Салма Кальк

Музей магических артефактов

Пролог. Средоточие путей, узел интересов (с)

Господин граф

- Что же, ваша милость, вы и впрямь желаете приобрести имущество в нашем департаменте?

- Всё верно, желаю. Для моих целей подойдёт любой заброшенный старый дом, я ищу тихого и уединённого места. И если вы подберёте мне что-то подобное – то ваша комиссия составит пятнадцать процентов от сделки.

- Очень рад это слышать, но – понимаете, будет непросто. Вы уверены? Здесь до сих пор ещё сохранились непроходимые леса, и в здешних горах тоже есть такие тропы, в которых ориентируются только местные уроженцы.

- Это же замечательно, дорогой господин Руа! Вот и подберите мне такой домик, можно – старый замок, если у вас здесь есть, который расположен в глуши, и найти который смогут только местные уроженцы.

- Но… - господин Руа, невысокий, плотный, плешивый мужчина в клетчатом сюртуке, внимательно оглядел собеседника, - не желаете ли вы сказать, что у вас проблемы с законом? Мы здесь живём тихо и уединённо, и нам, понимаете, не нужно пристальное внимание властей к нашим повседневным делам.

Собеседник был мужчина хоть куда – покрой его сюртука выдавал знакомство с последней столичной модой, тонкая шерстяная ткань определённо стоила немалых денег, и шил сюртук с панталонами отличный портной. Жилетка из узорчатой ткани, цепочка от часов – чистого золота, не иначе, а шелковый галстук заколот булавкой с изумрудом. Панталоны заправлены в сапоги из мягчайшей кожи, цилиндр шёлковый, а дорожный плащ – из мягкого сукна. Здесь, в лесистых предгорьях, так не одевались даже заправские щёголи. И сам тоже приметный – высок, плечист, черные волосы с проседью, руки нежные, как у девицы, но сильные – господин Руа видел, как пришелец управлялся с норовистым конём.

Приезжий гость внушал подозрения, и немалые.

С другой стороны, если он придёт с тем же предложением к кому другому, например – к дядюшке Марсо, владельцу единственной в городке гостиницы, тот не откажется, и обещанная сумма достанется ему, а вовсе не Жермону Руа. А у дядюшки Марсо только тётушка, и больше никого, потому что два сына разъехались далеко, а дочка замужем аж в Массилии. А у него, Жермона Руа – два сына и три дочки, все ещё при родителях. И сыновей нужно учить, а дочерям давать приданое, а в Верлене в целом не развернёшься – очень уж небольшой городок. Так что – никак нельзя упускать такого выгодного посетителя.

- Понимаете, господин…

- Джилио, граф Джилио, любезный господин Руа.

- Так вот, господин граф, во всей нашей округе есть только один… одно место, которое вам может подойти. Но приобрести его будет непросто.

Точнее, невозможно, но откуда об этом знать приезжему?

- И в чём же… непростота?

- Понимаете, это заколдованный дом с давней и запутанной историей. Найти действительного владельца – нелёгкая задача.

- Но мне рекомендовали вас, как человека ловкого и знающего, - усмехнулся граф Джилио.

- И это так, но… я не маг, понимаете. Вот, скажем, вы – маг?

- Что вы, кто ж признается-то, что он – маг? – снова усмехнулся граф.

- Некоторые осмеливаются. Идут на государственную службу и благоденствуют.

- Я не интересуюсь государственной службой, - улыбнулся приезжий. – Но готов хорошо заплатить за решение моих частных вопросов. Или вы считаете, что пятнадцати процентов – недостаточно?

- В нашем случае – определённо недостаточно, - господин Руа вздохнул и уставился в пол.

- Двадцать пять вас устроит? И без лишних вопросов.

- Договорились, господин граф. Двадцать пять, и без лишних вопросов.

Филипп

Филипп брёл по лесной тропе из последних сил. Тропа спускалась с горы в долину достаточно круто, а он очень, очень устал, и поэтому то и дело падал, когда ему под ногу попадался камушек или ветка, и катился вниз. Но он знал, что ему нужно спуститься вниз, и там, внизу, его ждёт надёжное убежище. Такое, где его не найдут и не смогут преследовать, и где он сможет отлежаться, или отсидеться, прежде чем двигаться дальше.

Филипп уродился магом, и только потому, что маги в целом сильнее и здоровее обычных людей, он до сих пор был жив, не слишком истощён и вообще мог двигаться. Обычный человек уже бы лежал где-нибудь под кустом или в горной расщелине. А его вела надежда на то, что впереди – крыша над головой, и там есть что-нибудь съестное, и не только съестное, а ещё и магическое – чтобы восстановить силы.

А силы ему были очень и очень нужны… Даже если и не удастся добиться справедливости, то хотя бы – вернуть часть своего.

Он в стотысячный раз запнулся о корень, не удержался на ногах и покатился вниз, задевая низкие ветки деревьев и колючие кусты. Врезался в толстый ствол, затих. Сознание на некоторое время ушло, и в бреду ему мерещились голоса.

- Ты перейдёшь через горы и найдешь Последний Приют.

- Там никто не будет тебя ждать, и вообще там, скорее всего, никого нет – о Посвящённых не слышали уже почти столетие.

- Но это место существует, и в нём – источник силы, и это значит – там ты обретёшь то, чего тебе недостаёт.

- И сможешь двинуться дальше, и исполнить то, к чему ты предназначен свыше с рождения.

В бреду все эти слова даже не казались такими глупыми и высокопарными, как бы вышло, услышь Филипп их в здравом уме и твёрдой памяти. Но в бреду можно не запоминать ничего, и вообще делать вид, что тебя всё это никак не касается.

Ветер зашумел кронами деревьев, и Филипп пришёл в себя. Опираясь о дерево, поднялся, и снова пошёл вниз. Его заплечная сума, сшитая из хорошей толстой кожи, уже совершенно опустела, еды там не осталось ещё со вчера. Хорошо хоть время от времени встречались ручейки – из них можно было напиться и набрать воды во флягу.

Такой ручеёк встретился ещё шагов через сто, и можно было растянуться во мхе на берегу, пить воду, набрать с собой и просто немного полежать и посмотреть на небо.

Небо понемногу розовело – где-то далеко солнце садилось за верхушки деревьев. Эх, неужели ещё одну ночь ему придётся провести под деревьями в лесу?

Нет, нужно подниматься и идти вперёд – пока хватит сил, и пока ещё хоть что-то видно.

Да, было видно – крутой спуск завершился, тропа становилась ровнее. Она по-прежнему понижалась, но уже не так сильно, и травы становилось больше, и какие-то вечерние цветы раскрывались и даже пахли. Одуряюще пахли.

Что? Цветы? Ещё, наверное, лиловые? А как ему сказала старая Магда – дойдёшь до долины лиловых цветов, и там, значит, оно?

Филипп шёл, и ему казалось – быстро и бодро, но на самом деле – еле-еле. И уже когда сумерки почти что скрыли всё вокруг, он увидел его. Дом. Большой старый дом.

Глаза выхватывали отдельные его части – вот каменное основание, и подвальные окошки, и первый этаж тоже из камня. А дальше – дерево, большие окна, балкончики, башенки на крыше. Флюгер на башне – в виде кота.

