Игорь Павлов

Принц Шеннийский

Глава 1

ИГОРЬ ПАВЛОВ

Мир Рэи: принц Шеннийский

(книга вторая)

«Большинство людей в действительности не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит;

Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира».

Зигмунд Фрейд

От автора: роман пропитан мужских эгоизмом и моими извращенными фантазиями. Солидарные – наслаждайтесь, критики – запнитесь о первую же неверную запятую и разбейте свои носы в кровь. Слабонервные и особо впечатлительные не читайте этот шедевр во избежание остановки сердца.

Пролог

Глава первая. Рабство в красках

Маркиза Эмилия Кастильская

Представьте, что вы на краю пропасти. Одна только мысль о шаге вперед ввергает в ужас, отталкивает назад, как магниты одного полюса...

– Госпожа Эмилия? – робкий голос служанки заставляет вздрогнуть.

В этом месте не могу чувствовать себя безопасно. Мои дрожащие руки хватают эту девку за рукав, а следом и за волосы. Она ни при чем, но каждый, кто служит ему, сейчас кажутся мне чужими... людьми, что заодно. Девочка не сопротивляется, закусила губу, чтобы не кричать. Боится.

– Ты должна помочь мне, – шепчу. Она отрицательно мотает головой. – Передай лорду Кастильскому, что я тут, передай его рыцарям, любому...

– Он убьет меня и всю родню, мне нельзя с вами...

– Пошла прочь!

– Да госпожа. Простите, госпожа, герцог ждет,

Она уходит, а меня начинает переполнять тревога. Почему ты не убил его тогда?!

Ридли держит нас с Камиллой в своем тайном убежище. Этот замок далеко от столицы. Мой отец собирает армию, я в этом уверена. Он перевернет вверх дном этот мир, чтобы найти меня.

Подхожу к зеркалу. Нельзя показываться в дурном виде этому ублюдку. Но я прогнала служанку. Жалкая дура... не она, я.

Замок холодный, мрачный и непроницаемый. Все эти слуги боятся смотреть на меня, но одно мое неверное движение, и они тут же схватят, а он накажет. Предупреждение я уже получила. Щека помнит. Меня никогда еще так не били! Ненавижу!

Лорд Ридли в зале. Во главе стола. В этом замке только свечи, вокруг и везде. Запах плавленого воска теперь мой самый ненавистный запах. В зале больше никого нет. Ридли кивает мне, потому что я стою на проходе, жду его позволения войти.

– Вы прелестны! – восклицает он и поднимается, идет на встречу с учтивой улыбкой. Насмешка и фальшь.

– Однако, я недоволен тем, что вы демонстрируете дурное расположение духа! Разве вам не нравиться в гостях самого могущественного лорда Ороса? Садитесь, садитесь. Вина Эмилии!

Молчу, демонстрируя тем самым обиду. Это и женская уловка – расположить и смягчить. Вызвать жалость. Появляется прислуга, серая и ужасно назойливая.

– Я не хочу вина, – шепчу девке.

Та продолжает наливать со словами, что так приказал Ридли.

В зале появляется Камилла. Она не смотрит на меня, только на Ридли. Тот поднимается и идет к ней. Маркиза отчаянно отдергивает руку, предотвращая поцелуй. Герцог пьян и нетерпелив.

От удара по щеке, она валится на пол. Мое сердце замирает от страха. Он вздергивает ее на ноги, как пушинку.

– Не ушиблась, моя дорогая? – издевательски произносит он. – Дай, посмотрю. Дрожащие руки маркизы отступают. Камилла бесшумно плачет, отчаянно давит в себе слезы. Потому что Ридли не любит истерик.

– Ты же знаешь, ненавижу корсеты! – взрывается он и разрывает ворот и все что ниже.

Полуобнаженная Камилла садится, не издав ни звука. А я даже боюсь дышать.

– Леди Эмилия! – восклицает герцог. – Вы ведь не носите корсета!

– Ридли, хватит, – шепчет неуверенно Камилла. – Пожалуйста.

В Камиллу летит еда. На волосы, на лицо. Лорд хохочет.

– Леди Эмилия! Назначаю вас командиром расчета катапульты! – гогочет он. – Заряжай!

Продолжаю молчать. Камилла следует моему примеру и даже не пытается увернуться от кусков зажаренной дичи и винограда. Мерзко... Это наш великий лорд. Пьяная тварь. Ридли вскакивает.

– Командир расчета совсем распустился! – ревет он. – Его бы выпороть во дворе! Но сперва надо постричь!

Меня стригут его слуги. В эти ужасные мгновения, когда первые клочья волос посыпались, я испытала самую невыносимую боль и обиду... Ведь растила эти волосы всю жизнь. Они всегда радовали мой взор. А теперь вижу их у своих ног.

Пока сижу, и лишаюсь своих локонов. Ридли, прижав Камиллу щекой и грудью к столу, берет ее сзади. Так надрывно и свирепо, заставляя нас обоих смотреть друг другу в глаза…

***

Принц Катэр–оун Шеннийский

Под стуки и мелкую барабанную дробь кладу в рот кусочек сахара.

– Принц, вы ведь понимаете, что обратного пути уже нет? – говорит мне Глория. Она в строгом темно–синем мундире выглядит, как настоящий наставник. Двойная строгость получается, если брать во внимание серьезную мордаху, что смотрит с укоризной.

Все мои рыцари теперь носят однообразные темно–синие мундиры. Гвардия принца должна быть дисциплинирована. Это уже не команда весельчака виконта Катэра. А элита, знак качества, лицо императорского дома.

Планета Рэя уже виднеется в иллюминаторе. Маленькая, изъеденная мглой и подсвеченная солнцем, она выглядит сейчас необъяснимо иначе. Ощущается некая свобода и одновременно тоска. Мне нет возврата на Шенни. Забрал все свои манатки и свалил.

Смотрю на Глорию, пытаясь понять, та ли это женщина, которую я когда–то спас. Теперь она кажется сильнее меня, морально сильнее. Ведь ее заслуга, что я снова прежний. Ну, почти...

– Она не ела с утра... – продолжает наседать Глория.

– Отказалась, – отмахиваюсь я. В подтверждение раздается мычание и нервный глухой стук. Судя по всему, девочка приложилась ногой.

– Уже день, – гундосит вальки. Я подхожу и открываю шкаф. На меня смотрят большие круглые заплаканные глаза. Голубые, как дневное чистейшее озеро и невинные, как плавающие в нем мальки. Эмма в ужасе, а еще она обделалась. Пахнуло так, что пришла радостная мысль, не зря я распорядился убрать отсюда свои мундиры.

Моя принцесса связана по рукам и ногам, во рту кляп. Потому что достала орать. Все началось, когда она узнала, что мы летим на Рэю. Я долго церемониться не стал, запер в шкафу.

– Мы летим на Рэю, – говорю ей я, присев на корточки. Мое обезображенное лицо кривится от этой вони. От того оно еще страшнее. – Мы летим в Мериан. Знаешь что это за герцогство?!

Эмма продолжает смотреть, как тупое напуганное создание. Мои слова для нее – это рычание зубастого зверя. Глядя на это жалкую дочь императора, я не испытываю угрызений совести, мне не жаль ее. Я ненавижу императорскую кровь, всех их, за то, что они сделали со мной. Иногда меня посещают мысли, что императрица специально спровоцировала змею Юлиану, чтобы та выместила зло на мне. А Шейлия завершила начатое. Сговор с целью создать третью силу, претендующую на власть, и отвлечь от себя.

Но они все просчитались, если я не найду Дитя Великих, империи конец.

– Мериан это одна сплошная работорговля, – шепчу я злорадно. – Такая девочка как ты уйдет с молотка за золотой рин, а то и десяток. Добрая половина купцов герцогства извращенцы, упивающиеся экстраординарным товаром. Что молчишь? Думаешь, выскочишь из корабля, крикнешь, что принцесса и тебя спасут?

Эмма замычала. Я сорвал кляп.

– Эмма ненавидит, ненавидит! – хрипит она. – Все папе...

– Мы на РЭЕ! – рычу я. Эмма вздрагивает и затыкается. – На Рэе нет твоего папы. Любое непослушание с твоей стороны, и я продам тебя работорговцу. Поняла?!

Эмма кивает. Засчитано...

***

Билазора – столица Мериана, стоящая на берегу Жгучего океана и цепляющая часть искусственного моря, по которому рассекает деревянное судоходство. Тут не так много космических портов, что работают на благо империи. Основная их масса в Вестерии. Но именно отсюда доставляют самых отборных рабов. Вся Билазора это сплошной невольничий рынок, простирающийся на десятки километров.

За городом бесконечная пустыня, там по настойчиво вытоптанным веками путям ходят караваны с товарами всех мастей и марок. Часть пустыни тоже принадлежит герцогству Мериан, там беспорядочно натыканы дюжины оазисов и городков на них, встречающихся на великом торговом пути из Вестерии в Билазору. Билазра является самой восточной точкой обитаемой части Рэи. Дальше нее простирается бескрайний и мертвый океан, растворяющий в себе любую органику.

Мой звездный корабль будто магнитом притягивается желтыми песчаными землями. Красновато – желтая, густо застроенная Билазора под моими ногами быстро растет. Здесь своя власть, свои дворцы, это город, где правят деньги. Местное самоуправление ублажает Шенни рабами, взамен империя, в лице советника Феликса любезно их игнорирует и не трогает.

Корабль мягко садится на кусок свободной площадки. С выбором космического порта я не заморачивался, сели в наглую, где захотели. Из рубки управления я вижу, как отчаянно разбегаются местные жители, по которым плачут шасси и огонь двигателей. Мы прибыли без предупреждения. Но сойдя с трапа, я убедился, что местная власть кооперируется быстро. Несмотря на раннее утро, меня встретили бодренькие чиновники в тоненьких светлых плащиках с загорелыми толстыми мордами и радостными глазками.

Утренний зной предупредил сразу, что тут жара мало не покажется. Бывал я тут, и не раз. Сюда ради одних только рабынь можно заскочить. Удовольствие от выбора и атмосферы невольничьих рынков просто неописуемое!

– Наш принц! – восклицает самый богато одетый среди встречающих. – Я зам главы городской стражи, Пиллей! Рад приветствовать вас в нашем славном городе Билазора!

Он делает низкий – низкий поклон. Вся остальная толпа, стоящая позади него, тоже делает синхронный прогиб.

– Здравствуй, здравствуй Пиллей, – деловито отвечаю я. – Чем порадуешь?

– Вы прибыли так неожиданно! Просим простить нас, что не успели подготовиться! Карета ждет, дворец герцога в вашем распоряжении. А сам он уже мчится из морского порта! – протараторил тот.

– А что он делает там в столь ранний час? – говорю я, испытывая удовольствие от трепета окружающих.

– Там его резиденция, ваше величество, – мурлычет Пиллей. – Мы так рады, так рады вашему визиту! Сегодня же устроим праздник в вашу честь!

– Да... да, – гнусавлю я, ускоряя шаг. Глория посмеивается, рассматривая толстеньких купцов, семенящих сандалиями по обе стороны от нас. Когда – то такие вот ребята хлестали ее по спине, продавали, покупали, рассматривали, выворачивая на изнанку. А теперь хоть самой плеть бери, да бей. Все с рук сойдет.

Кордон из городской стражи прямо до самой кареты организовали. Пока вышагиваю по песчаной дорожке, свита разрастается, словно размножается путем деления. Непривычно видеть полуголых мужиков с кривыми мечами и алебардами в руках. Но что поделать, это восток. Тут температура днем может достигать шестидесяти градусов.

Дома рябят красным, в основном они из глиняных кирпичей. Есть и деревянные постройки. Но в большинстве это временные строения, лавки, помосты для рабов, столбы для экзекуции, турники для лошадей и рабов. Кстати, лошади тут ценнее рабов, поэтому для животных строят еще и навесы. Вдали возвышаются дворцы. Тут их великое множество. Каждый зажиточный купец может отгрохать себе домину. Самые блатные живут у моря, те, что попроще – ближе к окраине городе, прямо на песке.

Прыгаю в расфуфыренную карету с дохлыми на вид лошадьми, предотвращая попытки подсадить, помочь и тому подобное. Позади еще кареты, для моих рыцарей. Для местных эти ребята тоже знатные гости, принц с отрепьем не ходит.

Интересно, а в сводках сказано что–нибудь о том, как я стал таким «красавчиком»?! Или только, что появился новый принц, просим любить и жаловать...

Со мной в экипаже едет Пиллей, что сломал лицо, изображая счастливую бесконечную улыбку. Рядом с ним теснится Глория. Она уже рассмотрела всех окружающих, посчитала личный состав сопровождения, оценила их вооружение и экипировку, проанализировала степень угрозы... несомненно, поняла, что первым нужно будет рубить Пиллея, ну, или брать в заложники.

На Рэе я неофициально. Может случиться так, что Эммануил спохватится и поймет, что принц проявил дерзость. Хрен с ним, со мной, а вот его Эмма... С одной стороны, я испытываю беспокойство, с другой удовлетворение. Мне нужен только Бруно, тот самый любовник императрицы. Я передам ему письмо Геланы, решу еще один важный вопрос и отправлюсь в Дорсен, где найдено начало пути той Твари. Она же скорее всего и есть Дитя Великих.

Через деревянное окошко я вижу величественные дворцы, что возвышаются над красными крышами. Такие зовут здесь «стеклянными». Песка много, из него и плавят кирпичи для строительства монументальных зданий. Кирпичи не прозрачные, туда добавляют что–то. По слухам, материал получается прочнее камня. Технологии держатся в строжайшем секрете. Хотя для окружающих герцогств востока это вряд ли секрет. Скорее для диких племен, что хозяйничают в суровой пустыне и совершают набеги на окраинные крепости и караваны.

Смотрю на Пиллея, тот отвечает лучистой улыбкой. Ему надо отдать должное, в глазах ни грамма отвращения или удивления. По информационным сводкам знает, что есть такой принц Катэр–оун, мало ли, сколько их там на Шенни развелось. Чиновники живут по принципу: «лучше перебздеть...».

Рассматриваю пролетающие улочки. Вовсю суета, свежее утро для местных ценно, пока солнце не ударило на полную, можно кучу дел переделать. Мелькают полуголые и голые женские тела, поблескивают в первых лучах ошейники, две трети обитателей города – это рабыни. Некоторые идут за покупками, кого–то ведут на привязи, есть и прикованные к столбам, ждут, пока хозяева отлучились. Город поглощен своими заботами. Так зачем мне светиться на всю Билазру?!

– Короче, – выдыхаю я. Чиновник сразу напрягается. – Давай сразу к купцу Бруно. Знаешь такого?

– Но как же...

– Не дерзи принцу, – обрезает Глория. Пиллей вздрагивает, его лоб мгновенно покрывается потом.

– Никаких праздников, – говорю я строго. – Вези к Бруно, там и герцога твоего жду. Я неофициально прибыл, если узнаю, что в сводках упомянули о моем визите, головы полетят. Ты понял, Пиллей?!

– Да, ваше величество, – произнес тот, позабыв о своей улыбке...

Бруно один из самых знатных купцов города. Его дворец на берегу искусственного моря. Есть свой морской порт. А еще он является крупнейшим поставщиком рабов на Шенни. Благодаря Гелане мы с этим купцом можем считаться друзьями. Я уверен в этом человеке, его дом – это одно из немногих мест, где могу чувствовать себя комфортно.

Дворец Бруно растет. В прошлый раз тут был его сосед. А теперь, похоже, он его поглотил, выкупив землю. Над всеми комплексами зданий возвышается огромный стеклянный дом, этажей в семь, точно и не определишь. Множество зданий и переходов между ними. Купец уже давно перестал задумываться об эстетике своих строений. Видимо, лишний пафос ни к чему. Все же главный дворец блещет архитектурой в стиле востока: купола, арки, колонны. А дальше все для внутреннего удобства и комфорта.

Деревянные ворота беспрепятственно запускают нас во двор. Хозяин уже предупрежден. После того, как принц возжелал посетить дом Бруно, сюда вперед кортежа примчались всадники и растрезвонили о визите.

Бруно не изменился. Все тот же задорный загорелый стройный мужичек. Черная бородка, густые брови, короткая стрижка, темно–темно карие глаза с отблеском романтики и какой–то строгости. У Геланы неплохой вкус.

Я улыбаюсь ему. А он откровенно удивлен и рассеян.

– Пиллей, можешь быть свободен, – отправляю я сопровождающего. – Герцога своего тоже придержи. Вечером жду, не раньше...

Своих рыцарей я тоже отправил, нечего им слушать наши разговоры. У них своих задач полно.

– Что эта чертова империя сделала с тобой Катэр?! – произносит ошарашенный Бруно, не решаясь пошевелиться.

– Ты разговариваешь с принцем! – рычит Глория.

– Все в порядке, – бросаю я. – Бруно, я тоже рад тебя видеть.

Мы обнимаемся. Он берет меня за плечи. Его озадаченный взгляд возвращает мою прежнюю неуверенность.

– Вроде ты, – заключает он. – Прошу в дом...

Двор у купца, как городская площадь. Здесь будто свое государство, людей море, в основном рабы и наемники. Стражи у него на первый взгляд не много, но я то знаю, что у Бруно тут целая армия профессиональных бойцов и рейдеров, что его территорию отобьют, да любого беглого невольника в пустыне настигнут.

Весь двор выложен мрамором, две симпатичные девочки в туниках отчаянно выметают площадки от песка. В город его гонит с пустынных просторов со страшной силой, даже сквозь высокие стены жилища просачивается. С парадной стороны красиво, журчат не замысловатые фонтанчики, и течет водичка по узким каналам, все ими изрезанно, но они совершенно не мешают. Наоборот свежо.

Нырнули под белую арку, оказались в большом зале. Тут все усыпано охотничьими экспонатами. Каких только песчаных уродов Бруно не находит и стеклом не заливает. Огромные жуки, скорпионы разного калибра, змеи. Все в позах атаки. Даже несколько ходжей есть.

– О! – восклицает Бруно, заметив интерес Глории. – Эту ходжу мои охотники вылавливали неделю. Одного она успела парализовать. Вот мимо таких тварей вы, моя дорогая, и убегали когда–то в сторону Вестерии. Представляете, как вам повезло? Великие благоволят упорным и сильным. Я слышал вы стали предводительницей вальки.

– Это я рассказывал, – уточнил я на всякий случай.

Глория скривилась, поджав губы. Кажется, Бруно к ней неравнодушен, забавно. А вальки на своей волне. Интерес в ней сейчас возобладал над резкостью и остротой языка. Она не ответила купцу ничего. Впечатленной женщине был интересен экспонат. Да и меня передернуло.

Ходжи – это самые опасные хищники пустынь востока. Широкие тараканы, достигающие в длину трех метров, плоские, с кучей тоненьких конечностей и длинным тоненьким хвостиком, на конце которого мерзкое жало. Внешность этих тварей вроде бы и не внушают опасений, мощи в них особой нет. Зато достаточно одного укуса, чтобы парализовать самого огромного воина. И чаще навсегда. Ходжа закапывается в песок и выжидает, пока кто–нибудь не пройдет мимо, когда такое происходит, тварь кусает жертву длинным жалом, которое выбрасывается за долю секунды на несколько метров. Затем таракашка ходжа выползает и заглатывает жертву, расширяясь подобно змее. После чего эта жирная поевшая ходжа закапывается обратно и несколько недель спокойно переваривает человека. Теперь она сыта и довольна, и в этот период трогать очередного путешественника не будет, хоть по спине ходи. Умные твари, не парализуют больше, чем смогут сожрать. Возможно, некоторые догадываются закапывать запасы...

– Продай мне ее, – шепчет мне Бруно, подмигивая вальки.

– Я свободная женщина, – шипит Глория. Я чувствую, что в этом городе она быстро теряет контроль.

– А какие предложения? – хихикаю я. Мы ныряем в очередной зал. Этот поменьше, больше похож на переход.

– Три серебряника, – смеется Бруно.

– Эй! – возмущается Глория. – Даже десять лет назад я стоила золотой рин!

– Старые рабы строят дешевле, – произносит ехидно купец. Его явно забавляет подтрунивать Глорию.

– Да я стою десятка... сотни твоих самых искусных рабынь!

– Три золотых, и она твоя, – смеюсь я.

– По рукам, – улыбается Бруно. Вместо ладони я подаю ему письмо Геланы. Он растерянно прячет его во внутренний карман. Знает любовник, что это за письмишко. Сразу посерьезнел, посмотрел с укоризной, мол при Глории вручил.

– Принц, позвольте я докажу этому нахалу...

– Да, пожалуйста, – прерываю я. – Бруно, бери за три золотых на ночь. Если понравится, доплачивай еще три, и забирай навсегда.

– Идет!

Глория фыркнула, отстала и пошла позади нас. Женская гордыня. Какой бы умной не считала себя женщина, стоит сыграть на женских слабостях, и она попалась. Шутки шутками, но мало ли... А с другой стороны Глория самка хитрая и свое возьмет. Развела Бруно на секс. Хотя, думаю, обойдется.

У купца не дворец, а рай под навесом. В этом я убедился, когда перешли в следующий зал.

– Это купальня! – восклицает Бруно. – Недавно завершили все работы. Прошу!

Большой парк под навесом, кое–где окошки, чтобы лучи солнца попадали на экзотические пальмочки. Все изрезано бассейнами, будто дождь прошел и луж налило. Красиво и со вкусом. Рельеф всякий, какой только пожелаешь. Камни с водопадиком, бережок, словно пляж, лужаечка, даже лесочек есть! Все сверкает и пышет свежестью. Ощущение, что мы и не в пустыне вовсе. Это настоящий оазис в исполнении Бруно.

– Цветы из самого Бора! – хвалится купец, жестикулируя над клумбами пестрых красок.

– Они бы сдохли, – пытается заловить купца Глория. Но по ней видно, что восторгу нет предела. Думаю, в ней уже кричит, плати шесть золотых, да оставляй тут жить!

– Семена оттуда, – уточняет Бруно. – А дальше у меня есть подводные пещеры! Такое вы нигде не видели. А еще аквариум с настоящими морскими рыбами!!

– Морских рыб не бывает, – язвит вальки. – Даже в искусственном море рыба с озер Великой Аэ.

– Ай, отстань...

Пока восхищались великолепиями, не заметили, как прибежала рабыня в одной только тряпочке на великолепных бедрах. Подстриженная под мальчика, но такая красивая и рельефно подтянутая. Даже Глория взглянула на нее недобро и с завистью.

– Хозяин, – прошептала трепетно она, опустившись на колени. От вида ее аккуратной загорелой груди у меня температура подскочила в деликатном месте.

– Говори, – бросил Бруно с заметной брезгливостью.

– Все готово, хозяин, – прошептала она сладким голоском, не поднимая своих ослепительных серовато–голубых глаз.

– Иди, – строго ответил тот, девочка подпрыгнула и помчалась прочь. Бруно посмотрел на меня с некоторым снисхождением, а может и озадаченностью.

– Филиса, маленькая сука, – бросил купец. – Пыталась воздействовать на меня своими чарами. Думала самая красивая.

– Ну, она ничего...

– Хочешь, пришлю ее? – оживился тот.

– За три золотых? – усмехнулся я.

– Что вы, принц! – съязвил Бруно. – Вся Рэя для вас теперь бесплатна!

Мы дошли до лежанок, вокруг которых все вымощено камнем. Вокруг подступают зеленые заросли и кое–где песчаные берега, журчит ручеек, стекающий с наваленных камней. Чуть дальше поблескивает голубой бассейн. Нас встречают столы, что ломятся от жрачки и экзотических фруктов. Десяток шикарнейших полуголых рабынь стоят на коленках, опустив глаза, и покорно ждут чего–то. У всех ошейники играют стальным отблеском, а одежда на них такая, что и не одежда вовсе, а один сплошной разврат. Хоть беги, хватай и трахай сразу первую попавшуюся, все по–своему хороши.

Девушки в меру накрашены и с прическами без излишеств. Все подтянутые, молодые, пышут свежестью и сплошной сладкой эротикой. Загляденье засасывающее в какое–то пьянящее наваждение...

– Вижу, вы совсем отвыкли от мирского, принц, – улыбается Бруно, скидывая одежду. – Вика! Халаты гостям!

– Да, хозяин! – отзывается загорелая блондинка, подпрыгивая и хватая белые тоненькие ткани, сложенные на пуфике. У Вики невероятно красивые бедра и кругленькая грудь. Похоже, она с запада, это сразу можно определить по круглым голубым глазам. Крестьянская дочь, не иначе. Остальные девочки темненькие, смуглые от природы.

– Мне в мундире хорошо, – бросает Глория, с наигранной брезгливостью отмахиваясь от девушки.

– Спаритесь к обеду, валькийка, – говорит Бруно. – Будете вонять, придется столкнуть вас в бассейн... Так! Бездельницы! Займитесь гостями!

Ко мне подскочила очередная загорелая красавица и присела на колени, растопырив лежки. Не могу привыкнуть к этим рабским позам подчинения.

– Позвольте, господин, – прошептала чувственно та. Я кивнул, девушка не могла увидеть мой жест, так как смотрела вниз. Но все же уловила его. Рабыни очень чуткие, от этого зависит их благополучие. Ведь мы в невольничьем городе Билазоре. Самые лучшие, самые обученные и самые–самые рабы тут. Раб с Билазоры – это знак качества. Так мне на ухо не раз пели местные купцы. Что ж, начинаю верить.

Она поднялась и аккуратно стала расстегивать мой мундир, пуговицу за пуговицей. Одновременно указывая жестом на бежевое кресло. Эти нежные ручки чуть не довели меня до оргазма, когда дело пошло к нижнему белью. А мне не хотелось опростоволоситься перед Бруно.

Глория отстояла свой мундир, сняла лишь только жакет и расстегнула рубашку, обнажив верхнюю часть груди. Я заметил, что Бруно посматривает на вальки с интересом. А та наоборот, демонстрирует безразличие.

У Бруно не принято сидеть за столами и брать оттуда еду. Мы сидим вразвалочку на креслах, напротив друг друга полукругом, а нам на подносах все подают рабыни, чуть ли не кормят. Улыбчивые такие, застенчивые и обворожительные. Еды у купца море, но по девочкам видно, что худоваты, не кормит их хозяин что ли?

– Сколько у тебя рабынь, Бруно? – проскрипел я, расслабленно попивая винцо. Две девочки массируют мне ступни своими умелыми ручонками. К Глории тоже попытались подкатить, но та не дала снять с себя даже сапоги.

Мне приглянулась одна бойкая девочка, что массировала мне ступню с особым старанием. Вторая тоже старалась, но если сравнить... в общем, бойкая, кудрявая брюнеточка покорила меня настойчивыми сильными руками, изгибами спинки и шикарной попкой.

– Любимых, ли вообще? – уточнил купец. – На самом деле, не так много. Их не выгодно держать, едят много, ссорятся между собой. Приходится наказывать, тратить силы и время. А к чему вопрос, мой друг?

– Я привез своих рабынь с Шенни... всех.

– Финансовые трудности? – острит Бруно.

– Нет, мой друг, – вздыхаю я. – Хочу, чтобы ты позаботился о них... до лучших времен. Готов заплатить за их содержание...

– Да перестань! – возмутился купец. – Приму их, за крышу и еду будут работать. У тебя же их не сотня?

– Нет, пятнадцать девушек и четыре мужчины. Я очень дорожу ими, только в твоем доме они будут в безопасности, уверен.

– Что стряслось Катэр? – насторожился купец. – Я приму твоих, не сомневайся. Но скажи мне, в чем причина бегства с Шенни?

– Смотришь в корень, – отвечаю я. – Но не в тот. На Шенни не безопасно. Да и на западе Рэи вскоре тоже будет не совсем, так сказать... а то бы я их в замок всех на попечение какому–нибудь лорду, что мне по гроб жизни... хм, но дело серьезное...

– Так, стоп, стоп. Что с Западом не так?

– Скоро прорвутся дафы, – отвечаю. Бруно в растерянности.

– Вот оно значит как, – озадачился купец. – А то я думаю, что это так выгодно мне впаривают земли за Вестерией...

– Тебя только это волнует?

– Дафы это какие большие каменные монстры?

– Да, Бруно.

– О которых легенды всякие...

– Да, Бруно! – гаркнули уже в оба голоса с Глорией.

– Чтобы укрепить городские стены потребуется снять мощности с трети своих рудников, или же внести предложение в совет на треть с каждого владельца... так, а море, в море должно быть безопасно, нужно больше кораблей... увеличим поставки дерева... нужны запасы продуктов.

– Бруно?!

– Простите, гости дорогие, я просто прикидываю ущерб, – ответил быстро он и усмехнулся. – Хотя все это мне кажется нереальным.

– Вряд ли они сюда вообще доберутся, – успокаиваю его я.

– Все равно, спасибо за информацию, друг, – откровенным тоном говорит купец. – Запад знает больше чем мы, до нас пока дойдет...

– Запад тоже ничего не знает, но стену усиливают.

– Знали бы, наверняка заботились бы о себе больше, о личном благополучии. Я имею ввиду лордов.

– Согласен, когда это Рэя думала коллективно и на благо всех.

– Ага, тут королевствам друг на друга плевать, – Бруно вздохнул. – А теперь рассказывай, что с тобой стряслось...

Я вкратце поведал ему героическую историю, как превратился в такого монстрика, да еще и принца, опустив позорные детали. Тем временем, Глорию все же оккупировали девочки, стали разминать ей напряженные плечи и шею. Вальки немного расслабилась.

Рассматривая рабынь, заметил, что всеми тихонько поруливает бойкая кучерявая девчонка. Вроде и маленькая, но видно, что ноги сильные, а глаза бьют в сторону «коллег» со строгостью. Самому стало смешно, навык детектива еще не потерян, выявлять лидеров банд, групп и неформальных движений среди толпы еще умею.

– А почему у тебя рабыни такие тощие? – возмутился, когда одна девушка начала откровенно лизать и сосать мой пальцы.

Едва сдерживался, чтобы не застонать, благо вино притупляло чувства.

– Так покорми ее, – смеется Бруно с полузакрытыми глазами. Тоже кайфует купец.

Я взял с подноса кусок свинины и предложил одной. Девушка подалась вперед и без помощи рук начала кусать мясо. Так жадно, закатывая при этом глаза от удовольствия. Кормлю, как собачку, с руки.

– Покорми меня, господин, – прошептала другая у моих ног. Я взял еще кусок и дал второй. Две «зверушки» жадно стали терзать еду. Я посмотрел на остальных, рабыни действительно голодные, у них слюнки текут, на кушающих рабов смотрят с завистью. Бруно отмахнулся от массажисток, взял недоеденный кусок птицы и кинул себе под ноги. Ближайшая к подачке девушка упала на колени и стала есть с каменного пола, как собачонка, без помощи рук.

Я посмотрел на Глорию. Ее чуть ли не трясет. Она места себе не находит. Вспомнила, как кормят рабынь для утех. Возьмешь сама еду, получишь плетью, руками схватишь, получишь плетью...

Так, теперь надо дать запить. Я поднял кувшин. Блондиночка первая среагировала, подставив свою мордашку. Я стал заливать ей в рот, увлекся, перелил чуть–чуть. Бруно захохотал, рабыни подхватили смех. Поил и кормил всех, пока купец не возмутился:

– Хватит их баловать! Сытые – ленивые. Так! Танцевать!

Одна самая застенчивая на вид рабыня шустро умчалась куда–то и вскоре вернулась с дудочкой. Большие зеленые глаза у девочки засияли, видно, что любит музыку. Возможно, раньше была вольным бардом или состояла в группе каких–нибудь бродячих музыкантов.

Рабыни устроили нам представление с эротическими танцами. От них исходила такая сексуальная энергия, что если бы вальки случайно задела мой член, меня бы разорвало от оргазма. Раньше я бывал на Белазоре, особо не окунался в подобную атмосферу. У Бруно мы в основном пили, да сплетничали. А на приемах герцога был один сплошной запад, вернее его подражание: красивые наряды, балы, светские приемы и беседы.

Сейчас все иначе, будто купец решил поделиться своим уютом со всей откровенностью.

– Они ведь хотят тебя, Катэр, – разошелся Бруно, подмигивая танцовщицам. – Чувственные, жаждущие мужских ласк, желающие секса. Женщины... Такими они и должны быть в нашей жизни.

– Ты их ничем, таким не поишь? – усмехнулся я, наслаждаясь извивающимися телами. В танце все рабыни смотрят в глаза, будто артистки, играют роли, натянув маски. Или же наоборот? Сейчас сбрасывают их?

– Что ты! – возмущается купец. – У них оргазм случается только, если я этого захочу. Вот почему они такие ненасытные. И не скрывают сего. Это откровение рабынь, они раскрыты для нас полностью.

– Да ну, – не вытерпела Глория.

– Тебе ли не знать, бывшая рабыня для утех, – Бруно посмотрел на вальки ехидно. –Рабыня живет, чтобы служить хозяину. Она, ее тело – это имущество хозяина, его собственность, и только он решает когда кормить рабыню, и кормить ли вообще, давать ли ей удовольствие, заниматься ли с ней сексом. Если ты имеешь ввиду оргазм при мастурбации? Пусть хоть одна из них попробует засунуть в себя палец ночью, когда все спят, или в уборной. Тут же донесут другие. По глазам видно когда женщина удовлетворена.

– Да ну, – артистично повторила Глория. – Прям таки видно?

– Ага, – усмехнулся Бруно, впившись в серо–голубые глаза вальки.

Я заметил, что Глория без стеснения демонстрирует купцу свой шрам на щеке. Оно и понятно, на фоне меня сойдет. А он и не обращает на него внимания, смотрит ей во взгляд, прямо, иногда опускается к груди, украдкой осматривает фигуру с неподдельным восхищением.

– Каждая моя рабыня пытается услужить мне, привлечь внимание, завоевать любовь. – Продолжил свою мысль купец. – За проступок любая, даже любимица получает наказание. Плеть учит лучше всякого учителя. В твое время разве не так было?

– Оставим, – фыркнула Глория. Бруно звонко рассмеялся.

– То есть у тебя рабы между собой ни ни? – уточнил я.

– Конечно, если я того не пожелаю, – деловито заявил Бруно и махнул прерывая танцы невольниц. – Не желаете ли искупаться?

Конечно, мы бросились в ближайший бассейн с божественной водицей. Даже пьяная Глория оголилась до белья ради такого дела. Я заметил, что она дразнит Бруно, а купцом, похоже, овладевают новые чувства. Такие с доступными рабынями не испытаешь.

– Я легко распознаю женский взгляд, – мурлычет Бруно, подплывая к Глории. Позади рабыни, едва заметно насупили мордашки, но уловив мое внимание, набросили маски восторга. Ревнуют хозяина, женщины...

– Бруно, я могу и шею свернуть, – ехидствует Глория, отплывая от купца с его же скоростью.

– Какая хищница, – восторгается купец. – Но этот взгляд хочет...

– Да ну, – фыркает вальки и упирается спиной в стенку бассейна. Попалась, говорят игривые глаза Бруно.

– Твоя напускная фригидность это признак недотраха, – смеется тот и неумолимо приближается к Глории. Убедившись, что они не начали яростно целоваться или сразу трахаться, я вернулся к своим трем девочкам...

Глория держалась хорошо. Бруно чуть не выхватил оплеуху, пытаясь обнять вальки. Но я заметил, что та чуть медлит с реакцией, возможно, сомневается, переламывает себя. Ох уж эти эротические игры.

***

«Человек, который уважает женщину, не знает, что еще сделать с нею».

Джон Норман.

Вечер. Мы продолжаем развлекаться в райском саду Бруно. Там же поспали, там же поиграли в прятки с рабынями. Кучерявую брюнетку, а затем и блондинку я немного наказал в экзотических кустах, пока никто не видит. Заметил, что вокруг ходят стражники купца, стараются быть незаметными, ошиваются на самых дальних подступах, но бдят.

Когда уселись ужинать, к Бруно подбежал худой мужичек в бежевой одежде, шепнул купцу что–то на ухо.

– Герцог просит аудиенции, – промямлил Бруно. – Звать? Или завтра...

– Завтра! – смеюсь я. Гонец убегает обратно.

– Катэр, раз ты всего на пару дней, – начал удрученно Бруно. – Я покажу тебе церемонию обращения в рабство, это редкость, эксклюзив, особенно для людей запада. А тебе Глория бальзам на душу.

– А что, есть кого обращать? – взвинтилась вальки, выпятив полуголую грудь, соски бесстыже торчат через кремовую ткань.

– Конечно! Два дня уже в моем дворце пленница, пора бы и с хозяином познакомить!

– Похитил, значит... украл? – с иронией продолжает Глория. – На западе за такое яйца перетирают в муку.

– За такую особу не только яйца! – горделиво заявляет Бруно. – Вика! Скажи, чтобы привели пленницу!

– Да, хозяин!

Блондинка убегает, шлепая босыми ногами по каменной дорожке.

– Помнишь Николь? – не вытерпел Бруно.

– Какую? Их столько было... А, твою?!

– Да! – восклицает купец. – Ту, о которой я тебе рассказывал!

– Ты шутишь?!

– Нет, друг мой! У меня в гостях, похищенная собственной персоной Николь Вестерская! Младшая дочь герцога Вестерии!

Я протрезвел. Эта новость шокирует кого угодно. Да, я читал в сводках полгода назад, что похищена младшая дочь могущественного герцога. У него их три, но эта самая любимая. Я был когда–то в гостях у лорда Вестерии. Он очень влиятельный и властеный. Еще бы! Его герцогство контролирует границу между Западом и Востоком. Единственный наземный путь лежит через Вестерию. Вот и его дочь знает себе цену. Столько женихов отшила в свое время. Если мне не изменяет память, ей сейчас двадцать два года, или около того. До похищения точно в девках ходила.

Четыре года назад Бруно, гостил у герцога Вестерии. Будучи сердечным романтиком, он влюбился в Николь с первого взгляда. Уже тогда у него было огромное состояние на Востоке: земли, рудники, кучи виноградников, рабов и прочего барахла. Он ретировался в Билазору и от туда вернулся уже с баулами даров на верблюдах и с официальным предложением руки и сердца. Николь отвергла его. Потом, в бесконечных пьянках купец делился со мной своими растоптанными чувствами. Он долго из–за нее страдал. А сейчас добился своей цели. Вряд ли герцог Вестерии знает заказчика похищения и вообще куда увезли его дочь. Охотники до эксклюзива умело заметают следы.

Бруно взбодрился. Когда из–за камней показались новые люди, он едва поборол напряжение. До сего момента он пленницы не видел, как я догадался.

Она с сопровождением остановилась метрах в пяти от нас. Сейчас совсем не хотелось встревать в его дело. Мы с Глорией для нее незнакомые люди, сидим, затаив дыхание, рассматриваем персону, посасываем вино. Просто незнакомцы. Пусть так и остается. Если Бруно решил нарваться на неприятности, то это его проблемы. Мужчина за свои действия отвечает сам.

Николь одета в легкое светло–зеленое платье до пят, над которым возвышается каштановая копна волос, на ней море блестящих заколок, обеспечивающих форму и тем самым демонстрирующих голую белую шейку. По ухоженному виду можно сделать выводы, что ее особо то и не томили: кожа белая, а значит везли в повозке, да и наверняка с комфортом, пряча от солнца, а во дворце ухаживали. Вон какую прическу отгрохали. До Вестерии пилить месяца два, а волосы отдают чистым блеском, значит, тут она особо не страдает лишениями и капризы ее выполняются. По крайней мере в рамках этих стен.

Красивые синие зрачки с черным обрамлением смотрят с яростью, густые прямые бровки нахмурены. Девочка очень красива, по–своему, по–особенному. Носик тоненький, так и хочется его укусить. Восхищен, это мягко сказано. Поражен. Она очень хороша. За такую стоило бороться.

Я думал, что Бруно бросится к ней. Ага, щас... Он еще больше развалился на своем кресле. Позади Николь стоит огромный воин с такими ручищами и ножищами, что порвет наверное дафа голыми руками. Атлет, гладиатор, убийца. Ростом раза в два выше девушки. На две – три головы и меня с Бруно перерос. Стоит невозмутимо, но его функция ясна – удержать пленницу, чтобы не смылась. Рядом с громилой и герцогиней две рабыни: Вика, что бегала за ними и еще одна незнакомая мне девушка.

– Вы?! – воскликнула герцогиня. – Немедленно объяснитесь! Я требую послать гонца за моим отцом! И... и молитесь богам и Великим, чтобы у него было хорошее расположение духа!

– Узнали меня, значит, – улыбается ей Бруно. – Леди Николь. А я думал и не запомнили гостя.

– Как же! – пискнула она. – Самый назойливый мужлан! У меня есть жених! Мы помолвлены, знайте же! Он великолепно владеет шпагой! Вряд ли вы избежите дуэли!

– А вдруг я ваш спаситель? – издевательски произносит купец. Я поражен его невозмутимостью. Если любил, как так может держаться перед ней?

– Хватит! Я узнаю этот зной и мерзкую вонь! Поганая Белазора! Ваша песчаная помойка! Вы мой похититель и вы за это ответите! Да как вы смели меня похищать!? Это возмутительно! Мой отец соберет войско и примчит сюда! Вы... вы...

Она замолчала, что бы отдышаться. А Бруно рассмеялся.

– Как... как вы смеете! Почему вы сидите перед стоящей леди! Какой–то вшивый купец! О Великие! Я приказываю вам сообщить обо мне властям города! Немедленно.

– Хотел спросить вас леди, – будто не замечая брань, произнес купец. – А у вас рабыни дома есть?

– Э... – Николь опешила. – Вы пудрите мне мозги? Какие рабыни? А! Во дворце конечно, как же без них?

– Вы их наказываете, своих рабынь?

– Конечно, если они провинились, почему нет? Так! Вы меня отвлекли! Верните меня домой! Быстро!!

– Достала, – шепотом произнес Бруно и тяжело вздохнул. – Пытаюсь понять, что я в ней тогда нашел...

– Я понимаю, что, – поддержал его я. Николь вперила в меня свой острый взгляд. Вряд ли она знает, что я принц. Так, просто какой–то урод.

– Почему этот вонючий потный мужлан удерживает меня? – прошипела Николь, поглядывая на здоровяка.

– Ты моя пленница, – ответил серьезным голосом купец. Девушка осунулась.

– Ты чего мелешь?!

– Теперь ты в моей власти, веди себя, как подобает! Или я...

– Или что?! – взвизгнула она. – Не вздумай тронуть меня! Моя честь под защитой всей Вестерии! Мои рыцари сотрут этот мерзкий потный городишку...

– Ну, ну, – ехидно произнес Бруно. – Ты еще девственница?

– Как ты смеешь спрашивать такое!? – от ярости девушка стала задыхаться. – Да! Я девственница! Поэтому любое посягательство будет раскрыто! Я Николь Вестерская! Дочь герцога эр Лемака, лорда великой Вестерии! А ты.. ты...

– Ты рабыня! – рыкнул купец. Девушка проглотила недосказанное.

– Нет! И не мечтай! Я благородная леди! высокородная. Я рабыня? Вздор, чушь, оскорбление меня, моей семьи, всей Вестерии.

– Ты будешь просить об этом, – злорадно заявил Бруно. – Умолять, чтобы я стал твоих хозяином.

– Не будет этого! Дерзкий подонок! Ты ответишь! Я никогда не стану грязной шлюхой, как эти твои девки!

– Да? – подхватил купец, в глазах разгорался интерес. – То есть ты считаешь, что отличаешься от них?!

– И не сомневаюсь! – гордо заявила она. Нужно отдать должное этой девушке, она смелая, или не понимает, что полностью во власти Бруно.

– Так чем ты лучше?! – рыкнул Бурно. Девушку затрясло.

– А не видно?! Я первая красавица всей Вестерии, обо мне слагают песни и стихи, сердца тысяч мужчин принадлежат мне. А вы, просто мерзкие уроды, пакостные черви, тля, пыль, мерзость...

– Гарик, – командным голосом произнес Бруно, прерывая брань девушки. Здоровяк позади зашевелился. – Давай сравним.

Через мгновение с Николь стала клочками слетать одежда. Визг герцогини смешался с хохотом рабынь. Все смотрели на нее с презрением, будто стая диких животных. Девушка попыталась упасть, но Гарик одной рукой держал, другой избавлял от одежды. Вскоре Николь уже стояла голая, визг перерос в рыдания. Но очень быстро она сумела подавить в себе истерику (надо отдать должное, благородная кровь как–никак). Она прикрылась, как могла, и смотрела на Бруно с гордо поднятым подбородком. Мол, смотри и облизывайся. Тот невозмутимо отвечал своим черным взглядом.

– Кто хочет помериться с Николь? А рабыни?! – хихикает Бруно.

– Я, хозяин!

– И я!!

Бойкая брюнетка и еще одна девочка встали рядом с герцогиней, браво скинули свои легкие одежды и стали демонстрировать подтянутые фигуры. Николь вдруг опустила руки, демонстрируя большую стоячую грудь и выбритую промежность. Это был неуверенный жест. Внутри нее разгоралась борьба.

– Что скажете? – воскликнул купец. – Кто краше? Глория? Ваше мнение.

Та чуть вином не поперхнулась. Хотела безучастно сидеть, но не вышло. Впрочем, вальки отмазалась, пожав плечами. Я промолчал, Бруно и не спрашивал меня, напряг своих рабынь. А тем похоже за радость.

– Ноги кривоваты, жопа висит, – сказала насмешливо блондинка, обходя Николь вокруг. – И это в таком возрасте. Много сидит.

– Ляжки дряблые, хозяин, она не знает что такое бег, – смеется другая. – Ваши рабыни без сомнения лучше.

– Заткнитесь, твари! – заистерила Николь, снова прикрываясь. Девочки, конечно, приукрасили недостатки пленницы, но подтянуть ей фигуру не помешало бы. Рабыни на ее фоне намного привлекательнее. Пусть у Николь и красивая мордашка, но в совокупности она сдает по полной. Грудь правда у нее хороша. Тут девушки не осмелились давать характеристику. Ни у одной рабыни, что сейчас в купальне нет такой большой и красивой груди, таких великолепных сосочков с розоватыми ореолами.

Николь подавлена.

– Вы ответите все...

– Видишь, ты ничем не лучше их, и я докажу тебе, что ты тоже рабыня! – гогочет Бруно.

– Никогда я не буду рабыней!

– Ты будешь молить меня, чтобы я стал твоим хозяином! – повторил Бруно и дал знак Гарику. Тот толкнул девушку, от неожиданности она хорошо шмякнулась. Благо, под ногами была стриженная лужайка. У Вики в руках оказалась плеть. Простая треххвостка, я такие знаю. Для рабынь, такой шкуру не попортишь.

От звука первого хлесткого удара я вздрогнул сам. Нервы помнят. Кожаные полоски опустились на нежную, никогда не знавшую дискомфорта спинку. Визг сорвался на хрип и перерос в стоны боли.

– У меня нежная кожа! – в первые секунды выпалила Николь и стала задыхаться от жжения. – Нель... нельзя!!

Вика не спешила со следующим ударом, подождала немного, пока герцогиня опомнится, прочувствует боль до конца, все ее отголоски, до самой последней иголочки. Рабыня опытная, сразу видно, не раз плеть в руках держала. Может старшая у Бруно, хотя я думал, что кудрявая главнее.

Снова свист. На этот раз удар по спине был точный и нещадный. Николь извивается, как змея, рыдая и прося пощады.

– Пожалуйста... пожалуйста, хватит! Я больше не вынесу, прошу! Остановитесь! О Великие, как больно, больно. Не надо больше...

От третьего удара она визжала не своим голосом, пыталась уползти, но громила удержал ее за ногу.

– Не бейте, я сделаю все, только прекратите, – сквозь истерику лепетала она.

– К кому ты обращаешься? – подхватил Бруно.

– Не бейте хозяин! – взвизгнула Николь и разрыдалась сильнее прежнего.

– Не слышу! Что ты сказала?! – не оставлял ее Бруно.

– Вы мой хозяин!

– А ты кто?

– Я рабыня!

– Ты хочешь стать моей рабыней?!

– Да, хозяин! – прохрипела она. Бруно радостно хлопнул в ладоши.

– Клеймо! – взревел он.

– Что?! – закричала Николь, резко вскинув голову. Здоровяк Гарик поднял ее за волосы и поставил на ноги. Стража в бежевых одеждах прикатила стальную скрипучую тележку с ярко красными углями, из которых торчал стальной прут. Девушку охватил ужас. Тем временем другие ребята принесли деревянное кресло и ремни. Когда ее усаживали, она брыкалась до первой смачной пощечины. Талию и левое бедро зафиксировали широкими ремнями. Сдавили так, что бедро покраснело, а щеки Николь налились краской от давления.

Бруно поднялся и подошел к жаровне. Мы с Глорией переглянулись. Театр удался, мы впечатлены. Вальки выглядит озадаченно.

– Пожалуйста, – простонала Николь, заливаясь слезами. – Бруно...

– Надо же, ты вспомнила мое имя, – усмехнулся тот, поднимая прут, на конце которого сияло раскаленное добела клеймо. – Запомни этот день, Николь.

– Я дам тысячу золотых рин, мой отец богат, он одарит тебя, – ее слова оборвались, сменяясь отчаянным визгом. Шипение и запах горелого мяса ударил по моему сознанию. Бруно убрал клеймо от бедра не сразу, немного подержал, чтобы был четче и качественнее отпечаток. Опытный работорговец сам клеймит рабынь.

– Теперь ты рабыня на всю оставшуюся жизнь, и клеймо будет напоминать об этом, – проговорил купец, кинул прут обратно в жаровню и вернулся в свое кресло.

– Спасите меня, мне плохо, мои рыцари, папа, папочка, спаси, – заблеяла Николь, пребывая в неком беспамятстве. Мне почему–то не было ее жалко. Вообще никакой жалости. Я понимаю, что все это плохо, не правильно... Но чувства противоречивы. Бруно имеет право поступить так с ней, я не знаю почему мое подсознание говорит мне это. Просто чувствую, передалось его торжество, удовлетворение. Это их культура, на Биларозе каждый день обращают в рабство похищенных женщин. Это их жизнь. А я всего лишь гость.

Ее освободили, быстро приведя в чувства. Долго ломать комедию и страдать тоже не дали. Гарик держит нещадно, чуть что – хватает за волосы и поднимает как пушинку.

– Рабыня, – усмехнулся Бруно. – Простая, дешевая рабыня с обычным рабским клеймом. Нравится тебе быть рабыней, а?

– Нет. – Буркнула Николь, но когда Вика продемонстрировала плеть, та исправилась. – Да, хозяин.

– У рабыни не должно быть вещей, – продолжал Бруно. – Она сама вещь.

Вика подошла, избавила ее от колец, серег и стала ловко снимать драгоценные заколки с каштановых волос. Вскоре каскад локонов обрушился на дрожащее тело. Герцогиню трясло. Блондинка аккуратно с неподдельной заботой заправила ей волосы за спину, чтобы было видно грудь.

– Совсем забыл! – воскликнул купец. – Одна маленькая деталь! Ошейник.

– Да хозяин, – прочирикала одна из рабынь и достала из–за декоративного камушка несколько блестящих стальных колец. Она подошла к Николь, примерила на глаз нужный, разомкнула кольцо и ловко нацепила на белую шейку стальную полоску. Раздался щелчок замочка.

– Он давит, – простонала Николь. – Снимите, прошу.

– Дерзкая рабыня забыла про плеть, – усмехнулась Вика. Герцогиня закусила губу, трогая одной рукой свой новый ошейник.

– Посмотри на Гарика, – скомандовал купец. Та взглянула на здоровяка. Тот скривился с презрением в глазах. – Узнаешь его?

– Нет... нет, хозяин, – прошептала Николь.

– А горное озеро Ваен помнишь? – ехидно поинтересовался Бруно. – Давай припоминай. Как ты его получила?

– Отец подарил его мне на двадцатилетие! – взвинтилась девушка. – Хочешь, я отдам его?

Вика резко хлестнула Николь по плечу. Та взвизгнула.

– Где твое почтение рабыня, ты дерзкая и необученная сука, – проговорила насмешливо блондинка. Не думал, что рабыни могут друг к другу испытывать злость или какой–то особый негатив. Они же все сестры по несчастью.

– Когда–то Гарик жил у этого озера со своей семьей, – начал Бруно. – Ты гостила у него, он катал тебя на лодке, вы ловили рыбу... ты помнишь, как была восторженна этому занятию? А как Гарик жарил вам ее на костре? А потом ТЫ сказала отцу, что хочешь это озеро себе. А когда Гарик отклонил предложение лорда продать землю у озера, твой отец приказал своим вассалам сжечь его дом. Погибла вся его семья. Жена, две дочери и маленький двухлетний сын. Ты знала об этом?!

– Нет!

– Вот теперь знай, что по твоей прихоти погибли невинные... Гарик, ты держишь зло на Николь?

– Нет, хозяин, – прогремел здоровяк, играя канатами мышц.

– Почему же Гарик? – удивился Бруно.

– Это всего лишь рабыня, – пожал плечами тот, глядя Николь в глаза, ее заплаканная мордашка скривилась в ужасе.

– Прости, – пробубнила она. – Я не знала, что так будет, я... я...

– Ты всего лишь рабыня, – повторил здоровяк. – Твоя жизнь принадлежит хозяину.

– Отпустите меня, – снова захныкала Николь. – Я заплачу, земли, титулы...

– У тебя ничего нет, ты рабыня, – уточнил Бруно.

– У меня есть честь! – заявила Николь. – Ты можешь забрать мою честь, мою девственность...

Бруно рассмеялся. Рабыни злобно захихикали.

– У рабыни ничего не может быть своего. А девственность твоя мне не нужна. Смотри, сколько красавиц жаждут отдаться мне. ТЫ думаешь, что особенная?! Нет. ТЫ просто рабыня, пожалуй, будешь рабыней для утех.

– Нет! Никогда!

– Гарик, бери ее девственность! – скомандовал Бруно.

– Да, хозяин.

– Не смей, – прошептала Николь. – Я покончу собой, я... сумею это, я... прости меня, Гарик, прости... Гарик?

– Ты всего лишь рабыня, – повторил Гарик, поглаживая Николь по дрожащим плечам.

– Хорошо, – прошептала Николь, внутри ее что–то оборвалось, это почувствовалось в ее тоне. – Уведи меня отсюда, и я отдамся тебе без сопротивления. Но этого, этого так не оставлю...

Вместо ответа здоровяк мягко обогнул ее, заходя сзади, обхватил неспешными движениями за тоненькую талию. Дрожащая Николь потеряла бдительность, поддалась, на мгновение растворяясь в его объятиях. После стольких мучений и истязаний ей нужна была эта поддержка.

– Ты слишком зажата, – проговорила ласково Вика. – Застенчива и закрепощена.

Гарик сел ниже и упал на спину, завалив на себя Николь. Воспользовавшись инерцией, с которой ноги девушки ухнули за телом, он ловко и быстро просунул свои руки под ее коленями, раздвинув ее ноги и вскинув их к груди. Его кисти молниеносно прошли над плечиками герцогини. Не успела Николь опомниться, как огромные ладони сомкнулись в замок за шеей бедняжки. Положение оказалось удручающим, ноги так и остались прижатыми к телу.

Николь так и не успела уловить момент, когда в одно мгновение ласка и мягкость огромных рук сменились сталью. От такой нагрузки ее шейка согнулась вперед до предела, а подбородок уперся в упругую грудь, что продолжала торчать даже в лежачем положении. Теперь она сверху, расположившись на громиле с растопыренными ногами. В такой позе, что нам видно ее охваченное ужасом личико, прижатое подбородком к пышной груди, сдавленной по бокам собственными ляжками и собранной к центру. Все ее сжавшиеся отверстия выставлены напоказ. Она и сама уже увидела вытаращенными синими глазами свою аккуратную, еще не знавшую члена киску, которую старательно сегодня побрила, в рамках повседневной личной гигиены (это все–таки жаркий Восток). Ей бы еще шею подлиннее и можно было увидеть свой собственный анус.

Здоровяк сцепил ее намертво. Белые ноги, согнутые в коленях, отчаянно пытались выпрямиться. Но накаченные руки Гарика были потолще ее ног и явно сильнее. Она потрепыхалась, раскинув ручки, как безвольные веточки, единственное, что она могла сделать, это помотать своей выпяченной задницей. Но стоило ей только разойтись в своем сопротивлении, как здоровяк надавил ей на шею, предупреждая, чтобы прекратила вырываться. Николь пискнула и утихомирилась. Она поняла, что стала абсолютно беспомощна и доступна.

– Ой, шея! Шее больно! Она сейчас сломается! Отпусти! Что вы со мной делаете?! – мямлила она, говорить в такой позе было не очень удобно. – Остановитесь! Не смотрите на меня! Уроды! Твари! Я этого вам не прощу! Меня еще так никто не унижал! Ненавижу! Уроды!.. Не смотрите, пожалуйста, прошу. Отпустите, я не могу дышать, мое бедро горит, очень больно, мне нужен лекарь. Сжальтесь хозяин... Хозяин!!

Рабыни рассмеялись. Глория закрыла рукой лицо. Бруно поднял руку, все заткнулись и посмотрели на него с какой–то мольбой.

– Сара, Лилит, – гаркнул Бруно. – Хорошо.

Скромненькая, что играла на дудочке и кудрявая брюнетка подбежали к распахнутой Николь, скинули свои туники и присели на корточки. Мне показалось, или остальные рабыни посмотрели на этих двоих с завистью?

– Эта поза называется «позой девственницы», – ласково произнесла кудрявая Лилит. Это прозвучало цинично. Она слегка похлопала Николь по натянутой заднице. В ответ раздался недовольный возглас.

– В таком положении хозяин может лицезреть все твои прелести, твой взгляд, твою грудь, твои дырки, – продолжила Лилит, поглаживая коленки девушки. – Если бы ты была гибкой, то легко высвободилась из нее, разогнув колени. Но твои тугие связки не позволяют этого. Над этим еще поработают, можешь не беспокоиться, рабыня. А пока наслаждайся силой раба Гарика.

– Что... что ты собираешься делать?! – прошипела Николь.

Вместо ответа рабыня опустила ладонь к нежной белой коже Николь и стала гладить заднюю сторону бедра. Ее рука постепенно опускалась ниже к растянутой ягодице. Герцогиня отчаянно мотнулась, через мгновение раздался звучный шлепок, сопровождаемый визгом. Рабыни разразились хохотом.

– Не дергайся, а то возьму плеть! – предостерегла Лилит, замахиваясь еще раз. Тем временем музыкантша Сара обошла здоровяка со стороны головы и присев на корточки, потянулась руками к аппетитной груди Николь.

– Убери свои мерзкие пакши, – отчаянно прошипела Николь, когда Лилит повела пальцем около самой киски, и тут же взвыла, потому что вторая рабыня бесцеремонно ухватила ее за соски. Я тут же разочаровался в музыкантше, она казалась мне скромной и самой застенчивой среди всех. Но теперь я вижу, как горят ее глаза.

Лилит продолжила гладить Николь, постепенно приближаясь к заветным горячим местам девушки. Вскоре она подобралась к киске и нагло (а главное неожиданно для самой Николь) раздвинула плотно сомкнутые половые губы, демонстрируя нам нежную красно–розовую плоть.

– О! – одобрительно произнесла кудрявая. – Какой прелестный цветок.

– О Великие! Что ты делаешь? Не смотрите, не надо, прошу, – отчаянно заскулила герцогиня, закрывая глаза и демонстрируя мокрую россыпь ресниц.

– Стыдливая маленькая сучка, – проронила одна из рабынь–зрительниц. Раздались игривые хихиканья.

– Грязная сука, – отчаянно проблеяла Николь, когда рабыня опустилась языком к киске. Лилит приподнялась.

– Это я–то грязная? – усмехнулась она. – Мы рабыни для утех, мы готовы к любым неожиданностям. А ты? – С этими словами она опустила ладонь к анусу и демонстративно постучала по нему указательным пальчиком. Брови Николь взвинтились ко лбу. – Может, проверим, кто из нас грязнее?!

– Нет! Стой! – взвизгнула оживленно герцогиня. Ее синие глаза вытаращились и стали просто огромны. – Я грязнее, я! Не надо, пожалуйста!

– Только из женской солидарности, – усмехнулась Лилит, уводя от ануса палец, чуть надавив. Тем временем Сара уже вовсю разминает грудь бедняге. Поставила ее соски, теперь треплет их своими пальчиками. Герцогиня приоткрыла рот и беспомощно хнычет.

– Не надо, прошу, прекратите, – бубнит она сквозь слезы и сопли.

– Если ты не расслабишься, будет больнее, – участливо говорит Лилит и двумя быстрыми движениями разматывает тряпку, что служила трусами у здоровяка. Из–под нее вываливается вялая «сосиска», огромная такая. Теперь я закрываю руками лицо. А Глория впивается в действо. Сквозь пальцы я вижу, как Лилит на четвереньках, выпятив задницу, старательно насасывает член, что с огромной скоростью увеличивается до невероятных размеров.

Вскоре Николь впадает в очередной стресс, завидев, как перед ее попой вырастает здоровый член, будто скала. Он уже не помещается в рот Лилит, поэтому та просто его облизывает, треплет языком уздечку, изредка надрачивая член и массируя яйца. Кудрявая делает это ловко и изящно, выгибаясь как кошка. При этом она старается не закрывать нам зрелище, постоянно перемещается, демонстрируя сексуальный контакт во всей красе.

– Как видишь, – говорит Лилит, переходя к ласкам на киску. – У Гарика огромный фаллос. И он все равно войдет в тебя, как бы ты не хныкала и не умоляла... смирись. Но у нас есть возможность немного помочь тебе. Чтобы не было так больно, нужно расслабиться. Ты поняла, рабыня?

– Да, – пискнула Николь. – Пожалуйста, не делайте мне больно, прошу... Он, он очень больной, он не поместится в меня...

– Поместится, уж поверь, – подала голос Сара, опустившись к уху Николь. – Но ты вещь хозяина, он рассердится, если твоя шкурка попортится, поэтому мы хотим тебя возбудить, чтобы ничего не разорвалось в твоей нежной писе.

– Это безумие, – прошептала Николь. Сара стала целовать набухшие соски. А Лилит уже с энтузиазмом наяривала языком клитор девочки, иногда возвращаясь к члену здоровяка, чтобы тот случайно не упал.

Николь немного расслабилась, закрыла глаза, изображая отвращение и не замечая, видимо, что ее рот раскрытый в четкую букву «О» говорил об удовольствии. Кудрявая стала вылизывать больше и настойчивее. Язык уже играл повсюду, даже цеплял и второе отверстие, его Лилит тоже немного обработала. Лицо Николь при этом едва заметно сверкнуло блаженством. Хотя девушка гримасой яростно показывала зрителям, что ей все это не нравится.

– Хватит прелюдий, – выдохнул Бруно. Николь распахнула глаза, полные ужаса. Будто проснулась ото сна и оказалась в жестокой реальности. Лилит направила член Гарика прямо во влагалище герцогини. Раздвинув половые губы как можно шире. Но даже это не помогло, огромная головка со скрипом продавливалась в Николь. Та взвизгнула, начала трепыхаться. Но Сара оказалась тут как тут и придержала ее за задницу.

– Мне больно! Нет!

– Рабыне запрещено произносить слово «нет»! – взревела Лилит и со всего размаху заехала ладонью герцогине по заднице. На белой ляжке остался отчетливый красный отпечаток. Затем с особым остервенением она снова взяла член здоровяка и стала вгонять его в Николь. Та с широко раскрытыми глазами и ртом смотрела, как огромная агрессивная скала погружается в нее... Член вошел на половину, но опытная рабыня поняла, что дальше действительно нельзя.

Неторопливые поступательные движения, кряхтения и стоны... мольбы о пощаде все тише и тише. Постепенно разрабатывая влагалище, здоровяк ускорился. Теперь раскрытый рот Николь не мог скрыть удовольствия, прорывающегося через боль. Ее полузакрытые глаза явно смотрели на действо.

– Грязная маленькая сучка, – пропела Сара, массируя яйца здоровяка. – Посмотри хозяин, ей нравится.

Обе рабыни расположились поближе к члену Гарика. Я смотрю на остальных девушек. Те смотрят на громилу с неподдельным восхищением и желанием. Вот же ненасытные.

Рабыни продолжили комментировать выражение лица Николь. А той, судя по всему, уже было плевать. Она громко застонала. Я заметил, что ее носки вытянулись по струнке, напряглись. Здоровяк задвигался быстрее. В какой–то момент она резко дернулась и взвизгнула. Рабыни разразились аплодисментами. Громила даже вытащил свой член, а Лилит поспешила раздвинуть пошире половые губы, чтобы показать нам сладкие конвульсии герцогини, что продолжала стонать. Сара не удержалась и засунула в дергающееся влагалище Николь свои пальчики. Затем ловко продемонстрировала результат оргазма и лишения девственности. Герцогиня тоже увидела испачканные пальцы и, отчаянно заскулив, увела взгляд. Такого унижения она еще не испытывала.

Гарик снова вошел в нее почти с тем же тугим скрипом. Не понимаю, как в такую маленькую тугую дырку вошел такой здоровый... Лилит продолжила стимулировать здоровяка, а Сара вернулась к любимому занятию с грудью девушки (эта музыкантша точно лесбиянка). Стоны Николь разразились с новой силой. Я посмотрел на Бруно, впервые за все это время. Он сосредоточенно смотрел куда–то вдаль.

Вскоре подал голос и сам здоровяк. Лилит ловко вытащила член из Николь, понимая в чем дело, и стала яростно надрачивать. Потоки спермы ударили точно в лицо герцогини, заливая глаза и волосы, попадая в рот.

– Нравится тебе, рабыня? – усмехнулась Лилит. Та стала отплевываться, рабыни рассмеялись. Здоровяк расцепил хват и столкнул Николь в сторону, будто мешок с навозом. Та повалилась на траву, зажалась и затихла. Громила поднялся.

– Хозяин? – произнес он, тяжело дыша.

– Она твоя на неделю, – сказал ровным голосом Бруно. – Лилит.

– Да, хозяин? – отозвалась кудрявая с заметным возбуждением в голосе.

– Обучай ее утехам. А работу определи в рабские туалеты и на конюшни. Нечего ей без дела слоняться...

– Да, хозяин.

– Все, идите.

– Да, хозяин, – буркнул Гарик. Подцепил Николь за волосы и, взвалив стонущую девку на плечо, потопал прочь...

Снова мы в окружении рабынь. Вокруг больше нет ни пленниц, ни здоровых громил, ни жаровни с клеймом. Но неловкая пауза затянулась, ибо все уже не то.

– Ты жестокий извращенец, Бруно, – выпалила Глория, поднялась, накидывая рубаху.

– Почему я? – усмехнулся тот. – Это рабы сами... они так развлекаются.

– Ты это серьезно? – ехидно произнесла вальки.

– Ну да, – пожал плечами тот. – Если бы я пустил к Николь скажем... Вику, та не упустила бы возможности засунуть палец в задницу той жалкой, а то и весь инструмент Гарика, он то не видел, куда они совали его... кх, ну ты поняла.

– Вот значит как, – усмехнулась Глория.

– А как проходила церемония у тебя, валькийка? – насел Бруно, поднимаясь с кресла.

– Мне засунули рукоять плети в задницу и заставили бегать на четвереньках, изображать кошку, – ответила невозмутимо та. – Догоняли и дергали за «хвост». Потом трахали в задницу постоянно, не трогая девственное плево. Так потом можно было дороже перепродать... типа девственницей.

– А, хорошая мысль кстати. – Подхватил купец, его откровения Глории никак не шокировали. А вот я немного растерялся.

– Бруно, пришли мне в покои Лилит и Сару, ну и Гарика, – проговорила она, натягивая сапоги.

– А его то зачем? Он отстрелялся... может я?!

– Нет, сегодня я хочу развлечься с ними...

– Если ты их попортишь, я расстроюсь, – предупредил Бруно с нотками настороженности.

– Не более чем они подпортили Николь, – иронично ответила та. – Принц?

– А я что? – возмутился я. Сижу никого не трогаю.

– Прислать тебе рабыню на ночь? – с тревогой произнес купец. Я не понял почему он сказал таким тоном.

– На свой вкус пришли, – буркнул я. Вскоре мы расползлись по своим покоям.

Меня проводили в шикарные апартаменты, там была огромная ванна и куча перин.

Вскоре, на пороге показалась девушка, подстриженная под мальчика, та, что встретилась мне в начале. Она была одета в тунику, через которую проступали ее торчащие соски. А разрезы по бокам обнажали великолепные спортивные бедра. Она была взволнована. Не успел я сказать и слова, как она присела на корточки, раздвинула ляжки, поставив на них руки и выгнув спину, посмотрела на меня с застенчивостью и виноватым выражением.

– Меня зову Филиса, хозяин, – пропела чувственно она. – Но ты можешь звать меня, как посчитаешь нужным...

Ну Бруно и жук, специально ее прислал, заметил мой интерес... А может боялся, что я попрошу Николь?!

После вечерних представлений хотелось только спать и мыслить. Но я решил оставить ее на ночь. Рабыня чуткая, настроение мое прочувствовала и поняла, что наседать не стоит. Забилась в углу и ждет, опустив голову…

– Что в тебе нашел Бруно? – спрашиваю ее я, утопая в шикарной мягкой кровати. Она сидит рядом, на самом краюшке. Когда она стояла в позе в углу комнаты, ощущалось, что в спальне я один. Поэтому я позвал ближе. Сейчас на вид она такая участливая, будто подруга пришла.

– Я самая красивая, – пожимает плечами Филиса. – А еще я танцую лучше всех. Хозяин желает посмотреть?

– Ну, покажи, – киваю я. Она, создавая ритм щелкающим языком, начинает исполнять представление. Сперва, я подумал, что девочка танцует неуклюже, но вскоре понял, что ошибся. Она возбуждает, стреляет игривым взглядом и движется, словно трахается с самим воздухом вокруг. Разошлась так, что начала выгибаться в невероятные позы. Восторг сам вырывался из моего рта. Я лицезрел сотни танцовщиц и повидал множество представлений. Но эта девочка просто богиня танца. Я завелся с пол-оборота. И лишь зрелище заставляло меня ждать... ждать окончания этой завораживающей игры сексуального тела...

– Ты хорошо танцуешь.

– Спасибо, хозяин.

– Я тебе нравлюсь? – вдруг выпалил я.

– Твое лицо обезображено, хозяин, оно отталкивает, – проговорила Филиса. Я мгновенно пришел в ярость. Над кроватью висела плеть. Я схватил ее.

Обнаженная Филиса спустилась с кровати и упала на четвереньки.

– Если хозяин желает наказать рабыню, она покорно примет наказание, – прошептала Филиса без единой нотки трепета.

Раздосадованный, я хлестнул ее по спине. Она вскрикнула и расстелилась на ковре, извиваясь как змея. Я хлестнул еще, снова крик.

– Пощади невежественную рабыню, хозяин, – прокричала она. С меня будто пелена наваждения слетела. Что я делаю?!

Я бросил плеть на пол. Рабыня продолжает лежать.

– Ты слабый, – прыснула она и рассмеялась.

Да, я бил не очень сильно. Не могу бить женщин... Но сейчас с очередной волной ярости я напал на нее снова. Семь, а может десять ударов я нанес. Она визжала и просила пощады, но я не мог остановиться. Пока не понял, что Филиса перестала реагировать.

Я испугался за нее. Перевернул, глаза закрыты, поднял на руки, уложил на кровать. Она открыла глаза и вдруг улыбнулась. Так улыбалась Глория, когда я выносил ее из пыточной комнаты герцога Дезранта.

– Рабыне нельзя врать, хозяин, – прошептала она. – Можно я скажу?

– Говори, – выдавил раздосадовано.

– Испытывая жалость к рабыням, хозяин показывает слабость.

– Ты считаешь себя умнее меня? – рыкнул я.

– Что ты, хозяин, я всего лишь рабыня. Хотела сказать, что твое сердце противоположно твоему образу. Уверена, ты был красивым, я могла бы влюбиться в прежнего тебя.

– Что еще скажешь, умник, подстриженный под мальчика? – съехидствовал я, откидываясь на кровать.

– Когда кричат, нет жалости. Если делают больно, не показывай этого.

– Кем ты была до рабства?

– Рабыня не может лгать. Хозяин уверен, что хочет знать это?

– Говори уже, – фыркнул я.

– Я была убийцей, – прошептала Филиса. Я вздрогнул. – Из Касты убийц. И Бруно был моим заказом. Но я не смогла это сделать, потому что он не кричал, когда ему было больно...

– И ты проявила жалость?

– Да.

– А он знает о твоей бывшей профессии?

– Конечно, и еще он знает, что любит меня.

– И поэтому побрил тебя на лысо? – усмехнулся я.

– Мы делаем больно, мы унижаем, мы испытываем терпение тех, кого любим. Ибо хотим быть для них особенными, хотим страдать, жалеть о содеянном, хотим боли...

***

Глава города вместе с герцогом Мериана прорвались на аудиенцию к полудню следующего дня. Невежливо было игнорировать их так долго, и я решил принять. Что мне только не предлагали. Самых отборных рабынь в дар, кучу зрелищ, гладиаторские бои в мою честь, какие–то соревнования на воде, чуть ли не массовый забег по пустыне. Но я отправил их прочь с любезной улыбкой. Завтра утром я собираюсь отправиться в Дорсен... Вечер. Пыльный знойный центральный рынок Билазоры. Я решил прогуляться, подышать «свежим» воздухом, развеять тоскливые мысли и поглазеть на рабынь. Побывать на Биларозе и не купить девушек, это как побывать в таверне и не выпить. Может, подберу себе красавицу, оставлю у купца на попечении.

Мы с Глорией, с тремя рыцарями и одним сопровождающим от Бруно гуляем между рядами. Переоделись в местные неприметные одежды, чтобы не приставали. Да мало ли не пырнули ножиком, или еще чего.

Глория довольная и свежая. Я слышал, что великан Гарик утром выполз из ее покоев на животе. А девушки так и остались в ее спальне. Что там творила с ними вальки, знать не хочу. Мне и Бруно хватило, я в нем разочаровался. Императрица, похоже, не знает в кого влюбилась, думаю, купец не прочь бы и ее в позу девственницы поставить да пожоще...

Всюду лавки, помосты с рабынями. Чувство замешательства сумел я подавить не сразу. Слишком давно я тут не был, и на женские голые тела реагирую с волнением. Даже после дома Бруно, улица это другое.

Люди ходят в основном в светлых одеждах, напоминающих бесформенные мешки, на голове тряпки, да капюшоны. Очень часто мелькают рабыни в ошейниках. Это признак того, что они имеют хозяина. В основном рабыни на привязи, но есть и те, что с корзинками или кувшинами в руках, бегут по скорым делам, спешат по поручениям. Рабская жизнь кипит и пахнет. Запахи тут всякие, с непривычки подташнивает. Одно дело просто запах пота и вонь фекалий, другое – когда примешиваются к этому ароматы цветом и пряностей.

– Купи меня, господин... прикоснись ко мне, господин, – то и дело чувственно раздается на пути. Вначале я реагировал. Девушки самого жалкого вида пытаются изобразить сексуальность. Те, что у столбов на привязи – товар мимолетный, плохого качества. Это проводник сказал. Еще он добавил, что так продают мелкие воры или купцы, что концы с концами сводят. Сами не появляются, а рабынь привязывают и ждут из–за угла заинтересованного.

Меня больше интересуют аукционы. Там презентуют эксклюзив. К центру рынка собираются крупные лавки.

У особо значительных сцен естественно толпится больше покупателей. Идет торг, объявляются лоты. Я резво устремился вперед. Меня заинтересовало большое скопление народа у одной солидной лавки. Тут помост побогаче, девушки выстроились разные. А то, куда ни глянь, в основном, темненькие, восточные девушки. На этом аукционе и купцы на вид побогаче и территория большая.

– У вас чутье мой господин, – прохрипел старый проводник. – Эта единственная лавка, где свежие рабыни с Вестерии.

– Прям свежак? – усмехнулась Глория, разглядывая на рабынь, стоящих сбоку сцены. Все без исключения обнажены. Товар только так и продается.

– Дело не мое, но несколько капитанов, что на Шенни с Вестерии летают, сюда по пути заскакивают, – деловито ответил тот и осекся. Понял проводник, что сдал принцу деятелей. Хотя полчаса лету особо ничего не решает. Вот хитрецы же. Наверное, и пассажиров цепляют. По пустыне мало кто вообще любит шастать, особенно кишащей ходжами и дикарями.

Мы прошли к самой сцене, аккуратно распихивая купцов. Помост высокий, в сторонке стоят девушки на продажу, закутанные в плащи, так купец создает интригу. Но взволнованные лица все равно видно, каждая особенная по–своему. Рабыни ждут своей очереди для демонстрации. Все улыбаются, излучают покорность и секс. Кроме одной единственной девушки. Я сразу ее приметил. Рыжеволосая стоит и плачет. Позади девушек виднеются морды надсмотрщиков, безучастно поглядывающих на показ очередной рабыни.

– Лот номер двадцать три! – объявляет сухощавый ведущий аукциона. – Рабыня из самих Валькийских джунглей! Двадцатилетняя девственница! Ей надоело лазать по лианам и пугать Дезрант, и она решила посмотреть, как тут у нас в славном городе Билазора!

На остроумие ведущего эмоций никаких. Все сосредоточены на товаре. Вышла совершенно обычная восточная девочка, разве что ляжки у нее накачены, будто с бревнами приседает по утрам. В остальном, ничего особенного.

– Да какая это валькийка, – буркнула Глория. – Ручонки слабые, где мышцы? Каждая вальки владеет луком, а у этой мышцы характерные не развиты. Фальшивка!!

Последнее слово она крикнула громко, до ушей продавцов точно долетело. Естественно никто там ничего не крикнул в ответ. Но по толпе зевак прошла волна сомнения.

– Ее звали Маша! – не вытерпел купец. – Дайте ей меч! Маша, покажи искусство боя. Богрус никогда не продавал лживый товар! Зачем меня оскорблять! Смотрите люди Билазоры!

Глория рассмеялась. Наши соседи покосились на нее. Вот делать нечего, внимание только привлекла, борзая.

Тем временем Маша на сцене начала размахивать палкой, выкрикивая боевой клич. Вышло забавно: голая девушка с накаченными ляжками показывает гладиаторские приемы, при резких атаках и молниеносных разворотах трясутся сиськи и жопа.

– Эта рабыня послужит вам хорошей телохранительницей, а для особых гурманов сможет осуществить самые сокровенные фантазии! – пропел аукционист. – Первоначальная цена один золотой рин! Кто даст один золотой?!

– Даже я ушла с молотка за три серебряника! – выкрикнула Глория. – Я! Истинная вальки. А это что за шут?!

– Я позову стражу, госпожа, не нарушайте порядок, – рыкнул со сцены ведущий. Я тыкнул Глорию в бок. И вдруг до меня дошло, эта сучка пьяна.

– Один золотой!

– Один золотой и серебряник!

– Два!

– Два!! – подхватил аукционист. – Кто даст больше?

– Два золотых и пять серебряников! – удрученно заявил кто–то из толпы. Будто уже купил, а с деньгами расставаться жаль.

– Два золотых и пять серебряников раз! – гаркнул аукционист.

– Пять! – выкрикнула Глория. Для меня это стало полной неожиданностью.

– Какого хрена Глория, – вырвалось из меня.

– Ваше величество, – покосилась на меня та с удивленной мордахой. – Я ваша рабыня?!

– Глория, ты нарываешься, – рычу я. – Куда нам девать эту гладиаторшу?!

– У Бруно оставим...

– Продано госпоже в туфлях рядом с одноглазым господином за три золотых рина! – ворвался злорадный крик ведущего. Глория скривилась. Меня вроде как оскорбили. Но не успела она опомниться, как девушку с помоста сразу подвели к нам два стражника. Подскочил ушлый на вид парнишка, сверкнул какой–то грамотой, мол он помощник купца и готов принять плату.

– Желаете провести первичный осмотр товара? – пискнул тот. Глория поморщилась, достала кошель и ссыпала ему три золотых монетки.

Рабыня опустилась на колени, принимая позу покорности.

– В подарок к товару почтенный Богрус вручает вам тунику под ее размер и ошейник без гравировки. Как видите, рабыня уже заклеймена обычным рабским клеймом. У нас есть самонаборные клейма, если желаете заклеймить еще, это обойдется...

– Достал уже, – гаркнула Глория. – Пшли отсюда...

Я посмотрел на Машу, видно, что рада хозяйке–женщине. Посматривает на Глорию карими глазками полными надежд. Я отмахнулся, пусть делает, что хочет. На корабле ноги этой Маши не будет.

– Может заскочим на мужской рынок? Купишь себе парочку Гариков? – с сарказмом произнес я.

– Одного достаточно, – прыснула Глория.

– Чего?!

– Бруно подарил мне Гарика и тех двух сучек. Они тоже теперь мои.

– Это за какие такие заслуги?!

– Ну, ваше величество, я позволила этому хмырю ночью посетить мои покои... Ревнуете?

– Еще чего, – буркнул я. А ревность–то кольнула. Ну вальки...

В это время на помосте показывает гибкость очередной «лот». Да не просто показывает, а вытворяет такое... шпагат, ноги себе на плечи, прогибы всякие. Девочка не щадя себя, демонстрирует свои возможности.

– Дочь бродячих артистов! – продолжает расхваливать ведущий. – Отец продал ее за долги! Посмотрите на эти позы, что она вытворяет!

Девочке лет восемнадцать, мелкая, груди практически нет. Все ее достоинства демонстрируются в гибкости. Вообще, тут каждая рабыня рекламирует себя, как может. Логика проста. Если тебя купят за высокую цену, то и относится будут, как к дорогой игрушке. У рабынь между собой это распространенная тема для бахвальства, объективная оценка, шкала. На Билазре это норма и естественность – понравиться и продаться подороже, угождать и лучиться счастьем. Но я не понимаю почему та рыженькая девочка продолжает хныкать. Некоторые девушки смотрят на нее с брезгливостью, есть те, кто поглядывают с сочувствием.

Гимнастка ушла за золотой рин. Глория посмотрела на свою рабыню, стоящую рядом на коленях. Маша явно довольна, что ее рекорд в пять золотых не побит.

Дальше пошли попастые танцовщицы. Их раскупали пачками.

Выпустили очередную рабыню, эта темненькая. Казалось бы, сейчас выпятит грудь или выпучит задницу, запоет, сальто там замутит. А та просто нахмурилась и показала всем язык. Толпа ахнула от такой дерзости. Купец Богрус подскочил с длинной увесистой плетью и начал хлестать ее. Та упала, стала извиваться и визжать. И тут всем стало ясно, что в ней особенного. Этот визг стал заводить толпу. Но с такой напускной непокорностью долго не протянешь.

Еще около часа пришлось ждать выхода рыженькой. С нее сдернули плащ только лишь, когда та вышла на середину сцены. Вернее, девушку туда насильно затащили.

Обнаженная, она попыталась прикрыться руками, но стражник нещадно ударил ее по кистям, смахивая ручонки с упругой груди, как листики с дерева. Рыженькая не стала реветь, а просто оскалилась в его сторону. Это выглядело так привлекательно и волнующе.

Когда она предстала во всей красе, толпа замерла. Я видел взгляды некоторых стариканов–извращенцев. Аукционист не спешил объявлять первоначальную цену. Он ждал, томил покупателей. Опытный ведущий, нагнетал обстановку.

Теперь я смог рассмотреть ее вблизи под щедрым светом факелов и масленых ламп. Даже не просто рыжая, а с огненным отливом, волосы ей, похоже, завили, эффект потрясающий. Зеленые глаза заплаканные, стоит трясется, хотя на улице жара, хоть кожу сдирай. Фигурка очень даже хороша, кожа белая, специально от солнца закрывали, пока доставляли сюда. Тут такой товар – экзотика. Она в очереди стояла последней. Умный продавец, оставил эту красавицу напоследок. Пока ждали и высматривали ее, скупили весь товар.

– Гостья с Запада, самый молодой и нежный лот сегодняшнего вечера, – ласковым снисходительным тоном произносит аукционист. – Чистое, невинное дитя, шестнадцать лет отроду. Посмотрите на эту невероятную фигуру и личико. Вы видите волосы, господа? Это пожар в сердце любого ценителя красоты. Ее имя Илена, но купивший ее сможет назвать, как захочет. Ведь это всего лишь рабыня!

– Я Илена! – взвизгнула вдруг девушка. – Илена из Камбрии! Я крестьянка барона Нисона! Передайте моим родителям, что со мной все хорошо! Отцу Герману и матери Ивоне!! Пожалуйста! Ведь должен же быть хоть кто–то из вас из Камбрии...

– Твоя Камбрия за тысячи километров отсюда! – выпалил кто–то из покупателей. – Очнись рабыня, ты в Билазоре!

Часть толпы рассмеялась.

– Дерзкая рабыня! – пошли недовольные выкрики.

– А она пробовала плеть?!

В девочке подошел стражник с черной плетью в руках. Но только он замахнулся, как купец взревел:

– Нет! Это право получит купивший!

– Она необученная и дерзкая! – начали поклеп другие купцы.

– Она не знает плети! – подхватили еще. Девочка сжалась, в глазах ужас. Но Богрус не сдавался.

– В этом то и особенность этой строптивой девочки, – с интригой произнес тот. – Она особенная. Разве вы не находите? Стража.

К девочке вплотную подошел стражник и стал щупать. Та не далась, он залепил ей пощечину. Девушка упала, он вздернул ее за волосы. И тогда Илена с отчаянным визгом стала колотить мужчину, стараясь попасть по голове. Смелая и отчаянная.

Мнения толпы разделились. Для кого–то непокорность неприемлема, а для кто–то является вызовом. Для некоторых гурманов это способ самоутвердиться, когда они ломают отчаянную волю.

– Ваши предложения, – проговорил деловито аукционист, когда Илену утихомирили двое.

– Три удара плети и ее спесь испарится! – выкрикнул хриплый голос. – Нашел чем удивить Богрус! Да, девочка хороша, даже очень, но не стоит нашего терпения! Я даю золотой.

– Очень любезно с вашей стороны, уважаемый помощник главы города, – усмехнулся купец с ехидинкой в выражении лица. – Но мнений тысячи, как и людей. Прошу!

Посыпались предложения с невероятной скоростью. Уже к девяти золотым. А это целое состояние. Теперь многие отсеялись, и только три купца между собой бьются, перебивая цену друг друга.

– Десять! – выпалил зам главы города. Для всех это стало неожиданностью. Кажется, он уже не считает Илену обычной рабыней. Ту уже связали по рукам и держат на веревке. Девушка ревет, сидя и поджав колени.

– Десять золотых рин раз! Десять золотых рин два! – чеканит аукционист. Он рад, ему с каждого лота процент.

– Двадцать! – гаркнул я. На меня посмотрели все, кто был рядом.

– Двадцать от одноглазого господина в бежевом плаще! – продублировал ведущий.

– Я вырву твой язык! – взревела Глория. – Если еще раз назовешь принца одноглазым!

Она осеклась, но было поздно. В толпе замешательство. Конечно, многие читают сводки, знают, что появился принц. Некоторые слухи и об уродстве моем ходят. Вот он я. Спасибо, вальки.

Позади оживление. Не успел я сообразить, как передо мной на колено упал рыцарь в синем мундире. Взмыленный Эдгар не смел поднять на меня глаз. А у меня в груди нарастало беспокойство.

– Что?!

– Принцесса Эмма... она, она пропала ваше величество.

– Ты дурной травы покурил?! – гаркнула Глория. – Куда пропала?!

– Сбежала, – выдавил рыцарь. – Иного объяснения нет.

Я рванулся из толпы. Ушей тут много. Горло сдавило, это самое худшее развитие событий. Мелкая сучка. Как... как это произошло?!

За мной увязался зам главы города и купец Богрус с рыжей рабыней.

– Не до вас! – Рыкнул я и сел в карету, что подкатили к самому аукциону рыцари. Стражи вокруг целая армия. Вот оно и инкогнито кончилось. Принца охраняют. Почему я сразу не заметил, что уже полчаса, как тут разогнали всех оборванцев и окружили аукцион, где я раскрыл пачку и глазел на лоты?

Что делать?! Официально объявлять о пропаже принцессы?! Это сразу дойдет до императора. Враги везде, они же, осведомители Феликса. А он то не упустит шанса расквитаться за мой язык. Я допустил промашку и теперь лихорадочно перебирал варианты.

На корабле все на ушах. Я выстроил рыцарей и прислугу. Долго выяснять детали не пришлось. Со всем уже разобрались без меня и выяснили, что это Лина выпустила принцессу. Той стало плохо, попросилась на свежий воздух. Добрая и тупая сучка по имени Лина пошла с ней на прогулку и в какой–то момент потеряла из виду. Без меня рыскали сами, а когда поняли, что не справились, доложили. Пропала она еще с утра.

Бешенству моему не было границ и предела.

– Сдать кольца от мехаров, скоты, – рычу я. – Теперь Билазора ваша родина и любимый город. Создавайте агентуру, нанимайте местные банды, цедите улочки, дома, дворцы. Пустыню сука копайте!! Но чтобы нашли ее. От этого зависит ваша жизнь, друзья мои. И я не шучу!!

– Да, ваше величество!

До рассвета просидел на корабле, в ожидании новостей. Вдруг Эмму найдут. Но утром пришло отчаяние. Чтобы организовать поиски, пришлось рассказать о принцессе моему другу Бруно. Его ищейки убедили меня, что если за первые три часа не нашли, то все, ищи золотую песчинку в пустыне. Значит ее похитили целенаправленно…

Вскоре я вылетел в Дорсен, оставив в Билазоре половину своих рыцарей во главе с бароном эр Эдгаром. Если они найдут ее, то оставят у Бруно. У меня нет выхода, пришлось довериться купцу.

Глава 2

Глава вторая. Рэя вдоль и поперек

Принц Катэр–оун Шеннийский

Мания величия прилипает сама, когда видишь, как мелькают леса, равнины, реки, людишки, букашки. Копошатся, словно муравьи вокруг муравейника, что встал на пути злостной группы детишек и вот–вот свершится…

За часы от одного края империи до другой. Путь, что крестьяне проделывают за треть своей жизни. Если ты владеешь Шенни, ты владеешь и всем остальным. Технологии – это сила и власть.

Мой корабль снижается на земли Дорсена, неподалеку от каньона, где уже развернули лагерь мои следопыты.

Дорсен встретил холодным вечером. Уже на выходе мне на плечи накинули меховой плащ дрожащие руки накосячившей недавно Лины, которую видеть сейчас не хочу. Ибо убью.

Визит мой был полной неожиданностью. Лагерь буквально взорвался, когда кто–то из местных заметил корабль и вышедшую к палаткам группу.

Бородатый лорд предложил отдых, девок и выпивку. От него несло перегаром, будто они тут уже месяц безвылазно пьют, распыляя мое финансирование.

– Ведите к пещере, или что вы там нашли! – рявкнул я.

От одного упоминания о находке в глазах окружающих проскользнул ужас. Тем временем мне на ухо насел перепуганный местный старик. Он видимо и отыскал следы Твари.

– От того места веет смертью лорд, там что–то есть, через неделю прибудут рыцари барона…

– Сколько в лагере человек?! – перебил я.

