Вова Бо

Химера-2

Глава 1. Чуть-чуть ниже дна

* * *

— Я тебе говорю, это лучшее, что возможно найти в секторе. Ты такого еще не пробовал.

Громадная фигура откинулась на диване, вытирая нос. На пальцах остались следы розоватой пыли. Вдохнув и проморгавшись, человек хохотнул.

— Да, действительно. Добротная дурь.

— Теперь понимаешь, да? — произнес собеседник. — Помоги нам выйти на улицы своего района и будешь купаться в ней. И по деньгам не обидим. Все, что захочешь. С таким товаром, скоро весь сектор будет в наших руках. Ты будешь править остальными, если поможешь нам.

— А кто поставщик? — спросил здоровяк, вставая с дивана и подходя к окну. — Откуда такой чистый товар?

— Эй, восьмерка, — скорчил обиженную гримасу собеседник. — Какая разница? Это наша кухня, наши заботы. Все нормально. Нам нужен только доступ к улицам и пропуск в некоторые важные места.

— Например в «Шинигами», — произнес восьмерка, глядя в окно. — Или в церковь?

— Бар было бы неплохо. Там публика хорошо платит, — заулыбался человек.

Здоровяк возле окна внезапно запрокинул голову и засмеялся. Долго, с надрывом, под конец даже схватившись за живот.

— Восьмой? — спросил собеседник, поднимаясь с дивана.

— Восьмого тут нет, — произнес здоровяк, оскалившись. — Он обдолбался и отключился. Тут только Черный. Начнем вечеринку?

Здоровяк обхватил двух стоящих рядом парней в черных костюмах, словно собирался их обнять. В следующее мгновение все его тело покрылось черной, быстро застывающей слизью. Вспыхнули алые прожилки, обвивающие все тело.

Громадина стала еще на голову выше. Но никто не успел вскрикнуть. Жалобно звякнуло окно и двое людей полетели вниз, выпущенные словно из катапульты. Внизу что-то жалобно чавкнуло.

Химера сделала шаг в сторону, схватила лицо третьего и вдавила его голову в стену. Черная рука покрылась кашей из мяса, крови и мозгов.

Самый трусливый из оставшихся побежал к выходу. Самый храбрый, но скорее безмозглый, попытался напасть на чудовище сзади. Увидев, что первый пытается сбежать, химера, не обращая внимания на здорового татуированного детину, подхватила со стола мраморную пепельницу и метнула ее вглубь коридора.

Удовлетворившись раздавшимися оттуда звуками, она повернулась к нападавшему. Тот уже покраснел, дергаясь и суча ногами в воздухе. Химера все это время просто держала бугая на вытянутой руке, оторвав от земли.

Вот он потянулся своей лапой к глазам чудища. Вот эта самая лапа по плечо вырывается из тела. Пинок отправляет здоровяка в полет. Слышится треск ломаемого стола для бильярда.

— Так, — гудит химера, по-хозяйски оглядывая помещение. — Так дело не пойдет. Черный все исправит. Не разбегайтесь.

В то же мгновение тварь прыгает в разбитое окно. Слышится грохот удара от приземленного тела. Выжившие члены Квадрады жмутся по углам в ужасе от происходящего.

Самый расторопный вскочил на ноги и побежал к двери. Но магнитные замки не хотели открываться, а тело брата напрочь перегородило проход. В панике он метнулся обратно в комнату, но ничего не происходило.

Тогда он медленно подошел к окну и заглянул через край. В ту же секунду вскрикнул и упал на спину, отползая назад. Черное чудовище одним прыжком влетело обратно в помещение.

На плече химеры дергался, пытаясь вырваться, крупный Ночной Пес. Но тварь крепко держала его рукой, не давай соскользнуть. Пес извивался, скулил, размахивал когтистыми лапами, цепляя потолок.

— Подглядывать нехорошо, — рявкнула химера из-под маски, подходя ближе и замахиваясь оторванной рукой. — Плохая, плохая восьмерка.

Химера наносила удары отрубленной конечностью, мутузя парня по роже. Пес все еще дрыгался и скулил. А когда лежащий на полу перестал дергаться, химера просто отбросила оторванную руку и пошла дальше.

Подойдя вплотную к дрожащему мужчине, у которого на штанах расплылось темное пятно, химера наконец скинула с плеча свою ношу. Ночной Пес, напуганный не меньше восьмерок, вцепился в горло первой попавшейся жертве.

Последний оставшийся в живых человек попытался проскользнуть мимо чтобы выпрыгнуть в окно, но был схвачен черной лапой за шкирку.

— Куда собрался? А как же вечеринка? Вы же хотели моей помощи, чтобы попасть на улицы. Так давай помогу.

Химера схватила визжащего парня одной рукой за воротник, другой за ногу. Подняла в воздух, крутанулась на месте и швырнула бедолагу прямо в стену. Замерла и медленно почесала бронированный затылок.

— Я вообще в окно целился, — прогудел он извиняющимся голосом. — Но и так сойдет.

Мимо стрелой пронесся Ночной Пес, с визгом выпрыгнувший в окно. Черный даже не успел никак среагировать. Подбежав к окну, высунулся наполовину.

— Эй, если кто спросит, — прокричал он вдогонку, — это все твоих лап дело. Понял?

Вернувшись обратно, оглядел помещение. Расстроенно опустил плечи и побрел к дивану. Затем, подхватив с пола початую бутылку виски, поставил ее в центр стола.

— Восьмерке на утро, — довольно произнесла химера. — Черный молодец. Черный хороший друг.

Завалившись на жалобно скрипнувший диван, химера поелозила немного, устраиваясь поудобней. Вытащила из-под спины оторванную руку, положила ее под голову.

* * *

Запись с дрона оборвалась, а экран стал черным. Человек в задумчивости откинулся на спинку удобного кресла и посмотрел на женщину, что сидела напротив.

— И вы хотите, чтобы я убил это? — со скепсисом в голосе произнес человек.

— Нет. Теперь он нашел топливо для наномашин и стал раз в пять сильнее.

— Не особо обнадеживающая информация, высший инквизитор Кирия, — произнес мужчина, добавив в голос сарказма.

— Вы с ним знакомы. Он вам доверяет, раз вы еще живы.

— Восьмой никому не доверяет, — возразил человек.

— И тем не менее. Вы же с ним давно в одном секторе живете. Должны знать о его слабостях. Или любимых местах. Куда он мог пойти, где спрятаться?

— Допустим, — кивнул человек. — Только вот во всем восьмом секторе есть лишь один человек, который готов был охотиться на химер. Так теперь он еще и сам стал химерой.

— У нас есть чем помочь, — лукаво отозвалась женщина. — Поверьте, департамент сильно продвинулся в плане создания…

— Оружия?

— Способов ликвидации сложных целей. В том числе и таких — кивок в сторону планшета, где минутой ранее демонстрировалась та самая сложная цель.

— Биомод? — произнес человек с каплей надежды в голосе.

— Биомодов не существует, — отмахнулась Кирия. — Но у нас есть кое-что более эффективное. Вы получите передовое вооружение и оснащение. Такое, какого даже у инквизиторов нет. И сможете оставить его себе. А также старший инквизитор Фрост, временно исполняющий обязанности Восьмого, будет всячески вам помогать.

— Сам справлюсь, — буркнул человек. — Лишь бы не мешал и под ногами не путался. Что еще я получу за эту работу?

— У нас оказался вакантный домик с садом в районе третьего сектора. Интересует?

— И за это мне надо притащить вам пару живых или мертвых восьмерок? Всего лишь?

— Объект исключительно живым. Бывшего инквизитора, ныне химеру — исключительно мертвым. Справитесь?

— Зависит от ваших игрушек, — оскалился человек.

— О-о, — протянула Кирия, улыбаясь. — Они вам понравятся. Это я гарантирую.

* * *

Сначала я тащил девчонку на себе. Потом пришлось поставить ее на ноги и вести за собой. Затем пришлось снять броню.

Сколько бы жидкого эфира я не впитал, наномашины — не панацея от всех проблем. Как ни крути, невозможно бежать долгое время с таким грузом и с трещинами в ребрах одновременно. Хоть я и не чувствовал боли, машинный голос услужливо сообщал мне о всех повреждениях.

Правда делал он это не как полевой врач, а как и полагается роботу. Шансы на выживание тридцать шесть процентов. Уменьшаются с каждым поворотом смердящих переулков, что я преодолел.

Не страшно. И хуже бывало. Мне и десяти процентов хватит, чтобы выжить. И одного тоже. Я и раньше не собирался подыхать, а сейчас так тем более.

Черный с Восьмеркой молчали и даже не мелькали перед глазами. Потом буду с ними разбираться. Главное, что под руку не лезут, когда не надо. И на том спасибо.

Когда я добрался до нужной двери, боль уже понемногу начала брать свое. Правую ногу приходилось подволакивать, но она никак не хотела ступать нормально. Дронов я сбросил, пройдя сквозь пару заброшенных домов.

Преследователи тоже отстали, а перчатка блокировала сигнал маячка. Это мой сектор. Это мой район. Вернее, были моими. Но я по-прежнему знаю тут каждую подворотню. Каждую дыру в заборе. Ублюдкам из инквизиции придется попотеть, чтобы найти меня здесь.

Если бы еще я не был так медлителен. В голове плывет, перед глазами пелена. Картинка потеряла четкость, оставляя мне право двигаться по наитию. Железная дверь распахнута, спуск в подвал.

Темно. Никаких ослепляющих ламп. Никакого шума. Пусто. Я шел знакомыми коридорами, но быстро понял, что мы здесь одни. Элиот с коммуной успели свалить. Даже оборудование вытащили.

Впрочем, оно и понятно. Я сегодня дважды приходил к ним. Сначала с дохлой химерой и левым инквизитором, а затем с наномашинами Черного Дьявола. Не удивительно, что они сменили место под покровом ночи. Всегда так делают.

Надо было посмотреть подсказки на входе. Они обычно оставляют следы для меня, чтобы я снова мог их найти. Но на это нет времени.

Я прошел в дальнюю комнату, где раньше была общая спальня для мужчин. Девчонка не упиралась, шла молча, не пытаясь вырвать руку.

Я подошел к стене и навалился всем весом. Пытался сдвинуть стальную пластину в сторону, открывая лаз, но вместо этого просто провалился внутрь, согнув металл. Втянув мелкую и взяв рюкзак. Кое-как приладил обратно лист, но не особо помогло.

И так все поймут, куда мы ушли. Ладно, значит второй вариант. Я аккуратно опустил рюкзак и вытащил резервуар с эфиром. Нестабильная субстанция крайне опасна. Надо действовать осторожно.

Ощупав емкость, отломал одну из сторон так, чтобы получился обычный цилиндр. Поставил его на землю и медленно убрал руки. В воздухе разлился резкий кисловатый запах. Положил рядом еще один резервуар, но уже не распечатывал.

Жаль, не из чего делать растяжку. Но ладно, и так сойдет. Подхватив мелкую, двинул вперед. Старая система коллекторов проходила под всем сектором. А если знать, где ломать, то можно и в соседний попасть.

Опять же, если знать, где нет сраных турелей с автоматическим наведением и отстрелом всего, что движется. Но Ночные же хоть и редко, но как-то попадают в другие сектора? Пусть и не уходят дальше первой же улицы.

Мы остановились примерно в ста метрах по прямой. Прислонились к проржавевшей стене, где я и осел. Воняло… Дерьмом воняло, чем же еще тут могло пахнуть? Отовсюду разом. Причем запах настолько концентрированный, что аж глаза слезились.

Воздушные насосы даже на поверхности не всегода работают нормально. А уж тут и подавно. Но и скопление метановых газов под городом никому не нужно. Не говоря уж о дохлых Иных, из крови которых испаряется эфир.

Так что в каком-то смысле, коллекторы вентилируют даже лучше, чем восьмой сектор. Да толку-то?

Я сидел, пытаясь отдышаться. Слизкая жижа обволакивала тело, но мне было плевать. Сапоги утопали в ней по щиколотку весь путь, а гулкое эхо выдавало наши шаги. Есть время отдохнуть и перевести дух.

Торопиться некуда. Скоро они вычислят наш путь и придут сюда. А учитывая мое состояние, играть в догонялки не было никакого желания. Их пушки неплохо справляются с броней химер. Жжение в боку об этом говорит достаточно ясно.

— Эй, мелкая, — произнес я. — Ты вообще говорить умеешь?

Тишина. Отличный собеседник, все бы такими были. Но сейчас немного не в тему.

— Ты вообще меня понимаешь? — короткий кивок. — Хорошо. Разбуди меня, когда услышишь шум с той стороны. А пока сидим тихо. Понятно?

Кивок. Не знаю, поняла она меня или нет. Но страха в глазах не было, а это хорошо. Или очень плохо. Тут как посмотреть.

Я потянулся к фляжке на груди, но понял, что ее нет. Плащ сгорел в эфирном пожаре. Зараза, сейчас бы не помешало. Хоть пару глоточков-то я заслужил, а? Никакого покоя уставшей восьмерке. Или уже не восьмерке?

Да не важно. Мне бы лишь подремать хоть часик. А лучше недельку, да кто же позволит? Но вот часик должен быть в запасе. Вряд ли они так быстро найдут меня в хитросплетениях сектора. Не их территория. И далеко не все проходы есть на картах.

Лишь бы без сновидений и всего такого прочего. Хоть разочек, а? А лучше вообще никогда больше не видеть сны. Но кто же позволит уставшей восьмерке такую роскошь? Или все-таки не восьмерке? Хотя чего уж выделываться?

Однажды восьмерка — восьмерка навсегда. Все это знают.

— Проснись, восьмерка! — Черный орал, как не в себя.

Его ухмыляющаяся рожа на белом фоне. Опять он мне снится. Но вот белый фон превращается в ржавые заплесневелые стены коллекторов. А ухмыляющийся Черный никуда не делся. Жаль.

— Проснись, восьмерка! — повторил он, тыкая пальцем в сторону. — Самое время подкрепиться химерой. Давай, пока она спит. Зажарим ее в эфирном масле. Мясо получится сочное, нежное, с дымком. Прожарка обугленная.

Я обернулся в сторону. Мелкая засранка свернулась калачиком и уснула прямо как сидела. Положила голову на колени и вырубилась. Отличный помощничек мне достался. От Элис и то больше проку было.

С той стороны раздался первый шум, тихим эхом доносящийся до нас по туннелю. Я легонько толкнул мелкую. Понятное дело, что химера, но что-то выглядит она совсем тощей. Еще развалится.

— Вставай, мелкая.

В ответ раздалось лишь шипение и попытки отползти в сторону. Но я держал крепко, а через мгновение она, видимо, сообразила, что к чему и успокоилась.

— Мда, в разведку с тобой не пойдешь. Поднимайся.

Я встал, подавая пример. Один черт пришлось тянуть ее за собой. В ногах что-то неприятно хрустнуло, а в голове вновь закружились звездочки. Тело напомнило о необходимом отдыхе. Но не сейчас.

С той стороны послышался скрежет металла. Заплясали первые лучи фонарей. Если бы солдаты на службе инквизиции не носили защитные маски, то почувствовали вязкий кислый запах. Но сам инквизитор вряд ли сунется под пули. Наверху ждет.

Я достал плазматический бластер из кобуры. Проверил уровень заряда — полный. Отщелкнул блокировку и привалился плечом к склизкой стене туннеля. Так стрелять немного легче, если руку тоже прислонить.

Тогда она не будет так яростно трястись, словно у запойного алкоголика со стажем. Впрочем, о чем это я.

Выстрел в сторону фонарей. Разумеется мимо. Даже не близко. Еще один выстрел, уже ближе. Мне даже попадать не надо было. Хватало просто обозначить позицию и юркнуть в боковой проход, уводя мелкую за собой.

А эти в темноте не особо разберутся. Тень мелькнула и ладно. Вот и раздался ответный выстрел. Вот вжикнул раскаленный воздух, пропитанный эфирными парами. Я падаю в лужу слизи, погребая под собой старый армейский мешок и мелкую заодно.

Хорошо что хоть ткань у него огнестойкая. Хоть какие-то шансы, но все равно рисковал. Потому что когда хлопнул закрытый резервуар с эфиром, волна огня достала и до нас, лизнув мне спину.

От грохота заложило уши, а звездочки перед глазами стали почти осязаемы. А нет, это у меня рукава тлеют. Поднялся на ноги и потянул за собой мелкую. Не рассчитал немного. Думал, что большая часть огня уйдет в другую сторону.

Ладно, это их задержит ненадолго. По крайней мере в туннели за мной вряд ли теперь сунутся, станут ждать на поверхности, блокируя все возможные выходы. Но мне того и надо.

А еще мне нужна была эта передышка. Наномашинам нужно было время, чтобы хоть немного подлатать мое тело. Идти стало легче, и даже нога почти не подволакивалась. Зато боль пришла в гости, чтобы наконец поздороваться.

Пока что еще ноющая, не сильная. Но с каждым шагом она лишь нарастала. Медленно, неумолимо, словно была самой ночью над сектором. Ночью, скрывающие в своем нутру сотни острых клыков и бритвенных когтей.

Ничего. С болью мы тоже старые приятели. И не такое проходил. Главное сейчас идти и не останавливаться. Пока Фрост сообразит где мы, пока расставит посты у каждого подъема, пока отправит солдат малыми группами прочесывать коллекторы.

Хотя нет, не станет. Проще расставить людей по периметру в широком радиусе и двигаться по туннелям, сжимая кольцо. Да, так эффективней. Хотя это же ублюдок Фрост.

Ему срать на своих солдат. Так что он сделает и то, и то. Еще и сквозь огонь отправит отряд преследователей. Но они не самоубийцы, чтоб лезть в туннель, объятый эфирным пламенем. Значит минут пятнадцать форы.

К тому же у меня есть неоспоримое преимущество, такое же, как и на поверхности. Не все проходы отмечены на карте. Надо же и контрабанду как-то провозить. В конце концов важные и влиятельные господа из теплых секторов тоже люди.

И им не чужды вполне себе человеческие проблемы. Вроде убойной эфирной наркоты или деликатеса из свежего восьмерочьего мяса. Богатые же, могут позволить и всякое дерьмо в себя пихать.

Единственная проблема, не считая приступов боли во всем теле, двух шиз в голове, мешка эфира, которого хватит чтоб подорвать весь сектор, химеры за плечами и всей инквизиции за спиной, это то, что я плохо ориентировался под землей.

Даже в своем районе я редко сюда спускался. В основном, чтобы убить какую-нибудь Ночную тварь. Или если рабочие находили гору костей, например. Что чаще всего все равно сводилось к «убить какую-нибудь Ночную тварь».

А уж о том, чтобы выбраться по коллектору за пределы района — и речи не было. Тем более не в моем состоянии. Единственный плюс, я видел обозначения, оставленные коммуной Элиота. У этих химер всегда есть два-три варианта куда отступить.

А раз они оставили подсказки, значит еще не были в курсе, что я больше не в силах их защитить от инквизиции. Впрочем, это не означает, что если я приду по указанным зашифрованным координатам, то встречу там хоть кого-нибудь.

Два-три варианта. Это на два-три больше, чем было в запасе у меня. А они ведь еще могут и просто разбрестись по сектору.

Радовало одно. У мелкой точно нет маячка, иначе бы ее нашли еще до того, как это сделал я. А раз так, шансы есть. До тех пор, пока в моей перчатке не сядет батарея. Вряд ли механизм совместим с жидким нестабильным эфиром.

— Почти пришли, мелкая. Не хочешь наконец сказать, как тебя зовут хотя бы? — тишина в ответ. — Я так-то своей шкурой за тебя рискую. Обеими шкурами.

— Давай сломаем ей пальцы, — прошипел Черный прямо над ухом. — И вырвем ногти. Она нам все скажет. Все-все. А еще можем выпотрошить ее, разложить внутренности и погадать на гуще, что останется на ребрышках.

— Ладно, — прошипел я, начиная закипать. — Идем в тишине.

— Ты что, не хочешь узнать свое будущее? Черный очень хочет знать. Уверен, все получится. Черный — опытный гадальщик на гуще с ребрышек.

А я так надеялся, что он наконец исчезнет и оставит меня в покое. А он вместо этого еще и дружка себе завел. Ладно, второй хоть более молчаливый и не лезет под руку.

— Не благодари, — отозвался Восьмерка. — Но можешь и поблагодарить. Например, что я вообще стал тебе помогать.

Кажется, я докатился до самого дна. А ведь я раньше считал восьмой сектор дном. Так что сейчас я даже чуток ниже. Угораздило же.

— Нам сюда, — проворчал я. Скорее сам себе.

Мелкую и так за руку приходится тащить. А эти двое и сами не потеряются, хотя очень хочется.

Я отодвинул неприметную железяку. Если не знать, что искать, то и не заметил бы опознавательных знаков. За ней обнаружился узкий лаз. По сути, подкоп с внедрением в городские коммуникации.

Смертная казнь обеспечена тем, кто копал, кто ходил и кто знал, но не сказал. То есть примерно четверть моего района. Но мы восьмерки пуганые. А два раза сдохнуть еще никому не удавалось.

Так что, выбравшись на поверхность, я аккуратно задвинул плиту на место, а затем вернул наверх и мусорный бак. Обычно этим путем заходили, а не выходили. Впрочем, это восьмой сектор, тут всякое бывает.

А после того, как наномашины вышли из спячки, я заметил, что стал сильнее даже без смены ипостаси. Не так, как в форме химеры, но сильней.

Мы с мелкой сидели в тени того самого бака, прижавшись спиной к холодной стене. Я вслушивался в окружающие звуки улиц, которые сегодня были куда оживлённей обычного. Даже переплетения проводов над головой, казалось, жужжали куда настойчивей.

Полицейских сирен не было слышно. Им некого сейчас распугивать. После нашего боя, уверен весь район достаточно напуган. Но и преследователей пока не слышно. И даже дроны не жужжали в небе. По крайней мере не прямо сейчас.

— Пошли, — шепнул я, прикинув наконец маршрут.

Стоило нам подняться на ноги и двинуть по узкому и темному переулку, как за спиной раздался голос.

— Ты забрел не на ту улицу, восьмерка.

Глава 2. Последний трип

В переулке стоял полицейский в стандартной форме дежурного. Руки в карманах, оружие в кобуре. Старый Корст выглядел еще более… Старым что ли? С момента нашей последней встречи, морщины на его лице стали еще глубже, а кожа заметно посерела и покрылась пигментными пятнами.

— Как ты нас нашел? — спросил я старика.

— Контрабандисты. Известный проход, к тому же ближайший от места странного взрыва. Что, здесь будем стоять и болтать? Или может пойдем уже. О, так это другая, а та?

Я отрицательно покачал головой. Старый Корст тяжело вздохнул. Вряд ли он сильно жалел Элис, скорее это из-за проблем с легкими. Сигареты убивают, хоть и незаметно.

Корст тем временем развернулся и зашагал прочь в другую сторону. Я не знал, как поступить. С одной стороны он коп, а с другой… Я пошел следом. Мелкая не сопротивлялась и вообще не выказывала никаких эмоций всю дорогу.

Ночь играла всполохами пожаров, небо разрывало гулом дронов. Но тут они ошиблись. Восьмерки давно уже перестали смотреть вверх. Все равно ничего не увидишь из-за переплетений проводов, да перекрытий между домами.

Места всегда мало, а жить хочется под крышей. Так что это был лишь вопрос времени, когда узкие проходы на уровне вторых этажей стали перекрывать, создавая хлипкие основы, украшенные проржавевшими стенами из листов железа, собранного на свалке. И вот уже у очередной восьмерки появляется пара квадратных метров, где можно укрыться.

Восьмой район считался весьма безопасным в секторе. Просто следуй нехитрым правилам, не переходи дорогу Неоякудза, не зли одного конкретного инквизитора и не ссы на стены. Поэтому здесь самопальные новострои были особо востребованы.

Мы добрели до приземистого четырехэтажного многоквартирного дома. Из тех, которые создавались еще администрацией Альтаира в самом начале. Я разглядел металлическую табличку над входом и удивился.

— Ты притащил меня в общежитие копов? — спросил я.

Сам не заметил, как мы оказались в шестом районе. Все-таки доблестные служители порядка стараются не отходить далеко от вокзала. И жить под прикрытием внутренних войск города.

— Они все остались там, — махнул Корст за спину. — Тут никого не будет до утра. А то и позже. Всех подняли по тревоге.

— А тебя? — спросил я с легким недоверием.

— А кому нужна старая восьмерка, которая только и умеет, что бумажки перекладывать с места на место? — довольным голосом произнес Корст.

Мы зашли внутрь. Если честно, я уже на ногах еле держался. Даже простая пешая прогулка доставляла массу неудобств и боли. Казалось, что стоит шагнуть еще раз и кости в ногах просто сломаются.

Корст жил в самом дальнем углу здания. Маленькая квартирка на первом этаже с одной комнатой и прихожей, являвшейся по совместительству и узкой кухонькой. Для восьмерки просто хоромы. Мало у кого есть своя кухня с настоящей плитой.

Воздух был мерзковато-чистым. Но дышалось легко, хоть и непривычно. А ведь он мог просто продать эти фильтры и спустить деньги на шлюх и алкоголь. Как сделал бы любой другой на его месте. Хотя какие шлюхи в его возрасте?

Мелкую отправил сразу на продавленную кровать. Та послушно села, подтянув колени к груди. Кажется, ей здесь нравится. По крайней мере перестала хмуриться, как делала всю дорогу.

Корст расстелил на полу откуда-то взявшийся матрас, достал даже вторую подушку. Ну ничего себе гостеприимство. Затем утопал на кухню, где вскоре послышалось мерное гудение плиты.

— У тебя хоть имя есть? — спросил я тихо, присаживаясь на матрас спиной к теплой стене. — Меня зовут…

Я запнулся. А как меня зовут? Раньше Восьмым, по номеру курируемого района в секторе. А свое имя я даже и не помню.

— Ладно, — сдался я молчаливому взгляду. — У меня тоже нет имени. В этом мы чем-то похожи.

— Можем звать тебя Чед, — произнес Корст, заглядывая в комнату. — Сокращение от «Черный Дьявол».

Я посмотрел на старика. Даже не удивился тому, что он знает. Значит копы тоже в курсе. А из этого следует, что утром будет знать весь сектор. Такое себе удовольствие.

— Срань, а не имя, — проворчал я. — Не нужно оно мне. Без имени жил и до сих пор жив.

— Тогда, — пожал плечами Корст. — Ты можешь звать его папой.

— Че? — дернулся я.

— Папа, — прошептала мелкая.

— Че? — дернулся я в другую сторону.

Корст тихо расхохотался и позвал нас пить чай. Я посмотрел на мелкую, но она не собиралась никуда вставать. Лишь плотнее поджала колени к груди.

— Мы с тобой не договорили, — произнес я мелкой, поднимаясь с матраса. — И никаких пап, ясно?

Снова тишина была мне ответом. Я добрел до кухни. Корст сидел на старом потертом диванчике, а мне предложил стул, который не внушал доверия, мягко говоря. Но я аккуратно присел и что удивительно, стул скрипнул, но выдержал.

— Вес химеры увеличивается значительно, но лишь в активной фазе, — произнес Корст. — Не знаю как, но гены Иных игнорируют некоторые законы физики. Например, закон сохранения энергии.

— Это я и так знаю. Хотя про вес как-то не задумывался. Давно ты узнал?

— Два года назад.

Я чуть не поперхнулся горячей вареной травой.

— Так плохо? — с грустью спросил старик, кивая на чашку с чаем.

— Нет, — ответил я поспешно. — То есть да, отвратительное пойло, но не в этом дело. Два года? Копы все знали?

— Копы до сих пор ничего не знают, — возразил он. — Инквизиция подняла всех на поиски Восьмого инквизитора, объявленного вне закона. За сговор с Черным Дьяволом. То есть считается, что вы два разных, — он замялся на последнем слове.

— Существа, — подсказал я.

— Эхх… Не важно.

— Откуда ты узнал, Корст? — спросил я с нажимом.

Готовый в любой момент сломать ему шею. Все это больше походило на спланированную западню, но верить не хотелось. Если Корст специально заманил меня сюда, а я как идиот сунулся в петлю… Это будет обидно. Кто угодно, но не он.

— Да у тебя вообще мозги спеклись давно, — пробурчал Восьмерка. — Столько бухла и наркоты.

И демонстративно отхлебнул из своей бесконечной фляги. Что-то внутри поднялось огненным комом, при взгляде на Восьмерку, вальяжно расположившуюся прямо на плите. От этого чувства Восьмерка с удивлением посмотрел на свою флягу и перевернул ее вверх ногами.

Ни одной капли не сорвалось вниз, сколько бы он не тряс пустую флягу. Восьмерка укоризненно посмотрел на меня.

— Скотина завистливая, — пробурчал он и растворился в воздухе.

— Мы все об этом знаем, — ответил Корст на мой вопрос. — Те из нас, кому положено знать, если быть точным.

— Мы, это кто? — спросил я, все еще готовый свернуть старику шею.

— Обладатели таких вот монет.

На стол упал металлический кругляш с изображенным на нем черным силуэтом кота. Я достал из кармана свой и положил рядом. Монета Корста была потертой, но вполне чистой. Моя же выглядела новой, хоть и залитой кровью.

— Значит ты тоже на него работаешь, — произнес старик, словно в ответ на свои собственные мысли.

— Я ни на кого не работаю.

— Если у тебя есть монета, значит работаешь. Хочешь ты того или нет.

— Да с чего это вдруг? — начал закипать я.

— А та девочка в комнате? — он кивнул в сторону мелкой. — Хочешь сказать, что все случайно произошло? Или ты целенаправленно ее искал?

— Она просто оказалась не в том месте, не в то время, — пробурчал я.

— Ага, — улыбнулся старик. — Опытная химера, прошедшая войну с Иными в первых рядах, обучавшаяся в застенках инквизиции, еще и с гипертрофированным желанием защищать слабых, возникшем на фоне потери жены и ребенка.

— Не перегибай, Корст, — прорычал я.

— Извини, Восьмой, — кивнул он.

— И я больше не Восьмой, — продолжил заводиться я.

— Ты пей чаек, — кивнул он. — Травяной, успокаивает. Можешь мне не верить, но ваша встреча не случайна. Вряд ли кто-то кроме тебя смог бы вырвать малышку из лап инквизиции.

— Ее сопровождал Черный Дьявол. А я его грохнул.

— Вот как, — произнес он. — Я не знал. Я ведь просто работник, мне не все рассказывают.

Я не понял, которую из своих двух работ он имел ввиду. Полицейского или на этого фальшивомонетчика.

— Я имею ввиду, что скорей всего другой химере запретили приближаться к тебе. Хозяин кота понимал, чем это может закончиться. Но с другой стороны, он должен был вывести малышку их Альтаира. А чтобы восьмерка смогла сбежать из восьмого сектора, надо для начала стать восьмеркой.

— Восьмерка не может сбежать отсюда, — проворчал я, успокаиваясь.

— Восьмерка не может, — кивнул он. — Но мне кажется, ты уже не восьмерка. Больше нет. Как однажды ты перестал быть Черным Дьяволом, так теперь ты перестал быть восьмеркой.

Я молча посмотрел на ухмыляющегося Черного. Перевел взгляд на недовольного Восьмерку. Что-то в бреднях старика было истиной. Но мне не хотелось в это вникать, а то опять голова разболится.

— Что там про кота? — спросил я. — Кто он и откуда знает про меня больше, чем я сам?

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Честно не знаю, Вось… Короче, — он вдохнул, собираясь с мыслями. Или все еще проблемы с легкими. — Все, что я знаю, это что Хозяину нужна эта малышка. Не знаю зачем, но он хороший человек. По крайней мере я никогда не слышал, чтобы он кому-то вредил.

— Вредить можно по разному, — произнес я.

— Да, но это немного другое. Все, что мне известно, так это его местоположение. Говорят, он обитает где-то в Канопусе. С ним можно встретиться, если у тебя есть монета. И если он сам того захочет.

— Какая-то дичь. Канопус далеко на севере. Радиоволны работают лишь с помощью направленных усиленных передатчиков. И то, если погода позволяет. А до Канопуса вообще можно передать сообщение разве что курьером. Хочешь сказать, что он руководит из соседнего города?

Звучало поистине бредово. Канопус, самый северный из оставшихся городов под контролем человечества. По сути это оборонительная крепость, сдерживающая постоянное наступление оставшихся Иных.

Там каждый день идет настоящая война, если верить слухам. А те горстки тварей, что терроризируют Альтаир по ночам, это лишь жалкие остатки, что сумели обогнуть Канопус тайными путями и лазами по широкой дуге.

— Я могу ошибаться, — пожал плечами старик. — За что купил, за то и продал. Но кого бы из владельцев монет ты ни спросил, все скажут именно это.

— Мне кажется, можно спросить немного настойчивей. Тогда показания резко меняются.

— Сразу озвучу, — опять вздохнул старик. — Меня пытать бесполезно. Я и так уже близок к смерти и терять мне нечего. Так что не трать время. Я и впрямь не скажу ничего нового.

— Так а зачем ты мне помогаешь? Нам, — поправился я.

— А ты зачем помогал мне? — улыбнулся Корст уголками губ. — А ей? Но я не совсем честен. У меня для тебя послание от Хозяина. Он просит не убивать больше его работников. Это мешает его планам. И он сказал, что у него есть информация. О том, кто убил твою семью.

— Это не я, — произнес я резко. Слишком резко.

— Я не знаю, — ответил Корст. — Честно не знаю. И ни в чем тебя не обвиняю. Но Хозяин знает. И он готов тебе рассказать. Если ты готов узнать.

— Готов, — с уверенностью произнес я. — И как мне ее получить?

— Я без понятия, — ответил старик. — Это все сообщение. Не трогать работников и уведомить об имеющейся информации.

— То есть, мне для этого надо попасть в Канопус? И привести с собой девчонку, как он и хочет.

— Наверное. Или он сам тебя найдет.

— Только не он, а кто-то из… вас.

— Нас, — поправил меня старик. — Что бы ты ни думал о себе.

— Я ни на кого не работаю.

— Как скажешь, — не стал спорить он.

Повисла неловкая пауза. Я переваривал информацию, а Корст пил свою траву. Кстати, реально успокаивает. Или я просто устал. Но на вкус по-прежнему та еще гадость.

— Под шкафом люк, — нарушил тишину Корст. — Прямой туннель через две улицы. Попадешь в девятый район. Это чтобы не нарваться на копов, когда они вернутся.

— А ты подготовился, — пробурчал я.

— Хозяин подготовился. Его указание. Копали тоже его люди. Нам можно доверять.

— А что ты получил от него? Зачем тебе это все?

— Я бы не хотел об этом, — произнес он с грустью. И от этого тона я сразу расхотел настаивать. Таким голосом говорят не просто о чем-то личном, а о сокровенном. — Но Хозяин сражается не за себя или свои интересы. Он пытается спасти весь мир. Это я точно знаю. Верю в это.

— Мир давно болен, — прыснул я. — Он агонизирует в предсмертных муках. И вопрос времени, когда окончательно загнется.

— И Хозяин пытается этому помешать. Даже в нашем мире есть то, что стоит спасать.

Он кивнул в сторону стены, за которой уже спала мелкая химера. Опаснейшее существо, которое, судя по всему, об этом даже не догадывается. Кстати, о ней.

— Та мелкая. Ты знаешь что-нибудь о ней?

— Нет, — произнес Корст. Кажется искренне. — Никогда не слышал ни от кого из наших. Что будешь делать дальше?

— Попытаюсь во всем разобраться, — пожал я плечами. — Как обычно. Найду пару десятков инквизиторов, сломаю сотню-другую пальцев, получу ответы и тогда решу. Ничего сложного.

— Тебе бы покинуть Альтаир, — протянул он. — Ей безопасней по ту сторону стены. Как и тебе, впрочем. Тамошние монстры не чета местным.

— Мне кажется, проще пробиться в центр и грохнуть мэра, чем выбраться за стену.

— Кому как, — улыбнулся Корст. — Хочешь еще чаю?

— Нет, — отказался я. — Мне бы просто отдохнуть немного. Тело регенерирует, наномашины делают свое дело. Но нужно время, да и больно, если честно.

— Ладно, иди, отдыхай. Если что, инквизиция подняла на уши всех копов. Внутренние войска тоже оповещены, но в сектор их пока не вводили. Некий Фрост сейчас временно занимает твою должность. Это все, что я слышал.

— Спасибо, — произнес я, вставая. Затем замер и развернулся. Протянул старику платок. — Это розовый порох. Говорят, он дарит счастье тому, кто его принял. Но только один раз. Мне кажется, ты заслужил уйти счастливым, Корст. Ну, — замялся я. — Когда сам решишь, разумеется.

— Спасибо, — тепло произнес старик, бережно приняв подарок. — Это очень ценно для такой восьмерки, как я.

— Доброй ночи, Корст, — произнес я, прощаясь.

— Доброй ночи, безымянное существо.

— Существо, — повертел я слово на языке. — Подходяще.

— В некоторых монстрах человеческого больше, чем во многих людях, — произнес он, не отрывая взгляд от платка.

А в некоторых людях больше чудовищ, чем может показаться на первый взгляд. Но вслух ничего не ответил. Я слишком долго жил в восьмом секторе. Знаю, о чем говорю. И знаю главное.

Настоящие чудища не здесь. Они приходят сюда по ночам оттуда, откуда никто не ждет. Они носят белоснежную форму, раздают приказы солдатам и оставляют за спиной горы трупов. И как показала практика, иногда их жертвы тоже носят белоснежную форму.

Мелкая мирно сопела, сложившись калачиком. Я растянулся на матрасе, подбив подушку под голову. Не смотря на разгорающуюся боль во всем теле, мозг быстро заволокло темной пеленой. А я надеялся, что хотя бы сегодня смогу избежать черных сновидений.

Темнота наконец накрыла разум, смывая боль и уныние ночи. Завтра будет очередной сраный день. Может поставлю новый рекорд? Вчера была дюжина. Интересно, а химера считается за двоих или за одного?

На соседней кухоньке послышался характерный звук. Пусть твой последний трип будет ярким и счастливым, старина Корст. Ведь ты единственная восьмерка, которой было не место в этом сраном секторе.

Глава 3. Посмотрим, что у химеры внутри

Это невероятное ощущение. Просто фантастическое. Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым.

На хвосте вся полиция восьмого сектора, инквизиция из Департамента, скорей всего уже и технику подняли по тревоге. Казалось бы, жить мне осталось не больше суток, но все же.

Я проснулся выспавшимся, отдохнувшим, с ясной головой. Тело не болело. Вообще не болело. Ничего. Ни одну косточку не ломило, ни одну связку не тянуло. А самое восхитительное — ни одного сна. Просто черный провал длинной в половину ночи.

Ни одной дыры в стене напротив, никакого резкого просыпания в поту и с оружием в руках. Прекрасно.

— Вставай восьмерка! — рявкнуло у меня над ухом. — Там мясо стынет, надо успеть пожарить. Быстрей, быстрей. И так сухое.

— Прояви уважение к старому Корсту, тварь, — прорычал я тихо, чтобы не услышала мелкая.

Все настроение испарилось. Сраный Черный по прежнему был здесь и уходить никуда не собирался. Ладно, все равно хорошо.

Я медленно встал, потянулся, поводил корпусом из стороны в сторону, прислушиваясь к организму. Наномашины сделали свое дело, залечив за ночь все мелкие и средние травмы. Даже бок, куда попал выстрел плазмы, больше не жгло.

Я приподнял футболку, оглядывая кожу. Ничего. Даже шрама маленького не осталось. Все старые были на месте, а вот новых не прибавилось. Впрочем, там особо и не откуда было им взяться.

Прошелся до кухни, взял чашку с остывшей травой. Посмотрел на бледное лицо старика. Тот сложился на крохотном кухонном диванчике в позе эмбриона. На лице легкая улыбка. Можно было бы решить, что он спит.

Наконец-то тебе не придется больше пользоваться своими прокуренными легкими, чтобы вдыхать этот мерзкий воздух восьмого сектора.

Я заметил листок бумаги на столе. Взял и вчитался в аккуратные буквы убористого почерка. Еда в холодильнике, одежда в шкафу, снаряжение в туннеле. От такой заботы со стороны мертвеца стало немного стыдно.

Я не помню, когда в последний раз для меня что-то делали. Я имею ввиду вот просто так, а не под страхом мучительной смерти.

Когда-нибудь, вполне возможно, я найду того, кто изобрел и выпустил на рынок эту розовую дурь. Но за улыбку старика я убью эту тварь быстро. Что бы потом не говорили, будто все восьмерки — неблагодарные уроды.

Вернувшись в комнату, увидел мелкую, которая уже не спала. Снова сидит, вжавшись в угол и обхватив колени. Ну и что мне с ней делать? Я же с детьми вообще не умею. Достал из пакета пластиковый контейнер с едой и поставил на кровать.

Второй взял себе и принялся есть, хватая куски сухого мяса прямо руками. Странно, но жрать хотелось неимоверно, будто я неделю голодал. Значит эфир не заменяет потребность организма в калориях.

— Ешь, — произнес я, кивая на контейнер. — Вкусно. Ладно, отвратительная жратва, но лучше в этом секторе вряд ли найдешь. «Шинигами» мы ведь спалили.

Раздался уверенный стук в дверь. Мелкая даже не вздрогнула и к еде все равно не притронулась. Стук повторился. Настойчивый, резкий, немного нервный, как мне показалось.

Я медленно встал, облизывая пальцы и пошел к двери. Интересно, кого это к нам принесло в столь ранний час. Остановился у входа, оглядывая замки, силясь понять, как тут все работает.

— Корст, чтоб тебя со стены обоссали, — раздался злобный голос с той стороны. — Поднимай свою старую… Ты?

Последнее слово было адресовано мне, стоило двери распахнуться. Я аккуратно выглянул в коридор, чтобы убедиться, что там никого больше нет. Затем смачно врезал застывшему копу аккуратно в нос.

Тело отлетело к противоположной стене и принялось медленно оседать. Пришлось подхватить и втащить внутрь отрубившегося парня. Чет я совсем забыл, что стал сильнее. Надо было еще мягче бить.

Я ведь не хотел его вырубать, просто нос сломать. Снова.

Обезоружив копа, бросил его на свой матрас. Пошел на кухню, налил стакан ржавой воды из-под крана, вернулся и выплеснул на лицо парня. Посмотрел на окровавленную рожу старого знакомого, перевел взгляд на мелкую.

Та не шелохнулась, но смотрела внимательно, с некоторым удивлением, как мне показалось.

— Плохо ел, — ткнул я пальцем в покрасневшую рожу копа.

Мелкая молча взяла контейнер и медленно потянула первый кусочек мяса в рот. Ну вот, а говорят родителем быть сложно.

— Дэниэль, — поприветствовал я очухавшегося копа. — Категорически заявляю, ты самый большой неудачник во всем сраном секторе.

— Ты, — промямлил он неуверенным голосом. — Ты убил Корста.

— Не я. Сектор его убил. Это правда.

— Тебя ищут. Тебя скоро найдут и прикончат, вось… Восьмой.

— О, научился манерам, — улыбнулся я. — Брось, никто меня здесь искать не станет. Прямо под носом у копов. Расскажи, что там на улице происходит?

— Я тебе ничего…

Он зашелся кашлем. Это выбитый зуб попал в горло. Так, надо еще слабее бить, если хочу узнать что-то полезное у собеседника.

— А ты кушай, кушай. Полезно, — кивнул я мелкой, которая стала жевать более активно. — Дэниэль, мы тут не торгуемся, если ты не понял. Живым ты из этой квартиры не выйдешь, вопрос в том, как быстро ты сдохнешь. А я никуда не спешу.

Парня затрясло, а на лбу выступили первые капли пота. Я смотрел ему в глаза и видел первые ростки понимания во взгляде. Я бы еще и в химеру перекинулся, для большей убедительности, но боялся за перчатку.

Броня хорошо облегает штаны и футболку, но вот Хофф, когда вернул себе человеческий облик перед смертью, уже был без своего плаща. Так что шут его знает, что с перчаткой станется. А остаться без блокиратора, глушащего маячок в инсигнии, я не хотел.

Зеленый как-то показывал фокус. Ну в смысле Элиот. Он превращался в химеру только наполовину. Ну то есть руки по плечи и ноги по колено. Но я так не умею. Или умею, но не знаю как.

— Меня интересует информация о моих поисках. Кто задействован, диспозиция, расстановка сил, штаб инквизиции в восьмом секторе. И какую технику они подтащили сюда.

Дэниэль рассмеялся. Таким, немного безумным смехом, как бывает у смертников. Я такое иногда видел среди восьмерок, которых пытал. И прекрасно понимал, что это значит. Смирение.

Он за минуту прошел все пять стадий и теперь готов к смерти. Все они так думают, по крайней мере. До тех пор, пока не начинаешь им вырывать фаланги пальцев одну за другой. Тогда терапия заходит на второй круг, но результат может и отличаться.

— Они наняли человека, — улыбался он. — Особенного. Специально, чтобы найти и убить тебя. И поверь, он сможет. Вы знакомы, так что бойся своих друзей.

— У меня нет друзей, — пожал я плечами.

— Теперь точно нет, раз ты убил Корста.

— Не я, — повторил ему, начиная раздражаться.

— Не важно, вось… Восьмой. Ты все равно сдохнешь. Так что не поворачивайся спиной ни к кому. Поверь, я его видел своими глазами. Он тебя на кусочки разберет.

Вряд ли из него удастся что-то выбить. Можно, если основательно поковыряться во внутренностях. Но в коридоре уже слышались шаги и усталые разговоры. А если этот ублюдок начнет кричать, а он обязательно начнет, придется снова бежать.

Надоело. Я положил руку на шею парня и резко дернул ладонью. Послышался знакомый хруст. Удовлетворенно оглядел свою ладонь. А раньше я так не мог. Ну, не одной рукой по крайней мере.

Обернулся на мелкую. Контейнер был пуст и даже стенки аккуратно вычищены пальцем. Я доброжелательно кивнул ей и пошел в угол. За небольшим шкафом нашлась дыра в полу. Я с сомнением посмотрел на ширину отверстия, но решил, что должен влезть.

В самом шкафу нашлось несколько грязных и мятых тряпичных дождевиков с глубокими капюшонами. Они доходили мне до колена, а у мелкой вообще до земли. Стандартное дешевое одеяние большинства восьмерок. То, что нужно.

Только вот мешок с резервуарами особо не спрячешь, да и восьмерок с моими габаритами в секторе не так уж много. А сколько из них ходят в компании невысоких хрупких девушек? Короче, по улицам лучше все равно не шарахаться.

В туннель я все-таки пролез. Там внизу нашлись фонари и резиновые сапоги. И еще всякая мелочь, которая аккуратно легла на верх мешка, закрыв собой сосуды с эфиром.

Двигались медленно и долго. Туннель представлял собой обычный земляной лаз с хлипкими опорами. Выбрались на поверхность рядом с мусорными контейнерами в каком-то незнакомом переулке.

Толпа шла по улице, но это скорее остатки работяг, идущих на свои смены. Тем не менее, удалось влиться в поток и постараться слиться с окружением. Белой брони инквизиторов видно не было, а вот копы дежурили на каждом перекрестке.

И это мы еще не приближались к главным улицам сектора. Мы прошли мимо парочки полицейских, ссутулившись и пригнув голову. Я был готов убить их в любой момент, но вроде бы обошлось.

В этом месте не принято ходить выпрямив спину и глядя вперед. Поэтому мы вполне могли сойти за обычных восьмерок, что чаще обращают внимание на грязь под ногами, а не на то, что творится по сторонам.

Да и копы выглядели весьма потрепанными и часто зевали. Их же вырвали посреди ночи из постели, так что службу они несли скорее формально. Впрочем, как и всегда, но бдительности терять не следовало.

Двигались медленно, пару раз уходя в переулки, стоило впереди замелькать белой броне солдат. Патрули от инквизиции никто не отменял, значит. Но пока что сектор не обложили, раз их не видно на каждом углу.

У меня не было плана, не было даже предположений, что делать дальше. Но конкретно следующий шаг был ясен. Если я теперь… Снова химера, то надо разобраться для начала с этим. Да и с мелкой тоже. А для этого мне нужен Элиот.

Оставалось лишь найти новое убежище коммуны. Я предполагал пару мест, где они могли ошиваться. Все-таки примерно в курсе их перемещений. Вопрос в том, от кого они прячутся на этот раз. Если от центра, то я знал куда идти.

А если от меня, то их даже Пятый со всеми своими возможностями не отыщет. Все-таки жить химерой столько времени, да еще и в месте, где тебя готов убить любой и за меньшее. Короче говоря, Элиот хоть и выглядел дряхлым стариком, но он прошел войну с Иными.

И в маскировке с заметанием следов знал толк. Вся коммуна, это либо первые прототипы химер, либо кто-то из штампованных военных образцов. Вроде меня, только слабее.

Первый адрес оказался пуст. Самый край моего района, а теперь уже Фроста. Ну или кого там центр пришлет мне на замену. Именно с этой позиции я и размышлял, выбирая, куда идти. На месте Элиота я бы старался держаться как можно дальше от нового инквизитора.

Но при этом и в другие районы он вряд ли сунется. Я был единственным, кто охотился целенаправленно на химер. Поэтому в случае их появления в других районах все равно звали меня. А то, что я их не чаще оставлял в живых — мало кого волновало.

Химера исчезла с радаров и больше никого не трогает? Ну и отлично, Восьмой с работой справился, значит. И не было лишних вопросов. Центр докапывался, конечно. Им нужны были тела и наномашины.

Иногда я убивал тварей, если те слетали с катушек. Иногда приносил немного крови и роботов. Иногда не приносил ничего, не особо объясняясь. Кира закрывала глаза на многое, если я не перегибал палку.

А теперь перегнул, но поздно об этом сожалеть. Может действительно стоило отдать малявку солдатам, а самому отправиться в центр? Там бы разобрался что к чему и принял взвешенное решение.

Только вот страх в глазах маленькой химеры при виде дубинок-шокеров… Она явно знает что это такое на своей шкуре. Обеих шкурах, раз послушно сняла броню. Вряд ли мелкую в центре баловали теплом и заботой.

Второй адрес мы нашли только к обеду. Пришлось обходить район по кругу, чтобы не попадаться лишний раз на глаза. А восьмерок на улице становилось все меньше и меньше, так что я начал подгадывать моменты для переходов.

Банально, но ночью, когда сектор опустеет, двигаться станет еще опасней. И скорей всего инквизиция будет патрулировать улицы и ночью. А приборами ночного видения оснащены все шлемы солдат.

Стучать в железную дверь пришлось долго. Но это как раз хорошо. В случае с Элиотом, если закрыто, значит внутри есть кому скрываться. Когда они сваливают, то оставляют все нараспашку, как и многие подвалы в секторе.

Я пытался найти спрятанную камеру, но либо ее слишком хорошо замаскировали, либо еще просто не установили. Тем не менее магнитные замки наконец издали характерный звук и мы скрылись внутри.

Почти такой же подвал, как и предыдущий. Только на входе было темно, значит лампы пока не установили. А вот Элиот прибавил морщин с нашей последней встречи. И глаз заметно дергается. Второй-то у него стеклянный.

— Восьмой, — произнес он шепотом. Давно я не видел старого таким напуганным. — Это ты, да?

— Конечно я, кто же еще?

— Я… В смысле… Это из-за тебя да? Там весь сектор на ушах. Инквизиция на улицах. Химер ищут. Мы коммуну разделили на шесть частей. Все напуганы.

— Не из-за меня, — проворчал я, идя на голос в темноте. — Из-за нее.

Выдвинул мелкую из-за спины. Та безразлично мазнула взглядом по Элиоту и уставилась обратно в пол.

— Эмм… Это не Элис.

— Померла, — пожал я плечами, стараясь сохранить равнодушие в голосе. — Сектор сожрал.

— Рекорд, однако, — с пониманием кивнул Элиот. — А вас как зовут, юная леди? Я Элиот.

Старик улыбнулся девушке, но та вообще никак не отреагировала на слова. Он смутился и посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами.

— Немая? — спросил он.

— Неразговорчивая, — ответил я. — Оборудование подключил?

— Так ты по делу опять, — пробурчал он. — Частично. Восьмой, мы из-за тебя на грани гибели.

— Из-за меня вы все еще живы, — поправил я резким голосом. — Пришла пора рассчитаться, Элиот. Устанавливай оборудование и вруби экранирование. Покажу пару интересных фокусов. Тебе понравится.

Старик посмотрел на мигающий желтым индикатор в перчатке и послушно поплелся вглубь помещения. Я тоже походил, осмотрелся вокруг, пока Элиот возился с оборудованием.

Стена в дальней комнате зияла проломом, кое-как прикрытым брезентом. Сначала черный ход, потом обустройство. Всегда у них так было. Куча ящиков и не распакованных баулов. Судя по всему, они сначала перебрались сюда, а уже потом разделились из-за переполоха.

Элиоту потребовалось около часа на то, чтобы подключить оборудование и все настроить. Когда мы с мелкой зашли в технический зал, он посмотрел на нас извиняющимся глазом.

— Пока не успели навести чистоту и порядок, сегодня все отмоем.

— Плевать, — махнул я рукой. — Экран включил?

— Да, все работает. Комната защищена.

Я выключил перчатку и снял ее с руки. Экспериментировать с единственным блокиратором не хотелось. Затем прошептал команду и смотрел на удивленное лицо Элиота, пока мое тело покрывалось черной броней с алыми прожилками.

— Черный Дьявол, — прошептал он с трепетом. — Настоящий. Но как это возможно? Мы же все проверяли. Когда?

— Вот это я у тебя хотел спросить. Сколько раз я лежал на твоем столе? Сотню? Как ты не заметил гены иных в моем теле?

— Хочешь сказать, что ты всегда был… Одним из нас.

— Врубай уже, — проворчал я, ложась в анализатор.