Никакого забора, или другой ограды – не было. Можно заходить.

Филипп обошёл дом, держась руками за стену, но не обнаружил двери. Только окна. Что ж, значит, через окно. Если что, можно разбить стекло камнем.

Но ничего разбивать не понадобилось. Первая же рама отворилась внутрь. Пришлось предпринять некие усилия, чтоб забросить едва живое тело на подоконник, но ему это удалось.

Филипп перевалился через подоконник внутрь и куда-то упал. И вновь лишился сознания.

Жорж

- Как записать вас, господин? – спросила толстуха, раскрывая большую и засаленную книгу постояльцев.

- Я сам запишусь, - Жорж подтащил к себе книгу, взял перо, обмакнул в чернильницу и вывел самым красивым почерком, на какой был сейчас способен, своё имя. Со всеми завитушками.

- Жорж Морель? – прочитала толстуха.

- Он самый! Жорж Морель, специальный корреспондент «Репортажа», к вашим услугам, госпожа?

- Марсо. Эмильенна Марсо, - тут же расплылась в улыбке толстуха. – Мой муженёк командует трактиром, а я приглядываю за постояльцами – чтобы, значит, постель чистая, и пол тоже, и одежду вашу могу взять почистить-постирать-погладить. И если чего желаете на завтрак – то извольте сказать, сделаем. Вы к нам надолго?

- Как знать, - вздохнул Жорж.

Откровенно говоря, тащиться в глушь ему вовсе не хотелось, и сам повод казался глупейшим, но – разве ж поспоришь с редактором господином Виктором? Он сказал – поезжай и привези сенсацию. Да какая ж тут сенсация, в городке о двух площадях да нескольких улицах?

- И что же, про наш Верлен прямо в столичной газете напишут? – заинтересовалась госпожа Марсо.

- Это возможно, - кивнул Жорж.

- Напишите про Жермона Руа, что он проворовался, - заявила дама.

- Кто это?

- Это наш мэр. Его давно уже нужно турнуть, а кого-нибудь другого поставить на его место. Получше, - добавила она со значением.

Ну вот ещё, только местные сплетни слушать не хватало! То есть, послушать-то можно, но он-то здесь совсем не за этим!

- О, так вы здесь всё знаете, уважаемая госпожа Марсо! – Жорж умильно улыбнулся. – Подскажите, а что у вас в окрестностях за дом, в котором исчезают люди?

- Люди исчезают? В доме? – не поняла она.

- Да, мне так рассказали. Даже нашему главному редактору об этом рассказали. Что есть некий дом, старый и страшный, в который зайти заходят, а выходить – уже не получается.

- Дом волшебника Гийома, что ли? – нахмурилась толстуха. – Да в него ещё пойди войди, там дверей-то нет!

- Как нет? – не понял Жорж.

Чтоб у дома, да дверей не было? Глупости какие!

- А вот так, нет как нет. Сама видела. В детстве-то все там побывали, любопытно же, сами понимаете, - она улыбнулась и затрепетала ресницами, прямо как юная девица.

- А в окно залезть? Или окна тоже нет?

- Есть, но его ж ещё надо найти и отворить, - сказала она так, будто это не простое действие, а нелёгкое дело.

И впрямь, что-то странное.

- Госпожа Марсо, давайте так: вы сейчас покажете мне комнату, и пообедать я тоже не прочь, и тем временем расскажете – что за дом, откуда взялся, и почему у него нет дверей. Куда делись. Наверное же были когда-нибудь, а потом их заложили?

- Ох, господин хороший, нет, всё было не так. Но лучше вы спросите моего мужа – он вам расскажет в подробностях, потому что он давным-давно однажды был там внутри. А больше не был никто. Потому что трудно и страшно. А мой Алоиз – был, потому что хитрый и храбрый.

Жорж никак не мог представить себе хитрым и храбрым почтенного трактирщика, одетого в поношенную жилетку и штаны с заплатками, объёмное брюхо которого торчало далеко впереди него самого. Но – кто ж его знает, как тут всё на самом деле? Ему велено – всё разузнать и привезти сенсацию, и будет он не Жорж Морель, если этого не сделает.

- Я готов следовать за вами, госпожа Марсо, - сказал он хозяйке гостиницы.

Эрмина

- Сестрица Эрмина, расскажи сказку!

- Поздно уже, спать пора.

- Ну пожалуйста, всего одну! Так хочется!

- Совсем маленькую сказку, ладно? Мы будем завтра самыми послушными на свете!

- Хорошо, уговорили, - улыбнулась Эрмина, девушка семнадцати лет – нежная, хрупкая, с мечтательным взглядом голубых глаз.

Правду сказать, сказки рассказывать она и сама была готова день-деньской, без особой просьбы. Но уже поздно, и если отец или матушка услышат и поднимутся в детскую, то будут недовольны – почему младшие ещё не спят, а сама она не спустилась вниз помочь кухарке Жавотте или посидеть с бабушкой. Но сказка позволяла мечтать… а мечтать Эрмина любила больше всего на свете.

- И какую же сказку вам рассказать, неугомонные? – спросила она братьев.

Восьмилетние близнецы Пьер и Поль задумались.

- Ну… давай про некромантов, люблю про некромантов, - сказал Пьер.

Он был заводилой в их делах и проказах.

- Нет, кому нужны некроманты, давай про путешествия в далёкие страны, - возразил Поль.

Он не мог дождаться, когда вырастет и отправится за океан. Ничего, ждать осталось немного, каких-то лет десять всего.

- Про дом! Про заколдованный дом! – заверещала Мадлен, самая младшая, ей недавно исполнилось шесть.

- Тихо, тихо, а то сейчас придёт матушка, и будете спать без сказки, - замахала на неё руками Эрмина. – Хорошо, про заколдованный дом.

- Нет, про большие корабли, - попытался возразить Поль.

- Про некромантов! Я хочу про некромантов!

- Дом! Волшебный дом!

- Да что у вас тут опять такое, - раздался недовольный голос от двери.

Эжени уже исполнилось шестнадцать, она мнила себя девицей взрослой, которой не по нраву ни игры, ни сказки. Она была готова день-деньской сидеть у окошка и разглядывать всех, кто проходит мимо – вдруг жених покажется? Но денег у родителей немного, приданое у сестёр Руа небольшое, поэтому женихи в их дом не торопились.

- Всё в порядке, Эжени, - Эрмине, как старшей, всегда приходилось быть миротворцем. – Посиди с нами.

- Дела мне нет, только с вами сидеть! – фыркнула Эжени, но осталась – уже темно, жечь лампу без дела матушка не позволяет, а спать вроде бы и рано ещё.

- Дети, а ну тихо, - сказала Эрмина негромко, но твёрдо, - а то не будет вам никакой сказки.

- Ладно, давай про дом, - согласился со вздохом Поль.

- Дом, - мечтательно улыбнулась Мадлен.

- В наших предгорьях стоит старый-старый дом, - начала Эрмина. – давным-давно его выстроил могущественный волшебник, господин Гийом, для своей возлюбленной госпожи Маргариты. Он был самым великим волшебником на свете, ему подчинялись и ветры, и воды, и земная твердь.

- И огонь, - влез Пьер. – Он побеждал врагов одним лишь мановением руки, и все враги падали! Замертво!