– Два десятка, – выпалил главный.

– Не понял?!

– Мы не знали, когда вы прибудете, остальные в селе, – ответил тот и сглотнул.

Становлюсь раздосадованный и злой.

В общем, понятно, бойцы мои развлекаются по полной. Я миновал главный шатер и направился к краю обрыва. Каньон не большой, но судя по нескончаемой тени внизу, довольно глубокий. Вдали сквозь черную стену, будто ее и нет, светит уходящее солнце. Запредел сейчас в трех–пяти километрах от нас. Это северный край империи, заодно еще и западный.

Подул ветерок и зашумела трава.

– Мой лорд, – раздалось позади. – Мы принесем факелы, спуск вот там…

Повел старик, что опасливо шептал. Я следом, Глория сбоку, остальная толпа позади. Спуск оброс травой и был достаточно широкий и плавный. Только начали спускаться, посыпались камешки с пути, стало разноситься эхо от стука и тут же понеслись голоса заботливых вассалов «осторожнее, лорд… осторожнее, ваше величество… тут поаккуратнее, ваша светлость…».

Спускались долго, погружаясь в темноту. Казалось, что на противоположном краю обрыва кто–то суетится, или что–то... Никогда не доверял одиноко стоящим кустарникам. Наконец, дорога выровнялась. И вскоре впереди идущий проводник замедлил шаг.

– Пришли, ваше величество, – прошептал он.

Это не была обычная пещера. Скорее нора, причем вокруг все выглядело, будто здесь когда–то разлилась магма и теперь застыла. Пригорок с дыркой, радиусом в половину человеческого роста. Вокруг возвышенности в свете факелов блестел гладкий камень.

Да, определенно тут когда–то что–то расплавили. Посмотрев наверх, я оценил, как глубоко мы спустились. Солнце уже окрасило небо в кроваво–красный, собираясь скрыться и послать всех спать. По краям каньона горели огоньки, видимо, часть людей с лагеря заняли позиции, дабы нас сверху не закидали какие–нибудь местные диверсанты и борцы за свободу и иную власть.

– Нихрена не видно, – фыркнула Глория. Кто–то позади поддержал ее. – Может днем продолжим, ваше величество?!

– Страшно тебе, вальки, – усмехнулся я и пошел вперед, обходя старика.

Порода хорошо распространяла свет, от зеркально–черных стен он разлетался во все стороны. Странно, снаружи камень показался обычным, но стоило шагнуть, через десяток сантиметров толщины он резко стал черным.

Остановился и потрогал края, провел пальцем, постучал костяшками. Стенки твердые, как гранит и гладкие, будто лед. Края ровные, такое впечатление, что резал лазер. Но факт в том, что ни один резак так легко такую плотность не возьмет. Подобному устройству позавидует даже Сириус, продолжающий перекапывать гранитную Шенни.

Двинулся дальше, и через пару шагов в три погибели понял, что нора равномерно расширяется. Вскоре смог идти в полный рост.

Следующий шаг и нога не нашла опоры, меня потянуло вниз. Кубарем покатился в никуда, выпустив из рук факел. Гам и крики все удалялись. А я в ужасе и надеже, что ничего не сломаю, когда достигну дна, пытался все–таки зацепиться за что–нибудь.

Впилися в груду каких–то останков, не иначе костей. Зазвенели металлические обручи, бьющиеся друг о друга. По звуку сразу определил, что металл. Через пару секунд в мою спину врезалась вальки с отборным валькийским матом на устах. Выпавший факел все еще горел недалеко от меня, и я поспешил его поднять, убедившись, что цел. Оглянувшись, понял, что катились мы с Глорией метров двадцать, не больше.

– Все нормально! – отозвался на призывы струсивших на краю людей.

Глория постанывая поднялась следом за мной.

Долго догадываться не пришлось. Растерев сапогом песок, понял, что и тут на полу черная порода.

– Кости человеческие, – прошептала Глория, трогая кончиком шпаги кусок позвоночника.

Я пошел вперед, более тщательно смотря под ноги. Вокруг все было в костях, а еще заметил, что везде валятся куски железа, похожие на доспехи. Присел на корточки, перед очередными останками.

Большой стальной каркас, похожий на решетку в форме гусеницы вызвал волнующий интерес. Этот каркас сохранил относительную целостность по сравнению с остальными, что лежали вокруг. Внутри скелет. На вытянутой руке какой–то темный браслет.

– Не трогайте! – визгнула Глория, но было уже поздно.

Костяная кисть рассыпалась в пыль, а в руки мои попали эренниевые часы.

Я знаю такие. Их на Шенни видимо не видимо. Но так, как дизайн не вызывает даже намека на роскошь, их используют только исключительно мастера мехаров и маги, им для контроля времени очень кстати. Такие устройства к нам пришли вместе со всеми технологиями от Великих. Их маленький дар. Вроде на Рэе они стоят целое состояние, потому что редкий и эксклюзивный товар. Но есть одно «но», когда камень внутри иссякает, они становятся бесполезны, ибо никто еще не научился менять его в часах.

Но что человек с часами делал в этой пещере?!

Посмотрел на фигуру Глории, что решительно нависла надо мной, поглядывая укоризненными глазками. Позади уже слышно, как спускаются остальные, едут на задницах, раскидывая на пути кости. Освещения теперь достаточно чтобы понять – дальше хода нет. Мы в центре шара с черными, как сам Запредел стенами, и единственный выход отсюда это тот, где мы вошли.

Вход по диаметру меньше, чем у края. Среди останков и куски черных камней.

– Выходное отверстие, – буркнул я мысли в слух.

– Тварь отсюда выпустили, да? – подхватила Глория. – Она была в заточении, а теперь какой–то ублюдошный маг выпустил ее.

– Не понял госпожа? – подлетел с факелом глава лагеря. – Вы о чем?

– Когда луч бластера попадает в тело дыра спереди меньше чем на выходе из него, так–как с собой поток вырывает плоть, – пояснила вальки с коварной насмешкой.

– О Великие, – только и смог выдавить местный лорд.

Вывод один: Тварь была заключена в черную оболочку, похожую на Запредел. Возможно, кто–то специально имитировал его. К несчастью для лежащих тут, она попала сюда с людьми.

Пока ходил, насчитал десяток каркасов с останками… Кости и металл. Судя по всему, это не доспехи, слишком тонкая работа. На металле следы пластиковых механизмов, как на космических кораблях. Быть может это солдаты пришельцев? Они тоже люди? Великие тоже люди? Только хорошо маскируются от нас, прикрываясь технологиями и находясь в недосягаемости. И когда–то эти ребята пожертвовали собой, заманив Тварь, похоронили себя вместе с ней?

Голова кругом. С каждым моим шагом все вокруг унылее и мрачнее.

Побродив еще немного, убедился, что делать тут уже нечего. В нору набежало человек пятнадцать, и они старательно и бессознательно затоптали все возможные улики. Спустили несколько веревок. Я протянул найденные часы задумчивой вальки и стал выбираться.

Напрасная трата моего времени. Окончательно запутался, слишком много противоречий, все прежние мои гипотезы рассыпались, как эти останки в оболочке. Мысль о том, что Тварь и есть дитя Великих была уже не актуальна. Зачем им прятать свое дитя тут?!

Последняя зацепка – это Великая стена Гариама, где в Главной крепости меня ждет загадочный маг, обратившийся к Сириусу. Он должен что–то знать.

Обратный путь меня не оставляло ощущение, что за нами следят. И не просто где–нибудь за кустом, а с высоты птичьего полета. Этот ионизированный воздух, после смрадной и пыльной пещеры улавливал хорошо. И не только я один почувствовал, что веет энергией, рыцари были напряжены не меньше меня самого.

– Вы не пожалуете в шатер, принц?! – взволновался глава лагеря. Или обрадовался?!

– Где ваши средства связи? – не обращая внимание на его вопрос насел я.

– Граф Велор любезно предоставил нам свой замок. Устройство Великих в безопасности. Там тридцать наших рыцарей и…

– Сворачивайте лагерь немедленно и в замок, – перебил я, увеличивая темп в сторону корабля. – Транспорт за вами прибудет не раньше чем… хм, через месяца два – три.

– Да, ваше величество.

Если вообще прибудет, пролетела ироничная мысль.

Когда мы поднялись на корабль Глория не упустила возможности уколоть меня.

– Если бы мы осмотрели пещеру днем, можно было больше найти, всяко…

– Не зли Глория, я чувствую, что нам пора валить отсюда. Чую я… в общем не думай, что рад ночами гулять, скрывая от этих олухов свое уродство. Перед кем тут красоваться?!

– Тут замешан маг, – сменила тему Глория. – Могущественный, как бы не верховный.

– Иллар?

– Вполне возможно.

– Странно все это, – выдохнул я и отправил вальки прочь.

Сила, которая пробила дыру в коконе Твари должна была быть замечена верховным. Иллар не мог не заметить! Но тем не менее ничего не сказал об этом. Массовая собачья дефекация или суицид животных леса – это пожалуйста. А про дыру в породе, что не то чтобы физически, технологически не выпилишь, забыл хитрый. Тут без всплеска величайшей мощи явно не обошлось. Хотя… намекнул же, что искать нужно начало. Но зачем подставлять себя? Не логично, и это пугает. А может тут дело рук других магов?

Долго не мог уснуть в своей каюте. Мысли не отпускали мой измученный мозг. Эренниевые часы Глория мне вернула, что–то в них было не так. Они не работали, камень в них потух. Побрякушка выглядела не просто старой. А словно из далекого прошлого. Табло расцарапано, будто их прежний владелец отчаянно боролся за свою жизнь, и не раз. На синем ремешке заметил кусочек розовой нитки.

***

В Гариам отправились утром. Вальки до вылета все же пробежалась по окрестностям и спустилась в каньон без моего ведома. Лишь когда шлюз за ней пыхнул я понял, что коза ослушалась приказа и гуляла снаружи. Вместо положенного в такой ситуации виноватого вида, она покачала головой, мол ничего не нашла.

Преодолев земли Западного Ороса, я дал команду облететь стену. Разведать обстановку не помешает. И чутье меня не подвело.

– Ваше величество! – раздалось в динамик, когда я завороженно смотрел в иллюминатор на уносящийся ландшафт. – Вам стоит на это взглянуть! О Великие!

Это «О Великие» всегда настораживает и бесит.

Стрелой ринулся в рубку управления. Там на главный монитор пялились пилот и Глория, на меня даже никто и не посмотрел. Еще бы, на экране красовалась толпа каменных дафов, ломящихся в стену! Пилот заметил мое появление и отдалил немного камеру.

И вот картина: на протяжении нескольких километров вдоль стены целых три группы пытались прорваться! И это только на видимом отрезке. Их останавливала лишь стена.

Но выводы оказались поспешными.

Пролетев немного дальше над стеной, мы обнаружили прорыв. Дафы просачивались через пролом. Там уже завязался бой со стражами. Мехары были в большинстве и встречали по одному уродцу, что наивно шли на группу поодиночке. Хуже всего было то, что стена в месте разлома постепенно рушилась, и вскоре рыцарям придется туго, когда хлынет толпа.

– Активируй боевые лазеры, – скомандовал я.

Пилот мгновенно заиграл пальцами по панели управления. Вальки потерла ладони, но я ее согнал. Не гоже принцу стоять позади кресел. Уселся на место второго пилота. На мониторе возникла боевая панель.

– Стрелял из этой штуки когда – нибудь?

– Нет, ваше величество, – взволнованно ответил пилот. – Теорию знаю…

Дело не хитрое, взять на прицел и нажать на гашетку. Это как в мехарах, тот же принцип. Корабль замедлился и вскоре завис. Система наведения сообщила, что можно стрелять.

Залп, лучи мгновенно настигли цель, разнося стразу нескольких уродцев на щебень. Тупые монстры даже и не подумали отступать. Видимо, не поняли, что по ним уже работает тяжелая артиллерия. Еще три залпа и в пролом уже никто не ломился. Я решил облететь стену и зачистить ближайшую территорию.

Минут сорок потребовалось на ликвидацию осады.

– Принц? Вы видите это!? – глазастая Глория рассмотрела через кресло в мониторе нечто.

– Это что за урод?! – ужаснулся я.

К стене двигалась группа в три десятка дафов. Они были еще достаточно далеко, но среди них возвышался огромный монстр, раза в два больше остальных! Стоит ему подойти к стене, и веса хватит, чтобы ее проломить. Корабль направился в атаку.

Нельзя такого пропускать!

По мере приближения на расстояние выстрела на мониторе возникали все новые и новые цели. Монстры пачками шли к стене. Чем ближе к черному барьеру, из которого они «рождались», тем их больше.

Не знаю, о чем думал Сириус, но с прогнозами он оплошал. У Гариама нет времени на раскачку. О каких месяцах шла речь, если вот–вот будет вторжение?! Мне даже показалось, что монстры разумны, или ими кто–то управляет. Организованная, целенаправленная атака на лицо!

Дафы идут медленно, синхронной походкой. Холодок пробежал в груди, когда пилот взял наприцел самого здорового. Выстрел… Луч снес громиле пол руки. Кусок камня придавил идущего рядом маленького соседа. Еще выстрел и еще. Только с четвертого попадания удалось остановить гиганта.

– Второе орудие не работает, – прохрипел пилот. – Энергия падает, ваше…

Нас тряхнуло. Я и сам увидел по приборам, что эренни иссякли. Все причем!!

– Включай посадочные двигатели! – взревел я, осознав, что мы падаем.

Только они могли остановить падение. Это был единственный шанс уцелеть. Благо высота с которой мы начали падать была относительно не большой, метров триста.

– Внимание! Экипаж! Приготовиться к падению! – завизжал пилот. Надо отдать ему должное. Я же сейчас думал только о себе, животные инстинкты самосохранения…

Сердце ухнуло, когда увидел через боковые иллюминаторы поднимающийся горизонт.

Удар. Позади рухнула вальки. Мозги мои сотряслись так, что едва не потерял сознание.

Кабина погасла, только истерили лампы и стонал пилот. На него сверху упала пластиковая панель. Сквозь зажатую ладонь на лбу сочилась кровь.

– Что будем делать эр? – прохрипела Глория, уцепившись за спинку кресла, чтобы подняться.

От звука заскрипевшей под пальцами вальки кожи резануло в затылке.

– Далеко мы от стены? – сквозь боковые иллюминаторы Великой стены не видно, а навигация накрылась.

Вопрос был глупым. Пилот что–то промямлил в попытке ответить.

– Глория, проверь экипаж.

– Надо выбираться, эр, – проскрипела вальки, удаляясь.

Моя задница почувствовала вибрацию. Через мгновение очередной удар сотряс корабль. Заскрипели переборки.

– Даф! – хрипло вскрикнул пилот, отстегивая ремень.

Я тоже поднялся. Легкое головокружение чуть не застало врасплох. Сквозь иллюминаторы просачивался свет.

– В мехаров! – закричал, судорожно нажимая на кнопку громкой связи.

Ответной реакции ноль. Все вырубилось, даже система оповещения.

– Просрали всю энергию на выстрелы! – выругался я, выскакивая в коридор в след за Глорией.

Корабль заскрипел, корпус повело и меня вместе с ним. Даф начал двигать корабль! Что этой твари надо? Людей почуял или мстит за раскрошенных товарищей?!

Через обшивку донесся грозный рев монстра. Будто ответ мне. Жуть…

– Все в мехаров! Глория?! Ты где!? – завизжал снова.

На ощупь двинулся дальше, пиная всех встречающихся ошалевших рыцарей.

– Лина без сознания! – крикнул один из моих бойцов.

В груди похолодело. В следующую секунду мощный удар сотряс корабль так, что я врезался в боковую переборку и рухнул без сил. За спиной стала обваливаться обшивка, чуть ли не на голову посыпались куски оборудования, балки и провода. Из щелей коридор стал заливать свет. Я пополз прочь, высвобождая ноги из–под обломков и моля всех Великих и величайших, чтобы моя опорно–двигательная оказалась цела.

Лишь на миг обернулся на сдавленный визг и увидел, как шедшего за мной пилота расплющило в районе туловища.

Что произошло, это и идиоту ясно. Даф накрыл своей культяпкой кабину. Крыша легко прогнулась под массой его руки.

Со всех сторон, как по заказу стали разносится стоны, крики.

Ох, терпите ребята. Нельзя привлекать его внимание! Но было уже поздно. По реву снаружи, понятно, что даф не один. Они чуют людей!

Инстинкт ведет меня вперед, соревнуясь с нижайшим порывом – забиться в угол и переждать. Но мысль о том, что я в ответе за своих, взбодрила.

– В мехаров! – захрипел я что есть силы и выпрямился в уцелевшей части перехода.

Судя по звукам, дафы стали рвать обшивку, та с отчаянным скрипом сопротивлялась, но это ненадолго. Вот же умные твари. Меня передернуло, вспомнил уродца, что показывал мне в своем доме маг Иллар. Вскоре и нам предстоит встреча на их территории!

До грузового отсека добрался быстро. Огни активированных мехаров подсвечивали ангар. Рыцари спешно прогревали реакторы.

Ко мне подскочила Глория.

– Лина в кабине с Нисоном! – объявила вальки. – Нужно прорываться!

– В робота, скорее! Потери?! – заорал я и снова упал от очередного удара по кораблю.

Потери были. Двое рыцарей, в том числе пилот. Я взобрался в сидячего мехара, дрожащие руки вцепились в жесткие рычаги.

Шесть роботов против нескончаемого каменного стада. А если учесть, что мехар Нисона вообще не боеспособен из–за пассажирки... Не могу себе представить, как тот вообще разместил у себя Лину.

Но не до образного мышления! Нужно уносить ноги!

Затаив дыхание я запустил стального гиганта, и проклял все, когда мои сапоги сдавили фиксаторы. Хуже всего то, что я забыл вообще, как управлять этой махиной! Хорошо, что роботы не пострадали при падении, по крайней мере те, что мы использовали.

Из ангара вырвались только с помощью мечей и стальных лап, раздирающих шлюз. Искореженный корабль никак не хотел нас выпускать. Первой вырвалась вальки на своем черном мехаре последнего поколения.

Коленки затряслись, когда услышал резко нарастающий рев и бьющий по ушам звон. Пока Глория отвлекала на себя, ввязавшись в бой, мы вылезли.

Давно я такого прилива адреналина не испытывал!

Снаружи взору предстала эпичная и героическая битва: Глория уже расправилась с одним дафом и дорубала двумя мечами на салат второго. Каменный монстр в три человеческих роста развалился на глазах, как мешок с песком и камнями. Вот дерьма да пыли поднялось вокруг немало. Я лихорадочно стал озираться по сторонам. Ох, как мне не хватает второго глаза сейчас! Один сплошной дискомфорт!

Сориентировался все же быстро. Голая равнина и мы, как на ладони. Вдалеке приближающиеся силуэты вызывали очередной приступ паники. Дафы шли со всех сторон, почуяв свою добычу. С двумя справились легко, эти были залетные, вернее мы… но чует моя задница, что уроды пойдут именно на нас.

– В какой стороне стена?! – взревел я в передатчик, брызжа слюной на пыльную панель.

Боялся, что меня не услышат, но…

– Судя по солнцу, запад там! – отозвался один из рыцарей, указывая стальной культяпкой в сторону восхода.

– Погнали! – крикнул и двинулся вперед. – Глория! В авангард!

– Вас поняла! – ответила вальки и помчалась на своем черном изящном роботе, сбривая мелкую траву и колючки.

Черт меня дернул обогнуть корабль с другой стороны. Передо мной возник еще один даф. Этот в отличие от «залетных» поздоровее, будто их папочка. Пасся у расплющенной кабины. Его рук дело. Секундное замешательство урода, мои руки тем временем давят на гашетки. Движение правой вперед, легкое, непринужденное – и массивная рука робота с невероятно тяжелым мечом послушно вытягивается вперед. Так… поворот кисти, взмах… Электроусилители работают нормально.

Тварь опасливо зашагала вперед. Эти порождения Запредела, наверное, таких образин как мехары еще не видели. Не успел я и шага ступить, как сбоку на дафа обрушилась черная утонченная конструкция робота Глории.

– Защищать принца! – крикнула вальки.

– Защищать! – подхватили рыцари.

С этим сразу справиться и не удалось. Глория рубанула по атакующей руке. Но та уцелела, лишь посыпалось крошево. Еще удар… Сбоку подскочили двое моих молодцев и общими усилиями свалили урода. Дальше пошла активная работа «дровосеков».

Я с ужасом подумал, что если таких будет три–четыре, нам конец.

– Глория! – взревел сквозь многоэтажный валькийский мат, понимая, что вальки увлеклась. – Все, сдох он! Хватит! Выдвигаемся!

Мы двигались быстро, темп держали хороший. Шедшие за нами дафы отставали. Эти твари более медлительные! Им нас не догнать.

Несмотря на эйфорию внезапного счастья, я не переставал пялиться по зеркалам заднего вида. За дорогу впереди был относительно спокоен. Глория умотала вперед на едва видимое расстояние и постоянно докладывала, что путь чист.

Только пройдя около полутора часов и убедившись, что сюрпризов не предвидится, я успокоил свое трепыхающееся сердце, заодно и дыхание выровнялось. Вскоре и Лина подала голос, точнее скрипнула, а рыцарь Нисон перевел ее стоны, мол все в порядке.

Наша колонна немного растянулась. Но я давил на гашетку, двигаясь на предельной скорости. Главное добраться до стены.

Мелькнула горькая мысль, что меня поимели. Иллар ждал, что я сунусь в Дорсен, к каньону с пещерой. А пока мы лазили туда, высосал энергию с корабля, иного объяснения не вижу. Маги умеют так делать, слышал… Боевые лазеры не могли столько сожрать. Подлый враг рассчитывал, что мы разобьемся, а может и не рассчитывал, ему достаточно лишить меня мобильности.

О черный Запредел! Я потерял корабль! Единственный ближайший порт находится в Вестерии. На мехарах туда месяцы плестись. Смешная будет картина: пол сотни боевых вестерских мехаров с песней прут на помощь Гариаму, а им навстречу улепетывающая группа таких же роботов. Вы ребят идите, идите, мы просто в порт, не обращайте на нас внимание.

– Ваше величество! Мой реактор барахлит! – ворвался в эфир отчаянный голос одного из рыцарей. – Энергия на нуле.

– И у меня на исходе! – подхватил другой.

Я взвыл, посмотрев на свои индикаторы эренни. Ну конечно! Энергия из корабля и роботов была высосана равномерно! А как иначе?! Это диверсия! Вот же подлая тварь!

Двое мехаров стали отставать. К счастью дафов поблизости не наблюдалось. Но это ненадолго. Тащились из последних сил. Затем двоим пришлось спешиться. Рыцарей подхватили на железные руки и потопали дальше.

– У меня две новости, эр, – спокойным тоном произнесла вальки.

Ее робота не видно. Она ушла за пригорок. Вот уже добрые полчаса солнце нещадно било прямо в обзорное стекло. И без того погано находиться в кабине, голени тлеют тупой болью, в добавок жутко тянет по естественной надобности. А тут еще гундосая вальки, а ведь у меня нехорошее предчувствие.

– Не томи Глория!

– Мой мехар почти сдох! Но впереди я вижу стену!

Кто–то хрипло усмехнулся. Чему радоваться, если на стене никого нет, нам через нее не пройти. Двадцать метров в высоту, только если по веревочной лестнице.

Уныние. Пойдем вдоль, до пролома или ворот. Они ведь должны быть где–нибудь, ну хоть одни…

Вскоре я увидел стену и сразу обратил внимание на группу дафов слева. Они скромно толпились у препятствия в полутора километрах от нас. А мы имеем четырех полудохлых роботов, меня это совсем не радует. На всякий случай пошли по диагонали, отдаляясь от них еще. Стена была похожа на крутую скалу, длинную, нескончаемую и идеально ровную по всей видимой длине. Союз стали и камня защищал Рэю от вторжения веками. И вот мгла скопила войско и теперь испытывает Великую Гариамскую на прочность.

Достигли стены и пошли вдоль нее. Вскоре бросили еще одного мехара… моего. Глория предложила своего робота, но я решил довольствоваться ее стальными объятиями.

На руке сидеть ужасно неудобно, робот вибрирует, каждый шаг отдает в задницу, на предплечье амортизаторов нет. Позвоночник страдает. Но ничего не поделаешь. Смотрю вверх в надежде, что высунется морда какого–нибудь стражника.

– Дафы идут за нами, – прошипел один из рыцарей. Досада в голосе.

В принципе, если бежать, то можно от них удрать, если держать темп. Но вот Лина, как не горько это признавать – наше слабое звено. Твердо решил, что не брошу ее. Но и другими рыцарями рисковать не намерен. Уже двух потеряли…

– Крепость! – воскликнула Глория.

Впереди показалась башня, возвышалась она над стеной значительно. Не сомневаюсь, что использовалась, как смотровая вышка. В том же районе на стену налеплено еще всяких разных конструкций. С такого расстояния не рассмотреть. Однако очевидно, что мы спасены! Там должны быть люди.

Лина очнулась, на удивление, спокойно отреагировав на происходящее.

Дафы нагоняли, а роботы наши все замедлялись и замедлялись. Погас черный мехар вальки, следом за ним еще робот. А вскоре и остальные. Приплыли…

И тут твари побежали…

Дафы рванули за нами!

Сердце ушло в пятки, когда земля под ногами задрожала с такой яростью, что казалось, сейчас раздвинутся плиты и хлынет лава. Лина завизжала и побежала впереди нас всех. Вот тебе и слабое звено.

Каменные твари не тупы. Они не бежали лишь потому, что опасались больших мехаров, а когда увидели беззащитных букашек, тут–то и выяснилась их реальная скорость.

У подножья массивной башни я рассмотрел груды камней. В прошлом тут наверняка были великие битвы, кучи дафов, привлекаемые скоплением «человеческого мяса» ломились сюда… И теперь, не ровен час, из–под кучи мусора вылезет голодная образина.

Рыцари загорланили, что его величество принц тут, что нужна помощь. Но было еще далеко до первых башен. Я уже заприметил кучу камней повыше, чтобы взобраться туда. Вскоре началась отдышка, мундир весь взмок. Благо, что тень от стены закрывала от солнца.

Несмотря на горящие легкие, ноги несли вперед сами. Мои рыцари с красными мордами не отставали, Глория тянула за руку Лину. Служанка быстро выдохлась. Показалось, что только вальки наслаждается бегом. У них в джунглях все бегали. Бег это упругая задница и бедра. Главное сиськи перемотать. А то вон, у Лины трясутся…

Неожиданный рев за спиной заставил практически обделаться. Еще бы немного… Нас заметили со стены. Человечки закопошились. Все бы хорошо, но монстры были метрах в двухстах от нас. А до башен в три раза больше бежать!

– О Великие! – взвизгнул рыцарь. Именно взвизгнул.

Потому что впереди показались два дафа. Они возникли словно из неоткуда. Эта часть местности вероятно не совсем ровная, есть низменность. Вот оттуда они, похоже, и вынырнули.

Мысли оставили меня… Здравые. Я бросился прочь от стены, стараясь уйти из окружения. Такой прыти от себя не ожидал!

Очень надеялся, что мои ребята бегут следом, не отстают… Пару раз оглянулся с ужасом осознавая, что Лина тянет всех назад. Двое рыцарей бегут с ней чуть ли не на руках… Уроды настигают.

В голове что–то перещелкнуло. Если не отвлеку монстров, нам не добежать до горы камней. Там есть шанс укрыться. Бегать по кругу в конце концов. Но не на открытом пространстве.

Я развернулся и побежал на дафов. Глория завизжала не своим голосом, выражая тем самым свои опасения.

– Вперед, я сказал! – разрывая горло, крикнул на нее.

– Нет! Катэр! Нет! – еще громче завизжала Глория и побежала за мной. Она хочет меня остановить?!

– Назад! Это приказ! – захрипел.

На мгновение мне показалось, что дафов вокруг нет. Они меня не волнуют, потому что я в бешенстве!

Розовый всполох прорезал пространство. Ближайший ко мне даф разлетелся на щебень так неожиданно, что я споткнулся и покатился кубарем в груду его останков.

Колено пронзила острая боль, загорелась спина, собирая все попутные мелкие камни. В мыслях лишь одно – береги голову Катэр, мозги еще пригодятся! Расстелился на земле, спину уже не чувствую, одна сплошная боль по всему телу. Локти, коленки горят. Языком потрогал передние зубы, слава Великим, целы.

Попытался подняться под шум магических потоков и уничтожение дафов. Сознание ликовало. Пришли маги! Вокруг уже не было стоящих дафов. Только груды камней. Увидел, как ко мне со стороны крепости скачут всадники. Что–то было не так. Сердце мое бешено билось у самого горла, не успокоившись еще после такого ритма.

Когда поднялся, увидел, что дафов еще много и они прут со всех сторон. Едва держась на ногах, я стал искать Глорию.

Долго искать не пришлось, она лежала неподалеку от большого валуна. Я с горьким предчувствием похромал к ней. Грудь ее поднялась и опустилась. Дышит, моя родная. Все хорошо.

– Вальки, – проблеял, вытер сопли перемешанные с песком.

Конный топот приближался, как и рев кровожадных монстров. Я не видел боевого мага, но чувствовал, как в теплом воздухе витает его сила.

Рыцари в красных мундирах Гариамской элитной гвардии примчались как раз вовремя. Меня и обмякшую Глорию подняли на седла. Моих перепуганных рыцарей усадили на коней и ринулись назад.

До ворот мчались галопом. Низенькие, узенькие воротца, вернее проход, закрывающийся стальной решеткой. Все продуманно, дафам не по размеру будет.

– Как вы, ваше величество! – закричал какой–то старик в сером мундире. – Целителя! Слава Великим, мы успели!!

Меня сняли с коня, бережно уложили на носилки и поволокли.

– Мои люди, – прохрипел я на грани потери сознания.

– Все под защитой стены, принц, вы в безопасности! Не поднимайтесь, прошу! – ответил грубый, но заботливый голос.

– Как… как вы узнали, что я… – к горлу подкатила тошнота, хотелось выплюнуть чуть ли не свои легкие.

– Мы видели, как упал ваш корабль, принц! Вы славно сражались! Для нас великая честь…

И я провалился в черное бессознательное ничто…

***

Мне были предоставлены покои самого коменданта крепости. Дряхлые лекари поочередно с пухленькими крестьянками ухаживали за мной и лечили мои ссадины днем и ночью.

– Уже три недели мы не знаем покоя, мой великий лорд, – отчитывается старый комендант в собственных покоях, в его глазах я вижу обреченность.

Но стараюсь своим позитивным выражением придать ему хоть толику боевого духа. Была бы еще морда у меня посимпатичнее…

Мои люди со мной, все здоровы, на Лине вообще ни царапины. Но в груди боль за двоих моих погибших подданных. И это моя тупость привела к этому. Слишком мало я работаю головой и перестал опасаться коварства Рэи слишком быстро. Даже опасность истребления и пожирания не заставит лордов сплотиться. Никогда этого не будет.

– Сначала одиночки подходили к стене, мы били катапультами, – продолжает лорд. – Но вскоре дафы пошли группами, избегая зон поражения. Эти твари… они будто разумны, ищут слабые места и атакуют там. Именно поэтому мы послали практически всех своих мехаров на север стены. Там идут ожесточенные схватки, эти монстры… они прорвались, мой принц. Если бы не маги… но они слабы. Без верховных сила оставила нас. Коллегия истреблена…

–ЧТО?! – я подскочил с кровати.

Глаза коменданта почернели от ужаса. Такова реакция человека на гнев великого лорда.

– Мало кто уцелел, мой принц, – прохрипел старик, отшатнувшись. – Но свидетели все же уцелели. Маг, что спас вас… он знает, это были его слова.

– Где он?! Сюда! Немедленно! Что за бред?! Как такое возможно?! Какого хрена?!

Комендант стрелой вылетел из комнаты. Меня трясет от гнева. Рэя обречена, моя миссия по поиску Дитя Великих накрылась медным тазом. Все плохо, ужасно, немыслимо…

– Вызывали, мой император?! – маг возник из розовой вспышки. Высокий, смуглый парень в красном плаще и с прищуренными серыми глазками. Этот важноватый взгляд меня настораживал и нервировал. – Мое имя Равиль Денейский, я рад видеть вас в добром здравии…

– Что с Коллегией, твою ж мать?!

– Предательство, ваше величество, самое настоящее предательство с целью захвата власти на всей Рэе, – совершенно спокойно ответил тот.

– Кто?!

– Иллар, ваше величество. Его рук дело. Он заполучил какой–то мощный защитный артефакт и спровоцировав ссору, устроил кровавую бойню. Практически все верховные уничтожены. Боюсь, что нам уже не остановить его.

– Да пусть подавится этой Рэей! – рыкнул я и добавил более спокойно с ехидной в голосе: – Кишащей дафами.

Равиль усмехнулся.

– А вы не питаете надежд, великий лорд, – прокомментировал он. – Ваш корабль разбит… Хм, я могу чем – то помочь?!

– Мне нужно попасть в главную крепость Великой стены. Ты сумеешь перенести туда?

– Когда пожелаете, мой великий лорд, – улыбнулся маг. – Чем еще могу вам помочь?.. Если это все, позвольте удалиться.

Я кивнул, и он исчез в своем розовом мареве. Слишком независимый, хитрый и важный. С этим магов явно что–то не так. Вокруг одни ушлые предатели, ехидные стервы и извращенцы, уж не говоря о каннибалах. Не оставляет ощущение, что я сам загоняю себя в угол.

Неделя на поправление. С каждым днем вокруг все страшнее. Крепость, налепленная на великую стену, будто в осаде. По ночам неутихающая суета, ржание лошадей, далекий рев дафов, слабые отголоски ударов каменных рук.

Из окна высокой башни, где мои временные покои, вижу, как со стороны Гариама идут нескончаемые колонны, груженые провизией, камнями и строительным материалом, солдатами и крестьянами. Когда дафы пройдут это препятствие на уцелевших частях стены будет некоторое время безопаснее, чем в ближайших деревнях. Люди не глупы.

Однако, неизбежность постигнет каждого, промелькнула горькая мысль…

Маг Равиль возник неожиданно и незвано, когда я вышел из своих покоев.

– Вы поправились, мой великий лорд! – воскликнул маг, окинув меня взглядомсвысока. Так на императорское величество не смотрят.

– Я разве вызывал тебя?

– Прошу простить меня, мой великий лорд. Однако вынужден передать послание моего друга мага Туллия! На сколько мне известно, только из–за него вы прибыли сюда, не так ли?

Я опешил и насторожился.

– Что тебе известно?

– Мы должны отправиться к Туллию, мой принц, – проговорил Равиль несколько встревоженно. – Он передаст вам важные знания о Мирэ, той, которую ищет великий маг империи Сириус…

Мирэ… Сириус не упоминал. Кто это?!

– Мирэ?! – повторил это необычное имя.

– Вы не знали? – запнулся маг. По его досадному виду стало ясно, что сказал лишнее и сожалеет.

– Говори, – надавил я, придавая голосу особой властности.

– Она великий маг, но я мало знаю, – запел Равиль. – А вот Туллий, он уцелел после встречи с ней.

– Уцелел?! Что это значит?!

– Мой лорд, Туллий знает. Но надо спешить!

– Где этот Туллий?! Сюда его.

– Он без сил, мой великий лорд, мы сами должны отправиться к нему. Нужно торопиться! – затараторил маг.

– Так погнали!

– Снимите печать, мой принц. Иначе я не смогу!

Я сорвал свой перстень без промедления. Тот самый, что вручил мне Сириус, печать принца великой империи.

Ослепительная вспышка заставила меня зажмуриться. Холодный ветер ударил в лицо, голова закружилась. Секунд через пять ноги почувствовали опору.

Поспешно открыл свой глаз, белое растворялось, открывая передо мной тронный зал. Красные стены, уродливые фигуры мучеников, кресты, выложенные из эренниемых камней – говорили мне о незабытом, о моем славном и страшном прошлом, о войне и геройствах, горячем сердце и благородных порывах. Я был тут когда–то.

Дворец короля Дезранта – это самое последнее место, где я хотел бы побывать.

Под коварный смех лорда Кровавых драконов я спешно нацепил защитное кольцо Сириуса. В зале десятки людей, стоящих по обе стороны от трона, на котором восседает длинномордый, седовласый король Корн. Мой самый ненавистный враг, тот, из чьих лап я вырвал Глорию. Тот, кто не терпит поражений и не прощает. Тот, кто помнит обиды и убивает мучительной смертью, тот, кто культивирует пытки и изощренные расправы. Ему плевать на императора, что сидит на другой планете. Шенни далеко, а Дезрант остается там, куда подданные власти Рэи не сунутся даже под страхом смерти.

Я понял, что попался. Ни шпаги, ни сил сражаться (я ведь только оправился), ни моих верных соратников рядом. Меня заманили в ловушку. Хитростью заставили снять кольцо и перенесли в Дезрант.

Глава 3-1

Глава третья. Добро пожаловать в Дезрант

Принц Катэр–оун Шеннийский

– Добро пожаловать в Анкир, ваше императорское величество! Кого благодарить за такую великую для Дезранта честь? – издевательски произнес лорд Корн.

– Меня, мой лорд, – поклонился рядом стоящий Равиль.

Вот же мразь. Я постарался сохранить самообладание. Даже натянул на лицо улыбку и пошел напрямик к королю. Тот не показав удивления, встал и двинулся мне навстречу. Наигранно поклонился. Хотя должен был упасть на колено, как и остальные. Это представление совсем меня не радовало. Надо признать, что для этого королевства я никто.

– Лорд Корн, не могу скрыть своего удивления, что меня забросило именно к вам, – усмехнулся я.

Фальшивая гримаса радости мне совсем не идет. Но я решил сыграть в игру с опасным противником, нежели сразу сдаваться, падая лапками кверху.

– О, мой принц! – воскликнул король и подошел совсем близко. – Новость о вашем, хм… назначении, свадьбе с прекрасной и умной принцессой Эммой потрясла меня до глубины души. Растете на глазах. И скажу, хорошеете.

Я невольно скривился. Сбоку раздался чей–то сдержанный смешок.

– Целая гордость, побитое тело, – с некоторым сожалением произнес я и уловил нотку уважения в карих глазах короля.

– Не желаете ли пройтись? – Оживился вдруг Корн, делая полуреверанс в сторону боковой арки с нависшими над ней уродливыми статуями.

Кивнул и пошел за ним. Вся толпа двинулась следом. Рыцари в красных мундирах и плащах, из–под которых торчат ножны со шпагами. Судя по украшениям на руках и кителях – эти ребята элитный отряд, а то и боевые маги. У меня нет шансов. Бежать не куда. Лорд готовил похищение заблаговременно, это не спонтанный порыв. Тут уж точно нет сомнений.

– О вам понравились мои статуи! – улыбнулся Корн, когда мы подошли к арке. – Знаете, недавно стал увлекаться натурализмом. Красная смола очень дорогое удовольствие. Она добывается в валькийских джунглях из древних деревьев, к которым лесные шлюхи трепетно относятся. Даже культивируют, представляете себе?

– Ага, – буркнул я, проходя под аркой.

Дальше раскинулся широкий коридор и статуи по сторонам. В замках обычно рыцарские доспехи, собранные в фигуры, а у этого какие–то кричащие, корчащиеся мужики да бабы.

– Реалистично, не правда ли, мой принц? – продолжил лорд. – Дело в том, что это настоящие люди. В основном непокорные лорды или главари разных банд. Вон там вальки, слева, третья фигура. Дохнут они не сразу. Там есть дырочки для воздуха. Потом мои мастера закупоривают отверстия. Красная смола бальзамирует хорошо, так что тела не разлагаются.

Я не сразу понял о чем он, потому как речь лилась так непринужденно и легко. Едва сдержался от проявления видимых эмоций. Но все же вздрогнул, когда король резко рассмеялся.

– Принцев империи у меня в коллекции еще нет! – продолжил ржать лорд–садист. – Ой, я пошутил, мой великий лорд. Эта смерть не достойна вас. Только в бою! Только с мечом в руке, ну или в глотке!

Слова к сдавленному горлу не лезли. Не знаю, как сумел идти ровным шагом, минуя последние экспонаты восковой галереи Корна. Это так мерзко и жутко.

– Вы ведь к Туллию пришли? – серьезным голосом вдруг произнес лорд. – Знаете, эти маги такие несговорчивые.

– Да, – проблеял я, стараясь засунуть страх поглубже. Но выходило плохо. Мерзопакостная тошнота пульсировала у гланд.

– Знаете, мой великий лорд и бывший ненавистный враг, я рад, что вы посетили меня в такое неспокойное время.

Мы переместились в следующий зал. Этот был с низкими потолками, пустой, зловещий по–своему и освещаемый факелами.

– Время действительно неспокойное, – улыбнулся я неулыбающейся кривой мордой. – И похоже скоро всем будет вообще неспокойно…Хм, давайте на чистоту, лорд Корн. Что вы хотите?

– А вы знаете, зачем вас искал Туллий?

– Признаться, нет, – машинально ответил я, поглядывая на сопровождение.

Оно было напряжено не меньше меня. Только король был весел и учтив.

– Тварь по имени Туллий предал своего хозяина, – выпалил злобно Корн и остановился у большой железной двери.

Последовал его примеру. Неужели приплыли, прямо в пыточную. Король растянулся в улыбке и продолжил елейным голоском:

– Предательство самый страшный проступок, вам ли не знать. Крыса прибежала просить нашей помощи, и мы помогли ей, ха–ха–ха! Как умеем… Прошу!

Дверь распахнулась будто сама. Синее свечение ударило в глаза. Лорд позади мягко подтолкнул вперед. Зрение стало быстро привыкать. Очутился в длинной комнате, по стенам которой стояли большие аквариумы, размером в человеческий рост. Какая –то магическая ширма окутывала их, но внутри каждого что–то было.

– Вы знаете, чем славится Жгучий океан? – протянул лорд, и у меня не осталось сомнений, что в этих аквариумах.

Кивнул.

Страх сковал меня с новой силой. Там ведь не что иное, как кислота. В рабских городах на востоке, где есть берега этого океана, практикуется наказание для рабов. Если единожды окунуть в такую воду раба, с него слезет кожа. Если макнуть второй раз – верхние слои мяса, третий – сползут жилы. Эта кислота растворяет плоть слоями и не пытается вступать в реакцию дальше, если тело уже вынули из такой воды. Жуткая казнь для беглых рабов.

– Через Вестерию нам поставляют сию чудодейственную воду, – мягко произнес лорд и повел меня к одному из аквариумов.

Пошел туда, как завороженный. Стоит ли сопротивляться? Но в голове уже мелькают мысли, не разбить ли один такой, чтобы жгучая вода хлынула на всех. Без боя сдаваться не намерен.

Ширма спала, будто туманная пелена рассеялась, и мое сознание отказалось принимать то, что я там увидел.

– У меня, знаете ли, мой принц, великолепные алхимики. После многолетних испытаний они сумели добиться нужной концентрации. Ведь жизнь, она священна. Я где–то это слышал. Вы согласны, что лучше жалкая жизнь, чем геройская смерть?

– Не в таком случае, – выдавил я. Ком задавил горло. Это был даже не хрип, а сдавленный сип.

Передо мной в аквариуме плавали человеческие органы, переплетенные кровяными каналами. Все бы ничего, но вся эта органическая система жила, пульсировала, дышала и соединялась с живой головой, что была закреплена сверху на платформочке, выше уровня кислоты. Эта голова смотрела на нас полутуманным взглядом.

– О Великие, – вырвалось из меня. – Почему? Это… оно… еще… живет?!

– Туллий, – усмехнулся лорд. – Это не оно, это маг Туллий! Не обижайте его! А живет, ну… хм, наука не стоит на месте, мы боремся за его никчемную жизнь.

– Это ведь вы сделали…

– Ой, да, – осекся лорд. – Вы меня подловили. Но это научное достижение. Сколько умов всех времен пытались отделить тело от души. Маги, колдуны, ведьмы, некроманты – все, все, все деятели науки так или иначе затрагивали данную тему.

– Это извращение, – выпалил я. – Он живой…

– И даже слышит нас. О! Если вы обратили внимание стены противоположных резервуаров зеркальны. Туллий иногда любит полюбоваться собой… таким произведением искусства. Ведь это зрелищно, оно завораживает. Жаль, что дохнут такие вот экспонаты, все же психика человеческая слаба, ой слаба. Вы согласны?

Я не ответил. А больной на голову король двинулся дальше, в следующую комнату. В мыслях промелькнули жуткие картинки, как моя кожа начинает отделяться от тела, превращаясь в кисель, затем плавится мясо, обнажая бьющееся сердце. А следом оно начинает выплывать из–под моей грудной клетки в след за расплетающимся клубком кишок…

– Не желаете со мной отужинать, мой принц? – предложил король, указывая на стол, усыпанный яствами, которые мне сейчас в горло не полезут.

Но я кивнул и послушно присел на мягкий стул, который мне предложили. Корн прошел дальше и сел в конце, напротив. Сопровождение расселось по обе стороны стола.

– За власть великого императора Эммануила! – воскликнул Корн, вознося бокал красного вина.

Все подхватили свои. Я замешкался. Но появилась полуголая служанка и подала бокал.

Приборы застучали по тарелкам, началось активное поглощение еды. Обслуга крутилась поблизости. Обычный ужин лордов, даже сам король накинулся жрать с аппетитом. А я замер, собирая разрозненные мысли в голове.

– Вы не голодны? – удивился король, заметив мое замешательство. – Или вам не по нраву наша кухня?

– Да я вот только с обеда, – ответил и пригубил бокал.

Отвращение скрыть было сложно. Моя и без того кривая морда кривилась от одного только вида еды.

– Что вы знаете о Мирэ? – вдруг спросил лорд.

Стол вдруг затих. А я замер, сказать особо нечего, пожал плечами.

– Странно, чтобы Сириус не был в курсе этого, – продолжил Корн. – Очень странно. Ну поверим вам на слово, мой принц. Вам нет причин мне врать, я уверен. Так вот, Туллий поведал мне интересную тайну. Оказывается, в Западном Оросе появился великий маг, сила которого не измеряется никакими мерами Рэи. Он одарил верховного мага Ороса эр Иллара Оросского артефактом, в результате чего тот уничтожил всю Коллегию магов, причем, играючи. Вот же кровожадная скотина, вы не находите?

– Ага.

– Так вот, – деловито заговорил дальше король, залив в горло остатки красного вина. – Есть информация, что Мирэ неподвластна даже Иллару. Об этом утверждал Туллий. Еще он сказал, что Мирэ – это девочка, которая ищет какого–то там мальчика. За него она готова платить любую цену. И этого мальчика теперь разыскиваем мы. Он ключ к Мирэ, а она ключ к власти на Рэе.

– Я об этом не знал, – признался я.

Лорд кивнул.

– Пацана мы нашли, – сказал Корн и тяжело вздохнул. – И упустили.

– Как нашли? Поиск людей, дело не быстрое, даже для магов…

– Эренниевые часы, – усмехнулся король. – Синий ремешок с розовым вплетением, так сентиментально… Мальчик даже не скрывался. Полагаем, что не знал об охоте.

Я молчал, анализируя ситуацию. Если лорд Дезранта делится своими секретами, то скорее всего я тут застрял, либо он хочет пойти на сделку. Но нужно его заинтересовать. Боюсь, что мне ему нечего предложить, у Дезранта на Рэе возможностей не меньше. Если учесть, что остался без космического корабля.

– Лорд Корн, – выдавил я. – Вы не просто так пригласили меня в свой дворец. У вас ко мне есть дело?

– Если бы, – усмехнулся тот.

Мороз пробежал по моей многострадальной спине.

– У меня есть информация, что Мирэ не человек, – выдал я. Нужно хоть как–то его заинтриговать, пока он не бросил меня в аквариум. О Великие…

Следователь всегда запоминает мелкие детали. И сейчас ко мне пришло озарение. Тварь, меняющая обличие жила в том черном куполе, в пещере, и те люди… эренниевые часы, старые да, но следы розовой нитки есть. Это косвенный признак родства или какой–то иной связи того, кто был в железном каркасе и пацана, о котором упомянул Корн. Теперь зачем–то этой Мирэ нужен еще один обладатель таких часов. Месть?! Или иной интерес?!

– А утверждали, что не знали о Мирэ, – укорил лорд, выдергивая мое сознание в реальность.

– Сопоставил факты, – быстро ответил ему. – Тварь, убивающая в Дорсене, если вы о ней слышали, моя головная боль уже несколько месяцев, а теперь узнаю о Мирэ. Думаю, это одно и то же лицо, или морда. А теперь о главном – это Дитя Великих.

Невозмутимый до этого король Корн вытянул свою гримасу в невольном удивлении.

– Надо же, как интересно… – выдохнул он и, немного помолчав, продолжил: – За дитя принято следить и ограждать его от жестокого мира. Если то, что вы говорите правда, любой посягнувший на Дитя Великих не уйдет от их кары.

– Лорд Корн, – с тревогой произнес я, чтобы добавить интриги. – У меня есть еще новость. Но лично для вас, это важно.

– Вокруг меня сейчас самые доверенные лица Дезранта, – развел руками лорд. – Говорите, не стесняйтесь принц.

– Это касается безопасности всех жителей Рэи… И Дезранта, и вообще всей империи…

– И даже Шенни?!

– И резиденции императора в первую очередь.

– Любопытно. И все–таки, говорите сейчас.

– Вы мне приказываете, лорд? – прыснул я. Окружение вновь напряглось. Морда короля застыла в недоумении. Вроде бы и запугал, ан нет…

А затем он рассмеялся. Слишком громко, слишком злорадно.

– Вы думаете, что ваша печать защитит вас?! – взревел лорд. – В пыточную!!

Меня схватили цепкие жесткие пальцы, вырвали со стула и поволокли прочь.

– Давно мечтал поработать с тобой в пыточной, Катэр! – крикнул в след радостный король. – Я отрежу твои конечности и дам пожить еще в моем королевстве, не переживай! Сегодня ты не умрешь! Отрубите ему руку с печатью!

– Да мой лорд! – отозвался один из схвативших меня.

– И процедуры можете начинать без меня, – усмехнулся тот. – А я пока закончу с ужином. Не привык торопиться. Да и свинина бесподобна. Зря вы, ваше императорское величество, не попробовали.

Трапезная осталась позади. Меня волокли двое, ноги от страха ослабели, совсем не держат. Позади идут еще человека четыре. Сквозь нарастающую панику и растерянность в мыслях крутятся откровения лорда о Мирэ. Он просто проверил мою реакцию, убедился, что знаю что–то. Хитрая тварь…

Волокли минут десять. В очередной комнате пахнет смертью. Дыба и другие конструкции аккуратно расставлены по стенам. Я с ужасом увидел инструменты на ближайшем столе, испачканном пятнами крови. Мысли хаотично забились по углам моего черепа. Неужели это происходит со мной?!

Зрение затуманилось от ужаса. Мою руку с кольцами придавили к плахе.

– Руби, – скомандовал один рыцарь другому.

И тут я уже не смог сдержать крик ужаса!

Взмах топора, блеск стали. Вспышка и топор отскакивает от руки, как он стальной наковальни. Боли нет, но кажется, треть моей шевелюры поседела. Бивший рыцарь вместе с топором отлетел к стене, сбивая какой–то пыточный агрегат. Ударная волна отнесла и державших. Вот тебе и защитное кольцо Сириуса!

В мышцах закипела сталь. Силы вернулись ко мне. Почувствовал мгновенную бодрость и трезвость ума. Это магия! Нужно действовать быстро!

Всего секунда мне потребовалась чтобы выхватить шпагу из ножен ближайшего. Рубанул по голове первого опомнившегося бойца. Затем самому горластому проткнул горло. Ногой отбросил следующего и махнув шпагой в сторону, настиг очередного нападающего. Слишком медленные для меня. Шесть трупов за пятнадцать секунд, это мой новый рекорд. Когда речь идет о выживании…

Не теряя времени, выскочил наружу, прихватив вторую шпагу. В коридоре встретил еще двоих. Неожиданно для ребят, удивление застыло в их глазах, а я помчался дальше. Куда бежать не знаю. Нужно искать окна, это единственное, что приходит сейчас в голову.

Шальная голова понесла меня в сторону, когда навстречу по коридору ринулась целая толпа гвардейцев короля.

Забегаю под пронзительный крик. Очередная пыточная: с обнаженного мужчины растянутого на веревках сдирают кожу. Судя по окровавленным участкам на теле, начали давно. Садист все продолжает свое нехитрое дело. Увлекся бедолага. Два других садиста сидевшие за столом с выпивкой и картами тоже не среагировали как должно. Первым я срубил палача, затем насадил этих двоих.

– Убей, – прохрипел висящий мужчина.

– Я отомщу за тебя, – рыкнул в ответ, пронзая его в сердце.

Искренне жаль этого человека.

За спиной шум погони, и меня спасает дверь в смежную комнату. Какой–то склад клеток… О Великие, в некоторых увидел останки людей. Как они вообще поместились в такие?!

Впереди проход. С ноги вышибаю дверь и выхожу в коридор. Кажется, что–то хрустнуло в пятке. Но обошлось! Слева спины преследователей, справа – чисто! Мчусь со всех ног.

Чуть не насадил на острие служанку, вышедшую из–за поворота. Испуганная сисястая брюнеточка прижалась к стене и задышала, как ненасытная девка перед голым мужским хозяйством. Глазами круглыми хлопает.

– Выход где! – задыхаясь, проорал я.

– Там, – пропищала девушка, указывая на лестницу чуть дальше.

Я ринулся вперед, а она завизжала:

– Он здесь!!

– Сука!! Чтоб тебя даф натянул!! – только и крикнул ей в ответ.

Мысль возникла вернуться и ткнуть ей в мягкое место. Но здравомыслие гонит вперед. В один прыжок миновал целый лестничный пролет… поворот и новая неожиданная встреча. Судя по форме – это был солдат. Промелькнуло окно. Так, судя по всему еще этажей пять и земля. Крики стражников и вообще мужские крики вокруг нагоняли адреналина. Ведь сейчас меня ищет весь дворец!

Снизу поднимается большая группа людей. Приходится выходить на этаж.

– Вон он! – загорланили рыцари, мчащиеся с одной стороны коридора. – Отрезай! Окружай!

Так, стоп… Их всего четверо с одной стороны. Надо прорываться, пока их не стало больше. Ринулся в сторону меньшей группы. Меня встретили вытянутые клинки.

А эти не глупы. Сбоку показалась деревянная дверь. Плечом выношу ее. Передо мной картина: визжащая от ужаса женщина на толстом мужике.

– Развлекайтесь! Не обращайте внимания! – кричу. – Где запасной выход?!

Позади напирали, поэтому не дождавшись ответа, ломлюсь в другую комнату, затем в следующую, по пути сбивая стулья и шкафчики, натыкаясь на дворцовых шлюх и лордов. Вроде как вечер, любовные утехи в разгаре.

Двери… двери… повороты. Убиваю всех встречающихся мужчин в форме. Натыкаюсь на засаду. Это просто солдаты, человек семь. Они сломя голову летят на меня. И только после пятого трупа остальные начали отступать.

– Пора заканчивать это безобразие! – раздался знакомый голос позади.

Это был Равиль! Я замер, почувствовав приближающийся поток энергии. Удар в спину и меня понесло к солдатам. Едва увернулся от выставленного меча. Позади раздался отчаянный визг, запахло жаренным мясом и жжеными волосами. Защита Сириуса это вам не хрень собачья…

Не обернулся посмотреть, что же стало с магом. Но судя по стихшему вскоре хрипу, он хорошо прожарился.

Воспользовавшись суматохой, ворвался сквозь строй и орудовал шпагами, пока последний боец не свалился на каменный пол. Переступая через трупы солдат, помчался дальше. Два мечника в кирасах доставили мне хлопот и отняли драгоценные секунды времени. В узких проходах это ой какая проблема! Люди в защите, это еще брешь нужно найти и ткнуть туда.

Выломав очередную дверь, оказался в большом зале. Музыка, пляски, столы и веселье. Этот кусок дворца жил сейчас своей жизнью. Косые взгляды недоумевающих лордов и дамочек. Все такие красивые и пьяненькие. Смотрят на идущего мимо мужика и не могут понять, почему у него одежда в крови, морда в крови, шпаги в крови. Хотя, это Дезрант, они тут все итак пьют кровь.

Только когда дошел до середины зала, раздался нервный крик:

– Взять его!

И понеслось. Пришлось бежать в сторону, потому что навстречу из двери, куда я собственно направлялся выбежало несколько десятков стражников. Блеск их доспехов меня совсем не радовал. Эти тяжеловооруженные бойцы с мечами и копьями для меня верная гибель.

Оказавшись на большой лоджии, понял, что до земли еще далеко и прыгать уж совсем не хочется. Усталость давала о себе знать, кисти рук поднывали, ноги жалобно просили упасть на задницу и посидеть, отдохнуть. Этот свежий воздух, огни города, ветерок… Жить хочется! Помчался вдоль балкона мимо любовной парочки, что продолжала яростно целоваться, не замечая ничего вокруг. Ощущение такое, что они пытались съесть друг друга. Ну да хрен с ними, Великие им судья.

Дальше на пути появились варианты. Либо нырять в арку прямо, или же уходить налево. Но чутье говорило, что надо сворачивать. Лучше бегать хаотично, путая врага, чем по прямой и предсказуемо.

Небольшой холл с картинами. Парочки ходят и непринужденно ведут светские беседы. У них тут походу бал?!

Нырнул в дверь, со стоящими по обе стороны рыцарскими фигурами. Сердце екнуло при мысли, что это могут быть солдаты, но обошлось. Вот она заветная лестница! Ноги уже заплетаются, от того чуть не упал. Хватаюсь за мраморные перила. Затишье какое–то нездоровое. Спускаюсь ниже и ниже. Все, лестница кончилась.

Единственный выход. Иду туда. В свете факелов стоят люди. Это строй, напротив них командир проводит инструктаж по поимке беглого преступника, изменника великого Дезранта и личного врага короля.

– Брать живым, магию не использовать у него защита, – браво чеканит он, стоя ко мне спиной. – Беглец прекрасно владеет шпагой, поэтому использовать копья, в узких коридорах. Разбиваемся на четверки…

Прохожу мимо. Бойцы бросают на меня недоверчивый взгляд, но молчат. Я спокойной походкой иду дальше, выискивая глазам ближайшую дверь, чтобы скорее скрыться.

Прохожу в арку… предбанник… дверь… Обошлось?! Попадаю в какой–то темный барак. Тусклый свет в дальнем углу вырисовывает слабые силуэты кроватей. Это комната слуг, не иначе. Вроде бы даже пара кроватей занята спящими. Крадусь дальше, чтобы не наделать шума.

Позади с грохотом распахивается дверь. Ускоряюсь. Слуги вскакивают с кроватей, женщины визжат. Снова двери… комнаты… коридоры… Пошли подсобки. Позади толпа тех самых солдат, которых я спокойно миновал в холе. Им сложнее бежать, их много, и им тесно.

Несусь, сломя голову, моля Великих, чтобы впереди не было тупика. Чертовы окна! Ну где же вы?! В дворцах у слуг не бывает окон, промелькнула горькая мысль. Зато если подвалы и уборные. От резкого запаха дерьма, я чуть не задохнулся. Рот упорно не хотел принимать это в себя. Темп был сбит. Сердце стучит в перепонки, затылок чувствует приближение опасности. Очередной выбор: прямо дверь, явно в коридоры дворца, а справа и слева непосредственно туалетные кабинки, куда ходят оправляться слуги.

Бежать нет уже сил, и поэтому заскочил в кабинку. Темную, с вонючей бездонной дырой посередине и почувствовал себя загнанным зайцем. Через секунд десять только деревянная дверка, держащаяся на соплях и крючке, отделяла меня от отряда преследователей. Топот сапог отдавал на деревянную ступеньку, на которой я стоял и дрожал. Толи от страха, толи он переполняющего мой организм адреналина.

– Он здесь! – раздался хриплый запыхавшийся крик неподалеку от меня. И душа моя ушла куда–то очень–очень высоко. Или наоборот. На что способен человек, загнанный в угол?!

И я вот, отключив чувство собственного достоинства, полез в дыру. Ее даже расширять не пришлось. Доски трухлявые поддались легко. В дворцах не роют ям для уборных. Тут должна быть система канализации. Дерьмо должно уходить куда–то, иначе власть заплывет еще и буквальными фекалиями…

Сапоги стали погружаться в жижу. Вскоре преодолев края сапог, она начала заливаться внутрь. Холодная, вязкая масса. Я уже с головой ушел в дыру, повторяя сам себе: трудно начать окунаться в дерьмо, когда уже там – худшее позади. Вокруг зловонная тьма. Последние остатки брезгливости стали отдергивать мои руки, в практически рефлекторных движениях, чтобы не испачкать манжеты о сочащиеся влагой стены. Ноги почувствовали опору, когда погрузился до пояса. Внизу жижа настолько плотная, что стало ясно – эта канализационная система не работает! Выхода нет…

Отчаяние пришло очень быстро. Почувствовал, как над головой открылась дверь. Дыхание замерло. Сверху постояли и ушли. Неужели не заметили?!

– Он здесь! – проревели над головой.

Я забил ногами в истерике. Жижа вдруг потянула вниз, будто засасывает болото.

Когда масса достигла шеи я задержал дыхание и закрыл глаз. Полное погружение, и потеряны обе шпаги. Одну выбросил сам, зажимая нос. Вторая выскользнула сама.

Меня несло вниз, с каждым мгновением ускоряя падение.

Легкие уже стали выдавать короткие спазмы. Еще немного, и задохнусь. Тело почувствовало свободное падение. Плюхнулся в менее плотную массу. А точнее – это была канализационная вода…

Быстро поднялся, убедившись, что вода мне до пояса, я стал истерично вдыхать смрад, а следом стирать и размазывать остатки нечистот на лице. Через мгновение меня стошнило. Минут пять, что показались мне нескончаемыми, я боролся со своим желудком, пытающимся вывернуться наизнанку и выйти через горло, сваливая от утратившего доверие хозяина…

И вот он, плотный мрак и тишина, изредка прерывающаяся падающими сверху продуктами жизнедеятельности. Идти можно было лишь на ощупь, и я пошел…

По мокрой каменной стене, из которой так и сочилась влага, плесень, грибки и что–то еще. Вскоре услышал писк крыс. Моих новых верных друзей и помощников. Если есть они, значит есть и выход наружу. Не редко натыкаясь на твердые куски чего–то, я едва подавлял рвотные позывы.

И вот он свет в конце тоннеля. Еле–еле видимый. Долгие часы, показавшиеся мне вечностью, вдоль стеночки, петляя в канализационных тоннелях, уже практически отчаявшись, что иду по кругу, наконец, кончились!

Выйдя в канаву, что сейчас была для меня благоухающим цветочным полем, после моря дерьма, поднял голову к небу. Оранжевые нити Рэи подсвечивали мне путь, и я двинулся дальше, по течению. Ибо знал, что это путь из города. Ведь, как известно все дерьмо стараются слить подальше от мест, где живут. А мне сейчас нужно быть как можно дальше отсюда.

Канавы сходились и расходились, дерьмо стекалось и растекалось. Иногда уровень вод доходил до груди. Город уже спал, но пару раз ловил на свою голову потоки помоев из ведер. Последний поток оказался с рыбной чешуей. Просто великолепно. По пути встретилась плывущая по своим делам крыска. Сперва подумал, что это бобер. Оказалась, просто здоровая крыса, бобры так не пищат.

Плыву, по пути отмываюсь от старого присохшего дерьма. Концентрация нечистот вокруг небольшая, да и терпеть на себе это уже нет никаких сил. К счастью меня не замечают, слишком темно, слишком глубокие канавы.

Вижу края и крыши домов, огни из некоторых окон, кончики башен вокруг. Все это зловещий вражеский город. Не сомневаюсь, что скоро всех поднимут на уши. И искать меня будут именно в таких каналах.

Только глубокой ночью выбрался из канализации. Ибо подошел к месту, где потоки воды ускорялись и уходили резко вниз. А шум падающей воды говорил, что лететь далеко придется. Понял, что нет смысла нырять следом, и выкарабкался наверх.

Это был бедный квартал на окраине города. Полуразваленные дома, другая вонь, своя. Возможно тут работают и живут местные утилизаторы. А вообще столица Дезранта убога, что не говори. Если канализационные канавы текут так открыто, разнося запахи на мирное население. Может маги и делают какие–нибудь купола или защитные поля, отгоняющие смрад. Или ветер тут гуляет направленный, выдувающий все это от дворца, и подальше. Хотя тут есть и вина империи. Было время, мы от этого города камня на камне не оставили...

Сил практически иссякли. Все конечности ломит, но останавливаться сейчас нельзя. К рассвету надо уйти как можно дальше. Ныряю в самую темную улочку. Под ноги попадается склянка, и скопление местных кошек с недовольными возгласами разбегается прочь.

– От тебя несет, будто ты только что обгадился, – раздался хриплый голос из темноты. – Пошел прочь, тут моя территория. Если есть что менять, показывай и вали.

– Да, да, – проблеял я.

– Что да? – едва заметный силуэт отделился от стены дома.

Мужик начал возиться и вскоре загорелась масленая лампа.

Бородатый бомж скривился, рассматривая меня.

– Да ты откуда такой? С канала Эльзы приплыл?

– Какой Эльзы?!

– Ты не местный стало быть? – настороженно проговорил бомж. – Проваливай, мне не нужны неприятности!

– У тебя есть одежда?

– Нет! Проваливай, пока я не вызвал смотрящих! Патруль близко! Уходи по–хорошему!

– У меня есть это! – Я протянул ему перстень следователя.

Бомж грубо схватил, стал рассматривать под лампой.

– Ты беглый рыцарь? – вдруг спросил он. – Или украл?

– Нашел.

– А второй? – он кивнул на другую мою печать на пальце.

Кольцо Сириуса, ох как не хочется отдавать!

– Бери оба, – буркнул. – Только укрой меня, дай одежду и воду.

– Твои кольца подделка, – выпалил он, вернул кольца и потушил лампу. – Проваливай!

Нахальный старикашка! Я взбесился. Подполз ближе к нему и взял за шкирку. Он попытался заорать, но быстро получил под дых, заскулил и повалился на бок. Недалеко от нас я услышал шевеления. Он был не один. Нужно действовать быстро. Я сорвал с него рубаху, за сопротивление дал по морде, вырубив бомжа вообще. Стянул штаны.

О Великие, до чего ж я докатился!

Только стянув с себя липкий мундир, пропитанный нечистотами, до конца осознал через что прошел. Меня передернуло так, что самые запущенные эпилептики Рэи подумали бы, что я больной.

Переодевшись в балахонную одежду бомжа и нацепив обратно кольца, я поковылял дальше. Сапоги вытряхнул, как мог. Иначе это хлюпанье сведет меня с ума. Но в итоге стало только хуже. Ощущения мерзкие. Но босиком идти не решился. Тело ломит, ноги стали ватными. Иду, как инвалид, пиная мусор и натыкаясь на спящих бездомных. То, что от меня несет дерьмом не меньше прежнего, убедился после очередных возгласов про речку Эльзы. Стало смешно, понял, что канал из которого я вылез, и есть эта речка.

Миновав длинную темную улочку бомжей, оказался на площади, вероятно днем тут размещаются лавки. А сейчас пустырь. Один единственный факел горит у будки, что стоит недалеко от меня. Побрел туда, обходя освещенные места. За последние двадцать минут пути заметил, что фоновые звуки усилились. Какая–то нарастающая суета воцарилась на улицах за моей спиной, и что настораживало – теперь и вокруг. Вроде никто не показывается и не мелькает рядом, а все равно голоса, топот, возгласы. Конечно, ищут меня, и как не прискорбно осознавать – идут в верном направлении.

В будке спал крестьянин, молодой парень. Его одежда бы подошла мне, но я не стал будить этого блондинчика в чистенькой приличной одежде. Тяжело вздохнув, пошел дальше. Обернулся в сторону высоких башен. Дворец еще виден. Он за моей спиной. Огни там горят целым роем, все подняты на уши.

Улочка стала шире, а дома реже. Впереди показались развалины. Остатки старой башки возвышались над нищим кварталом. Первая здравая мысль посетила мою голову – надо подняться повыше и посмотреть, куда собственно направляюсь.

А куда я вообще собрался?! Мне нужно нанять проводника, или транспорт, что отправится в Вестерию, там порт, у них смогу авторизоваться, как принц. Мне помогут…

– Стой, кто идет? – задорно раздалось из темноты.

Услышал стук каблуков. Похоже, человек спрыгнул с крыши. В руке шпага. Из–за угла дома вышел второй, затем третий, четвертый. Грозные силуэты пошли прямо на меня. Пятый показался с факелом в руке, разрушив последние надежды затаиться в темном переулке.

– Нищеброд, – фыркнул мужик с факелом.

– Посмотри на его уродливую морду, Вась, – захихикал другой.

– Да Вась, перепуганная морда.

– Василий?

– Да украл он что–то, Вась, не видно, что ли? Эй нищь, что украл, показывай. И живым отпустим.

– Отпустим, отпустим.

Мне показалось, или эта шайка зовет друг друга одним и тем же именем «Вася»?! Вот же молодцы. На разбойников напоролся. Прекрасно.

– Руки! – воскликнул бандит, заметив, как я снимаю кольца, чтобы спрятать. Эта моя плата за дорогу до Вестерии, это мой знак власти… Без колец никто не поверит, что я принц.

– А ну показывай!

– Эй, мужики, вы чего? Я свой, – попытался возмутиться я.

Они заржали, как лошади. В меня уткнулась шпага. Замер. Окружили. Прыть моя давно испарилась, сил их убивать просто нет…

– Давай, что прячешь, мразь вонючая, – прошипел бандит со шпагой. – До трех считаю! Раз!

Я кинул кольцо на землю.

– Оба!

Кинув второе.

– Вот и молодец. Ну–ка посмотрим. О! Вась, ты это видишь?

– Валим! Потом разберемся!

Факел уткнули в землю, и стало снова темно. Разбойники растворились во тьме в следующее мгновение. А я остался стоять, как идиот. Теперь я – бомж, самый настоящий, уродливый… Но живой! Все еще, и не намерен сдаваться! Что ж. Где наша не пропадала?! Кто сказал, что будет легко?!

Побрел к башне. Ее контуры теперь едва видны. Судя по запаху, кто–то неподалеку развел костер. Да и тени на кирпичной стене слегка дергаются. Значит не ошибся.

Развалины оказались массивнее, чем я думал. А костер, ни что иное, как догорающий неподалеку домик. Странно все это. Круглая арка, служившая входом в башню, сохранила свою целостность.

Подошел ближе, ногой прощупал ступеньки. Круговой вариант подъема с пустым пространством в центре. Дойдя до первой платформы, понял, что и тут чей–то домик. Бомжи спали, как котята, одной сплошной кучкой. Тут были и женщины, и дети. Посередине дотлевали угли костра. Они и освещали эту картину.

Приблизился к краю, кусок вывалившейся стены послужил хорошим окошком. С высоты в семь–десять метров мало что можно было рассмотреть. Но наверх лестницы не было. Она оборвалась, кусок ее валялся на платформе. Остальное неизвестно где. Нужно спускаться. Единственное, что уяснил: до утра мне из города не выйти.

Только захотел спуститься, как заметил в небе свечение. Резко усилившийся гул заставил пригнуться. Страх вселился в мои жилы вновь. Неужели нашли?

– Мама, – прозвучал детский шепот. – Тут чужой дядя…

– Шшш, – раздалось опасливое.

– Простите нас, – продолжил испуганный женский голос. – Дом сгорел, мы не знали куда пойти. Простите…

– Тише, – прошептал. Вся семья приподнялась и замерла в страхе, наблюдая за мной.

Аккуратно приподнялся. Метрах в трехстах от башни, в улочке нищего квартала происходило что–то. Слишком светло и слишком шумно.

– Попался! – услышал я радостный крик внизу. Коленки мои затряслись. Отряд солдат, гремя доспехами, слаженным строем направлялся мимо башни. От него и шли радостные дебаты.

– От нашего великого лорда еще никто не ушел!

– Пора уже повыгонять этих жирующих дворцовых гвардейцев, ничего не могут!

– А ты думал! На нас все тут и держится!

– Разговоры в строю! Вперед! Вперед!

Отряд удалялся. Они кого–то поймали там, в тех улочках. Ощущая энергию, витающую в воздухе, понял, что настиг беглеца маг. Вот только это не я.

Бежать сейчас? Безумие.

Обернулся к семье. Все мордашки замерли, глазея на меня. Даже двое мужчин не смели пикнуть. Это простые крестьяне, может торговцы. Они боятся, думают я не один. Или просто решили, что злее их и решительнее. Не за себя боятся, за детей.

– Простите, – прошептал, разряжая обстановку. – Вы не будете возражать, если укроюсь до утра?

– Да, да, конечно…

Глава 3-2

Утренний Дезрант встретил меня ласковым рассветом. На платформе я был один. Видимо, семья убралась отсюда из–за моего запаха заблаговременно. Я и сам почувствовал сейчас, как от меня несет.

Тело ноет, голова трещит, жажда невыносимая. Кожу стянуло на руках, тело чешется. Поднялся с подгоревшего одеяла, что мне любезно предоставили погорельцы ночью. Через пролом посмотрел на город. Он кишел людьми. Массовая суета вокруг придавала некоторое спокойствие.

Наметив направление, спустился с башни и побрел в массы. Одежда сейчас у меня была, как у среднестатистического жителя столицы Дезранта, поэтому слиться с толпой труда не составило. Вскоре набрел на колонку. К счастью вода в городе оказалось бесплатной. К колонке, которую качал здоровенный бородатый детина, выстроилась очередь, длинная, конца и края не видно. Худые мужики с кувшинами, сисястые доярки с ведрами. Не стал стоять в очереди, а нагло полез первым.

– Чего тебе?! – гаркнул здоровяк. – В очередь!

– В очередь! – подхватили ближайшие тетки.

Я, скрипя зубами, отошел. Их слишком много. И они, правы.

– Без тары не пущу, – добавил детина, убивая последнюю надежду.

– Эй, нищий, – окликнула бабка, набравшая уже воды. – Поди, дам попить…

Есть люди добрые даже в Дезранте. Выхлебал весь половник. Умыться, к сожалению, не дали. Поблагодарил бабку, улыбнулся, мне ответили брезгливо с одновременной жалостью на лице. Только сейчас до меня дошло, что повязка с глазницы давно слетела…

К полудню подошел к стенам города и убедился, что так просто не вырвусь из города. Охрана, патрули. Фильтруют всех. Среди стражи приметил и магов. Их по мантиям и блеску украшений распознать не сложно. Промелькнули и знакомые морды. Те, с которыми я вчера ужинал в обществе короля Дезранта. Доверенные люди, что знают меня в лицо.

От прохожих узнал, что это одни из южных ворот. Это направление мне и нужно. Дорога до Вестерии начинается отсюда. Что ж, испытывать судьбу не стану. Развернулся и пошел обратно. Надо все обдумать.

По крохам информации, которую я аккуратно собирал у местных, узнал, что все дороги в Вестерию перекрыты. Один крестьянин обмолвился, что даже тропинки в ту сторону патрулируются разъездами. Рано утром их с десяток на юг ускакало. В общем, я попал. Дороги туда нет. Однако при такой плотной блокаде юга, я могу надеяться, что северное направление так не охраняется.

Умный лорд Корн знает, что ринусь в Вестерию, где есть космопорты. Но я пойду в Бор. Это герцогство испокон веков воевало с Дезрантом. Они меня не сдадут, уверен. А дальше обогну Великий Эреннийский хребет с севера, пройду вдоль Великой Аэ и дальше в Дорсен. Путь не близкий, если найду лошадь, за полгода доберусь туда (Это если мчаться галопом и не спать). В замке лорда Дорсена мои ищейки. Они то меня узнают. И к приходу моему никуда не денутся. Судя по всему, корабль за ними вообще не прилетит, учитывая атаки на стену, империи не до них. Там же и пункт связи. В Дорсене решу, что делать дальше. Если к тому времени будет что спасать, будем спасать…

К вечеру голод стал невыносим. До попрошайничества опуститься… это выше моих сил. Да и таких бездельников как я половина города.

– Стой где стоишь, – скомандовал крестьянке.

Девушка остановилась, замерла, и даже зажмурилась. Я долго шел за ней, молил Великих, чтобы вышла в переулок по безлюднее. И свершилось чудо, настал удобный момент для грабежа.

У нее корзинка с продуктами. Душистый хлеб, немного фруктов, овощи, молоко.

– Отдай, – буркнул негромко, но настойчиво.

Позади крестьянки появились люди. А я уже ухватился за ручку. Девушка не ослабляла хват. Молодая еще, волосы собраны в русую косу. Красивая, правда полновата немного. Но я бы и на такую запрыгнул сейчас. Ох! Даже будучи голодным до изнеможения, не забываю думать и о сексе.

– Уйди, уйди, – шепчет себе под нос крестьянка, вцепившись обеими руками в корзину.

Я не могу сейчас открыто вырвать ее. Вокруг, как назло, набежало прохожих.

– Линда? – услышал за спиной мужской голос. – Линда, кто это?!

– Грабят! – прорвало Линду.

– Стража! – подхватил мужик, узнавший Линду.

Я вырвал корзину, пнув эту горластую Линду по ноге. Стал убегать, снес ударом в челюсть мужика, что расставил руки, вылавливая меня и свернул на другую улочку. Пока бежал, ел булку. Половину продуктов рассыпал. Но темп не сбавлял, хоть и тело заломило после недавних нагрузок. Не хватало еще из–за еды проколоться.

Убедившись, что погони нет, остановился, распихал по карманам еду и выкинул не вместившиеся и наименее ценные продукты вместе с корзиной.

На сытый желудок проснулась и совесть. Все–таки я урод, а Линде за утерянные продукты еще вставят по самое…

Остаток дня шел на север, огибая по дальнему радиусу дворец, что возвышался над всеми зданиями города. Сквозь торговые лавки, нескончаемые потоки людей брел, пряча глаза от любого мелькающего мундира. Бедные кварталы, вонючие и нескончаемые…

Вечереет. Дворец играет огнями, хоть и видно сейчас только банешки и шпили. Вокруг него богатые дома, жируют лорды. А дальше, будто пропасть разверзлась: нищета, беднота, будто полудохлые тараканы живут, чтобы жрать, размножаться и вонять. А с нами, с бомжами разве так можно? Мы ведь тоже люди, кушать хотим, на балы, на танцы. Целоваться, обниматься и тискаться мечтаем…

Единственное, что меня сейчас радовало, это теплые ночи и добрые люди, что уступали мне любой уличный ночлег. Ибо пикантный запах речки Эльзы мало кого устраивал.

Ночью набрел на колонку, разделся, стал качать воду и живенько мыться. Холодная, бодрящая вода бросала в дрожь, обновляла тело и дух.

Долго мое счастье не продлилось. Согнал какой–то крикливый сторож. Пришлось бежать голышом с одеждой в руках, пока крики не стихли.

Очередным утром меня попытался ограбить бездомный пацан. Полез в карман за яблоком и практически преуспел в своем деле. Но сегодня я спал довольно чутко. За свою дерзость парень лишился одежды. А я обновил гардероб на более приличную рубаху и штаны. Теперь от меня не так сильно несло.

– Вы не нищий, – простонал парень, вытирая кровь с разбитой губы и всхлипывая.

– Ага, – усмехнулся. – Как догадался?

– Кольцо мехара, я такие знаю, – буркнул тот.

Меня будто молнией прошибло. Я тупой. Ой тупой… И везучий. Те кольца, что я отдал разбойникам, они же магические. Сила в перстне принца – вообще неимоверная. И находили меня по этому кольцу! Да и по второму тоже.

Горько усмехнулся, снимая кольцо мехара с пальца и пряча в карман. Оно серебряное, еще пригодится. Но маячить с ним на пальце нельзя. Поклонился полуголому парню и двинулся дальше.

До северных стен за этот день дойти не сумел. Слишком огромна оказалась столица. Промысел вора заменил на менялу. За серебряное кольцо в лавке выручил восемь медных рин. Обменял свои кожаные сапоги на более скромные с доплатой. Они тоже могли выдать меня. Несмотря на то, что от них несло еще довольно хорошо, торговец обеими руками захапал обувь, слишком жаждал заполучить такие великолепные рыцарские причиндалы.

За медяки купил себе повязку на глаз, фляжку, к которой в придачу шел и пояс, ну и немного хлеба с кувшинчиком молока.

К вечеру вышел на широкую дорогу. Идти по ее краю, уступая повозкам, мне понравилось больше, чем пробираться по незнакомым лабиринтам тесных улиц, натыкаясь то и дело на суетливых крестьян.

– Вальки везут! – крикнул кто–то в толпе прохожих.

Только тогда я поднял голову, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Эти грязные побитые мордашки смотрели на всех с презрением и вызовом. Три девушки вчастично разорванных лохмотьях (неудивительно, что разорваны они в самых пикантных местах) сидели в грубо сваренной из стальных прутьев клетке два на два метра. Их пальцы сцепили прутья, мордашки покачивались от неспешного движения повозки.

Молодые, горячие, одним словом – дикие. Их везут к лорду, пополнить его коллекцию экспонатов. И это будет худшая для них смерть. Сердце сжалось. Очень жаль, но сейчас я ничего не могу сделать…

– А пытки на площади будут?! – выкрикнула какая–то женщина.

– Традиция же!

– Сколько вы у нас крови пили, шлюхи!

– На кол всех!

Люди злорадствовали и смеялись.

Клетка поравнялась со мной. Короткостриженая брюнетка посмотрела на меня через прутья. Эти большие зеленые глаза выдавали страх, несмотря на отчаянно выставленное мужественную гримасу.

Я сжал кулак от злости и… немощности. Красивая такая, жалко.

Она кивнула мне, как своему. Поняла мои чувства. О Великие, я не могу так просто стоять и смотреть!

Двое бойцов на повозке, двое всадников впереди, а позади целый отряд. Некоторые перебинтованы… сопротивлялись отважные девочки, без сомнения.

С сожалением понимаю, что до шпаги всадника мне не дотянуться. И клетку так просто не разломать. В заварушке ключ сложно будет найти. У кого же он?

На меня посмотрели прохожие. Снова брошенный взгляд, еще и еще. Странный человек стоит, как столб и обменивается взглядом с пленницей. Я неосторожен.

Неподалеку показались городские стражники. Эти ищут меня.

Ни секунды не медля, я зашагал в противоположную сторону и завернул на первую же попавшуюся улочку.

Жаль, очень жаль. О каком благородстве может идти речь? Итак опустился ниже некуда… Инстинкты превратили меня в животное, бомжа и вора. Я беглец, бегу из собственной империи.

Но я власть! Я входил в эту столицу, разбитую и сдавшуюся на мою милость, топтал эти дороги на своем боевом роботе. Меня боялись, меня уважали. Все знали, кто такой Катэр и на что он способен. А теперь лорд Корн смеется надо мной после рассказов своих ищеек. Принц нырнул в дерьмо, чтобы спастись…

Очередную ночь провожу в доме. За два рина меня приютила пожилая пара. Спать пришлось в коридоре, но ужином накормили бесплатно. Каша, да кусок черного хлеба пошли на ура.

Рано утром двинулся дальше, стараясь не будить хозяев. К моему великому сожалению, северные ворота тоже фильтровались. Прошел вдоль стены, минуя семь ворот, и все без исключения находились под усиленной охраной.

Люди возмущались между собой, мол торговля встала, поставки срываются. Но в открытую никто не смел выдвигать претензии. Власть лорда непоколебима.

Так, а может попробовать перемахнуть через стену ночью?! Мысль хорошая. Если учесть, что стены тут не сильно–то и крутые. Лишь бы не было какой–нибудь магической защиты.

Дождавшись ночи, я решился. Выбрал самую развалившуюся часть стены, подкрался с неосвещенной стороны и полез. Сначала взобрался на крышу барака, с него на выступ в стене. Дальше уцепился за стальные петли и вскоре оказался наверху. Руки себе расцарапал, да и тело мое оказалось не готово к такой акробатике. Однако, справился на отлично и не привлек особого внимания.

На стене тихо. Тут имелась дорожка. По ней обычно ходят стражники или расставляются лучники при нападении. Зубцы с внешней стороны поломаны чуть ли не через один. Сейчас бы стальную кошку и веревку. Вот о чем не подумал! Сделав три шага, оказался у края и понял, что так просто мне отсюда не спуститься. Нужна веревка, о которой я даже и не подумал перед тем, как лезть. Вот что значит отсутствие профессионализма! Непрофессионал обречен на лишние движения…

Полез обратно. Веревку сразу найти не удалось. Пришлось пробраться в крестьянский двор и своровать всю их бельевую веревку. И то оказалось мало. Стал рыскать по другим дворам. Залаяли собаки. Причем стоило одной шавке гавкнуть, как все вокруг стали подхватывать.

Естественно постовые на стене проснулись, в домах зашевелились жители. Пришлось менять участок.

Брел, брел, пока не набрел на ночную суету. Повозки, люди, лошади, стоят тихо, говорят шепотом в полумраке. Приблизился. Похоже тут что–то мутится. Какие–то ночные мутки. И я не ошибся.

– Дерут дорого, совсем обнаглели, – обмолвился мужик на повозке, запряженной дохлыми лошадьми.

– А почем ща? – подхватил я.

– Десять медных с человека, а за груз тридцать. Совсем страх потеряли.

Прошел вперед, в начало очереди, которая уходила в сторону стены. Через ворота пускали всех! И там стояли не стражники, а обычные ребята. Возможно, местная банда. Любая контрабанда шла рекой через эти нелегальные ворота.

Приблизился. У меня нет товаров, проскочу и так.

Это не были ворота. Щель в стене, большая, видимо не заделанная при ремонтных работах после эпичной осады города много лет назад, в которой, кстати, участвовал и я. Сбоку от дыры большая крышка, сколоченная из деревянных досок, выполняющая днем роль ширмы. Не сомневаюсь, что сюда еще для маскировки какую–нибудь телегу подкатывают или торговую палатку разворачивают.

– Через два часа сворачиваемся, – буркнул один мужик другому, у дыры. Третий принимал дань и пропускал повозки. – Эй с внешней, через двух впускай! На выход больше!

Подошел к нему, протянул горсть монет, без вопросов был пропущен в дыру, и вскоре оказался за чертой города. Телеги уходили в темному, неспешно удалялись. Не стал рисковать и искать свои пути, спокойно пошел в колонне, чуть сбоку от основной дороги, по которой уже ускорялись лошади.

На рассвете добрел до первого постоялого двора. Валясь с ног, доковылял до колодца и пока никто не видит попил из корыта, что предназначено для лошадей, и пополнил флягу. Так как рин осталось всего две медные монеты о ночлеге в доме можно забыть. Пролез в сарай, где хранилось сено. Закопался в него с головой и уснул.

***

Меня разбудила резвящаяся в любовных игрищах парочка. А что еще делать на сеновале днем? Через щели в досках пробивало полуденное солнце. Сказать, что мне сейчас плохо – это ничего не сказать.

Сполз аккуратно со скирды, стараясь не мешать людям и не отвлекать. Они уже перешли к самому интересному и им посторонние хороши были побоку. К сожалению, открыв скрипучую дверь сарая, я их отвлек. Но мне уже было плевать, так как сразу ринулся за сарай, увидев нескончаемое количество всадников. Они толпились у местной таверны. Меня вряд заметили, а я успел запечатлеть картинку в своей голове – три разъезда минимум, экипировка по высшему классу, шпаги, арбалеты, провизия. Тяжелого вооружения нет, это легкие конники и довольно мобильные.

За сараем поросший травой луг, что мне до пояса. Вообще постоялый двор и таверна стоят на относительной равнине. Еще утром убедился, что все вокруг хорошо просматривается, ни лесочка, ни пригорка. Но вот за сараем начинается низина и чаща. Скорее всего дальше будет речка.

Споткнувшись о какие–то ржавые балки в траве, я отыскал тропинку и ринулся по ней подальше от таверны и основных дорог.

Вскоре до меня дошла мысль, что видевшие меня в сарае любовнички с удовольствием расскажут всадникам куда я направился. О всех странных одноглазых людях разъезды без сомнения будут расспрашивать. А если учитывать, что одноглазых итак мало, то с изрубленным шрамами лицом еще меньше, плюс рост и цвет волос. Вуаля! Я один единственный и есть во всем Дезранте.

Ноги понесли, будто сам страх на своих крыльях. Через минут пять активного перемещения чаща кончилась и начался луг. Невозмутимо жующие коровьи морды проносились одна за другой. А я мчался, как ошпаренный и чуть не наткнулся на пастуха, что спал у кустика, накинув на глаза круглую соломенную шляпу.

До самого вечера я то бежал, то шел, то падал. Через равнину, пригорки, усыпанные частой, мелкой травкой, заброшенные, поросшие поля, судя по редким зарослям пшеницы, миновал несколько разрушенных укреплений, от которых остались лишь куски стен. Кстати, речку так и не нашел. Когда сил совсем не осталось, ноги подкосились и мешок с костями по имени Катэр рухнул на землю.

Сейчас казалось, что никому нет до меня дела. Бегу только от себя самого. Перед глазами в небе кружили коршуны. Вскоре и они улетели прочь.

– Никому, – проговорил я вслух.

Открутил крышку и допил последние капли влаги…

Меня разбудил толчок в сапог. Нависшая бородатая морда на фоне вечернего неба ехидно улыбалась мне.

– Урод, ты чей? – раздалось из–под рыжих усов.

Не успел и рот открыть, как меня схватили за ворот сзади. Ноги все равно не держали. Мой сон оказался недолгим.

– Бежал мужик, – сделал вывод третий голос.

Я повернул голову. Всадник. Форма рыцаря Дезранта. Повозка с запряженной клячей и три лошади с всадниками. Всего пять человек, все с оружием. У всадника арбалет виднеется за спиной. На первый взгляд все матерые, протертые морды. Сил нет сопротивляться.

– Язык вырвали? – меня встряхнули. – Отвечай!

– Беглый он, – произнес всадник и стал смотреть вокруг.

– Ты с какой шахты?

– Я крестьянин, – прохрипел в ответ. – Просто гнался, хм… корова убежала.

Всадник прыснул, остальные захихикали. А мне не до смеха.

Смех резко прекратился.

– Кто твой лорд? – произнес всадник.

Видимо, он тут главный, да и выглядит более важно: мундир, шпага, клепки, сапожки блестят. Вопрос его застал меня врасплох, и я лихорадочно соображал, что ответить.

– Лорд, э…

– Вяжите его, господа, – скомандовал вдруг всадник и добавил: – Каждый крестьянин знает своего лорда по имени. А ты попался, беглый.

Меня связали по рукам и ногам, бросили на телегу с мешками. Уловил нервный выдох клячи, теперь ей тащить еще больше. На телегу взобрались двое, остальные на конях поскакали. Щелчок поводьев, колеса заскрипели.

– Куда? – выдавил я.

– Ты вроде крепкий мужик, – буркнул ближайший бородатый. – А у нас как раз вакантные должности на шахте образовались после обвала.

– Не надо ему ничего говорить, – буркнул второй мужик, что клячей рулил.