Загудело оборудование, запищали приборы. Лампочки на технике привычно замигали разными сигналами. Восьмерка молча пил где-то в углу, а Черный ползал по стенам, обнюхивая каждый закуток. Молчат и ладно.

Вообще, может мне кажется, но Черный стал вести себя несколько спокойней и сдержанней с появлением Восьмерки. Будто тот его осаживал своим присутствием. А может я не прав, все-таки меньше суток прошло.

— Готово, — произнес Элиот. — Но тебе не понравится.

— Чего там? — проворчал я, вставая со стола.

Надписи на экране говорили сами за себя. Проект «Черный Дьявол». Боевая Химера ударно-тактического назначения. Все как и в случае с Робертом Хоффом, которому я недавно вырвал сердце.

Дата создания пятнадцать лет назад. Значит, мы с ним вместе воевали против Иных. И больше никакой информации. Ни моего имени, ни подразделения, ни вообще хоть чего-то еще.

— Получается, я сражался против Иных уже будучи химерой. И второй тоже был там.

— Второй? То есть та кровь, что ты принес вчера…

— Не моя. Даты создания отличаются.

— А он…

— Мертв. Окончательно.

— Так вот почему ночью пылало, а утром половина района в руинах. Два Черных чудища столкнулись.

— Не наговаривай. Мы всего пару домов снесли, да бар подорвали. И то не я.

— Восьмой, — посмотрел на меня Элиот. — Я сейчас буду откровенен. Сотрудничая с тобой, мы готовы были убить тебя в любой момент. Даже ценой потерь, но у меня тут два десятка химер в коммуне. Мы бы с тобой справились. Но теперь ты нас перебьешь всех вместе даже не вспотев.

— Вы настолько слабы?

— Это ты настолько силен. Разница между элитной боевой химерой и нами, это как… Все равно, что военный в полной экипировке с детьми сражаться пойдет. Ты не помнишь, но я тоже был там. На той войне против иных. И видел, как Черные голыми руками рвали иных на куски. Даже химеры считают вас чудовищами. А ты еще и наполовину заряжен, каким-то образом.

— Кстати об этом. Я узнал, что за ящик все искали.

Когда подтянул рюкзак поближе и открыл содержимое, то наблюдал лицо Элиота. В этот раз он принялся еще и тихо икать, глядя на резервуары с эфиром.

— Вот почему горело до рассвета. Невероятное расточительство, — с грустью произнес он.

Я высыпал половину сосудов и протянул их старику. Может я и ошибаюсь, но мне нужны союзники. Вряд ли Дэниэль говорил про Элиота, когда намекал на моего убийцу.

К тому же, туго набитый мешок за плечами всегда привлекает много внимания в этом секторе. Элиот дрожащими руками взял ампулы. Казалось, еще мгновение и он заплачет от счастья. Вряд ли старик видел столько богатства со времен войны.

Он даже не стал спрашивать уверен ли я. Просто сграбастал протянутое и исчез из помещения. Вернулся через пару минут с блаженной улыбкой на лице. Отчего-то вспомнилось лицо мертвого Корста.

И с каких это пор я начал делать так, чтобы люди вокруг улыбались? Как я вообще до такого докатился? Посмотрел на лицо мелкой. Никаких эмоций. Сидит на кушетке, обхватив колени и смотрит в пол.

Ладно, черт с ним, с этим эфиром. Может я и до утра-то не доживу. К тому же, ну нафига мне столько?

— Спасибо, — произнес Элиот. — Ты даже не представляешь, сколько это для меня значит.

— Сюрпризы на этом не закончились, — оскалился я. — Проверь теперь ее.

Старик посмотрел на меня с легкими нотками осуждения. Мол, опять ты за свое, восьмерка. В каждом милом ребенке видишь чудовище.

А затем он принялся икать снова, увидев показатели, выведенные на монитор. Повернулся ко мне, затем перевел взгляд на девчонку, спокойно лежащую в анализаторе.

— Второе поколение, — прошептал он, нарушая тишину.

— Поясни, — произнес я.

— Ходили слухи, уже давно. Будто бы проект не закрыли, а просто засекретили после войны. И вроде как продолжают эксперименты с генами Иных. Те же биомоды, которых не существует. Но мы никогда не видели химер, созданных после войны.

— А еще никогда не видели химер, скрывающих ген Иных в своем теле, — произнес я, имея ввиду себя.

— Это совсем другое дело. Это вообще все меняет. Ты понимаешь, что это значит?

— Просвети меня, неуча, — пробурчал я, добавив иронии в голос.

— Оборудование. Этот анализатор и прочая техника считались инновационными и передовыми во время войны. Значит человечество сдвинулось дальше. Они не только продолжают создавать химер, но и научились перепрограммировать старых.

— Ты хочешь сказать, что в моем теле находятся наномашины с какими-то неизвестными функциями?

— Восьмой, — посмотрел Элиот прямо на меня. — Представь, как твое тело покрывается броней. В деталях. А теперь проговори в голове фразу активации боевой ипостаси. Прямо сейчас. Что-то произошло?

— Голос в голове, — произнес я, стараясь подавить удивление.

— Что говорит? — понимающе улыбнулся Элиот.

— Нейроинтерфейс заблокирован. Доступ ограничен, воспользуйтесь вербальным интрефейсом. Что это значит?

— У тебя обрезаны базовые функции. Любая химера может безмолвно активировать доспех. Целиком или полностью. А если у тебя нет базовых функций, то могут быть и другие. Неизвестные.

— Я что, бомба ходячая что ли?

— Как ты стал химерой? Вновь, я имею ввиду?

— Пароль. Не спрашивай, откуда узнал, все равно не поверишь. Но я произнес пароль, а следом наномашины активировались.

— Режим скрытого присутствия, — пробурчал Элиот. — Был такой функционал в планах. Помню.

— Режим мимикрии. Так сказал голос в голове.

— Одна фигня, — отмахнулся он. — Значит они все же смогли его доработать.

— Элиот. Я только что понял, что ты как-то много знаешь о наномашинах и химерах. Раньше я думал, что это потому, что ты сам химера. Но я, как оказалось, тоже. И вот я об этом ни черта не знаю, например.

— Восьмой. Я не просто химера. Я тот, кто помогал создавать химер. Я был ученым-генетиком во время войны. И одним из первых добровольцев.

— А раньше чего не сказал?

— А какая разница? — пожал тот плечами.

И правда. Что так, что эдак. Получается, у меня под носом все это время сидел научный отдел по химерам собственной персоной. А я даже не догадался задать нужные вопросы. Хороший из меня инквизитор.

— Ты можешь вскрыть код и проверить что там понапичкано?

— Нет.

— А просто стереть все?

— Нет. К тому же это тебя убьет.

— А если…

— Восьмой, — прервал меня Элиот. — Если ты хочешь разобрать сам себя по полочкам, то тебе нужно попасть в лабораторию, где это все было сделано. И желательно с живыми сотрудниками, которые в этом разбираются. Я все-таки больше по генам Иных специализировался, а не на программировании наномашин.

— Ясненько, — произнес я тихо, стараясь подавить раздражение. — А что насчет девчонки?

— Объект номер «один», — мелкая ощутимо вздрогнула после этих слов. — Это вместо имени или названия проекта. Просто первый объект. Она первая в новом поколении химер.

— Но что-то мне подсказывает, что далеко не единственная. Кто вообще додумался засовывать наномашины в мелкую девчонку?

— Восьмой. Она не создана, — Элиот повернулся ко мне. — Она выращена. Дата создания через два года после войны. Ей вживили наномашины, когда она была еще младенцем.

У меня хрустнули костяшки пальцев и только почувствовав кровь под ногтями, я наконец разжал кулаки. Успокойся, восьмерка. Всему свое время.

— Центр. Это их рук дело. А раз за ней отправили инквизицию, значит все это дерьмо идет оттуда.

— Или под их строгим надзором. Теперь многое сходится.

— О чем ты?

— Об Иных. Инквизиторы хорошо платят охотникам за тела Иных. Ночные Псы или кто покрупнее. Уборщики со стены тоже отправляют тела в центр.

— Так плазма же.

— Тоже так думал. Но принимают всех, даже обескровленных. Смотри, как это работает. Ты, как химера, состоишь из трех компонентов. Человеческое тело в основе, гены Иных и наномашины в качестве связующего звена. Понимаешь?

— Да, — кивнул я. — Это очевидно.

— Твоему организму требуется еда, вода и сон. Наномашинам эфир, либо энергия при расщеплении пищи. Но гены иных также подвержены старению и износу, как и человеческое тело. Ты наполовину заряжен, но прототип Иного, с которым тебя скрестили, уже устаревает. Это видно по многим косвенным признакам, когда ты меняешь ипостась.

— Так, — потер я виски, пытаясь собраться мысли в кучу. — К чему ты ведешь?

— Для поддержания эффективности требуется не только эфир. Но и обновление генов. Благо, наномашины могут спокойно отбрасывать испорченный материал и извлекать новый. Но для этого нужно оборудование и специалисты. Твоя броня. Она матовая и немного сероватая. А еще у тебя не хватает множества защитных пластин. Ты, мягко говоря, старая химера.

Я катал услышанное в голове, припоминая свой недавний бой. Тогда я не обратил внимания на подобные мелочи, но защита Хоффа отличалась от моей. Больше костяных наростов, черный глянец на гранях и все такое.

— Другая химера, которую я убил, имел новые гены. Но дата создания была такой же, как и у меня.

— Обновление, — произнес Элиот. — Его пересобрали, взяв материал из трупов Иных.

— Но прототип, — возразил я. — Если бы в Альтаире появился Иной, который был прототипом Черного Дьявола, тут бы весь город по тревоге отправили в убежище.

— Не обязательно использовать прототип, — пожал он плечами. — Для создания да, но не для обновления. Компоненты можно получить и из других особей, пусть и в меньшем количестве. Все-таки они все одной расы. А уж трупов, отправляемых в центр ежедневно, хватит на пару-тройку химер. Новых и старых.

— Срань, — подвел я итог. — Но если его обновляли, значит он работал на тех же людей, что создали и ее.

— Да. Видимо, он сбежал в итоге, прихватив и девчонку, и ящик эфира на дорожку.

— Да, все сходится. Мы находили дыру во внутренней стене. Я сначала подумал на плазменный резак, но края неровные.

— Эфирный меч, — кивнул Элиот. — Может расплавить металл.

— А что с мелкой? Что по ней скажешь?

— Код. Тут нет никаких блокировок или ограничений, но я такого кода в жизни не видел. Основа такая же, как и у тебя, но лишь частично. Тут целые куски переписаны, причем как-то хаотично. Странно.

— Говори понятней, Элиот. Я все-таки не разбираюсь в твоих ноликах и единичках.

— Я тоже. Лишь поверхностно. Но это выглядит так, будто бы код писал какой-то новичок. А местами профи. Как будто два разных человека работали над ее программой.

— Это не нормально?

— Не нормально? — усмехнулся старик. — Наномашины, передовая технология человечества. А эти к тому же находятся в ребенке, чье существование вне закона. Остальные города могут объявить войну Альтаиру только за сам факт ее существования. И поверь, к этим маленьким роботам не подпустят никого, кроме лучших из лучших. А тут… Местами совершенно бессмысленный набор строчек. Я удивлен, что она вообще жива. Одна программная ошибка и геном иных смешается с ее ДНК. А это мучительная смерть.

— Или биомод, — усмехнулся я.

— Биомодов не существует. Поверь, как раз в этом я разбираюсь. Это невозможно на самом базовом уровне. Не на нашей ступени развития генной инженерии по крайней мере.

Наш спор был прерван громким звуком удара по металлу. Он доносился со стороны входа. Мы замерли в тишине, прислушиваясь и стараясь даже не дышать.

— Департамент инквизиции, откройте или мы вынесем дверь! — раздался приглушенный голос. — Бежать бесполезно, здание окружено.

— Кажется, — прорычал Черный довольным рокотом. — У нас намечается вечеринка. Чур я диджей.

Глава 4. Вечеринка по-Черному

— Ты все-таки привел их, — произнес Элиот. Кажется, у него и второй глаз остекленел. — Я всегда знал, что рано или поздно ты всех нас угробишь.

— Они не за тобой пришли, — ответил я. — За ней. И за мной.

— Ага, — кивнул Элиот. — А меня прихватят комплектом. Три химеры ведь лучше, чем две.

Он ушел в сторону закутка, где стояли не распакованные коробки. Я принялся хватать свои вещи, нацепил блокиратор и задумался.

— Перчатка? — спросил я.

— Затяни ремни покрепче, тогда не спадет, — раздался голос старика. — Все, что плотно прилегает к коже, окажется под броней. Вот, возьми. Тебе это лучше подойдет.

Он вернулся, держа в руках какую-то коробку. Поставил ее прямо на анализатор и сразу убежал. Дверь долго не выдержит, а раз солдаты перестали требовать, значит скоро начнут взрывать.

Я знал, что они лгали. Если бы здание было действительно окружено, то замки срезали бы в тот же момент. Сейчас они действуют в рамках стандартного протокола. Как будто он имеет хоть какой-то смысл в этом секторе.

В любом другом люди бы сами открыли дверь, моля о пощаде. Если инквизиция приходит в твой дом, то это единственное, что тебе остается. Но восьмерки не боятся никого, кроме других восьмерок.

А я тем временем откинул крышку и принялся стягивать ткань. Под ней обнаружился хищный металл револьвера и рукоять с конусообразным навершием. Я взял в руки ствол и осмотрел.

Не револьвер на самом деле, просто аккумулятор похож на барабан. Тяжелое, оружие тем не менее хорошо лежало в руке. Такое же я видел в руках Черного Дьявола. На дне ящика заметил ремень с кобурой и ножнами для эфирного меча.

Быстро снарядившись, посмотрел на мелкую. Ей вообще фиолетово на происходящее. Вернулся Элиот с рюкзаком на спине.

— Столько нажитого пропадает, — посетовал он.

— У тебя в рюкзаке чистый эфир. Ты сейчас самая богатая восьмерка в секторе.

— Да знаю я, но все равно, — потер он переносицу. — Оружие универсальное. Работает в руках химеры, но только в боевой ипостаси. Маячков на нем нет, я проверил.

— Знаем мы твои проверки. Ты химеру под носом не заметишь.

Он хотел что-то ответить, но не успел. Грохот падающей двери, а следом мерный стук металла по полу. Шипящий звук не оставлял сомнений, нас закидывают слезоточивым газом.

— Эфир взрывать нельзя, — предупредил я. — Мелкая не выдержит.

— Поверь, вплотную и ты не выдержишь. Не с твоим геномом. Одевай.

— Это еще что? — смотрел я на широкий кожаный пояс с карманами. Но быстро сообразил.

Со стороны входа послышались тяжелые шаги и скрип металла. Вот этот звук был мне не знаком. Я быстро натянул пояс и рассовал резервуары по карманам. Если это то, о чем я думаю, то броня должна наложиться поверх.

Прошептав команду, удовлетворенно оглядел себя. Балахон пришлось скинуть но оружие и запасные источники энергии в норме. Хотя из мешка все не поместилось. А шаги тем временем приближались.

Из-под дверей потянулся бледный дым, но я уже сменил ипостась, так что дышать должно стать легче. Не знаю, откуда у меня такая уверенность. Подсознание вытаскивает из прошлого?

Комната с оборудованием была тупиковой, если не считать небольшой подсобки. Значит придется прорываться к туннелю, такому же, как и в прошлом убежище коммуны.

Я встал под дверью, дожидаясь, когда шаги станут ближе. Приготовился выбить ее с ноги, но в последний момент отпрянул в сторону. Знакомый щелчок и следом железная дверь превращается в решето.

Под грохот выстрелов с той стороны нас поливали пулеметным огнем. А судя по размеры дыр, стреляли из чего-то крупного. Элиот благоразумно упал на пол, прижимая к себе мелкую химеру. Я прятался за углом и ждал, пока стихнут выстрелы.

Оборудование начало искрить и дымиться, плюс слезоточивый газ, грохот выстрелов и пороховой дым. Комната погружалась в хаос. И только в этот момент я сообразил, что безоружен.

— Правый карман — открыть. — подсказал Восьмерка.

Он стоял, облокотившись спиной о противоположную стену, и хлебал из фляги. Пойло фонтанчиком выбивалось из крупных дыр в его животе. Клоун. Общение с Черным не идет ему на пользу.

— Да кто бы говорил, — прокомментировал он мои мысли, рыгнув на последок.

Я с плеча выношу остатки двери, скорее проламывая ее, нежели выбивая. Все помещение залито бледным туманом, так еще и лампы не горят. Чувствую, как десятки игл впиваются в ладонь, выкачивая из организма жидкий эфир вместе с моей кровью.

Вспыхивает лезвие меча, разгоняя полумрак, но света от него мало. Я все еще не вижу противника. Щелчок впереди. С таким звуком закрывается крышка ствольной коробки, когда в нее заряжают пулеметную ленту.

Ублюдки используют огнестрел. Боятся повредить резервуары и подорвать сектор к чертям. Хотя и так риск имеется.

— Инфракрасные датчики активированы в пассивном режиме, — произнес машинный голос в голове. — Для отмены последнего действия, воспользуйтесь…

Я не дослушал. Стоило картинке перед глазами засиять красками, бросился вперед, где виднелось странное темное пятно. Не красное или желтое, как и положено человеку. Но оно шевелилось, а значит враг.

Эфирный меч рассек воздух и с шипением прошелся по телу противника. Никакого сопротивления я не почувствовал. Но и мой противник не собирался падать.

Левой рукой тянусь к округлой голове, но пальцы обдает холодом и сводит судорогой. Что за фигня? Ладонь натыкается на что-то твердое и гладкое. Пытаюсь схватить и сдавить, но не получается.

Удар мечом наотмашь, затем прямой удар ноги. Слышу скрежет металла и глухой удар. Я чуть не падаю на колено, но умудряюсь удержать равновесие. Правую ногу словно льдом сковало, вообще ничего не чувствую ниже колена.

Автоматный огонь со стороны лестницы выводит меня из ступора. Броня отзывается глухим звоном, перед глазами мелькают какие-то цифры, а в местах попаданий ощущаются легкие толчки.

Я перекатом ухожу в дверной проем и прислоняюсь у стене. Команда и в правую руку ложится рукоять пистолета. Отключаю меч, потому что снова чувствую, как десятки игл залезают под кожу, накапливая заряд.

— Что за хрень? — шепчу я тихо.

Элиот покрыт зеленой чешуей, мелкая лежит на полу, сложив подбородок на руки. Словно кино смотрит, а не под градом пуль находится.

— Эфирный щит, — произнес Восьмерка. — Мощный какой-то. Ты же практически состоишь из эфира.

— Да чтоб меня со стены обоссали.

Ну да, я ведь частично Иной. А человечество все последние годы училось убивать иных. И эфирный щит тоже может быть оружием.

Снова скрежет металла, опять пулеметная очередь дырявит стены и оборудование. Элиот прячет мелкую за остатками дымящегося анализатора. Тот уже давно перестал искрить. Больше нечему.

Надо как-то разруливать ситуацию. Я махнул рукой старику, чтобы тот не высовывался. Сам же оттолкнулся от стены, падая на спину. Сделал три выстрела прямо в стену, целясь примерно в то место, откуда велся пулеметный огонь.

Заряды оставили в стене дыры с обожжёнными краями, но из дальнего помещения я расслышал лишь шипение. Аккумулятор, который похож на барабан, мерцал красным, а рука уже начала ощутимо ныть.

Как же он медленно заряжается. Надо будет разобраться с этим, у меня же эфира, хоть обливайся.

Делаю перекат и рывок в сторону. Место, где я лежал, поливает градом свинца. При таком вооружении сторон, стены становятся скорее визуальной помехой, нежели укрытием.

В этот раз я двигался не в сторону противника, а в соседнее помещение, где лежали личные вещи химер, а еще был пробит выход в туннели. Эту дверь я уже капитально снес с петель и сразу сместился в сторону.

На сдвоенную автоматную очередь броня огрызается звоном рикошетов. Солдаты были уже внутри, видимо пришли из дыры. Значит и вправду в кольце.

Так получилось, что пролом в туннели был справа от дверного проема, а я ушел влево. Меня и двух солдат разделяло порядка десяти метров. Щелчок пистолета, но индикатор все еще мигает красным.

Меня обстреливали с двух сторон, так еще и ублюдок с пулеметом развернулся, вновь прошивая стену. Сделал первое, что пришло в голову.

Пинаю небольшой железный ящик, что валялся на полу. Одного из солдат сносит к стене. Индикатор мигнул желтым и я отправляю заряд в рожу второго. Вспыхивает бледная пленка эфирного купола, но она не спасет.

Противника отбрасывает на спину, а на мгновение становится тихо. Пока пулеметчик перезаряжается, я спешно соображаю, что делать дальше.

Двое солдат пришли со стороны туннеля, а должно быть три по всем правилам. И щиты у них стандартные, так что выстрел лишь ослабят. Вряд ли убью с одного попадания, даже я в свое время не сдох от такого. Так у этих еще и полимерная броня.

Из туннеля показывается голова третьего и тот сразу же улетает куда-то в темноту, получив заряд эфира в забрало. Знал же, что он там есть. Но скоро прибудет подкрепление.

Из-за того, что я вынес дверь, образовался сквозняк. Сейчас слезоточивый газ медленно втягивался в комнату, так что видимость была приемлемой.

Я дождался желтого индикатора и выглянул в проем. Да чтоб меня со стены обоссали. Я смотрел на двухметровую махину из стали, скрытую голубоватой завесой купола. Сраный экзоскелет с ленточным пулеметом под левой рукой.

Мой выстрел с шипением растекся по куполу эфирного щита, не причинив никакого вреда. Такими темпами я буду долго его пробивать. А со стороны лестницы были еще солдаты. Когда все стало так паршиво, а?

Щелчок, тяжелые шаги, скрип металла. Экз идет сюда сам. С его-то калибром и щитами я бы тоже себя не боялся. Огляделся вокруг в поисках хоть чего-то похожего на оружие, только вот откуда бы ему тут взяться?

Можно было рвануть в дыру в стене. Вряд ли такую махину смогли бы туда спустить, а значит встречу только солдат инквизиции. Только вот мелкая. Да и Элиот. А еще там рюкзак с оставшимися резервуарами.

Взрывать эфир посреди подвала — чистое самоубийство. Думай, восьмерка.

— Сам думай, — ответил Восьмерка.

— Да закройся ты.

— Помянем же душу внезапно и в мучениях усопшего, — раздался голос слева. — Да не остынет под его задницей адская сковорода.

Черный стоял в углу, облачившись в робу церковника. Левой лапой прижимал к груди книгу из человеческой кожи. У книги был рот и она явно пыталась вырваться. Другой рукой Черный осенял меня святым знаменем.

— От вас помощи… — прорычал я.

— Если ты решил разворошить муравейник, — произнес Восьмерка, глядя в потолок. — То станешь ли тыкать в него пальцем?

А ведь это мысль. Я огляделся вокруг и бросился к стене, где под потолком проходили вереницы труб. Схватился за ближайшую и вырвал одну из них. Вышел огрызок в пару метров.

Шаги приближались, а я спешно мял край трубы, превращая его в подобие наконечника.

— На ваших глазах, дорогие телезрители, жалкая восьмерка изобрела первое орудие труда, — вещал Черный. — так мы можем наблюдать формирование зачатков интеллекта.

Экз показался в проеме как раз вовремя. Он уже начал разворачиваться в мою сторону. Зеркальное забрало показало мне расплывчатого монстра с красными прожилками. Труба пробила шлем и голову ублюдка, выйдя с другой стороны окровавленным острием.

Сервоприводы жужжали, пытаясь завершить разворот, но руки солдата безвольно упали. С той стороны послышался шум, а я дернул арматуру на себя, позволяя груде металла обрушиться на пол.

Полыхнула и исчезла голубоватая сфера щита, а я уже влетел в общий зал, где должны были находиться остальные солдаты. Но вместо них я увидел монстра, покрытого зеленой чешуей.

Тело Элиота покрылось ярким желтоватым орнаментом. Мышцы бугрились под плотной кожей, а из пасти валил зеленоватый дым. Подзарядка эфира явно пошла старику на пользу. Его боевая ипостась словно помолодела лет на десять.

У ног химеры валялось два тела, перекрученных образом, несовместимым с жизнью. Мы замерли друг напротив друга. Мгновение смотрел в налитые яростью глаза этого монстра. Рывок и я метаю трубу, словно копье.

Металл пролетает в паре ладоней над плечом Элиота и прошивает насквозь солдата, спустившегося с лестницы. Он безвольно повисает, нанизанный, словно бабочка.

— Где мелкая? — ору я. Просто не знаю, как меня слышно из-под маски.

Но змей кивает и бросается обратно в лабораторию. Я же вытаскиваю эфирный меч и двигаюсь в сторону лестницы. Элиоту потребовалось меньше минуты, чтобы вернуться с маленькой химерой в одной руке и двумя армейскими мешками в другой.

За это время спуск с лестницы пополнился четырьмя половинками солдат. Остальные быстро сообразили, что они больше не подмога, а мясо. Вниз полетели новые гранаты со слезоточивым газом, а я услышал знакомый скрежет металла.

— Там еще два таких, — прорычал я, разворачиваясь. — Не прорвемся.

Мы бросились в сторону общей спальни, перепрыгивая через груду металла с пробитым шлемом. Оттуда в дыру. По пути случайно наступил на пошевелившегося солдата, до того огретого ящиком. Лучше бы он не дергался, отделался бы контузией. А вот с раздавленной головой жить будет труднее.

В руках меч и пистолет. Я чувствовал, как покалывает руки от вытекающей крови. Но я без понятия как заряжать это все из резервуара, а время как-то не особо подходящее, чтобы разбираться. Потому что в туннеле тоже было жарко.

Я стрелял, а когда заряды заканчивались, рвался вперед под градом пуль. И тогда начинал рубить. Эфирный меч прошивал слабые купола солдат, не замечая преграды. Хотя после каждого такого удара покалывание в руке становилось сильнее.

— Элиот, — развернулся я, переводя дух. — Они не отстают.

— Сам вижу.

— Ты знаешь эти туннели вдоль и поперек. Нам надо попасть в товарные ряды.

— Шутишь? Отличное время, чтобы прибарахлиться.

— Ты знаешь дорогу или нет?

— Знаю.

Огрызнулся и побежал вперед. Я за ним, а мне в спину летели все новые и новые пули, откалывая кусочки брони. Цифры перед глазами полыхали красным, сообщая о критической потере генома Иных.

Но на место отлетевших наростов перемещались новые. Пластины плыли по моему телу, латая дыры. Но их же тоже не бесконечное количество. Сколько еще я смогу выдержать попаданий?

За нами неслось несколько солдат. Мы петляли на поворотах, но иногда приходилось бежать по длинным коридорам и тогда в спину раздавались новые выстрелы. А еще я слышал топот солдат над головой.

Эти белые ублюдки координировали свои действия и готовы были встретить нас наверху. Хорошо, что не было тяжелых шагов. Экзы куда медлительнее простой пехоты.

Вся эта гонка длилась минут десять, но я почувствовал, как начинаю с силой втягивать ртом воздух. Слишком долго я нахожусь в этой ипостаси, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Сил оставалось все меньше.

Мы вывалились в знакомые переулки. Где-то здесь не так давно Элис убила свою первую восьмерку. Казалось, это было пару лет назад. Топот ног заставил меня сбросить оцепенение и рвануть вперед. На ходу убрал оружие и принял человеческий облик.

— Ты что творишь? — прорычал Элиот за спиной.

— Снимай, — рявкнул я, оглядываясь.

Он все еще покрыт чешуей. Вот почему у него в образе химеры есть рот, а у меня нет? Что за несправедливость? Но старик все же послушался и принялся втягивать чешую под кожу.

К воротам мы неслись безоружными и, казалось, что голыми. Охранник лениво поднялся со своего стула и перегородил нам дорогу.

— Плата за вход две…

Он не договорил. Я с разбега впечатал кулак ему в харю так, что восьмерка отлетела на пару метров. Дернув створку, затолкал Элиота с мелкой внутрь и сам рванул следом.

Вокруг начался переполох, хлопали окна соседних домов, но никто не стал по нам стрелять. Мы ломились сквозь товарные ряды, мимо ангаров с запрещенными товарами. А за нами по пятам неслись солдаты инквизиции.

За спиной раздались первые выкрики, полные паники. Ну да, белые шинели редко появляются в этом месте. И никогда без предупреждения. Примерно восемь из десяти торговцев пристрелят прямо здесь, когда увидят, что они продают.

Но сегодня белым нужны были не они. Мы расталкивали ополоумевших восьмерок, те носились в панике. Кто-то захлопывал свои ангары с товаром, самые умные просто бросались наутек. Но отсюда есть только два выхода.

И первый сейчас перекрыт солдатами инквизиции, а другой стерегут личные псы Пятого. Или тигры, смотря кто-там сегодня дежурит.

Мы влетели в тупик, заканчивающийся широкой железной стойкой с напитками. Местный открытый бар. Перемахнув через настил, я упал прямо на пол, пригибая голову. За спиной уже слышался топот ног и голоса.

Местные тыкали пальцами в нашу сторону и орали. Замаливали свои грехи и надеялись, что если сдадут беглецов, то это им как-то зачтется. Ну да, типичные восьмерки.

— Департамент Инквизиции! — раздался механический голос у нас над головой. Он доносился из динамиков дрона, зависшего в воздухе. — Отдайте нам девчонку и никто не пострадает.

— Ага, как же, — оскалился я.

— И что дальше? — спросил Элиот, бережно прижимая к себе девчонку.

— Начинаем представление, — ответил я.

Через стойку перелетел резервуар с эфиром. Я слышал звук, катящегося по металлу цилиндра. Тишина. Я бросил следующий. И затем еще один. И наконец услышал то, что хотел.

— Эфир. Это чистый эфир.

— Где?

— Да ладно.

— Так много?

— Собственность департамента! — рявкнул динамик дрона.

— Подольем масла в огонь, — улыбнулся я, бросая через стойку четвертый резервуар.

— Скорее уж набросим, — проворчал Элиот, понимая что к чему.

— Смотрите, еще один.

— Больше нету, — проорал я из-за стойки. — Забирайте все и оставьте меня в покое.

Разумеется, у меня было еще дофига этих резервуаров. Но зачем восьмеркам это знать? Тем более они своими глазами видят сияющие голубоватым светом цилиндры под ногами солдат инквизиции. А нас тут не видит никто.

Бармен был из числа благоразумных, что сразу смотался при виде белой брони. Значит долго проживет. Плохая восьмерка.

Гул голосов нарастал, толпа собиралась на пятачке вокруг бара. Солдаты уже заняли круговую оборону и громко приказывали, угрожали, трясли оружием. Но в какой-то момент их оказалось меньше, чем жадных восьмерок вокруг.

Один такой резервуар обеспечит полноценную жизнь целому дому на несколько лет. Это при условии, что никто не придет за ним, попутно вскрыв глотки жильцам. Но кто об этом будет думать, когда вот оно богатство. Валяется прямо под ногами. Подойди и возьми.

Я не знаю, кто выстрелил первым. Это был явно огнестрел, но в этот раз солдаты тоже предпочли его плазме. И секунда затишья мгновенно сменилась хаосом кровавой бойни, которую надолго запомнят в восьмом секторе.

— А ты знаешь толк в вечеринках, — оскалился Черный.

Глава 5. Восьмерочий бизнес

— Будешь?

Я протянул Элиоту бутерброд с сыром. Остатки запасов старины Корста.

— Как ты вообще можешь жрать в такой ситуации? — завопил он.

Сверху, прямо на хлеб упало что-то красное. Ну вот. Я недовольно скинул труху на пол и уже хотел было откусить кусочек, но шальная пуля попала в стойку прямо над головой. Бутерброд засыпало опилками.

— Да чтоб его со стены обоссали, — проворчал я, пытаясь отряхнуть еду. — Ну а чего такого? Мы тут на долго, не сидеть же голодом.

Прикинув, я потянулся к одной из бутылок на стеллаже. Жидкость темная, должно быть нормальным. Пару глоточков-то не повредит.

— Чего ты расселся, восьмерка? Там мясо тухнет, а ты тут прохлаждаешься. Хватай, пока свежатина. И уксус, уксус найди.

Черный навис над головой, заливая все вокруг своими слюнями. Ну может и не пару. Может и половину бутылки.

Очередная пуля пробила стойку и разорвала бутылку у меня в руке. Какой-то сивушный запах. Может оно и к лучшему. Я лишь ниже опустился на пол, а то мало ли.

Стреляли уже минут десять. Солдат в кольце смяли мгновенно, хоть те и успели огрызнуться автоматными очередями. Восьмерки добрались до эфира, а вот что дальше делать? Типичное быдло, не способное просчитать ситуацию хотя бы на два шага.

Охрана Пятого никого не пропустила. Тупо закрыли ворота и начали отстреливать всех, кто попытался прорваться. А с другой стороны солдаты инквизиции. Так что эти тупорылые отморозки оказались заперты в ангаре.

И все бы еще ничего, ведь у восьмерок теперь тоже были автоматы. А самые умные еще и полимерную броню стянули с солдат. Только вот восьмерок много, а резервуаров с эфиром — нет.

Так что они начали резать друг друга. До тех пор, пока инквизиция не перегруппировалась и не пошла на штурм. От ворот двигались ровные шеренги в белой броне, поливая плотным огнем все, что шевелилось.

Так бы они и рассредоточились, занимая удобные позиции, постепенно продвигаясь внутрь и вырезая все живое. Только вот солдаты забыли в каком секторе находятся. Восьмерки были не только в товарных рядах.

Так что им ударили в спину. Скорей всего до отморозков, караулящих переулки дошел слух о чистом эфире. И они решили рискнуть. Хотя, зная нравы сектора, это их боссы решили рискнуть. Рискнуть тупым мясом, бросив его на штурм.

Восьмерок мало не бывает, на их место придут другие. Всегда приходят. А те, кто выживет в этой мясорубке, займут почетные должности подле стола хозяина. И будет радоваться объедкам в своей миске.

И не важно, что у хозяина будет эфир. Объедки — это тоже вкусно. Особенно если не жрал уже несколько дней.

И вот эта местная шушера зажала инквизицию в тиски. Ребята из подворотен более организованы и имеют хоть какое-то подобие оружия. Даже полимерный доспех не спасет от шила в горло.

— Надо сваливать, — произнес я. — Скоро сюда подтянутся экзоскелеты и тогда вечеринка закончится.

— И куда нам сваливать? — спросил Элиот. — К Пятому? Он нас сам порешит.

— Проломим стену, — пожал я плечами, но полулежа это делать было не очень удобно. — Тут такой хаос, что нас и не заметят.

— Ага, двух химер никто не увидит. Обычное же дело.

— Пойдем так. Не привлекая внимания.

— Ты же шутишь, да?

— Бутерброд будешь? Последний остался.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, Восьмой.

Элиот что-то еще проворчал, а затем пригнулся к полу и пополз куда-то в сторону. Мы с мелкой медленно доедали по половинке бутерброда. К сожалению, из предыдущего опилки я так и не вытряхнул. Зато этот теперь с двойным синтетическим сыром.

Элиот вернулся через минуту, волоча с собой окровавленное тряпье. Снял с кого-то из трупов. Затем я с удивлением наблюдал за метаморфозами старика. Руки и грудь покрылись чешуей, но не как раньше. Эта скорее походила на орнамент по коже.

И еще броня была под одеждой. Элиот принялся заматывать видимые участки тела и даже соорудил на голове нечто вроде капюшона. А вот неприкрытое лицо оставалось вполне человеческим.

— Я тоже так хочу, — произнес с обидой в голосе.

— Нейроинтерфейс позволяет частичную трансформацию, — ответил он. — У тебя заблокирована эта функция.

— Эх, — буркнул я. Ладно, сраной восьмерке не привыкать лезть под пули.

Я проверил плазматический пистолет. Обычный, который еще у Пятого взял. Затем аккуратно выглянул из-за стойки. Расположение, диспозиция, следы разрушений, кровь, перемещения белых пятен.

— Скоро пойдут на прорыв, — подвел я итог, возвращаясь на пол.

— С чего бы? — усмехнулся Элиот.

— А какой у них выбор? Либо сдохнуть тут, либо сдохнуть в подворотнях от рук своих же. Но тот враг привычней.

— Они могут отдать им эфир и сохранить себе жизнь.

— Ты как будто вчера в сектор приехал, — ухмыльнулся я. — Ну какая восьмерка добровольно отдаст эфир? Нет, они за него зубами грызть будут. Вон, там уже нарисовались четыре группы восьмерок. Скорей всего у каждой по резервуару. Договорились объединиться и потом поделить.

— Ага, как же. Они скорее друг другу глотки перережут, чем честно поделят.

— Скорее всего они даже не выберутся, — честно ответил я и прислушался. — Начинается. Готовься и не отпускай мелкую.

Рывок в сторону за спину восьмерок. Элиот бежит следом, хоть и заметно отстает. Мы рванули не к выходу из ангара, а в бок. Вылетать лоб в лоб на солдат инквизиции мне вообще не улыбалось.

Обогнув несколько опустевших контейнеров, прошел пару поворотов и оказался на краю ряда. Теперь я смотрел на разгоревшуюся битву сбоку. И должен признать, восьмерки рвались на свободу с отчаянием загнанного зверя.

— Я думал их быстрее положат, — произнес Элиот.

Словно в ответ на его мысль, раздался мерный речитатив пулемета. Он сопровождался целыми фонтанами крови и оторванных конечностей. Рисунок боя мгновенно изменился и теперь уже восьмерки разбегались кто куда, прячась по углам.

Я глянул в небо, но дрона-наблюдателя не заметил. Либо сопровождает солдат, либо давно сбили. Тем лучше для нас. Примерился к железной стене ангара в углу. Выглядит довольно хлипко, но если я прав, то в этом месте товарные ряды примыкают к дому. А там уже бетон и арматура.

Превращение занимает все меньше времени, а команды произносятся почти на автомате. Короткий разбег, но грохот удара тонет в воплях умирающих восьмерок. Вскрикивает худая пожилая женщина, вяжущая что-то длинными спицами.

— Извиняйте, — произнес я глухим голосом.

И несусь дальше. Не знаю, как она дожила до такого возраста в этом месте, но надеюсь, от моего вида ее кондрашка не хватит. Если что, ее смерть плюсовать к сегодняшним не стану.

Мы оказались на первом этаже типового квартирного дома. Вместо выхода пробежали по длинному узкому коридору, перепрыгивая через завалы какого-то мусора и скарба местных жильцов.

Я выломал крайнюю дверь, но тут никого не было, благо разгар рабочей смены. Подойдя к окну, аккуратно его приоткрыл и выглянул наружу. Пришлось снять решетку вместе с куском стены. Вроде чисто.

Выбравшись наружу, сразу бросились прочь от места схватки. Пять минут хорошего темпа и мы тормозим под особо плотным навесом из проводов. Элиот тяжело дышит, а мелкая безразлично смотрит куда-то в сторону.

— Кажется, оторвались, — пыхтит старик, стягивая с себя окровавленное тряпье.

— Сможешь позаботиться о мелкой? Хотя бы до вечера. Мне нужно кое-куда сходить.

— И что мне с ней делать? Восьмой, у меня два десятка химер на попечении. И уверен, инквизиция уже в курсе об этом. Они же видели меня в подвале.

— Тоже верно, — кивнул я. — С тобой ей даже опасней будет. Отведи ее в церковь в восьмом секторе. Солдаты не видели твоего лица, а значит и искать будут ящерицу.

— Мой прототип — не ящерица, — потряс кулаком старик.

Я усмехнулся про себя. Ему бы сейчас клюку в руки и ножкой топать.

— Как скажешь. Сможешь отвести?

— Да смогу, чего уж тут. Не далеко.

— Хорошо. Спасибо тебе. Найди там настоятельницу Агнесс. Скажи, что я попросил присмотреть. И передай, чтобы не говорила ничего Неоякудза.

— А они тут при чем? — удивился Элиот.

— Это их церковь. И обычно там охрана сидит. Не переживай, старик с маленькой девочкой им вряд ли будет интересен.

— Не нравится мне все это, Восьмой. Но ладно, дело твое. Отведу девчонку и на этом мы закончим. Не ищи меня, пожалуйста. От тебя одни проблемы.

— Как скажешь, — кивнул я. — Твое право.

Мы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Он поплелся в восьмой район, а я во второй. Было одно дело, которое надо было сделать. Вернее, проверить кое-что.

По пути встретил пьяную восьмерку, забрал у него хламиду с капюшоном. Взамен той, что осталась в подвале. Мне нужнее. Так и побрел тихими улицами, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Я хорошо знал этот сектор. Знал где и в какое время будет много людей, среди которых можно затеряться. А также знал, где в это время перекрестки будут безлюдными. Я вплетал свой путь в потоки этого места, становясь частью его.

Перетекал из одной толпы безликих восьмерок в другую, постепенно приближаясь к цели. Иногда менял направление, возвращаясь назад, стараясь не пересекаться с патрулями и постовыми. А их здесь хватало.

Это сколько же сил сюда бросил центр? Разумеется, дело тут далеко не в эфире. Им нужна странная мелкая химера, которую они выращивали. Оружие второго поколения, выведенное в стенах лабораторий. Управляемое, контролируемое.

Наверное они как-то планировали использовать ее, рассчитывая, что та будет безропотно подчиняться. Хотя, если вспомнить пустой взгляд мелкой, которая безвольно шагала куда поведут… Ну да, департамент верным курсом идет.

А вот и я наконец пришел. Кажется адрес верный, хотя и выглядит странновато. К высокой стене, огораживающей свалку привалился хлипкий, приземистый домишко, спаянный из листов проржавевшего железа.

А вокруг даже был небольшой заборчик и веранда имелась с креслом-качалкой. Неплохо он тут устроился. Я бы тоже не отказался от частного домика посреди сектора. Да еще и с креслом на веранде. Да еще и с самой верандой. Пусть и такой обшарпанной. Но для восьмерки просто роскошь.

Переступив через растяжку с взрывчаткой, направился внутрь. Но не к главной двери, а на задний двор. Скорей всего тут хватает сюрпризов, поэтому лучше не рисковать. Черного входа не оказалось, как и окон. Ну да, зачем они тут? От стены дома, до стены свалки пара метров, а со стороны так вообще кажется, что они вплотную пристроились.

Пришлось отогнуть один из железных листов стены и так забраться внутрь. Найдя в углу кресло поудобней, сбросил рядом мешок. Прошелся по комнате и открыл дверцу холодильника.

— Ну обосраться, — произнес Восьмерка. — У него даже холодильник есть. Работающий.

— В него как раз поместится полтора трупа, — сунул голову Черный.

Я достал бутылку вроде бы пива и захлопнул дверцу. Голова Черного осталась внутри поэтому он отшатнулся безголовым. Постоял так немного, размахивая руками и забрызгивая все вокруг кровью.

Я добрел до кресла и уселся, откупорив бутылку. Черный руками покопошился у себя внутри шеи и вытащил новую голову. Сраный клоун.

— Значит хозяин домишки, — прорычал он. — И нужно найти еще половинку восьмерки. Чего ты расселся, холодильные мощности простаивают, бизнес загибается. Прямо сейчас где-то в секторе гниет сочное мяско, а ты…

— Захлопнись, Черный, — произнес я без всякой злобы.

— Никакой благодарности, — проворчал он, обнюхивая углы.

— Вот тут соглашусь, — кивнул Восьмерка. — А могли бы поселиться в голове какой-нибудь шлюхи. Было бы на что посмотреть хотя бы.

— Изнутри!

— Оба закройтесь, — произнес я. — Дайте подумать в тишине.

Думать, однако, получилось не долго. Вскоре послышались шаги, скрип половиц и какой-то шелест. Все-таки в двери были какие-то ловушки. Человек в широкополой шляпе зашел внутрь, скинул на вешалку плащ и резко обернулся.

В руках два револьвера, курки взведены и смотрят прямо на меня. Я же в свою очередь отхлебнул еще пива. Неплохое, между прочим. Губа у него не дура.

— Как ты вошел? — спросил он.

— Серьезно, Сол? — удивился я. — Тебя это волнует в первую очередь? Присядь, есть разговор. Пиво будешь? Угощайся и мне принеси.

— Тебя весь сектор ищет, восьмерка. Инквизиторов посреди ночи подняли.

— Так тем более лучше не привлекать внимания пальбой.

— Если убью тебя, получу солидную премию и восьмой район в придачу.

— Если, — кивнул я.

Вот оно как, значит. Я пять лет пахал, убивал, договаривался, угрожал, пытал и запугивал восьмерок. Чтобы сделать свой район самым тихим и спокойным. Ну, не считая шестого с его вокзалом и армией.

А они значит оставили его наградой за мою голову. Убей восьмерку, получи в награду принцессу, золото и два полцарства. Хитрые ублюдки.

— Сол, вот я из принципа не сдохну. Чтоб мой восьмой район, да в твои лапы? Да ты даже жопу свою ленивую от дивана не оторвешь, пока не приспичит.

— Как будто у тебя будет выбор, — усмехнулся ковбой.

Ну да, должен признать, слухи о нем ходят давно. И говорят, что стреляет этот инквизитор ой как хорошо. Но я все еще разговариваю, а значит шансы есть.

— Тебе сообщили обо мне? — спросил я.

— Всем инквизиторам сообщили. Про химеру тоже в курсе. А ты ловко водил всех за нос столько лет.

— Тогда ты понимаешь, что если я и раньше тебе зад мог надрать, то сейчас тем более.

— Вряд ли ты покрываешься броней так быстро.

— Хочешь, проверим? Но тогда кто-то сегодня поработает вспышкой, Сол. А у меня вот.

Я потряс в воздухе рукой с перчаткой. Блокиратор не пропустит сигнал даже в случае моей смерти.

— Оружие на стол, восьмерка. Тогда и поговорим.

— Да хрена с четыре, — усмехнулся я. — Мне слишком удобно в этом продавленном кресле.

— Все такой же наглый, — ухмыльнулся Сол. — Хотя уже и не инквизитор.

— Теперь я еще наглее. Так что хватит тыкать в меня этими пушками. Либо стреляй, либо притащи пива и поговорим.

— Знаешь, только за то, что я не пристрелил тебя сразу, меня могут разжаловать. А ты же сам прекрасно знаешь, кого восьмерки ненавидят больше, чем инквизиторов.

— Ага, бывших инквизиторов. Поверь, по себе знаю.

— Чего надо? — спросил Сол.

Однако с места он не сдвинулся и оружие не опустил. Я же старался держать руки на виду и лишний раз не провоцировать его.

— У меня рюкзак, набитый чистым эфиром.

— Мне это не интересно, восьмерка. Ты же знаешь, мне нравится быть инквизитором. Статус, а не деньги. Вот что дает безопасность в этом мире.

— Понимаю. Но тем не менее. Мне нужен проход за стену.

— Из Альтаира? — усмехнулся Сол. — А я тут при чем?

— Ходят слухи, что есть тайный путь через свалку. Кому, как не королю свалки об этом знать?

— Ты ошибся адресом, восьмерка. Нет такого прохода. Все это россказни для туристов. Идиоты попадают в сектор и пытаются из него выбраться. Их ведут на свалку, а вечером на ужин свежее мясо.

— Учись, тупая восьмерка, — прошипел Черный. — Вот как надо делать бизнес. Сраный расточитель.

— А ты, разумеется, в доле.

— Не понимаю о чем ты, — ухмыльнулся Сол.

— Ну да, конечно, — я медленно поднялся с кресла. — Значит ошибся адресом. Пойду тогда, поищу кого спросить.

— Ты же понимаешь, что я не могу дать тебе уйти, восьмерка. Я должен тебя пристрелить, иначе меня уволят.

— Конечно понимаю, — кивнул я. — Но и ты пойми. Я не хочу, чтобы ты настучал в департамент о том, что видел меня. Так что я не смогу оставить тебя в живых. Без обид.

— Конфликт интересов, получается, — ухмыльнулся Сол.

— Прямо безвыходная ситуация, я бы сказал. Но только учти, перед тем как стрелять. Не считая этой бутылки пива, сегодня я абсолютно трезв.

Кажется я заметил страх в его глазах. Мы смотрели друг другу в глаза, а револьверы в руках ковбоя начали дрожать. Затянувшаяся пауза напоминала затишье. А все мы знаем, что приходит следом.

Глава 6. Правильные принцессы восьмого сектора

— Ладно, ладно, — примирительно произнес Сол, убирая револьверы в кобуры.

Затем, немного подумав, подошел к небольшой тумбочке, медленно снял перевязь с кобурами и водрузил их сверху. Он замер, глядя на рукояти, словно решая правильно ли поступает.

— Дай слово, восьмерка, что не причинишь мне вреда.

— Если ты не нападешь первым и если мы договоримся. Неоякудза учили, что гость в чужом доме должен вести себя подобающе. Если к нему относятся как к гостю.

— Тогда, располагайся, — вернул жизнерадостную улыбку Сол. — Еще пива? Или чего покрепче?

— Пива.

— Эх…

Сол вздохнул, но все же направился к холодильнику. Вернулся он уже с бутылками и мешком какой-то снеди. Вяленое мясо Ночных, судя по всему. В специях, что для сектора редкость. И как я их не унюхал?

— Грядет буря, да? — произнес Сол с грустью. — Ты ведь не уйдешь просто так?

— Мне просто надо свалить из сектора.

— Ага, как же, — кисло усмехнулся он. — Ты в тот раз то же самое говорил.

— То другое. Я просто хотел тишины и спокойствия.

— Ага. И поэтому залил сектор кровью и завалил трупами. Уборщики работали в три смены, чтобы очистить улицы. А Охотники вообще озолотились. Столько Ночных повылезало на запах мяса.

— Тебе-то что жаловаться? Ты сам был одним из них. И в итоге выслужился и стал инквизитором.

— Потому что предыдущий сдох в той кровавой бане, что ты устроил.

— Не я. Квадрада заварила кашу и устроила войну банд. Я просто пытался это все остановить.

— Отличный способ, — хохотнул Сол. — Если нет живых, то и спорить за территорию будет некому.

— Так получилось, — я отхлебнул пива. — Закончились другие аргументы.

— Это не отменяет главного факта, восьмерка, — Сол стал серьезным. — Это был последний раз, когда тебя видели трезвым дольше пяти минут.

— И что? Думаешь я каждый раз все крушу, стоит мне протрезветь?

— Хочешь сказать нет? Я в секторе уже почти три года. И я что-то не припомню, чтобы ты валил три десятка каких-нибудь восьмерок и больше, потому что перепил. Было такое? Не помнишь? Вот и не надо мне лапшу вешать. Мы оба знаем, что не пьешь по одной причине. Грядет заварушка, в которой тебе потребуются все силы.

— У меня инквизиция на хвосте. Но не я на них охочусь.

— Ой ли? — усмехнулся Сол. — Хочешь сказать, что если я прямо сейчас отведу тебя к дыре в стене, то ты возьмешь и уйдешь?

— Хмм…

— Или ты скажешь, что у тебя еще остались кое-какие незавершенные дела? Плевые, за сутки управишься. А вот завтра вечером обязательно уйдешь, да?

— Так дыра есть, Сол? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нет, — выдохнул ковбой и отхлебнул пива. — Но есть лаз. В глубине свалки. Но он, как бы это сказать, не совсем секретный.

— Поясни, — бросил я.

— Инквизиция в курсе этого прохода. И если кто-то попытается покинуть сектор через этот лаз, то я сообщаю руководству, а они уже решают, покинет человек Альтаир или нет.

— И что-то мне подсказывает, что никто его еще не покидал.

— Ошибаешься, — усмехнулся Сол. — Все покидали. Это же суперсекретный проход за немалые деньги. И все успешно уходили, дабы другие тоже знали, что способ есть. И распускали слухи об этом, пока особо отчаявшаяся восьмерка не придет ко мне за помощью.

— Прям к тебе?

— Ну вообще-то нет. Ты первый, у кого есть яйца на такое. Но остальные идут к моим неофициальным помощникам. Те берут плату, которая идет в основном за распускание нужных слухов в нужных кругах. Тащат их до прохода, машут ручкой, жены с платками плачут и провожают, дети ревут, матери просят писать письма. Гордые путники уходят в прекрасное и светлое будущее, пока не скроются из виду.

— А затем их снимает снайпер, — подвел итог я.

— Иногда. Чаще группа солдат берет под руки и тащат в застенки инквизиции для допроса. А так в основном турели отрабатывают. Это же дыра в обе стороны, так что ее хорошо защищают от Ночных. Свалка и так не самое спокойное место.

— Пока что не похоже на выход, — произнес я, допивая пиво.

— Это если все пройдет по сценарию. Но если руководство не будет знать о новом беглеце, то останутся только автоматические турели. А для этого у тебя есть броня, на сколько мне известно.

Я вспомнил ту ночь, мой район и дыру во внутренней стене, вырезанную эфирным мечом. И смятые пули на земле. Химера, которая оказалась Хоффом, прошла под пулеметным огнем из центра в восьмой сектор.

С девчонкой в одной руке и ящиком эфира в другой. Но это пулеметы внутреннего периметра. Они рассчитаны больше против тупых восьмерок на случай бунта. С другой стороны они же будут рубежом обороны в случае прорыва тварей в Альтаир.

Интересно, калибр орудий на внешней стене больше, чем на внутренней? Я посмотрел на Сола, но вряд ли он в курсе. Придется рискнуть.

— Половина мешка забита чистым эфиром. Вряд ли тебе кто-то платил столько за проход.

— Э-э, восьмерка, — поднял руки Сол. — Я же уже говорил, деньги меня не интересуют.

— А что тогда? — напрягся я.

— Эфир я возьму, само собой, но мне нужна должность инквизитора. Восьмого района.

— То есть мой труп?

— Смекаешь, да? — ухмыльнулся он.

— Опять пахнет конфликтом интересов, Сол.

