобы мы смогли лететь. Требуется две тонны вещества, чтобы зарядить катушку до полной мощности, и у нас загружено двадцать тонн топлива – достаточно для десяти зарядок. Нам понадобится не больше трех тонн, если все пойдет хорошо, но «все» редко бывает идеально, так что запас не помешает. А видишь вон тот большой черный цилиндр?

Над ними, вдоль крыши энергоблока, проходила большая черная труба около двух футов в диаметре, уходящая в заднюю стену. Она соединялась с двумя гигантскими люксовыми балками, изгибавшимися широкими дугами и оканчивавшимися в носу корабля. От одного из распределительных щитов к гигантскому цилиндру тянулись два тяжелых кабеля.

– Это главный горизонтальный энергоблок, – продолжил объяснения младший Аркот. – Мы можем развить ускорение в десять гравитаций и двигаться в ним вперед или назад. В изгибе корабля, сверху, сбоку и снизу, имеются силовые агрегаты для движения в двух других направлениях. Впрочем, основная часть барахла в этом разделе тебе уже знакома. Пойдем в соседнюю комнату.

Ричард Аркот открыл тяжелую створчатую дверь, ведущую в соседнее помещение, которое оказалось в два раза больше рубки. В центре стоял на полу тяжелый люксовый пьедестал, на котором возвышалась огромная, заключенная в релюкс двойная накопительная катушка в форме тора. В противоположном конце зала находился большой распределительный щит, и по всему помещению стояли упорядоченными группами уже знакомые присутствующим двойные катушки, каждая диаметром в пять футов. Пространство внутри них уже начинало темнеть.

– Ну что ж, – сказал Аркот-старший. – Это довольно мощный аккумулятор, учитывая количество энергии, которую в нем можно хранить. Но для чего нужен этот большой?

– Это главный прибор управления пространством, – ответил его сын. – Пока наша энергия хранится в меньших аккумуляторах, мы можем выстрелить ею в этот, который, как ты видишь, устроен несколько иначе. Вместо того чтобы удерживать полностью замкнутое поле внутри себя, большой аккумулятор будет воздействовать на все пространство вокруг него. Тогда мы окажемся в то, что можно было бы назвать гиперпространством, созданным нами самими.

– Понятно, – кивнул Аркот-старший. – Значит, вы войдете в гиперпространство и сможете двигаться с любой скоростью. Но как вы увидите, куда движетесь?

– Насколько мне известно, мы этого не увидим, – отозвался Ричард. – Я не ожидаю ничего увидеть, пока мы находимся в гиперпространстве. Мы просто направим корабль в нужную сторону и уйдем в гиперпространство. Единственное, чего нам следует избегать – это звезд, так как их гравитационные поля высосут из аппарата всю энергию, и мы окажемся в центре раскаленной добела звезды. А вот о метеоритах и тому подобном нам не нужно будет беспокоиться: их поля недостаточно сильны, чтобы лишить катушки энергии, и поскольку нас не будет в обычном пространстве, мы не сможем столкнуться с ними.

Старший Мори обеспокоенно посмотрел на него.

– Если вы не будете видеть дорогу назад, то заблудитесь! И у вас не будет возможности связаться с Землей и попросить помощи.

– И даже хуже! – воскликнул молодой Аркот. – Мы не сможем получить никакого сигнала после того, как удалимся более чем на триста световых лет. Но мы сможем определить наше местонахождение с помощью солнечного света. Мы будем время от времени делать фотографии и ориентироваться по ним, когда отправимся назад.

– Похоже, это отличный способ звездной навигации, – согласился Мори-старший. – Что ж, давайте осмотрим остальную часть корабля. – Он повернулся и пошел к дальней двери.

Следующее помещение оказалось лабораторией. С одной стороны там располагалась полноценная физическая лаборатория, а с другой – хорошо укомплектованная и оборудованная химическая. Там можно было бы провести много экспериментов, которые ни один человек не смог бы выполнить в другом месте из-за недостатка энергии. На корабле имелось больше генерирующих мощностей, чем на всех электростанциях Земли вместе взятых!

Аркот-младший открыл следующую дверь.

– Здесь у нас физико-химический склад, и здесь хранятся дубликаты – в некоторых случаях шесть или семь дубликатов – каждой детали корабля и его приборов и много материалов, чтобы сделать еще больше деталей. На самом деле, у нас достаточно оборудования, чтобы построить из того, что здесь имеется, новый корабль. Он был бы намного меньше «Морехода», но тоже мог бы перемещаться в пространстве. Большинство материалов хранится в изогнутой части корабля, откуда их легко будет достать в случае необходимости. Там же хранится вся наша вода и еда, а также аварийные кислородные баллоны. А теперь давайте поднимемся по лестнице на верхнюю палубу.

Верхняя палуба была главным жилым помещением. По обеим сторонам коридора в центре находилось несколько небольших комнат, на самом носу располагалась рубка управления, а на самой корме – обсерватория, оснащенная небольшим, но чрезвычайно мощным телектроскопом, созданным на основе тех, что нигранцы оставили на одной из пустынных планет, захваченных Солнцем в обмен на захват Плутона Черной звездой. Угол обзора в этом телектроскопе был невелик, но корабль можно было легко развернуть, так что с наблюдением за звездами не должно было возникнуть проблем.

У каждого из путешественников имелась на верхней палубе своя каюта, а кроме того, там был небольшой камбуз и библиотека, оборудованная всеми книгами, которые четверо мужчин посчитали полезными. Книги и все остальное оборудование были закреплены на своих местах, чтобы они не летали свободно в невесомости.

Рубка управления на носу была окружена полусферой из прозрачного люкса, сквозь который открывался обзор во всех направлениях, кроме того, что находилось непосредственно сзади. Впрочем, даже в эту слепую зону можно было заглянуть, разместив человека в обсерватории.

В рубке находились тепловые и молекулярные лучевые прожекторы, каждый из которых включался из центра управления в носу. В довершение всего на корме имелось еще несколько прожекторов, управляемых из обсерватории, а по обеим сторонам – из библиотеки и камбуза.

Корабль был снабжен провизией на два года полета без остановок. А имея возможность останавливаться на других планетах, четверо путешественников могли бы жить на корабле бесконечно долго.

После того как двое пожилых гостей прошли по всему межгалактическому кораблю, старший Аркот повернулся к своему старому другу.

– Мори, похоже, нам пора покинуть «Старого морехода» и оставить пилотов одних!

– Пожалуй, ты прав. Ну что ж… я просто попрощаюсь… но вы все знаете, что я могу сказать гораздо больше. – Мори-старший посмотрел на путешественников и направился к шлюзу.

– Прощай, сынок, – сказал Роберт Аркот Ричарду и повернулся к его товарищам. – До свидания, ребята. Я буду ждать вас в любое время в течение двух лет. Полагаю, мы не сможем получить от вас никакого сообщения: ваш звездолет будет лететь быстрее радиолуча.

Доктор Аркот присоединился к своему старому другу, и они вышли из корабля.

Тяжелая люксовая дверь скользнула на место позади них, и вход в воздушный шлюз закрыли толстые пластиковые подушки.

Рабочие и прочий персонал, суетившиеся вокруг корабля, расчистили площадку и отошли подальше от огромного корпуса. Двое пожилых мужчин помахали оставшимся внутри звездоплавателям.

И внезапно корабль задрожал и поднялся в небо.

V

Когда «Старый мореход» устремился в межпланетное пространство, сидевший за штурвалом Ричард Аркот увеличил ускорение. Вскоре темно-синее небо стало насыщенно-фиолетовым, а затем и вовсе потускнело, превратившись в кромешную черноту космоса, по мере того как корабль удалялся от планеты, которая была его домом.

– Когда мы вернемся, этот комок пыли будет казаться очень маленьким, – тихо сказал Уэйд.

– Однако, – напомнил ему Аркот, – этот маленький комочек пыли удалится от нас на такое расстояние, которое наше воображение не может себе представить. И мы будем чертовски рады увидеть этот бледный шар, раскачивающийся в пространстве, когда вернемся – при условии, конечно, что мы действительно вернемся.

Корабль теперь несся вперед под действием тяги своих молекулярных силовых агрегатов, ускоряясь с постоянной скоростью и быстро увеличивая расстояние между собой и Землей.

Генераторы энергии космических лучей все еще заряжали катушки, не позволяя использовать космический тензодатчик. Должно было пройти еще много часов, прежде чем они оказались бы достаточно далеко от Солнца, чтобы бросить корабль в гиперпространство.

Тем временем, Роберт Мори методично проверял все приборы, а Аркот выкрикивал показания на панели управления. Все работало идеально. До сих пор каждый их расчет подтверждался на практике, но настоящее испытание было еще впереди.

Они были уже далеко за орбитой Плутона, когда решили, что смогут безопасно использовать космический тензодвигатель и перейти в гиперпространство.

Мори находился в комнате управления гиперпространством, наблюдая за приборами. Они были готовы!

– Держитесь! – крикнул Аркот. – Сейчас мы перейдем – если это вообще получится! – Он протянул руку к панели управления перед собой и коснулся зеленого переключателя, который управлял молекулярными двигательными машинами. Большие энергетические трубки отключились, и ускорение прекратилось. Пальцы Ричарда нажали на ярко-красный выключатель, и раздался глухой стук – громадное реле захлопнулось.

Внезапно по всему кораблю, включая и пилотов, пробежало странное покалывающее ощущение силы – а пространство вокруг них стало черным. Свет на мгновение потускнел, когда титанический ток, протекавший через гигантские проводники, создал потрясающее магнитное поле, вступив в реакцию с поглощающими пластинами. Мощность двигателя, казалось, быстро поднялась до максимума – и тут же, совершенно неожиданно, все стихло.

На корабле наступила полная тишина. Никто не произнес ни слова. Счетчики, которые только что мигали на пределе своих возможностей, снова показали нулевые значения, за исключением тех, которые показывали мощность, накопленную в гигантской катушке. Звезды, которые мгновение назад ярко сияли вокруг мириадами цветов, исчезли. А само пространство странно светилось: перед кораблем виднелось огромное облако странных, фиолетовых и бледно-зеленых звезд. Перед самым его носом показалась одна зеленая звезда – сперва она светилась ярким светом, но потом быстро потускнела и уменьшилась до крошечной далекой точки. Четверо космонавтов застыли в каком-то странном напряжении: казалось, что-то заставляло их молчание.

Наконец, Аркот снова потянулся вперед.

– Отключаю электричество, Мори!

Красный выключатель с хрустом отскочил назад. И снова пространство как будто бы наполнилось огромным избытком энергии, которая хлынула со всех сторон, пробегая через тела пилотов, вызывая покалывание. Затем пространство закачалось в сером облаке вокруг них, и звезды снова выпрыгнули из тьмы в сверкающем великолепии.

– Ну, один раз это сработало! – с облегчением выдохнул Ричард. – Господи, но ведь я допустил некоторые ошибки в расчетах! Надеюсь, я ничего не испортил! Мори – как это было? Я использовал только одну шестнадцатую мощности.

– Ну, тогда больше не надо, – отозвался Роберт. – Мы точно переместились в пространстве! Эти штуки отлично сработали. Кстати, хорошо, что у нас все реле были экранированы – магнитное поле здесь было настолько сильным, что мои карманные часы едва не начали летать вокруг приборов. Согласно вашему измерителю магнитного сопротивления, по проводникам шел ток силой больше пятидесяти миллиардов ампер. Маленькие катушки тоже сработали отлично. Они снова заряжены: энергия вернулась в них из большой катушки только с пятипроцентной потерей – около двадцати тысяч мегаватт.

– Слушай, Аркот, – подал голос Уэйд. – Я думал, ты говорил, что мы не сможем увидеть звезды.

Ричард развел руками:

– Я действительно так говорил, и приношу свои извинения за это. Но я думал, что мы и правда не увидим звезд, как не видим их при свете дня. Все звезды имеют проекции – тени – в этом пространстве, потому что имеют интенсивные гравитационные поля. Вероятно, существуют небольшие колебания этих полей, возможно, по одному в минуту или около того. Поскольку мы приближались к ним со скоростью, в двадцать тысяч раз превышающей скорость света, эффект Доплера окрасил и для нас в фиолетовый свет. Мы видели звезды перед собой, как фиолетовые точки. А те звезды, что были позади нас, казались нам зелеными, так как длина волны их света была чрезвычайно уменьшена. Она, конечно, не могла стать меньше, чем длина волны гамма-лучей, но, вероятно, была не намного больше. А заметили вы, что по бокам от нас не было никаких звезд? Мы не приближались к ним, так что они не давали никакого эффекта.

– А как ты понял, какие звезды были впереди, а какие позади? – скептически спросил Фуллер.

– Ты видел ту зеленую звезду прямо перед нами? – спросил Аркот. – Ту, которая так быстро уменьшилась? Это могло быть только наше Солнце, поскольку оно было единственной звездой, достаточно близкой к нам, чтобы выглядеть, как диск. Поскольку оно было зеленым, и я знал, что оно находится позади нас, я решил, что все остальные зеленые тоже были сзади. Это, правда, было косвенное доказательство, но все же достаточно убедительное.

– Ты, как всегда, победил, – признал Джон.

– Ну и где мы теперь? – спросил Уэйд. – Я думаю, что это более важно.

– Понятия не имею, – признался Аркот. – Посмотрим, сможем ли мы это выяснить. Здесь есть автопилот, так что мы можем предоставить ему вести корабль. Давайте взглянем на старину Солнце с такого расстояния, на какое от него еще не удалялся ни один человек!

Все четверо направились в обсерваторию, где Аркот вывел изображение Солнца и его планет на экран телектроскопа. Он увеличил изображение до максимума, и путешественники жадно уставились на Солнечную систему. Солнце ярко светило, и планеты вокруг него тоже были отлично видны.

– Теперь, если бы мы захотели взять на себя труд, мы могли бы вычислить, когда планеты находились в этом положении, и определить расстояние, которое мы прошли. Однако я замечаю, что Плутон все еще на месте, так что это означает, что мы видим Солнечную систему такой, какой она была до прохождения Черной звезды. Мы по меньшей мере в двух световых годах оттуда, – сказал Ричард.

– Более того, – добавил Мори, указывая на экран. – Видите, как Марс расположен по отношению к Венере и Земле? Планеты были в такой конфигурации семь лет назад. Мы в семи световых годах от нашего дома.

– Вполне неплохо! – ухмыльнулся Аркот. – Это значит, что мы находимся в пределах двух световых лет от Сириуса, поскольку направлялись именно в его сторону. Давайте повернем корабль так, чтобы мы могли взглянуть на него с помощью телектроскопа.

Поскольку электричество было отключено, корабль находился в свободном падении и внутри была невесомость. Аркот не стал даже не пытаться идти к рубке управления – он просто оттолкнулся ногами от стены и плавно, медленно поплыл к своей цели.

Остальные потянулись к торчащим из стен ручкам и двинулись вслед за ним, перебирая по ним руками. Аркот мягко развернул корабль так, чтобы его корма была направлена в сторону Сириуса. Из-за своей яркости и относительной близости к Солнцу Сириус был самой яркой звездой на земном небе, а здесь, на гораздо более близком расстоянии, он сиял, как невероятно яркая точка света. Путешественники навели не него телектроскоп, но смогли разглядеть не так уж много того, чего не было видно из большой обсерватории на Луне.

– Я думаю, нам лучше подойти поближе, – предложил Мори, – и посмотреть, что мы найдем при наблюдении с близкого расстояния. А пока разверни корабль, и я сделаю несколько снимков Солнца и окружающего его звездного неба с этого расстояния. Наш единственный способ вернуться – это такая серия фотографий, поэтому я думаю, что нам лучше сделать ее как можно более подробной. В течение первого светового столетия мы должны делать снимки каждые десять световых лет, а затем каждый световой век, пока не достигнем точки, где мы получим только уменьшающиеся изображение местного звездного скопления. После этого мы можем подождать, пока… доберемся до края галактики.

– Да, думаю, все так и есть, – согласился Ричард. – В конце концов, это ты астроном, а не я. По правде говоря, мне пришлось бы сейчас долго искать старину Солнце. Я просто не вижу, где оно. Конечно, я мог бы определить его местонахождение с помощью настроек гироскопа, но боюсь, что визуально я бы его так легко не нашел.

– Надо же! Ты действительно отлично подходишь для руководства космической экспедицией! – воскликнул Уэйд в притворном ужасе. – Думаю, что мы должны понизить за это Аркота в должности! Только представьте! Он планирует путешествие на тысячу миллионов световых лет, а потом вытаскивает нас на семь световых лет от Земли и говорит, что не знает, где наше Солнце! Он даже не знает, где его дом! Я рад, что у нас есть еще и такой осторожный человек, как Мори. – Он печально покачал головой.

Потом космонавты сделали серию из шести снимков Солнца, используя разную степень увеличения.

– Эти снимки тоже помогут доказать нашу историю, – сказал Роберт, глядя на готовые кадры. – Мы могли бы лишь немного продвинуться в космос, оторваться от плоскости эклиптики и сделать снимки с помощью широкоугольной камеры. Но нам пришлось бы отправиться по меньшей мере на семь лет в прошлое, чтобы получить такую картину.

Для этой работы использовались новые саморазвивающиеся фотопленки с короткой выдержкой: несмотря на то, что на них получались не идеальные в плане цветового баланса кадры, они были более удобны, так как с ними тратилось меньше времени на экспозицию.

Закончив с этим, Мори и остальные присоединились к Аркоту в рубке управления, уселись на мягкие сиденья и пристегнулись ремнями безопасности. Поскольку при первом испытании гиперпространственного двигателя все четверо ощутили на себе пространственную деформацию, они решили, что им хватит тех наблюдений, которые они могут получить со счетчиков контрольной комнаты.

Аркот пристально посмотрел на то место, которое было их ближайшей целью, и медленно произнес:

– Насколько эта звезда больше Солнца, Мори?

– Все зависит от того, как измерять размер, – ответил его друг. – Сириус в два с половиной раза тяжелее, в четыре раза больше по объему и излучает в двадцать пять раз больше света. Другими словами, в этой звезде каждую секунду исчезает сто миллионов тонн вещества. Это я говорю о Сириусе А, конечно. Сириус Б, его спутник – совсем другое дело. Это белый карлик. Его объем составляет только одну целую сто двадцать пять тысячных объема Сириуса А, но весит он на треть больше. А еще он излучает больше света на квадратный дюйм, чем наше Солнце, но из-за своего крошечного размера кажется очень тусклым. Эта звезда, хотя и почти такая же массивная, как Солнце, всего лишь размером с Землю.

– Ну и статистика у тебя! – рассмеялся Фуллер. – Но я должен сказать, что это очень интересно. И вообще, из чего состоит этот Сириус Б? Из твердого металла люкс?

– Едва ли! – ответил Мори. – Металл люкс имеет плотность около ста трех, а эта звезда имеет такую высокую плотность, что один кубический дюйм ее вещества на Земле весил бы тонну.

– Ух ты! – Воскликнул Уэйд. – Не хотелось бы мне уронить бейсбольный мяч на эту звезду!

– Тебе бы это не повредило, – улыбнулся Аркот. – Если бы ты мог поднять эту проклятую штуку, это значило бы, что ты достаточно крепок, чтобы устоять, уронив ее себе на ногу. Мяч весил бы там около двухсот тонн! Думаешь, ты справился бы? Во всяком случае, мы летим туда. И когда мы туда доберемся, ты сможешь выйти и попробовать сделать такой бросок.

И снова всех охватил шок от старта. Небеса, казалось, вращались вокруг них, а яркое пятно Сириуса было блестящей фиолетовой точкой, которая раздувалась, как расширяющийся воздушный шар, пока не заполнила почти весь иллюминатор.

Затем небеса снова зашатались, и все стихло. Рубку управления заполнило ослепительное сияние яркого бело-голубого света, сильный жар ударил в глаза пилотов.

– Братья! Почувствуйте этот жар, – с благоговением произнес Аркот. – Нам лучше следить за собой, эта штука испускает много ультрафиолета. Мы можем получить солнечные ожоги третьей степени, если не будем осторожны. – Внезапно он замолчал и удивленно огляделся. – Эй! Мори! Ты же вроде говорил, что это двойная звезда! Посмотри туда! Это не белый карлик, это планета!

– Смешно! – рявкнул Роберт. – Невозможно, чтобы планета находилась в равновесии, вращаясь вокруг двойной звезды! И все же… – Он замолчал, сбитый с толку. – И все же это планета! Но… но этого не может быть! Мы сделали слишком много измерений на этой звезде, было ясно, что это невозможно!

– Мне наплевать, может это быть или нет, – холодно ответил Уэйд, – факт остается фактом. Похоже, это проделает множество дыр в той сказке на ночь, которую ты нам рассказывал о сверхплотной звезде.

– Я предлагаю сначала посмотреть поближе, – вполне логично сказал Фуллер.

Но поначалу телектроскоп только еще больше сбил друзей с толку. Перед ними определенно была планета, и у них возникло странное, смутное ощущение, что они уже видели ее раньше.

Аркот первым упомянул об этом, и Уэйд пустился в длинное, педантичное объяснение того, как левое и правое полушария мозга временами сбиваются с ритма, вызывая у человека ощущение, что он уже видел что-то раньше, хотя на самом деле это вовсе не так.

Ричард смерил Уэйда долгим испепеляющим взглядом и, не говоря ни слова, ушел в библиотеку, а через минуту вернулся с большим томом, озаглавленным «Астрономия нигранского вторжения» Д. К. Харкнесса. Он открыл книгу на фотографии третьей планеты Черной звезды, сделанной с космического крейсера, кружащего вокруг этой планеты, и молча указал на него и на изображение, плавающее на экране телектоскопа.

– Боже мой! – изумленно воскликнул Уэйд. – Это невозможно! Мы прилетели сюда быстрее света, а эта планета оказалась здесь первой!

– Как ты только что блестяще заметил, – отозвался Аркот, – мне все равно, может это быть или нет. Как они это сделали, я не знаю, но это проясняет ряд вещей. Согласно найденным нами записям, древние нигранцы обладали силовым лучом, который мог смещать планеты с их орбит. Интересно, нельзя ли с его помощью разбить двойную звезду? Кроме того, мы знаем, что их ученые искали способ двигаться быстрее света, если мы научились это сделать, то и они тоже могли. Они просто перенесли сюда всю свою систему планет, избавившись от разрушительного влияния белого карлика.

– Превосходно! – с энтузиазмом воскликнул Мори. – Это все объясняет.

– За исключением того, что мы видели звезду-компаньонку Сириуса А по время нашей остановки полчаса назад, – сказал Фуллер.

– Не полчаса, а два года назад, – возразил Ричард. – Мы видели свет, который покинул Сириус Б, прежде чем эту звезду переместили. Это похоже на путешествие во времени.

– Если это так, – внезапно забеспокоился Фуллер, – то каково наше теперешнее время по отношению к Земле?

– Если бы мы все время двигались с помощью пространственно-деформированного двигателя, мы должны были вернуться точно в то же время, что и ушли, – объяснил Аркот. Время на Земле течет нормально, как и у нас сейчас, но всякий раз, когда мы используем пространственное напряжение, мы мгновенно перемещаемся из одной точки в другую, относительно Земли и остальной Вселенной. Нам лишь кажется, что это занимает некоторое время, потому что мы находимся под влиянием поля. Предположим, мы отправимся в путешествие, которое займет неделю. Другими словами, у нас будет три дня путешествия в гиперпространстве, день на осмотр места назначения и еще три дня на возвращение. Когда мы вернемся на Землю, там все будут настаивать, что нас не было всего один день, то есть то время, которое мы провели вне дороги. Понимаешь?

– Понял, – кивнул Фуллер. – Кстати, не стоит ли нам сделать несколько фотографий этой системы? Иначе Земля еще несколько лет не получит известий отсюда.

– Верно, – согласился Мори. – А еще мы могли бы поискать другие планеты Черной звезды.

Они сделали несколько снимков, продолжая свои наблюдения до тех пор, пока не обнаружили все планеты, даже старый Плутон, где бригады нигранских техников, очевидно, строили гигантские структуры из металла люкс. На некогда унылых равнинах планеты расцветали огромные города нигранцев. Могучее пламя Сириуса согрело Плутон, и теперь у него была атмосфера и оттаявшие моря. Планета, которую Черная Звезда украла из Солнечной системы, стала теперь теплее, чем она была в течение двух миллиардов лет.

– Ну вот и все, – сказал Аркот, когда они закончили делать необходимые фотографии. – Теперь мы легко докажем, что летели быстрее света. Когда мы вернемся, астрономы смогут приступить к работе по классификации этих планет и вычислению их орбит. И поскольку у нигранцев теперь есть собственное солнце, не должно быть никаких причин для вражды между нашими расами. Возможно, мы сможем начать с ними торговлю. Только представьте! Торговля на расстоянии в квинтиллионы миль!

– А еще, – перебил Ричарда Уэйд, – земляне смогут долететь до этой системы быстрее, чем до Венеры!

– Ну а пока, – добавил Мори, – давайте продолжим наши собственные исследования.

Они снова пристегнулись к креслам, и Аркот включил молекулярный двигатель, чтобы увести их от звезды, на которую они падали.

Когда огромный раскаленный диск Сириуса А снова превратился в крошечную белую булавочную головку света, Ричард развернул корабль так, что земное Солнце снова стало отчетливо видно на перекрестье направленного на него телескопа в задней части звездолета.

– Держитесь, – предостерег Аркот своих спутников. – Мы опять совершаем бросок!

Он снова щелкнул маленьким красным выключателем, который бросил в катушки поток энергии. Пространство вокруг них, казалось, задрожало и потускнело.

На этот раз Ричард вложил в катушки больше энергии, так что звезды впереди вместо того, чтобы казаться фиолетовыми, стали почти невидимы: теперь они излучали в ультрафиолетовом диапазоне. А звезды позади них сделались не зелеными, а тускло-красными.

Аркот проследил, как слабо светящаяся красная искра Сириуса становится все более тусклой. А затем, совершенно неожиданно, перед ними появился из ниоткуда бледно-фиолетовый диск еще какой-то звезды – он быстро раздулся и скользнул в сторону.

Космический корабль тряхнуло, и его пилоты качнулись в своих креслах. Глухо застучали тяжелые предохранительные реле, замерцали под внезапно поднявшейся волной энергии лампочки приборов – а потом снова успокоились. Аркот щелкнул выключателем питания.

– Это не очень хорошо, – тихо сказал он.

– Гироскопы потеряли равновесие, не так ли? – спросил Мори таким же тихим голосом.

– Да, но я понятия не имею, как далеко нас занесло. Мы сбились с курса и не знаем, в каком направлении движемся.

VI

– Как же это вышло? – с тревогой спросил Фуллер.

Аркот указал в иллюминатор на сверкавшую вдалеке красную звезду.

– Мы слишком близко подошли к полю тяготения этого молодого гиганта, и он выбросил нас в пространство. Мы высосали три четверти энергии из наших катушек и, к тому же, потеряли наши ориентиры. Сила тяжести повернула гироскопы и выбросила корабль за линию, так что мы больше не знаем, где находится наше Солнце. Но ладно, Мори, все, что мы можем сделать – это начать его поиски. На таком расстоянии нам лучше пройти мимо Сириуса, он ярче и ближе. – Ричард посмотрел на приборную панель. – Я использовал самую низкую силу, и все же не мог избежать этого монстра. Наш корабль слишком горяч, чтобы управлять им.

Их положение вновь было каким угодно, но только не приятным. Нужно было выбрать из огромного звездного поля позади себя ту единственную звезду, которая была их домом, не зная точно, где ее искать. Но им очень помогли фотографии звездного неба вокруг Солнца, сделанные на последней остановке. Все, что теперь требовалось сделать – это найти участок, соответствующий фотографиям.

После того как путешественники отыскали Сириус, они, наконец, нашли и Солнце, но для этого им пришлось повернуть корабль почти на двадцать пять градусов. Установив свои координаты, они сделали новые фотографии.

Уэйд в это время подзаряжал катушки. Закончив, он доложил об этом Аркоту.

– Отлично, – обрадовался тот. – И с этого момента я буду использовать как можно меньше энергии. Тратить слишком много теперь не безопасно.

Они с огромным облегчением направились в рубку управления. Аркот влетел туда первым, а Уэйд последовал было за ним, но внезапно решил пойти в свою каюту и остановился, схватившись за поручень. Мори, следовавший за ним по пятам, налетел на него и тоже остановился, а Уэйд влетел от толчка в свою комнату.

Джон Фуллер, шедший последним, врезался в Мори, который от нового толчка полетел к рубке управления, оставив Фуллера неподвижно висеть посреди коридора.

– Эй, Мори! – рассмеялся Джон. – Подцепи меня на крючок! Я завис здесь! – оказавшись в полном одиночестве посреди коридора, он не мог ни отчего оттолкнуться, чтобы сдвинуться с места.

– Ложись спать, – посоветовал ему Роберт. – Это самая удобная кровать, какая только может быть!

В этот момент Уэйд выглянул из своей комнаты.

– Ну, только если это не старые слабые мышцы Фуллера! – вмешался он в разговор. – Он абсолютно ничего не весит и все равно так слаб, что не может передвигаться самостоятельно.

– Ну же, Мори, дай мне руку, сдвинь меня с мертвой точки! – Джон беспомощно замахал руками.

– Пошевели мозгами, если они у тебя есть, – отозвался Роберт. – И посмотри, что можно сделать. Пошли, Уэйд, оставим его.

Поскольку корабль должен был лететь дальше на автоматике, без ускорения, на нем сохранялась невесомость, а значит, Фуллеру предстояло беспомощно висеть в воздухе.

Тем временем, двигатель корабля внезапно наполнился энергией, и пространство вокруг него стало серым, а затем все звезды оказались перед ним. «Старый мореход» снова двинулся вперед.

– Ну что ж, дорогие приятель, – проворчал Фуллер, – по крайней мере, я могу достаточно хорошо перекрыть движение по коридору, если захочу, так что рано или поздно вам придется мне помочь. Однако, – он принялся неуклюже барахтаться в воздухе, снимая один из своих поролоновых космических сапог, – мой мозг говорит мне, что действие равно и противоположно реакции! – и он со всей возможной скоростью швырнул сапог в Мори!

Результатом этого движения стала отдача, благодаря которой он медленно, но верно отлетел в противоположную сторону и смог ухватиться за стену.

Тем временем, летящий сапог с громким шлепком ударил Роберта в грудь, несмотря на то, что он тщетно пытался избежать этого! Из-за отсутствия трения в воздухе его руки были недостаточно сильны, чтобы отодвинуть его тело в сторону так же быстро, как если бы он пытался отбежать, поскольку его инерция в невесомости была так же велика, как и при нормальном весе. Так что пригнуться ему не удалось.

– Первый раунд! – со смехом крикнул Аркот. – Победил малыш Фуллер! Оказывается, у него есть мозги, и он знает, как ими пользоваться!

– Ты победил. – Мори тоже рассмеялся. – Я сдаюсь!

К тому времени, как Джон добрался до рубки управления, Ричард уже отключил двигатель деформации пространства, и путешественники приступили к дальнейшим наблюдениям. Они сделали еще несколько снимков и снова включили двигатель.

После того как они осмотрели несколько звезд, для них началась однообразная работа. Разница между звездами, которые они изучали, была невелика – каждая являлась просто куском пылающей материи. В этой работе было мало интересного, и Фуллер не удержался от замечания, что вообще-то предполагалось, что это будет путешествие для исследований, а не для наблюдений. Он и его друзья не были астрономами, они отправились в космос для удовольствия, напомнил всем Джон. Так к чему вся эта тяжелая работа? Они не могли сделать ее так же хорошо, как опытный астроном, так не лучше ли ограничиться наблюдением за теми звездами, которые необходимы, чтобы проследить их путь к Земле.

– Но ведь мы хотим исследовать планеты, на которые можно будет высадиться, не так ли? – спросил Мори.

– Конечно, – согласился Фуллер. – Но разве мы должны охотиться за ними наугад? Разве мы не можем искать звезды, подобные нашему собственному Солнцу? Наверное, возле них больше вероятность найти планеты, подобные планетам Солнечной системы?

– А это идея! – оживился Мори.

– Тогда почему бы не попробовать искать желтые карлики? – продолжил Фуллер. – Давайте выберем звезду типа G-ноль и направимся к ней.

Их корабль был теперь далеко от края Галактики, примерно в тридцати тысячах световых лет от дома. Поскольку первоначально они направлялись вдоль узкого диаметра линзовидной массы звезд, образующей наше звездное скопление, то скоро должны были достигнуть его края.

– Шансы найти здесь подобные звезды не очень высоки, – заметил Аркот. – Звезд тут вообще почти не осталось – основная часть Галактики позади.

– Тогда давайте переместимся к другому звездному скоплению, – предложил Мори, глядя в почти беспросветную ночь межгалактического пространства. Лишь изредка кое-где можно было увидеть звезду, отделенную от своего ближайшего соседа тысячами световых лет пустого пространства.

– Знаете, – медленно проговорил Уэйд, – я все думаю о том, какого прогресса в науке могли бы достигнуть местные обитатели. Я имею в виду вот что: предположим, у одной из этих одиноких звезд есть планеты, и предположим, на одной из этих них развилась разумная жизнь. Я думаю, что их развитие будет намного медленнее нашего.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – отозвался Аркот. – Для нас, землян, звезды – это гигантские печи в нескольких световых годах от нашей планеты. Это титанические пробирки природы с автоматическими считывающими устройствами, подвешенные в небе, чтобы мы могли наблюдать за ними. Мы узнали о космосе от звезд больше, чем из всех экспериментов земных физиков, когда-либо проведенных. Именно изучая атомы звезд, мы впервые подсчитали скорость вращения электронов вокруг их ядер.

– А разве местные жители не могут изучать свое собственное солнце? – спросил Фуллер.

– Конечно, но с чем они могут его сравнить? Отсюда нельзя увидеть другие звезды-карлики. Местные обитатели не могут измерить параллакс до ближайшей звезды, так что у них не может быть никакого представления о звездных расстояниях. Они не могут узнать, насколько ярко сияет Дорадус. Или насколько тускло тлеет звезда ван Маанена.

– Тогда, – задумчиво произнес Фуллер, – им придется подождать, пока кто-нибудь из их ученых не изобретет телектроскоп.

Аркот покачал головой.

– Без знания ядерной физики изобретение телектроскопа невозможно. Отсутствие возможности наблюдать за звездами, которые могли бы научить их чему-то, задержало бы их познание атомной структуры. Они могли бы многое узнать о химии и ньютоновской физике, а также неплохо освоить математику, но даже в этих науках они были бы ограниченными. Мори, например, никогда бы не разработал автоинтегральное исчисление, не говоря уже о тензорном и спинорном исчислении, которые были разработаны двести лет назад, без знания теории тензора. Боюсь, что местная разумная раса сильно отстала бы от нас в науке. С другой стороны, предположим, мы встретим расу, которая намного опередила нас в развитии. Нам будет лучше не задерживаться там надолго – подумайте, что они могут с нами сделать. Они могут решить, что наш корабль слишком опасен, и просто уничтожить нас. А может быть, они даже настолько продвинулись вперед, что мы для них вообще ничего не значим – как муравьи или маленькие визжащие младенцы, – при этой мысли Аркот рассмеялся.

– Не очень-то лестная картина, – возразил Джон. – С нашими замечательными достижениями о нас вряд ли можно сказать, что мы такие маленькие.

– Фуллер, ты меня удивляешь! – воскликнул Ричард. – Сегодня мы только открываем глаза на мир науки. Наша раса развивается всего несколько тысяч лет, а впереди у нас еще сотни миллионов. Как может любой современный человек, с его свежеоткрытыми на науку глазами, увидеть могучую пирамиду знаний, которая будет построена за эти долгие-долгие годы в будущем? Она слишком велика, чтобы ее охватить, мы не можем представить себе то, что откроет постоянно расширяющийся разум человека. – Речь Аркота замедлилась, и в его глазах появилось отсутствующее выражение. – Ты можешь сказать, что не существует большей энергии, чем энергия аннигиляции материи. Но я в этом сомневаюсь. Я видел намеки на что-то новое – энергию настолько огромную, настолько трансцендентно гигантскую, что это меня пугает. Энергии всех могучих солнц всех галактик – всего космоса – в руках человека! Энергия миллиарда миллиардов солнц! И каждое из этих солнц каждое мгновение изливает свою энергию со скоростью квинтиллионов лошадиных сил! Но она слишком велика для человека – и я собираюсь забыть о ней, чтобы человек не был уничтожен своей собственной мощью.

Запинающийся голос Ричарда свидетельствовал о напряженной работе его мысли – он явно представлял себе такие ужасные энергии, с какими человек никогда прежде не сталкивался. Его невидящие глаза смотрели на черный бархат космоса с редкими рассеянными звездами.

– Но мы здесь для того, чтобы решить, в какую сторону идти, – добавил он с неожиданной живостью, расправляя плечи. – Время от времени у меня появляется новая идея, и я… я вроде как мечтаю. Именно в такие моменты я, чаще всего, нахожу решение. И я думаю, что теперь тоже найду решение, но если только не возникнет необходимость им воспользоваться, я никогда этого не сделаю. Это слишком опасная игрушка.

На мгновение воцарилась тишина, а потом послышался тихий голос Мори:

– Я наметил для нас курс. Мы покинем нашу Галактику под крутым углом – около сорока пяти градусов от ее плоскости – чтобы получить хороший обзор всех ее звезд. И мы можем направиться к одной из галактик местного скопления. – Что скажете?

– Я скажу, – ответил Фуллер, – что часть Великой Пустоты снаружи, кажется, просочилась в мое бедное «я». Прошло тридцать тысяч лет с тех пор, как я собирался поесть сегодня утром, что бы я ни имел в виду… и я хочу еще. – Он многозначительно посмотрел на Уэйда, официально считавшегося поваром в экспедиции.

Аркот внезапно расхохотался.

– Так вот чего я на самом деле хотел! – выпалил он. По корабельному времени прошло уже десять часов с тех пор, как друзья ели. Невесомость затрудняет распознавание обычных ощущений, в том числе и чувства голода. У исследователей было не так много работы, им не требовалось много пищи, а поскольку обычное чувство голода вызывается не недостатком еды, а пустым желудком, в невесомости оно почти не ощущалось.

Другой их проблемой был сон. В неудобном положении тело не позволяет усталому мозгу заснуть, и хотя друзья проделали очень много сложной умственной работы, отсутствие физической усталости сделало сон затруднительным. Их обычный «день» в космосе составлял сорок часов, с тридцатичасовыми периодами бодрствования и десятью часами сна.

– Давайте поедим, – решил Аркот. – Потом мы сделаем несколько фотографий, а потом подбросим этот корабль высоко в небо и опять обгоним время.