– На раба смахивает, морда покоцаная, – ответил ему тот. – С Вестерии бежал? Признавайся.

– Ага, – выдохнул жалобно. – Мужики, воды хотя б дайте…

Воды мне не дали. Кое–как сумел принять сидячее положение. Стало интересно куда же меня везут. И я был очень рад, что направление наше вроде как на северо–восток. Если судить по склонившемуся почти к закату солнцу. И это для меня не плохо, не сказать, что и хорошо. Лучшим вариантом был бы север. Но в нашем направлении меня точно искать не станут.

Часа два, может больше, ехали в одном темпе. И неожиданно притормозили.

– Эй! Алистор! – Окликнул главного мужик в повозке. – Поехали в обход!

– Нет! Час потеряем! – Ответил тот.

Я присмотрелся, впереди под светом вечернего заката виднелись развалины. Вскоре стало понятно, что это давно сгоревшая деревня, пустая, безлюдная.

Въехали в деревню. Мои сопровождающие сократили дистанцию между собой, сгруппировались. Боятся, никто не пикает даже.

Проехали минут десять. Заметил тень у обуглившейся части стены, через секунду она скрылась.

– Оружие наизготовку, – чуть слышно скомандовал Алистор.

И тут же зазвучали вынимающиеся из ножен клинки. Да… ребята слишком громко.

Повозка остановилась.

– Уйди с дороги! – крикнул главный всадник стоящей впереди фигуре.

– Я Лара позитивная! – раздался звонкий ответ. Ну прям представление какое–то.

– Иди своей дорогой Лара! – буркнул один из всадников. – Засаду затеяли? У нас арбалеты. Потеряете бойцов, лучше уйдите с дороги.

– И ничего ценного у нас собой нет! – крикнул мужик с повозки. Громко крикнул, чтобы всем призракам деревни слышно было.

– Я Лара позитивная! – повторила девушка и неспешно, даже кокетливо пошла вперед со шпагой в руке. – Вы не слышали обо мне?!

– А я Крек грустный.

– А я Валенти великий любовник!

– А я…

Разразился дикий хохот. Но Алистор поднял руку и все затихли.

– Я не слышал о тебе Лара, кх, позитивная, – ответил тот настороженным голосом. – Зачем стала у нас на пути?

Вместо ответа девушка молниеносно достала из–за спины арбалет и выстрелила в Алистора. Главный рухнул с коня и застонал. Если бы она не отбросила разряженный арбалет, я бы и не понял, что случилось. Двое других всадников ринулись на разбойницу, которую все еще не мог нормально рассмотреть.

Ор разнесся с такой силой, что страшно стало. Отрубленная кисть вместе со шпагой упала на землю. Через мгновение второй всадник был ловко поражен в ногу. Несколько едва уловимых в полутьме движений разбойницы и две туши рухнули на землю, корчась от боли. Оставшиеся ребята бросили все и побежали с поля боя.

Оглянулся и увидел, что к ним навстречу выскочил мужчина в черном плаще. Ну точно разбойник! Лязг стали, крик, еще лязг и еще крик. Оба упали сраженные новым участником представления.

– Они мои! – рыкнула девушка и запрыгнула на тележку, где сидел я.

– На каблуках не угонишься! – отозвался тот и поспешил к нам.

– Урод, ты чей? – бросила разбойница тыкнув в меня шпагой.

Красивый силуэт лица скривился, при виде моей морды. Волосы у дамочки по плечи, темные и кудрявые. Светлая рубашка, жилетка, обтягивающие штаны и сапожки с обильной шнуровкой. Один сапог как раз сейчас давит мне в районе причинного места.

– Я пленник, – прохрипел. Рот весь внутри слипся, воды бы попить.

Она пристально посмотрела на меня. Молчит, изучает.

– Да вижу, что пленник. – буркнула та и спрыгнула. Тем временем ее напарник уже держал двух лошадей.

– Опять?! – взвинтился тот, когда увидел, что девушка пошла к лежащим стонущим мужчинам.

– Я Лара позитивная! – с сарказмом ответила разбойница и один из тех, к кому та нагнулась надрывно застонал.

– Ты опять за свое Лара?!

– Я Лара позитивная! Пусть все знают, кто такая Лара позитивная! – и замычал второй.

– Мертвого не режь хоть! – возмутился напарник, когда она подошла к Алистору. Тот, видимо, уже умер…

Разбойники обшарили трупы, затем взобрались на отобранных лошадей и ускакали прочь.

– А я Катэр неудачник! – выругался им в след и поднялся.

В сумерках разглядел лежащую на дороге шпагу. Прыгая, как кузнечик на связанных ногах я добрался до нее. Присел, пальцами повернул как нужно лезвие и, не спеша, разрезал веревку. Затем освободился полностью.

Обшаривать стонущих людей – дело не из приятных. Но вот обшаривать обезображенных и стонущих с разорванными ртами – это вообще удар по нервам. Не сложно догадаться, что Лара позитивная потому, что своим жертвам она разрезает рты в уголках, чтобы сделать их больше. Получается, будто улыбка шире. Это полнейшее издевательство. Но учитывая, что это Дезрант, все нормально… Катэр, все хорошо. Это культура масс. Так, детская шалость по сравнению с королевскими забавами…

– Иди сюда, хорошая, хорооошая, – приманиваю я лошадь. – Бедная ты моя, ну давай, хороооошая. Вот тварь а…

Уже минут двадцать гоняюсь за нормальной лошадью, что убегает от меня среди развалин, иногда возвращаясь к повозке. Кляча смотрит на все это действо и думает «когда ж я сдохну наконец…»

Психанув, оседлал клячу верхом и поехал в направлении, куда смотались разбойники.

Маленький, далекий огонек костра увидел спустя полчаса – час, после того, как покинул территорию деревни. Что там есть призраки, уже не сомневаюсь. Все эти шорохи… жуть. Парочка развела костер на ночлег примерно в нескольких километрах от деревни. К ним я не пошел, приблизился на сколько смог, стреножил клячу. Хотя думаю, она и без этого никуда не уйдет. Но лучше перестраховаться. Поужинал и лег спать. Среди вещей тех мужиков я нашел запасы, воду и льняное покрывало. Жаль арбалеты и болты бандиты забрали. Улегся на травку, укрылся. Вечерний ветер вызывал озноб. Или просто переволновался, не знаю. Устал. Мысли в голову лезут всякие…

Удар в сапог разбудил меня. Второй раз такое! Шпага уткнулась мне в горло, даже сглотнуть больно. На меня смотрят ехидные светло–зеленые женские глаза. Еще раннее утро, спать да спать!

– А! Лара позитивная! – с широкой улыбкой произнес я. – Знаю! Знаю!

– Да? – отпряла Лара, уводя шпагу в сторону. Судя по приподнятой тоненькой брови и хитренькому уголку рта, ей это понравилось.

– Дурит он тебя, располагает. Это ж тот пленник, – высказался ее напарник.

– Ничего не дурю, – буркнул, усаживаясь.

Смотрю на разбойницу, не налюбуюсь. Личико миленькое, хоть и с оскалом, с вызовом. Глаза выразительные, носик остренький, щечки светятся свежим румянцем, а губки, ох губки! Да что губки! Задница, вот это да! Протертые кожаные штаны так ноги обтянули, что оторваться не могу от такого изящества.

– Тебя Лар все в округе пугаются, – продолжил я. – Имя твое на устах да с трепетом. Мне тоже говорили, Ка… Кастиль, не ходи туда, там Лара орудует. Был уродом, еще большим будешь уродом, хм… позитивным, так сказать, уродом.

– Хватит, – отрезала Лара. – Чего тебе надо, раб? Чего прешься за нами?

– В банду хочу, Кастиль позитивный! Звучит?

– Дибил, – бросил мужик и запрыгнул на коня. – Лара, я свои обещания выполнил. Теперь у меня своя дорога, у тебя своя.

Лара кивнула и как–то погрустнела.

– Лара позитивная работает в одиночку! – заявила девушка и тоже запрыгнула на коня. – Я одиночка. Ты понял?!

Кивнул в ответ. Не нарисовала улыбку – уже хорошо.

Смотрится, как конец романтической истории двух разбойников: два коня галопом устремляются по разным направлениям… разбойник и разбойница больше не вместе.

Решил пойти за Ларой. Если правильно понял, она идет на север. А если местная, то знает все обходные пути и как на разъезды не нарваться. Это важный нюанс. Буду держать дистанцию, моя кляча не против. Хоть и рвется порезвиться на таких просторах.

И вот, бешено скачущая Лара скрылась за горизонтом. Направление я понял, иду следом. Равнина, усыпанная травкой, камушками и редкими худыми кустиками, хорошо просматривается. Глаз у меня хоть и один, но зато какой! Орлиный!

День перевалил за полдень. Слева у горизонта показались какие–то конструкции. Я повернул своего «мощного» скакуна и направился туда. Вроде бы, что–то похожее на мельницу. Рядом с ней пара домиков. Лару потерял из виду, спрошу у местных, есть же люди нормальные и отзывчивые, подскажут какую–нибудь побочную дорожку до Бора. Да и шпага есть. Взял как раз ту, что была у Алистора. Эта более или менее нормальная. У него же и кинжал прихватил. Денег при нем не оказалось, они достались разбойникам. Видимо у Лары шпага круче, этой побрезговала.

Кляча замедлилась. Стало ясно, что идет в гору, хоть и небольшую, но ощутимую для моей старушки.

Только приблизился к мельнице, мне навстречу вышел старик в бежевой сорочке и посмотрел недобрым взглядом. За мельницей показалась огромная котловина, море людей, повозок, строений и хлама всякого непонятного. Сразу до ушей долетели стуки молотков, крики команд и щелчки кнутов. Отшатнулся, вернее кляча это сделала из–за моих дерганых рук.

Развернулся и помчался назад. Старик заорал что–то неразборчивое. Но те кому это было адресовано нормально все разобрали. Из домов высыпали люди, много людей. Вскоре за мной мчались семеро всадников.

Бедная моя кляча! Тонкие ножки мчались из последних сил, коленки у животного тряслись, а у меня давил затылок от плохого предчувствия. В отчаянии я даже выкинул свой баул награбленного добра, кляче легче не стало.

Впереди показался еще всадник. Ну все… окружили. Мысль развеялась очень быстро. Это была Лара позитивная, она мчалась на всех порах, прямо на меня!

Позади уже слышен храп вражеских лошадей. А тут еще сип моей клячи усилился. Она стала задыхаться. Бью пятками в бока, как бешеный, но и это теперь не помогает.

– Это Лара позитивная! – загорланил я. – Бегите пока не поздно!

За спиной заржали. Даже не за спиной, практически над ухом.

Кляча замедлилась, захромала и вскоре остановилась вовсе. Меня окружили. Лошади преследователей били копытами, требовали еще скорости.

– Ну ты и урод! – прыснул один.

– Слушай, а это не тот преступник, за которого наш король сто золотых обещал?

– Ты чего такое мелешь?

– Гвардейцы вчера приезжали, помнишь?

– Ну?

– Этого ищут.

– Сто на семь не делится! – визгнул я. Приближающийся топот копыт предвещал появление Лары позитивной! – Все! Конец вам! Лара позитивная пришла!

– Я Лара позитивная! – подхватила с визгом Лара и бросилась на моих преследователей.

– Дернешься и умрешь! – произнес мне один из всадников, обнажив клинок. – Спешиться! Быстро! Шпагу на землю!

Послушно спрыгнул и выкинул клинок, в огромных глазах клячи, которые были на пол ее худой морды, выражалась такая искренняя благодарность!

Завязалась схватка.

Четверо набросились на Лару, трое остались охранять свои сто золотых рин. Но стоило первому всаднику свалиться с коня, как от моей охраны отделились двое и пошли на помощь своим.

– Это всего лишь телка! – взревел оставшийся около меня всадник.

– Бешеная телка! – ответили его друзья.

Лара дралась как зверь. Быстрые, точные удары. Не давала себя окружить, ловила на ошибках. Двое последних едва унесли ноги.

Не стал ей помогать. Я ведь жертва, раб, которого надо спасать. Чтобы стать крутой бабой, которую боятся, надо спасать слабых в одиночку, без чьей либо помощи.

Моя молоденькая спасительница запыхалась, но на ней ни царапины. Удивительная, отчаянная и горячая очаровашка. На вид хрупкая, увидел бы при дворе не поверил, что такое может вытворять. На коне ляжки да задница смотрятся так аппетитно, сиськами хоть и не блещет, зато талия мм… даже через жилетку видно на сколько она тоненька.

– Куда уставился, а?

– А ну… э, спасибо за спасение, Лара позитивная! Ты поистине крута! Я расскажу о тебе в своем селе! У меня нет слов! Как ты их легко разложила.

– Ты раб из Вестерии, какое нахрен село, не мели, – прыснула Лара.

Когда она спрыгнула с лошади чтобы нарисовать шпагой улыбки, на горизонте показалось подкрепление. Отряд в два десятка всадников!

Попрощавшись с клячей, с которой мы столько перенесли вместе, я подобрал свою шпагу, подхватил самого мощного на вид скакуна, взобрался на него и ринулся в противоположную сторону от рудника. Лара даже не думала сматываться, продолжала уродовать поверженных врагов.

Оглянулся, чтобы увидеть, как хватают идиотку, а она уже мчалась следом за мной. Ловко. Не сказать, что рад. Но ее верность своему клеймлению и стремление к славе мне не ясны. Нарвется на элитный отряд, или просто на арбалеты. Кончится ее слава быстро. Женщины, они если берутся за мужское… им крышу быстро срывает. Ну не их это… не их.

Лара со шпагой обращалась хорошо, однако и у нее недочеты были. Ни одного достойного противника я пока не увидел. Мое первое впечатление прошло. Лара скорее отчаянная двадцатипятилетняя дилетантка, чем реально искусный боец. Единственное ее боевое достоинство – это скорость, ну и, пожалуй – внимательность.

– Эй! – окликнула Лара. – Эй! Кастиль! Давай правее бери! Вот там холм каменный! Давай туда!

В душе потеплело к этой дуре, теперь и по имени назвала.

Пусть даже и имя наскоро выдуманное.

Кастиль… Вот имя выпалил – то, а. Видимо, мыслил в тот момент об Эмилии, не знаю почему. Просто думалось о ней. Эмилия Кастильская из маркизата Кастилия. Не могу понять, почему такие горькие и в тоже время теплые воспоминания о ней. Быть может, все потому, что это крайняя дамочка, которая была выловлена на мою еще неуродскую внешность и неискалеченное обаяние.

Доскакали до холма. Дальше открылась низина и раскинулся огромный парик леса. Длинный такой, уходящий далеко–далеко вперед.

Стали спускаться. Позади нагоняют.

– До опушки если не настигнут, дальше не пойдут! – крикнула Лара, обгоняя меня.

– Да ну!

– Вот тебе и да ну! Дезрантовцы думают, что в любом лесу есть валькийки! Трусы несчастные!

– А ты не валькийка?!

– Я… н..нет. Пока нет!

Лара оказалась права, только мы нырнули в лес, как погоня развернулась и рысью поскакала обратно.

Скачем под густыми кронами, наслаждаемся лесными запахами. Зарослей хватает, но лес густым пока быть не грозится, на сотни метров любое движение уловимо. Пока все тихо. Лара ведет себя, как будто она дома.

Дошли до поляны с кучей высохших поваленных деревьев. Лара спрыгнула, привязала коня. Последовал ее примеру. Затем она достала пару камней из седельной сумки и кинула мне под ноги.

– Разведи огонь, пойду оленьку подстрелю, – скомандовала та, вскинув арбалет на плечико.

Кивнул, она улыбнулась уголком рта посмотрев на меня снизу вверх, развернулась и виляя задом пошла в сторону зарослей.

До меня не сразу дошло, что кинула она мне два кремниевых камня. Веток вокруг немерено, собрал огромную кучу, травинок сухих соскреб и давай стучать на весь лес этими камнями. Пришлось вспомнишь походную жизнь десятилетней давности, когда по лесам, по полям, по болотам и горам, по бабам и тавернам…

Спустя какое–то время, когда руки устали, а спину ломило, я с острым расстройством психики швырнул эти камни куда подальше. Так, какие способы добычи огня еще имеются в моем арсенале? Мага бы сюда…

Отыскал две подходящие палочки. В одной проковырял кинжалом дырку, а вторую вставил в первую и давай наяривать ладошками туда–сюда. Желаемый эффект получил на удивление быстро. И не упустил момента, когда сухой травы подложить.

Лара вернулась с маленьким кабанчиком, которого тащила волоком.

– О! ОлЕнька! – усмехнулся я.

Лара оскалилась, лоб у бедняги вспотел. В тушке отверстия четыре я насчитал. Да, грозная баба, кровожадная.

Кабанчика Лара разделывала сама. Очень ловко, учитывая, все нюансы и мелочи. Даже внутренности землей присыпала, правда я не понял зачем.

Соорудили держатели и вертел из палок, насадили тушку и вскоре пошел изумительный запах.

Расселись у костра в ожидании обеда. Ларин взгляд потеплел.

– Ты извини, что уродом обозвала, – буркнула разбойница, ковыряя ножичком землю у сапога.

– Да вроде не было такого.

– Значит подумала, все равно извини.

Кивнул. Неловкое молчание переросло просто в молчание.

А из нее проводница неплохая получится. Знать бы, какие сама цели преследует. Что прославиться хочет, я уяснил. Вот только когда она хозяина здешних земель достанет, за ней рыцарский отряд пошлют и из леса этого выкурят. Жаль, симпатичная девочка… но идиотка, с головой не дружит.

Лара не стала дожидаться пока туша пропечется вся, стала срезать верхние слои. Проголодалась видимо. А я как проголодался! У меня слюни текут, уже до земли.

Первый кусочек мне вручила, ладошки обжигает. Последовал ее примеру, насадил на кинжал. Мясо вкусное, но жесткое, волокна одни, соли и приправ не хватает...

– Слушай, – выдавила Лара с набитым ртом. – Хозяин тебя много бил? Сильно издевался?

– Ага, спину показать? – усмехнулся. Лара сочувствующе так посмотрела. – Зачем помчалась спасать меня?

– Ну ты это… обездоленный, несчастный. Ну и вообще… сложно без цели по жизни идти. Я тебе сочувствую, честно…

– Спасибо, ты так добра, – съехидничал.

Но похоже Лара ехидства не уловила.

– Слушай, – на этот раз уже деловым тоном. – У вас у рабов Востока вроде принято… Ну, если там жизнь спасают… В общем, твоя жизнь теперь мне принадлежит. Так ведь?

– Ага, – прогнусавил.

Лара даже приподнялась, улыбка на лице засияла, невольная такая, глазки сверкнули. А мне смешно стало.

– А клятву верности дашь?

– Зачем тебе раб? – оборвал я.

Девушка опешила, наморщила лоб. Думающее выражение лица ей совсем не шло.

– Не, не! – отмахнулась вдруг она. – Продавать тебя не собираюсь. Ну ты понимаешь… – жестом провела по мордашке своей. Мол я урод, никто не купит. – Прости, прости, Кастиль… Будешь моим оруженосцем, шмотки таскать надо, оружие. Ну, решу еще с тобой. Давай свою клятву уже.

Последнее было сказано быстро и с нотками капризности и стервозности.

– А куда путь держим?

– В Валькийские джунгли, – быстро ответила она и осеклась. – Так, я теряю терпение!

Валькийские джунгли?! Сумею ли пройти их и выйти со стороны Бора?! Затея очень опасная, учитывая, что прорываться придется через стада бешеных диких баб… Но у меня будет проводник до самых джунглей! Дезрант вряд ли станет искать на подходах к территориям Вальки. А это хороший вариант.

– Язык проглотил? – возмутилась Лара, прерывая мои размышления.

Резко поднялся. Воодушевление подхватило. Лара насторожилась, сидя на бревне, жевать перестала. А я подошел к ней, неспешно, чтобы не пугать. Опустился у ее сапог на колено, затем на второе.

– Это целый ритуал, – начал я загадочно. – Он идет с истоков древнего рода рабов, мои предки смотрят за мной, и я должен следовать канонам моего общества, ты понимаешь? – девушка кивнула, как завороженная. Я едва подавил улыбку, стараясь придать всю серьезность данной ситуации.

Делая вид, что шепчу клятву, опустил руки на ее бедра. Лара дернулась, но руки мои убирать не стала. Почувствовал напряжение, искру, что между нами пробежала. Это называется энергетическим контактом. Руки сжал, чтобы проверить, на сколько упруги ее ляхи и давай громко, четко и с выражением:

– Я раб Кастиль, торжественно клянусь в верности разбойнице Ларе позитивной! Клянусь быть с ней и в горе, и в радости, и в битве, и в бегах, и днем, и ночью, и в пос э…опасности, в смысле. А также помогать ей во всех трудностях, быть ей другом, братом и соратником…

Намешал несколько рыцарских клятв и валькийскую ритуальную еще туда же. Помню же, как Глория мне в верности присягала.

Когда закончил свою полемику, Лара смотрела на меня противоречивым взглядом.

– Руки убрал, – буркнула она и стряхнула мои ладони.

А может не совсем и дура?

– Остался поцелуй, – деловито заявил я. Девушку перекосило.

– Чего ты плетешь, раб?! – она даже вскочила. – Свой поцелуй я подарю лишь любимому мужчине! Моему избраннику! И… и если таковой будет вообще! А ты, ты что себе позволяешь?! Я леди!

– Девственница что ли? – выдал.

Лара покраснела, осунулась. Рука решительно двинулась к рукояти шпаги.

– Эй, эй! – выставил вперед ладони, снисходительно улыбнулся. Судя по ответной ухмылке, кривой и брезгливой, желаемого эффекта не добился. – Сдаюсь!

– То–то же! – хмыкнула Лара, повернулась в сторону коня и зарылась там в седельной сумке.

А я елейно подумал – девственница!

Сворачивание лагеря заключалось в засыпании костра, маскировке следов и упаковке в мешок мяса. Вскоре поковыляли дальше вглубь леса.

Деревья становились все здоровее, заросли все гуще, кроны – беспросветнее, а Лара – настороженнее.

– Смотри, – заметил стрелу, торчащую из ствола дерева, как раз на уровне головы человека среднего роста.

Синие оперение, похоже, валькийские стрелы. В славные былые приходилось пересекаться на передовых заставах территорий Дезранта. Неужели они зашли так глубоко в королевство, и Лара не пошутила?!

– Не вынимай, – буркнула та без нотки удивления. – Сразу видно, что не воин, в начале леса тоже две есть.

И тут до меня дошло. Обычный метод устрашения непосвященных: натыкать стрел с признаками тех, кого боятся, как огня, на самом видном месте.

Неподалеку от нас заметил след: поломанные ветки, притоптанную траву. Так как сама трава была зеленой и в процессе выпрямления – след недавний.

Вдруг до моих ушей дошел скрип натягивающейся тетивы. В груди похолодело.

– Эй, свои, – крикнула Лара через мгновение.

У нее нервы стальные, в голосе ни капли дрожи. Я бы не сумел сейчас скрыть страха. Ненавижу стрелы, даже больше чем арбалетные болты.

– Лара, ты опоздала, – раздался в ответ мужской голос.

Трава зашелестела и впереди из–за кустов вышел мужик в балахонной одежде, на вид почти крестьянин, если не брать в расчет уверенную, побритую морду. За спиной торчат из колчана те самые синие перышки.

Лара спрыгнула с коня. Мужик подошел ближе. Они обменялись рукопожатиями и только после этого девушка ответила:

– Спасала раба, Гер. У вас чего нового?

Гер смерил меня сочувствующим взглядом, кивнул мне, я ему ответил тем же. Затем он махнул рукой, указывая путь, я спрыгнул с лошади и поторопился за ними. Двинулись через кусты. Судя по сухим наваленным кучам, в десяти шагах замаскированный проход.

Шли, пробираясь сквозь заросли. Лошади стали заметно упираться, им вообще ветки по мордам то и дело бьют. Показалась землянка. Заметил ее лишь потому, что мужик очередной высунулся оттуда.

Лара мне вручила и свою лошадь, а сама нырнула в землянку с обоими. Стою, как дурак, гипнотизирую закрывшуюся крышку, залепленную листьями и ветками.

Обо мне вспомнили, наверное, минут через сорок пять. Когда стал бродить по лагерю. Вероятно, по головам этих земляных жителей ходил, вот и напомнил о себе.

Вылез здоровенный мужичина с перекошенным лицом, будто с бодуна, и заорал на меня, грозя широченным кулаком:

– Урод! Если те лошади у землянки насрут, я это дерьмо тебя жрать заставлю!

Почти у ног приподнялся люк, замаскированный довольно хорошо, раз я не увидел. Оттуда показалась темная кучерявая шевелюра.

– Рося, придурок, заткнись, пока я тебе улыбку не нарисовала, – не менее грозно бросила Лара.

Здоровяк прошипел себе под нос что–то ругательное и, буквально выпрыгнув из землянки, направился в ближайшие кустики. Полилось…

– Подальше отойти не мог? – услышал я голос другого мужика.

– Ща тебе на голову поссу, осел, – фыркнул здоровяк.

– Лошадей привязал, Кастиль? – спросила Лара, вылезая.

– Ага, – буркнул. – Это что за сброд?

– Банда лесных придурков, – ответила та и усмехнулась.

Следом за ней вылез Гер.

Посмотрел вокруг более внимательно. Да тут норами все изрыто. От той первой землянки до этого места метров двадцать.

Вечерело. Развели костер, расселись. С нас мясо «оленьки» с них брага и овощи. Даже хлеба черствого нашлось.

Банда из четырех человек, вооружены хорошо. Сейчас пьют тоже отлично.

– Кастиль, зачем тебе шпага, если не умеешь ничегошеньки? – подкалывает здоровяк.

Лара уже наплела им, что дважды вырвала меня из когтей дезрантовцев, бедного и обездоленного.

– Это моя шпага, – бросила Лара. – А он мой оруженосец. Вопросы еще есть, Рося?

– Ага, когда дашь мне уже? – прыснул Рося и расхохотался.

– Тише ты ржи, придурок! – рыкнул Гер и здоровяк заткнулся.

Гер среди этого сброда, как оказалось, главный.

Стали шептаться о каком–то деле. Скучковались в сторонке от меня. Слов не слышал особо, но тон беседующих говорил о том, что Лара не согласна с чем–то. А ее уговаривают, причем все четверо.

Костер затушили и улеглись. О ночном дозоре сброд явно не в курсе. На всякий случай отполз от видного места, где напившиеся разбойники спали мертвым сном.

Утро началось с того, что услышал у самого уха противное журчание и звук, как потоки воды бьются о плотный лист папоротника.

Сбоку стоял здоровяк и испражнялся около меня.

Поднялся. Лары нигде не было, ее лошади тоже. Суета вокруг навивала на мысль, что банда куда–то собирается.

– Урод, дай лошадь погонять? – обронил здоровяк и без моего согласия стал ее отвязывать. – Спасибо, друг. Ты ведь не против?

Промолчал, едва сдерживаясь. Могу прикончить этого наглого детину даже особо не утруждаясь, а следом и троих его дружков. Если первым делом убью лучника Гера, так вообще проблем не составит избавить этот мир от ублюдков.

Но что потом Лара подумает? Только из–за нее терплю этих…

Но терпению скоро придет конец. Появилась разбойница, выскочила из кустарника прямо на коне.

– Поисковый отряд! – рыкнула она, спрыгнув на землю. – Скорее сворачиваемся.

– Мы ничего такого не натворили! – стал оправдываться Гер.

– За мной наверное, – усмехнулась Лара. Ага, подумал я, разбежалась.

С такой скоростью по лесу еще не передвигался…

Часа три мы держали темп. Пока не был объявлен привал. Рухнул на землю с огромным желанием просто закопаться в траву, листву и накрыться еще ветками папоротника.

– Выйдем к дороге как раз к вечеру, – выдавила Лара.

– То есть ты согласна?! – воскликнул Гер.

– Черт с вами, – отмахнулась та. – И я вам ничего не должна…

– По рукам!

Какое–то сомнительное предприятие намечается. По выражению лица Лары, я понял, что и ей это не нравится.

До вечера шли, пробираясь сквозь дебри. Гер вернул мне лошадь лишь потому, что ему самому тащить под уздцы лень.

– Раб, слушай, а каково это вообще? – не унимался один из разбойников.

– Ага, – подхватил Рося. – Раб, как домашний скот, надоел – убили или продали.

– Дибил, – бросила Лара. – Скот съедают…

– А за что тебе глаз–то выдрали? – продолжил поклеп Рося.

Единственное что меня сейчас успокаивало – это мысль, что могу в любой момент их всех убить.

– Отстань ты от человека, – вступилась Лара. – Захочет сам расскажет. Ему итак по–жизни досталось не меньше нашего.

Молчу, скрипя зубами. Вот только не надо меня жалеть!

Очередной ночлег был без костра.

На утро убедился, что лес поредел. Наш отряд вышел на дорогу. В очередной раз Лара умотала на разведку и вернулась спустя час.

– Едут, – известила она. – По местам!

Каждый ринулся в своем направлении, как ошпаренный, выказывая явные признаки профессионализма. По обеим сторонам проселочной дороги лес. Ну просто идеально для засады.

– Кастиль! Идиот! С Гером иди! – гавкнула Лара. – Прикрывай его, если вдруг что. Хотя какой из тебя прикрывальщик, тьфу!

– О Великие, как можно дорасти до мужика и не уметь шпагой пользоваться! – загоготал Рося.

Как же хочется их всех убить…

Долго сидели в засаде. Но как только показался экипаж Лара вышла ему навстречу. Кто бы сомневался.

– Я Лара позитивная!

И ржач с той стороны. Гер тоже подхихикнул.

Четыре всадника неспешно вышли к ней. Красные мундиры Дезранта. Сердце сжалось, переживая за наивную Лару… Это рыцари. Вместо ответа один из них, белобрысый и со смышленым лицом, посмотрел на нее, и вдруг резко гаркнул:

– Вперед! – И карета стала разгоняться.

Всадники рванули прямо на Лару. А та продолжала стоять. У самого уха затрещала натягивающаяся до упора тетива.

И Гер выстрелил. Стрела просвистела и воткнулась в лошадь экипажа. Та отчаянно заржала и ринулась в сторону, сбивая запряженную напарницу. Карета съехала в кювет.

– В яблочко, – прокомментировал стрелок, явно собой гордясь.

Разбойники ринулись на всадников. Видимо, желая их спугнуть.

– Защищайте графиню! – взревел белобрысый, бросившись на Росю.

Здоровяк размахивая мечом и горланя боевой клич, похоже, удивился, что его такого огромного не испугались. Но разбойникам не ведомо, когда есть баба сердца, а ты рыцарь, хрен тут убежишь, или позор с разбитой вдребезги честью лягут медным тазом на твою карьеру.

– Это не те! – вдруг заорал один из разбойников.

– Да плевать уже! – крикнула в ответ Лара, скидывая с лошади, потерявшего на мгновение бдительность, рыцаря.

А я аккуратно вышел, как бы прогуливаясь мимо дерущихся и направился к карете. На вид обычный экипаж. На моем пути встал кучер со шпагой в трясущихся руках. Старый дед.

– Кто везете? – деловито поинтересовался, даже не вынимая шпаги в ответ.

– Никого! – отозвался тот. – За нами мчится отряд! Вам не уйти!

– Я убью себя! – раздалось писклявое и отчаянное из кареты. – Не подходите! Убью, клянусь!

Графине, похоже, крышу снесло. Лишь бы платье с испуга не испачкала.

– Всадники! – Взревел Гер за моей спиной. – Уходим!!

Теперь и я почувствовал бешеный топот нескончаемого количества копыт.

Развернувшись, увидел, что Лару окружили трое рыцарей. Одного она, вероятно, успела ранить. Чуть дальше валялся заколотый Рося, остальные разбойники улепетывали в разные стороны, подхватив обеих наших лошадей.

Конские морды приближались стремительно. Двадцать, а то и больше всадников. Они все прибывали и прибывали. Такой лес клинков на открытой местности отбил всякое желание бежать на помощь Ларе, и я ломанулся сквозь заросли.

Бежал долго, все не мог поверить, что меня не преследуют и мной не интересуются. Но погони, похоже, не было. Эх Лара, Лара… на графиню напоролись. Легкие коники с каретой ушли вперед, а основная охрана немного отстала. Вот и попались мы в ловушку.

Прислушался. Действительно никто не гонится, ветки не шелестят, трава и листья не шуршат. Никому нет дела до Катэра. Это мы уже проходили. И что теперь?!

Шел по лесу, стараясь уходить на север. Но кроны все гуще и гуще, солнце едва пробивается. Хорошая баба была, жаль теперь пытать ее будут, невинности лишат. Разбойница красивая, а еще и девственница. Ох попала девка, доигралась. Но это уже не моя проблема.

Слева показался просвет. Вышел на дорожку. Определил для себя направление и нырнув обратно в заросли, пошел параллельно ей. Эта мера предосторожности. В любом случае людей на дороге увижу раньше, чем они меня. Так мне спокойнее. Дорога должна привести к какому–нибудь селению. Где люди – там еда, ночлег нормальный, языки, которые расскажут, что к чему. Не думаю, что ищейки короля залезут в такие дебри.

Впереди заметил всадников. Желание развернуться и уходить пересилило любопытство. Всадников не так много. Двое спешилось, один собирается это сделать. Если действовать быстро, сумею убить их и забрать провизию и лошадь.

Приблизившись еще с ужасом понял, что навернул за день целый круг. Над перевернутой на бок каретой хлопотали рыцари. Оба правых колеса ее разбито. Из кювета вытащили и теперь пытаются что–то сделать. Местность знакомая… Да, это то самое место, где засаду затеяли.

Ноги несут прочь. Сквозь деревья вижу палатки. Они тут лагерь разбить решили?! Нужно подумать. Если лагерь, возможно, и Лара тут. Капризная графиня верхом не поедет, ей карету подавай. А значит два варианта: либо починят эту, либо пригонят другую. Гонца отправили вперед и ждут. А лагерь разбили, ну мало ли. Уже вроде как вечер.

– Строптивая сука! – услышал возглас со стороны лагеря.

– Убери руки тварь! – визг Лары разнесся на весь лес. Да, может я и урод внешне, и внутри тоже в последнее время урод еще тот. Но так просто уйти не смог.

Сейчас ничего не смогу сделать. А вот ночью попробую…

Пришлось вспомнить все тонкости ночных рейдов элитной разведки, в которой успел послужить свои самые зеленые годы.

Первым делом обозначил границы лагеря, обойдя вокруг и держась на расстоянии, чтобы не заметили меня. Рыцари о правилах размещения лагерей в лесу, похоже, мало что слышали. Дозоры выставили практически у палаток. Секретов не разместили вокруг, вообще никаких. Если были бы таковы, попался бы уже. А так, считаю палатки, людей, нашел где Лару держат. Долго не искал, визжала она и ревела постоянно. А еще ругалась графиня, мол рыцари, а непристойности с женщиной творите. Ей в ответ ничего не говорили, а вот между собой огрызались, мол никакая она не женщина, а преступник, которому все равно казнь, а тут хоть с пользой дела…

В глубине души надеялся, что Лару еще не лишили девственности, а ее реакция такая лишь из–за попыток взять за задницу и потрогать сиськи.

Потемнело. Я выбрал самого дальнего от лагеря постового и ждал…

И ждал бы еще, если бы не услышал, как вдруг резко взвизгнула Лара и тут же замолчала. Рот зажали… Этот крик мне будто душу взбудоражил. Куда катится рыцарский мир?! Неподалеку от меня усмехнулся часовой. Моя первая жертва. Наверное, в своей голове он представлял, как после смены засадит Ларе в уже изрядно потрепанную дыру, даже когда мой нож коснулся его горла он вряд ли развеял мысли с подобными фантазиями. Но когда лезвие вошло под кожу мыслей никаких не осталось, только панический ужас и желание кричать. Но рот–то заткнут.

Чтобы мундир не испачкался кровью я быстро уложил его на бок и стал спешно снимать китель… рубашка все же успела испачкаться. Но в полной темноте этого не будет видно. На руках вязкая, клейкая кровь. Давно не испытывал этих чувств… В лагере оба костра уже дотлевают. Двинулся к палатке, где держат Лару. И понял очень быстро, что не стоит спешить. Часовые слишком близко к лагерю!

Развернулся, пошел в обход, наткнулся по глупости на стойбище лошадей. Они тут все. Сбоку закряхтел кто–то.

– Эй, ты кто? – раздался полусонный вопрос.

Я бросился на очередную жертву, нащупал его рот, молниеносно заткнул и вогнал кинжал в сердце. Лошади заволновались.

Ближайший пока еще живой часовой подал голос.

– Чертова белка, – ответил я. – Нынче звери голодные, на лошадей уже бросаются.

– Жирная, небось, белка, – отозвался часовой, развернулся, скрылся за деревом и от туда уже добавил: – Стой, а ты кто такой?!

Ошибка, нельзя было голос подавать. Они все друг друга знают. Ринулся на него, вынимая шпагу. Если бы не дерево, эффект неожиданности был бы потерян. Но я успел. Хрип разнесся на весь лагерь. Теперь нужно действовать быстро!

Часовые засуетились.

– В лагере чужой! – взревел кто–то. – Нападение! Тревога! Нападение!

– Нападение!! – подхватил кто–то еще.

Всполошил курятник… И вот теперь нельзя терять ни минуты!

Помчался на очередную одинокую жертву. Ту, что горланила тревогу не тише других. В этой темени уже разобраться кто где было сложно. И только по голосу вполне…

Стал рубить всех подряд, создавая неразбериху и сея панику.

Рыцарь пытающийся разжечь огонь получает рубящий удар и падает. Все же упавший факел разгорается, и от него вспыхивает палатка. Из нее стали выскакивать люди, кто в чем. Встречаю уже двумя клинками их несчастные головы. Теперь в свете огня другие видят меня, видят своего врага.

– Да кто ты такой!?

– Взять его!

На меня устремляются трое, еще один пытается зайти сзади. Я разворачиваюсь, парирую выпад и наношу скользящий удар. Поверженный кричит от боли, пытается зацепить меня, и я добиваю, рубя от плеча до живота. Едва не получаю прямой удар с другой стороны. Но прыть моя сейчас спасает шкуру. Отпрыгиваю, понимая, что три клинка мне не отбить, обхожу стороной и цепляю крайнего.

Палатка дотлевает, и я отступаю в темноту. За мной идут, их уже пятеро, собрались вместе, трусы…

И тут мне срывает крышу окончательно. Начинаю работать шпагой по всему, что движется, по силуэтам и источникам голосов и шумов. Тут все враги… и нужно всех убить!

Черная часть моей души возобладала, я не смог остановиться, пока не понял, что подо мной уже визжит молодая графиня. А я заношу над ней кинжал и готов вонзить лезвие в это кричащее горло …

Поднялся. Крики стихли. Только стоны раненных. Прислушиваюсь к лесу, который говорит мне, никто не идет и не крадется. Все лежат и жадно хватают воздух последними вздохами.

– Мой отец заплатит вам, не убивайте, молю, – шепчет графиня сквозь рыдания. – Наш род знатен и богат, не трогайте меня пожалуйста. Пожалуйста…

Отпускаю ее, и девушка затихает. Но ненадолго.

– За что, – шепчет она. – Что я вам сделала?! Почему моя детская беззаботная жизнь превратилась в этот кошмар… я устала… не могу так больше… сколько можно убегать…

Не стал слушать ее шепот, чужая жизнь меня не интересует, и проблемы ее тоже. Направляюсь к палатке, где должна находиться Лара. Внутри темно. Но сиплое дыхание, треплющее собственные сопли, я уловил. Полез на корточках, шаря рукой.

– Лара?!

Ладонь нащупала голую ногу. Попытался растормошить и вдруг получил отпор. Лара, забилась, как только что выловленная рыбешка.

– Это Кастиль, Лара!

В ответ рычание, мычание. Узнала…

Снял кляп и понял, что девушка не совсем адекватна, ее либо напоили, либо дали какой–то дурной травы. Почувствовала, что я свой, но ничего не соображает. Оно и лучше.

Из одежды на ней только разорванная рубаха. Усадил, тут же завалилась на бок. Чувствую, что успокоилась, понимает все, но молчит. Разрезал веревки на руках и ногах. Залез в палатку, кое–как в углу нашарил штаны (вроде бы ее), мундир чей–то и сапоги. Вынырнул, снова нащупал Лару в полутьме. Та уже уползала, похоже, по своим по женским делам… Попытался одеть, ничего не вышло, у самого руки дрожат, а она вообще, как безвольная сопля стала, стоило мне прикоснуться. И у меня отходняк начался после бурной работы тела…

Взял двух лошадей, связал их уздечками, соорудил наскоро узелок из вещей, перекинул их через седло, а затем и голозадую разбойницу, сам сел позади нее. И, придерживая за горячую задницу, покрытую мурашками, чтоб не упала моя «хозяйка», поковылял прочь от гнетущего запаха крови, стонов раненных и хныканья графини.

Глава 3-3

Удар в сапог разбудил меня. Надо же, привык так просыпаться. На этот раз кинулся за шпагой, но через мгновение сообразил, что это Лара. Она стоит надо мной такая… такая загадочная. Лоб морщит, голова видимо раскалывается у бедняжки. Губа припухшая, на щеке ссадина.

– Как я тут оказалась?! – выдает разбойница.

Ручки обхватили грудь. На плечи кое–как накинут красный китель. Рубашка разорвана до лохмотьев, почему и обхватила, чтобы сиськами не трясти передо мной. Штанишки вроде целы. Ночью так и не сумел их натянуть, пришлось просто укрыть всем, что попалось под руку.

Поднялся. В пяти шагах от нас берег речки. Набрел на нее случайно ночью, и решил не рисковать, дождаться утра. Тонуть совсем не хотелось. Мало ли рядом болото или заводь.

– Ты как? – спросил, игнорируя вопрос.

Лара резко села на траву, обхватив колени. Это утро холоднее чем предыдущие.

– Нормально, – выдавила она, часто заморгав влажными глазами.

– Знаешь где мы? Ориентируешься? – продолжил.

– Да, – хрипло ответила она, уставившись куда–то вдаль. – Я тут все знаю, как–никак пять лет уже разбоем промышляю… Где эти сволочи рыцарские? Нас отпустили? Ублюдки, твари, нелюди…

– На них напали… ну и я оказался в нужное время, в нужном месте. Короче украл пару лошадей. Ну, мы рабы в этом плане шустрые, если плохо лежит… Нашел тебя, лежащую…

Замолчал, потому что Лара совсем съежилась. Переведя дух, попытался сменить тему:

– Какие планы, позитивная?

– Грязь смыть хочу, – буркнула та.

– Ну ты не расстраивайся, со всеми бывает, – с дуру брякнул.

Лара протяжно втянула воздух дрожащей грудью и так же выдохнула.

– В первый раз что–ли, – выпалила та.

Я в шоке. Вот он мой хваленый психоанализ. Куда торопился, горячая моя голова. Девка привыкшая.

– Хуже, чем в двенадцать уже не будет, – добавила она, поднялась и пошла к зарослям у берега, выбрала те, что подальше от меня, да погуще.

Смотрю ей в след. Вот как рождаются кровожадные красивые особы, жизнь таких лепит с самого раннего возраста. Источник таких женщин там, где мужчин порядочных нет.

– Не подсматривай, а то второй глаз выколю, понял?! – Уже ближе к кустикам обронила девушка.

– Не переживай, я мальчиков люблю, – усмехнулся.

Надо срочно поднимать настроение. Но Ларе похоже было не до смеха. Она повозилась в кустах, затем раздался всплеск воды.

А почему бы и нет? И я скинул одежду да потопал к воде. До того берега метров десять, дно просматривается четко, водичка прозрачная. Холоднаааая!!

Со стороны Лары река расширялась и, скорее всего, была глубже. А на моем участке глубина не превышала и метра. Девушку смущать не стал, просто окунулся несколько раз, проплыл в противоположную от нее сторону и назад вернулся. Только выходить уже и не тянет, хорошо и свежо. И одежду потную, кровавую ох как не хочется одевать.

Из–за куста показалась Лара.

– Ты быстро, – улыбнулся ей.

Разбойница немного оживилась. Похоже собралась с мыслями, осознала, что избежала гибели, и теперь пора радоваться жизни.

– Долго тут оставаться нельзя, – проговорила она и направилась к лошадям. – Я понимаю, что на Востоке у вас одни пустыни, и ты столько воды никогда не видел, но пора выходить, Кастиль.

Вылез, выпятив тело с явной провокацией, разбойница не стала смотреть в мою сторону, всем видом показывая, какая она приличная девушка. Когда животные инстинкты вдруг погасли, раскритиковал собственное некорректное поведение.

И все же, давая ей шанс на безнаказанное любопытство, я повернулся спиной и стал неспешно одеваться. Пусть хоть задницей моей полюбуется. Не везде ж я урод…

– Ничего себе, – выдала Лара. – Да у тебя вся спина… Ох, не сладко ж тебе в рабстве пришлось, Кастиль. Хоть и драться ты не умеешь, но мужество в тебе есть.

– А задница у меня как? – поинтересовался, надевая рубаху.

Для себя отмечаю, что снова шмотки велики достались. Или так исхудал, что нет рыцарей такой же комплекции в Дезранте, королевство их просто не держит, или они сами быстро дохнут.

– Не переживай, твоим мальчикам понравиться! – усмехнулась Лара.

– Чего?! – опешил я.

– Ты сам сказал, что мальчиков любишь! – съязвила та и уже серьезно добавила. – Днем тут охотники ходят. Нам лишние глаза ни к чему.

– Мне бы как раз один не помешал!

Лара рассмеялась. Неунывающая разбойница с разбитой губой ржала, как ни в чем не бывало…

Мы поскакали вдоль реки до первой переправы. Кони спокойно прошли вброд. Мель да каменные валуны. А лес все редел и редел. Уже клочками пошел. Теперь главной проблемой на пути стали непроходимые заросли кустарников, колючки вперемешку с крапивой и малиной. На открытой местности солнце палило нещадно, злорадствуя над нами.

– Ты… не мог… сообразить… мне… нормальную… шпагу… взять!! – ругалась Лара, расправляясь с кустами через каждое слово. – Сразу! Видно! Ничего! Ничегошеньки! Не соображаешь в искусстве боя!

– Куда мы так яростно спешим? – возмутился я, рассекая шпагой налево и направо. – В одно место надо заехать.

– Секретное?

– Да, так получилось, что мы оказались рядом.

Секретным местом оказалась деревня. Причем, как я понял вольная. Судя по окружающим бесхозным землям, тут крестьяне работали на себя, и лорд о них вряд ли догадывался.

Для Лары «рядом» это расстояние в несколько десятков километров по лесам и дебрям. В деревню мы прибыли к закату. Голодные, уставшие и никому не нужные. Потому что в трех домах, похоже, обитают лишь три калеки.

В перекошенный ветхий домик Лара буквально влетела.

– Рике! – завизжала разбойница. – Рике, ты тут?

– Лара! – визг раздался из–за дома. Детский визг. Что–то упало, рассыпалось там же. Через заборчик увидел, как девушки обнялись, трогательно так.

Сразу вспомнил о своих девочках, взгрустнул.

– Я сумею договориться, у нас все получится, – зашептала Лара. – Потерпи маленькая, потерпи, заживем хорошо. Прости, прости, не привезла ничего. Из плена сама еле ноги унесла…

– Прекрати свой промысел сестра, – пропищала Рике. – Не нужно больше, хватит… будь со мной… мать при смерти, я… я…

Слезы, сопли. Издалека смотрю, но эмоции чувствую.

– Не хочу оставаться одна! – разрыдалась девочка.

Лара стала ее утешать.

Вскоре сценка прошла, и меня пригласили в дом. Рике скупо поздоровалась, уводя в сторону лицо, но я сразу заметил, что у нее оно обезображено. Красные линии шрамов от уголков рта тянулись до боли и жалости далеко... О Великие… А Рике очень красивая девочка, на вид лет четырнадцать, худая, бледная, но невероятно притягательная… если бы не шрамы.

– Дезрантовцы заплатят сполна, – прошипела Лара, когда Рике отошла за припасами. Из соседней комнатушки донеслись вымученные стоны женщины. Вероятно, это была их мать.

Не стал интересоваться, что тут у них произошло. Но Ларины поступки теперь не выглядят такими уж нелогичными. Она мстит за сестру.

Рике нажарила нам грибов с картошкой, сделала горячего чаю. Когда малышка увидела мою харю, то заметно раскрылась, перестала стесняться своих шрамов. Однако заговорить с ней у меня не получилось.

Она меня боялась, я это чувствовал. Пока ужинали Рике умудрилась подштопать рубашку старшей сестры.

А затем Лара проведала мать, я не стал заходить в смежную комнату. Оттуда разбойница вышла заплаканная и взвинченная.

Ночевать в избе не стали, Лара объяснила это тем, что ее ищут. И в доме она подвергнет опасности свою родню, если там найдут преступницу. А так… две калеки в домике никому и не нужны.

На утро Лара объявила:

– Я буду учить тебя обращаться со шпагой, Кастиль!

– Не! – возмутился я, отвязывая свою лошадь и скорее запрыгивая на нее.

– Чего не! Я твоей мамкой не всегда буду! Ну–ка слазь! Покажу пару базовых приемов!

– Не, не, крови боюсь, и вообще я пацифист!

– Ага! А шпагу себе отхватил добротную! – возмутилась Лара, прыгая на своего скакуна. – Моей не иначе деревья рубили, лезвие шатается, глядишь и вывалится вообще! А ну давай меняться!

И она ускорилась за мной.

– Неа! – ответил нагло и стал убегать.

Разбойница за мной. Задорный хохот сам вырвался из моей глотки.

– Ты раб или кто?! А ну гони мне шпагу нормальную!

– Да у тебя зачарованный клинок! – выпалил я, подшпоривая коня и продолжая смеяться, как пакостный мальчишка.

– Морда бессовестная! Шпагу сюда! Быстро!

Не успел понять всю серьезность ситуации, когда Лара поравнялась со мной. Ловким прыжком я был сбит с коня! Девушка уцепилась за меня. Благо под лошадью многослойная листва, смягчившая удар. Лару этот вопрос не заботил, она знала, что приземлится на меня. Удар от падения все же оказался неприятным и болезненным.

Как вижу, шутка переросла в серьезный силовой прием. Лежу, и ощущаю, как с наглой женской ухмылкой вынимается мой клинок. При этом одной рукой Лара придерживает меня за ворот. Да, женская сила ничто против мужской. Однако чувствую, что ее степень значительно выше обычного. Довольно сильная разбойница мне досталась, хотя на первый взгляд и не скажешь.

Конечно, выкрутиться и заломать нахалку не составит труда. Но я же слабый обездоленный и никчемный раб, не представляющий опасности. Лежу, трепещу и боюсь.

– Сильна, – одобрительно протянул. Лара торжествующе усмехнулась.

– Мой отец был очень силен, – ответила та, откинув мой клинок в сторону и тем самым освобождая вторую руку, которая тут же пошла к моему воротнику. – От природы ему досталась недюжинная сила. Ну и я унаследовала ее. Так, сдаешься, раб?

В принципе, у нас сейчас не что иное, как миссионерская поза, за редким исключением, что я внизу. Сердце забилось быстрее. Что–то между нами определенное есть. Этот взгляд… я не могу ошибиться.

Вместо ответа я ухватил ее за задницу. Лара взвизгнула и залепила мне пощечину.

– Отпусти, урод! – рявкнула она.

И только после этой фразы выпустил ее.

Разбойница вскочила. А мне и подниматься уже не хочется. Что–то внутри заболело. Здравомыслие твердит – не стоит обижаться на таких. Тем более, что она не входит в круг дорогих мне людей. Однако увожу в сторону взгляд, ибо не могу на нее смотреть, зацепила…

Лара подняла мою шпагу, брезгливо выкинув свою. Резвый рывок, и разбойница снова на коне. Поковыляла дальше, не оборачиваясь. Да пошла ты!

Нет… Так нельзя. Встаю, беру раздолбанную шпагу. Да, действительно хлам, которым убивать людей будет не гуманно. Лошадь моя дефилирует между деревьями, ловлю уже на грани терпения. Запрыгиваю и еду за Ларой, спешу, пока ее виляющий вместе с лошадиной задницей зад еще в зоне видимости.

Сирена взревела внезапно.

– Не двигайся! – завизжал не своим голосом, спрыгивая с лошади.

Призраки пришли…

Великие оповестили в самый последний момент. Смотрю на Лару, она в недоумении развернула лошадь, но так и осталась в седле... Как глупо. А я… в ужасе, первобытном страхе, пронизывающем нитями все мое тело и парализующем даже мысль о движении… я считаю секунды и выискиваю глазами ИХ. Ну где же вы твари?!

– Что это такое?! – в ее голосе был восторженный интерес. Но не как ни страх.

Секунды бесконечно идут, я ловлю каждый шорох. Вот–вот моих ушей коснется гул, легкий, вселяющий безысходность, черноту, пустоту, вечное забвение.

Я не хочу! Нельзя! Не сейчас!

И Лару потерять не могу. Глупое создание даже не понимает, что жизнь ее висит на волоске. Призраки ищут, и призраки найдут, если жертва будет двигаться. А разбойница двигается!

Но время вышло. ОНИ не пришли. Обошлось…

– К тебе никогда не приходили призраки?! – раздосадовано произнес, взбираясь на своего коня.

Ее взгляд говорит, что я идиот, сумасшедший. Это злит.

– Нет, даже не слышала. Это порождения магов?! Они опасны?!

– Это порождения Запредела! О нем ты слышала?!

– Да, – выдохнула Лара и поковыляла дальше, добавив: – Рабские бредни.

Да… Миновало. Сейчас бы лишился бесстрашной проводницы. У них тут в Дезранте никто не слышал о призраках?! Странно… Никогда не задумывался об этом. Неужели призраки только Орос терроризировали все это время?!

До обеда ехали молча. Гнетущее такое молчание. Не хочу с ней говорить, и она, похоже, тоже. На моих ладонях все еще ощущается упругость ее ягодиц. Кто бы мог подумать, что теперь мне не дано. Красавчик Катэр больше не сможет покорять женские сердца. Грустно, вот и хандра снова наплывает.

А еще этот мундир. Мы оба в кителях рыцарей Дезранта. И вот оно влияние одежды на состояние человека! Эта строгость, стянутые манжеты, пуговицы, жесткость ткани – все это дисциплинирует, напоминает кто ты есть на самом деле. Возвращается честь, достоинство, некий пафос, самолюбие. Раб может быть жалким уродом, но не рыцарь. Одно утешает, мой позор останется в моем сердце, а не на языках дворовых сплетниц. Второе хуже. Да, я итак унижет, слухи о том, как пришел к власти разлетелись по всем дворцам правящей элиты Рэи. Стараюсь об этом не думать.

– Привал, – объявила Лара и полезла за узелком, что Рике собрала в дорогу.

Сидим, мысли у меня где–то высоко. Даже не знаю, где конкретно и какие, летают сами по себе. В общем, туплю.

– Кастиль? Эй? – привлекла к себе внимание Лара. Красивая, зараза. Особенно сейчас, когда уселась на травку рядышком и так участливо и виновато смотрит. – Я, ну… погорячилась, прости, ладно?

Теплеет мое сердце, предательски быстро. Женская черта обидчивости мне не присуща. Да и вообще! Что я такое говорю?! Пытаюсь улыбнуться ей. Выходит жалковато, по ее выражению видно. Ее гримаса мне лучше любого зеркала, отражает то, как я выгляжу по–дурацки. Хочется раскапризничаться, подуться еще. Побыть немного «женщиной», выпрашивая внимание.

– Я же не красавчик, – выдаю в ответ. – Не удивила.

– Ну не дуйся, Кастиль, – почти мурчит Лара и подается вперед, оказываясь у моих ног. Ладони на мои коленки кладет, будто я ребенок, ожидающий услышать очередное мудрое поучение.

– Обижаться можно лишь на тех, кто тебе действительно дорог, ты поняла? – выдавил я. – А констатация факта о моей внешности… что мне теперь повеситься?! Действительность здесь и сейчас такова! Она неизменна, независимо от степени моего восприятия!

Разбойница в некотором замешательстве. Минутное молчание.

– Да, у тебя был очень умный хозяин! – восхищенно говорит Лара.

Во тупая. Накрываю ее ладони своими. Энергетическая искра проходит через мое тело. Разбойница даже не попыталась освободиться.

А я потянулся целовать.

– Поцелуй для любимого, – шепчет Лара, закрывая глаза. – Нет, стой…

Сама даже не сопротивляется, будто слабеет в моих пьянящих объятиях. Но через миг все проходит. Она впивается в меня жгучим зеленоглазым взглядом, в них отчетливый укор. Они говорят, что не желают снова обидеть резким словцом. Я отпрял, понимая, что момент упущен.

– Зачем тебе к вальки? – Спрашиваю неожиданно для нее. – Там одни бабы, любимого ты там точно не сыщешь.

– Не твое дело! – мгновенно вскипела Лара.

Вскоре двинулись дальше…

Мои мысли теперь были о разбойнице. Как мило, девушка что любит резать рты, мстя всем встречным за свою сестру, чувствует свою вину передо мной, по сути никем, просто рабом. Но что–то в ее взгляде и отношении ко мне изменилось. Нет отвращения, пренебрежения. Может она после плена поумнела? Странно, но подумалось, что будучи принцем в городе рабов Билазора, я вряд ли бы купил себе девушку такой внешности. Даже зная о ее достоинствах в виде целеустремленности, бесстрашия, безбашенности. Однако, после знакомства не уверен, что вернувшись на невольничий рынок я не стану искать похожую. Так бывает, если при дворе есть леди, что недосягаема и привлекательна, что зацепила чем–то. Но она замужем, верна мужу, или просто не дает. Ты бежишь на невольничий рынок и ищешь похожую девушку. Вот и ответ самому себе. Сколько же я искал похожих на императрицу Гелану, да на маркизу Камиллу, что отвергла меня.

Скачем бок о бок с Ларой. С ней спокойно, нет тревоги и опасений тоже нет. Она ведет уверенная во всем, что делает. Сам с себя удивляюсь, когда это успел растерять всю свою бдительность? Обычно этим занималась Глория, теперь Лара. Выходит, это старая привычка.

Украдкой посматриваю на нее. И знаю, что смотрит и она на меня, когда отворачиваюсь. Чувствую ее взгляд. Наивная. Доверилась ведь сразу, к семье привела… слишком доверчивая, Ларка. Такой в мире тяжело. А я… конечно, самым наглым образом воспользуюсь ее добротой. Образ слабого и глупого раба вполне подошел. От меня она не ждет силы. А если не опасаешься человека, если не считаешь способным нанести тебе вред, то и врагом его не считаешь. Так думают некоторые наивные, особенно такие вот, пафосные разбойницы.

Голову совсем отпустило, от всех забот. Я просто раб, спасающий свою жизнь. Что мне судьба мира, что мне опасность вторжения дафов, что мне поданные империи? Сон, чтоб не сильно холодно и не дуло, чтоб дождя на голову не падало, чтоб еда бегала поблизости, чтоб костер горел хороший… чтобы был не одинок.

Лес заканчивался. Это было видно по исхоженным тропам и постепенно увеличивающимся просветам между деревьями. Солнце готовило эту сторону мира ко сну, а нас ждали степи и далекие горы с белыми вершинами.

Под сросшимися кронами двух дубов, что возвышались по обе стороны дороги, показалась одинокая и загадочная фигура.

– Я Эрис беспощадный! – торжественно заявляет мужчина, когда мы подходим ближе.

Прыскаю, но сдерживаю смех. Лара тем временем осматривается. Естественно засада есть, и этот стиль, ой как нам знаком.

– Я Лара позитивная! – не менее торжественно представляется та и спрыгивает с коня. Начинаю яростно давить ржачь. Прыскаю, давлюсь. Все эти напряженные дни пытались сейчас вылиться истерикой.

– А ты чего ржешь, образина! – гаркнул на меня разбойник, вынимая шпагу. – Я твою глотку на клинок насажу! А ну слазь!

– Я тут предводитель! Прими бой, Эрис беспощадный! – воскликнула моя дурында и ринулась на мужика.

Началась дуэль. С первыми звонами клинков мой приступ смеха отступил. Стою смирно, поглядываю по сторонам, мало ли засада полезет. Переживаю за Лару.

Лязг стали заиграл с бешеной скоростью. Девушка атакует, Эрик защищается. И умело защищается. Конечно, я бы с трех ударов разложил наглеца. У него были пробелы в обороне. Но Лара их не увидела, сама безнаказанно ошибалась. В общем, они стоят друг друга.

Выпад, блок, разворот, взмах крест на крест… А вот уже и крики неконтролируемые пошли. Лара едва не напарывается на клинок, как же опрометчиво! У меня сердце екнуло. Так, хватит.

Направил лошадь в их сторону, неторопливо, чтобы не спровоцировать засевших в засаде. Мужики, они обычно выносливее, вот и сейчас чувствую, что Лара начинает выдыхаться. А все потому, что поспешила ликвидировать оппонента, выложилась сразу. Защищаться всяко легче, чем нападать.

Вынул из–за пояса кинжал. Хотел им воспользоваться. Э, нет, Лара заметит. Спрыгнул с коня и стал искать на тропинке камушек, да помассивнее. К счастью для разбойницы нашел ржавую подкову.

Железка пришлась Эрису прямо по голове. Меткий бросок! Сам от себя не ожидал. Тот рухнул, раскинув конечности в самой нелепой вариации. Лара, завершая прием в пустоту, недоумевая, посмотрела на поверженного врага. Через мгновение зашелестела трава, захрустела листва.

– Эрис! – взревели разбойники вокруг нас.

Вот только их товарищ уже ничего не смог ответить.

– Ты нахрена это сделал! – зарычала Лара. – Я его уже почти победила!

– Ну–ну…

– Что ну–ну?! Придурок! А если убил?! А если мертвый? Эрис, очнись?!

Десятка полтора разбойников, что вылезли из засады разом опешили.

– К… как мертвый?! – прохрипел толстяк и ломанулся к Эрису. Стал щупать пульс, слушать дыхание. Банда замерла, мы с Ларой тоже.

– Мертв, – подтвердил толстый и поднялся. Толпа ахнула в один голос.

– Вы ведь не рыцари, да? – выдал кто–то из толпы.

– Нет, – рыкнула Лара. – Мы их кончили и забрали форму. К нам есть претензии? По кодексу Вольных любой из вас может вызвать на дуэль моего раба за смерть своего лидера. А так как я его хозяйка, имею право вступиться… так кто бросит вызов?

– Ты билась, как равная Эрису, – буркнул толстяк после недолгого молчания. – Мы не имеем претензий и не посягаем на ваше имущество.

После его слов напряжение улетучилось. Мы пошли дальше, оставив разбойников позади. Лара демонстративно не оборачивалась. А я задницей чуял, что вот–вот прилетит стрела. Но обошлось…

И вот она степь.

– Слушай, Лара позитивная, – с издевкой произнес я последнее слово. – А почему с той стороны леса боялись войти. А тут ходят, как у себя дома?! Нелогично как–то, не находишь?

– С той стороны южане, и к тому же шахтеры. Им неведомо, вот и боятся. А северные с вальки имеют дело чаще. Вот и прутся на юг, как в более безопасное место…

– Мы куда на ночь глядя?

– Тут таверна недалеко, – ответила Лара и рванула вперед. Лошадь весело заржала. Такое раздолье, что ж не побегать! Моя рванулась следом, почти сама.

***

До места назначения доскакали с ветерком. Вот только одной таверной там не обошлось. Городок раскинулся довольно больной. Это меня сразу напрягло, тут без ищеек Корна вряд ли обойдется.

Тем более мы доблестные рыцари в кавычках. Форма одежды нарушена: цвет брюк, сапоги, не подогнанные размеры, следы крови. А это сто процентное привлечение внимания. Я тихо завыл, страх возвращался очень быстро. От того решения в голову никакие вообще не лезли. Скачу за Ларой, надеясь на лучшее. Как бы не пришлось ей признаться во всем…

Двухэтажная таверна раскинулась широко, вылавливая всех путников по дороге в свои объятия из деревянного забора. В свете факелов стояло несколько десятков лошадей, привязанных к специальному турникету. Чуть дальше еще лошади, с другой стороны несколько экипажей. Из окон здания доносится веселый смех и радостные голоса. Судя по всему, тут полсотни человек, не меньше.

Поднялись по скрипучим ступенькам, привязав своих скакунов рядом с общей толпой. Там сидит мужик, похоже, в роли охранника. Лара дала ему целый серебряник.

– От куда деньги? – прошептал я, ныряя в тускло освещенное заведение.

– А рабы шарить по карманам не приучены, да? – съязвила Лара.

– Да когда ты успела–то?

– Вопрос неверный, – выдала разбойница. – А тебе не показалось странным, что мы в таверну без денег премся? Что за наивные рабы пошли!

К нам подскочила официантка, толстенькая, со лба пот течет, через балахон проступают взмокшие соски. В таверне почти все забито, кого только нет. Мелькают рыцарские мундиры, кирасы да латы свет ламп отражают. Да… попал я.

Нашли столик практически у входа, так как все лучшие места уже заняты. Гулянье в разгаре. Взрывной смех, резкие перебранки, пьяный гам, удары кулаков и стаканов по столам, шлепки, женский визг. Хм… проституток города тут тоже не мало.

Присели за маленький двухместный столик. Деревянная столешница уже пропиталась всем, чем только можно. А вот и следы от кинжала заметил. Пальцем провел по краю: раз, два, три… рубцы, везде рубцы. Табуретки тоже не раз чинены. Скрипят. Делаю простой вывод драки – дело тут обычное. Невольно скривился. Запах курева невыносимый, как раз дым вытягивается из таверны в окно, у которого мы и сидим.

Смотрю на соседний столик. На коленках у поджарого мужика сидит деваха. Его рука уже под ее платьем. Та посмотрела на меня, скривилась, шепнула на ухо мужику что–то, тот на меня посмотрел злобным взглядом и выпалил:

– Эй урод, что уставился?

Не успел среагировать, как Лара уже вскочила. И то, что их было трое, не считая распутной женщины, ее не смутило. С их стола полетел кувшин и разбился в дребезги, еда тоже посыпалась на пол. Трое подскочили, вынимая шпаги.

Тоже поднялся, вынимая свой клинок крайне осторожно, чтобы лезвие не выпало. Лара махнула мне, мол сиди. Ага, разбежалась. Где это видано, чтобы за меня вот так вступиться. Не зная, что я принц, или хотя бы рыцарь.

Мой обидчик смотрит на нее с ухмылкой. Двое его дружков обходят Лару с двух сторон. Тем временем от стола отползает скинутая с колен девка.

Озираюсь. Всем вокруг плевать на нашу разборку. Даже ближний стол продолжает веселиться и пить.

– Сели быстро! – раздался рык. Женский рык! Мы все обернулись в сторону источника голоса. Тяжеловооруженный рыцарь в блестящих темно–синих доспехах, опираясь на широченный меч, смотрел на нас. Левая рука потянулась к шлему. Длинные черные прямые волосы водопадом рухнули из–под него, будто они весили килограммов десять. Мужеподобная бабья морда скривилась в угрожающей ухмылке. Ее черные глаза впились в наших обидчиков.

Все трое отступили, вероятно узнав этого эпичного героя, обладающего явно неженским ростом.

– Нина! – Ларин визг был детским и счастливым.

– Она самая, – улыбнулась скулистая морда женщины. Скрип лат сопроводил поднимающуюся лапищу. Подружки пожали друг другу руки. Лара попыталась обнять, но не смогла обхватить эту закованную в кирасу необъятную фигуру.

– А ну пересаживаемся, как раз столик посолиднее нам мужики освободили, – гаркнула Нина. – Хозяин! А ну сюда для заказу!!

Этот рев разнесся на всю таверну. Я съежился. Ну и бабища. Судя по морщинам у глаз, ей за сорок.

– В гвардию подалась? – поинтересовалась Нина и скользнула по мне потеплевшим немного взглядом. – Молодой человек, вы по–моему, не представились.

– Э… Кастиль, к вашим услугам, – выдал я.

Пожали руки. Вот это рукопожатие! Пришлось поднапрячься, чтобы не сложилась пополам ладонь. Она удивилась не меньше моего. Проверяла?! Или издевалась.

– Рассказывай, – внимание Нины переплыло на Лару. Та замялась, было, скорее всего, то, о чем при мне она не хотела говорить.

– Напоролись мы с Гером на гвардию, – начала разбойница. Нина нахмурилась.

– Опять ты с этими жалкими трусами связалась! – рыкнула бабища, едва сдерживаясь от удара по столу. Как раз прибежал мужичек, готовый принимать заказ.

– Задолжала я им! – стала оправдываться Лара. Нина демонстративно переключилась на пришедшего.

– Нам браги вашей, фирмовой, не вздумай со старой бочки налить, ты понял, проныра? Новую откупоривай, – на повышенных тонах начала рыцарша.

Мужик только и кивал в ответ, нервно, быстро и невпопад.

– Курицы жареной, мяса пожирнее чтоб, – продолжала. – Так, овощи нынче плоховаты. Помидоров найдешь сладких? А, ну давай. Зелени еще. Ну хлеба, сегодняшнего. Лара, яблочный джем будешь?

– Госпожа нет джема яблочного! – взмолился мужик. – Сливового может?

При этом он посмотрел умоляюще на Лару. Та кивнула. Нина махнула на мужика, тот умчался, просачиваясь в глубь между разгоряченными посетителями.

– Давай, дальше глаголь, – скомандовала Нина.

– Нарвались мы на графский кортеж…

И пол часа Лара еще трещала о том, как она сражалась, как пленили. Сквозь зубы призналась, что ее изнасиловали. Нина хмурилась, мотала головой, сжимала кулаки. Тем временем стол наполнялся едой и невероятно аппетитными запахами. Ели беспорядочно, с общих тарелок хватали. Брагу я вообще, как воду стал хлестать, заедая куском мяса, с которого жир сочился горячий. Весь рот измазал, рукавами стал вытираться, чтобы на шею не перетекло. Изголодался по нормальной еде. О приборах речи вообще не шло, все руками грязными так и ели.

– Посеяла ты мою шпагу значит, – подытожила рыцарша. – Фамильная шпага была, у барона одного отобранная…

– Нина, прости.

– Да что ж теперь извиняться, – тепло проговорила женщина. – Куда теперь? Опять к ним? На новый заход?

– Угу.

– Нет у тебя авторитету, – почти шепотом проговорила Нина.

Лара поникла, а рыцарша продолжила:

– Второй раз, крайний раз будет. Ты уверена в своих силах, девочка моя?

– На все сто, – воодушевленно заявила Лара.

– Бахвалишься ты много, боюсь за тебя. В мой отряд не желаешь?

– Прости, Нина, не мое.

– Понимаю, – участливо ответила рыцарша. – Ну а ты раб Кастиль, какие цели преследуешь? Хотела тебя к себе в отряд взять. Да Лару одну не хочу оставлять.

– А я и не оставлю, – твердо заявил.

Самонадеянная рыцарша, вздумала решать за меня. Смешно.

Бабьи брови тут же поднялись от удивления. Лара умоляюще посмотрела на свою подругу.

– Не дерзи, ладно? – огрызнулась Нина.

Голос спокойный, но чую угроза вполне реальна. Баба на грани взрыва. Я осекся, зачем гонор свой показывать?! Территория чужая, я тут чужой, никто… Покорно кивнул.

– Он мне клятву верности дал, – похвалилась разбойница.

– Вот оно что, – усмехнулась Нина. – Тогда я спокойна. Ты Кастиль, мне вот что скажи, за что тебя так украсили? Аль тайна твоя… личная?

– Тайна, – ответил и улыбнулся. – Но чтоб фантазия твоя богатая не разыгралась уж слишком, скажу. Оказался в не то время и не в том месте. Вот так.

– Я поняла тебя. Когда в горы, малышка?

– Чем скорее, тем лучше.

– Я бы не спешила на твоем месте, – опасливо проговорила Нина. – Корн забесился чего–то. Нас наемников не трогает, а вот проходимцев всех подряд шурует. Разъезды утроились, лорд Борак нам заказ давать собрался, на завтра все договоренности в администрации назначены. Говорят, на сто золотых дело. Куш не малый. Может с нами отработаешь, да поедешь по своим делам? Два процента твои.

– Пять, – выдала Лара. В груди похолодело.

– Четыре.

– По рукам.

Брага уже в горло не лезла. От хмели, что в голову ударила почти сразу, теперь и следа не осталось. Надо сваливать отсюда. За сто золотых меня эта баба со своим отрядом наемников зубами порвет.

– Отойду, – буркнула рыцарша, поднялась и пошла вглубь таверны.

– Ты ее не зли, – начала Лара. – Она женщина вспыльчивая, но справедливая. Раньше со своими наемниками треть города держали. Она мне жизнь спасла, многому научила. Я ей должна.

– Ты похоже вся в долгах, куда ни плюнь, – выпалил я. Раздражение нахлынуло очень быстро. – Лара, поехали в горы, не нужно тебе это дело.

Разбойница задумалась.

– Максимум две недели, Кастиль. Ну три… А потом дальше с деньгами. У меня в горах тайников нет. А без денег идти, только если грабить. С тебя помощи никакой, а одной в этом промысле тяжко.

Упрямая! Не для того проделал весь этот путь, окунаясь в дерьмо и нищету, чтобы вернуться на исходную! Я не могу рисковать… И что, снова пуститься в бега?! Я не знаю дороги, меня заловят быстро. С Ларой мне спокойнее, я не заморачивался на счет дороги, не задумывался о еде. К хорошему привыкаешь быстро.

– Давай наймемся в охрану, – завелся я. – Есть же кто на север караванами ходит. Или как?

– Наивный, везде свои охранялы. А мы проходимцы.

– Лара! Я помогу тебе вступить в ряды вальки, – решился на отчаянный шаг. – Помогу пройти обряд посвящения, расскажу про право на поединок…

– Откуда…

– Не важно! – перебил я. Вижу, как засияли глазки у Лары. Многого она не знает. Я понял, что пытается влиться в ряды вальки, но пока ее не посчитали достойной. Их законы не продуманны. И не удивительно, бабы… Глория мне рассказывала об их кодексе. Зная нюансы, можно обернуть их порядки в свою пользу.

– Нам нужно двигаться дальше, Лара, – продолжил я. – Откажись, и гарантирую, что вальки примут тебя…

Вернулась Нина. По мощному скрипу половиц почувствовал ее приближение и прекратил уговоры.

– Хорошие новости, – объявила она. – Я за задание пробила сплетню. Маг прилетел из столицы. Говорят, портрет привез беглеца. Там уже во дворце художники его размножают. К утру раздавать будут. Но мы ж утра ждать не будем.

Рыцарша рассмеялась. Вот вам и халява прилетела. Ларины глазки впились в мои. Едва заметно мотнул головой. Нет, Лара… пожалуйста, нет.

– Гонца отправила сейчас, – прошептала Нина, прижавшись к столу. – Чего утра ждать?!

– Нина я…

– Да брось! Вы чего тут консилиум устроили без меня? Вижу по глазам. Мы по рукам ударили. Ты нанята, твой раб тоже. Или хочешь отказ дать?

Последняя фраза была сказана с таким нажимом, что даже я посочувствовал Ларе.

– Н..нет, Нина, конечно нет, – выдавила разбойница.

– Где здесь туалет? – брякнул я. Пора валить, пришла горькая мысль.

К моему великому счастью уборная оказалась во дворе. Спокойно вышел на улицу. В туалет все же хотелось, и пришлось обходить таверну.

Давно у меня не было такого сервиса. Деревянная кабинка. Все–таки передернуло от источающейся вони. Навивало о былом шествии через анальное отверстие дворца.

– О! А где твоя мамочка? – раздалось издевательское за спиной, едва я доделал дела. Надо было прикрывать дверцу.

– У него их две, – подхватил другой голос. Я медленно развернулся и увидел троих ребят. Да, те самые, которых согнала Нина.

– Когда я был маленький, – начал высокий мужчина, поигрывая шпагой в руках. – Мне мама писюн держала под этим делом. Ты у Нины бы попросил, она к этому нормально относится.

Все разразились хохотом. А я вынул шпагу с нехарактерным для нее стуком. Смех взорвался с новой силой.

Не упуская момента потерянной бдительности, ринулся на ближайшего. Скрежет стали, и все же покалеченный клинок выдержал выпад. Сближение, и мой кинжал вонзается прямо в сердце. Пока двое других соображали в чем дело, сменил клинок. Полумрак сыграл над ребятами злую шутку, поздно те оценили степень опасности. Два быстрых шага вперед, укол, вскрик. Не успевает второй упасть, делаю шаг в сторону, удар наотмашь и метал прорезает спину третьего.

Визг на весь двор. Наверняка привлечет внимание. Стараюсь скорее добить уползающего раненного. Последним был тот, кто назвал меня уродом. Хрип пузырящегося от крови горла пришелся, как бальзам на душу. Еще в таверне хотел так сделать. Быстро обыскиваю трупы, у всех троих кошели денег. У одного даже два кольца нащупал. Сорвал все, потом разберусь. Мчусь к загону для лошадей, по дороге распихиваю по карманам кителя добычу.

– Эй! – раздалось из темноты. – Твоя лошадь третья слева. И заметь, напоена, накормлена. Перебрал? Животинка может и не простить, копытом отхватишь!

Невинный хриплый смех немного умерил мою настороженность. Смотрящий за лошадьми на своем посту. Это его работа – запоминать, кто на какой лошади приехал.

–Спасибо, уважаемый, – проблеял я, изображая пьяное состояние.

Залез в кошель и кинул мужику рин, запоздало увидев, что блеснуло серебром.

– Я к бабе своей поехал, не могу терпеть! – почему–то добавил, оправдываясь.

Мужик схватил рин по привычке быстро, ловко и без тени благодарности на лице. Привык значит к подобному.

– Понимаю, ваши молодые годы, – прокомментировал он и сипло усмехнулся.

Отвязал коня, запрыгнул на него. Сбоку встрепенулась шпага, ударившись о старые ножны, эту без ножен ухватил, просунув под пояс. Старые не подошли, выбросил их на ходу и ринулся к дороге. К утру весь город будет знать меня в лицо. С этой мыслью ускорился.

Провинциальный город, преимущественно состоящий из двухэтажных домов, жил своей ночной жизнью: пьянь по улицам, локальные драки, девушки легкого поведения, зазывающие на интим. Не стал мудрить, а поскакал по главной улице, которая вела прямиком ко дворцу, что возвышался над всеми другими строениями, за исключением только башни магов, которая все–таки была величественна и шпилем уходила в облака, Она одиноко стояла с восточной стороны города и вызывала невольный страх и дополнительное беспокойство. Ненавижу магов… Мчусь нагло и уверенно, пусть думают, что гонец спешит в администрацию. Вскоре оказался у ворот, обогнул территорию и помчался уже от дворца. Теперь пусть считают, что гонец мчится из администрации.

Час бешеной скачки и я вне города!

Впереди вырисовывался мрачный силуэт хребта. Эти горы в войне с Дезрантом мы не покоряли. Вообще не помню о них ничего. Знаю, что там есть золотые шахты и горные гориллы. Возможно, уроды всякие разные в виде группировок и банд.

Гнал лошадь пока дорога еще была различима. Затем с галопа перешел на рысь. А когда лошадь стала спотыкаться – на шаг.

Вдалеке одинокий огонек. Стал приближаться, у огня две сидячие фигуры. Если что, справлюсь. Подошел ближе, с тревогой сообразив, это пост. Или даже разъезд, организовавший ночлег в чистом поле. С единственного низкого деревца, что возвышалось на всю округу кто– то спрыгнул.

– Стой, кто идет?

Поздно бежать. Вижу контуры поднявшихся с земли лошадиных морд. Всадники будут гнать, да нагонят. Судя по силуэту на меня направлен арбалет. Прыгаю с коня, изображая миролюбивый жест.

– Эр, –начал, демонстрируя свободные руки. – Пустите к огню погреться. Путь не близкий, я ненадолго.

Полуминутное молчание. Двое у костра и этот с арбалетом смотрели на меня неотрывно.

– Эр Брук Ирнский, – представился рыцарь. – Добро пожаловать, эр…

– Эр Кастиль Уирский, – выпалил я, озвучивая первое попавшееся на ум графство.

– А это где? – опешил Брук.

– В Вестерии, – ответил, усаживаясь.

Мне кивнули двое у костра и представились по очереди. Сижу, как идиот, про коня забыл. Тот стоит, непривязанный, недоумевает как так…

– Вы из Анкира? – спросил один из рыцарей.

– Да, эр, – ответил. Он имеет ввиду столицу. – По поручению лордов короля.

– С каких пор лорды Корнелиуса берут на службу вестерских рыцарей? – поинтересовался другой.

Повисло напряжение. Я посмотрел на дерево, куда снова взобрался арбалетчик.

– Лорд Уирский направил к лорду Корну, а тот в свою очередь по поручению дальше.

– О, какой уровень! – усмехнулся рыцарь. Они переглянулись. Сидевший на дереве вряд ли слышит, это хорошо.

– Только чужаки называют короля Корнелиуса лордом Корном, – сказал второй.

– А форма–то наша, – с укором проговорил первый.

Пошел откровенный допрос, я перевел дух. Активирую ум, так просто не отболтаться. Неподалеку видно спящих. Тут дюжина рыцарей, не меньше. Но меня напрягает лишь арбалетчик на дереве.

– А рубаха чего в крови? Нападали?

– Разбойники…

– А ты воин похоже бывалый, все лицо в шрамах.

– Воевал, – заявил гордо, но с замиранием в сердце.

Рыцари вдруг подскочили. Я тоже поднялся. Топот приближающихся услышали все. Спящие стали спешно подрываться. Вскоре толпа всадников притопала к костру.

– Собираемся! – гаркнул один из прибывших. Похоже главный. – Наемников гонять будем! Этот старый маразматик, градоначальник который, наемников привлек! Все, хватит балдеть!

– Сбор! Сбор! Сбор!

– Эти ублюдки думают, что лучше гвардии!

– Отставить базар!

Всадники умчались в сторону города. Бранясь на лорда Борака, собрались и отдыхающие.

– Бывай, эр Кастиль Уирский, – отсалютовал один из рыцарей, что был у костра. – Удачи!

– Удачи! – отозвался я, усаживаясь обратно. Сердце бьется, как у зайца. Конь мой чуть за толпой своих копытных собратьев не ринулся. Если бы не один из рыцарей, что подал мне уздечку, шел бы я дальше уже пешком. А пока привязал его к дереву. Думаю, что ненадолго.

Ночью набрел на деревушку. Сторожила в свете факелов бдят. Два крестьянина увидели меня раньше, чем я их. Встретили мирно, отставляя вилы в сторону, убирая луки за спину.

– Случилось чего, эр? – с тревогой в голосе спросил один из стариков.

– Известия? – подхватил второй.

– Нет, – гаркнул я властным голосом. Достал серебряный рин. Да чтоб тебя…Они все там серебряные? Пришлось, не мешкая, кинуть мужику. Не нарушать же такой пафос.

– Премного благодарен, господин.

– Проездом я, ночлег организуй.

– Да господин.

Подумав, решил дать еще пару монет.

– Обо мне никому, вы поняли?

– Да господин!

Глава 4-1

Глава четвертая. Хотя бы голову

Принц Катэр–оун Шеннийский

В деревеньке меня обслужили по высшему разряду, даже мясистую теплую сиську подложили вместо подушки. Оторвался я на девушке за все эти дни воздержания. Провожала меня потом со слезами на выпученных глазах, платочком махала, шептала, что хоть и образина, зато такая сильная и мужественная. В таких деревнях вообще с нормальными мужиками тяжело. Их либо лорды берут в боевые отряды, либо разбойники убивают.

К слову о разбойниках. Любовь не только девки, но и всей деревни я умудрился завоевать довольно быстро. Стоило только избавить жителей от бандитов, терроризирующих это поселение уже несколько лет. Пятеро доблестных наемников повадились брать с крестьян за якобы защиту. В порядке устрашения зверски прикончили нескольких мужчин. Деревня под страхом и лорду жаловаться не решилась, опасаясь возмездия. А эти доили себе и доили мирных жителей. Но тут появился я, дикая несправедливость задела меня до глубины души. К тому же мне пара арбалетов не помешает. Да и ребята подвернулись под руку совершенно случайно. Прям судьба благоволила. Убил всех, без зазрения совести, забрал деньги и оружие, а пожитки крестьянам оставил.

И вот, обстиранный, постриженный и побритый, с эстетичной повязкой на глазницу, припасами, свежим конем, наточенным клинком и двумя арбалетами шествую в сторону горных вершин. На пути встречаются купеческие караваны, крестьянские повозки, рыцарские отряды. Пару замков, виднеющихся вдали миновал. Обошел их по дальнему радиусу. Всем представляюсь Кастилем теперь уже Ирнским. Типа местным порученцем градоначальника Борака.

В кармане куча серебра, от тех троих доставшегося. Держу морду кирпичом (правда, она у меня теперь под капюшоном) и нагло шествую, практически не скрываясь.

Чем ближе к горам, тем страшнее. По слухам, местный лорд очень солидарен с Корном в отношениях к людям. На первый столб с подвешенным человеком без конечностей и кожи я отреагировал довольно остро.

Дальше подобное безобразие тянулось вдоль всей дороги. Ужас пробрал меня до костей, и я свернул… просто ушел в сторону поля, приметил на горизонте деревянную вышку и поскакал к ней.

Оказалось, маленькое селение с сигнальной башней, сколоченной из бревен. Несколько домов, большую часть обособленной территории занимает загон для овец, что пасутся совсем рядом. Дальше от селения в несколько сторон расходятся тропки: одна на дорогу, другая в сторону гор, немного левее.

Как я устал идти к этому хребту. Он все никак не приближается! Чем ближе я, тем грустнее. Горы высокие, переть далеко. А в обход еще дольше. Выхода не вижу. Однако, у местных можно поспрашивать. Мало ли подскажут. А еще меня беспокоит конь, что все чаще спотыкается подо мной. Ухабы да кочки его скоро доконают окончательно. И подковы, что держатся на соплях тому доказательство.

Из окна дома выглянула худющая морда бабки. За ней следом дед такой же. Смотрят на меня изучающе, молчат. Больше ни души. И никаких движений вокруг.

– Мне бы коня напоить, люди добрые! – воскликнул я.

– Изверги! – бросила бабка и захлопнула ставни, со второго раза получилось. Потому что с первого попала по лбу деду. Мда…

Еду дальше. Вокруг бескрайняя степь до самого горизонта, впереди огромный хребет, что сейчас выполняет роль фона, декораций, ибо ближе него тоже степь.

Метрах в двухстах показалась фигурка. Бежит на меня, платье по ветру, волосы белые тоже треплются. А за ней три всадника мчатся в красных мундирах. Донесся визг, через полминуты слышу его уже отчетливо… и хохот преследователей.

Деваха меня увидела и в сторону ломанулась, кочки перескакивая. Резвая, но всадники настигают. Над головой одного веревка взвилась. Раскрутил посильнее и бросил… мимо. Второй тоже кинул веревку с тяжелыми грузилами и попал в цель. Девушка кубарем покатилась с путами на ногах.

Веселый гогот не предвещал ничего хорошего. Рыцари настигли девушку. С другой стороны я увидел еще одного человека. Бежал с такой скоростью, будто маг летел. Парень молодой, худой и белобрысый, мчится уверенно, в руках не то копье, не то палка. Всадники встали. Один спрыгнул и начал девушку за волосы таскать. Та визжит и брыкается. А двое других неспешно на встречу парню пошли.

Смотрю, один из–за спины арбалет достает. Первая мысль, что в голову пришла – у этого гвардейца арбалет получше, в колчане болтов с десяток, да механизм зарядный покомпактнее моего... Зависть?! Зависть.

Ускоряюсь, потому что вижу, стрелок собирается парня продырявить. Щелчок… невероятным образом тот увернулся, сделав перекат. По жесткой земле … уф, больно, наверное. И тут пришло невольное восхищение, уважение к горячему и скорее всего обреченному пацану.

На меня обратили внимание. Ближайший ко мне рыцарь миролюбиво махнул рукой. Я махнул в ответ. Типа свой. Всадники спешились, собираясь встречать парня клинками. А я перешел на рысь, чтобы не вызывать подозрение.

Когда приблизился, уже завязался бой. Издевательский, неправильный бой. С палкой против двоих гвардейцев. Парень потерял контроль, услышав очередной визг девушки, сопровождающийся рвущимся платьем. В результате – потерянная палка и неприятное ранение в правую руку в районе предплечья.

– Рома! Я первый вставляю! – рыкнул арбалетчик, двигаясь на парня.

– Да ты всегда первый вставляешь! – выругался насильник.

– Есть к чему стремиться! – рассмеялся арбалетчик, делая очередной выпад. – Станешь десятником, все бабы твои будут!

– Попорченные тобой уже! – подхватил третий.

– Изверги! – отчаянно взревел парень и ринулся с голыми руками на обидчиков.

Без вариантов. Я вскинул оба заряженные арбалета и спустил курки.

В шоке были все. Два рыцаря, которым болты вошли в тела, парень, что вдруг остановился не понимая, что произошло. Ну и тот рыцарь, что перестал рвать на девушке одежду и не мог поверить своим глазам. Только крестьянка продолжала визжать и браниться, посылая всех в Запредел, перечисляя родственников обидчика и желая им всего самого–самого.

Уцелевший рыцарь ринулся к лошади. Я устремился за ним и вскоре настиг ударом шпаги рассекая шею. Жаль, хотел для эффекта снести голову, немного длинны клинка не хватило. Труп с повисшей на бок головой упал, кровь забила фонтаном.

Развернулся и направился к парню, тот уже арбалет держит, нацеленный на меня. Зарядить не успел. Видимо, шок так действует. Девка, прикрывая все свои оголенные бесстыжие места поползла в сторону мальчишки.

– Арбалет брось, а то поранишься, – гаркнул я.

Парень послушно кинул оружие на землю и побежал к своей подруге, зажимая рану на раненной руке. Только когда их объятия сомкнулись девушка разревелась.

Пока они приходили в себя я обшарил трупы. Именно трупы, первых двух пришлось добить, прекращая их мучения. Куш вышел не плохой. Десять золотых рин и куча серебра. У меня в седельной сумке уже денег столько, что при быстрой езде монеты звенят на всю округу.

Подошел к парочке. Девушка молодая, лет семнадцать–восемнадцать. Не уродина и не красавица, но что–то в ней определенно есть. Харизма… да харизма в виде неплохой груди. Парень тоже смазливый, на меня с благодарностью и недоумением смотрит. Чем–то они похожи, один типаж. Два белобрысика. Девка в отличие от парня бесстыжие глаза прячет.

– Уходите отсюда, – говорю им. – Если есть куда, собирайте вещи и уходите. Где десятник, там и его десятка. Придут его искать. Трупы закопайте, коней себе забирайте. Держи.

Бросил парню кошель одного из убитых. Тот ловко поймал. Смотрю на его ранение. Крови немного, а значит царапина. Вроде бы не должна быть царапина. Не понимаю. Вот крови сколько на рукаве.

– Там хватит, чтобы начать новую жизнь, – сказал, будто благословляя парочку.