— Никакого конфликта, — замотал он головой. — Ты уйдешь, так что никто никогда тебя больше здесь не увидит. Точно так же, если тебя испепелит, скажем, эфирным взрывом посреди свалки. Минимум жертв среди восьмерок, а от страшной химеры осталось лишь… Что осталось от страшной химеры?

Я тихо прошептал команду, с удовольствием глядя на расплескавшийся ужас в глазах Сола. Кресло заметно прогнулось под моим весом. Я оглядел свои руки и грудь. Затем одним движением отломил несколько наростов с брони и положил их на стол.

Вернувшись в исходное состояние, вытащил простенький нож из-за голенища и полоснул себя по ладони. Кровь щедро заструилась, пачкая кусок брони.

— В крови немного наномашин. В них программный код с идентификацией моей личности. Так что инквизиция подтвердит, что это моя кровь и моя броня. Спрячь в холодильник, потом положи в радиусе взрыва, чтобы опалило эфиром.

— Хо-хорошо, — заикнулся Сол. — Это впечатляет, восьмерка. Реально круто.

— Спроси Киру, может и тебя таким сделает, — произнес я, вставая с продавленного кресла.

— Ты хочешь сказать?

— Ага. Второе поколение уже здесь.

— Так а ты куда? Мне надо все подготовить, тебе бы не высовываться до вечера.

— Завтра, Сол, — произнес я. — Сегодня у меня одно дело. Плевое.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, восьмерка, — чертыхнулся Сол.

— Не сдохни, — попрощался я и вышел наружу. — Хотя бы еще сутки.

Вечерело и первые восьмерки уже начали стекаться к своим халупам, стараясь не поднимать голову слишком высоко. Смотреть в небо здесь считается моветоном. Будь как все, будь незаметным, дольше проживешь.

Не смотри восьмеркам в глаза, не разгибай спину, не повышай голос. Негласные порядки сраного сектора. Сектор следит за тобой, восьмерка. Он смотрит, чтобы серая вялотекущая масса была однородной и без комочков.

Выделяться на фоне других тут опасно. Не такой, как все, значит инородный. Язва, опухоль, злокачественное образование. За тобой надо следить, приглядывать и вовремя удалить. Потому что если одна восьмерка смотрит уверенно вперед, то это может быть заразно.

И тогда волнения, разговоры, заговоры, бунт. И вот уже толпа восьмерок гордо шагает на штурм. Глаза горят, спины прямые, грудь колесом. А это значит одно. Потеря дешевой рабочей силы и непредвиденный перерасход боеприпасов. А кому это надо?

Никому. Так что это вопрос времени, когда меня вырежут и удалят с тела этого гнилого сектора. Зачем напрягать опытных людей? Лучше самому свалить, пока целый. Но для начала одно маленькое дело, которое надо бы завершить.

До церкви в восьмом районе я добрел тихо и без происшествий. Что копы, что солдаты уже носом клевали на своих постах. Оно и не удивительно. Первые не привыкли к такой продолжительной и тяжелой работе.

А вторые… Не знаю, видимо это тоже заразно. Так что я старался побыстрее пройти мимо постовых, иногда делая крюк через дворы. Пару раз приходилось пережидать патруль, шедший мимо.

Но вот я здесь, перед старым кирпичным зданием церкви. В главные ворота лучше не заходить. Не хочется попадаться на глаза к Неоякудза. Вряд ли что-то осталось от наших теплых отношений с Нораем.

Может они и не сдадут меня на месте, но проверять не хочется. Будет немного обидно, если все же сдадут. Но и винить их не в чем. Новый хозяин, новые правила.

Я обогнул здание по периметру, даже не заходя на территорию. Церковь не охранялась, все-таки это территория клана, а у тех свои бойцы имелись. И на территории восьмого они вполне могли пободаться с солдатами инквизиции. Некоторое время, разумеется.

Отворив неприметную дверку в маленькой постройке без окон, я вошел внутрь. Тут пахло сыростью и плесенью, а воздух казался спертым. Оно и понятно, этим туннелем никто особо не пользовался. Раньше дети убегали через него от бдительных глаз настоятельницы.

Кто за выпивкой, кто за другими запрещенными развлечениями. Но те дети уже давно выросли, покинули церковь, нашли себе работу по способностям. И сдохли, разумеется. Как и положено хорошим, добропорядочным восьмеркам.

А новое поколение, пришедшее с караванами беженцев, вряд ли знало про этот проход. Из которого я вышел на внутреннюю территорию церкви.

Настоятельница Агнесс сидела на скамейке в углу дворика. Вокруг нее сгрудилась малышня, галдя и перебивая друг друга. Настоятельница им что-то читала. Бумажная книга, судя по всему. Возможно, одна из тех, что притащил я в свое время.

Облокотившись о стену пристройки, я наблюдал за ними издалека, не выходя из тени. Мелкой среди детей не было, что немного напрягало. Единственный фонарь над лавочкой мерно светил желтоватым светом.

Когда настоятельница закончила читать, дети принялись радостно галдеть, задавая вопросы. Следом послышались жалобные голоса и ворчание. Я ухмыльнулся про себя. Никто не любит рано ложиться спать. Ведь еще столько интересного можно встретить на пожелтевших страницах книг.

Гораздо более интересного, чем старая кирпичная кладка стен церкви, да мозаичные дорожки из разноцветного стекла под ногами.

Но Агнесс была непреклонна и быстро загнала детей во внутренние помещения. Я продолжал стоять, облокотившись о стену. Черный свисал с карниза вверх ногами. Затем его голова повернулась на сто восемьдесят градусов, показывая мне клыкастую ухмылку.

— Не смей, — прошептал я. — Не в этом месте. Порву.

Черный открыл было пасть, затем захлопнул. Обиженно посмотрел на меня и стек с карниза. В буквальном смысле стек, превратившись в кучу черного дерьма с алыми прожилками. Намек понят, но мне плевать.

— Тебя тоже касается, — произнес я ухмыльнувшемуся Восьмерке.

Но тот и не собирался ничего комментировать, поэтому просто пожал плечами и продолжил накидываться из своей бесконечной фляги. Тоже говнюк, знает же, как мне завидно.

Вскоре вернулась Агнесс, ведя под руку мелкую. Та послушно плелась следом, уставившись перед собой. Настоятельница посадила ее на лавочку, где сама недавно сидела. Девочка тут же достала из-за пазухи небольшую книжку, открыла и уставилась в содержимое.

Агнесс направилась в мою сторону, а я не отрывал глаз от мелкой. Она читает или просто разглядывает картинки? Отсюда было не понять. Но страницы она перелистывала медленно.

— Спасибо, что подождал, Восьмой, — произнесла Агнесс, подойдя ближе. — Дети и так напуганы вчерашними взрывами. Ни к чему им новые волнения.

Я молча кивнул, разглядывая мелкую.

— Это ведь ты был, да? Клановые приходили, предупреждали.

Я снова молча кивнул. Почему-то картина читающей мелкой, сидящей на скамейке в свете единственного фонаря, вызывала у меня странные чувство. Какое-то тепло зарождалось глубоко внутри. Странно.

— Как она? — наконец спросил я.

— Оби? В целом хорошо.

— Оби? — удивился я.

— Да. Пожилой джентльмен сказал, что так ее зовут. Который привел девочку. Хоть на имя она никак не реагирует. Но она вообще мало на что реагирует.

— Оби, — повторил я.

Ну да. Как-то ведь надо было ее называть. Не объектом же номер один? Пусть будет Оби. Хотя надо бы по-хорошему у нее самой спросить, вдруг у нее уже есть имя. Да только вот…

— Она разговаривает? — спросил я, стараясь сдержать тревогу в голосе.

— Да, правда очень мало. Зато аппетит у нее отличный. Ест все, что дают. Хотя, — замялась Агнесс, — не сказать, что голодала. Не дают, так и не просит. А еще она очень странно читает.

— В каком смысле?

— Ну буквы она знает. Слова из них сложить может. Но вот смысла этих слов не знает.

— И что в этом странного?

— Восьмой, ей лет пятнадцать. Девочки в ее возрасте должны знать, что означает слово «платье» или «принцесса». Или «дракон». И еще очень много других слов. Зато она знает фразу «нейроускоритель функций метаболизма». Знаешь, что это значит, Восьмой?

— Не особо.

— Когда сквозная дыра заживает за сорок восемь часов. Это ее слова. Я вначале удивилась, а потом посмотрела. У нее шрамы на теле. В том числе и с двух сторон. И не один. Она либо прошла через ад к своим пятнадцати, либо кто-то…

— Долго ее пытал, Агнесс, — завершил я мысль. — Или ставил эксперименты. Могу я с ней поговорить?

— Да, конечно, — вздохнула настоятельница. — Она не сильно общительная, но когда я начала читать ей книгу, та вроде как пошла на контакт. Только книгу теперь у нее никто не может отобрать.

— Хорошая, видимо, книга.

— Ты ее принес. Книгу, я имею ввиду. Девочка твоя, книга твоя, так что можешь забрать обеих.

— Скорей всего так и сделаю.

Я прошел через площадку, аккуратно ступая по цветным стеклышкам дорожки. Вошел в круг фонаря и присел на лавочку рядом с Оби. Та вообще никак не отреагировала на мое появление. Так мы и просидели минут пять.

Зато по ее глазам я понял, что мелкая действительно читает, а не просто рассматривает картинки. И обложка оказалась знакомой. Блеклая краска, вместо рисунков по большей части только силуэты.

Рыцарь с мечом, да какое-то бесформенное существо. Детская сказочка.

— Что читаешь? — начал я разговор.

— Книга. Про короля чудовищ и рыцаря. Это такие глупые люди в железной броне и странным мечом.

— Почему странным? Почему глупые? — удивился я.

— Так меч же тоже железный, — тихо произнесла мелкая. — Ни плазматического оружия, ни полимерной брони. И лезут на чудовище.

— Так это старые времена. Тогда еще не было плазмы и эфира.

— Но чудовища уже были.

— Чудовища были всегда, — ответил я. — Больше, чем кажется. А почему ты не слышала книгу вместе с другими детьми?

— Они меня боятся, — пожала плечами мелкая. — Мы играли. В мяч. Это когда надо кидать мягкую сферу друг другу.

— А смысл в чем?

— Я не знаю. Но я кинула… мяч. А маленький человек сломался.

— Кхм… Насмерть?

— Сказали, его починят. Он не умеет включать нейроускорительные функции организма. Странный.

— Вылечат. Людей лечат, а не чинят.

— Вылечат, — повторила Оби новое слово.

— У тебя есть имя?

— Объект номер один. Второе поколение.

— Отлично, — вздохнул я. — Значит, будешь Оби. Это теперь твое имя. Если не нравится, можешь взять любое другое.

— Оби, — повторила она. — Имя. Зачем имена, если есть цифры порядковых номеров объектов?

— Чтобы… У каждого человека должно быть имя. Это и отличает тебя от… Просто должно быть.

— У тебя есть имя?

— Кхм, — замялся я. Как же сложно с детьми. — Не важно. Мне и без имени хорошо. Но только мне.

— Тогда буду звать тебя папой.

Я набрал полную грудь воздуха, но так и не смог выдохнуть. Лишь ошалело пялился на мелкую. Затем все-таки сдался и обмяк. Какая разница в конце концов. Последняя шутка старого Корста, как-никак.

— Нравится? — указал я на книжку, когда пауза затянулась.

— Нет.

— Почему?

— Глупая. Рыцарь убивает чудовище за то, что то украло принцессу. Это такие…

— Я знаю кто это.

— Рыцарь хочет вернуть принцессу. И потому убивает чудовище.

— И что тут глупого?

— Он слаб, раз не смог защитить ее. А чудовище сильный. Логично, что принцессе будет лучше и безопаснее с чудовищем, а не со слабым рыцарем. Ведь никто не знает, какое оно, это чудовище. Мне кажется, ему просто было одиноко. А рыцарь пришел, обманом убил его и забрал принцессу. Теперь она в опасности, потому что ее не защищает сильное чудовище.

— Кхм. Ну это детская сказка. И она вымысел. Там есть мораль и все такое. Наверное. Не стоит воспринимать это всерьез.

— Что значит вымысел?

— Ну, это когда не по настоящему. И в реальности все должно было быть иначе.

— Как?

— Ну, чудовище скорей всего убило бы рыцаря, сожгло страну, сожрало жителей и улетело.

— А принцесса?

— А принцессе стоило бы научиться самой за себя постоять. Чтобы никакие чудовища ее не похищали.

— Роберт говорил иначе.

— А Роберт, это… — замялся я.

— Чудовище, что украло меня. Чтобы защитить. Он говорил, что я должна быть рядом с ним, потому что он самый сильный и сможет защитить. Защитить, это когда тебе не делают больно. А потом ты его убил. Значит Роберт — вымысел. А самый сильный, это ты. И рядом с тобой мне не было больно.

— Кхм, — как же сложно, твою восьмерочью мать. Но надо что-то сказать. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебе не было больно.

— А я постараюсь стать настоящей принцессой. Чтобы меня больше не похищали.

— М-да. Учитель из меня так себе. Но будем считать, что для первого раза неплохо. Только есть один важный момент. Понимаешь, я хочу сходить в гости к твоим предыдущим… Рыцарям, скажем так. И вежливо им объяснить, что они слабаки.

— Ты убьешь их, сожжешь страну и сожрешь людей? — спросила она ровным голосом.

— Ну… Черный, заткнись. Жрать не буду, так что только убью и спалю. Только мне нужно знать дорогу.

— Я покажу, — улыбнулась мелкая впервые с момента нашего знакомства. — Я тоже хочу вежливо объяснить рыцарю, что он слабак. Я буду хорошей принцессой.

Глава 7. Не хотите ли немного геноцида?

Выбраться из восьмого сектора кажется невозможным или очень близким к этому. Но по сути нужно просто пробраться за стену и миновать линию огня. А это пулеметы и солдаты. Для обычной восьмерки нереально, но для бронированной химеры вполне возможно.

А вот пробраться из восьмого сектора в центр, уже другой вопрос. Перебраться через внутреннюю стену еще куда ни шло. Но вряд ли это получится сделать бесшумно. А значит я окажусь в окружении врагов.

И отступать будет особо некуда. Поэтому я сейчас сидел в маленьком баре и пялился в окно на здание вокзала. Один из двух очевидных путей. Но что-то не похоже, что это был вариант.

Общая суматоха не убавила бдительности солдат, а скорее наоборот, прибавила. Охраны стало в два раза больше и даже белая инквизиторская форма не являлась пропуском в вагон. Сканировали инсигнии у всех.

А значит не мой вариант. Пробраться тихо сквозь заграждение не получится. А значит придется ломиться напрямик сквозь внутреннюю стену.

Я посмотрел на омерзительный черный кофе и сделал еще глоток. Лучше, чем вареная трава, конечно. Но все равно не виски. И даже не близко.

Дверь отворилась, звякнул колокольчик, а я поглубже натянул капюшон на голову. Грузный человек среднего роста плюхнулся на противоположное кресло. Подошедший официант быстро принял заказ и удалился.

— Хорошо выглядишь, — ухмыльнулся мужчина. У него во рту недоставало половины зубов. — Для ходячего трупа.

— Знаешь, Гард. У нас с тобой у обоих язык без костей, но мои зубы на месте. Понимаешь почему?

— Заладил, а? Я же вежливо, восьмерка.

— Принес?

Передо мной лег пластиковый прямоугольник. Я взял его и развернул. Пробежался глазами, прикинул, что к чему. Вроде бы все понятно.

— Информация точная?

— Точнее некуда. Троих там потеряли за последний месяц.

— Наши?

— Наши. Два новеньких, ты их не знаешь. И тот бугай, которому ты как-то раз в харю прописал. Он еще на сиськи Молли позарился.

— Не помню такого. Наверное, хороший был мужик, раз я его спасти решил.

— Хороший. Правильная восьмерка. Если бы ты его не вырубил, малыш Грэмми его закопал бы тогда.

— Ну да. Договор в силе?

— А то, — ухмыльнулся Гард. В простонародье Шепелявый по понятным причинам. — Когда ждать оплату?

— На месте. Броня мне еще пригодится, сам понимаешь. Кто-то еще в доле?

— Мелкого одного возьму, чтоб грузить помог. Не переживай, та еще мразь. Две недели в секторе, а уже троих порешил из-за пустяков.

— Тоже охотник?

— Харей не вышел. Срань он подзаборная.

— Лишние рожи, — проворчал я.

— Иначе никак, — развел руками Шепелявый. — Будет слишком подозрительно, если я приду один.

— Тоже верно. Ладно, будем работать с тем, что есть.

— А ты точно справишься, Восьмой? — спросил Шепелявый. — Без обид, но там трое охотников слегло.

— Тебе какая разница? Я же не прошу тебя лезть со мной.

— Может я просто беспокоюсь за тебя? Ты ведь и мне пару зубов выбил.

— Врать научись, — произнес я, вставая со своего места. — Не сдохни, восьмерка.

— Ты тоже, чтоб тебя со стены обоссали.

Пластик карты лег в карман штанов, а я вышел из заведения. Фонари горели через один, разгоняя вязкую темноту ночи. Предстоял долгий путь до границы с седьмым районом. Благо на территорию старика Теннеси лезть не придется.

В центр едем завтра, так что времени не так уж и много. Надо успеть до рассвета закончить с этим делом и подготовить оплату Шепелявому за помощь.

Я пообещал ему практически то же самое, что и Солу. Кусок брони с моей кровью и немного эфира. У меня осталось три резервуара на поясе, да парочка в карманах балахона. Шепелявый был старым, опытным охотником на Иных.

Жил в восьмом районе, дважды получил от меня по роже. Один раз за дело, другой раз, когда полез с кулаками все на того же малыша Грэмми. У нас с верзилой за годы работы сложились некие деловые отношения.

Если какая-то восьмерка не заслуживает сдохнуть в мучениях под отбойными ударами его кулаков, то я ломаю ей челюсть. И малыш Грэмми не добивает сраную восьмерку. Так и в тот раз случилось.

Шепелявый был адекватным малым и довольно хорошим охотником. Набирал и обучал новичков, а те в свою очередь чистили район от Ночных. Так что когда он перебрал пойла и в очередной раз не удержал язык за зубами, мне пришлось вмешаться.

Сейчас он помогает мне с проходом через стену. За это у него будут все шансы стать инквизитором, а для охотника это предел мечтаний, по сути. Скорей всего ему отдадут район Сола, а тот займет мой.

Но даже так, это неимоверный карьерный рост в рамках этой помойной дыры. Предел мечтаний для человека с таким длинным языком. Одно дело начистить рожу охотнику и совсем другое — лезть на инквизитора. Никто не любит, когда срабатывает вспышка.

Пробраться через внутреннюю стену, как это сделал мой предшественник — не получится. Одно дело продырявить ее эфирным мечом, пройти под огнем турелей и скрыться в задворках помойного сектора.

И совсем другое — проделать обратный путь. Дойти до стены я смогу и проплавить себе проход тоже. Только вот на той стороне меня уже будут ждать с фанфарами и красной дорожкой. И экзоскелетами.

Но вокзал и дыра в стене не единственные способы попасть в центр. Есть еще один вариант, который совершенно не подходит для простых восьмерок. Но вполне сгодится химере. Собственно, химеры только так и попадают в центр.

Через конвейер в стене. Правда, обычно они делают это уже дохлыми, сам неоднократно засовывал таких. Поэтому нужна маскировка, так как меня к стене не подпустят. И вот ею я планировал заняться сегодня.

Проходя мимо развалов «Шинигами», немного задержался, оглядывая руины. Для сектора это лишь мелкий шрам, который затянется уже через неделю. Хлам разберут, построят новое здание из говна и палок.

Вот с внутренним убранством будут проблемы, вряд ли у Неоякудза много дерева хранится на складе. Впрочем, уверен, им найдется чем обновить интерьер.

К тому же большинство сотрудников свалили еще до взрыва, как только началась перестрелка на складе. Дохлых тоже хватало, но в основном это бедолаги, попавшие под шальную пулю или запойные алкаши, которых никто и не пытался вытаскивать.

Этой информацией со мной поделилась настоятельница Агнесс. А еще она сказала, чтобы я почаще разговаривал с Оби. Мол, книжки и другие дети запустили какие-то механизмы в ее голове. Мелкая успокоилась и быстро пошла на контакт.

Но если не поддерживать это ее начинание, то она быстро снова замкнется в себе. Для меня это все звучит как бред Ночных, но результат очевиден. А еще я в детях разбираюсь, мягко говоря, не очень. Все, что я умею, это делать так, чтобы они ко мне не приближались.

С такими мыслями я и добрел до входа в подземку. Такими темпами я скоро буду знать устройство туннелей не хуже своего района. Слишком зачастил в эту клоаку, но и выбора особо нет.

Скинув верхнюю одежду у входа, я отодвинул тяжелый люк и спустился вниз. Проверил заряд на плазматическом пистолете, эфирном пистолете и на мече. За вечер я немного разобрался с вооружением химер.

Элиот кое-что подсказал и объяснил. Батареи чистым эфиром из резервуаров не зарядить. Нужно специальное оборудование для этого. Но можно накачать их из моей крови, а уже потом всосать баночку эфира.

Проблема в том, что оружие химер реагирует на кровь Иных в активной фазе, что бы это ни значило. Так что батареи заряжаются, только когда я в ипостаси химеры. На все про все ушло около тридцати минут, но зато теперь у меня полностью готовые к бою бластер и меч.

И все равно ни то, ни другое нельзя использовать без смены ипостаси. Это не какой-то там блок или защита от дурака. Скорее просто несовершенство тогдашних технологий. Все-таки химер создавали по сути на коленке, в режиме аврала и военного времени.

Так что будем работать с тем, что есть. Сверившись с картой, побрел в нужном направлении. Первого Ночного Пса искать не пришлось. Он сам меня нашел. Тощая бронированная тварь с голодными глазами.

— Ну привет, красавчик, — пробурчал я. — Без обид, но мне нужна твоя шкура, твоя кровь и твои потроха.

Рычание тут же раздалось и позади. Хитрые твари действительно стали умней. Охотятся парами, как и говорил тот парень. Тоже охотник с девятого района, которого мы встречали недавно ночью.

Я вздохнул, убрал пистолет обратно в кобуру и позволил наномашинам сделать свое дело. После обращения в химеру пылу у тварей поубавилось. Одного догнал, второго пристрелил. Заряд эфира прошил тварь насквозь, что очень хорошо.

Но если мне так за каждой тварью гоняться придется, то я и до утра нужного количества не соберу. А мне нужна целая гора дохлых Иных, чтобы спрятать в них себя и Оби. Хотя я все еще не хотел брать мелкую, но на пальцах она дорогу объяснить не может. А я в центре знаю только торговые павильоны и департамент инквизиции.

И что-то мне подсказывает, что вряд ли химер второго поколения держат на складе продуктовой лавки

Надо было взять ее с собой сейчас, потренироваться на мелких тварях. Хорошая мысль приходит в пустую голову как раз вовремя. С другой стороны, сколько еще эти твари будут оставаться мелкими?

Побрел дальше, шаркая грязной водой. Если я правильно прочитал карту, то до отметки оставалось не так далеко. То место, рядом с которым подохло трое неплохих охотников и это только с нашей стороны.

В седьмом районе тоже должны были быть жертвы, как минимум среди восьмерок. Но плевать. Иные частенько собирались в кучи либо в районе свалки, либо в заброшенных туннелях канализации. Тогда охотники дожидались распоряжения мэрии или департамента.

Можно было бы и самим организоваться, но зачем? Если зачистить гнездо самостоятельно, то получишь награду со сданных тушек Иных. А если дождаться официального распоряжения мэра, то еще и награду за задание.

Да, цинично, в стиле восьмого сектора. Подумаешь, за это время подохнет пара десятков восьмерок. Их жизнь и так особо ничего не стоит, а тут их смерть пополнит кошельки охотников. Хорошие, и главное, полезные восьмерки.

Я остановился на очередном повороте. До цели было близко, но не настолько, чтобы тормозить сейчас. Считайте это чуйкой человека, привыкшим к ежедневным неприятностям. А в трезвом состоянии эта чуйка работает на все двести.

Перекинувшись в доспех, аккуратно заглянул за угол. Голос в голове услужливо активировал режим инфракрасного зрения. И в этот раз предложил на выбор между тепловыми сигнатурами и ночным видением. Удобно, однако.

Если бы не расход эфира даже просто при использовании ипостаси химеры, я бы эту броню вообще не снимал. Даже спал бы в ней. Плевать, что все будут знать о химере. Какая разница, если тебя даже во сне убить не просто.

Туннель выглядел пустым. Около ста метров по прямой, затем один поворот и я на месте. Самое странное, что сколько хватало видимости, все было пусто. Даже крысы тут не водятся, их всех уже давно сожрали Иные.

А кто успел свалить на поверхность, тех доели восьмерки. В товарных рядах есть целые фермы по разведению этого мяса, благо жрут они что попало, а плодятся как… крысы.

Но какое-то нервное беспокойство вгрызалось в подкорку, не давая расслабиться ни на секунду. На всякий случай достал оружие, но меч пока не стал активировать, дабы не тратить эфир. Пришлось замедлиться.

Половину пути прошел и вроде как зря беспокоился. Может это не чуйка, а трезвое раздражение? Да и кого здесь бояться? Ночные Псы с их костяной броней и клыками мне вообще не страшны. Разве что поцарапают мои пластины.

Удар пришелся откуда не ждали. В спину, причем без единого звука. Просто что-то стукнуло между лопатками и в области шеи, заставляя меня сделать пару шагов вперед. А самое странное то, что я почувствовал острую боль в месте толчков.

Резкий разворот и эфирный меч оставляет в воздухе алый росчерк пламени. Никого. Я крутанулся на месте, но туннель был пуст.

— Интоксикация организма. Запущен процесс вывода токсинов, — произнес машинный голос у меня в голове. — Подвижность носителя снижена, полная очистка приблизительно через две минуты сорок секунд.

Что это за срань происходит? Отравление? Откуда? Столько вопросов, но вместо ответов в голову прилетел очередной толчок. Почти в то же мгновение еще один в плечо, в спину и правое бедро.

И вот последний удар ощущался особенно остро, словно на мне вообще не было брони. Нога моментально занемела, а от толчков я упал на колено. Машинный голос вновь начал жужжать в голове, сопровождая информацию мелькающими перед глазами цифрами.

Мельком глянул на плечо, но не заметил никаких следов удара. А вот наросты покрылись мелкой бледной сеткой, словно бы изнутри.

— Долго соображаешь, восьмерка, — протянуло мое альтер-эго, прихлебывая из фляги.

Да, мог бы и после первой атаки догадаться. Падаю на спину, вскидывая вверх левую руку. Эфирные выстрелы теряются на фоне красного теплового пятна над головой. От пятна в разные стороны тянулись четыре жгута.

Слышится пронзительный визг, эхом отскакивающий от стен. Тварь все еще цепляется к потолку, а жгуты начинают хлестать с остервенением смертника. Тело пронзает болью, но я продолжаю стрелять, попутно отбиваясь мечом от атак.

Мне удалось срезать один из длинных отростков, отчего визг твари стал еще более пронзительным. После шестого или седьмого выстрела она все-таки сорвалась с потолка. Я рывком перекатился в сторону, что было весьма не просто, учитывая эфирный меч в руке.

Туша плюхнулась в лужу вонючей слизи, забрызгав стены вокруг. Взмах мечом и тварь наконец перестала визжать. Хотя странные щупальца продолжали хлестать все вокруг.

Я медленно поднялся на ноги, оглядывая пространство вокруг. Больше никого не было, а задрав голову так и не понял, откуда взялась эта тварь.

Таймер отсчитывал время до полной детоксикации. Шесть с лишним минут придется переждать здесь. Тело было ватным, а вес брони неожиданно показался неподъемным. Сменив режим зрения на ночной, огляделся снова.

Теперь стало яснее. В потолке была двухметровая дыра, явно вырытая тварью. Может нашла проржавевшую обшивку и углубила себе гнездо. Оглядев саму тварь, лишь нервно чертыхнулся.

Плоское, паукообразное тело и четыре отростка манипулятора торчат со спины. И заканчиваются они острыми иглами, пробивающими даже мою хоть и старую, но броню. Я знал этот тип Иных. Белая Вдова, впоследствии сменившая название.

Она была прототипом для создания химеры Белого Лотоса, как та, что была найдена недавно на свалке. Только у оригинала четыре манипулятора, восемь лап, так еще и жвала имеются. Паутину разве что не плетет.

Откуда она вообще здесь взялась? Я не слышал об этом прототипе со времен войны. Вроде как их целиком вырезали, но получается нет. И как она смогла незаметно пробраться мимо Канопуса до самого Альтаира? Какого Черного тут вообще происходит?

— Не поминай имя Черного всуе, еретик, — пробасил Черный, так и не сменив свой наряд священника. И даже живая книга по прежнему пыталась вырваться из его лап.

— Завались, — бросил я мимоходом.

Мозги кипели, но никаких мыслей так и не пришло в мою черепушку. Ночных в Альтаире хватает. В основном Псы, но есть и другие разновидности, которые встречаются гораздо реже. За пять лет работы в секторе, я повидал шесть или семь видов.

Но прототипы химер, это самые опасные твари Иных. И каждая такая особь подпадает под юрисдикцию инквизиции. И уровень опасности оценивается как угроза существования города в целом.

Не потому, что такая тварь может что-то сделать, а потому что где одна сильная тварь, там и другие найдутся. Прототипы что-то вроде альфа-хищников у Иных. Они не ходят по одиночке и обычно собирают вокруг себя стаи.

Теперь понятно почему здесь имеется гнездо. Странно только, что эта особь атаковала меня первой. Скорей всего привыкла к беззащитным охотникам, которые были для нее легкой добычей. Без брони и наномашин меня бы положило с первой атаки.

От раздумий меня отвлек рык. Я медленно обернулся и увидел скалящегося кривыми клыками Ночного Пса. Он стоял как раз на повороте из туннеля.

— Тоже сдохнуть охота? — протянул я, глядя на таймер. Больше пяти минут, но с одной собачатиной я как-нибудь справлюсь.

— А с тремя? — усмехнулся Восьмерка, глядя как из-за поворота вылезают еще две твари.

— А с шестью? — хохотнул Черный через секунду, когда туннель заполнился сворой Псов.

— Ты явно забрел не в то место, восьмерка, — вновь усмехнулась моя копия.

— Оба хавальники захлопнули, — разозлился я.

Вот и переждали детоксикацию. Я поводил корпусом, пытаясь хоть немного разогнать кровь. Подвигал руками, но те слушались плохо и шевелились довольно медленно. Хоть броня целая и то хорошо.

— Ага, накаркал, — хохотнул Восьмерка.

— Да чтоб вас всех со стены обоссали.

Из-за поворота вылезло еще две твари. Только эти знакомые силуэты ползли по потолку, размахивая своими щупальцами-манипуляторами. А следом появился знакомый силуэт, похожий на чешуйчатую жабу. И хоть ночное зрение окрашивало все в зеленый, я знал, что эта тварь и сама зеленая.

— Вот только исходника Элиота нам и не хватало, — пробурчал я. — Может еще и Джаггернаут завалялся?

— Ой, язык без костей, — процокал Черный. — Ну давай, кого еще позвать надумал на вечеринку?

Съязвить в ответ я не успел. Ящер с шипением плюнул в меня сгусток кислоты, вылетевший, словно камень из рогатки, так что пришлось уворачиваться. Впрочем, уворачиваться, это громко сказано. Скорее завалиться набок.

Жаба после этого плевка, заметно похудела, больше напоминая теперь ящерицу. А вот остальная свора бросилась в атаку. Вдовы по потолку и стенам, Псы всей стаей, чуть ли не по головам другу друга.

Понеслось говно по трубам. Вернее мясо по трубе. Я поудобней перехватил меч и принялся отстреливать, постепенно отступая. Вдовы категорически не хотели помирать с одного попадания. И с двух-трех тоже не хотели.

А когда первые Псы распластались в прыжке, началось форменное безумие. Кавалькада клыков, когтей, шипов и острых жал. И все это сопровождалось воем, воплями и истошными визгами.

Я рубил мечом, забыв об усталости. Наномашины вновь запустили режим Берсерка, а значит весь следующий день я буду ловить откат, но сейчас это был вопрос выживания. Меч и пистолет израсходовали энергозапас и принялись сосать из меня кровь.

В воздух взлетали куски брони и отрубленные части тел. Хорошо, что маска фильтрует запахи, иначе даже я бы уже разок блеванул. Из-за мешанины тел, не было возможности переключиться на более удобный инфракрасный спектр. Тут и так не разберешь, кто сдох, а кто еще живой.

Особенно учитывая тот факт, что твари даже после смерти клацали челюстями и дробили стены щупальцами.

Первыми пострадали ноги, потеряв значительную часть броненаростов. Но наномашины блокировали болевые ощущения почти полностью, сопровождая все цифрами повреждений перед глазами.

Я отмахивался мечом, но вскоре пистолет стал бесполезен. Слишком долгий заряд из крови, а убирать его под броню не было времени. Я просто выбросил оружие и начал ломать черепа тварей бронированным кулаком.

В какой-то момент меня окружили, прорвавшись за спину. Слишком много клыков вцепилось в ноги, пусть половина этих тварей давно сдохла, но хватка никуда не пропала. И в очередной момент я не смог сделать шаг из-за сковавшего меня груза.

Завалившись на спину, отбивался от навалившихся Псов. И все бы ничего, броня хоть как-то, но держала атаки, но затем сверху навалилось грузное жабье тело. Моя голова почти полностью погрузилась в муть застоявшейся жижи, обильно сдобренной кровью Иных.

Эфирный меч по рукоять вошел в тушу твари, но та и не думала подыхать. Она хлестала меня острыми когтями, снимая броню слой за слоем. Сраная ящерица вскрывала меня, словно консервную банку, а индикатор вовсю мигал красным, предвещая что-то очень нехорошее.

Эфирный меч ходил из стороны в сторону, выжигая внутренности твари, но той словно вообще было плевать. Левой рукой я пытался пробить ее шкуру и добраться до сердца, но пальцы лишь скользили по гладкой и гибкой чешуе.

Я увидел, как тварь запрокинула голову, а ее брюхо начало надуваться. И понимал, что сейчас мне в рожу плюнут очередной сгусток кислоты и вряд ли остатки моей брони такое выдержат.

В этот самый миг левая рука покрылась чем-то теплым, что я ощутил даже сквозь броню. Вместо склизкой шкуры я нащупал что-то мягкое и сдавил, что есть силы. Я понял, что каким-то образом пробил толстую шкуру твари.

В следующее мгновение нащупал нарастающий пузырь и сдавил его тоже. Руку обожгло кислотой, так что от боли рефлекторно выдернул ладонь на себя.

Туша ящера с хлюпающим звуком завалилась на меня, продолжая вяло скрести когтями. Навалившись, повернулся набок, скидывая с себя тело твари. Тяжело дыша, пытался хоть что-то разглядеть сквозь полыхающие индикаторы и предупреждения.

Затем понял, что дело вовсе не в них, а в требухе, налипшей на лицо. Но по крайней мере никто больше не пытался добраться до моих внутренностей. Кажется.

Выбирать особо не из чего, поэтому плеснул на маску вонючей жижи, пытаясь хоть немного прочистить обзор. И первое, что я увидел, это полыхающий в руке эфирный меч. Теперь ясно, почему тварь так долго жила.

От яркого лезвия меча остался лишь жалкий огонек в палец длинной. Это даже не эфирный ножик, скорее горелка. А вот левая рука меня действительно удивила. Вместо привычных, закованных в броню пальцев, торчали острые когти.

Похлеще, чем у Черного будут. Сама перчатка истончилась, что можно списать на воздействие кислоты, но такими когтями можно сталь резать. Правая ладонь осталась обычной, как и была раньше. Что за восьмерочья срань тут происходит?

Я точно помню, что не давал никаких вербальных команд, а нейроинтерфейс заблокирован. Да и не умеет Черный Дьявол видоизменять броню. Или умеет? Мало ли что еще со мной сделали в лаборатории. Часть функций же заблокировали, почему не добавить новых?

Но вопрос с вербальными командами остается открытым. Я вспомнил Оби в нашу первую встречу. Она тогда клинки прямо из брони вырастила, но я списал это на особенность химеры. В конце концов я не знаю, какой у нее прототип и на что она способна.

Ладно, думать будем после. Пока действие Берсерка не закончилось, надо завершить дело. Выставив инфракрасный спектр, быстро увидел в мешанине тел синее пятно. Подобрал пистолет и наконец убрал его под броню.

Оценил последствия бойни. Учитывая, что в стену можно сдавать даже куски Иных, то эта каша отлично замаскирует меня. Останется загрузить все одним большим скопом. Жаль только, что я взял сеть, а не мешок. Но думаю, большую часть внутренностей тоже получится утащить.

К тому же, мне не надо волочить это все до выхода. Достаточно оттянуть подальше от опасной зоны, а там уже охотники сами все вытащат. У них на это будет целый день. А сраная восьмерка заслужила немного отдыха.

Я ведь целое гнездо зачистил. Но возможно тут еще кто-то остался. Ночь же на улицах, так что многие особи могли уйти на охоту. Но я все же решил проверить, так как до места с крестом на карте оставалось еще прилично расстояния.

Уверен, сгинувшие охотники скорей всего сдохли под щупальцами той первой вдовы. Но почему нет ни тел, ни даже останков? Где одежда, экипировка, оружие и хотя бы кости?

Я двинул дальше, повернул в сторону, откуда лезли твари. Больше внимания теперь обращал на потолок, ожидая очередного углубления с притаившейся тварью. Но все было чисто. Дойдя до конца коридора, понял почему именно это место отмечено на карте.

Круглый зал метров десять в диаметре. Похоже на какой-то водосборник, хотя я не сильно разбираюсь в устройстве канализации. Мутная жижа текла по желобам из восьми широких труб, расположенных в стенах. Такие же, как и та, из которой я пришел.

Ноги ступили на железную решетку, отходящую от стены на два метра, образуя что-то вроде площадки. И вся она была завалена костями, обрывками одежды и всяким ржавым хламом. В нем угадывались очертания огнестрела, арбалетов и разнообразного холодного оружия, в большинстве своем кустарного.

Кости явно человеческие и далеко не трех охотников. Многие уже потемнели от времени, что было понятно даже сквозь зеленоватый окрас ночного зрения. Это очень старое гнездо и твари не один год таскали сюда тела восьмерок.

Но если им удавалось все это время скрывать свое местонахождение, то что выдало сейчас? Стали агрессивнее и перебили слишком много охотников за короткое время. Но к чему такое? Не похоже, что твари сильно голодали. Судя по количеству черепов, питаются они тут получше половины восьмерок в секторе.

Но заглянув через перила вниз, ответы пришли сами собой. Я не особо поверил в то, что увидел. Отойдя от края, поднял с пола обрывок чьего-то плаща. Тщательно протер линзы и вернулся к перилам. Только двигался я теперь максимально тихо.

Нелепица какая-то. Я сменил зрение на инфракрасное и вот тут уже сомнения окончательно испарились. Но я бы не поверил, если бы не видел это своими глазами.

Все пространство, уходящее вниз на десятки метров, включая стены, горело красным от тепловых сигнатур. Вообще все, сколько хватало глаз. Сменив зрение на ночное, я вглядывался в наросты, покрывающие стены.

Они были увиты полупрозрачными коконами, больше напоминающими огромные яйца. И сквозь мутную пелену в них угадывались знакомые очертания Иных. Псы, Жабы, Вдовы и некоторые, названия которых я даже не вспомню.

А на дне, в мутной воде спали сотни вылупившихся особей. Пока еще маленькие, но я знал как быстро растет потомство Иных. Вот почему твари так яростно атаковали меня. Они защищали гнездо с кладками.

В то же время из соседних труб послышались шорохи. Инфракрасный спектр показал, что там есть что-то живое, так что я медленно принялся отступать от колодца.

— Кажется, скоро начнется кровавый пир на весь сектор, — пророкотал Черный. — А то и весь Альтаир.

И хоть я умом понимал, что никто не слышит этого вопля помимо меня, но холодная волна мурашек все равно пробежала по спине.

— Перевожу, — встрял Восьмерка. — Грядет геноцид.

Глава 8. Добро пожаловать в цивилизованное общество

Гард по прозвищу Шепелявый, свою часть уговора выполнял исправно. Старый охотник вместе со своим гнусным подельником вдвоем тащили телегу, полную дохлых иных. Одной телегой дело не ограничилось.

Я успел оттащить трупы перебитых тварей подальше от логова Иных, так что охотники за день перетащили их к выходу. Первую телегу оттащили в стену под вечер. Благо вокруг полно солдат и копов, а сегодня им в помощь подтянули еще и резервы внутренних войск.

Так что на гору вонючего окровавленного золота никто не покушался. Парни спокойно оттащили все к стене, прошли контроль и загрузили добычу. Если кто-то и наблюдал за этой процедурой помимо бесстрастного ока машины, то вопросов задавать не стал.

Да и ответы были подготовлены заранее. Так уж совпало, что перед отправкой первой партии к выходу из канализации вызвали копов и уборщиков, чтобы те опознали и зафиксировали смерть шестерых охотников.

Никто особо не задавал вопросов, глядя на кучу дохлых иных. Никто пристально не осматривал тела, так что не заметили среди характерных ран от когтей и клыков парочку ножевых. Копы измотаны и хотели побыстрее закончить работу.

А о шестерке тех еще мразей, даром, что охотники, никто горевать не станет. Хорошая восьмерка — дохлая восьмерка. Это все знаю. А так получалось, что восьмой район собрал серьезную группу рыл и пошел зачищать гнездо Иных. А то, что выжило лишь двое, так это обычное дело.

Даже если бы все так и было, выжило бы все равно две-три восьмерки. Потому что так доля на харю будет выше. Само собой, как только останки загрузят в стену, но еще до момента, когда центр перечислит награду, останется только один.

Досадная случайность случится с подельником Шепелявого, но никто этому не удивится. Словно злой рок навис над восьмым сектором или проклятие. Но в таких вот рейдах в конце почему-то всегда остается только один, который и забирает себе всю награду.

За редкими исключениями, разумеется, но они лишь подтверждают правило. Но пока надо тащить тяжелые криво сколоченные телеги, проще делать это в паре с кем-то. Благо, одну уже отвезли.

Только вот вторая оказалась немного тяжелее. Примерно на двух химер в полном боевом облачении. Пусть это и не сильно заметно со стороны. Так как не смотря на взятую мной сеть, большую часть требухи все же удалось утащить и не растерять по дороге.

Фильтры в масках прекрасно справлялись со своей задачей, а броня довольно хорошо амортизировала скачущие по неровностям колеса. Так что я даже на пару мгновений умудрился задремать.

Шепелявый получил от меня плату, как и договаривались. Благо в этот раз даже отдирать от себя куски не пришлось. В тех туннелях осталось приличное количество костяных наростов и крови меня любимого.

Шепелявый ворчал, кряхтел, но тащил свою ношу. Второго охотника я практически не слышал. Да и плевать мне было на него. Мыслями я витал в других местах.

А конкретно — в логове Иных, что сейчас созревали в своих коконах под восьмым сектором. Могло ли такое случиться прямо под носом восьмерок? Ну, гипотетически да.

Я не силен в Иных, больше как-то по химерам интересовался. Разве что общие сведения, полученные на курсах специальной подготовки. Наверняка в армии тоже много чего говорили, но этот кусок памяти так и не восстановился.

Черный наверняка что-то знает, он же даже про пароль в курсе был. Но как разговорить свое подсознание — я без понятия. Восьмерка еще более-менее общительный, но помогает лишь в критических ситуациях.

Но если предположить наиболее вероятное развитие событий, то скорей всего все было примерно так. Единичные Иные, в том числе и довольно редкие особи, проникли в Альтаир своими подземными путями.

Конкретные их маршруты не особо известны, иначе бы у меня не было проблем с покиданием стен этого сраного Города. Я точно знаю о двух стоках, ведущих за стену. Там нет слепой зоны, но турели тоже требуют подзарядки, пополнения боезапаса и технического обслуживания.

Особенно если мы говорим про внешний периметр стены. Слепые зоны в обороне никак не систематизируются, так что подгадать момент не получится. Но тварям плевать. Десять добралось до стены, одной повезло.

Что дальше? Они прятались по канализации, иногда выбираясь на поверхность, чтобы поохотиться. Но затем появились Вдовы. Или одна Вдова. А возможно, что кто-то серьезней. У пробравшихся Ночных объявился альфа, так и зародилось гнездо.

Королеву Роя, что вылезла далеко на севере, разбомбили ядерными ударами в первую очередь. По сути вся последующая война свелась к уничтожению ее отпрысков, что каким-то чудом смогли выжить в огромных количествах. А местами даже расплодиться.

Но у Королевы хватало других альф, способных создавать потомства и вить гнезда. Хотя их вроде бы тоже всех перебили. Но даже подобной твари на порядок мельче, с лихвой хватит, чтобы вырезать весь Альтаир.

Будем надеяться, что гнездо под сектором создали Вдовы и они же им управляют. Одна Старшая Вдова — это еще терпимо и куда ни шло.

Напрягает всего один момент. Судя по костям, этому гнезду не меньше года. Как его не заметили? Мы сейчас не рассматриваем мысль о заговоре правительства по контролируемому геноциду. Хотя после всех недавних событий эта версия так и просится в голову.

Целое гнездо самовосполняющегося биоматериала. Да еще и под боком, но при этом на достаточно безопасном расстоянии. Но если бы это было дело рук правительства, куда логичнее расположить Иных в центре сектора.

Все-таки Пятый и так находится под колпаком, а тут территория Теннеси, да еще и близко к бывшей моей. Но опять же, они могли обнаружить гнездо уже по факту и просто сохранить для себя. Хоть и не кажется, что там все под контролем.

Но допустим это никак не связано ни с мэрией, ни с департаментом. Могли ли твари незаметно жить там целый год? Спокойно. Не охотиться возле своего логова, не оставлять живых свидетелей, не нападать больше, чем необходимо.

В конце концов детеныши Иных развиваются несколько иначе. Отложенная кладка находится в некоем стазисе и может быть в нем довольно долго. Появилась жратва и питательные элементы — пошло развитие эмбрионов.

Подпитка кончилась? Обратно в стазис до следующей порции. Да, Иным нужно мясо или другая пища для развития. Только в отличие от нас или обычных яиц, они сначала создают кладку, а уже потом начинают ее напитывать.

К каким выводам это нас ведет? Охотники начали пропадать лишь в последнее время. Я имею ввиду активно пропадать. Да, свежих костей я видел куда больше. Это значит, что гнездо перешло в завершающую фазу? Или просто досадная случайность.

В конце концов, в отличие от эмбрионов, взрослые особи хотят жрать всегда. А охраны там было прилично. Я уж не говорю про матку, откладывающую все это разнообразное потомство. А ведь их может быть несколько.

А еще есть альфа, которая точно жрет столько, сколько захочет. Причем альфа и матка — не всегда одно и то же.

Что мы имеем в итоге? Очень умную и хитрую тварь, что умело маскировала присутствие под Альтаиром огромного гнезда на протяжении года. Это раз.

Невероятных размеров кладка, перешедшая, теперь уже в любом случае, в активную фазу созревания. Это два.

Если Иные устроят один единственный массовый рейд на поверхность, утащат с собой, скажем, полсотни восьмерок, то… Сектор снова поставят на уши. Прибудет инквизиция, военные.

Хотя они уже тут. Не благодарите.

Вся наша королевская рать будет искать гнездо и найдет примерно к следующей ночи. И что тогда? Их встретит порядка тысячи свежевылупленных Иных. Да, мелковатых и хилых. Но их будет тысяча. Это я примерно прикинул исходя из того, что увидел.

К концу второй ночи, когда в сектор перебросят военные силы, лупоглазые несмышленыши уже обожрутся свежей восьмерочьей плоти. А значит, прибавят в габаритах, заматереют и обрастут костяной броней и прочими плюшками их вида.

Вся система геноцида у Иных базируется на сверхбыстром размножении и входе в боевую силу новых поколений. Армия во время войны иногда сражалась с Иными, которые произошли от детей Иных, убитых за сутки до этого. Три поколения за два дня.

Поэтому экспансию монстров удалось остановить, лишь когда люди перестали бездумно умирать, а животный мир подвергся практически полному истреблению. Как оказалось, крепкие и высокие стены, это не только средство обороны, но и способ нападения в каком-то смысле.

А еще Иные жрут химер и друг друга при необходимости. Тоже вариант, как ни крути. Мы же жрем их мясо и ничего, живы до сих пор.

Мои мысли прервало изменение уровня горизонта. Вот я спокойно себе лежал и трясся по дырявой дороге, а вот уже мое тело скользит по требухе куда-то вниз. Остальная гора расчлененных Иных тоже скатилась всей своей массой.

Мелкая молодец, ни звука не издала, хотя даже я на мгновение растерялся. И лишь когда мы куда-то снова поехали, позволил себе расслабиться. В этот раз не трясло и ничего не било в спину. Просто монотонное движение.

Я разгреб разорванные в клочья туши, снял с лица натянутую жабью рожу и осмотрелся. Ни одной тепловой сигнатуры. Ночное зрение тоже не выдавало никаких признаков жизни. Мы ехали по абсолютно пустому и темному коридору.

— Вылезай, но броню не снимай. Резких движений не делай.

Из кучи монстров показалась тонкая рука. Затем вторая, а вот и морда Ночного Пса. Стянув маскировку, Оби тоже медленно осмотрелась. Мелкая не нервничала, вернувшись в свое привычное меланхоличное состояние. Так даже лучше.

Платформа медленно катилась внутри стены по заданному маршруту. Можно было бы вылезти прямо тут, но зачем? Прорываться сквозь стену не хотелось, как и шарахаться внутри нее. Я без понятия, есть ли здесь система наблюдения и как хорошо она связана с центром.

Если тут проложены старые линии передач, к примеру то же оптоволокно, то нас мгновенно срисуют. А так едем себе спокойно куда и хотели. Раз везут, чего дергаться?

Вряд ли сортировочная для дохлых Иных находится в том же месте, что и лаборатория по производству химер, но уверен, что где-то рядом. В конце концов одна поставляет материал другой.

Платформа двигалась неспешно, но без остановок. Судя по ощущениям, мы медленно спускались на уровень вниз. Значит доставка будет сразу в пункт назначения, а не на другой стороне стены. Это хорошо, такое нам на руку.

По ощущениям мы ехали около двух часов, так что даже доспехи пришлось снять, чтобы не расходовать эфир понапрасну. После расчёта с Шепелявым и собственной подзарядки у меня осталось всего три запасных резервуара.

— Нужно? — я протянул эфир Оби.

— Я не хочу пить, — отказалась она.

— Ну это как бы и не… Ай, ладно.

Когда движение еле ощутимо замедлилось, пришлось вновь менять ипостась. Благо мы были замотаны в брезент, прежде чем Шепелявый украсил нас кишками тварей. Так что не считая въевшегося запаха гнили, в остальном мы вполне себе чистенькие.

— Готовься, — произнес я, доставая футляр.

Открыв его, достал тонкий шприц с прозрачной жидкостью. Если перебить достаточно много Ночных тварей, то под их телами можно спрятать очень странные вещи. Например, парочку еще живых Ночных тварей.

Вколол раствор в шею одного из Псов. Сменил ампулу и повторил операцию с другим. Те зашевелились и принялись рычать и дергаться. Тонкая металлическая сеть плотно держала Псов, не давая им пошевелиться.

А когда парочка окончательно пришла в себя, пришлось зарычать уже мне. После короткой демонстрации под условным названием «кто тут папочка?», Псы прекратили попытки вырваться. Вместо этого они начали колбасками ползти к краю платформы. Но и тут их ждала неудача.

Наконец платформа остановилась. Я с легкостью разорвал путы и схватил Псов за костяные холки. Они не пытались сопротивляться. Только принялись водить мордами и рычать. В какой-то момент обе твари уставились в сторону, словно что-то почуяли.

Я развернул собачек в этом направлении, а когда стена медленно начала отъезжать, то и вовсе отпустил. Псы сорвались с места, стоило щели приоткрыться достаточно широко. Их бегство сопровождалось рычанием и воем.

Мы же с Оби встали по краям платформы, стараясь лишний раз не светиться. Но ничего не происходило. Никто не тыкал в нас оружием, не стрелял и не требовал встать на колени. Сразу видно, в цивилизованное место приехали.

Аккуратно заглянув внутрь, я первым спрыгнул с платформы. Мелкая последовала за мной. Я сменил ипостась обратно на человеческую и Оби последовала моему примеру. Искусственный свет отдавал синевой, а в воздухе пахло озоном.

Тихо потрескивали лампы над головой, мерно гудело оборудование, спокойно лежали трупы с разодранными глотками. Тишина и спокойствие. Всегда бы так.

Мы попали на какой-то склад с линиями транспортной доставки под потолком. Тут же висели огромные желтые ведра, а судя по проемам в стене, они наверное должны были катиться туда по потолочным рельсам.

Все заляпано кровью, но уже немного подсохшей. Я проследил за цепочкой следов, оставленных нашими питомцами. Там обнаружились двери с маленькими окошками, створки которых открывались в обе стороны.

— Странно, что тревогу до сих пор не врубили, — удивился я.

Лампы на мгновение погасли, а затем свет вспыхнул алым, отчего кровь на полу показалась черной. Как символично, однако. Следом заревела противная, трескучая сирена.

— Тормоза, — прокомментировал я. — А вот Шепелявый молодец, правильно рассчитал дозу. Первая партия проснулась вовремя.

— Четыре песика теперь, да? — спросила Оби.

— Шесть, — поправил я. — В первой партии без нас было больше места.

Мы пошли, аккуратно перешагивая тела парней в униформе. Не считая следов от когтей и пятен крови, форма у всех чистая и выглаженная. Я вообще не помню, когда последний раз видел что-то выглаженное в восьмом секторе.