- И огонь, - кивнула Эрмина. – Но он полюбил Маргариту, дочь королевского советника, да только просватали его возлюбленную за другого – богатого и знатного, а Гийом был из простой семьи, и всего в своей жизни добился сам. Её отец отказал Гийому, сказал – ты маг, и не отдам я тебе свою единственную и прекрасную дочь. Разозлился Гийом, хотел убить советника, но взмолилась прекрасная Маргарита и попросила сохранить жизнь её отцу. Не смог Гийом отказать, а она пообещала – что если будет на то господня воля, что она окажется свободна, то обязательно примет его предложение.

- Но только потом, - глубокомысленно заметил Поль. – А он хотел сейчас.

Удалился огорчённый Гийом в леса, и выстроил там дом. На прочном каменном фундаменте, с толстыми стенами и заговорёнными прозрачными окнами, через которые были видны и ёлки на горных склонах, и снега на вершинах. И наполнил он этот дом удивительными вещами, которые умели всё делать сами. Печка и котлы варили вкуснейшую еду. Метла сама мела двор. Лампы зажигались, когда хозяин заходил в комнату, и гасли, когда он выходил. Утюг сам утюжил ему сорочки, а игла зашивала прорехи. Клавесин играл прекрасные мелодии. А у ворот стояла пушка.

- И когда приходили враги, она сама стреляла! – с воодушевлением сказал Пьер.

- Громко-громко стреляла! – добавила Мадлен.

- Точно, стреляла, - улыбнулась Эрмина. – Поэтому ни один враг не осмеливался приблизиться к тому дому – ни с равнины, ни через горы. А потом жених прекрасной Маргариты заболел и умер.

- Его убили враги, - заявил Поль.

- Да нет. Это сам Гийом его потихоньку убил, - поправил Пьер.

- Поносом он страдал, как сосед дядька Готье, от него и помер, - авторитетно сообщила Мадлен.

- Но как только Гийом об этом прослышал – то сразу же явился в столицу. И снова предложил прекрасной Маргарите стать его женой. Она согласилась, но её отец никак не хотел отдавать дочь за человека незнатного, хоть бы и мага. И тогда Гийом пришёл ночью, а Маргарита вышла к нему из потайной двери, и он посадил её на своего коня, и умчал в заколдованный дом.

Но отец красавицы отправил за ними погоню, и пришлось им заметать следы. На потайных тропах, которыми вёз Гийом свою любимую, за ними вырастали непроходимые кустарники. Ветви деревьев цеплялись за одежду преследователей, и рвали её.

- И выкололи одному глаз! – мстительно сказал Пьер.

- А ты откуда знаешь? – не удержалась тихо сидевшая Эжени.

- А вот знаю!

- Ему бабушка сказала, - выдала Мадлен.

- Успели Гийом и прекрасная Маргарита добраться до волшебного дома, и скрылись в нём. Но прибыла погоня, и потребовали они отдать прекрасную Маргариту, потому что её отец уже нашёл ей нового жениха – богатого и могущественного. И тогда выстрелила пушка, и половина отряда упала замертво. А потом сгустились тучи, и град обрушился на тех, кто ещё держался на ногах, и половина от оставшихся тоже попадала на землю. Только самые смелые никуда не делись, они-то и попытались взять дом штурмом. Но не смогли найти дверь! Потому что дом распахивал двери только для тех, кого желал видеть хозяин. Открылись окна, оттуда высунулись ружья – и выстрелили все разом! А потом ещё прилетели птицы из горного леса, и принялись клевать и рвать когтями тех, кто не сдавался. И пришлось последнему оставшемуся в живых, а это был юный барон Тремон, кричать, что он сдаётся, и тогда вышел на порог господин Гийом, и велел передать своему тестю, что госпоже Маргарите в его доме будет оказан всяческий почет и уважение. И все они отправились в город Верлен, и там пошли в церковь, и святой отец обвенчал Гийома и Маргариту, а барон Тремон был тому свидетелем.

- В церковь Сен-Реми они пошли, что на Круглой площади, - добавил Пьер.

- И все колокола зазвонили, стоило им только ступить под своды, - вставил своё слово Поль.

- А они вернулись в волшебный дом и жили в нём долго и счастливо в любви и согласии, - продолжала Эрмина. – Жизнь госпожи Маргариты в том доме была легка и приятна, потому что волшебные предметы всё в доме делали сами. У них с господином Гийомом родились сыновья, и ни одной дочери, но старший сын женился и привёл в дом свою жену, и звали её Маргаритой, и стала она там хозяйкой после смерти его матери. И с тех пор только женщина по имени Маргарита может стать хозяйкой дома, и если найдётся такая – то дом будет её слушаться. Но иссяк род господина Гийома, долго уже не было в доме Маргариты, поэтому стоит он в лесу посреди поляны с лиловыми цветами, и ждёт – пока она появится. А когда она найдётся – то откроется невидимая дверь, распахнутся окна, дом стряхнёт с себя пыль веков и снова будет, как давным-давно.

- И пушка выстрелит, - пробормотал засыпающий Поль.

- Непременно, хороший мой, - Эрмина наклонилась и поцеловала его в щёку. – А сейчас всем спать и видеть только самые лучшие сны, - сказала она, зажигая ночник.

- И охота тебе всякие глупости повторять, - пробурчала Эжени, когда они обе спускались вниз по старой скрипучей лестнице.

- Не любо – не слушай, - пожала плечами Эрмина.  – Дом-то есть, и все его видели.

- Старая развалина это, а не дом!

- Откуда тебе знать? Может, развалина, а может, и нет.

- Девочки, вы что это там так долго? – раздался снизу голос старой госпожи Руа, бабушки обеих юных девиц.

- Идём, бабушка, - сказала Эрмина. – Поспеши, Эжени, бабушка ждёт.

Глава 1. Не бегайте за чужими котами

Рита Мерзликина никогда не относила себя к неудачникам. Она искренне считала, что у каждого в жизни бывает полоса черная и полоса белая, и нужно всего лишь дождаться, пока твоя нынешняя – побелеет.

Ну подумаешь, задержали зарплату! Если удастся продержаться до понедельника и не залезть в кредитку, значит, потом выданного хватит на подольше. Ненамного, потому что какая там зарплата у научного сотрудника в музее, но – всё равно, получится купить себе что-нибудь приятное. Фруктов, орехов или на али какую-нибудь занятную хреновинку заказать.

Муж Арсений ей всю дорогу говорил – Ритка, ты хламовщица, неужели тебе на твоей работе хлама мало, нужно ещё и домой тащить? Но Рита весь свой хлам нежно любила и хламом не считала, потому что была уверена – каждая вещь достойна места на полке ли, в шкафу или на стеллаже, и раз она была кем-то для чего-то создана, то пусть и исполняет своё предназначение. Поэтому всё, что попадало в музей и в Ритины руки, содержалось в образцовом порядке, были то ржавые угольные утюги, закопчённые чугунки, поеденная молью шляпка или выкопанный где-то поисковиками ржавый ствол от винтовки времён боёв на Халхин-Голе.