– Спасибо, эр. – проблеял парень.

И тут подняла глаза девушка. Синие, красивые, хоть и красные от слез.

– Как ваше имя, благородный эр? – пролепетала она осипшим голоском.

– Кастиль… просто Кастиль, – ответил я, невольно смущаясь. – Подскажите ребятки, как горы лучше преодолеть.

– Это ведь вас ищут люди лорда? – пролепетала она и осеклась, уловив мой чернеющий взгляд. – Мы не скажем, что видели, клянусь Великим, не скажем…

– И что, так легко узнаваем?

– Да, эр Кастиль, у них портрет художника – вылитый вы. Нельзя вам в горы. Там постовые на перевалах. Много их. Но есть тропы, вам бы проводника.

– Мы с вами пойдем, – решительно заявил парень.

– А как же батюшка?! – ахнула девушка.

– А что твой отец, продал тебя, забыла?

– Не забыла! Но простила!

Погнал коня дальше, семейные разборки меня совсем не интересуют. Ребятишки нагнали километра через полтора. Девушка уже переоделась в штаны и тунику. На лошадях какой–то провиант навешан, собранный наскоро. У парня рука замотана, мой арбалет за спиной, который я выкинул за ненадобностью, и шпага.

– Я Маркел, а это Айрис, – произнес парень, тяжело дыша.

Спешили оба. А я как знал, что не надо торопиться. Одобрительно кивнул.

Вытянул руку с горстью арбалетных болтов, парень шустро подхватил патроны.

– Впереди большой лагерь наемников, правый перевал тоже опасен вам… эр Кастиль. Там посты на совесть сделаны, – заверещала Айрис. – Пройдем через озеро, оно левее, эр. Потеряем полдня, зато целее будем.

– Все–то вы тут знаете, – подозрительно прокомментировал я, поворачивая коня на северо–запад.

– А мы давно сбежать планировали! – заявил парень. – Все не решались. Судьба нас ведет, эр Кастиль. Мы у вас в долгу. За горы выведем, а дальше своей дорогой.

К вечеру равнина довольно резко оборвалась. Впечатление такое, что когда–то тут произошел сдвиг земной коры. Левая часть опустилась метров на десять, а дальше склон уходил все ниже и ниже, перерастая в огромное озеро, конца и края которому не было.

Ожидал поселения, людей хотя бы. Но ни одной лодочки, даже намека на рыбную ловлю.

– Это мертвое озеро, – будто прочитав по моей морде вопрос, проговорил парень. – И купаться в нем тоже не нужно, кожа волдырями покроется.

Я и сам усмотрел желто–зеленоватый отблеск под лучами заходящего солнца. До озера километра полтора еще. Но уже отсюда видно, что там что–то большое плавает. Вода волнуется, тень какая–то неугомонная ходит.

– Вон, старая башня, – показал куда–то вдаль Маркел. Мой орлиный глаз пока еще ничего не рассмотрел.

Поскакали вдоль берега. Застучали подковы о сплошную породу. Тут, похоже, лава застыла. Впереди показались развалины. Несколько разбитых сараев, дрова навалены будто костер готовится до небес. Но тишь да гладь. Как раз от озера аммиаком понесло. Что–то мне подсказывало, какая–нибудь шайка там в руинах затаилась. Смотрю на белобрысеньких, едут довольно уверенно.

Впереди сверкнуло. Словно из неоткуда возник столб, силуэт женский на нем. Привязанная голая девушка. Темень плавно наплыла, снова ничего не видно.

– Вы это видели? – прошептал я. В голове тревога, тянет к ней, помочь, снять беднягу со столба. Она дышит, она ждет моей помощи.

Пустил коня в галоп. Позади что–то кричат.

«Помоги мне рыцарь, помоги…»,– звучит в голове.

Очередная вспышка. Вот она… само совершенство, висит, смотрит на меня большими светлыми голубыми глазами. Грудь выставлена пышная, круглая, такая невероятная, талия тонкая, бедра упругие … манящее сексапильное тело, будто смазанное маслом. Я должен еще спасти… я хочу ей владеть…

– Это ловушка!! – прорывается в мое сознание визг Айрис. Висящая девушка начинает смеяться. – Виолла! Это Айрис! Стой! Он мой друг, стой!!

И все прекратилось. Руки ослабели в одно мгновение, голова закружилась, повело, плечо пронзила боль от резкого удара. Похоже, упал с коня… Очень быстро тело потеряло все силы.

– Айрис! Предупреждать надо было!! – раздается усталый голос в ответ.

– Я сразу и не сообразила, чего это он поскакал вперед! Ты ж в башне промышляла! Чего сюда полезла?!

– Туда с амулетами пришли, согнали…

Помню, что был на грани провала в небытие, что пытались меня привести в чувство. Тащили… волокли. На коне через седло везли, крайне неудачно разместив. Хотел открыть глаза, да сил совсем не осталось. Дышал–то с трудом. Выть хотелось от того, что тело не переставало быть крайне чувствительным.

Очнулся на рассвете. Вокруг каменные стены и запах вкусного варева. Надо мной Айрис нависла.

– Виолла! Он очнулся! Эр? Как вы? – запищала девушка, поднося флягу к моим пересохшим губам. – Надо пить, Кастиль, надо.

Сделал несколько глотков. Тошнит. Сознание до сих пор плывет.

– Что это было? – прохрипел я, замечая сбоку затухающий костер, обрамленный камешками, над которым висел изрядно закопченный котелок на тонких металлических ножках.

– Ментальная атака, – ответила подошедшая черненькая девушка, которая сейчас выглядела обычно, пресно … и куда делась вчерашняя секс бомба?! Простая деревенская девушка в бежевом платье, ничем не примечательная.

– Виолла – ведьма, – будто оправдывая ее, заявила Айрис. – Я тоже немного. Но в другой области.

Поднялся с лежака, отдающего пылью, пристально посмотрел на ведьмочку. Та виновато улыбнулась. Виолла постарше своей белобрысой подруги, ну, и действительно пострашнее… и в прямом и переносном. Кивнул, хрен с вами, с бабами, спасибо даже за то, что Дезранту не сдали.

– Рассчитывала на отряд, – начала пискляво Виолла. – Гвардейцы по одному не ходят, вот и выброс силы такой вышел, простите меня. Вас увидела, сама струсила, да как шандарахнула, вся энергия ушла, что копила неделю. А вы сильный, другой на вашем месте был бы уже трупиком. Доза–то на дюжину таких…

– Повержен женщиной, – озвучил я удрученный вывод.

Виолла хихикнула. Айрис посмотрела на нее с укором.

– Еду неси рыцарю, исправляйся, – скомандовала белобрысая.

В ответ Виолла стрельнула в меня глазками. Они были большими и карими, единственная неизменная со вчерашнего вечера деталь. Так, нет, глаза были голубые. Или все–таки карие?!

– Я могу загладить свою вину не только едой, – промурлыкала та.

Заметил, что ее карие глазки отблескивают голубым. Запредельщина какая–то.

– Ай, иди, – прыснула Айрис и подтолкнула ведьмочку.

А что, неплохая мысль. Фигура есть, накажу по самое…

Супчик в мисочке пришелся очень кстати. Виолла решила покормить сама. От нее теплотой так и веяло.

– Ну еще ложечку, – приговаривала она, орудуя ложкой и явно получая от этого удовольствие.

Решил подыграть и не сопротивлялся. Давно на меня таким неоднозначным взглядом не смотрели.

– А это амулет хороший, от ментальных атак спасет, можете не сомневаться, – прокомментировала она, цепляя на меня нитку с темно–синим камнем. – Спасибо Великим, налетчики тайник мой не нашли. Еще колечко вот, возьмите благородный эр. Оно ауру защищает от вампиров энергетических.

Нацепила и колечко, на мизинец как раз подошло.

– Вы на меня правда не злитесь?

– Да что ты, не переживай, со мной и не такое женщины вытворяли, – прыснул я, показывая на свое уродство.

– И это тоже женщина сделала!?

– Ага.

– За что ж так?! Я красоту вижу. Такую красоту, ох такую! Да испохабить!

– Спать с ней отказался, – ответил, усмехнулся и поднялся на ноги.

Шатает еще. Ведьмочка сразу отреагировала, под руку взяла. Пользуясь случаем моя рука скользнула к ее заднице. Игривый смешок только и в ответ. Попка–то упругая.

Осматриваюсь, не спешу убирать ладошку с округлости. Площадка большая, похоже, что мы во дворе небольшого замка или укрепления. Сверху прохудившаяся крыша. Вроде как шифером выложено. Арки круглые с двух сторон. Подошел к узкой бойнице в стене, отпустив податливую задницу. За спиной недовольный выдох. Да… женщина завелась.

Под нами озеро. Метров десять до него. В лучах яркого солнца напоминает зеленое беспросветное болото. Берег далеко. Так, а где мост? Иду на другую сторону, взглянул на Виоллу, наблюдает, оставшись в центре. Ручки сложила, щечки раскраснелись.

Улыбнулась мне. Сразу красивая стала. Есть девушки, улыбка которых очень даже красит. Ну, или делает немного привлекательнее. Некрасивая улыбается, оп, и уже ничего так. Эффект неожиданной красоты, я бы сказал.

С другой стороны видно разбитый каменный мост. Как перескочили щель я сообразил, лишь заметив с нашей стороны широкий мостик, сколоченный из досок.

– А не глупо ли себя в угол загонять? – прокомментировал я увиденное.

– Помимо моста, есть еще два выхода, – пропела Виолла. – Подвалы нескончаемы, потайной ход там к берегу выводит, еще под озером тоннель ведет к скале, а дальше к горным тропам. Маги руку приложили в строительстве…

– А ты тут живешь?

– Угу, – выдохнула Виолла. – Показать, ну… где я сплю.

Милаха, что чуть не кончила меня, с раскрасневшимся и тем не менее бесстыжим видом подошла и взяла за задницу! Снизу вверх смотрит такая скромница, а руку не убирает. Заметное напряжение создало тесноту в паховой области. Томный выдох ведьмочки, и я уже представляю, как этот ротик облизывает мой…

Вбежал Маркел. Взмыленный. За ним его подружка, такая же.

– Отряд! – почти хором проревели они. – Сотня всадников!

– Что там с катакомбами? – деловито спросил я. Виолла сузила глазки от злости. Секс обламывается.

– Я с вами пойду, – заявила ведьмочка. Нет, откладывается…

Спустились по лестнице. Ниже этажом стоят наши лошади. Скрипя зубами сняли с них самое необходимое и стали спускаться ниже.

Резкий запах испражнений ударил в нос и по глазам.

– Это не мое! – горько так заверещала Виолла. Айрис захихикала.

– Ага, ага, – последовало ее издевательское. Над ухом чиркнуло. Пахнуло зажигательной смесью. Это Маркел зажег факел. Стали углубляться. Стены влажные, многоножки от света шарахаются. Чем глубже спускаемся, тем больше склизкой живности на пути.

Виолла смело шествует вперед, выхватив у Маркела факел. Парень, бедняга, итак тащит все наши вещи. Меня пожалели, я ж после ментально–эротической атаки еще не оправился.

Черный мрачный вонючий лабиринт. Постоянные повороты, ходы… бесконечные ходы. Низкий потолок практически над головой. Приходится пригибаться, чтобы не собрать волосами всю паутину или какой–нибудь кокон не задеть. Иду, мой взгляд прикован исключительно к спине, а точнее к виляющей заднице Виоллы. Ее уверенное шествие вселяет и мне уверенность. Она знает, куда идти. Смачный треск под ногой. Кажется, я раздавил чью-то жирную личинку.

Вышли в прямой тоннель. Вскоре послышались звуки капающей воды. Под сапогами захлюпало.

– Держитесь края, – прошептала ведьмочка. Позади споткнулся Маркел. Айрис помогла ему подняться и пошли дальше.

Вскоре мелкая живность оказалась в такой концентрации, что ее отступление походило на морскую волну, отходящую от берега. Такую мерзкую черную волну, кишащую ножками и усиками. А еще этот звук бьющихся о камень лапок и шелестящего хитина заставлял частенько передергиваться все тело.

Я нервно тряс своей шевелюрой каждый раз, как сверху что–то падало. Живое, юркое, стремящееся скрыться под одеждой. На мою реакцию подхихикивала Виолла. Женщины обычно боятся подобного, а этой хоть бы что.

Когда дышать уже стало невыносимо, а путь по каменным переходам превратился в путешествие сквозь месиво глины, жуков, водорослей и непонятного дерьма, я возненавидел все. И будто чувствуя мою тревогу и нетерпение Виолла вдруг заявила.

– Мы прошли половину пути. Дальше влага пойдет на убыль.

Позади в голос проскулил Маркел. Ведьмочка взяла меня за руку и потянула более настойчиво.

Пройдя по прямой еще шагов двести, снова начали петлять, поворачивать, перешагивать пороги. Теперь очень часто проводница предупреждала о ступеньках. Воздух стал посвежее, а наше шествие началось ощутимо в гору и на подъем.

И вот она лестница. Как я рад был этим ступенькам вверх, ввысь! Подальше с этого мерзкого мира склизких вонючих низших созданий.

Виолла не отпускала мою руку, пока не показался свет.

Цепкая лапка отпустила. Позади напирала Айрис, видимо ей тоже осточертело это гнилое подземелье. Лестница вывела в пещеру. Высокую, светлую, открытую. Когда я вылез, ведьмочка уже стояла у края и созерцала на ту сторону озера.

Подошел ближе. Наша полуразрушенная башня была довольно далеко. Людей на ней не видно. Зато я отчетливо уловил блеск доспехов. А может это подзорная труба?!

Шарахнулся назад.

– Поздно, – сказала ведьмочка. – Уже засекли.

– Нина, – раздалось за моей спиной. Айрис знает бабу Нину?!

– Ага, – раздраженно, даже с каким–то остервенением ответила Виолла. Они обе знают ее?!

– Нина, – подтвердил Маркел.

– Нина, – сказал я, передразнивая.

– И ты знаешь Нину? – удивилась ведьмочка.

– Да что вы заладили, – рыкнул я. – Нина, да Нина. Куда дальше?

Виолла кивнула в сторону. Я проследил за ее глазами. Небольшой спуск с кривой дорожкой, отвесный склон, выпирающие валуны, что не вызывают никакого доверия. Дальше десяти шагов я не видел перспектив. Мы в ловушке?!

– Пошли, – буркнула Виолла. – У нас три часа. Нина эти места знает. А раз она здесь, значит неспроста. Вас, эр Кастиль ищут самые опасные наемники графства Ирн.

– А с чего вы решили, что меня?! – возмутился я, принимая часть поклажи у измученного Маркела.

– Сотня наемников, эр, – усмехнулась Виолла. – Я людей вижу, вы стоите такого внимания, вы и только вы.

– Ну спасибо, – выдавил и аккуратно ступил на узкую тропку следом за ведьмочкой.

Та топала уверенно и легко, мастерски владея равновесием.

Под нами озеро, стоит только опустить голову, и видно, как зеленая вода сверкает ровной гладью. Несколько десятков метров. Если сорвусь, то выжить можно. Вот только меня смущает едва заметная неспешно двигающаяся в нашу сторону тень на воде.

– Не отстаем! – рыкнула Виолла. В ее голосе чувствовались нотки тревоги. – Эр, не смотрите вниз! Вперед и под ноги, ну скорее же. Он легко достанет!

– Кто?! – голос мой едва не перешел на писк.

– Да водятся тут всякие! – раздраженно ответила ведьмочка, от ее очередного шага посыпались камни, нарушая зеркальное спокойствие под нами. – О Великие! Скорее! У меня нет энергии на удар!

– На меня все потратила?

– Ой, только не выпендривайся! – резко перешла на «ты» Виолла.

Она была не в духе. Наша спешка обернулась обильным камнепадом в озеро. Отвесная скала, по краю которой шли, совершенно не собиралась заканчиваться. Приходилось цепляться за камни сбоку, выискивая углубления, дабы не сорваться вниз. А тень уже близко, длинная эллипсовидная размером с несколько карет.

Виолла пропала из виду. Но вскоре впереди показалась ее рука. Она нашла проход!

Почти одновременно с торжеством в душе от спасения раздался мощный всплеск и леденящий сознание стрекот. Цепкие руки втащили меня, когда едва не потерял равновесия, готовый сорваться вниз. Следом вбежала Айрис, затягивая своего парнишку, на котором лица не было.

И вот мы вчетвером лежим на камнях, сверху на нас смотрят сталактиты. От внезапно охватившей пещеру вибрации забеспокоились мирно спящие до этого летучие мыши. Очередной всплеск, еще более мощный удар сотряс пещеру.

Боюсь пошевелиться, но меня разрывает любопытство, однако ничего не видно из лежачего положения. Снаружи бесится какая–то тварь, размером с дом, а мне и выглянуть нельзя. Одновременно ведьмочка на всех шикает.

Стали понемногу отползать. Чудище успокоилось. А вот мышки разлетались. Визг Айрис разнесся на всю пещеру. Мы посмотрели на нее с укором. А она ответила хрустом мышиных косточек у себя в кулаке и оборванным сдавленным писком оттуда же.

Пещера была огромная и светлая, лучи проникали сюда из всех дыр. А потолок ее оказался довольно дырявый, настоящее решето. Вот только наверх выбраться через одну из таких дыр не представлялось возможным.

Ведьмочка уверенно шагала дальше и вскоре нырнула в более темную пещерку. На этот раз света не было, факел кто–то посеял по дороге. Но сквозной ветерок дал понять – там выход. И чутье меня не обмануло. Едва прошли двадцать шагов, пещерка наполнилась светом, великолепно отражающимся от сине-зеркальных пород, что кусками были налеплены по стенкам. Вот обо что я исцарапал свои руки!

Вышли на скалу. Поднялись примерно еще на десяток метров. Теперь башню видно с немного иного ракурса. И можно рассмотреть, как удлиненная лавина всадников мчится вдоль берега, поблескивая сталью. Ох уж эта Нина. А с ней, наверное, и Лара, обманутая, обиженная и злая…

Осмотрелся, оценивая проходимость местности. Теперь будет проще. Дорога практически на все четыре стороны. Вот только с одной стороны озеро, по бокам подъемы, позади тоже дорога в гору. И весь этот путь обещает быть изнурительным и бесконечно долгим.

Где–то сбоку посыпались камни. Горный козел отчаянно запрыгал, шарахаясь от нас. Видимо, он не ожидал увидеть тут чужаков. Щелчок и животное забилось в предсмертной агонии.

– Сам потащишь! – рыкнула Виолла на Маркела. Я поймал раздосадованный взгляд пацана, вроде бы должны похвалить за меткий выстрел.

– И сам съем! – огрызнулся Маркел в ответ.

Теперь мы шествовали по отчетливо вырисовывающимся тропкам. Первая вершинка была покорена, когда солнце ушло за гору. Стоя на возвышенности я понял, что далее нас ожидает незабываемое и трудное путешествие по кривой извилистой, а иногда и пологой дороге, что уходила далеко и терялась среди валунов и зарослей. А еще наша вершина оказалась ничтожна по сравнению с теми, на которые еще предстоит взобраться, чтобы преодолеть хребет.

Проводница привела к небольшому скальному навесу, под которым устроили привал, что в дальнейшем обещан был перерасти в ночлег. Потому как идти дальше сил не было никаких. Ноги ныли, сапоги, похоже, уничтожены. Кое–где уже подошва отошла.

Маркел свалился без сил вместе со всей своей поклажей. Где упал, там и остался валяться. Надо отдать ему должное, козла он дотащил, хоть и волоком.

Место выбрали хорошее. С трех сторон нас не видно, а с той, откуда мы пришли, стоит большой валун. То есть, чтобы нас увидеть нужно подойти достаточно близко.

Виолла отлучилась на разведку и вскоре вернулась с сухими ветками. Ура. У нас будет костер!

– Нашла следы горцев, двухдневной давности, – сказала ведьмочка, высыпая дрова перед нами. – Маркел, займись костром и передай арбалет Айрис. Айрис, видишь пик, вон тот. Там между камнями хороший обзор. Дозор твой, если увидишь кого, кидай сигнальный камень. Можешь прям на голову своего возлюбленного.

– Ты лишилась последней возможности испробовать горного козла, – буркнул Маркел, выстраивая из веток шалашик.

– Айрис, после заката возвращайся, – не обращая внимание на выпад парня, продолжила ведьмочка. – Ночью дозора не будет, в темноте все равно никого не видно. Расставлю ловушечки и сигналки. Думаю прокатит.

Улыбнулся Виолле. Она меня удивила, такая строгая. Заботится о безопасности, словно побывала личным телохранителем высокого лорда.

– Прям как в армии короля. Служила? – спросил я мягко с нотками восхищения.

– Не знаю, как в армии, эр Кастиль. А в горах так, – важно начала ведьмочка, примостившись к тушке горного козла. – Если переживем эту ночь, значит, нам повезло.

– Неужели все так плохо? – выдавил.

По спине уже пробежали мурашки. Некогда разболтанная Виолла сейчас была такая серьезная. И это вызывало некоторое беспокойство.

– Есть горцы, что любят человечину, – прошептала ведьмочка, приступая к разделке козла.

Скривился. Виолла утратила ко мне интерес, погрузившись в процесс по приготовлению дичи.

Костра хватило лишь на тонкие ломтики мяса. Только их Виолла сумела прожарить. Вскоре костер спешно был затушен, засыпан каменной крошкой, песком, а остатки козла заложены камнями.

Вернулась Айрис и обняла своего Маркела. Вскоре кромешная тьма наплыла и поглотила нас. Впервые вижу такие ночи, когда ни небо, ни звезды не светят. Одно сплошное отсутствие света. И лишь по дыханию можно определить кто где лежит.

Где–то далеко изредка падали и сыпались камни. И это напрочь отбило сон. Тревога и настороженность заставила сжать арбалеты сильнее. Но когда небо подало первые признаки рассвета, я все же уснул.

Меня разбудило воркование белобрысиков. Они лежали в обнимку на плаще. Тискались, целовались. Откровенно наслаждались друг другом.

Тоска напала очень быстро. Я посмотрел на Виоллу, спит неподалеку, как убитая.

Улыбаюсь, глядя на молодых. Маркел пытается укусить Айрис за нос, та не дает, хихикая. Детские невинные игры. Им хорошо вдвоем. Наверное, это любовь.

В голове всплыла наша первая встреча. Парень бегущий на арбалет, вопреки всему, идущий с палкой на клинки. На смерть, ради своей любимой. Маленький подвиг. И не на публику, не на пафос. Не для завоевания прекрасной королевы турнира. Или захвата замка, графства, победы в войне… Просто ради своей ненаглядной Айрис он готов на все.

А ради кого я готов на все? Кто в этой жизни дорог мне настолько, что я готов пожертвовать собой? Где мое счастье? В чем оно… неправильный вопрос. В ком оно?

– Кастиль? – проскрипела Виолла. Посмотрел на нее грустным взглядом. – Иди ко мне, я замерзла.

Поднялся, пристроился сзади, согревая своей грудью спину ведьмочки. Обнял, нагло, в районе груди. Нащупав прелести, прижал сильнее. Девушка накрыла мои ладони своими, сладко вздохнув. Какой сейчас секс? Просто хочется спать. И так мы проспали до рассвета. Час, два, три. Пока солнце не стало расстреливать нас прямыми лучами.

Виолла вскочила, как ошпаренная с криками:

– Проспали!

– Стареешь, – прокомментировала ленивым голосом Айрис.

– Это все мужские объятия! – выругалась Виолла, хмурясь. – Два часа потеряли! Считайте Нина уже в засаде сидит! О Великие! Скорее! Придется лезть выше!

Куда уж выше, подумал я, когда шквальный ветер ударил в лицо.

Вот и вторая вершина, в нескольких сотнях шагов дожидается. Ведьмочка далеко впереди, давно изучает вид со склона. А мы плетемся, проклиная затею. Вода кончилась, все фляги выдули. Подошва на сапогах непонятным образом истончилась и ступни чувствуют все камешки на дороге.

К полудню небо затянуло низкими черными тучами. И, как по заказу, пошел дождь. Холодный, и капли здоровенные, бьют больно. Ощущение такое, что тучи будто накрывают голову, стоит поднять руку и вот она коварная, черная губка. Запах грозы добавил бодрости. Так как на вершине укрытий мы не нашли, промокли до нитки. Ведьмочка в ярости оторвала часть юбки, выставив на показ хорошенькие белые бедра. Хотела избавиться и от рукавов, но увидев реакцию окружающих, передумала.

– Ненавижу, когда прилипает! – рыкнула ведьмочка, оправдываясь.

– Очень даже ничего, – выпалил, сидя на камне и продолжая принимать холодный душ на голову и спину. Самое главное смириться с тем, что ты уже мокрый и грязный до того, как это случится.

Виолла ехидно улыбнулась и соблазнительно развернулась спиной. Неровно оборванный край пополз вверх… И в самый интересный момент остановился. Я перевел взгляд на ведьмочку. Та злорадно посмотрела на меня через плечо и опустила ткань обратно.

В ответ показал ей жест, обозначающий оральный секс с мужчиной в главной роли. Виолла с отчаянным взглядом закусила нижнюю губу и виновато пожала плечами. Мол сейчас не время и не место. Я усмехнулся, празднуя победу в этой маленькой игре.

Глава 4-2

Двое суток бродили по горам, поднимаясь все выше и выше. Не встретили ни души, даже козлиной. И наконец, показалось первое поселение. Десяток хижин в ущелье, наблюдалась мирская суета. Дымили печные трубы, бегали дети.

Виолла шла уверенно, значит, это не были горцы–людоеды. Спустившись ниже, я осознал, что с этой стороны нас явно никто не ждал. Вся деревня будто единый организм замерла, оторопела, все жители в мгновение испарились, попрятавшись в домах. Вскоре нам навстречу уже вышли мужчины с луками и мечами. Два десятка человек.

Ведьмочка что–то гаркнула непонятное и воины расслабились, остановились. Вскоре мы уже обменивались рукопожатиями с отрядом местных горцев. Все мужчины здоровые, широкоплечие, хватка убийственная, кисть моя оценила. Виоллу тут знали, судя по тому, что все с ней были приветливы. И домик нам нашли быстро.

Шустрая девка комплекции горца, только женский вариант, более лайтовый, обхаживала нас, будто она и все остальные тут ведьмочке жизнью обязаны.

С превеликим удовольствием стянул свой грязный засаленный мундир, передал его местной прачке. Когда бросил свои измученные кости на кровать, удовольствие оказалось на грани оргазма.

Проснулся от мягкого, но настойчивого прикосновения.

Виолла сидела рядом. В одной сорочке, под которой ничего больше не наблюдалось. Но эта напряженная спина…

– Кастиль, кто ты? – прошептала она.

Полумрак от масленой лампы, ночь, силуэт ее лица, уставившегося в стену. Резко перекинул ноги и сел рядом. Она едва заметно дернулась. И тут до меня дошло. Амулетов и колец на мне нет. Так, от ее ментальной атаки я беззащитен.

– Сто золотых рин, да? – выдавил, просчитывая варианты.

Не хочу ее убивать, даже трогать не хочу.

– Что б ты знал, Кастиль или как там тебя, – прошипела Виолла, повернувшись ко мне лицом. – В горах столько сокровищниц и кладов… но даже не в этом дело! Ты помог моей лучшей подруге, а я помогла тебе. Но знала бы последствия, вряд ли согласилась на это.

– Могу дальше и один.

– Не можешь, – обрезала Виолла и поднялась. – И… не сто, а триста рин золотом!

После этим слов она протянула мне свиток. Я замер. Тогда она сама развернула, поднося светильник ближе. Моя морда нарисована талантливым художником. Под портретом золотыми буквами с завитушками:

«Доставивший во дворец короля хотя бы голову этого уважаемого человека получает триста рин, уважение и титул при дворе его величества Корнелиуса».

А дальше личная печать императора с красным теснением. А чуть ниже – «копия номер 153»… Спешите мол, конкуренция большая.

– Личная печать его величества Корнелиуса, – прокомментировала Виолла. – Ты понимаешь какой опасности подвергаешь Айрис и Маркела? Ладно я, доверчивая, повелась на обаяние, сильную энергетику и задницу. Но этих–то за что?

– Я не навязывался! Хватит клевать уже, – взорвался. – От меня–то что хочешь?!

– Правду.

– Тебе легче не станет.

– Станет! – взвизгнула ведьмочка. И вдруг грустно улыбнулась. – За перевалом тебя возьмут, и это неизбежно. Оставайся со мной, я найду где жить и чем заниматься.

– Поклянись, – прошипел сквозь зубы.

Виолла насторожилась и кивнула, как завороженная. Но шум за стеной прервал наш интим и заставил меня подняться.

– О черный Запредел! – рыкнула ведьмочка. – Наемники! Собирай манатки!

На улице бушевала настоящая битва. Полыхало несколько домов, визжали дети, ревели мужики. Все смешалось, полная неразбериха. От бешеных криков навеяло еще и паники на мою растерянную голову. А после лошадиного ржания душа просто ушла в пятки. Если бы не рука Виоллы, попал бы под раздачу.

Просвистела стрела у самого уха. Наконечник ее горит. Вот и дом, где я спал, заполыхал.

– Ищите! – раздался бешеный женский рев. Нина…

Мчимся в темному, за камни.

– Где белобрысые?! – задыхаясь, сбивчиво спрашиваю.

– За них не переживай! – выдала Виолла. – После того, как они узнали о листовке, ушли.

– Тем лучше.

– Кастиль, придется через людоедов идти. Это единственный вариант.

Моего одобрения не требовалось, мы рванули дальше, по камням, наше отступление прикрывали валуны. Снова на склон, назад, в гору. Камни сыплются чуть ли не на голову.

Позади погоня. Где–то наверху кричат. Нас заметили. Но чтобы добраться им потребуется спуститься со своей гряды и подняться за нами.

– Не оборачивайся! – визжит Виолла. За спиной у нее лук, а под платьем… Хм.

Застучали деревяшки о камни. Вот и стрелами стали засыпать. Еще не долетают. Но вот–вот.

– Ты как пьяный горный козел! – прошипела ведьмочка. – С тебя шума, как с целого отряда! Они на звук стреляют! Нас же не видно! О Великие! Горе беглец! За такое состояние, да такого неуклюжего!

– Ты договоришься, ущипну за зад! – нервно захихикал я. – За голый! Чтобы и на твой визг стрелы полетели!

– Добрый, – смягчилась ведьмочка. – Бери левее, там ущелье должно быть, если не перепутала ничего.

Уже не только ногами, но и руками по камням карабкаюсь, как собачка. Арбалет бы не выронить. А позади раздается на все ущелье:

– Кастиль! Тварь трусливая! – кричит Нина. – Сражайся, как мужик! Слабая жалкая дичь! Ну беги–беги!

Вышли на относительно ровную поверхность. Хочу вернуться и порвать горло этой Нине, даже не взирая на лучников, арбалетчиков, доспехи и количество этого мяса, что посчитало меня дичью.

Виолла упорно не отпускает мою руку.

Всполох озарил пространство впереди нас. Фигура в плаще преградила путь. Маг. Поток красной энергии вырвался из его рук, и только благодаря ведьмочке я уцелел. Она оттолкнула меня.

Лежа на пузе, вскинул заряженный арбалет и выстрелил. Болт сверкнул около мага и отскочил от невидимой стены.

Не теряя времени, ринулся на мага в рукопашную. Маг выбросил в мою сторону руки, собираясь расщепить к чертям собачьим, но вдруг завизжал, хватаясь за голову. Виолла торжествующе пискнула. Но через мгновение ее торжество испарилось, маг перестал корчиться.

Понесся с бешеной скоростью на огоньки, что горели на его ладонях. Маг готовил очередной удар. Позади завизжала Виолла, вероятно получив ответный. Мой клинок отлетел от невидимого купола, что окутал злорадную фигуру. Но вот рука зашла, правда с трудом. Будто в плотное болото. С большим сопротивлением, но все же кисть дотянулась до его горла. И я вцепился, когда подоспела вторая лапа. Дыхание перехватило, внутри его купола дышать было невозможно. Получилось, что мы оба задыхались, вопрос лишь в том, кто быстрее сдохнет.

Не стал проверять, кто из нас выносливее, и молниеносным движением перешел на глаза, продавливая их в глазницы своими большими пальцами. О да. Глаза это очень–очень уязвимое место.

Что–то там раздавил, что–то недодавил. Но ресурс мой кончился, пришлось выныривать из этого вакуума. Маг стонал. Позади подошла Виолла, молча нацепила мне на шею амулет и произнесла деловито:

– Теперь души.

Мага добили и помчались дальше. Виоллу шатает, теперь сам тащу ее за руку, а у той ноги заплетаются. Вот–вот упадет. Преодолели немалое расстояние. Ведьмочку повело. Взвалил на плечо и понес дальше. С потерей сознания моей проводницы пришла тревога и паника. Куда теперь?! Мало того, ничего не видно, так под ногами то камень, то яма…

Бежал пока не свалился обессиленный. Хочу встать, а ноги не слушаются. Сверху еще придавила тушка Виоллы.

Тонким чутким слухом исследую мрак, ожидая погони. А мне в ответ лишь сердце: «бух–бух»… Вроде, никого… Полежу отдохну, немного, совсем чуть–чуть, пол часика…

Очнулся утром с петлей на шее и связанными руками. Амулет ведьмин содрали и куда–то тащат. Виоллы нигде не видно. А на меня какие–то аборигены смотрят. В рваной одежде и перекошенными мордами, разукрашенными красным и белым.

И почувствовал я себя тем горным козлом, что залетел не туда. Замечаю, что вместе со мной волокут еще четверых. Вот это счастье, поймали наемников Нины, не иначе. Мужики испуганно вылупили глаза. У одного подбородок дрожит, другой со следами крови на лице, третий постанывает, четвертый без сознания, головой о кочки бьется.

А этих – человек семь. Луки, копья, смотанные сетки за спинами. Волокли долго и неожиданно отпустили.

Из–за головы показались копыта, а затем и опечаленная морда горного козла, язык навыкате. Меня передернуло. И тебя, дружок поймали. Ясный ум говорит мне, что все плохо. Шансов на спасение нет. Подняли на ноги. Перед взором предстал вход в пещеру. Огромный круглый проход в скале. Позади подтолкнули, погнали под навес, что поглотил зловещей тенью. Впереди строения из дерева, заборчик, укрепления, похоже, какие–то. Стражники на воротцах.

Провели вовнутрь. Первое, что бросилось в глаза – это сияющие синие породы, раздающие интимный свет, под которым в шалашиках ютятся семейки местных. Вонь потных портянок перемешалась с запахами зелье варенья и сырости.

Пещера оказалась сквозная. Миновав презренные взгляды грязных женщин и детей, оказались в каком–то кратере, вероятно, давно потухшем. Вот тут уже и мостики по стенам, и этажей побольше. В общем, чудо местной архитектуры радует один единственный глаз. А особенно веселит кишащая масса местных аборигенов, которые, как по команде, сбежались на нас посмотреть.

– Это горги, – прошептал один из наемников.

Трое других взвыли.

– Мы все сдохнем, – прохрипел другой и истерично захихикал. И вдруг вскрикнул, получив смачного пинка.

Балаканье на местном я вообще не понимал. Но по интонации и оскалам стало ясно, нас либо сожрут, либо кинут в клетки, а потом сожрут.

По первому впечатлению системы переходов, мостики и платформы держатся на соплях. Всюду канаты, веревочные лестницы, пещерки в стенах, из которых выглядывают пузатые, беременные женщины.

Нас привели к клеткам, в которых уже сидели такие же, как мы ребята. Человек двенадцать, даже пара гвардейцев ютилась по углам. Морды худые, угрюмые, губы потрескавшиеся. Несколько пленных вообще догола раздеты, скрючились в своих отдельных клетках, животы двигаются, а значит, пока не сдохли.

Скрипнула дверь и меня толкнули в зловонную, засранную клетку с тремя жителями. Вот и приехали.

– Эй! А руки развязать?! – гавкнул я, напугав соседей.

В ответ гневное несуразное и нечленораздельное. Понятно…

Долго никто не приходил. Затем троих пленников увели, через пару часиков еще одного. Логика проста – забирают старых.

– Их приносят в жертву молоху, – прохрипел мой сокамерник. – Хруст костей я помню отчетливо, человеческих костей, они лопаются и лопаются, хрустят и хрустят… зачем они это делают?!

Дальше пошли завывания, сопровождаемые раскачиванием всего тела. Безумный взгляд молодого парня, на котором еще видны остатки красного мундира гвардии Корна.

И вот пришли за мной. Ноги и без того ватные подкосились от страха. Не хотелось верить этому безумцу, пугающему монстром, который любит хрустеть… Но те ребята не вернулись, что навивает на отчаянные мысли.

Сильный рывок, и уже я разметаю песок своей спиной. Остановка, удар в плечо ногой.

– Вставай, рыцар, – прохрипел один из аборигенов. – Лежачий убит, стоячий шанс жить.

Ага, ясно. Шанс – это всегда хорошо. Поднялся кое–как. Подтолкнули.

Нас человек десять набралось.

– Не бздо, – прошептал ближайший товарищ по несчастью. – Копать ведут, там и пожрать дадут.

– А те где? – я кивнул на пустые клетки, из которых недавно забрали пленников.

– Ими пообедали, – усмехнулись в ответ. – К полудню его кормят слабыми, он засыпает. Днем идут сильные, чтобы работать. Будь сильным, дольше проживешь.

– Вот жопа, – выдохнул я, едва перебирая ногами.

Позади завизжал тот сумасшедший, что рассказывал мне про хрустящие кости. Его потащили назад.

– Вот и еда ему на ближайшие дни, – прокомментировал пленник и сипло захихикал.

Нас провели по узкому переходу, несколько поворотов и оказались в довольно большой пещере, изрезанной каменными мостиками непонятного происхождения. На дне поблескивала ровная гладь воды. Сверху на наши головы падали прямые лучи солнца, пробивающиеся через обширные трещины в потолке.

До ушей донеслись звуки каторги. Каменоломня ждала нас. Первые встретившиеся местные мужики с радостным воплем побросали свои телеги, оставляя их нам.

По моей спине прошлась палка.

Вот и надсмотрщики обозначились. Погнали дальше, вглубь низеньких пещер, раздали мотыги, указали куда стучать и что дробить. Под светом факелов мерцали чистые куски золота, будто искусственно впаянные в гранит.

Невольный восторг привел к промедлению. В результате чего по спине снова угодила палка. По два аборигена на одного работающего. У входа еще лучники и копейщики. И даже если всех перебить, куда бежать вообще не знаю, городок–то не маленький и переходов куча.

Первые удары по граниту отдались острой болью в плечах. Кисти быстро стали неметь. Позади одобрительно балакнули надсмотрщики. Разогнался…

Надолго меня не хватило. По спине я получил больше, чем сам ударил по нерушимой стенке. Эти куски золота выбить не так легко. Осознание пришло вместе с новой порцией отчаяния.

Спина уже не чувствуется, руки тоже. Глотка пересохла, картинка перед глазами плывет. Давно так плохо не было.

Упал, с мыслью – сколько не лупите, уже не встану. В животе чувствуется недомогание, тело знобит… Не сразу сообразил почему меня так быстро перестали колотить палками. Спешно удаляющиеся шаги, крики, суматоха где–то там… И весомый синхронный стук по камням, скрежет по стенам, в придачу какой–то глухо звенящий звук, не характерный для данной местности.

Перевернулся на спину. Надо мной нависла тень. В нос ударил резкий запах мха и плесени. Острая конечность стукнула о грунт у моего правого плеча, еще одна у левого бока.

Что–то зловещее смотрит на меня сверху. Едва заметный блеск озарил сетчатые глаза, много–много глаз.

– Ты молох? – прохрипел я, рисуя в голове образ здоровенного мохнатого паука с мощными челюстями. – Выспался уже? Убей сразу, ладно?

Шепот из неоткуда нарастающим шелестом… визг вдруг ударил иглами в мозг. Лишь на миг. Но сознание успело помутиться. Гул… нечленораздельные звуки, быстрый темп, медленнее… еще медленнее... мой мир остановился. Неужели это и есть смерть?! Пока тебя жрут…

«…прикосновение руки создателей. Отклик сознания получен», – раздался отчетливый голос в моей голове металлическим шелестом. Возникло ощущение, что кто–то пытается найти со мной общий язык. Хочу пошевелиться, но тела нет, одно круглое серое сознание перед пульсирующей красной точкой.

«Тот, кто испытал прикосновение руки создателя является неприкосновенным существом… Страх смерти помеха мыслить рационально.»

– Молох? Ты? – раздался мой голос. Я хотел сказать, но вроде бы еще не делал это физически. Губ–то нет!

«Испытавший прикосновение руки создателя имеет не верное представление вложенное в понятие «Молох». Я определение, как боевой робот ахэи, бионическая основа. Ресурс два процента, примерный срок…»

– Так, стоп. Ты говорящий искусственный паук? Созданный теми, кто создал мехаров? – я перебил этого урода, потому что страх улетучился мгновенно. Не понимаю, как–так вышло, что перестал чего–либо бояться.

«Нет, создатели техники, что вложено в понятие «мехары» не являются сотворенными создателями… Ресурс два процента, примерный срок службы…»

– Эй, я еще жив? – не могу долго его слушать, каждая фраза отдает тупой болью, а эта не совсем логичная речь выводит меня из, без того шаткого, психологического равновесия.

«Да, вместе с тем организм испытавшего прикосновение создателей подвержен атаке болезнетворных микроорганизмов. У робота ахэи недостаточно ресурсов для уничтожения…»

– Эй, эй… не надо никого и ничего уничтожать в моем организме, – возмущаюсь я. – Помоги мне выбраться. Если я неприкосновенный там объект, существо, тварь человеческая, помоги чем сможешь, защити испытавшего там какое–то прикосновение, меня!

«Ультрафиолет губителен для робота ахэи. Радиус действия робота ахэи ограничен полем генератора создателей. Боевая эффективность ноль… один… процент… Испытавший прикосновение руки создателя имеет трехкратно превосходящую боевую эффективность…»

– Хитрый робот, бейся сам, да?

«Ответ сознанию, испытавшему прикосновение руки создателя – доминирующее над организмами подобного вида является скорость, сила, выносливость и способность изменять вектор времени. Явилось результатом прикосновения…»

–Молчи! Стой, хватит, – голова уже пульсирует незатухающей болью. – Как я могу это использовать?

«Испытавший прикосновение руки создателя…»

– Кратко!

«Катализатор – адреналин».

– Отпусти меня, боль невыносима!! – взревел я, понимая, что, наконец, слышу свой собственный голос.

Ночь, тишина. Шевелю пальцами рук, чувствую своей кожей все. Тело, что секунду назад не ощущал, теперь охватил озноб. Перевернулся на бок, попытался встать. Не вышло… Хочу понять… осознать случившееся. Уже ночь, хотя пять минут назад был полдень. Четко помню те короткие тени, что бросал забор у пещер. Неужели наше общение затянулось на такой срок? Паука нигде не ощущаю, его нет поблизости. Ушел зараза. Ресурсы видите ли у него на исходе. А я… я заболел. Жар бьет по щекам и моему единственному глазу. Иду на четвереньках, прощупывая путь. Вижу тусклый краешек света. По мере движения он все больше и больше. Это одинокий факел, освещает выход. Вокруг никого. Молох ночью гуляет, все знают это и боятся быть сожранными. Но вместо паука сейчас брожу я.

В голове обрывки нашей беседы, новая и новая информация, которую я вспоминаю, будто говорил с ним долго, а не перекинулся парой фраз. Понимаю, что нащупал важное, древнее, невероятное. Но эта лихорадка возвращает меня в реальность, заставляет концентрироваться на плохом самочувствии и дискомфорте.

Дополз до деревянных ворот. Ощущаю, что местные не спят. Гам, суета. Чувствую запах едкого дыма… что–то горит. Отчаянные крики, чьи–то команды, беготня. Донесся шум падающих конструкций. До меня, наконец, дошло… На аборигенов кто–то напал. Ну почему я так уверен, что это Нина!

Не знаю, как нашел в себе силы встать на ноги, поднять какую–то палку, ею оказалась мотыга. Нужно переждать в пещере, там меня будет охранять робот «ахэи», с этой мыслью иду назад. Приближающиеся шаги ввергли в некое отчаяние. Нет сил сопротивляться. Я не в том состоянии. Забор выломали и ринулись на меня, ослепляя светом факелов. Как же больно глазу.

Сбивают с ног, ожидая жестокое сопротивление. Но мое тело ломит, оно не желает слушаться. Оставьте меня в покое…

***

– Достаточно только головы, – раздался голос Нины. – Что с ним возиться?!

– Я против, и ты обещала, – раздался голос Лары. Я приоткрыл глаз, ощущая дискомфорт от дневного света. Лежу на какой–то телеге, которая катится по неровной дороге, колесами натыкаясь на мелкие камни. Тряска болезненно отдает в спину. А внутри ощущения, будто органы на ниточках подвешены и бьются друг о друга. Сбоку от меня ковыляет разбойница. Картинка смазана, в каком–то полусне нахожусь, уши заложило, сглотнуть слюну больно. Из груди вырвался кашель. О Великие, как же хреново.

– У него горная лихорадка. А мое терпение на исходе, – ворчит Нина.

– В селенье лекарь, – слышу голос Виоллы. – Двое суток, и мы поднимем его на ноги.

Не ожидал, что ведьмочка будет с ними. Да еще и на равных правах, похоже…

– А смысл?! – прогнусавила Нина.

– Хочу его расспросить, – выдавила Лара.

– И я, – поддержала ведьмочка. – Он знает, что–то важное.

Вот же сучки–то а…

– Вы две пытливые дурынды, – рыкнула Нина. – Мы наемники доблестной Нины, то бишь меня! Тем и отличаемся, что взяв заказ, в омут интриг не лезем. Это не наши проблемы. Плати и будь спокоен. Было бы иначе, кому мы такие ненадежные нужны! – она продрала горло и продолжила. – Да, Кастиль, хлопот не мало с тобой. Беглый Вестерский раб поднял на уши все королевство.

Ведьмочкины руки дали воды и поправили одеяло, натянув выше. Все новые и новые приступы дрожи не отпускают меня. Я жалок.

Время слилось. Память, словно книга. Листаю страницы, кое–где размыто, что–то более четкими буквами. Самое важное красными… Но меня интересует только прошлое. Когда это я успел контактировать с «создателями»? О чем говорил паук, доживающий свой век?

Дорсен. Да, когда–то очень давно я был там. Поисковый отряд преследовал истощившегося мага. Тот стал неугодным своему лорду, или стащил что–то важное. Тогда–то я был очень молод, простой солдат, выполняющий все периферийные работы и не вникающий в суть вещей. Мы гнали его к границе, к самому Запределу. И он, отчаявшись, ринулся туда. В тот же день я впервые увидел Призраков. Лишь чудо спасло меня: какой–то мальчишка потянул меня за руку. Помню долгое падение, яму, огромный черный шар, увеличивающийся стремительно и заслоняющий облака.

После того случая дела мои пошли в гору. Я расправился в одиночку с отрядом дикарей. Впервые тогда меня назвали нечеловеком. Ну а дальше… дальше я стал личным телохранителем сотника. После, попал на службу к влиятельному лорду. Новости о моих заслугах дошли до советника императора. А далее, я стал пользоваться его покровительством.

И вот теперь полудохлый паук мне заявляет, что я, оказывается, не случайно такой ловкий, быстрый, сильный, обаятельный и удачливый. И не от природы мне все это было дано. Пытаюсь вспомнить того мальчишку, но вижу лишь смазанный образ…

Треск дров в печи ассоциируется с теплом и уютом. Сознание вернулось к реальности. А она такова – я пленник. Руки скованны цепью, что тянется к полу, там стальное кольцо вбито намертво.

От звона цепей просыпается Виолла. Жалкий вид у нее, сожалеющий. Смотрит на меня, и радость в глазах и грусть. А еще она выглядит очень усталой.

– Очнулся, Кастиль, хороший мой, прости, – начала она, присев у кровати и поглаживая меня по хорошенько разросшейся шевелюре. – Я подумала, они тебя сожрут, подумала, единственный выход спасти это… это обратиться к Нине.

Не знаю почему, но говорить что–либо не хотелось. Спокойствие, абсолютное спокойствие. Смотрю в ее большие карие глаза с отблеском влаги. Раскаяние?!

Минут пять смотрим друг на друга неотрывно. Она ведь меня выходила, обрывки памяти всплывают в сознании: эти заботливые глазки все это время были рядом. Мой бред от лихорадки, все эти метаморфозы рождались от этих ресниц, этих бровей, этого карего с отблеском голубого…

– Знаю, она хочет отдать тебя королю, но я…– выдавила Виолла, но шум за дверью заставил замолчать.

Вошла Нина, буквально ввалила свою огромную блестящую синевой тушу. А она когда–нибудь снимает свои доспехи? До моего истончившегося обоняния доплыл запах перепревшего женского пота. Мерзость какая.

– Выздоровел раб? – заблеяла она. Пьяная морда скривилась. – Ну и урод же ты! Чем так насолил королю, что стоимость твоя растет с каждым днем?! Поздравляю! Теперь ты оценен в пятьсот золотых рин! Собираемся! Все! Засиделись! Теперь за нами самими идет охота! Жалкие оборванцы!!

Понятия не имею, чем и как меня лечили. Но наряду со слабостью в мышцах, непривычкой ходить, я ощущал достаточно большой прилив сил.

Собирались ночью, довольно спешно. Мне завязали руки, закинули на коня. Его тоже прикрепили веревкой к всаднику. Скачу в плотном кольце тяжеловооруженных конников. Со светом факелов двинулись из селения. Толпа огромная, человек сто. Все на лошадях, телеги еще за нами едут, колеса поскрипывают.

До рассвета ехали по прямой. Дальше под гору, нырнули в низкорослую чащу, где нас уже ждал авангард Нины с докладом. Охранение колонны у наемницы организованно великолепно, что ни говори.

Как я понял, Нине так просто меня довезти до заказчика не дадут. Другие группы наемников жаждут получить свое, да и те же гвардейцы не заинтересованы отдавать славу. Каждый хочет лично, сам… Вот только вопрос: если мою голову спрятать в мешке и пустить пару десятков легкой конницы, где только у одного всадника не будет лже–заказ. Дело ведь выгорит? Подобные изречения Нина выдает уже в течении нескольких часов в разных интерпретациях. Ей доставляет удовольствие следить за моей реакцией. Лара же бесится. Этой что от меня надо?!

До полудня ехали ускоренным темпом, преодолевая спуски и подъемы. И вот впереди обрыв, отвесная скала. И вид на далекие дали и просторные просторы.

– Привал! – объявляет Нина, и груда железа со звоном спрыгивает с коня. – Развяжите раба, пусть оправится. Лара, глаз с него не спускаешь! Писюн держишь, жопу подтираешь!

– О! Какая забота! – прокомментировал, наклоняясь под руки любезно выставившему объятия наемнику.

Меня небрежно ссадили, сняли петлю с запястий. Подскочила Лара. Злющая, готовая рвать и метать. Но что–то сдерживало ее от упреков и истерик. Не хочет показывать слабость перед остальными?!

Облегчиться действительно хотелось. Кустиков не нашлось, только несколько одиноко стоящих валунов. Ой, как раз из–за одного вышел мужик, подтягивая штаны.

Дошел до камня. Со всех сторон цинично расставлены лучники и арбалетчики. Внизу обрыв, умереть не получится, а вот покалечиться вполне. Еще вдогонку стрелу в задницу пустят. Судя по прищуренным глазам стрелков, те попадут прямо в яблочко.

Сижу, смотрю на степь. Такая ровная, бескрайняя, светлая и открытая земля. Настроение резко повышается, когда дует прохладный ветерок прямо в лицо. Ощущение свободы и некого полета души. А еще меня радует внезапно возникшая мысль: мы ведь вышли с нужной для стороны. Солнце склоняется по левую руку, а значит я смотрю на север. Делаю выводы, Нина идет в обход, собирается проходить официальные посты и таможни в ущельях. А не бродить тропками, где лошади не пройдут, зато банды конкурентов поджидать будут. Умно.

На равнине увидел одиноко стоящий замок. Вытянул руку – фишка старого разведчика, сейчас крепость размером с ноготь большого пальца. А значит до него километра полтора. У подножья стен уловил блеск. Доспехи! Много людей доспехах. В мгновение взыграл интерес. Осада?! В королевстве?! Распри лордов… а такое возможно?! Напряг зрение. Да, человечки бьются друг с другом. Падают со стен, лезут по лестницам и веревкам, вокруг замка каруселят разъезды, еще отряды подтягиваются. Неподалеку от основной битвы какие–то локальные стычки. Возможно прорыв к замку пытаются осуществить. Как же я могу использовать это?!

– Кастиль, ты уснул? – рыкнула из–за камня Лара.

– Там бой, – ответил. – Подходи, не стесняйся.

– И так все вижу, – ответила разбойница и жестко продолжила: – Будешь не слушаться, получишь кнутом. Пошли, сказала!

И я покорно вышел из–за камня, ловя на себе чуткие взгляды стрелков, что стояли в двадцати шагах от нас. Лара уловила мой строгий взгляд. Смутилась, увела свой. Еще не поняла, почему так вышло. Но надеюсь скоро поймет, что я сильнее ее даже морально.

Не хотелось возвращаться к наемникам. Эти люди напоминали мне о предстоящем, а там… там меня не ждет ничего хорошего. Жизнь дорога. Я как осужденный на смертную казнь, которую отложили еще на три дня. Три мучительных, терзающих дня.

У меня дней больше. Надеюсь на лучшее и ценю свое существование, свое бытие в настоящем. Оттого замечаю любую деталь, каждая минута стала мне, как здесь и сейчас, и долгая, и стремительно минувшая. Во всем окружающем меня пульсирует вопрос – быть может, это мои последние дни? Да… надежда на спасение была. Но эти элитные морды… наемники хорошо вооруженные, действующие слаженно, навивали чувства отчаяния и безысходности. Отряд Нины хорош, ничего не скажешь. А Лара тут, как белая ворона, ни к селу, ни к городу… Пигалица.

Вот опять смотрит непонятным взглядом зеленых глаз. Жалость? Грусть? Сомнения?

Запрыгнул на коня. Дали самого дохлого, следует отметить, далеко не убегу. Руки связывать не стали. Самые здоровенные бойцы снова взяли в кольцо, Лара рядом, позади, шагах в двадцати плетется ведьмочка.

Пройдя вдоль обрыва, стали спускаться по широкой дороге. Сверху сыплются камни. Это ребята Нины страхуют от засады. Вперед на несколько километров умчались передовые отряды. Они все на работе, добывают себе хлеб, кормят свои семьи. А я просто наслаждаюсь природой: любуюсь фиолетовыми цветочками, усыпавшими склон, редко растущими кустиками с красными плодами, ручейками, врезающимися в горную речку. А вон и сама речка. Дно каменистое, чистейшая водичка стремительно несется, бежит и теряется далеко впереди. Ее шум успокаивает. Сейчас бы упасть в несущуюся воду и умчаться в никуда.

Показались местные жители с ведрами и домашней скотинкой. Завидев нас, спешно покидают берег, скрываются в зарослях и за скалистыми изгибами.

Преодолели речку вброд. Глубина не достигала и полметра. Так, что мысль ринуться в водное путешествие испарилась с первым стуком копыт о камень. Дальше дорога втянулась в ущелье, где прошли не более пяти минут и наткнулись на непонятное столпотворение. Нина уже там, бабища ускакала вперед, как только группа перешла на другой берег. Оказалось, наемники наткнулись на каких–то рыцарей.

Подойдя ближе, я увидел, что встретившиеся нам ребята вышли из недавней передряги. Доспехи посечены, кое–где на мечах виднеются следы крови. Может это участники осады замка?

Их двадцать два человека, все пешие. Разделены на две группы. Та что ближе к нам – поменьше. Особого напряжения не ощущается. А вот дальше, там где Нина, происходит какая–то перебранка. За полсотни шагов слышны басистые упреки рыцаря. Там же раздался девичий писк. Отдаленно знакомый…

Отряд стал стягиваться к спорящим. Через плотно сомкнутое кольцо рыцарей виднеется белоснежное, немного испачканное землей, платье. Мелькают массивные кудри цвета темной меди.

– Тогда мы требуем защиты! – визжит девушка в кольце ощетинившихся мужиков с мечами наголо.

– Мы и сами в состоянии вас защитить, леди! – возмущенно заявляет басистый голос. – У них своя дорога, у нас своя!

– У вас нет лошадей, – насмешливо говорит Нина с высоты своего коня. – Когда лорд Теер поймет, что замок пуст, десятитысячная армия пустится за вами.

– И на дороге будем мы, – добавил один из наемников.

– Мой отец заплатит вам драгоценными камнями, – настаивает леди.

Подталкиваю лошадку ближе, чтобы рассмотреть ее лицо. Но высокие фигуры телохранителей заслоняют девицу.

– Графиня, вы уверены, что наемники не продадут вас тем, кто больше заплатит?! – рычит рыцарь. Нина прыскает и уходит прочь.

– Да кому вы нужны! – бросает наемница и отряд уходит за ней.

– Продайте нам лошадей! – кричит в след один из рыцарей.

– Делать нечего, – роняет Нина. – С Теером я связываться не хочу!

– Дайте хотя бы проводника! – визжит графиня.

– Леди Аллария, вам не следует унижаться перед этим отрепьем, – едва слышно заявляет один из рыцарей. Нина этого уже не слышит.

Сам ковыляю мимо. Смотрю на прелестное личико, немного испачканное. До меня доходит гениальная мысль – они вылезли из подземного перехода, бежали из замка через потайной тоннель. А лорд Теер похоже затеял осаду именно из–за этой прелестной леди. Да, она действительно мила, юна… И где–то я уже видел эти черты лица.

– Вы! – визжит Аллария, глядя на меня полными ужала голубыми как само летнее небо глазами. – Это, это вы!! Эр Ибрагим, это… это ОН!

– Я? – киваю в ответ. – Кастиль, к вашим услугам.

Мою лошадь толкают вперед, сбоку заходят наемники, становясь между мной иАлларией.

– Я вызываю тебя на бой! – ревет позади басистым хрипом рыцарь. – Стой! Вернись трус!!

– Что на него нашло? – повторяя мой мысленный вопрос, встревоженно говорит Лара. – Нервные какие–то…

– Из–за тебя!! – визжит графиня.

– Из–за тебя!! – ревет Ибрагим.

Набираю побольше воздуха в грудь и отвечаю, не оборачиваясь:

– Пошли нахрен!!

Спустя минуту мы уже вне досягаемости этих отчаянных глоток. Если бы не наши арбалетчики, Ибрагим добежал бы до меня и скинул с коня. Здоровенный рыцарь со злобной квадратной харей, лет на сорок пять потянет. Опытный значит. А доспехи у него самые–самые изрубленные. Такого бойца стоит опасаться. Понять не могу, что я им такого сделал?! Или они ознакомились с листовкой его величества Корнелиуса?!

– Это, – буркнула поравнявшаяся со мной Лара. – В общем я поняла, кто это.

– Я рад за тебя, – прыснул в ответ.

– Помнишь нашу первую неудачную вылазку? Когда нарвались на рыцарский отряд? Экипаж с графиней…

– Она, – выдохнул я.

Ну конечно! Это та самая писклявая девушка, которую я оставил среди горы трупов, спасая Лару с голой задницей.

– Так что ты им такого сделал? – продолжила Лара. – Была б сейчас не на службе, всыпала этому выскочке!

– Ибрагим тебя одной рукой на две части разорвет, – усмехнулся один из наемников. Лара обиженно фыркнула, а он продолжил. – Личный телохранитель графа Ирнского. Как думаешь, ты круче?

– Да пошел ты, придурок, – бросила Лара. – Сомневаешься в моем мастерстве?! Давай, покажу парочку приемов!

– Ага, потом Нина меня порвет, поплакав над растерзанным и оттраханным трупом, – выдал наемник и все мужики вокруг взорвались пакостным смехом. Я тоже хихикнул. Лара рыкнула что–то несуразное и поскакала вперед, догонять Нину.

– Жаловаться пошла, – угрюмо проговорил наемник. Никто уже не смеялся.

–Мужики, а что тут за разборки у них? – По–свойски спросил я.

– У Ирнских? – уточнил наемник. – Да это же такая романтика!

Кто–то усмехнулся.

– Все началось с того, что графине исполнилось четырнадцать, – начал другой наемник, он был постарше остальных, да и посдержанней. – Граф Ирнский, лорд влиятельный, и тут еще дочка красоты невиданной, что сердце любого мужчины добровольно сдавалось в плен ее красоты. Кучи женихов к ее отцу на поклон приходило. Только Аллария всех их к Запределу посылала, никто не нравился, ни один лорд не пришелся по душе.

– И как–то раз послала самого Теера! – встрял другой наемник.

– И все бы хорошо, да на графиню глаз положил лорд из столицы, приближенный к Корнелиусу. Тут кутерьма и началась.

– Но Теер своего не упустит! – опять встрял другой наемник. Похоже ему этот Теер нравился.

– А кто такой Теер? – решил уточнить я.

– Первый меч империи! – смеясь, отвечает наемник. – Говорят, самого принца побил. Когда тот еще пресмыкался перед советником.

– А при чем тут принц?! – опешил я. Такие у них глубокие познания моей пресмыкающейся биографии!

– Принц Катэр когда–то завоевывал Дезрант. Но так и не сумел его завоевать, свалил, поджав хвост. Тебе, Кастиль надо бы историю знать. Как никак в великом королевстве теперь. Грамота – это наше все!

– Коварный советник думал, что у него самый сильный воин Рэи, – подхватил другой. – Но Теер задал ему трепку. Только из–за истинного благородства, наш Теер его не убил. А только изувечил. Ну почти как тебя, Кастиль.

– Я слышала, что Теер пустился в погоню за Алларией и перебил весь ее отряд в одиночку, – подхватила Виолла, что втиснулась в наш узкий мужской круг.

– А я слышал от очевидцев, что Теер в эту самую одиночку перебил не один гарнизон, вызволяя свою любимую из заточения, – верещал восторженный молодой наемник.

– Он влюбился в графиню и теперь решился на войну, наплевав на покровительство самого короля, – продолжил старый наемник с восторгом в голосе. – За ним много кто пошел.

– За великим воином всегда идут, – подал голос другой наемник.

Похоже, они тут все без ума от этого Теера, который якобы побил меня и изуродовал в наказание и назидание. Смешно.

– А я слышала, – воодушевилась ведьмочка. – Что Алларию похищали десятки раз, и каждый раз именно благородный Теер возвращал ее отцу. Тот пообещал, что как только графине исполнится восемнадцать, он выдаст свою дочь за лорда Теера.

– И он купился на покровителя из столицы и кинул этого героя? – прокомментировал я.

– И не просто кинул, а оскорбил! – взревел наемник, любящий Теера.

Однополая любовь тут похоже тоже приветствуется, как и пытки, истязания, расчленения… Дезрант, что с них взять?

– А она до сих пор чиста, – протянул один из наемников, этот был моложе всех.

Ну слава Великим, хоть один нормальный говорит о женщинах так же восторженно, как эти о мужике.

– Все ее похитители благородны с леди Алларией, дабы завоевать любовь графини…

– Я бы трахнул сразу, при первой же возможности, – буркнул я, разрушая эту романтическую высокоморальную историю. – Девушку к члену не затащишь, а стоит насадить, потом уже и не оттащишь!

Все заржали. Ведьмочку как ветром сдуло из нашего отряда, поскакала вперед.

Еще полчаса я слушал о том, какой нереально сильный и крутой Теер. Потом случился неожиданный поворот:

– Ты вроде нормальный мужик, хоть и раб, Кастиль, – выдал старый наемник.

Мы уже миновали ущелье, теперь перед нами раскинулось чисто поле, обрамленное с двух сторон крутыми подъемами, на горизонте виднелись макушки башен. Похоже, первый пост.

– Почему ты столь дорог королю? Не скажешь нам? Мы язык за зубами держать умеем.

– Умеем, умеем, – подтвердил другой.

– Не говори этим харям ничего, – услышал я голос за спиной. Это был один из стрелков, что нас нагнал. – Распоясались совсем!

– К Запреледу этих приближенных, – фыркнул старый наемник, когда стрелок ускакал вперед.

– Сколько вы получите за меня?

– Золотой, – выдавил наемник.

– А все остальное золото Нине? Ей же и титул, – начал с нотками досады я. – Если правильно посчитал, вас около сотни. Если по–честному, каждый должен получить по пять золотых…

– С какой стати пять?! – чуть ли не в один голос заявили мои охранники.

– За меня уже пятьсот дают…

– Врешь…

– А смысл? – прыснул и посмотрел на ребят.

Осунулись все семь харь. Вот и отлично, зерно сомнения посеяно.

Пост оказался заброшенным. Прошли полуразваленные деревянные ворота. Похоже, половину преграды уже растащили местные. Дальше наш путь лег вдоль хребта на восток. Не редко нам встречались отряды рыцарей разных военных формирований, судя по гербам. То ребята с одной символикой, то с другой. Активные военные маневры вокруг да около. Под вечер стали свидетелями массовой стычки, но не полезли. Нина со своим отрядом извелась вся. Настороженность и напряжение царило среди всех членов команды. На меня даже накинули плащ, а следом и капюшон. Вцепились в добычу и шли плотным строем мимо рыцарских лагерей и поселений.

Да! Вокруг графини Алларии развернулось не хилое действо. Я насчитал по меньшей мере четыре стороны. А значит, четыре лорда желают руки и сердца молодой сучки. Рыцарей набежало на целую армию. Похоже всем здешним плевать на листовки короля, на беглого раба, которого Корн ищет всеми своими войсками… Вот что значит женская красота.

Козырное место для своего отряда Нина искала довольно долго. Слишком много войск, все уже было занято. Пришлось обосноваться на окраине деревни. Где хором ржало не менее двух сотен чужих лошадей. Видимо, остановился отряд какого–то лорда. А «мои ребята» занялись палатками, меня теперь охраняло двадцать человек, в том числе и сама Нина.

Лара до самого вечера дулась и не подходила. И все же гордо и молча довела до домика, что был отобран у крестьян в безвозмездную аренду, связала мне руки в комнате, где и оставила. Коморка без окон, если не считать пару сквозных дыр на улицу, в которые едва пролезет голова. Через стенку я чую запах Нины. И судя по шуму, в доме куча народа.

Вокруг навалены мешки. Под ногами захрустело зерно и вообще в воздухе витало это удушливое зерновое веяние вперемешку с какими–то фекалиями (Эльзу я буду помнить всегда). Так, выходит мне предоставили склад. Заснуть на мешках не вышло так быстро, как хотелось. Где–то подо мной скреблись мыши. Когда я стал долбить мешки ногами, чтобы утихомирить живность, ко мне ворвались наемники с масленым фонарем.

– Мыши задолбали, – буркнул я в сердцах. На что ответом последовало связывание моих ног.

Рано утром появилась Виолла. С загадочным видом принесла еды. Не развязывая стала из рук кормить куриной ножкой, хлебом, вином. Издевательство я оценил. Когда она развязала мне руки и ноги я схватил ее за талию и привлек к себе на коленки.

– Разве рабы питаются иначе? – прошептала ведьмочка, окутав мою шевелюру своими лапками.

Это была провокация, рассчитанная на мое восклицание типа: я не раб, я там лорд, потерянный в чужом мире маг, великий волшебник, любовник ее величества, брат небрачного сына короля или его любовник, и все в этом роде.

– Когда мы уже сбежим с тобой в темный–притемный лес? – прошептал я, поднимая руки к груди. Платье оказалось на удивление мягкое, через ткань чувствовалось ее горячее тело.

– А может я передумала, – прошептала Виолла, приподнялась, задрала платье и перешагнула одной ногой мои две. Присела обратно, теперь уже в более привлекательной и доступной позе.

– О, – выразил я тихий восторг.

Затаил дыхание, когда мои руки потянулись вниз, под платье. Давно не ощущал голых женских прелестей. Пальцы наткнулись на панталончики, довольно эластичные, чтобы отодвинуть их в сторону. Только коснулся горячей и нежной киски, ведьмочка сладко выдохнула и одним движением скинула лямку с плеча. Обнаженная грудь выскочила прямо к моим губам. А они не заставили себя ждать. Одновременно с языком, коснувшимся сосочка мой палец вошел в Виоллу. Круговые движения языком и упругий сосок набух, внизу мои пальцы утопали в диком возбуждении, продолжая активно массировать девушку изнутри.

Позади заскрипела дверь. Ведьмочка резво вскочила поправляя платье. На пороге стояла Лара. Смущенная, наверное, больше чем Виолла.

– Выступаем, – как–то хрипло сказала она и вышла. В ее движениях уловил нервозность.

– Темный–притемный лес… – артистично протянул я.

Ведьмочка томно выдохнула, закусывая нижнюю губу.

– Знаешь, ты стоишь больше любого количества золота, – пропела она. – И даже твои грязные словечки, не могут завуалировать, что ты высокий лорд.

– Вот даже как?

– Я никому не скажу, об этом, господин Кастиль, и о том, что вы заставили меня кончить за пару мгновений, тоже буду молчать, – выдала ведьмочка и вышла.

С открытым ртом вышел следом.

И вот утренняя Рэя встречает суетой. Где–то что–то горит, где–то кто–то кричит и проклинает всех рыцарей и не рыцарей, что пришли и пожрали всю домашнюю живность. Ловлю в свое узкое поле зрения Лару, девка ходит угрюмая. Наблюдаю со стороны их ссору с Ниной. Бабища учит мелкую ученицу уму разуму, судя по жестам и всплескам эмоций. Лара посматривает на меня украдкой. Когда видит, что пялюсь в ответ, спешно отворачивается.

Двинулись дальше. Этим днем войск в округе стало меньше. Быть может потому, что удаляемся от замка лорда Ирна. Или просто уже поймали леди Алларию, устроили групповой, публичный секс…

Мои мысли прервало резко возникшее беспокойство всего отряда. Со стороны гор, нам на перерез мчались всадники. Первых рассмотреть было не сложно, а вот дальше все перемешалось с пылью.

– Просим защиты! – проорал первый всадник, когда увидел, что его встречают боевые порядки наемников и нацелены арбалеты и луки.

Следом мчалась графиня Аллария! В платье задранном до бедер, в седле, как мужик. Ее конь хрипел и разбрызгивал пену, когда она прошла сквозь расступившийся строй. Отряд графини некогда из двадцати двух рыцарей сократился сейчас до трех едва держащихся в седле полуобмороков.

Строй сомкнулся, встречая их погоню. Три десятка всадников вырвалось из пыли и наткнувшись на стену из наемников, остановились, успокаивая взбешенных лошадей.

– Я маркиз эр Теер Суррейский! – взревел статный мужчина в золотых доспехах и черном плаще с золотой вышивкой.

По блестящим металлическим наплечникам струились белоснежные длинные волосы. Внешне довольно красив, аристократические черты морды явно на лицо. Конь под ним рвал и метал, дефилируя по кругу. Такое неугомонное вращение придавало всаднику рвуще–метающий вид. Вот он какой этот легендарный первый меч империи, спасавший леди Алларию десятки раз и благородно не воспользовавшийся ее беззащитностью ни единого раза! Я восхищаюсь такими благородными! Их на Рэе все меньше и меньше, они вымирают. И очень жаль, ведь ими так легко манипулировать!

Нина вышла из строя вперед.

– Я наемница Нина, работающая по заказу градоначальника лорда Борака, – прогремела бабища, явно подстроив горло под максимально насыщенный бас. – Заказ по поручению его величества…

– Да плевать я хотел! – рыкнул Теер.

Позади подтягивался весь его отряд. Человек сорок. В нашу сторону облаком понеслась пыль от тормозящих на скорости копыт. Нина сохранила спокойствие:

– Чем я могу вам помочь?

– Графиня Аллария моя, – бросил маркиз.

– Она дочь графа Ирнского, и уж ни как не ваша, – усмехнулась Нина. – Если я ничем другим не могу помочь, прошу вас идти своей дорогой, пока никто не пострадал.

– Смелая, да? – прошипел Теер. – Моя армия в дне пути, гонец уже мчится оповестить войско. Слышишь Аллария!? Сколько еще крови ты хочешь впитать своей красотой!? Ты рвешь мое сердце, любимая!! Но я готов проливать ее, сколь угодно много!! Пока в твоем сердце не…

– Идиот, – выпалил я. Говорил тихо, но Теер услышал и замолчал.

– Выйди из строя! – взревел он. – Те, кто оскорблял меня когда–либо, мертвы! Мужчина всегда должен принимать вызов! Выйди!

– Нет! – рыкнула Нина и пошла в строй, когда ряды вновь сомкнулись, она добавила. – Маркиз эр Теер, я уполномочена моим сюзереном убивать любого, даже лорда! Уходите! Или прикажу стрелять!

– Я бросаю вызов лучшему из вас! – загорланил маркиз. – Если победишь, я уйду! Слово чести! Если погибну, мои земли – твои, моя армия тоже твоя! Пусть мои вассалы будут тому свидетелями!

– Я признаю, что в нашем отряде нет мужчины сильнее вас, – снисходительно ответила Нина с косой улыбочкой на лице.

– Трусы! – рыкнул маркиз. – Кто из вас готов бросить мне вызов?!

– Лучники, внимание! – холодным тоном скомандовала Нина.

Теер сплюнул под ноги наших лошадей, развернулся, и весь его отряд вместе с ним неспешно побрел в обратном направлении.

Я посмотрел на беглецов. Ибрагим с квадратной, но глубоко проникшейся мордой держит на руке тихо ревущую графиню. До меня ему дела не было. Спасли ребят, иначе бились бы до смерти. Почему–то Алларию совсем не жаль. Теер мужик–то нормальный на вид, что ей не нравится?!

Дальше шли в полнейшем напряжении. За нами неспешно ковыляли рыцари Теера, как раз на грани досягаемости стрелы. Это психологическое давление с должным эффектом действовало на Нину. Та уже отправила пятерых гонцов, и в замок к папочке Алларии, и в город Борака за подкреплением.

Наемники вздохнули с облегчением, когда впереди показалась крепость, буквально вырастающая из отвесной каменной скалы. Не возникло сомнений, что ночевать мы будем именно там, когда пущенный ранее от нас гонец выскочил через открытые ворота этой самой крепости нам на встречу.

Как оказалось, лорд крепости был вассалом отца Алларии. Нина с большим удовольствием передала графиню под защиту двадцатиметровых стен крепости, но отвертеться от гостеприимства не сумела. И мы заночевали в уюте и комфорте.

Если на первый взгляд крепость показалась незначительной, то внутри просто огромной! И это достигалось благодаря нескончаемому количеству пещер, которыми была изрезана вся скала.

Стою и смотрю с высокой башни из окошка предоставленной мне комнаты, как у ворот топчется со своим отрядом лорд Теер и рвет горло, требуя выдать графиню.

Душа ликовала, комната у меня с кроватью. Но на входе два стражника. В этот раз не связали. Но щелчок засова за дверью убил все мои надежды. Стоит попытаться сломать дверь, в коридоре будут арбалетчики. Для меня специально выбрали комнату повыше, чтобы через окно не выпрыгнул. Посчитав количество простыней, сложив с собственной одеждой, я понял, что и на веревку мне не хватит.

Вошла Лара. Так…

– Хотела спросить, как ты, – выдала девушка, с застенчивым видом. – Я принесла воды. Дорога была утомительной.

– Спасибо, – брякнул, повернувшись обратно к окну. – Теер у ворот.

– Да, не отступает, – с неким восторгом произнесла Лара. – Не понимаю эту малолетнюю дуру.

– Ага, – согласился я. – Уже бы скакала на этом первом мече…

– Цинично и мерзко, – перебила Лара.

Обернулся к ней. Она прислонилась спинкой к каменной стене, скрестив на груди руки. Сразу важная такая.

– Цинично и мерзко это когда любишь, а ведешь себя с точностью да наоборот! – рыкнул я.

– Ты не раб, – проговорила вдруг Лара. – Так кто ты, Кастиль? Пол тысячи золота! Почему ты стоишь так дорого?!

– Тебя сомнения грызут? Или совесть?

– Ответь.

– Ты все еще хочешь стать вальки? – перевел тему я. Да для Лары эта тема более чем больная. Глазки у разбойницы засверкали.

– Я не пойду против Нины, – прошептала Лара. – Я не предательница.

– Я тебе нравлюсь? – выдал.

Щеки у разбойницы налились краской. Убрала руки с груди. Попыталась усмехнуться.

– Там твоя Виолла по тебе скучает, – брякнула Лара. – Хотя они в малом зале пьют с лордом. Как бы постелькой не закончилось.

После этих слов она вышла. Успел поймать торжествующую улыбку. Кольнуло… моя легко доступная ведьмочка, падкая на секс, с превеликим удовольствием отведает объятия лорда. А чего я ожидал? Красавчиком уже не являюсь, да еще и пленник, в скором времени обещающий превратиться в искалеченное мясо.

Так и уснул в гордом одиночестве, улавливая чутким слухом звуки пирушки, хохот дам и гам рыцарей. Пьют и радуются... суки.

Мой сон прервался самым наглым образом. Я не поверил своим глазам, когда в мою комнату ввалилась Аллария. Но каково было разочарование, когда следом вошли трое ее уцелевших рыцарей.

– Это самое безопасное место, леди! – крикнул кто–то из стражи, с грохотом закрывая за нами дверь.

Я аккуратно поднялся. Графиня проследила, как я натягиваю штаны… сапоги… Ее рыцари с мечами наголо ходили по комнате, как дикие звери в клетке.

– Я должен им помощь, – прошипел один из рыцарей.

– Ни шагу, – рыкнул здоровенный Ибрагим своему дрожащему от ярости товарищу. – Мы должны охранять леди.

– В чем собственно дело, мужики? – выдал я, натянув рубаху.

На меня посмотрели четыре пары глаз с ехидством, злобой, пренебрежением.

– Теер в замке, – выдохнула графиня.

Смотрю на ее красивые голубые глазки. И не понимаю, она в восторге что ли?!

– Каким гарнизоном располагает крепость? Точки прорыва, сколько прорвалось? Локализовали прорыв? Какие этажи захвачены? – выпалил я на автомате. На меня смотрят ошарашенными глазами.

Полуминутное замешательство.

– В окно посмотри, – прохрипел, наконец, Ибрагим.

Я подошел к прямоугольному отверстию, именуемому окном. Солнце взошло, об этом возвещали отдаленные блики красного на горизонте. Хребет все еще накрывает замок черной тенью. Оттого странно на первый взгляд видеть под собой кучу факелов. Войско у ворот. Тысячи солдат. Копейщики, лучники, рыцари. Нет, нападение не происходит, они стоят, ждут чего–то. На стенах защитников не видно. Но и ворота все еще закрыты.

– Отряд лазутчиков проник ночью, – раздался за спиной бас Ибрагима. – Что может сделать пьяный гарнизон? Двести пьяных солдат?

– Как ты это допустил?! – вырвалось из меня.

Развернулся и посмотрел на рыцаря полным ярости взглядом. Эти идиоты пили, пока армия врага скапливалась у стен. Зная, что Теер не отступит…

– Хозяин этого замка сейчас пытается исправить свою оплошность! – попытался оправдаться Ибрагим.

Смотрю на графиню, сжалась вся. Вспомнила меня, в состоянии ярости. Да деточка. Это был точно я. За дверью началась возня, крики…

– Защищайте графиню! – взревел Ибрагим и вскинул меч.

– Громче, идиот, – прошипел я.

На меня не отреагировали. Предсмертные вопли и крики ярости теперь слышались за дверью. Вскоре все стихло. Рыцари графини затаились.

Удар… как по нервам. Графиня не смогла сдержать рыданий. В пору и написать в штанишки. Заскрежетали ножки шкафа. Наконец, наши додумались забаррикадироваться!

Но не тут то было. Дверь вылетела и чуть не снесла одного из мужчин. Аллария пронзительно завизжала. На пороге появился Теер. Весь в крови, с перекошенным лицом. Доспехи посечены, левый наплечник вообще на соплях держится. В руке у него меч, бешеные черные глаза прошлись по опешившим рыцарям и уставились на графиню. Та сжалась в углу комнаты.

Ибрагим атаковал. На первый взгляд уставший Теер сейчас двигался молниеносно. Два удара защитника прошли мимо. Третьего он уже не сумел провести. С разрубленной грудью, здоровяк повалился, цепляя одного из своих соратников. Кираса Ибрагима разделилась надвое. У Теера меч не простой, отметил я. Двое других рыцарей ринулись на маркиза отчаянно крича что–то непонятное, будто уже прощались с жизнью. Так и вышло. Через полминуты оба валялись корчась от смертельных ран.

Теер посмотрел на меня.

– Вот и ты, выскочка, – с усмешкой произнес он и добавил: – Кто оскорблял меня когда–либо, мертвы!

– Весь гарнизон положил? – спокойным тоном спросил я.

Хотя в груди бешено колотилось сердце. Какой–то диверсионный отряд, настолько цинично обошелся с обитателями. Они даже ворота не удосужились открыть для подкрепления. Это ж надо так относится к противнику… ни во что, ни во что не ставить, а.

– А ты думал иначе. Вставай и прими смерть с честью, трус! – воскликнул Теер.

Я поднялся.

– У меня нет оружия, и я без доспехов. Как на счет благородства? Хваленое оно у тебя?

– Я маркиз эр Теер Суррейский! – взревел он и пошел на меня. – О каком благородстве идет речь, если перед господином раб?!

Раб?! Как же быстро расходится плохая слава!

Ушел и линии атаки. Едва–едва. Но пользуясь своей легкостью и его относительной скованностью в движении, ушел и второй раз, нанося удар кулаком в голову. Выпад меча наотмашь чуть ли не застал меня врасплох. Я подобрал меч Ибрагима, уходя от очередного удара. Да… Теер устал. Судя по тому, то он один весь его отряд полег в коридорах крепости. Но так же пришла прискорбная мысль – он всех наших перебил. Ибо наемников тоже никого нет. Осознавая, что он мог убить Лару, или Виоллу я с каждым вдохом делал шаг к безумной ярости, которая засасывала меня как истинная мгла Запредела.

Атака застала Теера врасплох. Он слишком расслабился, слишком самонадеянно шел на врагов, думая, что УЖЕ победил сильнейших. Его доспехи держали удар. Но не тело. Потому что импульс – это страшная штука. Я, как бывший пилот мехара, это знаю. Три удара по наплечникам, и кисть маркиза едва держала рукоять меча.

Еще удар и маркиз его выронил, упав на колени без сил. На меня посмотрели отчаявшиеся и полные недоумения глаза. А я подошел ближе к нему, наклонился к уху.

– Принц Катэр–оун Шеннийский, к вашим услугам, – прошептал я, получая от этого удовольствие. – Заметь герой, я даже без доспехов. И ты не дал взять мне оружие перед атакой. Благородный маркиз Теер. Стыдно.

Я поднялся, пора кончать с этим выскочкой. Тот уже смирился со своим поражением. По его глазам стало ясно – он в шоке от такого поворота событий.

– Нет! – взвизгнула графиня за мой спиной. Я не среагировал должным образом, и через мгновение она уже заслоняла собой маркиза. – Не убивай его, прошу. Ты, порождение Запредела, пощади нас ничтожных обитателей Рэи… Умоляю, я не могу без него жить… Я виновата во всей пролитой за мою гордость крови. Но его кровь не вынесу. Прошу… Запредел, прошу…

Я отступил. Душила досада… не по поводу этих двух, и даже не за этот захваченный замок и жертвы. А за весь чертов Дезрант!

– Ты получаешь от этого удовольствие?! – взревел я. Оба вздрогнули. – Похитили оттуда, затем отсюда. Одни похитители вырывают из лап других, затем у тех отнимают третьи! Повсюду мужественные крики «защищайте графиню», они вам доставляют оргазм?! Нет, ну я может чего не понимаю, поясните, дорогая моя. Неужели так круто, когда на вашу собачью свадьбу сбегаются десятки тысяч мужиков, чтобы поубивать друг друга, попутно пограбить беззащитных крестьян! Ха! А у рыцарей… у них своих баб нету?! Кто–то же к своей прелестной сиське уже не вернется! Ах да, я забыл… долг перед сюзереном! Честь сюзерена! А вы о вассалах своих подумайте! Женский эгоизм! Потом своим подружкам будете рассказывать, хвалиться! За мной бегали все лорды королевства ох–хо–хо, хи–хи-хи, крушили замки, покоряли и сносили горы…

– Хватит, – вымученно прошептал Теер, крепче обнимая любимую.

– Сколько лордов бьются за тебя, а? – хищно проговорил я.

Графиня ничего не смогла ответить, она пыталась сдерживать рыдания, уткнувшись в грудь своего героя.

– Шесть, – за нее хрипло ответил Теер.

– И это вместо того чтобы готовиться к вторжению Запредела! – взревел я, оба сжались. – Вместо того, чтобы укреплять свои крепости! Готовить людей! Вы! Вы меряетесь своими членами!! Так чей член здоровее, а? Леди Аллария?! Потрогайте шестой!

– Что вы себе позволяете? – едва слышно и совсем неуверенно пробалакал Теер. Это было скорее для ушей своей любимой.

– У Теера, – выпалила графиня.

О Великие, у меня сейчас будет истерический смех. Но я вдруг вспомнил о важном для меня вопросе. Ярость с новой силой овладела мной. Это легкомыслие... оно недопустимо, особенно сейчас.

– Среди наемников были женщины, – прошипел я, намереваясь все же лишить этого подонка члена. Или трахнуть эту надменную суку на его глазах.

– Я не убиваю женщин, кем бы они ни были, – прохрипел Теер и продолжил с неким воодушевлением:

– Я понял кто вы. Уходите… знаю, вас ищет Корнелиус. Уходите… Я позабочусь, чтобы вас не преследовали мои вассалы.

– Спасибо, – почему–то искренне сказал я и покинул комнату.

Да... Поверил этому рыцарю. Все беды из–за баб. Истина… перешагиваю один труп, второй, третий… Стоны раненных. Нечего было пить! Поднял более–менее живого стражника.

– Где наемницы?! Женщины–наемницы?! – прорычал я, готовый разорвать эту полудохную падаль. И так я шел по коридорам, поднимая каждого, кто дышал. Эти чертовы переходы порядком достали.

Лару нашел во внутреннем дворе. Живая, просто без сознания. Позже и Виолла сама нашлась, выскочила мне навстречу, потому что я кричал, как бешеный.

Ворота сломали в самый неподходящий момент. В замок вломилось нескончаемое количество народа готового добивать и затаптывать.

И вот картина: я с двумя женщинами и мечом в руках против толпы, что пришла в замешательство и замерла в двадцати шагах. Через мгновение понимаю, что на балкончике позади нас стоит лорд Теер, держа на руках прижавшуюся к могучей груди графиню. Та в невольном стыде изображает полуобморок. Проститутка, а.

– Пропустите, – гаркнул маркиз. – Трех лучших лошадей, провизии на неделю.

В затаившуюся тишину ворвался отчаянный крик Нины. Вскоре показалась ее черная шевелюра из боковой стенной арки. Бабища ползла, не выпуская из руки меча и все еще пребывая в агонии сражения. Вид такой, будто вылезла из Эльзы после месячных…

Лара бросилась ей помогать, один из рыцарей Теера тоже подбежал, чтобы взвалить на свои хрупкие плечи избитую закованную в железо тушу.

Пока возились с рыцаршей нам подвели коней.

Я вскочил на первого попавшегося, посмотрев на Виоллу. Та осталась стоять на месте, как завороженная, захлопала своими округлившимися глазами.

Замер… задумался, надо бы слова какие–нибудь на прощанье сказать. Вроде бы ничего нас не связывает. И тут я понимаю, что не хочу уезжать один. И не ведьмочка мне нужна, а Лара.

Нет, это не любовь. Скорее просто какая–то привязанность. Скажу ей правду, с собой возьму. А корабль появится, прилетим за ее родней. Спасу всех, она хоть и тупая, но заслужила счастье. Мотнул головой, слишком все сложно. Смотрю на наемницу с большими зелеными глазами, взгляд в ответ непонимающий. Эх Лара, Лара. Сгрустнул, выдохнул мужественной грудью. Романтический порыв какой–то, ветром будто обдало.

Но мы мужики существа с логикой, противоположной женской, а посему вообще иногда бывает делаем странные вещи. И вот сейчас… Я спрыгнул с коня, подошел к Виолле, обнял, горячо поцеловал в оторопевшие губки.

– Позаботься об этих двух, – шепнул, снова взлетел на скакуна и уже с высоты истинного лорда всей Рэи, чтобы слышали все окружающие, торжественно взревел:

– Все зло от баб!!

И умчался. Меня никто не окликнул, никто не держал. Впереди Валькийские джунгли. Скачу и думаю, а почему Корн собственно так взбеленился?! Награду баснословную предлагает?! И тут до меня дошло. Я знаю слишком много… Он сам выложил мне все.

Мирэ – дитя Великих, с неограниченными возможностями. Она дарует такую силу, что один может уничтожить всех некогда равных. Каждый, имеющий хоть толику независимости маг будет искать ее. По средствам того самого пацаненка с часами. Тучи сгущаться будут именно над ним. Он ключ к этой Великой. И он мне нужен, он!

Глава 5-1

Глава пятая. К местам обитания диких женщин

Принц Катэр–оун Шеннийский

Земли лорда Теера. Не знаю, как он это сделал. Но меня никто не преследовал до конца границ его владений. А дальше… дальше преодолев очередной мост, я нырнул в настоящую клоаку. Земли, пропитанные кровью, от бесконечных набегов, потом и страданиями от каторжных работ на шахтах, дымом от постоянно горящих деревень и смрадом от изуродованных трупов, висящих на столбах.

Две недели спокойной дороги были перечеркнуты одним днем на приграничье с вальки. Нет, не так я все себе представлял. Не эти серые дни, бесконечную грязь, боль и страдания в лицах крестьян. Этим не было дела до королевства, до поручений Корнелиуса. Тут шла вечная борьба с племенами вальки.

Свернул с дороги в угрюмый городок. В чистом поле ночевать совершенно не хочется. После ночлегов в домах и гостиницах маркизата Суррей уже и мысли не возникло идти к какое–то поле под дерево, костер разводить, фу… Надо отдать должное лорду, среди провизии был и кошелек с ринами. Поэтому две недели я спал в тепле, сытости и до обеда. Если первые дни еще опасался плена, дремал чутко и старался не маячить перед глазами местных. То под конец спал пьяный и в обнимку с какой–нибудь тепленькой дамочкой.

И вот теперь понимаю, что все хорошее когда–нибудь заканчивается. Смотрю на черные дома, стены в копоти, крыши перекошенные. Облака, что нависли над городом, и те дождливые, черные. Люди забитые, по улицам перемещение происходит короткими перебежками.

В первом же гостином доме меня встретил одноногий старик, держащийся на костыле еле–еле. Еще двое старых людей в роли горничных и уборщиц ходили вдоль стенок, словно перетекая, чтобы не вызывать на себя какого–либо внимания.

Ночью долго не мог уснуть. За окном визжала какая–то хриплая баба. Толи ее насиловали, толи она кого–то. Но ввязываться и совершать геройские поступки совершенно не хотелось. Утром я был, мягко говоря, шокирован.