А тут просто кладовщики. Впрочем, резиновые перчатки и респираторы никто не отменял. Как и полупрозрачные фартуки. Все-таки не цветочки грузят тут. Я снял одну из масок у разлегшегося паренька лет двадцати пяти.

Отковырял фильтр и пригляделся. Практически чистый, новый. У кладовщика. У сраного рядового кладовщика. Который просто грузит тела Иных. Здесь просто плохо пахнет. Поэтому кладовщикам выдают фильтры. Без которых в восьмом секторе Корст каждый день кашлял кровавыми пузырями.

Фильтр превратился в пыль, стоило мне разжать кулак. На пол упал смятый до подобия мячика респиратор. Никого не жалко. Никому не будет пощады. Этот город заслуживает сгореть в аду. Или стать удобрением для Иных.

Может быть, как и все человечество. Но это уже не мне решать, я ведь всего лишь сраная восьмерка.

Мы вышли в широкий коридор и двигались дальше мимо мертвых людей. После следующего поворота нам попался первый охранник, вооруженный дубинкой. Проблем от него не было, он тоже давно подох. Не жалко.

Дойдя до первой развилки, уставился на указатели. Слова знакомые, но какие-то заумные, так что я вообще не понимал что куда. Впрочем, чего я ожидал? Центр по незаконному производству химер из беззащитных детей — второй поворот налево?

— Узнаешь места? — спросил я своего гида.

— Нет, — ответила Оби.

— Ладно, пойдем побродим, если вдруг увидишь что-то знакомое, сразу говори.

Впрочем, далеко уйти нам не удалось. Буквально до следующего перекрестка однотипных коридоров. Где мы нос к носу столкнулись с тройкой вооруженных солдат. Причем в их руках были уже не дубинки, а полноценные плазматические винтовки.

— Стоять на месте, кто такие? — рявкнул ближайший из троицы, тыкая дулом мне в грудь.

Ну хоть на колени не заставляют падать. Центр, однако. Это вам не в восьмом секторе под забором срать.

Глава 9. Время заглянуть в глаза своему создателю

И как они не нарвались на Ночных Псов, которых мы выпустили? Везунчики. То ли солдаты, то ли Псы. Я оглядел форму троицы, что сейчас разглядывала нас сквозь прицелы винтовок.

Не солдаты на службе инквизиции, точно не внутренние войска. Но вооружены по последнему слову, хотя форма без опознавательных знаков. Какая-то внутренняя безопасность?

— Частная территория, имя, допуск? — гудел голос из-под шлема ближайшего солдата.

Оби безразлично смотрела на троицу. Этот пустой взгляд снова вернулся. Девчонке было плевать вообще на все происходящее, она словно кино смотрит, а не находится сейчас под дулом винтовки, способной даже ее броню проплавить.

— Тебе лампы в глаза светят, солдат? — рявкнул я, придав лицу побольше надменности. — В восьмой сектор отправиться хочешь?

Это было не трудно. Я слишком часто бывал в центре и общался с коллегами. Мимика лица у всех стандартная. Я смотрел на солдат так, как всегда смотрели на меня. Как на кусок говна.

И это у нас грозятся со стены обоссать. В остальном Альтаире у людей главный страх, это оказаться в восьмом секторе. Это кошмар, которым с самого детства пугают детей. Оно и понятно, других жителей не гоняют работать чистильщиками под стеной. А у солдат наверху одно развлечение — обоссать побольше восьмерок за один заход. Даже ставки на это делают.

Не будешь слушаться маму, придет жуткий монстр и заберет тебя в восьмой сектор. Ешь кашу или останешься слабым и тебя сошлют в восьмой сектор. Не грози оружием старшему инквизитору или продолжишь нести службу в восьмом секторе.

— Прошу прощения, старший инквизитор. Освещение такое, не признал.

— Доклад, солдат, — добавил я в голос стали. — Доклад, а не оправдания. Обстановка, причина тревоги, диспозиция и численность врага.

Он начал сбивчиво отвечать, что-то про потери среди гражданских, прорыв иных, орда кровожадных тварей. В конце концов я махнул рукой, останавливая поток слов от командира звена.

— Ключевые объекты под охраной?

— Так точно, старший инквизитор.

— Занять позицию в складских помещениях. Прорыв произошел с той стороны, ждите новых атак, сдерживайте наступление. Выполнять.

Солдат как ветром снесло. Троица побежала туда, откуда мы пришли, что нам на руку. Чем дальше мы друг от друга, тем будет лучше. Потому что красное освещение тоже было нам на руку.

В восьмом секторе много чего можно достать, если есть чем платить. Особенно если ты профессиональный охотник на хорошем счету. Как Шепелявый. А если у тебя есть резервуар с чистым эфиром, то многие двери открываются с ноги.

Так что привычная форма инквизитора не стала для нас проблемой, пусть я и прибавил себе в должности. Но Кира же говорила, что повысит меня за ту операцию по устранению Черного Дьявола, так что имею полное право на соответствующие нашивки.

Проблема только в том, что форма принадлежала какому-то тощему парню, который поработал вспышкой очень давно. Или ее вообще выкупили в другом секторе, а может кого-то сослали к нам за хорошее поведение.

Потому что моя форма была старого образца и любой действующий инквизитор моментально заметит различия. А внимательный солдат может приметить еще и свежие швы, оставшиеся после подгонки под мою фигуру.

С Оби было проще, форма младшего инквизитора была ей как раз. Вполне возможно, что совсем недавно я видел именно эту форму. Ведь я не спрашивал, что Писклявая сделала с одеждой Элис.

Так или иначе, отвод глаз сработает лишь в первое время, позволив нам продвинуться дальше. Собственно, мы пошли туда, откуда прибежали солдаты. Следуя логике, их казармы или, как минимум, дежурную часть, должны были расположить как можно ближе к ключевым объектам.

Раз форма без опознавательных знаков, значит вряд ли такие ребята дежурят на входе у всех на виду. Слишком много вопросов на ровном месте.

Мы бродили около десяти минут. Дважды встретили живых перепуганных людей из числа персонала. По логике город не должен был подтянуть сюда серьезные силы так быстро. Что бы там не лепетал звеньевой, но шесть Ночных Псов даже с большой натяжкой не тянут на орду тварей или прорыв.

Тем более мы видели одну дохлую тушу и тянущийся по коридору темный след. Как минимум одна из пяти оставшихся тварей тяжело ранена. Ничего такого, с чем не справятся два-три звена с их-то вооружением. Потому что трупов солдат я пока не видел.

Но как только станет известно, что внутри есть посторонние люди, обычный прорыв иных превратится в диверсию на секретном объекте. А в департаменты сидят те еще ублюдки, но далеко не идиоты. Так что, получив наше описание, два и два сложат быстро.

И вот тогда начнется самое веселое. Сейчас шла самая легкая часть нашего плана. Прорываться обратно будем исключительно по трупам. Ибо выйти из Альтаира все равно проще всего через восьмой сектор, а не через главные ворота.

После очередного поворота картина немного изменилась. Судя по тому, что мы не слышали выстрелов, бой произошел до нашего прибытия. Посреди коридора валялось четыре трупа, все вокруг залито кровью, к стене прислонился стонущий от боли солдат.

Три мертвых Пса из первой партии. Далеко дошли, должен заметить. Из шести солдат один лежал на спине, залитый кровью. А раз дохлая тварь лежала прямо на нем, значит боец уже отдал душу, иначе его бы вытянули.

У второго ногу разорвало до костей, а из ран хлестала кровь, заливая пол вокруг. Ему уже накладывали жгут в ожидании медиков. Двое солдат помогали раненому, один смотрел в сторону, судя по всему докладывал по внутренней связи.

Последний взял нас в прицел, но несмотря на нервную обстановку и наш уверенный шаг, быстро сообразил что к чему. Оружие опустили, но и подходить к нам не торопились с докладом. На половине пути, Оби дернула меня за руку.

Я остановился и вопросительно посмотрел на нее. Девчонка кивнула в сторону охраны.

— Туда.

— Уверена?

Она молча кивнула. Не знаю, насколько мы далеко от цели и как она вообще ориентируется в этих однотипных коридорах, но выбирать особо не из чего. К тому же читать она умеет, может табличку какую заметила.

Я оглядел стены, но здесь все разбито по секторам. Нам в А-восемь. Как символично.

Но стоило нам приблизиться к группе солдат, как один из них поднял руку открытой ладонью, словно ею и собирался нас остановить.

— Сэр, дальше нельзя, приказ командования.

— Плевать, — пробурчал я.

До этого руки я держал за спиной, как это часто делали инквизиторы из департамента. Ходить подобным образом было не очень комфортно. Грудь раскрыта, до кобуры тянуться далеко, а в восьмом секторе все знают, что если восьмерка держит руки за спиной, значит он там что-то прячет.

А вот в центре почему-то так не считали. Оттого мне всегда было некомфортно посещать департамент. Казалось, будто любой инквизитор вот-вот выхватит пистолет и всадит в меня обойму. Иначе зачем вообще прятать руки?

Вот и я не понимаю. Особенно того, что солдаты спокойно позволили мне подойти ближе. Потому что плазматический пистолет уже был у меня в руках, хоть они этого и не видели.

С такого расстояния заряд плазмы с легкостью прошивает защитное забрало шлема. Пять раз надавить на спуск, пять аккуратных отверстий в шлемах. Сначала звеньевого, который пытался меня остановить.

Затем того, что докладывал начальству. Следом парочку, помогавшую раненному. Эти даже успели вскинуть оружие. А вот одноногий не только положил оружие на пол, сжимая ногу обеими руками, так еще и шлем стащил. Он бы не помог, а вот держи он винтовку, как и положено, может и успел бы огрызнуться парой выстрелов.

На то, чтобы положить отряд безалаберных солдат, у меня ушло меньше трех секунд. Жаль, что уже в следующий раз так просто не будет. Обернулся на Оби, но та смотрела на трупы своим обычным флегматичным взглядом.

Ну да, она же с двумя Черными Дьяволами успела попутешествовать. Наверняка и похуже вещи видала. А по сравнению с Псами, я вообще действовал чище хирурга.

— Из них бы получились отличные восьмерки, — прорычал Черный откуда-то сверху. По потолку ползает, он это любит. — Вырви им селезенки. Сувенир на память.

— Нельзя просто сгонять в центр и не привезти с собой сувениров. Что ты повесишь на холодильник в своей квартире, а? Точно, у тебя же нет холодильника, — Восьмерка отхлебнул из фляги. — Да и квартиры. И чувства юмора. Да и в целом ты так себе.

Вот про чувство юмора обидно было. Я отлично шучу. Вспомнить хотя бы Желтого Микки, торговавшего кустарной наркотой, что он гнал из паленого эфира. Я тогда засунул один шланг ему в глотку, а в задницу вставил клапан с краником. Так Желтый Микки сам стал частью своего же перегонного аппарата. Если уж толкаешь всякое дерьмо, то делай это правильно, я считаю.

Про ту инсталляцию даже на Чикибау рассказывали в одном из эфиров. Современный арт-хаус проект в стиле восьмого сектора. Жаль не упомянули автора. Был бы сейчас знаменитым.

— Ты и так знаменит, кретина кусок, — произнес Восьмерка. — А станешь еще известней, когда сдохнешь.

— Как и положено всем идолам современности, — оскалился Черный.

Мы прошли мимо тел, вооружившись нормальными винтовками. В моей форме не предусмотрены разгрузки под запасные батареи для винтовок, поэтому парочку я запихнул в карманы, а еще две винтовки забросил себе за спину.

— Знаешь как пользоваться? — кивнул я на оружие в руках Оби. Та лишь медленно помотала головой. — Наводишь ствол на врага, нажимаешь сюда. Если этот индикатор красный, значит заряд закончился. Предохранитель я отключил. Понятно?

Та молча кивнула. Мало шума, все понимает, слушается старших, может вскрыть глотку любой восьмерке. Идеальный ребенок.

Оби держалась позади, периодически дергая меня за руку и показывая нужное направление. В какой-то момент я остановился.

Мы вошли в широкий проход, одна из стен которого была полностью прозрачной. Вроде бы стекло, даже похоже на бронированное. Двери не было, но внутри виднелось какое-то оборудование, о назначении которого я мог только догадываться.

Куча новенькой техники, сверкающей в отблесках ламп. Но одну вещь я узнал. Широкая ванна с выемкой, напоминающей по форме человеческую фигуру. Этот анализатор был куда более современным и явно собран не так давно.

По сравнению с тем, что я видел в подвале Элиота, просто земля и небеса. Не трудно догадаться, что смотрел я на местную лабораторию или какую-то ее часть. Вдоль стены можно было разглядеть резервуары с темной маслянистой жидкостью.

Большинство из них оказались пусты, но в некоторых я заметил силуэты, ничем не напоминающие людей. Боль привела меня в чувство и я наконец разжал кулаки.

Достал купленный Шепелявым механизм, вставил в него один из оставшихся резервуар с эфиром. Оторвав дно небольшой коробочки, высвободил клейкую массу. Одним броском бомба надежно прилипла к потолку. Теперь у нас оставался час до детонации. Я хотел, чтобы эту лабораторию снесло первой.

— Пошли, — кивнул я мелкой, отворачиваясь от стекла.

Как бы мне ни хотелось найти какого-нибудь умника и заставить его снять все ограничения с наномашин в моей голове, времени на это не было. Да и не затем я тут.

Мы вышли в небольшой коридорчик с высокими потолками. Лампы здесь светили как-то тускло. Но из необычного был только тот факт, что по нам сразу начали стрелять.

С того конца я успел разглядеть решетку с толстыми прутьями и какой-то заслон. С той стороны и палили плазмой. Метров двадцать, плевое расстояние. Я жестом показал Оби не высовываться, а сам встал на колено.

Выглянул из-за угла и разрядил половину батареи, пока ответная стрельба не стала более прицельной. Из трех солдат осталось полтора, судя по крикам с той стороны. Наша перестрелка длилась не долго, а я оказался куда более метким.

К винтовке привык быстро, в отличие от огнестрела, у нее практически не было отдачи, только по мере опустошения батареи снижалась скорострельность. Итог этой ночи: восьмерка — восемь, тупоголовые солдафоны — ноль.

Дойдя до решетки, опознал в ней дверь, перекрывающую коридор. Два выстрела в замок и мы оказались на той стороне. Один из охранников еще был жив. Он честно выполнял свою работу и даже пытался навести на меня пистолет, но это трудно сделать, когда из тебя вытек такой объем крови.

Я не стал давить ему шею, как обычно, а просто выстрелил в голову. Сменил батарею, что заняло несколько больше времени. Слишком хитрая конструкция, с этой моделью я еще не сталкивался, хотя общие принципы везде одинаковы.

Проход заканчивался бронированной дверью с узким окошком. Не трудно догадаться, что находится по ту сторону. Я часто видел такие коридоры. Например в полицейском участке сектора.

Кодовый замок категорически отказался открываться даже после того, как я разрядил в него четверть батареи винтовки. Похоже по периметру были еще запорные штыри. На то, чтобы вскрыть дверь понадобилось около двух минут и один Черный Дьявол.

Зайдя внутрь, даже немного присвистнул. Это была какая-то смесь тюрьмы и гостиницы. Вместо камер — комнаты все с тем же бронированным стеклом от пола до потолка. Первая оказалась пуста, лишь одноместная кровать с расправленным покрывалом, туалет в углу, да небольшой стол у стены.

Во второй комнате сидел темноволосый мальчишка примерно того же возраста, что и Оби. Он сидел на кровати с планшетом в руках и даже не обернулся, когда я постучал по стеклу. Оранжевая краска поверх стекла говорила, что это «объект два».

Моя голова дернулась так, что от неожиданности я клацнул зубами. Затылок горел, а следом в спину прилетело еще несколько толчков. Развернувшись, огрызнулся очередью из винтовки.

В дальнем конце коридора, откуда мы пришли, показались фигуры солдат в полном снаряжении. Эти стреляли куда лучше охранников.

— Ты знаешь что делать, — обратился я к Оби, кивнув на магнитные замки в прозрачных дверях камер.

Развернулся к нападающим и принялся отстреливаться. В помещении для охраны стоял стальной шкаф, высотой в метр. Из-за него они и отстреливались. Хорошая позиция, которую теперь занял я. К тому же тут лежали мои запасные винтовки.

Стрелять из винтовки, будучи химерой, было неудобно. Пришлось сорвать скобы вокруг спуска, а то палец не пролезал. Но с этим мы быстро разобрались. Тем более, что снимать броню под таким обстрелом я и не собирался.

Мелкой нужно было время, а мне всего-то и надо, что не сдохнуть. Сколько там этих камер? На первый взгляд не меньше десятка, но я не знаю, может коридор не прямой, с моего места не видно.

Главное, что бы с той стороны тоже кто-нибудь не пришел, иначе все станет совсем паршиво. Не привык я вести сражение на незнакомой территории. Это в восьмом секторе каждый темный переулок как дом родной.

Оби, на удивление, управилась быстро. Минут за семь. Стоило мне оглянуться, как я увидел целую ораву детей, где только Оби и Второй с натяжкой походили на подростков. Остальные и того младше. Самому мелкому, как мне казалось, было меньше десяти.

И что мне с ними делать? За это время я успел подстрелить лишь двоих солдат, сам при этом поймал еще несколько выстрелов. На моей броне уже практически не осталось наростов, которые могли бы укрепить уязвимые места. Так что, по большому счету, один слой в запасе. А попадания при таком раскладе сильно обжигают.

— Там есть другой выход? — спросил я.

Мелкая кивнула. Отлично, значит прорываться не обязательно. Можно тупо отступить. Когда я шел сюда, чтобы разворошить это осиное гнездо, то думал забрать еще двух-трех, ну максимум пятерых детей.

И почему-то я был уверен, что они все того же возраста, что и Оби. Но четырнадцать! Четырнадцать сопляков второго поколения. Это как-то перебор. Если честно, я сильно сомневался, что все выберутся живыми.

Заскочив в местный изолятор, захлопнул за собой остатки двери. Было бы чем подпереть, но разве что кровать вытаскивать. Не уверен, что они не привинчены к полу.

— Бегом, — скомандовал я.

Дети оставались безучастными и на команды не реагировали. А вот Оби удивила. Пробежав мимо шеренги мелюзги она начала хлопать в ладоши и мелкие, словно роботы, потрусили за ней следом.

При этом они вообще по сторонам не особо смотрели, все чаще опуская голову. Тот же безучастный взгляд, что часто мелькает и у Оби. Но девчонка чем дальше, тем более активная, хоть до нормального подростка ей еще далеко.

Я шел замыкающим, но солдаты не особо стремились нарваться на пули. Оби еще дважды хлопнула в ладоши и сменила ипостась. Мелкие химеры синхронно перекинулись, отчего я на мгновение даже с шага сбился.

Столько разных форм и расцветок я даже в архивном справочнике инквизиции не помню. Остается только догадываться, что за Иные послужили им прототипами. Разве что броня Второго была однозначной.

Слишком хорошо я знал эти черные наросты с красными прожилками. Эти Альтаирские твари продолжают свои незаконные эксперименты. И теперь они выращивают Черных Дьяволов из детей.

Такая же дверь, как с той стороны, встретила нас за поворотом. В спину уже раздались новые выстрелы и окрики приказов. Все как в старом добром восьмом секторе. Бросить оружие, мордой в пол, разве что без оскорблений.

Но вместо них были заряды плазмы, что говорит о намерениях получше любых слов. Так что не было времени выбивать дверь. А я не сомневался, что она тоже заперта.

Я просто разрядил всю батарею по центру, оплавив металл. Оби с разбега пробила дыру, расширив проход. Мелкие забирались один за другим, а вот мне в такую щель не пролезть. Я взял в руки последнюю оставшуюся винтовку и вернулся в основной блок.

Охрана уже наступала на пятки, так что длинная очередь из-за угла несколько охладила их пыл. Когда последний ребенок прошел через дыру, я кинулся следом. Выбирать не приходилось, поэтому, примерившись, я с разбегу впечатался плечом.

Разогретый выстрелами, размякший металл поддался, но не так хорошо, как мне хотелось. На какое-то мгновение я застрял, половина корпуса с одной стороны, а все остальное с другой. Напрягая все тело, принялся гнуть сталь, чтобы прорваться внутрь.

Вот только не хватало мне получить пару батарей плазмы в торчащую задницу. Но когда я услышал приближающиеся шаги, тело как-то само собой проскользнуло в дыру. Это произошло настолько неожиданно, что я потерял равновесие и грохнулся мордой прямо в пол.

Поднявшись на ноги, бросил быстрый взгляд на остатки двери. Дыра не сказать, чтобы стала сильно больше. Посмотрел на себя и даже растерялся на мгновение.

Грудь, талия и ноги стали тоньше, словно я не в тяжело бронированную химеру перекинулся, а просто одел костюм из тонкой черной кожи. Но буквально на глазах наросты приняли прежний объем, вернув телу привычный размер.

Из дыры вылетел первый заряд плазмы, обжегший мне грудь. Это привело мозги в чувство. Я в ответ разрядил половину батареи, но вряд ли попал. Противники быстро скрылись обратно за поворотом.

И наш бег продолжился. Тут было куда темнее, а холод я чувствовал даже сквозь доспех, хотя проблем с терморегуляцией раньше не замечал. Может сказывается истончившаяся устаревшая броня, потому что иначе здесь должна быть минусовая температура.

Быстро сменив режим зрения, убедился в количестве темных пятен. Здесь реально холодно. И темно. Это мало чем напоминало выход, как бы не оказалось, что мы влезли еще глубже в западню.

Остановился я, когда чуть было не налетел на застывших детей. Они безучастно смотрели куда-то перед собой и лишь второй водил головой из стороны в сторону.

— Какого… — начал было я, но осекся.

Стена в помещении, куда мы попали, была сделана из знакомого стекла. Только вот это все был один сплошной резервуар, заполненный мутной жидкостью. Такой-же, как и в колбах, что я видел в лаборатории.

Только в этой емкости плавало существо куда больших размеров. Я видел тяжелые цепи, прикованные к наручам и ошейнику и тянущиеся к потолку. Казалось, что это создание пятиметровой высоты просто спит, прикрыв веки.

Но даже сквозь мутную, маслянистую жижу я узнал эти очертания. Темная туша твари бугрилась мускулами, покрытыми множеством толстых пластин. А прожилки по всему телу мерно горели багровым.

— Джаггернаут, — с выдохом прошептал я.

В огромном резервуаре покоился один из самых опаснейших видов Иных, считавшийся полностью истребленным. Именно эта тварь послужила прототипом для создания Черного Дьявола.

За спиной раздался взрыв такой мощи, что у меня зазвенело в ушах, хотя я все еще оставался химерой. Импровизированный таймер дал осечку и сработал слишком рано, подорвав припрятанный резервуар с эфиром.

Впрочем, чего ожидать от кустарной поделки. Восьмерки даже такую простую вещь не могут сделать нормально.

Пол и стены пошли судорогами, лампы уныло замигали от толчка, а некоторые вообще погасли. От толчка многие дети попадали на пол, да я и сам с трудом устоял. В комнате стало заметно теплее от пронесшейся волны жара.

В узких коридорах пламя нестабильного эфира должно распространятся довольно далеко, но до нас оно не дотянулось. В отличие от ударной волны.

Я с опаской взглянул на тонкую трещину, появившуюся в стекле, которое оказалось не таким уж и бронированным. Джаггернаут вздрогнул в своих цепях и открыл веки. Два багровых провала уставились прямо на меня.

Глава 10. Сколько Джаггернаутов надо, чтобы вкрутить лампочку?

Джаггернаут вырвался из цепей. Вернее, вырвал цепи из стальных блоков. Треснувшее бронированное стекло не показалось ему большим препятствием.

Но я этого всего уже не видел, так как несся по узкому коридору, подгоняя инфантильных подростков. Им вообще на все было по барабану. Просто бредут куда скажут и не особо торопятся. Как будто их на пикник вывели погулять.

Только вот на пикник на самом деле выбралась тварь у нас за спиной. А закуска вообще не спешит свалить из этой проклятой дыры.

Коридор был явно техническим с множеством маленьких герметичных дверей без окон. Мы бежали по нему целую вечность, но вскоре наше путешествие скрасилось очаровательной музыкой ломаемых стен и перекрытий за спиной.

Я бросил взгляд через плечо и у меня мурашки побежали по коже. Иному было плевать на тесноту. Он ломился вслед за нами, втискивая свою тушу в узкое пространство, ломая стены и потолок.

Хватался огромными лапами и подтягивал свою тушу вперед, все ускоряясь и ускоряясь. Такое ощущение, что здесь все из картона сделано, а прочные на вид стальные листы сминались словно бумага.

Мелкая бежала впереди, тянув за руки двух малышей и криками подгоняя остальных. Выскочив из коридора в какое-то помещение, она побежала дальше. Я выбрался следом, не обращая внимания на крики охраны.

По моей броне застрекотали пули. Не плазма, так что вообще плевать. Бежать стало проще, так что я тоже подхватил парочку детей и чуть ли не пинками начал подгонять остальных.

Рев гиганта смешался с короткими вскриками, но те быстро сменились чавкающими звуками. Не повезло ребятам, но они сам выбрали эту работу.

Если ты берешься охранять секретную лабораторию на которой тайно изготавливают какое-либо оружие, то готовься, что рано или поздно что-то пойдет не так. В подобных местах всегда наступает момент, когда что-то идет не так.

Мы выбрались на очередной перекресток, Оби рванула в одну из широких дверей, я следом.

Тут имелся огромный магнитный засов, который не работал. После взрыва все здание перешло в аварийный режим, врубилась сигнализация и мигающие красные лампы. Но эта дверь оставалась открытой по протоколу безопасности.

Внутри было пусто. Что-то вроде комнаты отдыха охраны, совмещенной со складом вооружения, вычищенный под ноль. Если в аварийном режиме все важные помещения наглухо запираются, то солдаты и охрана наоборот должны быть мобильными.

Я прикрыл дверь и подтянул к ней напольный полутораметровый сейф. Хоть какая-то баррикада. Оглядел зал, а он был реально большой. Самое большое помещение в лаборатории из тех, что я видел, если не считать сортировочного цеха из которого мы выбрались.

Диваны, стулья, кресла, столы и даже огромный монитор во всю стену присутствовал. Из комнаты вело еще две двери, а мелочь как раз следовала за Оби к одной из них. Я сделал шаг и мои ноги оторвало от пола.

Со скоростью арбалетного болта я впечатался в стену, разнеся цифровую панель в дребезги. За спиной раздался рев.

Приподнявшись на локтях, почувствовал, как отступает боль. Наномашины активировали защитные протоколы и запустили состояние Берсерка. Если выживу, опять словлю жуткие отходняки.

Джаггернаут ворвался в зал, разметав половину стены. Сейф, которым я баррикадировал дверь, сейчас наполовину торчал из стены над моей головой. Пятиметровой махине было плевать на это.

Я медленно выпрямился и посмотрел в глаза Иного. Он тоже не отводил от меня взгляд, тяжело пыхтя. Тварь передвигалась на четырех лапах, словно горилла. Но на детей внимания не обращала. Почему-то ей был больше интересен я.

Эфирный меч и пистолет легли в ладони. Заряд есть, так что мы еще посмотрим кто-кого. Я выстрелил дважды прямо в рожу твари, оставив на ее морде дымящиеся следы.

Но ей было плевать, а мне пришлось уходить в перекат, уворачиваясь от куска стены, что Иной метнул в мою сторону.

Под брызги стекла, разлетающегося от многострадальной стены-монитора, я бежал, отстреливаясь на ходу. Джаггернаут перестал размениваться на фокусы и двумя огромными прыжками настиг меня.

Я полоснул наотмашь эфирным мечом, пытаясь одновременно уклониться от этого тарана. Тварь хоть и была огромной, но довольно быстрой, пусть и не очень ловкой.

Он задел меня лапой, отправив в полет прямо в мягкое кресло. Вместе с этим самым креслом мы и впечатались в дальнюю стену под рев чудовища.

Еще три выстрела, тварь прыгает в мою сторону, но явно неверно оценивает свои габариты. Вместо того, чтобы обрушиться на меня всем своим весом, Джаггер бьется башкой о потолок, сминая балки и оставив огромную вмятину в перекрытии.

Валится обратно на пол и трясет башкой. Я все это время расстреливал его, пытаясь подняться. Плазма оставляла раскаленные следы на его броне, некоторые оплавленные наросты отваливались, но в целом я не наносил хоть какого-то видимого урона.

Батарея иссякла и пользуясь моментом, я срываюсь в рывок, пытаясь дотянуться до морды твари мечом. И у меня даже получается это сделать. Эфирный клинок полоснул монстра по морде, оставив тонкий багровый росчерк.

Пригибаюсь, уходя в скольжение и пропуская размашистый удар лапой прямо над головой. Еще один удар по руке не принес видимого эффекта. Я оказался прямо под брюхом монстра и с силой вонзил клинок ему в живот.

Только вот вместо того, чтобы прожечь живую плоть, эфирное лезвие растеклось по броне твари, обжигая, но не более. Джаггер не стал изворачиваться, а просто встал на задние ноги и со всей свой чудовищной дури пнул одну тупую химеру.

Боль от ломаемых ребер я почувствовал даже в состоянии Берсерка. И снова полет. Я стал химерой, лишь для того, чтобы работать тренировочной грушей. Всегда найдется тварь больше и сильнее. И эта явно была самой сильной.

Я вылетел из зала охраны, пробив перекрытия своей тушей. Под приближающийся рев чудовища, я пытался подняться, но тело перестало слушаться. Скорей всего у меня сломаны кости, просто я этого не чувствую.

Перед глазами все плывет, я не понимаю, где низ, а где верх. Я то ли лежу на полу, то ли прижался к стене. Что-то горячее обволакивает меня и отрывает от гладкой поверхности. Перед глазами разгорается багровое пятно, которое вскоре делится на два.

Глаза. Я смотрю прямо в глаза Джаггернаута и вижу в них пылающую ярость. Столько злобы и ненависти я не видел в лице ни одной восьмерки. От его рыка тело бросает в дрожь, но я не могу пошевелиться. Безвольной куклой продолжая висеть в лапе твари.

— Замри, три-ноль, — раздается чей-то властный голос. Почему-то он кажется мне знакомым. — Положи его на пол.

И я чувствую, как Иной бережно отпускает меня. Дышать стало немного легче, но перед глазами все еще пелена.

— Активировать стазис. Деактивировать боевой протокол. Режим ограниченного наблюдения.

Мое тело странным образом отзывалось на услышанные фразы, но все происходило без моего участия. Голос что-то еще говорил, но явно не мне. Послышался топот множества ног, чьи-то руки касались меня, а затем я почувствовал боль в шее, но следом все исчезло.

Пелена спала с моих глаз и я уставился в блеклое мерцание потолочных ламп. Я видел, слышал, но не чувствовал своего тела.

— Встань, Восьмой, — раздался знакомый голос.

Я не хотел шевелиться, но меня никто не спрашивал. Тело само медленно поднялось на ноги и развернулось в сторону голоса. Кира с самым суровым лицом гневно смотрела на меня.

— Хреново выглядишь, — прошептал я заплетающимся языком. — Плохо спишь?

Звонкая пощечина обожгла лицо и заставила голову дернуться. Боли я не почувствовал, лишь в момент касания промелькнула короткая вспышка.

— Как же ты меня бесишь, — прошипела Кира. — Почему ты вечно все портишь?

Я хотел было вырвать ей сердце, желание казалось мне невероятно сильным, сравнимо со звериным инстинктом, но рука лишь жалобно дернулась. Впрочем, этого хватило, чтобы Кира сделал шаг назад.

— Еще можешь сопротивляться? — спросила она с толикой уважения. — Вколите ему сыворотку.

Снова что-то ужалило шею, но я не мог повернуть голову. Я вообще не мог ничего сделать, словно тело мне больше не принадлежало. Все, что мне оставалось, это вяло ворочать языком, да вращать глазами по сторонам.

Четырнадцать детей и Оби стояли в ряд по стойке смирно. Точно так же, как и я сам. И пусть мне не видно, но Джаггернаут тоже перестал шевелиться. Я слышал его мерное дыхание, обжигающее мне спину.

И да, я стоял в потрепанной форме инквизитора. Броня химеры ушла по команде Кирии. Вот тебе и скрытые ограничители. Наномашины — лишь сила, что была дана мне взаймы. Я ее не заслужил, не заработал. Но я на нее рассчитывал, поставив во главу угла.

И сейчас расплачиваюсь, стоя беззащитным перед лицом той, что мне ее одолжила. Хитрая стерва.

Тем временем Кирия выгнала всех из помещения, оставив лишь несколько солдат инквизиции из своей личной гвардии. Видимо, она чувствовала себя здесь более чем в безопасности.

— Что, Восьмой? — спросила Кира. — Не надо на меня так пялиться. Это ты во всем виноват. Тебе надо было согласиться на мое предложение тогда. Я собиралась назначить тебя главнокомандующим новой армии. А ты…

— Детей? — попытался усмехнуться я. — Армии из детей? Серьезно?

— Они не дети, Восьмой. Они оружие нового поколения. Как и ты. Опытная лояльная химера, что сможет встать на острие атаки человечества.

— Ты больная.

— Я прагматик, Восьмой. Мы вымираем. Иные продолжают вырезать нас и теснить. Вопрос времени, когда они преодолеют пустоши и возьмут города штурмом.

— Если человечество посылает в атаку первыми детей, то пусть оно сдохнет. Оно заслужило.

— Я бы и рада использовать солдат. Но они неподконтрольны и своевольны. Ты и Роберт Хофф тому яркие примеры. Стоит вам почувствовать собственное превосходство, как вы перестаете выполнять приказы. Даже после войны умудрились сразу организовать бунт.

— Х…юнт, — огрызнулся я. — Ты сама себя слышишь, дура? Ты притащила Джаггернаута в центр Альтаира. Выращиваешь химер из детей. Собрала Иных в катакомбах под восьмым сектором. Хочешь устроить прорыв, я прав? Я ведь прав?

— Ну надо же, — усмехнулась Кира. — Ты и об этом знаешь. Людям нужен стимул. Мэру нужна причина дать проекту «Химера» зеленый свет. Падение одного из секторов — это веский повод.

— Конечно, — усмехнулся я. — Сраных восьмерок никому не жалко. Мы лишь расходный материал. Можно пустить под нож целый сектор, чтобы сраный мэр подписал вам пару бумажек.

— Мы? — удивилась Кира. — Ты не восьмерка. Забыл что ли? Ты добровольно ушел туда, но мог вернуться в любой момент. Я предлагала.

— Не мог, Кира. Однажды восьмерка, восьмерка навсегда.

— Жаль, — кивнула она. — Я раньше не понимала смысла этой фразы, но глядя на тебя, кажется начала понимать.

— Пятнадцать детей не остановят армию под сектором, — попытался я воззвать голосу разума. — Я видел гнездо, Кира. Оно огромное. Что бы ты там не задумала, но твой эксперимент давно вышел из-под контроля. Иные разрослись. У них есть альфы, что управляют иными.

— Ты так и не понял? У них беты. Альфа у нас. Посмотри ему в глаза и ты все поймешь.

Мое тело восприняло это как приказ и развернулось лицом к Джаггернауту. Я уставился в наполненные яростью багровые провалы. Но Иной стоял смирно и не шевелился. Да как они вообще смогли подчинить эту тварь?

— Так и не понял, да? — усмехнулась Кира. — Это не Джаггернаут, разве ты не видишь? Посмотри на скелет. На мышцы. На структуру тела. На форму наростов. Ты забыл, как выглядят Джаггернауты? Ведь ты их столько убил во время войны.

И теперь я заметил то, о чем она говорила. Джаггернаут пусть и выглядел как одна из тварей Иных, но все же отличался. Суставы, расположение конечностей относительно корпуса, волокна мышц, увитых бронированными наростами.

Я узнал основу. Эта тварь не была Иным. По крайней мере не сразу.

— Познакомься, Восьмой, — раздался шепот Киры у меня над ухом. — Это та химера, что ты так упорно искал. Та, что убила твою семью, чтобы я смогла сделать из тебя того, кто ты есть. И семьи этих детишек, если они пытались разыскать свои чада. Перед тобой третье поколение. Биомод. Вот что бывает, если смешать ДНК человека с геном иных. Наномашины тоже присутствуют, но в нем они выполняют не связующую роль, а сдерживающую. Мы создали мутанта, а с помощью технологий сделали его послушным и способным к существованию.

— Я убью тебя, Кира, — произнес я спокойным голосом. — Я вырву твое сердце.

— Не сможешь, — усмехнулась она. — Наномашины запрограммированы не причинять мне вреда. Церебральный паралич — тоже их работа. Ты полностью в моей власти. Как и второе поколение. Оказывается, если создавать химеру из ребенка, то ее легче контролировать. Милые послушные детишки. Еще пару лет и первые из них станут моими идеальными солдатами. А через пятнадцать лет у Альтаира будет самая великая армия за всю историю человечества.

— Ты больная, безумная тварь, — прошипел я, не отрывая взгляд от биомода, пока вместо него не увидел печальные глаза Киры.

— Мне правда жаль, что так получилось, Восьмой. Я до последнего надеялась, что ты одумаешься и встанешь во главе моей армии. Мы бы смогли возродить человечество и привести его к процветанию. В новую светлую эру, вместе.

— В твоей эре из светлого, только стены психушки, что по тебе плачет.

Взгляд Киры стал ледяным. Она посмотрела мне за спину. Судя по звуку, кто-то вошел в помещение.

— Все готово, — раздался чей-то голос. — Резервные камеры активны, питание восстановлено. Запасной резервуар для объекта три-точка-ноль готов.

— Хорошо, — кивнула она. — Все объекты запереть. Этого, — кивок на меня, — в отдельную камеру. Ошейник не снимать. Подготовить к декомпозиции. К утру жду подробный отчет. Я хочу знать все, что творилось у него в голове последние пять лет.

— Прошу прощения, но лаборатории повредил эфирный взрыв. Мы не успеем подготовить оборудование. Нам нужно еще минимум два дня на восстановление.

— У вас времени, — прошипела Кира, — до вечера, максимум. Иначе будете анализировать данные по восьмому сектору изнутри.

— Будет сделано, — икнул говоривший.

— Прощай, Восьмой, — чмокнула Кира меня в щеку. — Я буду скучать.

— Что со мной будет? — спросил я на последок.

— Как и положено сломанному оружию. Сегодня тебя разберут на запчасти. А если окажется, что ты успел сломать объект два-один, то и ее тоже. А судя по ее взгляду, ты успел.

— Я же предлагал вырвать ей сердце давным-давно. Но никто не слушает мудрого Черного. Черный, заткнись, Черный, закрой пасть, Черный, не жри селезенку этой сраной восьмерки. И вот мы здесь.

— И угораздило же мне оказаться в этой сраной компании, — вздохнул Восьмерка, доставая флягу. — Лучше бы меня вообще не существовало.

— Тебя и так не существует, — оскалился Черный.

— Эй, Восьмой, — окликнул меня Восьмерка, проигнорировав Черного. — Когда будешь подыхать, прихвати с собой пойло. Своим я делиться не намерен.

Глава 11. Новый друг хуже старых двух

Мне на шею нацепили какой-то стальной ошейник. Широкий обруч, из-за которого даже подбородок опустить не получалось. Руки тоже сковали, но уже обычными магнитными наручниками.

Кира отдала приказ и я смог ходить, вот и все. Тело мне не принадлежало, а это пугало почище зрелища в гнезде Иных. Да твою восьмерочью мать, я был на грани паники. Чувствовал себя запертым внутри своей же туши.

Со мной такое впервые и желание вытравить мелких электронных паразитов из своей крови сильно как никогда.

Меня отвели в комнату, наподобие той, откуда мы вытаскивали детей. Самое стремное, что биомод также послушно двигался, словно дрессированная собачка. Гении инженерии и наноэлектроники смогли не просто создать монстра, но и подчинить его.

По крайней мере так выглядело со стороны. Но я готов завязать с алкоголем, если этот сраный эксперимент не выйдет из под контроля. Люди играют в богов, а в человеческой истории это еще ни разу не заканчивалось хорошо.

Вот и в этой сказке хэппи энда нам не светит, нутром чую. А чуйка у восьмерки, выжившей в секторе хотя бы год-два, это не какое-то абстрактное понятие. Это невидимый, но полностью функциональный орган, развившийся в процессе адаптации.

На манер третьей руки или глаз на затылке. И сейчас моя чуйка просто вопила, что грядет звиздец городского масштаба. Пусть и не прямо сейчас, но план Инквизиции явно шит белыми нитями и скоро Альтаир может стать кастрюлей с мясом для Иных. Даже по форме подходит.

Эти и другие мысли посещали мою голову, пока я отсиживался в камере и смотрел на стену сквозь бронированное стекло. В отличие от номеров детишек, у меня тут не было мягкой кровати или еще каких удобств.

Голый бетонный пол и три стены. Но сейчас так даже было лучше. Ошейник блокировал функционал наномашин, пусть и не полностью. Иначе я бы уже сдох из-за генома Иных в крови. Вряд ли бы я стал биомодом, как та тварь. Просто подох бы в муках.

А так я просто не мог больше вызвать броню, стал слабее, как будто наномашины вновь вернулись в режим мимикрии. А еще исчезло действие Берсерка, так что все тело ломило от боли. Я уж не говорю про чудовищную слабость.

— Черный, — позвал я, но ответа не было. — Восьмерка?

Никого. Ничего. Я тут совершенно один и сам по себе.

В другой ситуации я бы наслаждался этим, но почему-то именно сейчас мне было бы спокойней увидеть ухмыляющуюся рожу Черного. Он скорей всего бы плясал по ту сторону бронестекла и отпускал язвительные шуточки про тупого меня.

Впрочем, сейчас у него было бы на это полное право, но я не мог поступить иначе. Кира не оставила бы меня в покое. К тому же я сам пообещал наведаться к ней в гости, а джентльмен должен держать свое слово.

Я закрыл глаза, пытаясь уснуть. Может быть там не будет этой боли, пронизывающей все тело. Но сон не хотел избавлять меня от мучений. Охранник сообщил, что как только оборудование вернут в рабочее состояние, меня убьют.

Вытащат наномашины с геномом Джаггернаута, скатают их в аккуратный идеальный шар размером с теннисный мячик, а мясо скормят другим тварям. Вот и все, что останется от сраной восьмерки. Даже нечего будет запихнуть в черный мешок для мусора, чтобы выбросить за пределы Альтаира.

Не всем суждено покинуть сектор.

— Глупая, глупая восьмерка, — раздался знакомый голос, переполненный злорадным ехидством.

— Черный, — произнес я, стараясь скрыть радость.

Хотя чего скрывать, он же часть моего подсознания, так что в курсе. Странно, что я видел его оскал и пылающие багровым глаза в полной темноте. Мне наконец-то удалось уснуть? А зачем я пытался уснуть? Надо вспомнить.

— Чтобы избавиться от боли, — произнес Восьмерка. — На, хлебни. Может мозги заработают.

Я взял протянутую фляжку и сделал глоток. Безвкусная тягучая жижа.

— Как ты это пьешь вообще? — спросил я.

— Представляю, что оно на вкус как жаренная курица в брусничном соусе.

— Извращенец.

— Может быть. Зато у меня есть жаренная курица в брусничном соусе. А у тебя только ошейник.

— Туше, — согласился я. Весомый аргумент, как ни крути.

— Знаешь, почему ты здесь оказался? — спросил Черный.

— Потому что я — тупая восьмерка?

— Не обобщай, — отмахнулся Восьмерка.

— И это тоже, — кивнул Черный. — Но главная причина, знаешь в чем?

— Просвети, а?

— Потому что у тебя нет друзей. Хороших друзей. Желательно, героев. У каждого великого героя есть герой — друг, что приходит на помощь в самый трудный час. Он может разрушить стены, разбить оковы, разгадать тайны. Или, например, рассказать, как взломать высокотехнологичный ошейник, блокирующий функции наномашин. А еще он побеждает принцесс, спасает рыцарей и жрет драконов. Черный знает, он читал документальные хроники.

— Это называется детские сказки, — поправил его Восьмерка. — А не хроники, кретина ты, полимерного, кусок.

— А что там про ошейник? — спросил я. — Говоришь, друг мог бы знать, как его открыть?

— Мог бы, — оскалился Черный. — Жаль, что у тебя нет такого друга.

— Знаешь, я бы очень хотел, чтобы он был. Всегда мечтал о друге, что жрет принцесс и все такое.

— Но ты ведь не знаешь, как быть другом. Ты всего лишь сраная восьмерка.

— Не обобщай, — ответил Восьмерка, но его опять все проигнорировали.

— Но ведь этот друг, он ведь хороший друг. Он бы обязательно объяснил мне это, — окончательно принял я правила игры.

— Да, — самодовольно ухмыльнулся Черный и его оскал растянулся вширь, увеличиваясь в размерах. — Он бы рассказал тебе, что у друзей принято делиться. И все у них общее. И если кому-то вдруг понадобится помощь, друг обязательно поможет. А если вдруг кто-то захочет открыть сраную восьмерку, чтобы посмотреть на бабочек, то друг обязательно поделится с ним своим телом.

— Десять минут в месяц, — ответил я.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Ты за неделю весь Альтаир пустишь на бабочек. Двадцать минут в месяц по десять минут за раз.

— Три часа в неделю. По полчаса за раз.

Торги длились вечность. У Черного было преимущество, так как сейчас он мне нужен больше, чем я ему. По крайней мере он так считал. Но на кону стояло мое тело, которое он хотел брать под контроль, так что я стоял до последнего.

— Черный, ты же понимаешь, что если я сегодня сдохну, то ты отправишься вслед за мной?

— С чего ты так решил? — оскалился он. — Ты так уверен, что я — часть тебя? Разве мы хоть в чем-то похожи? Красавец и гений Черный с одной стороны, и жалкая тупая восьмерка-алкаш с другой. Ничего общего.

— Если ты не часть меня, то что же ты?

— Не знаю. Может быть я окажусь в маленьком шарике размером с теннисный мяч? А затем буду допекать нового носителя? Может быть сраная, упертая восьмерка сдохнет, а Черный будет жить вечно? У Черного столько планов, столько планов.

Похоже на блеф. Это с одной стороны. Черный — довольно хитрожопая тварь, это я давно уже понял. Но с другой стороны я еще ни разу не замечал, чтобы он врал мне. Не то, чтобы мы часто беседовали, но тем не менее.

— Час в неделю, но я оставляю за собой право вернуть контроль в любой момент. Чтобы ты не пересек черту. И мы обговорим правила, кого можно убивать, а кого — нет.

Торги возобновились и мы сошлись на десяти часах в месяц без ограничений по времени на сеанс. Но если Черный где-то перегнет палку, то я моментально отбираю контроль себе. Убивать можно только для самозащиты, не трогать детей, никого и ничего не жрать, и еще ряд мелких условий.

Чую аукнется мне это все. Но если это способ стать сильней и выбраться отсюда, то у меня нет другого выбора. В конце концов, Черный однажды уже спас мне жизнь в битве с другой химерой. Пусть он и попытался тогда забрать себе мое тело полностью.

Но я смог остановить его в тот раз, смогу и снова, если понадобится.

— Поздравляю, восьмерка, — произнес Черный, обнимая меня за плечи. — Договор заключен, а значит у тебя теперь есть самый лучший друг на свете. Великолепный и бесподобный я! И теперь, как и полагается друзьям, мы вместе отправимся в приключение.

— Мне бы от ошейника избавиться для начала.

— Ты еще глуп и неопытен, мой юный друг, — наставительным тоном пророкотал Черный. — Избавиться от ошейника, это значит заслужить избавление. А заслужить его можно лишь преодолев трудности, невзгоды и свои собственные страхи.

— Звучит очень долго. Ты помнишь, что нас к вечеру разберут на органы.

— Это в том мире, — отмахнулся Черный. — А в этом у нас будут годы приключений. Мы отправляемся в путь по закоулкам твоего больного разума, чтобы победить чудовищ под кроватью и обрести могущество.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, — проворчал я. — Давай быстрее.

— Прошу, — махнул рукой Черный.

И я увидел простую деревянную дверь в темноте. Даже цвет не могу разобрать, но это и не важно. Подойдя ближе, взялся за ручку и открыл. Внутри было темно, но не так, как здесь. Какие-то очертания.

— Не пойдешь с нами? — окликнул я Восьмерку.

— Гейские походы с обнимашками не по мне. Мне хорошо и одному, так что я вас тут подожду.

— Вот он точно часть меня. Узнаю.

— Часть тебя прошлого, — наставительно поднял коготь Черный. — Теперь ты новая восьмерка, шагающая в новую жизнь. Так что давай, шагай уже.

И я шагнул в дверной проем. Ну посмотрим, куда он меня приведет. По крайней мере боли и слабости здесь не ощущалось, что уже хорошо.

Выбрался я в какие-то руины. За спиной та самая дверь, только теперь она была обрамлена стеной, как и полагается дверям. Я стоял посреди незнакомой улицы какого-то города, но это был явно не Альтаир.

В Альтаире не бывает таких высоких домов. В Альтаире нет столько стекла и бетона. А еще я ни разу не видел больше двух автомобилей одновременно. Тем более таких старинных, явно еще из бензиновых времен.

А тут их были десятки. Они стояли посреди улицы, пустые, покинутые и брошенные. Как и дома вокруг, что глазели на нас сотнями оконных провалов. Улица была настолько длинной, что я не видел ей края. А дома росли так плотно, что казались сплошными стенами.

Зато здесь было небо и даже звезды. Я разглядел круглую луну. Такую чистую и светлую в отличие от нашей. Небо еще не затянула пелена смога и химических выбросов.

— Что это за место, Черный?

— Неправильный вопрос, друг мой. Скорее, когда это место? Но это твой разум, так что ты мне и скажи.

Слева раздался шум. Одновременно знакомый и нет. Вой Ночных я узнаю из тысячи звуков. Но мне еще не доводилось слышать столько одинаковых криков разом. Они сливались в какофонию звуков, напоминающих завывания сотен сирен.

— Иные! — раздался крик справа. — Готовьтесь.

Я обернулся на голос и только сейчас заметил людей, что до этого прятались за остовами погибших автомобилей. Я разглядел силуэт какого-то чудовища за их спинами. И чем дольше я всматривался, тем больше деталей прорисовывалось на безликом чудовище.

Откуда-то в голове всплыло слово «танк», а разум быстро дорисовал остальное. Чем дольше я всматривался в мутные образы вокруг, тем больше деталей появлялось в окружении, хотя я все равно не мог избавиться от чувства нереальности происходящего.

Я слышал вой, но он был неестественным. Чуял запах Иных, но он казался до тошноты отвратительным. Нет, от этих тварей действительно несло за километр, но не так сильно. И даже стая не могла так громко визжать до рези в ушах.

Я всматривался в брошенные автомобили, в разорванное полотно асфальта и стены домов, покрывшиеся сетками трещин. Все выглядело странно. Как будто кто-то, создавая это место, озаботился лишь прорисовкой крупных объектов, напрочь забыв о деталях.

Где мелкое стекло разбитых окон? Где пожелтевшие пучки травы, пробившиеся сквозь асфальт? Где мелкая крошка, осыпавшаяся от стен, где виднелись проломы?

Стоило задаться вопросами, как все это в момент появилось. Стекло хрустнуло под подошвами моих ботинок, запахи стали менее резкими, а слитный вой сменился отдельными звуками.

— Так ты это запомнил, восьмерка, — произнес Черный. — Вернее, таким ты это забыл. У страха глаза велики, так ведь говорится? Тебе казалось, что вой чудищ именно такой громкий. А запах резкий, заполняющий все вокруг. А детали, они обычно стираются из воспоминаний.

— Так это моя память?

— Вернее его, — указал Черный когтистой лапой куда-то в сторону.

Я проследил за направлением и увидел одного из солдат. Он выглядел громадным накачанным амбалом с суровым лицом, одетый в допотопную военную форму. Я усмехнулся от этой картины. Мне тогда было лет восемнадцать, но судя по всему, самомнения мне уже тогда было не занимать.

На самом деле я был обычным среднестатистическим парнем, а не каким-нибудь суперсолдатом. Но молодость рисует другую картинку у нас в головах. И опять же, стоило мне это осознать, как перекачанный юноша сильно уменьшился в габаритах до приемлемого размера.

Странное чувство. Я вижу эту картину и начинаю вспоминать многие вещи, что успел забыть. Например то, что я был добровольцем в войне против Иных. А еще у меня тогда были друзья, но они не выжили. И еще я вспомнил, почему именно это место и время решил показать мне Черный.

Битва ознаменовалась выстрелом танкового орудия, что сильно оглушило юного меня. Но Джаггернаута, несущегося по улице, сминающего и разбрасывающего остовы брошенных машин, иначе было не остановить.

Затем уже и мы начали стрелять. Большинство тварей казались однообразными скользкими чудовищами с огромной пастью, усеянной клыками.

Такими я их запомнил. Тогда они все были для меня на одну морду. Огромные, противные и страшные, как ожившие кошмары из детских снов. Они неслись на нас, а мы стреляли. Они рвали нас на куски, а мы стреляли. Мы отступали и снова стреляли.

Я не помню, почему случился этот бой. То ли мы пытались куда-то прорваться, то ли наоборот, что-то защищали. А может это была случайная стычка в черте очередного покинутого города, куда мы выбрались на вылазку за припасами.

Война была голодной, это я помнил очень хорошо. И солдаты сами жаждали битвы с тварями, потому что победитель в любом случае ляжет спать сытым, сожрав побежденного. Отличие только в том, будет ли побежденный зажарен на вертеле или сожран живьем.

Но этот бой стал исключением. Он не был для меня первым, но страх перед инородными созданиями еще оставался в душе. Я почувствовал ноющую боль в ноге, когда очередное чудовище добралось до молодого паренька с моим лицом.