Через два часа путешественники снова сидели за пультом управления. Аркот протянул руку и нажал на красный выключатель.

– Я дам на двигатель половину мощности на десять секунд, – сказал он, и воздух вокруг них, казалось, внезапно схлопнулся с небывалой силой. А затем стало тихо – катушка полностью зарядилась. – Хорошо, что мы защитили эти реле, – пробормотал Ричард. Чудовищная волна тока создала магнитное поле, в котором закрутились ножи и вилки и, как к своему немалому возмущению, обнаружил Уэйд, остановились часы – кроме тех, что были защищены от магнитных скачков.

Пространство вокруг корабля было теперь совершенно черным, нигде не было видно ни малейшего намека на свет. Десять секунд, которые Аркот позволил двигателю работать на полную мощность, тянулись очень медленно. Затем, наконец, раздался тяжелый грохот огромных реле, ток потек обратно в катушки, и пространство снова стало нормальным. Но они по-прежнему были одни в темноте.

Мори быстро поплыл по воздуху в обсерваторию. Перед «Старым мореходом» по-прежнему почти ничего не было видно – только тусклое свечение других галактик в миллионах световых лет от звездолета было едва различимо невооруженным глазом, несмотря на полную прозрачность космического пространства.

Зато позади корабля друзья впервые увидели сияющий горизонт – огромную массу звезд Галактики.

Мори начал быстро подсчитывать расстояние, которое они преодолели, измеряя видимое изменение ее диаметра.

Аркот вплыл в обсерваторию следом за ним и стал смотреть на приближающиеся звезды. Роберт, тем временем, закончил наблюдения и принялся быстро что-то писать карандашом на бумаге.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался его друг.

– Мммм. Давай посмотрим… – Мори занялся подсчетами на логарифмической линейке. – Мы хорошо провели время! Двадцать девять световых лет за десять секунд! Ты включил двигатель на половинную мощность, а скорость возросла в кубе – то есть, удвоение мощности дает нам в восемь раз большую скорость… Хммммм… – Он снова раздвинул логарифмическую линейку. – На полной мощности мы можем пролететь десять миллионов световых лет чуть меньше чем за пять дней. Но я предлагаю сделать еще одну остановку через шесть часов. Таким образом, мы окажемся примерно в пяти радиусах, или в полумиллионе световых лет от Галактики. Нам нужно будет сделать еще несколько фотографий, чтобы вернуться на Землю.

– Хорошо, Мори, – согласился Аркот. – Все зависит от тебя. Делай снимки, а потом двинемся дальше. Кстати, я думаю, когда мы полетим, тебе стоит следить за приборами в энергетическом отсеке – это будет наше первое испытание двигателей на полной мощности. Мы рассчитали, что будем пролетать двадцать световых лет в секунду, но похоже, что даже больше, ближе к двадцати четырем.

Через несколько минут Ричард уселся за пульт управления и включил интерком, соединяющий его с энергоблоком.

– Все готово, Мори? – спросил он. – Я просто подумал, что было бы неплохо выбрать другую галактику прямо сейчас и отправиться к ней.

– Не торопись, – отозвался Роберт. – Мы в любом случае, не можем сделать даже очень приблизительный выбор на таком расстоянии, потому что находимся за пределами увеличивающегося диапазона мощности телектроскопа. Еще через полмиллиона световых лет у нас будет гораздо лучший обзор, и это сравнительно небольшое расстояние не сильно собьет нас с пути.

– Подожди минутку, – вмешался Фуллер. – Ты говоришь, что мы находимся за пределами диапазона увеличения телектроскопа. Тогда почему полмиллиона световых лет из десяти миллионов имеют такое большое значение?

– Из-за предела усиления в трубках, – ответил Аркот. – Увеличивать объекты в телектроскоп можно только до определенного предела, а потом качество изображения ухудшается. Весь принцип работы вакуумной трубки зависит от электронной эмиссии: если ты получаешь слишком большое усиление, ты можешь услышать каждый отдельный электрон, ударяющийся о пластину первой трубки к тому времени, когда объект достигает последней стадии увеличения! Другими словами, если входящий сигнал будет слабее минимального уровня шума, никакое усиление сигнала не даст тебе ничего, кроме еще большего шума. То же самое верно и для изображения, полученного с помощью телектоскопа. На этом расстоянии световой сигнал от других галактик слабее, чем уровень шума. Мы бы получили только мерцающее, размытое изображение. Но если мы пройдем еще полмиллиона световых лет, световой сигнал от ближайших звездных скоплений будет сильнее, чем базовый уровень шума, и полное увеличение даст нам хорошее изображение на экране.

Джон кивнул:

– Ну ладно, тогда полетели дальше. Я хочу взглянуть на другую галактику.

– Правильно, – Аркот повернулся к интеркому. – Ты готов, Мори?

– В любое время, когда захочешь, – ответил Роберт.

– Тогда летим! – скомандовал Ричард и нажал на маленькую красную кнопку управления.

Во время полета на полной мощности воздух на корабле наполнился напряженной текущей энергией и заискрил от электрических разрядов. То тут, то там вспыхивали маленькие щелкающие искры, которые, хотя и не могли ударить током, были достаточно горячими, чтобы оставлять легкие ожоги, в чем Уэйд, к своему огорчению, вскоре убедился лично.

– Эй! Слушай, а почему ты не велел нам принести громоотводы? – негодующе спросил он Ричарда, когда маленькая искра пробежала по его руке.

– Извини, – усмехнулся Аркот, – но большинство людей знают достаточно, чтобы держаться подальше от подобных вещей. Серьезно, я не думал, что электростатическая кривизна будет выражаться таким образом. Видишь ли, когда мы искажаем пространство и движемся быстрее скорости света, это влияет и на другие кривизны. Мы получаем некоторое искажение гравитационного, магнитного и электростатического полей. Ты сам видишь, что происходит, когда они не пропускают свою энергию обратно в катушку.

– Мы же заняты приборами, оставьте главного пилота в покое! – громко потребовал Мори. Несмотря на то, что корабль, казалось, вел себя идеально, Роберт решил протестировать технику, чтобы убедиться, что реле не сгорели от напряжения. Аркот принялся проверять их, одно за другим, меняя направление тока вокруг каждого из них.

И как раз в тот момент, когда они закончили тестирование последнего реле, произошло нечто странное.

– Эй! Смотрите! – крикнул Фуллер, указывая на широкий иллюминатор в борту корабля.

Слева и справа, на довольно большом расстоянии от «Старого морехода», они увидели два сверкающих корабля, идущих параллельно его курсу. Это были блестящие, гладкие звездолеты, и их длинные продольные окна светились белым светом. Казалось, они двигались совершенно одинаково, с той же скоростью, что и «Мореход», словно специально подстраиваясь под него. Они окружили корабль землян, как официальная охрана, несмотря на его огромную скорость.

Аркот уставился на эти корабли в мрачном удивлении. Мори, вышедший из рубки управления, замер, глядя на них с не меньшим изумлением.

Уэйд и Фуллер быстро скользнули в кресла управления лучом. Долгая практика сделала их смертельно опасными стрелками, и они еще до отлета с Земли были официально назначены операторами лучей.

– Господи, – пробормотал Роберт, глядя на корабли, – откуда они могли взяться?

VII

Четверо мужчин молча наблюдали за двумя кораблями, ожидая любого враждебного движения. Потянулись долгие напряженные секунды, а затем произошло нечто, к чему трое из них были совершенно не готовы.

Арко неожиданно расхохотался.

– Не… Хо… Хох-хо… О-о… Не стрелять! – закричал он, продолжая смеяться, так что его было тяжело, почти невозможно понять. – О-о-о… искривленное пространство! – он едва не задохнулся.

Мори еще мгновение выглядел озадаченным, а потом вдруг расхохотался так же громко, как и Ричард. Уэйд и Фуллер беспомощно посмотрели на них, затем друг на друга. Но тут до Уэйда внезапно тоже дошел смысл замечания Аркота, и он присоединился к их с Робертом веселью.

– Хорошо, – сказал все еще озадаченный Фуллер, – когда вы, полоумные физики, придете в себя, пожалуйста, объясните мне эту шутку! – Он понимал, что смех его друзей как-то связан с таинственными кораблями, и поэтому внимательно присмотрелся к ним в надежде, что тоже поймет, в чем дело. Разглядев их получше, он изумленно заморгал. – Эй! Что это такое? Эти корабли – точные копии «Старого морехода»!

– Это… это и есть то, над чем я смеялся, – объяснил Аркот, вытирая глаза. – Четверо больших отважных исследователей, боящихся собственной тени! Свет от нашего собственного корабля вернулся к нам из-за сильного искривления окружающего нас пространства. В нормальном пространстве лучу света потребовались бы сотни миллионов лет, чтобы пройти весь путь вокруг Вселенной и вернуться к своей исходной точке. Теоретически можно было бы сфотографировать нашу собственную галактику такой, какой она была тысячи тысячелетий назад, с помощью света, который покинул ее тогда и прошел весь путь вокруг искривления пространства. Но пространство округ нашего корабля имеет такую ужасную кривизну, что свету требуется лишь доля секунды, чтобы совершить это путешествие. Он прошел весь путь вокруг нашего маленького пространства и вернулся снова. Если бы мы выстрелили в эти корабли, то на самом деле убили бы себя! Луч обошел бы нас и ударил сзади!

– Послушай, это очаровательно! – рассмеялся Фуллер. – Значит, нас всю дорогу будут сопровождать эти призраки? В духе кораблей-призраков с парусами из легенд. Это будет настоящее путешествие «Старого морехода»!

Сходство с тем знаменитым путешествием было еще кое в чем. Космонавтам нечем было заняться, пока они неслись в пространстве на большой скорости. Часы сменялись на хронометре с раздражающей медлительностью. Шесть часов, которые должны были пройти до первой остановки, показались членам экипажа целыми днями. Они думали, что это путешествие само по себе будет чудесным приключением, но вместо этого получили угнетающий беззвучный монотонный полет. Некоторое время все четверо бесцельно бродили по кораблю, потом Уэйд попытался заснуть, но, пролежав привязанным на койке полчаса, в отчаянии сдался.

Аркот видел, что напряжение от безделья не проходит, и решил посмотреть, как можно помочь своей маленькой команде справиться с этим. Он спустился в лабораторию и стал искать вдохновение. И нашел его.

– Эй! Мори! Уэйд! Фуллер! Идите сюда, все сюда! У меня есть идея! – позвал он.

Прибежавшие на его зов друзья увидели, что Ричард задумчиво смотрит на блок питания от одного из сконструированных им летных костюмов. Он снял люксовый футляр и теперь разглядывал лежавший внутри компактный аппарат.

– Они, конечно, предназначены для использования с космическими скафандрами, – заметил Мори, – и это дает нам защиту от газов на других планетах. Но я хотел бы знать, можем ли мы установить еще и защиту от механических повреждений – если кто-то попытается нам повредить! Другими словами, почему бы не снабдить эти скафандры небольшим аппаратом невидимости? Он есть на корабле, но нам может понадобиться и личная защита.

– Отличная идея, – поддержал его Уэйд, – при условии, что ты найдешь место в этом ящике.

– Думаю, это возможно. На самом деле нам не нужно будет добавлять ничего, кроме нескольких устройств настройки, и они не потребуют большой мощности.

Аркот указал на места, куда можно было бы вставить эти устройства, а потом еще и заменил некоторые из старых индукционных катушек на одну из новых ячеек памяти, благодаря чему получил гораздо более высокую эффективность от трубок.

Но главное, у них теперь появилось занятие.

И они делали все так старательно, что даже не заметили, как прошло почти шесть часов. Когда они снова вернулись в рубку управления и пристегнулись ремнями, им казалось, что они работали совсем не долго.

Аркот потянулся к маленькому красному переключателю, контролировавшему титаническую энергию огромной катушки внизу, и передвинул его назад на четверть пути.

– Гляньте на призраков, – сказал он. Изображения корабля быстро исчезали: казалось, они отскакивают от настоящего «Старого морехода» с ужасающей скоростью, по мере того, как пространство, в котором был заключен корабль, открывалось и его кривизна уменьшалась. Они все больше удалялись от самих себя!

Снизив скорость сначала на четверть, чтобы напряжение в корабле было не таким сильным, Аркот затем уменьшил мощность до нуля, и звездолет снова замер.

Путешественники поспешно нырнули в обсерваторию и нетерпеливо выглянули в иллюминатор.

Далеко-далеко позади них, плавая в чудесной, мягкой, абсолютной черноте космоса, светился яркий диск, состоящий из мириадов светящихся точек. На таком большом расстоянии он казался не чем-то огромным, а просто маленьким светящимся предметом в нескольких футах за окном.

Вид из-за черной металлической стены и черного пустого пространства был настолько четким, что космонавты потеряли всякое ощущение расстояния. Светящееся пятно больше походило на миниатюрную модель Галактики – крошечный предмет, который плавал рядом с ними, не колеблясь, сияя ярким безжалостным светом, слабо освещавшим все предметы в темной обсерватории. Это был свет трехсот миллионов солнц, видимый на расстоянии трех на десять в семнадцатой степени миль! И это пятно света казалось крошечным, потому что его не с чем было сравнивать.

Это была удивительно красивая вещь – маленький парящий в темноте диск света.

Мори подплыл к камерам и начал снимать.

– Я бы хотел сделать цветное фото, – сказал он несколько минут спустя, – но для этого потребуется прямой снимок через телескоп-отражатель и временная экспозиция. А я не могу этого сделать, потому что корабль движется.

– Останавливать корабль вовсе не нужно, – возразил Аркот. – Мы удаляемся от него по прямой, а эта штука находится в трех квинтиллионах миль. И мы движемся недостаточно быстро, чтобы вызвать сколько-нибудь заметное сокращение времени воздействия. Что же касается наличия устойчивой платформы, то этот корабль весит четверть миллиона тонн и удерживается гироскопами. Мы не станем его трясти.

Пока Мори занимался временной экспозицией, Аркот смотрел на увеличенное изображение Галактики в телектроскопе и пытался сделать угловые измерения по отдельным звездам. Но это оказалось невозможным. Несмотря на то, что он мог различить Бетельгейзе и Антарес из-за их яркого излучения, они находились слишком близко друг к другу для измерений: угол между ними был слишком мал.

В конце концов, Ричард решил использовать для расчетов расстояние между Антаресом и звездой S Doradus в Малом Магеллановом облаке, одном из двух облаков звезд, которые плавают вокруг Галактики, как ее спутники. Чтобы еще раз проверить расчеты, он использовал радиус Галактики в качестве базы для вычисления расстояния. И оказалось, что корабль находился в пятистах тысячах световых лет от дома!

После того как все необходимые наблюдения были сделаны, путешественники развернули корабль вокруг своей оси и посмотрели вперед в поисках места следующей остановки.

Впереди виднелись туманности, но они все еще были практически невидимы невооруженным глазом: каждая из них казалась крошечной точкой. Однако телектоскоп, в конце концов, показал, что одна из этих точек определенно ближе остальных. Казалось, это была молодая галактика – звездный островок с центральным вихрем из огромного облака газа и пыли, из которых еще не родились звезды. Это единое гигантское газовое облако простиралось в пространстве на миллион миллиардов миль.

– Ну что, летим туда? – спросил, наконец, Аркот, когда Мори закончил свои наблюдения.

– Я думаю, это направление не хуже других – там больше звезд, чем мы можем надеяться посетить, – ответил его друг.

– Ну, тогда поехали!

Ричард нырнул в рубку управления, а Роберт выключил телектроскоп и сложил в папку последние фотографии.

Внезапно пространство вокруг него захлопнулось – они снова стали перемещаться. Последовал еще один удар бурлящей энергии, и еще один – и корабль рванулся вперед на огромной скорости, которая все возрастала и возрастала. В конце концов, они понеслись на максимальной скорости, и рядом с ними, как и раньше, летели их призрачные двойники.

Мори протиснулся в рубку управления как раз в тот момент, когда Аркот, Уэйд и Фуллер собирались идти в лабораторию.

– Мы залетели уже довольно далеко, – сказал он. – До нашей цели осталось около пяти дней. Я предлагаю остановиться в конце четвертого дня и сделать более точные измерения, а затем планировать более близкую остановку. Думаю, отныне нам надо спать по очереди, чтобы среди нас всегда быдл трое бодрствующих. Сейчас я лягу спать на десять часов, а потом сможет поспать кто-нибудь еще. Как вам эта идея?

Решено было так и сделать, после чего Роберт ушел спать, а трое его спутников спустились в лабораторию, чтобы поработать.

Аркот, к своему большому разочарованию, закончил установку аппарата-невидимки в своем скафандре только через десять часов. Он проверил, как работает этот новый прибор, и огляделся в поисках еще какого-нибудь занятия, пока Уэйд и Фуллер заканчивали собственные дела.

Потом к ним спустился Мори, а спустя еще четверть часа Уэйд закончил свою работу и ушел отдыхать.

Ричард после этого ушел в библиотеку, а Роберт стал работать в лаборатории. Фуллер в поисках нового занятия поднялся наверх, и ему пришла в голову превосходная идея приготовить ужин. Он только начал возиться на кухне, как корабль внезапно сильно тряхнуло, и люди, не ожидая прекращения невесомости, с ужасающей силой разлетелись в разные стороны!

Джон Фуллер полетел через камбуз и упал, ударившись об пол, в центре помещения. Уэйд, спавший в постели, проснулся от сильного толчка, а пристегнутого к стулу Мори просто сильно тряхнуло.

Все одновременно вскрикнули – и Аркот бросился в рубку управления. Первый толчок был лишь предвестником бури. Внезапно корабль швырнуло еще сильнее, и воздух пронзили огромные пылающие искры. Повсюду раздался треск электрических разрядов, и из каждого заостренного металлического предмета рванулись в воздух языки голубого пламени! Корабль же начал раскачивался и дико дергаться в разные стороны, словно им играли какие-то титанические силы!

С трудом карабкаясь по поручням, Ричард пробирался к рубке управления, которая теперь находилась то наверху, то внизу, то сбоку от него, пока корабль сотрясался от дико изменяющегося ускорения. Физик упрямо прокладывал себе путь, то и дело вздрагивая от боли – его обжигали летающие вокруг искры.

Внизу, в энергетическом отсеке, с диким грохотом включались и выключались реле. А потом, как раз в тот момент, когда Аркот забрался в кресло управления и пристегнулся, к электрическому треску добавился еще один звук. Звонко зажужжал детектор излучения.

– Космические лучи! – завопил Ричард. – ВЫСОКАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ!

Он ударил по выключателю, и на всех окнах корабля опустились тяжелые релюксовые экраны.

Внезапно раздался еще более громкий треск, и внизу вспыхнул фитиль, сделанный из серебряного бруска толщиной в два фута! В одно мгновение пламя горящих искр вспыхнуло и погасло. Корабль бешено скакал, сотрясаясь в руках титанических космических сил, которые окружали его – сил, создавших самую мощную форму энергии во Вселенной!

Аркот знал, что с силовой катушкой ничего нельзя сделать. Она была опустошена, а ее цепь разорвана. Он включил молекулярный двигатель и разогнал корабль до четырех гравитаций – до максимума, который могли выдержать люди.

Могучий звездолет по-прежнему метался, словно игрушка непостижимых сил. Космонавты были живы только потому, что эти силы не пытались растрясти корабль еще больше, а не из-за его собственной устойчивости: ничто не могло противостоять царящей вокруг ужасной буре.

В качестве ориентира Аркот использовал компасный гироскоп, единственный прибор, который не сильно отклонялся от своего первоначального положения. С его помощью Ричарду удавалось держать более-менее прямой курс.

Тем временем, Уэйд и Мори лихорадочно работали в энергетическом отсеке, чтобы зарядить катушку искривляющего пространство двигателя. Несмотря на истощающее силы напряжение от работы при ускорении в четыре «джи», им удалось привести в действие вспомогательный энергоблок. Через несколько мгновений они заставили его влить энергию в катушку-банк, от которого можно было зарядить центральную катушку. В нее вставили еще один серебряный предохранитель, и Уэйд проверил реле, чтобы убедиться, что оно в рабочем состоянии.

Пришедший к тому времени в себя Фуллер с трудом спустился в энергетическую рубку, притащив туда три скафандра. По пути он заглянул в лабораторию и взял там силовые пояса, после чего они с Уэйдом и Мори быстро надели их, чтобы облегчить себе работу при огромной силе тяжести.

Прошло еще полчаса, пока брыкающийся корабль прокладывал себе путь через ужасающее космическое поле.

Внезапно путешественники снова ощутили страшный толчок – а затем корабль стал двигаться более плавно, и постепенно все успокоилось. Они прошли сквозь бурю!

– У нас уже есть энергия для двигателя пространственной деформации? – крикнул Аркот по интеркому.

– Достаточно, – крикнул в ответ Мори. – Попробуй его запустить!

Ричард отключил молекулярный двигатель и пустил в ход всю имеющуюся у него энергию управления пространством. Быстро наполнившийся энергией корабль еще раз резко дернулся – и все стихло. Физик подождал десять минут, а затем выключил двигатель и позволил кораблю лететь по инерции.

В интеркоме послышался голос Мори:

– Аркот, здесь действительно полный бардак! Нам пришлось заменить половину проводки.

– Я сейчас спущусь. Кажется, все приборы на корабле вышли из строя! – отозвался Ричард.

К счастью, у них было много запасных частей. Некоторые меньшие реле сгорели полностью, а несколько силовых проводов расплавились от прошедшего через них чересчур сильного тока.

Привод пространственного напряжения истекал энергией с ужасающей скоростью: без дальнейшего ремонта он смог бы функционировать недолго.

Добравшись до энергетического отсека, Аркот осмотрел повреждения.

– Ну что ж, ребята, пора приниматься за работу, – вздохнул он. – Мы застряли здесь, пока не починим двигатель!

VIII

Сорок часов спустя Аркот снова плавно разогнал корабль до максимальной скорости, и все четверо путешественников легли спать после более чем тридцатичасовой тяжелой работы. Этого, вкупе с усталостью от работы при четырех «джи», пока корабль проходил через шторм, было достаточно, чтобы заставить их крепко заснуть.

Ричард проснулся раньше остальных и включил двигатель, изменив курс.

После этого как ему было почти нечего делать, и физик опять заскучал. Он решил провести тщательный осмотр корпуса корабля, когда проснутся остальные. Чудовищное напряжение могло привести к появлению трещин в люксовом корпусе, которые невозможно было обнаружить изнутри, потому что внутренняя стенка была отделена от внешней оболочки.

Так что Аркот достал скафандры и убедился, что их кислородные баллоны заполнены и сами они готовы к работе. Затем он отправился в библиотеку, достал несколько книг и принялся за какие-то расчеты.

Когда через несколько часов проснулся Мори, Ричард все еще сидел над этими расчетами.

– Эй! – воскликнул Роберт, усаживаясь в соседнее кресло. – Я думал, ты будешь искать новые космические лучи!

– Любопытное заблуждение, не правда ли? – вежливо отозвался его друг. – По правде говоря, я был занят кое-какими расчетами. Я думаю, что наш шанс встретить еще одну такую область составляет примерно один на десять в тринадцатой степени. Учитывая такую низкую вероятность, я не думаю, что нам стоит волноваться. Я не понимаю, как мы вообще могли… один раз попасть в такую бурю – но шансы попасть в нее во второй раз еще ниже.

В этот момент в дверь просунулась голова Джона Фуллера.

– О, – сказал он, – так ты уже этим занимаешься? Ну, может быть, кто-нибудь из вас скажет мне, во что именно мы попали? Я был так занят, что не успел об этом подумать.

– Тогда и сейчас не рискуй, – усмехнулся Мори. – Ты можешь напрячь свой мозг.

– И пожалуйста! – поморщился Джон. – Не буду думать, пока не позавтракаю. Просто объясни, что это была за буря.

– Мы просто попали в область космоса, где создаются космические лучи, – ответил Аркот.

Фуллер нахмурился.

– Но здесь нет ничего, что могло бы их генерировать!

Физик кивнул.

– Это верно. Я думаю, что знаю их настоящий источник, но пока просто скажу, что они там создавались. Я хочу еще поработать над этим. У меня есть идея об источнике энергии, превосходящем любой другой во Вселенной, и она вроде как подтверждается. Во всяком случае, лучи создаются в том месте, где нас потрясло, в совершенном вакууме, и пространство там ужасно искажено действием титанических сил. Оно искривлено гораздо сильнее обычной, ровной кривизны, и именно это ухабистое пятно в пространстве так трясло нас. Когда мы только вошли в него, используя деформирующий двигатель, пространство вокруг корабля, каким бы искаженным оно ни было, вступило в конфликт с областью генерации космических лучей, и корабль затерялся в этом месте. Искривление пространства, вызванное кораблем, иногда усиливалось, а иногда подавлялось искривленным пространством вокруг него, и огромные скачки тока назад и вперед от главной силовой катушки к накопительным катушкам вызывали электрические разряды и искры. Я заметил, что мы все получили от них ожоги. Все это было вызвано чудовищными скачками тока, и магнитное поле было очень сильным: оно нагрело стенки корабля за счет генерации них электрического тока.

Фуллер обвел взглядом стены вокруг.

– Да уж, «Старый мореход» точно получил взбучку.

– Собственно говоря, меня это тоже беспокоит, – признался Ричард. – Каким бы прочным ни был этот корпус, его легко могли растянуть эти чудовищные силы. Если бы он столкнулся сразу с двумя «космическими волнами», то, возможно, получил бы ускорение сразу в двух разных направлениях, что привело бы к деформации стен с силой, достигающей тысяч тонн. Я подготовил скафандры, и думаю, что было бы разумно выйти наружу и взглянуть на звездолет оттуда. Когда Уэйд встанет… – Тут Аркот увидел Уэйда на пороге библиотеки и усмехнулся. – Ну вот, помяни черта!.. М-да, не очень-то он энергичен!

Огромное тело сонно зевающего и протирающего глаза Уэйда вплыло в дверь библиотеки. Было очевидно, что он еще не умывался, а густая черная щетина на его щеках свидетельствовала о том, что он нуждается еще и в бритье. Остальные побрились перед тем, как войти в библиотеку.

– Уэйд, – обратился к нему Ричард, – мы выходим наружу, и нам нужен кто-то, кто управлял бы воздушным шлюзом. Предлагаю тебе привести в порядок свои волосы – в лаборатории есть атомно-водородный резак, можешь использовать его, если хочешь. А все остальные идут наружу. – Затем голос Аркота стал серьезным. – Кстати, не пытайся тут без нас шутить с управлением и давать кораблю ускорение. Я не думаю, что ты это сделаешь – у тебя есть здравый смысл – но я хотел бы все-таки тебя предупредить об этом. Если ты это сделаешь, мы останемся позади и ты никогда не найдешь нас в необъятных просторах межгалактического пространства.

Это была не слишком приятная мысль. В каждом из скафандров имелось радио для связи космонавтов друг с другом и с кораблем, но оно действовало только на расстоянии в несколько сотен миль. Всего лишь крошечный шаг в бескрайнем космосе!

Уэйд с усмешкой покачал головой.

– У меня нет ни малейшего желания оставаться одному на этом корабле, благодарю покорно. Тебе не о чем беспокоиться.

Несколько минут спустя Аркот, Мори и Фуллер вышли из шлюза и приступили к работе, используя мощные фонари, чтобы исследовать внешний корпус на предмет возможных признаков деформации.

Эти фонари, снабженные накопительными катушками для питания, на самом деле были мощными прожекторами, но в безвоздушном пространстве их лучи были абсолютно невидимы. Их можно было увидеть, только когда они отражались о внутреннюю релюксовую стенку под таким углом, что попасть прямо в глазах наблюдателя. Люксовая стена, будучи прозрачной, тоже, естественно, оставалась невидимой, а свет, полностью отраженный от релюкса, не давал освещения вокруг, поскольку лучи при этом не рассеивались.

Нужно было внимательно рассмотреть каждый квадратный дюйм поверхности, проведя по нему лучами. Однако в том месте, где появилась трещина, поверхность была бы шероховатой, а значит, рассеивала бы свет, и это делало бы дефект более заметным, чем гладкое место.

К великому облегчению троих друзей, после полутора часов тщательного осмотра никто из них не обнаружил никаких признаков трещин, и они вернулись на корабль, чтобы продолжить путешествие.

И они снова понеслись сквозь пространство, а два корабля-призрака следовали за ними по пятам. Час за часом «Старый мореход» несся вперед, и пилотам пришлось искать себе новые занятия. Они работали над решением некоторых задач, которые предложил им Аркот – задач, связанных со скоростями звезд на краю галактики, к которой приближался их корабль. Поскольку эти звезды вращались вокруг всей остальной галактики, можно было бы приблизительно вычислить ее массу. Результаты таких расчетов были не точными, а довольно усредненными, но они были достаточно надежными. Космонавты обнаружили, что галактика имеет массу в двести пятьдесят миллионов масс Солнца, то есть лишь немного меньше, чем их родная Галактика. Таким образом, получалось, что перед ними галактика средних размеров.

И все же время тянулось для них бесконечно долго, пока они медленно приближались к своей цели – медленно, несмотря на скорость в двадцать четыре световых года в секунду!

В конце второго дня после неприятностей с полем космических лучей друзья остановили корабль для наблюдений. Теперь они были так близко от новой галактики, что ее звезды раскинулись перед ними огромным диском.

– Мы примерно в трехстах тысячах световых лет от нее, я полагаю, – сказал Мори.

– Мы достаточно точно знаем нашу скорость, – заметил Уэйд. – Почему бы нам не вычислить расстояние между какими-нибудь двумя звездами и не отправиться дальше?

– Хорошая мысль, – согласился Арко. – Займись этим, Мори, хорошо? Я разверну корабль.

Сделав необходимые измерения, они снова полетели вперед и двигались так один час, после чего снова замерили угол между теми же звездами и смогли вычислить диаметр галактики. Оказалось, что он равен примерно девяноста тысячам световых лет.

Теперь «Старый мореход» был гораздо ближе к ней: казалось, что он находится на самом ее краю. Тысячи звезд ярко пылали под ними, простираясь все дальше и дальше во все стороны – картина, которую глаза людей никогда прежде не видели с такого близкого расстояния! В этой галактика еще не полностью сформировались звезды, в ее сердце все еще оставалось огромное газовое облако, которое в конечном итоге тоже должно было стать звездами и планетами. Это огромное туманное облако тоже было ясно видно – оно светилось молочным светом, словно огромная матовая лампочка.

Невозможно было даже представить себе его размеры. Оно выглядело, как некая модель, игрушка, поскольку путешественники все еще находились в четверти миллиона световых лет от него.

– Думаю, мы будем там часа через три, – заметил Роберт, оторвавшись от своих вычислений. – Предлагаю лететь на полной скорости около двух часов, а затем перейти на более низкую.

– Ты главный астроном, Мори, – кивнул Аркот. – Давай!

Они еще раз развернули корабль и снова двинулись в путь. По мере приближения к этой новой галактике, их интерес к происходящему возрастал. Наконец, начались события!

Звездолет мчался вперед на полной скорости в течение двух часов. На такой скорости пилоты не видели ничего, кроме двух кораблей-призраков, которые оставались их неизменными спутниками. А затем они снова остановились.

Вокруг них сияли огромные солнца. Одно было так близко, что космонавты видели его, как диск, невооруженным глазом. Но его невозможно было ясно рассмотреть: все пространство было затянуто туманом, а звезды, находившиеся дальше, и вовсе были скрыты.

А еще в обсерватории, казалось, стало тепло…

– Эй! Все расчеты были ошибочны! – крикнул Аркот. – Уходим отсюда!

Внезапно в воздухе что-то щелкнуло, и они понеслись прочь сквозь гиперпространство на малой скорости. Космос вокруг них засветился тусклым фиолетовым светом. Через десять минут это свечение исчезло, и Ричард вернул корабль из гиперпространства.

Они вновь оказались в обычном темном пространстве, усеянном звездами.

– И что не так с моими расчетами? – поинтересовался Мори.

– Да так, ничего особенного, – небрежно ответил Аркот. – Ты ошибся всего лишь на тридцать тысяч световых лет. Мы попали прямо в середину центрального газового облака и понеслись сквозь него с относительной скоростью около шестнадцати тысяч миль в секунду! Неудивительно, что нам стало жарко! Нам повезло, что мы при этом не приблизились ни к одной звезде. Если бы это произошло, нам пришлось бы подзаряжать катушку.

– Удивительно, что мы не сгорели на такой скорости, – подал голос Фуллер.

– Газ был недостаточно плотным, – объяснил Ричард. – Этот газ более разрежен, чем самый лучший вакуум, полученный на Земле, в нем меньше молекул на кубический дюйм, чем в радиолампе. Но теперь, когда мы из него вышли, давайте посмотрим, сможем ли мы найти какую-нибудь звезду с планетами. Фотографировать пока нет необходимости: мы сможем сделать это, когда будет уходить. Предоставлю Мори возможность самому найти подходящую звезду.

Роберт Мори сразу же принялся за работу с телескопом, пытаясь найти ближайшую звезду спектрального типа G-0, как было условлено. Кроме того, он хотел, чтобы это была звезда такого же размера и яркости, как Солнце. И в конце концов, исследовав несколько похожих на него звезд, он обнаружил одну как будто бы соответствующую всем его пожеланиям. Корабль повернулся в ее сторону, и космонавты двинулись навстречу приключению, на которое так надеялись.

Они мчались сквозь пространство, искаженные звезды ярко сияли перед ними, а впереди светилась их цель – яркая, медленно приближающаяся фиолетовая точка на перекрестье нацеленного на нее телескопа.

– Далеко еще? – спросил Аркот.

– Около тридцати световых веков, – ответил Мори, жадно наблюдая за звездой.

Дальше они летели молча. А потом Роберт вдруг закричал:

– Смотрите! Она исчезла!

– Что случилось? – удивленно спросил Аркот.

Мори задумчиво потер подбородок.

– Звезда внезапно на мгновение ярко вспыхнула, а потом исчезла. Очевидно, это был гигант G-0, который сжег основную часть водорода, обычно используемого звездами в качестве топлива. Когда это происходит, звезда начинает коллапсировать, увеличиваясь в блеске из-за тепла, генерируемого газом, падающим к центру звезды. Затем начинают происходить другие ядерные реакции, звезда многократно расширяется и образуется сверхновая. Основная часть ее газовой оболочки разлетается в пространстве, остается только сверхплотное ядро. Другими словами, после взрыва сверхновой остается белый карлик. – Роберт замолчал и посмотрел на Ричарда. – Интересно, есть ли у этой звезды планеты?

Все понимали, что он имеет в виду. Какова, скорее всего, была судьба существ, чье солнце внезапно превратилось в крошечную, довольно холодную точку на небе?

Внезапно перед ними замаячила тусклая громада звезды, уже ставшая диском, и Аркот сразу же переключил корабль на молекулярный двигатель. Он знал, что они уже близко. Перед ними яростно пылал диск белой звезды.

Ричард повернул корабль немного в сторону, подлетая к ней поближе. Несмотря на высокую температуру и интенсивное излучение, она была не особо горячей, поскольку ее поверхность, излучающая тепло, была слишком мала.

«Старый мореход» начал вращаться вокруг звезды по параболе, так как при его скорости она не могла удержать его на планетарной орбите.

– Наша скорость относительно этой звезды довольно высока, – объявил Аркот. – Я подлечу ближе, чтобы использовать притяжение звезды как тормоз. На таком расстоянии это будет примерно шесть «джи», и мы сможем добавить к этому торможение молекулярного двигателя на четыре «джи». Предлагаю изучить пространство вокруг звезды и узнать, есть ли там планеты. Если их нет, мы сможем оторваться от этой звезды и отправиться к другой.

Даже при десятикратной силе тяжести во время торможения путешественникам потребовалось бы несколько часов, чтобы снизить скорость до такой степени, когда они смогли бы подлететь к любой планете крошечного солнца.

Мори отправился в обсерваторию и осмотрел небо с помощью телектроскопа.

Обнаружить планеты было непросто, потому что отраженный ими свет слабой звезды был очень тусклым, но в конце концов, Роберт заметил одну. Он рассчитал расстояние до нее, измерив угол между ней и ее солнцем, а чуть позже несколько раз уточнил эти измерения. Из-за изменения скорости корабля показания были не слишком точными, но расчеты Мори показали, что планета находится в нескольких сотнях миллионов миль от них.

«Старый мореход» быстро замедлялся, и вскоре их скорость упала до значения менее чем в четыре мили в секунду. Когда они достигли планеты, Аркот вывел корабль на орбиту вокруг нее и начал снижаться по спирали.

Сквозь прозрачные люксовые окна рубки путешественники смогли посмотреть вниз на унылый, застывший мир.

IX

Под кораблем расстилалась незнакомая панорама неведомого застывшего мира, который вращался вокруг неведомого солнца, тускло светящегося далеко в космосе. Холодные и унылые низкие холмы были и черными и голыми, каменистыми – местами их покрывало что-то белое и блестящее, похожее на снег, хотя каждый из смотревших на эти холмы людей понимал, что это, должно быть, замерзший воздух. Тут и там текли странные темно-синие реки, впадавшие в огромные озера и моря, наполненные такой же синей жидкостью. Высоко вздымались могучие горы, похожие на темно-синий хрусталь, а в ложбинах и трещинах этих гор поблескивали безмолвные, неподвижные водоемы, тоже темно-синего цвета, не тронутые ни малейшим ветерком в этом безвоздушном мире. Это была полностью застывшая планета под тусклым мертвым солнцем.

Путешественники пролетели над широкой и ровной кристаллической равниной и над сменившими ее унылыми скалами. Эта планета была около десяти тысяч миль в диаметре, а сила тяжести на ее поверхности была примерно на четверть больше земной.

Звездолет несся все дальше и дальше, кружа над планетой на высоте не больше тысячи футов, и пилотам открывались все новые невыразимо пустынные картины холодного, мертвого мира.

В какой-то момент перед ними в очередной раз замаячила мрачная, темная масса скал. Они пролетели над замерзшим океаном и снова оказались над сушей, такой же твердой, как море.

Повсюду лежали глубокие сугробы снега, а по долинам тут и там бежали ярко-синие потоки.

– Смотрите! – воскликнул вдруг Мори с неожиданным удивлением. Далеко впереди, немного слева, маячило странное образование из торчащих из земли вертикальных колонн, покрытых белыми снежными шапками. Аркот направил на них мощный прожектор, и колонны ярко высветились на фоне огромного заснеженного поля. Это был мертвый, замерзший город.

Космонавты уставились на остатки города во все глаза. Роберт развернул корабль и, не говоря ни слова, направил его к развалинам.

Трудно было осознать всю чудовищность катастрофы, которая принесла холодную, безрадостную смерть населению этого мира – разумной расе.