Изуродованный женский труп висел на столбе объявлений, прямо напротив выхода из гостиного дома.

Хорошее начало дня продолжилось новостью – у меня украли коня. Когда же я ринулся брать за шкирку одноногого, мне стало не по себе. Старик едва дышал, моля Великих, чтоб поскорее издохнуть, дабы избавиться от мучений.

Иду по улице и ожидаю наездов. Коня ведь нет, и быстро проскочить опасную зону не получится. У домов и на балкончиках сидят хари с вызывающими и изучающими меня мордами. Разбойники или хозяева города, то есть легальная администрация. Замечаю детей, шныряют между домами. Много… много детишек, чумазых и с волчьими взглядами ошиваются будто вокруг меня. Бездомные? И так много, и все пацаны. Ни одной девчонки не заметил.

Преграждая путь, на моем… МОЕМ Коне, гордо шествуя, вышел мужчина.

Черный плащ, что окутал седло и ноги всадника, сейчас в моде. Лицо вытянутое, аристократической наружности, скулы ярко выраженные, брови да синие глазки в черной окантовке, будто мужик их подкрашивает периодически. В общем эдакий сорокалетний харизматичный красавчик. За ним подоспели еще двое всадников, напоминающие серых мышей. Потому что их плащи были грязновато–серого цвета.

Посмотрел по сторонам: местная власть продолжает сидеть на лавочках. Крыльцо, как вип трибуна на турнире. Кто–то сплюнул, раздался звон упавшей на дорогу бутылки, стул скрипнул.

Усаживайтесь поудобнее.

– Что у тебя есть, путник, – прямо спросил всадник в черном плаще, гордо восседая на моем коне.

– Коня мало что ли?! – гаркнул я.

Смотрю на своего зверя. Конь глядит в ответ с гордо поднятой мордой. Предатель.

– Я думаю, недели три, – говорит один из всадников главному. Тот гадко и даже презренно улыбается.

– Одна, – брякает черный в ответ. Они пожимают руки и главный с ехидством добавляет:

– Через неделю нагрянут проститутки.

– Иди к Запределу! – прыскает раздосадовано серый всадник.

Над товарищем хихикает третий, затем говорит:

– Никогда не спорь с Константином.

Делаю шаг назад. На меня смотрят как–то оценивающе. Озираюсь по сторонам. Публика как сидела, так и сидит. Вот только беспризорные мальчишки что–то усиленно делят, указывая на меня ручками.

– Слушайте, мужики, – выдавил. – Верните коня, и я вас не убью, даже не покалечу.

Стою спокойно, а сердце начинает наращивать ритм. Что–то не так. Всего трое, и такие самоуверенные.

– Искали беглых, нашли пришлого, – усмехнулся один из всадников и неспешно пошел на меня.

– Помятый, такого даже проститутки побрезгуют убивать, – прокомментировал второй, топая за первым. Почти одновременно лязгнули шпаги, вынимаемые из ножен.

Опуская перевязь с вещами на землю, и я поднял меч наизготовку. Надоел он мне, слишком тяжелый, пора на шпагу менять. Константин не двигается, стоит на месте. Тем проще будет справиться с этой шайкой. Слишком самоуверенные ублюдки меня достали. Хотя, благодаря им и обогатился на землях Дезранта, где правит сила.

Первый атаковал стремительно, но предсказуемо. Когда ты верхом, особым разнообразием выпадов и углов атаки не похвастаешь. В результате я увернулся от удара и успел зацепить в ответ. Отчаянно заржала лошадь. Кажется, промахнулся. Лошадиная туша повалилась, чуть не прибив ошалевшего всадника. Через мгновение напал второй, но на этот раз его удар я принял на свой меч. И он раскололся пополам, как деревянная палка. Вот незадача.

Отпрыгиваю в сторону, чтобы не получить клинком и бегу к пытающемуся выкарабкаться из–под коня врагу. Лошадь ржет, пытается сама встать, перебирая копытами и усложняя мне задуманные маневры. Бросаюсь на лежачего. Но он отмахивается от меня. Второй раз… третий. Ловлю на повтор движений, делая неожиданный выпад. Выбиваю шпагу ногой, бью наотмашь сапогом по морде. Хватаю шпагу, вычисляя стук приближающихся копыт. Разворот и выставленный клинок спасает меня от потери головы. Пользуясь инерцией его оружия, что уводит руку противника в сторону, наношу скользящий удар. Выходит мимо всадника. Опять попал по лошади, да что ж такое! Та взбесилась и понесла всадника прочь.

Поворачиваюсь к Константину. Тот до сих пор стоит там, где и прежде. Под отборный мат лежащего, что продолжает выплевывать зубы иду вперед, разминая кисть со шпагой.

– Игры кончились, – пропел Константин.

Через миг я не смог вздохнуть. Еще несколько шагов, и понял, что это не случайно. Остановился, пытаясь бороться со своими легкими. Горло сдавило так, что в голове поднялось давление. Ослабевшая рука выронила шпагу. Упал на колени, в груди забил спазм. Это легкие требуют кислород. Будто тону в омуте, задыхаюсь, глаз застилает серая пелена. Всадник Константин смеется.

Черный Запредел зовет меня. Слышу голоса людей.

Вздох… словно жизнь влетела в мое ослабевшее тело. Руки ловко затягивают веревкой. Эти серые мыши тут, как тут. Голова не держится, сбоку от меня на землю посыпались мои пожитки из мешка. Налетели детишки, стараясь опередить друг друга. Чьи–то проворные не особо сильные лапки стягивают один сапог, второй…

Слабость во всем теле. Понимаю, что меня раздевают, воруют мои штаны, рубаху. Все в полусне каком–то. Имущество, одежду, все растащили мелкие стервятники. Слышу брань одного из всадников, что отгоняет беспризорников. Меня вяжут тугой веревкой, старательно лишая даже малейшей возможности двигаться. Потом каким–то не совсем понятным образом оказываюсь на телеге. Воняет тухлятиной и землей.

Телега едет бесконечно долго, попутно заполняясь новыми телами. У меня появилась куча стонущих, кряхтящих соседей. Все бы хорошо, только мы все голые. А соприкасаться с другими голыми мужиками очень неприятно. Нет ничего неприятнее! Потные, грязные, волосатые…

Кто–то кому–то пяткой в нос, коленом в пах. Повозка еще трясется, в затылок мне кто–то дышит. Зловонье, мерзость. Лучше бы я сдох или в Эльзу нырнул. Это унижение такой степени, что мой дух воина сейчас бился в нервном припадке.

Разбудили на утро следующего дня. Всю ночь мы ехали. И так жарко было, да еще со всех сторон грелки… Будили нас без особых церемоний – телегу перевернули на бок и вытряхнули. В первый миг подумал, что падаю в пропасть. Но вскоре успокоился, когда меня придавил другой бедолага. Вокруг голоса, смешки, затем пошли грозные команды.

Если сказать мучала жажда – это ничего не сказать. Трясущихся и жалких нас построили в ряд. Восемь мужиков, многие из которых успели оправить свои естественные надобности еще в телеге. А я до сих пор держался. И, похоже, зря.

Глаз мой бешено забегал по нерадостному пейзажу и действующим лицам. Цепи, голые тела, кнуты и огромная обширная яма, ближайшие края которой говорят о том, что тут когда–то было ровное зеленое поле.

– Вы рабы! – объявил надсмотрщик с крутом и в кожаных ремнях на груди крест на крест. – На одну цепь всех!

Подошел здоровенный мужик с голым торсом, в руках молот и наковальня под мышкой. С такой огромной гориллой два на два никто спорить не собирался и даже не возражали, что тот подтягивает цепи, заковывает ноги. Пусть, ничего страшного, чем бы дитя… детина не тешился, лишь бы не накрыл сверху кулаком размером с наши головы.

Над нами оживает рассвет под гремящие цепи и болезненные всплески и разряды кнутов. Неподалеку от ямы стоит лагерь, который пробуждался, словно по тревоге нападения. Рабочий день начался. А нас погнали дальше, вниз прямо в яму. Провели к колодцу, у которого стаял худой дед и брезгливо совал в грязные печальные морды ковшик с водой.

– Мы все умрем, – простонал мой сосед шедший сзади.

– Главное понравиться проституткам, – прошептал кто–то впереди. – Главное понравиться…

Щелчок кнута и крик боли позади идущего заставил замереть мое трусливое сердце. Цепь натянулась, мужик упал.

– Заткнулось, мясо! – взревел надсмотрщик. – Встать!

Свист… щелчок… крик. Увидел охранников, что ринулись к продолжающему лежать мужчине. Грязные рубахи, ржавые клинки, на вид матерые и тертые бойцы. Пленника живо подняли, ввели, так сказать, в строй. И мы пошли дальше, позвякивая тяжелой цепью.

Дорога вела по спирали, уводя все ниже и ниже в черный перекопанные кратер. Первые лучи солнца показали, как много разноцветных слоев почвы уже преодолел рабский труд этого рудника. Вскоре показались другие группы бедолаг, также породнившиеся цепью. В основном группы были по три–четыре человека. Позади тащился клочок цепи со свободными оковали. Что говорило: дохнут тут часто.

На вопрос: что же нам тут добывать, ответ нашел сразу – все подряд: песок, камни, руду. И этот хлам в основном поднимали по канатам сразу наверх. Похоже, сверху тоже работали рабы, но более привилегированные что ли.

Загнали в самую темную, сырую часть рудника. Вручили инструменты, по которым давно ремонт плачет, и под трели жгучих кнутов мы, как идиоты, стали копать, дробить, царапать и грызть все вокруг, что попадалось под руку.

К полудню едва держал в руках свой молоток, спина горела от пары удачных хлестких попаданий. Прибыла телега с бочонком, шустрый мальчишка, который в дальнейшем был распознан, как карлик раздал деревянные тарелки и разлил всем рабам жиденького супа. Так как я и крохи в рот не брал сутки, это тухлое пойло пошло в мой желудок на ура. Вот поели заодно и попили. Язык мой не встретил ничего приятного, а зубы ни разу не ударили с целью раздробить что–то твердое. Это невкусное варево было сделано с целью, чтобы мы дожили до ужина…

Но я ошибся, ужина не было. Карлик принес только воды, довольно грязной и вонючей. Ночевать остались в сырой яме. Где копали, там и легли. Местный кузнец приковал нас в месту работы, вбив стальной метровый штырь в довольно твердую землю.

В сон провалился быстро. Но ночью несколько раз просыпался из–за стонов и жутких завываний. Над головами кто–то бегал. В нашу клоаку даже проникал мелькающий свет факелов. Надежда погибла утром, когда загорланил надсмотрщик и засвистел кнут.

Шли дни, которые становились все жарче. Феномен севера Дезранта – жара несмотря ни на что, даже приближающиеся холода на планете эту часть территории не волновали. Все из–за того, что в Валькийских джунглях есть довольно обширные геотермальные источники в подземных озерах. Об этом мне Глория рассказывала.

Мыли о побеге с каждым днем становились все заоблачней. Сил ни на что не оставалось, даже на раздумья. Стадо голых грязных и полудохлых мужчин изнашивалось и постепенно дохло. Первый из нашей группы умер через три дня. Это тот, кто объявил в первое утро, что мы все умрем. Тело отковали и унесли. Следующий не проснулся утром через четыре дня после смерти первого.

Как–то задумался о том, что бесполезно прожил свою жизнь, ничего после себя не оставил. Так глубоко еще не анализировал свою жизнь и моралью такой не баловался. Жаль, ни детей, ни летописей не сотворил. Отжил свое, как паразит и вот–вот сдохну. Может какая крестьянка и залетела от меня, но вот сынишка обо мне никогда не узнает. Грустно и тоскливо.

Пока сознание работало, считал дни. Но после десяти сбился.

Пришло время, когда нас осталось трое.

Они правильно сделали, что не оставили нам одежды. Мы же трупы, рабы, приговоренные к смерти. И она неминуема. С этими мыслями ложился спать. Моя спина уже не ощущала боли. Ее всю исполосовали. По старым шрамам теперь проходили свежие рубцы. Кровь там присохла вместе с грязью и нечистотами, в которых мы ели, спали и работали. Лучше бы сдох под пытками Корна…

Одним прекрасным, и как всегда проклятым самим Запределом утром проснулся сам, без ненавистного кнута и бешеного голоса надсмотрщика, с которого я всегда удивлялся – откуда столько сил и энергии у этого толстяка?!

Рядом со мной продолжали лежать двое моих товарищей, что стали за это время самой настоящей семьей.

Смеюсь… беззвучная истерика. Слез даже нет. Они оба мертвы, не дышат.

Хотел издать звук, типа – эй, есть тут кто. Но рот склеился, язык отвык говорить.

Ждал… обычно за трупами приходят. Но не это меня беспокоило, а отсутствие самого дорогого человечка на свете – карлика с водой!

Давящая тишина говорила о том, что–то не так. Полез из ямы, пытаясь тащить за собой два мертвых тела. Мы на одной цепи. А дальше еще столб стоит. Длины цепи хватает, чтобы высунуться из ямы.

Однако, преодолев метра три, решил ждать. Если вылезу далеко, меня изобьют. Нельзя их злить, это вбито в мою рабскую голову…

Жду… еще жду.

– Эй?! – прохрипел я. – Воды!!

Голос сорвался на сип.

Шум приближающихся шагов насторожил. Слишком непривычный звук, другой, не как обычно. Бег?! В поле моего затуманенного зрения появился огромный волосатый монстр. В нем распознал нашего кузнеца. Над его головой вознесен топор.

Он спешит ко мне!

– Ммертвые, – выдавил я. – Ттам, умерли…

Кузнец, не реагируя на мои слова, еще больше ускоряется. Этот ошалевший взгляд вверг в ужас.

Я дернулся, когда понял, что в меня летит стальной агрегат. Кузнец промахнулся. Завалился вперед прямо на собственный топор. Захрипел. В его спине я увидел три стрелы с синим опереньем.

– Проститутки пришли, много, – простонал здоровяк. – Воспользовались… воспо…

Кузнец умер. А я остался рядом с этой здоровой тушей, что придавила мою цепь. Мало того, двое трупов ограничили мое перемещение. Теперь я под корень завяз. А так хоть бы вылезти на видное место, сколько длина позволяет, чтобы увидели несчастного раба забытого.

Пробую сдвинуть его. Мои худые руки дрожат. От бессилия хочется выть. И я завыл. Хрипло заревел, как дикий зверь. Из меня начал рваться псих. Задергал цепь, как бешеный, будто вокруг горит огонь, и мне надо идти, от этого зависит моя жизнь. Зацепил рукоять топора, стал тащить ее из–под кузнеца.

Кое–как сумел это сделать. Только вот сил поднять этот здоровенный топор уже нет.

– Сильно жить так хочешь, раб? – раздался звонкий голосок. Подобные, ласкающие слух голоски, я уже вычеркнул из своей жизни.

Осознаю, как же скучал по такой красоте звука, этой тональности. Женский голос, люблю его. Обернулся, совершенно не стыдясь своей наготы и уродливого вида. Это была фея из зачарованных лесов Бора, русалка озер Ороса, дева слепящей сознание красоты. Мордашка ее скривилась при виде такого урода, как я.

– Знаешь, если ты вестник смерти и пришел, чтобы отвести меня в Черный Запредел, я не так уж и хочу жить, – прохрипел в ответ.

Такую тираду выдал сдуру. Все из–за неуверенности в себе, наверное… Или я просто сильно устал. Очень–очень, до такой степени, что уже ничего не страшно. А красивое, но хоть на миг увидеть, ощутить и коснуться – так неистово приятно.

Она присела на корточки, убирая лук за спину. Вся такая утонченная, в облегающей одежде с большими зазорами, открывающими вид на загорелую кожу. Пристально посмотрела на меня крупными светло–голубыми глазами изысканно раскосыми и с улыбкой продолжила:

– Спасай себя сам, раб. Константин прибудет к полудню, не дай Лесные Боги, ранее. Поспеши.

Поднялась, развернулась и ускакала. Быстро, ловко, юрко, как лесная белка.

Я озверел, окончательно. Ее слова, как вызов. Три рывка и пришло абсолютное понимание бессилия. Я слаб, а когда вернуться хозяева рудника, я тут сдохну.

Рывок из последних сил. Кузнец даже на миллиметр не сдвинулся. Я взвыл…

Девичьи хихиканья донеслись до меня. Далекие, где–то там наверху. Это ведь вальки… Вальки?!

– Вальки!! – взревел я, вырываясь как бешеный. Всем телом, каждым своим мускулом. Как пес на цепи, что душит сам себя ради каких–то дополнительных сантиметров свободы… Свободы. Какой такой свободы?! Смешно.

– Вальки!!

Это уже хрип. Последний рывок. Падаю с оторванной цепью в руках. Как?!

Кузнец перерубил цепь своим топором?! Тихо смеюсь и начинаю ползти в выходу. Вот уже камень, на котором сидела вальки. Та, что дала мне шанс. Поднялся, не гоже перед дамами, перед воинами ползти. Шествую медленно, но гордо. Появилось солнце. Прямые лучи которого моя кожа уже позабыла. Свет больно ударил в глаз. Один мой единственный глаз. Озираюсь по сторонам, как загнанная дичь. Трупы охранников повсюду. Кое–где валяются голые тела рабов.

Никогда не думал, что так сложно идти в гору, даже если наклон дороги не такой уж и большой…

– Иди стрелы собери, – услышал я женский голосок наверху.

– Света уже собрала, – отозвалась другая девушка.

– А где пес Костя?

– Поехал встречать новую партию свеженького мясца. Заодно узнать, что там у него горит на южном.

– А то! Тут одна дохлятина. Брать нечего, спаси их Лесные боги!

– Маш, что там с продуктами? – этот голосок был направлен в сторону лагеря.

– Жрать я это не буду и вам не советую! – отозвалась Маша.

Да. Женщины переняли жаргон от местных мужчин. Иду, шаркая ногами. Девушки затихли, услышали звон, тянущейся за мной цепи.

Высунулась мордашка с черной гривой. Попытался рассмотреть, но солнце било прям в лицо.

– Света? Твой? – с усмешкой крикнула мордашка. Подскочила другая девушка. Блондинка Света.

– Ага.

– Боги леса! Он что из черной ямы?!

– Ага.

– Света, ты меня поражаешь, кто туда лезет?!

– За жирдяем бежала, а этот заорал, – ответила та и замахала мне ручкой. – Молодец! Умничка просто! Давай–давай, такой упорненький, еще чуть–чуть осталось! Ползи! Моя грязная скотинка!

– Фееее, – женщины, похоже, скрылись. Голосов шесть–семь разразилось пакостным хохотом.

Когда вылез, на краю уже никого не было. Неподалеку догорал лагерь. При моем притупившимся зрении не смог понять где вальки. Шел на шум. Вскоре наткнувшись на очередной труп охранника, догадался снять с него рубаху и обвязать свой стыд. Это стоило мне больших усилий, но того требовало мое выходящее из глубин клоаки достоинство.

– Раб! – услышал я знакомый голосок. – Левее прими! Обморок!

– Свет, – бросила грубым голосом другая женщина. – Он дохлый, будет нас тормозить. Мы набрали норму.

– Наташ, я на обоз его кину, – ответила Света. – Раб, сильный, выносливый, пригодится… ты ж с Вестерии?

Я кивнул в сторону женских силуэтов. Засчитали, как «да». Раб, так раб. Лишь бы свалить отсюда до появления Константина, чертова мага.

И вот, она… снова тележка, на этот раз груженая рудой, запах которой въелся мне в нос, горло и легкие.

– Девки! – слышу визг. – Костя, похоже!

– Сколько их?!

– Да вся толпа! Маша?!

– Да поняла я!

– Отвлекай!

– Поняла! Сказала же!!

– Во, пес, понабрал рудников, мечется теперь от одного к другому! – бросил строгий голос почти у моего уха. – Мужики, безмозглые создания.

Началась какая–то суета, очень активная. Женщины загорланили не своими голосами. А телега наша понеслась с невероятной скоростью. Меня стало засыпать камнями и пылью от руды. Неслись долго. Лошади ржали взахлеб в дуэт с валькийками. Сверху на голову упал булыжник, и я окончательно потерялся.

Пришел в себя, когда телега поехала спокойнее. Солнце уже шло к закату. Из–под горки руды торчала лишь моя голова. Выкопался из ее, приподнялся. По бокам от телеги едут две девушки, позади них еще одна.

Всадницы посмотрели на меня округлившимися глазами.

– Ой! А я думала ты выпал! – брякнула та, что с более темными волосами.

– Боги леса! Как же мужикам везет! – воскликнула вторая. Эта была рыжевата. Обе грубые на вид, воительницы мужеподобные. Две «Нины» похудевшие.

– Вымирающий вид, – усмехнулась первая. – Если бы не их удача, мужички были бы вообще жалки. Эй, раб! Живой там?! Лови!

В меня полетела зеленая фляга, явно самодельная, сооруженная из какого–то большого ореха…

Стоило день отдохнуть и сил прибавилось. Уже еду, сидя, гляжу в даль, смотрю, как местность потихоньку проматывается.

Отряд из пяти валькиек с двумя повозками неспешно двигался в сторону джунглей. На горизонте уже показались верхушки могучих вековых деревьев.

Глава 5-2

К ночи наш караван вошел в руины. Толи города, толи большого замка. Сами развалины уже частично были поглощены джунглями. Это стало ясно, когда проехали через стенной разлом, и телега забуксовала в сплетениях лиан, а впереди зашуршала густая листва обширной лесной шапки.

Сперва было тихо. Но после того, как наши девушки обменялись позывными в виде ауканий и люлюканий с местной природой, а та также радостно отозвалась, городок ожил. Показались валькийки, зажглись дополнительные факелы.

– Как прошло? – раздался беспокойный женский голос.

– Да как всегда, сымитировали там, напали тут, – раздался ответ.

– Наташа где?

– В пути, сказала ждать здесь.

– Ну раз сказала, милости просим…

Только я почувствовал себя более или менее нормально, сумел стоять на ногах, ходить, улыбаться, отношение ко мне изменилось. Моя тряпка, прикрывающая причиндалы была жестоко сорвана, а сам связан тугими веревками.

Повели вглубь леса. С сарказмом приговаривая, что детство мое кончилось, началась взрослая жизнь. Нравятся мне эти бабы, с юмором. И не перестали они мне нравиться, когда к стволу дерева привязали. Зато поесть дали невероятно вкусного непонятно чего, попить чистой воды, да еще и фрукт вкуса меда. Я просто был на седьмом небе от счастья, плюс ко всему – кормили с руки. Грубовато, заставляя жрать быстрее, но все же забота не осталась мною не замечена. Все–таки женщины они все в душе мамы.

Глубокой ночью разбудили. Без факелов, и какого–либо другого света, практически на ощупь догадался, что привязан к натянутой веревке. Потянули, послушно пошел. Для пущей роли хотел сказать «Беее». Но рот заткнули. Плетусь, получая со всех сторон ветками от природы. Ноги ватные. Джунгли говорливые, ночная живность монотонно изрыгает трель. Периодически какой–то дикий зверь вставляет рык невпопад. Погремушки гремят то слева, то справа… Если бы не знал, что валькийки в лесах, как дома, переживал бы больше.

Часто спотыкался, меня поднимали женские, однако же сильные руки. Шикали на любое мычание сквозь ткань. В общем подготовка лесных лазутчиков империи ничто по сравнению с этими вот... Без света, черной при черной ночью. Одно сплошное восхищение.

Рассвет пробился сквозь густые кроны нехотя. Почему–то был рад ему. Мне хотелось увидеть своих спасительниц. Вместо этого узрел кучу рабов с кляпами во ртах, связанных одной веревкой. И одну единственную девушку, что скорее всего вела всех нас! Одна! Единственная! Тоненькая девушка! Пигалица!

Мужики пришли в замешательство. Стоит ли бунтовать?!

– Всюду ловушки, – проговорила деловито проводница, чувствуя реакцию толпы.

Волосы русые, глаза карие, грудь маленькая, талия тоненькая, на поясе кинжал, за спиной лук. Девочка совсем маленькая, лет семнадцать. И эта мелкота вела пятнадцать мужиков! Ночью. Умно.

Обмен сигналами. Навстречу вышла другая девушка. Они поздоровались.

– На просеке засада, – проговорила совершенно спокойно встречающая.

На вид этой лет тридцать пять, женские формы уже в самом соку. Эта их полурваная одежда, аля сиськи на выкате (даже если их особо нет, выдавливается так, что размерчика на два), голые плоские животы и короткие рваные платья на загорелых накаченных бедрах, сводит меня с ума. А еще я стал стесняться.

Вспоминая, как по молодости переживал, так ли разгладил китель и не покосились ли пуговицы при виде очередной красавицы, я горестно выдохнул при виде очаровательных особ женского пола. И эти самые особы смотрят на нас мельком, как на скот!

Пигалица перевязала резинку, собирая волосы в хвостик. Какая неумышленная соблазнительная грация!

– Судя по всему у кого–то амулет или что–то излучающее, – продолжила женщина.– Иначе они не могли выйти на след так точно.

– Костя?

– Не похоже на пса, – выдохнула женщина. – Обыщем этих…

Из зеленого моря листвы высунулась еще пара девушек. Тоже возраста нашей проводницы. Глазки так и забегали по мужикам. Старшая это заметила и поддала одной под зад. Шлепок получился колоритный. Щеки мои загорелись, связанные руки рефлекторно дернулись к причинному месту.

– Молодежь! – выдала женщина. – Ищите любые побрякушки. Так, а почему этот в сапогах?!

И действительно среди всей нашей абсолютно голой толпы один мужчина оказался в обуви, не очень высокой, и сразу в глаза не бросающейся из–за зеленого цвета. И обладатель сего напрягся. Не сообразил как, но через мгновение в горле этого молодца уже торчала стрела. Слишком все быстро, поэтому не среагировал должным образом.

– Юля, какого лысого дуба? – прорычала женщина.

Из кустов вылезла Юля. Черноволосая красавица востока. В Билазоре такие ходят толпами. У меня даже член дернулся, когда взгляд черных глаз скользнул по мне с мимолетным интересом. А еще я, кажется, смутился окончательно. Стою в непотребном виде, голый и отвратительный самец. А что страх… наряду с другими чувствами? Он, конечно, присутствует, но вот жалкий не товарный вид гнетет больше. К тому же я одноглазый урод.

– Он маг, мха ему в глотку, – брякнула девушка, закидывая за спину лук. – А я рисковать не собираюсь. Обыскиваем остальных. У нас десять минут времени…

Мужики выстроились по струнке, посматривая, как две женщины отвязывают хрипящий полутруп. Это пузырящееся горло бросает в дрожь.

– Да добейте уже, – вымученно проговорила женщина.

Одна из молоденьких ловко выполнила приказ, орудуя кинжалом. Ужас… Стрела стрелой. А вот видеть, как миленькая особа всаживает нож в мужика. О, Великие!

– Страшно тебе? – передо мной возникла Юля, демонстрируя перед самым лицом кинжал с синеватым лезвием. Высокая, с меня ростом, смотрит глаза в глаза. Без тени брезгливости по поводу моего безобразия на лице.

Лезвие цепляет повязку и срезает ее, освобождая рот.

– Я похож на человека, которому хоть что–то страшно? – выдал, не подумав.

Та усмехнулась и потянулась к моему хозяйству. Подал корпус назад. Вышло рефлекторно, но…

– Ну, ну, – усмехнулась Юля. – Рыцарь?

– Нет, госпожа, – мгновенно ответил, вспоминая байки Глории о рыцарях, плененных вальки. Ну его нафиг, испытания стойкости и тому подобное.

– За что обезобразили? – поинтересовалась Юля и добавила: – Раб.

– За дело, госпожа, – ответил.

Кто–то из мужиков хмыкнул. Юля резко посмотрела на того, кто издал этот звук. Гляжу, всех уже избавили от кляпов, ори–не хочу.

– Сказать что–то хочешь? – прошипела она, пожирая того взглядом.

Мужик молодой, светловолосый. Рыцарь похоже. Попытался приподнять подбородок. Но стоило Юле подойти ближе, демонстрируя нож, тот опустил глаза, пот проступил на лбу.

– Ну? – резко бросила Юля. Тот едва заметно вздрогнул. – Поведение того раба тебе кажется недостойным?!

– Нет, нет, леди, – прошептал мужчина.

– Теперь ты раб, – прыснула Юлия, изучая острием ножа волосатую грудь рыцаря. – Отвечай, как раб.

– Да, госпожа…

Нас неприлично обыскали на наличие магических вещей. Ничего не нашли, и мы двинулись дальше, продираясь через вязкие и норовящие поцарапать дебри.

– Деревенских наказали, – услышал я голос женщины.

– Всех? – удивленно спросила проводница.

– Да, изгнали, всех взрослых. Девочек забрали в клан.

– Они будут мстить.

– Не важно. Они укрывали врагов. У нас был договор…

Ничего не понимаю, несут о своем, о женском…

Джунгли закончились неожиданно быстро. Перед нами возникла огромная проталина, словно плешь на голове. Под ногами черное, твердое. Выжженная земля, на которой ничего не растет. На видимом расстоянии она не заканчивалась. Зато по краям надвигались джунгли. Только мы почему–то не стали нырять под очередную шапку растительности, а потопали прямо. За нашей цепочкой вышли еще три валькийки, которых до этого не видел. Сразу пришло восхищение. Они все время были рядом, только не показывались нам.

– На просеке же засада? – подал я голос. Юля бросила на меня злой взгляд.

– Сечешь все, да? – выдала она.

– Это другая просека, – буркнула проводница. – Не отстаем, полудохлики. Мужчины еще называются!

– В древние времена тут все леса исполосовали Великие своими разрушительными лучами, – ответила женщина. – По другой версии – это маги жгли наш дом в поисках беглянок, первых прародительниц кланов вальки.

– А что было на самом деле, только Лесные Боги знают, – обрезала Юлия. По голосу стало ясно, что нервничает.

Впереди показались столбы. Много, нескончаемое количество.

– Кара Богов леса, – выдала женщина удрученно. – Узрите и внимайте. Любой побег заканчивается тут.

У меня пробежали мурашки по телу. Сверху вниз, затем снизу вверх. А после слева направо и обратно. Запах смрада достиг моего носа раньше, чем увидел это зрелище. Распятые тела на крестах и просто подвешенные, и насаженные... О Великие! Некоторые довольно давно… это они и источали. Ведут нас прямо на них. Будто специально.

Стоны… Я пришел в ужас от осознания того, что тут есть живые. Думал, что после гостеприимства Корна ничего не страшно. Но трепет пробрал до костей. И все бы ничего. Но блеск темно–синего ударил прямо в глаз. Шлем, очень знакомый шлем. Нина…

Она висела… без одежды и без скальпа. Меня колотило. Юля проследила за моим взглядом.

– Знаешь ее? – властно проговорила она.

– Нина, – ответил я. Что лгать?

– Явный пример того, что с мужиками силой мереться нельзя. Она была уважаемой женщиной, хоть и глупой.

– Она была одна? – голос у меня вышел сдавленный. Подумал о Ларе. С застывшим сердцем стал искать ее среди этого отвратного зрелища.

– Раб, ты задаешь слишком много вопросов, – бросила Юлия и пошла вперед. – Шагу!

– Я был там, я наемник из команды Нины, – прошептал один из пленников. – И тебя, Кастиль, знаю. Это ты не узнал меня, а я… я лица запоминаю, профессия.

В груди похолодело. Продолжаю выискивать Лару, с мольбами Великим не найти ее тут. А пленник продолжает:

– Это сделал Константин. Лорд этих земель. Говорят, он маг первого уровня, владеющей стихией воздуха. Он застал нас врасплох. Жаль Нину. Сперва поиздевался, пустил своих теней, дал надежду на победу, а потом обездвижил, раздел, снял скальп, пустил через строй…

– Мне это не интересно, – выдавил я. – Лара была с вами?

– Она ушла раньше. Она где –то тут. Эта идиотка хочет вступить в валькийский клан, как глупо…

– Почему?!

– Ты чужак, сути не поймешь. Вальки чужих не любят, особенно напористых.

Веревка дернулась. Нас погнали бегом. Резкий поворот налево и помчались к джунглям. Никогда не бегал голышом. Зазвучали характерные шлепанья вокруг. Не очень приятное ощущение, когда яйца по ляжкам бьются. Хотя нет. Было дело и раньше: будучи молодым баронетом, я не редко смывался из покоев разъяренных лордов, неожиданно вернувшихся…

– Что вы как сонные мухи! – ревет Юля. – Быстрее! Рабы!! Кошки не берут пленных! Мужиков кастрируют на месте! Быстрее!!

Это она так подбодрила?! Конечно, мы ускорились, потому что второе дыхание открылось. Бегу и не могу понять, что у них тут вообще происходит. На поляну, где вешают всех подряд, имеют доступ все?! И Костя, и вальки… И второй вопрос, у них тут что, раскол среди племен?! Кошки какие–то. Что за бредятина?!

Впереди бегущий споткнулся и упал. Второй перелетел через него. Веревку потянуло и третий тоже рухнул. Четвертый устоял, но позади в него врезался я…

– На позицию! – взревела Юля.

Она тут главная?! Думал тридцати пяти летняя бабенка…

Валькийки синхронно достали луки. А вот звуки натягивающейся тетивы были не очень слажены. Навстречу бежали такие же бабы. Отличие лишь в том, что те были как–то потемнее кожей. На вид позлее. Двигались будто подгоняемые ветром.

– Они не перекинутся под солнцем, – прошептала проводница. В голосе дрожь.

– Их больше, – ответила женщина. – Что им надо? Если нагрянет Константин…

– Сейчас ему не до горстки проституток! – бросила Юля.

Самокритика – страшное оружие.

Приблизились загорелые брюнетки. Замедлились заранее и пошли шагом. Ни луков не доставали, ни ничего режущего, что бы угрожало «нашим». Восемь против пятнадцати.

– Эта территория нейтральна, – на повышенных тонах объявила Юля.

– Зеленой тени над головами, сестры, – выдала загорелая с ехидным видом. У этой глаза были зеленее, чем у ее подружек. Что за кошки. Бабы, как бабы, ничего особенного.

– Зеленой тени, – выдавила Юлия. – Мы хотим уйти.

– Отдайте нам рабов, – последовал ответ.

– Нет.

– Мы простим клану Зеленого дуба двукратный проход по нашим землям.

– Такие вопросы решает Наташа, не я, – рыкнула Юля. – И рабы тоже ее. Все.

– Дайте нам одного, – прошипела кошка. – Только одного.

– Какого? – усмехнулась Юля.

Я замер, сердце заныло от дурных опасений. И да… Указали на меня.

– Одноглазого, – брякнула темненькая.

Юля посмотрела на мою морду с приподнятой бровью. И все рабы тоже глянули на меня! А вот кошки стали смотреть поверх наших голов.

Обернулся. Из джунглей, куда мы собственно направлялись, выбежало целое войско в зеленых лохмотьях. Двигались бесшумно, не перестаю удивляться дикаркам. Загорелые женщины «Кошки» попятились. Только их лидерша осталась хладнокровно стоять на месте.

– А вот и Наташа, – ехидно пропела кошка, намекая на решение вопроса здесь и сейчас. Меня передернуло.

Что–то мне подсказывает, загорелые девки не спроста меня запросили. А значит, ведают о награде. Ох, не думал, что и тут достанут лапы Корна.

Наташа уже близко. Смотрю на нее. Фигура, не уступает формам Глории, самка высшей пробы, при первой встрече не смог ее рассмотреть. А теперь вижу женщину, сильную, красивую, сексапильную. Строгие синие глаза с чистейшими белыми белками скользят по моей физиономии. Будто сама светловолосая принцесса Ороса, типаж аристократки Запада, решившей сбежать от светской жизни и сплетен. Женщина – власть, охотница и доминант. Не отдавай им, молю взглядом.

При такой красавице сразу вспомнились все мои внешние недостатки. От чего вновь нахлынула угнетенность и подавленность.

– Темных дней кошкам, – торжественно заявила Наташа, становясь рядом с Юлей. Ту даже потрясывать перестало.

– Зеленой тени над головами, – повторила приветствие кошка.

– Рита, что вы хотите, говори прямо, – произнесла ровным голосом Наташа.

– Мне нужен одноглазый раб! – мяукнула Рита. – Взамен наша Мать прощает вам нарушение границ, дважды!

– Не много ли за обезображенного раба? – усмехнулась Наташа.

Я дышать перестал, смотрю на свои босые разбитые ноги. Вон ссадина от коряги, глубокий царапок от каких–то шипов. За время нахождения на руднике ноги погрубели и это спасло от неприятных травм. У остальных рабов ступни в кровь. А если принять во внимание, что у девушек тоже босые ноги, да еще и без каких либо признаков негативного воздействия окружающей среды… Стыдно, товарищи мужики, стыдно.

– Ответа на вопрос не будет, – выдавила Рита. – Мы уходим. Но вы пожалеете…

– Как всегда, Рита. – спокойно ответила лидерша.

Мое сердце с щенячьим восторгом стало рваться к этой скрытой аристократке.

– Да, Наташа, как всегда.

Кошки развернулись и побежали обратно. Наташа еще раз посмотрела на бледного меня, только теперь с неподдельным интересом и махнула рукой, мол пошли. И нас погнали к джунглям. За сексапильными бедрами бегущей Наташи я готов сейчас хоть в сам Запредел.

– Юля, еще раз… еще хоть один раз, – прошипела едва слышно Наташа, когда перешли на шаг.

От такого тона сам даже съежился. А еще низ живота заскулил тихо, сладко и протяжно, что со мной творится?!

– Прости, – еще тише ответила Юля с поникшей головой.

Видимо, девка где–то накосячила. А Наташи может наказать, а она может!

Занырнули в прохладные гущи лиан, спасаясь от палящего солнца. Опять дальше пяти метров ничего не видно. Оно и понятно, джунгли разрастаются с дикой скоростью. Тут заплутать очень легко. А если прислушаться, сразу станет ясно, живности вокруг невероятное множество. Если верить рассказам Глории, она практически вся ядовита.

Делаю шаг за шагом и при любом, даже слабом уколе, опасаюсь что какая–нибудь хитиновая мокрица куснет в пятку. Позади заорали, мужик повалился и забился в конвульсиях. Через мгновение одна из девчонок шустро подскочила к пострадавшему и молниеносно вогнала в его грудь кинжал. Он еще немного подергался и затих.

– Одна только? – деловито поинтересовалась Юля.

Подумаешь, сдох очередной барашик.

– Змеюка подколодная, – раздался голос Наташи из зарослей. – Одну пропустили. Наверное…

Мужики попытались аккуратно возмутиться. Страшно ведь. А этот тон: «ну выронили один кусок мяса из корзины, ну ничего». С виду красивые бабы, но жестокие и безжалостные. Мы просто мясо, стадо мяса. Веревка тянется, и мы идем.

– Не отклоняйтесь, рабы, это может стоить вам жизни, – проговорила Юлия, которая за нашей угрюмой колонной следит в оба.

А я стал замечать жучков ядрено–зеленых на ветках, наглых паучков и медлительных гусениц. На пути встречаются уродцы усатые всякие, хаотично ползающие по листве и свисающим всюду лианам.

– Надо было отдать этого раба, у меня нехорошее предчувствие, – выдала Юля.

– Он Светин, – услышал твердый ответ Наташи. – Решать ей.

Мне нравится голос Наташи. Он очень приятный, женский, хочется, чтобы стал родным, чтобы этим голосом говорили ласково, с любовью…

– На рейде она?

– Да, с Машей от нас пса увела. Нагонит через два–три дня. Там и порешаешь с ее одноглазым, давать не давать. Закон вальки – есть закон вальки.

Хотел на Юлю злобно посмотреть, а она ушуршала куда–то в дебри. Чем мне еще джунгли не нравятся, так это обилием расцветок зеленого. Глазу больно. Плюс ко всему эта полутьма порой, лучи солнца сюда пробираются с таким боем, что свет доходит дохлый и жалкий, как мы сами. Да… я уже едва на ногах держусь. Непривычно бегать после каторги. Мужики–то, товарищи мои по несчастью, посолиднее смотрятся, чем я. Бодрее, от того и острее воспринимают действительность. Вижу по их ошарашенным глазам.

Краткие остановки, во время которых юркая девочка раздает воду и вкусные фрукты. Руки связаны, поэтому происходит все так: сунула флягу, успел – глотнул, не среагировал – пролил. Также с фруктом, откусил или прощелкал момент.

Мы скот. Даже в туалет сходить смогли только по команде. Стыд и позор. Присел и думаю, сколько баб на меня в данный момент смотрит и ужалит ли какая–нибудь «змеюка подколодная» в задницу или побрезгует. Я тут самый непотребный вид имею, среди всех. Поэтому и не пользовался популярностью комарья и мошкары, в отличие от остальных рабов. Что касается вальки – у тех, похоже, особые средства от этого имеются. Девушки в джунглях, как в своей тарелке, целиком и полностью.

Нас довели до озерца. Вот и первый водоем с геотермальным источником на дне. От него жар такой, что дышать тяжело. Живность от этого испарения, похоже, тоже шарахается. А мы вот пришли. В смысле стадо пригнали мыть.

– Смелее, мясо, – рыкнула Юля.

Она тут самая злобная. К моему великому сожалению, Наташи и ее отряда давно и след простыл. Когда была с нами постоянно ее высматривал, чтобы полюбоваться фигурой и довольно обнаженными бедрами. Идем своей немногочисленной командой. Проводницы тоже не видно. Она мне понравилась, кормила заботливо так…

– Хищников в воде нет, смелее, мужчины, – подбодрила женщина. – Вы воняете, а впереди нас ждут стаи горилл и дикие кошки.

– Риткины подруги? – выдал я, вспоминая зеленоглазых загорелых ляхастых баб.

– Нет, животные, что учуют твою вонь за километры, – бросила Юля, взобравшись на толстую поваленную корягу и присев на корточки.

Такая вся из себя воинственная. Ляжки расставила, что лохмотья задрались, и нижнее белье льняное бежевое видно, как меж булок натянулось.

– Кошки за нами не пойдут, – услышал голос за кустом.

Затем всплеск воды, фырканья. Девушка умывала лицо.

– А вальки–собаки есть у вас? – усмехнулся.

– Договоришься сейчас, – усмехнулась Юля и ногой меня в спину толкнула, полетел прямо в воду.

Сердце ухнуло. Разом обожгло всю кожу. Подумал, что вода кипяток, сварят заживо, да сожрут бабы кровожадные. Руки связаны, отсюда и новая паника. Дно оказалось близко, каменистое, твердое. Коснулся ногами, поднялся, воды по пояс. Кожа вся горит, красная. Всплеск позади, очередного искупали…

– Заткнулись! – рыкнула Юля, отреагировав на вопль очередного мужика. – Неженки какие! А еще мужчины, стыд да позор на потеху Богам леса.

Вышли на берег. Счастье неописуемое, после горяченной ванны, с напаренной и понежневшей кожей удостоиться вниманию всех вьющихся неподалеку насекомых. Да пар от озера их отгонял. Но вот мы сами двинулись вдоль берега, все больше удаляясь от него. Вдалеке показались красные бутоны, напоминающие нераскрывшиеся розы. Вот только размер у них огромный! Висят высоко, практически у крон деревьев.

– Да, баба Розалина разрослась, – проговорила усталым голосом женщина. – Сколько рабынь уже сгубила. Девки бегут к вальки, ловушки обходят. Да Богиню леса никак уже.

– Угу, еще додумалась, останки в озеро скидывать, – подхватила другая валькийка. – Глядишь и живность заведется…

– Так, – оживилась Юлия. – У кого имеется непреодолимое желание двинуться туда? М? Признавайтесь? Зов ощущаете?

Все молчат. Стоим, как стадо баранов, смотрим не на Юлю, а на бутоны, что размером с корову каждый. Да какой зов? Любопытство, максимум… Интересно посмотреть на этот феномен. Цветы на толстых стеблях, которые тоже добротно оккупировали лианы. Так, а там что–то свисает, между лиан мелькает красное вперемешку с белым. Запах кстати изумительный, цветочный такой, напоминает светские вечера, баллы, духи прекрасных дам, крема тортов и пирожных…

Мое тело дернулось, через мгновение упал. Сверху что–то тяжелое надавило. Хлесткая пощечина привела в чувства. На мне сидит Юля. Второй удар. Больно!

– Эй! – возмутился.

– Да сколько в тебе дури! – прорычала Юля. – Пока всей толпой не навалились, не остановили! Раб?! Ты как? С нами?! Или туда хочешь, к бабе Розалине? Она плотоядная, ты смекаешь? Вот там висят скелетики. Розалина их выплевывает, когда все вкусное из человека высасывает. Конечно это большая демаскировка, из–за лиан скелеты остаются на видном месте. И жертва видя их, понимает, что что–то не так. Ты понял, что что–то не так. Раб?! Где тебя только Света откапала?!

– На руднике, в черной яме, – выдал, получая некоторое удовольствие от того, что на моем животе сидят эти голые женские ляжки.

Юля вскочила, оттолкнувшись брезгливо. Раб, что позади, помог подняться и мне.

Стали пролезать в заросли. Кожа чувствует каждую веточку, каждый листочек, что стремится поцарапать. Но вскоре смирился… Пребывая в некоторой прострации прошел туда, куда тянет веревка, смотрел на голый зад впередиидущего. И так до следующего привала. Голова соображала плохо.

Вскоре заметил, что стволы деревьев становятся все толще, а кроны выше. Размах джунглей обретает величественность. И один огромный плюс отметил для себя – видимость увеличилась на десяток шагов.

Иду и замечаю, что по деревьям что–то тяжелое скачет. То и дело ветки потряхивает, листья шелестят. И над головами нашими суета, и дальше где–то движуха. Смотрю на валькиек, тем хоть бы что. Раз они спокойны, значит все в порядке.

Не думать… не думать о «змеюке подколодной».

Заночевали под деревом. Нас как раз вокруг могучего ствола и привязали. Веревки едва хватало, чтобы принять более–менее удобное лежачее положение. Для себя отметил, вальки костров не разводят и стараются вообще следов не оставлять.

Снится мне сон. Яркий, красочный, приятный и такой реалистичный. Будто с красивой девушкой занимаюсь любовью прямо на мягкой и нежной листве. Девушка активная, горячая и страстная. Глазища огромные, фиолетово–синие, ресницы густые, губки мягкие, целуют меня везде, ее юркий язык сводит с ума… Горю от страсти, не могу себя контролировать, впервые ощущаю, что в этой игре не я хозяин, меня ведут и мной пользуются. Неимоверными усилиями все же беру верх. Хватаю упругую грудь жадно, кусаю торчащие невероятно притягательные соски. Целую нежный животик, ниже… ниже. Девица извивается и стонет… А я трахаю ее по–своему, самым изощренным способом. Из влажного женского ротика вырывается восторг и удивление. Выливаю в нее все свое желание, накопившееся за это время.

Просыпаться от собственного оргазма мне еще не приходилось. Первые лучи солнца вырисовывают силуэты природы. В памяти растворяются остатки сна и нереально красивых образов девушки. Странно, обычно мне снятся знакомые из реальной жизни. Но эту я не помню… сон испаряется с утренними звуками пробуждающегося леса. Блеснула роса на листве. Чуть качнулся листок от пробежавшего по нему муравья и капля упала мне на нос.

Капли посыпались на меня дождем. По зеленым стеблям лавиной понеслись красные муравьиные тельца. Вскочил, опасаясь, что эти мелкие твари полезут на меня. Но они одной большой длинной рекой стали утекать на ствол дерева, а дальше поток растворялся в зелени. На миг показалось, что я вновь вижу этот взгляд. Фиолетово–синие глазки проявились на фоне растительных сплетений и исчезли, будто листья, что смахнул ветер.

В уши ворвался визг. Мужской, хриплый визг. Который прервал глухой удар.

– Ни звука, – прошипела Юля, подоспевшая к сорвавшемуся рабу.

– Они, они сожрали… – проблеял мужик.

Я поднялся и… из недр моей груди тоже уже собирался прорываться вопль. Остервенелый и остерегающий черный взгляд Юли сменил мой вопль на дрожащий выдох. Из глазниц, носа и рта лежащего раба вытекали красные струйки муравьев. Нет, они не обглодали беднягу, внешних повреждений тела не наблюдалось. Скорее сожрали все внутри, по крайней мере глаза точно. Ужас задушил мое горло, кислорода действительно не хватало.

– Богиня леса Нимезия, – начала женщина с трепетом в голосе. – Мы принимаем твою кару. Смиренно просим и дальше указывать нам путь.

Пока она лепетала молитву своему Богу, все вальки стояли столбом, не шевелясь и даже не моргая. Фанатички чертовы.

Это ведь те красные муравьи его сожрали. Почему не всех, а только одного?!

Убили ведь того, кто знал меня. Тот самый наемник, что был с Ниной, теперь остался тут, заваленный листвой и ветками. А мы пошаркали дальше.

Замелькали босые ноги. Параллельно нам по обе стороны бежали новые участники моей сказочной истории про то, как я с дуру вляпался в Валькийские джунгли…. Вскоре навстречу вышла женщина, у этой кожа была бледновата, а волосы струились кудрями до самого пояса. К ней присоединились еще две девушки похожего типажа. Одна, что показалась мне самой молодой среди них, была особенно хороша. Точеная фигурка, красивенькое личико. Теперь мне есть с чем сравнить, кругом ведь одни бабы…

При виде новой красотули опять стрельнуло в голове, что я урод, да еще голый. Но уже менее остро. Так, отголоски культуры и педантства.

– Зеленой крыши над головами, сестры, – выдала преградившая путь и подняла вверх ладошку.

Юля вышла вперед и, повторив ее жест, ответила:

– И мы приветствуем клан Ветра и желаем сестрам благосклонности Богов леса.

– По нашему договору… – начала с некой тревогой встречающая.

Но Юля ее перебила:

– Выбирайте любого раба, сестры.

– Вы сделали свой выбор! – с улыбкой произнесла вальки из клана Ветра и посмотрела на меня.

Да что ж такое!

– Этот раб нам не принадлежит, – оборвала Юля. – Выберите другого.

– Я хочу его, – настаивала женщина.

– Выберите любого другого…

Отстегнули мужика из общей упряжки и вручили очаровашкам из клана Ветра. Мордахи нас провожали недовольные.

Когда солнце не так щедро стало освещать нам путь, мы вышли к первому секретному посту вальки. Как выяснилось пост принадлежит уже своему клану – «Зеленого дуба». Вот и зеленых здоровенных дубов становилось все больше. А еще замелькали новые рельефные ножки, от которых просто тащусь. Не может же быть столько умопомрачительных женщин вместе!

Прошли пост, что активно маскировался под заросли лиан и папоротника. А дальше территория пошла довольно хорошо вытоптанная. Вскоре выяснилось, что тут где–то под нами и даже над нами домики, замаскированные по последнему слову женской логики.

Заночевали в лагере. Долго не мог заснуть, боялся, что меня сожрут муравьи, влезут куда–нибудь. Брр… Любая щекотка на коже вызывала бурю нервных манипуляций руками, ногами, головой. Соседние пленники просыпались и нелестно уточняли кто я есть на самом деле…

Утром двинулись дальше.

Теперь деревья встречались просто метров по пять в обхвате, здоровенные кроны, однако и заросли стали гуще, а живность мелкая еще злее. Мое счастье состояло в том, чтобы пройти сквозь куст да пожестче, чтобы хоть как–то почесаться. Руки–то связаны!

Новая девушка вышла из заросшего зеленого безобразия бесшумно и непринужденно. Они все так делают. Я узнал эти светло–голубые выразительные глаза, что смотрели на меня сейчас с неким восхищением и раскосостью. Моя хозяйка Света, моя, можно сказать, спасительница, вернулась с рейда, живая и здоровая. А я, наверное, переживал… Ну, чуть–чуть.

Ее взгляд смутил меня. Он успел блеснуть неким отвращением, но поспешно исправился. Вальки уважают шрамы, Глория так говорила…

– О! Юля, узнает, какой молодец, – пропела Света. – Раб, ты меня удивляешь своей живучестью. Самый дохлый из всех был. Уже и поправился, ребра почти не выпирают, все в смысле. Ну ты как? Скучал по своей хозяйке?

– Да, госпожа, – ответил и поклонился.

– Обученный? – опешила Света. – Впервые владею обученным. А что еще умеешь?

– Массаж, моя госпожа, – выпалил.

Не буду же заявлять о том, что еще трахаюсь, как Бог леса. Яйца оттяпает, фурия. С ними надо иначе. Рассказы Глории мне помогут завоевать их расположение. Главное не выпендриваться. Женщины по природе существа слабые и обездоленные, у них тонкая грань самолюбия, стоит немного надавить, и баба срывается в пропасть своей психической неуравновешенности.

– Ммм, – игриво промычала Света.

Нравится она мне. Если с Наташей хочется заняться любовью яростно, то с этой нежно, ласково… Обхватить тоненькую талию, поцеловать мягко и чувственно, трепетно завернуть ножку куда–нибудь за шейку, тоже тоненькую, и посмотреть, как это будет выглядеть… или взвалить себе на плечо и пошлепать по этой торчащей попке…

– Проблемный самый, – бросила Юля, разрушая нашу атмосферу флирта и развеивая мои мимолетные эротические мысли. – Кошки его захотели, а потом и наши сестры с Ветра. Все проститутки помешались на самом дохлом и страшном. Фетиш такой, не пойму?

– Посмотрела бы я на морды кошек, после отказа, – захихикала Света. – А этим–то жертвенникам что от него надо? На алтарь к Ветру класть обученного раба с Вестерии – это богохульство какое–то!

– В смысле?! – эмоции моим языком овладели.

Юля со Светой на меня посмотрели недоверчиво. Юля глазки сузила и прошептала ехидно:

– Клан Ветра наш союзный клан, и девочки там порядочные. Один косяк – жертвоприношениями увлекаются.

– Какой ужас, – прокомментировал.

– Не переживай, у нас тоже жизнь медом не покажется, – прыснула Юля, хлопая меня по плечу. – И кошек вспомнишь и жертвенниц.

– Сколько красивых женщин делают даже эти дебри и чужбину раем, – подал голос один из мужчин. Рыцарек решил бросить комплимент.

– Один из мужских приемов обольщения, – прокомментировала улыбающаяся Света, подошла к рыцарьку и заехала коленом по причиндалам.

Я кардинально поменял мнение о своей хозяйке. Сука.

Трое суток мы шли по непроходимым дебрям, обходили испаряющие озера и хищные поля растений. Ныряли в низины, заболоченные покалено зеленой жижей, по которой ловко рассекали розовые и серые змейки, да ящерки. Успели нарваться на крокодила, тот выхватил от Светы стрелу и смылся обиженный. Девка оказалась на редкость меткой и ловкой. Восхищению моему не было предела и фантазиям относительно нее тоже… Судя по разговорам, в бабском коллективе ее уважали. Она – рейдер, а рейдеры среди вальки вообще самые уважаемые личности. Они же и добытчики, и лазутчики. Постоянная работа во вражеском стане – дело не легкое и опасное. Тут у тебя либо крыша съедет, либо ты станешь «весельчаком», как вот Света.

После низины взбирались на подъем, а затем и еще выше по заросшим холмам, взирая через просветы на масштабы пройденного пути. За это время у нас случился еще один «минус раб». Все до банального просто – умер от укуса очередной «змеюки подколодной». Женщины вспомнили еще одну Богиню леса, воздали хвалу, засыпали труп и двинулись по намеченному пути.

– Мертвый город, – объявила Наташа.

Их большой, непонятно где шныряющий до этого отряд появился недавно и воссоединился с нашей экспедицией. Счастью моему не было конца и края, но и обидеться успел, на меня Наташкиного внимания никакого. Оно и понятно: мало того, что вид жалкого дохлого раба, да еще и с лицом у меня не все хорошо. Горько понимать, что среди этого угрюмого стада, я самый паршивый баран.

Вновь воссоединенная группа встала у каменного идола, напоминающего жирную орущую бабу с выпученными глазами. Ее очистили от налипших лиан и определили, что дальше нас ожидает.

Пришло ощущение, что над нами нависли тучи. Вернее, даже над территорией впереди. Судя по тону предводительницы, вальки опасаются Мертвого города.

– Он всегда возникает не кстати, – рыкнула Юля.

– Город на месте, а лес нет, – выдала Наташа. – Не верю я в эти байки.

– Что делать будем? – вмешалась моя Света.

Неожиданно нахлынуло счастье от того, что обе «мои» женщины так близко… Не могу налюбоваться точеными бедрами и задницей своей хозяйки. Скоро я это все дело трахну.

– А есть варианты? – прыснула Наташа, вильнула своим задом, не менее аппетитным и пошла в сторону.

Остальные двинулись за ней. Несколько валькиек умчались с бешеной скоростью, обгоняя остальных. Охранение, не иначе.

На этот раз шли даже ночью. Утром уже ноги заплетались, а веревка все тянула за собой. Сколько в этих дикарках дури?!

Ноги мои разбиты в хлам. У впередиидущего уже кровяные следы пошли. Одна из валькиек периодически перебинтовывает особо раненных. Если хищники учуют кровь, мало не покажется всем. Даже принц Шеннийский это понимает.

По левую руку на протяжении всего утреннего пути раздавались странные далекие звуки. Рев, скрежет и шум, будто камни круглые перекатывали. Неужели Мертвый город населен какими–нибудь уродцами, которых даже валькийки сторонятся?

После полудня свалились без сил. Не все, только рабы. Женщины не подавали виду, что устали. От того мужское самолюбие у меня заревело горькими слезами. А еще эта Юля: что ни проявление слабости с нашей стороны, сразу комментарий в адрес «сильного мужского пола».

И если думал, что самое худшее позади, когда валькийки весело загалдели, что дома, то когда без сил полз на зов Светы, понял, что издевательства вот только начинаются.

– Давай, скотинка моя! – пищала голубоглазая, хлопая в ладоши. – Да–а–вай!Да–а–вай! Да–а–вай!

– Три пальчика на одноглазого! – услышал я чей–то голос.

– Пять на блондина!

– Делаем ставки на моего, девочки! – раскричалась Света. – Двадцать процентов мои!!

А мы ползли, радостные, что нам, наконец, развязали руки. Тащили упавшего в обморок товарища, на четвереньках, потом ползком. Я разодрал себе все ладони и коленки, досталось и худому животу, страшно подумать, что там с причиндалами. Руки устали рвать упругие лианы, что стали единственной рукой помощи в преодолении последнего участка пути. Нас гнали сутки без отдыха. И вот теперь мы пришли. Но до дома еще надо доползти.

Когда коснулся ножки своей хозяйки, счастливый перевернулся на спину. Меня подхватили за обе руки и поволокли, не щадя спины моей и задницы.

– Добро пожаловать в стан клана Зеленого дуба, раб, – раздалось насмешливое и скрипнула дверь закрывающейся калитки. Смотрю на крышу своего нового решетчатого домика и думаю, мечта дурака сбылась. Я в городе вальки.

Глава 5-3

Знакомство с соседями в клетке началось с пинка по бедру. В коробке из прутьев десять на десять шагов, высотой не выше метра ютилось шесть мужиков разной комплекции.

– Ты убираешь клетку, одноглазый, – раздался хриплый голос того, кто пнул меня.

Его наезд несколько смутил. И я хотел уже наброситься на наглеца. Но злые взгляды всех остальных сбили мою спесь. К тому же сил не было, и побитый щенок, поджав хвост, промолчал.

Валькийки любят чистоту, в этом вскоре убедился. Наша клетка просто веяла чистотой и порядком. Все ходили в туалет в строго отведенный угол, где имелась лунка и желоб, уходящий в общий колодец. Дикарки систему канализации тут наладили. Вспомнился Дворец Корна и мелькнула мысль, а пролезу ли я там?!

– Бежать не куда, – проблеял мой сосед.

Самый забитый, худой, старый, а соответственно добрый и разговорчивый. Сидим с ним в своем углу со стороны зарослей, что так и норовят прорости в нашу клетку. А с ними и всякая усатая юркая хитиновая живность…

Старичок продолжает, заметив мой заинтересованный взгляд:

– Они подслушивают и подсматривают, – шепчет тот. – Особенно молодые валькийки, жди провокаций. В драки с рабами не лезь, покалечат, считай жизнь твоя кончена. Лечить не будут, бросят на съедение Стражей.

– Стражей?

– Не то спрашиваешь, – усмехнулся старичок. – Как сам попал сюда?

– Раб с рудника Константина, – ответил таким же шепотом.

– Повезло тебе значит, раз забрали. Чаще с Бора возят, рыцарей они любят, с ними играться интереснее. А раб он что, гибкий, податливый…

– А ты кто… ну, был кем до плена?

– Лордом с Бора, – ответил старик. – Бывший граф Норманский, а ныне раб Сухой. А как хозяйка назвала тебя?

– Э… Ка… Одноглазый.

– Будем знакомы, Одноглазый. Граф, раб, крестьянин, тут все равны. Вру… у всех шансы равны. Так–то даже вернее будет.

Проследил за взглядом старика Сухого. В шагах двадцати от клетки в зарослях скрылась могучая мужская спина. Свободно гуляющая, между прочим!

– Рабочие, – елейным тоном произнес Сухой. – Самый привилегированный класс.

– Рабочие?!

– Так точно, рабочие. Они же и копатели. Есть еще ниже класс – чернорабочие.

– Мы?

– Нет, – усмехнулся Сухой. – Мы дикари.

– Сколько ты уже тут эр… э, Сухой?

Старик рассмеялся, кашлянул, сплюнул и устало на меня посмотрел.

– Был и рабочим, и чернорабочим… а сколько тут и не помню.

– Сколько до Бора отсюда?

– Тише ты, – шикнул старик, озираясь. – За намерение сбежать могут и сухожилия подрезать… Забудь, выкинь из головы.

– И не собираюсь сбегать, сожрут по дороге, я ж не тупой. Если не звери, то растения…

– Или люди, – съехидствовал Сухой и на крыльях моего замешательства продолжил: – Рейдеры до Бора идущие, пропадают на двадцать солнц… дней. Считай сам расстояние. Но одно знаю точно – через Великую Аэ тебе не перейти. Она делит Джунгли ровно пополам. Мосты через Аэ контролируют людоедки. Всех моих вассалов там и сожрали. А плыть, все равно что обрекать себя на более мучительную и долгую смерть. Все живущее в воде Аэ грезит попробовать человеченки. И еще один для тебя радостный факт – течение Аэ устремлено на север в сам Запредел.

Я невольно вскрикнул от удара по голове. Сперва неожиданность, следом запоздалая боль. С головы сполз комок из листьев.

– Старайся не обращать внимания, не реагируй, – участливо произнес старик. – Они так веселятся, молодухи. Перестанешь реагировать, быстро отстанут.

В центр клетки сверху стали падать свертки из листьев. Я поднял голову вверх. На довольно толстой ветке мелькнула женская ножка, исчезая в густой ветвистости. Деревья тут высокие, конца и края не видно. Все в лианах и веревках.

– Это еда, – буркнул старик, подаваясь вперед.

С той стороны клетки неспешно вышел самый здоровый и злой раб, тот, что пнул меня и назначил уборщиком. Пока он не выбрал сверток, другие не дернулись. Сухой тоже подождал своей очереди, но явно был нетерпелив и находился на низком старте, ожидая.

Развернул листву. Ломтик белого фрукта, напоминающего сырой картофель, и кусок красного фрукта, что больше походил на твердую белую кашу, что варят в деревнях.

– Вода вон там, – Сухой указал на трубку, торчащую из стыка стенки и потолка клетки. Вокруг уже обвились лианы с листвой, разглядеть не просто. – Это наш поильник, иногда его наполняют. Нажимаешь на соску, вода бежит. Если повезет, и Лоб с дружками не вздумает помыться, сможешь попить. Но на рожон не лезь.

Работа уборщика была крайне неприятна. Особенно, когда понял, что четыре наглые хари специально разбросали отходы, а не выбросили их в яму, что была у клетки.

– И зелень тоже! – рыкнул Лоб.

Да у него был широкий лоб и мышцы довольно тугие. Он ими демонстративно играл передо мной и своими товарищами. Здоровяк явно заручился поддержкой и чувствовал себя королем этой клетки. Я слушался, с остервенением вырывая проросшие лианы. Эдакий пассивный способ показать свою злость и не получить за это пинка.

Шум и голоса. Отголоски, голоски, шепот, хихиканья. Это город валькиек под бесконечной зеленой ширмой. Баб тут очень–очень много, судя по звуковой атмосфере. Оживления все происходили к вечеру. Иногда ощущался общий позитив. Как–то я увидел, что ведут очередную колонну пленников. Услышал, как подгоняют ползущих, измотанных рабов до города. Это ритуал и забава диких баб.

Прошло трое суток. А моя хозяйка Света так и не удосужилась навестить. Сложилось ощущение, что обо мне вообще забыли. А еще какое–то поганое чувство жалости к себе стало расти неимоверно быстро. Когда увидел здоровенного красавца, гордо и свободно шествующего по своим делам, я окончательно сник. Дохлый обезображенный покорный раб… Со мной даже не интересно общаться! Где же тот рыцарь белобрысый, что получил по яйцам от Юли. Он–то сумел привлечь внимание, и наверняка побывал в женском обществе, заинтересовал женщин, проявил себя, получил шанс.

Я сдохну в этой клетке.

Как выяснилось, навестить меня все–таки могут. В сумерках к моим ногам припрыгала такая образина, что я чуть не завизжал. Не то кузнечик размером с кисть, не то жук, глазища здоровенные, черные, усы длинные, ноги в шипах, крылья зеленые друг о друга трет, издавая стрекот. Мурашки по коже забегали. А когда он осторожно стал лапкой ступать на мою голень, я не вытерпел и загорланил. К счастью поднялся Сухой и одним махом расплющил уродца.

В эту же ночь, когда почти заснул, бедро зачесалось, руку по привычке протянул, а вместо кожи, чувствую, на что–то твердое и чужеродное напоролся. Вскочил, стряхивая. Орать не стал, Лоб уже сделал последнее предупреждение. Насекомое улетело, только крылья желтые сверкнули. Часа два еще не мог заснуть. Что ж за ночь–то такая сегодня!

Во сне ко мне пришла девушка, та самая, что занималась со мной любовью в джунглях. Снова эти шикарные глаза с отблеском фантастического света. Опять абсолютно реальные ощущения, будто я действительно вхожу в это горячее, тугое тело…

Разбудили неприятные ощущения. В голове едва слышный шепот, имя, какое–то знакомое имя, крутящееся на слуху. Прошло, уплыло, уже не поймать звуки.

Лежу и смотрю, как по моему стоящему, словно кол стыду стучит палочка, просунутая через прутья. Сие действо сопровождается пакостными смешками. Поворачиваю голову. Три молоденькие дурочки взвизгнули и бросились наутек.

Надо бы испугаться, и не только мне, но и моему маленькому другу. Но он продолжает стоять! Вокруг что–то не так. Изменилась местность. Лианы пропали, теперь видны соседние клетки. Увидел рыцарька, с которым вместе пришли. В следующей заметил еще одну угрюмую знакомую морду. Так, каждого новенького в отдельную клетку со старыми рабами. Такая, значит, система.

Вокруг нас суета. Женщин вижу, перебегают по веревочным мостикам, прихватывая канаты и лианы. Теперь и до крон деревьев мое зрение достает. Одну вышку из веток сооруженную замечаю, в ней сидит со свисшей ножкой, валькийка. Еще одна ловко перескакивает с ветки на ветку. Бесстрашная такая, а высота метров под двадцать.

Смотрю на соседей. Оживились. Стыдно признаться, увидел стоящие хозяйства и у других. И меня все еще не отпускает.

– Дождались благодать Богов леса, – восторженно прохрипел Сухой, поднимаясь и рассматривая свой… хм.

– Что за приколы? – я в ужасе.

А еще мне стыдно. Наши радуются. Не иначе, как подсыпали нам на ужин что–то возбуждающее. Вот и причина моей ночки беспокойной. Обычно спишь, как убитый, утром укусы чешутся, да и хрен с ними.

– Это даже не сорванцы, – благоговейно произнес Сухой. – Похоже инициации дождались на нашу клетку.

Со стороны входа выстроились девушки в полной экипировке. Промелькнули и знакомые лица с похода. Но ни Юли, ни Светы не увидел. Клетка открылась и в нее добровольно, но нехотя на полусогнутых ножках вошла девушка. Вернее, девочка, лет шестнадцати. Красивая, светло–русая с пугливыми, отчаянными карими глазками, с характерными мешочками под ними, подчеркивающими ее подростковый возраст …молоденькая, хрупкая и обнаженная валькийка вошла в клетку полную возбужденных мужиков.

Калитка захлопнулась за ней. Девочка замерла, прикрыв торчащие маленькие сисечки, в глазках отражается дикий ужас и наши члены.

– Инициация, – прокомментировал шепотом Сухой.

Тем временем Лоб неспешно пополз к этой девочке. Она уставилась на него, глазки поблескивают. Видно, что старается задавить слезы. По ту сторону клетки затаенная тишина. Женщины смотрят, ждут.

– Валькиечку нам на завтрак принесли, – усмехнулся Лоб. Товарищи радостно загоготали.

– Не переживай сладкая, мы самые нежные, тебя не обидим, – с сарказмом проговорил другой раб.

Здоровяк схватил ее за ногу и попытался оттащить от стенки. Но девочка, поддавшись инстинкту самосохранения, вдруг обеими ручками уцепилась за прутья. Лоб рванул на себя, отчаянный визг бедняжки был неожиданно осужден со стороны валькиек.

– Стойко и мужественно, вальки! – прогремел властный женский голос.

Увидел строгую женщину лет сорока, что сосредоточенно следила за нашей клеткой. Вокруг нее стояли девки помоложе, еще дальше выстроились такие же молоденькие, как та что гостит сейчас у нас.

Раздалась резкая хлесткая пощечина и писклявое рычание девочки в ответ. По прутьям застучали палки, набивая что–то вроде мелодии. Вскрик, а следом тихие и протяжные стоны боли, идущие в такт с хрипением Лба. Быстро он… Раб вошел в нее без церемоний, и его таз сейчас яростно работал, не обращая внимание на бьющегося в истерике маленького партнера. Я мгновенно пришел в ярость, моя оторопь отпустила, теперь я осознал, что происходит. И это не правильно, пусть я жалкий раб, дрожащий за свою шкуру. Но я так не могу.

Рванулся вперед. И был остановлен Сухим. Старик удержал, сдавил меня с такой силой, что я понял – мне не то чтобы Лбу, даже этому хилому говорливому товарищу нечего противопоставить. И все–таки я вывернулся, толкнул его. Голова встретила что–то твердое. На миг я потерялся. Еще удар. Бьют длинной палкой через прутья. Следом с другой стороны еще одна палка прилетела в лоб. А следующий удар оказался такой силы, что сознание помутилось.

Повалился на спину.

– Не строй из себя благородного, – услышал я голос Сухого.

Повернулся на бок, пытаясь вернуться к реальности. А она такова: после Лба на девку набросились двое других. Она уже не сопротивлялась, до момента пока не поняла, что девственности лишиться можно не только в традиционном смысле. Рабы отрывались на ней по–полной, проявляя неистовую жестокость и изощренную изобретательность. Это не бывшие крестьяне или каторжники, это рыцари и лорды, только так я могу объяснить, что фантазия работает на уровне. Посматривал на валькиек за клеткой. В чем же эта маленькая так провинилась? Какая к чертям инициация?! Что вообще за бред?! Бабы, вы чего?!

Пролежал я так в полуобмороке пока меня не дернул старик и не прилетела жгучая пощечина.

– Давай, вставай, Одноглазый, пришло и твое время, – прохрипел он. – А я староват, особой прытью не отличаюсь, и дыхалка слабовата. Давай, накажи маленькую тварь. Не упрямься.

Я поднялся, посмотрел на девушку. Избитая, забитая, вся грязная и дрожащая. Смотрит именно на меня злым таким… ненавистным взглядом. Будто я ее насиловал все это время. Остальные вальяжно лежат, уже насладились молодым телом, устали…

– Можешь делать с ней, что хочешь, мщения нет… бить, пользовать, все, но не калечить, калечить нельзя, – раздался строгий женский голос. – ТЫ услышал меня, раб Одноглазый?

Молчу. Прилетела палка в бок. Больно, О Великие!

– Отвечай!

– Да, госпожа! – рычу я и ползу к ней.

А она свои коленки в кровоподтеках передо мной покорно раздвигает. Лицо девичье кривится, мне больно, а ей во много крат больнее, дети они же чувствительнее. Скалится кровавыми зубами. Но уже не плачет, выплакала все слезы. По клетке уже не бьют палками, так, постукивают. Мол финал. Эрекция у меня еще ой-ей-ей. Что–то в еду подсыпали. Смотрю на молодое тело и жар внизу растет. Звериное желание овладеть, взять за русую гриву, ноги загнуть в самые неудобные для нее положения, чтоб кричала, чтобы хрипела и просила смерти… чтобы… чтобы умоляла о ней. Тварь, мелкая грязная…

Передернула плечами, исподлобья смотрит, неотрывно.

– Не жалей ее, – шипит позади старик, бывший лорд Бора. – Через год эта маленькая тварь будет резать глотки таким, как ты с особым удовольствием, через два с легкостью начнет срезать скальпы и вырезать яйца всем неугодным особям мужского пола…

Что со мной?! Я поддаюсь этому стадному чувству. Это не мои мысли. Не мои.

Подтягиваю ее к себе на руки. Она как безвольная обмякшая тушка. Прижал к себе. Жалко девку. Кровь, земля и слезы, все перемешалось.

– Не все мы сволочи, – шепчу ей на ухо, глажу по волосам.

Девка прижалась и заревела, тихо, но надрывно так… В голову прилетел удар, еще и еще. Бьют исключительно по голове. Долбят и долбят через прутья. Пытаюсь закрыться руками. Удар, треск, и накрыла темнота.

Очнулся висящий вниз головой. И не просто висящий, а раскачиваемый.

– Ну здравствуй, Одноглазый, – раздался голос Светы. Меня как раз в ее сторону понесло. Головы поравнялись, только моя перевернутая. Нос к носу, какая романтика. Толчок рукой в грудь, плавно, мягко. И меня назад понесло. Спина коснулась твердого ствола. Судя по всему, следующее возвращение будет болезненным.

– Ты что это, червь ничтожный, змеюка подколодная… – понесла Света. Впервые вижу ее в гневе. Страшно видеть злым позитивного человека. – Падаль недогнившая, Розалиной недопереваренная, Кошками недопользованная, решил на чувствах сыграть?!

Меня раскачивают все сильнее. Спина бьется о ствол дерева. Если бы не связанные за спиной руки, совсем худо пришлось бы. Голова ноет, шишек мне набили немало. А еще тошнит, совсем хреновое состояние. Ощущаю себя уязвимым… полным ничтожеством, что в полной власти этой маленькой сучки по имени Юля.

– Или ты думаешь, что хитростью и коварством завоюешь расположение наше? – продолжает мой злобный сюзерен, сидя на корточках. – Какие противоречия в мужской сущности! Ты, падаль, силой должен доказать достоинство, а не слабостью своей и соплями! Противно! Если бы ты Юлин раб был, уже без языка бы остался! Это я добрая! О Боги Леса, убери ты этот стручок свой!

– Сами напоили! – пискнул, ожидая удар пониже груди.

– Кто ж знал, что на тебя так действенно!

– Совсем все плохо, да?

– Знаешь, даже наоборот, – усмехнулась Света. – Бахвалишься значит, отрежу–ка я твой стручок, повешу себе на шею.

– Вонять будет! И скукожится! – взмолился. – Я согласен на язык! Хотя и язык, он бывает даже очень кстати. До оргазма доводит быстрее!

Света смущенно усмехнулась. Зацепил ее эротическую фантазию?

– Такой ты забавный, слушай, – ехидно произнесла моя хозяйка. – Пожалуй, оставлю тебя тут до утра. Если обратишь внимание на ветку, которая тебя держит, там гнездо кальо. Это такие жучки, маленькие, проворные. Просыпаются после заката, любят влажные поверхности животных и людей. Глаза самое любимое лакомство, нос, рот… А еще в анальное отверстие обожают лазить. Сперва будет щекотно, даже приятно, потом начнет зудеть, еще через время станет больно, потом очень…

– Света! – окликнули ее из кустов. – Верховная Мать зовет!

– Что случилось?!

– Кошки на Мертвый город напоролись, со Стражами схлестнулись. Скорее! Время не ждет!

– Вот дуба лысого! – вскочила Света. – Раб, жди здесь!

– Да, госпожа, – грустно усмехнулся, приближаясь к ней на веревке.

Уже не толкнула назад. Скрылась.

Сняли уже ближе к вечеру. Голова кровью налитая, тяжелая. Тащили по земле за ноги до самой клетки. А там с криками ко мне подлетели мои соседи.

– Слизняк, – рыкнул Лоб и дал под дых.

– Девочка, – бросил кто–то еще и нанес свои удары. Дальше и по голове досталось и по спине. Ребра посчитали.

– Угомонитесь! – услышал женский властный и спасительный голос.

И меня оставили в покое.

– Двое суток без еды, – выдохнул едва слышно Сухой. – Во дела. Девка–то инициировалась из высших кругов. Зря, ой зря ты, Одноглазый, по такому пути пошел…

Прошли эти голодные два дня. Я понял, что делает человека зверем – голод. Сколько я уже прошел, а надломилось что–то внутри только сейчас. Я слаб, чтобы бороться, мне никто не даст сил бороться, тело чахнет, дохлеет… У меня нет сил на борьбу, мне их просто не дают. Еды нет, мне не важно завтра, я просто хочу есть. Готов на что угодно ради еды…

Столько радости было, когда мне на голову сверток зеленый упал.

Тянулись дни дальше, раны заживали. Сухой рассказывал о клане Зеленого дуба, что знал. Я делал свои выводы, главный из которых – тут уважают только силу и презирают слабость в любых ее проявлениях.

Вокруг нашей клетки все быстро зарастало пушистыми от листвы лианами. Ночью я стал слышать странный рев, похожий на гул двигателя корабля. Хоть и далеко звучало, но так жутко…

– Это Боа, – прошептал как–то в полудреме старик. – Еще одно божество леса, которому вальки поклоняются. Никто никогда его не видел, но он большой, и он убивает. Все Боги леса убивают…

Глава 6-1

Глава шестая. Кодекс Вальки

Принц Катэр-оун Шеннийский

Из клетки нас вывели рано утром. Был вынужден выскочить под страхом получения палкой по башке. Столько прыти во мне, оказывается!

– Прогуляемся, – сказала бодрым голосом кареглазая очаровашка.

В последние дни я понял, как я «люблю» женщин, особенно тех, кто думает, что может обойтись без мужчин.

Лоб, вероятно почуявший какой–то подвох, стал упираться.

– Я верой и правдой! Лесные Боги тому свидетели! Они благоволят мне! Я не могу пойти! – голос у мужика прорезался не на шутку.

Остальные тоже засуетились. Женщины долго не думали. Удар палкой по животам, по мордам. Я стою смирно, но кривлюсь, забыла спина, что такое в полный рост выпрямиться. Неудобно, непривычно. На меня уже замахиваются.

– Я молчал вообще–то! – вскрикнул, стараясь уйти от удара. За моей спиной разразился хохот. Вот и Света нагрянула. Сучка белобрысая.

– Правильно мясо почуяло, – говорит Света, спрыгивая на землю, икроножные мышцы от удара напряглись, такой эротичный ракурс, что млею. А девушка продолжает: – Идем в Мертвый город, лгать не стану, Боги Леса лжи в благородстве не терпят. Стражи с Кошками бились. Кошки хотят останки своих забрать. Просят нашей помощи. Стражи сытые, на нас не полезут, в смысле на вас… Задача проста: взять оружие Кошек, найти как можно больше уцелевших амулетов. Кто найдет хотя бы один получит отдельную клетку и чин чернорабочего.

И мы пошли через заросли, как стадо баранов, привязанные к общей веревке, угрюмые, сгорбившиеся. Ненавижу джунгли. Только сейчас это понял, тут ничего не видно, ничего не разобрать, тропинки зарастают быстро, насекомые все кусачие, чем меньше тварь, тем больнее кусает, а воздух… воздух тяжелый и напичкан всякой пыльцой, спорами и влагой. Чтоб все это сдохло, в огне сгорело…

– Не советую никому убегать, особенно тебе, Орлиный глаз, – бурчит Света и хлопает меня по плечу. – Наши стрелы отравлены ядом змеюки подколодной, это раз. Второе – это ловушки, много, годами их штампуем, сами иногда напарываемся, третье – это другие кланы, с которыми у нас договор убивать беглых и возвращать трупы, четвертое – это Боги леса, что лишают жизни всех чужаков рано или поздно. Еще есть шесть пунктов, но и этих достаточно, чтобы вы стали думать правильно своими мизерными мужскими мозгами.

Ветки бьют в лицо, перешагиваю тугие лианы и корни деревьев. Утомительное путешествие в сторону гибели. Ждут нас какие–то Стражи… да городок, где Кошек порвали. Колонну поникших мужиков сопровождает пара десятков валькиек. Они мелькают не все сразу, но я научился их различать, поэтому считаю новых. Света во главе колонны, идет уверенно.

После полудня показались каменные идолы. Орущие морды статуй были знаком границ Мертвого города. Света остановилась, нас развязали, дали мяса, покормили сытно.

– Дальше идете одни, – объявила она. – К ночи возвращайтесь на звуки свиста. В дома не лезть, в подземелья не спускаться. Разбудите Стражей, и вам конец. Давайте храбрецы, двинули.

И я пошел вперед, опасливо вступая на каменные плиты, что почувствовал даже через тонкие прутья высохших лиан. За спиной рабы, пытающиеся отсрочить свою гибель. Хитрые неторопливые ребята, которые пустили новичка Одноглазого вперед. А я иду первый, чтобы показать, никакой я не трус и не тряпка. И раз Света сказала, что выживем, надо ей верить, иначе смысл моего пребывания тут теряется. Если не верить тем, от кого зависит твоя жизнь, это полный маразм…

Шел долго, лишь интуиция вела меня, казалось бы, вперед. И вот висящие лианы разошлись будто занавес, открывая сцену с реалистичными каменными декорациями. Каменная плита завершалась лестницей, ведущий вниз. Моему взору предстал вид сверху настоящего лабиринта из невысоких домов и соединенных улочек. Прямоугольные, правильные фигуры, все строго и гармонично. Одним словом – мертво. С двух сторон над городом нависла крыша из ветвей и лиан, раскинулись кроны. Но к центру все сохло и крошилось, лианы трухой сыпались на каменные крыши. Я как раз застал их процессе медленного самоуничтожения. В центр молотило чересчур яркое солнце. Но впечатление такое, что город сам попросил джунгли закрыть его от света. Это все потому, что кроны и лианы нарастали друг на друга и не дойдя цели, дохли… дохли…

Спускаюсь по ступенькам. Кажется, что я тут один, ожидаемой суеты за спиной нет. Может мои товарищи по несчастью решили не ходить?! А я дуралей ринулся доказывать, что у меня яйца стальные.

Ступенька за ступенькой. Прохладный камень добавляет трусливого волнения. Спустился на первый уровень. Дома от одного до нескольких этажей. Вместо дверей квадратные проемы. И они пока встречаются сквозные.

Под пятками хрустят высохшие листья. Звук разносится будто по всему городу, оповещая местных. Запоздало подумалось, что оружие бы не помешало… Осматриваю местность на предмет наличия противника и отходных путей. Вскоре натыкаюсь на лестницу ведущую на очередной уровень вниз. Там тоже домики, но повыше. Вообще архитектурная мысль стала мне ясна – дома не выше уровня поверхности джунглей. И маскировка, и ветер не задувает. Заблуждение, ветер как раз тут листву–то подкручивает.

Жутко. Мужиков не слышно. Не скрою, что сейчас с превеликим удовольствием услышал бы хруст листы под товарищеской пяткой.

Выискиваю хоть что–то, что выделялось бы на местности. Тела, зеленые лохмотья одежды, кровь. Ничего…

Второй уровень, до которого я плелся пол километра, не меньше. На дорожках просматриваются квадратные колодцы. Черные дыры натыканы прям по улицам. На крыше одного из домов заметил распластанный труп. Вот же удача! До него шагов сто. Но спускаться ниже совсем не хочется. Не нравятся мне эти колодцы.

Вот только вариантов других не вижу.

Стоило мне спуститься на уровень ниже, как вокруг все стремительно потемнело. Будто черные облака нависли над городом. Шлепанья по каменной плите теперь отдавались эхом. Перешел на цыпочки, так любят перемещаться валькийки, бесшумно и попа качается. Что не сделаешь ради сексуально привлекательности?!

До меня донеслись звуки шагов. Кто–то из наших был на верхнем уровне. Акустика тут умная: на нижнем ярусе слышно, как шастают на верхнем. Страшно подумать, кто и откуда меня слышит…

Быстрые перестуки по каменной плитке заставили замереть сердце, уже выламывающее в агонии ребра. Отчаянные крики, рев и хруст. Что–то с большим количеством конечностей бегало над головой и разрывало на части людей. Именно людей. Это не сложно понять по сдавленным крикам, падающим кускам чего–то там...

Прижался к стенке дома и увидел, наконец, засохшую кровь. А вот и следы. На свой страх и риск нырнул в каменный домик. Проход сквозной. Внутри безногое, безрукое женское тело. Голова тоже сообщается с телом частично, а точнее висит на соплях, недорвали вместе с хребтом. В углу дома виднеется загорелая нога бедняжки. Жуть… мурашки по телу. Вспомнилась Тварь Дорсена. Эх, Кошки, кошечки… Если эти Стражи настигли ее и тут, значит укрытие я выбрал плохое.

Ищу оружие, бусы какие–нибудь, побрякушки, хоть что–то… Листья чертовы, всюду… Нащупал твердое – кинжал, обычный рыцарский, походный кинжал. Этот не раз затачивался, зазубрины есть. Держу в руке, металл холодный. Коленки трясутся. Снаружи снова кого–то начали рвать. Беготня усилилась, будто Стражей набежало больше.

Какой выход из данной ситуации?! Ждать и не высовываться! Присел на колени, стал фильтровать листву, в надежде найти амулет. Пусто… Пусть, не видать мне должности у баб, главное выжить, прежний статус меня вполне устраивает.

За спиной что–то стукнуло, вибрация долетела и до моей чувствительной пятки. Повернул голову. Через проем на меня смотрят нескончаемые ряды стеклянных глаз. От страха попятился назад. Волосатая лапа монстра размером с мою ногу рванула вперед, чтобы достать меня. И едва не достала! Я выпал из дома через противоположный проход.

Сердце заходится в припадке, готовое покинуть меня через горло, дабы не быть съеденным!

Со всех сторон застучали лапы по камням, твари сбегаются прямо на меня. Лежу на плите. Бегут! Из горла вырвался отчаянный стон. Три паукообразных монстра, размером с полтора человеческих роста замерли в замахе.

«Отклик сознания получен по ранее настроенному каналу…»

«Тот, кто испытал прикосновение руки создателя является неприкосновенным существом…»

«Страх смерти помеха мыслить рационально…»

«Испытавший прикосновение руки создателя имеет…»

«Ресурс семь процентов, примерный срок службы…»

«Ресурс десять процентов, примерный срок службы…»

«Ресурс один процент, примерный срок службы двадцать три оборота оси …»

– Счастье вы мое!! Родные мои таракашки!! – Истерика пошла…

Сознание резко накрыло чернотой. Голову уже нагрузили своими вводными. Чувствую ликование в груди. Молохи! Это, же мать вашу, Молохи! Стражи – это Молохи! Создания Великих!

В голове проявляется картинка: большой черный круг моего мыслящего Я и двенадцать красных пульсирующих точек. Одни точки ярче других, есть уже практически затухшие, а есть и отдающие синим и зеленым. Понимаю, что все воины «ахэи» практически исчерпали свой ресурс, но одни еще поживут, а другие вот–вот отрубятся.

Биороботы ждут. Чувствую, что сознание еще не желает получать боль от общения с ними. И собрав мысли в одну единственную фразу, наконец произнес:

– Отвечает только самый главный из вас, и только односложно «да» или «нет». Как приняли, прием?!

Двенадцать «ДА» ударили по моим нервам. Сам виноват.

– Радиус действия вашей группы ограничивается Мертвым городом?

«Да!»

Облом. Половина сценария отпала. У них тут все ограничивается каким–то полем, а еще таракашки боятся воздействия прямых солнечных... В итоге мы имеем бесполезную полудохлую армию, что ничем мне не поможет в борьбе с бешеными суками вальки. Что делать?!

– Есть еще другие вам подобные в этих джунглях?

«Да!»

– Есть с ними контакт, связь, общение?

«Нет!»

– Где их искать? Э… Их можно найти?!

Молчание. Ответ похоже назревает не однозначный. А мое самочувствие говорит, что я не готов слушать длинные истории.

– Принесите мне все предметы людей и уходите в свои гнезда или где вы там спите.

Возможно, я вернусь к разговору позже. А сейчас давящая усталость заставляет вынырнуть из этого омута соединения сознаний.

Открыл глаз. Ночь. Сквозь кроны пробиваются мириады белых звезд. Шевелю руками. Что–то мешает. Поднялся, стряхивая куски чей–то одежды. Вокруг меня навален всякий хлам. Пытаюсь разобраться что к чему. Уже нет страха, тут мои бойцы, они глядят в оба… хм, в обе сотни глаз. Крикну если вдруг что, прискачут, порвут.

Нащупал сундук, замок простой. Рывок, крышка отлетела, и в свете звезд заблестело золото и камни. Глаз стал привыкать к темноте. Чего тут только нет. Даже останки людей притащили, от того и запах непотребный.

Так, что делать?!

Если идти сейчас, заблужусь. Хотя примерно направление помню. А вот будут ли ждать?! В темноте не особо видно, пустят еще стрелу в орущую глотку или на ловушку напорюсь. Да и по старому опыту знаю, что хищники ночью активируются, в лесах так. В джунглях, наверное, тоже.

Нащупал мешок. Мягкий, ткань трухлявая. Разорвал, повалились шкуры, меха. По запаху и на ощупь определил. Кое–что с дырами. Да, не важно. Соорудил мягкую постель и улегся. Долго не мог уснуть. Все–таки впечатлений море, мысли туда–сюда крутятся. Если биороботы еще есть, их можно найти. Достаточно знать, где необычные твари у них тут водятся. Вероятнее всего они будут мне подчиняться. Я же прикосновенец! Тот еще прикосновенец!

Утро ворвалось в мой сон пронзительным карканьем почти над ухом. Вскочил, пытаясь распугать местных стервятников. Птицы уже вовсю кромсали останки моих товарищей, которых Молохи посчитали за «предметы людей» и приволокли к моим ногам. Не все пернатые увидели во мне угрозу. Передернуло. Какое счастье, что мой глаз не успели выклевать, и так один.

Смотрю на имущество, натасканное пауками, новым взглядом, и изумление накатывает такой волной, что дух перехватывает. Да тут десятки сундуков! Мешков! Оружие навалено, от ржавых топоров, до достойных на вид клинков. Хлама всякого море. Желание покопаться во всем этом огромное. Но вот голод скрутил живот уже порядком сильно. Это все мое добро, оно по идее никуда отсюда не уйдет.