Впрочем, дома тоже хватало всяких чудных штук – кукол, плюшевых мишек, старых книг. Рита собирала вещи с завидным упорством, особенно оторвалась после развода с мужем. Потому что развод разводом, а уйти ему из её квартиры некуда, снять себе – жаба давит, да ещё сыну Ваньке покупали жильё. Хоть какое-то, но чтоб своё – малютку-студию на окраине города, в ней ещё ремонта по самую макушечку, и ипотеку десять лет платить, но с тем Ванька уже пусть сам справляется. Хватит того, что на первый взнос с Сенькой собрали и на сына оформили. Правда, съезжать Ванька не торопился – потому что там голые стены, и до работы утром полтора часа через пробки, а из материнской квартиры полчаса пешком – и на месте. Да ещё и кормить-поить там тоже некому, а дома мама и сварит, и постирает, и тарелку помоет

Дочка Надюшка наоборот – вышла зимой замуж и уехала с мужем Пашей в Москву, им там нашлась работа. Ну хоть у детей белая полоса, приятно.

Рита в раздумьях не заметила, как доехала на автобусе до нужной остановки. Быстро сунула водителю деньги, выскочила, перебежала на другую сторону улицы – всё равно пробка и машины стоят – и там только перевела дух. Вроде бы, дома еда есть, так что в магазин заходить не надо, да и не с чем, по совести-то говоря. Сенька дать денег на еду на этой неделе не разбежался, а ест, как настоящий, да и у Ваньки тоже с аппетитом всё хорошо, а с доходами – не слишком. Поэтому Рита кормила их сытно, но просто. Вчера ещё наварила пятилитровую кастрюлю борща, натушила капусты с сосисками – целую большую сковороду, и очень надеялась, что сегодня ей готовить не придётся.

Дома ждала весёлая книга про девчонку, которая попала в магический мир на отбор невест к дракону, и ловко побеждала там всех врагов – потому что куда тамошним фифам против русской-то девчонки, в таких жизненных передрягах закалённой, что ничего уже не страшно? А ещё – нужно дошить платье для куклы, отснять и выставить в инстаграм, авось кто купит, одежда для кукол ручной работы у коллекционеров в чести.

В раздумьях о девчонке-попаданке и о куклах Рита открыла ключом дверь, вошла домой, поставила сумку, сбросила туфли. Увидела незнакомые балетки – к сыну девушка пришла, что ли?

- Мам, привет! – из своей комнаты высунулся Ваня. – Ты чего так долго? Есть уже знаешь, как охота?

- А чего ж не поел? – Рита подхватила заколкой распущенные блондинистые волосы и пошла мыть руки.

- А чего поесть-то? – поинтересовался за спиной отпрыск.

Вот ведь сын своего отца, тот тоже умрёт с голоду возле полного холодильника!

- Знаешь, я с собой ничего не забирала, - покачала головой Рита.

Господи, как она уже устала от этого всего!

Пошла на кухню, открыла холодильник – точно, не притронулись ни к борщу, ни к капусте.

- Совсем уже обессилел, что ли, тарелку еды себе в микроволновке не можешь разогреть? – попёрла она на Ваньку.

- Ну мать, ты чего! Я ж не знал, что там еда!

- А я кому вчера сказала? И ещё специально за сметаной сходила к борщу, уже вечером поздно, еле успела перед закрытием?

- Да мам, ты чего, я правда не знал, ну а посмотреть не подумал, мало ли, что у тебя там!

- Да господи ж, что может быть-то в холодильнике, кроме продуктов!

- А колбасы нет?

- А сходи, купи и положи, и будет тебе колбаса! Я и так вас двоих, здоровых лбов, кормлю, а кто бы меня кормил хотя бы так же? Сели на шею и ноги свесили, дармоеды!

Рита знала, что стоит её завести, и она потом до поздней ночи не остановится, но – ничего не могла с собой поделать. Потому что – наболело.

- Ну мам, у меня зарплата знаешь, когда? Ещё неделю ждать!

- Да толку с твоей зарплаты, ты с неё хоть что-нибудь в дом купил хоть раз?

Хлопнула дверь Сенькиной комнаты, он вышел оттуда, громко топая, в одних спортивных штанах и босиком.

- Чего орёте? Никакого покоя!

- Спал, что ль? – не поняла сразу Рита.

А потом за его спиной к входной двери прошмыгнула соседка Сонька, Надюшкина одноклассница. Сунула ноги в те самые балетки у входа.

- Драсьте, тёть Рита! – а футболка-то криво надета, и джинсы недозастёгнуты.

Тьфу, холера. Ещё и дверью хлопнула.

- Сеня, кобель несчастный, я тебя сколько раз просила девок сюда не водить? Сваливай отсюда на все четыре стороны, и делай, что хочешь! И ещё покоя ему, значит! Еды подай, носки собери, трусы постирай, жопу помой – и туда же, покоя ему нет! Ты сам на развод подал, забыл уже? Вот и проваливай!

- Сама проваливай, поняла, дура ненормальная! Не успела в дом зайти – уже орёшь! Совсем с ума сошла со своими уродскими куклами!

Сеня схватил со стола двух лежащих там кукол и запустил в Риту. Ловить летящие предметы Рита не умела, но тут попыталась – потому что а вдруг разобьёт, идиот такой? Одну поймала, вторую не успела - но она, к счастью, шлёпнулась на куртку, которую Рита ещё даже повесить не успела.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Иди на хрен, идиот! Оба идиоты, молодой и старый! – Рита подхватила ключи и обеих кукол – чтоб не выбросили, а то уже бывали прецеденты – сунула их в сумку, надела туфли и выскочила на площадку.

За соседской дверью шевелились – ну конечно, смотрят и слушают премьерный показ сериала «Весёлая жизнь Мерзликиных». Новый сезон – «После развода. Как не свихнуться бывшим на одной жилплощади». Задрали, ненавижу – думала Рита, выбегая на улицу. Перебежала через дорогу в сквер, села на лавку.

Рассмотрела пострадавших кукол – вроде, с обеими всё было в порядке, ничего не сломалось и не отвалилось и не потерялось. В Ритином детстве шарнирных кукол не водилось, и даже Барби ещё не водилось, поэтому она отрывалась сейчас, уже будучи изрядно большой девочкой сорока семи годочков. Обе куклы были с непропорционально крупными головами и яркими глазами, менявшими цвет и направление взгляда – и рыжая девчонка Марго, и золотоволосый мальчик Жиль, почему-то ей захотелось так их назвать. Они были разом похожи  и на обычных современных молодых людей, и на персонажей из мультика, короче. А Сенька, дурак, бесился. И говорил – уродцы. Сам он уродец, всхлипнула Рита.

К лавке подошёл кот. Необыкновенно красивый, он смотрел на Риту и щурил свои янтарные глаза. И это тоже была беда, потому что Сенька, ежа ему в задницу, терпеть не мог кошек и не позволял Рите взять домой ни одну. И сам никуда не девался, скотина.

- Кисонька, посиди со мной, что ли? Или ты чей-то и потерялся? – спросила Рита.

Кот был толст и полосат, уличные такими холёными не бывают, а на шее у него виднелся ошейник с бубенчиком. Или с адресником?

- Киса, дай-ка, я взгляну. Там, наверное, написано, куда про тебя позвонить?

Рита попыталась взять кота в руки, но он выскользнул – упитанная тушка – и поскакал к дороге. Она снова сгребла кукол в сумку и понеслась за котом – будто ей своих бед мало!