Наконец, Аркот заговорил:

– Я посажу корабль. Думаю, на планете будет для нас безопасно. Достаньте скафандры и убедитесь, что все их аккумуляторы заряжены и обогреватели работают. Здесь будет холоднее, чем в космосе. Там нас охлаждали только излучения, а на планете есть все эти потоки – вероятно, это жидкий азот, кислород и аргон. И атмосфера здесь состоит из водорода, гелия и неона, охлажденных примерно до пятидесяти градусов по Кельвину. Мы здесь тоже будем быстро охлаждаться за счет теплоотдачи.

Пока его товарищи готовили скафандры, Роберт осторожно опустил корабль на заснеженную землю. «Старый мореход» провалился в снег почти на десять футов. Приземлившись, Аркот включил мощный прожектор и обвел им окружающую местность. Замерзшие газы начали испаряться под теплыми лучами, и через несколько мгновений он очистил пространство вокруг звездолета.

Мори и остальные вернулись со скафандрами. Роберт надел свой и с помощью молекулярного силового агрегата снизил свой вес до десяти фунтов.

Через некоторое время они вышли из шлюза на замерзшее ледяное поле. Высоко над ними светился тусклый бело-голубой диск крошечного солнца, похожий на яркую звезду.

Отрегулировав управление скафандрами, четверо мужчин поднялись в разреженный воздух и направились к городу, легко продвигаясь примерно в десяти футах над замерзшими пустошами.

– Вот чего я не понимаю, – сказал Мори, когда они мчались к городу, – так это почему эта планета вообще все еще существует. Интенсивное излучение от солнца, ставшего сверхновой, должно было испарить ее!

Аркот указал на нечто вроде антенны странной формы, поднимавшейся высоко в небо, выше самых больших зданий города.

– Вот тебе и ответ. Эта антенна похожа на тепловые экраны, которые мы нашли на планетах Черной звезды. Вероятно, у местных жителей были такие антенны по всей планете. К сожалению, эффективность экрана зависит от температуры. Он мог бы защитить от чудовищного жара сверхновой, но не смог сохранить тепло планеты после того, как сверхновая умерла. Планета была слишком холодной, чтобы заставить его работать эффективно!

Наконец, они добрались до окраины мертвого города. Вертикальные стены зданий были свободны от снега, и в них виднелись пустые, пристально смотрящие в пустоту глаза окон, а внутри находились мрачные, пустые комнаты. Четверо друзей неслись по замерзшим улицам, пока не добрались до огромного здания в центре. Его бронзовые двери были закрыты, но через окна можно было разглядеть, что внутреннее помещение было завалено каким-то изоляционным материалом, очевидно, использовавшимся в последней отчаянной попытке защититься от леденящего холода.

– Может быть, ворвемся внутрь? – предложил Аркот.

– Можно, – ответил ему по рации голос Мори. – Возможно, там есть какие-нибудь записи, которые мы могли бы взять с собой на Землю и расшифровать. В такое тяжелое время, как их последние дни, они, я думаю, оставили бы записи о происходящем в надежде, что какая-то другая раса может прилететь сюда и найди их.

Следующие пятнадцать минут исследователи работали молекулярными лучевыми пистолетами, пробивая себе путь в здание. Дело продвигалось медленно, так как им приходилось использовать тепловые лучи, чтобы экономить энергию, необходимую для движения.

Когда они, наконец, прорвались в здание, то обнаружили, что попали на второй этаж – первый скрывался под глубоким слоем снега. Перед ними простирался длинный, богато украшенный зал, расписанный большими цветными фресками.

На картинах были изображены люди, одетые в костюмы из какой-то мягкой белой ткани, со светлыми, доходящими до плеч волосами. Они были ниже ростом и более крепкого сложения, чем земляне и представители остальных разумных рас, жившие при менее высокой гравитации. Но при этом в них была какая-то легкость, которой, казалось бы, не должно было быть при такой большой силе тяжести. Фрески изображали мир теплого солнечного света и зеленых растений, в том числе высоких деревьев, колышущихся на ветру – в порывах воздуха, который теперь лежал замерзшим на каменных полах их зданий.

Путешественники рассмотрели все картины одну за другой, а потом пришли в большой зал, где увидели сотни мертвых людей, завернутых в тяжелые матерчатые одеяла. Сред них на полу лежали маленькие зеленые кристаллики.

Уэйд долго смотрел на эти кристаллики, а затем на тела местных жителей, прекрасно сохранившиеся в абсолютном холоде. Все они, мужчины, женщины и дети, казались просто спящими под одеялом из мягкого снега, который испарялся и исчезал, когда на него падали тепловые лучи. Перед тем как покинуть этот зал смерти, земляне наткнулись на одну маленькую группку замерзших. Они сидели в обнимку: молодой человек, белокурая блондинка, которая казалась почти девочкой, и маленький ребенок между ними. Все трое уснули, обнявшись, пытаясь согреться в объятиях друг друга. Смерть стали для них доброй избавительницей от боли.

Аркот развернулся и быстро полетел в ведущей в длинный коридор двери.

– Это не было предназначено для нас, – сказал он. – Уйдем отсюда.

Остальные последовали за ним.

– Но давайте посмотрим, какие записи они оставили, – продолжил Ричард. – Возможно, они хотели, чтобы мы узнали их трагическую историю. Давайте попытаемся узнать, какая у них была цивилизация.

– По крайней мере, химия у них была хорошая, – заметил Уэйд. – Ты заметил те зеленые кристаллы? Быстрый, безболезненный отравляющий газ, он избавил их от борьбы с холодом.

Они спустились на первый этаж, который полностью занимало одно-единственное большое помещение с гладким полом. Колонн там не было.

– Архитектура у них тоже была хорошая, – подал голос Мори. – Никаких колонн под всей огромной нагрузкой верхних этажей здания.

– Причем нагрузка еще больше при такой силе тяжести, – заметил Аркот.

В центре зала на мраморной платформе стоял большой золотисто-бронзовый шар почти пятнадцати футов в диаметре. Должно быть, он был создан незадолго до того, как этот мир застыл, потому что на нем не было никаких признаков коррозии или окисления. Исследователи подлетели к шару и встали рядом с ним.

– Глобус их мира, – сказал Фуллер, с интересом разглядывая его.

– Да, – согласился Ричард, – и судя по всему, он был установлен после того, как они убедились, что наступит холод. Давайте рассмотрим его… – Он взлетел над глобусом и стал разглядывать его сверху. Весь шар покрывало тщательно выточенное рельефное изображение континентов и морей с горами и равнинами.

– Аркот, подойди сюда на минутку, – позвал Мори, и Ричард спустился к нему. Роберт указал на край одного из материков, на котором находился небольшой приподнятый над поверхностью шар. Вокруг этого шара был выгравирован круг.

– Я думаю, что шарик изображает этот глобус, – предположил Роберт. – Я почти уверен, что здесь изображено именно это место. А теперь посмотри сюда, – он указал на точку, которая, судя по масштабу глобуса, находилась примерно в пяти тысячах миль от его маленького изображения. Там на поверхности бронзового шара виднелась маленькая серебряная башня в форме пирамиды.

– Они явно хотели, чтобы те, кто найдут этот глобус, отправились туда, – продолжил Мори. – Его возвели незадолго до катастрофы, а в башню, должно быть, поместили реликвии, которые хотели сохранить для пришельцев. Они должно быть догадывались что в конце концов разумные существа пересекут космос. Наверное, здесь в каждом крупном городе есть такие глобусы. И я думаю, что наш долг – посетить эту пирамиду.

– Совершенно согласен, – отозвался Аркот. – Вероятность того, что другие разумные существа посетят этот мир, бесконечно мала.

– Тогда давайте покинем этот город мертвых! – воскликнул Уэйд.

Посещение зала с погибшими вызывало у четверых друзей чувство подавленности – еще более сильное, чем то, которое они испытали, оказавшись в полном одиночестве среди бесконечного космоса. Никогда не бывает так одиноко, как рядом с мертвыми, и земляне начали понимать, что старый мореход из поэмы, в честь которого они назвали свой корабль, был более одинок со странными спутниками, чем они, улетев десяти миллионов световых лет в глубины космоса.

Они вернулись на корабль, пролетев сквозь последние остатки атмосферы погибшего мира и сквозь холод замерзших газов и окунувшись в радостное, теплое нутро звездолета.

Этот контраст заставил каждого из них более полно оценить тот дар, которым на самом деле является горячее, пылающее солнце. Фуллера же увиденное и вовсе навело на мрачные мысли.

– Если это случилось со звездой, так похожей на наше Солнце, не может ли то же самое случиться и с Солнцем? – спросил он.

– Все может быть, – тихо ответил Мори. – Но вечный оптимизм человека заставляет нас говорить: «С нами этого не произойдет». А кроме того, – он прижал ладонь к стене звездолета, – теперь нам никогда не придется беспокоиться ни о чем подобном. Только не на таких кораблях, которые доставят нас к новому солнцу – к новой планете возле него.

Аркот поднял корабль и полетел над холодной, промерзшей поверхностью планеты, следуя по маршруту, указанному на большом глобусе в мертвом городе. Миля за милей проносились внизу замерзшие ледяные поля: «Старый мореход» несся над ними со скоростью три мили в секунду.

Внезапно впереди вырисовалась унылая громада огромной горы. Ричард переключил энергию и, повернув корабль, пролетел мимо нее, после чего начал выискивать башню, которая, как он знал, должна быть где-то в этом районе. Наконец, физик понял, что непонятно откуда взявшаяся гора – это и есть башня в форме пирамиде, покрытая толстым слоем льда. Три мощных прожектора звездолета быстро разморозили замерзшие газы, и через несколько минут сквозь тающий лед проступило золотое сияние.

– Похоже, – сказал Уэйд, – у башни сделана внешняя стена из золота поверх внутренней прочной стены из железа или стали, чтобы защитить ее от коррозии. Разумеется, золото не имеет достаточной прочности, чтобы выдержать такую гравитацию – не в такой огромной массе, как эта.

Аркот подвел корабль к башне, и путешественники снова вышли через шлюз в холод почти безвоздушного мира. Все четверо подлетели к пирамиде и стали искать какой-нибудь вход. В нескольких местах они увидели иероглифы, вырезанные большими буквами высотой в фут. Они тщетно искали дверь, пока не заметили, что пирамида была усеченной: на ее вершине имелась плоская область. Именно там, казалось, был единственный стык в стене, но друзья не видели ни ручки, других механизмов, открывающих дверь.

Аркот направил свой мощный фонарь на вершину башни и принялся еще более тщательно искать какое-нибудь открывающее устройство. Наконец, он нашел барельеф, изображающий руку, которая указывала на угол площадки. Ричард пригляделся внимательнее и обнаружил маленькую, похожую на драгоценный камень линзу, вставленную в металл.

И внезапно исследователи почувствовали вибрацию! Раздался тяжелый щелчок, и часть площадки начала медленно опускаться.

– Садитесь на это место! – крикнул Аркои. – Мы всегда сможем вылететь оттуда, если окажемся в ловушке!

Четверка друзей прыгнула на уходящий вглубь пирамиды кусок площадки и медленно погрузилась вниз вместе с ней. Массивные стены башни были толщиной почти в пять футов и внутри оказались сделаны из какого-то твердого белого металла.

– Чистое железо! – поставил диагноз Уэйд. – Или, может быть, сплав железа и кремния. Не такой прочный, как сталь, но очень устойчивый к коррозии.

Когда лифт остановился, они оказались в огромном зале, который, очевидно, был музеем погибшего мира. По стенам были расставлены разные модели, книги и схемы.

– Мы никак не сможем взять все это на наш корабль! – простонал Аркот, глядя на великую коллекцию. – Смотрите, вон старый крылатый самолет! А это паровая машина – и электрический двигатель! А вон та штука похожа на какую-то электрическую батарею.

– Да, все это с собой не увезешь, – вздохнул Фуллер.

– Увы, – согласился Мори. – Я думаю, что нам лучше всего взять все книги, которые мы можем унести – после того, как убедимся, что мы узнали достаточно, чтобы расшифровать их язык. Смотрите… вон там: эти полки отмечены одной вертикальной меткой, рядом с ними полки с двумя чертами, а дальше – с тремя. Я предлагаю собрать эти книги и отвезти их на корабль.

Остальные согласились, и все четверо начали таскать охапки книг, пролетая через вершину пирамиды к кораблю и обратно за новыми.

Под конец этой работы, вместо того чтобы лететь обратно в пирамиду за последним грузом, Аркот объявил, что оставит записку для всех, кто может прийти сюда позже. Пока остальные возвращались с последними партиями книг, он работал над составлением «записки».

– Давай глянем на твой шедевр, – сказал Мори, вернувшись с Уэйдом и Фуллером на корабль.

Ричард использовал для своего послания кусок прочного, тяжелого пластика, который не поддался бы коррозии в холодном, почти безвоздушном мире.

На самом верху этого куска он нарисовал изображение их корабля, а под ним – маршрут, по которому они путешествовали от одной галактики к другой. Галактика, в которой они теперь находились, была изображена в виде облака газа, по ее главному отличительному признаку. Под пунктиром их маршрута в космосе он вывел: «200 000 000 000 u».

Дальше была начерчена маленькая таблица: цифра «1», за которой следовала одна прямая полоса, затем «2», после которой шли две полосы, и так далее до десяти. Десятка была представлена десятью столбиками и, кроме того, S-образным знаком. Дальше было нарисовано двадцать черточек и два S-образных знака – и так до числа «100».

Эта система должна была дать понять любому разумному существу, что автор послания использовал десятичную систему и что ноль, написанный после другого числа, увеличивает его в десять раз.

Ниже физик нарисовал планетную систему замерзшего мира, и обозначил буквой «u» расстояние от планеты, на которой они находились, до звезды. Таким образом, те, кто увидел бы «записку» могли рассудить, что ее авторы прошли расстояние в двести миллиардов единиц, где за единицу было принято расстояние в триста миллионов миль, и следовательно, что они прибыли из другой галактики. Конечно, любое существо, обладающее достаточным интеллектом, чтобы достичь этого замороженного мира, поняло бы это!

– Поскольку год этой планеты примерно в восемь раз больше нашего, – объяснил Аркот, – я хочу показать, что мы прибыли сюда примерно через пятьсот лет после катастрофы. – И он указал на несколько следующих рисунков.

Они оставили послание в башне, и Ричард вернул на место опускающуюся панель, оставив пирамиду точно такой, какой она была до их прихода.

– Слушай, как вообще эта дверь открывалась и закрывалась? – поинтересовались его спутники.

Аркот ухмыльнулся.

– Разве вы не заметили блестящий камень на углу? Это была линза фотоэлемента. Мой фонарь осветил его, и дверь открылась. Я не понимал, что это, все сработало случайно.

Мори поднял бровь.

– Но если эта проклятая штука так проста, то любое существо, разумное или нет, может проникнуть внутрь и уничтожить записи!

Ричард мрачно посмотрел на него.

– А откуда здесь возьмутся неразумные? На этой планете их нет, а любая личность, достаточно разумная, чтобы построить космический корабль, не станет уничтожать содержимое башни.

– О… – Роберт смущенно отвел глаза.

Четверо друзей вошли в шлюз и сняли скафандры, после чего начали упаковывать драгоценные книги в ящики для образцов, которые взяли с собой для хранения подобных вещей.

Когда последняя книга была аккуратно уложена в ящик, они вернулись в рубку управления и некоторое время молча смотрели на этот странный, замерзший мир, думая о том, насколько он был похож на Землю. Теперь он был мертв и навсегда заморожен. Низкие холмы, раскинувшиеся под ними, едва освещались слабыми лучами съежившегося солнца, слабо поблескивавшего в трехстах миллионах миль отсюда. Оно было таким тусклым, что планета получала лишь немного больше тепла, чем могла бы получить от небольшого костра в миле от ее поверхности.

В разреженной атмосфере, состоящей из водорода и гелия, вокруг тусклого солнца была видна чуть более яркая корона, и даже другие, далекие звезды вокруг него сияли ярче. Они складывались в созвездие, похожее очертаниями на дракона, причем солнце этой системы было его холодным, зловещим глазом.

В конце концов, Аркот медленно поднял корабль, и они вышли в открытый космос, оставив позади тусклые замерзшие равнины. Груз гнетущего одиночества покинул их, когда они улетели в бескрайние просторы вечных звезд.

X

Аркот задумчиво посмотрел на звездное поле за большим широким иллюминатором.

– Естественно, теперь мы хотим найти другую звезду G-0, но я не думаю, что нам следует отправляться на ее поиски прямо отсюда. Если мы это сделаем, нам придется потом проделать большой путь назад, чтобы вернуться к этой мертвой звезде. Так что я предлагаю вернуться на край этой галактики, сделав на обратном пути снимки, чтобы любые будущие исследователи могли прилететь непосредственно в эту систему. Это займет всего несколько часов.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Мори. – Кроме того, такой маршрут даст нам более широкий выбор звезд, чтобы выбрать наш следующий G-0. Ну что ж, полетели!

Ричард повернул красный выключатель, и корабль помчался прочь на половине максимальной скорости. Путешественники увидели, как исчезает зеленое изображение белого карлика и как потом он внезапно вспыхивает и снова становится ярким, когда они обогнали свет, который покинул его пятьсот лет назад.

Они остановились и сделали еще несколько снимков, чтобы обозначить свой путь. Так они останавливались каждый световой век, пока не достигали точки, где покинутая ими звезда выглядела просто тусклой точкой, почти затерянной в мириадах других звезд вокруг нее.

Затем они вылетели на край чужой галактики и повернулись по направлению к своей собственной.

– Аркот, – позвал Мори физика, – давай отлетим, скажем, на миллион световых лет в космос под углом к этой галактике и посмотрим, сможем ли мы поместить обе галактики на одну фотографию. Это облегчит навигацию между ними.

– Хорошая мысль, – согласился Ричард. – Мы можем проделать это за один день – и на Земле это «время» в любом случае будет одним мгновением.

Он нажал на красную кнопку управления до упора, и корабль начал двигаться с максимальной скоростью двадцать четыре световых года в секунду. Вновь потянулись тяжелые часы, как и в тот раз, когда они улетали от Сириуса. Аркот остался один на вахте, в то время как остальные разошлись по своим каютам, чтобы немного поспать, надежно привязав свои невесомые тела к койкам.

Несколько часов спустя Мори проснулся с внезапным предчувствием беды. Он взглянул на хронометр на стене – и обнаружил, что проспал двенадцать часов! Они перешагнули отметку в миллион световых лет! Впрочем, это не имело значения – если только с Аркотом ничего не случилось.

Но с ним что-то случилось. Ричард крепко спал посреди библиотеки – точно в центре комнаты, паря в воздухе в десяти футах от каждой стены.

Роберт окликнул его, и он проснулся, виновато вздрогнув.

– Хороший из тебя часовой, – язвительно заметил Мори. – Ты даже не можешь бодрствовать, когда тебе нужно просто сидеть и смотрите, чтобы мы ни во что не врезались. Мы уже прошли больше нашего миллиона световых лет, и мы все еще летим на полной скорости. Ну же, возвращай нас в обычное пространство!

– Прости… прости… я знаю, что не должен был спать, но здесь было так тихо, если не считать твоего глубокого музыкального храпа, что я ничего не мог поделать, – ухмыльнулся Аркот. – Спусти меня вниз, и мы остановимся.

– Спустить тебя вниз, еще чего! – рявкнул Мори. – Ты останешься там, пока я позову остальных, и мы решим, что делать со спящим часовым.

Он повернулся и полетел будить их товарищей.

Сперва Роберт растолкал Уэйда и рассказал ему, что случилось, и они уже собирались разбудить Фуллера, как внезапно воздух корабля затрещал вокруг них! Пространство менялось! Они выходили из гиперпространства!

Мори и Уэйд изумленно переглянулись. Они знали, что Аркот все еще беспомощно парил в воздухе посреди комнаты, но…

– Держитесь, безмозглые обезьяны! Мы разворачиваемся! – послышался голос Ричарда, полный сдерживаемого веселья.

В следующий миг Мори и Уэйд оказались прижатыми к стенке корабля под действием силы тяжести в четыре «джи»! Будучи не в силах идти, они смогли с трудом ползти к рубке управления, призывая Аркота уменьшить ускорение.

Когда Мори оставил его одного в библиотеке, Ричард решил, что ему пора спуститься на пол, и быстро огляделся в поисках подходящего средства. Рядом с ним парила в воздухе книга, которую он читал перед тем, как заснул, но она была вне его досягаемости. Кроме того, он снял ботинки, когда начал читать, так что метод Фуллера, предлагавшего передвигаться, отбрасывая от себя вещи, был исключен. Дело казалось безнадежным.

А потом физика вдруг осенило! Он быстро снял рубашку и начал яростно размахивать ею в воздухе. Это помогло ему развить скорость около двух дюймов в секунду – не очень быстро, но для его нужды достаточно. Вскоре он уже добрался до стены и снова надел рубашку.

После этого можно было легко оттолкнуться от стены и вылететь за дверь, попасть в коридор и добраться до рубки управления, не будучи замеченным Мори, который находился в комнате Уэйда.

Когда Уэйд с Робертом приползли к двери рубки, Аркот решил, что пора снизить скорость. Оба его друга, весивших при таком ускорении больше восьмисот фунтов, внезапно стали невесомыми, и вся сила их мощных мускулов была потрачена на то, чтобы отбросить их к дальней стене.

Их жалобы звонко огласили коридор, но в конце концов, сменились серьезным требованием от Ричарда рассказа, как, черт возьми, он ухитрился сдвинуться с мертвой точки.

– Ну, это было легко, – беззаботно ответил физик. – Я просто включил немного энергии и упал под действием веса. После этого было легко добраться до диспетчерской.

– Да ладно! – фыркнул Уэйд. – Это мы и так понимаем! Как ты вообще сюда попал?

– Ну, я просто сам себя сюда загнал.

– Да, без сомнения. Но как ты смог ухватиться за что-нибудь, чтобы оттолкнуться?

– Я просто набрал полную горсть воздуха, выбросил его и долетел до стены.

– О, конечно, а как ты удерживал воздух?

– Я просто набрал немного воздуха, выбросил его и долетел до стены.

И это было все, что друзья Аркота смогли узнать. Похоже, он собирался сохранить свою систему передвижения в невесомости в тайне.

– Во всяком случае, – продолжил физик, – я вернулся в рубку управления, где мне и место, а вы сейчас не в обсерватории, где ваше место. Так что убирайтесь с моей территории!

Мори вернулся в обсерваторию, и через несколько минут по внутренней связи раздался его голос:

– Давай еще немного пролетим вперед, Аркот. Мы пока еще не можем поместить обе галактики на один снимок. Надо пролететь еще хотя бы час.

Фуллер, тем временем, проснулся и тоже пришел в обсерваторию. Ему хотелось узнать, почему они не сделают фотографии с этого места.

– В этом нет никакого смысла, – объяснил Мори. – У нас есть снимки, сделанные раньше, ничего нового мы пока не видим. Нам нужен широкоугольный снимок двух галактик.

Аркот снова включил пространственно-деформационный двигатель, и они понеслись вперед на максимальной скорости.

Все они находились в рубке управления, следили за приборами и шутили – в основном, над их показаниями – когда это случилось. Одно мгновение они двигались плавно, невесомо – и уже в следующий миг корабль закачался, словно что-то сильно его ударило! Воздух превратился в трескучий ад из стреляющих искр, и раздался резкий треск внезапно разбившегося серебряного стержня, который был их главным силовым взрывателем. Одновременно пилотов с ужасающей силой швырнуло вперед – ремни, удерживавшие их на месте, заскрипели от внезапного напряжения, и они почувствовали страшную слабость.

Сознание почти покинуло их, и вдобавок всех четверых обожгло в дюжине мест летающими искрами.

А потом все кончилось. За исключением того, что корабли-призраки больше не преследовали их, «Старый мореход», казалось, остался прежним. Вокруг него было видно лишь тусклое свечение далеких галактик.

– Братцы! Мы подошли совсем близко! – воскликнул Аркот. – Это может быть блуждающая звезда! Оглядитесь вокруг, быстро!

Но темнота космоса вокруг них казалась совершенно пустой. Ричард выключил свет в рубке управления, и через мгновение его глаза привыкли к тусклому освещению от галактик.

Оно было прямо перед ними. Тусклое красное свечение, такое тусклое, что его почти не было видно. Аркот понял, что это мертвая звезда.

– Вот оно, Мори! – воскликнул он. – Мертвая звезда прямо перед нами! Боже милостивый, как же близко мы к ней подошли?

Они падали прямо на тусклую красную громаду.

– Как далеко мы от нее? – подал голос Фуллер.

– По меньшей мере, несколько миллионов… – начал было Мори, а потом посмотрел на расстояние, зафиксированное детектором метеоров, и завопил. – Аркот! РАДИ БОГА, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! ЭТА ШТУКА ЭТО ВСЕГО В НЕСКОЛЬКИХ СОТНЯХ МИЛЬ ОТ НАС!

– Остается только одно, – натянуто произнес Ричард. – Мы никак не сможем оторваться от этой звезды, у нас нет такой силы. Я собираюсь попытаться выйти на орбиту вокруг нее. Мы дадим кораблю самое большое ускорение, которое он выдержит. Нет времени на расчеты – я просто буду набирать скорость, пока мы не перестанем падать в звезду.

Его друзья, пристегнутые ремнями к креслам управления, приготовились к предстоящему ускорению.

Если бы «Старый мореход» начал падать на звезду с более далекого расстояния, подлетев к ней в обычном пространстве, Аркот мог бы приложить достаточно силы, чтобы вывести корабль на гиперболическую орбиту, которая пронесла бы их мимо красного гиганта. Но они прилетели на деформирующем пространство двигателе и подошли достаточно близко, прежде чем гравитационное поле истощило энергию главной катушки, после чего начали падать на звезду, постепенно ускоряясь. Максимальная скорость, которую они могли бы развить, была бы недостаточно велика, чтобы сбежать от звезды.

Даже теперь, если бы они не воспользовались молекулярным двигателем, их скорость была бы слишком мала, чтобы выйти на эллиптическую орбиту.

Аркот направился к одному краю звезды и влил энергию в молекулярный двигатель. Корабль рванулся вперед с дополнительным ускорением в пять с половиной «джи». Когда они вошли в гиперпространство, их скорость составляла пять тысяч миль в секунду, и они быстро увеличили ее еще больше.

Они, конечно, не чувствовали притяжения мертвого красного солнца, поскольку находились в свободном падении по отношению к нему – если бы они смогли ощутить его, то были бы раздавлены собственным весом. Но они могли ощущать ускорение своего звездолета.

Их скорость возрастала по мере приближения к звезде, и Аркот гнал корабль вперед со всей возможной дополнительной силой. Он знал, что единственной их надеждой избежать падения в звезду было провести корабль вокруг нее по замкнутому эллипсу. Но замкнутый эллипс означал, что они навсегда будут привязаны к звезде, как планета! Вырваться из зоны притяжения звезды они не могли, даже титанической силы «Старого морехода» было для этого недостаточно!

Вскоре их уже окутывал со всех сторон тусклый красный свет мертвого солнца.

– Я думаю, мы сможем выйти на орбиту, – заверил друзей Аркот, – но при этом окажемся очень близко к поверхности этой штуки!

Остальные молчали и просто смотрели то на звезду, то на Ричарда, пока он торопливо стучал по клавишам пульта управления, делая все возможное, чтобы вывести звездолет на достаточно безопасную орбиту.

Казалось, прошла целая вечность – сила тяжести пять с половиной «джи» удерживала людей в креслах почти так же крепко, как ремни антиускорителей. Когда человек весит больше полутонны, ему не хочется много двигаться.

– Что это вообще за штука… я имею в виду, откуда она взялась в космосе? – прошептал Фуллер уголком отвисшего рта, глядя на Мори. – Ты сказал, что мы находимся всего в нескольких сотнях миль нее, значит, она должна быть довольно маленькой. Как она может настолько сильно нас притягивать?

– Это мертвый белый карлик, можно сказать, «черный карлик», – ответил Мори. – По мере того как плотность такой материи увеличивается, объем звезды все меньше и меньше зависит от ее температуры. Так действуют силы внутри электрон-нуклонного газа, из которого состоит звезда, именно от них все зависит. В карлике с массой Солнца температурный эффект пренебрежимо мал. Было рассчитано, что если масса белого или черного карлика увеличивается, то после достижения определенной точки он начинает резко уменьшаться в объеме. Фактически, ни одна холодная звезда не может существовать с объемом, превышающим массу Солнца примерно в полтора раза – по мере увеличения массы и повышения давления звезда сжимается в объеме из-за вырожденной материи в ней. При массе, в одну целую и четыре десятых раза превышающей массу Солнца – нашего, земного Солнца, я имею в виду – звезда теоретически должна коллапсировать до точки. И в данном случае это почти произошло. Фактический предел сжатия происходит, когда звезда достигает плотности нейтрона, а этот карлик не зашел настолько далеко.

– Но ведь эта звезда всего лишь сорок километров – то есть, меньше двадцати пяти миль – в диаметре! – изумился Джон.

Аркоту потребовалось почти два часа тщательного балансирования около погасшей звезды, чтобы занять орбиту, которую он считал достаточно круглой.

И когда они, наконец, сумел это сделать, Уэйд посмотрел на небо над ними и удивленно воскликнул:

– Что это за полосы?

От ровной тускло-красной поверхности раскинувшейся под ними звезды над кораблем поднимались по дуге несколько таких же неярких полос света, пересекавших небо. Одна из них была ярче остальных и светилась белым светом. Эти полосы не двигались: они, казалось, были нарисованы на небе над звездолетом.

– Это туманности, – объяснил Ричард. – Вон та широкая полоса – след, который мы только что оставили. А яркая линия должна быть ближайшей звездой. Они выглядят, как полосы, потому что мы движемся слишком быстро по очень небольшой орбите. – Он указал на красную звезду под ними. – Мы меньше чем в двадцати милях от центра этой штуки! Мы находимся почти точно в тридцати километрах от ее центра, или примерно в десяти километрах от ее поверхности! Но из-за ее огромной массы наша орбитальная скорость просто потрясающая! Мы облетаем эту штуку больше трехсот раз в секунду, наш «год» длится три миллисекунды! А наша орбитальная скорость – семьсот тысяч километров в секунду! Мы движемся со скоростью примерно в пятую часть скорости света!

– На этой орбите безопасно? – уточнил Фуллер.

– Вполне безопасно, – с горечью ответил Аркот. – Так чертовски безопасно, что я не представляю, как мы вообще сможем отсюда вырваться. Мы не можем уйти, даже используя всю мощь этого корабля. Мы в ловушке! И я устал работать при такой силе тяжести. Давай поедим и немного поспим.

– Мне что-то не хочется спать, – проворчал Джон. – Ты можешь назвать это безопасным местом, но мне потребуется всего лишь мгновение, чтобы упасть на поверхность этой штуки. – Он посмотрел вниз на их неподвижного, но титанически сильного врага, чье зловещее сияние, казалось, даже сейчас сжигало их словно на погребальном костере.

– Ну, – сказал Аркот, – упасть в звезду и улететь в космос – это две вещи, о которых тебе не нужно беспокоиться. Если бы мы повернули на нее, мы начали бы падать, и наша скорость увеличивалась бы – в результате мы бы снова отскочили назад. Величина силы, необходимой для того, чтобы заставить нас упасть на это солнце, просто ужасна! Наше гравитационное притяжение составляет сейчас около пяти миллиардов тонн, что уравновешивается центробежной силой нашей орбитальной скорости. Любая тенденция изменить направление была бы подобна попытке согнуть пружину с огромным сопротивлением. Нам потребуется огромная сила, чтобы либо упасть на эту звезду, либо уйти от нее. Чтобы спастись, мы должны направить этот корабль против действия силы тяжести звезды. Это означает, что нам придется поднять около пяти миллионов тонн массы. По мере того как мы будем продвигаться дальше, наш вес будет уменьшаться, поскольку гравитационное притяжение падает, но нам потребуется просто огромное количество энергии, находящееся за пределами человеческого понимания. Мы сожгли две тонны вещества, заряжая катушки, и теперь используем еще две тонны, чтобы снова зарядить их. Нам нужно, по крайней мере, четыре тонны, при том, что у нас изначально было только двадцать. У нас просто недостаточно топлива, чтобы вырваться из гравитационного захвата этой звезды, какой бы огромной ни была энергия материи. Давайте поедим, а потом можно будет поспать, думая над этой проблемой.

Уэйд приготовил на всех еду, и друзья молча поели, пытаясь придумать какой-нибудь выход из ситуации. Затем они попытались уснуть, как предлагал Аркот, но им трудно было расслабиться в такой обстановке. Все четверо страшно устали физически, пройдя через такое сильное напряжение, пока они маневрировали. Несмотря на то, что длилось это короткое время, при пятикратной силе тяжести они уставали в пять раз быстрее. Но их мозг не мог погрузиться в сон, несмотря на усталость: он бодрствовал, пытаясь придумать какой-нибудь способ – какой угодно – уйти от темного солнца.

Но в конце концов, путешественники все же провалились в сон.

XI

Семь часов спустя Роберт Мори проснулся, оделся и бесшумно проскользнул в библиотеку. Ему казалось, что он встал первым, но войдя туда, он внезапно обнаружил, что телектроскоп работает – до него донесся низкий гул плавно работающих направляющих прибор моторов.

Роберт развернулся и направился к обсерватории, где увидел возившегося с телектроскопом Ричарда.

– В чем дело, Аркот? – спросил он требовательным тоном.

Физик оглянулся на своего помощника и отряхнул руки.

– Я только что придумал один трюк с телектроскопом. Мы облетаем вокруг этого мертвого карлика каждые три миллисекунды, из-за чего наблюдать окружающие звезды ужасно трудно. Поэтому я установил отсечку, которая будет включать телектроскоп только на короткое время: он теперь смотрит в небо только раз в три миллисекунды. В результате мы сможем очень легко получить представление о том, что происходит вокруг нас – триста раз в секунду прибор будет давать нам неподвижную картину. Это будет не очень устойчивая картина, но она будет лучше, чем любой движущийся фильм. Я сделал это, потому что хочу взглянуть на ту яркую полосу в небе. У меня есть предположение, что она сможет стать средством нашего спасения, если таковое вообще существует.

Мори кивнул.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Если это еще один белый карлик – а скорее всего, это так – мы можем использовать его для побега. Мне кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

– В если это не сработает, – сухо продолжил Аркот, – мы можем воспользоваться примером людей, которых оставили там. Самоубийство предпочтительнее смерти от холода.

Его друг снова кивнул.

– Вопрос в том, насколько мы беспомощны.

– Все зависит от этой яркой звезды, посмотрим, сможем ли мы сфокусироваться на ней.

При огромной орбитальной скорости корабля сфокусироваться на звезде было действительно непросто. Друзьям потребовалось больше часа, чтобы сфокусировать изображение на экране, не смещая его к одному краю, а потом у них ушло еще больше времени на то, чтобы приблизить фокус достаточно близко к сфере – это дало им определенные показания приборов. Поначалу у них было изображение светящейся полосы, но, рассматривая все меньшие и меньшие участки этой полосы в нужное время, они сумели получить хорошее, цельное изображение. Правда, после этого им пришлось потрудиться еще и над тем, чтобы сделать его достаточно ярким, потому что они улавливали лишь малую толику света… Снимок пришлось сильно осветлить, чтобы получился видимый образ.

Когда они, наконец, получили то, что требовалось, Мори пристально посмотрел на изображение.

– Теперь наша задача – определить расстояние, – заметил он. – И у нас не так уж много параллакса для работы.

– Если мы рассчитаем время в нашей системе мигалок на противоположных сторонах орбиты, я думаю, мы сможем это сделать, – обнадежил его Аркот.

И они приступили к работе над новой проблемой. Позже в обсерваторию пришли Фуллер и Уэйд, и им тоже нашлось дело: Роберт дал им решать уравнения, не сказав, для чего это нужно.

– Их период обращения вокруг общего центра тяжести составляет, по моим подсчетам, тридцать девять часов, – объявил, наконец, Аркот.

Мори кивнул.

– Проверим. И это дает нам расстояние в два миллиона миль друг от друга.

– И что же вы оба задумали? – спросил Фуллер. – Что хорошего в другой звезде? Единственное, что нас интересует, – это этот урод под нами.

– Нет, – возразил Ричард, – нас интересует, как уйти от того, что под нами, а это совсем другое дело. Если бы мы находились на полпути между этой и той звездами, гравитационные эффекты этих двух светил были бы сведены на нет, потому что нас притягивало бы одинаково сильно в обоих направлениях. Тогда мы стали бы свободны от обоих притяжений и смогли бы сбежать! Если бы нам удалось пробраться в эту нейтральную зону достаточно далеко, чтобы включить наш космический тензодвигатель, мы смогли бы быстро уйти из этого места. Конечно, при этом большая часть нашей энергии будет съедена, но мы спасемся. Это наша единственная надежда, – заключил Аркот.

– Да, и какая же это надежда, – саркастически фыркнул Уэйд. – Как вы собираетесь добраться до точки на полпути между этими двумя звездами, если у вас нет достаточной мощности, чтобы поднять этот корабль на несколько миль над мертвым карликом?

– Если Магомет не идет к горе, – неверно процитировал Ричард, – то гора должна прийти к Магомету.

– Что ты собираешься делать? – раздраженно спросил Уэйд. – Переплюнуть Иисуса Навина? Он заставил Солнце стоять неподвижно, а ты хочешь разбросать звезды вокруг!

– Да, – спокойно согласился Аркот, – и я намерен отбросить эту звезду – так, чтобы мы могли убежать между двумя гравитационными полями! Мы сможем пролететь между молотом и наковальней, когда миллиарды миллиардов тонн материи столкнутся друг с другом.

– И ты собираешься их столкнуть? – спросил Уэйд с благоговейным трепетом, представив себе зрелище, когда два солнца упадут друг на друга. – Ну, я не хочу быть рядом с ними в таком момент.

– У тебя нет выбора, – усмехнулся Ричард, а затем его лицо стало серьезным. – То, что я хочу сделать, очень просто. У нас есть молекулярный луч. Эти звезды очень горячие. Они не падают друг на друга, потому что вращаются вокруг общего центра тяжести. Предположим, что их вращение будет остановлено – причем внезапно и полностью? Молекулярный луч действует каталитически: мы не будем тратить энергию, чтобы остановить эту звезду, это сделает сама звезда. Все, что нам нужно будет сделать, это заставить молекулы двигаться в направлении, противоположном вращению. Мы дадим импульс, а звезда – энергию! Наша задача будет состоять в том, чтобы оторваться, когда звезды подойдут достаточно близко друг к другу. Механика этой работы проста. Мы должны будем рассчитать, когда и как долго нам надо будет использовать нашу силу, а потом когда и как быстро надо будет убегать. Нам придется использовать главную плату питания вместо маленьких лучевых блоков, чтобы генерировать луч и проецировать его. Если повезет, через три дня мы вырвемся из притяжения этой звезды!