Возникло желание набрать золота и драгоценностей. Открыл несколько сундуков, жадность взыграла. Умом понимаю, все, что сейчас с собой возьму, придется этим стервам отдать. А руки гребут и гребут. Эти изумруды, здоровенные бриллианты, сапфиры, драгоценные изделия из золота, украшения, кольца, брошки, бусы, кулоны… так хочется пальцами почувствовать эти огранки, эту плотность, этот холод… А!! Стоп, стоп…

Собрался. Высыпал все назад. Мне нужны только амулеты Кошек. Где тела Кошек? А вот и тела Кошек. Вернее, останки. Загорелые части тел, спутать сложно. Они навалены вперемешку с остальным. Часа два я копался с останками. Устал, вымазался в вязкой, практически свернувшейся крови, перебарывая рвотные позывы. Нашел трое бус, два кулона. Все было на телах, а значит – это наверняка то, что нужно. Оружия взял, что посвежее, там уж выискивать кошкины кинжалы желания никакого не было.

По направлению сориентировался. Помню, как шел. Тут город с правильной симметрией, нашел лестницу, по которой спускался, затем вторую… Нырнул в зелень и остановился у идола, который не успел еще обрасти. Место нашел точно. Это хорошо. Набрал в легкие воздуха, да побольше и как заору:

– Свеееееета!!!

Мне показалось, или с дерева что–то упало?! Спешу исправиться:

– Я раб Одноглазый! Задание выполнено!!

– Да не ори ты так, – услышал я голос из кустов. – Ты откуда, чей? Оружие бросай, руки за голову, ты на прицеле.

Охапка сабель, кинжалы, луки и остальное колюще–режущее барахло рухнуло на землю, как дрова.

– Я раб Одноглазый, моя хозяйка Света из клана, э Дуба, Зеленого Дуба.

– Замри раб, жди, – раздался ответ.

Никого не увидел. Но почувствовал, как слегка качнулась ветка метрах в десяти от меня. Дальше услышал, как одна сова с другой пообщалась, сказала про мужика одноглазого…

Ждал долго. Но продуктивно. Прибыли валькийки. Знакомые мордашки появились. Светы среди них не было. Оружие подхватили, амулеты отобрали, связали меня и погнали в стан. Взгляды недоверчивые, хмурые. А была мизерная надежда, что Света обнимет, расцелует… даст. Или хотя бы вон та с кучерявой рыжей гривой облобызает…

Довели до клетки, моей родной и пустой. Ни Сухого, ни Лба с дружками. Они пожраны. Никого не жаль, с этими мыслями сел на свое привычное место. По центру клетки три свертка упало. Слышу характерный звук наполняющегося сосуда с водой. Обновили поильник, и на том спасибо…

Света появилась довольно быстро. Я еще был в процессе поедания пайки. Съел и за себя и за другого. Теперь поглощаю за третьего.

Подошла к клетке, присела в позе лотоса и смотрит, изучает. Голубые раскосые глаза сузились.

– Света, амулеты хоть те зацепил? – пробурчал, строя щенячьи глазки. Вернее один щенячий глаз…

– Ага, – выдохнула она едва слышно. Рот так и остался открытым.

– А оружие Кошкинское?

– Ага и не только. Магиня наша в оргазм впала от некоторых клинков, – выдала Света.

– Зачарованные что ли? – деловито с набитым ртом говорю. Светины глаза уже растут, округляются.

– Ты как выжил? Маг?

– Дал бы я себя на каторгу загнать, или тут измываться над собой, а Света? Ну логика есть? Какой к Запределу маг?

– Ты по–другому говорить стал. Ты раб с Вестерии, или…

– Да раб я, раб. А по–другому, потому что теперь я чернорабочий, по статусу положено болтать больше.

– О как! – криво улыбнулась Света. – Стражи хоть не пострадали? А то без них тылы усиливать придется.

– Не знаю, Свет, никого не встретил…

– Странно, очень странно, – задумчиво произнесла она и поднялась. – Забирайте!

У клетки возникли четыре атлетически сложенных девушки в полной экипировке. Калитка открылась, я поспешил на выход.

– Прикрой срам, – гаркнула одна из них с нотками отвращения в голосе, протягивая мне серый сверток.

Подхватил. Размоталась в ленту. Кручу, верчу. Это даже не трусы.

– Что ты за бездарь такой! – Рыкнула девушка, отобрала назад и стала сама просовывать мне ленту через причинное место. В этот неловкий момент я даже замер. Пара нервных движений, прихватывая ткань снизу и вокруг пояса. Затем как–то переплела сзади, конец тряпки заправила сбоку. И хозяйство прибрано, и заботу я оценил. Хотя валькийка, в процессе создания трусов пару раз по хозяйству стукнула, как бы нечаянно. Еле сдержался от возмущений.

Далее меня стянули веревками и повели в глубь валькийского города. Туда, где я еще не был. Но до желаемого еще пришлось пройтись не мало… Ждал я города, а получил кучу землянок и сооружений на деревьях. Поле зрения не большое, но многие мостики под кронами могучих деревьев уходили с намеком на нехилое продолжение. Также и полянки, где резвилась детвора, состоящая из одних только девочек. Заросли хорошо маскировали большую часть поселения, и в то же время разделяли город на сектора.

Прошли один сектор, где просто беготня, следующий уже оказался – рабочий. Тут что–то точат, что–то рубят, шкрябают, стирают. Слышу даже, как ручеек журчит неподалеку. По дороге встречаю атлетических красавчиков, что ходят свободно с несвязанными руками. На меня бросают брезгливые взгляды. Женщины так вообще не замечают. Парочка все же обратила внимание на мою физиономию, так пошли шептаться, подруг в плечи тыкать, показывать на меня. Света хмурая идет с боку, от нее бабье местное шарахается. По правое плечо слышу команды и хоровые крики. Видимо удары отрабатывают девки, учатся рукопашному бою. Рассчитывал увидеть эту показуху, но повели в землянку.

Ступеньки оказались неожиданно твердыми. Спускались долго, все ниже и ниже. Становилось все холоднее. Когда зашли в широкую нору, я зауважал тех рабочих–копателей. Это ведь они тут все выкапывали. Но стоило выйти в первое слабоосвещенное помещение, понял, что этих самых копалетей надо на руках носить! Залы достаточно просторны. Видно, что стоят деревянные подпорки у стен, потолок тоже страхуется деревянными балками. Все в общем грамотно сделано. Дикарки не такие уж и дикие, как я думал.

Прошли несколько залов, освещаемых факелами. Запах сырости – это единственное, что испортило впечатление. В остальном, я оказался в восторге. Света заметила мое выражение лица и постоянно ухмылялась. Видела бы ты дворцы Шенни, дурында…

Завернули в коридор. Хотя я намеревался посетить подобие тронного зала, на что намекала дверь впереди, у которой стояло несколько стражниц. Мы же вошли в комнату, небольшую, обитую деревом, оттого и уютную, светлую, относительно тех же залов и коридоров.

В конце комнаты восседает неописуемой красоты Наташа на фоне жесткого контраста с двумя немолодыми девицами. На меня все смотрят заинтересованно. Недалеко от них навален хлам, что я приволок. Одна из теток крутит шпагу в руках. Меня подвели ближе. Неожиданный удар по внутреннему сгибу колена и давление на плечо заставили упасть на колени. Позади закрылась деревянная дверь.

– Знаешь кто я, раб Одноглазый? – выпалила Наташа. Я хотел было открыть рот, но женщина продолжила: – Я старшая сестра и младшая дочь Матери, и прежде чем ты откроешь свой поганый поглотитель пищи, подумай хорошо. Ты понял, раб?!

– Да, госпожа, – промямлил. Оскорбился, огорчился. Вот мне и благодарность.

– Раб с Вестерии знает, – запела не очень красивая женщина, вращая шпагу в руке. – Что кодекс раба гласит: запрет лгать, запрет любопытствовать, запрет говорить, когда не спрашивают. Ты раб Вестерии?

– Да, госпожа, – ответил и сглотнул.

Их тон и вся эта атмосфера стали напрягать. Наташа улыбнулась. Заметила мою реакцию, сучка. А хороша ведь, знает, что хороша, от того еще большей сучкой кажется. Смотрю на теток. Торжествуют, поставили на место. Жду…

– Итак, начнем, – произнесла властно Наташа. – Тела Стражей. Сколько их было?

– Ни одного не видел, – проговорил робко.

Глаза у всех троих округлились. Позади стоящие атлетки суету какую–то изобразили в виде «в горле запершило». Одна Света только ровно дышала.

– А тела Кошек? Какие они были? – продолжила допрос тетка.

– Какие? – смутился. – Разорванные, поеденные, покусанные, останки, короче говоря.

– Черную броню ты видел? – воодушевленно подхватила вторая тетка.

– Нет. Вроде бы не было…

– Точнее! – рыкнула Наташа. У меня в груди похолодело. С чего вдруг я стал ее бояться? Этот подавляющий взор…

– Не было брони черной, – выдал. – Обычные тела, растерзанные куски.

– Они не перекинулись! – воскликнула тетка с клинком.

– Света? Время определили правильно? – В конец прорвало женщину–доминанта.

– Наташа, ночью все случилось, – ответила Света. – Дозорные сразу доложили, ошибка невозможна.

– Амулеты пустышка, – проговорила тетка со шпагой, словно плюнула все слова. – Следовательно, это не с них они черпают силу. Ни одного мертвого Стража… Кошки оплошали.

– Слишком самоуверенны, – бросила Света.

– Это ты слишком самоуверенна! – рыкнула Наташа. Чувствую, что Света сникла. А женщина продолжила: – Одна Кошка в боевой трансформации способна разорвать целый отряд вальки! А если такова окажется тут. Клану конец! Все тебе в одной плоскости видится!

– Где ты взял эту шпагу? – гаркнула тетка в тон Наташи. Я даже вздрогнул. От нее веет недобрым. Прощупывает меня ментальными усиками? Она маг?!

– У трупа, не помню я, похватал что попалось и скорее из этого опасного…

– Врешь! – взвинтилась вторая тетка. Позади лязгнуло лезвие кинжала. Тело задрожало, жить–то хочется!

– Ты видел труп мужчины в зеленых доспехах? – продолжает первая.

И тут досада меня за горло как схватит! Я им тут принес все, что просили, а они…

– Не видел! И короче, – бросаю. Этих надо на место ставить, из практики – чем ниже пресмыкаешься, тем большей массы попа тебе на шею садится и портит воздух. – Я выполнил задание клана, принес все, выжил, чудом, приволок все, что увидел. А вы вместо благодарности…

Удар по затылку заставил замолчать и потерять ориентацию на время.

– Слишком много болтает твой раб, – проговорила с усмешкой Наташа. – Допустим, он не помнит, где взял именно эту…

– Ларец! – хриплым голосом воскликнула тетка. – Рядом со шпагой ты видел деревянный обитый серебром ларец?!

– Там было много всего, – выдал я. Голова трещит. И тут я решаюсь на отчаянный выпад. – Если надо, я найду вам этот ларец, сундук, что угодно. Хотите клинков еще принесу?!

– Раб, если тебе повезло единожды, – усмехнулась Наташа. – Это не значит, что Боги леса благоволят тебе.

– Оставим! – обрезала тетка с клинком. Они обе магини, уже и не сомневаюсь. – Света, уводи своего выскочку! О его судьбе решим позже!

Из комнаты меня вывели за волосы с остро ощущаемым остервенением. За дверью загорелись споры. А я подгоняемый шел обратно. Только мы вышли в большой зал, наткнулись на большую делегацию. Мое женское сопровождение сжалось. Отголоски шепота пронеслись как ветер «Мать идет». Все на колени упали, меня за собой зацепили. Головы все сникли. А мне любопытно!

Ожидал увидеть элитный отряд, вооруженными до зубов, во главе с мускулистым и непобедимым лидером. Эдаким гигантом с сиськами. А увидел будто принцессу в окружении фрейлин. Даже одежда не аля джунгли, а легкая, словно тюль, вуаль. Ничего не видно, но едва–едва... Смотрю на них как завороженный. Мать… Ее окружают невероятной внешности женщины, настолько фантастической красоты, что сердце заныло, разрываясь в агонии желаний. Опаляющий взор некоторых особ разжег огонь в моем многострадальном сердце. Лавина разочарования обрушилась на жалкую душонку, когда эти фантастические взгляды скользнули дальше со сдержанными миловидными улыбками. И вот я павший духом воин, потерявший надежду вдруг возрождаюсь от взгляда Матери. Черные, немыслимо красивые глаза входят в меня так легко и светло, что я невольно улыбаюсь, теряю последние остатки контроля. Мой разум в предсмертной агонии кричит – она просто женщина! Но перед собой я вижу истинную фигуру моих сексуальных фантазий, завуалированную до этого под все, что угодно… Ты понимаешь истину, когда касаешься сути. Как узнать, что именно это нужно тебе? Когда оно приходит… Этот взгляд. Такой родной, мать его, взгляд! Нежность и благоговение ласкает мое тело… Слабею…

Глава 6-2

Я очнулся от пощечины.

– Добился своего?! – рычит Света, в очередном замахе. – Мать тебя заметила! Вставай, обморок! Ты меня достал! НУ?!

Поднялся. Никого нет. Все ушли. Только я, Света и четыре мускулистые потные бабищи. Смотрят на меня с укором. Пожимаю плечами. Подумал, хорошо, что в трусах, перед Матерью с обнаженным хозяйством, немыслимо!

Обратно гнали с пристрастием. Я разочарованно вошел в свою клетку, развернулся и посмотрел на свою хозяйку. Света уже в пол–оборота стоит, свалить собралась.

– А как же обещанное? – выдал я. Дерзость, если ты права законные качаешь, никому не повредила…

– Клетка уже вся твоя, – утвердительно ответила Света и усмехнулась.

– А статус?!

– Поздравляю, – бросила она. – Теперь ты чернорабочий. Но, коль доверия тебе ни капли, разгуливать по территориям работ не дозволено! Наслаждайся без работы! Пока старшие сестры не решили, что с тобой делать.

– Света, – произнес я чувственно и вздохнув продолжил: – Я ведь твой раб, не забывай об этом. В рацион мяса бы…

– Хорошо.

– И клетку в полный рост! – попытался нарастить успех я.

– Ага, щас! – прыснула девушка. – В целях безопасности, нет! Даже не мечтай!

Света умчалась прежде чем я сформировал очередное требование. А в мыслях только Мать. Само совершенство. Какая же она… все бы отдал, чтобы снова увидеть.

Она ведь совсем не выглядит, как мать той же Наташи, которая была озвучена еще и младшей дочерью! Этой уже лет за тридцать, а следовательно мама ее должна быть не молода. А Мать, ну не старше самой Наташи.

Вспомнилась Глория. Она ведь своего рода тоже была Мать клана. Только Глория боевой рейдершей числилась, наводившей ужас на северные окрестности Дезранта. Глория была Матерью, эта мысль придала теперь более весомый статус моей вальки. Будто уважение обновилось, с другого угла посмотрел. Подумать только! Глория глава целого клана!

Может значение Мать это, как предводитель, а не реально рожавшая всю эту стаю, женщина. Удочерила себе матерых лидерш и ходит, вея прекрасным. Да, эта Мать, не силой берет, а магией красоты.

Думал день, думал вечер. Ел, думая. Язык прикусил аж… И ночью тоже мысли о ней спать не дают. Ждал я ночи, очень ждал, когда ночь укроет меня своим черным, бархатным одеялом. У каждого должно быть свое личное пространство.

Достал из–под тряпки своего впечатлительного друга, вспомнил образ Ее, взгляд, такой… такой… Вот чего мне так давно не хватало. Оргазм случился мощный. Еще бы… столько копить… впечатлений…

По клетке постучали палкой. Тихо, но настойчиво. Приподнялся. Ночь на дворе. Рефлекс покорности выработался, какой–то даже заблаговременный. Чую теперь, как надо реагировать и когда стоит торопиться, ибо по голове палкой получать не спешу.

– Раб, ты слышишь меня? – раздался миленький голосок из темноты у самого уха.

– Да. Ты кто?

– Неважно, – прошептала она робко. – Ты выжил в Мертвом городе, хочу знать как?

– Ты хочешь туда отправиться? Не думаю, что это безопасно.

– Отвечай на вопрос, или с завтрашнего дня будешь получишь еду с червями, – это была весомая угроза.

– Обещай, что никому не скажешь, – выдал я, интригуя незнакомку, явно ребенка.

– Слово дочери старшей сестры, – отчеканила девочка. Не ожидал.

– Они меня боятся, – прошептал едва слышно.

– Научи меня.

– Ты видела, какой я страшный на вид?

– Красота относительна, – заумничала малолетка. – Они испугались твоего уродства?

– Да. – Выдал с такой искренностью, что и сам почти поверил.

– Принеси мне зеленый камень из Мертвого города, – прошептала она.

– Я бы рад, но все подарки, что от туда сгреб в прошлый раз отобрали. Я ведь раб, своего ничего не могу иметь.

– Дары получает названный, закон вальки, – усмехнулась малолетка. – Назови кому дар и любой обязан передать его.

– Скажи свое имя.

– Дария.

– А как зовут Мать клана? – я решил нарастить успех для своих коварных планов.

– Верховная Мать Елена.

Наступила тишина. Ушла…

Проснулся от того, что в клетку свалились свертки с едой. Дария постаралась, мясо оказалось бесподобным, остальное тоже. Сытно поел, еще и осталось. Подошел к поильнику, проверил напор, воды много. Наглости хватило, помыл голову, тело. Сижу, десерт в виде фрукта сочного ем. Такой давали только в походе, и то всего раз.

Появилась Света. Оружием увешана, как они только за лианы своими луками, да копьями не цепляются. Клетку открыла атлетка. Опять те же мордашки. Взгляды с превосходством смотрящие…

– Когда солнце будет в зените, мы прибудем в Мертвый город, а точнее ты, – сказала Света после того, как мне связали руки веревкой.

– Да, госпожа, какова на этот раз моя задача?

Света хмыкнула, смерила ехидным раскосым взглядом и выдала:

– Однажды, один очень умный человек ничего не сказал.

– Лучше поздно, чем как тогда, – выдал я в том же стиле. Света улыбнулась и в долгу не осталась:

– Никому не даю советов и тебе не советую.

Теперь улыбнулся я. И вот мы двинулись к моим сокровищам в мой Мертвый город. Дорогой, конечно же, мне незнакомой, какими–то зигзагами, в полной тишине, стараясь даже веточки не шелохнуть лишней.

Добрались. Вижу, как девушки реагируют на приграничные статуи, со сдержанным трепетом, волнением. Показалась дозорная, что тут караулила, видимо. А мое сопровождение куда–то резко испарилось.

Одна Света с дозорной стоят. Эту девушку помню, лицо знакомое. Взгляд у этой сочувствующий.

– Ждем тебя тут, трое суток, – прошептала Света, срезав веревки, в движениях мягкость и забота. – Найди ларец, он шириной в локоть, обитый серебром, дерево почернело или сгнило, если так, собери содержимое и переложи в мешок. Ничего не надевай на себя. Ослушаешься, умрешь.

После этих слов она вручила сверток, не трудно догадаться, что это сложенный мешок.

– Найдешь еще оружие, неси. И… последний совет. Увидишь Стража, не беги, замри.

– Бывали в этом городе? – уточнил.

– Однажды, – призналась Света. – Знаю, что на смерть тебя отправляю. И ты знаешь… И страха в тебе нет. А значит, смелый ты раб. Жаль терять такого. В Мертвом городе много мы сестер потеряли. Удачи тебе, раб. Пусть Боги леса полюбят тебя и простят все твои прегрешения.

В душе тепло стало от ее слов. Иногда, когда очень долго и много плохого происходит… и все как минимум безразличны к тебе, а то и ненавидят, вдруг ты слышишь такое и сердце покоряется человеку, раз покоряется, два… три… Когда доверие потеряно, становится все сложнее покупаться на подобное. У Светы уже попытка номер два меня убить в Мертвом городе. Анализируя ситуацию, понимаю, что нас тогда точно на убой посылали.

– И тебе зеленой крыши и не лысого дуба, в смысле волосатого… – начал я, но осекся. – Я не знаю, как у вас желается.

– Ай, иди уже, болтун, – фыркнула Света.

И пошел я вперед, надеясь, что Молохи мои вспомнят меня, или что успею хотя бы вякнуть. Ибо из практики понял, только подав голос я узнаюсь, как испытавший прикосновение их Создателей.

Пятки шлепают, сухая растительность шуршит. Тут даже живности никакой не водится. Только лишь нахальные стервятники каркнули где–то впереди. А это кстати хороший ориентир! Спешу с особым энтузиазмом. Открылся взор на лабиринт, состоящий из домов. Понимаю, что ничего тут не узнаю. Все со всех углов обзора одно и тоже. Огромный квадратный город. Так, без паники, где там стервятники были?!

Слишком масштабные застройки, чтобы вот сразу отсюда, с лестницы их рассмотреть.

Бродил долго, единственный ориентир мне был просвет в центре города, куда не могли сойтись деревья. Слишком неправильной формы были эти кроны, они словно искусственно вытянуты, чтобы закрыть побольше.

Вскоре я нашел что искал. Мне показалась эта куча теперь стала шире? Или это стервозные птицы все растащили?! Это сколько дури надо?! Где–то что–то пропиталось и пахнет, а этим лишь бы в мусоре порыться. Смотрю на одного жирного пернатого. Пережрал, еле скачет, стараясь смыться от меня. Еще штук шесть, недовольно каркающих, были согнаны с моих сокровищ.

Ищу ларец. Сперва аккуратно растаскивал мешки и сундуки, затем психанул и стал раскидывать все, да пообширнее. Легче искать, когда на виду. Полетели монеты со звоном, драгоценности посыпались. Хорошо, что на нижнем уровне, вряд ли вальки что–то слышат. А вот мои Стражи скорее всего уже протирают глаза…

Нашел я три ларца, и все три в серебро окованы. Вот только один по габаритам подходит. Рисковать не стал, все в мешок закинул. Нашел цепь золотую, верхушку перемотал.

Вспомнил о главном. Зеленый камень для девочки Дарии! За один только завтрак готов подарить ей хоть десять изумрудов. Копаюсь в сокровищах, небрежно разбросанных, находя все большего и большего размера. В итоге величиной со сливу нашел. Огранка великолепная, что жаба душит. А еще приглянулся мне кулон, тоже с зеленым камнем, обрамление у него бриллиантовое, у самого душа заиграла, будто повторяя музыку света. Пожалуй, и его мелкой подарю.

О! Шикарная диадема, украшена синими камнями, прямо в руку попалась! Да в этом сундуке, похоже самые шикарные вещички! Так, хватит жадничать! Все, завязываем. Осматриваю «мусор» под ногами. Вот незадача, надо бы еще клинков. Много тащить лень, взял два кинжала, шпагу и меч. Все в драгоценностях. Не разбираюсь профессионально в качестве клинков, забыл этот промысел. Но одно я знаю точно – бриллианты на всякую хрень лепить не будут.

Набрал хлама и поволок мешок по каменной улочке. Еще я буду на своем горбе тащить!

Стук паучьих лапок уловил, когда стал подниматься на верхний уровень. Обернулся, недобрая обстановка какая–то. Навеяла тревога.

– Эй! Это я, неприкасаемый! Тьфу! Испытавший там, руку Создателя! – кричу. Забегало уже как минимум три Стража. Вот только не вижу ничего. Звук приходит тоже непонятно откуда.

«Отклик сознания получен по ранее настроенному каналу…»

«Приоритетная задача защитить генератор от постороннего вторжения»

«Уничтожить угрозу»

«Уничтожить угрозу»

– Нет! Отставить отклик! Вернуть в реальность! Стойте морды страшные! – кричу.

В голове замерцали точки, закрывая картинку городских ландшафтов. Но вскоре чернота стала растворяться, возвращая меня к ступенькам, к каменным стенам. А я визжу дальше:

– Угрозы нет! Никого не трогать! Стоп! Запрет! Воины ахэи, отставить атаку, не убивать моих сородичей. Нельзя…

Связки голосовые сорваны.

Вскочил по ступенькам наверх. Мне на встречу гигантский паук идет. Неспешно так, деловито. Говорить хочет, контакт просит, но я же прервал. Такие соединения мне стоят часов реального времени. Смотрю, уже к вечеру день близится.

Подошла образина ближе. Глядит своими сетчатыми глазами сверху вниз, лапы острые, волосатые, расставил, ждет чего–то.

– Где валькийки? – неуверенно шепчу.

Страшно стало. Одно дело точками их видеть, а другое – вот так, в живую, огромными, колюще–режущими монстрами. Желваки у паука дернулись, агрегат с лапами стал разворачиваться и удаляться. Я за ним, любуюсь броней монстра. В некоторых местах пробоины, царапины, куски отсутствуют. Да… Мертвый город свою славу не сразу завоевал.

Света раскинулась у стенки дома. Я не успел подумать о самом плохом. Рука у нее дернулась. Конечности на месте, крови вокруг не видно. Видимо ее только отшвырнули. Успел… Какое счастье!

– Уходите спать, – шепчу монстру. – Можете у генератора своего улечься, если так трясетесь на него… Все, спать, воины ахэи.

Паук ринулся прочь с такой скоростью, что ветром мои лохмы нестриженные обдало.

Спешу к валькийке. Вот дурында, зачем полезла?! На голом плече ссадина, причем огромная, колено расцарапала, на волосах кровь. Приподнял голову, проверил. Череп не расколот, вроде, я не лекарь. Но легко определил, раз дышит, значит жива. Тащить ее не хочется. Но вот так приводить в чувства травмированную девушку совсем не по–рыцарски.

Мешок через спину перекинул. Взвалил на себя тушку безвольную. Позвоночник мой недовольно затрещал. Совсем я слабый стал от этих походов. Раньше Глорию тискал одной левой. А моя валькиечка этой Светы погабаритнее будет. Держу на руках, касаюсь тела руками, раньше и мечтать о таком не мог. А теперь в объятиях моих молоденькая красотка. Валькийка, боевой рейдер, сколько раз жизнью рисковала, вряд ли счесть! А ведь с виду, миленькая девочка, лет двадцать от роду. Так хочется ее затискать, зацеловать, оградить от всего этого дерьма…

К выходу подошел, когда сверчки завелись ночные.

– Я раб Одноглазый и клана Зеленого дуба! – прохрипел сиплым голосом. Опустился на колени, не выпуская из рук Свету. Сил просто уже нет стоять. Ждал не долго. Или мне показалось? Заключив в объятия такую симпатичную беззащитную девочку, я наслаждался и хотел продлить это время.

Появились атлетки. Одна сразу подскочила, стала прямо из рук Свету вырывать. Вторая валькийка пульс прощупала, и все успокоились.

– Как это произошло?! – начала одна.

– Слышала, что Стражи пробудились! – прошептала вторая.

– Я не сумела отговорить, – услышал голос дозорной девочки. – Она же упертая. Хвала Богам леса, жива.

– Соорудите носилки! Быстро!

Дорога до стана была ужасной. Я тащил на себе все. Меня еще веревкой привязали к одной из валькиек. Будто сбегу в любой момент.

Встретили нас с факелами. Такое событие, конечно, сбежались все. Мешки стали отбирать, подоспевшие вальки.

А я поспешил прохрипеть, чтобы слышали все вокруг:

– Диадема с синими камнями – дар Великой Матери Елене, зеленый камень и кулон с зеленым камнем – дар дочери старшей сестры Дарии, кинжалы – моей хозяйке Свете. Да будет вам зеленая крыша всегда, сестры!

Вся присутствующая знать, пребывая в полном замешательстве, с раскрытыми ртами в свете факелов смотрела на меня, а затем на то, что вывалили из мешка к их ногам.

– Нашел–таки! – воскликнула магиня, перекошенное от злости лицо сменилось улыбкой торжества. – Это, это он! Пройдоха Александр, нет тебе отныне покоя в чертогах мертвых!

– Раба в клетку, – отдала команду другая магиня.

– Дерзкий, – услышал я чей–то укор.

– Выскочка, – прокомментировала еще одна пигалица.

– Невежа, где вообще Света такого откопала!

– В черной яме каменоломни пса Константина, – прохрипела удаляющаяся на носилках Света. Очнулась моя родненькая глупенькая хозяюшка.

***

Два дня меня не трогали. Едой вот только закидали. Наутро третьего пришла Света. Одна.

– Тебя хочет видеть Мать, – с неким укором произнесла она. Ощущаю ревность в выражении голоса. – Кто надоумил?!

– Ты о подарке?

– О подар–ках! – крикнула Света. Не видел никогда ее такой злобной. Страшно даже стало. – Ты где все это откапал?! Спасибо за кинжалы, они великолепны. Даже слишком! Самые лучшие в клане! Удружил дружок любезный!!

– И? Ты довольна, госпожа? – съязвил.

Света размотала скрутку веревки, в движениях злость. Стала связывать. Туго накрутила, сдавила. Даже мордашка ее покраснела от натуги. Это сколько надо злости!

– Бесишь! – визгнула Света и потянула за собой. – Мало того, что на слабости пытался сыграть. Теперь сеешь в нашем клане свои подковерные игры! Ты жалок!

– А знаешь! – я остановился, Света нервно потянула, развернулась, чтобы разобраться с упрямым быком, то есть мной.

Красивое лицо исказилось в ярости. Как не эстетично! А из меня вырвалось:

– Я между прочим жизнь твою спас! А по законам вальки теперь ты обязана тем же и мне! И если кто захочет лишить меня жизни твоя обязанность поставить на кон свою! Поняла меня, валькийка!?

Света выдохнула. Много воздуха было в ее груди для очередной крикливой фразы. А после моих высказываний в этой очаровательной груди уже не было слов. Она смотрела в глаза, вернее в глаз. Я отвечал своим нахальным взглядом.

– Спасал когда–то вальки? – выдавила пытливо.

– Да, – прошептал.

Что таить? И так обстановка накалена до предела. Неизвестно, кто еще там взбесился из–за моего подношения Матери. Ее, похоже, весь клан ко мне ревнует.

– Из какого клана она? – продолжила допрос Света.

К нам подскочили те самые четыре атлетки. Взгляды злобные.

– Он спас мне жизнь в Мертвом городе, – удрученно заявила Света.

Я опешил. А раньше никто не догадался?!

– Ты уверена? – с опаской переспросила одна из пришедших.

– Да, – выдала Света. – Если бы не он, Страж разорвал бы в клочья. А он прогнал его.

– Ты знаешь законы вальки, – буркнула валькийка. Света кивнула. – Поспешим, нельзя заставлять ждать Мать.

Мыбежали, и на этот раз забрались дальше. Нырнули в землянку, поползли тоннелями. На голову постоянно что–то сыпалось. Валькийки волновались. Свету вообще трясло.

Вышли в зал, который я узнал. Только появились там совершенно с другой стороны. Сейчас тут людно. Стали идти спокойнее по направлению к широкой капитальной на вид двери. Две стражницы распахнули створки. А вот и тронный зал. Небольшой, напоминает амфитеатр, вокруг куча скамеек, впереди балкон и виднеются края спинки резного стула. Трон Матери? Пустой трон, пустой зал. Идем дальше, ныряем под балкон. Проходим коридор, ярко освещаемый факелами. Впереди пропасть, дальше – поднятый мост и несколько валькиек у катушек стоят.

Подошли к краю. Повеяло влагой и холодом. Внизу шумит речка. Пропасть шириной метров семь–десять. Судя по звучанию воды, лететь порядочно, а вот что там внизу, мель да камни, или колья, через которые речушка бежит…

– Цель визита!? – взревели с той стороны. У каждой по луку, на вид бабы грозные. Самые–самые крутые похоже.

– Вызваны на совет Матери! – ответила Света. Кто–то там что–то сказал кому–то. Немного суеты и мост стал опускаться. Девки наворачивают катушки уверенно. Вот, значит, откуда столько мощи, качают руки прямо на рабочем месте!

Перешли хлюпкий мостик. Тут же его подняли. Навстречу вышло еще четыре валькийки. Ростом с меня, в плечах, наверное, пошире. Лица со скулами, смотрят серьезно. Кожа потом поблескивает. И попахивает…

Только нас со Светой и пропустили.

Дальше прошли пару пустых комнат, обитых деревом, с хорошей резной мебелью. В третьей на стенных полочках горели восковые свечи и пахло ароматами цветов. Впереди на широком диване из пятнистых шкур восседает Она.

Чарующая, невозмутимая, добрая, но строгая Мать. Смотрит на меня с интересом, изящные бровки приподняты, светлые волосы каскадами кудрей струятся до самого пояса. По бокам развалились «фрейлины», которые сразу закидали меня нечитаемыми взглядами. По стеночке сидят обе магички с ехидными лицами, напротив них – пять женщин, в том числе и Наташа. В центре комнаты стоит стол с моими подарочками. Два ларца (третий, за которым меня посылали, тетки видимо утаили), оружие, диадема, кулон и здоровенный изумруд.

Подошли ближе и упали на колени. До Елены шагов пять. Так близко… это волновало меня больше всего остального.

– Зеленой крыши над головой, Мать Елена, – прохрипела Света с едва уловимой дрожью в голосе.

Позади рассредоточились боевые валькийки. Стоит дернуться, и голова моя слетит, а если они промахнуться, вот те две магички хлестанут чем–нибудь энергетическим.

Мать ответила не сразу.

– Света, и вам всем благосклонности Зеленого дуба, – прочирикала она.

Меня унесло в небытие с этого голоса. Ослабел… Взгляд бросил в пол, нельзя смотреть на монарха, пока не обратится… нельзя. В подхалимстве перед высокими лордами я спец. Чего только один император Эммануил стоит. Но сейчас другое, женщины… они думают иначе, видят все по–другому…

– Поднимитесь. – Сказала она. – Раб… Одноглазый, забавно.

Улыбка Елены в миг разряжает обстановку для окружающих. Ловлю каждую ужимку на ее личике. Одета она в легкую светлую ткань. Вижу, как выпирает ее грудь, как перетянута талия лентой. Ее дыхание, ровное, размеренное.

– Кем был до плена? И как твое имя? – спросила она. И я понял, что не могу ей врать, ну просто не могу. Слова застряли в горле.

– Я нашла его…

– Света, – бросила Елена. Валькийка замолчала. Эта заминка помогла мне составить легенду. Если скажу правду, не поверят, или же использует меня в своих целях. Нельзя!

– Мое имя Кастиль, раб из Вестерии, – начал и замялся. Елена молчит, намекая всем видом, чтоб продолжал, заговорил дальше: – Бежал из рабства, познакомился с разбойницей Ларой, вместе шли в джунгли. Она, чтобы вступить в ваши ряды. А я за компанию, так сказать. Спасаясь от преследователей. Вот такая история.

– Интересная история, – усмехнулась Елена. – А тебе известна причина, по которой враждебный нам клан Кошек затребовал именно тебя? К ним присоединился и клан Ветра?

Это пытка общаться с ней. У меня уже слезится глаз. Из носа вот–вот хлынут сопли. А она такая спокойная, такая все контролирующая женщина.

– Нет, – произнес я и пожалел об ответе.

Вздернутая бровь, явный признак гнева. Но Елена быстро вернула самоконтроль. Кивнула в сторону.

– Как ты обошел Стражей? – начала одна из магичек. – Ты уже дважды солгал Матери. Ее терпение не безгранично.

Ее ехидная речь прошлась ножом по сердцу. Как делают в замках на допросах, сперва спрашивает лорд, а затем в ход идут пытки. Грязную работу делают подданные лорда, а тот в это время ужинает, ласкает жену и обнимает детей. А потом приходит к нему доверенный и говорит о добытой информации, пряча кровавые ладони за спину.

– Они меня боятся, – ответил, придавая голосу уверенность.

Ловлю удивленные взгляды. Елена улыбается краешком рта. Не верит.

– Дважды вернулся из Мертвого города, – утвердительно сказала магичка. – Стражей напугал значит. И полез в подвалы города за вон всем этим?! Все ложь. Все! У меня больше нет вопросов. Предлагаю пытать.

– У меня есть, – задумчиво произнесла Наташа. – Зачем принес дары? И кто надоумил? Откуда знания законов вальки?

– Он спас когда–то одну из нас, – выпалила Света очень быстро, чтобы ее не успели прервать.

Переживает за меня. А я все на реакцию Елены смотрю. Вот кто мне нужен, вот от кого зависит все…

– Хочу узнать подробности, – объявила Мать. Растерялся. В комнате тишина. Ждут ответа от меня. А я перебираю варианты. – Отвечай, Кастиль! Хватит придумывать, о Великие!

О Великие! О Великие?! Вальки никогда так не выражаются. А значит она тоже пришла! Она знает цивилизацию… Кто? Баронесса? Нет... Маркиза? А может дочь герцога?!

– Ее звали Глория, – поспешил ответить. Света с облегчением выдохнула. А я оборвал ее надежды. – Что касается подробностей… По кодексу чести, а также законам вальки в чужом клане эта информация не распространяется.

Комната загудела. Взрыв эмоций, едва подавлялся самими источниками ввиду присутствия Матери. Смотрю на нее. Впервые вижу смятение.

– В пыточную! – взвизгнула магиня. – Великая Мать? Одно ваше слово!

Мать кивнула, пряча глаза ладонью. Жест усталости явился для меня приговором.

– Нет! – взвизгнула Света.

Комната захлебнулась возмущениями и закипела. Магички так вообще перекосились от злости. Зазвенели клинки позади нас, предвещая отделение головы от тела.

Света заговорила быстро:

– Этот раб спас мою жизнь, отогнав Стража. Вынес меня из Мертвого города! Я обязана ему жизнью! По законам вальки я могу освободить его, даруя жизнь. Прошу Мать дать бывшему рабу Одноглазому статус гостя в нашем стане!

Свету трясло не то от страха, не то от всех остальных эмоций.

– Он опасен! Он знает многое, что поможет нам в борьбе с врагами! – ревет магичка, плеская слюной.

Сжался. Елена округлила глаза. Фрейлины тихо зачирикали, поглядывая на меня с удивлением.

– Вам мало доказательств его благих намерений сестры?! – вскочила Наташа.

От нее не ожидал. Все притихли. Авторитетная особа. Даже Мать посмотрела на нее снисходительно. Лидерша продолжила уже более спокойно:

– Он нашел амулеты Кошек и их оружие, добыл исключительных зачарованных клинков, которым нет цены! А что стоит один только ларец Александра, что мы потеряли надежду отыскать! Он вернул наши артефакты! Только вдумайтесь, сестры! Он мог покинуть город в любом направлении, отдать Кошкам нашу святыню. Вместо этого вернул…

– Зачем эти коварные дары? Диадема, кулон… – зашипела магичка, перебивая лидершу.

Все взгляды устремились на меня. Наташа кивнула, мол отвечай.

– Не знаю, – промямлил, понимая, что от моих речей сейчас зависит моя судьба. – Но вы мне не сделали ничего плохого. Вызволили с рудника, когда уже издыхал. Вот Свете в знак благодарности я и подарил кинжалы. Девочка Дария кормила меня сытно, отнеслась по–доброму, я нашел для нее подарок. Ну а диадема – когда увидел вас, Елена, мне захотелось выразить свое восхищение. И что же я мог сделать, сидя все время в клетке? Вот именно. Ничего.

– Сладко поет синичка одноглазая, лживая и коварная, – прошипела магичка.

– Гость имеет право не разглашать свои секреты, если не имеет плохих намерений в отношении стана, – отчеканила Наташа. – Я ручаюсь за него.

– Как легкомысленно, – усмехнулась новая участница спора и поднялась с места.

Женщина матерая, поджарая, видно, что за сорок, однако не растеряла свою привлекательность. Кажется, я видел ее во время запуска в нашу клетку девочки. Это она там стояла самая главная руководительница процесса инициации.

Комната затихла… очень недобро затихла. Смотрю на Елену украдкой. Ее заинтересованный взор устремлен на матерую женщину. А та торжественно продолжила мысль:

– Главный закон вальки гласит – мужчина враг, мужчина зло и коварство, мужчина слабость и неволя. А ныне я вижу, что вальки слабеют. Они забыли самое главное. Среди мужчин у нас нет сердца, нет друзей, нет тех, кого мы не лишаем свободы, если есть на то воля Богов леса. И вот скажите мне, сестры, какого лысого плешивого дуба нам сдался этот сомнительный гость?!

– Я поручилась за него, – прошипела Наташа. – Этого мало, Бахара?

– Недостаточно, – проговорила Бахара.

В голосе нажим. Понимаю сейчас одну вещь, Мать ничего тут не решает без своих старших сестер. А они как раз спорят. Попутно разобрался вообще, кто у них тут является советом Матери – две кривомордые магички и пять старших сестер. А вот какую роль выполняют «фрейлины»? Смотрю на них, как–то по парам что–ли разбились, держат друг друга за руки. Вижу, что волнуются. Ведь разлад пошел в составе совета, ай–яй–яй.

– Если ты настаиваешь, Наташа, – продолжила Бахара с нотками усмешки в голосе. – Я готова принять твой вызов. По законам вальки, спорные вопросы решаются именно так.

Фрейлины ахнули. Елена сдвинула брови и округлила ослепительные глазки, глядя на своих старших сестер, среди которых назревала ссора. Наташа сузила свои очи в две ехидные щелочки. Судя по выражению, злится, думает, взвешивает все за и против. Мне показалось, или Бахара запугала тут всех?!

– Наташа не выстоит, – прошептала едва слышно Света. – О Боги, нет...

– Наташа! Нет!! Ни один мужчина не стоит жизни сестры! – рявкнула одна из магичек.

Они похоже единомышленницы с лидершей. Не во всем, конечно, их взгляды сходятся. Но тогда, в той комнате, когда они посылали меня на новое задание, понял, что эта группка со своими мыслями–мыслишками.

– Хорошо Бахара! – рыкнула Наташа. – Я вы…

– Право первого поединка! – гаркнул я, не давая Наташе договорить. Ибо слова далее идут не хорошие… безвозвратные. После слов о вызове назад уже не воротишь. У этих баб тут все на слова завязано. Никакого коварства, все прямо и недипломатично.

Тем временем «фрейлины» повторно ахнули. Комната зашушукалась, а Елена вздернула брови до самого предела. На меня смотрит с некой благодарностью. Что тут думать, и Наташа ей дорога, и эта матерая бабка по имени Бахара. А глаза у обеих спорщиц бешеные, полные решимости.

– Что ты сказал? – прошипела магичка.

– Ты червь земляной, что сказал?! – уточнила вторая магичка.

– Говори, – бросила Елена, подавая корпус вперед и прищуривая глазки.

Несколько смущен, но все же продолжил с бешено бьющимся сердцем на грани обморока:

– По законам вальки, любой имеет право на первый поединок, там не трактуется, что мужчина не имеет на это право. А что не запрещено, то разрешено. И я использую свое право, как не враг, а гость. То есть равное право, или равноправие, или как хотите иначе… Короче! Я вызываю тебя, Бахара на поединок, дабы решить спорный вопрос между тобой и Наташей. Она участвовала в операции по моему спасению, возглавляла рейд на рудник. А посему мотивация моя прямо пропорциональна! Я должен ей, и считаю своей обязанностью вернуть долг хотя бы…

– Вздор!! Бред!! О Боги леса, что за чушь?! – взвизгнули вдруг остальные три старшие сестры, что до этого сидели тихо, как мышки.

– Я принимаю вызов, – елейным голосом ответила вдруг Бахара.

Такой хищный взгляд у нее, что не смог долго любоваться. Комната перестала дышать.

– Пусть Боги леса рассудят спорящих, – выдохнула Елена. Вымученно как–то, но с облегчением. Больше никто не порывался спорить, Мать дала добро.

– Месяц на подготовку, – брякнул вдруг я. В комнате прокатилось «Че за…»

– Ты в своем уме? – взвинтилась Бахара. – Сегодня на закате!

Позади опять заскрежетали кинжалы и клинки, вынимаемые из ножен. Достали эти бабы уже. Злюсь и отвечаю злобно:

– Ты уважаешь Наташу? – рычу. – А?

– А ты еще сомневаешься, невежа?! – ревет Бахара, вынимая кинжал. Следом свой вынула Наташа. Через мгновение все остальные старшие обнажили сталь.

– А я вот стал сомневаться! – продолжаю провокацию на свой страх и риск. – Закон вальки гласит – уважай своего противника, сестру и Богов! А ты ждешь легкой победы! А она лишь потому станет легкой, что противник слаб! Он изнурен от каторги, где был на грани смерти, от пути по джунглям, от низкой клетки и плохого питания! Месяц на восстановление моих сил! Или ты боишься проиграть, Бахара?!

Оторопелые взгляды. Комната в шоке. Елена закрыла лицо ладонью, снова знак усталости, или жест «решайте сами».

– Десять солнц, – выдавила Бахара.

– Двадцать, – надавила Наташа. Смотрю на нее, киваю, мол спасибо. Скалится в ответ, сучка.

– Пятнадцать, – продолжает торг Бахара.

– Тридцать солнц, как просит свободный человек Кастиль, – говорит неожиданно для всех Елена, не глядя ни на кого, встает и уходит в проем за своим диваном. Следом вскакивают ее подружки «фрейлины».

– Ты пожалеешь, – глядя на Наташу, прошипела Бахара, когда Мать покинула комнату.

Наташа ничего не ответила, только хмыкнула и повернулась в нам.

– Света, Кастиль теперь гость в твоем доме на тридцать солнц, – проговорила она.

– Но Наташа! Через три дня рейд! Я не могу остаться! Как же…

– Забудь о рейдах, – усмехнулась Наташа. – Кошки перекрыли четыре наших пути.

– Но их пять? – выдала Света. Наташа усмехнулась.

– Пятый будет под засадой, – подсказали позади нас атлетки.

Света фыркнула и насупилась. Валькийки стали расходиться, молча, спокойно, не спеша. Мы вышли самыми последними, до нас уже никому не было дела. Все награбленное мною добро из Мертвого города так и осталось лежать на столе.

– Похоже, в копилку своих заслуг ты кинешь третью валькийскую жизнь, – выдала Света, когда шли по переходу, и добавила с сарказмом: – Третью и последнюю.

– А не рано ли сдаваться? – удивился.

– Бахара порвет тебя голыми руками, никто в этом даже не сомневается. Она сильнейшая, во всем клане ей нет равных. Ее боятся даже Кошки. Мой тебе совет, насладись этими последними солнцами в мире и спокойствии, а не занимайся изнурительными и бесполезными тренировками…

Глава 7

Глава седьмая. Боги леса

Принц Катэр-оун Шеннийский

Если ранее я считал, что увидел город валькиек, то теперь понял, что глубоко заблуждался. Гигантская роща из величественных зеленых дубов ждала меня. В одном из таких дубов и находился дом Светы. Ствол десятка полтора метров в обхвате хранил в себе выдолбленные комнатки и переходики. И таких жилищ в каждом стволе было не мало. Дуб, словно многоэтажный дворец, был заполнен валькийками до отказа. И в тоже время он цвел и жил. Света обмолвилась, что если дуб, в котором живут валькийки, станет гибнуть – это плохой знак, предвестие несчастий, кара Богов леса. Поэтому женщины следили за тем, чтобы их жилища изнутри не подточили термиты или какая–нибудь гниль.

Где–то тут, в одном из величайших дубов жила и Мать Елена. А те подземелья, как я понял были лишь для советов и совещаний. У вальки все строго организованно и направлено на безопасность – если собирается вместе все руководство клана, об этом мало кто должен знать, и место сбора должно быть защищено максимально.

У Светы в доме, как в башне мага, узко и высоко. Поднимались по веревочным лестницам. Света впереди, а я следом, наслаждаясь видом, что скрывает обычно платье и одновременно тоскуя о маловероятности наших отношений…

У моей хозяюшки шесть воспитанниц, девочки до десяти лет отроду. Дети крестьян или погибших валькиек. Мальчишек они в деревни отдают. Вот почему в то злополучное утро, когда я впервые встретился с Константином по улицам шныряли лишь пацаны.

Светины «дочки» смотрели на меня с недоверием и даже страхом. Только самая младшенькая, которой на вид было года три пыталась пощупать чудо невиданное, то есть меня.

Моему удивлению не было предела, когда вышел встречать хозяйку и мужчина, вполне себе ничего такой на вид, ухоженный и сложен не плохо.

– Мужчина враг, мужчина враг, – прогнусавил я с укором.

На что Света ехидно ответила:

– Это не мужчина, просто раб, давно оскопленный и не представляющий опасности. Всех домашних такое ждет.

Сказано было при нем. Но тот никак не отреагировал, а сделал вид, что не услышал. А я в шоке.

– Хочешь жить со мной всегда, а? – ехидствует Света. – Домашненькой будешь скотинкой, смирненькой…

Мне показали комнату, в которой было навалено добра всякого, от висящих засушенных трав на ниточках до тряпок и мешков с непонятным наполнением.

Две малышки принесли мне одежды в виде тряпок на причинное место, ни рубах, ни штанов. Конечно, куда уж тут, жара, хоть кожу сдирай. Девчонки застенчивые такие, пришли бросили все на пол и смылись. Вскоре появились девушки повзрослее. Лет по тринадцать, на вид уставшие. На меня никакого внимания, сразу побежали к Свете хвалиться о достижениях и том, что каких–то девок перегнали, обскакали да перестреляли. Выходит, у Светы на попечении не шесть, а восемь девочек.

В этот же вечер отправились к лекарям местным. Света все время со мной, и сразу предупредила, что теперь будет сопровождать везде и всюду. Руки у меня теперь развязаны, ноги тоже.

Лечили всю ночь. Утром, как страшный сон вспоминалось: посадили в яму, прокоптили дымом, травами какими–то ядреными. Все тело обмазали, засыпали пеплом, обернули в листья. Мало того, сама процедура неприятна, так еще лекарши старухами древними оказались, руки сухие, жесткие и резкие. Пищать хотелось от такого лечения. Но вынес стойко.

И так еще две следующие ночи.

– Сегодня начну тебя тренировать! – воскликнула Света за завтраком с неким энтузиазмом в голосе. Девчонки захлопали в ладоши от радости. А мамочка тут же фыркнула: – Вас не беру.

Приемыши сникли. Я подмигнул, вылавливая взгляды детворы. Давно мне не попадались искренние улыбки…

Спустились с дуба. Повела Света в кустики, чтобы никто не видел. Вышли на расчищенную площадку, окруженную со всех сторон деревьями с изрубленными, истыканными стволами.

Вальки достала кинжалы, демонстрируя мастерство работы кисти.

– Самое эффективное оружие, – начала деловито она, вращая кинжал на ладони, демонстрируя баланс на пальце. – Короткий рычаг атаки делает маленькие клинки опаснее шпаг и копий. Когда противник не видит замах, он не знает, как защищаться.

Резкое движение и кинжал вошел в ствол многострадального деревца. Ловко.

– Если есть уверенность в поражении цели, – усмехнулась Света, наслаждаясь моей удивленной гримасой. – лишиться клинка на время не так страшно. Если же не уверен, не кидай, не отдавай противнику свой кинжал.

– Я не понял, мы на ножах что ли будем драться? – опешил.

– На кинжалах, – поправила Света. – Кинжал от ножа отличается тем, что у него лезвие заточено с двух сторон. Неграмотный ты, а еще на лучшего воина замахнулся…

– Хватит учить уму разуму, Света, ну достала уже. Что с поединком?

Света тяжело вздохнула и кинула в дерево второй кинжал. Повернулась ко мне, руки на груди скрестила.

– Дозволено все не стреляющее оружие, и не магическое. Все магические предметы и любая магия запрещены. Помощь извне тоже. Только рукопашное оружие: копье, меч, шпага, кинжал, палка, дубина, кулаки.

– А метать можно?

– Да, но Бахара не станет в тебя ничем кидать, это унижает воина. Ее любимое оружие – это кинжалы, но это не означает, что сестра владеет хуже другими видами…

Мне протянули кинжал. Повертел его, слишком легкий, лезвие короткое. Ерунда, а не оружие.

– Дай мне шпагу, – буркнул, возвращая кинжал. Света нахмурилась. Из кустов вышла Наташа.

– Зеленой крыши…

– Живого дуба… Что вы тут пытаетесь изобразить, Света?

– Обучить азам, – пожала плечами та.

– Толку в этом нет, – отмахнулась Наташа. – Чем владеешь, Кастиль?

– Шпага, – повторил я.

– Вот ею и займемся.

Света подала две палки. Мне и Наташе.

– Нападай, – усмехнулась лидерша, вставав в боевую стойку.

Смешно, конечно, цирк полный. Но решил немного размяться.

Через пять минут я валялся на траве, избитый и вымотанный. Руки, ноги в ссадинах, голова трещит. Наташа кинула палку, фыркнула с презрением и ушла. Вот стерва самодовольная.

– Побеждает выносливый, – прокомментировала Света, что взбесило вдвойне, соплячка меня еще учить будет. А она продолжила поклев: – Не сила, а быстрота и выносливость. Выносливость! Она дает долгую скорость! А сила компенсируется остротой металла. Много сил не требуется, чтобы вогнать острый клинок в плоть врага…

– Света, – простонал я.

– А?

– Заткнись.

Вот чего от голубоглазой не ожидал, так это грустной улыбки в ответ. Подала руку, помогая подняться. Ошибки в общем–то я свои понял. Не хватает скорости и реакции. А все из–за моей поганой физической формы.

– Ты понимаешь, что скоро твоя жизнь закончится?

– А есть варианты победить?

– Нет, – призналась Света.

– Тогда зачем переживать? Я буду тренироваться сам. Найди мне нормальную шпагу, сбалансированную. Найди противника, что не будет яростно лупить, а станет обозначать мои провалы безболезненно. Света, займись делом. А еще, я хочу увидеть Бахару, увидеть, как она преподает и что. Ты говорила, что она учит валькиек, вот и поприсутствовать бы не мешало. Понимаешь, о чем я?

– А ты не прост, Кастиль, – усмехнулась Света, в глазках голубых будто искорка надежды блеснула.

Понял одну вещь, если уверен, что проиграешь – проиграешь. Когда–то я был первым мечом империи. Знаю все известные, и малоизвестные приемы. К малоизвестным относятся те, что мне показывала Глория. Девочка, ты вряд ли понимала, что сейчас спасаешь мне жизнь. И поднялся я в этом статусе благодаря твоим историям. Где же ты сейчас? Надеюсь, сидишь за Великой Гариамской стеной и харкаешь на дафов с высоты птичьего полета.

А мне остается только мечтать о нашей встрече.

Знания – сила, говорят мудрецы. Сила духа тоже сила. Все это для ленивых, не желающих боли людей. Все это без физической силы неполноценность какая–то!

Начал заниматься именно этим. Подтягиваюсь на лестницах, бегаю по утрам, постоянно спотыкаясь и нарываясь на отряды недовольных валькиек. И все они заладили мне под ноги плевать и ругаться про свой лысый дуб. Света всегда рядом, и ее бесит моя самодеятельность. А я после тех процедур бабкиных стал ощущать прилив сил и бодрости. Ем мясо, в еде ни в чем себе не отказываю, говорю на равных со Светой, мои шутки и подковырки она воспринимает молча и ехидно, иногда улыбается, грустно, задумчиво… Все мои заигрывания с ней заканчиваются плохо, девушка пресекает в корне любой флирт и попытки ухаживания. От этого бешусь все больше. Живу в одном доме с красоткой, любуюсь ее попкой, животиком, бедрами, все это дело постоянно рядом трется, особенно в тесных помещениях дуба. Не жизнь, а пытка…

Мне дали клинок! И девочку для биться в виде атлетки Оли. Первое время она лениво отмахивалась от моих скромных выпадов, пока не получила пару раз по накаченной заднице плоской стороной клинка. Сразу оживилась, хотела дать сдачи. И я с радостью отметил, тренировка вышла просто отличная!

– А ты владеешь! – пискнула Света, прыгая с ветки дерева. – Да ты молодец, слушай, а! Кто тебя обучал? Это еще далеко от совершенства, и тебя все равно Бахара насадит на клинок. Но это развитие, удивлена!

На что последовал мой ответ:

– Защищайся!

Света хмыкнула самонадеянно так, приняла от кривящейся и стонущей Оли клинок. И вдруг стала атаковать! Яростно, остервенело! Выпады прямые, опасные! Тут и не пахнет тренировкой! Я едва ухожу от ударов. Дыхание сбивается, спотыкаюсь, получаю пинок и падаю. Света ржет, как лошадь.

Так… Встаю, разминаю правую руку, проверяю силу хвата. Кисти совсем забыли, что такое импульс от ударов. Надо наверстывать.

Атакую! Ускоряюсь, ускоряюсь… еще и еще… Вижу брешь в обороне Светы, не бью. Жалею ее. Еще один провал со стороны вальки, третий, четвертый… Нет, нельзя раскрывать свой потенциал. Сбавляю обороты. Света переходит в атаку. Задышала тяжело, удары смазаны. Это всего лишь женщина, ликует моя душа. Они здесь все бабы, просто бабы, накаченные, перекаченные, недотраханные бабы!

Пропускаю удар. В последний момент Света понимает, что сейчас ранит меня и успевает притормозить.

– Ты чего это?! – Рычит валькийка, вгоняя шпагу в землю. – Я могла порезать! Бери палку, если такой потерянный!

Смотрю на нее ошалелыми глазами. Да… потерял бдительность, расслабился. Света смотрит с укором. Подумал, что этой–то на самом деле на меня не плевать. Просто хорошая девушка, воспитанная в стиле «групповой инициации», но не потерявшая порядочность к людям, к которым относит и мужчин.

– Света, ты меня прости если что не так, – выдаю, когда идем с ней домой. – Ты поможешь мне?

– А я чем занимаюсь с первого дня знакомства? – возмутилась вальки.

– Мне нужно в Бор, не хочу тут оставаться. Мне нужно в герцогство Бор.

– Наташа сказала мне, что в любой момент по твоему желанию могу провести тебя в Дезрант. И то, если Кошки снимут блокаду. Ну а Бор… там все сложнее, слишком много кланов, что те же Кошки подмяли под себя. Путь опасный, меня туда сестры не пустят. Если уйду с тобой туда, предам клан. Поэтому не рассчитывай на такие жертвы, я итак вернула тебе долг с лихвой.

– То есть? – удивился, переварив сказанное. – Наташа допускает, что я в любой момент могу свалить? До поединка?

– В Дезрант да.

– А что будет с ее честью?

– Она будет биться сама, – выдавила Света. – Я не могу тебе лгать, это наказ Наташи. Не скрою, хотела не говорить о ее указаниях, но ты спросил.

Остановился. Повернулся к Свете. Расстроилась. По глазам это вижу. За Наташу переживает. И за меня тоже. Загнали сами себя в угол.

– Я не уйду, пока не надеру задницу этой вашей чемпионке, – шепчу.

– Если победишь Бахару, можешь прям там и надрать, удовлетворить так сказать свое мужское…

– Не понял? – прохрипел я.

– Поединок–это ритуал, – прошептала в ответ вальки. – Два спорящих предоставлены друг другу до смерти. Победил, делай что хочешь, никто тебя не остановит.

Придала мне дополнительный стимул зараза такая. Почему–то мысли лезут противоположные, это меня там… хм.

Летят мои «солнца» одно за другим. Знали бы эти дикие бабы, что солнце у нас одно, просто круги наворачивает вокруг Рэи. Но разочаровывать их не хочу. Женская психика хрупкая, ее надо беречь… Продолжаю тренировки, наращивая нагрузки. С Олей, без Оли. Валькийка в последнее время стала халтурить и пропадать. Света тоже часто оставляла меня одного.

Конечно, за месяц мышцы не накачаешь, но к прежней форме подойти можно.

Украдкой, когда никого нет, беру кинжалы и занимаюсь бесполезным делом: пытаюсь воткнуть в ствол, изобразить подобие броска Светы. Гордость моя не позволяет признать, что от шпаги уже тошнит, а ножи, вернее кинжалы меня заинтересовали.

Над головой раздалось хихиканье.

– Если попасть в голову, можно оглушить, – чирикает знакомый голосок. Я смотрю вверх, сидит, свесив ноги на ветке та самая девочка, что в клетку к нам попала. Та, которую я пожалел тогда. За нее меня потом подвесили, избили, морили голодом. Улыбается кареглазая маленькая девочка. На шее у нее висит красивый кулон из изумруда, обломленного бриллиантами. Знаю я этот кулон…

– Дария?! – мой голос прозвучал неожиданно хрипло.

– Она самая, – усмехнулась девочка.

– Как ты вообще? – единственный вопрос, что пришел сейчас в голову.

– Не беременна, – выдала Дария, перехватила ветку, соскочила ниже, повисла демонстрируя тоненькую талию и прыгнула.

– Умеешь? – спросил я, указывая на валяющийся в листве кинжал. Дария кивнула, сходила и подняла его, вернулась на исходную и не хуже Светы швырнула.

Улыбнулась застенчиво, заметив мое удивление.

– Ты ловко со шпагой управляешься, Одноглазый, – последним словом все и испортила.

– Кастиль, – поправил я.

Дария подала руку. Хватка тоненькой ручки чересчур старательная. Забавная девчушка, едва до плеч мне, малявка. Не пойму только, зачем пришла…

– Я могу научить тебя особенным движениям, – загадочно произнесла она. – Но за это ты принесешь мне синий камень из Мертвого города!

– А потом красный? – съехидствовал я.

– Синий и красный! – согласилась Дария. – Сразу оба. Тогда покажу еще и секретный прием!

– О! Даже так! Может сперва покажешь? А я сдержу обещание. М?

Дария кивнула. Довольная мордашка. Синяки еще не все сошли, но в общем и целом жива здорова и весела. А это главное. Небеременная – ну и ответ. А если беременность после посвящения? Быстренько рожает в шестнадцать–семнадцать, да дальше скакать по джунглям, умно. Рабы в кленке ведь не простое отрепье, как на первый взгляд покажется. Не каждый дойдет до стана, не каждый выживет. Плюс ко всему расчет на то, что самый сильный девушкой будет владеть первый, так и потомство потом от него. А если нет, то от менее сильного. Все тонко продуманно. Восхищен.

– Смотри внимательно! – воскликнула Дария, выхватив мою шпагу. – Прием называется ложный выпад Бахары! Чтоб знал, она моя мать, самый сильный воин всех кланов! Она сама его придумала и не все, даже самые опытные его знают. Ставишь носок сюда, чтобы в пол–борота был к…

Дочь Бахары… великолепно, лучше не придумаешь. Давай, девочка, расскажи все секреты матери. Бахара молчит о поединке, все молчат… Значит, Дария не в курсе, что сливает мамочкин прием ее противнику.

Проанализировал движения и позицию. Ничего особенного, но подчеркнул для себя сам принцип. Многое рассчитано на скорость и противоход врага.

– Это лучший прием, что я когда–либо знал! – воскликнул, провоцируя на дальнейшее развитие событий. – Ты можешь потренировать меня, Дария? Ну пожалуйста!

– Могу, – у девочки раскраснелись щеки. Лесть скушала мгновенно и вскоре из нее информация полилась рекой…

Когда появилась Света, Дария быстренько ретировалась.

– Что это было?! – выдала Света.

– Общаемся, – буркнул и подмигнул.

– Может я и за Наташу, – фыркнула ехидно Света. – Но подлостей и неблагородных поступков не потерплю! За тебя поручилась старшая сестра, которой я и многие здесь жизни обязаны! А ты тут плетешь свои…

– Света!! – рявкнул, вышло властно. Давно я так не рычал, девушка в невольном замешательстве. – Не провоцируй меня, хорошо?!

– А то что? – прохрипела Света, мгновенно вышедшая из равновесия. Вот так дела!

– А то приведу сюда Стражей, – прошептал, девушка сглотнула и даже побелела. – Да пошутил я, хозяюшка ты моя, доверчивая.

Шутку Света не оценила и даже мой, казалось бы искренний, смех не помог. Правда обижаться долго не вышло у девушки, оказалась отходчивая…

Вскоре отправились на тренировку в исполнении Бахары. Пришли, как неофициальные зрители, смотрели с платформочки на ветке дуба. Далековато, но площадка просматривалась хорошо. Бахара показывает медленно и поэтапно прием рукопашного боя на валькийке, остальные, разбившись по парам, повторяют. Далее кинжалы, копья, шпаги… Ничего особенного я не увидел. Зато Бахара заметила нас. Помахала рукой, усмехнулась, предложила поучаствовать. Мы затушевались и ушли.

На следующий день Дария снова пришла меня тренировать. И невзначай, будто между делом, метая кинжалы, поинтересовалась:

– А у тебя были дети? Кровные?

Вопрос очень интересный. Лишь на каторге об этом думал затуманенным мозгом. Но если хорошенько повспоминать, то были случаи, когда в бурной молодости стрелял прямо в лоно. Жалоб не было, записок и посланий тоже. Дети?! Забавно, но подумалось, что я бы не отказался иметь вот такую вот дочку. Наказывал бы ей: с этим не флиртуй, тому глазки не строй, платье с таким декольте не одевай, все мужики уроды, думают только, как бы распечатать очередную и пуститься за новой молодухой. Хм… Дети–дети. Хотя… у меня они есть, не родные и с похотливыми мыслями в голове относительно своего папаши. Однако же они все мои дети, мои девочки, ждут и надеются, что отец их вернется.

– А у меня никогда не было отца, – вдруг заявляет Дария, впервые за все это время промахнувшись, кидая в дерево. – Интересно, каково это, когда есть живой отец?!

Пожал плечами. Такой доверчивый взгляд о девочки.

Тренировки продолжались. Иногда приходила Дария в отсутствие Светы, будто караулила, когда моя «опекунша» уйдет. Выведал я много интересного у болтушки мелкой.

***

И вот, за семь дней до моей позорной кончины на дуэли появляется Света с бешеными глазами, возбужденная, не ясно, толи радуется, толи все плохо. Понял в чем дело, когда открыла рот, отдышавшись:

– Мать объявила празднования в честь Нимезии! Ритуальные игры сердца в ее честь! Так! Я должна привести себя в порядок! И ты, ты тоже приглашен! Скорее на озеро! Время не ждет!!

И мы помчались. Мылся я обычно в ручье, а теперь заставили купаться в местном озерке.

– Только ни на кого не пялься, – прошептала Света, уловив мои взгляды. – Для вальки это вызов, могут оскорбиться…

Народ, словно чистотой стал одержим, до воды пробивались с боем. Все лихорадочно хотели помыться. Никто не интересовался моими чувствами и моей ранимостью. Столько голых женских тел я даже на невольничьем рынке Билазоры не видел!

Бабы взбесились. На берегу, под ветками шкрябали волосы в неприличных местах. Сердце оборвалось и не раз, когда я увидел, как кинжал ходит по нежным, беззащитным местам… Щеки мои горели сильнее чем кожа от пара и кипятка в озере, потому что я был единственным тут мужчиной! А если учесть с каким энтузиазмом Света сорвала мою тряпку, выполняющую функцию трусов… здесь что–то не так!

– Это и есть праздник Нимезии? Эротическое купание? – прошептал я, отворачиваясь от Светы, что начала и свои процедуры. Неприлично смотреть на голую знакомую леди в общественным местах! Глаз приоткрыл и тут же напоролся на шикарные пышные сиськи, которые старательно растирались каким–то маслом.

– Нет, подготовка, – прокряхтела Света. – Не отвлекай, а то сбрею лишнего.

Смотрю на свою волосатую промежность. Да, а стоит ли?!

Эротическая пытка кончилась примерно через полчаса.

Вечерело... Две Светины молодушки принесли чистую одежду к озеру. Я прикрылся, обе сразу хихикнули. Лучше бы виду не подавал, а гордо тряхнул причиндалами, чтобы позлить Свету.

Ночь. Горят костры, что редкость для города Вальки. Обычно огонь горит где–то на уровне подвала, а дым уходит через отверстия. Теперь же костров горела масса. Мало что видно, но чувствовался вкусный, давно забытый мною дым от горящих лесных дров.

– Мы со старшими! Мать тоже будет! Никогда бы не подумала, что я буду присутствовать вместе с ней! – визжала Света.

Две ее старшие дочки провожали нас с искренними улыбками и откровенной завистью.

– К костру! – кричали женщины.

А мы шли к своему. Только приглашенные знают, какой их костер.

Вышли на расчищенную площадку, ни лианки, ни стоячей травинки, практически голая земля. Чем–то укатанная и утоптанная. В центре горит широкий костер. Вокруг него выложены камни. На приличном расстоянии собрались полукругом валькийки. Под задницами расстелены шкуры. В центре небольшой толпы восседает необычная группа, в полумраке не сразу разглядел Мать Елену. Ее окружают «фрейлины», дальше я заметил Наташу и двух старших сестер. Бахары не увидел, сердце сразу отпустило. Вся эта трехнедельная обработка всеми вокруг, что Бахара самая–самая, дала о себе знать. Внушили пораженческий настрой…

Звучный хлопок в ладоши. Мы еще не успели занять свои места. А со шкур стали подниматься валькийки и выходить в центр. Не все, к костру вышло человек девять.

– Наслаждайся зрелищем, – пискнула Света и поскакала туда же. Я восхитился ее наряду, который сейчас был просто сверх возбуждающим, особенно завязочки на бедрах. А еще она подкрасила свои глазки, слегка, но это в разы увеличило привлекательность.

Между костром и зрителями расстелили какую–то ткань, довольно приличной площади. Я сидел совсем не далеко, буквально в пяти метрах от края.

Снова хлопок в ладоши. Так, теперь заметил, это одна из «фрейлин» подает таким способом команды.

Елена поднялась. В свете огня просто богиня красоты, языки пламени тенью играют по ее изгибам груди, талии, округлых бедер. Сердце заныло, когда осознал, что фигура под какой–то полупрозрачной вуалью. Это совершенство…

– Мы воздаем дать уважения Богине леса Нимезии, в знак нашей любви преподносим тебе зрелищ!

– Зрелищ!!! – хором громыхнули валькийки.

– Зрелищ, – буркнул, как заторможенный я.

Обе мои соседки кинули брезгливые взгляды в мою сторону. Опять я тут один мужик.

– И пусть Ритуальные игры сердца начнутся! – пропела Мать и присела на свои мягкие шкуры своей желанной попкой.

Появились валькийки в боевой экипировке и раздали всем стоящим в центре сосуды. Участницы зрелищ выпили все залпом. Далее из этого строя вышла Наташа. В движениях соблазн. О, Великие, какая же она сексапильная сейчас!

– Права выбрать пару сердца я беру себе! – объявила она и выбрала Свету!

– Право выбрать пару сердца я беру себе! – воскликнула следующая валькийка и подошла к одной из девушек.

Вскоре все разбились по парам и сели под ногами у зрителей.

К противоположным краям расстеленного ковра вышли Наташа и Света. Старшая сестра тоже подкрасилась, подвела свои глазки черным, что выглядело несколько вульгарно. Мне показалось, или их уже повело. Они сели на корточки и стали раскачиваться. Только сейчас я ощутил монотонный групповой гул. Ненавязчивый, но сеющий атмосферу какого–то ритуального действа. Все у них тут так серьезно.

Что Света, что Наташа одеты одинаково, узкие, бесстыжие тряпки, закрывающие зад и перед, поясок, на котором все это держится, да лента крест–накрест, стягивающая грудь. Если у Светы особо и стягивать нечего, то у Наташи грудь довольно хороша. И бедра у лидерши мощнее, и сама немного крупнее, ростом на пол головы выше. Зато у Светы талия тоньше и попка выпуклее. Вообще у Светы очень–очень хорошенькая задница, сколько не пытался хотя бы потрогать, получалось лишь под поводом случайных столкновений. Упругая такая, ягодицы торчат. В общем сравнил двух женщин, пришел к выводу, что обеих хочу… И зачем сравнивал–то, понять не могу. Мужское эго, оно побуждает оценивать. В моем случае это – делить шкуру неубитого зверя, вернее зверя, которого мне и не дано убить в принципе.

В лицо мне кувшинчик суют, мол пей, да скорее следующему зрителю передавай. Попробовал на язык, зелье какое–то, травой кислой отдает. Пригубил, ну их к дубу лысому пить!

Гудели долго, все сильнее и сильнее. Вскоре стал слышать и гул с других костров. Везде ритуал проходил в одно и то же время. Тут знать, чуть дальше у своих костров валькийки пониже рангом, дальше еще ниже. Ну, как и везде: главный стол, не главный стол. Как же без классов в наше–то время?!

Пьянею. И только очередной хлопок вернул внимание к парочке. Где–то там, вокруг тоже раздались хлопки. Началось… а что началось, одной Нимезии известно.

Наташа и Света поднялись с колен почти одновременно и как полуобмороки пошли друг на друга. Зрители замерли. Елена благоговейно развалилась на своих шкурах, попивая травку и одним глазом посматривая на действо.

Перевел взгляд на парочку. Девушки посмотрели друг на друга загадочными взглядами исподлобья, подошли вплотную и начали целоваться! Причем Света обхватила Наташу за талию с особой настойчивостью. И тут ее рука спустилась на задницу лидерши. Та в ответ слегка оттолкнула, расцепляя объятия. И они схватились, стали бороться друг с другом. Пьяная женская борьба. Подобие той, что Глория изображала мне с рабынями на Шенни. Вот откуда ноги растут!

Освещение стало ярче, будто магия направляла его именно на ковер в центр событий, а зрителей вокруг окутала мягкая темнота.

Задавив соперницу силой, Наталья швырнула Свету на землю и повалилась сама. Но Света не думала сдаваться, поднялась и попыталась зайти за спину валькийке. Наталья не сильно–то и возражала, или реакция замедлилась настолько, что лидерша не заметила, как руки ее подчиненной хватают ленту, перевязывающую грудь. Рывок и часть ленты вздернулась кверху! Под смущенный вскрик Натальи левая грудь вываливается на показ. Круглая, мясистая, с красным ореолом, сосок пока вдавлен. Первая реакция лидерши была прикрыться, но она не стала возвращать ленту на место, будто специально.

Чувствую, как нарастает жар внизу живота от этого эротического зрелица. На озере Наташи не было. Да там все не то. Быт портит любой интим. Голая грудь Наташи! Сколько я грезил тем, что когда–нибудь увижу ее сиськи! Пытал свое воображение с вопросом, какие же у нее сосочки?!

Недолго думая, лидерша хватает Свету за голову и перебрасывает через себя. Обнаженная грудь при этом колоритно всколыхнулась. Рейдерша пискнула, больно, наверное. Но возникло ощущение, что ковровая ткань под ними довольно мягкая и удар амортизирует. Не успела Света опомниться, как Наташа, расставив свои мощные ляжки, села ей на лицо! Еще мгновение, и рука лидерши, скользнув по плоскому животику жертвы, зацепила подобие трусов и потянула на себя, а затем вверх, демонстрируя всем окружающим, какие они эластичные. Света замычала и выгнулась мостиком.

Вскоре Наташа отпустила соперницу. Поднялась, следом потащила ее за волосы. Согнула Свету, зажала голову между бедер, смахнула в сторону тряпочку, прикрывающую задницу (хотя ширина в десять сантиметров ничего особо не закрывала) и снова потянула ткань, что служила прикрытием промежности. Света оттопырила свою выпуклую задницу, а между ягодиц уже истончалась ткань, врезаясь промеж гладко выбритых половых губ! Наташа посмотрела в нашу сторону, взгляд блещет задором. Она будто специально показывала мне униженную Свету, затем стала поворачиваться вокруг, подергивая за ткань и демонстрируя всем вокруг пикантный вид. Света яростно скулил, ухватив Наташу за берда, но послушно виляла задом, шея–то не резиновая!

Ну и представление! Помучив немного подругу, Наташа освободила ее и будто дала шанс на ответный ход. Света с красным лицом и выражением обиды, не упуская момента, вообще разорвала ленту на груди соперницы. Вывалилась и вторая сиська. И тогда обе ладошки рейдерши уцепились за голые груди Наташи. Та возмущенно вскрикнула, перехватила руки нахалки, поднырнула под нее и взвалила на плечо. При этом все движения размеренные, резкости никакой, плавное насилие, я бы сказал. Наташа сорвала тряпки, что прикрывали пах и задницу Светы, осталась только та самая эластичная ткань, что прикрывала промежность. В таком положении выпуклые ягодицы рейдерши хотелось просто попробовать на зуб.

Раздался шлепок по заднице и визг Светы. Игривый такой. Еще удар и возмущение уже посерьезнее. Света задергала ножками и вскоре была отпущена. Но зря она рассчитывала на долгую волю. Наташа завернула ее в такую непристойную позу, что с моего рта начали капать слюни. Что–то на подобие той, в которую я ставил дочь советника. Кверху попой, ноги врозь, да еще своими у колен прижала, чтоб не трепыхалась. Пока Света пыхтела, Наташа пьяными движениями гладила промежность рейдерши через ткань, периодически шлепая по заднице. Вскоре ей это надоело, и она пошла дальше, отодвинув в сторону эластичные «трусики».

Выбритые, нежные дырочки Светы смотрели прямо на меня, или мне так показалось. Такие гладкие, аккуратные… Я в каком–то эротическом сне, мои желания сбываются. Кто–то где–то смеется, хихикает надо мной, наблюдая реакцию. Мелькнули фиолетовые глазки, лишь на миг…

Наташины пальцы стали массировать обнаженную, распахнутую киску Светы, сперва немного, затем все настойчивее, раздвигая кожицу. Периодически лидерша пошлепывала ее по половым губам, трепала клитор соперницы. Пальчик лидерши коснулся малюсенького ануса Светы, стал гладить и его, тереть круговыми движениями, заставляя сфинктер сжиматься сильнее. Наташа не спешила проникать в соперницу, она просто наслаждалась своей властью.

Тем временем на ковер выходит вторая пара. Не дотерпели что ли? Наташа не обращая внимание на других продолжает издеваться над Светой. А за спиной две другие валькийки уже приступили к срыванию одежды друг с друга…

Но вот Света нашла в себе силы и все же вырвалась, вернее повалилась. Сумела подняться, попыталась перехватить инициативу. Ее язык успел лизнуть лишь один сосок Наташи. Та не впечатлилась порывами подруги и снова стала вертеть ей, как куклой.

Повернула спиной к себе, сорвала уже не актуальную ткань на промежности, одной рукой перехватила за живот, вторую просунула между ног Светы и, ухватив за промежность, стала поднимать. Рейдерша вытянула ноги, с все еще держащимися завязочками на бедрах. Растопырила их так широко, что едва не вышел настоящий шпагат. Связки на внутренних сторонах бедер напряглись, поблескивая гранями в интимном свете. Обе валькийки напряглись, ноги Светы так вдвойне. Носки тянутся, рейдерша в восторге от такого доминирования. Ладонь, держащая Светину киску, то сжимается, то ослабляет хват. Будто мячик резиновый, а не киску ухватила и играет. Света глазки свои ресничками накрыла, постанывает. Доминант пошла дальше, перевернула девушку вниз головой, теперь ее промежность оказалась около рта Наташи. Сколько же дури в этой лидерше! Она начала лизать киску бедняжке. Та растопырила ноги, как могла, они болтались в разные стороны, выражая, что Свете просто некуда деться от такого неистового блаженства.

Долго Наташа не смогла так стоять и держать на весу подругу, силы оставили ее. Видимо, пьяная лидерша их переоценила. Света сползла по телу Наташи вниз, но та не стала отпускать и уже внизу продолжила свои мучительные ласки. Позиция получилась еще хлеще, чем та, когда Наташа впервые заиграла с двумя дырочками подруги. Теперь Света была повернута ко мне, ноги расставила, Наташа придерживает ее в перевернутом положении, обхватив живот, одной ногой придавила руку своей «игрушки», затем второй прижала и другую. Хват лидерши не дает ей сделать кувырок вперед. Ноги так и зависли над головой.

И вот палец Наташи проникает в киску своей подопечной. Легко входит туда, полностью. Ибо Света мокрая, она возбуждена… Лидерша сует и второй палец, мастурбируя стонущей девушке. Другая рука, будто змея, идет по ягодице и ускользает между булочек. Палец начинает продавливать тугой, крохотный анус Светы! Тот еще сухой, поэтому дырочка оказывает отчаянное сопротивление. Девушка вдруг громко и трезво возмутилась, словно встряхнулась ото сна. Видимо, против этих посягательств. Но Наташа входит настойчиво, неспешно, будто наслаждаясь давлением сфинктера и возмущением жертвы насилия. Теперь Света протяжно стонет и периодически кряхтит, но ничего не может с собой поделать, ее трахает Наташа в две дырки. Полный похоти и одновременной стыдливости взгляд Светы устремлен на соперницу, та смотрит в ответ дикими глазами.

Наигравшись со Светой, и явно не дав ей испытать оргазм, будто это сделано специально, Наташа решила сменить положение. Повалила обмякшую Свету на живот, раздвинула ей ноги и подняла их за колени, выгибая Светину спину. Я увидел даже часть напрягшегося от стонов живота, не говоря уже о кисе, что блестела от влаги в свете языков костра. Рейдерша закряхтела, будто сейчас родит. Похоже, пошла какая–то экзекуция. Когда Света жалобно замычала Наташа отпустила одну ногу, что с грохотом шмякнулась на землю, свободной рукой потянулась к заднице, протиснулась между ягодиц и снова вошла попу бедняжки под слабые возражения соперницы. Один палец… два… Света заскулила, даже не пытаясь вырваться. Позабавившись с задницей, Наташа отпустила вторую ногу, поднялась, схватила Свету, которая похоже уже ничего не соображала, даже изо рта тянулась тонкая ниточка слюны, и рванула ткань на груди. Зрительницы наконец узрели эти маленькие торчащие сисечки. Финальный приз для любопытных.

Позади раздался шлеп и ответный стон. Вторая пара развлекалась по–своему. Накаченные ягодицы в растопыренной позе наказывались с особым старанием. Когда вышла третья пара, Наташа уже разделывала распластавшуюся Свету и пальцами, и языком одновременно, а вторая пара тем временем в позе «шестьдесят девять» работала языками.

Когда Света задергалась в оргазме, я был на грани решить, что это мой оргазм… Наташа не стала отпускать клитор подруги во время «ее полета в космос», наслаждаясь своей властью и мольбами рейдерши отпустить ее именно сейчас.

Впервые с момента, как вышли Наташа со Светой, я поднял глаза на Елену. Ее ублажали все ее «фрейлины»! Они, будто выводок котят у маленькой миски, облепили ее и теперь вылизывают все тело. Мне было видны лишь ее согнутые коленки, между которых наяривала очаровательная голова со светлыми кудряшками.

Мое внимание вновь привлекла арена оргазма. На ковре все перемешалось. Теперь Наташу мучали две какие–то голые атлетки. Одна села сверху, завернула руки лидерши за шею и подняла ее корпус, как можно выше. Теперь закряхтела Наташа, ее свисающая грудь поднимаясь, вздыбилась и натянулась. Даже еще больше стала. Вторая девка подлезла спереди и принялась лизать соски на натянутых сиськах. При чем делала это необычно: лизнет одним коротким движением, затем другой также… видимо издевалась так. Как соски Наташе поставили, освободили обессилевшую лидершу, поставили на четвереньки. Я уже ничему не удивляюсь, даже тому, что доминантка послушно стояла, получала по заднице, вскоре с нее сорвали остатки одежды и проникли, мстя за Свету. Как говорится, глаз за глаз, дырки за дырки…

Крик оргазма со стороны Елены отвлек даже от объекта моих сексуальных вожделений, что вот–вот задергается в экстазе. Но там, где должна быть глава клана уже никого не оказалось. Наплыл туман, вспыхнуло облако сверкающих маленьких звездочек.

Огляделся по сторонам, стряхивая наваждение. Все вокруг придавались любви! Все! Один я в трезвом уме и твердой памяти сидел и наблюдал за «групповым праздником сердца» под тлеющие угольки костра. Я просто выпил мало зелья, поэтому отпустило быстро.

Будто читая мои мысли, ко рту был поднесен кувшин. Я посмотрел на девушку, у которой из одежды была только подвесочка на правом бедре. Накрашенная, как молодая неопытная в этом деле проститутка, Дария улыбнулась мне самой невинной улыбкой. Но я не мог так, мои моральные принципы не позволяют трогать таких молодых. Это не правильно. И девушка это поняла, отступила, обиженно опуская глазки.

И вдруг все будто побелело вокруг, исчезли сплетенные в страсти тела, костер, сама ночь испарилась. И передо мной предстала Она. Та самая девушка из сна с фиолетово–синими глазами. Я набросился, ни секунды не медлив.

Слишком долго я тебя ждал. Почему ты не приходила ко мне все это время?!

На этот раз я был инициатором, изощренным, извращенным, таким светским гурманом, каким мог быть только голодный принц всей Рэи… Моя ненасытная женщина из сна на этот раз была удивлена. Не думал я, что мое подсознание сумеет создать и характер…

Все закончилось плавно, туман постепенно застлал нескончаемые объятия, а когда развеялся, я увидел вокруг себя спящие друг на друге голые тела, что поблескивали в пробивающихся лучах восхода. Рядом со мной впритирку, с положенной мне на живот ручкой, так по–хозяйки, спала обнаженная Дария. Жар от ее тела шел, как от самой настоящей печки.

Мне почему–то показалось, что я сделал кое–что не так. В ушах заискрился туманный женский смех, смех из моего сна.

***

Пробуждение одурманенных валькиек было невероятным. Стыд в глазах каждой. Только вот ни Елены, ни ее подружек не увидел. Смылись заблаговременно, дабы избежать позора. С удовольствием посмотрел бы на их бесстыжие лица при свете дня.

Поглядываю на раскрасневшуюся Дарию, спешно и дергано натягивающую свои трусики на выбритые прелести. Прячет глаза, маленькая сучка.

– Тебе хоть есть восемнадцать? – вымученно прохрипел я. Мои моральные принципы попросили выяснить этот вопрос во что бы то ни стало.

– Восемнадцать зим исполнилось в день нашего первого знакомства, – шепнула она и поспешила удалиться, уводя бесстыжие глазки в сторону.

Поднялся следом, прихватив свою тряпку, что так и не научился путно превращать в трусы. Тактичность, что осталась от рыцаря, попросила меня не одеваться, пока не облачится леди, та что маленькая проворная сучка. А на остальных мне плевать, я там ни с кем не спал. Вон, Наташа со Светой сидят уже, судя по рассеянному, ничего не выражающему виду, разгоняют остатки сна.

Они все упали в моих глазах… Все.

Направился прямиком домой, вернее обратно в гости на Светин дуб. По пути встречаются развратного вида, помятые, накрашенные женщины. Гнетущая тишина после массовой попойки. Все это выглядит забавно. Чувствую свое некоторое превосходство.

Дома меня встретили девочки Светы.

– Мамаша ваша жива и здорова, и довольна, – брякнул, улыбнувшись сонным невинным лицам.

Старшая влезла в окно со связкой свежеприготовленной еды. Красная, как помидор, видимо утренний поход до общественной кухни был зрелищным.

Мамаша пришла, когда я уже доедал свой завтрак. Мордашка недовольная, глазки бегают, лишь бы на меня не смотреть. Присела рядом, дети мгновенно испарились, чувствуют настроение родителя. Старшая дочь развернула листья с едой, пододвинула под нос Светы и тоже скрылась.

Мне стало смешно. Картинки в голове мелькали колоритные. Не знаю, смогу ли избавиться от этих ассоциаций в ближайшее время. Но при виде Наташи в следующий раз, вряд ли смогу не вспомнить, как ее выгибали, натягивая мясные сиськи. А со Светой так вообще…

– Да что ты лыбишься, – простонала Света. – Что не так?

Все это было произнесено, смотря на еду, к которой та даже не притронулась.

– И часто у вас такое бывает? – деловито поинтересовался.

– Как Мать объявит, она чувствует, когда Богам нужны наши эмоции…

– Часто, – заключил я, усмехнувшись в очередной раз.

– Да что не так–то?! – рыкнула Света.

– Вы упали в моих глазах, – смело заявил. – Все вы.

Вдруг пришло осознание своей полной ненужности в их обществе. Если женщины обходятся без мужчин, любят друг друга. Значит места мужчине в из жизни нет и скорее не будет. Если раньше считал, что вальки мечтают о сексе с мужчиной, или хотя бы нуждаются в нем время от времени. То теперь осознал, как сильно ошибался.

Теперь стало совсем не весело.

– Чтобы ты там не увидел, это все были не мы, Богиня вселяется в нас и управляет…

– Ну–ну, – усмехнулся злорадно. – Скажешь, Наташа не в твоем вкусе?

– Все сестры любят друг друга, – пожала плечами Света.

– Особенно некоторые части тел, – захихикал. Щеки валькийки стали наливаться краской. А я добавил: – Хотя тебя можно понять, грудь у Наташи это нечто…

– Молчи.

– О как, – фыркнул. – А догадываешься какая часть твоего тела является предметом ее сексуальных фантазий?

– Лучше заткнись, – прошипела Света стремительно наливаясь краской. А я кажется начинаю получать свою порцию удовольствия…

Рано радовался, как оказалось, после очередной фразы вальки:

– Ты тоже хорош, влюбил в себя Дарию. Безнадежная девочка засыпала меня вопросами… о тебе. После твоей смерти отношения с материю у нее испортятся. А разлад в стане это на руку нашим врагам. Ты бы хоть эти последние дни жизни, отведенные тебе Богами леса, провел достойно. Оставил после себя хоть что–то хорошее.

Задела. От других подобное услышанное пропустил бы мимо ушей. А он Светы… как–то кольнуло в груди. Когда это я научился так быстро обижаться?!

Ничего не ответив, вышел из комнатушки, спустился по лестнице, вступил на мягкую травянистую землю. Трава уже притоптана и перетоптана так, что вышел целый ковер, которому нет конца и края. Ему то нет…

Ни одной до меня нет дела, после ночной групповушки никто никому не хочет показываться на глаза. Изредка появляются воины, что не участвовали в празднике, охраняли подступы. Все в себе, вид озадаченный. Похоже чьи–то сердца были разбиты, у женщин они, оказывается, тоже есть…

Набрел на незнакомую часть города. Похоже, это их площадь, или что–то в этом роде. Лианы и кусты чуть–ли не выжжены. Все расчищено хорошо. По периметру на равных удалениях красуются статуи. Мне стало интересно, и приблизился. По–видимому, все из красного дерева, масштаб выдержан в два моих роста, произведения искусства в однообразном стиле. Люди или человекообразные монстры.

Одна изображенная особа мне показалась знакомой.

– Это Нимезия, – раздался мягкий голосок.

Я повернулся и увидел красивую девушку в боевой экипировке. Невысокую, черноволосую, смуглую, с карими глазками слегка подкрашенными. Несмотря на крайний факт, мне почему–то показалось, что она в ночном блядстве не участвовала.

В ее глазах мелькнуло замешательство. А я сразу вспомнил, что урод. Но девушка быстро перестроила свое выражение лица. Вероятно, постаралась абстрагироваться. А я спросил себя: зачем ей так напрягаться?!

– Богиня любви и низших лесных тварей, – продолжила девушка, слегка улыбнувшись.

Очаровательная особа проявила ко мне внимание. И я растаял, слов не было.

– Необычное сочетание, не находишь? – проговорила она.