Потом еще одно и еще. Затем выстрелы сослуживцев и меня куда-то тащат. Воспоминание поплыло, исчезли очертания домов и улиц. А вот луна наоборот стала ярче и больше. Я был лишь наблюдателем в этой картине.

Вскоре остался лишь мутный туман, наполненный звуками боя и боли. Да крики солдат вперемешку с голодным рычанием Иных. Танк давно заглох и перестал огрызаться выстрелами. Одного орудия не хватило, чтобы убить Джаггернаута.

Я вдруг вспомнил, что боялся не Иных в целом, а именно этого черно-багрового монстра. На тот момент людям еще ни разу не удалось уничтожить его. Поэтому в головах солдат была одна устойчивая истина, вбитая опытными инструкторами в подкорку мозга.

Джаггернаут равно смерть. Без вариантов. На тот момент это было аксиомой войны. Но в любом правиле иногда встречаются исключения.

В нашем случае исключение звучало примерно так. Джаггернаут охотится не для пропитания, а ради разрушения. Ему нравится убивать и уничтожать, просто потому что он может. А значит, если половина взвода проживет достаточно долго, то у другой половины появится шанс уйти достаточно далеко.

И я вспомнил, почему в тот раз оказался на той половине, что выжила, хотя должен был быть среди мертвых.

— Ты выбрал себе хренового друга, Черный.

— Может быть, — кивнул тот. — Только вот ты выбрал себе замечательного.

— Не боишься, что тебя постигнет та же участь?

— Я же Черный! Великий герой и спаситель. Мне так просто сердце не вырвешь.

Среди мглы, растворившей воспоминания об окружающем пространстве, я отчетливо видел солдата, что тащил на себе раненное тело юноши с моим лицом.

Раньше я не мог вспомнить этого человека, потому что хирурги над ним здорово поработали, но сейчас, глядя на него, я прекрасно видел знакомые черты лица. И даже вспомнил имя, которое забыл.

Его звали Роберт Хофф. Он был моим товарищем, вытащившим на себе из той битвы. Затем Роберт, как и я, стал Химерой, примерив костюм Черного Дьявола. А потом, много лет спустя, наши пути разошлись.

А еще совсем недавно я вырвал ему сердце.

Глава 12. Черный все расставит по местам

Чем дальше Роберт уносил мое тело, тем больше мир вокруг размывался, покрываясь туманом. Его звали не Роберт, это придуманное имя. Но я не смог вспомнить настоящее. Я даже не мог вспомнить никаких деталей его биографии.

Просто смутное чувство в глубине души, что этот человек был мне близок и дорог. Не более.

— Зачем ты мне это показываешь, Черный? — спросил я, следуя за шагающим Робертом.

— Что бы ты начал задавать себе правильные вопросы. И раскрутил маховик во все стороны, пока не доберешься до ответов. А где ответы, там и решение.

— Ладно, — не стал спорить я. — Но если ты в курсе всего произошедшего, то почему сразу не можешь показать?

— А ты мне поверишь? — усмехнулся Черный.

— Туше, — согласился я.

Мы шли, пока вокруг не осталось ничего, кроме размытого тумана. То тут, то там выплывали какие-то очертания, но они тут же смазывались, растворяясь в кружащей мгле. Но вместо картинки пришла боль.

Странная, отголосками, причем какими-то слишком уж обобщенными. Как будто мой мозг помнил, что было очень больно, но как и где именно — забыл. Следом вокруг нас начали раздаваться голоса.

Сначала я ничего не мог разобрать, но затем слова стали отчетливее, а смазанные силуэты обрели форму, пусть и продолжали очень быстро растворяться во мгле.

— Имя и звание? Где его жетоны?

— Неизвестно. Двое новобранцев из числа добровольцев. Этот совсем плох, может не пережить операцию.

— А второй? — я узнал женский голос. Кирия. — Я не вижу смертельных ранений.

— Сильное физическое истощение, — произнес мужской голос, тоже смутно знакомый. — Похоже, что он тащил своего товарища несколько дней.

— Не важно, — произнесла Кира. — Здорового в камеру и подготовьте процедуру слияния.

— Раненный еще жив. Крепкий образец. Может дадим ему шанс? Не вытянет, всегда сможем извлечь и геном, и наномашины обратно.

— Как считаете нужным, доктор Элиот, — ответила Кира. — Но если подопытный окажется дефектным, то вы лично его прикончите и извлечете материал.

— Хорошо, — согласился Элиот. Я уловил печальные нотки в его голосе.

Дальше снова туман и неразборчивые голоса. Похоже, я то ли иногда приходил в себя, то ли просто слышал разговоры окружающих, а подсознание это все запоминало. Тут уж и сам не знаю.

— Мы не были добровольцами, — произнес я. — Нам врали, что мы сами согласились на усиление. Я думал нам промыли мозги патриотической дурью. Но все гораздо проще, нас даже не спрашивали.

— Тебя сделали оружием, восьмерка, — произнес Черный. — Весьма хорошим. Чем ты недоволен?

— Тем, что никто не озаботился спросить моего согласия. Я не люблю, когда что-то решают за меня. Или когда меня используют.

— И что тебе хочется сделать? — усмехнулся Черный.

— Найти Киру и выпустить бабочек.

— Как я и предлагал, — оскалился Черный. — Как обычно, мудрый Черный во всем оказался прав.

Я не ответил. Не хотелось думать, что мое альтер-эго всегда потакало моим тайным желаниям, а я вечно пытался его заткнуть. Да и мое ли? Тут ни в чем нельзя быть уверенным.

Туман вокруг осел, обретая глубину и форму. Затем налился оттенками, превращаясь в рельеф. И в следующее мгновение перед глазами развернулось поле боя.

За спиной стена какого-то города или крепости. Поверх голов воздух рассекают многочисленные трассеры пуль, под свист тяжелых снарядов. В груди расползается сладкое чувство. Предвкушение.

Как будто бы дикий зверь во мне вышел на охоту. А следом я увидел и свою добычу. Пятерка Черных Дьяволов, под прикрытием каких-то чешуйчатых зеленоватых химер, разрывала Иных в клочья.

Мы бились посреди изрытых кратерами упавших снарядов полей. Наше звено из дюжины химер только что убило Джаггернаута вместе со свитой. Зеленые стреляли какой-то кислотой из… Хвоста что ли? На манер скорпионьего.

Еще была химера Белый Лотос, которая своими манипуляторами помогала раненным и передавала запасные резервуары с эфиром. Еще была синяя химера, что стояла позади всех. Но я никак не мог понять, что она делала.

А пятерка дьяволов, в самом здоровенном из которых я узнал себя, прокладывала нам путь сквозь плотную пелену врагов. Мелькали лезвия эфирных клинков, перемежаясь со вспышками пистолетов. За спиной мельтешили тени людей, что тоже сражались против общего врага.

Целая какофония звуков и запахов, но они ощущались слишком бледно, по сравнению с охватившей меня жаждой крови. Это было странное, нечеловеческое чувство, которого я не испытывал никогда ранее до того, как стал химерой.

— Финальное сражение, — произнес я.

— Битва при Канопусе, — ответил Черный. — Бой, который переломил исход войны.

— Здесь мы наконец смогли отбросить Иных. Перебили Джаггернаутов и затем гнали тварей до самых пустошей. В исторических хрониках писали, что битва длилась неделю.

— Мы помним лишь малую ее часть. Все-таки химеры сражались на передовой и не могли охватить поле боя в целом.

Картинка снова сменилась, но я словно смотрел битву на ускоренной перемотке. Вот мы рвем Джаггернаута, вот врываемся в толпу Иных, вот я разрываю на куски чей-то панцирь и вырываю из мягкой плоти черное сердце.

Фигуры моего звена постепенно таяли, тускнея и сливаясь с окружением, пока нас не осталось всего двое. Два Черных Дьявола посреди моря разорванных тел. И человеческих в том числе. Какая-то кровавая мясорубка, а не битва.

Но и она закончилась, а мы с Робертом все еще живы. Мертвые тела тают в воздухе, покрываясь туманом, воспоминание вновь сменяется, разгораясь пламенем костров и веселья.

Пир после чумы, празднование после победы. Я вспоминаю этот вечер, разглядывая развернувшийся походный лагерь. Людей было много, хватило бы на целый сектор. Но это лишь часть армии человечества.

Все-таки мы не одни сражались, защищая Канопус. Были и другие батальоны с тяжелой техникой, прикрытием с воздуха, своими пехотинцами и отрядами химер. Просто здесь собрались те, кто шел от стен крепости строго на север. И почему-то мне кажется, что мы преследовали отступающих Иных дальше, чем кто-то другой.

— Здесь это и случилось, — осознал я. — Прецедент.

— Да, — кивнул Черный. — То, что никогда не запишут в учебники истории. По крайней мере так, как это произошло на самом деле.

Мы сидели у костра. Самого обычного костра, что горел на сухом топливе, вперемешку с какими-то деревянными обломками зданий из соседней деревеньки, от которой мало чего осталось.

Пили то ли брагу, то ли какое-то разбавленное топливо. Нас тут было человек двадцать. Все вперемежку, и люди, и химеры. Кто-то хвастался трофеями, кто-то обсуждал планы на жизнь. Городов тогда еще не было, лишь крепости, так что было не ясно, куда идти дальше.

Кто-то хотел уйти на юг, там до сих пор сохранились мирные земли, а почва способна плодоносить. Кто-то сразу собирался в Альтаир, где на тот момент располагались тыловые структуры, включая научно-исследовательскую лабораторию.

Я, как и большинство молодых, не знали, чем займемся после войны. Для нас и не было ничего больше кроме нее. Официально мы подчинялись крепости Канопус и собирались вернуться туда.

Кто-то вытащил из большого костра сверток с фольгой и принялся разворачивать. Внутри виднелся сочный кусок мяса, которое еще сочилось кровью. Я вспомнил, что она имела странный розоватый оттенок.

— Ну кто так запекает? В углях надо было, — раздался чей-то голос.

— Да я с краешку положил, нормально.

— Да из него кровь еще течет.

— Это той твари, что визжала постоянно? На рака похожая.

— Ага, такую я еще не пробовал.

— Мясо как мясо. А уродец был на таракана похож.

— Не жрал бы ты это, слышь.

— Да я уже несколько дней не жрал, отвалите.

— Скоро Пса с вертела снимут. Там нормально все, со специями.

— Ну вот и жрите своего Пса. Мясо у них жесткое, как подошва.

И мы жрали. Болтали, пили, смеялись или просто молча пялились в огонь. Периодически вспоминали павших, рассказывая их подвиги на поле битвы. Но в целом настроение было хорошим и радостным.

Это ведь была наша первая крупная победа и мы ощущали себя частью чего-то большего. Розовое мясо в итоге сожрали три человека. Двое из них были химерами, третий сдох быстро. Он просто уснул прямо возле костра и не проснулся.

Двое других вскоре ушли, сославшись на усталость, а мы остались сидеть. Пока не раздался первый приглушенный крик в одном из бараков.

— Я не хочу это видеть, Черный. Я и так уже вспомнил все.

— Уверен?

— Да. Две химеры обратились и устроили резню. Сто двадцать семь жертв, в основном среди спящих солдат.

— А еще обслуживающий персонал, врачи, пара лейтенантов…

— Хватит. Пошли отсюда.

— Ты разве не хочешь посмотреть, как убиваешь свою первую химеру?

— Сказал же, что вспомнил. Пошли.

Видение подернулось туманом, так что я не успел посмотреть эту резню. Мне хватило смертей своих товарищей на сегодня.

Окружающее пространство сменилось на высокий потолок и яркий свет ламп. Надо мной склонилось знакомое лицо. Что я здесь делаю? Точно, я же был ранен, значит это медблок.

— Этот очнулся, — произнес человек и я узнал в нем старшего инквизитора Фроста.

Судя по форме, во время войны он не был штабной крысой, как мне изначально казалось. Хотя и на поле боя я его не припомню. Это была наша первая с ним встреча и Фрост мне как-то сразу не понравился.

— Что, мутант, — усмехнулся он. — В твоей голове тоже кто-то есть?

Я был связан. Иначе бы попытался заехать ему в морду. Просто так, характер у меня такой. А еще мне не нравилось слово «мутант». Никому из химер оно не нравилось, но пока мы сражались против Иных, никто нас так и не называл.

— Да, кто-то есть, — произнес я спокойным голосом. — Какая-то женщина. А, это моя бывшая, кажется твоя мамаша. Просила передать, что лучше бы твой батя кончил на занавеску.

Вроде бы Фрост врезал по привязанной к койке химере, но вот отголоски боли почувствовал и я. Посмотрел в сторону Черного, который смерил меня осуждающим взглядом.

— Что? — спросил я его. — Я был молод, тогда мне казалось это смешным.

— Шутки про мамаш вышли из моды еще до твоего рождения.

— Шутки про мамаш, это классика. Она не устаревает.

— Может Черный ошибся с выбором друга, — вздохнул он.

— Ты мне другое скажи, — пока мы болтали, воспоминание словно поставили на паузу. — Ты уже тогда сидел в моей голове?

— Я знаю то, что знаешь ты, даже если ты сам об этом забыл. Но на твой вопрос у Черного нет ответа.

— В криокамеру его, — раздался голос Фроста. — И остальных тоже. Проект засекретить, официально все химеры мертвы или сбежали. Док, ты разобрался с проблемой?

— Еще нет, — голос Элиота. Старик явно устал, судя по тону. — Скорее что-то психологическое. Слишком резкие изменения в организме для взрослой, сформировавшейся личности. Возможно, это послужило расщеплению сознания. Подавители блокируют возможность активной формы наномашин…

— Как решить проблему? — произнес Фрост недовольным голосом. — Без всей этой заумной хрени.

— Я не знаю, — сдался Элиот. — Скорей всего уже никак. Образцы нестабильны.

— Ясно. Значит, заморозим до лучших времен.

Воспоминание снова подернулось туманом, как только мне что-то вкололи в шею, несмотря на тираду, в которой я поливал родственников Фроста и Элиота вплоть до их домашних питомцев.

— Как они? — а это уже голос Киры. Хотя картинки не было, но звуки я различал, хоть и приглушенно.

— Оба стабильны, — произнес мужчина. Этот голос я точно слышал впервые. — Пару недель и будут готовы.

— У меня три летальных случая за неделю, — Кира злилась. — У нас нет столько времени. Эти спиногрызы режут охранников и персонал.

— Понимаю, могу запустить их по очереди, тогда первый будет готов раньше.

— Одного Черного Дьявола мне хватит. Нужна просто нянька, которую они будут слушаться.

— Вы уверены, что будут? — голос мужчины сорвался на хрип, который затем перешел в надсадный кашель.

— Господи, ты опять продолжаешь вкалывать себе эту дрянь? — в голосе Киры слышалось скорее разочарование, нежели тревога. — Она тебя убьет.

— Мой эксперимент почти завершен. Все получится. К тому же я взял стабильный геном Джаггернаута из этих химер.

— Что там с нянькой?

— Этот подойдет лучше. Менее агрессивен, показатели более стабильны. В прошлом замечены проявления сочувствия и сострадания к слабым. Но все же, вы уверены, что стоит?

— Химеры уже не люди. Они Иные. У них заложено в инстинктах подчиняться альфе. Они будут слушаться его или я наберу новую группу. Что с воспоминаниями? Ты можешь их стереть?

— Заблокировать. Наши технологии не позволяют создавать избирательные амнезии. Но заблокировать смогу. Состряпаю ему фальшивые, что-нибудь связанное с защитой детей.

— Отлично.

— А со вторым что? Обратно в криокамеру?

— Нет. Мелкие твари переписывают код наномашин. Пришлось устранить уже четверых подопытных. Если первое поколение тоже так может, то они куда опаснее, чем можно представить.

— Так, а с этим что делать?

— Вшей ему, как и остальным, программу лояльности. Состряпай воспоминания, чтобы он ненавидел химер. Я отправлю его в восьмой сектор, чтобы он зачистил сбежавших тварей.

— Такие директивы противоречивы. Это может привести его к самоубийству.

— Держи карман шире, мудозвон, — прокомментировал я происходящее.

— Ну так сделай так, чтобы он не знал ничего про себя, — произнесла Кира с раздражением. — Он и так сильнее человека, а химеры ослабли. Справится.

— Без проблем, — ответил мужской голос. — Даже имя свое не вспомнит. Да у нас и нет его имени.

Затем мужчина громко рассмеялся собственной шутке, пока его смех не перешел в хрипящий кашель.

— Теперь вспомнил? — спросил Черный, прошептав мне прямо в ухо.

— Криокамера. Я все это время был заморожен. Нет ни семьи, ни ребенка. Некому было мстить.

— Ну теперь-то точно есть, — усмехнулся Черный. — Но ты все равно тупая восьмерка. Ты пропустил самое главное.

— Что?

— Идиот! — воскликнул Черный, воздев лапы к небу. Хотя в этом сплошном тумане не было неба. — Я сижу в голове у идиота. Наномашины, восьмерка. Думай.

Наномашины. Думай. Химеры, странный голос, который говорит, что заблокировал мне память и подсунул фальшивые размытые воспоминания. Что преследовали меня во сне.

И не только мне, но и Роберту тоже, ведь он так и не вспомнил меня. А когда я очнулся в Альтаире, мне сказали, что я чудом выжил после стычки с Черным Дьяволом. Мне рассказали красивую сказку, мол, что я жил за стеной, был фермером. Сотрудничал с администрацией города. Брехня.

Кира сказала, что это биомод Джаггернаута убил мою семью. Иронично. Получается, кашляющая мразь все же получила по заслугам. Хотя, может он к этому и стремился.

Но наномашины. Кира боится химер первого поколения. Почему? Потому что мы способны переписывать код наномашин. Об этом говорил Элиот, когда анализировал код Оби. Который был написан словно двумя разными людьми.

Получается, мы можем видоизменять броню? Как мелкая создавала кинжалы. Или как моя рука превратилась в когтистую лапу, когда мне это потребовалось.

— Наконец-то, — пророкотал Черный. — До тебя начало доходить.

— Насколько я могу стать…

— Опасней?

— Сильнее.

— Давай подумаем, — черный нацепил на морду очки, достал откуда-то толстую папку с документами и принялся их листать. — Ты полностью можешь контролировать силой воли механизмы, способные не только адаптировать инородные гены под нужды твоего организма, но и самовоспроизводиться, при наличии нужных компонентов. А также, возможно, обновлять клетки и самого организма-носителя, что равносильно бессмертию. Каковы же возможности механизмов, которые не только строят и поддерживают структуру на генном уровне, но и являются проводниками чистой энергии наподобие эфира?

— Итого? — я раздраженно потер переносицу.

— Думаю, потенциал отдельно взятой химеры, в перспективе бесконечного времени, колеблется где-то, — Черный, выдержав драматическую паузу, громко захлопнул папку, — от термоядерной бомбы до бога.

— И чем больше масса организма-носителя, тем больше наномашин он способен вмещать. Поэтому первое поколение на данный момент является сильнейшим.

— Но при этом неподконтрольным.

— А потому опасным.

— И что ты будешь теперь с этим делать? — оскалился Черный.

— Наверное, пришла пора показать Кире, что она не зря нас боялась.

— Наконец-то, — ухмыльнулся Черный. — Пришел час расплаты.

Глава 13. Джаггернаут, химера и восьмерка заходят в бар…

За время нашего путешествия по закоулкам моей памяти я совершил два важных открытия, о которых и раньше подозревал, но теперь окончательно убедился.

Во-первых, Черный имеет доступ к моему подсознанию и памяти, либо что-то вроде того. В конце я даже видел процесс запечатывания моей памяти и как новый доктор произносит код, вводящий наномашины в спящий режим. То есть Черный мог освободить меня в любой момент.

Во-вторых, что особенно радует, оказывается мое невменяемое альтер-эго способно нормально разговаривать. Не облизывая все вокруг, не ходя на голове и не пытаясь злобно хихикать откуда-то из темноты.

Есть ощущение, что ему просто не хватало внимания, вот он и придуривался как мог. Может давно стоило поговорить с ним разок по человечески? Но я вроде бы пытался. Или нет? Скорее всего нет.

Проблемы начались дальше. Как мне заставить наномашины подчиняться? До этого у меня получались легкие изменения, но скорее интуитивно.

— Черный?

Мы стояли в темноте, после того, как очередное воспоминание развеялось. И это не было похоже на темноту камеры, значит я все еще внутри своей же головы. И я без понятия что делать дальше.

— Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь…

Голос раздался издалека. Но обернувшись, я ничего не увидел. Разве что к голосу прибавился какой-то еле слышный скрип.

— Веселей дорога! Без друзей ты лишь говнюк, жалкий сраный ты говнюк. Ну а с Черным станешь богом.

— Стихоплет из тебя так себе, — проворчал я.

Черный хоть и начал вести себя чуточку нормальней, а я решил хоть немного человечней к нему относиться, но… Слушать, как он своим низким рычащим голосом перепевает детскую песенку, к такому я не готов.

Словно в ответ на мои мысли, из темноты выползло это ухмыляющееся чудо верхом на ржавом трехколесном велосипеде. Причем транспорт был явно детским, так что огромному Черному приходилось разводить колени широко в стороны, чтобы крутить маленькие педальки.

— Я еще на укулеле играть умею, — прорычал он довольным голосом.

— Укучто?

В руках у Черного появилась какая-то детская версия гитары по струнам которой он начал нещадно бренчать. Кажется, у меня из ушей потекла кровь. И из носа тоже.

— Черный, — рявкнул я, но затем взял себя в руки, медленно произнося слова. — Пожа-алу-уйста. Больше. Никогда. Не доставай. Этот инструмент пыток. Им можно все гнездо Иных пробудить.

— И не только Иных, дружище! — воскликнул Черный, но минигитару все же убрал.

— Что мне делать дальше?

— Ты хотел сказать, что нам делать дальше? — усмехнулся он.

— Я так и сказал.

— Ты должен пройти три испытания. Преодолеть своего врага. Затем преодолеть самого себя. И было еще что-то.

Я задумался на секунду, пытаясь определить, серьезно он или опять за старое. Слова казались мне смутно знакомыми.

— Ты мне сейчас какой-то старый фильм из детства процитировал, да? — наконец спросил я.

— Не понимаю о чем ты, — отмахнулся Черный и покатился дальше, натужно скрипя колесами. — Для начала тебе надо избавиться от зависимости.

— Это пить что ли бросить? При чем тут это?

— Это поможет сконцентрироваться, открыть чакры и познать дзен. Только в состоянии высшей нирваны ты будешь способен управлять наномашинами.

— Черный, — начал я закипать, — хорош придуриваться. Я понимаю, что тебе не нравится, когда я пьян, но у меня на то были причины. Веди себя нормально и мне не придется бухать до беспамятства.

— Скучная, скучная восьмерка, — раздался шепот откуда-то сзади. — Обернись.

Я рывком развернулся, готовясь к любой пакости. Но бить было некого. Потому что напротив меня стоял я сам. То же хмурое лицо, протертый плащ, немного сутулая фигура. Только этот я был полностью обмотан тяжелыми цепями.

— Ну нет, — замотал я головой. — Третий глюк в копилку, это уже перебор. Мне и вас с Восьмеркой хватает.

— Присмотрись, — прошуршал Черный откуда-то из темноты.

И я последовал этому совету. И чем дольше я вглядывался, тем больше замечал. Мой двойник оказался странным. Его лицо постоянно покрывалось рябью и шло волнами, но не как от воды, а более грубо. Словно его кожа жила своей жизнью и двигалась как хотела.

Будто бы он состоял из множества маленьких частей, связанных друг с другом весьма условно. И глаза тоже отличались. Холодные, пустые и безжизненные. Словно сделанные из стекла, а не принадлежащие живому существу.

— Это наномашины? Мне надо их освободить? — спросил я Черного.

— А силенок хватит? — усмехнулся он.

Я хотел было ухватиться за толстые цепи, но понял, что не могу пошевелиться. Опустил взгляд и понял, что цепи на самом деле сковывают меня, а смотрел я не на своего двойника, а в зеркало.

Отражение усмехнулось, хотя я наоборот хмурился. Попытался разорвать цепи, но даже не смог хоть сколько-то пошевелиться. Меня словно спеленали, как какую-то мумию. Я начал дергаться сильнее, но без результата.

Вдох, медленный выдох, успокоиться. Это все не по настоящему. Мы у меня в голове. Успокойся, восьмерка. Просто представь, что никаких цепей нет.

— Это так не работает, — ухмыльнулся Черный.

— Да чтоб тебя со стены обоссали.

Цепи и впрямь никуда не делись, вроде бы даже стали толще. Вглядевшись в зеленоватый металл, различил какие-то волны, что плыли по поверхности звеньев. Мириады нулей и единиц. Это программный код, который призван сдерживать возможности химер.

— Соображаешь, — пророкотал Черный. — Только помни, что он сдерживает не только тебя, но и геном Иных. Что-то неправильно сделаешь и сдохнешь в мучениях.

— Боевая форма, принять, — произнес я заученную фразу.

Все мое тело покрылось черной матовой броней, увитой узором багровых прожилок. Только вот цепи от этого не порвались, а наоборот — натянулись так, что даже дышать стало трудно. Да чтоб вас всех со стены обоссали.

Сил заметно прибавилось в моем воображении, так что я даже почувствовал, как смог немного пошевелить рукой. Напрягаясь что было дури, попытался разорвать оковы, но безрезультатно.

Вокруг меня ездил Черный, на своем маленьком трехколесном велосипеде и при этом жонглировал человеческими органами.

— Смотри, я еду без рук. А ты так можешь?

Я не стал тратить силы на ответ, а лишь предпринял новую попытку. В этот раз пошло лучше и я даже смог оторвать руки от тела, пусть и совсем чуть-чуть. Но стоило выдохнуть, как цепи вновь сомкнулись вокруг меня.

— Давай, восьмерка, — подначивал Черный, кидаясь в мою сторону тухлыми мозгами. — Ты же только и умеешь, что все ломать, что теперь-то не так? Надо было есть мясо, как и говорил Черный. Был бы крутым и сильным, как я! А ты все время нос воротил. Человечину я не буду, восьмерочьи потроха я не хочу. Вот и не осталось силенок.

В третью попытку я вложил всю накопленную ярость, благо это было просто. Я представил, как сейчас разорву эти цепи, а затем доберусь до Черного и намотаю этот сраный скрипучий велосипед ему вокруг горла. Затем схвачусь одной рукой за раму, другой за руль и начну тянуть в разные стороны, чтобы передавить ему шею. А затем вырву все спицы и затолкаю их…

— Да, — пророкотал Черный. — Друг из тебя так себе, должен заметить.

На последней фразе моя ярость достигла предела, а одно из звеньев с грохотом лопнуло. В то же мгновение я мешком свалился… Не знаю куда я свалился в этой темноте, где не было ничего, кроме скрипа сраного велосипеда.

Словно упал в воду и продолжал медленно погружаться на дно, которого нет. Потому что каждая восьмерка знает, что дно — это сектор.

Меня крутило от боли, что судорогами проходила по телу. Казалось, мои органы плавятся изнутри, а в голову мне затолкали те самые спицы и сейчас усердно проворачивают. Кажется я падал вечность или две. Постепенно боль сходила на нет, уступая место странному онемению.

Почему мне больно, хотя я нахожусь внутри своего подсознания? Что вообще происходит?

— Нарушение целостности защитного протокола. Ошибка в коде, вызванная сторонним вмешательством, — начал декламировать Черный каким-то машинным голосом. — Неконтролируемый выброс генома прототипа Генома в организм носителя. Повреждения организма обратимы, запущен процесс купирования, запущен процесс реконструкции, запущен процесс регенерации.

— Так, то есть ошейник не дает мне принять боевую форму, но и сдохнуть тоже не даст.

— Восьмерка, — воскликнул Черный своим ехидным рокотом, — Это не только ценный геном, но и два, а то и три кило свежего сочного мяса.

— Я вообще-то за сотню вешу.

— В тебе говна много, — пожал плечами Черный. — И желчи. Аж наружу прет.

— Как выпить-то хочется.

— Что и требовалось доказать! — воскликнул тот.

Поднявшись на ноги, хотя уместнее будет сказать, приняв вертикальное положение, я вновь уставился на цепи.

Думай, восьмерка, думай. Ты уже проделывал этот фокус раньше, превращая броню в когти или когда пытался протиснуться в пролом. Оби тоже так умеет, причем вообще свободно. Решение должно быть, причем где-то на поверхности.

Даже ребенок справился с этой задачей. Я что-то упускаю. Что-то простое и банальное, но важное в этой ситуации.

— О-о, — оскалился мой вечный комментатор. — Груда мышц и злобы наконец вспомнила, что у нее есть мозги. Осталось дело за малым. Вспомнить в какой части организма они расположены и найти кнопку для их активации.

— Не напомнишь?

— С радостью, но только в форме песни, — заорал Черный и тут же брякнул по струнам своей укул… чего-то там.

— Хватит! — проревел я.

Из ушей, глаз и носа тут же потекла кровь. Она просачивалась сквозь маску, стекая по подбородку на грудь.

Опустив голову, тяжело дыша, я старался прийти в себя. Похожее состояние было, когда Черный произносил слова, вызывавшие адскую головную боль. Например «яблоко» или «наизнанку».

Позже это оказалось частью пароля, снимающего некоторые ограничения. Но эта музыка, а вернее стоны бедных струн, вызывали похожую реакцию.

Меня осенило. Черный все это время пытался мне помочь, пусть и не говоря ничего прямо, пока я не дошел до края. А сейчас я снова тут, на пороге смерти. Посмотрел на цепи, затем на Черного.

— А просто прямым текстом нельзя было сказать? — спросил я с укором.

— Это бы испортило все веселье, — ухмыльнулся Черный и растворился во тьме.

Исчезли и его велосипед с детской гитарой. А я остался наедине сам с собой и своими проблемами. Кровь покрыла не только броню, но еще и залила цепи. Хотя она вообще не должна была вытечь наружу из-под маски.

Но это все из-за того, что маски не было. Черный как-то снял ее. Или это я? Как частичная смена ипостаси, что показывал Элиот. Он говорил, что так любая химера может.

Броня. Черные матовые наросты, состоящие из генома Иных. Кровь. Моя кровь, пусть и воображаемая. Цепи и тело. Набор нулей и единиц вокруг моего разума.

Все это на самом деле одно и то же. Наномашины. Они есть в моей голове, в моей крови, в моей броне. И код, ограничивающий мои возможности находится в них. Все едино.

Как я создал когти? Они были мне нужны и они появились. Фишка в том, чтобы не разрушать цепи, а подчинить, переделав под свои нужды. Они не вокруг меня, а внутри. А значит, осталось только…

Я опустил взгляд и развел руки в стороны. Меня больше ничего не сковывало, разве что черная броня стала зеленоватой. Цепи впитались в меня, уходя глубже, пока наросты не вернули себе привычный темный цвет с алыми прожилками.

— И что дальше? — спросил я у темноты и открыл глаза.

В камере было холодно. Я сидел на полу, оперевшись спиной о дальнюю стену. Глаза разлепил с трудом, что-то мешало. Протерев лицо рукой, понял, что она вся в крови. Кровь текла по щекам, из носа и даже из ушей.

Прямо как в видении, только теперь все по-настоящему. А еще кровь попала на ошейник, что сковывал возможности химеры. Я потянулся и снял это стальное кольцо. Магнитный замок не работал, а индикатор погас.

Оглядев приспособление, понял, что оно все залито моей кровью. Но вот запекшаяся жидкость зашевелилась, превращаясь в бугорок, затем немного разрослась и лопнула. Маленький стальной шарик вытянулся, словно червяк и потек к моим пальцам, сжимавшим ошейник.

Наномашины добрались до кожи и втянулись внутрь через поры. Маленькие хитрюги взломали механизм и вернулись обратно к хозяину. Прекрасно.

Я пока не понимал как это все работает и что с этим делать, поэтому просто встал и подошел к прозрачной стене.

— Боевая форма… — начал говорить я, но замер на полуслове.

А если? Я представил себя в образе Черного Дьявола, но ничего не произошло. Тогда я пожелал стать им и ипостась сменилась. Черные наросты обволокли мое тело точно так же, как если бы я произнес команду вслух.

— Нейроинтерфейс активирован, — пропищал машинный голос у меня в голове, — перечень доступных…

— Сгинь, — произнес я.

И все исчезло. Никаких больше странных голосов в голове. Ни каких строчек и циферок перед глазами. Никаких команд и паролей. Как же это было приятно.

— А про нас забыл, да? — проворчал Восьмерка из дальнего угла. — Вижу, вы славно поворковали там вдвоем.

Ну да. Почти никаких голосов и галлюцинаций. Но эти двое по крайней мере в бою под руку не лезут, а так и помочь могут. Потерпим.

Я вдохнул воздух полной грудью, посмотрел на правую руку. Она была покрыта черными наростами, но все остальное тело оставалось прежним. Но если я не использую всю броню, то значит я могу…

Мой кулак в одно мгновение стал тяжелым, покрывшись толстым слоем наростов с алыми прожилками. Теперь он больше походил на отбойный боевой молот, нежели на перчатку. Мне даже стало тяжело держать руку на весу, но в следующее мгновение перчатка показалась легче легкого.

Наномашины в организме перераспределили нагрузку, увеличив силу в руке? Что-то вроде того, хотя мне даже стоять стало проще. Впрочем, подобное состояние появляется и в полной боевой форме.

— Черный, помнишь, мы видели магазин игрушек по пути сюда?

— О, да, — прошептал он.

— Напомнишь дорогу?

— Черный помнит, Черный покажет.

— Может вы меня тут оставите? — спросил Восьмерка.

Я одним ударом разбил бронированную стену и вышел наружу. Черный бежал по потолку, а я следовал за ним. Лампы вновь замигали красным, где-то вдалеке заверещала сирена. Бедные солдаты, паршивая у них работа. Ни секунды покоя.

Я не особо хорошо ориентируюсь в этих коридорах, но оказывается, мое подсознание имеет фотографическую память. Так что Черный быстро вывел меня в большое светлое помещение.

— Да это просто праздник какой-то, — улыбнулся я.

На стенах было развешано оружие. Оружие лежало на столах в собранном и разобранном виде. Оружие стояло в странных прозрачных колбах. Детали от оружия лежали в пластиковых ящиках и коробках.

И все это посреди белой пустоты стен лаборатории. А это был не склад, а именно какая-то лаборатория. Или где люди занимаются разработкой вооружения? Я не в курсе, Черный тоже. Мы с ним больше про разрушение, нежели созидание.

Я огляделся, не зная, с чего начать. Особенностью этого места было то, что все вооружение было большим по размерам. Делалось явно не под человеческие руки. Зато рукоять эфирного меча легла в мою черную ладонь идеально.

Убрав рукоять, взял какой-то посох. Найдя активатор, вдавил неприметную кнопку. Сначала металлическая палка в моей руке раздвинулась в стороны на манер телескопической дубинки. С обоих концов полыхнуло эфирное пламя.

Я прислушался к ощущениям. Эфира в организме еще достаточно, но дело не в этом. Его не становится меньше.

— Черный, да тут все заряжено и на батарейках.

Я хватал все, что попадалось под руку. Хотелось утащить все и сразу, но у меня нет даже сраного мешка. И тогда я увидел венец человеческого гения. Это было прекрасно. Оно было совершенством.

— Я сейчас заплачу, — прорычал Черный от радости. — Это любовь с первого взгляда.

Я бережно взял со стеллажа огромную пушку, напоминающую помесь дробовика, кувалды и стационарного пулемета. Рука сама легла на спуск. Палец нащупал кнопку снятия блокировки. Индикатор сбоку мелькнул зеленым, показывая несколько полосок. Рядом располагался тумблер для смены режима стрельбы.

— Тут есть гранаточки в подствольничке, — чуть ли не пропищал Черный.

— Эфирные, — подтвердил я.

Сзади раздался топот множества ног. Такой знакомый приятный звук, будто я вновь вернулся в родной восьмой сектор. Меня даже немного пробило на ностальгию. Сейчас пойдут угрозы, ругань, крики. Требования бросить оружие и встать на колени. Затем кровь, стоны и прочее. Кто-то обязательно обмочится, кто-то блеванет.

Хотя эти покрепче будут, значит должны только обмочиться. Но все равно я это все уже проходил. Так что теперь твоя очередь.

— Оружие на землю, встать на колени, руки в стороны! — раздались голоса у меня за спиной.

Хорошо, Киры здесь нет. Наверное, уже уехала. Вряд ли кто-то из этих может контролировать наномашины и химер, как это делала она. Нет, зная эту тварь, такую власть она оставит только себе.

А значит…

— Не глупи, восьмерка. У нас приказ взять тебя живым, но только если не окажешь сопротивления.

Мое тело обернулось. Маска на лице раскололась в подобии кривой усмешки.

— Восьмерки здесь нет, — раздался низкий голос из моего рта. — Следующие десять минут здесь только Черный. Хотите анекдот? Джаггернаут, химера и восьмерка заходят в бар…

Глава 14. Монстры против восьмерок, восьмерки против насилия

Это было весьма странное состояние. Как в тот раз, когда Черный пытался сломать шею Элис, захватив мое тело. Но тогда я был беспомощным наблюдателем и все.

Сейчас немного иначе. Я не только видел и слышал, что происходит, но и чувствовал. Свое тело, все движения, запах горелой плоти, тепло крови, щедро льющейся по моей броне. Я чувствовал все и понимал, стоит мне захотеть, Черный уйдет.

Я в любой момент мог вернуть себе контроль над телом, но не собирался этого делать. Пока что все шло по плану. Меня пытались убить, мне требовалось убить их первым. Черный хотел веселья, Черный получил веселье. Все в выигрыше, кроме солдат.

Но если в наше время ты мирно спишь, вкусно и регулярно ешь, не думаешь о том, как пережить еще один день и регулярно дышишь чистым фильтрованным воздухом, то это все не просто так. Плата за хорошую жизнь — внезапная и мучительная смерть.

Ребятам повезло, встреча с Черным — не самая плохая концовка. Тут больше страху, чем боли и страданий. Ну подумаешь, он разорвал твоего товарища на две половинки, залив все вокруг кровью и внутренностями?

Во-первых, солдат умер весьма быстро, во-вторых, в красном свете ламп особо ничего и не видно. Как будто так и было. А вон ту троицу испепелило эфирной гранатой из подствольника. Да, воняет горелым, но они тоже отъехали моментально.

Так чего боятся скорой смерти? Чего визжать и сраться от страха? Вы прожили пусть и короткую, но счастливую и сытую жизнь. Вам не приходилось соскребать дерьмо Иных под стеной. Не пришлось и кашлять кровью, выплевывая куски поврежденных из-за смога легких. Вы не пахали по четырнадцать часов на мусоросжигателе без выходных и отпуска.

Так еще и смерть вам выпала вполне себе легкая. Воняет и заливает глаза? Да. Ну так потерпи пару секунд и все закончится. Зато у тебя маска была с новеньким фильтром, хотя ты даже без него мог спокойно дышать.

В общем и целом, я не испытывал к этим ребятам никакого сочувствия или жалости. Никто из них не заслужил моего уважения и не вызвал сопереживания. Десятки однотипных болванчиков в форме без опознавательных знаков, которым просто повезло встретиться сегодня с нами.

Слишком счастливые ублюдки, что сами выбрали свой путь, а сейчас отчего-то не хотели пожинать его плоды. Но Черный уже вошел в раж, а Фея, как мы назвали этот огромный сплав эфира и передовых технологий, творила чудеса.

Громадная бандура в наших руках делала настоящую магию, аннигилируя пространство в радиусе видимости. Солдаты не могли сбежать или спрятаться, потому что на автоматическом огне эфирные заряды прошивали хлипкие стены насквозь.

Режим дробовика плавил стальную дверь, толщиной в пятнадцать сантиметров. А уж подствольник мог зачистить небольшую комнату три на три метра. Не тех, кто внутри комнаты, а саму комнату. Стены тоже плавились, а потолок обваливался вниз.

Проблема оставалась одна — наша броня. Многочисленные стычки и полноценные битвы последних дней не прошли даром. У меня практически не осталось наростов из генома Иного. А каждое попадание плазмой не только причиняло боль, но и отнимало еще кусочек.

Дошло до банального. В ходе перестрелки я понял, что слабею. Чисто физически, совсем чуть-чуть, но я стал слабее. Боевая ипостась по прежнему позволяла мне смять чью-нибудь черепушку, словно прогнившую тыкву, но вот Фея уже стала тяжелее.

— Черный, хватит ловить все подряд, — произнес я. — Больно вообще-то. Думай хоть немного о нашем теле.

— Зачем защищаться, — прорычал он моим ртом, — если все враги мертвы?

— Забыл с кем разговариваешь? — усмехнулся Восьмерка.

— И правда.

Тем не менее, отбирать контроль я все же не спешил. Черный хорошо справляется, я отдыхаю и могу обдумать ситуацию. Да, я бы скорее всего работал более тактично, но медленнее.

А время поджимало. Кира уже оповещена о нашем побеге и мчится обратно в лабораторию. Может и нет, но готовимся к худшему варианту. А мне надо найти Оби и мелочь.

— Как же тебе повезло с другом, восьмерка. Ведь у Черного фотографическая память. Черный все помнит. Черный ничего не забывает. Он всех найдет, всех отыщет, все порвет на куски. Кроме мелких, конечно. Они и так мелкие, что их рвать? Четвертинки от человека.

— Веди уж, — буркнул я.

На самом деле помощь Черного мне бы не понадобилась. Надо было просто идти на звуки бойни. Потому что где-то вдалеке была еще одна битва помимо нашей. Чем дальше, тем меньше сопротивления мы встречали.

Зато посреди коридора появился странный человек в форме рабочего. Навроде тех, чьи трупы мы нашли в сортировочном цехе. Он просто стоял посреди коридора, выставив вперед руку с открытой ладонью.

— Стой, — я заставил Черного замереть, хотя тот уже собирался пальнуть из Феи. — Он не выглядит опасным.

— Дохлая восьмерка — всегда хорошо.

— Он не восьмерка.

— Все мы восьмерки, — прорычал Черный, но оружие опустил.

Пока мы шли к странной фигуре посреди коридора, я мельком размышлял об изменениях, произошедших с Черным. Он стал каким-то странным. Более покладистым и даже немного… адекватным что ли?

Это из-за того, что мы наконец начали находить общий язык? Но не покидало ощущение, что он ведет какую-то свою игру, правил которой я не знаю. И это немного напрягало, не давая расслабиться ни на мгновение.

Подойдя ближе, я посмотрел на предмет, что рабочий держал на раскрытой ладони. Хмыкнул про себя и перехватил управление телом. Сунул руку себе в грудь, что наверняка выглядело довольно крипово со стороны.

Толстыми пальцами в броне было тяжело шариться по карманам инквизиторского кителя, но мне удалось. Я извлек на свет окровавленную монету с изображением кота и показал рабочему. У него на ладони лежала такая же, только чистая.

— Пароль нужен? — , спросил я с усмешкой. — Или обняться и станцевать теперь надо? Какие у вас там правила.

— У нас, — поправил меня парень, чей голос был заглушен респиратором. — Надо торопиться, я покажу относительно безопасный проход.

— Мне нужны дети.

— Прозвучало странно, — хмыкнул Восьмерка.

— Объекты там, — махнул он рукой, после чего развернулся и зашагал на звуки боя.

— Скукота, — проворчал Черный. — Ты портишь все веселье, восьмерка.

— Не обобщай, — проворчал Восьмерка.

— Закройся, — произнесли мы с Черным хором.

Рабочий лишь оглянулся и посмотрел на меня с недоумением. Но не стал ничего говорить.

Как итог, Оби разворотила свою камеру и сама перебила всех охранников, в количестве пяти штук. Ну или почти всех. Мы подошли как раз к концу веселья, чтобы добить двоих оставшихся солдат, поливающих все вокруг эфиром.

Парни поняли, что не смогут ничего противопоставить боевой химере, а потому просто перекрывали выход из камер заградительным огнем.

Взглянув на трупы, перевел взгляд на Оби, но та лишь коротко пожала плечами. Никаких эмоций по поводу убитых. С одной стороны это плохо, с другой — она уже не ребенок, а эти ребята явно заслужили.

Сразу видно, что мелкая успела попутешествовать в компании двух Черных Дьяволов. У нее очень большие шансы выжить в этом сраном мире, а это уже хорошо.

Парень в респираторе вел нас узкими коридорами, но я постоянно ожидал подставы. Да, старика Корста я уважал, но это не распространяется на остальных держателей монет. Кто бы ни был этот хозяин черного кота, он слишком много о себе возомнил.

Не люблю манипуляторов, дергающих за ниточки откуда-то из темноты. Я люблю простоту. Когда есть ты и враг, что пытается тебя убить. И все, что надо делать, это постараться убить его первым. Честный бой лицом к лицу, вот это по мне. А не эти подковерные махинации.

Но чем дольше мы шли, тем меньше слышался пронзительный писк сирен. Все меньше и меньше в воздухе пахло кровью и эфиром. И никто не пытался нас убить. От этого тело само по себе начинало неметь.

Только сейчас я понял, насколько устал. И физически, и психически. Какая-то бесконечная гонка со смертью, которая началась с появлением Элис. Даже раньше. С момента, когда Черный Дьявол прожег дыру во внутренней стене Альтаира и забрался на мою территорию.

Слишком много изменений за последние дни, слишком много всего навалилось. И я бы справился, разгреб все это дерьмо, как делал всегда. Только вот полтора десятка спиногрызов за спиной — это не то, к чему можно было быть готовым.

Тем временем мы спускались все ниже и ниже. В воздухе пахло сыростью, но пока что еще не воняло подземным смрадом. Мы все еще находились в здании, на каких-то подвальных уровнях, пока не дошли до одного из тяжелых люков в полу.

Парень в рабочей форме медленно провернул здоровенный механизм, затем приложил карточку к сканеру на стене и только после этого открыл люк. Вот теперь в воздухе повеяло смрадом настоящего Альтаира.

— Вам вниз, идите по отметкам пока не доберетесь до границы восьмого сектора. Найдете наш знак, там будет проход.

— А как же ловушки и автоматические турели? — усмехнулся я. — Защита от Иных.

Рабочей скептически осмотрел меня, перевел взгляд на Фею и наконец посмотрел мне в глаза. Парень не боялся, за что получил крохотную прибавку к моему уважению.

— Для вас это проблема?

— А ты не идешь? — не стал я отвечать на вопрос.

— Хозяин не приказывал, — бросил тот, развернулся и пошел обратно.

Что же это за хозяин такой? Парень достаточно очевидно сформулировал мысль. Он сказал «не было приказа», а не «приказали остаться». И паренек явно не из пугливых, да и не похоже, что действует по принуждению.

То есть в мире существует какой-то чувырла, без дозволения которого эти фанатики даже не рыпаются. Впервые с момента упоминания этого хозяина, мне захотелось с ним встретиться. Просто посмотреть интересно.

— Вот у него наверняка есть бабочки в животе, — согласился Черный.

— Как бы чего похуже не было.

Нас не преследовали, по крайней мере я ничего такого не слышал. Двигались относительно быстро, ведь темнота для нас не была проблемой. В отличие от восьмого сектора, катакомбы под центром были… ухоженней что ли?

Никакой многолетней плесени на стенах, местами видны совсем новенькие трубы, а не латанные-перелатанные как у нас. И везде имелись указатели со стрелочками, в том числе и знакомая цифра восемь.

Дойдя до места назначения, я его сразу узнал. Внутренняя стена была не только защитным сооружением, но и границей между реальностями. И мэрия тщательно следила за тем, чтобы эту границу никто не пересекал.

Правда работало это в стиле Альтаира, то есть только в одну сторону. Решетки есть, а вот орудия были направлены в сторону восьмого сектора. Правда располагались они внутри стены у нас над головами, так что в спину все равно жахнут.

Я прошелся вдоль границы, пока не заметил рисунок кота, прямо над одной из арок. От других она отличалась отсутствием напряжения, пущенного по решетке. Мелочь, а приятно.

Но вот орудия придется снести, что не было проблемой. Только вот как только мы это сделаем, наше местоположение будет известно противнику.

Долго думать не пришлось, ведь выбора все равно нет. Решетку выбил, выйдя из-под арки сразу пальнул в потолок, а затем еще раз. Две турели заискрили, выдали клубы дыма, но так и не произнесли своего веского свинцового слова.

Уже на бегу пытался привести себя в чувство, перебарывая усталость. Очень хотелось, чтобы наномашины сделали с этим хоть что-то, но я до сих пор не понимал, как правильно пользоваться своей новой силой.

Как минимум, простое самовнушение не работает, что безмерно печалит.

Постепенно темные тоннели приобретали знакомые признаки. Еще через пару минут я уже начал узнавать некоторые участки и смог довольно быстро сориентироваться в пространстве. В конце концов мой район располагался как раз возле внутренней стены, а свою территорию я изучил вдоль и поперек.

Весь вопрос в том, куда идти сейчас? Самый разгар рабочего дня, если чувство времени меня не обманывает. До встречи с Солом оставалось еще слишком много времени. Мы договорились, что он выведет меня через свалку лишь вечером, а до тех пор сектор покинуть не удастся.

Да и что мне делать с этой оравой, когда мы окажемся за стеной? Да черт его знает, там разберемся. В пустошах остались руины старых городов, там до сих пор живут кочевники. Так что и мы сможем.

Там нам всяко будет проще выжить, чем в этом гадюшнике в форме проржавевшей консервной банки, которую по ошибке назвали городом.

И идея возникла внезапно сама собой. Она оказалась настолько очевидна, что казалась чем-то безумным. И я крутанулся на месте, пытаясь определить нужное направление.

Броню я снял, как только прошел границу, но ночное зрение осталось. Частичная трансформация радовала меня все больше и больше. Минимум затрат эфира при максимальной эффективности.

Идти было недалеко, так как нужный адрес был все в том же восьмом районе восьмого сектора. Проблема была всего лишь одна. Выход на поверхность был наглухо замурован, но это я и так знал.

Неоякудза в свое время постарались максимально обезопасить это место от вторжения бродячих Иных. Но идти окольными путями не было ни желания, ни времени. А вот сил у Черного Дьявола было в избытке.

Я просто срывал стальные листы, приваренные к стенам так, чтобы перекрыть подъем, один за другим. Следом смял несколько слоев решетки, словно бумагу. Оставалось последнее препятствие — каменная кладка. Но без опоры и она быстро посыпалась, освобождая лестницу, ведущую наверх.

На поверхность я выбрался уже человеком, но оглядывался внимательно. Инквизиторская форма, пусть рваная, в проплешинах, заляпанная грязью и кровью, все равно слишком сильно выделялась бы на фоне этого сектора.

Но во внутреннем дворике церкви было тихо. Детей тоже не было слышно, а значит сейчас послеобеденное время сна. Я бы тоже не отказался. И пожрать, и вздремнуть. Разве не заслужила уставшая восьмерка чуточку отдыха?

В голове рассмеялся один Черный. Одна Восьмерка ему вторила. Клоуны, блин.

Выбравшись и выпрямившись во весь рост, я наконец смог полностью оглядеться. Высокий забор скрывал меня от посторонних глаз с улицы, оставалась лишь решетка ворот. Но там сейчас не так много народу пока что.

Восьмерки скоро начнут возвращаться с рабочей смены, но пока время есть. В само здание церкви лучше не соваться, чтобы не попадаться на глаза Неоякудза. Норай Нораем, но пес его знает, чего теперь ожидать от них.

Настоятельницу я нашел в ее кабинете, разбирающую какие-то бумаги. Женщина коротко вскрикнула при виде меня, но быстро зажала рот рукой.

— Восьмой? — прошептала она.

— Здравствуйте, Агнесс.

— Я думала вас убили, — произнесла она, оглядывая мою окровавленную форму.

— Я живучая восьмерка.

— Если они узнают, что вы здесь…

Она не стала договаривать, а я не стал спрашивать о ком идет речь. Слишком много людей подходило под это слово «они». И ни один из вариантов не сулил ничего хорошего.

— Мне нужна ваша помощь.

— Моя?

— Как раз по вашему профилю. Выйдем на секунду?

Настоятельница послушно встала из-за стола и пошла за мной. Возле каменного заборчика, обрамляющего внутренний двор церкви, выстроилась шеренга из четырнадцати чумазых детей с безвольными глазами. И Оби, которая приветливо помахала рукой и улыбнулась при виде Агнесс.

Я жестом показал Оби, чтобы они не стояли в полный рост. И та быстро принялась усаживать всех прямо на пол. Поход по канализации не добавил малышне красоты, так что вид эта ватага имела весьма удручающий.

Настоятельница громко икнула и вновь закрыла рот рукой. Я жестом предложил ей вернуться обратно в кабинет и зашел следом, прикрыв дверь.

— Восьмой, — прошептала она, не пытаясь скрыть чувства. — Кто эти дети? Откуда они? Что происходит?

— Это, — я набрал в грудь воздуха, подбирая слова. Но в итоге так ничего и не придумал. — Химеры. Второе поколение, эксперимент мэрии и инквизиции. Я выкрал их из центра час назад. И не знаю что с ними теперь делать.

Ну, отдам должное, Агнесс практически удалось удержать себя в руках. Она икнула еще два раза, пока пыталась осознать услышанное. А затем последовала ее реакция:

— Восьмой, — прошептала она вкрадчиво, словно общалась с ребенком. Только скорее она решила, что я свихнулся. — Химеры, это чудовища времен войны. А это дети.

— Агнесс, — вздохнул я, присаживаясь на стул. — У нас мало времени, поэтому буду краток.

Мне очень нужна была ее помощь. Даже на примере одной лишь Оби было видно, насколько я далек от воспитания детей. Как оказалось, у меня и семьи-то никогда не было. И если я мог просто таскать безвольную малявку за собой, то настоятельница всего за день смогла ее разговорить и сделать похожей на человека.

Так или иначе, если я хочу, чтобы у этих мелких спиногрызов появилось хоть какое-то подобие будущего, мне нужна была Агнесс.