Путешественники сразу же приступили к работе. У них был шанс выжить, и они намеревались им воспользоваться! Вычислительные машины, которые они привезли с собой, несомненно, оправдали себя в этот единственный раз, когда их использовали. Наблюдения и вычисления были чрезвычайно трудными, потому что корабль по-прежнему летал вокруг звезды с огромной скоростью, но окончательные результаты выглядели обнадеживающе.

Выяснилось, что две звезды образовывали двойную систему. У них была лишь немного различная масса, и они вращались друг вокруг друга на расстоянии примерно двух миллионов миль.

Следующая задача состояла в том, чтобы вычислить время падения корабля на захватившую его в плен звезду, исходя из того, что он остановится мгновенно – а примерно так и должно было случиться.

Получалось, что фактическое падение займет всего семь часов при огромном ускорении двух массивных звезд! Поскольку они будут падать навстречу друг другу, корабль будет притягиваться к падающей массе, и поскольку он делает оборот вокруг звезды занимает всего за долю секунды, нужно было убедиться, что он находится в правильном положении непосредственно перед столкновением – на полпути к черному карлику. Кроме того, получалось, что орбита корабля будет сильно искажаться по мере приближения звезды, и это искажение тоже необходимо было рассчитать.

Аркот подсчитал, что через двадцать два часа сорок шесть минут они окажутся в самом выгодном положении для начала падения. Они могли бы начать раньше, но прежде чем включить молекулярный луч на полную мощность, нужно было внести некоторые изменения в проводку корабля.

– Ну что ж, – подал голос Уэйд, закончив, наконец, свои кропотливые вычисления, – я надеюсь, что мы не ошибемся и не окажемся между звездами! И что произойдет, если мы обнаружим, что все-таки не остановили «нашу» звезду?

– Если мы не попадем в нее точно с первого раза, – ответил Мори, – нам придется жонглировать лучом, пока мы этого не сделаем.

Они сразу же принялись за работу: начали протягивать тяжелые провода к лучевым прожекторам, которые находились снаружи корпуса в потайных нишах. Мори и Уэйду пришлось выйти из корабля, чтобы помочь закрепить тросы.

В открытом космосе они оставались невесомыми и плавали в пустоте вокруг звездолета, поскольку на них тоже действовала центробежная сила.

Работа по переналадке прожекторов на более серьезную мощность была завершена через час с четвертью. До того, как ими стало бы возможно воспользоваться, оставалось еще более двадцати часов. В течение следующих десяти часов космонавты заряжали огромные катушки памяти до полной мощности, оставляя цепи для них открытыми, чтобы они были в любой момент готовы к запуску.

Наконец, Уэйд отряхнул руки.

– Все механизмы готовы к работе, и я думаю, было бы разумно, если бы мы сами подготовились физически, – заявил он. – Да, пока мы не очень устали, но если мы будем сидеть в напряжении, то начнем нервничать, как кошки, когда придет время. Я предлагаю принять пару таблеток снотворного и лечь. Если мы используем будильники, которые разбудят нас мягкими толчками, мы точно не проспим.

Остальные согласились с этим планом и приготовились ждать.

Проснувшись за два часа до начала действий, Уэйд приготовил завтрак, а Мори занялся наблюдениями. Роберт точно знал, где, по их расчетам, должна находиться звезда, и принялся искать ее в этом месте. Вскоре он вздохнул с облегчением – она была именно там, где ожидалось! Путешественники были уверены в своих расчетах, но все же на корабле, движущемся с такой огромной скоростью, было чрезвычайно трудно делать хорошие наблюдения.

Последние два часа, казалось, тянулись бесконечно, но в конце концов… Аркот включил молекулярные лучи на полную мощность. Затаив дыхание, друзья стали ждать какого-то результата. И почти через двадцать секунд второе солнце погасло.

– Мы сделали это! – охнул Уэйд приглушенным голосом. Это стало для него почти шоком – понять, что их корабль был достаточно силен, чтобы погасить звезду!

Аркот и Мори не испытывали такого благоговейного страха – у них не было на это времени. У обоих хватало других дел, которые требовали быстрых действий.

Они проверили время, через которое белый карлик исчез. Половина этого времени давала им расстояние до звезды в световых секундах.

Экран уже был настроен так, чтобы передавать информацию в компьютер, который, в свою очередь, давал сигнал автопилоту, который точно в нужный момент должен был включить двигатель. Делать все это вручную было нельзя: слишком велика была скорость и слишком мало времени, чтобы успеть исправить возможные ошибки.

И снова четыре друга стали ждать. Еще семь часов они вращались с головокружительной скоростью вокруг невероятно крошечной звезды с таким же невероятно гигантским гравитационным полем. Звезды, размер которой был всего несколько десятков миль в поперечнике, но такой плотной, что весила она в полмиллиона раз больше Земли! И они должны были ждать, пока другая такая же звезда, охлажденная теперь до абсолютного нуля, упадет на них!

– Жаль, что мы не можем остаться и посмотреть на столкновение, – вздохнул Аркот. – Это будет потрясающее зрелище. Вся кинетическая энергия этих двух масс, врезающихся друг в друга, станет вспышкой света, и это будет действительно нечто!

Уэйд нервно посмотрел на экран телектроскопа.

– Жаль, что то, другое солнце теперь невидимо. Мне не нравится, что такая большая тварь подкрадывается к нам в темноте.

– Успокойся, – тихо сказал Мори. – Теперь это не в наших руках. Мы рискнули, и это был шанс, которым мы должны были воспользоваться. Если хочешь что-то посмотреть, понаблюдай там за младшим солнышком. Оно собирается начать делать некоторые весьма интересные фокусы.

Когда плотное черное солнце приблизилось к ним, младшее солнышко, как назвал Мори захватившую их звезду, действительно начало «показывать фокусы». Сначала они казались оптическими эффектами, словно глаза играли с людьми злые шутки. Слабо светящийся красный шар под ними начал сверху становиться прозрачным: только его бордовая сердцевина оставалась непрозрачной и как будто бы медленно сжималась.

– Что происходит? – спросил Фуллер.

– Наша орбита вокруг звезды становится все более вытянутой, – ответил Ричард. – Другое солнце притягивает нас, и звезда под нами отдаляется, и поэтому кажется все меньше, а когда мы начинаем падать обратно к ней, снова становится больше. И поскольку это происходит много сотен раз в секунду, все визуальные образы в наших глазах сливаются вместе.

– Смотрите на часы, – внезапно перебил его Мори.

Мужчины напряженно уставились на его медленно движущуюся руку, которая указывала на сменяющие друг друга цифры.

– Десять… Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ноль!

Сработало реле, и почти мгновенно все на корабле потеряли сознание.

XII

Несколько часов спустя Аркот пришел в себя. На корабле было тихо, и физик все еще был пристегнут ремнями к своему креслу в рубке управления. Релюксовые экраны были на месте, и в целом все было совершенно спокойно. Ричард не знал, стоит ли корабль неподвижно или мчится в пространстве со скоростью, превышающей скорость света, и его первым полубессознательным импульсом было узнать это.

Он протянул руку, которая, казалось, была сделана из сухой пыли и готова в любой момент рассыпаться – ее тяжело было даже просто держать на весу. Сердце его бешено колотилось. Он нажал на выключатель, который искал, и релюксовые экраны, подчиняясь потянувшим их назад двигателям, опустились, открыв ему обзор.

«Старый мореход» находился в гиперпространстве, рядом с ними летели два корабля-призрака.

Аркот огляделся, пытаясь решить, что делать, но его мозг как будто бы отказывался работать. Он чувствовал себя усталым, совершенно разбитым, ему хотелось спать. С трудом соображая, он оттащил остальных космонавтов в их каюты и привязал ремнями к койкам, а потом и сам пристегнулся к кровати и почти сразу же заснул.

Прошло еще несколько часов, и Ричард медленно вернулся к реальности от настойчивой тряски Мори.

– Эй! Аркот! – кричал его друг. – Проснись, Аркот! Эй!

Уши физика послали сообщение об этих звуках в его мозг, но мозг попытался его проигнорировать. Но в конце концов, Ричард медленно открыл глаза.

– А? – спросил он тихим усталым голосом.

– Слава Богу! – облегченно вздохнул Роберт. – Я не знал, жив ты или нет. Никто из нас не помнил, как лег спать. Мы решили, что ты, должно быть, растащил нас по комнатам, но ты выглядел совершенно мертвым.

– Угу… – без особого энтузиазма отозвался Аркот.

– Ну и сонный же он! – сказал Уэйд, вплывая в комнату. – Принеси холодной воды и намочи в ней тряпку, Мори.

После обливания холодной водой Ричард почти проснулся и немедленно потребовал средства, необходимые, чтобы заполнить ноющую пустоту, которая он болезненно ощущал в животе.

– С ним все в порядке! – засмеялся Уэйд. – Аппетит у него такой же здоровый, как всегда!

Ужин был уже приготовлен, и Аркота поспешно отвели на камбуз. Он пристегнулся ремнями к креслу, чтобы было удобно есть, а затем оглядел остальных.

– Где мы, черт возьми?

– Именно об этом, – серьезно ответил Мори, – мы и хотели тебя спросить. У нас нет даже зачатка идеи о том, где мы можем быть. Мы проспали два дня, и теперь залетели так далеко от всех галактик, что не можем отличить одну от другой. Мы понятия не имеем, где находимся. Я остановил корабль, и сейчас мы просто плывем в пространстве. Уверен, что не знаю, что произошло, но я надеялся, что у вас могут быть идеи на этот счет.

– У меня есть идея, – сказал Аркот. – Я голоден! Подождите, пока я поем, а потом поговорим. – И он накинулся на еду.

После ужина Ричард отправился в рубку управления и обнаружил, что все гироскопы там были выведены из строя – из-за катаклизмов, через которые кораблю пришлось пройти. Он оглядел счетчики и катушки и понял, что произошло. Их попытка спастись была успешной: они пролетели между двух звезд и вырвались в космос. Как они и ожидали, из силовой катушки при этом была выкачана вся энергия. Затем автоматически включилась силовая установка, которая за два часа подзарядила катушки, после чего двигатель включился снова, и корабль полетел дальше. Но с неустойчивыми гироскопами у них теперь не было никакого способа узнать, в каком направлении они улетели: их звездолет затерялся в космосе!

– Ну, есть много галактик, куда мы можем отправиться, – сказал Ричард. – Мы должны будем найти хороший дом и остаться там, если не сможем вернуться на Землю.

– Конечно, – ответил Уэйд, – но мне нравится Земля! Если бы только мы все не вырубились! Из-за чего это случилось, Аркот?

Физик пожал плечами.

– Понятия не имею. Мое единственное предположение состоит в том, что двойное гравитационное поле плюс наше собственное энергетическое поле наложились друг на друга и это как-то повлияло на наш мозг. В любом случае, мы здесь.

– Да, конечно, – согласился Мори. – Мы не можем вернуться назад. Все, что нам нужно сделать для возвращения – это идентифицировать нашу собственную Галактику. Какие у нее есть особые признаки, которые позволили бы нам распознать ее? У нашей Галактики есть два «спутника», Большое и Малое Магеллановы Облака. Если мы потратим лет десять на фотографирование, изучение снимков и сравнение их с теми фотографиями, которые у нас уже есть, мы сможем найти ее. Но у нас нет на это времени. Есть еще предложения?

– Мы отправились в космос, чтобы посетить другие планеты, не так ли? – напомнил друзьям Аркот. – Это и есть наш шанс – причем единственный шанс – вернуться домой, насколько я понимаю. Мы можем отправиться в любую галактику по соседству – в пределах двадцати или тридцати миллионов световых лет – и найти планету с высоко развитой цивилизацией. Тогда мы дадим им фотографии, которые у нас есть, и спросим, есть ли у них какие-нибудь сведения о звездной системе с двумя такими спутниками. И мы будем посещать разные планеты, пока не найдем расу, которая знает нашу Галактику благодаря своим исследованиям. Я думаю, это самый простой, быстрый и эффективный метод. Что скажете?

Все согласились, что это очевидное решение. Следующим вопросом стал выбор галактики.

– Мы можем лететь туда, куда захотим, – заметил Мори, – но сейчас мы движемся со скоростью тридцать тысяч миль в секунду, и нам потребуется довольно много времени, чтобы замедлить ход, остановиться и отправиться в другом направлении. А прямо перед нами находится большая галактическая туманность: от нас ее отделяет примерно три дня пути – шесть миллионов световых лет. Есть возражения против того, чтобы отправиться туда?

Остальные посмотрели на светящуюся впереди точку туманности. Звезда в космосе выглядит, как твердая и блестящая крошечная точка света, но туманность кажется слабой светящейся дымкой: галактики так далеки, что не могут светиться ярко, как более близкие звезды, но они настолько огромны, что даже на расстоянии в миллионы световых лет кажутся крошечными светящимися дисками со слабыми, нечеткими краями. Так что когда путешественники выглянули из прозрачных люксовых окон, они увидели крошечное пятно света на мягком черном занавесе пространства.

Курс, которым они летели по инерции, был так же хорош, как и любой другой. Им оставалось только направить корабль на эту галактику с большей точностью.

Однако сначала нужно было привести в порядок поврежденные гироскопы. Да и в целом на корабле было много вещей, которые требовали перестройки и замены после напряженного бегства от гигантской звезды.

– Я думаю, нам лучше отремонтировать все прямо сейчас, – решил Аркот после того как они провели тщательный осмотр техники. Это сочетание полей, которое нас ударило, сожгло наш внешний микрофон и динамик и, вероятно, нанесло большой ущерб лучевым прожекторам. Я бы предпочел не садиться на чужую планету безоружным: с вероятностью примерно пятьдесят процентов, нас встретят с открытыми пушечными стволами вместо распростертых объятий.

Работой внутри корабля занялись Аркот с Фуллером, а Мори и Уэйд надели скафандры и вышли на его внешнюю сторону.

Они обнаружили на удивление мало повреждений – гораздо меньше, чем ожидали. Правда, громкоговоритель, микрофон и все прочие инструменты, сделанные из обычной материи, сгорели начисто, так что космонавтам даже не пришлось очищать места, где они были утоплены в стену. При температуре в десять тысяч градусов все металлы закипели и испарились – даже вольфрам кипит при семи тысячах градусов, а вся остальные вещества испаряются еще легче.

Лучевые прожекторы, настроенные на высокую мощность, необходимую для остановки звезды на ее орбите, были переведены на нормальную мощность, и тепловые прожекторы заменили.

После почти четырехчасовой работы было проверено все – от реле и переключателей до гироскопов и другой техники. Были взяты запасные приборы и детали, и исследователи обнаружили, что у них заканчиваются запчасти. Если бы случилась еще какая-нибудь крупная поломка, им пришлось бы прекратить пользоваться некоторыми машинами и разобрать их на части. Топлива тоже осталось мало: только десять тонн свинца из первоначального запаса в двадцать тонн. Но свинец был обычным металлом, его легко можно было найти на любой планете, которую друзья могли посетить. Несложно было и пополнить на других планетах запас воды и воздуха.

Наконец, корабль был приведен в такое же идеальное состояние, как прежде. Все детали до последнего подшипника были теперь в порядке, генераторы и гироскопы работали без сбоев.

Путешественники переключили корабль на полную скорость и направились к светящейся впереди галактике.

– Мы собираемся искать разумных существ, – напомнил Аркот остальным, – так что нам придется общаться с ними. Предлагаю всем нам попрактиковаться в телепатическом общении, которому я вас учил – нам это понадобится.

Им в любом случае надо было чем-то заняться во время полета, так что значительную часть времени они провели за чтением книг по телепатии, которые взял в собой Аркот, и практикой в этом деле.

К концу второго дня путешествия друзья Ричарда неплохо продвинулись в телепатическом общении. Фуллер, обладавший необычайно способным к адаптации умом, научился мысленной речи легко и быстро, причем лучше всего ему удавалось передавать свои мысли. Мори лучше принимал чужие мысли и образы, а у Уэйда были примерно одинаковые способности принимать и читать мысли, но и то, и другое выходило у него весьма средне.

Рано утром четвертого дня они добрались до галактики, к которой направлялись. Звездолет остановился примерно в полумиллионе световых лет от ее края, и путешественники решили, что ближайшее к ним большое скопление очень ярких солнц обещает наилучшие результаты поиска, так как звезды там находились близко друг к другу, и среди них было много желтых карликов типа G-0, которых они искали.

Затем они проникли вглубь галактики – настолько далеко, насколько это было безопасно, снизив максимальную скорость в два раза. После этого, снизив ее еще больше, они двинулись в сторону выбранного ими звездного скопления.

Аркот отключил двигатель в нескольких световых годах от ближайшего солнца.

– Ну, мы там, где хотели быть, и что нам теперь делать? Мори, выбери нам звезду G-0. Мы ждем вашего королевского указания, куда двигаться.

Посидев несколько минут у телектроскопа, Роберт указал на одну из ярких светящихся точек в небе.

– Похоже, это лучший выбор. Это G-0 немного ярче, чем наше Солнце.

Мори развернул корабль, направляя его к выбранной звезде, и они мчались вперед, используя пространственно-деформированный двигатель, в течение целого часа на одной шестнадцатой мощности. Затем Ричард выключил двигатель, и перед ними возник большой диск желтой звезды.

– Нам снизить скорость. Мы движемся довольно быстро относительно этого солнца, – сообщил Аркот остальным и включил использовать молекулярный двигатель, чтобы затормозить корабль. Их скорость была так велика, что звезда, казалось, не сильно влияла на них своим притяжением.

Мори возился с телектроскопом, хотя ему сильно мешал тот факт, что при сильном ускорении, которой задал звездолета Ричард, тяжело было даже просто держать руку под прямым углом к телу в течение десяти секунд: это было настоящим подвигом силы.

– Этот метод работает! – неожиданно крикнул Роберт. – Наша система поиска планет выбрала еще одного победителя! Облети вокруг этого солнце, чтобы я мог получше его разглядеть!

Аркот уже пытался уменьшить их скорость до такой величины, которая позволила бы притяжению звезды удержать их в своих объятиях и позволить им приземлиться на ее планеты. Но получалось у него пока плохо.

– Как я понимаю, – сказал он, – нам понадобится много времени, чтобы как следует затормозить. Как думаешь, Мори?

Роберт принялся считать на калькуляторе.

– Ух ты! Где-то в районе ста дней, если тормозить так быстро, как только позволит безопасность! Сейчас мы летим при пяти «джи» со скоростью в двадцать пять тысяч миль в секунду, и чтобы уменьшить ее до нуля нужно приблизительно две тысячи четыреста часов – одна сотня дней! Нам придется использовать гравитационное притяжение этого солнца, чтобы сделать это быстрее.

– Нам придется лететь в гиперпространстве, – добавил Аркот. – Если мы приблизимся к звезде с помощью деформации пространства, вся энергия падения будет использована для преодоления поля пространственно-деформационной катушки и, таким образом, предотвратит наше падение. А затем мы снова начнем двигаться в направлении против этой гравитации, и она поможет нам остановиться. Но даже в этом случае нам потребуется около трех дней до полной остановки. Мы ничего не добьемся, используя молекулярную энергию: это гигантское солнце просто чертовски щедро со своей энергией падения!

Они запустили деформационный двигатель, и, как и предсказывал Аркот, им потребовалось целых три дня постоянного замедления, чтобы достичь своей цели, использовав при этом почти три тонны топлива. На корабле постоянно была пятикратная сила тяжести, за исключением коротких интервалов, когда они останавливались, чтобы поесть или подрегулировать управление пространством. Даже во сне они были вынуждены нести этот груз.

Массивное солнце было их главным и самым эффективным тормозом. Они ни разу не удалились от него дальше, чем на несколько десятков миллионов миль, потому что им нужна была как можно более сильная гравитация: чем она была больше, тем быстрее корабль тормозил.

Мори занимался, в основном, пилотированием корабля, в то время как Аркот отдыхал и наблюдал за звездной системой, в которой они вращались. К концу третьего дня он составил весьма точную карту этой системы. Он обнаружил в ней только шесть планет, но был уверен, что есть и другие. Для простоты Ричард посчитал их орбиты круговыми и вычислил их приблизительные орбитальные скорости по расстоянию от солнца. Определил он и массу звезды, взвешивая на борту корабля вещи, масса которых на Земле была известна. Вскоре у него уже имелась модель системы, построенная математически, а экспериментальные наблюдения показали, что она была очень точной, лишь с небольшими погрешностями.

Планеты здесь были гораздо массивнее, чем в родной Солнечной системе путешественников. Первая планета была в три раза больше Меркурия и вращалась в сорока миллионах миль от звезды. Ричард назвал ее Гермесом. Вторая планета была названа Афродитой, греческой богиней, соответствующей римской Венере – она оказалась лишь немного больше планеты Венеры и находилась примерно в семидесяти пяти миллионах миль от центрального солнца.

Следующую планету, очень похожую на Землю, Мори предложил назвать Террой. Находясь на расстоянии в сто двадцать четыре миллиона миль от звезды, она должна была получать почти такое же количество тепла, что и Земля, поскольку ее звезда была значительно ярче Солнца.

Диаметр Терры составлял восемь тысяч двести миль, у нее имелась довольно прозрачная атмосфера и переменное альбедо, что указывало на наличие облаков. У Роберта были все основания полагать, что этот мир может быть обитаем, но доказательств этого не было, так как все фотографии планеты получались плохими из-за яркого солнца.

Остальные планеты оказались малоинтересными. На том месте, где, согласно закону Боде, должна была находиться четвертая планета, соответствующая Марсу, имелся только пояс астероидов, а за ним обнаружился еще один пояс. Дальше, за этим двойным поясом, вращалась четвертая планета, метаново-аммиачный гигант диаметром в пятьдесят тысяч миль, которого Мори назвал Зевсом в честь Юпитера.

За Зевсом на снимках виднелась еще парочка планет, но о них пока почти ничего нельзя было сказать точно. В любом случае, самыми интересными были планеты Афродита и Терра.

– Я думаю, мы выбрали правильный угол, чтобы войти в эту систему, – объявил Аркот, глядя на фотографии широких поясов астероидов, сделанные Мори. Они вошли в группу планет под прямым углом к плоскости эклиптики, что позволило им миновать оба этих пояса.

Затем они начали двигаться к Терре и достигли своей цели менее чем за три часа.

Шар под ними был ярко освещен, так как они подошли к нему с дневной стороны. Внизу виднелись широкие зеленые равнины и пологие горы, а в большой расселине одного из горных хребтов мерцало озеро ярчайшей синевы.

Воздух планеты завыл вокруг них, когда они садились, а потом его рев в громкоговорителе превратился в мощный водопад разных звуков, и Мори убавил громкость.

Сверкающее маленькое озеро проплыло под ними, но они промчались дальше, в семидесяти пяти милях над поверхностью планеты. Когда корабль только вошел в атмосферу, у пилотов возникло впечатление, что они смотрят вниз на огромную перевернутую чашу, край которой покоился на огромном гладком столе, покрытом темно-фиолетовым бархатом. Но по мере того, как они опускались вниз, фиолетовый цвет становился все более синим, и путешественники увидели странную оптическую иллюзию: «чаша», казалось, вывернулась наизнанку, показав им свою внутреннюю поверхность.

Они пролетели над горным хребтом, и перед ними открылась обширная равнина. Тут и там, вдалеке, виднелись более темные пятна – неровности на поверхности планеты.

Аркот развернул корабль, и широкий горизонт качнулся вокруг него, а космонавты ощутили ускорение от поворота, после чего снова почувствовали себя почти невесомыми, так как продолжили снижаться.

Ричард направил звездолет обратно к горам, которые они миновали. Он опустил корабль еще ниже, и предгорья, казалось, поднялись им навстречу.

– Я направляюсь к тому озеру, – объяснил Аркот. – Оно кажется совершенно безлюдным, а нам не помешает выйти из корабля и размяться. За последние две недели у меня не было ни одной приличной физической нагрузки, кроме напряжения при высокой гравитации. Я хочу немного поплавать, и нам нужно набрать воды для питья, пополнить баки на случай непредвиденных обстоятельств. Если в атмосфере здесь есть кислород – прекрасно, а если его нет, мы можем извлечь его из воды электролизом. Но я очень надеюсь, что этим воздухом можно дышать, потому что уже давно хочу искупаться и позагорать!

XIII

«Старый мореход» завис в воздухе в двадцати пяти милях над поверхностью маленького озера. Уэйд, как химик, стал проверять состав атмосферы, пока остальные готовили аппарат для дистилляции и конденсации воздуха. К тому времени, как они закончили свою работу, у Уэйда тоже уже был готов отчет.

– Давление воздуха около двадцати фунтов на квадратный дюйм на поверхности, температура около девяноста пяти градусов по Фаренгейту. Состав: восемнадцать процентов кислорода, семьдесят пять процентов азота, четыре десятых процента углекислого газа, остаток – инертные газы. Это не считая водяного пара, которого там довольно много, – сообщил он. – Я выпустил в воздух канарейку, и птице это понравилось, так что я думаю, там вполне безопасно, за исключением бактерий, возможно. Но естественно, на этой высоте воздух свободен от микробов.

– Хорошо, – кивнул Мори, – тогда мы сможем плавать и работать, не беспокоясь о скафандрах.

– Одну минуту! – возразил Фуллер. – Как насчет тех микробов, о которых говорил Уэйд? Если вы думаете, что я выйду в одних трусах туда, где какая-то стая бактерий может добраться до моей нежной анатомии… придумайте что-нибудь другое!

– Я бы об этом не беспокоился, – заверил его Уэйд. – Шансы, что организмы на разных планетах развиваются по одной и той же эволюционной линии, весьма невелики. Мы можем найти обитателей такого же облика, что и жители другого мира, потому что человеческое тело довольно хорошо устроено анатомически. Голова находится в таком месте, где у нее есть хороший обзор, и это безопасное место. Рука очень удобна для разных действий, хотя может быть немного улучшена. Например, у венерианцев есть второй большой палец, однако руки работают по тому же принципу. Но химически тела у жителей разных миров, вероятно, очень разные. Обитатели Венеры и Земли сильно отличаются друг от друга с химической точки зрения: бактерии, которые могут вызвать у венерианца смертельную болезнь, умирают в тот же миг, как попадают в наше тело, или умирают от голода, потому что не могут найти в нашем организме необходимую для жизни пищу. И то же самое происходит, когда в тело венерианца нападает земной микроорганизм. Даже на Земле эволюция породила такие разнообразные типы жизни, что микроб, привыкший питаться одними организмами, совершенно не способен питаться другими. Например, человек не может подхватить вирус табачной мозаики, а на табачное растение не действует вирус кори. Так что нельзя ожидать, что здесь эволюционирует микроорганизм, способный питаться тканями земного типа: местные микробы при встрече с нами умрут от голода.

– Ладно, а как насчет более крупных животных? – осторожно спросил Фуллер.

– Это совсем другое, – признал Уэйд. – Ты, вероятно, окажешься неудобоваримым для инопланетного плотоядного, но он, вероятно, сперва убьет тебя, прежде, чем поймет это. Если он съест тебя, это может, в конце концов, убить его, но для тебя это будет слабым утешением. Поэтому мы и не будем гулять там безоружными.

Аркот быстро опустил корабль еще ниже, и они зависли в сотне футов над поверхностью озера. В него впадал маленький ручеек, петляющий вниз по склону горы, а еще один ручей вытекал из него.

– Я сомневаюсь, что в этом озере есть что-то очень крупное, – медленно и задумчиво произнес Ричард. – И все же даже мелкая рыбешка может оказаться смертельно опасной. Давайте не будем рисковать и удалим из воды все формы жизни, бактериальные и другие. Небольшое прикосновение молекулярного луча, сильно рассеянного, сделает свое дело.

Поскольку молекулярный луч, даже сильно рассеянный, направляет движение молекул какого-либо вещества, он препятствует протеканию химических реакций. Все молекулы так стремятся двигаться в одном направлении, что то хрупкое равновесие химических реакций, которое называется жизнью, нарушается. Оно слишком хрупкое, чтобы противостоять любой силе, которая так серьезно расстраивает химические реакции. В результате все живые существа мгновенно умирают.

Под кораблем засветилась легкая дымка ионизированного воздуха, вода в озере вздыбилась огромным конусом и, казалось, забурлила в глубине, но большого волнения в водоеме не случилось, так как вода потеряла лишь часть своего веса. Однако все живое в озере погибло в одно мгновение.

После этого Аркот снова развернул корабль, и сверкающий корпус мягко скользнул к берегу озера, где исследователей ждал небольшой песчаный пляж. Никаких признаков разумной жизни вокруг не было.

Четверо друзей, нагрузившись необходимыми вещами, вынесли их в тень огромного дерева, похожего на сосну – это была гигантская древесная «колонна», уходящая высоко в небо, где терялась ее пышная колышущаяся зеленая листва. В просвечивающем сквозь нее свете яркой звезды над ними путешественники почувствовали себя как дома. Золотой цвет и тепло ее лучей были точно такими же, как на Земле.

Каждый из космонавтов оделся в антигравитационный костюм, чтобы легче было нести вещи, поскольку сила тяжести здесь была немного выше, чем на Земле. А вот разница в давлении воздуха была так мала, что ее едва можно было заметить, и они даже установили такое же давление внутри корабля.

Путешественники намеревались остаться у озера на некоторое время. Приятно было снова лежать под теплым солнцем – так приятно, что трудно было вспомнить, что они находятся в бесчисленных триллионах миль от своей родной планеты. И еще труднее было поверить, что теплая пылающая звезда над ними – это не старое доброе Солнце.

Аркот нес ящик с едой. Он уменьшал свой вес до тех пор, пока не стал весить около ста фунтов вместе с грузом. Это было необходимо, чтобы он мог еще и тащить за собой к озеру длинный шланг для перекачки воды на корабль.

У Мори, тем временем, начались проблемы. Он тащил с собой кучу всякой всячины – несколько надувных подушек, тяжелый железный котел для кипячения воды и многое другое. Полностью отключив в своем скафандре гравитацию, Роберт проплыл по воздуху около ста футов, а потом, на мгновение забыв о включенной антигравитации, бросил свою ношу на землю. И тотчас же он тоже начал «падать» – но не вниз, а вверх! С вещами он весил около трехсот фунтов, а без них – всего двести пятьдесят, так что при падении груза внезапная потеря веса заставила силовой агрегат дернуть его вверх. Да к тому же, ручка управления гравитацией каким-то образом оторвалась.

Мори взмыл в воздух, демонстрируя приличную скорость продвижения к своему недавнему месту обитания – в космос! Он поднимался все быстрее и быстрее и при этом он никак не мог остановиться!

Сообразив, что друзья могут поймать его, Роберт, смеясь, закричал:

– Помогите! Меня похитил мой силовой костюм! На помощь!

Услышав его голос, Аркот быстро поднял глаза и тут же понял, что у его товарища отключился регулятор антигравитации. Он знал, что воздух наверху был пригодным для дыхания даже на высоте около двадцати миль и что задолго до того, как Мори поднимется так высоко, его, если понадобится, можно будет поймать на «Старом мореходе».

Ричард отключил вес на своем костюме и придал себе вдвое большее ускорение, чем у Мори. Он быстро набрал скорость и помчался к своему беспомощному другу, а мгновение спустя догнал и обогнал его. Затем он отключил ускорение и на долю секунды замер, после чего снова начал двигаться. Когда Роберт поднялся к нему навстречу, Аркот отрегулировал мощность в своем скафандре и полетел рядом с Мори на такой же, как у него, скорости. Он схватил Роберта за ногу и стал увеличивать гравитацию, пока тот не набрал вес в пятьдесят фунтов. Вскоре они оба снова начали падать, и когда скорость их падения достигла примерно двадцати миль в час, Аркот уменьшил их вес до нуля, после чего они продолжили движение вниз по инерции. Не долетев до земли несколько футов, он выпустил Мори и оттолкнулся от него, и его друг, повинуясь инерции, через мгновение коснулся берега озера. Уэйд тут же напрыгнул на него и прижал его к земле.

– Сейчас, сейчас! Успокойся, – заботливо сказал он. – Не вздумай опять улететь!

– Не вздумаю, если ты снимешь с меня эту чертову штуку! Или привяжите мне к ногам свинец! – ответил Мори, начиная отстегивать антигравитационный механизм.

– Погоди, не торопись! – крикнул ему Аркот. – Если ты сейчас его снимешь, нам точно понадобится «Мореход», чтобы догнать его. Он улетит вверх с ускорением, которое никогда не сможет выдержать ни один человек – что-то порядка пяти тысяч «джи», если его механизм не развалится от такой нагрузки. А так как он оснащен аппаратом невидимости, мы вряд ли сможем его найти. Так что держи себя в руках, мальчик, а я схожу за новой ручкой управления. Уэйд, дай мальчику камень, чтобы он не улетел. И лучше привяжи ему этот камень к шее, чтобы он не забыл о нем и отвязал по ошибке. Если он улетит, нам будет очень трудно найти в космосе такой маленький предмет, а я обещал его отцу привезти его тело на Землю, если от него что-нибудь останется.

Уэйд протянул Роберту большой камень и лишь после этого выпустил его.

Через несколько минут Ричард вернулся с новой ручкой регулятора и починил аппарат Мори. Вес вернулся в Роберту, когда он повернул ее, и несчастный летун с облегчением расстался с камнем.

Хмыкнув, он посмотрел на своих веселящихся спутников.

– Знаете, улетать в небо с устройством, которое ты не можешь выключить – это самое отвратительное сочетание чувства глупости, беспомощности, комичности и страха, которое я когда-либо испытывал, – признался он. – Теперь – немного поздно – мне приходит в голову, что оно получает энергию от стандартной силовой катушки, у которой есть стандартный предохранитель на случай перегрузки. Я хочу установить на ней аварийный выключатель на случай, если ручка или что-то еще снова испортится. Причем надо, чтобы только я сам мог решить, воспользоваться этим выключателем или нет. Я бы чувствовал себя более чем глупо, если бы предохранитель лопнул, когда я был на высоте в несколько тысяч футов. Беда со всеми этими нашими новыми изобретениями в том, что у нас просто не было времени выяснить все непредвиденные ситуации, когда с ними что-то может пойти не так. Например, если бы сеточный резистор на этом генераторе вышел из строя, что бы произошло?

Аркот скосил глаза на блок питания, мысленно представляя себе его схемы.

– Ты бы полетел прямо вверх на полной скорости, и никак не смог бы это контролировать. Но современные резисторы не выходят из строя.

– Так написано во всех книгах, – понимающе кивнул Уэйд. – Однако ты должен был видеть наборы запасных блоков, которые есть в каждом магазине электроники для замены непогрешимых блоков. Ты прав, Роберт, мой друг.

– Я вижу четыре способа, которыми мы можем улучшить наши приборы, чтобы они работали безотказно, если мы добавим к ним аварийный выключатель, как предлагает Мори. Если бы он улетел на полной скорости, он смог бы прервать работу прибора и спуститься вниз, – признал Аркот.

– Кто-нибудь знает, что еще мы проглядели га «Старом мореходе»? – спросил Фуллер.

– Глупый вопрос, – скривился Уэйд. – Непредвиденные ситуации происходят именно потому, что люди что-то проглядели, а причина, по которой это случилось, заключается в том, что это просто не пришло им в голову. Если бы мы могли предусмотреть такие вещи, мы бы их предусмотрели. Мы, вероятно, столкнемся еще с несколькими подобными проблемами, прежде чем вернемся. Но, по крайней мере, теперь мы можем устранить несколько ошибок.

– Забудь пока об этом, Уэйд, и займись своей похлебкой, – предложил ему Фуллер. Он лежал на спине, одетый только в короткие плавки, совершенно расслабленный и наслаждающийся жизнью. – Мы можем сделать это, когда здесь стемнеет.

– Правильная мысль, Джон, – согласился Мори, внимательно глядя на Фуллера. – Пожалуй, я последую твоему примеру.

– Значит, трое за отдых и один за работу, – подвел итог дискуссии Аркот, выйдя из корабля и опускаясь на мягкий песок пляжа.

После обеда они немного полежали на берегу, а потом решили искупаться в прохладных водах озера. Решено было, один из них будет стоять на страже, пока остальные будут в воде. Впрочем, стоять на страже в данном случае означало лежать на спине на мягком песке и смотреть вверх на восхитительный контраст пышной зеленой листвы и глубокого синего неба.

Прошло несколько часов, прежде чем друзья собрали вещи и вернулись на корабль. Все четверо ощущали себя более отдохнувшими, чем до плавания. До сих пор они не чувствовали усталости – их выматывало только беспокойство – и физические упражнения привели их в более расслабленное состояние.

Вскоре они снова собрались в рубке управления. Все приборы были заряжены энергией, баки заполнены водой, запасы сжатого кислорода восстановлены. Космонавты закрыли шлюз, готовые начать исследования планеты.

Когда они поднялись в воздух, Аркот посмотрел на уменьшающееся по ними озеро.

– Хорошее место для пикника, надо будет запомнить это место. Всего-то не больше двадцати миллионов световых лет от дома.

– Да, – согласился Мори, – это очень удобно. Но сначала нам еще надо узнать, где находится наш дом. Давайте найдем местных жителей.

– Отличная идея. В какую сторону мы полетим их искать? – спросил Уэйд.

– Это озеро должно иметь выход к морю, – ответил Роберт. – Я предлагаю следовать за вытекающим из него ручьем. Большинство рек любого размера имеют порт около устья, а порт обычно означает город.

– Так и сделаем, – кивнул Ричард, разворачивая сверкающий корабль и плавно направляясь вниз вдоль линии небольшого ручья, который начинался в озере.

Они полетели дальше через горы и зеленые предгорья, пока не оказались над широкой холмистой равниной.

– Интересно, обитаема ли эта планета, – задумчиво произнес Аркот. – Похоже, ни одна из этих земель не обрабатывается.

Мори внимательно осматривал горизонт в мощный бинокль.

– Нет, земля не обработана, но взгляните вон туда – видите вон ту гряду небольших холмов справа? Посмотри, – он передал бинокль Ричарду.

Тот долго и спокойно смотрел в бинокль, а потом опустил его и передал сидевшему рядом Уэйду.

– Похоже на развалины города, – предположил Ричард. – Не те развалины, которые мог бы создать шторм, а такие, как если бы там был взрыв. Я бы сказал, что здесь случилась война, и люди, которые когда-то жили здесь, были изгнаны.

– Тоже так думаю, – согласился Мори. – Интересно, сможем ли мы найти завоевателей?