Странная какая–то. И тут вдруг понял, почему статуя мне показалась знакомой. Мои эротические сны в джунглях! Мне снилась именно она! Вчера тоже была она! Я спятил…

– А это наша великая история, превратившаяся в легенду, – благоговейно произнесла она, двигаясь к другой статуе.

Взглянул куда показала. Мужчина держит на руках женщину. У меня сразу возникло недоумение. Откуда тут такая статуя, нарушающая основные правила и идеологию дикарок?

Девушка заметила мой интерес и продолжила:

– Он – непобедимый воин, герой любого женского сердца великих лесов. Истинный мужчина, от которого каждая вальки мечтает иметь дитя. Независимо от того, здешние это племена или дикие станы запада, имеющие свои языки, поедающие плоть людскую или приносящие жертвы. Эта легенда объединяет нас и наши сердца.

– А конкретнее? – Выпалил, не выдержав.

Лирику совершенно не хотелось слушать. Девушка хитро улыбнулась.

– Мужчина в стане валькиек, разгуливающий свободно, чем ты заслужил такую привилегию? – Вдруг спросила она, наконец, услышав мой голос.

– Слишком красив для клетки, – отшутился, девушка не отреагировала должным образом, пришлось добавить: – Спас одну местную.

– А, – кивнула валькийка. – Какое совпадение. Вот и история такова: был некогда великий клан рейдеров «Шелест листвы». Сама Мать Шелеста, великий воин Глория наводила ужас на всю округу. И вот однажды подлый Корнелиус, сыграв на чести и достоинстве гордой валькийки, коварно пленил ее. Пытал в своих подвалах, мучительно и изощренно, чтобы та покорилась ему. Весь клан рейдеров тогда сгинул в попытках вызволить свою Мать.

Я слушал с замиранием в сердце. Это ведь моя история, моя Глория…

– И вот, появился он! – воскликнула девушка. – Великий воин Катэрон!

– Катэр–оун? – машинально поправил я.

– Нет! КатэрОн! – возмутилась разгоряченная собственной историей валькийка. – Он пришел завоевывать королевство, его силе ничего не смог противопоставить Корнелиус. Катэрон вместо пиров и балов во славу собственной победы бросился в пыточные подвалы и вызволил всех. В самой дальней темнице, кишащей крысами и тараканами, он отыскал Великую Мать Глорию!

Я подошел вплотную к деревянным фигурам. На уровне моего глаза как раз была голова статуи, изображающей Глорию в объятиях «Катэрона». Мастерицы постарались, деревянная Глория действительно была похожа на настоящую. Выдержаны черты лица, основные особенности, по которым ее можно узнать. Посмотрел на деревянного себя. Тоже отдаленно напоминает, но масса преувеличений: мышц слишком много, ляжки широки, глаза косоваты. Видимо со временем дерево скукоживается от влаги…

– Он нес ее на руках по главной улице, сквозь пожары и пепелище, руины и трупы Дезрантских собак! – Верещала позади меня девушка. – Он говорил ей, что…

– Никому никогда ее не отдаст, – подхватил я, поглощенный воспоминаниями, волнующими сердце.

Валькийка раздраженно фыркнула и предложила свою версию:

– Что придаст пыткам самого Корнелиуса, если она того возжелает! Но Великая Мать пожалела жалкого и недостойного правителя! Они бежали в леса…

– Так, стой, – выдохнул я и повернулся к опешившей девушке. – Зачем им было бежать, если Катэрон всех победил?

– Это легенда! – визгнула рассказчица. – По легенде они сбежали и ушли по Великой реке Аэ до самого Запредела! А там шагнули в него, дабы могущественные враги не ополчились на лесной народ! Покончили собой ради жизни народов вальки!

Махнул рукой, достала. Пошел дальше вдоль статуй. Слышу, идет следом. А мое внимание вдруг привлекла еще одна деревянная фигура. Вроде бы и человеческая, но нет. Ноги – стволы деревьев, руки – ветки, в общем, древесный человек с орущей и недовольной мордой.

– Боа, – подскочила рассказчица. Настроение у девушки, похоже, пришло в равновесие. – Его никто никогда не видел, но изображают чаще так, чем как–то иначе. У нас он представлен значительно страшнее.

Повернулся к девушке. Осмотрелся, на площади больше никого не наблюдается. Только мы вдвоем. Странно.

– А ты не местная? – настороженно спросил.

В глазах девушки пробежало мимолетное замешательство. Она вдруг подняла мордашку и взглянула наверх. Да, солнце к полудню застлали дождевые облака.

Визг исходящий от девушки пронзил мои барабанные перепонки. Совсем рядом кто–то яростно мчался в нашу сторону, судя по шуму, не один! Девушка изменилась в лице. Еще мгновение, и она уже стояла в десяти шагах от меня! Еще один миг, и в ее руке возникла стрела с синим опереньем, которую она перехватила на пути к своему лбу.

Откуда–то сверху спрыгнули еще три девушки и встали рядом с ней. Ветерок ударил в затылок. Я не успел повернуться, почувствовав приближение со спины. Холодная сталь прикоснулась к моему горлу.

– Не дергайся, – прошептали мне прямо в ухо. Да так сладко и нежно, что в нервных окончаниях что–то стрельнуло.

Сильная женская рука обхватила мой живот и прижала к себе. Спина почувствовала упругую грудь, но это ничто в сравнении с ножом у глотки…

Из кустов выбежала Бахара с ошалелым видом. На нее кинулись две девушки с кинжалами в руках. Бахара молниеносно отбила обе атаки. От такой скорости мне стало жутко осознавать, что у нас с ней намечается дуэль. На площадь выскочило с десяток атлеток вооруженных до зубов. У всех в руках луки на изготовке.

Они остановились в двадцати шагах от нас. Девушки, что были на площади сбились вокруг меня. Две атаковавшие Бахару едва унесли от неистовой воительницы ноги. Искренне посочувствовал им.

– Так, так, – деловито начала Бахара, окинув меня брезгливым взглядом. – Воспользовались священным праздником, нарушая Кодекс чести вальки? Оно того стоит, Рита?

– Оно стоит больше, чем ты думаешь, Бахара, – раздался насмешливый голос у моего затылка.

С флангов появились новые лучницы, окружая эту «диверсионную группу». Рита, имя знакомое. Клан Кошек?

– Солнце еще высоко, – заявила Бахара протяжным тоном.

Позади меня усмехнулись в ответ.

– Как раз время, когда группа ваших маленьких учениц осваивает уроки в северном ущелье, – прогнусавила Рита.

– Ты не посмеешь! – рыкнула Бахара.

– Посмею, – ответила Рита. – Стоит лишь дать сигнал и смерти невинных девочек будут на совести старшей сестры клана Зеленого дуба…

Главное достоинство женщин валькийских джунглей – они не любят долго болтать. И вот, меня уже гонят из стана, где пригрелся и заработал некоторый авторитет. Как не горько осознавать, меня действительно выкрали Кошки. А эта фраза Риты: «Оно стоит больше чем ты думаешь», ввергла меня в омут неуправляемой паники. Наверняка, Корнелиус дает за меня уже столько золота, что даже гордые женщины становятся падкими на низшие поступки.

Глава 8

Глава восьмая. Клан Кошек

Принц Катэр-оун Шеннийский

Меня не привязывали, руки не связывали. Только гнали, подталкивая сзади.

– Ты долго болтала Карина, – прошипела Рита.

– Прости, Верховная, я не знала, как увести его без лишнего шума, – виновато проскулила моя собеседница с площади.

– Что ты мелешь! – раздался голос еще одной Кошки. – Не знаешь, как мужика без лишнего шума в кусты увести?!

Раздалось несколько ехидных смешков.

– Чуть не провалила все, паршивка! – фыркнула вдруг Рита.

Карина сжалась вся.

Бежим через заросли, со всех сторон клацают челюсти всяких уродов, которые затем обиженно и разочарованно выдыхают за моей спинами. Кошки мчатся так быстро, будто парят в воздухе. Ноги сильные, мощные, движения четкие, ничего лишнего в действиях. Если бы не тренировал выносливость в последние дни, то упал бы в пасть с превеликим удовольствием. Пусть жрут, лишь бы отдохнуть…

К вечеру мы наткнулись на неожиданное препятствие. Кошки выругались. Ствол дерева метров шести в диаметре простирался на добрую сотню метров. Откуда тут такое дерево, если вокруг они значительно ниже?!

– Свежак, – буркнула Кошка.

– Боа бушует, – подхватила другая.

– Надо было прежним путем идти, – прошипела Рита, хватая меня за предплечье. – Кастиль, ты либо шевелишься, либо в боевой трансформации понесу тебя на своем горбу.

– Отдохну хоть, – выпалил.

Несколько Кошек, взобравшихся на ствол поваленного гиганта, усмехнулись.

– Знаешь, как ежик в лесах Бора грибочки носит? – захихикала одна из них.

Не понимаю их юмора. Полез через дерево сам. Какое–то божество по кличке Боа, вырвало где–то гигантское дерево и швырнуло сюда. Другого объяснения не вижу.

На той стороне нас ждали. Очередная группа валькиек из клана Ветра, они представились и поприветствовали.

– У нас договор с Зелеными! – рычала беленькая высокая женщина.

– Ночью мы придем и вырежем все ваше стадо, – бросила Рита, отталкивая женщину. Сдержанно зазвенели кинжалы, вынимаемые из ножен и из–за поясов.

– И после этих слов ты хочешь союза? – Бросила ей в след женщина из клана Ветра.

Их было человек пять. И кошек столько же. Стою у большой ветки и пытаюсь понять, что происходит с Ритой. Из ее тела в одно мгновение выросли черные иглы, разрывая одежду, обнажившаяся кожа покрылась зеркально–черной чешуей.

Блондинка с подругами помчались прочь, визжа от страха. Я тоже раскрыл рот, чтобы заорать. Из–за моей спины вышло еще одно черное шипастое чудовище и поднеся к четырем рядам острейших черных зубов пальчик с когтем сантиметра в три, прошипело:

– Только шшшш, ладно? Вот молодец…

Обычный женский голосок. Вот только от женщины остались лишь лохмотья, висящие на длинных иголках, выпирающих из тела. Кошки в боевой трансформации ринулись тенью за своими жертвами. Звуки расправы разнеслись по округе. Судя по всему, валькиек из клана Ветра было не меньше двадцати, многие прятались в кустах и на деревьях. Кошки настигли всех.

Стемнело. Но даже сумерки не скрыли тот факт, что вернулись Кошки в нормальном человеческом виде, вот только голые. Собрали свое оружие, выпавшее при трансформации, и мы двинулись дальше. Я и пять голых валькиек, умеющих ночью превращаться в уродливых и опасных созданий.

Иду, спотыкаясь о коряги и спящих дневных хищников. Сопоставляю факты, делаю выводы. Кошки трансформируются только ночью. Днем им мешает солнце. Стражи, они же молохи, тоже боятся солнца. Оно их разрушает. Возможно боевая мощь Кошек как–то связана со стражами. А все вместе они поклоняются Великим… Но почему в Мертвом городе трупы Кошек были человеческими? Валькийки из Зеленого дуба считали, что я должен был найти трупы, преобразованные в состояние боевой трансформации? Кошки шли через город ночью, об этом тоже было упомянуто. Мертвые трансформированные кошки?! Если вальки это утверждали, значит, видели мертвых Кошек раньше. То есть после смерти они остаются в боевой трансформации. Тогда вопрос назревает – почему Кошки ночью не смогли при стражах трансформироваться, или как выражались их враги – перекинуться?

– Он нас тормозит, – слышу шепот рядом.

– Рита, Зеленые на хвосте, – прошептала другая девушка.

– Мать наказала привести без единой царапинки, так что заткнулись, – рыкнула Рита.

– Я их задержу, – брякнула еще одна Кошка.

– Давай, – выдохнула Рита.

Меня погнали с новой силой.

Ночь оказалось беспокойной. Но голые теплые кошечьи тела постоянно терлись об меня и не давали вляпаться в какую–нибудь ловушку или наступить на хвост очередного животного.

Судя по тому, что Рита благим матом перечислила всех, кого знала из клана Зеленого дуба, их подруга из засады не вернулась. Об этом стало ясно утром, когда появились новые, встречающие нас Кошки.

– Чего пялишься! – прорычала обнаженная девушка с неплохими формами.

Следом и Рита вильнула хорошенькой попкой и злобно фыркнула.

– Была б моя воля! – прорычала голозадая.

К нам уже подошла встречающая, окинула голые тела сестер озадаченным взглядом.

– Рита, покормить Кастиля никак было? – возмутилась черненькая атлетка, подмигнув мне. Сразу дали воды и кусок мяса.

– Сытые мы, – брякнула Рита, на лице насмешка. – Сытый голодного не чувствует.

– Бросай сарказм, сестра, – выдохнула черненькая атлетка и потянула руку ко мне.

–А, а, а, – издевательски произнесла Рита. – Я сама Матери его сдам.

Три дня шли в ускоренном темпе. Отношение ко мне было уважительное. К моему большому удивлению. Обнаженные недавно Кошки откопали себе новую одежду, чем сильно расстроили. Единственное, не отпускало ощущение того, что внутри этих милых и привлекательных девах сидят такие огромные черные шипастые тараканы, что лучше не заводить с этими Кошками никаких отношений…

Поселение Кошек походило больше на обычное крестьянское село в лесу. Деревянные домики среди деревьев с обросшими крышами напоминали норы. Но кое–где виднелись бревна и деревянные окошки, говорящие о том, что это все же дома.

В месте обитания Кошек было немноголюдно. Сложилось ощущение, что мои спутницы вполне себе вымирающий и редкий вид.

– Мать ждет!

– Мать ждет!!

Мое внимание привлекли висящие на веревках клетки. Там были люди. Клетки находились не сильно–то и высоко, из проемов в полу свисали их костлявые руки и ноги. В основном мужские, судя по волосистости, но заметил и несколько женских.

– Мать ждет!! – очередная Кошка бросила эту фразу, дергая меня в сторону.

Рита вела сама за предплечье. Вот только весь их лагерь собрался на меня посмотреть и каждая хотела потрогать и направить в нужную сторону с фразой:

– Мать ждет!!!

Неожиданно для меня мы вышли к препятствию из отвесной скалы, заросшей лианами настолько, что сразу и не разобрать что это такое. Лианы раздвинулись, будто занавес, и впустили во тьму.

Пещера. Длинная, узкая и нескончаемая. Освещения нет, похоже, Кошкам итак все видно. Иду, спотыкаясь о камни. Несколько поворотов, и вижу впереди слабое фиолетовое свечение. Эренни?! Прошел шагов десять и понял, что не ошибся: эренниевая порода торчит отовсюду. Где–то кусками чистыми, оттого светило ярко, где–то свечение пробивалось сквозь каменные породы. Завораживающее зрелище, необыкновенное чувство быть в месте, созданном природой, ощущая чистейшую энергию Рэи вокруг себя.

– Оставь нас, – услышал грубый, но женский голос.

Позади дернулась Рита. Она постаралась уйти бесшумно, но щебень под ногами ее обломал.

Пытаюсь найти источник голоса. Пещера не такая уж и большая. Но выходы из нее имеются, по крайней мере, два нашел еще.

– Ты изменился, Катэрон, – снова раздался голос с нотками усмешки. – Не ищи меня, органы зрения человека не способны увидеть. Удивлен знанию кто ты?

– Да, – прохрипел, сердце забилось быстрее.

– Больше не знает никто, – последовал ответ на мой мысленный вопрос. – Я почувствовала тебя сразу. И отправила своих слуг. Они справились плохо и будут наказаны. Знаешь какое время потребовалось, чтобы у меня появилось достаточно слуг?!

– Кто ты?!

– Сотни лет в мой дом не заходил никто, – продолжил голос, не обращая внимание на вопрос. – Сотни… я думала о том, как отомщу Создателям. Их мерзкая облачная сеть, преломляющая лучи солнца, не дает мне свободы. Мои слуги могут использовать силу хотя бы ночью. А я… я застряла тут навеки, потому что даже малейшие излучения губят меня!! Ни днем! Ни ночью! Эта сеть моя тюрьма! Эти пещеры моя тюрьма!

– Кто ты?! Ответь…

– Однажды в мой дом вошел человек! Женщина! – верещал голос. – Мой первый слуга! Он был слаб, поэтому долго не мог найти единомышленников! Я дала ему силу! Идет время, а клан все еще мал! Влияние ничтожно! Поэтому мне нужен ты! Ты будешь тем, кто объединит все народы этих лесов! Сила, которой ты будешь управлять сумеет дать мне больше свободы! Вы выроете большие пещеры для меня! Пустите реки, засеете подземные поля, запустите животных! Построите города! Толщи земель Рэи будут защищать меня от этой мерзкой губительной сети Создателей! Я сама буду создателем собственного мира!

– Хорошо, договорились, – брякнул.

– Ты согласен?? – раздался вдруг низкий шепот с нотками трепета.

– Давай объединю всех, что уж теперь, – кивнул. – Вверяй командование своими Кошками, там разберемся.

Только закончил фразу, как голову пронзила невыносимая боль. Будто тысячи игл вошли одновременно. Хотелось потерять сознание, не быть, избавиться от боли… Боль… боль… тысячи болевых точек переросли в одну. Самое страшное, когда боль прекращается и снова нарастает. Ты чувствуешь разницу… Пульсация… Кричу, вернее рассчитываю, что делаю это. Ощущаю, что мое тело больше мне не принадлежит. Глупец, сказавший исчадию Запредела «да»… Безрассудный принц империи…

Дыхание. Вдох, выдох… чувствую воздух, каждую частицу. Примеси… их много, они плохо влияют на организм.

Передо мной сидит маленькая девочка, лет десяти. Лысая, большие черные глаза поблескивают рыжей радужкой, она обнажена. Руки скрестила на груди, смотрит, не моргая. Через мгновение она говорит, не открывая рта:

– Катэрон, теперь ты мой слуга, предводитель моих слуг, моя опора и моя сила. Служи мне пока твое тело не истлеет, пока твой разум не утратит свойства мыслить. Иди.

И я пошел, цокая по камням твердыми черными ступнями и постукивая длинными когтями.

Смотрю на пещеру, вижу все без цвета, но каждую деталь. Зрение мое изменилось, как и восприятие. Кругозор стал шире. Хочу посмотреть назад – без проблем, вперед – тоже. Одновременно – и это пожалуйста! Только вот разум еще не принимает все, как нужно. Кажется, что именно он ограничивает все своим здравомыслием и сложившимися ранее барьерами возможного. Их нет… стучит в моей голове фраза – «барьеров не существует».

Впереди свет. На бронированной коже зашевелилась чешуйки, беспокойство внутри усилилось. Смотрю на свои руки. В ужасе пытаясь понять, что это за черная хренотень с когтями?!

Сгибаю пальцы, разгибаю. Мои ж руки. Страх… Не хочу быть таким! Нельзя мне быть уродом как эти Кошки! Нет! Лучше уж тем старым, добрым уродцем человеческим!

Вспышка. Часть мира исчезла, потемнела правая сторона обзора. Чувствую тяжесть в ступнях.

Смотрю под ноги. Обычные босые человеческие ноги. Слава Великим, я не монстр, ну, относительно…

Вышел на свет. Вроде бы ничего не изменилось. Вот только Кошки стоят впереди, полсотни человек, строй изображают. На меня смотрят с тревогой и трепетом.

– Кастиль, наш брат, – тихо проговорила Рита. В глазах зависть и обида.

– Веди нас в бой, – бросает блондинка, что подмигивала мне. Эта радуется.

– Управляй нами.

– Повелевай…

Трахай. Рассмеялся. Громко так, звучно, во всю глотку. Что творится с этим миром?! Кошки стоят смирно, вид, будто их оплевали, а я продолжаю смеяться, давя их честь, гордость, самолюбие.

Вскоре смеяться надоело, когда тебя не поддерживают, невольно думаешь, что ты дебил. Чувствую в себе силы. А еще силы придает то ощущение, что меня стали опасаться окружающие.

Иду вперед… просто вперед. Хочу движений, неважна цель, просто работа мышц. Желаю ощутить силу своего человеческого тела.

Ковыляю долго, позади плетутся все Кошки этого лагеря. Чувствую их… всех их. Тех, что в лагере, на дозоре, на рейдах, в засаде, на отдыхе…

Впереди висит клетка. Зрение мое человеческое улучшилось в разы, вижу все, что мне нужно увидеть. Чувствую знакомый запах. Что–то из прошлого, что–то вызывающее эмоции, тепло, чувства…

Через деревянные прутья вижу ее… Лару. Сердце мое замерло. С нечеловеческой скоростью преодолеваю расстояние, что разделяет нас. Рву клетку на части, вместе с собственной кожей на пальцах. В мои объятия валится тело. Исхудавшее, безвольное тело девушки. Слушаю ее сердце, которое молчит. Мертва.

Лара позитивная мертва. Разум отказывается принимать сей факт.

Горечь. На языке и в сердце. Обнимаю труп, смотрю на впалые глаза, зарываюсь пальцами в темные кудрявые волосы, потерявшие блеск, целую в побелевшие губы. Обнимаю безжизненную фигурку и начинаю завывать…

– Забыли кормить, – слышу голос блондинки. – Кастиль, ты знал ее? Кто отвечал за питание? Почему не кормили?!

– Не до пленных, – ответила какая–то кошка. – Забыли и ладно. Что с того? Это всего–то пришлая…

У нее есть сестра. И была мечта. Она хотела получить поддержку валькиек и забрать своих родных в леса под защиту сестер… Методы ее были не эстетичны, но цель… цель была благородна.

Девушка со своими мечтами, и ведь еще столько жить и жить. Вспомнил все, что было между нами. Объятия наши, обиды, улыбки, эмоции… Всего понемногу, маленькими, невинными порциями, оттого ценного и оставшегося в памяти золотыми нитями. Помню ее последний взгляд, когда она провожала. Они с Ниной двинулись за мной, слабые, без соратников и поддержки. Ринулись сюда с надеждой. Быть может Нина решила проводить Лару до валькиек, просто помощь своей подопечной…

Небо сквозь листья мягко улыбается мне, будто смотрят светло–зеленые глаза Лары. Хочу испытать боль и чувствовать боль вокруг, во имя ее…

Ярость. Дикая ярость, всепоглощающая, сжигающая иные чувства охватила меня полностью.

– Покормить забыли, значит? – прошипел я, поднимаясь и ощущая нарастающий вокруг меня трепет и страх.

Первой я прикончил блондинку, свернув ей шею голыми руками. Снял кинжалы с трупа и продолжил свою расправу. Одну Кошку за другой я лишал жизни. Оружие в моих руках менялось, хватал все что ни попадя… клинки, копья, камни, дубины, пускал в ход кулаки и ноги… Когда вогнал кинжал в глаз Риты, ощутил особое удовлетворение. Меня пытались остановить. Но что могут сделать женщины с озверевшим мужчиной?!

Чернота стала покидать мой разум, когда, устав рубить, колоть и рвать. Сел на истерзанный труп очередной Кошки. Лагерь опустел, вальки разбежались, спасая свои шкуры. И сидел я так долго, собирая по крупицам свою душу…

Мои руки вновь подняли бездыханный труп моей разбойницы. Не думал, что терять так больно. Лара мертва… И это моя вина.

***

Истерический зов из пещеры заставил вернуться в реальность, которая мне омерзела. Смотрю в окружающую темноту, вижу новым зрением, как по трупам шныряют животные джунглей и терзают их. По мере своих сил и возможностей рвут с женских тел мясо, глотают не пережевывая, чтобы запихать в себя поскорее да побольше.

Зов продолжается. Но я чувствую, как отчаяние накрывает сущность, живущую в пещере. Та, что дала мне силу, не может забрать ее обратно. Управлять мной она тоже не в силах. Я особенный. Ибо испытал прикосновение руки Создателей.

Вскоре похоронил тело. Нашел дерево побольше, крону погуще, чтобы не проникали лучи солнца. Перекинулся в образину, когтистыми лапами вырыл яму и похоронил Лару…

После, приведя мысли в порядок, решил осмотреть лагерь. Возможно, найду хотя бы одежду. После трансформации она на теле не задерживается и приходит в негодность. Я голый.

Пустое кошачье село. Все брошено в спешке. Детей у кошек нет. Они не могут рожать от обычных мужчин и удочерением брезгуют. Единственный способ увеличения численности клана – это привести новую девушку и обратить в пещере.

Обошел несколько изб, отыскав себе неплохой клинок и немного провизии в виде сжаренного сутки назад мяса. Тем временем, осознав бесполезность призыва, Сущность решила стравить на меня своих уцелевших кошек. На что валькийки отреагировали однозначно – убежали еще дальше. В воздухе витала коллективная мысль «лишь ночью у нас есть шанс одолеть его».

Мне это как сигнал к действиям. Надо сматываться.

Покинув очередное жилище, почувствовал приближение опасности. Но среагировал поздно, дернувшись в сторону. Стрела угодила в левое плечо. Я знал, что в наконечнике. Поспешил выдрать ее. Из раны хлынула кровь, мое тело слабело быстро. Осел, сползая спиной по домику.

Из неоткуда появилась Бахара со своими атлетками. Следом высыпалось целое войско на жалкое кошачье село. Армия, готовая рвать и метать. Решительность во взглядах сменилась недоумением. Еще бы: всюду растерзанные кошачьи трупы и я, ведущий себя тут по–хозяйски.

Яд действовал быстро. Чувствую, как его зеленые точечки бегут по моим кровяным каналам, спешат достичь сердца, отравить все внутренние органы. Внутри меня идет борьба. Симбионты, которыми наградила Сущность, бьются за свое выживание. Они знают, если погибну я, им тоже не жить.

Сильные женские руки подхватили мое обмякшее тело. Это Наташа, лично бросилась спасать. Они ругаются с Бахарой. Та и сама понимает, что оплошала. Стреляла практически наугад, зная реакцию Кошек и их восприятие опасности, атаковала быстрее, чем сообразила в кого стреляет.

Меня закинули на носилки, надо мной стали проносится кроны деревьев, ветки, заросли…

– Никогда не видела столько Кошек, – слышу женский голос.

– Мертвых Кошек, – добавила другая.

– А может это не Кошки вовсе. Их слишком много…

– Кошки, – усмехнулась Бахара. – Цвет кожи, запах. Это они.

– Кто же их так?!

– Кастиль, ты слышишь? – проговорила Наташа, склонившись ко мне. – Кто напал на Кошек?! Что произошло?!

Язык мой онемел, как и большая часть тела. Молчу и смотрю на них круглыми глазами.

– Слишком легко мы прошли, – прокомментировала недовольным голосом Бахара. – Если есть силы, способное на такое, нам стоит опасаться!

– А еще у нас в городе остались без защиты люди, – прошептала впереди идущая девушка, держащая мои носилки.

– Поспешим! – взревела Бахара, как от удара кнута, и все вокруг придалось ускорению.

– Как бы не было поздно! – рыкнула Наташа и посмотрела на мое лицо. – Сестра, взгляни на него. Зрачки, эм… зрачок нормальный. Никогда не видела такой реакции на яд.

– Другой давно бы подох, – бросила Бахара и умчалась вперед.

– Противоядие должно подействовать…

Не могу шевелиться. Знаю, что покой помогает моим симбионтам бороться с ядом. А валькийское противоядие они же и расщепили в первую очередь.

– Держись, Кастиль. А лучше поспи, – мягко произнесла Наташа, погладив по здоровому плечу. Это подействовало успокаивающе, и я закрыл глаза.

Очнулся на первом ночном привале. Стоило солнцу скрыться за горизонт, как внутри меня все забурлило, требуя выхода наружу. Нет, показывать им свою новую боевую трансформацию не хочу. Сдержался, интуитивно управляя новой силой.

Поднялся. Над головой ветки, сложенные в шалашик. Заботу оценил с легкой улыбкой пересохших губ. Когда выполз из палатки, увидел дремлющих вокруг валькиек. Человек семь, не больше. Одна, что была на дереве дернулась. Вероятно, услышав шорох. Смотрела в мою сторону, взгляд рассеянный. Темень, как заднице у дафа. Впервые за долгое путешествие по джунглям, чувствую свое превосходство.

Пугать их не стал. Уловил, что несколько девушек все же открыли глаза, не шевелятся, но уже проснулись, вслушиваются в окружающую монотонно поющую природу.

Утро. В мою «палатку» заглянула Наташа.

– О Боги леса, – вырвалось из нее, глаза вытаращила. – Можешь иди сам?!

– Вполне, – прохрипел.

Плечо все же засаднило, напоминая о ранении.

– Сестры ушли в ночь, надо нагонять, – услышал голос валькийки за спиной Наташи.

– За нами идут Кошки, – раздался еще один голос.

– Сколько? – вымученно протянула Наташа, выходя наружу.

– Мы не справимся, – последовал ответ.

Понял, что основное войско уже давно умотало в стан. Остались лишь те, кто опекает меня.

– Днем мы справимся с ними, – услышал тихий шепот.

Девушки собрались в круг, чтобы посовещаться.

Слух у меня теперь отменный. Выполз из шалаша. Все мордашки повернулись в мою сторону. Чувствую их удивление, тревогу, а еще они боятся Кошек. Этих я тоже чувствую. Осмелились пойти за мной. Десятка три, все те, что сумели собраться вместе после расправы. Они идут за нами. Ночью шли быстро в боевой трансформации. И сейчас движутся. Но медленней, опасаются ловушек и засад. Днем их тела уязвимы.

Помчались дальше. Убедившись, что я вполне себе здоров, вальки заметно ускорились.

Кошки настигли к полудню.

Почуяв, что уже не оторваться, мои попутчицы бросились в разные стороны, занимая более выгодные позиции, чтобы встретить преследователей.

Лучницы на деревьях – страшная сила, особенно если они стреляют метко. Но с ядом на наконечниках достаточно и поцарапать.

Наташа вручила кинжал, будто извиняясь заранее, мол не уберегли. А я ухмыльнулся в ответ и ринулся в кусты, чувствуя затылком изумленный взгляд лидерши.

Первый залп лучниц застал Кошек врасплох. Воины Зеленого дуба слишком хорошо научились скрываться от своих самых злейших врагов. А я ринулся вперед, дабы мои соратницы не удивлялись слишком сильно моим физическому развитию.

Благодаря симбионтам я пришел в хорошую форму, ту, что была у меня на пике моей славы. Сейчас шел убивать, зная, где затаилась Кошка и надеясь, что днем они вряд ли перекинутся в монстриц. Выбрал отбившуюся от стаи, самую молодую и слабую. Когда она поняла, что я близко, было уже поздно. Одним прыжком настиг ее, удар кинжала прервал зарождающийся визг. Шорох листьев помог сориентироваться, где ближайший враг. Слишком много, пришлось обходить… Следующую парочку нашел залегших под деревом. Их подружка корчилась недалеко, получив стрелу прямо в грудь. А эти пытались определить где стрелок. Знали бы они, что он уже на полпути к новой позиции…

Визг рвущийся из кошачьего горла оповестил, что я замечен. Ударом кинжала попросил сделать звук потише… На меня набросилось сразу трое. Едва ранил одну, получил удар ногой в спину. Подошли еще Кошки. Ускорился до предела, уходя от ударов, разя в уязвимые места. Когда реальность прекратила хотеть моей смерти, я вернул картинку в прежнее состояние, переступил трупы и двинулся дальше. По бедру сочилась кровь, руки дрожали от возбуждения.

Кошки отступили. Позади раздалось уханье. Наташин голос. Теперь его лучше различаю…

Когда вышел к своим, понял, что у нас в группе двое раненных и одна убитая валькийка. На меня посмотрели с удивлением и недоумением. Тело убитой понесла Наташа. Удивляюсь этой мужественной женщине.

К вечеру джунгли стали беспокойными. Что–то тревожило их, что–то огромное. Рев раздался такой мощный, что мое воображение нарисовало глотку, как минимум в три человеческих роста.

– Боа, – дрожащим хрипом произнесла валькийка.

Словно отвечая на ее тихий трепет, где–то в глубине жалобно затрещали корни. Над нашими головами стали проноситься деревья. Одно рухнуло совсем рядом, растревожив птиц. Особо крикливыми оказались местные куропатки, видимо согнанные с гнезд наседки.

«Все повторяется», – раздалось у меня в сознании.

«Все повторяется, усталость повторяется, люди, опять и опять. Деревья растут и повторяются…»

Каждую частицу моего тела охватил ужас, когда увидел контуры существа, грузно перешагивающего через нас и идущего по своим делам. Валькийки присели в страхе, озираясь в сторону потревоженных крон, они не узрели… Я же увидел этот невероятно огромный человеческий силуэт.

«Мысли повторяются, пути повторяются, бессмысленные потоки энергии повторяются… ТЫ тоже повторяешься, снова и снова…»

Монстр пошел дальше, продолжая валить вековые деревья и швырять их. У меня не осталось сомнений в природе происхождения этого Лесного бога. Он тоже создан Великими. Вот только его недовольство, которое чуть было не посчитал за свое, мне после его ухода совершенно непонятно.

Валькийки воздали хвалу Боа и двинулись дальше.

Мои спутницы боялись ночи. Старались уйти, как можно дальше. Молодые девчонки вымотались. Раненные вообще пеной изо рта плевались. Наташа хрипела, спотыкаясь о собственные ноги. Еще бы! С трупом–то на горбу.

– Нам конец, – простонала одна из молодух.

– Мужественно и стойко, – осекла ее Наташа. – Во славу Богов леса…

– Достойно примем смерть. Наташа, для нас честь биться с тобой плечом к плечу.

– Кастиль, ты тоже проявил себя как истинный валькиец…

Я слюной поперхнулся от такого заявления. На фоне гнетущей обстановки прорывались мои истеричные хихиканья.

И вот она Ночь! Пришла к ликованию Кошек. Их соскреблось со всех окрестностей много. Ощущаю их стадную радость. Сладость в предвкушении мщения за сестер… Их много. А я… я решил не ждать нападения. А вышел в кустики, демонстрируя всем видом, что просто хочу по естественным надобностям. А коль по–большому, так подальше немного. А еще меня смущает вот та дозорная, поэтому дальше ухожу…

Вызываю из недр тела своих черных союзников. Практически безболезненно моя броня вырывается из кожи, растягивая поры. Оттого ощущаю натяжение по всему телу. Черные грани окутывают каждый пальчик, наращивают коготки… Зрение четкое, острое и все замечающее.

Кошки в боевой трансформации чувствуют себя уверенней и наглее. Я обошел стороной надвигающуюся группу. От меня шарахались все животные, об иголки на броне разрезались и падали лианы. В общем прошелся по джунглям, как ураган, стремясь зайти Кошкам в тыл.

Нарвался на фланговое охранение. Тупые Кошки не сразу поняли, что я враг. Мои догадки подтвердились. Кинжал не пробивает черную граненую броню. А вот глаз – место вполне уязвимое. Я будто мстил за отсутствие своего. Тыкал и тыкал, наслаждаясь процессом. Мужик в боевой трансформации физически сильнее женщины в том же состоянии, равно, как и просто в человеческих обличиях. Силы несоизмеримы. В этом я убедился.

Образины разлетались от моих ударов и шмякались в кусты, бились об стволы деревьев, цеплялись броней друг о друга. У них не было оружия, только когти, что не приносили мне вреда. Они привыкли, что враг не может быть подобен им. А теперь они пытались понять, кто же в этой толпе враг. Ибо все мы уроды на вид одинаковые.

Вскоре освирепел настолько, что начал рвать черные тела голыми руками. Сперва подумал, что случайно отвалилась рука бедняжки, затем попробовал вырвать еще у одной Кошки лапку. Третьей шальной валькийке оторвал голову. Мои движения вновь стали ускоряться, окружающий мир будто замедлился в моем сознании. Мышцы не чувствовали усталости. Сердце заходилось в истерике, а кровь хреначила по жилам таким напором, что в человеческом теле меня бы просто разорвало!

Кошки кончились, завыло у меня в груди от досады. Просто взяли, да кончились. Нет! Одна успела удрать. Пусть. Расскажет своим подругам, что завелся в джунглях Кот.

Когда вернулся к своим, никто не спал. На деревьях сидели все, кто мог туда взобраться. Лишь одна раненная делала вид, что спит. Подошел ближе к приманке для Кошек. Девушка аукнула своим. До моего слуха дошли звуки натяжения тетивы.

– Это Кастиль, – прошептал.

– Чего так долго? – прошипела девушка.

– Понос прихватил, – усмехнулся в ответ. Громко вышло.

С дерева раздался угрожающий рык Наташи.

– Заткнись, Кастиль, там Кошек тьма, а ты ржешь, совсем крыша поехала? – прошептала раненная.

– Давайте спать!! – крикнул на весь лес.

Кажется, у валькиек случилась остановка сердца после такого крика.

– Меняем позиции! – рыкнула едва слышно Наташа и стала спускаться с дерева.

Я махнул на них рукой и лег, предварительно примяв листья папоротника.

Утром меня разбудили. Вид у валькиек недовольный, не выспавшийся.

– Он знал, – буркнула одна из девушек, перекидывая лук за спину.

– А чего голый?

– Хозяйство прибери, по рабской жизни соскучился?

– А чего у тебя зубы в крови? И руки? Эй?

– Дайте ему манго. Кастиль, ты больше не ешь сырое, ладно?

Девушки взбодрились. Идем по джунглям. А я чувствую, как в воздухе витает их торжество, будто заново родились. Стараются не показывать радости. Ведь труп тащим, вернее я.

Иду и думаю, похоже, я Кошку сожрал, или покусал. Вот только не помню такого. Почему же аппетита на нормальную еду нет? Плотоядный стал?! От гнусных мыслей передернуло. К третьему закату пути нас встретили дозорные валькийки из клана Ветра, пожелали благосклонности Богов леса нам в след и «растворились» в зарослях. Раньше так и думал, теперь вижу, что они просто скрываются под накидками из листьев папоротника, закапываются в листьях. Подлый клан, даже в манере маскировки прослеживается низость, не говоря уже о каких–то договоренностях с Кошками, про которые обмолвились, когда меня выкрали. Работают проститутки на всех. Ни стыда, ни совести.

Эту ночь мы не спали, а мчались до стана во всю прыть. К утру нас встретили свои. Я шел спокойно, неся на плече труп. А позади ползли мои соратницы.

Мертвую сестру у меня отобрали. Света возникла будто из неоткуда, обняла меня, поцеловала в щеки. В светло–голубых раскосых глазах слезы. А я Лару вспомнил…

Когда хоронили героически павшую валькийку продолжал думать о разбойнице, горько сожалеть и сжигать себя самого изнутри… Это было не сложно, атмосфера скорби витала вокруг нас.

Два следующих дня весь валькийский город был приведет в военное положение и стоял на ушах, ожидая неведомую силу или вражеский клан. Я не стал говорить никому, что Кошки банально кончились, мне было плевать. Хандра точила мою душу и притупляла восприятие внешнего мира.

Я бы и дальше убивался по Ларе, если бы не заявилась Наташа собственной персоной и не напомнила о предстоящей дуэли с Бахарой. И вот тогда меня окутала злоба и досада. Я уничтожил их самых страшных врагов, предотвратил кучу потерь. Несложно догадаться, что бы случилось, ворвись войско вальки к живым Кошкам. А потом отступая по темному лесу остатками и недобитками. Кончился бы клан Зеленого дуба.

А бабы–то принципиальные. Ведь войском пошли, после дерзости бесчестных Кошек. И, судя по всему, не из–за меня точно.

– Этот поход вымотал нас всех, – говорила Наташа. – Но день назначила Мать, и мы уже просрочили его. Первые солнце после траура назначается днем поединка. Если ты не в силах стоять, пойду сама.

– А ты в силах? – огрызнулся, вспоминая, как та плелась, запинаясь о натянутые лианы.

Да, чувствую себя не очень. Но наглой Бахаре задницу надрать обязан.

Глава 9-1

Глава девятая. Катэрон

Принц Катэр-оун Шеннийский

День поединка настал.

Поднялся сам. В соседней комнате с натянутыми в струну нервами ходила взад–вперед Света. Когда увидела меня, поджала губы и нахмурилась.

– Я дам тебе отравленный кинжал, – прошептала она, обнимая. – А потом признаюсь во всем сестрам. Это не справедливо. Ты наш, ты свой… ты, ты…

– Все будет хорошо, – мягко ответил ей на ухо. – Когда поединок?

– Ждут только нас, – прошептала Света и отпряла. – Почему ты спокоен? У тебя вид, как тогда, у Мертвого города.

– Если выиграю, – загадочно произнес. – Мы займемся любовью?

– А эта мысль придаст тебе сил? – Ехидно промурлыкала Света, у самой в глазах жалость.

– Конечно, – ответил и помчался к лестнице, прыгнул на нее, раскачал, зацепился за соседнюю, как любила делать Света. А я все удивлялся ее ловкости. Ноги ударились о землю, кольнуло раненное бедро. Левое плечо, простреленное Бахарой тоже поднывало.

Для нас специально расчистили круг. Со всех сторон уже набежали вальки. Самые матерые морды решили поприсутствовать. Мать Елена тоже находилась со своими любовницами. Не знаю почему, но теперь не видел в ней особой красоты и привлекательности. Будто исчезли все чары. Обычная девушка с недурными формами. Не более. Та же Наташа со Светой ничем не уступят.

На краю арены стоит Бахара, нетерпеливо дергая ногами. На поясе кинжалы, сбоку в землю воткнуто копье, рядом валяется меч. Позади нее, среди других взрослых дочерей, стоит Дария и смотрит на меня карими глазами полными боли и отчаяния. Вряд ли до сего дня она знала о поединке.

Ко мне подошла Наташа, предлагая выбрать оружие.

– С клинком против кинжалов Бахары у тебя нет шансов, – прошептала она сквозь зубы. – Возьми ее силой, ближний бой – это единственный шанс. Только мужская сила твое преимущество перед женщиной. Мы оба знаем, что ты проиграешь.

– Если выиграю, – загадочно произнес. – Мы займемся любовью?

Наташа на мгновение опешила, затем грустно улыбнулась, протяжно вздохнула и ответила:

– А мое согласие придаст тебе сил?

– Конечно, – ответил, взяв в руки шпагу и повернулся к сопернице.

Бахара усмехнулась при виде моего оружия, подхватила клинок, что подали ей из–за спины и пошла в центр. В ее руках уверенно завертелся острый металл. А у меня вдруг жалобно заныло раненное бедро.

Мать поднялась со своего деревянного кресла, устланного мехами, вскинула руку вверх и заговорила:

– Пусть Боги леса рассудят и покажут правого. Один из вас станет хозяином жизни другого! И пусть поединок начнется!

Бахара уверенно пошла на меня, пригибая корпус. А я остановился, наблюдая за ее глазами, кистью, носками и коленями. Ложный выпад? Не думаю… Перебрал все приемы, что показывала мне глупышка Дария. Все атакующие приемы.

– Не стой, – раздался позади голос Светы. – Двигайся!

Переживает за меня, подсказывает.

– Да он уже сдался! – Насмешливо заявила одна из атлеток.

Я вытянул шпагу вперед, устремив клинок прямо в напряженное лицо Бахары. Что ей остается, когда клинок не дает ей идти вперед. Все просто: моя рука несколько длиннее. Ей надо обойти или поднырнуть. Бахара пытается обойти стороной, а я веду за ней клинок, держа на расстоянии и не двигаясь с места.

Валькийки стоят молча. Слышно даже, как где–то резвятся маленькие девочки и полощется в речке белье.

Наконец, увидел, как дальняя от меня нога соперницы стала сгибаться в коленке. Поворот ступни, чуть–чуть, чтобы я не понял замысел. Выпад, подныривая под мой клинок. Рискованный шаг, рассчитанный на собственную скорость. Я ушел в сторону, высекая искру своей шпагой о клинок старшей сестры. Зрители ахнули. Не успела кисть забыть об импульсе удара, как Бахара атаковала вновь, с разворота стала наносить удар за ударом. Зазвенела сталь, разразился боевой клич соперницы.

Если бы не бедро, было бы проще. Потому что оно лишало меня максимальной динамики. Отступал, делая ошибки, вернее, маленькие ошибочки, повторял их чтобы Бахара заметила. И она заметила брешь в моей обороне. Подстраивал все под ее секретный прием, старательно показывая противнику, что иного пути победить нет.

Напряжение усилилось. Бахара уже проиграла морально. Ибо по мнению окружающих – слишком долго возится с рабом.

Нетерпение губит. Она атаковала так, как я хотел. Уход от атаки, парируя на грани потери равновесия, мгновенное сокращение расстояния. И вот мой клинок у горла Бахары. А ее перехвачен у гарды моей проворной рукой. Вышло все со скоростью моргания глаза. Даже зрители не сразу сообразили, что сближение наше не нанесло никому ущерба, а лишь только обозначило проигравшего.

Арена замерла. Глотка Бахары проглотила воздух, дразня острое лезвие клинка. В округлившихся глазах ужас и непонимание происходящего, отказ верить в реальность, в то, что ее победил какой–то раб.

Рывок и ее шпага у меня. Толчок и она вынуждена повалиться на землю, иначе клинок распорет горло. Лежит, уверенный взгляд пронзает меня на сквозь. Быстро же смирилась баба со смертью, теперь хочет принять ее достойно.

Позади меня тихо давит рыдания Дария.

А мой клинок пошел от шеи вниз, зацепил ткань на груди, резким движением пропорол ее. На мое похотливое удовольствие и всеобщее обозрение вывалились Бахарины сиськи.

– Нельзя косить от праздника сердца в честь Богини Нимезии, – ехидно проговорил я, раскидывая кончиком лезвия края ткани, чтобы получше рассмотреть ее прелести. Бахара даже не шелохнулась. Лежит, руки раскинула, сиськи тоже. Ну, у Наташи грудь намного интереснее. А тут, ничего особенного. Зато какое моральное удовлетворение.

– Не смей унижать мать! Убей! – пискнула Дария и окончательно разревелась.

– Кодекс «Катерона» гласит, – начал интригующе я, уводя шпагу в сторону и поворачиваясь к толпе. – Мужчина не убивает женщину, а спасает ее от смерти. Для мужчины в этом мире нет ничего дороже женщины. Все что он делает, все ради женщины. А женщина делает все, чтобы понравиться самому сильному мужчине. Закон «Катэрона» и, мать ее, природы!!

– Ты че мелешь, – прошипела Бахара, поднявшись и запахивая грудь.

– Легенда ваша про Катерона и Глорию есть, – уточнил я.

В ответ зрители загалдели. А я направился прочь, с намерением покинуть арену. Меня никто не удерживал.

– Ты знал! Знал! Скотина! Даже и не мечтай! – услышал я пищащий от досады голос Светы.

– Ты… о чем?! – раздался сиплый Наташкин, она продрала горло и спросила уже более четко: – Что ты ему наобещала, дура?!

Дальше их голоса утонули во всеобщем обсуждении случившегося. А я побрел на прогулку, наслаждаясь послевкусием.

***

Ощущение такое, будто пройдет очередной этап. Больше я не мог задерживаться в этом лагере. Мне нужна проводница до Бора, и знаю того, кто не откажет. С этими мыслями гулял по стану, в надежде, что встречу болтушку и скоротаю время до вечера. А там и Света вернется. За слово, данное перед поединком, ее не спрошу, взамен о другом заявлю.

Брел по округе и зигзагами дошел до площади, где Кошки выкрали. У статуи валькиек двадцать собралось. Интересно стало. Уже на подходе услышал горячие возмущения местных.

– Совсем одурела девка.

– Гнев Богов леса на стан наслать решила.

– Все из–за Бахары…

– Сами виноваты, пригрели змею…

Обернулись, заметив мое приближение, замолкли. Взгляды испуганные. Вот же сплетницы. Смотрят опасливо и враждебно. Вот уж не думал, что своей победой оттолкну. Получается, могу рассчитывать только на тех, кто со мной возился, когда от кошачьей деревни уходили, ну и на Свету, конечно.

Смотрю на статую с изображением Катэрона и Глории. Морду ему исполосовали, слишком старательно, чтобы понял, как на меня похожа. И действительно: правый глаз выковыряли, три полоски глубокие на щеках. Вот теперь я – вылитый он.

Усмехнулся. Только Дария могла до такого додуматься.

Никто слова в мой адрес не бросил плохого. А значит, уважают.

– Зеленой тени, сестры, – выпалил, не зная, что и другого говорить, когда такое внимание.

– Зеленой тени, гость, – бросил кто–то из толпы.

– Какие мы тебе сестры, – осмелилась рыкнуть молодая девица. По голосу понял, что мелкая. Видимо, подруга Дарии.

Развернулся, пошел прочь. Совсем не по себе стало.

Побил их лучшего воина, живой символ великой женской силы. Да еще и унизил, надо было убить… Бахара ведь боец хороший, помню, как сражалась. Думаю, она и подняла войско, чтобы Кошкам не спускать нарушение кодекса. А значит, лидер тут, способный вести за собой в бой.

В очередной раз я растоптал чьи–то чувства. Если раньше не думал об этом, то теперь ощущаю все. И на этот раз, вытер ноги не об одну и не две девушки, а целую толпу, валькийский клан…

Дария налетела внезапно. С кулаками и визгом вынырнула из кустов.

– Предатель! Подлый! Теперь я должна признаться матери, что из–за меня весь этот позор! Ненавижу! Как я могла влюбиться в такого?! Правы сестры, мужики подлые твари!

Простая детская влюбленность. До смешного… Отвечать не стал, просто прижал сильнее, дабы амплитуды ей для ударов не дать.

Подоспели валькийки, сторонницы Бахары, молча и со сдержанно уважительными мордашками отлепили дочку старшей сестры и увели. Вид у всех удрученный.

А мне на душе еще поганей стало. Что таить? Для меня их устои – пустой звук. Подумаешь, поиздевался и обманул. А эти все иначе воспринимают. Но ведь я не напрашивался?!

Два дуба не дошел до места пристанища. Света возникла взмыленная, глаза бешеные.

Ну вот, и эта сейчас накинется. Но не случилось.

– Кастиль, ты… – начала она, не решаясь подойти ближе. – Ты ведь всегда знал, что сильнее нас. Да?

Пожал плечами.

– Сколько вас? – вдруг спросила она. – Ты главный?

– Что ты мелешь, Света? – вспыхнул я и прошел мимо нее.

– Поклянись, что клану ничего не угрожает, – проговорила она в след.

– С моей стороны и моего войска – нет. Можешь быть спокойна. Домой хочу… я ведь могу назвать твой дом своим?

– Через тридцать солнц уже не сможешь, – брякнула она догоняя. По приподнятому голосу чувствую, что опасения ее отошли на второй план.

Она думала, у меня войско где–то затаилось? Или я лазутчик Константина?! Вот же бабы эти мнимые! Все хорошее в плохое и подлое переводят! По–мужски обидно стало. Сдержался, чтобы не показывать жалкий вид.

Вечереет. В стане тишина какая–то особая. Видимо, валькийки дозоры десятикратные выставили, ждут подлых атак.

– Почему тридцать солнц? – возмутился, когда Света поравнялась. – Хочу уйти раньше. Мне в Бор проводница нужна. И чем быстрее, тем лучше. Вместо того…

– Раньше нельзя, – брякнула Света, не дав закончить мысль. – Клан Кошек больше не сдерживает западные границы, об этом наши разведчики донесли. Сейчас идти – смерть верная. Тамошние кланы уже знают об этом и готовятся на рейды, укрепляют границы от неизвестного врага, усиливают бдительность.

– Быстро же реагируют, – усмехнулся горько. – Так, а почему тридцать–то суток ждать?!

– Есть пути, что через это время безопасны станут. Пещерами пойдем через границы, а твари, что их населяют, спать будут к тридцатому солнцу крепко. Ай, что я объясняю, Наташа решила. Если раньше желаешь, иди хоть к Розалине! Но один!

– Научи из лука стрелять, – брякнул.

– Что? – Света растерялась. – Серьезно? А ты не владеешь? Как шпагой небось. Или выведать наши приемы решил?

– Так, – выдохнул я, остановившись у ствола нашего дуба. – Ты верно думаешь, что я хочу вам всем тут плохо сделать.

Света стоит, глазами хлопает, сглотнула.

– Кошкам хотел, – рыкнул тихо, то так, что та вздрогнула. – Они заслужили. А вы создания милые. Меня от смерти спасли, и не раз. Я вас почти люблю своей доверчивой скупой рабской любовью. Мне в Бор надо. Света, хозяюшка моя, друг мой тут единственный, можно сказать. Доверия мне нет? Всем своим видом, каждая мне это показывает. А я между прочим ничегошеньки не сделал, чтобы вам нагадить. Да, методы мои, взгляды, действия, несколько не по вашим устоям и идеологии. Но я ведь как лучше хотел. Света, не тебя ли на руках нес от Стражей?

Вышла Наташа. Впервые на моей памяти сначала показалась, потом уже рот открыла.

– Сторонники Бахары мстить будут, – проговорила она деловито. – Но и у них в группе раскол. У меня Кастиль заночуешь. Света?

– Я только девочек заберу, нагоним.

– Всем места хватит, – отмахнулась Наташа и приглашающе кивнула.

Пошел за ней. Раскол в стане?! Судя по миссии, когда меня тайком к Стражам в Мертвый город отправляли, это у них давно началось, группировки за власть подковерными способами бьются. За любовь Матери или еще как–то. Но после того, как я побил Бахару, у них перекос случился. Видимо, теперь сторонники проигравшей понимают, тихими методами преимущество не вернуть. Наташа боится за нас и решила оградить от подлых нападений.

Присвистнул вслух от собственных мыслей. Не все вальки слепо идут по кодексу своему.

Дом Наташи оказался не просто в дубе. Его можно было возвести в ранг целого поместья, что состояло из шести деревьев, переплетенных множеством мостиков и лесенок. Показалось даже, что у нее личная охрана есть, и не один десяток женских глаз впились, когда мы показались на территории старшей сестры.

Меня приняли под свою опеку две дамочки, увешанные всеми атрибутами. Взгляды у них пугливые, кошачьим зрением вижу в полумраке, но атмосфера уважения к моей персоне витает.

Поймал себя на мысли, что рад ночи. Симбионты, похоже, пытаются влиять на психику. Хотят действий, желают, чтобы перекинулся и поел сырого мяска. Кстати о еде. Весь день без еды и воды. Странно…

Выделили отдельные покои в стволе дуба, метров на двадцать выше уровня дома Светы. Все дубы, что арендовала Наташа у леса, показались мне значительно мощнее, чем жалкое дерево моей бывшей хозяюшки. Интересно, какие растения в распоряжении Бахары. Я никогда не задумывался сколь же большой стан у этих девушек.

Коморка моя оказалась оборудованной по последнему слову комфорта: спальное место вполне удобное и широкое, где–то взяли тканей и застелили. Ощутил внимание и заботу. И мысль возникла, вальки специально подчеркивают, что чужой. Сбоку удобные окошки, выдолбленные умелыми мастерами, что завешиваются сеточкой от всякой мошкары. Это весомый штрих.

Комнат несколько, вторая для трапезы, там и камень эренниевый подсвечивает полудохлый в светильнике. Признак глубокого уважения, тут такого добра мало, экзотика, можно сказать. Дальше виднеется окошко, через которое спуск с дерева предусмотрен. Вот только стоило мне высунуться на свежий воздух, показалась мордашка бдительной охранницы. Спорить и возмущаться не стал. Если полезут мстители Бахары, порву их всех сам в коморке, чтобы никто из «своих» не увидел.

Вернулся к столу, еды нанесли всякой, веет мясом с костра. Приметил кувшин, попробовал. О! Вино?!

– Да я теперь лорд среди этого женского стада, – вырвалось из меня на эмоциях.

– Так ты о нас думаешь? – Света возникла, вылезая откуда–то сверху. Не почувствовал сразу, потому, что сверху и снизу итак народа море.

Пришел в невольный восторг. Да тут есть секретные ходы… Люки!

– Угощайся, – ответил, стараясь не терять самообладания и голосом не показывать растерянности.

Смотрю на нее. И что–то не так. Она вырядилась, будто очередной праздник Нимезии вот–вот. Накрашенная, одежды минимум. Под слабым сиреневым свечением смотрит с неким стеснением.

– Я обещала, – прошептала с некой досадой. – Ну, и вот.

Живот словно кипятком обдало, сладость на языке в предвкушении. Всякие грязные мысли в голову полезли. А от взгляда этих раскосых глаз умиление такое… Забрать бы ее с собой. Да девочки у нее есть, и не пойдет ведь. А еще опасаюсь, не уберегу. А в Кошку перекинусь, так шарахаться начнет.

Пригласил к столу, рассматривая и оценивая формы с точки зрения собственника, кем и являюсь на предстоящую ночь. Валькийки ведь все умелицы, инициативные женщины. Качества оттачивают свои постоянно, в среде такой враждебной вертятся. Всегда активные живчики, гордость берет. Это не расслабленные, накрахмаленные дамочки при дворе, которые хороши только по молодости, когда тела еще держат тонус. А потом часть этого тонуса держат корсеты, не тонуса – скрывают слои платьев.

Застенчивая особа приняла деревянную кружку, наполненную вином. На вид валькийка, будто земля и небо, по сравнению с той, что когда–то называла меня «скотинка моя». Милая, ожидающая разврата, девушка.

Минут десять молчали. Думали каждый о своем. Я–то думал, что же с ней сделаю и как…

– Хотела спросить, – отхлебнув из кружки, подала голос. – Кто вырезал клан Кошек?

– Я, – ответил и усмехнулся.

Тянуло на правду, в такой–то вечер…

– А если серьезно?

– Ну, а какие варианты, Свет? – немного психанул я.

– Твоей клан, маги или Бог леса.

– А–ааа, – протянул и долил ей еще.

Слишком напряжена.

Опять игра в молчанки пошла. Хотел было уже на коленки к себе усадить. Целовать захотелось. Эти соблазнительные губы… шейка. Сейчас она нежная женственная девушка. И в то же время рейдерша, рискующая своей жизнью, независимая и такая притягательная. Ищу в ней Лару, вижу некоторые ее качества. Этого достаточно, чтобы теплотой проникнуться к ночной гостье.

– Если ты такой сильный, – вдруг озарило Свету. – Почему позволил пленить себя, хм, обезобразить, рабом сделать?

– Мне тоже интересно, – подала голос Наташа.

Она подслушивала за стеной. Я ее еще стакан назад почувствовал. Вышла валькийка на полусвет. Эта без марафета.

– Прошу, Наташа, – указал на место с другой стороны от себя. Захотелось, чтобы с обеих сторон по дамочке.

Лидерша с принципиальным видом присела около Светы.

– Сила приходит к нам не всегда сразу, – брякнул родившийся ответ. – Иногда для этого нужно пройти испытания.

– Я твоей силы не увидела, – усмехнулась Наташа. – Хитрость да, на дуэли с Бахарой. Ты молодец, все просчитал.

– Вы видите лишь это? – выдал удрученное выражение в голосе.

– Он спас меня, – напомнила Света. – И от яда не умер, и после резни с преследовавшими Кошками выжил, хоть и по твоим словам потерялся на время боя.

– Странно все это, – вздохнула Наташа. – Откуда ты взялся, Кастиль? Расскажи свою историю?

– Мое настоящее имя Катэр–оун, я принц Шеннийский…

– Вино кстати с деревенских погребов, лет десять выдержки, – с иронией произнесла Наташа.

– Короче, дело к ночи, Наташа, – оборвал, наливая вина и настойчиво предлагая. – Ты зачем пожаловала? Слово сдержать?

– Хм, – подала голос лидерша. – Все вышло совершенно неправильно. Света, ты не могла бы оставить нас…

– Я тоже дала слово.

Наташа опрокинула горькое вино, даже не поморщившись. Долила остатки из кувшина, хлебнула.

– Сил–то хватит? – строго произнесла Наташа.

– Господин тут я, – выдал так же строго. – А вы на эту ночь рабыни. Посему вопрос к вам. Сил–то хватит ублажить господина?

– Ну ты и… – фыркнула Света, но не договорила, Наташа поднялась и одним махом сдернула свой лохматый топик.

Выскочили сиськи, которые в таком интимном свете казались невероятно прекрасными, как и сама она. Девушка поманила за собой, и мы направились в спальню.

На ходу она скинула оставшуюся одежду и устроилась в позе «собачки», вытаращив зад. Если бы не мое ночное зрение, ничего бы не увидел. Возбуждение накрыло мгновенно. Но не мог так просто взять и начать половой акт. Хотелось потрогать их обеих, насладиться телами, пощупать, изучить. Они ж для меня экзотика.

На свой страх и риск шлепнул по ягодице Наташу. Она приняла покорно, лишь игриво подхихикнула.

– Не так быстро, – прошептал томно. – И легко не отделаешься, валькийка.

– Да ты гурман, принц Шеннийский, – издевательски произнесла Света позади и прижалась своим телом.

Повернулся к ней и обнял за тонкую талию. Давно хотел это сделать. А еще, мечтал поцеловать и получить ответ. Наши губы встретились. Она и не скрывала эмоций. Выражение лица, закрытые глаза и легкая улыбка. Но девочка, ты просчиталась, я все вижу. Наши языки встретились и стали ласкать друг друга в элементарном танце. Будто бал, и мы кружимся.

Как давно не целовал ту, что желает этого. Сколько грезил этими губами. Внезапно возникает желание владеть ее телом. Срываю тряпицу и обнажаю грудь. Тем временем мельком замечаю, как Наташа уходит в соседнюю комнату. Опускаю язык на шею и просто веду им вниз, хочется попробовать ее всю и сразу.

Пока целую набухшие соски Светы, лидерша приносит светильник.

О, какой поворот! Ей интересно увидеть, как мы с рейдершой занимаемся любовью? Усмехнулся про себя, Наташа решила подставить задницу, чтобы быстрее все закончилось. Я же хочу насладиться их обществом сполна. Пусть эта ночь страсти будет с ними единственная, но она врежется в их память глубоко. Жажду отыграться за всех мужчин. Дать понять им, что для женщины нет ничего лучше члена. И никакие языки да пальцы не заменят его.

Света застонала сдержанно, понимая, что рядом другая. Я удивился такой робости, особенно после их оргий. Интересно, смогу ли заставить их всовывать пальцы друг в друга?!

Пока целовал грудь и живот Светы, Наташа устроившись на кровати, наслаждалась зрелищем.

Уложил Свету рядом на край. Развел ножки, проводя по сильным бедрам, чувствуя шелковую кожу. Добрался до трусиков, мои пальцы проскользнули под них, касаясь нежной плоти. От ощущений словно обезумел, такой пытки уже не мог терпеть. Мой палец спешно провел по киске, чувствуя влагу. Пока спешно разматывал свои трусы, Света избавилась от своих. Девочка завелась, стала отодвигаться в глубь кровати. Тем временем Наташа уступила площадь для действа и отодвинулась к краю. Ее ироничная улыбка меня несколько смутила.

Взобрался на рейдершу сверху и стал входить в нее. Киска сопротивлялась недолго. Первый миг, когда головка проникала в валькийку вознес мое сознание к кронам деревьев, а следующий, когда прошла дальше, унес к звездам. Невероятное блаженство, которое успел позабыть, пьянило разум. Внезапно почувствовал неистовую жадность и горечь, что мы не сможем быть вместе, что я должен буду уйти. Света стала мне так нужна… Толчок… еще… Медленно, наслаждаясь каждым контактом.

Стоны… громкие, несдержанные. На миг я потерял Наташу из виду. Она оказалась сзади. Ее руки опустились к моей спине. Пальцы стали изучать шрамы. Почему ее легкие прикосновения оторвали мое внимание от объекта вожделения?!

Рейдерша, притянула мою голову и стала целовать влажным ртом, сильно дышать и извиваться. Наши движения ускорились. Она вдруг напряглась, я почувствовал, как член сжимает внутри нее. Девушка забилась в моих объятиях, словно дичь в сетке. Свершилось… Света получила свой оргазм.

Задвигался быстрее, стремясь достичь пика и не сильно отстать. Слишком сладко быть с ней, хотелось покорить вершину, что выше всяких звезд. Почувствовал, как горячая рука Наташи опускается ниже спины и скользит между моих ягодиц. Мысль не лицеприятная посетила мой разум, но от этого лишь сильнее взбух мой член. Наташа миновала анус и заключила в мягкие объятия все еще полные яйца.

Вот он контроль доменантши. Она держала мои яйца в кулаке. Это ощущение полной уязвимости сейчас… распахнутости заводило и одновременно вселяло беспокойство и тревогу. Никогда еще не испытывал подобного. Наташа стала массировать мои яйца, ускоряя приближение оргазма.

У самого пика блаженства я вынул свой пульсирующий член из стонущей Светы и решил довершить дело рукой, чтобы не сделать ей нежелательного ребенка, захотелось вылить все на нее, на волосы, лицо. Она замерла. А Наташа, будто чувствуя приближение оргазма отпустила мои яйца и перенесла пальцы в область между ними и анусом. Еще мгновение, и я не мог держаться. Взрыв, и тут же пальчики лидерши надавили в той области. Эти немыслимые ощущения вывернули меня наизнанку. Я хотел выплеснуть все, но что–то остановило. Наташа надавила сильнее и обхватила другой рукой мой живот, чтобы не выскочил. Оргазм был, но… ничего практически не вышло. Член подергался в спазмах и стал затихать.

Только он успокоился, Наташа отпустила, пакостно хихикая, повернула к себе.

– Я хочу, чтобы ты не спешил излить свое семя так быстро, – произнесла она томным голоском.

Затем взяла мой стоячий член в рот и начала умело сосать, как леденец. Этот аристократичный ротик оправдал все мои ожидания. А еще я вдруг почувствовал себя неумелым мальчишкой, которым вертят, как хотят.

– Что это было, – не мог уняться я. Что со мной сделала эта лидерша, почему не смог испытать оргазм, как полагается?!

Она загадочно хихикала и посасывала мой член. Ну уж нет! Я не буду в ее власти. С этой мыслью, отлепил ее губки от головки члена, что вот–вот собирается вновь взорваться. Поднял ее, уложил и решился исполнить то, чему меня обучила Глория. Так я верну свой контроль! Возьму верх, смогу удивить!

Поначалу Наташа испугалась такой силы, с которой вертел ей, как хотел. Но я непоколебимо стал работать языком и руками в области ее женского таинства. Мои пальцы вошли один за другим в это пылающее влажное лоно… Нащупал точку джи, вылизывая клитор. Когда Наташа оставила все попытки контролировать ситуацию, я неспешно помассировал ее анус и стал продавливать сфинктер. Мой палец сжало, словно в тиски. Она охнула, слишком много различных точек сейчас ей стимулировал. Пальцы стали работать настойчивее, язык быстрее. Она не могла больше держаться. Теперь Света с завистливым видом смотрела на зарождающуюся бурю страсти.

Моя рука легла на мясистую грудь, нащупала сосок и оттянула его. Весь этот комплекс не оставит равнодушным самую фригидную самку. На пике, когда уже все ее естество было готово кричать о божественном удовольствии я прекратил манипуляции, перевернул ее на живот, приподнял за таз, раздвинул ноги, но не дал поднять голову, уткнув ее в кровать. Вогнал свой разрывающийся от натуги член, не долго балуя ее задницу, снова ввел туда палец, в этой позе он вошел глубоко. Вот она моя полная власть! Одной рукой добрался до прижатой груди, зацепил сосок. Эффект вышел желаемый. Три толчка и девушку заколотило от оргазма. Света не устояла и полезла к Наташе целоваться. Той пришлось повернуться, ибо Света чуть шею ей не свернула. А я не вынимая палец, продолжал играть им через анус в сторону киски, заставляя ее еще больше биться и надрывно стонать.

Прием Глории удался на славу.

Не теряя ни минуты накинулся на Свету и вошел в нее снова, закинув обе ноги на свои потные плечи. Конечно, не думал, что Наташа так быстро очухается. Но вскоре снова почувствовал, как ее рука просовывается между моих ягодиц и массирует анус.

– Мы, вальки, – прошептала она чувственно у самого уха. – Очень мстительны…

– Не надо, пожалуйста, – простонал.

Она захихикала и просунула руку, к месту между яйцами и анусом, куда давила в прошлый раз.

– Пальцевой запор, – прошептала она. – Научила одна рабыня. А кто научил тебя таким тонкостям?

– Дай мне закончить, – простонал, выдыхаясь.

Эта бестия отвлекла меня, и снова сбился. Света будто и не замечала того, что теперь не с ней.

– Не дам, – усмехнулась Наташа и стала едва касаясь ласкать меня между ног.

От такого блаженства быстро достиг пика. Света дернулась от очередной волны удовольствия. Второй оргазм у девушки. Вытащил член, готовясь к выплеску всего, что накопилось за эти дни… Но Наташа вновь сцепила меня и пережала пальцами в своей излюбленной точке.

Я взвыл, стал вырываться. Одолел ее, взял за волосы, сжал и с особой злостью вогнал сочащийся в конвульсиях член к эту настырную и пакостную суку с твердым желанием кончить в нее. И вскоре сделал это.

Наташа торжествующе ахнула и заключила в такие сильные объятия, что невольно подумал, она не человек. Сдавила так, словно стремилась сделать нас единым целым. Чувствовал, что ей это понравилось… понимала, что сама спровоцировала на такое.

Она хочет от меня ребенка?!

До самого утра мы резвились, балуя свои фантазии и расширяя грани дозволенного. Я показал им еще несколько фишек Глории, от которых та сама тащилась. Постельные уроки моей телохранительницы принимал всегда с охотой, ибо познание женщины с умелой учительницей наиболее успешны. Всегда стремился быть лучшим во всем. Не всех дамочек можно было брать, как Эмилию, некоторых нужно ублажать так, чтобы запомнили на всю жизнь. Быть может, благодаря моей вальки, я и нашел свое местечко в сердце дочери советника, когда–то.

Проснулся, когда за древесными стенками шумел день. Через окошки пробивался скупой свет. Приятно удивился тому, что ни одна из девушек не улизнула из постели. Если раньше любил просыпаться один, то теперь понимаю – избаловался. Жизнь научила, что одному всегда очень плохо. Без поддержки трудно, это угнетает. Если тебя никто не поддерживает в твоих начинаниях, ты сомневаешься, обращаешься к призракам прошлого.

Две очаровательные белобрысые грелки, обхватили меня руками и ногами, будто лианами. Я и сам держал Наташу за грудь, рука порядком вспотела. Ручка светы повисла в районе моего паха. Благо не за яйца держит, а то мало ли приснится ей враг…

Решил не будить их сразу. Такое приятное чувство. С сознанием, проясняющимся ото сна оно проходило в глубь моей души и трогало за черствое сердце. Вновь ощутил себя нужным.

Когда дернулся, чтобы погладить соблазнительную попку Светы, обе поднялись, спешно выискивая куски своей одежды. Уже и не останавливал, каждая выполнила обещание.

– А мои где трусы?! – рыкнула Наташа. – Света гони свои!

– Да вон же они! – пыталась отбиться рейдерша, что явно уступала в силе своей сестре.

Стеснения Светы были на лицо, она старалась спрятаться за Наташу. Та же, напротив, демонстрировала свои прелести и соблазнительные изгибы. Опыт…

– Ага, порваны! – ругалась старшая.

– Да бери одеяло, – усмехнулся я, вручая ткань.

– Чтобы надо мной все сестры смеялись? – фыркнула Наташа и вырвала Светины трусы под возмущение подруги. Та в долгу не осталась, сразу не отдала, а треск ткани возвестил, что и эти не пригодны.

Я рассмеялся в голос.

Обиженная Света голышом полезла в люк. Успел узреть ее торчащую попку с тоской в груди и неудовлетворенным утренним желанием.

– Может останешься? – проскрипел и привлек за напряженные бедра Наташу.

Она подалась, рухнула на кровать. Немного смущенная и опешившая от такой наглости. И тут вдруг приобняла так… так по–родному.

– Оставайся, – прошептала она неуверенной такой интонацией.

Хотелось спросить: ты ли это? Или: что на тебя нашло?

– Мне нужно в Бор, я ведь…

– Принц Шеннийский, – закончила фразу Наташа с сарказмом и едва уловимой горечью.

Хотел было ухватить за голые сиськи, да неловко как–то стало. Иная атмосфера. Поцеловал ее носик. Она на меня посмотрела, щенячьим таким взглядом. Совсем на нее не похоже.

– Я буду вспоминать нашу постель, – проговорила она и отпряла. – Не могу понять откуда, но ты несешь старые и теплые воспоминания. Ты ими пропитан, Кастиль. Даже в постели…

– Поясни, – я снова упал на кровать. Неожиданно девушка влезла сверху, растопырив сексуальные ляхи.

– Я спала с многими валькийками, – она произнесла это с неким стеснением. – С бывшими рабынями для любовных утех, бывшими леди и придворными шлюхами, с деревенскими бабами, что прежде грязно удовлетворяли лордов. Но лишь одна проделывала то, что ты. И все это только она.

– Глория, – выдохнул я.

Синие глаза лидерши округлились. Она вскочила, будто ужаленная в голый зад.

– Этого не может быть! – взвизгнула.

Ее реакция мне была не ясна.

– Опиши мне свою Глорию! – взревела Наташа, ее бешеный взгляд пугал. А трясущиеся сиськи аж вдвойне.

И я описал Глорию, все ее привычки, родинки, которых было две на теле. Добавил фирменные фразы. Оказалось, приятно вспоминать, моя речь была пропитана искренностью… В общем, выложился, чтобы убедить. Потому что ее реакция пугала меня. Будто затронул святое, и если вру, меня ждет что–то ужасное. Спешил доказать обратное.

Наташа ушла в чем мать родила.

Тем же днем я узнал, что она ушла на рейд вместе с большой группой вальки. Об этом обмолвилась Света. Теперь она смотрела на меня иначе. Стеснялась, даже когда стала обучать стрельбе из лука. Ее твердые ручки смягчались, ощущая телесный контакт, когда показывала, как нужно брать лук. Девушка млела, и это было видно. Но стоило мне распустить руки, а это выражалось в простых провокациях в виде легких непринужденных прикосновений, она отталкивала и хмурилась.

Где та Света, которую в ее доме можно было хотя бы за руку взять и шутя подтолкнуть под попку?!

Уроки оказались полезными. Да… я тогда брякнул, не подумав. Какая нахрен стрельба из лука?! Мне в герцогство Бор надо! Но раз уж убедили, что месяц ждать. Пусть хоть с пользой.

Посторонних к нам не пускали. У Наташи не дом, а государство в государстве, клан в клане, как оказалось. И магички на ее стороне. Одну видел с кривящейся мордой, случайно пересеклись.

Разгуливать больше не давали одному. Всегда с тремя атлетками. Мордашки у сопровождения недовольные, будто им всем к детям надо, а они с детиной тут возятся.

Шли дни… Через десять я уже умел стрелять с сорока шагов, метко, почти без ошибок и сбоев. Света оказалась мастером в стрельбе от Лесного бога, как тут говорят. Обучила, как быстро снимать лук из–за спины и хватать не одну, а три стрелы в руку, чтобы стрелять очередью.

Пришла какая–то старая валькийка, как оказалось, наставница Светы и подкинула еще тонкостей мне на размышление. Через двадцать пять дней я был уверен, что смог бы порвать на турнире и Ридли. Главное – тренировки и практика.

– Да ты схватываешь на лету! – визжала Света от восторга.

В такие моменты хотелось ее целовать. Но с той ночи наш барьер только рос и утолщался. Стоило попытаться обнять, как она становилась чужой, и всем своим видом демонстрировала это.

– Я тебе не нравлюсь? – не вытерпел как–то. Знаю, что нам не суждено быть вместе, знаю, что лишь желаю ее. Хочу такого друга рядом. Не люблю эту женщину. Но ее дистанция гложет меня. Будто уже попрощалась и привыкает. А Наташа… та вообще куда–то исчезла.

Она не ответила. Перевела на тему про стрелы. Оказывается, важнее не лук, а стрелы. От них и зависит точность. До меня эта мысль дошла не сразу. Но в обучении стал понимать, так и есть. Стрелы… Немного науки поведала, как их изготавливать, какое должно быть оперение и наконечник, в чем нужно искать баланс. В общем, хоть бери свиток и конспектируй.

Вот только искренне не веря тому, что пригодится, не давало мне воспринимать это слишком серьезно. Но моя, «кошачья» память усилилась, симбионты, активировали мой мозг. Жизнь будто стала яснее, понятнее. Восприятие хватало все на лету, словно само.

Глава 9-2

Вечером двадцать седьмого дня Наташа вернулась. А следом за ней пришли незнакомые люди. Судя по одежде, валькийки с других племен, диких и глухих.

Среди немытых и нечесаных, злобных раскрашенных в боевой окрас женщин я увидел несколько старух. Вокруг все шептали, что привели каких–то сильных шаманок.

Наташа ворвалась прямо на наши вечерние посиделки у маленького костра, что я в последние дни тренировался разводить. В скором походе пригодится.

Нас обступили с обеих сторон. Шаманка, едва волочащая ноги подошла ко мне вплотную и тогда внутри меня все затрепетало. Ее темные и в тоже время водянистые глаза пронзали насквозь душу и обнажали ее настолько, что никогда раньше не чувствовал себя уязвимее.

– Встань, гость, племени, – прохрипела она, слова давались ей с трудом.

Толи язык она знала плохо, толи просто отвыкла разговаривать.

Мое окружение уже давно стояло на ногах, от него веяло волнением и трепетом. А я, опешивший от таких гостей, не сразу сообразил выразить свое почтение старухам.

Наташа шла позади шаманки, с ней явно было что–то не так. Взгляд такой, будто она поставила на карту все, что у нее было. Это пугало вдвойне.

Меня обступили чужаки. Запах, источаемый ими говорил, что вылезли из такой задницы, что и врагу не пожелаешь. Смрад – нет, но смерть витала в воздухе, не враждебная, а та, что как часть природы, кусочек ее жизненного круга.

Старуха, увешанная всем чем только можно подошла вплотную и взяла мои запястья. Я будто под гипнозом, не мог не подчиниться. Маленькая, но злобная на вид женщина взяла мое тело в свою плотную энергетическую власть. Почему–то испугался, что выявит мою способность к трансформации и завизжит, что кошка. А тут целая толпа вооруженных баб, они реагируют быстро. Особенно мне вселяли ужас незнакомки, походившие на короткостриженых мужиков с раскраской, будто из могил повыскакивали.

Страх… Шаманка почувствовала его и… улыбнулась. Шепнула сама себе что–то и повернулась к толпе, не выпуская одно из моих запястий.

– Это он, – прохрипела так, будто силы оставили ее.

И действительно, через мгновение ноги шаманки подкосились. Но сопровождающие старушки живо подхватили и усадили у костра.

Напряжение спало. И меня что–то отпустило. Валькийки вокруг зашептались. Я ощутил сколь их много на самом деле вокруг меня. Ни три десятка, как думал, и не сотни… А тысячи. Разный шепот, звуки и интонации. Тут не одно племя, и даже не два или три. А несколько десятков. Даже остатки клана Кошек пришли… Представители всех племен прибыли в стан Зеленого дуба.

Зачем Наташа привела их?! Ладно… не спрашиваю, кто позволил. Не мое дело. Но…

Ко мне подошла Наташа и опустилась на оба калена, будто собираясь принять позу медитации. В ее глазах стояли слезы.

– Катэрон? – тихо обратилась она. – Ты… он?!

– Да, – выдавил, впитывая эмоции окружающих, не смог сказать ровным голосом. Ком в горле не давал изобразить уверенность.

– Почему не сказал…

– Всем своим видом говорил, – прошептал едва слышно. – Кто поверит рабу и уроду.

– Мы готовы мстить за твое уродство, – прошептала Наташа, опустив глазки вниз и не решаясь больше шевелиться.

Все, кто был рядом затаили дыхание, вокруг нас наступила мертвая тишина. Впервые ощутил, что тысячи сердец впитывают каждый мой звук. У меня нет права сейчас говорить ерунду и отшучиваться, как делаю это обычно. Нельзя ранить чувства тех, кто верит любому твоему порыву и боготворит тебя.

– Я хочу, чтобы вы больше не воевали друг с другом, – проговорил громко. Наташа вздрогнула. – Желаю, чтобы вы стали единым целым.

Замолчал, ожидая эффекта.

– Объедини, – раздался неуверенный голос Матери Елены.

Не видел ее, но знал, что она рядом. Трепетно ожидает моей воли. С этими симбионтами чувствую теперь многое…

– Мне нужно в Бор.

– В любой момент, Катэрон, – ответила Елена. – Если ты уходишь, мы просим наставлений, если не против сего. На главной площади города собираются все старшие сестры всех кланов Великого леса. Завтра к полудню прибудут и с дальних западных земель. Просим лишь день, Катэрон, чтобы тебя узрели все кланы Валькийских джунглей.

– Хорошо, Мать Елена, – ответил официально.

Больше слов не было. Меня аккуратно попросили подняться и жестом пригласили идти. И я пошел… все, как за пеленой белой. Завороженный шагал, куда ведут. А вокруг царила атмосфера благоговения.

Вскоре прибыл в шикарные покои, а оттуда в сопровождении грозной атлетки вышел в зал приемов Матери Елены и занял ее место.

И вот, в пустое помещение входит Мать Елена. С забитым видом, что напомнило мне мой прошлый приход сюда. Только на этот раз я – главный. Растерянность прошла. Мне представили ее покои и лучшую охрану. Любые желания готовы исполнить. Но никого пока не допускали, это распоряжение шаманки, что узнала во мне «Катэрона». Бабка старая и уважаемая, мельком услышал, как кто–то обмолвился о ее долгой спячке и невероятном пробуждении после визита Наташи к ней в болота.

– Катэрон, – проговорила тоненьким голоском Елена. – Старшие сестры клана Зеленого дуба нижайше просят твоей аудиенции. Одно твое слово, и я изгоню их.

Вот даже как?! Я теперь абсолютная и непоколебимая власть? Что ж за байки родились после моего геройства в Дезранте?! Что таково было в моем поступке, что такие независимые женщины вдруг все превратились в безвольных созданий?! Судьба?! Вера?! Я Бог леса что–ли?!

– Только старшую сестру Наташу, – произнес едва слышно.

Минут пять прошло, прежде чем появилась приглашенная. Видимо за мостиком и обрывом всех держали. Глядя на Наташу, в голове стали проявляться картинки и других полностью открытых взглядов. Бахара и ее дочь Дария мелькнули в моем сознании. Им было больно, обеим, я почувствовал…

Наташа дышала часто и хотела было опуститься на колени.

– Не нужно, – произнес властно. Вышло машинально, я этого не хотел.

Женщина вздрогнула, стараясь собраться. Воин пытается вернуть свое самообладание. Она сильная, сильнее многих тут, что называются старшими сестрами.

– Хотела попросить прощение за то, что моя подчиненная так с тобой обращалась все это время. Я знаю… это было наше испытание. Верю, что… что прошли его.

– Наташ, – выдохнул я. – Подойди ближе, пожалуйста.

Неуверенно подошла, поглядывая на меня, как маленькая забитая девочка. Или рабыня. Много всего в этом взгляде подобного.

Мои две новоиспеченные хищницы по кличке «охранницы» расступились, когда я спустился ниже на пару ступенек. Усадил практически безвольную в моих руках Наташу на лавку старших сестер, присел рядышком. Посмотрел в ее глаза с приподнятыми от удивления бровями.

– Что изменилось, – спросил я, взяв ее руки. – С нашей первой встречи.

Она сглотнула. Страх… откуда он вдруг появился?! Так нельзя, это неправильно. Я итак принц, что мне все эти прогибы да трепет с реверансами?! Вкусил уже, эйфория прошла. Даже среди женщин будучи королем, я не могу потерять здравомыслие. Мне в Валькийских джунглях Билазора не нужна. Вальки пусть останутся вальки, а не армией рабынь.

– Я не знаю… – ответила тихо, закатывая глаза от удовольствия.

Обнял, не смог сдержаться.

– Я обычный человек, Наташ, – прошептал ей на ушко. – Почему ты не спросишь, как поживает Глория?

– Такое не спрашивают, – ответила более сильным тоном. Я обрадовался, наконец, возвращается не тряпка. – Ты говорил о ней в настоящем времени, а значит, она есть. А где, это нам знать не дозволено Богами леса.

– Да кто все это придумал?!

– Воля Богов леса устами шаманки Агелии.

– Я не держу на вас зла, только благодарность. Хочу, чтобы вы больше не дрались друг с другом. Что я могу сделать?

– Стать нашим лидером.

– К сожалению, должен уйти, у меня вся планета в беде, ты пойми.

– Я понимаю, – ответила, будто сказал об обыденном.

Подумаешь, «бог» спасает мир. Сегодня их, завтра другой. Каждому свое.

– Когда ты догадалась, кто я? – сменил тему, чтобы снять напряжение и вернуть ко мне нормальную Наташу, адекватно соображающую, а не витающую в облаках в объятиях единственного в мире для нее мужчины.

– После того, как увидела в испорченной статуе тебя. Но не поверила в это.

– Дария…

– Да, она волей Богов леса дала всем понять… Это была первая нить сомнений. А еще ты говорил о Глории ранее. Свете говорил, а она не поняла. Я расспросила, ты спасал, говорил об этом. Давал нам глупым умные подсказки, позволял издеваться над собой, утверждаться и тешить нашу гордость. Ты мучился, чтобы открыть нам глаза. Ты спасал не раз и не гордился этим. Ты спасаешь нас всегда. Одну сестру или тысячи, все одно… Что нам делать, скажи?

– Когда прибудут Матери всех кланов? – решил взяться конкретно за их объединение, а то все я да я. Объедини да направь.

– Не позднее пяти солнц, это наказ шаманки Агелии.

– Передай всем, что завтра с восхода солнца сбор на большой площади, ближе ко мне все старшие сестры всех кланов, дальше по убыванию ранга или звания. Ну ты поняла.

– Да, Катэрон, – произнесла воодушевленно. Имя это вообще обласкала языком так, что член бы позавидовал.

Следующей принял Бахару и позвал с ней дочь Дарию. Не хотел разлада в семье. А если звать по одной, потом будут недомолвки и непонимания.

Две забитые мышки пришли. Снова извинения на грани обморока.

– Будьте сильными, валькийки, – брякнул, усаживая их по обе стороны от себя. Пусть потрогают, убедятся, что человек. Телесный контакт успокаивает.

– Бахара, – продолжил наставнически глядя на нее. Это было не сложно. Сейчас передо мной рабыни, как ни крути и ни старайся видеть иное. – Ты мужественный боец, стойкий. В жизни важно идти по тому пути, который считаешь верным. Я уважаю тебя и твою дочь. Вы обе молодцы. Благодаря вам я понял многое, что поможет мне в преодолении моего пути. Я прошу вас никогда не ссориться с сестрами. Любить их, как возможно меня. Они – это самое дорогое, что у вас есть.

Замолчал, потому что у Бахары слезы на глазах проступили. Это не дело. Еще пару моих трогательных фраз, и она разразится. Повернулся к Дарии, эта уже пару слезинок обронила.

Нет у меня права наставлять их. Эта мысль пришла после ухода этой парочки. Нельзя пользоваться этим в своих интересах. Просто нужно сделать так, чтобы они больше не грызлись между собой. Я решил остаться до прибытия всех лидер клана.

На следующее утро вышел к валькийскому народу. Площадь расчистили, чуть ли не деревья снесли, чтобы народа вместить больше.

Тут были представители всех кланов. Стояли и приличные воительницы с цивилизованным видом, виднелись и такие образины, что сложно представить из каких пещер и болот вылезли. Что они только со своими мордашками и телами не сделали, дабы устрашить врагов.

Вскоре стал более детально различать:

Тут и людоедки, которые стояли отдельной группой, только у них не было столпотворения, все вокруг держали дистанцию, жертвенниц заметил, на вид самые забитые мышки, жителей подземелий (щурятся бедные, ибо на свет раз в год выходят, если не реже), болотные кланы, источающие зловонья и голыми руками разрывающие крокодилов (другие вокруг с кривыми мордахами стоят, терпят запахи). Даже сорок три кошки сбежалось со всех уголков джунглей. Зов их матери ничтожно мал по сравнению с зовом шаманки. Теперь понимаю, она не простая, совсем не простая. Есть в ней что–то от потустороннего. Возможно, она связана как–то с Великими, как стражи или Боа.

Такой дисциплине позавидует даже королевская гвардия на параде.

Выдержал паузу минут в двадцать, рассматривая их и приучая друг к другу. Это важно. Речь продумывал, все утро не спал. Что им всем сказать?! Волнение нахлынуло такое, что голос мой истончился, чую всеми фибрами души. Буду я жалок. Заметят ведь, если начну много говорить. Усомнятся. А если так, авторитета не будет, и не послушают. А я хочу положить конец их распрям. Пусть они лучше Дезрант завоюют, сил хватит у такого огромного женского воинства.

– Причина половины наших жизненных ошибок в том, что мы чувствуем там, где нужно думать… И думаем там, где нужно чувствовать... – произнес отрепетированную фразу.

Сердца тысяч затаились, пытаясь переварить сказанное, найти в этом свой смысл и свою правду. Фраза универсальная, заставит их задуматься. Тех, кто не поймет… им переведут соседи. Обычно соседи немного понимают друг друга, а по цепочке и до людского языка дойдет.

– Наказываю вам в кодекс ваш вписать запрет на убийство вальки, независимо от того, какого племени и клана она. Весь ваш гнев и силу направляйте на внешних врагов. Живите в мире между собой и станете сильнее в десять крат!

Дальше не мог говорить, чувствую в груди нарастает дрожь.

Только я дал понять, что закончил. Не организованно, сперва ближайшие взревели, затем все остальные подхватили:

– Катэрон!! Катэрон!!

– Ка–а–тэрон!! Ка–а–тэрон!!

– Объедини нас!

– Будь нашим лидером!

И еще какие–то балаканья проклевывались несуразные... Вскоре ушел под визг и крики, что разносились на весь лес. Боевые кличи, затем перешли на хвалу богам, причем хором, никто друг друга не перебивал: одни отчеканили, за ними другие.

Животных в округе километров на десять распугали. Был бы рядом Боа, деревьев нашвырял, лишь бы только заткнулись.

К назначенному сроку прибыли все главы кланов. В тесном кругу из пятидесяти пяти властных женщин чувствовал себя не лучше, чем перед многотысячной толпой.

Покорные, но не затуманенные мной мозги с легкостью перешли на дискуссию, когда предложил им это.

Споров оказалось много. Территории для охоты, границы, невыясненные отношения. Кто–то на кого–то подло напал, не отомщены смерти сестер, деревни крестьян пожгли, клад нашли не поделили, мужиков выкрали и тому подобная чушь.

Махнул рукой, не выдержав и получаса полемики. Все замолчали.

– Отныне и на веки создается совет Глав кланов, в составе которых вы. Большинством голосов решаете все вопросы. И не вздумайте вести политику склонения на свои интересы сторонников. Чтобы не опускались до всяких подковерных игр. Вернусь сюда в любой момент в любом обличие и узрю все. Все при–все! Накажу, изгоню, нашлю беды и несчастья. Вы меня поняли?

– Да, Катэрон…

– Повинуемся, Катэрон…

– Боги Леса благосклонны к нам…

В ночь после совета глав кланов, я понял, как вымотался. После нервного перенапряжения не мог собрать все мысли в кучу. Рассеянность полная.