Поэтому я честно и без утайки рассказал ей все, что знал сам. Про химер, про эксперименты, про инквизицию и прочее. Умолчал лишь про голоса в голове, да опустил некоторые детали вызволения.

Я все таки хочу вызвать ее доверие, а не выставить себя мясником, склонным к безудержному насилию. То есть всю правду ей знать не обязательно.

— Даже если я на мгновение поверю, что вы говорите правду, — произнесла она, но я не дал ей закончить.

— Оби, — позвал я. — Покажи, пожалуйста.

Вошедшая молча девочка посмотрела на меня, затем на настоятельницу. А затем ее тело покрылось доспехом, отливающим багровыми тонами. Всего на пару секунд, но этого было достаточно.

Настоятельница же заработала еще пару плюсиков в карму. Она даже не вскрикнула, лишь округлила глаза от ужаса. Возможно это из-за того, что ей пришлось зажимать рот уже двумя руками.

— Это все та же Оби, — произнес я, подражая вкрадчивому голосу настоятельницы. — Именно с ней вы общались, именно ей читали сказки. И именно ей вы помогли. И теперь я прошу вас помочь и остальным. Поверьте, эти дети куда беззащитней, чем кажется.

— Даже если… — она никак не могла найти слов. — Неоякудза… Они… Инквизиция…

— Я собираюсь покинуть Альтаир сегодня вечером. Нам здесь не дадут жить. Инквизиция охотится за этими детьми и считает их своей собственностью.

— Это ведь незаконно, — наконец поняла женщина. — И… И аморально. Как так?

— Вы слышали, что я сказал? Мы уходим из Альтаира и я хочу, чтобы вы пошли с нами.

— Восьмой, — прошептала настоятельница. — У меня здесь и свои дети. И они тоже беззащитные.

— Возьмите их с собой. Честное слово, я не знаю, что ждет нас за стенами, но там будет явно лучше, чем здесь.

— И куда вы направитесь? В Канопус? В другой город? В пустоши? Там повсюду бродят Иные, Восьмой.

— Как раз с этим проблем не будет, — произнес я.

Вздохнул и принял решение. Она не верит, так что придется шокировать ее еще раз. Надеюсь, Агнесс выдержит.

Я поднял руку и позволил ей почернеть. Затем внимательно наблюдал за реакцией женщины. Похоже, принимать боевую форму полностью нет нужды.

— Я смогу вас защитить, Агнесс. И вас, и их, и ваших детей. Но только от монстров за стеной, но не внутри. Местных тварей слишком много, они носят белое и стреляют эфиром. Тут даже я не справлюсь.

— И что вы предлагаете? Никто еще не покидал сектор живым.

— Ни у кого еще не было пятнадцать мотивирующих факторов за спиной и Черного Дьявола в комплекте. А с вами мотивации станет еще больше.

Агнесс горько усмехнулась и посмотрела на бумаги, разбросанные на столе. Затем перевела взгляд на дверь, за которой сидело полтора десятка детишек и ее глаза стали влажными.

— Даже если мы выберемся, даже если получится, — произнесла она. — Что дальше? Здесь у детей есть крыша над головой. Неоякудза обеспечивает безопасность. Есть еда.

— Вы — ширма для прикрытия их бизнеса. И весь этот цирк может сгореть по щелчку пальцев. К тому же, в безопасности лишь половина детей. Ваша половина. Чем те, которых я привел, хуже?

— Вы предлагаете мне променять безопасность половины на риск для всех, Восьмой, — произнесла она.

Я хотел было ответить, но меня прервал крик, доносящийся с улицы. Я слишком давно живу в этом секторе, чтобы ошибиться. Я слишком часто не спал ночами и успел выучить все возможные оттенки криков.

И этот был самым частым, что мне доводилось слышать за последние пять лет. Крик, состоящий из тягучей смеси боли, ужаса и осознания неминуемой смерти. Но не быстрой, а мучительной.

Так кричат восьмерки, когда их убивают медленно, но неотвратимо.

А следом раздался другой вопль, с другой стороны, но состоящий из все той же смеси. Мы с Агнесс выскочили наружу как раз в тот момент, когда мимо решетки ворот двое Ночных Псов тащили окровавленное тело еще живой, вопящей восьмерки.

И в следующую секунду сектор затопило воплями умирающих восьмерок. Почти сразу же завыли сирены. Где-то вдалеке раздался тяжелый, глухой звук, которого я не слышал очень и очень давно.

Ворота гермозатворов, ведущие в первый сектор начали закрываться, отсекая нас от остальной части Альтаира, а это значит только одно.

Раздалось тихое стрекотания пулеметов с вершины внутренней стены. Восьмой сектор окончательно перешел в режим осады.

— Прорыв Иных, — озвучил я очевидное. — В секторе Иные. И если это то, о чем я думаю, скоро их станет гораздо больше.

— Восьмой, — произнесла Агнесс решительным голосом. — Я согласна пойти с вами.

Глава 15. Самый лучший день для восьмерки

— Идем со мной, если хотите жить.

— Признайся, — буркнул Восьмерка. — Ты всегда хотел это сказать.

Я не стал с ним спорить. В конце концов не видел смысла отрицать очевидное. Не только Черный в детстве мечтал стать героем. Все мы немного Черный.

Только вот ребята из Неоякудза не очень спешили падать в ноги своему спасителю. Может они и привыкли выражать таким образом радость и благодарность, но вот пятерка стволов, которыми тыкают в мою сторону, немного раздражала.

Я стоял посреди алтарного зала церкви, а местные охранники-головорезы явно не понимали, что к чему. Меня они явно узнали, как и я их. Мы частенько пересекались во времена, когда я носил белое.

Церковь у Неоякудза, это что-то вроде награды для подчиненных. Тихая, спокойная работенка. Сиди себе весь день, свети лицом и отгоняй всякий сброд. С другой стороны, местные охранники должны быть из матерых, потому что в случае чего, им придется охранять важный экономический объект.

Ведь если церковь захватят или, не дай бог, разрушат, Норай потеряет крупнейшую ферму по отмыванию бабла во всем секторе. И это уже не понравится его хозяевам. Разумеется, у местных банд есть хозяева. Которые сидят примерно между центром и вторым сектором.

У них там свои интриги и междусобойчики, только вот сражаются они скорее от скуки, передвигая фигуры по полю восьмого сектора. Банда Отморозков на Е — четыре. Шах. Охранный отряд Красного квартала на Д — Шесть, съедаем район тупых восьмерок. Гнездо Иных на поверхность, шах и мат.

Только вот пятерым матерым Неоякудза было тяжело окинуть взглядом всю доску разом и понять, что они уже проиграли. Сейчас счет шел на минуты, прежде чем все оставшиеся фигуры не сметут с доски, освободив поле для следующей партии.

Зато перед ними был беглый инквизитор, за чью голову наверняка назначена солидная награда. И наверняка у ребят были особые распоряжения на мой счет лично от Норая. Только вот вой и стоны за витражным окном…

А тут здоровенный отморозок, уже доказавший свою способность справляться с монстрами всех мастей. Так еще и увешанный каким-то новомодным оружием.

Я бросил эфирную винтовку ближайшему парню с наполовину обожжённым лицом. Без понятия как его зовут, но часто видел его в кабинете Норая, так что скорей всего он тут главный.

— Мы либо вместе прорвемся в особняк, либо нас всех тут грохнут Иные.

— Там всего лишь несколько Ночных Псов, — произнес кто-то из охраны.

— А гермозатвор в первый сектор просто так активировали, — состроил я гримасу.

В ответ были лишь удивленные лица. Так, неужели…

— Они не слышали, — пророкотал голос над ухом. — Черный все слышал, да. Потому и ты слышал. Но у этих глупых восьмерок нет такого замечательного Черного, как у тебя.

— Ну сирены-то вы слышали? — спросил я, теряя надежду.

Если не смогу убедить их, что сектор скоро сотрут с лица Альтаира, то они могут меня прямо здесь попытаться прикончить.

— Нам лучше укрепиться в церкви, пока все не закончится, — произнес Неоякудза со старым ожогом.

— Скоро не станет никакой церкви. Вообще ничего не станет. Прислушайся.

И я ткнул пальцем в сторону одного из окон. Тут же рядом, как вы можете не слышать? Церковь же расположена недалеко от внутренней стены. И наконец-то пятнистый охранник понял что к чему.

— Автотурели, — произнес он.

Я разглядел крупицы страха в его глазах, но мужик быстро взял себя в руки. Действительно бывалая восьмерка, это хорошо. Значит я не прогадал.

— Какой план? — обратился он ко мне после того, как махнул своим опустить оружие.

— Вооружайтесь. Они стреляют эфиром, только что из центра доставили. Берем детей с настоятельницей и прорываемся в особняк. Там держим оборону до подхода внутренних войск и инквизиции.

— Вас восстановили в должности? — спросил кто-то из пятерки.

— Что-то вроде того, — оскалился я.

Не объяснять же им, откуда у меня взялись новомодные пушки. Все равно не поверят.

Раздав винтовки, дробовики и все остальное, я вооружился Феей. Оружие парням было великовато, но справятся. По крайней мере, пока хватит батарей. Фея же прекрасно подпитывалась из моей крови, правда заряда оставалось меньше половины. И в ней, и во мне.

Охрана если и среагировала на численное пополнение спиногрызов, но виду не подала. Если на внутренней стене работают пулеметы, значит все серьезно. У меня даже есть предположение, что подземное гнездо, которое я видел — далеко не единственное под восьмым сектором.

Отличный план, Кира. Выпустить Иных в восьмом секторе, чтобы на фоне угрозы затребовать разрешение на испытания новых химер. Детали неважны. Как и жертвы, принесенные на благо великой цели.

Жаль только, что нашлась одна сраная восьмерка, которая срать хотела на высшие благие цели с такой высокой колокольни, что из нашей помойной ямы даже не разглядеть.

Организованным звеном мы вышли на улицу, отстреливая все, что подавало хоть какие-то признаки агрессии. За признак агрессии мы не сговариваясь приняли любое движение. То есть палили вообще во все живое.

Тут творился фирменный хаос. Крики, кровь, оторванные конечности, пулеметный треск и пламя. Без понятия, откуда взялся огонь, но горело везде. Плавились картонные коробки домов, искрили порванные переплетения проводов.

Но небо все равно было не разглядеть, потому что его заволокло дымом. Чадящий запах горелой резины перемешался с химическими испарениями. Восьмерки сражались, восьмерки убегали, восьмерки прятались, но в итоге восьмерки дохли. Хороший день.

Я бы даже сказал, один из лучших за последние пять лет жизни в этом секторе.

— Ты знаешь почему твое подсознание абстрагировалось и создало меня? — задал вопрос Восьмерка, шагающий рядом.

Он обстоятельно обходил особо крупные лужи крови и слизи, будто был способен запачкаться. Я же отстреливал мелькавших то тут, то там Иных, стараясь не отвлекаться.

— В момент, когда ты перехотел быть послушным инквизитором, ты стал уязвим для сектора. Но просто сменить морально-нравственный вектор не в твоих правилах, — продолжал разглагольствовать он, жестикулируя фляжкой. — Тебе нужна кардинальная смена парадигмы. Не надо кривить рожу, ты прекрасно знаешь, что значат эти умные слова. Ты вырезал меня из своей головы, в одно мгновение решив стать белым и пушистым. Только вот я остался, потому что я умею выживать в восьмом секторе, а ты нет. Ты всего несколько дней, как сменил ориентиры, и посмотри к чему это привело.

Он обвел руками улицу, будто бы хаос и разрушения, это моих рук дело. Затем хмыкнул и продолжил идти рядом, аккуратно переступая разодранные тела.

— Ты очень хочешь быть хорошей, правильной восьмеркой. Только ты забыл главное правило хороших восьмерок. А я не забыл. И я очень не хочу подыхать ради твоих внезапно объявившихся идеалов. Одумайся, Восьмой. Зачем ты вытащил настоятельницу и эту ораву мелких недолюдей? Ладно экспериментальные, они хотя бы химеры и могут за себя постоять, но эти? А куда ты идешь? Держать оборону? Признайся, Восьмой, ты идешь в особняк не за этим.

— Заткнись, — прошипел я.

— О, ты наконец начал признаваться сам себе? Признал, что у тебя есть слабости? Только вот они нас всех угробят. Одумайся, Восьмой. Брось их всех, дойди до свалки и выберись из сектора. Только в одиночку у нас есть шанс уцелеть. Эти Неоякудза никак тебе не помогут, они даже на мясо не сгодятся. Они лишь привлекут внимание тварей.

— Ты не прав, — прошептал я, стреляя из Феи.

— Ее там нет, — произнес Восьмерка очень тихо. — Я тоже по ней скучаю, но ее там нет. Ее больше нигде нет. Черный Дьявол убил ее, а ты вырвал ему сердце. Как и обещал. Найди себе другую зеленоволосую сумасшедшую и будь счастлив. Только для начала надо выжить.

— Я тебя услышал. Ты только мешаешь, поэтому просто заткнись и исчезни.

— Эх, сраная Восьмерка сделал все, что мог.

Мы добрались до особняка, потеряв всего двоих Неоякудза. Вообще не так уж и плохо, учитывая, что мне даже боевую ипостась не пришлось принимать. Иные прорвались, но это была лишь первая волна.

Я видел только Ночных Псов и всего парочку Вдов-удильщиц. Ни Жаб, ни чего похуже, пока не встретилось. Да и припоминая размеры того гнезда, уверен, что на поверхность вылезло от силы четверть тварей. Значит, самое пекло еще впереди.

Норай встретил меня возле главного входа, облаченный в полимерную броню и с автоматом наперевес. Не сказать, что мы были очень рады видеть друг друга. Этот ублюдок знал про Черного Дьявола, помогал ему, пусть и преследуя свои личные цели.

Но сейчас не та ситуация, когда стоит выяснять отношения. Мне нужна его личная армия, а ему явно не помешает сильнейшая из живых химер. А уж тот взгляд, который он бросил на Фею, вообще ни с чем не сравнить.

— Тебе не по плечу будет, — прокомментировал я его жадность. Эта малютка даже для меня тяжеловата.

— Рад тебя видеть живым, — ответил Норай без всякой радости.

— Не скажу, что это взаимно.

— Знаю. Но сейчас у нас общий враг. Понимаешь?

— Иначе бы меня тут не было.

— Восьмой! — этот звон я узнаю из целого хора.

Стремительное пятно пролетело по всему коридору и вцепилось мне в грудь, так что пришлось отставить Фею в сторону.

— Здорово, Пискля, — похлопал я мелкую по макушке.

— Асоха, — пробурчала она, трясясь всем телом. — У меня имя есть, мог бы и запомнить.

— Хорошее время для очередной шуточки, — прокомментировал Восьмерка.

Я лишь вздохнул. Несмотря на все, произошедшее за последние дни, я понял, что был рад. Рад, что мелкая назойливая барменша выжила. Сразу вспомнились малыш Грэмми и Малышка Молли. Стейки по вечерам и шум «Шинигами», который мы снесли.

Да, так и не посмотрел на сиськи Молли напоследок. А там было на что посмотреть.

— Я думала, ты погиб.

— Не звени, мелкая. Ты же знаешь, меня тяжело убить.

Несмотря на волну чувств, я все же отстранил писклявую от себя. Не время для мягкостей, когда весь сектор на грани уничтожения. Поэтому я обратился к Нораю.

— Это только начало. Они зачистят весь сектор. Под землей еще много Иных, я видел одно из гнезд.

— Они? В смысле Иные.

— Ты же не сильно удивишься, если я скажу, что этот прорыв был запланирован?

— Вообще не удивлюсь, — кивнул Норай.

— Армии не будет. Как и Инквизиции. По крайней мере, пока потери среди населения не станут критическими.

— Зачем им это? У нас не было проблем с центром уже много лет, если не считать… — он замер на полуслове. — Да чтоб тебя со стены обоссали. Это все из-за тебя?

— Не льсти мне, Норай. Я лишь чуточку ускорил процесс, а может и вообще ни при чем. Надо выбираться из сектора.

— Надо занять оборону.

Мы произнесли эти фразы одновременно. И если глава клана Неоякудза произнес банальную глупость, то вот мой вариант попахивал стандартным бредом безумца. Поэтому пришлось пояснить.

— Для меня должен быть организован проход. Сегодня в районе свалки. Мы можем покинуть сектор все вместе.

— Я с тобой! — воскликнула Асоха.

— Хорошо, — кивнул я на автомате. — Будешь помогать Агнесс с детьми.

— Есть, командор! — отсалютовала она, а я приложил много усилий, чтобы не закатить глаза.

— Привычный уклад закончился, Норай, — вновь обратился я к главе клана. — Больше не будет как раньше. Сектор принесли в жертву и ты ничего не можешь с этим поделать. Но пока творится этот хаос, мы можем вырваться наружу. Другого такого шанса может не быть.

— Мы можем приспособиться к изменениям, — не спорил, а скорее размышлял вслух Норай. — Всегда приспосабливались. Потому и выжили.

— Приспособься снаружи, — ответил я.

Мгновения шли, утекая у нас из-под ног, вместе и с паршивым, но хотя бы привычным миром. Пока мы разговаривали, шум с улицы не стихал ни на секунду. Как грохот выстрелов внутри особняка. Охрана постоянно отстреливала тварей, чем привлекала еще больше тварей.

Скоро особняк просто сметут, когда на поверхность выберется больше Иных. Я это понимал, потому что видел своими глазами сколько их там. А Норай знал, что я говорю правду, но пока отказывался в это верить.

Я слишком хорошо знал этот его взгляд. Точно такой же, как во время редких партий в шахматы, когда мне удавалось обыграть его и загнать в угол. Прямо сейчас Норай перебирает варианты в голове и пытается придумать что-то лучше.

— Я иду в любом случае, — решил я дожать. — Но вместе у нас будет больше шансов. А если ты останешься, то без меня у тебя их не будет вовсе.

— Хорошо, — выдохнул он. — Мне нужно время, чтобы собрать людей.

Я кивнул и протянул руку главе Неоякудза. По крайней мере, пока мы не выберемся их сектора, нам придется двигаться вместе. И мне не нужны проблемы.

— Мир, дружба, жвачка? — усмехнулся он и пожал руку.

— Мир, бухло и сиськи, — вернул я усмешку.

— Расчлененка, кровь, потроха, — положил Черный свою лапу сверху.

— Бухло и сиськи, — произнес Восьмерка, чокаясь с нами флягой. — Что? Я думал, у нас голосование.

Клоуны — произнес я про себя, но вслух ничего не сказал. Зато Черный воспринял это как призыв к действию и вооружился своей укулелей, нацепил на рожу красный шарик носа и запел:

— В этом секторе беда всех находит без труда! Трепыхаться нету толка, всем осталось здесь недолго. Там разорван, здесь убит, кровь уже…

— Пискля, налей, а? — спросил я, скорее на рефлексах, нежели осознанно.

— Никакого уважения, — брякнул Черный по струнам, так что у меня аж в ушах зазвенело. — Поэта каждый обидеть горазд, потому что гандон и пидо…

— Черный, — взмолил я.

— Ой, все.

Черный сел прямо на пол и отвернулся в угол, словно обиженный ребенок. А я в свою очередь перешел к окну, которое больше напоминало теперь бойницу. Тварей было еще много, но в дом они больше не пытались пробраться. Мельтешили вокруг, но и не уходили.

Ох, не к добру это все. Я наблюдал, как их скапливается все больше и больше. Но они держатся так, чтобы не подставляться под огонь охраны. Словно ждут, готовясь идти на штурм.

Кроме голодных Иных могут быть только умные голодные Иные. И эти твари явно не глупы, раз перестали пытаться лезть напролом. Ими кто-то управляет? Кто у них альфа? В подземелье я видел Вдов, но для их стай такое поведение несвойственно. Инквизиция?

С учетом того, что всех Джаггернаутов перебили, Матка находится далеко на севере континента, остается только этот вариант. Неужели Кира научилась как-то контролировать Иных, пусть и частично?

Очередное безумное подтверждение моей паранойи. Но после того, что я видел в лаборатории, уже ничему не удивлюсь.

На сборы Нораю потребовалось непозволительных десять минут. Из хороших новостей был полезный подарок для меня любимого.

— Тебе это явно нужней, чем мне.

С рвением наркомана, увидевшего дозу порошка, я схватил три резервуара с эфиром. Логично же. Раз Норай прятал в «Шинигами» целый ящик, который Роберт спер из лаборатории вместе с Оби, то не удивительно, что глава клана присвоил и себе несколько штук.

Первый резервуар я вколол себе в шею. Второй всосала Фея, благо нужный разъем я нашел быстро. Третий же бросил Оби.

И если до этого мои манипуляции вызывали лишь удивление, то после того, как Оби вколола себе эфир, в глазах Неоякудза плескался настоящий страх.

— Так она тоже? — спросил Норай.

— Ты не знал? — настала моя очередь удивляться.

— Та химера… Он не приводил ее. Говорил, что не один, но я не знал, Восьмой. Думал, что тот Черный Дьявол просто психанул и спер эфир у департамента. Это уже потом пришло распоряжение о некоем объекте.

— Знакомься, Оби. Оби — говнюк, с которым у нас перемирие. И да, она может порвать твою охрану голыми руками. Сам такое видел.

— Злой ты, Восьмой, — произнес Норай, но все же спустил мне оскорбление.

— Не без причин, — ответил я.

Ты первым меня предал. И то, что мы нужны друг другу, не значит, что я тебе доверяю или уж тем более простил.

Да, мои воспоминания оказались фальсифицированы, но на тот момент я этого не знал. А Норай прекрасно понимал, что для меня значил Черный Дьявол. И скрывал его прямо под моим носом. Такой себе друг, должен заметить.

— Не то что замечательный Черный, Да? Да, восьмерка, которая губит поэтический талант своих друзей? Я, может, мечтал выступать на эстраде! А ты…

— Ну началось, — пробурчал я, не обращая внимания на недоуменные взгляды.

— Что началось? — спросил Норай.

— Осада, — указал я пальцем в окно-бойницу. — Они оцепили особняк.

— Очень странно, — согласился тот. Скорее размышляя о чем-то своем. — Они словно чего-то ждут. Во всем секторе идут бои, но эти просто ждут.

— Они не хотят нас выпускать. Просто поверь, нет времени объяснять.

Потому что если начать, то придется рассказывать все с самого начала. Про эксперименты, Киру, второе поколение химер и так далее. И очевидно, что Кира не отступится, пока не вернет детей в лабораторию. Без них, все придется начинать сначала. Но как она контролирует Иных?

Вариантов у нас не много и мы решили идти на прорыв. Я стану во главе клина, что прорежет кольцо тварей. Помимо солдат Норая, тут было еще около полусотни человек. В основном прислуга особняка и по совместительству родня тех самых солдат.

В клане Неоякудза все просто. Если есть чему болтаться между ног — иди убивать во имя хозяина. Если нету, то мой полы и готовь еду. Такое вот распределение обязанностей, позволяющее выжить в восьмом секторе.

Вернее, позволявшее раньше. А сейчас мы проверим на прочность верность этой системы.

Норай настоял на том, что нам надо заскочить в пару мест, где держали оборону его люди. Стройка нового «Шинигами», пара конспиративных квартир, офис и так далее. Да, у Неоякудза был свой офис. Я назвал бы это занюханным подвальным притоном, но не хотел усугублять.

Впрочем, все адреса были рядом, в пределах района, а значит по пути. К тому же там есть вооруженные восьмерки, что сыграет нам на руку.

Лично я очень хотел бы забрать с собой Элиота, но без понятия где его сейчас искать.

В восьмом секторе было крайне мало людей, которые не сделали мне ничего плохого. Большинство из них сейчас со мной. Но Элиот один из тех, кто помогал мне делом, так что жаль, что не смогу его вытащить.

К тому же, он отлично разбирается в химерах и мог бы сильно помочь в будущем. Настоятельница Агнесс, Писклявая Асоха, Элиот и сиськи Молли. Вот все, кого я бы хотел вытащить. Еще Элис и старик Крост, но они уже покинули сектор своим путем.

Ну и мелкие. Не то, чтобы я испытывал к ним какие-то особые чувства, но… Это сложно объяснить. Иногда мне кажется, что если смогу спасти их, то появится шанс спасти и себя.

С такими мыслями я и шел на прорыв. Фея щедро заливала разрушенные улицы эфиром, не оставляя Иным и шанса. Да и не сказать, что они особо рвались в бой. Стоило нашей толпе вывалиться на улицу и начать стрелять, как те кто мог, бросились врассыпную.

Но при этом я видел, что те же Псы не уходят далеко. Они словно кружили неподалеку, стараясь не подставляться под удар. Я еще больше убедился в том, что действуют твари не по своей воле, а просто ждут приказа хозяина атаковать.

Потому что поведение монстров шло вразрез со всем, что я о них знал. А я перебил побольше Иных, чем любая из этих восьмерок. И мне это все очень не нравилось.

Грохот и скрежет, донеслись со спины. И следом до нас докатилась волна чудовищного рева, на какой способна лишь глотка очень большого чудовища. У меня внутри все похолодело, а на затылке зашевелились волосы.

Я даже не понял как сменил ипостась на боевую, моментально обрастая броней.

— Это еще что такое? — воскликнул Норай, явно имея ввиду рев, а не меня.

Черный, вновь облачившись в рясу священника, с ухмылкой положил локоть на плечо главы клана и наклонился к его уху.

— Не хотите ли поговорить о боге нашем, Биомоде Джаггернаутовиче? Ибо скоро вы с ним встретитесь.

Глава 16. Можно ведь просто всех убить

Это было настоящее побоище. Восьмой сектор превратился в кровавый котлован смерти, где пир разделился между Иными и свинцовым дождем. Причем первые оторвали себе кусок явно жирнее.

Чем дальше мы отдалялись от внутренней стены, тем чаще приходилось вступать в схватку. Восьмерки бежали к стенам под защиту автоматических турелей, забыв, что эти турели ставили в первую очередь для защиты от восьмерок.

Мясо и кровь были везде. Ревели дети, но их никто не слышал из-за чудовищной какофонии лая, сирен, автоматных очередей и мата. Было очень много мата, особенно в отдаваемых приказах. Но Неоякудза действовали на удивление слажено.

Была еще одна странность и такое чувство, что заметил ее только я.

Твари, что обступили особняк, продолжили следовать за нами, когда мы пошли на прорыв. Но они не нападали, как и многие другие, что встречались нам по пути.

Все Иные, что вылетали на нас лоб в лоб, старались оттяпать себе кусочек деликатеса. А те, что плелись в хвосте — наоборот старались не высовываться.

Но периодически самые шустрые, в основном из тех, что маячили на флангах, срывались в безумную самоубийственную атаку.

А иной раз все шло спокойно, твари даже впереди разбегались, уступая нам дорогу. А потом, когда их становилось слишком много, часть срывалась в голодном самоубийственном порыве. Но не все, а именно лишь часть.

Из-за этого приходилось постоянно разделять внимание. Мы знали, что движемся в плотном кольце Иных, которые не атакуют и прячутся от наших пуль. Но могут атаковать в любой момент.

Никогда не замечал за монстрами подобного поведения.

— Пятый район перекрыт, — орал один из бойцов, вернувшийся с разведки. — Там не пройти, надо двигать в обход.

Даже отсюда было видно черномазую погань, облепившую башню Пятого инквизитора со всех сторон. Монстры заполонили все подступы, лезли в каждую щель, карабкались по стенам, стараясь забраться выше.

Но Пятый сколотил себе неплохую армию за время своего правления в секторе. Он набирал себе лучших бойцов, потому что департамент щедро спонсировал. Неудивительно, что башня еще стоит.

— Надо двигать через шестой, — произнес Норай. — Там копы и армия, они должны сдерживать натиск Иных. Там граница с первым сектором.

— Нас перестреляют точно так же, как и этих собак, — возразил я, перекрикивая кавалькаду бойни.

Не стал уточнять, что если до армии дошел нужный приказ, то увидев детей они сделают все, чтобы забрать себе ценные образцы. Возможно даже подпустят нас ближе, чтобы убить наверняка.

Норай мешкал пару секунд, но затем быстро отдал приказ.

— Идем по часовой. Через седьмой район к свалке.

— Так короче, — кивнул я.

— Там банды отморозков, Восьмой.

— И они тоже сражаются с Иными за свою жизнь.

— Там Квадрада, — напомнил он тише.

— И они тоже сражаются с Иными за свою жизнь, — повторил я.

В конце концов, даже если придется в этой сумятице стрелять в кого-то еще, то лучше в восьмерок, чем в людей.

Проблема пришла откуда и ждали. Но не в том виде. Со спины раздались выстрелы. И судя по всему, это был не огнестрел, а эфирная плазма. Но даже если и так, то выстрелы были крайне редкими.

Как будто там не с Иными воюют, заполонившими весь сектор, а так, отстреливают бродячих собак. То тут встретят, то там. Разок пальнут, другой.

Мои подозрения начали складываться в ощутимую картину и вся эта битва мне нравилась теперь еще меньше.

Это не был случайный прорыв, однозначно. Инквизиция, а возможно и мэрия, навели суматохи и под шумок решили заняться своими делами. В первую очередь их дела сводились к полутора десяткам особо ценных экземпляров у меня за спиной.

Но теперь, если я прав, то это даже не прорыв Иных. Это сраный театр, в котором инквизиция контролирует все от и до. Гребаный спектакль для отвода глаз. Посмотрим прав я или нет. Как только люди с эфирным оружием нас нагонят — все встанет на свои места.

На границе с седьмым районом мы притормозили. Бедный грустный Билл, остатки бара которого сейчас полыхали огнем, скорей всего наконец эволюционировал в радостного дохлого Билла. Вот и нашел себе безопасное местечко в восьмом секторе.

Но мое внимание привлек голос, который сложно спутать с чьим-либо еще. Взобравшись на гору обломков, бывших когда-то пристройкой многоквартирного дома, я увидел с десяток дохлых Псов, пробитых арбалетными болтами.

— Шепелявый, ты что ли? — крикнул я в сторону руин, откуда слышались маты.

— Да чтоб меня со стены обоссали, — раздался голос, а затем показалась и щербатая рожа охотника. — Восьмерочью мать, а ты живучий. Эй, ребят, у нас тут ангел-спаситель нарисовался, чтоб его со стены обоссали.

— Много вас там? — крикнул я.

— Вся гильдия охотников с двух районов. Ну сколько осталось. А вас?

— Я, Клан Неоякудза и бабы с молокососами.

— Вот же срань, а.

Мы дружно завалились в руины трехэтажного дома. Всем требовалась небольшая передышка, а отсюда было проще отстреливаться. Охотников оказалось всего дюжина, включая трех тяжелораненых. Двое кое-как могли идти, но третий не жилец.

Если только идущая по пятам инквизиция не решится запихнуть ему внутренности обратно в живот и как-то это все подлатать.

— Не жмет тебе бандура? — усмехнулся охотник, кивая на Фею.

— Немного тяжеловата, но оно того стоит.

— Минет делает?

— И кофе по утрам готовит.

— Почем взял?

— Как обычно. Трупов двадцать.

— Со скидкой, значит. Хороший из тебя торгаш. Какой план, Восьмой?

Я так понял, он у этой шайки вроде как за негласного командира. Все-таки уважаемая восьмерка, потому я к нему и обратился, когда просил закинуть нас с Оби в стену вместе с трупами Иных.

— На свалке есть проход, — честно сказал я. — Мы собираемся прорываться и под шумок валить отсюда.

— Там же пулеметы на каждом шагу, — удивился охотник. — Свалку пуще всего охранять стали после того случая.

Это он про бунт восьмерок несколько лет назад. Когда они незаметно сгружали отходы под самую стену на протяжении года. А когда этот хлам начал крениться, то ломанулись с импровизированными крюками и лестницами перелезть через стену.

Самое забавное, что у них даже получилось. Инквизитора местного они грохнули заранее, чтобы не мешал и вот после этого случая появился среди нашей братии термин «поработать вспышкой».

Короче, на стене их уже ждали, всех перебили с особой жестокостью. Конструкция тоже не выдержала веса восьмерочьей храбрости и потому рухнула. Но для показательной расправы этого было мало.

Автотурели тогда не смолкали три дня, отстреливая даже тех, кто все это время прятался под горой мусора. Затем провели парочку показательных рейдов, упаковали в мешки еще пару сотен восьмерок и вроде все стихло.

Сол тогда сильно продвинулся в глазах инквизиции, вроде как он слил инфу о грядущем штурме стены. Но между своими ходили слухи, что именно он и прибил тогдашнего инквизитора свалки.

Вроде как намеренно, осознавая, что это даст сигнал. А через несколько лет и другой инквизитор того района скончался при странных обстоятельствах, а Сол наконец получил свою должность.

И именно этот ковбой должен обеспечить нам проход сегодня вечером. Доверял ли я ему? Нет. Был ли у меня выбор? Нет.

— У меня есть некоторые договоренности, — произнес я, решив не упоминать имя скользкого инквизитора. — В любом случае, другого шанса не будет. Да и здесь нам вряд ли получится уцелеть.

— Ну, мы пока не плохо держимся.

— Ты башню видел? После того, как она падет, все эти твари разбредутся по сектору.

— И это еще не все выползли на поверхность, — с грустью подтвердил Шепелявый. — Я тоже видел то гнездо. И оно не было единственным, Восьмой. Мы начали копать и нашли признаки еще двух таких же.

— Уверен, их больше.

— Не сомневаюсь, — сплюнул охотник. — Ладно, веди уж. Только это… Мы не одни, как бы.

Охотники оборонялись не просто так. У многих здесь были семьи. В основном только жены, реже родители или дети. Но всего толпа небоевых восьмерок составляла почти два десятка человек.

И это с учетом того, что вооружение у ребят не ахти. Зато опыта борьбы с Иными побольше некоторых. Все-таки, когда охотишься на тварей, основное твое преимущество — незаметность.

Поэтому основное вооружение охотников — арбалеты, реже луки. Но у большинства имелся и какой-никакой огнестрел, в основном кустарный. Законы законами, а своя шкура дороже. Особенно, когда регулярно ею рискуешь.

Короткая передышка закончилась. Солнце уже касалось стены, так что времени было мало. Вряд ли этой ночью кто-то озаботится фонарями, максимум мы получим зарево пожара в свете аварийных ламп.

Мы двинулись дальше, уместив женщин и детей в плотном центре. Оби была там же, так что я не особо переживал, мелкая прикроет. Но из-за архитектуры, если это слово вообще уместно в случае нашей дыры, двигаться приходилось растянувшись в линию.

Первые радостные возгласы я не услышал. На следующие не обратил внимания, пока не разобрал слова. Мы как раз проходили один т-образный перекресток, как один тупица из Неоякудза начал махать кому-то рукой.

Затем обернулся к нам с Нораем и с улыбкой произнес:

— Никогда не думал, что буду так рад видеть этих беложоп…

Тяжело выговаривать слова, когда тебе эфирным зарядом разнесло половину башки. Хотя мозгов у восьмерки явно там не было, так что я не удивился бы, если тот выжил и начал впаривать всем вокруг курсы по открытию чакр или еще какую дичь.

— Идиот, — проворчал я, подбегая к углу здания.

Мы не успели пересечь перекресток, так что сейчас наш отряд оказался разделен на две половины. А из-за угла уже непрерывно поливали алыми зарядами. Пара секунд, а мы потеряли трех бойцов и двух женщин, что оказались не особо расторопными.

Выглянув из-за укрытия, я сразу же отскочил назад. Угол дома прошило тремя выстрелами, что оставили за собой оплавленные дыры в перекрытиях.

Я не особо рассмотрел, но там около двух десятков солдат в какой-то улучшенной полимерной броне, которой я раньше никогда не видел. Все вооружены до зубов, но даже не это самое стремное.

С ними Иные. В основном Псы и Вдовы, что послушно вышагивали рядом. Я так и думал, инквизиция каким-то образом научилась контролировать тварей. Иногда те вырывались и набрасывались на нас, но не все и не всегда.

Ограничения радиусом и количеством, как мне кажется. Значит, источник находится где-то неподалеку и скорей всего за спинами солдат. Только вот с нашими силами их не перебить. Моя броня уже на износе, я не смогу сдержать такой плотный огонь из эфирных пушек.

— Круговая оборона, — проорал я. — Сейчас на нас со всех сторон…

Ну твою мать, ну почему я кругом оказываюсь прав? Почему хоть раз мои сомнения в людях не могут оказаться просто домыслами больного воображения?

Не в этот раз в любом случае. Иные поперли из каждой щели. Из каждой дыры повыскакивали. Псы вылетали из-за углов, Вдовы вылезали из окон, размахивая своими щупальцами-манипуляторами. Жаб не хватало, но они слишком медленные.

Улица погрузилась в хаос. Я же особо не думал. Если Неоякудза и охотники не справятся с Иными, то про то, чтобы выбраться из сектора и речи не шло. Я же сменил ипостась на боевую и вышел на перекресток.

Фея плюнула снаряд, улетевший по навесной траектории за спины солдатам. Эти ребята были профи. Я бросился обратно под защиту стен, но тело зудело в трех местах от полученных попаданий. Раздался взрыв эфирной гранаты, а это была последняя.

Ни криков, ни стонов, только грохот и алое пламя со стороны инквизиции. Это наша половина поля боя орала, визжала, ревела, материлась и захлебывалась кровавым свинцом.

Надо валить. Мы в диспозиции, разделены, уязвимы против превосходящих сил противника. Только вот кто нам даст такое провернуть? Жаль, что ни одного резервуара с жидким эфиром не осталось под рукой.

Солдаты не спешили сближаться, ждали, пока Иные нас потрепают или просто убьют. Однако одна башка в шлеме показалась на прицеле. Я выстрелил сквозь дыры в стенах, шлем солдата скукожился, словно шарик из которого выкачали воздух.

Но в ответ получил еще пару выстрелов. Солдаты стреляли сквозь перекрытия, а я себе позволить подобный фокус не мог. На один мой выстрел эти твари огрызались десятком.

Я далеко не в лучше боевой форме, чтобы лезть на такую толпу в одиночку. Найти бы генератор, управляющий Иными. Скорей всего какое-то излучение ограниченного радиуса. Но что это и как выглядит? По крайней мере ничего необычного я не заметил.

Одна из стен дома, за которым я прятался, покосилась и сползла, перекрыв улицу и заставив солдат немного отступить. А это идея. Жаль только я не особо разбираюсь в местных строительских примочках, так бы знал куда стрелять.

Фея перешла в режим эфирного дробовика, но дистанция эффективной стрельбы по прежнему оставалась внушительной. Я принялся палить по зданию, в надежде, что смогу подрезать основание. Несущие стены, опоры, что угодно, лишь бы он грохнулся на них.

Белые помогли в моем плане даже больше, чем я сам. Ответным огнем они решетили хлипкие перекрытия, что не добавляло зданию стойкости.

Наша половина отряда уже давно сместилась дальше по улице, где и увязла в бою с Иными.

Свое дело сделали и многочисленные надстройки, которыми восьмерки покрывали все вокруг, словно плесенью. Здание накренилось и наполовину обрушилось, перегораживая улицу и поднимая в воздух клубы пыли.

Это было похоже скорее не на обвал, а на оползень. Надстройки из кое-как спаянных листов металла больше громыхали, нежели несли реальную опасность. Но это заставило солдат хоть немного попятиться.

— Бегом, бегом, — замахал я руками, требуя, чтобы вторая половина отряда наконец пересекла перекресток.

Думаю, на фоне происходящего, вид боевой химеры со здоровенной пушкой в лапах их уже не сильно шокировал. По крайней мере Оби первая потащила мелких, а за ними рванули и остальные.

Я же запрыгнул на шаткую гору обломков, высунувшись по пояс. Двое ближайших солдат получили по заряду алой картечи в грудь и больше вставать не собирались. Третий выстрел я смазал, пригибаясь от ответного огня.

Но заряды солдат по большей части уходили в небо, так как им приходилось стрелять снизу вверх. Я уже хотел было броситься следом за своими, благо все проскочили, как моя башка дернулась в сторону.

Если бы не боевая ипостась, у меня бы половины черепа сейчас не хватало. А так просто чуть шею не сломал. Не было времени разбираться, но попали в меня явно чем-то тяжелым, но не эфирным. Не было жжения.

Интересно, кто у них там такой меткий? Какому сраному ублюдку надо сломать все пальцы по одному и вырвать глаза?

В голове гудело, все тело горело огнем от многочисленных попаданий, но перекресток мы преодолели, пусть и с потерями. Иные потрепали нас прилично, я насчитал с десяток разорванных трупов.

Рев позади заставил меня вздрогнуть и обернуться. Ну вот этого нам еще не хватало. В конце улицы появилась черно-алая тварь размером с небольшой дом. Наши взгляды пересеклись, ублюдок не просто заметил меня, казалось, он вообще ничего кроме меня не видит.

Биомод снова взревел, грохнул кулаками по земле, подняв тучу пыли, и бросился в атаку.

— Твою мать, — раздался голос кого-то из охотников.

— Бежать, восьмерки сраные, — проревел я, подгоняя остальных.

Особого приглашения не требовалось. Вся наша толпа сорвалась в галоп. Иные, постоянно нападающие со всех сторон больше не казались серьезной угрозой.

Я побежал следом, чуть ли не пинками подгоняя отстающих. Женщины подхватили на руки детей и бежали вместе с ними. Нас с Джаггернаутом разделяло метров триста, и это расстояние быстро сокращалось.

В спину мне прилетел эфирный заряд, пришлось сместиться, прикрывая своей тушей остальных.

Бросив короткий взгляд через плечо, заметил, как биомод мимоходом растоптал двух зазевавшихся солдат, а третьего смахнул своей ручищей, отправив в полет уже труп в скафандре. Новая космическая программа Альтаира во всей красе.

Но почему солдаты его не атакуют? Он же явно не подчиняется им. Или должен? Твою же мать. А нет, Джаггернаут немного замедлился, мотая башкой из стороны в сторону. Но это длилось пару секунд, а затем он вновь сорвался в нашу сторону.

Мы неслись со всех ног, петляя дворами и пересекая узкие улочки. Почти всюду нам встречались голодные Иные, что норовили оттяпать себе кусочек на ужин.

Большинство из них удавалось подстрелить прямо на ходу. Но иногда не хватало огневой мощи и тогда кто-то из клановых или охотников оставались отвлекать внимание противника мясом со своих костей.

Мы успели добраться до края свалки и даже найти один из проходов. А вот внутри все оказалось несколько неожиданным. Нас встретила толпа разъяренных восьмерок, вооруженных кто чем.

В основном металлолом с заточенными краями наподобие копий или сваренные вместе куски арматур. Мусорщики показали себя организованной коммуной, давшей отпор тварям. А судя по количеству трупов — не малой ценой.

Увидев нас, они вначале напряглись. Но заметив, кого мы сопровождаем, расступились. Будем надеться, что это не последний рубеж местной обороны и им в спину сейчас не ударит волна голодных Псов.

Ладно, Норай с этим разберется, но нам не удастся уйти с этой тварью на хвосте. Джаггернаут приближался и времени оставалось в обрез.

Вряд ли мы найдем позицию лучше. Норай с Шепелявым как-то очень быстро скооперировались с Мусорщиками и расставили людей. Женщины с детьми побежали дальше, кто-то из местных повел их своими, одним Мусорщикам известными тропами среди гор металлолома, битого стекла и проржавевших кубов прессованной техники прошлого.

Наши люди же забрались на импровизированные баррикады из все того же вонючего, политого кровью и слизью хлама. Я остался один на относительно чистом пятачке. Мусорщики косились на меня с опаской, один даже целился из какого-то монструозного сооружения. Пружинная баллиста? Но снаряд явно похож на гарпун из заточенной арматуры.

Неплохое место для боя, определенно.

Фея на изготовку в режиме дробовика. Гранат нет, брони практически нет, резервуаров нет, в оружии половина заряда, в моем уставшем организме чуть больше. Хватит ли этого, чтобы со всей огневой поддержкой разобраться с одним обезумевшим биомодом?

— Если бы я делал ставки, — произнес Черный, — То заложил бы дом, душу, собаку и душу собаки, чтобы поставить на Джагу. Беспроигрышная лотерея.

— А ты умеешь поддержать, дружище. Конкретные советы будут?

— Да, не обосрись. В буквальном смысле.

Ответить я не успел из-за жуткого грохота. Периметр свалки состоял из все тех же прессованных кубов, которые клепали поначалу. Потом пресс сломался и мусор стали сваливать просто так.

И если нам пришлось обходить стену в поисках прохода, то Джаггернаут решил ее просто перепрыгнуть. Подумаешь, пятиметровый заборчик.

У него не совсем получилось, немного не допрыгнул. Только вот этой твари были чужды условности, поэтому он проломил верх стены своей огромной тушей. Искореженный металл полетел во все стороны.

Биомод на этом не остановился и вторым прыжком разнес одну из наших огневых позиций, разом прикончив троих Неоякудза и попутно растоптав нескольких Мусорщиков.

Я пальнул из Феи, привлекая внимание твари, и только после этого оцепенение спало с остальных. Застывшие от ужаса люди вспомнили, что у них тоже есть оружие и принялись стрелять.

А вот бравые Мусорщики наоборот, при виде твари бросились в рассыпную. А я уж подумал, что у них два яйца, пусть и на всех. Переоценил.

Джаггернауту же было плевать на выстрелы. Пули отскакивали от его наростов, словно в него орешками кидались. Эфирные пушки, что я раздал клановым бойцам, вроде как и наносили какой-то вред, но биомод не обращал на это никакого внимания.

Его пылающий ненавистью взгляд застыл на мне. Я перевел Фею в режим максимального эфиропотребления и выстрелил снова. Небольшое солнце картечи ударило твари в грудь, отчего та взревела.

Одним прыжком она оказалась в пяти метрах от меня. В месте приземления образовался небольшой кратер, а ударная волна чуть не сбила меня с ног. Горы хлама вокруг заскрипели и начали осыпаться, вместе со стоящими наверху защитниками.

Я выстрелил снова, с трудом справляясь с усиленной отдачей. В этот раз мне повезло и я попал прямо в морду. Тварь ощутимо дернулась, но подыхать не собиралась и близко. Как же тебя убить, ублюдок стероидный?

Если не получится разобраться с этим, то вскоре сюда нагрянет инквизиторский карательный отряд и добьет выживших. Джаггернаут немного поубавил пыл, сверля меня свирепым взглядом. А затем враг отвлекся, посмотрев куда-то мне за спину. Хороший момент для атаки, только вот я тоже отвлекся.

Сбоку послышался знакомый свист. Такой издают активированные сервоприводы имплантов. Мне под ноги упали три головы парней из Неоякудза. Я увидел над головой самое странное существо.

Четыре тонких длинных ноги блестели металлом, напоминая какого-то громадного таракана. Дальше шло вроде бы человеческое тело, из плеч которого росло по паре таких же сверкающих металлических рук с какими-то наручами в районе запястий.

Существо направило одну из конечностей в сторону развернувшегося бойца с автоматом. Алый луч, вырвавшийся из наруча, разрезал парня от головы до паха за секунду.

Существо посмотрело на меня сверкающими механическими глазами, оперлось о длинную трость и улыбнулось.

— Давно не виделись, Восьмерка. Я спас тебя от предательства, не благодари.

Мне под ноги упала еще одна голова. Без ковбойской шляпы я не сразу признал инквизитора Сола. Все-таки он поработал вспышкой, хотя сейчас весь сектор был одной пылающей сверхновой.

— А ты прокачался, Теннеси, — осторожно произнес я, переводя взгляд с него на биомода и обратно.

— Новейшие разработки. Кирия хотела, чтобы я втерся к тебе в доверие и убил, но зачем?

— Действительно.

— Можно ведь убить тебя и всех остальных просто так.

— А этот парень начинает мне нравиться, — хохотнул Черный.

— Не того инквизитора ты выбрал в друзья, — прошептал я.

Не тратя больше время на разговоры, я одним рывком перевел прицел Феи и пальнул в Теннеси. Эфирный щит не просто заблокировал урон, но отразил сам выстрел. Все вокруг прошило мелкой картечью.

— Срань, — бросил я в сердцах.

Теннеси с хохотом оттолкнулся своими тараканьими ногами и взлетел в небо метров на десять минимум.

Джаггернаут решил, что это подходящий момент и с ревом бросился на меня, предварительно швырнув куб прессованного металла.

Массивный снаряд со свистом пролетел в том месте, где я стоял мгновение назад. Позади раздался грохот от столкновения. Джаггернаут взревел, сближаясь, а с неба по земле полоснуло алыми всполохами из оружия Теннеси.

Сраный старый мясник-инквизитор и обезумевший мутант-Иной. А на хвосте элитный отряд вооруженных до зубов солдат. И посреди всего этого дерьма лишь бедная уставшая восьмерка.

— Да чтоб вас всех со стены обоссали.

Глава 17. Трое на двое, шизы тоже считаются

Один из нас — поехавший ученый, ставивший опыты на людях. Затем решил стать богом и скрестил свои гены с самым разрушительным видом Иных. Как итог — пятиметровая тварь, сминающая сталь, словно бумагу.

Абсолютно никаких зачатков разума, лишь какая-то иррациональная ненависть, разбавленная безудержной агрессией. По каким-то причинам этот коктейль бурлит именно в мою сторону, хотя я даже не представляю, где и когда успел наступить ему на мозоль.

Биомод не ведает страха, не чувствует жалости, не испытывает голода. В нем нет логики или инстинктов. Он просто целенаправленно рвется меня убить, превращая в окровавленный мусор все на своем пути.

Он мне чем-то напоминает инструмент, навроде той же эфирной винтовки, созданный с одной единственной целью. Убить одного конкретного меня. Да, скорей всего я значительно преувеличиваю.

Я мог бы даже сказать, что биомоду просто нравится убивать все живое, но увы, это место уже занято вторым персонажем нашего кровавого театра абсурда.

Инквизитор седьмого района восьмого сектора Теннеси. Старик, что всегда жил в тени. Великолепный актер, играющий исключительно напоказ. Он довел свой спектакль до таких оваций, что звук его трости знают во всем секторе.

Если ты слышишь, как стальной набалдашник гулко стучит в такт его шагам, то значит по твою душу явился Мясник. В пору примерять черный мешок по росту.

Самое парадоксальное существо, как я бы его назвал. Он запугал всех своей сраной тростью так, что даже его дряхлый вид уже никого не может обмануть и сбить с толку. При этом Теннеси не был убийцей, он был маньяком.

Он нападал из темноты, бил в спину, отправлял на тот свет раньше, чем жертва понимала что происходит. Его кредо и стиль — резать глотки, наслаждаясь мучениями жертвы. Кровь и насилие в угоду одному ему известной цели.

Скорей всего фраза «ему нравится убивать» неверна по отношению к Теннеси. Правильнее будет сказать — это его личный и единственный сорт эйфории. Он похож на наркомана, подсевшего на самый сильный приход — чувство собственного превосходства.

И этому, не побоюсь такого слова, эталонному представителю восьмого сектора, Кира доверила задачу убить меня. Какие цели она преследовала, снабжая психопата последними разработками в сфере киберимплантов?

Я уже на моменте назначения его на должность инквизитора начал подозревать, что у бабы не все дома. Но тогда я это оправдывал тем, что она поместила его в самый криминальный район, под завязку набитый отморозками.

А сейчас? Сделать из монстра сверхопасного монстра, чтобы остановить меня? Я ведь всего лишь… А, ну да. Так-то все сходится, не прикопаться.

А что я? Хотелось бы сказать, что я просто мимо стоял, но будем честны, это не так. Не могу сказать, что я же всю эту кашу и заварил. Давайте сойдемся, что тут пятьдесят на пятьдесят.

Я, если честно, не знаю где повернул не туда. У меня была нормальная жизнь на зависть многим. Я крутился в восьмом секторе и будем честны, мне это нравилось. Проснулся, прирезал пару восьмерок, открыл счет, попытался побить рекорд.

Не вышло? Пошел выпил, пожрал стейк из Ночного Пса, поглядел на сиськи малышки Молли и пошел спать. И так по кругу, что ни день, то праздник.

Один раз я попытался перестать быть конченной мразью и поступить по-человечески. Один гребаный раз не захотел играть по навязанным правилам.

Думаю, это Элис на меня так плохо повлияла. Мелкая писклявая инквизиторша наотрез отказалась поддаваться влиянию восьмого сектора. И умерла, не отступив от своих идеалов. Наверное, примерно в то время я начал догадываться, что можно жить иначе, кроме как просто выживать день за днем.

И Оби. Малая химера второго поколения. Такая же, как и я. За нее все решили, ее судьбу определили заранее, у нее не осталось выбора. И она бы пошла моей дорогой. А я не хочу, чтобы она шла моей дорогой.

Я сам больше не хочу идти этой сраной дорогой.

Проблема в том, что все пути в восьмом секторе ведут сами к себе. Это гребаный бег в колесе по кругу. И вырваться можно лишь одним способом — проломив внешнюю стену. Только вырвавшись наружу можно освободиться от влияния сектора.

Возможно я унесу его в себе, есть такой вариант. Однажды восьмерка — восьмерка навсегда, все это знают. Но Оби не восьмерка. У нее и остальных еще есть шанс. А значит у меня все еще есть мотив.

Мотив выжить в этой безумной драке. Как можно победить в столкновении настолько ужасных монстров? На самом деле очень просто. Надо доказать, что ты — самый злобный из них.

А я об этом как-то забыл. Но сейчас вспомнил. Я — Черный Дьявол восьмого сектора. И сегодня я иду на рекорд.

— Сильнейший инквизитор сектора, — произнес Теннеси радостным голосом. — Я всегда мечтал убить тебя.

Пригнуться успел в последний момент. Металл над головой полыхнул искрами от росчерка алого луча. Что это вообще за фигня такая? Эфирный лазер? Какая-то нереальная концентрация в одной точке.