– Может быть… если только здесь обе стороны не уничтожили друг друга! – вздохнул Аркот.

Они поднялись немного выше и увеличили скорость до тысячи миль в час. Корабль летел все дальше и дальше, высоко над пологой равниной, миля за милей. Маленький ручеек превратился в реку, которая становилась все шире и шире. Впереди показалась новая гряда холмов, и исследователи удивились, каким образом река может протекать через них, но потом они обнаружили, что она проходит через широкий перевал, извилисто петляющий между высокими горами.

Пролетев еще несколько миль, они приблизились к большой естественной впадине на перевале, похожей на ровную широкую чашу. И почти в самом центре этой впадины путешественники увидели вырисовывающуюся массу зданий – огромный город!

– Смотрите! – воскликнул Мори. – Я же говорил, что эта планета обитаема!

Аркот поморщился.

– Да, но если ты и дальше будешь так кричать мне в ухо, тебе придется общаться со мной письменно всю оставшуюся жизнь.

Тем не менее, он был взволнован не меньше Роберта.

Огромная масса города имела форму гигантского конуса высотой в полмили и радиусом в полторы мили. Самым замечательным в нем было совершенное единообразие: каждое здание, казалось, полностью соответствовало общему плану. Город выглядел так, словно его отделяла от остальной местности невидимая, но вполне ощутимая линия. Как если бы там была вывеска: «Здесь должны быть здания». За эту линию не должно было выходить ни одно сооружение, ни одно транспортное средство!

Воздух прямо над городом был практически заполнен тонкими, длинными, похожими на иглы летающими кораблями всех размеров – от крошечных частных судов длиной менее пятнадцати футов до гигантских грузовых длиной в шестьсот футов и больше. И все они в совершенстве подчинялись этому правилу!

Только вокруг основания города, казалось, имелись некоторые исключения. Там, где невидимый конус должен был касаться земли, виднелся ряд низких зданий, сделанных из какого-то темного металла, и земля вокруг них выглядела изрезанной и изрытой.

– Похоже, над этим городом установлен какой-то лучевой экран, – заметил Мори. – Вы только посмотрите на этот идеальный эффект конуса, и эти низкие здания, несомненно, не защищенные экраном.

Аркот остановил корабль, пролетев над перевалом в горах. Сверкающий корпус «Морехода» замер над расселиной: в этом месте его, без сомнения, было довольно трудно разглядеть из города. Но внезапно блуждающий луч яркого солнца пробился сквозь разрыв в облаках и коснулся корпуса своим золотым пальцем. Корабль мгновенно засиял, как полированное зеркало гелиографа.

Почти сразу же из далекого города донесся негромкий звук. Это был пульсирующий гул, который доносился через микрофон в странном ритме – низкий, пульсирующий гул, похожий на какую-то дикую музыку. Он становился все громче и сильнее, медленно набирая высоту, а затем внезапно оборвался взрывом нарастающего звука – ужасным воплем тревоги.

Словно по волшебству, все корабли, летавшие над городом, устремились вниз, быстро исчезая из виду. Через несколько секунд воздух в конусе очистился.

– Похоже, они нас засекли, – проговорил Аркот, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно.

Из-за центрального здания, самого высокого в группе, внезапно поднялась флотилия огромных длинных кораблей. Они летели плотным клином и стали быстро снижаться вдоль стены невидимого конуса, пока не оказались прямо над низким зданием, ближайшим к «Старому мореходу». После этого в воздухе что-то замерцало, и суда одно мгновение пролетели над этим зданием и с огромной скоростью направились к кораблю землян.

Они рванулись вперед с ускорением, поразившим людей в «Мореходе». В идеальном строю флотилия устремилась к одинокому сияющему кораблю с далекой Земли!

XIV

Четверо землян смотрели, как флот чужих кораблей с ревом несется к ним по воздуху.

– Ну и как же мы подадим им сигнал? – спросил Мори, тоже стараясь быть беспечным и потерпев в этом такую же неудачу, как и Аркот.

– Не пытайтесь использовать метод светового луча, – предупредил друзей Ричард.

В последний раз они пытались использовать световой сигнал, когда впервые связались с нигранцами. Но нигранцы решили, что это какое-то оружие – так началась ужасная разрушительная война Черной звезды.

– Давайте просто зависнем здесь мирно и неподвижно и посмотрим, что они сделают, – предложил Аркот.

«Старый мореход» остался висеть на месте перед приближающейся великой боевой флотилией. В золотистом солнечном свете сверкающий корпус земного корабля, застывшего в ожидании летящих к нему местных жителей, был прекрасен.

Приблизившись, корабли пришельцев замедлили ход и растянулись огромным веерообразным полумесяцем.

Внезапно «Мореход» сделал резкий рывок их сторону и помчался к ним на огромной скорости, с таким ускорением, что Аркот едва не потерял сознание. Он бы точно отключился, если бы не чудовищная масса корабля: чтобы заставить его лететь с таким ускорением, требовалась огромная сила – настолько огромная, что вражеский флот не смог сдвинуть его с места совсем резко! Местные корабли при этом и сами дрогнули от напряжения.

Но, как бы неожиданно звездолет ни сдернули с места, Аркот сумел противостоять этой силе, используя силу молекулярного двигателя.

Весь могучий корпус «Морехода» заскрипел, как тонущий «Титаник», когда на него обрушилась искусственная тяжесть, созданная местными кораблями. Они использовали силу в миллион тонн!

Однако мощные лучи молекулярного двигателя сдержали эту силу, и корабль остановился, а затем быстро попятился прочь от боевого флота местных обитателей.

– Мы можем дать им все, чего они хотят, – мрачно проворчал Ричард. Он заметил, что Уэйд и Фуллер были сбиты с ног внезапным ударом, но Мори, хотя и слегка пошатнулся во время рывка, прекрасно владел своими чувствами.

– Не можем, – возразил Роберт. – Возможно, нам и удастся подружиться с ними, но только если мы их убьем.

– Верно! – ответил Аркот. – Но сперва мы просто продемонстрируем им свою силу!

«Старый мореход» внезапно взмыл вверх со скоростью, которая бросала вызов тем, кто управлял вражескими кораблями. А затем, когда местные жители посмотрели вверх, чтобы проследить за внезапным движением чужого корабля, они обнаружили его там нет!

«Старый мореход» исчез!

Мори на мгновение испугался, когда стены корабля вокруг него исчезли вместе с его спутниками, но потом понял, что произошло. Аркот использовал аппарат невидимости!

Ричард же развернул звездолет и быстро пролетел над флотилией, странных кораблей, чтобы оказаться позади них, после чего завис над огромным утесом, образующим край расселины, по которой протекала река. Затем он вернул кораблю полную видимость.

Уэйд и Фуллер уже пришли в себя, и Аркот принялся выкрикивать приказы:

– Уэйд… Фуллер… Возьми молекулярный луч, Уэйд, и снеси этот утес… брось его в долину. Фуллер, включи тепловые лучи со всей возможной силой и сожги этот мусор, преврати его в кучу расплавленной лавы! Покажем им, на что мы способны! И еще, Уэйд – после того, как Фуллер расплавит камни, подбрось расплавленную лаву высоко в воздух!

С корабля протянулся длинный пучок лучей, слабо светящихся фиолетовым светом от ионизированного ими воздуха. Это пучок коснулся утеса и в одно мгновение снес огромную массу твердой скалы, которая с ревом обрушилась в долину. Раздался грохот, и в воздух, как брызги грязи, взлетели клубы земли и песка.

Затем фиолетовый луч погас, и вместо него вперед вытянулись два ослепительно ярких луча. Обломок скалы внезапно задымился, и от него повалил пар. Потом он стал красным и засветился – сначала тусклым светом, но потом все ярче и ярче. И внезапно он рухнул в огромную лужу раскаленной добела лавы, которая текла, как вода, под воздействием идущих от корабля лучей.

Спустя еще секунду бледно-фиолетовый свет молекулярных лучей снова коснулся скалы, которая теперь превратилась в пузырящуюся лаву. В одно мгновение огромная масса пылающего раскаленного камня взлетела в воздух, как горящий метеор. Она взмыла вверх с ужасающей скоростью, распалась в воздухе на отдельные капли и полилась обратно дождем раскаленных докрасна камней.

Яркие лучи погасли, но бледные пальцы молекулярных лучей снова прошлись по ровной земле рядом с горами. Когда они коснулись ее, твердая почва взметнулась в воздух, как огромный фонтан, и упала обратно черным дождем.

Лучи, которые однажды погасили звезду, снова были в действии! Какие шансы были у местных жителей или их техники против таких могущественных пришельцев? Что значила их крошечная планета, если эти лучи могли швырнуть одно могучее солнце в другое, заставив их вспыхнуть ужасным пожаром, который мог бы осветить пространство на миллион световых лет вокруг могучим сиянием!

Словно гигантским плугом бледно-фиолетовые лучи молекулярной силы разорвали долину на огромные полосы. Уэйд оторвал от земли гигантский валун и запустил его в небо, и через несколько минут камень рухнул вниз с ужасающим грохотом, глубоко зарывшись в почву и расколовшись на куски.

Внезапно «Старый мореход» снова резко дернулся. Очевидно, обитатели Терры не испугались демонстрации его мощи, и их лучи снова захватили корабль землян и потянули его с ужасающим ускорением. Но на этот раз звездолет потащили к городу: его поймал луч, идущий из одного из невысоких крепких зданий, в которых размещались защитные прожекторы.

Аркот снова включил мощные силовые агрегаты, которые приводили корабль в движение, сопротивляясь луч местных жителей.

– Уэйд! Используй молекулярный луч! Останови их лучи! – приказал Ричард.

Звездолет замер неподвижно, дрожа под действием титанических сил, которые тянули его в разные стороны. Вражеский флот мчался к нему, пытаясь прийти на помощь тем, кто управлял лучом из города.

Бледно светящийся молекулярный луч протянул свой призрачный палец и коснулся толстостенного здания с лучевым прожектором. Внезапно сверкнул электрический разряд, и здание подбросило высоко в воздух – от него осталась лишь зияющая дыра в земле.

В тот же миг, когда удерживавшее его строение рухнуло, «Старый мореход» отскочил назад, прочь от места сражения. Аркот выключил двигатель и включил аппарат невидимости, звездолет снова завис в воздухе неподвижно, безмолвный и невидимый, ожидая развития событий.

От тесного строя местных кораблей отделилась небольшая группа, закрывшая брешь в стене лучей, вызванную разрушением одного из зданий с прожекторами. Три других корабля отправились исследовать обломки здания, упавшего в миле от них.

Остальная часть флота кружила вокруг города в поисках невидимого врага – они действовали осторожно, полностью осознавая опасность столкновения с ним. Нервное напряжение от ожидания этого каждую секунду делало управляющих ими жителей Терры все более испуганными и неуравновешенными.

– Они держатся довольно близко к дому, – заметил Аркот. – Похоже, им не слишком нравится играть с нами в прятки.

– Но ведь это странно, правда? – сердито спросил Мори. – По крайней мере, они могли бы захотеть узнать, что нам нужно. Я хочу исследовать некоторые другие города. Ну же!

Ему очень понравился отдых на маленьком горном озере, и он был разочарован тем, что их прогнали. А ведь если бы они захотели, то с легкостью вырвали бы весь этот город из земли с корнем!

– Я думаю, нам следует хорошенько их отлупить, – проворчал Уэйд. – Это определенно негостеприимные люди!

– А я, например, хотел бы знать, что это был за аттракцион, – с любопытством проговорил Фуллер.

– В действии их лучей легко разобраться после того, как ты взглянешь на обломки некоторых из этих инструментов, – сказал ему Аркот. – Это было проецируемое магнитное поле. Я догадываюсь, как это можно было бы сделать, если бы ты поработал над этой проблемой некоторое время. Луч просто притягивал все на своем пути, все, что способно намагнититься, включая наш корпус из металла люкс. К счастью, основная часть нашей аппаратуры защищена от магнитов. Те немногие приборы, которые нельзя быстро отремонтировать. Но держу пари, что Уэйд найдет свои вещи на камбузе разбросанными.

– И куда же мы теперь полетим? – спросил Уэйд.

– Ну, этот мир больше земли, – отозвался Роберт. – Даже если местные боятся выходить из городов, чтобы управлять фермами, у них должны быть другие населенные пункты. Однако меня озадачивает то, как они живут в этом городе – я не понимаю, где они берут достаточно еды в этой дикой местности!

– «Люди не могут жить в водороде вместо кислорода», – процитировал Аркот, ухмыляясь. – Именно так мне ответили, когда я сделал небольшое заявление на совещании по ситуации с Черной звездой. Единственная проблема была в том, что именно так они и жили. И твое предположение постигла та же участь, Мори!

– Хорошо, ты победил, – согласился Роберт. – А теперь давайте посмотрим, сможем ли мы найти другие, более дружелюбные народы на этой планете.

Ричард посмотрел на солнце.

– Сейчас мы находимся далеко к северу от экватора. Мы поднимемся туда, где воздух разрежен, наберем скорость и войдем в южную умеренную зону. Посмотрим, не удастся ли нам найти там более миролюбивых людей.

Он отключил невидимость, и все вражеские корабли в округе мгновенно развернулись и помчались к ним на максимальной скорости. Но сияющий «Старый мореход» метнулся в глубокий синий свод неба и через мгновение пропал из виду.

– Они очень храбры, – заявил Аркот, глядя вниз на город, пока тот не скрылся из виду. – Чтобы сразиться с известным врагом, каким бы смертоносным он ни был, не требуется и четверти мужества, которое необходимо для того, чтобы выступить против неизвестной вражеской силы – против того, что может сворачивать горы и подбрасывать их крепости в воздух, как игрушки.

– О да, у них хватает смелости, – согласился Мори, – но… Как бы я хотел, чтобы они не так стремились показать ее!

Некоторое время звездолет был высоко над землей и летел с ускорением в одну «джи». Потом Ричард начал снижать ускорение до того значения, которого было достаточно, чтобы преодолеть сопротивление воздуха – на той высоте, где они летели, оно было очень низким. Небо над ними стало черным, и вокруг пылающего солнца показались звезды. Это были незнакомые звезды в незнакомых созвездиях – звезды другой галактики.

Через очень короткое время корабль снова начал быстро снижаться, но сопротивление воздуха замедлило его движение. Он дрейфовал высоко над умеренной зоной южного полушария, и под ним простиралась кажущаяся бесконечной пустыня – простор огромного сине-зеленого океана.

– У них нет недостатка в воде, не так ли? – прокомментировал увиденное Уэйд.

– Мы вполне можем рассчитывать на большие океаны, – подтвердил Аркот. – Поверхность и дальше зеленая, а над ней много облаков.

Позже далеко впереди, над синевой горизонта, показалась низкая масса твердой земли. Вскоре стало ясно, что они приближаются не к континенту, а к большому острову, протянувшемуся на сотни миль к северу и к югу.

Ричард опустил корабль еще ниже. Гористая местность была настолько изрезанной, что с высоты в тридцати миль было невозможно обнаружить там города.

Зеленые ущелья великих гор не только обеспечивали хорошую маскировку, но и не позволяли большому количеству кораблей атаковать города с той стороны, где находились лучевые станции. Местные населенные пункты, несомненно, строились с прицелом на войну! Аркот гадал, что за конфликт мог длиться так долго, чтобы города были созданы для вечной войны. Неужели у жителей Терры никогда не было мира?

– Смотрите! – крикнул вдруг Фуллер. – Есть еще один город!

Под ними, в небольшой естественной чашеобразной равнине среди гор, действительно располагался еще один конусообразный город.

Уэйд и Фуллер снова взялись за лучевые прожекторы, а Аркот направил корабль к городу, держа одну руку на переключателе заднего хода на случай, если местные обитатели снова попытаются воспользоваться магнитным лучом.

Наконец, звездолет спустился совсем низко. В воздухе не было видно летающих кораблей, по улицам не ходили люди.

Внезапно внешний микрофон уловил низкий жужжащий звук. К «Мореходу» на большой скорости приближался длинный сигарообразный предмет. Он был выкрашен в темно-зеленый цвет с пятнами и почти незаметен на фоне листвы под звездолетом.

– Уэйд! Сбей его лучом! – резко скомандовал Аркот, одновременно отводя корабль в сторону. В тот же миг управляемая ракета развернулась и направилась прямо на них.

Уэйд включил молекулярный луч, и ракета внезапно с ужасающей скоростью понеслась к земле. Последовала страшная вспышка пламени, и в звездолет ударила воздушная волна. В земле под ним образовалась огромная зияющая дыра.

– Они точно отличные химики, – заметил Уэйд, глядя на огромную дыру, проделанную в почве взрывом. – Это был не атомный заряд, но, с другой стороны, и не динамит или тротил! Хотел бы я знать, что они используют!

– Лично я, – сердито проворчал Ричард, – думаю, что это был более или менее мягкий намек на то, что нам пора двигаться дальше!

Ему не нравилось, как их принимали на этой планете, но он хотел познакомиться с ее жителями поближе. Конечно, они могли найти другие обитаемые планеты, но что если это не так…

– Интересно… – задумчиво произнес Мори. – Аркот, этим людям, очевидно, приказали напасть на нас – вероятно, из того, первого города. Итак, мы пролетели почти половину этого мира: если бы мы продвинулись еще дальше, мы обошли бы всю планету и вылетели с нее. И оказывается, этот город в союзе с первым! Полмира здесь воюет на одной стороне и ждет от нас нападения – разве не справедливо будет предположить, просто на основе географического положения этих городов, что весь этот мир воюет на одной стороне?

– Хм… ммм… межпланетная война, – задумчиво протянул Ричард. – Это определенно доказывает, что здесь есть еще одна обитаемая планета. Вопрос в том – какая именно?

– Наиболее вероятно, что это следующая внутренняя планета, Афродита, – ответил Мори.

Аркот запустил корабль в небо.

– Если ваши выводы верны, а я думаю, что так оно и есть… Не вижу причин оставаться на этой планете. Давайте посмотрим, не окажутся ли их соседи менее агрессивными!

С этими словами физик направил звездолет прямо вверх, выворачивая его до тех пор, пока он не оказался направлен вертикально от поверхности планеты. Он увеличивал ускорение, пока они не покинули внешние границы атмосферы, и к тому времени оно достигло четырех «джи».

– Я собираюсь сократить время полета и использовать деформационный двигатель, – сказал Аркот. – Гравитационное поле звезды истощит больше половины нашей энергии, но что с того? Свинец стоит дешево, и прежде чем мы закончим исследования в этой системе, у нас его будет много!

Доктор Ричард Аркот был вне себя от гнева – он весь кипел!

XV

В воздухе повисло знакомое напряжение: деформация пространства нарастала. Внезапно пилотов швырнуло вперед, а звездообразная точка второй планеты расширилась – они понеслись вперед со скоростью, намного превышающей скорость света. Через мгновение точка превратилась в диск, и Аркот вышел из гиперпространства. Дальше они снова полетели на молекулярном двигателе.

Вскоре Ричард начал тормозить. Не прошло и десяти минут, как они оказались в верхних слоях туманной атмосферы второй планеты, среди самых высоких клочьев ее облаков. Жар палящего солнца был очень сильным, а поверхность Афродиты, без сомнения, была намного горячее комфортной для землян температуры. Они были бы гораздо лучше приспособлены для того, чтобы остаться на Терре, но было совершенно очевидно, что там они никому не нужны!

Звездолет начал снижаться в атмосфере. Он пролетел многие мили среди тяжелых облаков, замедляя ход не только под действием молекулярного двигателя, но и от трения о воздух. Земли сквозь облака видно не было.

Затем, внезапно, окружавший их густой, все обволакивающий туман исчез. Они плавно полетели под вечными, тусклыми, темными облаками свинцового цвета. Несмотря на сиявшее над ними яркое солнце, облака делали его свет тусклым и серым. Они отражали такой огромный процент солнечных лучей, который падал на них, что климат внизу был не таким жарким, как опасались путешественники.

Земля под мрачной мантией облаков казалась темной. Холмы, реки, ползущие по широким равнинам, и странные низкорослые леса – все выглядело так, словно было вылеплено из огромной массы зеленовато-серой замазки. Этот мир обескураживал своим видом.

– Я рад, что мы уже искупались в другом месте, – заметил Уэйд. – Сотрите, похоже там идет дождь.

Аркот остановил корабль и заставил его висеть неподвижно на высоте десяти миль, пока Уэйд делал химический анализ воздуха. Его отчет выглядел благоприятно: много кислорода и немного углекислого газа, смешанного с азотом.

– Вот только водяной пар! – воскликнул химик. – Воздух пропитан им! Нас будет беспокоить не жара, а влажность, если можно так выразиться.

Ричард опустил корабль еще ниже, одновременно двигаясь вперед, к видневшемуся вдалеке морю. Земля стремительно неслась под ними. Низкая равнина спускалась к морскому берегу, за которым расстилалась обширная ровная поверхность свинцово-серой воды.

– О, братцы, какой приятный мир! – саркастически заметил Фуллер.

Открывшееся им зрелище действительно не вдохновляло. Свинцовые небеса, тяжелые тучи, темная земля и серо-зеленое море всегда были затенены вечным полумраком, и палящее солнце не могло нагреть их до невыносимой жары. Это был очень мрачный мир.

Они повернули и полетели вдоль берега. Нигде по-прежнему не было видно никаких признаков местных жителей. Миля за милей проносились под сверкающим кораблем, летевшим над неровным берегом неглубокого спокойного моря с небольшими полуостровами и заливами. В этом мире не было луны, поэтому не было и приливов с отливами, если не считать слабых солнечных приливов.

Наконец, далеко впереди и довольно далеко от берега, Аркот заметил огромный горный хребет.

– Летим туда, – предложил он остальным. – Если местные люди воюют с нашими очень враждебными друзьями с третьей планеты, есть вероятность, что они тоже строят свои города в горах.

И они действительно обнаружили такие города. «Старый мореход» прошел меньше сотни миль вдоль извилистых горных хребтов, прежде чем космонавты увидели далеко впереди огромный конусообразный город. Он был выше и шире, чем на Терре, и его конус поднимался на огромную высоту над городскими зданиями, оставляя летающим машинам больше простора.

Аркот остановился и долго смотрел на город в подзорную трубу. Дома и летающие корабли в нем казались во всех отношениях похожими на строения и транспорт Терры. Такие же игольчатые корабли плавали в воздухе, такие же конусообразные лучевые прожекторы располагались в основании невидимой защиты города.

– Мы можем рискнуть, – предложил Ричард и погнал корабль вперед, пока они не оказались в миле от города, на виду у всех жителей.

Внезапно, как будто бы без какого-либо предупредительного сигнала, все воздушное движение стало запутанным, беспорядочным – а потом транспорт исчез. Каждый корабль, казалось, нырнул в какое-то невидимое убежище.

Через несколько минут к невидимому барьеру устремился целый флот боевых кораблей. Затем они перестроились, сформировав огромны полуцилиндр высотой в четверть мили и радиусом тоже в четверть мили и в таком виде двинулись к «Старому мореходу».

Аркот продолжал держать корабль неподвижным. Он знал, что единственным оружием местных жителей должен был быть магнитный луч, иначе они бы уже давно выиграли войну, и знал, что может справиться с этим.

Корабли медленно продвигались вперед. Наконец, они остановились в четверти мили от земного звездолета. Один корабль отделился от массы остальных и приблизился к «Мореходу» на расстояние нескольких сотен футов.

Ричард проворно вскочил на ноги.

– Мори, возьми управление на себя. Очевидно, они хотят вести переговоры, а не сражаться. Я иду туда.

Он пробежал по коридору к своей каюте, надел скафандр с антигравитацией и мгновение спустя покинул воздушный шлюз и вылетел из звездолета, после чего быстро направляясь к местному кораблю. Он был один, но вооруженный и, вероятно, являлся для обитателей Афродиты более чем достойным противником, что бы они ни попытались использовать против него.

Аркот направился прямо к широкому прозрачному окну в передней части корабля, за которым явно находилась рубка управления, и с любопытством заглянул внутрь.

Пилот оказался гуманоидом, очень похожим на Аркота: довольно высоким, с широкой грудью и мощными руками. На руках у него, как и у венерианцев, было по два больших пальца.

С не меньшим любопытством этот мужчина уставился на Ричарда, парящего в воздухе без видимых средств опоры.

Аркот на мгновение замер, а потом жестом показал, что хочет войти. Гигантский инопланетянин жестом подозвал его к борту корабля, и Ричард увидел, как в его центральной части внезапно открылся иллюминатор. Он быстро рванулся вперед и влетел внутрь.

Встретивший его местный житель, был гигантом ростом с Уэйда, обладавшим еще более великолепными мускулами, огромными плечами и невероятно широкой грудью. Его бедра, округлые под облегающей серой униформой, бугрились гладкими мышцами.

Он был значительно крупнее человека в пилотской рубке, и если у того лицо было бледно-желтого цвета, то у него кожа оказалась более здорового загорелого оттенка. Черты лица у него были правильными и приятными, волосы черными и прямыми, высокий лоб выдавал такой же высокий интеллект, а ясные черные глаза под густыми черными бровями казались любопытными, но дружелюбными.

Нос у него был довольно тонким, но не острым, подбородок твердым, острым и совершенно не гармонирующим с лицом и шеей, а губы изогнулись в приветственной улыбке.

Они посмотрели друг на друга, и Ричард улыбнулся, когда их глаза встретились.

– Торлос, – сказал инопланетянин, указывая на свою огромную грудь.

– Аркот, – ответил землянин, указывая на себя, а затем указал на незнакомца и повторил его имя. – Торлос. – Он понимал, что произнес его не совсем так, как инопланетянин, но этого было достаточно.

Незнакомец одобрительно улыбнулся.

– Ахкеймион, – сказал он, указывая на Ричарда.

После этого он указал на сравнительно тонкие руки землянина и на свои собственные, крупные и сильные, затем – на голову Аркота и на механизм, который тот носил на спине, и на свою собственную голову, а потом с явным усилием изобразил, что с трудом куда-то идет.

Потом он снова указал на голову Ричарда, одобрительно кивая.

Аркот сразу понял, о чем идет речь. Инопланетянин сказал, что землянин сравнительно слаб, но мускулы ему не нужны, потому что он заставляет свою голову и свои машины работать на него. И он решил, что работать головой лучше!

Ричард посмотрел ему в глаза и сосредоточился на идее дружбы, проецируя ее со всей ментальной силой, на какую он только был способен. Черные глаза жителя Афродиты внезапно расширились от удивления, которое быстро сменилось удовольствием, когда он попытался сосредоточиться на одной мысли.

Аркот с трудом понимал мысли нового знакомого: все образы, которые он представлял себе, были иной формы, не такие, как у землян. Наконец, физик уловил мысль о местоположении – но она была в вопросительной форме! Как это можно было истолковать?

И тут его осенило. Торлос спрашивал, откуда он прилетел.

Аркот достал из кармана блокнот и карандаш и принялся быстро рисовать. Сначала он нарисовал местную галактику с точками звезд и провел рукой вокруг. Он сделал одну из точек чуть ярче и указал на яркое пятно в облачном небе над ними. Затем он нарисовал круг вокруг этой точки и поставил на него другую точку, одновременно указывая на планету под ними.

Торлос показал, что понял.

Ричард продолжил: на другом конце листа он нарисовал еще одну галактика, и изобразил в ней Землю. Затем он провел пунктирную линию от Земли к планете, на которой они сейчас находились.

Торлос посмотрел на него с недоверчивым изумлением, после чего снова выразил свое уважение к мозгу Аркота.

Землянин улыбнулся и указал на город.

«Мы можем пойти туда?» – спроецировал он вопрос в сознание собеседника.

Торлос повернулся и посмотрел в конец коридора. Там никого не было видно, поэтому он выкрикнул приказ глубоким приятным голосом. В тот же миг в коридор вышел еще один гигант. Он двигался с гибкой мягкостью, которая свидетельствовала об огромной, но превосходно контролируемой мускульной силе. Этот великан отдал честь, приложив левую руку к правой стороне груди. Аркот отметил этот жест для дальнейшего использования.

Торлос быстро переговорил с другим инопланетянином. Тот вышел, но через минуту вернулся и что-то сказал. Торлос повернулся к Ричарду и показал ему, что он должен вернуться на свой корабль и следовать за ними.

Аркот внезапно повернулся и посмотрел прямо в черные глаза пришельца.

«Торлос, – мысленно он его, – ты полетишь с нами на нашем корабле?»

«Я командир этого корабля. Я не могу уйти без разрешения моего шефа. Я спрошу своего шефа» – так же мысленно ответил ему новый знакомый.

Он снова повернулся и вышел из коридора, а через несколько минут вернулся с небольшой сумочкой.

«Я могу идти. Это позволяет мне поддерживать связь с моим кораблем» – объяснил он.

Аркот перенастроил свой вес на ноль и легко выплыл в открывшийся иллюминатор. Он поднялся примерно на шесть футов над оконным проемом, а затем показал Торлосу, чтобы тот взял его обеими руками за ноги. Торлос сомкнул пальцы стальной хваткой вокруг его лодыжек и вылез из иллюминатора.

Они сразу же резко опустились вниз, потому что силовой костюм не был приспособлен к нагрузке. Аркот взвизгнул от боли, когда Торлос, удивленный тем, что не парит в воздухе, а падает невольно сжал его еще крепче, и быстро включил антигравитатор на более сильную мощность. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал, насколько тяжелее стал. Физик оценил вес Торлоса минимум в двести семьдесят фунтов или около того – в возможно, в нем было все триста пятьдесят! Вскоре, однако, землянин отрегулировал вес, и они легко поплыли к «Старому мореходу».

Они влетели в дверь корабля, и, оказавшись внутри, Торлос выпустил Аркота. Тот тут же рухнул на пол и некоторое время лежал, потирая спину, а потом покачал головой, нахмурился и улыбнулся, поднимаясь на ноги и притворно хромая.

«Не выпускай меня так внезапно», – телепатически предупредил он гостя.

«Я не знал. Мне очень жаль», – сокрушенно подумал Торлос.

– Кто твой друг? – спросил Уэйд, выходя в коридор. – Он определенно выглядит очень рослым.

– Так и есть, – подтвердил Аркот. – И он, должно быть, утяжелен свинцом! Я думал, он оторвет мне ноги. Посмотри на его лапищи!

– Не хотел бы я, чтобы он на меня разозлился, – усмехнулся Уэйд. – Он выглядит так, словно был бы серьезным противником. А как его зовут?

– Торлос, – ответил Ричард, кивая присоединившемуся к ним Фуллеру.

Инопланетянин, тем временем, с любопытством разглядывал лежавший на полке у стены лом. Он поднял его и слегка согнул, как человек может согнуть рапиру, чтобы проверить ее материал. Затем он вытянул лом перед собой и принялся завязывать на нем узел – на металлическом бруске толщиной в дюйм! Закончив с этим, он, все еще озадаченно хмурясь, развязал узел, расправил лом, как мог, и положил его обратно на полку.

Земляне в крайнем изумлении смотрели на эту демонстрацию потрясающей силы.

Житель Афродиты улыбнулся и снова повернулся к ним.

– Если он мог сделать это с такой легкостью, – задумчиво произнес Уэйд, – то на что он способен, если как следует поднатужится?

– Почему бы тебе не узнать это лично? – ласково спросил Фуллер.

– Я могу придумать более легкий, хотя вряд ли более быстрый способ самоубийства, – ответил Уэйд.

Аркот рассмеялся и, глядя на Торлоса, мысленно передал ему общий смысл этих слов. Торлос присоединился к их смеху.

«Все мои люди сильны, – подумал он. – Я не могу понять, почему вы не такие. Это был инструмент? Мы не могли бы использовать его таким образом, он слишком мягкий».

Остальные тоже поняли эту мысль.

– Я полагаю, они используют старые двутавровые балки, чтобы завязывать ими рождественские подарки, – фыркнул Уэйд.

Аркот некоторое время молча совещался с Торлосом, а затем повернулся к остальным.

– По словам Торлоса, мы должны следовать за его кораблем в их город, чтобы получить аудиенцию у их правителя. Давайте начнем – остальная часть флота ждет нас.

Затем Ричард провел гостя через главный машинный отсек и уже собирался идти дальше, когда Торлос остановил его.

«Это все ваши двигатели?» – подумал он.

«Да, это так», – подтвердил Арко.

«Они меньше, чем силовое оборудование маленькой частной машины!» – мысли инопланетянина излучали удивление. – Как вы смогли преодолеть с ними такое большое расстояние?»

«Все дело в энергии, – стал объяснять ему физик. – Смотри! – Он вытащил свой молекулярно-лучевой пистолет. – Одного этого предмета достаточно, чтобы уничтожить весь ваш боевой флот без всякой опасности для нас. И ты, несмотря на твою силу, беспомощен против меня!

С этими словами Аркот нажал кнопку у себя на поясе и исчез.

Торлос в изумлении протянул руку к тому месту, где только что стоял его новый знакомый. Но там ничего не было. Внезапно инопланетянин повернулся и схватился за затылок. Что-то дернуло его за волосы!

Он огляделся вокруг и пошевелил руками – безрезультатно. Рядом с ним ничего не было.

А затем, через мгновение, Аркот уже парил перед ним в воздухе.

«Какая польза от силы против воздуха, Торлос?» – спросил он, улыбаясь.

«Ради безопасности, – подумал Торлос, – я хочу быть твоим другом!» – И он тоже широко улыбнулся.

Ричард первым вошел в рубку управления, где Мори уже направил корабль за огромным флотом к городу.

«А что мы будем делать в городе?» – телепатически спросил Аркот у Торлоса.

«Это столица мира, Сатор, там находится командующий всеми военными и гражданскими силами. Именно его вы и увидите», – осторожно ответил Торлос.

«Сначала мы посетили третью планету этой системы, – рассказал Аркот, – и они дали нам отпор. Мы пытались быть дружелюбными, но они сразу же напали на нас. Чтобы не пострадать, нам пришлось разрушить одно из их защищающих город лучевых зданий». – Эту последнюю мысль трудно было передать, и Ричард мысленно представил себе сцену, в которой то здание было вырвано из земли и подброшено в воздух.

С внезапной тревогой и беспокойством Торлос посмотрел физику в глаза, и тот прочел в его взгляде то, чего до сих пор не могла передать ему даже телепатия.

«Ты разрушил тот город?» – с тревогой спросил Торлос. Но это не было вопросом человека, надеющегося на разрушение городов своих врагов. Аркот получил мысленную картину города на третьей планете, но вместе с ней собеседник передал ему образ «дома»! Конечно, понятия «город» и «дом» могли быть синонимами у местных жителей, ведь они, казалось, никогда не покидали своих городов. Но откуда это чувство беспокойства?

«Нет, мы не хотели причинить им вред, – подумал Аркот. – Мы разрушили одно здание только в целях самообороны».

«Я все понимаю». – Несмотря на очевидные умственные усилия, Торлос определенно излучал чувство облегчения!

«Вы воюете с этим миром?» – холодно спросил Арко.

«Эти два мира воюют уже много поколений, – подумал Торлос и быстро сменил тему. – Скоро ты встретишься с предводителем всех сил Сатора. Здесь он всемогущ. Абсолютно любое его слово должно быть исполнено. Будет разумно, если вы не будете оскорблять его понапрасну. Судя по тому, что говорит мне твой разум, ты обладаешь огромной силой, но на Саторе много кораблей, больше, чем может похвастаться Нансал. Наш командир, Хорлан, является военным командиром, но поскольку каждый человек обязательно является солдатом, он является истинным правителем».

«Я понимаю», – подумал Аркот, после чего повернулся к Роберту и заговорил по-английски, которого Торлос не понимал:

– Мори, мы собираемся встретиться с местным главой. Он правит армией, которая управляет всем. Мы с тобой пойдем к нему, а Уэйда и Фуллера оставим в арьергарде. Может быть, это и не опасно, но после того, как нас выгнали из одного мира, мы должны быть как можно осторожнее. Мы пойдем во всеоружии и будем постоянно поддерживать радиосвязь. Нельзя, чтобы они даже прикасались к этому кораблю, пока мы не узнаем, что это за люди.

Они последовали за саторианскими кораблями к городу. Гигантский барьер магнитного луча открылся для них, и «Старый мореход» Маринер пролетел внутрь чужого города.

XVI

Внизу, под земным звездолетом, в сером свете этого серого мира возвышались величественные здания чужого города. Их массивность, казалось, только подчеркивалась угнетающим тусклым освещением.

На широких крышах земляне увидели сотни людей, вышедших посмотреть, как они летят над городом. По словам Торлоса, они были первыми дружелюбными незнакомцами, которых местные жители когда-либо видели. Обитатели Афродиты исследовали все планеты этой системы, но не нашли дружественной жизни.

Дома становились все выше по мере продвижения к центру города, а впереди вырисовывалась громада самого огромного центрального здания.

Флот, за которым следовал земной корабль, приземлился на широкой площадке, окружавшей здание. Аркот опустил «Старого морехода» рядом с ними. Люди с корабля Торлоса вышли из воздушных шлюзов и выстроились в два отряда, а потом направились к большому сверкающему земному кораблю. Они образовали два аккуратных ряда, по одному с каждой стороны шлюза.

– Пошли, Мори, – сказал Ричард. – Нас ждут. Уэйд, включи радио на полную мощность – это здание может задерживать часть энергии. Я постараюсь держать вас в курсе происходящего, но мы, вероятно, будем заняты, отвечая на вопросы телепатически.

После этого Аркот и Мори вышли вслед за Торлосом под тусклый свет серого неба и пересекли площадку между рядами солдат с корабля Торлоса.

Перед ними были тяжелые ворота из литой бронзы, которые поворачивались на массивных бронзовых петлях. Здание, казалось, было построено из плотного серого камня, очень похожего на гранит, и его странный, очень неровный фасад угнетающе нависал над площадкой. На нем не было ярких цветных пятен, как на всех земных и венерианских сооружениях. Все его линии были мрачно утилитарны, и казалось, здесь вообще были не приняты никакие украшения.

Земляне прошли через широкую бронзовую дверь и оказались в небольшом вестибюле. Затем их провели в огромный, просто гигантский зал, занимавший почти весь первый этаж здания. Вокруг них возвышались огромные квадратные гранитные колонны, поддерживающие могучие верхние этажи. Они были слишком громоздкими и придавали мало изящества просторному помещению, пол и стены которого были сделаны из твердого светло-зеленого камня, почти такого же цвета, как листва местных деревьев.

На одной из стен висела гигантская доска пятнадцати футов высотой, сделанная из темно-фиолетового камня и инкрустированная рядом символов на языке этого мира. Буквы, чем-то похожие на английские, казалось, читались горизонтально. Следовало ли читать их справа налево или слева направо, можно было только догадываться. Сами буквы были сделаны из какого-то красного металла, незнакомого Аркоту и Мори.