На поход снаряжали меня всеми старшими сестрами. Шпагу мне вручили, самую лучшую, узнал свой же трофей с Мертвого города. Возникла шаманка, которую не видел с той первой встречи, навешала бус, амулетов.

Хотела Наташа Светин лук передать в дар. Возмутился, чтобы лично пришла. Попрощаться хоть с ней.

Обнял сделавшуюся слабенькой девочку, поцеловал в лобик. Плачет… да что ж такое? У самого слеза наворачивается. С собой уж забирать не буду, пропадет она там. Не угляжу, да и здесь ее дом.

Узелок мне собрали хороший. Плащ попросил – отыскали серенький. Он мне пригодится по ту сторону. Одежду тоже нашли рыцарскую.

Собрались и всей толпой двинулись в сторону Бора. Думал, что Бахара с Наташей проводят, ну и еще тридцать атлеток в придачу. Вроде бы так на вид и было. Вот только на небольшой дистанции параллельно нам, позади и впереди шли толпы вальки, расчищая путь, бросаясь брюхами на змеюк и разгоняя комаров.

Шли через кланы и поселения, везде встречали и кормили, боготворили, слов наставнических просили. Перешел через бурлящую реку Аэ, что кишела всякими уродами. Лодок деревянных по обеим берегам видимо–не–видимо. Там же и тушек водных чудовищ море целое. Ужас пробрал до мозга костей. Таких уродов я еще не видел. Зубы, клешни, щупальца, рты невероятных форм и размеров. Страшно подумать, чтобы было со мной, кинься я эту реку хоть на лодке переплывать. Да что уж там – на корабле. Один фиг, разорвали бы вместе с деревянной посудиной.

Пересекли реку и двинулись дальше. Поход мой затягивался. Все хотели посмотреть на Катэрона. Я возмутился аккуратно и стали двигаться быстрее, минуя поселения. Думал вообще идти один. Проще было бы перекинуться в кошку и помчаться. Вот только вещи как нести, это первый вопрос. А второй – внутриполитический: если перекинется Катэрон в кошку, те особое положение займут, а там глядишь и к матери в пещеру поведут. А этого допускать нельзя. Об этом на совете я отдельно сказал. Наплел, что сущность там запретная и никому туда нельзя. Искушение и испытание для стойких воинов, вроде подействовало.

И вот, лес непривычно поредел и деревья истончились. Джунгли переросли в дикие леса, а из них в обычные, обитаемые лески. Армия вальки осталась позади под мой строгий наказ. Группа сопровождения тоже остановилась, ожидая возвращения Бахары и Наташи. С двумя дошел до границ леса. Остановился, тоскливо стало. Вперед смотрю – мир кажется чужим и злобным. Поворачиваюсь к валькийкам – взгляды такие родные. Заботы лишиться такой вся душа противится, а голова говорит – надо прощаться.

Обнял Бахару, что меня невольно в бою закалила. Плачет, ну что ж с вас взять, женщин…

К Наташе подхожу.

– Я самая счастливая, – говорит мне тихо.

Обнимаю ее. А она дальше шепчет:

– Ребенок от тебя будет, как и хотела.

Сбылась мечта идиота. Сердце екнуло от новости. Обнял крепче. Эмоций с десяток, одна другую давит. Что ж я…

– Думала от сильного воина забеременеть, – продолжает. – А вышло от Катэрона. Даже если мальчик будет, не отдам его в ссылку.

– Не вздумай, – рычу, отстраняясь.

Смотрит на меня влажными глазами. Сильная, боевая самка готовая разреветься.

– Не говори никому от кого, пусть секретом нашим будет, – шепчу, понимая, что ничего от гласности хорошего ждать.

– Возьми с собой, – заявляет.

Смотрю, Бахара подальше отошла, понимает, разговор наш интимный. И хорошо, что не слышит.

– Мир, где нет густой зеленой шапки над головой более жесток, чем ваш. Хотя думал иначе. Валькийские джунгли для такой сильной, как ты – лучшая защита. И мне спокойнее будет. Там, куда направляюсь, мир не живет по кодексам. Он ими пользуется, чтобы уничтожить или подчинить благородных и честных. Люди чести – вид вымирающий.

Поцеловал ее. Снова обнялись.

– Когда–нибудь я вернусь, обещаю.

Развернулся и пошел в сторону большого просвета. Чтобы женщина моих глаз не увидела. Сбоку на стволе дерева торчат стрелы с синим оперением. Куда уж больше то горечи…

Вышел из–под крон, и сразу в душе пусто стало. Обернулся. Так вот ты какой со стороны. Дом зеленый. Теперь и ты там… Почему же засела в моей груди? Больше чем все они. Немного, оказалось, нужно, чтобы привязаться к тебе.

Поцелуй для любимого, говорила… Давит ком у самого горла. Когда я успел стать сентиментальным? Великие, верните мне Лару.

Задыхаюсь. Быть может это все из–за открытого неба, что теперь так непривычен? Нити Великих, сетка или что это вообще? Вы наблюдаете за нами, своими рабами, мошками, ничтожными тварями. Наши чувства для вас значат что–то?

Вечереет. Вышел на цветочную поляну. Дальше ровные посадки поля прямоугольные обрамляют. Вдалеке дымок. Деревушка, видимо крестьянская. До ближайшего стана вальки отсюда три дня пути. Живут люди спокойно.

Вот оно, долгожданное, цветущее герцогство Бор.

Глава 10

Глава десятая. Железные сердца

Принц Катэр–оун Шеннийский

Показались крыши домов. И лай собачек разразился. Как мило же они тявкают. Наверное, чувствуют во мне то еще животное!

Останавливаюсь под деревцем. Оглядываюсь и понимаю, что зрение мое ночное куда–то испарилось. С замиранием в сердце разделся, снял с себя все амулеты и кольца, что валькийки насовали. Засунул все свои пожитки в специальный мешок. И скомандовал своим симбионтам превратить меня в кошку. Рассчитываю эту ночь пройти как можно дальше.

Но… Я не перекинулся! И даже ничего не почувствовал. Вернее ощутил лишь слабость. Попытался еще раз представить себя черной мохнатой образиной. И ничего!

Сижу голый и думаю. А если бы кошки могли перекидываться везде и всюду, они бы уже завоевали весь мир. Радиус действия! Вот в чем загвоздка. А я–то думал, что это мое тело устает по дороге. Считал, что это всего лишь усталость. Но нет. Просто ушли кошачьи силы. Может, уснули… или отмерли.

Нет, ну немного от ночного зрения осталось. Комаров вижу, коих развелось вокруг моего тела море!

Вскакиваю от того, что понимаю. Для комаров я – «кушать подано»!

Раздается прорвавшееся девичье хихиканье. За мной наблюдают!

– Эй? Кто здесь? – Рычу и ощущаю себя жалким.

Раньше, в джунглях давно бы заметил засаду. А сейчас я обычный человек, собравший все в мешок и решивший паломничать ночью голышом.

Двойной визг разразился совсем рядом! Я вздрогнул, а две фигуры в сарафанах помчались, пронзительно визжа в сторону деревни. Вдобавок, услышал, что деревня подымается на уши. Собаки уже захлебываются, цепями гремят. Судя по хрипу и басам, большие такие собаки!

Ускоренно одеваюсь, практически наощупь.

В поле перед деревней факелов десять. Крестьяне с собаками к посадке идут!

Так, без паники! Оделся, накинул плащ. Знойный вечер, сразу взмок. Ну ничего. Выхожу навстречу с поднятыми ладонями.

Меня видят и останавливаются.

– Эр? – Раздается старческий голос. – Если ты от лорда, милости просим. Если же путник, назови свое имя и откуда куда путь держишь? Не замыслил ли чего?

По силуэтам вижу луки на изготовке.

– Катэрон, – представляюсь громко. – Рыцарь из Вестерии. Держу путь в графство Дорсен.

– А это где такое? – Уточнил дедуля с подозрением.

– Западный Орос, – отвечаю быстро. – Хотел пройти мимо вашей деревни. Но коль приглашаете.

– Приглашаем, – выдал с облегчением. – Кров и пища бесплатно для рыцаря. Прости, что так встревожились. Разбойники в последние дни бушуют, таких напастей не было раньше.

Уютная деревушка в семь домов. Судя по суете, жилища переполнены. Еду принесли в закуток, в котором разместили. Девочка молодая, надеялась увидеть красивого рыцаря, влюбиться и уехать с ним в романтическое путешествие. А не вышло. Слишком страшный.

После высочайшей самооценки, принесенной с Валькийских джунглей, так сложно привыкнуть к реакции отвращения. Да еще и невольного! Ну а что поделать. Молодая крестьянка, совсем еще девочка с хорошими формами и откровенным нарядом пришла соблазнить. А тут я, такой весь боец.

Даже не пикнула, пряча глаза. Кинула еду, как псу и ушла.

Ночью спал плохо. Толи из–за отсутствия звуков джунглей, или потому что деревьев нет над головой. А может все из–за того, что перестал доверять всем, кроме вальки.

Утром ретировался быстро. Дорога ровная, поля цветов, что растут сами по себе. Тем Бор и славится. Море красок и обилие ароматов. Отсюда и возят на Шенни цветы. Но скоро дафы все потопчут. А мне спешить нужно. И коня надо. В деревне такой роскоши не оказалось. Но это моя первая цель, найти скакуна помощнее и ускориться до реки Аэ, пройти вдоль нее без приключений, а дальше до Дорсена рукой подать. Мой лагерь у пещеры должен быть на месте. В ином случае пойду в замок местного лорда.

Все такое вокруг большое. Пространства бескрайние. И глаза боятся сразу, что долго идти, что не справлюсь.

Полдня шел и наткнулся на очередное село. Это побольше. Торговля на центральной улице развернулась. У меня с едой и водой все хорошо. Запасы еще валькийские. Мне бы лошадку.

Пошел по домам, где ржания слышны были. И никто такому уроду, как я лошадь продавать не хотел! Пока я золотом не стал откровенно звенеть.

Выторговал боевого дряхлого коня, взвалил на него поклажу. У того уже ноги подкосились. Когда сам взобрался, понял, как давно верхом не ездил! И кое–где кое–что быстро натру!

Поковылял дальше, мельком замечая народное движение. Одни крестьяне и порученцы. Вслушивался в разговоры, пытаясь выловить нужные сплетни. Узнать, мало ли кто с кем грызется внутри герцогства, чтобы не попасть под раздачу.

Из всего сказанного понял, что некий маркизат Ратленд захватили маги Дезранта. Меня, как кнутом по спине от упоминания этих красных уродов. Слух или нет. Тут уж не проверишь. Но странность одну я увидел. С юга тянутся тележки с крестьянами. Немного. Но вот сразу видно: семьями и с пожитками. То есть переезжают.

Видимо гражданская война намечается в Боре. Ведь герцог такого не спустит. Соберет войско и на Ратленд пойдет. Вот только вопрос большой остается. Почему маги Бора не возразили такому беспределу?!

Проскакал дальше. Мне на юг не надо. Мой путь на запад.

Скакал недели полторы, сменив пять лошадей, пока не показался Великий Эренийских хребет на горизонте, что разделяет два герцогства. Впереди возник и замок, одиноко стоящий посреди равнины.

Все время пути меня поражало безразличие людей и отсутствие разъездов и патрулей. Казалось, что властям Бора плевать на то, что происходит на севере герцогства. И вот теперь, я вижу замок. А еще вдалеке виднеются две башни, отдельные, высокие, на большом расстоянии друг от друга.

Наблюдательные вышки?! Ближе к хребту должны быть войска. Ведь дальше идут шахты по добыче эренни. Но куда делись военизированные отряды? Мне без них проще. Но интересно же. Куда все подевались?

Войск я себе накаркал.

Вокруг замка раскинулся лагерь. Не сразу увидел их, потому как крепость оказалась в низине. Стены высотой метров пять из потрепанного и пошарпанного камня, тянутся метров на семьдесят. И башенки не такие уж большие. Одна массивная, вероятно – цитадель.

Первая странность: время день, а на стенах горят костры. И люди за зубцами стены прячутся.

Осада! Восторг сменился тревогой. Меня заметили с лагеря. Уже подняли кавалерию и неспешно скачут три всадника, чтобы выяснить кто я.

С флангов показалось два дозорных отряда. Один остановился, второй – просто обозначился и поехал дальше по своему участку патрулировать.

Вторая странность: форма. Синие мундиры вперемешку с оранжевыми. А еще в лагере блеснули рыцарские доспехи. Вольнонаемная армия? Сборная солянка? Бежать поздно. Мой конь устал. И меня с трех сторон окружили, если анализировать глобально.

– Баронет Нолан, командир отряда возмездия, – представился статный мужчина в солидном синем мундире и на самом высоком коне. – А вы эр, к нам с посланием от высокого лорда? Мы вас ждали.

Улыбаюсь, кривятся невольно. Самый старший встретить решил. Видимо, те мелькания на горизонте, что я принял за природные явления, были их подзорными трубами. У одного всадника заметил висящую на поясе. Они думают я посол?

– Эр Катэрон из Вестерии, – представился улыбаясь. – К глубокому сожалению, гонцом не являюсь.

Ответил и вызвал тем глубокое разочарование.

– А кто же ваш сюзерен? – Прищурился Нолан. Два других всадника напряглись, но оружие не доставали.

Мне нет дела до их междоусобиц. Я просто проходил мимо. И это мое чертово любопытство подводит постоянно! Надо было галопом пронестись по дальнему радиусу. Нет же! Замок! Какое счастье, дай–ка заеду, погощу. А тут осада!

– Простите, эр, но мой сюзерен скончался, а новому я присягу верности не давал. Держу путь в Дорсен к своей дальней родне.

Осекся. Бор и Орос не ладят между собой из–за Харта. Но к моему счастью, Нолан улыбнулся, снимая напряжение отряда и мое. Прям отлегло. Или он хочет расслабить?! Я ведь в полной экипировке. Лук, два меча, кинжалы, море стрел, на половину их войска хватит. А судя по кольцам и ниточкам, виднеющимся на шее, амулетами я обвешан и защитой упакован. И мало ли что у меня за пазухой.

– Значит, вы не связаны клятвой, – уточнил Нолан. – Не желаете ли эр рыцарь немного подзаработать и сменить коня на более свежего?

– Коня бы я мог и купить, – выдаю поспешно.

– Помогите нам, и мы не будем препятствовать вашему путешествию в Орос, – надавил Нолан.

Снова напряжение.

– Что необходимо сделать и сколько это займет времени? – Спрашиваю строго.

Всадники захлопали глазами, как бабочки крыльями, которых первую половину пути было немало, как и цветочных полян, отличающихся от подобных своей особой бесхозностью и первозданной дикостью.

Бор зарастает и забрасывается. Особенно север вблизи Валькийских джунглей и Великой Аэ.

– В нашем отряде всего дюжина лучников, – произнес с неким сомнением баронет. – И вы могли бы усилить нашу атаку. Судя по древку, у вас хороший дальнобойный лук. Я чую в вас отменного стрелка.

– А кто засел в замке? – Интересуюсь. Снова напряжение витает, ощущаю его всеми фибрами. Но командир старается подавить мимику, что посеет во мне сомнения.

– Рыцари верные старому порядку, – выдавил с остервенением. – Они устроили засаду на родню моего лорда, и перебили его сыновей. Возможно, они мстили за лидеров своего рыцарского ордена. Но мы, как отряд возмездия, должны наказать их за злодеяния. Мы гнали их месяц, пока они не засели в замке барона Теодора. Он принял их за вассалов маркизы Доминики Ратлендской. Впустил в свой замок. А они подло прикончили его вместе с семьей.

М–да… Вот они и страсти пошли. Опять упоминание об этом Ратленде. И эти оттуда, получается. Но они не назвались рыцарями из Дезранта. Или это уже и есть Дезрант?

– Сколько у них людей? – Уточняю и веду коня вперед. Отряд разворачивается. Нолан равняется со мной. Идем в сторону лагеря.

После согласия стало спокойнее. Я не торговался и дал понять, что мне не нужны деньги, лишь конь, а значит, дорога – это моя цель. А не предательство или шпионаж. Ну, я надеюсь, они так не считают.

– Сорок человек, или около того. Половина лучников, – ответил командир, неспешно шагая сбоку.

Смотрю на их лагерь. Все скудно. На видимом расстоянии считаю лошадей. Около ста человек. Ну, может сто пятьдесят. Для осады маловато, если учесть, что замок небольшой. Народ в две смены может спокойно патрулировать стены. А вот что с провизией у них там. А главное – водой.

– Атаку планируем на рассвете.

– В чем спешка? – Удивился. – Судя по всему, через неделю они сами сдадутся. Тут селений на километры не видно. Что там с провизией, одним Великим известно.

– Дело в том, что я хотел бы взять замок до прибытия основных сил и моего сюзерена. Это дело честь, эр. Если вы поможете нам с атакой, я дам вам двух лошадей и не попрошу за это денег.

Кивнул. Вошли в лагерь. Большой шатер – для командира, а вокруг двумя рядами палатки поменьше. Расстояние до замка метров триста. Ни одна стрела сюда не долетит. Чуть ближе к замку – линия дозора и наскоро выстроенные ежи. Вот только откуда они взяли деревья? Заметил несколько телег, вопрос был снят.

Спешился одновременно с командиром. Лошадь мою подхватил солдат. Посмотрел на свой баул, скрипя сердцем, оставил его на лошади. Я должен выказать доверие. Иначе получу ответное недоверие.

Нолан поймал мой заинтересованный взгляд.

– Вы раньше участвовали в осадах?

– Было дело, – признался. Эмоции из глубины души черной и бездонной вышли. О старом, о былом. И не смог воду в попе удержать, разболтал.

Какой из меня загадочный странник?! Все разболтаю первому встречному.

Осада не грамотная, много провалов. Местность открытая, все осаждающие, как на ладони. Единственный плюс – ворота у замка только с этой стороны. Тут и концентрирует силы Нолан. В случае прорыва, они тут пойдут. А если вылезут ночью по стене. Тут–то и возникнут проблемы. Хотя я вижу следы костров. Ночью они жгут что–то.

Пока шел до отведенной мне палатки, заметил несколько десятков луков. Вот уже первое сомнение в мозгу. Нолан сказал, что лучников меньше. Или это трофеи?! Отряд преимущественно из солдат. Но есть и рыцари, что должны быть универсалами. И луком, и мечом должны уметь орудовать.

Палатку мне отвели и оставили со словами, что осада утром.

Вечереет. Сидеть на месте не могу. Решил обойти вокруг замка. Посмотреть уязвимые места. Рассмотреть позиции.

Вышел, экипировавшись по максимуму, не хочу, чтобы мои зачарованные мечи стали достоянием ворья. Я этим солдатам не доверяю. Морды нечестные распознаю хорошо.

В лагере подготовка. Как ни стараются бойцы скрыть суету. Но шарканье точильных брусков и стук молотков разносятся далеко. И до ушей засевших в замке уж точно доходят. А те варят смолу. Ее омерзительный запах ни с чем не спутаю. Навивает… Сам не попадал под нее. Но видел, как сползает кожа у бедолаг.

Иду между палаток и скоплений у скудненьких костров. Варят еду, грызут сухари. Болтают между собой, успокаивая друг друга. Мол утром у них остынут котлы. Ага, конечно. Паническая атмосфера, мандраж. Каждый надеется выжить. Но факт, при осаде погибают, многие не вернуться домой. Без жертв штурмов замка не бывает.

Сидят, смотрят друг другу в лица, а завтра уже и половины не останется. Едят, жить хочется мужикам, дышать воздухом, по девкам ходить. Ждут их любимые, наверное, некоторых. Ну, тех, что выглядят хорошо и у которых зубы целы. Что–то мне их разбойничьи морды не нравятся, если так присмотреться…

Обошел замок с тыла, озираясь в сторону хребта. Величие его не оставляет равнодушным никого. Это не ущелья в Дезранте с горцами. Тут целый эрениевый мир. Кто там живет, лучше не знать… А еще где–то южнее, на самом пике башня массивная, где Коллегия магов должна заседать. Вот только кто там теперь остался?!

Задумался, сокращая расстояние до стен. Что–то в воздухе витает помимо вони от смолы. Старина? Пыль?! Земляная гарь? Будто жгут еще и глину. На свой страх и риск стал подходить ближе. Подзорную трубу не догадался спросить. А позиции знать надо.

Метров на пятьдесят подошел. Еще достаточно светло, чтобы стрелу увидеть и вовремя увернуться. А прыти у меня достаточно. Я ловкий и быстрый, хоть больше и не могу перекидываться, но форма физическая на высоте. На человеческом пике.

Между колотыми зубцами мелькают люди. Форма оранжевая. Ни одного солдата не заметил. Все в мундирах. Рыцари?! Почему вдруг столько единомышленников в лице рыцарей взбунтовалось против власти. Эти люди не принадлежат к стаду и тупой массе. У каждого рыцаря свое мнение, и служат они по своим личным убеждениям и чести.

Убили сыновей лорда. Это версия Нолана. А что бы сказали эти?!

Шагаю ближе, поднимая руки выше. Хочу послушать и их версию.

Натыкаюсь на трухлявый кусок дерева. Оконные ставни? Чуть левее возвышается цитадель, не все окна там целы. И этот кусок дерева оттуда. Вот только слишком трухлявый. Барон Теодор не следил за своим замком? Стены мхом обросли! Черным, обширным.

Меня, как кипятком окатило. Стою за тридцать шагов до стены и понимаю, что замок–то заброшенный был! А ворота почему уцелели? Это вопрос другой. Может и подпирают их чем. Или просто лучники шквальным огнем угрожают.

– Эй, наемник! – Окликнули позади. – Тебе жить надоело? А ну назад, дурень!

Ни одной стрелы воткнутой в землю не вижу. Рыцари и не стреляли. А эти и не лезли. Интересно все выходит. Нолан людей своих жалеет, к стенам не пускает? Хочет через ворота пройти. Трухлявые, старые, легко ломающиеся. В голове возникает картинка, что мельком запечатлел пока по лагерю шел. Колотили осаждающие таран, причем легкий. Опрометчиво, еще подумал я, таким и простую дверь не выбить, не то, чтобы ворота замка в два метра высотой!

Вывод: баронет знает, что замок старый. А двери трухлявые!

Атака выйдет прямая. Лучники подавят всех, кто на стенах, пока будут пробивать ворота. Вот и вся тактика. Никаких лестниц. Тупо вперед.

– Кто старший? – Кричу, подойдя в упор и рискуя своей шкурой. Форма у меня рыцарская. Не должны ведь они без суда и следствия…

Минуты полторы не отвечали. Две морды высунулось мальчишечьи в процессе ожидания, от чего в сердце защемило.

– Назовитесь! – Раздалось звонкое. Молодой парень едва виднеется из–за зубцов.

– Катэрон, вольный рыцарь без сюзерена, – отвечаю громко. – У меня к вам несколько вопросов.

Тишина.

– Говори, – раздался голос посерьезнее.

Мелькнуло лицо. Знакомое! Я помню этого юношу еще с бала герцога Арлена! Тогда я предотвратил их дуэль с заносчивым мальчишкой из другого ордена. После чего виконт Ридли взъелся на меня, затем случился инцидент с ранением Глории. Следом и я психанул, изуродовав нахального виконта. И мы отправились на Шенни, зализывать свои раны, физические и моральные.

И вот, облетев всю планету и побывав в десятках передряг, я встречаю рыцаря Гаспара из ордена Железные сердца! Мальчишку, которого хотел отправить на Шенни. А он тут в осаде. Ну не может же быть, что такой правильный парень вступил на плохой путь!

К сожалению, по субъективным причинам не посчитал возможным признаться ему, кто я есть на самом деле. Дезрант запустил свои щупальца и в Бор. И это коробило.

– От кого вы бежите? – Выдаю.

– Ни от кого! – Рявкнул вдруг Гаспар. – Наше дело благородное, и даже наемники из Бора не помешают его исполнить!

– Что за дело?

– Мы не скажем тебе наемник!

– Берегись! – раздался еще голос со стены. Дернулся рефлекторно. В стену ударилась стрела! И она прилетела со стороны осады!

Со стены пустили стрелу в ответ. Судя по крику, попали в стрелка.

Обернулся, и увидел, как еще трое натягивают луки! Со стены не особо хотят тратить стрелы, я понял это по тому, что больше никто не атаковал стрелков.

Они хотят убить меня. Почему?!

Соображать времени не было. Молниеносным движением сорвал из–за спины лук и взвел три стрелы. Щелк! Щелк! Щелк! Навык вальки привили хороший.

Слишком долго целились и получили по стреле в грудь.

Лагерь стал оживать. С тыльной стороны замка мало кто был. Но они передали основным силам, что тут имеются трупы. По гаму и суете, я понял, что дела мои плохи.

– Хватайся! – Гаркнули со стены.

Бросился к веревке, закинув лук за спину, и вскарабкался так быстро, что встретил округлившиеся и ошалелые взгляды ребят на стене.

У груди обозначился клинок.

– С какой целью ты здесь! Почему по тебе стреляли свои?! – Это был Гаспар. Возмужавший, потрепанный, обросший, отчаявшийся и злой!

– Они не мои, – хмурюсь. – Я член ордена «Железные сердца». И вас, эр Гаспар помню. Хоть вы меня и не знаете.

Опешил парень, клинок увел.

– Ваше имя Катэрон? – Уточнил. – Не слышал даже. Но вы мне напоминаете кто–то. Мы не в лучшем положении, как видите. И скорее всего нас завтра уже не станет. Зря мы вас затянули в наше дело.

– Раз затянули, рассказывайте.

Повернулся к зубцам стены. Наемники отступили и затаились. Скрипя зубами вспомнил, что оставил у осаждающих своего коня и провизию. А еще плащ… Мне его Наташа подарила.

– Пройдемте, – предложил парень.

Стали спускаться. Двор замка разобранный на дрова выглядел забавно. Замок действительно был заброшен, о чем говорил высохший колодец. А дела у ребят плохи… Лошади лежали, подыхая без воды. Одну уже собирались свежевать. Ибо рыцарям есть нечего.

Спустились по каменной лестнице, зашли в кирпичный дом с открытыми проемами. Дерево уже в ходу, ни дверей, ни ставней. Внутри горит небольшой костер, вокруг рыцари. Кто сидит, кто дремлет у стены, свернувшись калачиком. Успел заметить, что на стене всего человек десять. Наблюдатели по периметру. А ворота подпирает старая повозка, которая, судя по всему, тут и была.

Присел, напротив устроился Гаспар.

– Гарольд, – кивнул на голубоглазого блондина с ярко выраженными скулами. – Мой друг и соратник. Он все расскажет.

Парень присел рядом. Вид потрепанный, на волосах кровь запеклась.

– А что говорить? – Усмехнулся тот. – Дезрант и Западный Орос делят влияние в Боре. Пока без войны. Но наемников, вы сами видите сколько. И это не противостояние простых лордов. А уцелевших высших магов. К тому же, на юге у Харта творится что–то невообразимое. Новый герцог Ороса бросает все силы, чтобы показать себя в борьбе за спорный прииск. Вот только рыцари Бора уже не знают за что сражаться. Герцог Бора убит. А мы в бегах.

– Расскажи про маркизу.

– Ах, об этом, коль умрем завтра, разделим нашу неосуществленную цель. – Выдал Гарольд.

– А если отобьемся, значит судьба дала шанс на благородное дело, – протараторил Гаспар.

– Новый герцог Ороса пленил маркизу Камиллу Эссекскую, – произнес его соратник.

А у меня в груди защемило. Та самая Камилла, что была на балу Арлена с Ридли…

– Он держит ее в заложниках, – продолжил рыцарь. – Маркиз Эссекса, благородный человек и друг моего покойного отца, прислал в наш орден весть о том, что его дочь Камиллу держит в неволе некий Ридли Кентский, ставший по браку с ней маркизом. Но она не была согласна на брак, он вынудил. И теперь возвысился до герцога Ороса. Но маркизу Камиллу так и не вернул отцу, опасаясь, что тот соберет войско и отомстит.

– Еще мы знаем, что другая маркиза была похищена в Оросе, – начал Гаспар. – Эмилия Кастильская.

У меня чуть челюсть не отпала от такой новости.

– Лорд Ороса держит и ее в заложниках, дабы усмирить ее отца маркиза Кастильского. – Добавил Гарольд. – Наши источники не могли утверждать этого, но весь о ее пропаже вывела именно на Ридли.

Наступила тишина. Я заметил, что все рыцари ордена «Железные сердца» уже не спят. В их глазах сила и решимость борется с отчаянием.

Я знал, что Камилла с Ридли. Знал, что он добьется титула выше. Помню сводки, что читал на Шенни. Но я не мог предположить, что он насильно будет удерживать ее! Да еще и Эмилию, ту самую, которую пожалела Глория после моего жестокого постельного обращения. Забытые чувства ярости прорываются. Та дуэль… Они тогда все ополчились против меня. Эмилия с Камиллой, как две собаки, вьющиеся у своего хозяина Ридли. А теперь они у него в заложниках. А их отцы обращаются во все ордена Рэи, отчаявшись окончательно.

– Вы знаете, где их держат? – Спросил решительно.

– Да. – Ответил Гарольд. – На севере Ороса за перевалом стоит лагерь. Там собираются все неравнодушные к произволу рыцари. В основном это «Железные сердца». Им помогает отец Камиллы. Он и организовывает сбор. Но к сожалению, официального участия он не может показать, так как дал вассальную присягу герцогу. Поэтому вызвались мы.

– Получается, где удерживают маркиз знают в том лагере. И отец Камиллы знает? – Уточняю.

– Все сложно, эр Катэрон, – выдохнул Гаспар. – Источники запутаны. И говорят, что Ридли несколько раз менял место заточения. А еще его покровительствует сильный маг.

– Но это не помешает нам попытаться, – вмешался один из рыцарей.

– Герцог Ридли не имеет чести. Он развязал войну, погубил многих уважаемых и благородных лордов Бора, – начал еще один проснувшийся. – Я положу жизнь, чтобы Рэя увидела, какого шакала она носит.

– Вот только перебьем осаду и двинемся в путь, – горько рассмеялся старый рыцарь.

– Хвала Великим, что смолу старую откопали, мало, и не течет уже, а только рассыпается и тлеет. Но для запаха попугать сойдет. Уж третий день не решаются на штурм.

Рассмеялись бойцы, некоторые со смеха на хриплый кашель сразу перешли.

У меня и сомнений никаких не осталось. Ребята идут на благородное дело. А им палки в колеса вставляют. Заставили воевать за Дезрант или Орос. А они стали уходить. Вот и начались гонения.

Это мое предположение. Но оно обосновано.

Камила и Эмилия в одном из замков Ридли. Покопавшись в своем сердце, нашел искорку. Я все еще питаю к маркизе Камилле чувства. И даже если бы не питал…

У меня вдруг перехватило дыхание. Не знаю, что со мной. Но вдруг понял, что не могу пройти мимо. Все эти женщины, что Камилла, что Эмилия, они под моей ответственностью. Пусть кажется, что я не имел к ним никакого отношения. Но не хочу в это верить! Я уже потерял Лару! И не могу пройти мимо тех, с кем был связан душой, сердцем, простыми объятыми. Кто их защитит?! Если не я… Эти мальчишки?! Пффф…

Поднялся.

– Готовьте ночных лазутчиков, – рыкнул строго. – Хватит быть дичью. Вы хищники, рыцари ордена «Железные сердца»!

***

Настрой был скептический у осажденных. Стрел пятьдесят осталось на всех. Ну, плюс у меня столько же. Должны прорваться!

Собрал отряд во дворе, рассказал наскоро состряпанный план. Попробуем стиль «вальки».

Бойцы вяло крикнули, что готовы, и поковыляли к стене, нехотя. Мне ли не знать, что делают с людьми усталость и голод. Поднялся на стену. Над степью нависла ночь. Костры горят по периметру кольца блокады.

Прислушался. Затаились наемники. Показал Гаспару где они должны провести вылазку.

Спустился по веревке со стены. И пошел к первому костру, стараясь не шуметь. Как и предполагал, часовой дремлет. Да и остальные наемники тоже. Отсыпаются перед атакой. Вот молодцы.

Только хотел уже познакомить горло часового с клинком, как заметил шевеления. Все–таки есть бдительные товарищи!

Отошел немного назад. И пустил две стрелы с такой скоростью, что пока летела первая, вторая уже была выпущена. Что не спящий, что спящий. Оба мертвы. А так как лежали удобно, отдыхали. Так и ушли в мир иной, не наделав шума. Эльфийские стрелы летают бесшумно, а кожаные доспехи и мундиры прошивают, как лист дуба.

Пошел вдоль линии, убивая спящих. Подло, согласен. Но в войне все средства хороши. Дошел до следующего наблюдателя. Пьет что–то. Смотрит в сторону стены. Слышу смех, за костром сидят еще трое, играют в кости.

Два разных направления. Одновременно снять не выйдет. Решил убрать тех что у костра. Попал в двоих. Третий поднял крик! И получил стрелу в горло. Но поздно!

Лагерь стал подрываться по тревоге.

Я не ушел с позиции. Стал расстреливать всех, кто подрывался из ближайших палаток. Вспомнилась мясорубка в лесах, когда был с Ларой. Сейчас так не выйдет. Слишком много костров и людей.

Меня заметили! В мою сторону ринулась толпа! А я наутек. Добежал до стены, прыгнул на веревку. Разгоряченная погоня поздно поняла, что их на стене уже поджидают. Из пятнадцати наемников сумел уйти лишь один.

Поднялся на стену и увидел, что Нолан собирается атаковать немедля! Подрывает всех спящих, расталкивает, бранится. В лагере пьяные! Нервы у наемников сдали. Решили накатить и выспаться перед штурмом.

Меня спустили с противоположной стены. Тут пока еще было тихо. Силы стягивались к парадному входу. И с той стороны, где я произвел вылазку тоже собирались люди.

А тут все было запущено. Успел убить троих, прежде чем поняли, что и с этой стороны лазутчик. Тем временем мои рыцари уже наводили шороха с тылу, затушив практически все костры. Пошли в лобовую атаку на тоненькую блокаду осады.

Но увлекаться не стали, вернулись обратно, когда раздалось отчаянное конское ржание. Нолан активировал конницу! Я сам едва ноги унес, желая настрелять побольше. Чуть не выхватил стрелу в ляжку. Благо услышал свист.

На этой вылазке потеряли пятерых. Рыцари увлеклись и не все успели уйти от всадников.

В ворота ударил таран! Нолан взбесился не на шутку! На это и был расчет. Все силы стянулись к фронту. В тылу же дефилировали немногочисленные конники с факелами в руках. Я вышел на стену и попытался прицелиться. Темно, расстояние не менее двухсот шагов. Мало вероятности, что попаду. Но так хотелось снять гордо шествующую кавалерию, что решила, легко отделалась.

Первая стрела унеслась в никуда. Два всадника продолжали движение, как ни в чем не бывало. Пустил вторую. Свалился один! А другой понесся прочь. Не теряя ни секунды, спустился по веревке и понесся в сторону упавшего. Темень сейчас была моим лучшим другом. Несся до факела, чтобы поскорее его затушить. В мою сторону надвигалась кавалерия!

Семь всадников с факелами не сразу увидели меня. А я видел даже их тревожные лица. Понимая, что терять нечего и бежать некуда, встал как столб, выровнял дыхание и попытался успокоить бешено бьющееся сердце. А затем, дав приблизиться на достаточное расстояние, пустил семь стрел со скоростью биения своего сердца.

Два всадника остались в седле. Один покосился, второй пронесся около меня, пытаясь зацепить клинком. Но я ушел от атаки и следующую стрелу пустил ему в спину.

В колчане осталось всего пять стрел. Закинул лук за спину, попутно вынув из трех трупов стрелы, чтобы пополнить боезапас. Поймал ошалевшую лошадь и запрыгнул в седло. Вынул зачарованный клинок, от которого магички исходили оргазмом, когда я принес его из Мертвого города, и ринулся во вражеский тыл.

В замок прорвались!

Но я не терял самообладание. На этот случай рыцари должны отступить в башню, что была цитаделью. Узкая винтовая лестница была хорошей площадкой для обороны малыми силами.

Тянущаяся позади пехота Нолана нехотя шла в замок. Наемники не стремились толпиться в замесе. Меня верхом сразу не восприняли за врага. А зря.

Я не стал врываться, сломя голову, а сделал дуговой заход в хвост противника. Срубил несколько голов, разрубил полдесятка спин и бросился наутек. Стал огибать замок с тыла и нарвался на конный патруль из троих всадников.

Ребятам показалось дико, что один всадник мчится на троих. Они неуверенно пошли вперед, переглянувшись между собой. Хотели чтобы я проскочил между ними. Решили зацепить наверняка, но я ринулся в сторону крайнего. Ушел от маха клинка и рубанул своим. Зацепил едва, но этого хватило, чтобы тот упал. Развернувшись, пошел на второй заход. Один из всадников вдруг блеснул арбалетом! На ходу я сдернул со спины лук и выстрелил первым. Заодно поразил и второго.

Торопясь, потерял клинок. Его пришлось бросить, чтобы воспользоваться луком! Но у меня был и второй. Проще, конечно. Я и с первым не разобрался. В чем его магия?!

Но только я подумал о нем, когда собирался рубить случайно появившуюся пехоту, как он возник в моей левой руке! Протиснулся между рукой и поводьями. Я чуть с лошади не упал! Естественно наемника я не поразил, а проскакал мимо, пытаясь вернуть равновесие.

Время было потеряно, и я погнал коня дальше, чтобы зайти в основное войско с другого фланга.

А войска уже и след простыл. Последние люди с факелами деловито протиснулись в ворота. Вот это явный сигнал, что рыцари Гаспара в цитадели, они оставили позиции, чтобы их не окружили.

Спешился и ударил с тылу. Не мог медлить осознавая, что каждая секунда – это убитый рыцарь моих новых товарищей. Они мне никто, и в то же время они мое все. Благородные люди, загнанные в угол, мои подданные. Они все мои вассалы!

Прорубил проход из тел до самого двора. А там горы трупов! Сердце сжалось, среди них и рыцари! Ярость забрала все. Я уже не соображал здраво. Все на уровне рефлексов, инстинктов. Иду и убиваю. Вижу, что рыцари не все укрылись в цитадели, из последних сил бьются на стенах. Их движения атаки смазаны, движения размашисты.

– Катэрон! – Услышал я крик Нолана. – Мерзкий предатель!

В два движения он с легкостью лишил жизни одного рыцаря, затем второго. Я стал прорываться к нему. Усталость нагрузила мои руки. Но ярость придавала сил. Наши клинки встретились друг с другом. Импульс от удара ударил по кончикам нервов. Кисть онемела. Но шпагу я удержал. Он атаковал вновь. Сильный противник! И не простой! Его скорость и мастерство не уступало моему!

А еще мне мешали его люди! Чувствуя, что проигрываю, я решил пойти на отчаянный шаг и ринулся в сторону. Вынул кинжал и метнул прямо в Нолана! Он вошел по самую рукоять!

Стоило командиру упасть, как его люди стали разбегаться! Троих я еще успел зацепить, по пути к цитадели.

А там места живого нет. Даже стены в крови. Единственный факел горит чисто случайно у трупа. Он и дал распознать спины наемников. Проткнул двоих и их напор пропал. Сверху уже напирали свои! Мы едва не насадили друг друга на клинки в агонии сражения.

– Я Катэрон! Все! Победа! – Взревел, задыхаясь.

Меня шатает. Но я не могу поверить, что враг отступил. Выплелся из цитадели и побежал к воротам. А там тьма. Лошади ржут, огни догорают. Где–то бранятся убегающие наемники.

Ко мне подошел Гаспар.

– Гарольд пал в битве. И… нам нужно уходить, – произнес он, казалось бы без эмоций.

Посмотрел на него. Гордость взяла за пацана. Он на балу, и он сейчас. Совершенно разные люди. Изрезанный мундир, вражеская кровь повсюду, огонь в глазах.

– Вылавливайте лошадей, провизию в лагере поищите, стрелы соберите и клинки получше. Через полчаса отбываем спасать маркиз.

– Да, эр Катэрон!

Глава 11

Глава одиннадцатая. Спасти маркиз

Принц Катэр–оун Шеннийский

В трезвом уме и ясной памяти я делаю вывод, что моя затеял ринуться и самолично вызволить маркиз, глупа. Пусть и по пути. Но проще добраться до своих. Взять войско графа Дорсена, тысяч так десять у него наберется, и двинуть на Ридли, попутно соскребая армии с маркизатов Эссекс и Кастилия. Я принц Шеннийский – самая легитимная власть на Рэе. Я – изначально прав. Но когда, спустя две недели бешеной скачки, мы прибыли в лагерь, все изменилось.

Герцогство Орос под гнетом верховного мага Иллара! Эта поголовная дрожь и трепет угнетают меня. А еще я разочарован.

Стоит лагерь в овраге, чтобы никто не видел. Рыцари аккуратно стекаются туда, вырвавшиеся из различных передряг. У меня два пути: на запад до своих или на юго–запад к Ридли в незваные гости.

Со мной девятнадцать уцелевших бойцов во главе с Гаспаром. Жаль, что погибло так много. И троих тяжелораненных пришлось оставить по пути в деревне. Дали разинутым ртам золота, которого крестьяне отродясь не видели, там о них должны позаботиться.

Стоило нам прибыть в лагерь, как наш отрядик растворился в пестроте грозных фигур, закованных в железо. Решительные лица, готовые рвать и метать собрались с десяти разных орденов. Целый граф Дариэл возглавил паломничество до замка Ридли. Собралось триста пятьдесят рыцарей и я, какой–то не то наемник, не то рыцарь из Вестерии.

Всюду разруха и хаос. Орос мрачен. Он превращается в Дезрант! А еще идут нескончаемые дожди. Я уже промок до нитки, смирился с этим. Вот только и холод собачий, выть хочется!

Огромный замок на вершине холма возник на горизонте спустя месяц пути. Граф Дариэл нашел доносчиков, что слили ему информацию, будто именно в этом замке держат маркиз. Там цепочка хитрая: служанка брякнула кухарке, та на рынке, там до купца, и пошло–поехало до нужных ушей...

Пока шел оставлял послания Глории, а вдруг она натолкнется на мой след. Начал делать это с первой же деревни Ороса. Рисовал послания прямо на домах и деревьях углем в виде ее шрама на лице и губ рядом, только она поймет… Иногда оставлял мальчишкам зашифрованные свитки с просьбой, если что передать первой попавшейся женщине с именем Глория.

Надежда была призрачная. Но все–таки была…

Под копытами хлюпает грязь. Листва шелестит от ветра и моросящего дождя. Идем в гору через рощу и сомнительную дорогу. Мы в самом конце, и отсутствие инициативы и плана успокаивает душу. Впереди целый граф, и он знает, что делает. А мы так, солдаты, куда пошлют, туда и побежим.

Задумка хороша в том, что наш отряд никто за войско не считал. Подумаешь, идут по своим делам. В замок тащатся, передохнуть, с лордом поболтать. Может на турнир или подкрепление в Харт. Шествуем под знаменами герцогства Орос, мы свои.

Не знаю, на что рассчитывал граф, когда встал перед десятиметровыми воротами, как баран. Оставалось только крикнуть «беее».

Сверху высунулся один лучник, сплюнул с двадцати метров практически на лысину графа, намекая, что меткий парень, и сказал:

– Лорд в отъезде, пускать не велел!

– Я лорд Дариэл Радесский, старый друг герцога Ридли. Если есть кто из родни, можете уведомить. Мы устали с дороги и просим ночлега. Хотя бы для моих лордов, их не так много!

Лучник пропал. Минут десять его не было. Стою и думаю. Лорд решил двумя десятками рыцарей взять замок изнутри? До меня еще его план грандиозный не дошел. Я чего–то не знаю?!

– По пути был замок Норельса и два города в десятке километров, – выдал старый мужчина, вероятно начальник стражи, судя по золотому отблеску кирасы. – Чего вы в гору поперлись, лорд?

Заминка. Граф соображал минуту, и наконец выдал:

– Хотел выпить со старым другом.

– Нет никого из хозяев, и пускать не велено, – брякнул вымученно старик. – Постоялых дворов в округе полным–полно. Тьфу, повадились.

И скрылся…

И вот, я думаю. Не хотели маркизы за своих дочерей в открытую конфликтовать. А сейчас что за цирк?

Граф Дариэль ничего лучше не придумал, как разбить лагерь около замка. Прямо в лесу на единственной дороге. Со стен не видно, но лишь идиот не заметит дым от костров, гам рыцарей и крики взбесившихся куропаток, согнанных с гнезд.

Штурмом брать такую крепость нереально. С трех сторон отвесные скалы, что продолжаются гладкими вековыми стенами. Со стороны ворот ров. Пусть и не большой, заполненный сточными водами, или чем–то таким, но купаться в нем и получать на голову стрелы, камни и смолу никто не решится.

Смотрю на Гаспара угрюмого. Поник совсем рыцарь, осунулся.

– А дама сердца у тебя есть? – Спрашиваю. Мы подружились, на «ты» давно перешли.

– На балу Арлена была, – ответил. – На турнире с ней обручился. Вот только потом долг позвал на юг, к Харту. Не успели пожениться. Ждет меня в поместье отца.

– А у тебя, Катэрон?

– Да у меня откуда? С таким уродом ни одна не захочет быть, – говорю без горечи, о валькийках думаю. Тысячи женщин! Тысячи!

– Знавал я магов по части шрамов, алхимиков… – запел парень.

– Граф созывает! – Прервал нашу беседу пробегающий рыцарь.

– А чего он вдруг, на ночь глядя? – Прыснул другой.

Все устали, энтузиазм был, когда лидер вел уверенно. А теперь стадо баранов топчется на месте и не знает, что и делать.

– Лазутчиками пойдем, – прошептал мимо пробегающий. – Веревки собирайте.

На стену решили лезть? Идея хорошая. Да вот только опасная. Стражники веревки легко срежут и тревогу поднимут. Неизвестно какой у них гарнизон. Возможно и маг боевой есть. Мне амулетов да колец надавали. Но это же не защита Сириуса.

Иду вперед, аккуратно просачиваясь через знатных рыцарей, расфуфыренных и блестящих. Они–то точно на стену не полезут.

– Граф, позвольте спросить, в чем спешка? – Выдаю, пока меня не послали. Я больше на наемника смахиваю, которого обезобразили за то, что с женой лорда переспал.

– Оповестили, что завтра к полудню герцог Ридли будет здесь, – ответил лорд. – Это еще раз доказывает, что маркиза Камилла Эссекская и Эмилия Кастильская в этом замке. Так! Сорок добровольцев в легких мундирах, хорошо владеющих шпагами!

Отошел взявшись за голову. Надо что–то делать! И срочно, пока эти идиоты не испортили все. Не всполошили замок. Мысль пришла гадкая. Канализация…

У каждого замка она есть. А я в этом деле спец. Не будет лучшей возможности, чем во время тревоги и отвлечения гарнизона к стене. Пробраться в замок, найти девушек и нырнуть с ними обратно. Так… С последним неувязка. Они не согласятся!

Но проблема может быть решена иначе – спустим по веревке. Точно! И мне нужен помощник. Гаспар. Вот только как ему объяснить про канализацию?

– Слушай, – начал я. – Есть вариант пробраться через черный ход…

– Так чего же мы ждем! – Воскликнул наивный парень.

Я был максимально загадочен, пока экипировались. Повел недоумевающего юношу за собой. Тем временем граф проводил инструктаж с теми, кто был выбран смертниками, в смысле лазутчиками на стену. Сочувствовал этим рыцарям. Но вмешиваться не собирался. Кто я такой?

Подошли ко рву. Свет еще хорошо озаряет его. Но мне важнее ветер. Точнее, его отсутствие. Чтобы понять, где канализация, нужно принюхаться. Поковылял вдоль, уходя к обрыву. К вершине лес сужался, надо отдать должное нашему графу. Замок мы невзначай осадили. Возможно, здесь есть потайные катакомбы. Но подойдя к краю обрыва, я увидел, как далеко и глубоко надо рыть. Триста метров, может больше. Внизу река и камни. И в эту реку стекает по желобу то самое…

Посмотрел на стену. Бойницы хорошие, обзор в сочетании с защитой. Но чтобы увидеть нас, надо высунуть голову хорошенько. Мы ведь под самой стеной копошимся. Предусмотрительные жители замка вырубили деревья метров на тридцать от своей крепости. И вот я думаю теперь, как зацепить веревку, чтобы опуститься к желобу. Там ведь должна быть пещера или труба. Та самая канализация, что сбрасывает в реку отходы. Строители замка не настолько глупы, чтобы делать сток под замок, он рано или поздно размоет грунт и строение обрушится вместе с частью обрыва. Поэтому я очень надеюсь, что прав.

– Что мы ищем? – Насторожился Гаспар.

– Как зацепить веревку, чтобы опуститься на пять метров ниже, – ответил ему. – Там ход.

Парень задумался.

– Можно использовать пень, – предложил тот, я скривился, а он добавил: – Если использовать поперечные ветки, веревка не соскочит.

– Это как?

– Я покажу, – деловито произнес парень и пошел нарезать ветки.

С пнями оказалась беда. Все трухлявые. А вот коряга у самого обрыва была неплохая. Проверили, дернули. Вроде надежная. Гаспар воткнул свои ветки вокруг, обвязал. А затем накинул петлю с веревкой.

Я ухватил веревку и стал спускаться. Нужно торопиться, пока рыцари не начали отвлекать на себя. Гаспар страховал, и это придавало уверенности. Начался спуск. Метр… два, камни посыпались по отвесной скале. И, собака, так громко это стали делать!

С замиранием в сердце примерился к стоку. Опустился на его уровень. Но теперь нужно было уходить вправо метров на пять, чтобы достать его.

Началось самое сложное. Раскачивание! Гаспар с ошалелыми глазами высунулся, когда я начал это делать. Думал, бедствую и срываюсь. Камни, земля и колючие кустики мешали мне во всем. С третьего раза я достал до желоба! Но не сумел зацепить. А еще моя опора в виде коряги немного хрустнула, в связи с чем передался некоторый импульс и нависла угроза сорваться вниз!

Очередной толчок. И трясущаяся рука зацепилась за край стока! Он не деревянный! А каменный! От радости чуть не упустил. Чему я радуюсь? Так камень надежнее. И это значит, что внутри там тоже все должно быть из камня. Следовательно, не будет всяких застоев, запоров… Фу, хватит увлекаться.

Зацепился второй рукой, кое как прихватив зубами веревку. Внутри действительно отверстие, небольшая пещерка, переходящая в некое подобие сточной трубы диаметром в метр. Пролезем! За спиной перевязь с экипировкой. Примерился. В пещеру залезть оказалось труднее, чем я думал. Ножны встали в по и не давали коленке перекинуться. Чуть не психанул и не выпал…

Привязал веревку к желобу. Она мне еще пригодится. И Гаспару будет легче спускаться. Подал знак, дергая за веревку.

Вскоре спустился и мой соратник. Ему было легче чем мне, поэтому заранее я нагрузил его еще и второй своей шпагой и дополнительным мотком веревки. Но пришлось затаскивать его силой, чуть не надорвался.

– Это канализационный сток, – фыркнул Гаспар. – Ты в своем уме?!

– Других вариантов нет, – ответил ему неожиданно строго и пошел вперед.

Ручеек тек добротный такой. Много там человек в замке, раз каждую секунду что–то сливается. Наклон оказался существенный, начал буксовать, но сухие, рельефные стены помогали двигаться вперед. Хотя при таком диаметре можно просто расправить «крылья» и как паук.

Темень такая, хоть последний глаз выколи. И тут засветился один из моих амулетов. Едва, но теперь можно было разобрать дорогу. А он светится по желанию? Или только в замкнутых помещениях. Решил, что в замке его надо будет снять, чтоб не выдал.

Пробирались мы по источающей канализации долго. Мир зловонного подземелья открылся нам. А с ними и лабиринт катакомб. Тут действительно начались подвальные помещения с кирпичными стенами. Судя по жирным крысам, их возмущениям и не желанию убегать, я понял, что сюда давно никто не спускался.

Стараюсь находить лестницы и коридоры шире. Позади Гаспар, ругается себе под нос и пинает крыс. Стук добротный, будто по боку лошади бьешь.

Блуждание завершилось выходом в нишу. Раздались звуки от людей, атмосфера быта. Вскоре понял, что оказались в темнице. Клеток море и в них помимо живых людей много уже неживых, и давно неживых, и подавно неживых. Скелеты в клетке – классика. Наше шевеление заключенные заметили. Бородачи с огромными глазами смотрели нам в след. А я старался на них не смотреть. Нам не до них.

Ускорился. Впереди показался охранник. Пьяный. Тем проще было с ним справиться. Вышли на уровень выше. Свет факелов ослепил. Но вскоре глаз привык, и я увидел еще двоих стражников, балдеющих на своих постах.

Гаспар позади с расширенными глазами переступает трупы, которые я создаю на пути. Полусонные или полупьяные солдаты замка, прислуга и невольники, моя добыча. Я – охотник в Валькийских джунглях с кинжалом в зубах. Полутьма мои кроны над головой.

Увлекся и потерял своего напарника. Приходится действовать быстро, чтобы не подняли крик.

Наконец, показались приличные помещения и коридоры. Ветер гуляющий по ним завывает хорошо. Где–то в стенах дырки. Прислушиваюсь, цепляя ухом шаги и отголоски разговоров. Двигаюсь, словно тень, попутно туша об пол факела и лампы. Нашел камушек эренни в лампе! Ну они тут зажрались!

Затаился между темными колоннами. Народа прибавилось. Прошла одна служанка, за ней другая. А мне нужна одна–одинешенька. И дождался… Схватил девку, утянул к себе в уголок. Рот зажал посильнее.

– Я призрак этого замка, – шепчу на ушко. От девушки пахнет хорошо, цветами и травками. – Где жена герцога?

Вопрос повторил раза три. На четвертый уже приставил окровавленный нож к горлу.

– В башне цитадели, – пропищала дрожащим голосом сквозь немного ослабленные пальцы.

Времени возиться с ней не было. Приложил тупым концом кинжала по голове. Убивать не хотел невинное существо, но и оставлять в ясном уме тоже. Поднимет крик, и нам конец.

Вскоре понял, что так просто не пройти. И как по заказу появился мужчина в мантии. Такой быстро двигающийся, семенящий своими ножками. Бросился на него, пока коридор безлюдный.

Оказался на редкость сильный! А еще я понял, что напоролся на мага! Он начал что–то шептать, и мне сдавило горло. Но на груди вдруг стал нагреваться один из горсти моих амулетов, и отпустило. Заодно я воткнул в сердце мага свой кинжал. Подтащил к стене труп, прятаться особо не куда. Между колоннами места мало. Накинул его мантию на себя. Вот только с экипировкой проблема. Острые концы выпирают! Пришлось взять одну шпагу, вторую, та что появляется по желанию спрятал за колонной. Это мое секретное оружие.

Пошел более уверенно, накрывшись капюшоном. Где там Гаспар возится?! Иду и вслушиваюсь в общую атмосферу. Атакой еще не пахнет. И хорошо.

Меня сторонятся все. Будто я самый опасный маг этого замка. Плащ с узорами тому виной. К охраннику подошел, выбрал место потемнее. Тот выпрямился, кирасой о наплечники скрипнув. Напрягся бедный.

– Сопроводи до цитадели, – шепчу тихо–тихо, чтобы голос не распознал.

– Да, мой лорд, – прохрипел тот с неким сомнением и сглотнул.

Показал ему жестом, чтобы шел вперед.

Вышли во двор. Слишком светлый! Но я опустил голову и пошел семеня, чтобы не заподозрили во мне другого.

Пробежал строй из полтора десятка солдат! Сердце забилось быстрее. Вот и началось. Но пока шума не поднимают. Атмосфера обычной жизнедеятельности. До цитадели вел долго, я уже подумал, надо его в темный уголок завести и прикончить, заменить на другого. Но в самый критический момент, пройдя еще пару закоулков, вывел к массивному зданию из камня, стоящему на ступеньках, что подходят к строению со всех сторон.

У ворот стража! Двое бдительных солдат шириной, как я в высоту.

Солдатик мой ведет дальше. Я ведь лорд, который не отпускал.

Стража без вопросов и с особой прытью раскрывает передо мной двери. Дальше холл небольшой и арка, ведущая в зал.

– Башня, – шепчу.

– Слушаюсь, мой лорд.

Позади шум! На который и мой проводник оборачивается. А у меня в груди холодеет.

– Усилить охрану покоев! – Крикнул вбегающий старик в золотой кирасе.

Тот самый, что послал нашего графа. Начальник стражи! За ним вбежало еще десяток солдат.

– Лазутчик в замке! – Рыкнул тот. – Лорд Вивен!

Он обратился ко мне. А я повернулся в пол–оборота, нащупав под плащом клинок. Сердце бешено колотится, сбиваясь с ритма, когда мимо проносятся солдаты.

– Лорд Вивен, в замке чужак, вы ощутили вторжение?

Кивнул ему.

– Что нам делать? А эта шайка рыцарей под стеной знает, кто в замке. И они негодуют, наши шпионы передали, что вот–вот пойдут на штурм. Надо переместить в другой замок тех, о ком вы знаете.

Кивнул ему и пригласил жестом пройти вперед. Сам повернулся, замечая недоумевающий взгляд.

– Лорд, с вами все хорошо? – Насторожился начальник стражи.

Кивнул ему.

– Тсссс, – поднес палец ко рту.

Тот кивнул, как завороженный и пошел дальше.

– Он всегда был странный, – услышал я шепот старика. – Но чтоб настолько… лорд Вивен?

Обернулся. Но я уже распахнул плащ и настиг его через секунду. Стражник с ошалелыми глазами начал открывать рот для вопля. Но я рубанул по его горлу. Голова слетела с плеч. Переборщил… Звуки падающих трупов и кусков тел не смутил убежавших вперед стражников.

Ринулся вперед по лестнице за ничего не подозревающим отрядом. В голове прокручиваю сказанное. Гаспара поймали?! Или служанка моя очнулась?! Или видели, как мы лезли?! А на счет шпионов в нашем стане. Ну, молодцы.

Смешно от осознания, что Ридли не глуп. Имел в замке мага, способного за мгновение перенести пленниц в другой. И это делает наш поход мышиной возней!

Ускоряюсь. Солдаты умчались и разбежались по коридорам и этажам цитадели. А я засомневался, куда дальше?! Решил выше подняться. По логике вещей они должны быть на самом верху!

Поднимался долго, ноги устали, а дыхание сбилось. Стены стали ближе, будто я в тонкую башню перешел. В узком окошке виднеются огни. Массивная стена замка оживилась! И слышны крики! Отчаянные вопли падающих со стены рыцарей! Началось!

– Учитель! – Раздалось сверху звонкое.

О Великие. Там дети?!

Выскочили трое мальчишек лет двенадцати, и недоумевая посмотрели на меня. Вжались в стену, когда увидели такого урода.

– Я переместился в замок из своей башни, – поспешил разъяснить. – Где мой друг, лорд Вивен? Пришел вам на помощь, замок осаждают.

Юноши расслабились.

– Он отлучился к заключенным, – ответил один. – Но скоро должен подойти. Мы можем призвать…

– Попросить подойти от вашего имени, – перебил другой, осекая первого.

– Не буду отвлекать моего друга, – улыбнулся ребятам. – Я должен убедиться в том, что гости лорда в порядке.

Захлопали глазами, недоумевая.

– Покои лорда Ридли, где? – Хмурюсь.

– Я могу проводить, эр…

– Верховный маг Катэрон, – представился ребятам, побледнели.

Мальчишка, спотыкаясь повел вниз по лестнице. Вывел на нужный этаж. И уверенно пошел дальше, поворачиваясь постоянно с опаской, и проверяя не отстаю ли я.

Первый же поворот открыл картину печальную. Море стражников.

– Верховный маг Катэрон! – Визгнул парень. – Друг мага Вивена! Пропустить!

Охрана расступилась, вжимаясь в стены. Да… магов боятся все. А еще мне показалось, что и мальчишку тоже опасаются. Шалят, наверное, с магией иногда. Дети, они такие, сорванцы.

Вошел в покои, мальчишка остался позади. Видимо, ему сюда запрещено соваться.

Комнаты шикарны. Стены украшены картинами, выложенными из эренни и золота. Впервые вижу такое. Очень красиво. Свет везде фиолетовый.

Четыре комнаты прошел сквозные прежде чем наткнулся на первую служанку. Пугливая, глазастая и довольно красивая. Только хотел за шкирку взять. Появилась дамочка с строгим видом.

– А вы кто? – Рыкнула она. Волосы седые, мордаха матерая.

– Верховный маг Катэрон, – произнес строго. – Друг Вивена. Замок в осаде. Нужно наших гостей переместить в другой.

– Я вас не знаю! – Рыкнула. – Стража!

Ринулся к ней и всадил клинок.

Визг за спиной разразился на весь этаж. Загремело железо. Догнал визглявую служанку и приложил ее хорошенько. Вышло на глазах у двух других! Снова визг!

Да сколько вас! Схватил одну.

– Где маркизы!

– Там!

Повел с собой дрожащую тварь. Еще три комнаты прошли и встали у дверей массивных.

– Только старшая управляющая могла открыть, – брякнула служанка. – Но вы ее убили.

Зарыдала. Откинул ее в сторону. Пытаюсь дверь взломать. Сверкает рама дверная синим. Заклятье какое–то на ней. Вот засада!

– Взять его! – раздалось за спиной. Ворвались солдаты, судя по габаритам, элитная стража.

Сдернул плащ, который несколько мешал и ринулся на них. Положил всех быстро и играючи. Выскочил в другую комнату, с намерением найти тело старшей управляющей и поискать на ней амулет, что послужит ключом!

Передо мной встал боец с нацеленным арбалетом! Щелчок!

Острая боль пронзила живот. Не успел я, но как так?! Вроде увернулся. Не успел опомниться, в желобе уже вторая стрела! И тут меня озарило – магический арбалет! Отчаяние. Вторая стрела угодила в бедро, ибо я успел уйти. Но не достаточно быстро. Вынул кинжал и бросил в стрелка, попав в район сердца.

Тот рухнул. А я пополз к нему. В груди нарастало отчаяние. И что–то нагревалось на шее. Очередной амулет! Он придавал сил, заморозив места ран и притупляя боль. Сумел встать, прежде чем ворвались другие.

Через мгновение я уже держал арбалет. Положил троих. Руки начали холодеть. Эта штука забирает тепло тела! Ей же нужно питаться чем–то!

А я и так без сил. Двое уцелевших ринулись на меня, потерявшего бдительность, я ведь кровью истекаю! Один насадился на клинок сам, второй получил удар ногой и следом клинком. Выткнул свой кинжал, эта штука спасла мне жизнь. Спасибо, девочки мои за метательные навыки.

Дошел до трупа управляющей. Сорвал с ее шеи две цепочки, снял все кольца и побрякушки, стал возвращаться. Методом проб и ошибок нашел ключ. Дверь в покои отварилась от прикосновения кольца! Ворвался, как хромой полуобморочный воин. Снова холл. Эти бесконечные комнаты приводят меня в бешенство.

Вынес очередную дверь с ноги. А там столовая небольшая. За столом, уткнувшись носом, с пустым, опрокинутым бокалом в руке сидит женщина. Черные волосы кудрями раскинуты по тарелкам с фруктами.

Подошел ближе, закинул арбалет за спину, поднял ее. И с торжеством в груди и волнением понял, что это Камилла! О Великие! Что с ней сделал Ридли?! Мешки под глазами, лицо бледное… Попытался растолкать.

– Уйди! – Заблеяла и открыла глаза. – А ты что за урод?! Где Ириэтта! Мелкая тварь, где мое вино?!

Поднял ее, скрипя всем телом. Арбалетные болты выпали, когда расправлялся со стражей. Теперь кровь не останавливается.

Начала брыкаться. Залепил хлесткую пощечину. От нее разит, как от деревенского мужика в запое. От пощечины округлила глаза, реветь собралась. Встряхнул хорошенько.

– Меня прислал твой отец, где Эмилия?

– О! – Воскликнула с неожиданным взрывом смеха. – Этот трус вспомнил обо мне!

– Где Эмилия?! – Реву не своим голосом.

Через узкую цель, что служит окном раздаются звуки битвы. Рыцари продолжают лезть на стену. Слышен стук по воротам. Неужели прошли ров?!

Камилла начинает закатываться истерическим смехом. Бросаю ее на диван и прохожу в соседний зал. Это спальня. В углу забилась служанка, дрожит бедная.

– Где маркиза Эмилия?!

– Не убивайте, господин…

Беру за шкирку. Впереди еще две двери на выбор. Времени плутать нет по этим нескончаемым комнатам!

Повела, едва держась на ногах, приходилось постоянно вздергивать, пока не указала нужную комнату. Начинаю стервенеть… Вхожу.

Темная комната, едва освещаемая тускнеющей эрениевой лампой. На полу нет ковров, как в других покоях. Мрамор или другой камень, не разобрать. В углу комнаты сжалась фигура, прикованная цепями. Повсюду кроки черных волос.

Подхожу ближе, и сердце мое срывается в пропасть. Постриженная под мальчика, обнаженная Эмилия сидит на холодном полу, кожаные ремни с клепками туго стягивают ее тело. Они везде, опоясывают живот, под грудью, у горла, между ног.

О Великие. Ридли, что ты за извращенец…

Рву оковы. Она жмется сильнее. Смотрит пугливым взглядом. Во рту кляп! Вся кожа в ссадинах и синяках. Девочка, что с тобой делали…

Красный туман накрывает мое сознание и восприятие мира становится другим. Хватаю ее на руки, вопреки тому, что ранен. Ощущаю, что кровь уже не идет. Раны затянула магия амулета.

Несу в спальню. Кладу на кровать, вынимаю кляп. Она резко прикрывается одеялом, глядя на меня серо–фиолетовыми глазами полными ужаса и непонимания. Стараюсь не выглядеть страшным. Моя боевая трансформация в «монстра» сходит на нет. Пытаюсь придать своей гримасе добрый вид.

– Меня прислал ваш отец. Я вытащу вас отсюда.

– Ридли накажет, если попытаюсь снова, – прохрипела неуверенно и нахмурилась.

Нашел мужской кафтан в шкафу, подал ей. Спешно прикрылась.

Вдруг посмотрела на меня необычно. Будто искала некий подвох.

– Маркиза Эмилия, я ваш друг и жизнь положу…

– Я слышу шум, на замок напали? Где управляющая? – перебила.

– Мертва, – говорю, подходя к узкому окошку, из которого даже голову не высунуть. – Надо убираться отсюда, поспешим.

Эмилия вдруг подорвалась с кровати, словно и не выглядела жалко, без особого стеснения подошла к комоду. Покопалась там и нашла штаны с рубахой. Стала высвобождаться от ремней, со злостью отшвыривая их. Украдкой посмотрел на нее. Похудела девушка, на спине следы от кнута. Сердце защемило. Сознание рвется в бой, наказать всех этих людей, что держали ее и мучали. Убить собаку Ридли.

– Нужно скорее уходить! – Выдала маркиза бодро. – На нижнем уровне есть окна и веревочная лестница. А еще я скидывала мешок с вещами, вряд ли его кто–то подобрал, у реки безлюдно.

– Уже пыталась сбежать? – Удивился.

– Да, семь раз, – выдала. – Два раза отсюда. Но Ридли прибудет с минуты на минуту надо спешить!

Она дернулась в другую строну.

– А как же Камилла?

– Она сдалась и будет лишь обузой, – ответила без тени сомнений. – Ты ранен?!

Бросился в столовую за Камиллой. Не могу ее оставить. Так и лежит на диване… Спит. Растолкал, на руки взял и вернулся. Эмилия ждет.

Головой мотнула. Смотрит на меня с укором. А ведь не узнала во мне Катэра. Как и эта, вялая и не желающая быть в реальном мире маркиза.

– Катэрон! – Раздался крик за стеной.

– Гаспар! – Гаркнул я в ответ. – Мы здесь!

Вот и помощь пришла. На душе отлегло. Напарник мой жив. Эмилия посмотрела с удивлением.

– Если вы прорвались в замок, тут скоро будут маги, а вместе с ними придет и эта тварь.

Появился Гаспар с ошалелыми глазами и с мечом в руке. Ни экипировки, ни веревки, все растерял.

– Миледи! – Воскликнул, падая на колено.

Эмилия фыркнула и поковыляла вперед. Замечаю, все–таки идет с трудом. Видимо, ноги затекли и обессилели от долгого покоя.

– У Ридли есть зеркало, через которое он приходит. Если разобьем его, он не попадет сюда так быстро.

– Плевать на Ридли, – взвинтился я.

– Нет! – Воскликнула Эмилия истерично. – Он настигнет и убьет вас. На мне метка. Я не знаю где, но она есть.

– Значит надо его прикончить, – бордо предложил Гаспар.

Эмилия усмехнулась, ныряя в очередную комнату. Навстречу выбежала служанка, увидела нас, ринулась обратно.

– Стой Зария! – Взревела Эмилия. – Стой, сука такая.

– Чужаки! – Закричала та и унеслась дальше.

– Маг Вивен опасен, не дай Великие он прибудет раньше, чем мы…

– Я прикончил его, – говорю важно, передавая Гаспару спящую Камиллу.

Тот видит, что мне тяжело и охотно принимает ношу.

Эмилия невозмутимо переступает трупы охранников, оценивая наши усилие и рвение. Вряд ли сомневается по поводу доверия…

Спустились ниже, выйдя из некогда запечатанных покоев маркиз. Встретили двух стражников. Оставив их на полу, пошли дальше до лестницы. На уровень ниже залы шире этих. Зал обеденный, зал заседаний, покои самого Ридли. Эмилия бросила стул в длинное зеркало с человеческий рост. С таким остервенением, что я поражен. Как же она ненавидит Ридли! Даже больше, чем я.

В покоях герцога окно вполне себе полноценное и широкое. Веревочная лестница под его кроватью оказалась. Эмилия проявила себя находчивой девушкой, спрятав ее тут. Прикрепила к кровати два конца веревочной лестницы и скинула вниз моток. Вижу, что утомилась быстро. Перестаралась, теперь тяжело дышит.

– Первым должен лезть сильный, – предложила.

– Кто вы такие! – Очнулась вдруг Камилла и брыкнулась. Гаспар поспешно усадил ее на кровать.

Эмилия подошла к ней. Обняла, прошептала на ухо что–то. Та прижалась сильнее и захныкала. Сцена продлилась минуту. Эмилия отпряла, та ей кивнула.

– Я пойду с вами, – промямлила девушка моей мечты и скользнула по мне брезгливым взглядом.

Двинулся первым. Снаружи свежо, доносятся звуки битвы. Наши прорвались в замок! Вот только у меня ощущение, что многих уже положили. А еще я вижу вдалеке, сквозь деревья приближающиеся огни. Войско идет! И не факт, что подкрепление к нашему графу.

Лестница хорошая, связана на совесть. Спускаюсь по стене цитадели, что переходит в стену замка, а дальше в обрыв. Вот только длины, как мне показалось, маловато!

Опустился до уровня, что позволила лестница. Внизу шумит река! Метров двадцать еще! Ноги касаются чего–то твердого. Достал из кармана эренни. Да тут балкончик и дорожка! Уводит ниже, как раз к спуску.

Вскоре показалась Эмилия, подхватил ее худенькое и побитое тельце. Следом Камилла, возилась долго, визг разносился на всю округу. Благодарю рыцарей, что отвлекают на себя. Следом появился Гаспар.

Спустились к реке по опасному склону. Эмилия ведет уверенно, освещая путь моим камушком. У берега суета. Целый отряд сидит. Лошадиное ржание еще на подступах услышал. Это разъезд!

Они всполошились, увидев нас с другого берега.

– Сообщи о беглецах! – Раздалась команда.

Теперь я уже не сомневался. Вскинул арбалет и начал расстреливать все суетящиеся силуэты. Попал и по лошадям. Сердце защемило, животных не хотел, видят Великие…

Двинулись вдоль реки. Эмилия бросилась к отвесному берегу, не опасаясь сорваться. С торжественным криком вынула мешок!

Его принял Гаспар, а я взял под руку еле плетущуюся Камиллу. Мне было приятно держать ее теплую ручку. Во–первых, холодно, во–вторых, она дама моего сердца. Я рад, что спасаю ее.

Вышли на холмик и поняли, что впереди лагерь! Костров двадцать!

– Наемники, – фыркнула Эмилия. – Служанка о ваших рыцарях неделю болтала. Все графство знает, что вы шли сюда. И эти наведались. Там тоже вассалы этой твари. Нужно в лес уходить. В деревнях нас предадут. Крестьяне боятся его гнева. В прошлый раз он спалил все село, где я укрывалась. Из–за предательства одной семьи, сжег тридцать.

Пошли в брод, через реку. Холодная вода скользит по камням, обжигая кожу. Поток пытается смыть нас, но держимся. Гаспар тащит на руках Камиллу. А Эмилия мне в руки не далась, рвется впереди всех, сама меня за руку тянет.

В середине реки вода доходит до груди. Вот тут–то пришлось несладко. Камиллу чуть не унесло течением. Пришлось хватать за что успел… волосы. Визг, как ножом по сердцу, он мог привлечь наемников!

Выкарабкались на другой берег. Щебень загремел громко, оповещая окружающий лес о нашем успешном переходе. Хотели хоть минутку полежать, дух перевести. Долго отдыхать не дали. Конское ржание я воспринимаю очень остро.

Вскочил, хватая арбалет. Помчались к деревьям, которые приглашающе так нависли. Обтекаемые силуэты, освещаемые едва заметной небесной паутиной Великих, казались будто живые. А под ними наш спасительный мрак.

Прижались к деревьям, вслушиваясь. Шум приближающегося отряда заставил замереть, практически не дышать.

– Ищите внимательнее! – Кричал мужчина с факелом в руках. – Они не могли далеко уйти. Да где же охотники с собаками?! Лорд запаздывает!

– Вся ночь впереди, не беспокойтесь, эр…

Отряд прошел мимо в десяти метрах. У меня душа ушла в пятки, я уже просчитал, в какой последовательности начну их убивать. Но два десятка всадников так просто умирать не захотят. Да еще и рядом с лагерем наемников! Сейчас это слишком много. Я устал, у меня израненное тело, нога движется плохо. И что–то с животом. Тупая, ноющая боль иногда сменяется острой. Все терпимо. Амулет валькиек помогает. Но надолго ли это?

Прокралась мысль, что эти и не нас вовсе ищут. Не могли же они так быстро среагировать!

Лес… моя стихия. Не скажу, что ощущаю себя, как рыба в воде. Но эта местность прибавляет мне уверенности больше, чем чисто поле или стены замка.

– Быстро же они, – прохрипел Гаспар, пробираясь сквозь заросли.

– Все служанки обучены оповещать в мгновение ока, – прошипела в ответ Эмилия. – Все боятся Ридли и выслуживаются ему.

Идут след в след за мной. Плетусь на ощупь, на уровне интуиции. Принюхиваюсь к запахам, прислушиваюсь к шелесту листьев. Снова моросит дождь, усложняя мне жизнь, и облегчая поиск собакам.

Жду не дождусь их лая. Затаив дыхание, вслушиваюсь в каждый далекий шум, напоминающий зловещее тявканье.

Земля под ногами стала хлюпкая. Нарвались на болотце. Все трое с опаской. А я с огромной радостью иду вперед. Собаки потеряют след. И это важно! Силы уходят с каждым выдохом. Я потерял много крови. И теперь ощущаю слабость в ногах. Клонит в сон, несмотря на собачий холод.

Слизываю дождь с листьев, это едва утоляет жажду.

– Куда ты нас завел, идиот, – рычит Камилла. – Эй, тут могут водиться змеи.

– Тише, – фыркает Эмилия. – Катэрон знает, что делает. А змеи самые ядовитые были в замке, тебе ли не знать.

– Меня вполне все устраивало, если на то пошло, – выдала маркиза.

– Не говори так, эти унижения снести невозможно. В тебе говорит усталость и страх.

Вода дошла до пояса, поплелись медленнее. Теперь уже с опаской, провалиться глубже. Это не было болото, скорее наводнение. Пару раз раздавался всплеск воды. Девушки пугались. Но я утешал, что бобры резвятся. Тут не джунгли, крокодилов нет, толстых змей, что проглатывают и засасывают, тоже не должно обитать.

Спустя два часа вышли на сухую землю. Устроили привал. Камень эренни уже потух, стоило перейти вброд. Отдал всю энергию воде. Я слышал о таком явлении. Оно не постоянное, но если камень едва держится, то это возможно.

Гаспар неимоверными усилиями не намочил собранный Эмилией мешок.

– Там есть еда? – Уточнил я на всякий случай.

– Нет, – ответила Эмилия. – Уже нет.

Раскрыли мешок, пахнуло гнилью. Продукты давно испортились.

– Там кремний для костра, одежда, нож и рины, – произнесла Эмилия, стуча зубами. – Но стоит ли разводить костер сейчас?

– Нет, – ответил я. Меня тоже трясло от холода.

Эмилия вынула сухую одежду, и они с Камиллой переоделись. А мы с Гаспаром продолжили трястись от холода.

Вскоре двинулись дальше. Шли до рассвета, часто делали привалы. Дремучий лес не заканчивался. Судя по окружающим деревьям, листве, хворосту, атмосфере, витающей вокруг, тут не особо людно. Возможно, охотники пробегают. Но не крестьяне. Тропинок не увидел. Но и диких животных тоже. А так хочется мяса!

Утро. Насобирал хвороста и развел огонь. Едва держусь на ногах. Раны саднят, и думаю, что с животом не все в порядке. Ощущаю, что мной пытается овладеть лихорадка. Держусь, не могу показаться слабым перед этими женщинами.

Разожгли костер, чтобы погреться. Гаспар элегантно обхаживает маркиз. Я же в сторонке. Камилла смотрит на меня брезгливо. И я понимаю, что уже не питаю к ней чувств. Она испорченная, и даже после заточения не стала лучше. Капризная госпожа, привыкшая к теплу.

Что не скажешь об Эмилии. Девушка стала бойцом. Видимо, поэтому ее заковывали, стригли и били.

Посмотрел на нее осторожно, пока она греет руки и отвлекается, глядя на свою подружку. «Мальчишка» с красивыми глазами и сиськами.

Повернула вдруг голову и на меня посмотрела так открыто. Увел взгляд. Белым днем она моего уродства еще не видела. Становлюсь морально слабым. Опасаюсь, что узнает во мне того Катэра, того самого, что обошелся с ней грязно. Того, кто вел себя, как эгоист… Восторжествует, рассмеется. Камилла уж точно будет рада моему клейму.

– Подойти к костру, – предлагает мягко. – Ты совсем замерз.

Не хочу я идти к костру. Ибо меня увидит во все глаза Камилла. Но Эмилия настаивает. Смотрит не как на урода. В ее взгляде доброта и заинтересованность. Она понимает, что мы не из общей массы рыцарей, что сломя голову рвались в лоб. Мы отдельный элитный отряд лазутчиков, единолично перебивший всю охрану цитадели, мага и грозную управляющую обвешанную магическими штуками. Та, видимо, держала женщин в страхе, имея особые полномочия в отсутствие Ридли. Мы вдвоем и только. Трупов чужих рыцарей ведь не было, только стражники лежали.

Подползаю. Камилла кривится, глядя на меня, укутывается в кусок одеяла, что был в мешке припасенном. Переводит взгляд на Гаспара.

– Где войско моего отца? – Спрашивает деловито, голос хриплый, вымученный. Все хотят есть, а сил на охоту ни у кого не осталось.

– Мы не знаем, но граф Дариэль с рыцарями должен быть где–то близко, – отвечает неуверенно.

– А сколько у него рыцарей? – Продолжает Камилла.

– Больше трех сотен, – тушуется Гаспар.

Камилла нервно прыскает. Беззвучный смех, с подтекстом о том, какое мы разочарование и горе убегающие в отсутствие подоплеки в виде плана и людей поддержки. Проще говоря, наш экспромт воспринят с иронией.

Смотрю на Эмилию. И ловлю ее взгляд. Так неожиданно. Но не могу увести свой. Она такая жалкая, не накрашенная, не выспавшаяся и без прически, бледная и худая. Но настолько необычная. Жалкая… если бы. Улыбается мне и подсаживается ближе.

– Спасибо вам, эр рыцарь, – произносит едва слышно. – Что рисковали своей жизнью ради нас. Как поживает мой отец?

– С ним все хорошо, миледи, – выдаю.

Пододвигается ближе.

– Вы дрожите, – говорит деловито.

Ловлю взгляд Камиллы. Меня он напрягает. Хочу отойди подальше. Но Эмилия заключает в свои робкие объятия.

– После того, как мой отец вернулся ко мне, мы были неразлучны, – рассказывает тихо. – Он возил меня на охоты с семи лет. Мы ночевали в лесах, холодных и мрачных. И я скажу вам, эр Катэрон, нет ничего зазорного в таких объятиях. Мы просто греемся. У вас жар? О Великие. Раны воспалены.

Она смотрит на мой живот. Пытается сделать что–то, распахнуть рубаху. Но я не даю.

– Может быть заражение…

– Эмилия, отстань от него, – говорит вымученно Камилла. – Нужен лекарь. Ты только сделаешь хуже.

Привал завершили и поковыляли дальше, пробираясь сквозь дебри. Разыгрался ливень, снова все промокли. Меня начало знобить. Но я старался давить в себе недуг. Хромой уродливый калека, на которого рассчитывают две маркизы.

Вышли на проталину. Небо затянуто облаками. Плешь в диком лесу в виде выжженной земли диаметром в пятьдесят метров. Не сомневаюсь, это сделал маг. Эмилия идет уверенно, но по краю, за ней подруга и мой напарник.

Мокрый пепел превратился в серую кашу, перемешавшись с землей. Останавливаюсь и черчу ногой знак для Глории. Зачем… У них нет корабля. Но я надеюсь, что произошло чудо.

Закончив, вижу, что на меня смотрят у другого края мои ребята. Смотрят, как на идиота. Пожимаю плечами и иду вперед. Плана в голове нет. Но есть истина – надо убраться, как можно дальше от замка. А еще вчерашние слова Эмилии не дают покоя. Метка на ней. Ридли нас найдет и без помощи собак.

К обеду лес поредел, как я не старался выбрать направление более дикое, но выходили мы на его обитаемую часть. И это было неминуемо.

Подстрелил косулю! У нее не было шанса с таким–то арбалетом у охотника. Развели костер, казалось, что было уже плевать на демаскировку, лишь бы поесть. С водой тоже разобрались, нашли по дороге чистую лужицу с дождевой водой. Там и крутилось бедное животное…

***

Два дня пути, избегая деревни. Меня лихорадит, едва разбираю дорогу. Ведет Гаспар, теперь на нем вся ответственность и обе барышни. Массивный лес кончился, теперь ныряем в рощи и маленькие лесочки, иногда пробираемся по заросшим заброшенным полям.

Плетусь последним с корягой вместо костыля. Восприятие под белой пеленой. Спотыкаюсь, падаю. Нет сил. Нет воли. Есть только головная боль, резь в животе и стонущее бедро.

Меня переворачивает Гаспар. Подхватывает Эмилия, подавая воды во фляге, которую она припасла в том же походном мешке.

– Он нас тормозит, – бросает маркиза Камилла.

– Надо оставить его в деревне, – отвечает подруга. – Его не ищут, он будет в безопасности.

– Зато ищут нас, – бросает Камилла. – Оставляй его здесь, ты только делаешь хуже, своим вмешательством. Ты не лекарь. Гаспар? Нужно идти. Оставим его тут. Пометим место, найдем помощь, вернемся за ним. Но сейчас надо спешить.

– Нет, – обрезала Эмилия. – Если вы уходите. Я остаюсь.

– Три сотни рыцарей полегли за нашу свободу, ты эгоистка, – фыркнула Камилла. – Ради чего такие жертвы?

Импульс. Последняя порция резервной энергии. Не пойму откуда, но я нахожу силы, чтобы подняться. Чувствую приближение конницы!

Нас настигли! Мои соратники тоже слышат шум. Суматоха и паника накрывает всех.

– О! – Кричит кто–то незнакомый. – Они здесь! Милорд!

Нас окружает отряд. Не могу разобрать сколько их. Лишь блеск клинков и железных доспехов добавляет отчаяния.

Раздается щелчок арбалета, Гаспар падает. Камилла кричит.

– Он не опасен! – Ревет Эмилия. – Больной и раненный. Не нужно!

Получаю удар. Падаю… В больном теле арбалетный болт. Попали в многострадальный живот. Перехватило дыхание. Пытаюсь понять, что еще могу в этой жизни сделать?!

По крику Камиллы понимаю, что ее взваливают на лошадь. Эмилия пытается убежать, за ней мчится рыцарь, гремя железными доспехами.

– Миледи, вы окружены, не тратьте силы попусту! – Уговаривает ее один из всадников. – Лорд Ридли прощает вам все, он так и сказал, миледи. Вас больше никто не обидит. Он понимает, что вы были жертвой похищения. Теперь все в порядке, миледи. Герцог не допустит больше такой дерзости. Взбунтовавшийся отряд казнен, в герцогстве царит порядок.

– Я убью себя, – заявляет Эмилия. Вероятно, она взяла мой кинжал.

Молю Великих дать мне сил. Я презираю себя, что в самый ответственный момент подвел их. Катэрон, вставай. На тебя смотрят твои девочки. Вальки верят в тебя.

Из недр души вырастает стержень. Еще одна капля жизненной энергии. Среди травы нащупал магический арбалет. Глаза видят плохо, моргаю, стряхиваю пелену. Нужно просто увидеть врага. И все будет хорошо… Я смогу.

Стреляю в ближайшего всадника, едва поднявшись. По конечностям бьет холод. Какое–то кольцо на пальце левой руки разгорается магией. Мне дают силы, последние крохи. Магический болт с легкостью прошил нагрудник.

– Добейте же его! – Ревет командир отряда и получает стрелу в глотку. Я сориентировался на звук. Устраняю арбалетчиков. Зря вы не перезарядили свои орудия.

На меня несутся всадники со шпагами наголо. Вижу блеск металла. Ухожу от атаки, падаю… Качусь, встаю, стреляю снова. Руки холодеют, коленки трясутся.

Кто–то бьет сзади, но вскользь! Эмилия успела вмешаться! Отчаянная девушка спасла мне жизнь. Раненный от выстрела моего арбалета оказался боеспособен и пытался напасть.

От бессилия роняю магическое оружие. Поздно поднимать, на меня бегут другие. Вызываю клинок, что спрятал в замке.

Вспышка слепит окончательно! Между мной и очередным всадником возникает фигура! Это маг! Он пошел по следу и вышел на хозяина клинка! Ждал, что я применю эту магию и рассекречу свое положение!

Его руки вскинуты для удара. Метаю в него клинок, будто кинжалом орудую. Это что–то новое в моем исполнении. Маг падает, недоумевая, как так?! Рвусь к нему, срываю с шеи амулет, выбрав тот, что теплее. Мне нужна энергия! Не знаю, как впитываю ее. Но впитываю же! Вынимаю клинок из его груди.

Камилла вопит, она упала с лошади, потому что брыкалась. Возможно, сломала себе что–то. Слышу, как хрипит Гаспар, что–то победное мямлит. Живой, ты мой молодец.

Вижу еще всадников. Разбегаются трусы. Маг их напугал или я?!

Хватаю Эмилию. Встала кряхтя, на меня в упор смотрит. Не разберу ее выражения лица. Улыбаюсь ей, мол все хорошо. Отвечает оскалом.

– Хватайте лошадей, – горланит Гаспар. – Они вернуться!

На лошадь мне помогает взобраться Эмилия. Она же и подсаживает Гаспара. Раненный соратник еще держится. А я, похоже, все. Эмилия прыгает сзади, обхватывает и вырывает из моих скрюченных пальцев поводья.

Мчимся прочь. Ветер бьет в лицо. Как мне не хватало этого ветра. Моя свобода, моя жизнь и моя смерть. Я в объятиях Эмилии.

– Не умирай, мой хороший, – шепчет маркиза с тревогой, давя слезы. – Мы выберемся. А потом я тебя лордом своим сделаю. Женюсь на тебе. Понял?! Был рыцарем, станешь маркизом. У моего отца хорошие родовые замки, защита магов и много солдат. Я твоя невеста. Живи ради меня, тебе ясно? И не вздумай…

– Что ты во мне нашла, – хриплю, а в груди искорка вспыхнула и затухает…

– Ты напомнил мне его, – шепчет. – Он мечта несбыточная, ты – в моих руках. И я уверена, ты даже лучше чем тот. Ты моя мечта. И ты должен жить. Не отпущу тебя.

Скачем…

Небо. Люблю его и смотрю на облака и сетку Великих. Она сверкает. Уверен, что раньше такого не видел. Меня зовут?! Я прикосновение испытал ваше, мои дорогие боги. Но нет ничего лучше прикосновения ее. Той, что со мной сейчас. Что значит любить?!

Наверное, я никогда бы не узнал этого, пока меня, урода, безродного рыцаря, больного и никчемного не обняла девушка, знающая, что такое боль. Искренне обняла, видя то, на что без слез не взглянешь. Я – пустой сосуд, потерявший смысл. Перед смертью не важно, что там станет с миром, подданными, всеми теми, кто где–то там. Людьми, которые не знают о тебе таком. Опустошение перед смертью. Когда ты уходить, ты уходишь в одиночестве. В голове нет мыслей. Когда очень плохо, избавление одно.

Пустой сосуд наполняет Она. Эмилия. Ее руки, ее касание. Надежда. Скорбь по мне. Все эти утешения наполняют меня. Какой же я был урод… Был урод.

Лошадь встает на дыбы. Мы падаем. Степь, и некуда бежать. Наощупь нахожу ее. Она дышит, и это главное. Где–то слышны голоса Гаспара и Камиллы.

– Что это такое! – Кричит Камилла.

– Император прилетел!? – Выдает моя соратник.

Смеюсь. Эммануилу дела до нас нет. Огромный черный силуэт впереди. И много–много людей. Дальше ходу нет… Мы окружены.

Зрение возвращается ко мне. Встаю на грани обморока и провала сознания в пропасть, поднимаю Эмилию. Она смотрит вперед ошалелыми глазами. Такая прекрасная и живая. Поворачиваюсь к войску.

К нам бегут люди. Впереди них Глория! Драпает так, как никогда еще не драпала.

– Катэр, я убью тебя! – Визжит. – Принц несчастный!

– Принц!! – Подхватывают горластые рыцари, что мчатся с ней.

Хочу упасть в объятия валькийки. Раствориться в ее заботливых руках. Но я мужчина.

Я – принц Шеннийский.

Глория замедляется, она хочет подхватить меня, обнять. Но выражение моего лица делается строгим. За моей спиной Гаспар, Камилла и… Эмилия, стоят, затаив дыхание. Возможно, они поняли…

Рыцари, лорды и Глория останавливаются в метре от меня с ошалелыми лицами, и вдруг падают на колено.

Держу горячую руку Эмилии.

– Я согласен на твое предложение руки и сердца, – шепчу маркизе, из последних сил держась на ногах.

Конец второй книги.

Больше новинок на http://litres.ucoz.site/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015

Content

Игорь Павлов
Принц Шеннийский

Глава 1