Кот сиганул прямо на проезжую часть, Рита за ним. Она не поняла, почему ей сигналят, и куда полетела – тоже не поняла. Потому что упала и потеряла сознание.

Глава 2. Ну и хламовник

Рита пришла в себя не пойми где.

Было тихо и мягко. И очень удобно. Открывать глаза не хотелось, потому что Рита помнила, что вчера случилось что-то гадостное, только вот не могла вспомнить, что именно.

Тьфу, она же поругалась с Сенькой. И с Ваней, кажется, тоже. Но они совсем на шею сели, паразиты. И что было потом? Она ушла на улицу, и?

Осознание напугало. Она попала под машину и теперь в больнице! Где ещё можно лежать в постели?

Рита открыла глаза… и тут же закрыла их обратно. Потому что вокруг было непонятно что.

Осторожно потрогала руками голову, лицо. Есть, на месте. Пошевелила ногами. Вроде работают. Ничего не болит. Спать не хочется.

Открыла глаза снова.

Она лежала в постели – на мягкой перине и белоснежных простынях. Самых таких, как она любила – из тонкого полотна, да ещё и с кружевом. Наволочка тоже имела кружево по краю, и пододеяльник был украшен изящной вышивкой. И Рита лежала во всей этой красоте неописуемой в своём платье, в котором вчера с работы пришла, а на работе по подвальным хранилищам шарилась! Тьфу! В таком не спят, такое снимают сразу же, как с работы домой приходят, и в стирку кладут. А ей, получается, некогда было.

И почему-то постель была занавешена шторками – как на старых изображениях. Настоящая кровать с пологом. Полог синего цвета оказался бархатным и тяжёлым, ещё и с кистями по низу. В щель проникал свет – достаточно света. Кто так сейчас делает вообще, и откуда в больнице такое диво?

Кровать ещё и широченная – трое влезут.

Рита села, обнаружила, что туфель на ней нет, отодвинула шторку…  и  с громким «ой» задвинула её обратно. И ещё стянула оба конца. Потому что это была совсем не больница, а что-то, вовсе невероятное. Посидела, подумала, выглянула ещё раз.

Солнце пробивалось в просторную комнату сквозь грязное окно, карниз над окном был с одной стороны оторван от стены и висел, и штора наполовину лежала на полу. Такая же синяя, как и на Ритиной кровати. Чем-то синим, по виду – тканью, были оклеены или же обиты, отсюда не видно, стены, но обои висели клочьями.

Зеркало у стены не мыли отродясь, в нем даже почти ничего не отражалось, только какая-то мутная сизая пелена. На туалетном столике возле того зеркала громоздились какие-то флаконы, ясное дело – тоже заросшие, и лучше не думать, чем.

Туфли Риты стояли на приступочке возле кровати. Она сунула в них ноги привычным движением и встала на коврик рядом – приступочка выглядела покалеченной и с неё упасть легче лёгкого. Коврик когда-то был добротным и шерстяным, а сейчас – лежит весь ветхий, да как бы не молью поеденный. И теперь можно осмотреться.

Потому что да где же она, в конце-то концов!

Где-где, в хламовнике. На старой даче, которая от родителей досталась, и то столько пыли и хлама не было, потому что туда нет-нет, да ездили, и после зимы каждый год в порядок приводили, и вообще. А тут что?

Сумка Риты лежала на деревянной лавке, хорошей, добротной деревянной лавке, втором целом предмете в этой комнате после кровати. Она проверила – всё на месте, паспорт, кошелёк, телефон. Контейнер из-под обеда – не успела вытащить. Куклы. И куча мелочей, которые водятся в каждой уважающей себя дамской сумке, особенно если эта сумка – не клатч, а хорошая такая сумка, вмещающая полкило фарша, куриную грудку, литр молока и средний кочан капусты. Правда, телефон был выключен и не захотел включаться. Рита даже зарядку нашла, но – не увидела ни одной розетки.

И хуже того, в комнате не было ни одной двери!

Четыре, мать их, стены, одно окно и ни одной двери! Вот скажите, как такое возможно, и что вообще с этим делать?

Рита дошла до окна и попыталась его открыть. Удалось легко, рассохшаяся рама чуть скрипнула и отворилась. Нда, что за заброшенная дача? И чья?

В окно виднелся лес – совершенно незнакомый, и горы, в родных окрестностях таких тоже не было. Выбраться через окно на улицу не представлялось возможным, потому что под этой комнатой Рита насчитала ещё два этажа. И что-то вроде чердака сверху.

И как это прикажете понимать? Где она есть вообще? И как тут оказалась?

Единственная всё объясняющая мысль была бредовой до ужаса. Наверное, вчера в неё врезался какой-то местный авторитет, и чтобы она не возмущалась, её увезли куда-то подальше от города, пока она была без сознания, на чью-то старую дачу.

О таком Рите приходилось читать, такая гипотеза объясняла всё, кроме двери. Которой не было.

На всякий случай Рита обошла вокруг кровати – не помогло. Да и вообще кровать казалась в этом месте чужеродным элементом – будто её притащили на нежилой этаж из какого-то другого, жилого. Кровать была новая, красивая и деревянная, а качество постельного белья и занавесок Рита уже успела оценить.

Как это – с окнами, но без дверей, полна горница… кого? Старого хлама?

О нет, Рита любила старый хлам и всегда относилась к нему по-доброму. И сейчас она подумала, что если зеркало помыть, то оно окажется весьма красивым, в своей тяжёлой деревянной раме. И флаконы на столике – очень ведь красивые флаконы, она таких вживе и не видела, только на картинках в книгах и в сети, в числе экспонатов знаменитых музеев мира. И окно помыть, и карниз прибить на место, и пыль вымести. А вот обои только ободрать и выбросить, увы. Реставрировать ткань – а это была ткань – замучаешься, на это все оставшиеся годы жизни уйдут, а толку будет – чуть. И рисунок какой-то мелкий и замороченный – веточки там, птички, подбирать замучаешься. Неэффективно и бессмысленно.

- Да вашу ж мать, где тут дверь? Мне нужна дверь!

Рита не поняла, что произнесла последние слова вслух… но дверь неожиданно появилась. Отличная деревянная межкомнатная дверь, с медной ручкой, покрытой пятнами, как и всё в этом доме – очевидно, окислилась. Только вот эта дверь гордо возвышалась между кроватью и стеной, сама по себе. И очевидно, никуда не вела.

- Блин, да что же это такое! – Рита уже чуть не плакала. – Может, дверь за зеркалом?

Она честно отодвинула тяжеленное зеркало от стены – по дороге то едва не развалилось – и заглянула за него. Испугала до полусмерти большую колонию пауков – они там жили и до Риты, и по ходу, будут жить после неё. Что они тут едят-то? На улицу через щели ползают и там питаются? Эх, а она-то в щель не пролезет, вот никак, больно габаритная.

И кроме того, организм напомнил о вполне обычных потребностях, которые есть у всякого человека с утра. Ладно умыться, а туалет у них где? Или хотя бы какое помойное ведро?