Ричард повернулся к Торлосу и мысленно задал ему вопрос: «Что это за таблица?»

«С самого начала войны с соседней планетой, Нансалом, имена наших могущественных вождей были начертаны на этой таблице из редчайшего металла», – ответил тот.

Термин «редчайший металл» явно был вполне понятен Торлосу, и Аркот решил расспросить его б этом веществе подробнее, когда позволит время.

Они пересекли большой зал и подошли к чему-то похожему на лифт. Дверь скользнула в сторону, и двое землян последовали за Торлосом и его помощником в кабину, где Торлос нажал маленькую кнопку. Дверь захлопнулась, и мгновение спустя Ричард с Робертом пошатнулись от внезапно обрушившейся на них страшной тяжести. Они никак не ожидали, что кабина рванет вверх с ускорением не менее трех «джи»!

Подъем с ускорением продолжался ровно столько времени, сколько землянам понадобилось, чтобы привыкнуть к такой силе тяжести. Потом ускорение прекратилось, и они взлетели к потолку, а лифт продолжал подниматься вверх по инерции. В конце концов, он замедлился под действием гравитации планеты и остановился точно напротив двери верхнего этажа.

– Ух ты! Ну и лифт! – воскликнул Мори, выходя из кабины и сгибая колени, чтобы привести себя в порядок. – Вот это я и называю насильственным подъемом! Этот лифт точно проектировал не ленивый человек и не калека! В следующий раз я лучше пойду пешком, спасибо! Но хотел бы я знать, как здесь поднимаются наверх старики. Или они все тут умирают молодыми от использования своих лифтов?

– Нет, – задумчиво произнес Аркот. – Вот это самое смешное. Похоже, их не беспокоит ускорение. Они только немного подпрыгнули, когда мы начали подъем, и кажется, не испытывали особых трудностей, когда мы остановились. – На мгновение он задумался. – Знаешь, когда Торлос гнул лом там, на нашем корабле, мне пришла в голову любопытная мысль… Интересно, что если… – он повернулся к гигантскому инопланетянину.

«Торлос, – спросил он мысленно, – ты однажды послал мне такой образ – «костяной металл». Что это такое?»

Торлос удивленно посмотрел на него, а затем молча указал на свой тяжелый пояс, сделанный из плотно сплетенных звеньев железной проволоки.

– Я был прав, Мори! – воскликнул Аркот. – У этих людей железные кости! Неудивительно, что он смог согнуть тот лом! Это было бы так же легко, как для тебя или меня сломать человеческую руку!

– Но подожди минутку! – возразил Роберт. – Как железо может расти?

– А как камень может расти? – возразил Ричард. – Ведь что такое ваши кости по сути – это фосфат кальция, горная порода! А у местных людей просто другая химия тела. Их телесные жидкости, вероятно, состоят из щелочей, а железо не ржавеет в щелочном растворе. – Аркот говорил все быстрее, пока они шли за инопланетянами по длинному коридору. – Единственное, что подтверждает мою теорию – это лифт. Это просто железная клетка в магнитном луче, и она летит вверх с невероятным ускорением. С железными костями эти люди будут точно так же подвержены влиянию силы тяжести, но ускорение не будет их особо беспокоить.

Мори усмехнулся.

– Я готов поспорить, что в их тюрьмах нет камер! Достаточно просто намагнитить пол, и бедняга заключенный никогда не сможет уйти!

Аркот кивнул.

– Конечно, кости должны быть из чистого железа. Очевидно, они не намагничиваются, когда человек покидает магнитное поле.

– Кажется, мы пришли, – перебил его Роберт. – Давай продолжим разговор позже.

Их отряд остановился прямо перед большой дверью с искусно вырезанными узорами – первым украшением, которое увидели земляне на Афродите. Четверо охранников были вооружены пистолетами, которые, как выяснилось позже, приводились в действие сжатым воздухом под чудовищным давлением. Они метали маленькие металлические пули через нарезной ствол и были эффективны на расстоянии около мили, хотя могли стрелять только четыре раза без перезарядки.

Торлос коротко переговорил с одним из охранников, и тот отдал честь и открыл дверь. Двое землян последовали за Торлосом в большую комнату.

Перед ними стоял большой стол в форме полумесяца, за которым сидели несколько мужчин. В центре полумесяца сидел человек в сером мундире, так плотно завешенном знаками отличия, медалями, лентами и орденами, что его ткань была едва видна.

Все собравшиеся, включая этого предводителя, поднялись, когда земляне вошли. Аркот и Мори, поняв намек, вытянулись по стойке «смирно» и отдали четкий военный салют.

– Мы приветствуем вас от имени нашей планеты, – громко произнес Ричард. – Я знаю, что вы не понимаете ни слова из того, что я говорю, но надеюсь, что это звучит достаточно впечатляюще. Мы приветствуем тебя, о, высокий гаденыш!

Мори, успешно сохраняя невозмутимое выражение лица, поднял руку и звучно добавил:

– Для меня это вдвойне впечатляюще, приятель!

Местный лидер что-то ответил на своем родном языке, решительно уперев руки в бока и одновременно покачивая головой из стороны в сторону.

Аркот внимательно наблюдал за этим человеком, пока тот говорил. Он был выше Торлоса, но не так крепко сложен, как все остальные здесь. Казалось, Торлос был необычайно силен даже для этого мира.

Когда военачальник закончил свою речь, Ричард улыбнулся и повернулся к Торлосу, чтобы передать ему свои мысли.

«Скажи вашему лидеру, что мы прилетели с далекой планеты, лежащей в бескрайних глубинах космоса. Мы пришли с миром и уйдем с миром, но мы хотели бы попросить его о некоторых милостях, за которые мы отплатим ему, дав ему секрет нашего оружия. С их помощью он может легко завоевать Нансал. Все, что нам нужно, – это немного проволоки, сделанной из элемента свинца, и некоторая информация от ваших астрономов».

Торлос повернулся к военачальнику и заговорил с ним глубоким, сильным голосом.

Тем временем, Мори попытался установить контакт с кораблем. Однако стены здания, казалось, были сделаны из металла, и он не смог пробиться к Уэйду.

– Мы отрезаны от корабля, – тихо сообщил он Аркоту.

– Я опасался этого, но думаю, что все будет хорошо. Наше предложение слишком выгодно для них, чтобы отказаться.

Когда предводитель закончил говорить, Торлос повернулся к Ричарду.

«Командующий просит вас доказать возможности вашего оружия. Его ученые говорят ему, что невозможно совершить такое путешествие, как вы утверждаете».

«То, что говорят ваши ученые, в какой-то степени верно, – подумал Арко. – Они знают, что ни одно тело не может двигаться быстрее скорости света, не так ли?»

«Ну да. Таков, говорят они, факт. Чтобы совершить это путешествие, вы должны были прожить не менее двадцати миллионов лет!»

«Скажи им, что есть некоторые вещи, которые они еще не знают о космосе. Скорость света – вещь, которая фиксируется природой пространства, верно?»

Торлос еще немного посовещался с учеными, а затем опять повернулся к Аркоту.

«Они согласны с тем, что не знают всех тайн Вселенной, но не согласны с тем, что скорость света определяется природой пространства».

«Спроси у них, как быстро распространяется звук?» – попросил Аркот.

«Они спрашивают, о какой среде идет речь? Звук имеет разную скорость в разных средах».

«Верно. А как быстро распространяется свет в воздухе и в стекле? Скорость света так же изменчива, как и скорость звука. Если я могу изменить природу пространства, чтобы увеличить скорость света, то не могу ли я тогда двигаться быстрее, чем в нормальном пространстве?»

«Они говорят, что это правда, – сказал Торлос после продолжительного разговора с мужчинами за столом, – но они говорят, что пространство не изменяется, так как это пустота».

«Спроси их, знают ли они о кривизне пространства. – Аркот начал беспокоиться, опасаясь, что его объяснение будет непонятным. Если местные ученые не знают известных ему понятий, он не сможет ничего объяснить им, и потребуется много времени, чтобы научить их всему новому».

«Они говорят, – подумал Торлос, – что я тебя неправильно понял. Они говорят, что пространство не может быть искривлено, потому что пространство – пустота, а как может быть искривлено пустое ничто?»

Ричард повернулся к Роберту и пожал плечами.

– Я сдаюсь, Мори, дело плохо. Если они настаивают на том, что пространство – ничто и не может быть искривлено, я не могу объяснять дальше.

– Если они не знают об искривлении пространства, – ответил его друг, – спроси их, откуда они узнали, что скорость света – это предельная скорость движущегося тела.

Торлос перевел этот вопрос, и ученые дали свой ответ.

«Они говорят, что вы знаете о пространстве не больше, чем они, потому что они знают, что скорость света предельна – мысленно сообщил Торлос. – Они испытали это на космических кораблях на высоких скоростях и в экспериментах с мельчайшими частицами».

Теперь ученые смотрели на Аркота с протестующим видом: они чувствовали, что он пытается им что-то навязать.

Ричард тоже начал раздражаться.

«Ну, если они настаивают, что мы не могли прилететь с другой звезды, то откуда, по их мнению, я взялся? Они исследовали эту звездную систему и не нашли таких людей, как мы, так что я, должно быть, прилетел с другой звезды. Но как? Если они не примут моих объяснений, пусть придумают свою собственную теорию, чтобы объяснить факты! – подумал он и, подождав, пока Торлос переведет его слова, продолжил: – Они говорят, что я знаю не больше, чем они. Скажи им, пусть смотрят».

После этого физик вытащил свой молекулярно-лучевой пистолет и поднял в воздух тяжелый металлический стул. Затем Мори вытащил свой тепловой луч и направил его на этот стул. Через несколько секунд металл раскалился добела, а затем стал превратился в огненный шар из жидкого металла. Роберт выключил тепловой луч, и Аркот держал шар в воздухе, пока он быстро охлаждался под действием молекулярного луча, после чего опустил его на пол.

Было очевидно, что на ученых это произвело впечатление, а военачальник принялся оживленно спорить с ними. Они продискутировали несколько минут, ничего не говоря землянам. Торлос тихо стоял рядом, ожидая, когда ему снова надо будет переводить.

Лидер Афродиты что-то крикнул, и в комнату вошли несколько стражников.

Торлос повернулся к Аркоту.

«Не показывайте никаких эмоций! – услышали земляне его телепатическое предупреждение. – Я слушал, как они говорили. Командир хочет получить ваше оружие. Независимо от того, что его ученые говорят ему о возможности вашего путешествия, он знает, что это оружие работает, и он хочет его». Видите ли, я вовсе не саторианец. Я из Нансала, послан сюда много лет назад как шпион. Я служил здесь во флоте много лет и заслужил их доверие. Я говорю правду, и вы скоро это поймете. Эти люди собираются следовать своей обычной линии поведения и идти самым прямым путем к своей цели. Они собираются напасть на вас, полагая, что вы, несмотря на ваше оружие, будете повержены, так как они превосходят вас численностью. И вам лучше поторопиться, он уже вызывает охрану!»

Аркот повернулся к Роберту. Лицо его было спокойным, а сердце стучало, как вибромолот.

– Держи лицо, Мори. Не смотри на меня так удивленно. Они собираются напасть на нас. Мы снесем правую стену и… – Он замолчал. Было уже слишком поздно! Приказ был отдан, и стражники бросились к землянам. Аркот схватился за лучевой пистолет, но один из охранников прыгнул на него прежде, чем он успел приготовиться к стрельбе.

Торлос схватил этого охранника за ногу и за руку и, напрягая свои огромные мускулы, швырнул его на тридцать футов в военачальника. Швырнул с такой силой, что оба были убиты мгновенно! Затем он повернулся и схватил другого охранника, прежде чем его первая жертва приземлилась, и бросил его в сторону остальных бегущих к ним солдат. Аркот мимолетно подумал, что это доказывает правдивость рассказа Торлоса о том, что он с Нансала – более сильная гравитация третьей планеты делала его намного сильнее саторианцев!

Один из охранников попытался дотянуться до Ричарда, и тот инстинктивно нанес ему сильный удар в челюсть. Железные кости прекрасно передали удар хрупкому мозгу: голова мужчины дернулась назад, и он рухнул на пол. Аркот же почувствовал себя так, словно его ударили молотком, но он был слишком занят, чтобы обращать внимание на боль.

Мори тоже понял тщетность попыток одолеть охранников врукопашную. Единственное, что земляне могли сделать – это уворачиваться от даров. Охранники пытались взять землян живыми, но из-за своего большого веса они не могли двигаться так же быстро, как Аркот и Мори.

Торлос продолжал драться. Он увидел что земляне, несмотря на свою слабость, сумели успешно вырубить саторианца ударом в челюсть, и, двигая собственными кулаками, как поршнями, повторил их удары – со смертельным исходом. Каждый житель Афродиты, которого он поражал, падал замертво.

Вокруг него выросла гора мертвецов, но он видел, что через открытую дверь уже прибывает подкрепление. Так или иначе, он должен был спасти землян: если бы Сатор узнал их секреты, Нансал был бы уничтожен!

Торлос наклонился, схватил одного из упавших мужчин и швырнул его через всю комнату, отбросив назад тех, кто пытался напасть на него. Затем он поднял еще одного и бросил его следом за первым «снарядом». Потом настала очередь третьего. Со скоростью и неутомимостью какого-то гигантского орудия войны он обрушивал свои жуткие боеприпасы на приближающееся подкрепление с красноречивыми результатами.

Наконец, Аркот на мгновение освободился от пытающихся схватить его местных жителей, и это было все, что ему требовалось. Он выхватил из кобуры свой молекулярный лучевой пистолет и безжалостно направил его на дверь, яростно отбросив нападавших назад. Они умерли мгновенно, и их холодные трупы с убийственной силой оттолкнули назад их товарищей.

Через мгновение все люди в комнате были мертвы, кроме двух землян и гигантского Торлоса.

Снаружи слышались выкрикиваемые приказы: там собиралось все больше саторианских солдат.

– Теперь они попытаются нас убить! – воскликнул Аркот. – Пошли, нам надо выбираться отсюда!

– Конечно, – сказал Мори, – но в какую сторону?

XVII

– Мори, обрушь стену над этой дверью, чтобы преградить им путь, – приказал Аркот. – Я займусь другой стеной.

Он навел пистолет на внешнюю стену и нажал на спусковой крючок. Каменная кладка взорвалась и разлетелась на отдельные куски. Ричард включил рацию и послал сигнал «Старому мореходу».

– Уэйд! Мы были отрезаны из-за металла в стенах! Нас обвели вокруг пальца – они пытались на нас напасть. Торлос вовремя предупредил нас. Мы снесли стену. Просто оставайтесь снаружи с открытым воздушным шлюзом и ждите нас. Не используйте лучи, потому что мы будем невидимы, и вы можете попасть в нас.

Внезапно комната содрогнулась от взрыва, и осколки, в которые луч Мори превратил стену над дверью, разлетелись вдребезги. Еще до того, как улеглась пыль, в щель проскочили несколько десятков человек. Роберт безжалостно сразил из лучом, прежде чем они успели выстрелить.

– В воздух, быстро! – крикнул Аркот. Он включил свой антигравитационный скафандр и поднялся в воздух, подавая Торлосу знак схватить его за лодыжки, как тот делал это раньше. Мори сделал еще один прощальный выстрел в сторону двери и тоже поднялся к потолку. Затем оба землянина включили устройства невидимости. Торлос, благодаря своему непосредственному контакту с Ричардом, тоже исчез.

Еще больше отважных, но безрассудных саторианцев заскочили в разрушенный дверной проем и в замешательстве уставились на комнату, в которой никто не двигался. Невидимые Аркот, Мори и Торлос застыли в воздухе над ними.

Как раз в этот момент возле здания появилась сверкающая туша «Старого морехода». Солдаты отступили стену, пытаясь укрыться от него. Один из них начал стрелять в корабль из пневматического пистолета, но совершенно безрезультатно: тяжелые люксовые стены с таким же успехом мог бы кусать комар.

Когда шлюз распахнулся, Аркот и Мори вылетели наружу через пролом в стене. Через мгновение они уже были внутри корабля. Тяжелая дверь с шипением закрылась за ними, когда они опустились на пол.

– Я возьму управление на себя, – сказал Ричард. – Мори, иди в тыл: возьмешь с собой молекулярные пистолеты и Торлоса, чтобы он управлялся с тепловым лучом. – С этими словами он повернулся и побежал в рубку управления, где его ждали Уэйд и Фуллер. – Уэйд, возьми на себя передние молекулярные лучи, Фуллер займись тепловым прожектором.

Затем Аркот пристегнулся ремнями к креслу управления.

Внезапно раздался ужасный взрыв, и титаническая масса корабля содрогнулась – кто-то из людей в здании запустил в звездолет бомбу.

Торлос, очевидно, быстро понял принцип действия теплового луча: колющий луч протянулся вперед, и огромная башня внезапно накренилась и осела, потому что вся передняя стена здания превратилась в массу раскаленного камня и расплавленной стали. А потом оно тяжело рухнуло на землю.

Но навстречу земному звездолету уже поднимались сорок больших боевых кораблей.

– Я думаю, нам лучше поторопиться, – сказал Аркот. – Мы не можем позволить магнитному лучу коснуться нас сейчас, это убьет Торлоса. Я собираюсь включить невидимость, так что не используйте тепловые лучи, что бы вы ни делали!

Сделав корабль невидимым, Ричард резко повернул его в сторону. Вражеские суда, спешащие к нему на полной скорости, внезапно остановились, их пилоты принялись с удивлением оглядываться вокруг в поисках противника.

Аркот направлялся к магнитному силовому конусообразному «колпаку», окружавшему город, когда Торлос допустил ошибку. Он направил мощный тепловой луч вниз и сбил вражеский линкор, пылающие обломки которого упали вниз. Но луч при этом коснулся здания позади линкора, и по ионизированному воздуху туда передалось поле, создающее невидимость «Морехода».

Земная техника не была предназначена для того, чтобы сделать невидимой целую планету, но она все же попыталась. В результате одна из труб взорвалась, и «Старый мореход» снова стал виден. У Аркота не было времени, чтобы заменить трубу: все его внимание занимал саторианский флот.

Ричард повел корабль вверх, стреляя и уклоняясь от выстрелов противника. Уэйд и Мори тоже продолжали метко стрелять молекулярными лучами. Бледные лучи касались кораблей, и те падали, разваливаясь на куски, на город внизу. Несмотря на все трудности, «Мореход» неплохо показал себя в битве.

Аркот, между тем, продолжал вести корабль к магнитной стене на краю города.

Внезапно в бой вступили гигантские пневматические пушки, установленные внизу – они выпустили по земному кораблю огромные разрывные снаряды. Им удалось дважды попасть в «Старого морехода», и каждый раз звездолет сотрясался от взрывов, но они не могли повредить люксовую броню толщиной в фут.

Несколько раз корабля касались магнитные лучи, и каждый раз Торлоса с силой швыряло на пол, но корабль находился на пути лучей совсем недолго, что он тоже особо не пострадал. Силач с лихвой отомстил за свои ушибы лучом, которым он стрелял по саторианцам, да и Мори тоже был неплохим стрелком, судя по результатам его стрельбы.

Три саторианских судна попытались пойти на самоубийственный таран, стремясь уничтожить землян. Но они добились успеха только наполовину: им удалось покончить с собой. При попытке врезаться в корабль они были просто пойманы молекулярным лучом Мори или Уэйда и отброшены в сторону, после чего Роберт нашел им применение. Он поймал их лучом и использовал как снаряды, чтобы разбить другие корабли, направляя их молекулярным лучом, пока они не стали слишком холодными, чтобы двигаться.

Наконец, Аркот добрался до магнитной стены.

– Уэйд! – позвал он. – Достань это прожекторное здание!

Молекулярный луч протянулся вниз, и черный металлический купол взмыл высоко в небо, разрушая прочность магнитной стены. Мгновение спустя «Старый мореход» проскочил в образовавшуюся щель. Через несколько минут они должны были уже улететь далеко от города.

Торлос, казалось, понял это. Он торопливо оттолкнул Мори от молекулярно-лучевого прожектора и забрал у него пульт управления.

Житель Нансала не понимал силы этого луча, не знал, что эти прожекторы могут сдвигать с орбит целые солнца. Он знал только, что они разрушительны. Корабль были уже в нескольких милях от города, когда он включил прожектор, предварительно повернув регулятор мощности.

К своему изумлению, Торлос увидел, как весь город внезапно взмыл в воздух и вспыхнул в воздухе, как метеор, после чего исчез высоко в облаках. На его месте осталась глубокая дыра в земле, огромная пропасть, выложенная темным гранитом.

Торлос уставился на эту дыру с изумлением и ужасом.

Аркот медленно повернул назад, и они проплыли над тем местом, где только что был город. Там они увидели дюжину или около того линкоров, мчащихся прочь от них, чтобы разнести весть о катастрофе – это были те немногие, кому посчастливилось оказаться за пределами города, когда в него ударил луч.

Ричард провел корабль прямо над огромной ямой и медленно опустился вниз, используя огромные прожекторы, чтобы осветить темную пропасть. Далеко-далеко внизу виднелась ее твердое каменное дно. Глубина провала составляла много миль.

Затем Аркот поднял корабль и направился сквозь слой облаков к яркому свету большого желтого солнца, над морем серых туманных облаков. Он подал знак Роберту, вошедшему в рубку управления, чтобы тот принял управление.

– Отправляйся в космос, Мори. Я хочу выяснить, почему Торлос выкинул этот последний трюк. Уэйд, а ты вставь новую трубку в блок невидимости.

– Конечно, – ответил Уэйд. – Кстати, что случилось там, на переговорах? Мы были удивлены, как сам дьявол, услышав, как ты кричишь о помощи – до этого момента все казалось мирным.

Аркот пошевелил ушибленными руками и печально усмехнулся.

– Много чего случилось. – И он объяснил Уэйду и Фуллеру, что произошло во время их встречи с саторианским командиром.

– С такими людьми приятно иметь дело, – язвительно заметил Уэйд. – Они пытались получить все и результате потеряли все. Мы бы дали им много, если бы они были порядочными. Но что же это за война, которую ведут жители двух планет?

– Именно этот вопрос я и намерен разрешить, – ответил Ричард. – У нас еще не было возможности поговорить с Торлосом. Он только признался мне, что был шпионом Нансала, а потом началось веселье, и с тех пор мы были слишком заняты, чтобы задавать вопросы. Пошли в библиотеку.

Аркот знаком поманил за собой Торлоса, и все, кроме Мори, вышли в коридор.

Когда все расселись в библиотеке, Аркот начал телепатический допрос:

«Торлос, почему ты отобрал у Мори управление лучом, а потом уничтожил город? У тебя, уж наверное, не было причин убивать всех невоюющих женщин и детей в этом городе, не так ли? И почему после того, как я категорически запретил тебе использовать тепловой луч, пока мы невидимы, ты уничтожил ими тот линкор? Ты убрал нашу невидимость и разрушил трубу. Зачем ты это сделал?

«Мне очень жаль, землянин, – ответил Торлос. – Я могу только сказать, что не вполне понимал, какое действие окажут эти лучи. Я не знал, как долго мы будем оставаться невидимыми. Такое уже было сделано в наших лабораториях, но… только на долю секунды, и я боялся, что мы скоро станем видимыми. Это был один из их последних линкоров, оснащенный новым, секретным и очень смертоносным оружием. Я не знаю точно, что это за оружие, но я знал, что этот корабль может быть смертельно опасен для нас, и я хотел убедиться, что он не нападет на нас. Вот почему я использовал луч, пока ваш корабль был невидим. И я не собирался разрушать город. Я только пытался разрушить завод, который строит эти линкоры, я хотел уничтожить их машины. Я понятия не имел о силе этого луча. Я был так же напуган, увидев, что город исчез, как и ты, я только хотел защитить свой народ. – Торлос горько усмехнулся. – Я прожил среди этих вероломных людей много лет и не могу сказать, что у меня не было повода уничтожить их город и всех в нем. Но я не собирался этого делать, землянин».

Аркот знал, что он говорит искренне. При телепатическом общении обмана быть не могло. Он пожалел, что не воспользовался им при общении с лидером Сатора – тогда угроза была бы быстро устранена!

«Ты все еще не имеешь никакого представления о силе этого луча, Торлос, – продолжил Ричард. – С помощью лучей этого корабля мы сорвали одно солнце от его орбиты и бросили его на другое. То, что ты сделал с этим городом, мы можем сделать со всей планетой. Не вмешивайся в дела сил, которых ты не понимаешь, Торлос. На этом корабле есть силы, по сравнению с которыми энергия величайшего вашего линкора будет слабой и бесполезной. Мы можем мчаться в пространстве в миллиард раз быстрее скорости света. Мы можем разрывать и уничтожать атомы материи, можем разрывать на части величайшие из планет, поворачивать несущиеся по своим орбитам звезды и посылать их туда, куда мы хотим. Мы можем искривлять пространство, как нам заблагорассудится, можем потушить огонь солнца, если захотим. Торлос, уважай мощь этого корабля и не выпускай его энергию бездумно, она слишком велика».

Торлос с благоговением огляделся. Он видел двигатели – маленькие штуки, бесполезные на вид по сравнению с мощью гигантских двигателей на его корабле – и видел, как саторианские взрывные заряды, которые, как он знал, раскололи бы любой местный корабль от края до края, безвредно отскакивая от гладких стен звездолета землян. Он видел, как их корабль уничтожил флот магнитных кораблей, образовавших якобы неприступную оборону вокруг самого могущественного города Сатора.

А затем он сам нажал на кнопку, и гигантский город улетел в космос, оставив после себя только воющий торнадо и огромную пропасть в коре взорванной планеты.

Он не мог полностью оценить значение всего этого. Аркот рассказал ему о них… Но он знал только то, что совершил ужасную ошибку, недооценив мощь этого корабля!

«Я больше не прикоснусь к этим вещам без твоего разрешения, землянин», – серьезно пообещал Торлос.

«Старый мореход» несся сквозь космическое пространство, быстро пожирая миллионы миль, отделявших Нансал от Сатора. Аркот и Мори сидели в рубке управления и обсуждали своего пассажира.

– Знаешь, – задумчиво произнес Ричард, – я думал о силе этого человека – железный скелет не объясняет всего. У него должны быть мускулы, чтобы двигать железными костями.

– Так есть у него мускулы! – усмехнулся Мори. – Но я понимаю, что ты имеешь в виду: такие большие мышцы должны легко уставать, а этого, похоже, не происходит. Он кажется неутомимым: я видел, как он бросал тех людей одного за другим, как пули из пулемета. Последнего он швырнул так же яростно, как и первого – а эти люди весили больше трехсот фунтов! Очевидно, его мышцы не чувствовали усталости!

– И есть еще кое-что, – добавил Аркот. – То, как он дышал, и то, как он, казалось, сохранял хладнокровие. Когда я добрался сюда, с меня капал пот, этот горячий, влажный воздух был почти невыносим для меня. Наш друг? Он был невозмутим, как всегда, если не больше. И после драки он даже не запыхался!

– Именно, – согласился Мори. – Но ты видел его во время драки? Он дышал тяжело, глубоко и быстро – не поверхностно, как наши бегуны, а глубоко и полно, но все же быстрее, чем я могу дышать. Я слышал его дыхание, несмотря на весь шум битвы.

– Я это заметил, – кивнул его друг. – Он начал глубоко дышать еще до того, как началась драка. Землянин может сражаться очень быстро и с огромной энергией в течение десяти секунд, прилагая все свои усилия, и только один или два раза вздохнуть. Еще две минуты он дышит тяжелее, чем обычно. Но после этого он не может просто вернуться к нормальной жизни. Он израсходует избыток кислорода в своем организме, и ему нужно будет его восполнить, он столкнется с «кислородным голоданием». Он должен будет продолжать тяжело дышать, чтобы вернуть количество кислорода, необходимое его организму. Но у Торлоса все совсем не так! Никакой усталости! Почему? Потому что он не использует кислород воздуха для выполнения работы, и поэтому его тело не является химическим двигателем!

Мори медленно кивнул.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Его тело использует тепловую энергию воздуха! Мышцы превращают тепловую энергию в движение точно так же, как это делают наши молекулярные лучи!

– Вот именно – он живет на тепле! Я заметил, что он кажется почти хладнокровным, его тело все время сохраняет температуру комнаты. В каком-то смысле он рептилия, но он гораздо более эффективен и сильно отличается от любой рептилии, какую когда-либо знала Земля. Да, он ест пищу, но она нужна ему только для того, чтобы заменить клетки тела и питать мозг.

– О, брат, – тихо сказал Мори. – Неудивительно, что он может делать то, что делал! Ведь он мог бы продолжать эту борьбу часами, не уставая! Усталость ему так же неведома, как холод. Ему нужен только сон, чтобы заменить изношенные клетки. Его планета теплая и стоящая вертикально по отношению к оси вращения, поэтому там нет смены времен года. Он не смог бы выжить в Арктике, но, очевидно, является идеальной формой жизни для тропиков.

Как выяснилось позже, в последнем пункте Роберт ошибся. У людей расы Торлоса был маленький орган, масса клеток в нижней части живота, которые могли поглощать питательные вещества из кровотока и окислять ее, выделяя тепло, когда температура крови опускалась ниже определенной точки. Благодаря этому они могли очень комфортно чувствовать в арктических зонах: у них были при себе обогреватели. Правда, при работе этих «обогревателей» их огромная сила уменьшалась, они были вынуждены больше есть и были больше подвержены усталости.

В это время Уэйд и Фуллер пытались телепатически разговаривать с Торлосом и, очевидно, столкнулись с трудностями, потому что внезапно Фуллер крикнул в рубку управления:

– Я думал, что телепатия – это универсальный язык, но этот парень вообще не понимает наших мыслей! И мы не можем разобрать некоторые его слова. Только что он вроде как думал о «питании» или «еде», но потом оказалось, что это были мысли о «тепле»!

– Я сейчас спущусь, – сказал ему Аркот, направляясь в библиотеку.

Когда он вошел, Торлос улыбнулся ему, и физик легко подхватил его мысль:

«Твои друзья, кажется, не понимают моей мысленной речи».

«Мы созданы не такими, как вы, – объяснил ему Ричард, – и наши мыслеформы отличаются. Для вас «тепло» и «пища» – это практически одно и то же, для нас это разные понятия».

Он принялся тщательно объяснять Торлосу различия между их телами и методами использования энергии.

«Каменные кости! – в изумлении подумал инопланетянин. – И химические двигатели для мышц! Неудивительно, что ты кажешься таким слабым. И все же, учитывая, какие у тебя мозги, я не хотел бы воевать с твоим народом!»

«Что подводит меня к другому вопросу, – продолжил Аркот. – Мы хотели бы знать, как началась война между народом Сатора и народом Нансала. Неужели это продолжается уже очень долго?»

Торлос кивнул.

«Я расскажу вам эту историю. Она началась много веков назад, история преследований и восстаний. И все же, несмотря на все это, я думаю, что это интересная история. Сотни лет назад, на Нансале…»

XVIII

Сотни лет назад на Нансале жил мудрый и блестящий учитель по имени Норус. Он разработал идеал, философию жизни, этический кодекс. Он учил принципам благородства без высокомерия, гордости без упрямства и смирения без раболепия.

Вокруг него собралась группа людей, которые начали развивать и распространять его идеалы. По мере того как новая философия распространялась по всей планете, все больше и больше нансалийцев принимали ее и начинали воспитывать своих детей в соответствии с ее принципами.

Но никакая философия, какой бы действенной и благородной она ни была, не может прийтись по вкусу всем. Всегда остается твердое ядро людей, которые считают, что «старый путь – это лучший путь». В данном случае это были люди, чья жизнь была основана на хитрости, обмане и предательстве.

Один из этих людей, обладающий блестящим, но извращенным умом гений, по имени Сатор построил первый космический корабль и вместе со своими сторонниками бежал с Нансала, чтобы создать собственное правительство и освободиться от преследований, которым, как они полагали, подвергались последователи Норуса.

Они бежали на вторую планету, где корабль потерпел крушение и его создатель, Сатор, погиб. В течение сотен лет об эмигрантах ничего не было слышно, и жители Нансала считали их мертвыми. На Нансале шла спокойная жизнь.

Но саторианцам удалось выжить в чужом мире, и они построили там цивилизацию, основанную на совершенно других принципах – на хитрости. Человек, который умел плести самые хитрые интриги, достигал своих целей, лучше всего обманывая своих друзей, считался тем, кто больше всего заслуживает того, чтобы жить. Хотя там было несколько ограничений, и прежде всего, саторианцы должны были быть верны своей стране и планете.

Со временем саторианцы вновь открыли космический двигатель, но к этому моменту жизнь на новой планете изменила их физически. Они стали несколько меньше нансалийцев, и их кожа сделалась светлее, так как их мир всегда был лишен солнца. На Нансале теплые солнечные лучи придавали коже людей более темный оттенок.

Когда саторианцы впервые прилетели на Нансал, там, по-видимому, царил мир. После стольких сотен лет без войны нансалийцы приняли соседей и подписали с ними торговые договоры. В течение многих лет две планеты мирно торговали.

Но в это время саторианские шпионы искали сильные и слабые стороны Нансала, пытаясь обнаружить их секретное оружие и научные разработки, если таковые имелись. При этом Сатор строго хранил тайну собственных разработок. Жители второй планеты отказались раскрыть секреты магнитного луча и магнитного космического двигателя.

Наконец, нашлось несколько наиболее подозрительных нансалийцев, которые осознали опасность подобной ситуации. Три человека, студенты одной из великих научных школ Нансала, поняли, что в происходящем надо разобраться. Но хотя законы не запрещали людям Нансала посещать Сатор, этому, казалось, препятствовала сама природа.

Все нансалийцы, отправлявшиеся на вторую планету, умирали от какой-то таинственной болезни. Был найден способ, с помощью которого тело человека можно было, говоря бактериологическим языком, стерилизовать, чтобы он не мог распространять болезнь, и это проделывалось со всеми саторианцами, прилетавшими на Нансал. Но невозможно стерилизовать целую планету. Так что нансалийцы не могли попасть на Сатор.

Но у этих троих студентов была другая идея. Они тщательно изучали речь, манеры и обычаи саторианцев, научились их сленгу и идиомам, а потом пошли еще дальше: они выбрали трех саторианских навигаторов космических кораблей и тщательно изучали их привычки и манеру речи каждый раз, когда им представлялась возможность пообщаться с ними. Трое саторианцев были исключительно крупными мужчинами, почти идеальными двойниками трех нансалийцев – и нансалийцы заменили их одного за другим.

Они обесцветили свои лица, а хирурги изменили их черты, чтобы они стали копиями фотографий саторианских навигаторов. После этого они начали действовать. За три рейса студенты, по одному, заменили этих троих.

Прошло шесть лет, прежде чем они вернулись на Нансал и сообщили своему народу две вещи.

Во-первых, «болезнь», которая убивала нансалийцев, которые вступали в контакт с саторианцами на второй планете, была ничем иным, как ядом, который действовал при контакте с кожей. Нансалийцы, отправившиеся на Сатор, были просто-напросто убиты. Никакой болезни не было, это был саторианский заговор, чтобы не дать нансалийцам попасть на их планету.

А во-вторых, разведчики узнали секрет саторианского магнитного космического двигателя.

На Саторе все знали, что их командир скоро поведет их армию через космос, чтобы завоевать Нансал и поселиться в мире чистого воздуха и безоблачного неба, где они смогут видеть по ночам звезды. Они ждали только того момента, когда смогут построить более крупный флот и узнать от нансалийцев все, что смогут.

Саторианцы напали через три года после того, как три нансалийских шпиона вернулись с добытой информацией.

В течение этих трех лет Нансалу удалось тайно создать флот магнитных кораблей, но он быстро был разбит в схватке с гораздо более сильным флотом саторианцев. Их магнитные лучи были смертельными, они убивали всех, кого они поражали. Они могли поднять нансалийцев с железными костями высоко в воздух, а затем бросить их в высоты в сотни футов навстречу смерти.

Здания Нансала с их стальными и железными каркасами рухнули, раздавив еще сотни людей. Практически вся планета обезлюдела.

Но предупреждения трех шпионов все же были сделаны вовремя. Жители Нансала расширили некоторые из огромных естественных пещер и выкопали в твердой горной породе другие, после чего построили глубоко под землей, где саторианцы никогда не смогли бы их найти, лаборатории, фабрики и жилища.

Прежде чем разразилась катастрофа, в пещеры переселилось достаточно людей, чтобы жизнь могла продолжаться. Они были выбраны из самых сильных, здоровых и умных людей Нансала. С тех пор их потомки жили там уже больше ста лет, в то время как планета была захвачена саторианцами, восстановившими и заселившими ее города.

В течение этого столетия скрывшиеся в пещерах нансалийцами разработали магнитно-лучевой щит. Осмелившись, наконец, встретиться лицом к лицу с завоевателями, они построили город на поверхности и защитили его магнитным силовым экраном.

К тому времени, когда саторианцы нашли этот город, было уже слишком поздно. Боевой флот был мобилизован и поспешил в это место, но город был неприступен. Огромные куполообразные электростанции уже работали, причем построены они были из немагнитных материалов, поэтому их нельзя было вырвать из земли. Магнитные лучи захватчиков были нейтрализованы щитом: ни один их корабль не мог пройти сквозь этот щит – все люди на борту погибли бы.

Этот первый город был гигантским военным заводом. Нансалийцы строили там боевые корабли и создавали оружие – и смеялись, пока армии Сатора бессильно бушевали у магнитного барьера. Завоеватели попытались взорвать город ракетами, но индукционный нагрев в каждой металлической части бомб заставлял их либо мгновенно взрываться, либо падать на землю и гореть, не причиняя никому вреда.

Тем временем, нансалийцы строили свой флот. Саторианцы тоже увеличили производство боевой техники, но их противники разработали метод проецирования магнитного экрана, благодаря которому любой приближающийся к ним саторианский корабль лишался магнитной опоры и падал на землю.

Нансалийцам потребовалось почти тридцать лет напряженной работы и борьбы, чтобы убедить жителей Сатора в том, что Нансал и философия Норуса не просто не были уничтожены, но и оказались способны уничтожить саторианцев.

Благодаря своей скрытной работе под землей и защищенному магнитным экраном флоту, последователи Норуса разгромили саторианские города и отбросили врага назад к Сатору.

На Нансале осталось всего три вражеских города, когда захватчикам каким-то образом удалось узнать секрет магнитного экрана.

К этому времени силы Нансала значительно возросли, и они приготовили для саторианцев следующий сюрприз. Один за другим три оставшихся города были уничтожены шквалом ядовитых газов.