Есть ощущение, что эта штука прошьет мою броню секунды за две. Но Теннеси наслаждается, чиркая смертоносным лучом из стороны в сторону. Но даже под такой росчерк мне не хотелось подставляться.

И почему у меня нет такой штуки? Я думал, что Фея — вершина технологического прогресса. Или я не те кнопки там нажимал?

Размышлять о несправедливости мира было трудно, приходилось постоянно уклоняться от летящих в мою сторону снарядов. Биомод был медленней меня и уж тем более скачущего, как блоха Теннеси. Зато весьма неплохо приловчился швырять металлолом во все стороны.

Одну восьмерку просто расплющило от попадания прессованным кубом. Просто полоска осталась, толщиной в пару пальцев.

А Биомода таких снарядов было навалом. И ладно еще кубы, иногда он просто загребал мелкий хлам и швырял его. Импровизированная картечь била мясо навылет. Я как раз пробегал мимо Пса, прибитого насмерть арматурой.

Пару раз мне удалось попасть по Джаггернауту из Феи. На короткой дистанции дробовик себя отлично зарекомендовал. Только вот сокращать дистанцию мне больше не хотелось. Один удар наотмашь, что задел меня вскользь, чуть не отправил в нокаут тупую химеру.

А выстрелы зарядами эфира не похоже, чтобы доставляли ублюдку хоть какие-то проблемы. Про Теннеси вообще молчу. В этого жука попасть было не возможно. Четыре тонких ноги, новенькие сервомоторы, полный фарш.

У него мобильности под завязку, вообще не представляю, как до него добраться. Первый тупо непробиваем, второй скользкий, как слизняк в кислотный дождь.

Чувствую себя мальчиком для битья. Эти ублюдки тоже попытались грохнуть друг друга, на что я поначалу надеялся. Теннеси располосовал биомоду всю рожу со всех четырех пушек. Тот в ответ швырнул пару тонн металлолома.

И как-то оба сразу решили, что проще сначала меня грохнуть. Других восьмерок тут словно вообще не было. Они давили и кромсали всех мимоходом. Восьмерок, Неоякудза, охотников, Мусорщиков, Иных. Всех без разбору.

Есть только мы трое и мясо вокруг, не стоящее внимания. И я в этом трио явно отстающий. Надо как-то выправлять положение. Только вот как?

Заходят как-то в бар химера, биомод и кибер. А бармен им говорит… Да ничего он им не говорит, он же сдох. Бар взорван, сожжен, стерт до основания. И вокруг лишь огонь и пепел. А в центре этого ада химера, биомод и кибер.

Я выпустил длинную очередь из Феи по Теннеси. Надеялся подловить его в полете во время очередного прыжка, но не получилось. У эфирных пушек малая отдача, но с в режиме автоматического огня она все же чувствуется.

Так этот ублюдок еще и вертится прямо в воздухе, что даже прицелиться нормально не получается.

Сбоку раздался рев и над горой хлама показалась рожа биомода. Тварь получила вторую очередь практически в упор. Несколько наростов опали пеплом, но не более.

Прыгая и уворачиваясь от смертоносных лучей, я продвигался вглубь свалки. Туда, где находилось поле несортированных отходов. Теннеси не простой кибер с боевыми улучшениями, он явно заряжен эфиром. А значит у него есть резерв и он должен кончаться.

— Ага, как и броня Джаггернаута. Держи карман шире, восьмерка тупая.

— Есть идеи? — рявкнул я.

— Постарайся убить их раньше, чем они убьют тебя, — в этот раз ответил Черный. — Это должно сработать.

— Может сам хочешь попробовать?

— Не, — отмахнулся он. — На сегодня мой лимит исчерпан, сам выкручивайся. А то все Черный, Черный. Ничего без меня не можете.

Ни помощи, ни пользы. Все как обычно. И на что я вообще рассчитывал?

Сзади послышался треск и грохот. А затем гневный рев. На ходу я обернулся и дал хороший заряд эфирной картечи. Так и думал, Джаггернаут слишком тяжелый для этого места.

Несортированное поле, это просто огромная куча говна, примерно равномерно размазанная по площади в несколько сотен квадратных метров. Сюда сваливают отходы кучей, в которой копаются мусорщики, растаскивая хлам по углам.

И биомод тупо провалился по пояс в каком-то месте, где, судя по всему, не было прочного фундамента из металлолома и прессованных кубов. С другой стороны, вполне вероятно, что там находилась очередная нора мусорщиков.

В свое время всякая мразь частенько пряталась от меня на свалке и ни разу я сам никого не смог тут найти. Правда итог был закономерным. Тушка мрази упаковывалась в черный мешок, а у Сола появлялось шесть новых банок добротного пива.

До сих пор считаю, что слишком высокая цена за жизнь сраной восьмерки. Я даже рад, что Теннеси отрезал жадному гандону голову. Жаль, что не я.

Биомод тем временем выбрался и снова провалился. Так он и полз, помогая себе огромными лапами. Теннеси перестал скакать, так как здесь было маловато гор и холмов, за которыми можно скрыться.

Вместо этого инквизитор двигался по краю поля, но как-то боком, словно краб. И еще он перестал поливать нас лучами, хотя Джаггернауту пару раз досталось. Если я прав, то у его оружия есть радиус эффективного действия и составляет он метров двадцать.

Примерно с такого расстояния и полоснули пятиметровую тварь в последний раз. Но зная хитровыделанного старикана, он мог это сделать специально, чтобы заставить меня подставиться.

Я продвигался дальше по свалке. Надежда крайне простая, надо подвести ублюдков под стену, где по ним начнут работать автоматические турели. И даже если они не будут палить по двум детищам департамента инквизиции, то оставался еще человеческий фактор.

Внутренние войска уже должны были в полном составе выдвинуться на внутреннюю и внешнюю стены для поддержки огнем. Прорыв Иных, пусть и формально. Но есть протоколы, которые даже мэр вряд ли осмелится нарушить.

Иначе потом будет слишком много вопросов от жителей других секторов. Особенно если все выйдет из-под контроля и им придется открывать гермозатвор в седьмой сектор. А все уже вышло из-под контроля.

Даже отсюда я видел Иных, ползущих на стены. Пока что они не доползали даже до середины высоты. Но если прорвутся на самый верх, особенно внутренней стены, то, согласно регламенту, прорыв пустят дальше в седьмой сектор. Чтобы ослабить напор на стены.

И по моим подсчетам, полноценный штурм внутренней стены начнется примерно… Сейчас.

Громыхнуло так, что с вершин мусорных куч сошли целые лавины хлама. Я подловил замешкавшегося Теннеси и дал по нему длинную очередь, за что огреб железной балкой от биомода.

Кажется, мы оба попали, что уже прогресс.

Выбравшись из-под завала, огляделся по сторонам, оценивая ситуацию. Уж не знаю что там за заряд был в основании, но полыхнуло на зависть. Я краем глаза видел это небывалое для восьмого сектора событие.

Центральная башня — опора и символ власти, главный ориентир, центр всего, падала прямо на моих глазах, поднимая клубы пыли и изрыгая пламя. Она настолько давно тут стоит, что, казалось, это не ее построили в центре, а сектор возвели вокруг башни.

И сейчас она медленно оседала, не выдержав напора штурмующих ее тварей. Погребая под своими обломками как атакующих, так и обороняющихся. Хотя оставался ли там хоть кто-то живой из восьмерок? Вряд ли.

Но и Иных убить камешком по голове не так уж и просто. Так что уверен, большая часть этой орды сейчас выберется из дымовой завесы и разбредется кто куда по всему сектору. Обглодает трупы в округе, быстро захочет свежей крови и пойдет дальше.

Все, это знак. Начало конца. Если раньше у сектора и был хоть какой-то шанс устоять и выжить в этом бардаке, то теперь нет. Последний бастион пал. Пятый инквизитор стоял до конца на своем посту и погиб на нем же. Или под ним же, как посмотреть.

Дальше будет пламя, а в итоге останутся голые стены. Три или четыре — не важно. Стены — основа Альтаира, они будут всегда. Даже если консервы сожраны начисто, пустая банка останется валяться на карте континента.

Убедившись в правильности своих намерений, бросил взгляд на громаду стены. Я должен сегодня ее преодолеть и оказаться на той стороне. Идеальный вариант, это вычеркнуть черный мешок из уравнения.

До стены я добрался спустя минут десять перебежек по свалке от укрытия до укрытия. Теннеси сильно сбавил пыл, явно перешел в экономный режим. Биомод же внезапно оказался атакован своими же, то бишь подоспевшими Иными.

По каким-то причинам твари не принимали чудище за своего. И если идея была в том, чтобы искусственно вырастить альфу для управления Иными, то конкретно эта затея с треском провалилась. Значит тварей контролирует что-то другое.

Псы не доставили ублюдку особых проблем, Вдовы попытались атаковать всего дважды, но быстро доказали, что у этого вида есть зачатки мозгов и ретировались. А вот свора накинулись всей своей массой, но пробить черную броню так и не смогли.

Но они задержали его, чем выиграли мне время. До стены было рукой подать. Пулеметы работали безостановочно, отстреливая тварей на границе зоны поражения. Я смотрел на ниши в стене, где прятались смертоносные орудия.

Воздух в тех местах рябил от накала. Не знаю характеристик оружия, но ресурс ствола не позволит стрелять вечно. Рано или поздно температура достигнет предела и там все повзрывается к Псам под хвост.

Это станет еще одним звоночком к открытию гермозатворов в седьмой сектор.

В отличие от всех остальных районов, тут не было красной черты, за которую нельзя заступать. Раньше она, может и была, но постоянный оползни гор отходов сделали свое дело. Свалка жалась к стене вплотную, мусор местами даже поднимался вверх, словно тоже пытался перелезть и выбраться из этой дыры.

Я прятался в старом проржавевшем контейнере и осматривал стену через дыры в железе. Позади бой разгорался с новой силой. Инквизиция сцепилась с восьмерками и Иными. У меня здесь тоже сейчас будет драка, как только Джаггер доберется до стены.

— Теннеси, — крикнул я. — Ты же понимаешь, что к утру здесь не останется никого в живых?

— Белые останутся, — раздался его тихий голос из-за железных куч. — Я просто уйду с ними.

— И нафиг ты им нужен? Сектор обнулен и будет зачищен. Я буду мертв, Джаггернаут им подчиняется.

— Что-то не похоже, — рассмеялся инквизитор.

— Его с поводка спустили. Как и тебя. Но он хотя бы экспериментальный образец, на котором можно опыты ставить. А ты просто психопат, опасный для общества.

— Благодарю, Восьмой. Я предупреждал, что однажды тебе перережут глотку за твой поганый язык, помнишь? Я имел ввиду себя. И сегодня я наконец это сделаю.

— А что дальше, Теннеси? Их всех тоже убьешь? А когда эфир закончится, что будешь делать?

— Ты хочешь мне что-то предложить, восьмерка?

— Я знаю, как можно добывать эфир. Сам понимаешь, он и мне нужен. Мы могли бы объединиться и уйти в пустоши вместе?

— В пустошах скучно, восьмерка, там только Иные, да мутировавшее зверье. Они не боятся, когда умирают. Никакого удовольствия.

Контейнер, в котором я прятался, рассекло вдоль одним красным лучом. Но меня внутри уже не было. Судя по звуку, Теннеси все это время перемещался, выходя на позицию, чтобы мое укрытие было целиком в его видимости.

Атака была хорошей, но предсказуемой. Как и позиция инквизитора. Я вышел из-за соседнего остова старого автомобиля и дал залп из Феи прямо в бочину старика. Ближе подобраться не мог, но и такого расстояния хватило, чтобы тварь просто снесло.

Переключился на винтовку и трижды пальнул вдогонку. Может быть первый выстрел и достиг цели, но от остальных инквизитор увернулся прыжком.

— Какая живучая тварь.

Особых повреждений на теле Теннеси я не заметил, но тут столько огня и эфира, что не разберешь. Хотел было погнаться и добить ублюдка, как меня снесло мощным ударом и впечатало в небольшой холм металлолома, который я пробил насквозь.

Джаггернаут научился сначала бить, а уже потом реветь во всю глотку? Быстро он соображает.

С трудом поднявшись на ноги, вырвал стальной прут, что чуть не добрался до печени, но застрял среди наростов брони. Будем честны, печень — не самое сильное мое место. Надо беречь.

Подобрал Фею и постарался сфокусировать взгляд. Все плыло и интерфейс наномашин услужливо принялся подсвечивать важные объекты. Тряхнуло меня знатно, потому атаку я почти прозевал.

Пока Теннеси зализывал раны посреди помойки, биомод успел взять разгон. Я развернулся, услышал, как хрустнули мои бедные кости и вскинул Фею. Маневр уклонения провести вряд ли удастся, потому я просто подпустил тварь ближе, дав заряд картечи ему прямо в рожу.

На таком расстоянии, практически в упор, выстрел превратил башку твари в облако кровавой пыли, не оставив тому и шанса. Но это в моем воображении, разумеется.

В реальности же Фея жалобно пискнула, сигнализируя об опустевшей эфирной батарее, а меня оторвало от земли, словно пушинку. Свободный полет был коротким и окончился сотрясающим ударом о что-то твердое.

Меня впечатало в стену в паре метров над уровнем мусора. Я не чувствовал ничего. Не было боли, судорог, головокружения. Я не чувствовал своего тела. Возможно сломал позвоночник.

Интерфейс мигал красными сообщениями, автоматическим подключением всевозможных режимов экстренного выживания. Программы наномашин отматывались на всю катушку, пытаясь спасти носителя, а носитель тем временем безвольным мешком упал в гору мусора.

Всегда знал, что здесь мне и место. Что я закончу свой путь на сраной свалке, погребенный говном и отбросами. И даже черный мешок — роскошь для такого как я. Вот и вычеркнули мы его из уравнения.

— Паршиво, — отхлебнул из фляги Восьмерка. — А ведь почти получилось. Надо было вчера валить, а не лезть в центр.

— Этот ковбой все равно бы нас сдал, — возразил Черный. — А так хоть повеселились напоследок.

— Слышь, могучий и ужасный дьявол. Черный так и не увидел бабочек, а ты уже помираешь. Встань и иди сражаться.

— Это так не работает, — с грустью прорычал Черный. — Так только в сказках бывает.

— О, а ты говоришь не работает.

Мое тело само оторвалось от земли и приняло вертикальное положение. Пара мгновений и мои стопы отрываются от земли.

— Он умеет летать, — восхищенно воскликнул Восьмерка.

— И ссать против ветра.

Хотел бы я обложить ласковым этих дебилов, да сил не было. Потому я просто смотрел в рожу биомода, что поднял меня в воздух одной рукой. Вторая сложилась в кувалду и врезалась мне в грудь.

Наросты разлетелись в стороны, обнажая тело. Защиты уже не хватало, чтобы затянуть дыры в броне. Я не мог понять, то ли я перестал чувствовать боль, то ли болело настолько сильно, что я не могу различить что именно.

Скорей всего что-то не так с нервными окончаниями. Либо повреждены, либо отключены наномашинами. Но это уже не важно.

Биомод отпускает меня, позволяя камнем рухнуть вниз. Громадная нога вдавливает меня в мусор, сминая железяки и прочий хлам подо мной. Даже если бы я и мог шевелиться, то не из такого положения.

А там что-то происходило. Судя по алым всполохам, Теннеси решил воспользоваться моментом и атаковать Джаггернаута. Я мысленно пожелал ему удачи и закрыл глаза, погружаясь во тьму.

Интересно было бы увидеть лицо жены. Да, эти воспоминания придуманы, но других у меня нет. В конце концов, чем выдуманная жизнь хуже?

Только вот вместо жены я увидел знакомое смазливое личико с копной красных волос и холодными механическими глазами.

— Только не это, — произнес я. — Мне двух глюков хватило.

— Ну я хотя бы симпатичная, — произнесла Элис.

— Писклявая инквизиторша, — парировал я.

— Ты не умеешь меняться, Восьмой. Не умеешь развиваться и становиться лучше. Это не твой путь.

— Теперь ты меня учить будешь?

— Кто-то же должен, — усмехнулась она. — Там где обычный человек делает выводы и пересматривает свои взгляды, ты сжигаешь мосты. У тебя нет компромиссов и полутонов. Все либо черное, либо белое.

— В основном говняное.

— Соберись, Восьмой, — произнесла Элис. — Сейчас ты вновь шагнешь дальше. В тебе сочетается несочетаемое. Ты был монстром, но отсек эту суть и родился Черный. Был машиной, исполняющей приказы и движущейся к несуществующей цели. Но и от этого ты отказался, отбросив все. Так появился Восьмерка. Должна была быть третья ипостась и ты до нее наконец дорос.

— И теперь появилась ты? — усмехнулся я с горечью.

— Нет, теперь появился ты. Время стать человеком, восьмой. Не поступать как человек, а быть им. Я просто решила тебе напомнить, почему ты оказался здесь.

— И почему?

— Потому что монстров убивают люди. Поэтому вставай и выпотроши всю эту погань.

— Ты забыла, я лежу с переломанным позвоночником и вроде бы уже сдох.

— А мне кажется, что процесс восстановления полностью завершен, — голос Элис стал знакомым механическим, пропали любые эмоции. — Энергоемкость — восемьдесят семь процентов. Амортизация генома прототипа — ноль. Геном прототипа обновлен успешно, реконструкция организма носителя завершена. Проект «Черный Дьявол», боевая форма, принять.

Я открыл глаза и посмотрел на небо. Мутное, затянутое кислотными облаками, но все же небо. На свалке не было множества переплетений проводов и труб. Тут всегда можно было поднять голову и посмотреть в лицо бесконечности.

Вот почему я не любил это место, я чувствовал себя здесь уязвимым, словно находился под прицелом. Но не сейчас. Теперь я чувствовал себя свободным, лежа посреди гор мусора и грязи.

Джаггернаут ревел, разбрасываясь подручными снарядами. Теннеси носился вокруг него, не только поливая эфирными лучами, но и переходя в ближний бой. В момент удара четыре его стальных руки покрывались алым свечением, превращаясь в острые клинки.

Еще одна новая фишка — сплав технологий и эфира. А в Фее такого не было. Пока ублюдки грызли друг другу глотки за право отрезать мне голову, я медленно поднялся на ноги.

Невероятное ощущение легкости во всем теле. Подвижность, гибкость, сила. Я словно помолодел, а новенькая черная броня блестела всеми гранями, отражая зарево пылающего повсюду пожара.

Как так получилось? Я посмотрел на Джаггернаута и моментально все понял. Маска на лице раскрылась кривыми прорезями, напоминающими клыки, в точности как у Черного, образуя хищный оскал.

— Это ведь не предел, да? — спросил я, разгораясь от предвкушения.

— От ядерной бомбы, — произнес Восьмерка.

— До бога, — закончил Черный.

— А может быть и до человека, — прозвучал ехидный писклявый голос.

Я присел и оттолкнулся ногами, разбрасывая кучи мусора во все стороны. С моей нынешней массой, прыжок в десять метров оказался легким, словно я всегда так делал.

Приземлившись на спину пятиметровой туши Джаггернаута, я вонзил обе руки ему между лопатками по самые запястья. Пальцы стали острыми, превращая ладони в смертоносные клинки, биомод взревел от боли и выгнулся дугой.

— Жри, — прорычал я. — Мне нужно больше.

Биомод ревел, пытаясь сбросить меня со спины. Он завертелся на месте, распинывая во все стороны стальные снаряды. Свалка содрогнулась и с верхушек куч поползли оползни.

Мне по спине прошелся алый луч, но он не смог пробить новенькую броню. Даже тепла не почувствовал, пусть пара наростов и оплавилась.

— Больше, — рычал я, прислоняясь к Джаггернауту все своим телом. — Я должен стать сильнее.

Вся моя броня покрылась острыми шипами, которые вонзались в спину Джаггернаута. Они были короткими, чтобы причинить хоть какой-то вред, но главная цель была достигнута, а остальное не важно.

Тварь ревела, тряслась, пыталась бить себя по спине, но мутировавший скелет, принадлежавший когда-то обычному человеку, не позволял это сделать.

— Больше, — прошептал я и вонзился кривыми клыками в шею биомода. Там, где в его сплошной броне появился просвет. — Мне нужно все.

— Ошибка лимитов, — прожужжал механический голос у меня в голове. — Масса генома прототипа превышена. Реконструкция организма носителя невозм…

— Заткнись, — рявкнул я и голос исчез.

Все возможно. Надо просто суметь. Я должен выбраться из сектора и если для этого надо совершить невозможное, то я это сделаю.

Биомод подпрыгнул и рухнул на спину, вдавливая меня в плотный слой утрамбованного мусора. Затем он перекатился и поднялся на ноги, продолжая реветь.

Я же медленно поднялся, оглядывая свое тело и руки. Новенькие наросты из генома Иных покрывали все мое тело. Но теперь это была не просто броня. Это было два слоя брони.

Я видел Теннеси, застывшего в десятке метров от меня. Его рот то открывался, то закрывался, пока он наконец не сумел выдавить из себя слова:

— Ты же почти сдох, срань. Как?

Я обернулся на изрядно схуднувшего Джаггернаута. В его организме не было наномашин, способных быстро передвигать наросты, дабы закрыть бреши в броне. Так что сейчас его правая нога, которой он прижимал меня, пытаясь раздавить, и вся спина блестели свежим красным мясом.

Наномашины сделали свое дело. Я высосал геном прямо из организма биомода, пусть в основном и пройдясь по верхам. Мое тело вобрало в себя больше, чем было способно, так что я более чем уверен, что второй слой брони временный.

Он спадет, стоит мне снять боевую ипостась. Но до тех пор я — сильнейший Черный Дьявол в этом секторе. Сейчас я сильнейшая из когда-либо созданных химер. А это значит…

— Второй раунд, сукины вы дети, — оскалился Черный.

Глава 18. Второй раунд, ставки больше не принимаются

Первое, что я сделал с огромным наслаждением, это вписал здоровенному ублюдку в челюсть с колена. Прыжок получился на зависть, инерция удара оказалась такой, что хруст был слышен на том краю сектора.

Из минусов — увеличенный вес. Я стал медленней и тяжелее, причем значительно. Конструкция химер не предполагала такого количества материала Иных, ни в организме, ни поверх его.

Уверен, это как-нибудь можно поправить, но не сейчас точно. Не имея возможности нормально уворачиваться от атак, пришлось принимать удары по полной программе.

Биомод если и пострадал от атаки, то особо этого не показывал. Ответка прилетела мгновенно, стоило мне коснуться земли. Размашистый удар тяжеленой лапы снес меня с места, но в этот раз все было иначе.

Я был слишком тяжелым, чтобы отправиться в очередной полет до стены, но на несколько метров меня протащило. Тормозной путь в виде отлетевших наростов не сильно меня впечатлил. Я так весь день могу.

Тело слушалось, ничего не болело, подвижность хорошая. Сомневаюсь, что позвоночник все-таки был сломан, как-то это слишком даже для наномашин. Но я однозначно стал сильнее и выносливее, чем был раньше.

Свежий геном Иных смешался с моим организмом, залечив как новые, так и старые раны. Моментально была сожрана четверть запасов эфира на это дело, но оно того стоило. Теннеси по прежнему был слишком быстр для меня, но теперь я хотя бы мог видеть и различать его движения.

Биомод же стал просто боксерской грушей. Я атаковал в лоб, а вот Теннеси решил пока не вмешиваться. Хотя у твари спина открыта для удара полностью, там вообще нет брони. Но хитрозадый инквизитор не пользуется моментом, ждет, пока мы поубиваем друг друга.

Я успел отскочить, когда громадные кулаки биомода обрушились на то место, где я стоял. В стороны полетел искореженный металл и мелкий мусор. Я рванул вперед и прописал увесистую двойку по роже ублюдка, но его это не проняло.

Лишь больше разозлило. Так дело не пойдет, однозначно. Мне придется прикончить их обоих по очереди, а бегать вокруг твари, чтобы добраться до его незащищенной спины я не могу.

Сжав кулаки, опустил руки. Представил, как наросты брони стекают по моему телу вниз. По рукам, обволакивая предплечья и фиксируя запястья. Это вам не когти отрастить, что получалось уже довольно легко.

Удар Джаггернаута меня зацепил вскользь, содрав целый слой брони, но я все же успел поднырнуть, под его руку и уйти в сторону. Мой кулак пришелся ему в грудь, тупо не достал до рожи в этот раз.

На мои руки словно громадные боевые перчатки одели. Кулак, покрытый шипастыми наростами в несколько слоев, столкнулся с бронированной тушей биомода. Гул от удара разошелся в стороны, отчего в ушах зазвенело.

Громадная туша покачнулась, но устояла. Я добавил с левой руки, пригнулся от очередной контратаки и ударил в ответ еще дважды.

Тварь больше не подставляла голову, а прыгать мне больше не хотелось, так и попасться не долго. Потому я просто пробивал в корпус. И с каждым ударом биомод замедлялся. Сколько бы на нем не было брони, ударный урон проходил сквозь нее. Заброневое воздействие крошило органы твари.

Медленно, долго, совсем чуть-чуть, но с каждым ударом я приближался к победе. И в этот момент Теннеси сделал свой ход. Поняв, на чьей стороне преимущество, он ударил мне в спину.

Четыре эфирных луча ударили мне крест на крест, причем один из них задел шею. Не будь у меня толстого черного воротника наростов, мог бы и головы лишиться. А так лишь легкое жжение почувствовал.

Но я отвлекся, за что и получил по роже от биомода. Удар принял на скрещенные перчатки, меня все равно отбросило метра на три назад. Чуть не потерял равновесие, но смог устоять и тут же мне в спину вонзились четыре лезвия.

Я увидел торчащие из груди острия, пробившие меня насквозь. Как так вообще? Два слоя брони. Но приглядевшись, я понял, что ошибся приняв это оружие за клинки. Это были скорее толстые спицы металла, покрытые эфирным свечением.

Теннеси проткнул меня насквозь и я чувствовал, как необузданный чужой эфир сжигает меня изнутри.

— Попался, — раздался шепот старика над моим ухом.

— Попался, — ответил я.

За спиной раздался треск, переходящий в вой, наполненный болью. Все-таки человеческое в нем осталось. В особенности мясо.

Спицы выскочили из моей груди, а наномашины принялись латать дыры и повреждения. У Иных регенерация куда сильнее, чем у человека, так что новый геном должен ускорить процесс неимоверно.

Кровью я все-таки блеванул прямо внутрь маски, что давно закрылась. Впрочем, те же наномашины мгновенно втянули кровь обратно в организм прямо через кожу.

А вот Теннеси такие фокусы не умеет выкручивать. Я знал, что сейчас похож на бронированного еда. Наросты на спине выстрелили иглами, дырявя тело инквизитора, но обернуться и посмотреть на результат я не успел.

Все произошло за какие-то мгновения и стоило спицам покинуть мое тело, как Джаггернаут бросился в атаку. В этот раз я не успел увернуться или отскочить. Два тяжелых кулака впечатали меня в землю, вернее в то, что тут вместо нее.

С ревом, Джаггернаут вновь замахнулся и ударил, вбивая меня еще глубже. Броня держала, но правило заброневого урона работало в обе стороны. Индикаторы мигали всеми оттенками красного, сигнализируя о множественных внутренних повреждениях.

Был бы у меня один слой брони, скорей всего на этом моменте я бы окончательно сдох. После третьего обрушившегося на меня удара, биомод решил, что пора заканчивать. Меня выдернули из ямы, которую мной же и выкопали.

Тварь схватила меня за руки и принялась тянуть в разные стороны. Затрещала броня, заскрипели суставы, я почувствовал, как натянулись мои мышцы. В глазах искрило, за спиной матерился Теннеси, в лицо ревел биомод, пытаясь вырвать мне руки.

Алые прожилки на моем теле засияли ярче, из образовавшихся в сочленениях просветах полился эфир. Я запылал, словно факел и взревел от боли. Джаггернаут держал меня в воздухе перед собой, словно куклу.

У меня не было плана, не было идей, я не понимал, что мне делать. Потому просто собрал все силы и напряг мышцы до предела, сопротивляясь твари. Я не знал как выбраться, не понимал, чем можно достать ублюдка.

Теннеси был вплотную, когда я насадил его на шипы, но эта пятиметровая махина держит меня в воздухе почти на вытянутых обезьяньих лапах. Шипы выстрелили из груди, из плеч и втянулись обратно, так и не достав до цели.

Пламя из сочленений стало сильнее, но горел в основном я. Количество эфира в моей крови быстро падало, отчего я скоро начну слабеть. Часть второго слоя брони стала отваливаться сама по себе.

Предплечья моих рук стали острыми и раскаленными от эфира. Из сжатых лап биомода потекла кровь. Его кровь. Но его это мало волновало. Мне нужен эфир. Больше эфира.

С геномом же получилось, должно получиться и с другой составляющей. Я приказал наномашинам высасывать соки из биомода, но сознание все равно начало уплывать. Сколько энергии в этой туше? Явно больше, чем в десяти химерах.

Сколько мне надо выпить, чтобы он обессилел? Все.

Я напряг мышцы и попытался свести руки. Бесполезно, проще поезд сдвинуть руками, чем пересилить эту мразь стероидную. Но я не сдавался. У меня не было другого выбора. Расслаблю мышцы хоть на мгновение и мне вырвут руки.

И я держался сколько мог. Вместе с чужой кровью в меня перетекал жидкий эфир, но терял я еще больше. Ублюдок разорвал какие-то связующие каналы в моем теле, повредив эфирные токи и теперь я просто пылал алым.

Надо перестроиться, надо трансформироваться, надо найти способ. Думать было тяжело, напряжение забирало все силы. Надо закрыть потерю, перекрыть вентиль, перестать гореть. И это как-то само собой получилось, стоило мне этого захотеть.

Все мое тело по прежнему светилось багровыми всполохами, но эфирное пламя опало. Надо собрать остатки энергии, сконцентрировать, создать нечто новое, что может мне помочь.

Наномашины, химеры, биомоды, киберимпланты, эфирные пушки и мечи, все одинаково. Везде один и тот же принцип, надо просто возвести его на новую ступень. Оружие для людей, оружие внутри людей, оружие, разработанное специально для химер.

Все одинаково, если смотреть шире. Что такое эфирный меч? Это конструкция, использующая эфир в крови химеры. Зачем мне чужеродная конструкция, когда в моем теле мириады наномашин, способных на что угодно?

Мне больше не нужны сторонние примочки. Мне больше не нужно оружие. Я стал тем, кем меня планировали сделать изначально.

— Я — оружие, — произнесло существо моим голосом.

Грудь разрывало от боли. Что-то разъедало меня изнутри, пожирая легкие, желудок и пищевод. Что-то большое, горячее и объемное. Оно собралось в шар внутри меня, готовясь взорваться.

Маска разошлась кривым разрезом клыков, огненный ком поднялся выше, мне было нечем дышать, сознание помутилось от боли, но я должен вытерпеть. И когда шар комом подступил к горлу, я не выдержал.

Это был рев моей боли, убивающей и разрывающей изнутри. Но вместе с ним из моего рта вышел густой поток жидкого эфира. Я раскрыл свою пасть и выдохнул скрученные жгуты пламени прямо в рожу Джаггернаута.

Жидкая алая субстанция, частично состоящая из моей собственной крови, обдала рожу биомода, вцепилась в него, растекаясь по телу, охватывая тварь сверху до низу.

Он ревел еще громче, чем я. Мы оба рычали от боли, но моя сходила на нет, а его только разгоралась.

Я упал на колени, а Джаггернаут схватился лапами за голову, пытаясь сбить пламя. И его руки тоже загорелись, причем куда ярче. Он принялся махать ими во все стороны, поливая все вокруг алым пламенем и я наконец понял, что происходит.

Наномашины послушно отрубили все болевые рецепторы, дышать получалось с трудом и через раз. Воздух с хрипом втягивался в обожжённые легкие и не хотел насыщать тело кислородом. Наномашины принялись помогать, восстанавливая и залечивая раны.

Но они могут не успеть или их может не хватить. Неограниченные никакими программными запретами, имея в своем распоряжении огромные запасы материала, они все равно не были всесильными, к тому же часть из них помогают мне до сих пор двигаться.

Если лечь и поспать пару деньков, не нагружая организм еще больше, все прошло бы куда проще. Но когда у бедной уставшей восьмерки было время спокойно отдохнуть?

Я проковылял прямо к орущему от боли Джаггернауту. Сил почти не осталось, так что второго шанса не будет. У меня нет права на ошибку, один удар и все.

Я сложил ладонь в подобие клинка. Перчатка равномерно расползлась по руке, а вместо нее на кончиках пальцев появились острые когти. Один точный удар в сочленение на груди, примерно в том месте, где у человека было бы сердце.

Моя ладонь с трудом, но все же пробивает наросты, биомод дергается, но я напираю, погружая руку глубже в тело врага. Пришлось засунуть практически по самое запястье, прежде чем когти не уперлись в сплошную преграду срощенных ребер.

И тогда я надавил изо всех сил, одновременно истончая и удлиняя когти. Раз у Теннеси такое получилось, то и у меня должно сработать. Я прошил ребра, биомод ревел и брыкался. Я болтался тряпичной куклой на его груди, вцепившись всеми наростами и стараясь не упасть.

Кровь и эфир. Вот тот коктейль, что мне нужен. И я почувствовал как мою руку обожгло. Сначала изнутри, а затем и снаружи, когда пылающая смесь вырвалась из моего тела и перетекла в организм биомода.

Тогда я вырвал руку, оставив в туше врага большую часть броневых пластин, впрочем их-то у меня еще дофига.

Отскочив подальше, принялся пятиться, глядя на бьющегося в агонии монстра, сгораемого изнутри.

— Мы с тобой оба дефектные, — усмехнулся я. — Тогда еще не умели стабилизировать эфир, когда нас клепали.

Я хотел быстро разорвать дистанцию, но со стороны это больше походило на поползновения хромой улитки.

Зрелище горящего изнутри биомода завораживало. Он словно сиял и светился, но я понимал насколько ему сейчас больно, сам только что прошел через подобное. Только вот у этой твари не было внутри умных наномашин, способных локализовать пожар.

— По нашим венам течет напалм, — с гордостью пророкотал Черный.

— А я думал, что про ходячую ядерную бомбу, это была просто шутка, — произнес Восьмерка.

— Как и про бога, — ответил Черный серьезно.

— Да что ты такое, ублюдок? — раздался голос Теннеси.

Я обернулся и наконец увидел израненного инквизитора. Вся его одежда была заляпана кровью, но он все еще стоял на ногах. Похвально для обычного человека, пусть и начиненного кибернетикой под завязку.

С тихим хлопком и шипением биомод за моей спиной воспылал алыми отблесками. Вся свалка засияла багровым. За исключением инквизитора, что целиком стоял в моей тени.

— Я просто тварь, что отказывается умирать, — пожал я плечами.

Тело слушалось с трудом. Болевые ощущения отключены, но слова давались мне с трудом. Звуки, выходящие из обожженной гортани выходили какими-то хриплыми и неестественными. Я двинулся к инквизитору, стараясь не делать резких движений.

Наверняка я все еще способен сражаться, но чем больше у наномашин будет времени, тем легче пройдет процесс регенерации. Хотя, вполне возможно, я слишком переоценил свои силы. И на самом деле я сейчас не восстанавливаюсь, а просто оттягиваю неизбежное.

Тогда надо успеть завершить дело. Звуки битвы позади стали тише и смещаются все ближе ко мне. Восьмерки идут к стене, но скорее их просто зажимают в угол. Пулеметы давно молчат, а солдат сверху я не видел. Возможно мешает дым пожаров, но в любом случае еще ничего не кончено.

Не знаю, что меня ждет дальше и сколько еще глоток придется перегрызть, прежде чем меня выпустят отсюда. Но точно знаю одно. Конкретно сейчас я должен убить этого психопата, иначе никто точно не сможет покинуть сектор живым.

Теннеси тем временем поднял в мою сторону все четыре своих клешни, глубоко вдохнул и опустил руки.

— Заряд закончился? — усмехнулся я, шагая в его сторону.

— На тебя хватит, — скривился старикашка.

Выдвинулись спицы и по металлу заскользили алые огоньки. Значит этот вариант менее энергозатратен, но по-прежнему весьма эффективен. По крайней мере в текущем состоянии ублюдок не сможет скакать вокруг, как таракан-переросток. Не сможет ведь?

Мои руки обросли наростами в районе предплечий. Броня раскрылась и извергла тонкий поток эфирного пламени. Не то, чего я хотел. Все еще тяжело управлять этим и далеко не всегда мое обновленное тело ведет себя, как надо.

Я словно заново учился ходить. Вроде бы и понимаю, что надо делать, но получается криво.

Примерно с третьей попытки пламя перестало литься во все стороны и превратилось в тонкую узкую струю огня. Никакой крови в этот раз, эфир идет из брони с ее алыми каналами. У меня над запястьем теперь находился полноценный эфирный клинок.

Было бы здорово вытащить и над левым запястьем, но может не хватить концентрации и полить все вокруг огнем, оставшись вообще без эфира.

Один меч против четырех. Так себе расклад, но у меня осталось приличное количество брони. И еще я симпатичней, а это весомое преимущество.

— Нет, — бросил Восьмерка.

— Цыц.

Теннеси бросился в атаку. Мы оба были не в лучшей своей форме, но он по-прежнему двигался быстрее. Из четырех ударов я блокировал половину, остальные полоснули меня по груди. Чужеродный геном, который наномашины не успели адаптировать, оставив вторым слоем брони, отлетал на ура и куда охотней.

Я взмахнул клинком, но инквизитор легко отскочил, разорвав дистанцию. И тут же бросился в контратаку, целясь мне в голову, шею, сердце и живот одновременно.

Такой разрозненный удар по уязвимым точкам я физически не способен парировать, а уклониться в моем состоянии было еще трудней. Оставался один единственный вариант.

Тощее тело Теннесси попадает по всем точкам. Прямой выпад позволяет тонким спицам пробить пластины брони везде, кроме груди, где наросты были плотнее. Только вот ни одна из атак не добралась до жизненно важных органов, потому что ублюдок намотался на мой сапог.

Прямой удар ногой отбросил инквизитора назад. И если я отделался несколькими, наверняка болезненными уколами, то вот ублюдок должен был хрустнуть десятком ребер разом.

Но он лишь харкнул фонтаном густой крови и со свистом втянул воздух в легкие. Разогнувшись, с ненавистью посмотрел на меня.

— Тебе еще и бронепластины вшили? — удивился я в свою очередь. — Да куда в тебя столько влезло?

Вместо ответа мне прямо в лицо ударил тугой алый луч. Я не строил иллюзий по поводу своей неуязвимости, потому закрылся левой рукой. В этот раз атака была сконцентрирована в одну точку, потому я мгновенно почувствовал жжение, пусть и безболезненное.

Но это значит, что мне сейчас конечность отпилят, болевые ощущения же полностью заблокированы. Туго соображаешь, восьмерка.

Я поспешил подставить под атаку лезвие эфирного клинка и убрать поврежденную конечность. И тут же по всему телу прошли судороги, заставляя меня выгнуться дугой против своей воли.

Луч был банальным отвлекающим маневром. Теннеси подскочил и в этот раз атаковал куда успешнее. Его клешни-манипуляторы разошлись в стороны, выдвинулись, становясь тоньше, но длиннее.

Мой же эфирный клинок погас как только я потерял концентрацию. Попытался схватить спицу голыми руками, но они просто выскользнули из моих ладоней, чтобы вновь вонзиться в тело. Между нами было около трех метров.

Теннеси атаковал с максимальной своей дистанции, нанося короткие неглубокие тычки и не подставляясь под удар. Я открыл пасть, будто бы собираюсь плюнуть в него жидким эфиром.

Старикашка ловко разорвал дистанцию, чего я и добивался. Провернуть тот же фокус, что из биомодом, мне сейчас не под силу. Внутренние органы повреждены и подобная атака меня добьет. Я и так держусь на одних морально-волевых.

— Не так уж ты и крут, — усмехнулся Теннеси, почувствовав свое превосходство.

Надо что-то делать, что-то придумать. Такими темпами он меня в решето превратит, а я даже добраться до него не смогу. Ублюдок нашел оптимальную дистанцию и способ атаки.

Я вновь попытался активировать клинок, но в этот раз загорелась пламенем, которое я быстро потушил. Слишком много ранений, слишком мало эфира в организме. Будь у меня больше опыта и времени, чтобы разобраться в новых способностях, может что и вышло бы.

В голове возникла одна мысль. Есть одна штука из человеческого оружия, которую я не копировал. Клинок примитивен и прост. По сути обычная эфирная горелка с увеличенной концентрацией.

Жидкий огонь еще проще. Это вам не эфирным зарядом пальнуть, отделив его от себя. В винтовках все куда сложнее. Но и не об этом сейчас. Надо попытаться, пусть у меня и будет всего одна попытка.

Я выпрямился, пытаясь восстановить дыхание. Надо сосредоточиться, понадобится максимальная концентрация. Раненной левой рукой я прижимал несколько дырок в животе, откуда сочилась кровь.

У наномашин сейчас столько работы, что они даже не успевали замыкать всю кровопотерю в организме. И пусть с каждой секундой они восстанавливали мое тело, я чувствовал, как слабею. Но нельзя этого показывать.

Потому я выпрямился и посмотрел в глаза инквизитора. Я знал, что он смотрит не на меня, а в багровые провалы на моем лице. Если бы я мог это контролировать, то сделал бы их сейчас ярче.

Мы простояли так около трех секунд. Маска на моем лице закрылась с тихим щелчком, защищая лицо. Теннеси сорвался в атаку, а я не шевелился.

Эфирные спицы были стремительны и в этот раз инквизитор подошел на шаг ближе, выбрасывая вперед свои конечности. Так он сможет дотянуться до сердца. Я не уверен, но возможно это меня убьет.

Четыре спицы вонзились в броню, находя щели среди блестящих черных пластин. Четыре спицы обошли первый слой, проткнули второй, разорвали кожу на груди и достали до мяса.

Левая рука, которой я якобы зажимал раны, надавила на пояс. Я все еще был одет в потрёпанную инквизиторскую форму. И в пряжке моего ремня все еще находился стандартный защитный механизм.

Эфирный купол вспыхнул по щелчку активатора, вдавленного сквозь частично разошедшиеся пластины брони. Купол был слабым, способным справиться с парочкой выстрелов устаревшего оружия или сберечь от росчерка эфирного клинка, если тот шел по касательной.

Но тонкие спицы светились так слабо, что погасли мгновенно, отсеченные куполом. Теннеси все еще давил, но пробиться дальше обычным железом не смог. Без эфира его оружие увязло в сжавшихся пластинах брони, прочно зафиксировав конечности ублюдка.

Будь он ближе, я бы просто свернул ему шею, но не так все просто. Делаю взмах левой рукой, ломая тонкий металл трех спиц прежде, чем старикашка успел среагировать и выдернуть их.

Четвертую хватаю провой, чуть ближе к основанию, на границе купола, где металл толще. Вытаскиваю из груди, отвожу в сторону и дергаю на себя. Теннеси показался мне не легче пушинки. Его тушка сорвалась в полет, обломанные спицы ударились о броню, но даже не поцарапали.

Его лицо застыло рядом с моим. Из уголков губ потекла кровь, а сам старик не верящим взглядом посмотрел вниз. Туда где моя левая рука по самое запястье вошла в его брюхо.

Я растопырил правую руку, позволяя пальцам удлиниться, обрастая острыми когтями, и вонзил руку в грудь этого психопата.

— Без обид, — прорычал я своим хриплым, обожженным голосом. — Традиция.

И вырвал ублюдку сердце.

Когда его обмякшее тело свалилось в кучу мусора, у меня аж от сердца отлегло и на душе полегчало.

Кстати об этом. Аккуратно вытащил торчащие из груди спицы. Они со звоном падают вниз и я обессиленно ложусь рядом с ними.

Надо немного времени. Просто немного полежать, подождать, пока организм затянет раны и восстановит все внутренние процессы. Заряд эфира опустел наполовину, но оставшегося должно хватить.

Я просто немного полежу, а потом встану и пойду дальше. В конце концов в этот раз уставшая восьмерка точно заслужила немного отдыха. Совсем чуть-чуть.

Неподалеку раздался хлопок. Затем еще один и еще один. Кто-то хлопал в ладоши.

— Браво, — раздался с той стороны странный, но знакомый голос. — Браво.

Я перевернулся на бок и посмотрел в ту сторону. На небольшой холм из мусора поднимались солдаты в белой полимерной броне и оружием в руках. Все в подпалинах, крови и грязи. Но даже так сложно было перепутать их с кем-то еще.

А в центре возвышалось существо, хлопавшее в ладоши. И это существо, целиком покрытое белой пластинчатой броней, тоже сложно было с кем-то перепутать.

И среди подошедших я увидел Ночных Псов. Десятки тварей послушно шли рядом, не делая никаких попыток атаковать.

Даже несмотря на странный глянцевый цвет наростов, изрезанных голубыми, а не красными прожилками, трудно было не догадаться. В центре отряда солдат на службе инквизиции стояла химера.

И я таких раньше никогда не видел. Как и Иных подобных ей, что могли бы послужить прототипом.

Химера подошла ближе, на ходу избавляясь от шлема. Броня не уходила под кожу, как у меня, а словно бы разъезжалась в стороны, образуя высокий ворот доспеха.

Смазливое и высокомерное лицо с мерзкими голубыми глазами уставилось прямо на меня.

— Помнится, ты приглашал меня в гости, хотел показать темные подворотни и другие достопримечательности, — Фрост демонстративно оглядел свалку. — Честно говоря, пока не впечатляет.

Глава 19. Король сдох и обоссался, да здравствует король

— Знаешь, — произнес Фрост, подходя ближе. — Я вот вообще не удивлен. Не понимаю, о чем думала Кирия, когда хотела забрать тебя в департамент. А она действительно хотела и даже предлагала тебе.

Фрост придвинулся вплотную, а я внезапно понял, что не могу пошевелиться. От слова совсем. Получались какие-то странные подрыгивания, не более. И это не из-за усталости или общего повреждения организма.

Тело просто перестало меня слушаться, хотя я чувствовал, как затягиваются раны, как уходит жжение в левой руке. Наномашины работают на все сто процентов, о чем свидетельствует статус, всплывший перед глазами.

— Ты все-таки научился поглощать энергию извне, — произнес Фрост, брезгливо тыкая в истлевшее тело Джаггернаута. — Я всегда говорил, что ты слишком опасен. Заметь, говна кусок, я говорю это из уважения к твоим способностям. Хотя ты вряд ли знаешь такое слово, как «уважение».

— Что ты…

— Сделал с тобой? — усмехнулся он. — Ты был проектом инквизиции, восьмерка. Должен был сидеть в своей выгребной яме и убивать другие особи, если тебе прикажут. А когда мы перешли к финальной стадии, ты все пустил под откос. Вот зачем ты поперся нюхать эту розовую дрянь, а? Специально же оградили твой район, так нет, ты попер к Квадраде за дозой, сраный наркоша.

Я не понимал, что происходит. Плевать на разглагольствования этого высокомерного ублюдка, пусть разговаривает сколько влезет, мне на руку. Успею восстановиться. Только вот он слишком самоуверен. И почему я не могу пошевелиться?

— У тебя была одна задача, — продолжал Фрост осматривать поле нашей бойни. — Мы распространяем биоактиватор, а ты просто убиваешь всех вскрывшихся особей первого поколения. А затем я убиваю тебя и всё. Все счастливы. Да, шумиха была бы, резня и паника. Но это все прошло бы быстро и локально. Мы бы устранили угрозу и получили бы разрешение на создание второго поколения. А что в итоге? Нам пришлось пустить под нож весь сектор. Из-за тебя, говна ты кусок, — Фрост наклонился прямо над моим лицом, переходя на шепот. — Это все из-за тебя. Ты виноват в гибели всех этих людей.

— Они не люди, — прохрипел я.

— Ну хоть в чем-то мы согласны, — усмехнулся инквизитор. — Но вы, первое поколение, еще хуже. Вы опасны. Ты ведь уже это и сам понял, да? В вас сокрыт невероятный потенциал. Вы способны поглощать материал Иных. И Геном, и эфир, так еще и переписываете машинный код. Вы неуправляемы, потому должны быть истреблены. Вы опасны для человечества. Куда опасней Иных. Этих тварей, как видишь, можно хотя бы приручить. А ты наглядно продемонстрировал, что с химерами такой фокус не пройдет.

— Что ты несешь, кретин? Ты даже одну стаю обуздать не смог. И это здесь. А на севере есть Мать, которая ими управляет, ты перед ней вообще ничто.

— Это пока что. Но я второе поколение и также, как и ты, становлюсь сильнее. Когда наша армия пересечет пустоши, Мать подчинится моей воле и мы очистим континент от этой заразы. А затем и весь мир. Новая эра человечества начнется с меня. Ну что там?

— Пока в процессе, — раздался голос со стороны холма.

— Ладно, — фыркнул инквизитор. — Значит у нас еще есть время поболтать, восьмерка. В конце концов я не вижу смысла тебя допрашивать, но если мы не найдем объекты, то лучше бы тебе оказаться более разговорчивым, чем обычно.

Фрост ногой пододвинул один из спрессованных кубов поближе ко мне и уселся на него сверху.

Я пытался разобраться в происходящем. Каким-то образом запустил диагностику организма и что-то еще. Перед глазами всплывали уведомления, состояние, схемы и непонятные графики. Я не понимал и половины этих циферок, но суть ясна.

Не считая множественных ранений, которые стремительно сокращались, я был в полном порядке. Наномашины не знали что со мной и почему я не могу даже пальцем пошевелить.

— Первый объект был нашим прорывом. Она, между прочим, тоже Черный Дьявол. Тот же прототип, что и у тебя. Только очищенный от всякой мишуры и примесей. Чистая сила, понимаешь? Она могла бы поднять десятикратный вес и не сломать при этом себе хребет, если бы ты не помешал опытам. Знаю, — он отмахнулся от меня, будто я пытался спорить. — Не ты ее вытащил, а твой дружок. Но верни ты объект вовремя и все еще можно было бы исправить. А теперь у нас десятки взрывоопасных химер на свободе, годы работы, пущенные Псу под хвост и апокалипсис на носу. Но ты ведь не знаешь, да? Тупорылый ублюдок, решивший поиграть в рыцаря. Еще пару лет и Иные сметут нас подчистую. Вторая волна монстров уже собирается. Как только радиационный фон ослабнет, они двинут через пустоши и даже Канопус не устоит. И смерть человечества тоже будет твоих рук дело. Впрочем, ты сдохнешь раньше.

— Проверили большую часть, сэр. Судя по всему, они в квадрате семь-тринадцать.

— Визуальное подтверждение объектов? — спросил Фрост.

— Никак нет. Только многочисленная тепловая активность. Дроны не достают, не хватает сигнала из-за…

— Ну так откопайте этих крыс и перебейте лишних, — рявкнул Фрост. — Мне нужно подтверждение.

— Есть.

— Видишь, восьмерка. Похоже, мне даже не придется слушать твою помойную речь. А ведь так все красиво могло получиться. Но ничего, не переживай. Мы как-нибудь справимся. Нам осталось самую малость, найти живую Мать. Этот прототип, — Фрост погладил себя по груди, — тоже хорош, но он выведен не из альфы, а просто результат скрещивания и культивации. Впрочем, как будто эти слова тебе о чем-то говорят. Но ничего, скоро мы получим разрешение мэрии, а следом и совета городов. И тогда уже развернемся на всю катушку. Ты можешь гордиться, отброс. Тебя убьет генерал самой великой армии, что когда-либо была создана человечеством.

Я рассмеялся. Горло обдало болью, как и все тело, впрочем. Наномашины вернули рецепторы в норму, чтобы ускорить процесс восстановления. Но это меня не остановило, я продолжал смеяться, захлебываясь собственной кровью.

— Что тебя так забавляет, — произнес Фрост снисходительно, — говори.

— Твое раздутое самомнение, — ответил я. Удивительно, но голос вернулся, произносить слова вновь стало легко. До этого их приходилось силой выталкивать из глотки. — Ты себя кем возомнил? Мессией?

— А почему нет? Я верный слуга человечества, которому доверили то, что отобрали у тебя. Право быть сверхчеловеком.

— Говна наверни, — расхохотался я вновь.

— Палец себе сломай, — усмехнулся Фрост.

И я с ужасом наблюдал как моя правая рука потянулась к левой против моей воли. Обхватила мизинец и дернула. Послышался хруст и только резкая боль заставила меня поверить, что все происходит на самом деле.

— Ты избавился от программных ограничителей. Не знаю, как ты этому научился, сам или кто подсказал. Но я — альфа-химера. И чем больше генома Иных в тебе, тем проще тобой управлять. Молись, чтобы я убил тебя, когда объекты будут найдены. А не заставил жрать самого себя.

— Ты не всесилен, — прорычал я. — У тебя есть ограничения на количество подчиненных Иных и радиус действия.

— Это правда, — не стал спорить инквизитор. — А ты не такой уж тупой, каким прикидываешься. Еще есть ограничения на силу воли. Сотню Псов легче контролировать, чем десяток мелких химер. Но это пока что. В каком-то смысле я должен поблагодарить тебя и твоего дружка. Если бы вы не заварили всю эту кашу, Кирия еще долго бы тянула с моим повышением. За последние дни я стал куда сильнее, чем за последние несколько лет. Еще год в таком темпе и я легко смогу управлять армией. А если достанем образец Матери, то и всеми Иными. Понимаешь?

— Ага, — кивнул я. — Комплекс бога. Тебя мама в детстве недолюбила?

— Признайся, восьмерка, — Фрост наклонился прямо к моему лицу. Просто между нами, признайся. Тебе ведь это тоже нравится, да? Эта сила и власть? Чувство превосходства, отсутствие границ. Ты ведь наслаждался, выпивая другого монстра. Чувствовал, как сила увеличивается буквально по секундам? Невозможное наслаждение, правда? Уж ты-то меня понимаешь.