Но помойного ведра не было, и Рита села на лавку, тяжело вздохнула и заплакала. Слёзы лились, не останавливаясь, нехорошие слова сами так и рвались с языка. О своей несуразной жизни – вот надо же было так вляпаться. О своих дурных мужиках, которые сели на шею и едут, и ещё попинывают и радуются. О копеечной зарплате за серьёзную кропотливую работу. И вообще о том, что жизнь сложилась вот так – что-то делала, копошилась, о ком-то заботилась, кому-то пользу приносила, а теперь что? Даже помойного ведра не дали. А ей так хочется уже и умыться, и в туалет, и поесть!

Она высказала всё это паукам за зеркалом и мелким мошкам на стекле, а потом оглянулась и с изумлением увидела, как в рисунке драных обоев, меж веточек и птичек, прорисовываются прямые линии, и из них складывается отчётливый прямоугольник. Прорисовывается коробка двери, косяки, замочная скважина, шарниры, ручка. Ручка поворачивается и дверь открывается. И словно приглашает заглянуть дальше.

Рита бросилась туда, в эту дверь, громко рыдая, потому что сил никаких уже не было. Новая комната была совсем небольшой – раза в три-четыре меньше предыдущей, и такой же запущенной, и в ней точно так же не было других дверей – только та, через которую Рита вошла, плюс одна стена с окном и ещё две – просто белых крашеных. Покрашены они были, судя по всему, давно, краска местами облупилась, а местами стала из белой какой угодно другой, пятьдесят оттенков грязного.

Но посередине стоял чистый столик, а на нём – красивый фарфоровый кувшин, расписанный розочками, и такой же фарфоровый тазик. И на табурете рядом – ещё одна фарфоровая посудина с теми же розочками и с ручкой сбоку, больше всего напоминающая младенческий горшок. Ещё и с золотой отводкой по краю, мать их так!

Риту больше всего поразила эта золотая отводка – что за дебильный миллионер накупил антиквариата и использует его по назначению? Такие горшки надо ставить в витрину и рассказывать на их примере о развитии представлений о гигиене, а не… гадить в них! Но – другого варианта ей никто не предложил. Пришлось снимать колготки и трусы, и гадить, и отставлять в уголок, а потом умываться. Там ещё кусок мыла рядом лежал в металлической мыльнице, очень похожей на серебряную – Рита не взялась бы утверждать без экспертизы, но выглядело похоже, и какое-то клеймо сбоку можно было разглядеть, но Ритиного зрения не хватило, чтоб разглядеть подробности, а лупы ей никто не предложил, и в сумке тоже не было. Везде были – на работе, дома – а в сумке не было. Вот ведь!

Она потом ещё перевернула пустой кувшин и посмотрела, нет ли клейма на дне. Было. И не говорило ей ничего, она с такими не встречалась. Такое случалось, мало ли фарфоровых заводиков, и не обо всех она знает, но – если уж клеймо содержало надпись, то она обычно хотя бы могла понять, на каком языке написано. Европа с латиницей, или там Китай-Япония-Корея.  А тут она понять не могла, ничегошеньки. Но – неожиданно для себя смогла прочитать надпись. «Сотю». Это кто, что и где вообще? И… почему она смогла разобрать эти странные символы? Неужели где-то раньше встречала, просто позабыла? Может быть, конечно, за последний год память лучше не стала. Ладно, если удастся найти, где зарядить телефон, то можно будет сфотографировать клеймо и поискать по картинке. А пока – подойти к окну и посмотреть, что там.

За грязным окном был тот же лес и те же горы. И очень милая полянка внизу – вся заросшая лиловыми цветами. Солнце стояло высоко, наверное – день в разгаре. Рита открыла раму, с трудом откинув крючок – потому что проржавел и никак не хотел шевелиться в своём кольце. Пусть хоть проветрится, что ли, если ни воду грязную никуда не вылить, ни горшок. Хотя она уже была готова выплеснуть содержимое умывального тазика просто на пол – напополам, в спальне и здесь. Просто чтобы пыль прибить. А то очень уж нехорошо, а ей здесь быть неизвестно сколько.

Так вот, про неизвестно сколько. Её кормить будут, или как? Если зачем-то заперли, то она им нужна? Или наоборот – Рита у них нежелательный свидетель? Второго не хотелось бы, конечно, да она и не видела ничего. Сквер, лавку, кота и потом вот дорогу, и всё, а ту машину, что её сбила, она вообще не заметила. Ни цвет, ни марку, а о номере и говорить не приходится. Поэтому толку от неё никакого, и её нужно поскорее вернуть из этой грязищи домой.

Но сначала вообще-то могли бы и покормить!

Если она проспала одну ночь, то последняя еда была вчера в обед на работе. Сутки уже, или даже больше. Живот отозвался этим мыслям голодным урчанием.

Есть хочу, думала Рита. Очень хочу!

И с изумлением смотрела, как в стене прорисовывается новая дверь – ещё куда-то. Вдох, выдох, пошли.

Новая дверь привела в следующую комнату, и первое, что увидела Рита, это – стол с белоснежной скатертью, и на нём – сервированный завтрак. Божечки, завтрак!

Сервировка поражала той же странной смесью изысканного антиквариата и неизвестности. Две тарелки тонкого фарфора – подставная и десертная, варёное яйцо в подставке – ещё тёплое, и маленькая ложечка к нему, на сервировочной тарелке разложены тонко нарезанные сыр, копчёное мясо и кусочки колбасы. Немного сливочного масла, кусочки свежего хлеба, круассан. Кофейник, сливочник, пустая кофейная чашечка – лёгкая, тонкая, с нежным лиловым рисунком – загляденье.

Все предметы из фарфора имели то самое клеймо – «Сотю». И либо рисунок в виде лиловых цветов, либо просто орнамент из линий такого же и зелёного цветов. Сервиз, мать их. Наверное. А все столовые приборы тоже происходили из набора, с одинаковым рисунком – цветы той же колокольчиковой формы, как и на чашках-тарелках, тяжёлыми литыми ручками и каким-то неразличимым клеймом.

Вокруг же царил традиционный хаос. Кучи пыли, грязные окна, сломанная мебель.

Рита побоялась, что если она всё это сейчас не съест, то оно куда-нибудь денется, села и принялась за еду. Что сказать – яйцо было явно от деревенской курицы, чистилось плохо, но желток внутри был крупный и тёмный. Сливочное масло – свежее. Сыр – просто необыкновенно вкусный, дома такой стоил очень дорого и покупался только на праздники. Мясо – копчёное, судя по всему, нарезанное тонкими, почти прозрачными ломтиками. Хлеб – очень свежий, круассан – воздушный. Кофе в кофейнике хватило ровно на две чашечки, и сливок оказалось тоже как раз. И ещё в стеклянном графине – чудесная вода, прохладная и вкусная.

Ну вот, умылись, поели, можно понимать, как жить дальше. Взять сумку, попробовать ещё раз включить телефон. Сумка оставалась в спальне, и Рита испугалась – а ну как пока она тут ест, там закрылась дверь?

Она подскочила и бросилась обратно в спальню, но – к её счастью, все двери были открыты и исправно работали, только нещадно скрипели,  будто их никто не смазывал уже давным-давно. И штукатурка с потолка сыпалась.

Сумка стояла на лавке в спальне – где её Рита и оставила. И в ней всё было, как и должно было, ничего не изменилось. Но – телефон снова не включался, никак и совсем, и никакие комбинации для экстренного включения не работали. Ладно, прорвёмся.