Флот Сатора попытался нанести ответный удар, но нансалийцы были готовы к этому. Все их здания были герметично закрыты, а в системы кондиционирования воздуха были встроены фильтры.

Вскоре люди Нансала снова взяли под контроль свой мир, и с тех пор их флот стоял на страже планеты.

Но саторианцы, побежденные технологически, все равно не были готовы сдаться. Вернувшись к своей своеобразной философии жизни, они выкинули трюк, до которого нансалийцы никогда бы не додумались. Они потребовали мира.

Правительство Нансала было не против: жители третьей планеты уже достаточно натерпелись от кровопролитных войн. Они согласились принять делегацию с Сатора. Корабль саторианцев сопроводили в город, и там начались переговоры.

Саторианская делегация потребовала абсолютно необоснованных условий. Они требовали разрешения создать баз своего флота на Нансале и неразумного курса обмена ресурсами между двумя державами, который был бы очень выгоден Сатору, а кроме того, хотели ввести фантастические ограничения на путешествия нансалийцев, никак при этом не ограничивая собственные перемещения.

Месяц шел за месяцем, они превращались в годы, а нансалийские дипломаты все продолжали терпеливо и логично доказывать саторианцам, насколько не обоснованы их требования.

Ни разу нансалийцы не заподозрили, что саторианцы не собираются добиваться тех условий, о которых они просили. Их единственная цель состояла в том, чтобы тянуть переговоры как можно дольше, препираясь, ссорясь, требуя и уступая ровно столько, чтобы дать нансалийцам надежду на то, что договор, в конце концов, будет заключен.

И все это время заводы Сатора яростно трудились, чтобы построить самый большой флот, который когда-либо пересекал пространство между двумя планетами!

Когда саторианцы были готовы к нападению, их делегация откровенно объявила Нансалу, что они не будут заключать с ними мирный договор. И в день отлета делегации саторианский флот обрушился на Нансал!

Нансалийцы снова были отброшены в свои города, укрытые за магнитными экранами, но не способные атаковать. Но силам Сатора было нелегко одержать победу – и на самом деле они не одержали ее вовсе. Их линия снабжения была слишком длинной, а флот сильно пострадал от рук защитников Нансала.

Долгое время баланс сил был настолько близок к равновесию, что ни одна из сторон не осмеливалась напасть на другую.

Затем весы снова качнулись в сторону Нансала. Один нансалийский ученый открыл компактный способ хранения энергии. Как ни странно, это было похоже на метод доктора Ричарда Аркота, открывшего его за сто тысяч световых веков отсюда! Метод, открытый нансалийцем, был менее эффективен, он позволял накапливать только часть энергии, но это все равно было большим улучшением по сравнению с их старым методом генерации энергии в самом корабле.

Благодаря ему, нансалийские корабли можно было сделать меньше, легче и маневреннее и в то же время снабдить более тяжелыми и мощными генераторами магнитных лучей.

Очень скоро саторианцы снова оказались во власти Нансала. Они не могли сражаться с более быстрыми и мощными кораблями нансалийцев и снова потерпели поражение.

После этого они опять потребовали мира.

На этот раз нансалийцы не стали доверять противникам: они продолжали развивать свой флот, пока дипломаты Сатора веди бесконечные споры.

Но и саторианцы не были дураками – они не ожидали, что Нансал проглотит ту же приманку во второй раз. У Сатора был еще один туз в рукаве.

Через десять дней после их прибытия все дипломаты и курьеры саторианской делегации покончили с собой!

Озадаченное правительство Нансала сразу же сообщило о погибших на Сатор, ожидая немедленного возобновления военных действий: они были совершенно уверены, что саторианцы посчитают своих людей убитыми. Но случилось то, к чему нансалийцы были совершенно не готовы – Сатор с уважением принял это сообщение и ответил, что на Нансал пришлют новую комиссию.

Через два дня жители Нансала понял, что их снова обманули. На их планете вспыхнула ужасная болезнь, которая распространилась по всем городам, как лесной пожар. Инкубационный период составлял двенадцать дней – в течение этого времени недуг не подавал никаких признаков. А затем плоть начала гнить, и жертва умерла в течение нескольких часов. Неудивительно, что послы покончили с собой!

Во время последовавшей за этим свирепой эпидемии погибли миллионы людей, в том числе и отец Торлоса. Однако, чисто по счастливой случайности, нансалийские медицинские исследовательские группы успели найти лекарство и создать профилактические прививки, прежде чем болезнь распространилась по всей планете.

Как выяснилось, послы Сатора тоже сделали себе прививку от этой болезни и, пожертвовав собственной жизнью, распространили ее на Нансале. Несмотря на то, что саторианцы создали этот ужасающе опасный штамм вируса, они не нашли лекарства от него – их дипломаты знали, что им придется умереть.

Сумев остановить болезнь до того, как она охватила планету, нансалийцы решили провернуть свой собственный трюк. Радиосвязь с Сатором была прервана таким образом, что правительство второй планеты решило, что Нансал умирает.

Ученые Сатора знали, что вирус был вирулентным – на самом деле, он был слишком смертоносным и из-за этого сам тоже жил недолго. Каждый раз этот вирус убивал хозяина, но после этого умирал сам, поскольку не мог существовать вне живой клетки. Саторианцы знали, что вскоре после смерти всех нансалийцев вирусы тоже погибнут.

Их флот отправился в Нансал через шесть месяцев после того, как с третьей планетой прервалась радиосвязь. Ожидая найти Нансал вымершим, они были совершенно не готовы обнаружить своих противников живыми и готовыми к нападению. В результате саторианские военные, крайне удивленные появлением живого и полного сил врага, были полностью уничтожены.

С тех пор обе планеты пребывали в состоянии вооруженного перемирия. Ни одна из них не сумела пока разработать никакого оружия, которое позволило бы ей получить преимущество над врагом. И каждая из них была настолько «заражена» шпионами, что ни одно движение не могло пройти незамеченным.

Положение у обеих планет было безвыходным.

XIX

Торлос красноречиво развел руками.

«Такова история нашей войны. Неужели вы и теперь удивляетесь, что мои соотечественники что-то заподозрили, когда появился ваш корабль? Можете ли вы удивляться, что они прогнали вас? Они боялись людей Сатора, а увидев ваше оружие, испугались за свою цивилизацию. С другой стороны, почему люди Сатора должны были вас бояться? Они знали, что наш кодекс чести не позволит нам совершить вероломное нападение. Я сожалею, что наши люди прогнали вас, но разве вы можете винить их за это?»

Аркот вынужден был признать, что не может.

– Конечно, они поступили разумно, изгнав нас из своих городов, – сказал он, повернувшись к Мори. – Опыт научил их, что это самый безопасный путь. Хорошее нападение – это всегда лучшая защита. Но меня мой опыт научил, что, в отличие от Торлоса, я должен что-то есть. А еще я думаю, не стоит ли мне немного отдохнуть – я устал.

– Хорошая мысль, – согласился Роберт. – Я попрошу Уэйда постоять на страже, пока мы будем спать. Если Торлосу нужна компания, он может поговорить с Уэйдом. А мне тоже пора немного поспать.

Аркот, Мори и Фуллер отправились в свои комнаты отдохнуть. Ричард с Робертом страшно устали и провалились в сон, а Джон через час встал и спустился в рубку, где Уэйд пытался телепатически связаться с Торлосом.

– Привет, – поздоровался с ним Уэйд. – Я думал, ты присоединишься к храпящему хору.

– Я пытался, но никак не мог настроиться, – усмехнулся Фуллер. – А ты чем тут занимался?

– Разговаривал с Торлосом – и довольно успешно. Я начинаю понимать этот фокус мысленного общения, – с энтузиазмом сказал Уэйд. – Я спросил Торлоса, не хочет ли он спать, и оказалось, что они делают это регулярно, спят один день из десяти. Причем спят они очень крепко. Это скорее кома, что-то вроде зимней спячки медведя или опоссума. Так что если у тебя есть какие-то дела с жителем Терры, а он в это время спит, то твои дела могут подождать. Нужно что-то действительно радикальное, чтобы разбудить этих людей. Я помню замечание одного из моих одноклассников, сделанное в то время, когда мы собирались в колледж. Он совершенно не осознавал юмора происходящего, потому что сказал: «Мне нужно будет еще больше ходить на лекции. Мне придется еще меньше спать». Его слова прозвучали так, словно это были две совершенно не связанные между собой мысли, но остальные наши однокашники знали его привычки, и мы все чуть не вырубились от смеха. И мне просто интересно, что будет, если нансалиец поступит учиться в класс вроде нашего. Скорее всего, им придется вызвать скорую или еще что-нибудь, чтобы отвезти его домой!

Фуллер посмотрел на великана.

– Сомневаюсь в этом. Если бы один из нансалийцев заснул на уроке, другой просто взял бы его под мышку и унес домой – или на следующую лекцию. Как ты помнишь, на Нансале они весят всего около четырехсот фунтов, что для них не больше, чем для нас пятьдесят фунтов.

– Совершенно верно, – согласился Уэйд. – Но знаешь, мне бы очень не хотелось, чтобы нансалиец обнял меня своими руками. Он может вздрогнуть, или чихнуть, или еще что-нибудь, и… хлюп!

– Это все твое нездоровое воображение, – хмыкнул Фуллер и сел в одно из кресел. – Давай посмотрим, не получится ли у нас поговорить с ним втроем – это очень интересный парень.

Аркот и Мори проснулись почти через три часа, после чего земляне позавтракали, к большому удивлению Торлоса.

«Я понимаю, что вам нужно гораздо больше еды, чем нам, – мысленно заметил он, – но вы же ели всего несколько часов назад. Мне кажется, что это огромное количество еды. Как вам удается прокормиться в ваших городах?»

– Так вот почему у них нет ферм! – сообразил Фуллер.

«Наша пища выращивается на равнинах за пределами городов, где есть место, – телепатически объяснил Аркот. – Это трудно, но у нас есть машины, которые помогают нам. Однако мы никогда не смогли бы создать города-конусы, как у вас, потому что нам нужно огромное количество пищи. Если бы мы заперлись в наших городах, как это делают ваши люди, чтобы защищать себя от врагов, мы бы очень быстро умерли от голода».

– Знаете, – сказал вслух Мори, – я должен признать, что народ Торлоса – это более совершенные создания, чем мы. Человек и все другие животные на Земле являются паразитами растительного мира. Мы абсолютно неспособны производить себе пищу без растений и почвы. Мы не можем питаться энергией и полностью зависим от растений. Но эти люди не такие… По крайней мере, не настолько зависимые. Они, по крайней мере, вырабатывают свою собственную мышечную энергию, извлекая тепло из воздуха, которым дышат. Они сочетают в себе все лучшие черты растений, рептилий и млекопитающих. Не знаю даже, как их классифицировать с точки зрения биологии!

После еды все пятеро отправились в рубку управления и пристегнулись ремнями. Аркот проверил указатель уровня топлива.

– У нас осталось еще много свинца, – сказал он Мори, – и я не знаю, что делать. Торлос заверил меня, что мы сможем получить свинец на Нансале. Я предлагаю показать ему, как работает деформационный двигатель, чтобы он мог рассказать об этом нансалийским ученым из личного опыта. В гравитационном поле этого солнца мы потеряем много энергии, но пока ее можно восполнить, все в порядке.

Повернувшись к нансалийцу, Ричард указал на маленькую искорку света, которая была его родной планетой.

«Не спускай с глаз с этой точки, Торлос. Смотри, как она растет, когда мы используем наш космический двигатель».

С этими словами Аркот выставил маленький красный переключатель на первую отметку. Воздух вокруг них на мгновение запульсировал от мощи, а затем пространство искривилось.

Точка, которая была Нансалом, превратилась в диск, а затем этот диск стремительно прыгнул навстречу кораблю, расширяясь с устрашающей скоростью. Торлос напряженно следил за ним.

Раздался внезапный треск, и Ричард в тревоге рывком разомкнул цепь. Они снова стали почти неподвижны, а звезды закружились вокруг них.

Торлос нервничал. Как и любой человек, оказавшийся в такой необычной обстановке, он бессознательно напряг мускулы. Его пальцы вонзились в твердый пластик подлокотника кресла и раздавили его, как если он оказался зажат между челюстями гидравлического пресса!

– Я рад, что мы не держались за руки, – сказал Уэйд, глядя на разломанный пластик.

«Мне очень жаль, – смиренно подумал Торлос. – Я не собирался этого делать. Я забылся, когда увидел, что эта планета несется на меня так быстро». – Его лицо выражало явную досаду.

Аркот рассмеялся.

– Ничего страшного, Торлос. Мы просто поражены потрясающей силой твоей руки. Уэйд не испугался, он просто шутил!

Торлос вздохнул с облегчением, но все же посмотрел на сломанный подлокотник, а потом на свою руку.

«Будет лучше, если я буду держать свои слишком сильные руки подальше от ваших инструментов».

Корабль приближался к Нансалу довольно медленно, со скоростью менее четырех миль в секунду. Аркот сперва увеличивал скорость в течение двух часов, а затем начал замедляться. В пятистах милях над поверхностью планеты он вывел корабль на нисходящую спиральную орбиту.

Внешний люксовый корпус начал нагреваться, и Ричард закрыл релюксовые экраны, чтобы уменьшить проходящее сквозь прозрачные стены излучение. А когда он снова открыл их, корабль уже мчался над широкими равнинами планеты.

Торлос рассказал Аркоту, что гораздо более обширную часть поверхности Нансала занимает суша. Но воды на планете все равно было много, потому что моря там были гораздо глубже, чем земные. Некоторые моря достигали тридцати миль в глубину и имели достаточно большую площадь – сотни квадратных миль. И словно компенсируя эти глубины, поверхность суши была покрыта гигантскими горными хребтами: некоторые из них возвышались над уровнем моря на целых десять миль.

Торлос, сверкая глазами, объяснил землянам дорогу в свой родной город, столицу занимавшего всю планету государства.

«Неужели у вас нет сообщения между городами, Торлос? – спросил Мори. – Мы не видели никакого транспорта».

«Сообщение между ними непрерывное, – ответил нансалиец, – но вы забрались слишком далеко на север, далеко от регулярных маршрутов. У нас много торговых летающих кораблей, но они очень похожи на военные, чтобы враг не мог понять, кто перед ним, военный или мирный транспорт. Торговый флот тоже может напасть, хотя его атаки легче отбить. Саторианцы вынуждены жить за счет нашей торговли, пока они здесь. До того, как мы изобрели магнитное запоминающее устройство, они забирали топливо с наших кораблей, чтобы вернуться на свою планету, потому что не могли взять с собой достаточно горючего для полета туда и обратно».

Внезапно улыбка Торлоса стала еще шире, и он указал на передний иллюминатор.

«Наш город находится вон за той горной грядой!»

Они летели на высоте в двадцать миль, а горы, на которое указывал Торлос, находились далеко в синей дали, почти за горизонтом. По мере того как они приближались к ним, горы, казалось, начали медленно меняться. Казалось, они ползают друг по другу, как живые существа, увеличиваясь в размерах и меняя цвет с голубого на сине-зеленый, а затем на насыщенный изумрудный.

Вскоре корабль уже плавно несся над ними. Впереди и внизу, в скалистом ущелье, раскинулся огромный город-конус, самый большой из тех, что земляне когда-либо видели. Подлетев еще ближе, они заметили позади него еще один конус – это были два города, соединенные хребтом! Они напоминали два земных цирковых шатра двухвековой давности.

«Ах… дом! – улыбнулся Торлос. – Вы знаете, идея с двумя конусами – это что-то новенькое. Все было не так, когда я покинул его много лет назад. Он растет, растет – в сторону и вверх! Видите? На всех зданиях яркие цвета! А вон там, слева, уже выкапывают фундамент для третьего конуса! – Он был так взволнован, что Аркот с трудом мог связно читать его мысли. – Но нам не придется больше строить укрепления, – продолжал нансалиец, – если вы откроете нам секрет лучей, которыми пользуетесь! Только вот что, Аркот, ты должен сейчас спрятаться в горах, спуститься вниз и высадить меня там. Я пойду в город пешком. Я смогу идентифицировать себя и скоро буду внутри города, расскажу верховной троице, что у меня есть спасение и мир для них!»

«У меня есть идея получше, – предложил ему Ричард. – Это избавит тебя от долгой прогулки. Мы сделаем корабль невидимым и доставим тебя поближе к городу. Ты сможете выпрыгнуть из корабля с высоты, скажем, десять футов и дальше идти пешком. Тебе это будет не сложно?»

Торлос подтвердил, что с этим не возникнет проблем.

Невидимый «Старый мореход» нырнул вниз к городу и остановился всего в нескольких сотнях футов от основания магнитной стены, рядом с одной из гигантских лучевых станций.

«Я полечу на одноместном флайере, медленно и на малой высоте, вон к той горе, – сказал Торлос Аркоту, указывая пальцем вперед. – После этого ты можешь сделать корабль видимым и последовать за мной в город. И вам не нужно бояться предательства со стороны моего народа, – заверил он землян и улыбнулся. – Я так говорю, словно вам нужно бояться предательства со стороны какого угодно народа! Вы, безусловно, доказали свою способность защищаться! И даже если бы наши люди были склонны считать вас сторонниками саторианцев, они наверняка убедились, что это не так, после вашего бегства от них. Они, несомненно, уже узнали об этом по секретным каналам связи наших разведчиков. В конце концов, я был там не единственным нансалийским шпионом, и кто-то из них наверняка тоже сбежал на кораблях, которые улетели после того, как я разрушил город…»

Аркот ощутил печаль в мыслях Торлоса, который думал о том, что устроенное им непреднамеренное уничтожение города привело к катастрофе. Он, несомненно, убил не только врагов, но и кого-то из своих соотечественников.

Торлос немного помолчал, а затем спросил:

«Есть ли у вас какое-нибудь сообщение для верховного совета трех, которое я мог бы ему передать?»

«Да, – ответил Ричард. – Повтори им предложение, которое мы так глупо сделали командиру Сатора. Мы дадим вашему народу молекулярный луч, который, как видели ваши люди, вырвал из земли целый город и снес гору. Дадим тепловой луч, который расплавит все, кроме материала, из которого сделан этот корабль. И дадим знания, чтобы вы могли создать и этот материал тоже. А самое главное, мы откроем вам секрет самого страшного источника энергии, известного человечеству – энергии самой материи. Если все это окажется в ваших руках, Сатор очень быстро станет мирным и безобидным. А взамен мы просим только о двух вещах. Вам это почти ничего не будет стоить, но для нас они бесценны. Мы сбились с пути. В бескрайних просторах космоса мы больше не можем найти свою собственную Галактику. Но она имеет отличительные черты, которые можно увидеть на ее фотографиях, которые мы сделали с большого расстояния, и ваши астрономы могут сравнить их со своими собственными снимками, чтобы помочь нам найти путь назад. Кроме того, нам нужно больше топлива – нужен подводящий энергию провод. Наш двигатель может использовать энергию только в присутствии сильного гравитационного поля. Основная ее часть сливается обратно в накопительные катушки, с очень небольшими потерями. Но мы несколько раз использовали его вблизи больших звезд, и расход энергии растет по экспоненте. Нам не хватит энергии, чтобы вернуться домой, если по дороге у нас возникнут еще какие-нибудь неприятности».

Аркот немного помолчал, размышляя, и добавил:

«Эти две вещи – все, что нам действительно необходимо, но мы хотели бы получить больше, если ваш совет согласится. Мы хотели бы взять на нашу планету копии ваших книг, картин и других артефактов вашей цивилизации. Вот все, о чем мы просим».

Торлос кивнул.

«Я уверен, совет охотно согласится дать вам то, что вы просите. Это кажется недостаточной платой за то, что вы собираетесь сделать для нас».

«Тогда отлично. Мы будем ждать тебя. Удачи!»

Торлос повернулся и выпрыгнул из шлюза. Корабль поднялся высоко над ним, но он все равно был четко виден на равнине внизу. Он бежал к городу огромными двадцатифутовыми прыжками – грациозными, легкими прыжками, свидетельствовавшими о его огромной силе.

Внезапно из города к нему устремился летающий корабль. Когда судно направилось вниз, Торлос остановился и сделал какие-то знаки руками, а затем спокойно встал, подняв руки вверх.

Корабль завис над ним, и к нему спрыгнули два человека, которые несколько минут допрашивали его.

Наконец, они все вместе подошли к кораблю, который опустился еще на десять футов. Трое мужчин легко запрыгнули в его дверь и скрылись внутри. Дверь захлопнулась, и судно полетело к городу. Магнитная стена на мгновение открылась, и корабль пронесся сквозь нее. Через несколько секунд он исчез из виду, затерявшись в оживленном воздушном потоке над городом.

– Ну что ж, – сказал Аркот, – теперь мы возвращаемся в горы и ждем.

XX

Два дня «Старый мореход» скрывался в горах. Все это время он оставался видимым, но по крайней мере двое членов его экипажа постоянно наблюдали за небом. Они знали, что сам Торлос вполне заслуживает доверия, но не были уверены в том, действительно ли другие местные жители так благородны, как он о них говорит.

Во второй половине второго дня – не земного, а сорокачасового нансалийского – Аркот и Уэйд сидели в рубке управления и спокойно обсуждали биологические различия между собой и жителями Нансала.

Внезапно Уэйд увидел в небе медленно движущуюся точку.

– Смотри, Аркот! А вот и Торлос! – воскликнул он.

Они стали ждать гостей, готовые к любым враждебным действиям, а крошечный корабль, тем временем, быстро приближался к ним, постепенно снижаясь. Он приземлился в нескольких сотнях футов от них, и из него выскочил Торлос, тут же бросившийся бегом земному звездолету. Ричард впустил его через воздушный шлюз.

Торлос широко улыбался.

«Мне было трудно убедить совет в правдивости моей истории, – начал он мысленно рассказывать. – Когда я сказал им, что вы можете двигаться быстрее света, они решительно заявили, что это невозможно. Но им пришлось признать, что вы, безусловно, смогли очень эффективно снести гору, и они получили сообщения о разрушении саторианской столицы. Кажется, когда вы прилетели сюда, вы сперва посетили город Тансо. Люди там были почти в панике, когда увидели, как вы сорвали ту гору и выкорчевали станцию магнитных лучей. Ни один корабль никогда не делал этого раньше! Но тот факт, что несколько охранников видели, как я материализовался из воздуха, плюс известная им информация, что вы можете стать невидимыми, убедили совет, что моя история была правдой. Они хотят пообщаться с вами и говорят, что с радостью выполнят ваши просьбы. Но вы должны пообещать им одну вещь – что будете держаться подальше от любого из наших людей, потому что они боятся болезней. Бактерии, которые не особо вас беспокоят, могут оказаться для нас смертельными. Верховный совет трех готов пойти на риск, но они не позволят рисковать никому другому».

«Мы будем держаться в стороне от ваших людей, если совет пожелает, – согласился Аркот, – но на самом деле реальной опасности нет. Мы так сильно отличаемся от вас, что вы не можете заразиться нашими болезнями, а мы – вашими. Однако, если совет так хочет, мы сделаем так, как они просят».

После этого Торлос сразу же вернулся на свой корабль, и тот улетел к городу.

Аркот направил «Старого морехода» следом за этим кораблем, держась примерно в трехстах футах позади него.

Когда они достигли магнитного экрана города, одна из лучевых станций на несколько мгновений отключила энергию, оставив промежуток для двух кораблей, которые смогли плавно проскользнуть через него.

На крышах домов собрались мужчины и женщины, наблюдая за блестящим, отполированным корпусом странного корабля, который бесшумно двигался над ними.

Судно, на котором летел Торлос, приблизилось к огромному центральному зданию и опустилось на огромное посадочное поле рядом с ним. Аркот посадил «Морехода» рядом и отключил питание. Вокруг ровными рядами стояли огромные корпуса нансалийские линкоры.

– Думаю, на этот раз со мной пойдет Уэйд, – решил Ричард. – Он достаточно хорошо научился телепатически общаться с Торлосом. Каждый из нас возьмет по пистолету и оденется в силовой костюм. И мы все время будем поддерживать с вами радиосвязь. Не думаю, что местные жители затеют что-то такое, что нам не понравится, но я уже не так уверен в себе, как раньше, и не собираюсь рисковать понапрасну. И на этот раз я собираюсь сделать необходимые приготовления. Если я погибну здесь, мои похороны будут очень дорогими, и эти люди заплатят за них! Мори, я буду связываться с тобой каждые три минуты. Если от меня не будет сигнала, попробуешь связаться со мной сам. Если от меня не будет ответа, разнеси это место на кусочки – нам с Уэйдом ты уже не сможешь причинить вреда. Рассказывать Торлосу о наших мерах предосторожности я не собираюсь. Ну а теперь пошли, Уэйд! – И Аркот, полностью экипированный, зашагал по коридору к воздушному шлюзу.

Торлос ждал их вместе с еще одним мужчиной, который оказался высокопоставленным офицером флота. Сам Торлос, похоже, не имел официального звания. Он был агентом секретной службы без официального статуса, и ему поручили просто сопровождать землян.

Казалось, он расслабился в мягком и теплом солнечном свете своего родного мира. Прошло уже много лет с тех пор, как Торлос видел это желтое солнце не из иллюминаторов космического корабля. Теперь же он мог свободно разгуливать в чистом воздухе родной планеты.

Аркот все-таки объяснил ему, какие меры предосторожности они приняли против здешних неприятностей, и Торлос улыбнулся.

«Вы определенно научились большей осторожности. И я не могу винить вас за это. Хотя мы, конечно, немного отличаемся от жителей Сатора: у нас все делается по справедливости, так что я знаю, что вы будете в безопасности».

Они прошли через просторный двор, покрытый мягким, упругим зеленым дерном. Жаркое солнце светило прямо на них, повсюду возвышались яркие разноцветные дома, перед ними возвышались стены великолепного центрального здания, к которому они шли, позади сиял корпус «Старого морехода», окруженного темными игольчатыми нансалийскими кораблями – все это вместе составляло картину, которая надолго останется в их памяти.

В здании верховного совета трех не было никакой охраны, и за гостями никто не следил.

Они прошли в главный вход и оказались в большом зале на первом этаже. Этот зал был похож на интерьер древнего готического собора, красивого и величественного. Четыре огромные, но при этом изящные рифленые колонны из зеленого камня поднимались к потолку, плавно изгибаясь, как ветви какого-то стилизованного дерева, и соединялись на самом верху, образуя арки. Стены тоже были сделаны из зеленого камня, но более темного, оттенявшего колонны, и на них были выложены цветными плитками рисунки.

Весь зал был полон разноцветной красоты: яркие цвета давали ему жизнь, как желтый солнечный свет давал жизнь деревьям в горах.

Земляне и сопровождающие их нансалийцы пересекли зал и подошли к лифту. Его дверь была сделана из узких металлических полосок, так тесно переплетенных, что из них получился гибкий, но прочный лист. Оказалось, что механизм этой двери работает, как откидная крышка старинного письменного стола. Идея была стара, но дверь выглядела очень привлекательно, благодаря цветным узорам, которые, к слову, никоим образом не умаляли величавого изящества великолепного зала.

Торлос повернулся к Аркоту.

«Я думаю, не будет ли разумно выключить ваше радио, когда мы войдем в лифт. Не может ли магнитная сила воздействовать на него?»

«Возможно», – согласился Ричард, после чего связался с Мори и сказал ему, что радио будет отключено на короткое время.

– Но это займет не больше трех минут, – закончил он. – Если связи не будет дольше – ты знаешь, что делать.

Когда они вошли в лифт, Торлос улыбнулся двум землянам.

«На этот раз мы будем подниматься более плавно, чтобы ускорение не было таким мучительным для вас», – пообещал он и осторожно передвинул рычаги управления, после чего они мягкими рывками поднялись на шестьдесят третий этаж гигантского здания.

Когда они вышли из лифта, Торлос указал на открытое окно, которое тянулось вдоль одной из стен. Выглянув в него, земляне увидели внизу «Старого морехода».

«Ваша радиосвязь должна быть хорошей», – заметил их нансалийский друг.

Уэйд послал сигнал Мори, и тот, к его облегчению, немедленно вышел на связь.

Офицер провел земных гостей по зеленому каменному коридору к простой на вид двери. Он открыл ее, и они вошли в соседнюю комнату, посреди которой стоял большой треугольный стол. В центре каждой его стороны на слегка приподнятом над полом стуле сидел один человек, а по обе стороны от него – еще несколько.

Торлос остановился в дверях и отдал честь, а затем заговорил с сидящими в комнате людьми быстрыми, текучими фразами. Несколько раз он прерывался и явно смущался.

Потом он сделал длинную паузу, и один из трех правителей быстро ответил ему приятным голосом, в котором не было той резкой приказной интонации, которую Аркот заметил в голосе главного саторианца. Ричарду понравились и его голос, и он сам.

По земным меркам, он выглядел старше среднего возраста – сколько бы лет это ни значило на Нансале. Его жесткие черные волосы местами были слегка обесцвеченными, а его лицо выражало беспокойство, которое всегда сопутствует принятию важных решений. И хотя это лицо было сильным и властным, в нем можно было заметить и мягкость, которой отличаются добрые властители.

Уэйд быстро заговорил в рацию, описывая Мори открывшуюся перед ним с Аркотом сцену. Он описал большой стол из темного дерева и сидевших за ним людей – одни были в синей военной форме, другие в свободных мягких штатских одеждах из разноцветных тканей. Каждый из этих ярких костюмов в отдельности говорил в хорошем вкусе и чувстве гармонии своего владельца, но все они сочетались друг с другом – это, похоже, была нередкая проблема ярко окрашенной одежды.

Торлос повернулся к Аркоту.

«Верховный совет просит вас сесть за стол, на оставленные для вас места, – сообщил он, а затем, немного помолчав, быстро добавил: – Я рассказал им о ваших предосторожностях, и они сказали: «Мудрый человек, которого однажды встретили предательством, больше не попадется в ловушку». Они одобряют вашу политику осторожности. Люди, которые сидят за приподнятыми частями стола – это верховная тройка. Остальные – их советники, разбирающиеся в науке, бизнесе и военном деле. Ни один человек не может знать всех отраслей человеческой деятельности, и это просто место встречи тех, кто лучше всех знает отдельные направления. Члены верховной тройки избираются из числа советников в случае смерти одного из них и выступают в качестве координаторов для остальных. Слева от вас сидит главный ученый, прямо перед вами – главный экономист, а справа – командующий войсками. С кем вы хотите поговорить в первую очередь?»

«Я должен сначала сказать ученому, что мы модем вам предложить, потом военачальнику, как он может это использовать, а потом бизнесмену, что нужно нам», – ответил Ричард.

Он заметил, что у всех офицеров на поясе были кобуры для пневматических пистолетов, но они явно были пусты. Это и обрадовало, и смутило землянина. А он явился на переговоры с двумя смертоносными пистолетами… Поразмыслив, Аркот решил оставить их на месте и не афишировать, что он вооружен.

Затем он снова направил свои мысли на Торлоса.

«Мы прошли огромное расстояние через космос, из другой Галактики. Пусть ваш астроном скажет остальным, какое это расстояние».

Аркот замолчал и стал ждать, пока Торлос облекал его мысли в слова нансалийского языка. Вскоре один из ученых, высокий, крепко сложенный мужчина, явно обладавший, даже по местным меркам, гигантской силой, поднялся со стула и заговорил с остальными. Потом он сел, и вместо него поднялся второй ученый, который тоже заговорил с выражением удивленного недоумения на лице.

«Он говорит, – перевел Торлос, – что его наука научила его тому, что такая скорость, как вы говорите, невозможна, но тот факт, что вы здесь, доказывает, что его наука ошибочна. Он рассудил, что, поскольку ваши сородичи не живут ни на одной планете этой системы, вы должны были прилететь с другой звезды. И поскольку его наука утверждает, что это так же невозможно, как и пришествие из другой галактики, он убежден в ошибочности этих теорий».

Аркот улыбнулся. Это здравое рассуждение было похвальным: нансалиец не называл «невозможным» то, что было доказано присутствием двух землян.

После этого Ричард попытался объяснить физические концепции, лежащие в основе его пространственно-деформированного двигателя, но вскоре этот разговор пришлось прекратить: Торлос был воином, а не ученым, он не мог понять этих идей и был совершенно неспособен перевести их на свой собственный язык.

«Главный физик предлагает тебе обращаться телепатически непосредственно к нему, – сообщил, наконец, Торлос Аркоту. – Он предполагает, что эти мысли могут быть более знакомы ему, чем мне. А мне они, конечно, совершенно непонятны!»

Ричард направил свои мысли прямо на физика, и, к его удивлению, этот человек оказался идеальным приемником телепатии. У него явно был к этому природный дар, так что Аркот быстро обрисовал ему систему, которая сделала возможным межгалактическое путешествие.

Нансалийский физик улыбнулся, когда его земной коллега закончил, и попытался ответить, но передача мыслей получалась у него не так хорошо. Пришлось снова призвать на помощь Торлоса.

«Он говорит, что наука вашего народа намного опередила нашу, – перевел тот. – Эти концепции совершенно чужды его уму, и он едва ли может понять значение идеи искривленной пустоты, которую ты ему описал. Однако он говорит, что вполне может оценить возможность этого. Он пересказал твои объяснения всем троим, и теперь они жаждут услышать о вашем оружии».

Аркот вытащил молекулярный пистолет и, держа его на виду у всех, передал физику общую теорию его действия.

Главному физику Нансала идея молекулярной энергии была давно знакома: он использовал ее всю жизнь, ведь всем здесь было хорошо известно, что мышцы используют тепло воздуха для выполнения работы. Ученый хорошо понимал, как это работает, но только когда Ричард спроецировал в его сознание образы того, как земляне бросали одно солнце в другое, он осознал огромную силу молекулярного луча.

Охваченный благоговейным трепетом, он перевел эту мысль своим товарищам.

Затем Аркот достал тепловой пистолет и объяснил, как аннигилирующая материя превращается внутри него в чистую энергию.

«Я покажу вам, как работают эти пистолеты, – продолжил Аркот. – Может быть, у нас есть какой-нибудь кусок металла?»

Ученый заговорил в микрофон внутренней связи, и через несколько минут в комнату внесли большой кусок железа – сломанную отливку какой-то детали. Ричард поднял его в воздух молекулярным лучом, а Уэйд расплавил тепловым. Металл расплавился и превратился в раскаленный жидкий шар, ярко светящийся и охваченный языками пламени, так как его поверхность горела в кислороде воздуха. Затем Уэйд выключил тепловой луч, и шар быстро остыл под воздействием молекулярного луча и покрылся льдом и инеем, после чего Ричард опустил его на пол.

Дальше Аркот почти час продолжал объяснять совету, какие приборы именно у него есть, как их можно использовать и какие материалы и процессы необходимы для их изготовления.

Когда он закончил, верховная троица принялась совещаться, а через несколько минут главный ученый спросил землян через Торлоса:

«Как мы можем отплатить вам за все, что вы нам дали?»

«Во-первых, нам нужен свинец в качестве топлива для нашего корабля», – сказал Аркот и точно описал, какой им требуется свинцовый провод.

После этого ему ответил главный экономист:

«Мы легко можем дать вам это, свинец стоит дешево. На самом деле, этого едва ли достаточно, чтобы отплатить вам».

«Второе, что нам нужно, – продолжил Ричард, – это информация. Мы заблудились в космосе и не можем найти дорогу домой. Я хотел бы объяснить этот случай астроному».

Астроном оказался человеком не только могучего телосложения, но и мощного интеллекта. При этом он был хорошим передатчиком мыслей, но плохим приемником. Потребовалась вся мощь мощного разума Аркота, чтобы передать свои мысли этому ученому.

Он объяснил дилемму, в которой оказался со своими друзьями, и рассказал, каким образом можно узнать его родную Галактику на снимках. Нансалийский астроном ответил, что, как ему кажется, он знает о такой туманности, но ему хотелось бы сравнить его собственные фотографии со снимками, сделанными Аркотом, чтобы точно в этом убедиться.

«За это, – пообещал ему Ричард, – мы дадим вам еще одно оружие, и на этот раз это будет оружие, способное победить величайшего врага астронома – расстояние. Это электрический телескоп, который позволит вам увидеть жизнь на каждой планете вашей системы. С его помощью можно увидеть человека на расстоянии в десять раз большем, чем расстояние от Нансала до вашего солнца!»

Астроном принялся нетерпеливо расспрашивать Аркота о телектроскопе, но другие советники тоже потребовали внимания землянина.

Больше всех этого добивался биолог: он, казалось, беспокоился, что пришельцы-земляне принесли на его планету патогенные бактерии.

«Торлос сказал нам, что у вас совершенно другое строение организма. Чем же мы различаемся? – спросил он. – Я не могу поверить, что он правильно вас понял».

Аркот объяснил разницу в биологи землян и нансалийцев как можно более подробно. К тому времени, как он закончил, биолог уверился, что любое существо, подобное людям с Земли, достаточно непохоже на жителей Нансала, чтобы быть для них биологически опасным. Однако ему хотелось самому изучить землян.

Ричард захватил с собой в полет целую коллекцию медицинских книг – на случай, если кому-нибудь из путешественников понадобится медпомощь. Он предложил отдать их Нансалу в обмен на коллекцию нансалийских медицинских текстов. Понять английский язык местным жителям должен был помочь словарь и учебники, которые Аркот тоже готов был подарить им. Кроме того, Ричард попросил разрешения взять с собой скелет нансалийца, и биолог охотно согласился.

«Мы бы дали вам взамен скелет землянина, – усмехнулся Аркот, – но мы взяли с собой только четыре, и, к сожалению, в данный момент мы еще ими пользуемся».

Биолог улыбнулся в ответ и заверил землянина, что его соотечественникам и в голову бы не пришло забрать у них столь жизненно необходимый «аппарат».

Следующим внимания потребовал военачальник. Аркот долго совещался с ним, и в конце концов, они решили, что лучшим способом познакомиться с военным потенциалом «Старого морехода» будет наглядная демонстрация его мощи.

Совет решил, что увидеть это должны все трое правителей. Главный военачальник взял с собой двух помощников, а главный ученый – астронома и физика. Главный же финансист отказался брать с собой кого-либо из своих советников.

– Мы там все равно не узнаем ничего полезного в нашей области, – объяснил он Ричарду, – и будем только мешать. Я сам иду с вами только потому, что я один из правителей.

– Очень хорошо, – согласился Аркот. – Давайте начнем.

XXI

Земляне с нансалийскими советниками спустилась на первый этаж и направилась к «Старому мореходу». Они гуськом вошли в шлюз, и местные жители, оказавшись в машинном отделении, принялись с изумлением рассматривать крошечные механизмы, управлявшие кораблем. Длинный черный цилиндр главного силового агрегата для молекулярного двигателя выглядел слабым и бесполезным по сравнению с громоздкими машинами, которые управляли нансалийскими кораблями. А катушки накопления энергии, создающие вокруг себя интенсивно черные поля, чрезвычайно заинтересовали местного физика.