— Я — нет. А вон тот кузнечик понял бы. Вы с ним оба два ненормальных психопата.

— Не сравнивай меня с этой швалью, — произнес Фрост, отодвигаясь. — Тебе не понять. Ты слишком туп и недальновиден. Впрочем, чего еще ожидать от твари, что чуть было не подвела человечество под черту.

— Если в твоем человечестве из детей делают оружие против их воли, то гори оно алым эфиром.

— Какой же ты предсказуемый, восьмерка.

«Наномашины переведены в пассивный режим».

Я пошевелил пальцами, затем всей рукой. Медленно оперся ею и начал подниматься. Тело начало слушаться, но лишь совсем чуть-чуть. Будто бы меня сковали цепями, но вроде как не плотно.

— Ты еще и сопротивляешься? Не так уж и плохо. Давай остановимся на коленях.

Что-то сдавило мне голову, проникая прямо в мозг. Со всех сторон навалилась тяжесть, а я так и остался стоять на коленях, не в силах даже голову поднять. Где-то рядом завыли Ночные Псы, послышался шум.

«Режим энергосбережения активирован».

Я медленно поднял голову и посмотрел в холодные глаза Фроста. У него на лице ни один мускул не дрогнул, но я знал этот взгляд. Инквизитор напряжен. Иные принялись рычать.

— Бесполезно, — произнес Фрост.

Один из Псов, пришедших с инквизицией, сорвался с места и вцепился в глотку ближайшего солдата. Раздались выстрелы, остальные Псы задергались на месте. И одновременно с этим мне на спину словно всю свалку уронили.

Ноги и руки остекленели от напряжения, грудь сдавило, но я продолжал стоять на коленях и смотреть Фросту в глаза. По его виску скатилась капля пота, Псы начали дергать мордами и рычать.

— Ты теряешь контроль, ублюдок.

— На тебя хватит, отброс. Ты сожрал слишком много генома… — он замер на полуслове. — Почему у тебя глаза погасли?

«Режим мимикрии активирован».

Я делаю рывок в перед, отталкиваясь ногами. Второй слой брони, который я так и не смог поглотить, ломается, словно скорлупа яйца.

После того, как я убрал боевую ипостась и свел активность наномашин к минимуму, двигаться стало легче. Я все еще ощущал воздействие Фроста, но сил на один рывок хватило. Внешняя броня стала хрупкой и легко разлетелась в стороны.

Я стал сильнее и быстрее, даже сам по себе без боевой ипостаси. Не на много, но ощутимо. Поэтому, стоило мне влететь в белую химеру, как мы оба завалились на землю. Я буквально снес его со своего места.

Повалив ублюдка, со всей своей химерической дури бью слащавого ублюдка по роже. Какое же это наслаждение. Мой кулак впечатывается в его челюсть, слышится хруст, но мне этого мало.

Я замахиваюсь и бью снова. Псы взревели и бросились в атаку на солдат, повсюду раздались выстрелы и крики. Вряд ли эти твари смогут прокусить полимерную броню, но хаос создадут.

Третий удар я нанести не успел, ворот Фроста начал смыкаться обратно, пытаясь защитить голову носителя. Я схватился за наросты, не давая им сомкнуться.

Мышцы напряглись, одежда на спине разошлась по швам, послышался хруст. Это броня белой химеры начала крошиться.

— Хватит!

Голос Фроста ударил по ушам набатом. Это был не просто звук, а нечто большее, пробирающее до глубин.

Я выгнулся дугой, тело забилось в конвульсиях, руки соскользнули, а я в одно мгновение перешел в боевую ипостась. Хотя сам я этого не желал. Фрост выдернул мою вторую сущность, не давая ей уйти в спячку.

Я вновь сидел полностью облаченным в сверкающую броню. И вновь я оказался беспомощен, не в силах пошевелиться.

— Встань с меня.

И я послушно встал, так еще и отошел на пару шагов назад. Я выполняю не прямые приказы, а волю этого ублюдка. В боевом облачении я вообще не мог ничего сделать. Второй раз фокус не прокатил, наномашины пытались, но не могли сменить ипостась даже частично.

Псы продолжали бесноваться, но Фрост даже не пытался вновь взять их под контроль, полностью сосредоточившись на мне. И такая его концентрация не оставляла мне шанса.

Ублюдок встал, подошел и ударил меня кулаком. Послышался мерный стук от столкновения бронепластин. Но я даже ничего не почувствовал. Ублюдок замер на мгновение, быстро осознав бесполезность таких ударов, но броню с меня снимать не решился.

— Сэр, Иные.

— Плевать, — прогудел Фрост.

— Мы нашли объекты. Есть визуальное подтверждение, они зажаты в угол. Там же остатки восьмерок держат оборону. Разрешите активировать турели?

— Не было разрешения. Зачистите сами, действовать аккуратно, не повредите образцы.

Солдат козырнул и побежал к своим на холм. Там уже добивали последних Псов и помогали раненным, коих было не так уж и много. Фрост повернулся ко мне, заложив руки за спину.

— Вот и все, восьмерка. Закономерный итог, не находишь? Ты сдохнешь на свалке среди кучи мусора, как и положено. Честно, мне будет тебя не хватать. Такого живучего ублюдка еще поискать надо.

Я медленно поднял руку и сложил ее в кулак, оттопырив средний палец. В отблесках брони Фроста я видел, как разгораются алые прожилки моего тела.

— Ты не выбираешь кого контролировать, — озвучил я свою догадку. — Либо сосредоточился на одной цели, либо захватываешь всех в определенном радиусе.

— Какого хрена? — прорычала химера.

Одновременно за его спиной раздались первые крики, команды, приказы и вопли. Все это перемешалось с выстрелами эфирных винтовок, а я почувствовал давление, мешающее мне пошевелиться.

— Либо я, либо они, — прохрипел в лицо Фроста. — Сотня Псов или десяток мелких химер. А как насчет пары десятков крупных, ублюдок?

Да, наконец-то я смог это сделать. Не знаю как, но я видел в отражении, как алые прорези моих глаз разгораются и из них валит эфирный дым. А прямо сейчас за спиной Фроста зеленая химера, похожая на ящера, разрывает надвое одного из солдат.

Двое других обороняются, пытаясь пристрелить скачущую из стороны в сторону тварь, больше похожую на тяжелобронированного пса. Но он даже не успел добраться до стрелков, потому что из кучи мусора вылетели манипуляторы, с легкостью пробившие полимерную броню.

Солдат только здесь было около полусотни, но они ничего не могли сделать против почти двух десятков взрослых химер, накачанных жидким эфиром. Похоже, в кои-то веки моя доброта не прошла даром и Элиот достойно распорядился своей долей.

Фрост наконец отвернулся, оглядел поле боя. В этот же момент все химеры разом споткнулись и замедлились, словно столкнулись с невидимой пеленой. Но я наоборот почувствовал запах свободы.

Никогда не отличался благородством и не страдал подобной чушью. Потому просто пнул Фроста прямо в спину, отправляя инквизитора в короткий полет.

Концентрацию он потерял сразу же, сказывается отсутствие боевого опыта. Это тебе не в центре работать, где все твои обязанности сводятся к тому, чтобы смотреть на окружающих, как на говно.

Солдаты может и успели воспользоваться заминкой противника, но это им вряд ли помогло. Я же набросился на Фроста, развернул и ударил, впечатывая башку ублюдка в хлам.

Он пытался сопротивляться, но это даже на подобие боя не походило. Да, на полигоне он что-то может и мог мне противопоставить. Но я был сильнее его тогда, сильнее и сейчас. После боя с Джаггернаутом и Теннеси, этого ублюдка я даже противником назвать не могу.

Я сильнее в человеческом обличье, я сильнее как Черный Дьявол, я сильнее как восьмерка, выживавшая в секторе многие годы.

Я перестал бить ублюдка и просто хватал острыми когтями пластины его брони. Куски белых наростов летели во все стороны, а я продолжал выколупывать ублюдка из его скорлупы, планомерно добираясь до сердца.

Фрост дернулся и я вновь пропечатал ему по роже, чтобы он не мог прийти в чувство. Вокруг раздавались выстрелы и крики, перемежаемые ревом настоящих чудовищ этого мира.

Белые пластины латали дыры, но все медленнее и медленнее. Я наслаждался беспомощностью этого надменного ублюдка, хотя мог бы пробить ему грудь одним ударом.

«Не убивай. Он мне нужен. Кира».

Буквы всплыли прямо перед глазами, хотя я не почувствовал никакого внешнего воздействия. Эта стерва как-то связалась со мной через наномашины.

— Прочь из моей головы, — взревел я.

И буквы дернулись глитчем, а затем исчезли. Как меня бесит это. Бесит, когда все кому ни лень, могут забраться в мою голову и творить там что захотят. Хватит. Это моя голова.

— Наша, — поправил Восьмерка.

— Заткнись, — прорычал я.

Я разозлился не на шутку, но Фрост был единственным ублюдком под рукой, на котором я мог выместить злость. Годы работы в инквизиции, долгое время мы находились в центре бок о бок, пока я не ушел в сектор.

И каждая наша встреча сопровождалась тем, что этот говнюк со своими прихлебателями поливал меня говном, а я просто мечтал однажды медленно свернуть ему шею. И вот этот час настал.

Я успел врезать ему по харе еще дважды, да так, что сквозь расколовшуюся маску стало видно бледное лицо ублюдка. Но на третьем замахе меня прервал странный скрипящий звук позади.

Я медленно обернулся. Неужели Кира все-таки активировала пулеметы против меня? Но нет. Я смотрел на стену, прямо из которой один за другим вылезали металлические балки. Механизмом явно давно не пользовались, так что их движение сопровождал стонущий скрип.

Балки выдвигались прямо из стены, образуя горизонтальные перекладины, которые складывались в подобие лестницы. И когда они дошли примерно до середины стены, я наконец опустил кулак на рожу Фроста.

Тот и так висел, словно мешок говна, и только моя рука не давала ему упасть. Я замахнулся вновь и перекладины перестали выдвигаться, замерев на половине пути. Я легонько ударил еще разок и парочка перекладин втянулась обратно.

Замер, прислушиваясь к ощущениям. А потом все же выдохнул и отпустил Фроста. Перекладины вновь принялись появляться из стены, заканчивая конструкцию.

Ко мне подошел Элиот, все еще напоминающий громадного ящера. Только чешуйки брони теперь были куда ярче и отливали глянцем. Эфир явно пошел ему на пользу.

— Спасибо, — кивнул я. — Там прячутся выжившие и дети. Добейте солдат и подходите к лестнице, я буду ждать там.

— Никогда не знал, что в стене вообще есть лестница. Уверен, что это не ловушка.

— Вот и выясним.

Когда химеры ушли, я обернулся к стене и произнес, ни к кому в целом не обращаясь.

— Он пойдет со мной. Отпущу, когда все покинут радиус действия пулеметов, — в ответ мне была тишина. — Кира, если ты меня слышишь, то знай. Если это западня, я убью не только тебя, но и сожгу весь Альтаир дотла. И начну со второго сектора.

У меня над головой прожужжал дрон. Он опустился ниже, мигнул зеленым огоньком и поднялся выше. Я же просто схватил бездыханное тело Фроста и за ногу потащил его к стене. Отдыхать еще не время, но я чувствовал свалившуюся на плечи усталость.

Звуков боя не было. Только повизгивания Ночных вдалеке. Значит солдаты либо мертвы, либо отступили. Впрочем, какая теперь разница?

К лестнице я подошел первым, взялся за ступеньку и принялся карабкаться вверх. Металл прогнулся под весом двух химер, но без боевой ипостаси я вряд ли бы сумел затащить туда тело Фроста. Мне даже сейчас это было трудно сделать.

Перекладины казались бесконечными, а металл стены стал единственным, что я видел перед глазами. Кажется, на подъем ушла целая вечность, но я все же забросил наверх бездыханное тело инквизитора, а затем вскарабкался и сам, моментально приготовившись к бою.

Только вот воевать было не с кем. В обе стороны по всей ширине стены не было ни одной живой души. А где внутренние войска? Пес с ним, с чрезвычайным положением в секторе, где хотя бы патрули и постовые?

Ни следов боя, ни крови. Такое ощущение, что военные просто ушли. А значит кто-то приказал им уйти. Впрочем, мне же легче.

Первой наверх забралась Оби. Я подхватил мелкую и осмотрел. Алая броня спала и я понял, что девчонка залита кровью и слизью с головы до ног.

— Цела? — я приложил немало усилий, чтобы сохранить спокойствие.

— Не мое, — отмахнулась она, стряхивая с себя какие-то ошметки.

А меня чуть не разорвало от облегчения и гордости. Но я сдержался, а маска никак не выдала бурю эмоций, пролетевших на моем лице.

Вскоре показались и остальные. Настоятельница Агнесс с детьми, второе поколение в полном составе, а сколько еще мелюзги мы прихватили с собой, я не знал. Там же еще и семьи были.

С другой стороны стены оказалась точно такая же лестница и я приказал всем спускаться. Женщины были напуганы, в основном мной, но спорить не стали.

— Восьмой, — произнес Элиот, поднявшись среди остальных.

— Вся коммуна здесь? — спросил я.

— Да, в том числе и семьи. Извини, не могли подойти раньше, не знали куда именно ты направишься. Пришлось следить за инквизицией.

— Вы появились вовремя. Это главное. Все целы?

— Некоторые ранены, в основном из химер. Но ничего такого, что не залечило бы время.

— Я там твоего преемника встретил. У вас много общего, оба на себе всякую дурь непроверенную испытываете.

Элиот скривился и глянул в сторону свалки. Где-то там валялось выгоревшее тело Джаггернаута.

— Эта мразь заслужила медленную мучительную смерть, — произнес Элиот.

— Слова истинного пацифиста, — хмыкнул я. — Иди уже. Нас должны выпустить, но прикрывайте тех, у кого нет брони.

Элиот кивнул и пошел к противоположному краю стены. А к нам как раз забрался Норай. Смотри-ка, живой. Хоть и потрёпанный.

— Неужели получилось? — спросил он неверящим голосом. — Ты смог, Восьмой.

— Рано радоваться. Никто не говорил, что нас оставят в покое. Так что не расслабляйся.

— Я потерял три четверти бойцов. Но и оставшихся хватит. Мир?

Норай протянул мне руку, покрытую уже запекшейся кровью. Хоть этот говнюк и водил меня за нос, но я понимал, что без него выжить в пустошах будет сложно. Там слишком много людей уже перебралось по ту сторону стены.

И еще больше переберется. Я не умел руководить толпой и делать так, чтобы они могли дожить до завтра. А Норай умел. Моя же стезя — убивать, а не защищать.

— Мир, — я пожал руку, может быть чуть-чуть крепче, чем следовало. Заживет через пару дней.

Неоякудза вместе со своими семьями, у кого они были, и слугами начали спуск. Следом поднялись остатки охотников, но Шепелявый лишь усмехнулся, хлопнув меня по плечу и пошел за остальными. Отличный диалог получился, как я и люблю.

Одной из последних поднялась настоятельница Агнесс, внизу остались лишь десяток бойцов Неоякудза, прикрывавших отступление. Хотя никто, кроме парочки обезумевших Ночных Псов и не пытался нас атаковать.

Незачем махать палками, когда бой уже окончен.

Мимо нас прошло несколько Мусорщиков, непонятно как затесавшихся в компанию беглецов. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте.

Агнесс молча подошла ко мне и оглядела восьмой сектор с высоты стены. Я тоже глянул через плечо. Пожары и сирены. Все оттенки пламени в одной большой кастрюле из четырех стен. Помойная яма доведена до точки кипения, можно снимать.

Но скорей всего полыхать будет до самого утра, если не дольше. Глядя на эту картину, я не испытывал никакого сожаления, давно надо было так сделать.

— Вы были правы, Восьмой, — произнесла Агнесс.

— У нас еще много работы впереди.

— Рутина, — отмахнулась пожилая женщина. — Чувствуете, какой здесь чистый воздух?

Я не ответил. Маска отлично фильтровала запахи, а если ее снять, то единственное, что я почувствую, это дым и смрад горящего болота. Впрочем, запах действительно приятный, как и зрелище.

— И чего ты добился? — раздался хрип сбоку. — Думаешь, что сделал лучше? Ты спас несколько десятков людей, но угробил все человечество.

— Только не начинай мне мораль читать, Фрост. Не надо этого дерьма про меньшее зло и необходимую жертву.

— Это не игра, восьмерка. Это война на истребление. И на войне всегда надо чем-то жертвовать. Детьми, солдатами, сектором, городом. Неважно. Все во имя выживания человечества.

— Нет, Фрост. Если это война, говнюк ты бесхребетный, то иди и воюй. Сам оторви свою жопу и иди на врага, а не посылай вместо себя других, прикрываясь какой-то слащавой брехней.

— Какие мы грозные, — сплюнул Фрост, облокотившись спиной о перегородку. — А сам-то что? Пойдешь лично на орду Иных, когда те отправят очередную армию через пустоши?

— Да, — ответил я, не раздумывая. — И разница между нами в том, что я и в первый раз пошел. И во второй пойду, если понадобится. А ты как прикрывал свой трусливый зад пушечным мясом, так и будешь прикрывать.

Я смотрел в даль. В бесконечную черную даль от горизонта до горизонта. Бесконечная свобода возможностей немного пугала после ограниченности стен Альтаира. Но лишь чуть-чуть. Вот последние точки пересекли невидимую черту эффективной дальности внешних орудий, а значит…

— Броню накинь, уважаемый старший инквизитор, — прорычал я довольным голосом.

— Зачем? — не понял Фрост.

— Мягче будет падать. И это, жду в гости в пустошах, покажу тебе местные достопримечательности.

Я схватил его за ногу и швырнул со стены обратно в восьмой сектор. Ублюдок завопил, но уже в полете принял боевую форму. Для химеры такая высота не смертельна, а парочка переломов ему будет только на пользу.

— Мы должны это сделать, — прорычал Черный, дрожа от предвкушения. — Мы обязаны. Обязаны.

— В кои-то веки я солидарен с нашим неуемным товарищем, — кивнул Восьмерка подходя с другого боку.

— Давай, давай же. Смотри как лежит хорошо, прям рядышком, — тряс меня за плечо Черный.

— Ну, — протянул я, — Не вижу причин не сделать это.

— Да-а-а-а-а! — взревел Черный.

И пусть он и Восьмерка были плодом моего подсознания, но для меня они вполне реальны. Так что я умиротворенно наблюдал, как три силуэта, включая меня самого мочатся со стены на тело матерящегося инквизитора и будущего генерала величайшей армии, что когда-либо видело человечество.

— Будет что детям рассказать, — произнес Черный.

— Ребята расстроятся, что не участвовали, — кивнул Восьмерка в сторону ушедших.

— В восьмом секторе хлебалом не щелкают, — произнес я известную мудрость. — Сами виноваты.

Лестница никуда не исчезла, пусть и заметно прогнулась под моим весом. Впрочем, падение с такой высоты для меня не то, что не смертельно. Даже не ушибусь.

Но все равно надо убраться подальше, пока меня не настиг серьезный откат за все полученные раны. Сомневаюсь, что даже новый геном и наномашины спасут меня от пары дней мучений. Регенерация или, как это тут называлось, реконструкция организма вряд ли решит все проблемы.

Скоро мелкие инженеры отсосутся от моих нервных окончаний, так что я буду далек от боевой формы. А в пустошах она мне явно понадобится.

Впрочем и в спину мне никто не стрелял, что даже немного удивительно. Кира в кои-то веки не соврала. Но я знал, что детей она просто так не отдаст, так что буду ждать белых гостей в любой момент.

Толпа примерно в сотню рыл собралась недалеко от границы пулеметного огня. Такие границы очень легко определить. Здесь она заканчивалась за валом истлевших костей Ночных тварей. Так далеко сборщики могли подойти лишь возле ворот в первый сектор, но не по всему периметру.

Пройдя мимо трупов Псов и прочей нечисти, я ощутил под ногами мягкую почву и даже заметил пожелтевшие ростки какой-то травы. Мои шаги утопали в земле и двигаться было немного непривычно.

Подойдя к остальным, я снял боевую ипостась и подошел к улыбающейся Оби. Воздух здесь действительно был чище и свежее. Хотелось дышать чаще и глубже, чем все неосознанно и занимались.

— Куда теперь? — спросил Элиот.

— Мы своей дорогой, вы своей, — произнес я. — Мне лучше с вами не ходить, за мной будут охотиться.

— За всеми нами будут охотиться, — произнес Элиот. — У нас не осталось эфира, нет оружия, еды, воды и банальной крыши над головой.

— Норай умеет все это доставать. Так что справитесь как-нибудь.

— Ты не понял, Восьмой, — возразил Элиот. — Это не вопрос и не просьба. Ты выжил в секторе, что уже невозможно. Ты выбрался из сектора, что вдвойне невозможно. Так ты еще и вытащил всех нас.

— Элиот, — я устало протер лицо. — Я не спаситель и не герой. Я уставшая восьмерка и все. Все, что я умею, это убивать и превращать в пылающее дерьмо все, к чему притронусь. У вас семьи, дети. Рядом со мной не безопасно.

— А мне кажется, что как раз рядом с тобой в этом мире безопасней всего. Не знаю как все, но я иду туда же, куда и ты. Кто со мной.

Элиот, все еще в форме боевой рептилии, поднял вверх зеленую лапу, словно голосуя. Следом вверх взметнулись и другие руки. Неоякудза так вообще начали поднимать еще до того, как это сделал Норай. Но и он тоже поднял.

Мелкие поддержали игру, вскидывая вверх сразу обе руки. Ухмыляющийся Шепелявый с оставшимися охотниками вскинули вверх арбалеты.

Химеры из коммуны Элиота разом накинули боевую форму и вверх взлетели лапы, щупальца и манипуляторы.

Я оглядел это самодовольное сборище радостных рож и тяжело вздохнул.

— Да чтоб вас всех…

— Круто, пап, — довольная Оби пихнула меня локтем, указывая в сторону десятков химер. — Теперь ты — Король Чудовищ.

Эпилог

— Канал стабилен, но у нас около пяти, может семи минут, пока эфирная буря не заглушит связь.

— Твой черный кот сбежал, — произнес женский голос. — Можешь ловить своего питомца.

— Вот как, — усмехнулся мужчина. — Видимо, кормила плохо.

— Мне не до шуток, Черч. Он разгромил мне лабораторию, убил ранние образцы и забрал с собой все объекты. Годы работы твоему коту под хвост.

— А зачем ты их отдала?

— Выбора не было. Он хотел убить генерала. Так что мне либо всех расстреливать, либо так.

— И ты решила спасти свой удачный эксперимент.

— Первая стабильная химера-менталист, Черч. Еще и лояльная. Где я второго такого придурка достану? Держи своего кота подальше от Альтаира и сам больше не мешай.

— Не буду, Кира. Я получил, что хотел, теперь займусь своим подопечным. А в Альтаир он и сам вряд ли сунется. Видимо, он тоже не был согласен с твоими методами.

— Армия, Черч. Я собираю армию, какие методы? Или мы будем с Иными воевать палками-стрелялками?

— Не знаю. Ты же из детей солдат растишь, тебе видней, чем они сейчас воюют.

— Уж лучше армия из послушных детей-химер под руководством грамотного генерала, чем твой безумный план.

— Если мои идеи кажутся тебе безумными, значит ты мало что поняла, сестренка, — усмехнулся мужчина.

— Опять сретесь? — вмешался третий голос, принадлежащий молодому парню. — Придумали новую тему или все мусолите одно и то же?

Молодой голос отдавал беспечностью и ехидством, свойственными самоуверенной юности. Только вот было в нем что-то пугающее.

— Иуэ прав, — вздохнула Кира. — Дело сделано, давай закончим на этом.

— Как скажешь. Я получил, что хотел, дальше сам. Спасибо.

— Мне теперь надо начинать заново и работать в ускоренном режиме. Помочь не хочешь? Из-за твоего питомца все накрылось.

— Нет, Кира. Я в ту кашу, что ты заварила, влезать не собираюсь.

— Иуэ?

— Не-е, — лениво ответил юноша. — Я только мечом махать умею. Мне на передовой нравится.

— Вечно вы так, — прошипела Кира. — Хотите чистенькими остаться, чтобы за вас все дерьмо кто-то другой разгребал.

Иуэ рассмеялся. Долго, искренне, заливисто.

— Дорогая моя сестренка, — наконец произнес Черч. — На моих руках столько крови и дерьма, что вам вместе с Иуэ даже вместе взятым не снилось. А он ведь на место бога Войны метит, между прочим. Так что не надо этого позерства. Просто я уже давно понял, что всегда есть другой путь. И ты когда-нибудь поймешь.

— Какой другой, Черч? Сделать ставку на одну восьмерку? Все человечество на кон.

— На одну сильную восьмерку, — поправил Черч, — тренированную в условиях, приближенных к боевым.

— Он не боец.

— Так и у нас не война.

— А что тогда? — удивился Иуэ.

— Выживание, — усмехнулся Черч. — А выживать наш друг точно умеет. И пожар в восьмом секторе показал, что рядом с ним безопасно.

— Он всего лишь оружие, разработанное в лаборатории. В моей лаборатории.

— А мне кажется, что он человек. Согласись, разве в конце концов он не заслужил свое право так называться?

Кира лишь фыркнула. Иуэ демонстративно зевнул и произнес:

— Короче, армию я не жду, помощи не предвидится, пойду опять все делать сам, своими руками. Как всегда. А вы дальше можете в креслах жопы просиживать, — говорил он с усмешкой, впрочем без всякой злобы.

— Подожди, — окликнул его Черч. — Не хочешь навестить нашего нового друга? Познакомишься, обменяешься опытом.

— Чем мне с ним обмениваться? Он всего лишь Черный Дьявол.

— Он завалил биомода и новейшую модель кибера. Одновременно.

— Ну, — замялся парень. — Ладно, че уж там. Все равно уже неделю новых гнезд не находил. Диктуй адрес.

— Пустоши, там налево и дальше по солнцу.

— Ага, чао.

— У тебя не получится, Черч, — произнесла Кира после паузы. — Нельзя столько сил вкладывать в одну химеру.

— Поэтому у тебя еще три лаборатории в запасе и два полигона, — усмехнулся Черч. — Если я ошибся и ничего не выйдет, то ты окажешься права и всех спасешь.

— Я хочу, чтобы Иуэ командовал моей армией. Он сильнейший боец на континенте.

— Ты знаешь правила, Кира. Мы лишь помогаем людям, а не делаем за них их же работу.

— Они не достойны.

— Это не нам решать. Они имеют право на нашу помощь. А достойны или нет, пусть сами и докажут. Время, Кира.

— Не лезь в Альтаир, Черч. И выведи отсюда своих шпионов. Дальше я хочу сама работать.

— Как скажешь, Кира.

— Ты всегда так говоришь и ничего не делаешь, — вспылила она.

— Как скажешь, Кира, — усмехнулся Черчилль.

* * *

— Приветствуем вас на волнах радио «Чикибау». Ух и жарковато было в последние дни, да Майк? Полыхало так, что даже в аду почувствовали. И казалось бы, отопительный сезон еще не начался, а Альтаир уже спалил все запасы топлива.

Горело вообще знатно, сам видел. На самом деле не видел, но вы ведь все равно никак не проверите. Ох, знали бы вы, как там мэр на очко подсел, когда узнал о масштабном прорыве Иных в городе. Как и вся их привилегированная братия из второго сектора.

А ходили все такие важные, носом кверху, богема недобитая. Только и умеют, что кутить и обжираться на своих светских раутах. Бывал я там, ничего особенного. Обычный наркоманский рейв-трип, только шлюхи все в дорогих платьях и обращаются к ним «мисс» или «мадам». А вокруг важные охранники ходят, оружие научились с правильной стороны брать, а уже такие суровые.

Страшно там, чес слово, все такое чистенькое, холеное, посрать присесть негде. Куда ни плюнь, везде частная собственность. А сами все такие паникеры. Чуть что морды воротят и орут «да как вы смеете ссать на жену мэра?». А я что? Я разок всего, ну не сдержался, перепутал, с кем не бывает?

Думал статуя местная, из-за косметики не разобрать.

Но не будем о веселом, давайте о классном. Оказывается, в пустошах недавно нашли клад. Три кило крышек от газировки. Мать Иных на интервью с нашим радио сделала официальное заявление, что вскоре данная валюта станет международной. Обменный курс три крышки на одну восьмерку. Бухаем, господа и мадамы.

А на этом мы с вами прощаемся. Мы, но не наш бессменный диджей Майк, у которого в запасе имеется отличная подборка добротного блюза, пропитанного этилом, выделанной кожей и подкопченная сигарным дымом. Только для настоящих ценителей.

Не переключайтесь и оставайтесь с нами на волнах радио «Чикибау». Как будто у вас есть выбор, мы же единственное радио на весь континент. Но при этом, самое лучшее.

* * *

— Ну как? — спросил я, хотя по довольной роже Элиота и так все было понятно.

— Получилось, — произнес он, сдерживая радость.

— Ну показывай давай, хорош томить.

Он подсел ближе к костру и достал из кармана плотный тканевый сверток. Аккуратно развернул и извлек на свет пустую запечатанную колбу.

Я взял ее в руки посмотрел сквозь прозрачное стекло. На самом дне мне все же удалось разглядеть крохотный металлический шарик. Диаметром меньше миллиметра.

— Маловато, — буркнул я.

— Ну извините, — насупился Элиот. — Какое оборудование, такие и наномашины.

— Работает и ладно, — я похлопал Элиота по плечу и протянул ему кусок мяса. — Куда завтра отправимся?

— На юге есть еще две законсервированных базы. Одна в районе боевых действий, так что шансов мало. Но вторая была в тылу, там могло что-то остаться. Нам нужны детали для анализатора и хотя бы одна капсула для извлечения эфира. Иначе совсем помрем.

— А бензин на что?

— А на что? Генератор жрет, но толку-то? Тех запасов, что мы нашли, даже на зиму не хватит. Нужен эфир, а еще генетический декомпилятор, накопители, платы…

— И душ бы, — вставил Норай, крутя вертел с насаженным на него Ночным Псом. — Фильтры для воды надо.

— Поищем, — кивнул я. — А ты ешь давай. Активней жуй.

— Ем я, ем, — пробурчала Оби. — Чего прицепился-то.

— Больше масса, больше наномашин поместится, больше генома возьмешь. Тогда и вырастешь большой и крепкой. А ты чего?

— Чего? — буркнула Оби.

— Кожа да кости. Мы уже месяц в пустошах, а ты весишь… сколько? Килограмма два?

— Нормальный у меня вес, отстань, пап.

— Ешь.

— Ем, — мелкая показала мне язык и демонстративно повернулась боком.

Я же аккуратно вытащил пробку из пробирки и маленький шарик упал мне на ладонь. Через мгновение он всосался через поры под кожу. Перед глазами мелькнула надпись, шкала прогресса и результат.

«Программирование завершено. Установка прошла успешно».

— Работают, — кивнул я Элиоту. — В этот раз стабильные получились.

— Нужны материалы, Восьмой, — ответил он, прожевав мясо. — И эфир. Что-то я могу извлечь из старых микросхем, что-то из металлолома. Но лучше все же найти молекулярный декомпилятор. И волновые катушки еще нужны. И лампы накаливания перегорают одна за другой. Но это из-за скачков напряжения, вот перейдем на эфир…

— Да понял я, понял, — махнул я рукой. — Поищем.

— Еще бы оборудование для стабилизации эфира, — мечтательно протянул Элиот.

— В пустошах его не найти, — ответил Норай. — Придется тащиться в город.

— Надо наведаться в Канопус, — произнес я очевидное. — Им всегда были нужны сильные бойцы, можно попробовать наняться и поискать там необходимые детали.

— Не уверен, что это хорошая идея. Нам самим людей не хватает для обороны.

— Кстати, что там с обороной? — я повернулся к Нораю.

Мы сидели на крыше одного из небоскребов довоенных времен. Никаких окон или стен не осталось, все сожрано временем, солнцем и беспощадным ветром. Только голые скелеты зданий, поросшие желтоватым плющом, да каким-то странным мхом.

Да и крыши тут не было. По факту мы сидели на одном из этажей, просто все, что было выше, давно рухнуло. Площадку расчистили в последнюю очередь, здесь же поставили дозорные пункты.

— Наша башня зачищена полностью. Благодаря людям Элиота потерь нет. Подвалы замуровали, там слишком много нор. В целом, от Иных отбиваться можем, патроны позволяют.

— Много осталось боеприпасов?

— Не густо. Шепелявый с товарищами уже во всю мастерят луки, арбалеты и копья. Но полностью перейти на подножное вооружение сможем не раньше, чем через месяц. Слишком много работы.

— А баррикады?

— Первые пять этажей обустроили. Семьи пока теснятся на пятом. Шестой никак не залатать, так что оставим под склад для хлама. Но я все равно против этого места. Иные ладно, не страшно.

— Мясо само приходит на ужин, — усмехнулся Элиот.

— Вот именно. Но если придется воевать с людьми, то это самое очевидное место в городе. Подобьют сваи и всех похоронят. Эта рухлядь сложится как карточный домик.

— Предложения? — спросил я.

— Занимаем зеленый квартал на юге. Хорошая территория, много стен, большая площадь для установки водосборников. Да и солнца много.

— Сколько времени потребуется, чтобы очистить то место от Иных?

— Месяц, может два. Тут их везде полно, но они в основном под землю уходят. Надо будет все норы заделать, а потом еще и периметр укрепить.

— Значит, пока что никакого Канопуса. Поживем на нестабильном эфире. Попробуем найти еще бензина и притащить.

— До ближайшей базы, — произнес Элиот, — дня два пешком. И еще столько же до следующей. Плюс назад идти с грузом.

— Разберемся, — кивнул я. — главное, что на некоторое время здесь безопасно.

— Да, — кивнул Норай. — Все равно здесь надо будет оставлять дозорную вышку, так что не зря укрепляемся.

Это была пятая резервация из тех, что мы посетили. Несколько бывших городов человечества прошли насквозь, другие обогнули стороной. Но только здесь мы увидели какую-никакую растительность.

Мы продвинулись сильно на север, но старались при этом держаться подальше от Канопуса. Впереди только радиационные пустоши, но они далеко. А Иных здесь хватало, чтобы прокормиться всем.

Да чего жаловаться, они сами лезли к нам с той же целью. Только вот коса нашла на камень. Нам потребовалось заночевать всего один раз, чтобы на утро нажраться от пуза всем. Пусть и ценой жизни нескольких бойцов.

Но чем дольше мы тут находились, тем меньше несли потерь. Правда и Иные начали обходить нашу башню стороной, так что пришлось охотиться. Днем мы мародерствовали среди развалин, собирая все, что могло оказаться полезным.

Люди покидали города в спешке, бросая все нажитое, дабы сохранить жизнь. Но я и не думал, что удастся найти столько всего.

Городские сталкеры первое время часто выходили за стены и совершали рейды по ближайшим городам. Но все они унести не смогли, а когда Иные начали прорываться сквозь пустоши, ходить в рейды стало опасно.

Зато я могу похвастаться, что на всем континенте у наших детей больше всего игрушек. Пусть и сильно потрепанных временем, зато настоящих.

Охотники говорят, что видели на границе города трехметрового двухголового оленя. Никто им не поверил, естественно, но надежда поселилась в нашем доме. Если животные, пусть и мутировавшие, все же смогли выжить, значит не все потеряно.

Я планировал потом сходить глубже на север к границам пустошей. Просто посмотреть, что там происходит. Люди так далеко не забредали, но для меня это не должно стать проблемой.

Но сначала надо укрепиться тут, подготовить все для нормальной жизни и обеспечить безопасность. Настоятельница Агнесс требует доску и мел. Вот где я ей мел достану?

Благо у кого-то из мусорщиков, что к нам прибились, варят мозги и он быстро навострился таскать уголь и рисовать им на стенах. Так и живем. В целом не так уж и плохо.

По сравнению с тем, что было в самом начале пути, так вообще хорошо. В первую неделю мы встретили Иных всего четыре раза, так один из Псов еще и умудрился сбежать. Сейчас хоть с едой проблем нет.

Зато дождь здесь кажется чистым, пусть и редким. По крайней мере капли не вызывают жжения на коже, но фильтры все равно нужны. Одним дождем сыт не будешь. А когда один из мусорщиков сказал, что разбирается в системе водопровода, мы первым делом спрятали его к женщинам и детям.

Повезло, что оказался такой ценный специалист. Может быть получится как-нибудь спустится под землю и найти источник пресной воды. Жаль, что не догадались спасти из сектора какого-нибудь электрика, а то по ночам приходится дежурить химерам с их ночным зрением. А так бы какое-никакое освещение поставили.

Но это все мелочи. Детали. Ничего срочного или особо важного. Без этого можно как-то прожить, так что проживем.

Следы мы путали как умели, а умели хорошо. Я использовал инквизиторские приемы, Элиот с компанией — военные хитрости. Так что если не будем светиться попусту, то нас вряд ли найдут. Потому идея с Канопусом мне кажется опасной.

Но признаюсь честно, из четырех вскрытых военных баз, лишь последняя оказалась не разграбленной. К тому же у нас нет ни карт, ни координат. Искать приходится по памяти и опять же благодаря Элиоту.

В военное время он много перемещался по тылу и знает где что располагалось. Другие старички, кто тоже воевал, помнят лишь примерное расположение своих частей. И то большинство не смогло вспомнить дорогу.

Но самое главное, это тишина и спокойствие этого места. После Альтаира я впервые почувствовал себя спокойно.

— Босс, — ворвался на крышу один из бойцов Норая. — Там внизу какой-то странный тип. Требует главного.

— Какой еще тип?

— Полуголый парень, какой-то. И глаза у него страшные. Пришел Пес пойми откуда, приперся к самой башне и требует главного.

— Твою же мать. Неужели белые? — вскочил на ноги Норай.

— Не похож на инквизитора. Да и на армейских не смахивает. И это, босс, — боец потупил глаза. — Главного требует.

— А-а, — протянул Норай, поворачиваясь ко мне. — Что делать будем?

— Он один? — спросил я.

— Никого больше не заметили. Но у нас нет разведки вне башни. Людей не хватает.

— Ну пошли, посмотрим, — произнес я. — А ты не филонь, чтоб все доела, когда я вернусь.

Норай пошел вниз, а я же подошел к краю здания и посмотрел на землю. Действительно одинокая фигура. Босой, в каких-то простых широких штанах да безразмерном свитере. Так что даже не понять какой комплекции человек.

На первый взгляд не заметил никакого оружия. Прошелся по периметру, но даже в инфракрасном спектре никого не заметил. Либо он реально один, либо пришедшие с ним где-то прячутся и делают это очень хорошо.

В любом случае мне это все не нравится.

— Позер, — проворчал Элиот мне в спину.

Я спрыгнул с высоты шестнадцатого этажа и ловко приземлился на ноги, лишь слегка подогнув колени. После обновления и увеличения генного материала, такие фокусы стали в порядке вещей для меня.

Когда клубы пыли осели, я уже вернул ноги и спину в обычное состояние, сняв броню. Так что к человеку подходил в своем привычном виде. Странно, но мой супергеройский прыжок не произвел на гостя никакого впечатления.

А вот мои до сих пор удивляются каждый раз, когда я так делаю. В том числе и химеры.

Человек, чуть ниже меня ростом. Тело крепкое, закаленное. Явно боец, причем хороший. Плохие просто не дошли бы сюда в одиночку. Копна жестких черных волос. Взгляд и впрямь страшный, как и сказал посыльный. Но это из-за странного цвета глаз. Радужка больше обычного и ярко-красная. Такое ощущение, что у него глаза светятся.

Оружия вроде бы и нет, только вот я заприметил на поясе знакомую рукоять, оканчивающуюся ромбовидным навершием. Явно большевата для парня.

— Ты тут главный? — спросил он, улыбаясь.

Совсем еще мальчишка. Лет двадцать на вид, но внешность может быть обманчивой. Слишком спокоен и расслаблен для безоружного полуголого подростка посреди города, под завязку набитого монстрами.

— Вроде того, — кивнул он.

— Как зовут? — усмехнулся пацан.

— Никак.

— Не повезло, — пожал он плечами. — Я Иуэ.

— Как? — мне показалось, что ослышался.

— Иуэ.

— Что за бабское имя такое?

— В смысле, — смутился парень. Не долго же он был таким спокойным. — Нормальное имя.

— Не, бабское какое-то. Нежное больно.

— Мужское оно, — насупился парень.

— Эй, Восьмой, — прошипел Черный мне на ухо. — Не нравится он мне. Не злил бы ты его, а?

— Ты че, пацана струхнул? — удивился я.

— Серьезно, Восьмой, — произнес Восьмерка, хлебая свое пойло. — От него же разит за километр чем-то этаким.

Я вновь посмотрел на красноглазого, который вновь широко улыбался, глядя на меня.

— А у тебя умные помощники, — произнес он.

— Помощники? — переспросил я.

— Он нас видит, — затрясся Черный.

— Невозможно, — ответил Восьмёрка.

— Мы тут с тобой вдвоем, вроде как, — произнес я с осторожностью.

— Это как посмотреть, — усмехнулся паренек. — Если посмотреть очень внимательно, то можно увидеть то, чего увидеть нельзя.

— Ну нахрен, я сваливаю, — Восьмерка отхлебнул из фляги и растворился в воздухе.

— Мы в тебя верим, герой, — похлопал меня по плечу Черный и всосался внутрь меня за одно мгновение.

— Чего надо? — спросил я. — Зачем приперся?

— Хочу с тобой подраться, — ответил красноглазый. — Говорят, ты невероятно крут, как яйца Бронелиска. И они у тебя такие же стальные.

— Не интересно, — ответил я.

— А я и не спрашиваю, — рассмеялся Иуэ. — Здесь прям начнем, или отойдем, чтобы твои не видели, как я тебя размажу?

— Все еще не вижу причин с тобой драться. И зачем тебе эфирный меч? Ты химера?

— Нет, не химера, — ответил пацан, разминая руки. — Просто люблю мечи. Универсальное оружие. А эфирные так вообще что-то нечто. Сам же знаешь, крутая штукенция.

— Ага, — кивнул я. — Ну иди, развлекайся с кем-то еще.

Я развернулся и пошел ко входу, но голос пацана настиг меня раньше, чем я успел сделать хотя бы пару шагов. И в этом голосе прозвучали такие ноты, что мне стало не по себе.

— Не надо, Черный Дьявол. Не отворачивайся от меня. Я пришел оказать тебе честь сразиться со мной. Не заставляй меня заходить в твой дом, чтобы вытащить тебя оттуда за шкирку. Никому от этого лучше не станет, поверь.

— За шкирку? — пророкотал я, почувствовав, как внутри все вскипает. — Ты кем себя возомнил, сопл…

Выжил я на чистых рефлексах. Пацан стоял метрах в десяти от меня, а судя по его голосу, с места он не сходил. Но как он смог преодолеть это расстояние за одно мгновение?

Боевая ипостась возникла в одно мгновение, стоило мне почувствовать опасность, а эфирное лезвие я успел выпустить над запястьем как раз вовремя, чтобы отразить клинок странного паренька.

Я смотрел в его красные глаза в которых отражались мои, сливаясь с ними воедино. Обычный человек не может активировать эфирный клинок. Значит внутри рукояти заряженная эфирная батарея.

Пацан отскочил, взмахнув клинком и улыбнулся.

— Тебе меня не убить, — произнес я. — А когда заряд у меча закончится, то и защититься ты не сможешь.

— Уверен? — усмехнулся парень, отключая меч.

Он перехватил рукоять и открыл клапан заглушки. Внутри было пусто. Никаких батарей. Я смотрел на него и не верил своим глазам. Словно издеваясь, парень вновь активировал лезвие, продолжая держать открытый клапан на виду.

— Ты все-таки химера, — произнес я. — Тогда лучше прими боевую форму.

— Это и есть моя боевая форма, — развел пацан руки в стороны.

И сорвался в атаку. Он был быстр, но как обычный человек. И еще он был довольно силен, это чувствовалось по наносимым ударам. Но силен как человек. А еще его движения были крайне техничны, собраны и в них не было ничего лишнего. Как у обычного, хорошо тренированного человека.

Только вот при всем при этом я был сильнейшим Черным Дьяволом. И все что мне оставалось, это глухая оборона. Пацан носился вокруг меня, осыпая градом ударов, вертя меч в руках, словно виртуозный фокусник во время представления.

Атаки сыпались одна за другой, зачастую под такими невероятными углами, что я еле успевал их заблокировать. Я знал, что моя броня выдержит даже прямое попадание, но я вообще не должен был сражаться с каким-то парнем из отставания.

Мои единичные попытки контратаковать заканчивались тем, что пацан с легкостью уходил из-под удара, не забывая при этом отвечать. Да так, что мне приходилось отступать шаг за шагом.

А он просто улыбался, словно вышел на неспешную прогулку. Он крутил свое оружие, словно легкой тросточкой сражался. Если бы я попытался так обращаться с эфирным мечом, то быстрее бы отпилил сам себе голову, чем во врага попал.

А этому хоть бы что. Движения точные и выверенные, будто он родился с мечом в руке. Это не продолжение руки, это вообще третья рука у него.

Я в жизни никогда не видел, чтобы кто-то так владел обычным мечом. Пусть и эфирным. Да это оружие вообще не предназначено для простого человека. Ни по весу, ни по форме. Слишком громоздкое и несбалансированное.

Я уж не говорю, что без батарей оно способно работать, разве что высасывая эфир из крови носителя. Но эфир в крови может содержаться только с геномом иных, а тот только с наномашинами, что стабилизируют связь.

Но парень упорно утверждает, что он не химера, а я почему-то ему верю. А мне тем временем пришлось выставить второй клинок из левой руки, потому что одного было недостаточно, чтобы защититься от непрерывных ударов. Пацан, хоть и человек, но был быстрее меня и во всю пользовался своим преимуществом.

— Да что ты такое? — рявкнул я, чуть не пропустив очередной удар.

— Стоп! — задорно крикнул пацан и отскочил, погасив клинок.

— Че? — я старался восстановить дыхание, а он даже не вспотел.

И в этот момент, стоило ему отойти, раздался выстрел. Возле ноги парня взвилось облачко пыли. Разумеется, за нашим боем следили из каждой щели, но атаковать без приказа не решились. Да и кто бы мог подумать, что меня может убить какой-то человек?

Выстрел был предупредительным, но Иуэ лишь посмотрел на ощерившееся стволами здание и вопросительно изогнул бровь.

— Ну не смешите, — произнес он иронично.

Я махнул рукой, чтобы никто не совершил какую-нибудь глупость. Почему-то не покидало ощущение, что мы все ходим по острию. Я и раньше это чувствовал, а мое подсознание так вообще рехнулось, но разум отказывался верить.

— Две минуты и одна секунда, — пожал паренек плечами. — А ты не пропустил ни одного удара. Отличный результат, ты и впрямь хорош, как и говорила моя сестра.

— Сестра?

— Кирия.

— Так ты это… За нее, да? Приперся, — дыхание не хотело никак выравниваться.

Даже с Джаггернаутом и Теннеси я так не выматывался. Да, я там больше огребал, чем блокировал, но все равно не так запыхался.

— Не, — отмахнулся парень. — Но признаюсь, вкусы у тебя так себе. Ты вообще видел какую она себе задницу отъела? — он руками показал расстояние, явно преувеличив.

— Так я потому и бросил ее, — произнес я на автомате.

— Это ты молоток, — кивнул Иуэ и все же свел руки. — Держи. Это за то, что согласился сразиться. За то, что потратил на меня силы.

— Я не соглашался, — пропыхтел я.

Но брошенный предмет все же поймал. Это был полный резервуар с эфиром. Старый полевой образец для химер, как те, что я таскал с собой не так давно. И тут было явно больше, чем я израсходовал.

— А это награда за твою стойкость, — усмехнулся паренек и пнул какой-то ящик.

А я ведь даже и не заметил этот сундук, пока он его не пнул. Ящик проскользил по земле и остановился прямо у моих ног. Самый обычный черный ящик военного образца, покрытый пластиковыми накладками.

Не снимая брони, я откинул крышку ногой, но ничего не произошло. Внутри лежали какие-то банки. А сверху прямоугольник бумаги.

Я наклонился и поднял записку, на которой была написана всего одна фраза.

«Приходи в Канопус, есть разговор».

И в углу черными чернилами намалеван силуэт кота. Похожий на те, что отчеканены на монетах, только рисованный. Поднял глаза на пацана, но самого пацана уже не было. Когда успел-то?

Перевернув записку увидел еще одно короткое послание.

«Дети за них что угодно сделают. Даже учиться станут».

Присев на корточки, вытащил одну из банок и вчитался в надписи на пожелтевшей от времени этикетке. Сзади раздались тихие шаги.

— Я правильно понимаю, что Короля чудовищ только что какой-то простой пацан уделал?

— Этот пацан какой угодно, но точно не простой.

— А что за банки?

— Подарок, — произнес я, протягивая одну из них Нораю. — Консервированные персики. Без понятия, что это такое.

— Что-то сладкое.

— Отдай одну банку детям. Остальные по особым случаям и если будут слушаться настоятельницу.

— Если это то, что я думаю, то за такую банку тебя тут все слушаться будут. Это же персики. В наше-то время. Целый ящик настоящих сокровищ.

Я встал, наконец убрав боевую ипостась. Протянул Нораю резервуар с эфиром и похлопал приятеля по плечу.

— Отдай эфир Элиоту. А меня и так все слушаются.

— И даже Оби? — усмехнулся он.

— Ну давай, ты еще позлорадствуй над усталой восьмеркой.

* * *

— Есть информация по беглецам?

— Господин мэр, по последним сведениям группа выживших из Альтаира перешла рубеж обороны и прошла дальше на север. Они обосновались в руинах старого города в восьмидесяти километрах от нас.

— В красной зоне? Там же Иные.

— По донесениям разведчика, они называют это «еда не блюдечке», а не красной зоной.

— Самоуверенно, — усмехнулся мэр Канопуса. — Как такие сильные бойцы смогли покинуть Альтаир? Их там голодом морили?

— Они не бойцы, сэр. Два десятка боевых химер времен войны. В остальном какой-то сброд, с семьями и детьми. Похоже, они прятались в Альтаире все это время.

— И почему я не в курсе? Почему они были там, когда нужны здесь?

— Неизвестно. Мэр Альтаира отказался от комментариев.

— Старый зажравшийся боров. Что еще от него было ждать. Почему они не пришли к нам? Канопусу нужны сильные бойцы.

— Хозяин Черного Кота просил не вмешиваться.

— А этому-то что надо? Опять их возня с Альтаиром. Что по кочевым в той области?

— Беглецов заметили и выследили. Мясоеды уже выдвинулись в сторону красной зоны. Скорей всего нападут, как только появится возможность. Там слишком много беззащитных людей и детей.

— Паршиво, — произнес мэр. — Если эти каннибалы увидели детей, то уже не оставят в покое. Можем как-то предупредить беглецов? А лучше переманить их на нашу сторону?

— Хозяин Черн…

— Да мне плевать. Он живет в моем городе с моего разрешения. Мало ли чего он хочет.

— Все равно не можем, сэр. Надо выделять боевую группу, чтобы прорваться в красную зону. А у нас нет ресурсов. Только вы туда можете пройти, но это все равно риск. К тому же вы нужны здесь.

— Но двадцать химер. Если их вооружить, запитать, да дать им все необходимое. Это грозная сила.

— Мне кажется, сэр, что они это прекрасно понимают. И потому не пошли в Канопус, а решили поселиться отдельно.

— Надо их притащить к нам. Силой, если потребуется.

— У нас нет столько сил, сэр, — вежливо произнес помощник.

— Ладно. Значит остается один единственный способ. Я сам отправляюсь в пустоши. Надо встретиться и поговорить.

— Сэр, а как же город?

— Недельку без меня справитесь.

— Но идти в пустоши в одиночку небезопасно. К тому же среди сбежавших замечен проект «Черный Дьявол».

— Ну надо же. А я думал, что я последний их представитель. Главное успеть добраться туда раньше, чем кочевники вырежут всех поселенцев. Только обезумевших от горя химер нам не хватало.

Конец

Послесловие:

Спасибо всем, кто прошел со мной до конца этой книги. Она изначально планировалась не совсем стандартной для АТ, тут больше про человека, нежели про мир. Такой странной она задумывалась, такой она и получилась. И я, в целом, доволен.

Здесь завершена первая арка истории и я даже подумывал закончить на этом цикл, но в итоге решил просто взять перерыв и все обдумать. Впереди вторая арка, которая станет заключительной. Возможно одна книга, возможно две. В первой арке я сосредоточился на секторе и одной единственной восьмерке, чье восприятие мира ограничено четырьмя стенами, но теперь пора и мир посмотреть, и себя показать.

Content

Вова Бо
Химера-2

Глава 1. Чуть-чуть ниже дна

Глава 2. Последний трип

Глава 3. Посмотрим, что у химеры внутри

Глава 4. Вечеринка по-Черному

Глава 5. Восьмерочий бизнес

Глава 6. Правильные принцессы восьмого сектора

Глава 7. Не хотите ли немного геноцида?

Глава 8. Добро пожаловать в цивилизованное общество

Глава 9. Время заглянуть в глаза своему создателю

Глава 10. Сколько Джаггернаутов надо, чтобы вкрутить лампочку?

Глава 11. Новый друг хуже старых двух

Глава 12. Черный все расставит по местам

Глава 13. Джаггернаут, химера и восьмерка заходят в бар…

Глава 14. Монстры против восьмерок, восьмерки против насилия

Глава 15. Самый лучший день для восьмерки

Глава 16. Можно ведь просто всех убить

Глава 17. Трое на двое, шизы тоже считаются

Глава 18. Второй раунд, ставки больше не принимаются

Глава 19. Король сдох и обоссался, да здравствует король

Эпилог