Дверь, появившаяся просто так между кроватью и стеной тоже никуда не делась. Стояла себе и стояла, как будто так и надо.

Рита обхватила сумку обеими руками, и пошла обходить доступные помещения – спальню, умывальную, столовую. Везде разруха и грязь, и пыль, и паутина видна на ярком солнце.  Что ж за засранцы здесь живут, и где они все? На антикварную посуду деньги есть, а на ремонт и на уборку – нет? Что-то странное. А потом пригляделась и поняла, что не просто странное, а очень странное – потому что в умывальном кувшине вновь была налита чистая вода, горшок стоял пустым и сверкал своей неуместной позолотой, а с обеденного стола исчезла вся посуда. Что за нафиг, как говорили дети, и как сама она тоже говорила, чего уж тут?

Новых дверей в подвластных ей трёх комнатах не появлялось, а как сделать, чтобы они появились – она так и не поняла. Вроде бы, когда она сказала, что хочет в туалет, её пустили в умывальную, а когда сказала про голод, то дали поесть. Надо громко кричать? Надо внятно говорить? Тут где-то камеры, и за ней следят?

- Эй, вы, не знаю, как вас там! Я хочу немедленно узнать, где я, зачем я тут и что вообще происходит!

Какой-то шорох за спиной, она испуганно оглянулась – но там никого не было.

- Люди! Кто-нибудь! Отзовитесь! Кто здесь? Где я?

Рита ходила с сумкой по периметру, стучала в стены, пинала двери, трясла окна. Ничего не выходило, никто не появлялся.

- Да чтоб вас всех перевернуло и подбросило, гады несчастные!

Так-то она могла загнуть и посильнее, но опасалась. Вдруг кто-то пишет это всё на камеру, и ей потом припомнят?

- Уроды бессовестные, смерти моей хотите!

Скрип двери, легкие – очень лёгкие шаги, больше похожие на топоток лапок. И в спальню вбегает, кто бы мог подумать, вчерашний кот! Тот самый, в непонятном ошейнике, за которым она побежала и оказалась под машиной!

- Ах ты, полосатая скотина, ну я тебя сейчас!

Рита бросила сумку на лавку и сиганула за котом, и уже было схватила, но со всей дури врезалась… во что-то. Или в кого-то. Подняла голову.

Вместо кота перед ней стоял мужик. Круглый, плотный, с брюшком. В полосатом пиджаке и с белой манишкой. С жёлтыми кошачьими глазами и усиками. И носом вёл – прямо как кот.

- Ну что же вы так, прекрасная госпожа Маргарита, - сказал он с укоризной.

Глава 3. Валик, да веник, да сто рублей денег

Какая ещё прекрасная госпожа Маргарита! Нашёл прекрасную госпожу!

Рита сделала шаг назад, оглядела мужика. Мужик да мужик. Одет вычурно, конечно, обычно люди так не одеваются. И пиджак-то не очень и пиджак, и полоски на самом деле не полоски, а вовсе это ткань муаровая на свету так играет. На брюшке застёгнута жилетка, из кармана торчит цепочка от часов. А в кружевной манишке булавка – в форме кошачьей лапки.

- Вы… вы вообще кто? – выдавила она из себя.

- Валентин, к вашим услугам, дорогая госпожа Маргарита, - мужик поклонился, очень легко и изящно, что показалось ей удивительным – при таком-то брюшке.

- А… где кот? – не смогла она спросить ничего умнее. – Здесь был кот! И вчера в сквере тоже был кот! Тот же самый.

Валентин вздохнул.

- Только не пугайтесь и не кричите, хорошо? Я плохо переношу громкие звуки.

И будто расплылся, вот прямо расплылся, растворился в воздухе. А на его месте воссел тот самый кот, полосатая скотина, с ленточкой на шее. Кот подошёл к Рите, боднул её башкой, потерся об неё шекотной усатой щёчкой. Рита сама не поняла, как наклонилась и почесала кота за загривок, потом за щёку и за шею. Кот громко мурлыкал. Рита прикрыла глаза…

… и вновь открыла, когда услышала громкой звук. Перед ней стоял тот самый Валентин – в муаровом костюме и кружевной манишке, и с часами.

- Да кто же вы? И зачем меня сюда притащили? – сказала она тихо и жалобно.

- Я – дух-хранитель этого дома, - с поклоном произнёс он.

- Что? – нахмурилась Рита.

- И я перенёс вас сюда, потому что там, в вашем мире, вам было плохо, а здесь будет хорошо. И ещё потому, что вы мне подходите.

- Для чего это я вам подхожу, позвольте узнать? – Рита уже упёрла руки в боки и была готова взорваться. – Куда вы меня увезли? И сеть глушите, да, что я телефон включить не могу? Меня ж дома обыскались!

- Да никто вас, уважаемая госпожа Маргарита, не ищет, - Валентин как будто обиделся. – Ушли и пропали, и всё, в ваших краях такое случается. Ваш муж сообщил властям о пропаже, но его не стали слушать, потому что прошло слишком мало времени. Ваш сын сказал, что грустно, но справимся. А ваши коллеги по службе очень огорчились, но кто-то уже готов занять ваше место.

- Откуда вы всё это знаете? – не поверила Рита.

Хотя всё звучало очень логично. Сенька поступил по правилам. Ваня пофигист, и всегда им был. А на работе есть Люся, она справится.

- Вы бандит, да? – Рита хлюпнула носом.

И порадовалась, что хотя бы родители не дожили, а то вот ещё дело было бы!

- Отчего это вы так подумали? – Валентин даже как будто обиделся. – Никакой я не бандит, и никогда им не был!

- Тогда возвращайте меня обратно! – и она яростно сверкнула глазами.

- Так, голубушка моя госпожа Маргарита, прекраснейшая из прекрасных. Сделайте милость, послушайте. Я могу вернуть вас обратно, в тот же самый миг, когда мы с вами встретились. И пойдёте вы обратно домой, плакать, ссориться с вашими домашними, и безуспешно отвоёвывать у них право на собственную жизнь. Но, может быть, вы хотя бы послушаете, для чего я перенёс вас сюда? И потом уже решите?

Он смотрел так умильно, что она, ещё мгновение назад не желавшая никого слушать, нерешительно кивнула. Тогда котомужик подошёл к ней, взял из рук сумку, положил на лавку. Усадил её, сам сел рядом.

- Нам здесь без вас плохо, дорогая госпожа Маргарита.

- Кому – нам? Где – здесь? И с чего плохо?

- Вы не могли не заметить, что дом находится не в самом лучшем состоянии.

- Да, засрались вы знатно, - кивнула Рита. – Что, кто-то купил типа шикарный дом, а на ремонт и уборку уже не хватило?

- Нет, госпожа Маргарита, всё не так, - покачал головой мужик. – Это особый дом, непростой.

- Да, я заметила. Так зарасти по самую маковку – это постараться нужно, не все сумеют.

- Дом больше ста лет без хозяев, понимаете? И если бы он умел плакать – то рыдал бы горючими слезами. Но плакать он не умеет, только радоваться. И он уже обрадовался – видите? – Валентин показал на кровать.

- Вы о чём? – не поняла Рита.