В остальном корабль тоже стал постоянным источником удивления для гостей. Они осмотрели лабораторию и поднялись на второй этаж. В дверях их встретили Мори и Фуллер, после чего все четверо землян по очереди провели группу по разным отсекам звездолета, на ходу объясняя, что и как на нем работает.

Библиотека вызвала у нансалийцы едва ли не самый большой интерес, уступив только диспетчерской. Аркот с трудом сумел уделить внимание всем посетителям: в рубке управления было всего четыре стула, причем один из них должен был занимать сам Ричард, чтобы управлять кораблем. Всем, кому не хватило места, пришлось изо всех сил держаться за мебель и пульт, но это оказалось не слишком трудно для людей такой физической силы, которые, к тому же, привыкли к большим ускорениям в своих лифтах.

Мори, Уэйд и Фуллер во время показательного полета пристегнулись ремнями к сиденьям у лучевых прожекторов по бокам и на корме.

Аркот хотел сначала показать эффективность корабельного вооружения, а потом уже маневренность звездолета. Для первой демонстрации он выбрал голый склон холма неподалеку от города. Это был огромный скалистый утес, возвышавшийся над линией леса почти вертикально на тысячу футов.

Уэйд включил молекулярный прожектор, и к утесу потянулся бледный луч. Скала мгновенно взмыла в воздух на десять миль, с воем и ревом пронзая атмосферу. А потом она начала падать. Раскаленная от движения по воздуху, огромная каменная глыба ударилась о вершину горы и с ужасающим грохотом разлетелась на куски! Камни покатились, подскакивая, вниз по склону в окружении густых клубов пара.

Затем, по приказу Аркота, на гору направили все тепловые лучи на полной мощности. Меньше чем через минуту вершина начала таять, и по склону полились потоки лавы. Чудовищная энергия тепловых лучей начала разъедать в центре горы кратер, в котором яростно закипели горные породы.

После этого Ричард отключил тепловые лучи и включил молекулярный.

Молекулы расплавленной породы двигались с большой скоростью – температура лавы была ужасающей. Аркот видел, что камень бурно кипит, и когда в лаву попал молекулярный луч, все эти быстро движущиеся молекулы вместе взлетели вверх! С ревом метеора он устремился в космос со скоростью пять миль в секунду!

Аркот полетел за ним на «Старом мореходе». Температура расплавленного камня быстро упала до абсолютного нуля, когда его коснулся луч, но, несясь по воздуху на такой скорости, он не долго оставался холодным! Воздух замедлил движение камня и снова нагрел его, поэтому Ричард опять ударил его молекулярным лучом, охлаждая и ускоряя его.

К тому времени, как корабль достиг открытого космоса, Аркот вывел каменную глыбу на орбиту вокруг планеты.

«Тарлано, – мысленно обратился он к нансалийскому астроному, – у вашей планеты появился новый спутник!»

«Я так и понял! – ответил Тарлано. – А теперь, когда мы в космосе, можем ли мы воспользоваться инструментом, о котором вы мне говорили?»

Аркот вывел корабль на орбиту в двадцати тысячах миль от планеты и провел астронома обратно в обсерваторию, где Мори уже навел телектроскоп на поверхность Нансала. Видно там было не так уж и много: только вращающаяся планета, движущаяся так быстро, что изображение расплывалось.

Потом Ричард повернул телектроскоп к Сатору и увеличил мощность. Изображение соседней планеты заполнил экран, хотя на нем тоже было видно мало интересного – только сплошные клубящиеся облака.

Мори показал астроному Тарлано, как управлять телектроскопом, и тот начал прочесывать небо, очень довольный его разрешающей способностью и огромным увеличением.

Тем временем, нансалийский военачальник напомнил всем, что у саторианцев все еще имеется оружие, которое считается смертельным, и Нансал находится в непосредственной опасности, так что им требуется поскорее заняться производством изобретенного Аркотом оружия. Всю дорогу до Нансала его жители обсуждали эту проблему с землянами в библиотеке «Старого морехода».

В конце концов, было решено, что нансалийцам будут переданы необходимые чертежи, и они сразу же приступят к производству. Самая большая проблема заключалась в изготовлении люкса и релюкса, для которых требовалась огромная энергия и атомные преобразователи «Морехода». Земляне согласились предоставить энергию и необходимые материалы для начала производства этих металлов.

После приземления корабля, было созвано совещание промышленников. Фуллер раздал им распечатки планов оборудования, которые хранились в библиотеке звездолета, и вскоре заводские инженеры начали работать с ними, чтобы построить необходимое оборудование.

Последующие дни были напряженными как для землян, так и для нансалийцев.

Жители Нансала боялись последствий применения оружия, которое, по слухам, имелось у саторианцев. Попытки подробнее узнать об этом через агентов до сих пор приводили лишь к гибели сотрудников секретной службы. В результате им было известно только то, что саторианцы позволили им узнать – что это орудие было новым и смертельным.

При этом саторианцы, как однажды обнаружили Аркот и Мори, не были полностью в неведении относительно прогресса на Нансале.

После нескольких месяцев работы по оснащению нансалийских заводов средствами для изготовления необходимых военных материалов и по обучению инженеров Нансала производству необходимого оборудования, Ричард и Роберт нашли, наконец, время взять несколько дней отпуска.

Тарлано к этому моменту уже начал систематический поиск известных туманностей, сравнивая их с фотографиями, которые дали ему земляне, в поисках спиральной галактики с двумя спутниками определенного размера, находящихся на определенном расстоянии от нее.

После нескольких месяцев работы он, наконец, выбрал звездное скопление, которое точно соответствовало всем необходимым параметрам! Астроном пригласил Аркота и Мори в обсерваторию, чтобы подтвердить свои выводы.

Обсерватория располагалась на голой вершине огромной горы высотой больше девяти миль. Это было почти идеальное место для телескопа. Там, высоко над тропосферой, воздух был разреженным и всегда чистым, а под землей не происходило никаких толчков, которые могли бы вызвать какую-либо вибрацию в телескопе.

В обсерваторию можно было попасть только с космического или с воздушного корабля. Все ее помещения были герметичными, защищая людей от разреженного холодного воздуха снаружи. Внутри постоянно поддерживалась одинаковая температура с точностью до доли градуса, чтобы тепловое расширение не сместило зеркала телескопа.

Аркот и Мори, сопровождаемые Тарлано и Торлосом, посадили «Старого морехода» на посадочную площадку, которая была искусственно создана на скале, и сразу же отправились в обсерваторию. Пол там был выложен гладким твердым камнем, и на нем были установлены большие часы, которые отсчитывали время и приводили телескоп в движение.

Вся обсерватория была, конечно же, окружена магнитным щитом, и прежде чем использовать телескоп, необходимо было убедиться, что вокруг нет вражеских кораблей, потому что магнитное поле влияло на проходящие через него лучи света.

Зеркало огромного отражающего телескопа было почти триста дюймов в диаметре. Оно было достаточно мощным, чтобы засечь космический корабль, покидающий Сатор, однако его военная полезность была практически нулевой, так как черный цвет вражеских кораблей делал их совершенно невидимыми.

Вместе с Тарлано в обсерватории постоянно находились с полдюжины ассистентов, один из которых отвечал за огромное количество хранившихся под рукой фотопластинок. Каждый снимок распечатывался в трех экземплярах, чтобы предотвратить их уничтожение при нападении саторианцев. Оригинал хранился в обсерватории, а копии посылались в два крупнейших города Нансала. Именно из этого архива фотоснимков Тарлано собрал данные, необходимые для того, чтобы начти Галактику, из которой прилетели земляне.

Тарлано с гордостью рассказал Аркоту об этом телескопе. Он понимал, что телектроскоп гораздо лучше, но знал также, что земляне оценят этот триумф механического совершенства. Ричард с Робертом очень заинтересовались его рассказом, в то время как Торлос, слегка утомленный темой, в которой он почти не разбирался, изучал остальную часть обсерватории.

Внезапно он предостерегающе вскрикнул и прыгнул на целых тридцать футов по каменному полу к Аркоту и Мори, чтобы схватить их в свои огромные объятия. Раздался резкий, отчетливый щелчок пневматического пистолета и глухой удар пули. И в тот же миг Ричард с Робертом почувствовали, как дернулся обнимавший их Торлос!

С быстротой молнии Торлос толкнул обоих землян за огромную трубу телескопа, после чего перепрыгнул через нее, промчался по комнате и исчез в находившейся рядом подсобке. Послышался шум драки, еще один щелчок выстрела, а потом внезапный треск и звон разбитого стекла.

Спустя еще мгновение из подсобки вылетела и, описав широкую дугу, с тяжелым грохотом приземлившись на пол фигура мужчины. Следом прямо на нее выпрыгнул Торлос. С его левого плеча стекала струйка крови, но он крепко обхватил противника своими гигантскими руками, прижав его к полу. Борьба длилась недолго. Торлос просто сжал обеими руками грудь незнакомца, после чего послышался слабый скрип металла, и она начала прогибаться внутрь! Через мгновение он был без сознания.

Торлос стянул с неподвижно лежащего противника тяжелый кожаный ремень он связал ему руки, много раз обернув ремень вокруг запястий. К тому времени, когда Тарлано, а за ним и Аркот с Мори вышли из своего укрытия, он уже завязывал последний узел.

«Это саторианский шпион, который больше ничего никому не доложит, – широко улыбнулся Торлос. – Я мог бы сразу прикончить его, но мне хотелось доставить его на допрос в совет. С ним все будет в порядке, я просто немного помял ему грудь».

«Мы снова обязаны тебе жизнью, Торлос, – серьезно посмотрел на него Аркот. – Ты страшно рисковал, пуля запросто могла пробить тебе сердце, а не ребро, как это, по-видимому, произошло».

«Ребро? Что такое ребро?» – этот образ показался Торлосу совершенно незнакомым.

Ричард как-то странно посмотрел на него, а потом протянул к нему руку и пробежал пальцами по его груди. Она была гладкой и твердой!

– Мори! – воскликнул Аркот. – У этих людей нет ребер! Грудь у них такая же гладкая, как череп!

– Тогда как же они дышат? – удивился Роберт.

– А как дышишь ты сам? Я имею в виду основную часть времени. Ты используешь диафрагму и мышцы живота. Нансалийцы – тоже!

Мори усмехнулся.

– Неудивительно, что Торлос прыгнул перед этой пулей! Ему было не так страшно, как нам – у него же есть встроенный бронежилет! Чтобы добраться до любого жизненно важного органа, придется выстрелить ему в живот.

Аркот снова повернулся к своему спасителю.

«Так кто этот человек?» – спросил он мысленно.

«Несомненно, саторианский шпион, посланный убить вас, землян – ответил Торлос. – Я увидел дуло пистолета, когда он целился, и прыгнул на пути пули. К счастью, она мне не сильно повредила».

– Нам лучше вернуться в город, – сказал Ричард вслух. – Фуллер и Уэйд могут оказаться в опасности!

Они втолкнули саторианского шпиона на корабль, где Мори еще крепче связал его тонкими нитями люксового кабеля.

Торлос посмотрел на это и покачал головой.

«Он разорвет эти веревки, как только проснется, даже не подозревая об этом. Ты забываешь о силе нашего народа».

Роберт улыбнулся и обвязал веревку вокруг запястий Торлоса, предлагая ему продемонстрировать эту силу.

Торлос попытался развести руки в стороны, и на его лице появилось удивленное выражение. Он потянул сильнее, и его улыбка исчезла. Огромные мускулы на его руках вздувались гребнями и перекатывались под кожей, но тонкая веревка, к его изумлению, оставалась неповрежденной. В конце концов, Торлос расслабился и смущенно улыбнулся.

– Ты победил, – подумал он. – Я больше не стану комментировать то, что вы делаете.

Они на полной скорости вернулись в столицу: Аркот летел так быстро, как только мог, потому что Торлос предчувствовал, что попытка убрать их с Мори с дороги могла быть предпринята с какими-то далеко идущими целями. Уэйда и Фуллера сразу предупредили о покушении по радио, и они немедленно удалились в зал заседаний совета троих. Туда же приехали следователи, чтобы допросить заключенного, как только его привезут.

Прилетев в столицу, Аркот, Мори и Торлос, несший на плече вырывающегося связанного шпиона, тоже прошли в здание совета.

Земляне не без интереса посмотрели, как нансалийские эксперты-следователи допрашивают заключенного. Философия Норуса не допускала пыток даже для злобного врага, но вопрошающие были хитры и изобретательны в своих методах. В течение нескольких часов они по очереди забрасывали пленника вопросами, уговаривали, угрожали и спорили с ним.

Но все это ничего не дало. Пленник упрямо молчал. Почему он пытался застрелить землян? Отказ отвечать. Каковы были его приказы от Сатора? Тишина. Каковы планы Сатора в отношении Нансала? Молчание. Знает ли он что-нибудь о новом оружии? Шпион пожал плечами.

В конце концов, слово взял Аркот.

«Могу я попытать счастья? – мысленно спросил он главного следователя. – Я думаю, что достаточно силен, чтобы использовать комбинацию гипноза и телепатии, которая вытянет из него информацию».

Следователь согласился дать ему попробовать.

Ричард подошел к пленнику, словно желая получше разглядеть его. На какое-то мгновение мужчина с вызовом посмотрел на него, и землянин ответил ему свирепым взглядом. В этот же миг мощный разум Аркота потянулся к сознанию шпиона и начал осторожно изучать его мозг. Постепенно на лице пленника появилось беспомощное, пустое выражение, а его глаза остановились на лице Ричарда. Теперь человек был так же беспомощен ментально, как и физически в путах их люксового кабеля.

Целых четверть часа двое мужчин, землянин и саторианец, сидели неподвижно, глядя друг другу в глаза. Остальные присутствующие ждали в настороженном молчании.

Наконец, Аркот отвернулся от шпиона и потряс головой, словно пытаясь прояснить ее. Стоило ему сделать это, и пленник выпал из кресла лицом вперед, потеряв сознание.

Ричард потер виски и заговорил по-английски, обращаясь к Мори:

– Ну и работенка! Тебе придется рассказать им, что я узнал – у меня голова раскалывается! С такой болью я не смогу с ними общаться. Торлос был прав, они пытались избавиться от нас – от всех четверых. Мы единственные, кто может управлять нашим кораблем, а корабль – единственная защита от них. Этот парень знает нескольких других разведчиков здесь, в городе, и я думаю, что мы можем практически полностью уничтожить саторианскую шпионскую сеть по всей планете с помощью той информации, которую он дал мне, и той, что мы можем получить от других, которых мы арестуем. К сожалению, он ничего не знает о новом оружии: его начальство никому об этом не говорит, даже своим людям. Подозреваю, что о нем будут знать только те, кто прилетит с ним сюда на кораблях и будет его использовать. Нападение запланировано на ближайшее время, но он не знает, когда именно. Мы можем только ждать в готовности и делать все возможное, чтобы помочь местным жителям.

Пока Мори передавал эту информацию следователям и членам совета, Уэйд тихо сообщил Аркоту другие новости:

– Сегодня вечером группа рабочих привезла на борт двадцать тонн свинцовой проволоки. Баки с дистиллированной водой полны, кислородные резервуары тоже, и местные даже дали нам немного синтетической пищи, которую мы можем есть. В области химии у них тут все на высоте. Они открыли секрет катализа и могут синтезировать любой катализатор, какой захотят, могут заставить любую возможную химическую реакцию протекать в любом направлении по своему желанию. Они взяли кусочек плоти с моей руки, проанализировали его до мельчайших деталей, и исходя из результатов анализа, смогли определить, какую пищу нам нужно есть. Они в прямом смысле слова могут синтезировать живые существа! Я пробовал их еду, и она очень вкусная. Они гарантировали, что в ней будут все необходимые вещества, вплоть до мельчайших микроэлементов! Так что у нас теперь есть все необходимое для долгого путешествия. Тройка лидеров сказала, что, по их мнению, мы можем вернуться домой.

– А как насчет их вооружения? – спросил Аркот, обхватив голову руками, чтобы унять пульсирующую боль.

– В каждом городе на крыше центрального здания установлен прожектор, питаемый от обычной электростанции. Прожектор с молекулярным лучом, конечно – у них все еще недостаточно энергии, чтобы запустить тепловой луч. У нас не было времени, чтобы сделать больше одного прожектора для каждого города, но этого хватит, чтобы доставить саторианцам неприятности, если они приблизятся к Нансалу. Луч прекрасно работает через магнитный экран, поэтому не нужно будет опускать барьер, чтобы стрелять.

Наконец, Мори закончил рассказывать совету о том, что Аркот узнал от пленника, и правители с помощниками начали, один за другим, расходиться по своим делам, готовясь к нападению саторианцев.

– Я думаю, нам лучше вернуться на «Морехода», – решил Ричард. – Мне нужен аспирин и немного сна.

– Мне тоже все это не помешает, – согласился Фуллер. – Местные жители заставляют меня чувствовать себя лентяем. Они работают по сорок-пятьдесят часов и ни о чем не думают. Затем дремлют в течение пяти часов, и после этого снова готовы к следующему длинному отрезку работы. Я чувствую себя, как ленивая ящерица, если сплю по шесть часов из каждых двадцати четырех.

Земляне попросили Торлоса постоять на страже на их корабле, пока они будут спать, и тот с готовностью согласился, получив на это разрешение верховной троицы. После этого Ричарда и его друзей проводили на звездолет под усиленной охраной, чтобы предотвратить дальнейшие попытки покушения.

Это случилось через семь часов после того, как они легли спать.

Из глубины корабля донесся низкий гул, быстро переросший в пронзительный крик опасности – предупреждение! Город был атакован!

XXII

Нансалийский флот уже находился за пределами города и вовсю отбивал атаку саторианцев. Бой был в самом разгаре! Правда, Аркот сразу увидел, что борьба была в высшей степени односторонней. Нансалийские суда, один за другим как будто бы вспыхивали внезапным, непонятно откуда взявшимся пламенем и падали, пылая, на другие корабли своего флота! Казалось, какая-то непреодолимая сила притягивала корабли друг к другу и разбивала их друг о друга в ослепительном электрическом пламени, в то время как корабли Сатора просто держались далеко в стороне и уклонялись от лучей нансалийцев.

Ричард торопливо повернулся к Торлосу.

«Торлос, выходи! Оставь корабль! Нам будет проще, если тебя здесь не будет – тогда нам не придется беспокоиться о воздействии на тебя магнитных лучей. Жаль, что ты окажешься не у дел, но так будет лучше для твоего мира!»

Нансалийский друг землян не стал скрывать своего разочарования: он тоже хотел участвовать в этой битве. Но он понимал, что Аркот прав. Слабые каменные кости землян были совершенно невосприимчивы к воздействию даже самого мощного магнитного луча.

Торлос молча кивнул.

«Я пойду. Удачи вам! И сделайте им несколько уколов за меня!»

С этими словами он повернулся и побежал по коридору к воздушному шлюзу, и как только он оказался снаружи, Аркот поднял корабль в воздух.

На то, чтобы взлететь, у землян ушло меньше минуты. И как раз в этот момент нансалийский флот получил страшное поражение. Ричард увидел, как сразу несколько кораблей Нансала, пораженных саторианцами, врезались в землю с ужасной вспышкой фиолетового света, и от них не осталось ничего, кроме груды оплавленного металла.

«У Сатора действительно что-то есть», – подумал Аркот, направляя «Старого морехода» в эпицентр схватки.

Нансалийцы не могли опустить окружающий город магнитный экран даже на секунду, так что физик просто направил корабль прямо на него и включил питание.

– Держитесь! – крикнул он друзьям, когда они влетели в экран. Корабль накренился и внезапно опустился у земле, а затем снова рванулся вверх и вылетел наружу. Они прошли сквозь магнитную «стену».

В помещениях звездолета внезапно стало невыносимо жарко, и пришлось включить на полную мощность молекулярный охладитель, чтобы снизить температуру.

– Мы сделали это, – торжествующе воскликнул Мори, – но вихревые течения нагрели корпус!

К этому моменту они уже покинули город и мчались к месту сражения. Следуя заранее разработанному плану, нансалийские корабли отступили, предоставив «Мореходу» полную свободу действий. Землянам не нужна была помощь!

Уэйд, Фуллер и Мори начали громить саторианские корабли молекулярными лучами, разбивая их о землю, где они взрывались фиолетовым пламенем.

При этом Джон с Уэйдом работали в паре. Уэйд ловил один корабль молекулярным лучом, а Фуллер добивал его тепловым. Словно какая-то титаническая метла, они выметали вражеские суда прочь со скоростью десятков миль в секунду, разбивая один его корабль за другим. С каждым их выстрелом, кусок раскаленного металла, в который превращались корабли Сатора, рос, как снежный ком – вскоре он уже состоял из дюжины расплавленных и слипшихся вместе кораблей. Новая метла подметала очень чисто!

В какой-то момент магнитный луч с одного саторианского корабля поймал летевшего с ужасающей скоростью «Старого морехода», и тот резко замедлился. Аркот еще сильнее увеличил мощность и просто потащил вражеский корабль за собой на его собственном магнитном луче! А потом Уэйд отбросил этот корабль подальше молекулярным лучом, и могучая гора металла превратилась в светящую массу расплавленного металла на земле.

– Мы все еще не видели их нового оружия, – напомнил своих спутникам Мори.

– Пока нам его не найти! – ответил Аркот в интерком. Солнце садилось, и его пылающий красный диск освещал корабли, делая их похожими на огненные шары, когда они были неподвижны, и на сверкающую полосу алого света, когда они двигались.

Корабль саторианцев продолжали падать под лучами земного судна – огромный флот растворялся, как кусок сахара в кипящей воде.

Внезапно прямо перед «Мореходом» появился вражеский корабль, явным намеренный протаранить его. Если бы магнитный луч этого судна поймал земной звездолет и притянул его к себе, произошло бы лобовое столкновение.

Уэйд поймал этот корабль молекулярным лучом, и он превратился в пылающие развалины, устремившиеся к земле.

– Убрать все лучи! – крикнул Аркот, и как только друзья выполнили его приказ, щелкнул выключателем, заставив свой корабль исчезнуть.

Он повел невидимый корабль высоко над полем битвы. Внизу саторианцы лихорадочно искали пропавшего противника: они знали, что он должен быть где-то рядом, и боялись, что он в любую секунду может материализоваться перед ними со своими смертоносными лучами.

Ричард прокружил над ними почти минуту, в то время как они дико мельтешили внизу, пытаясь отыскать его. Затем они снова построились и двинулись обратно на город.

– Именно этого я и хотел! – мрачно проворчал Аркот. – Чтобы они сбились в кучу, как утки! – И он резко бросил звездолет вниз, в то время как его товарищи приготовились прочесать саторианский строй лучами.

Внезапно «Старый мореход» снова стал видимым. В тот же миг из него вырвались три луча, направленных вниз, которые окутали строй саторианцев своим бледным сиянием. Передние ряды вражеских кораблей исчезли, их строй нарушился, и оставшиеся суда попытались атаковать появившийся над ними звездолет. По «Старому мореходу» ударили четыре магнитных луча одновременно! Аркоту не удалось оторваться сразу от всех четырех, а его товарищи не знали, какие именно корабли их удерживают.

Внезапно все четверо землян почувствовали сильный электрический разряд! Воздух вокруг них наполнился голубым туманом электрического оружия!

Магнитные лучи тут же отпустили звездолет, и земляне увидели позади один-единственный саторианский корабль, направлявшийся прямо к ним и окруженный тем же голубоватым ореолом света. Корабль-самоубийца!

Аркот ускорился, а Фуллер ударил преследователя молекулярным лучом. Вражеский корабль накренился и остановился, и «Мореход» быстро отлетел от него. Но покрытый инеем мертвый корабль двинулся дальше, продолжая преследовать землян!

Ричард повернул вправо, но странный корабль двинулся за ним тем же путем, неуклонно преследуя их, как Немезида!

Молекулярные лучи были теперь бесполезны: в замороженном остове саторианского судна не осталось энергии. Внезапно оболочки голубого света, окружавшие этот корабль и земной звездолет, соприкоснулись и слились вместе! Стремительно несущийся вперед корпус замороженного судна яростно ударился о борт «Старого морехода», и между кораблями вспыхнула огромная, ослепляющая молния! Земляне машинально пригнулись, и их с огромной силой швырнуло на ремни, которыми они были пристегнуты к сиденьям. Раздался оглушительный грохот, запылало яркое пламя – и наступила тьма.

Вероятно, четверо друзей были без сознания всего несколько секунд, потому что, когда темнота рассеялась, они увидели светящуюся массу вражеского корабля, все еще падающую вниз далеко под ними. Люксовая стена «Морехода», в которую он врезался, все еще светилась красным.

– Мори! – крикнул Аркот. – С тобой все в порядке? Уэйд? Фуллер?

– Все хорошо! – отозвался Роберт.

Это же повторили и Уэйд с Фуллером.

– Нас спас корпус из люкса, – сообразил Ричард. – Он не разбился, и температура молнии не могла ему повредить. И поскольку люкс не проводит ток, мы не испытали на себе полного эффекта от электрического разряда. Давайте-ка покажем этим птичкам, что наш корабль сделан из материала, которого они не могут коснуться! Устроим им настоящее шоу!

И он нырнул вниз, снова бросаясь в бой с оставшимися саторианскими судами.

И это действительно было настоящее шоу! Бороться с земным кораблем оказалось невозможно. Его противникам понадобилось сосредоточить на нем четыре магнитных луча, чтобы использовать свое электрическое оружие, и они могли это сделать по чистой случайности!

Но даже это оказалось бесполезным: они просто потеряли один из своих кораблей, не причинив ни малейшего вреда «Старому мореходу».

И снова саторианский суда сплющивались, как смятая фольга, от плавящего их теплового луча или с размаху разбивались о землю, когда их касался молекулярный луч. Вражеский флот больше не был флотом, от него осталась небольшая группа дезорганизованных кораблей, командиры которых думали только об одном – как им сбежать!

Немногие уцелевшие корабли устремились в космос, используя самое большое ускорение, которое только могли выдержать крепкие тела саторианцев. Это дало им хорошую фору при бегстве от землян.

– Мы не можем развить такое же ускорение, – буркнул Уэйд. – Мы их потеряем!

– Ну уж нет, – мрачно возразил Аркот. – Мне нужна пара таких кораблей, и я их получу!

«Старый мореход» погнался за убегающими кораблями Сатора, разогнавшись до четырех «джи», но вскоре его противники все же скрылись из виду.

Улетев от Нансала на двадцать пять тысяч миль, Ричард сбросил скорость.

– Думаю, теперь мы их поймаем, – тихо сказал он и быстро переключил маленький красный выключатель. И тут же планета Нансал, которая мгновение назад была огромным диском недалеко от них, стала крошечной точкой, оставшейся в миллионе миль позади.

Саторианскому флоту потребовалось больше часа, чтобы добраться до «Старого морехода». Они были видны в телектроскоп в виде маленьких тусклых огоньков, которые быстро росли. Аркот погасил огни, и поскольку его корабль находился на фоне солнца со стороны приближающихся врагов, он был практически невидим для них.

– Они пройдут мимо нас с очень хорошей скоростью, – тихо сказал Мори. – Их ускорение все это время увеличивалось.

Ричард согласно кивнул.

– Мы должны будем ударить по ним, когда они подойдут к нам.

Вражеские суда все увеличивались, и Аркот отдал приказ стрелять!

Молекулярные лучи принялись хлестать по надвигающимся кораблям, сбивая их так быстро, как только было возможно. Лучи были невидимы в вакууме, так что землянам удалось уничтожить еще несколько кораблей и захватить два из них магнитным лучом, прежде чем саторианцы поняли, что происходит.

Затем они в панике бросились в разные стороны, безумно убегая от невозможного корабля, который стрелял по ним. Они знали, что оставили его позади, и все же он оказался впереди, поджидая их!

– Пусть летят, – усмехнулся Аркот. – У нас есть их образцы, а остальные могут донести до Сатора весть о том, что война для них окончена.

Прошло несколько часов прежде чем «Старый мореход» вернулся на Нансал с двумя саторианскими кораблями. Осторожно используя тепловой и молекулярный лучи, земляне сумели опустить эти два боевых крейсера на поверхность планеты.

Когда они приземлились, в столице Нансала была уже ночь, и вся территория вокруг города освещалась гигантскими прожекторами. Люди работали, собирая тела погибших, помогая тем, кто выжил, и осматривая обломки.

Аркот посадил оба саторианских корабля на землю, а потом и сам совершил посадку.

Торлос, помогавший в осмотре разбитых вражеских кораблей, помчался к ним со всех ног.

«Они нападали еще где-нибудь на планете?» – спросил его Ричард, открывая шлюз.

Торлос кивнул.

«Они атаковали еще пять городов, но не использовали такой большой флот, как здесь. План сражения, по-видимому, состоял в том, чтобы корабли с новым оружием сначала напали здесь, а затем ударили по каждому из наших городов по очереди. У них не было достаточно сил для полномасштабной атаки. Очевидно, ваше присутствие здесь привело их в отчаяние. Но, во всяком случае, другие города смогли отбить их магнитные лучи с помощью прожекторов молекулярных лучей».

«Прекрасно, – мысленно подбодрил его Аркот. – Значит, нансалийско-саторианская война практически закончена!»

XXIII

Ричард Аркот шагнул в открытый шлюз «Старого морехода» и двинулся по коридору в библиотеку. Там он нашел Фуллера и Уэйда, которые молча сражались за шахматной доской, и Мори, расслабившегося в кресле с книгой в руках.

– Что за сборище бездельников! – едко заметил физик. – Вам что, совсем нечем заняться?

– Именно так, – отозвался Фуллер. – Мы трое заключили друг с другом пожизненный договор о том, чтобы воздерживаться от использования определенного оружия, которое сделало бы эту войну невозможной на все времена.

– Какую войну? – удивился Аркот. – И какое оружие?

– Вот эту войну, – усмехнулся Уэйд, указывая на шахматную доску. – Мы договорились никогда не читать мысли друг друга во время игры в шахматы.

Мори опустил книгу и посмотрел на Ричарда.

– А ты чем был так занят?

– Изучал оружие на борту захваченных нами саторианских кораблей, – ответил его друг. – Довольно интересное дело. Последние три дня мы с нансалийскими учеными анализировали оборудование на этих судах. Саторианцы нашли способ отключать и направлять электростатическое поле. Для этого требуется огромная энергия, но они, очевидно, еще на Саторе зарядили одни свои корабли положительно, а другие – отрицательно. Вы видели, что происходит, когда рядом с кораблем, заряженным отрицательно, оказывается корабль с положительным зарядом! Величина электростатических сил просто потрясающая! Даже если поместить всего две унции ионов железа с положительным зарядом на Северный полюс и такое количество ионов хлора с отрицательным на Южный, то даже на таком расстоянии их притяжение, составит триста шестьдесят тонн! Саторианцы направляли отрицательные ионы на один нансалийский корабль, а положительные – на другой. Корабли с разным зарядом притягивались друг к другу, и когда они достаточно сближались, возникал электрический разряд, нагревавший и сплавлявший их вместе. Либо они налетали друг на друга по инерции и разбивались. Каждый корабль уничтожался менее чем одной десятой унции ионов, которые посылались на него и удерживались там автоматическим полем, пока корабли с противоположными зарядами не оказывались достаточно близко друг к другу. Но мы пока еще не смогли проанализировать это хитрое поле.

– Ну, теперь, когда мы все уладили – пора домой, – заявил Фуллер. Мне не терпится улететь! У нас ведь все готово для возвращения, не так ли?

Аркот кивнул.

– Все, кроме одного. Верховная тройка хочет нас видеть. У нас встреча с ними через час, так что надень свои лучшие воскресные штаны.

На встрече с тремя главными советниками Аркот и его друзья были официально приглашены остаться на Нансале. Строительство кораблей с пространственно-деформационными двигателями близилось к завершению – первая партия должна была сойти с конвейера на следующий день – но правители хотели, чтобы земляне и дальше жили на их планете.

«У нас здесь большой мир, – подумал главный ученый, глядя на них, – и благодаря вам, земляне, мы наконец-то можем назвать его своим. Мы предлагаем вам, от имени всего нашего народа, поселиться в любом месте этого мира. И мы вручаем вам – это!

С этими словами советник по науке вышел вперед. В руках у него была пластинка в форме диска около трех дюймов в диаметре, сделанная из рубиново-красного металла. Точно в центре у нее был вставлен прозрачный зеленый камень, который, казалось, испускал бледный, ясный изумрудный свет. Вокруг него в пластинку были вставлены три таких же зеленых камня поменьше. Между ними на диске были выгравированы линии, соединяющие внешние камни в треугольник и каждый из них с центральным камнем. Выглядело все это так, словно они изображали вид сверху на вершину правильного тетраэдра.

Внутри треугольника и вокруг него, по кругу, были выгравированы нансалийские иероглифы.

Аркот повертел диск в руках. На другой его стороне была изображена нансалийская планетная система. В центре был бледно-желтый камень с множеством граней, который символизировал солнце, вокруг которого были выгравированы орбиты одиннадцати планет, каждая из которых была отмечена камнем определенного цвета.

На ладони главного ученого лежал другой диск, похожий на тот, что вручили Ричарду, но чуть поменьше размером. В него были вставлены три зеленых камня, причем один из них был чуть больше остальных.

«Это мой знак отличия, как главы научного мира из верховной тройки, – объяснил ученый. – Камень с надписью «наука» здесь больше. Ваш знак новый – отныне вы тоже член нашего совета! Ваш голос будет перевешивать голоса любого из тройки в отдельности, но не всех троих вместе, если мы проголосуем единогласно. Этот мир в долгу перед вами, ибо вы спасли нашу цивилизацию. И когда вы вернетесь, как и обещали, вы будете одним из советников!

Аркот ответил не сразу. Ему и в голову не приходило, что такое возможно. Он был ученым и знал, что его способности ограничены только областью науки.

Наконец, он улыбнулся и обратился к советникам:

«Это великая честь и великая работа. Но я не могу проводить в вашем мире все время. Я должен вернуться на свою планету и не могу постоянно быть контакте с вами. Поэтому я прямо сейчас приму свое первое решение, как представитель власти: я предлагаю, чтобы эта табличка означала не члена совета и первую силу вашего государства, а первого друга во всем, в чем я могу вам служить. Вы выбрали тетраэдр, как символ совета – пусть будет так. Вершина тетраэдра находится вне плоскости трех других точек, как и я живу вне этой галактики. Но между вершиной и точками основания существует связь, и эти линии будут существовать вечно. Мы были слишком заняты, чтобы думать о чем-то, кроме борьбы с Сатором, но наши планеты велики, и между ними может развиваться торговля – даже на расстоянии в десять миллионов световых лет она может осуществляться с той же легкостью, с какой существует сейчас на небольших расстояниях в нашей собственной Солнечной системе. Путешествие между нашими солнцами занимает всего пять дней, а позже это будет возможно и за меньшее время! Начнется торговля, а вместе с ней и тесное общение между нашими планетами. И я приму эту табличку в знак того, что я всего лишь ваш друг и советчик. Слишком много власти в руках одного человека – это плохо. Даже при том, что вы полностью мне доверяете, позже меня может сменить недобросовестный преемник. А сейчас я должен вернуться в свой мир. Ваш первый корабль, способный двигаться быстрее света, будет достроен завтра, и когда это произойдет, мы с друзьями покинем вашу планету. Но мы обязательно вернемся. Мы находимся на расстоянии десяти миллионов световых лет друг от друга, но Вселенная теперь измеряется не в пространстве, а во времени. Нас разделяет пять дней. Я всегда буду ближе к вам, чем Сатор! Если вы пожелаете, другие представители моей расы тоже посетят ваш мир. Но если вы этого не захотите, они не прилетят. Фотографии маршрута к вам, сделанная Тарлано, есть только у меня, и я могу ее потерять».

После того, как Аркот закончил свою речь, все трое главных советников одновременно заговорили, а затем ученый снова задумался, глядя на Ричарда.

«Возможно, вы и правы, – услышал землянин его мысли. – Очевидно, что ваши люди знают больше, чем мы. У них есть молекулярный луч, и они не знают войн, не уничтожают друг друга. Они должны быть хорошей расой, и мы видим в вас прекрасный пример этих людей. Мы понимаем ваше желание вернуться домой, но просим вас прилететь снова. И мы будем помнить, что вы находитесь не в десяти миллионах световых лет, а в пяти днях пути от нашей планеты.

Когда совещание закончилось, Аркот и его друзья вернулись на свой корабль. Торлос ждал их снаружи шлюза.

– Ка-ак ско-оро вы ульета-ать? – спросил он вслух по-английски с сильным акцентом.

– Ну… завтра, – удивленно ответил Ричард. – Ты начал учить наш язык?

Торлос вернулся к телепатии.

«Да, но дело не в этом. Я пришел поговорить с тобой вот о чем. Аркот, скажи – может ли житель Нансала посетить Землю? – спросил он с тревогой, надеждой и нерешительностью. – Я мог бы потом вернуться на одном из ваших торговых судов или вместе с тобой. И… И я уверен, что смогу зарабатывать себе на жизнь в вашем мире! Меня ведь совсем не трудно прокормить!» – нансалиец попытался улыбнуться, но получилось у него это плохо – слишком серьезным был для него этот разговор.

Ричард был поражен его вопросом. Ему бы очень хотелось, чтобы эта идея осуществилась. Он опасался, что существа с металлическими костями и странными мышцами, обладающими огромной силой, не вызовут у землян родственных чувств и желания дружить. Но Торлос, этот приятный, добрый, искренний и умный гигант, мог бы стать куда более весомым аргументом за дружбу с нансалийцами, чем самый яркий оратор.

«Лети с нами!» – принял, наконец, решение Аркот.

На следующий день была устроена пышная церемония: первый из новых нансалийских кораблей был выпущен с завода. А когда праздник закончился, четверо землян и великан Торлос поднялись на «Старого морехода».

– Готов, Торлос? – усмехнулся Аркот.

– По-олностью, А-арко-от. Чьем ско-орбее, тьем лу-учшье! – ответил его нансалийский друг по-английски.

Через пять часов они покинули его родную галактику. Еще двенадцать часов – и вот они уже на полной скорости неслись домой, далеко в космосе.

А потом они остановились, чтобы провести наблюдения, и увидели, что родная Галактика землян стала намного больше. Тарлано направил их по верному пути!

Они летели домой!

Примечания

1

См. "The Black Star Passes", Ace Books, F-346.

2

По Фаренгейту, то есть примерно 29,44 по Цельсию – Прим. ред.

Content

Джон Кэмпбелл
Острова в космосе

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

Примечания