- Он почувствовал вас и смог сделать эту постель. И наверное, что-то ещё. Вы ведь умылись? Поели?

- Умылась и поела, но я всё равно не понимаю, - вздохнула Рита.

- Я постараюсь объяснить. Этот дом выстроил несколько веков назад могущественный маг господин Гийом – для своей возлюбленной, госпожи Маргариты. Дом умеет следить за собой сам, и выполнять желания своего владельца, но – это должен быть подходящий дому владелец. Только женщина по имени Маргарита может быть настоящей хозяйкой этого дома. И ещё нужно, чтобы она владела бытовой и артефактной магией, чтобы уметь с домом договариваться. Вы нам подходите, дому и мне.

- Бред какой-то. Какие подходящие владельцы, какая магия? Тут у вас хламовник в три этажа, и ещё, наверное, чердак и подвал имеются. И всего-то надо – нехреновую кучу денег, и людей, чтобы привести дом в порядок. Да, работы много, но моя бабушка всегда любила повторять, что глазки боятся, а ручки – делают.

- Вы владеете магией, просто не знали об этом раньше, - сообщил кот.

- Бред какой, - покачала головой Рита. – Вы, наверное, книжек перечитали. Или я книжек перечитала, и мне всё это мерещится. Я попала под машину, лежу в коме, и мне мерещится какая-то дурь в стиле тех историй, что я в последние месяцы читала. Про попаданок. Попаданок не бывает, это всё выдумки. И магии не бывает. И говорящих котов не бывает тоже!

- Но я-то существую, - Валентин мягко коснулся рукой руки Риты. – Да, я в своём виде появился не вполне обычным образом, но – это работа великого мага. И пока существует этот дом, существую и я. Скажите, вас зовут Маргарита?

- Ну, - кивнула Рита, всё ещё не веря и не понимая. – МММ, Маргарита Михайловна Мерзликина.

- И вы знаете, как отремонтировать старую вещь, чтобы она была – как новая?

- Да, - продолжала хмуриться Рита. – Я музейщик и реставратор.

Реставратор тот ещё, но отдельный по штату не положен, вот и приходится заниматься всем подряд – и оформлением документов на движение предметов по выставкам, и выдачей – приёмом, и той самой реставрацией – когда сильно припирает, и приличный предмет становится нельзя людям показывать. А возмещение самых небольших утрат на музейном предмете – это уже реставрация. Риту даже на курсы отправляли, учили – и кое-чему научили, во всяком случае, с предметами из ткани она управляться умела, и совсем немного – с металлом, стеклом и фарфором.

- Вот, значит – вы сможете справиться с запустением в доме.

О боже, им тут что, обслуги не хватает?

- Мне кажется, вам нужна не я, а ремонтная бригада и клининговое агентство.

- Нет, дорогая госпожа Маргарита. Нам – дому и мне – нужны вы. Одарённая женщина, которую зовут Маргаритой, и которая знает, к чему здесь приложить руки, чтобы всё стало хорошо. Которая не выбросит старую вещь только потому, что та старая и утратила свой красивый вид. Которая умеет творить чудеса своими руками. Понимаете, даже если у вас и не окажется в итоге магических способностей – дом-то вас уже признал. Значит, вы подходите, - проникновенно говорил кот Валентин. – И сможете спасти нас, понимаете, спасти.

Эх, почему же такие слова всегда говорят не те, от кого их ждёшь? Вот если пришёл к Рите в кабинет директор музея, или кто другой из начальников, да сказал то же самое… Потолок бы осыпался от удивления, и все жильцы с верхних этажей к ним бы в фонды в тот же миг провалились, вот что бы было. Поэтому – лучше не надо.

Но Рита не была бы Ритой, если бы не спросила:

- Ну хорошо, я соглашусь разобрать ваше здешнее безобразие. А что мне за это будет?

- Как что? – изумился кот. – Дом. Этот дом.

- Как этот дом? – изумилась в свою очередь Рита.

- Вот так. Если вы согласны – дом ваш.

- Мой? – продолжала изумляться Рита, а мысли тем временем лихорадочно скакали.

Так, если она не найдётся, то квартира достанется Надюшке и Ване пополам, потому что её собственность, а Сенька отпал в полуфинале. Или продадут и поделят, или что там ещё, разберутся, не маленькие. А она, значит, получит огромный дом в аварийном состоянии, в котором встречаются отдельные антикварные предметы в отличной сохранности. Наверное, можно будет продать часть имущества, и вложиться в ремонт?

- Скажи-ка мне, Валя, - начала она и не поняла, чего таращится мужик.

- Кто? – он смотрел на неё, не мигая.

- Ах, простите, Валентин, не знаю, как вас по батюшке, - поправилась Рита.

- По… кому? – он продолжал тормозить.

- Как звали вашего высокочтимого отца?

- А мне откуда знать? Я и кошку-мать свою очень плохо помню, давно это было, да и бросила она меня. Я бы концы отдал, если б не господин Гийом, он меня подобрал, выкормил с пальца и сделал духом-хранителем этого дома.

- Ври, да не завирайся – какой из тебя дух! Духи бесплотные, а ты весьма упитанный, - Рита осторожно тронула его за бок. – Я тебя в руках удержать не смогла вчера, такой был толстый,  и сейчас, знаешь, тоже не маленький, а ты говоришь – дух!

Кот Валентин ухмыльнулся и исчез. Вот прямо исчез, ничего не осталось – ни усов, ни манишки.

- Если вам, дорогая госпожа Маргарита, так удобнее – извольте, - котский голос прозвучал из пустоты особенно ядовито.

- Полтергейст, - выдохнула Рита.

- Прекратите обзываться, ясно? Я понимаю, что вы выросли и прожили всю жизнь среди людей диких и неразвитых, но это не повод уподобляться им и здесь!

- Чего это диких и неразвитых? – не поняла Рита. – Чем тебе люди не угодили?

- Потёрся я там среди людей, пока вас искал, послушал, как вы все разговариваете. И как вы на работе с сослуживцами говорите, послушал, и как дома с мужем – тоже.

Э-э-э-э… Ну да, на работе бывает, что и матом, когда непонятливые сотрудники производят очередной косяк. Или фотографии конца девятнадцатого века – подлинники – приклеивают к паспарту на двусторонний скотч. Или рушник крепят на стену гвоздём – берут и прибивают, прямо насквозь. А про бардак в документации и говорить не приходится. И их убить после такого хочется, не только обматерить.

- Не мы такие, жизнь такая, - отрезала Рита. – На работе у меня вредные условия и сотрудники-остолопы. А муж вообще уже бывший, причём по его желанию. Сам захотел. Ему от меня только пожрать и надо, а всё остальное – от девок молодых. Они его кормить не разбежались, и носки его стирать, а потрахаться – со всем, понимаешь ли, Валя, уважением. Вот ты бы стал такое терпеть? Только честно?

Пустой воздух вздохнул.

- Да нет, наверное, не стал бы,  - раздался вздох. – Только, госпожа Маргарита, могу я вас попросить?

- Попробуй, - кивнула она.

- Не называйте меня этим… прозвищем. Пожалуйста.

- И как же тебя называть? Полным именем? И даже ласково никак не сократить? – не поняла Рита.

- Ласково? Сократить? – не понял духокот.

- Вот я, конечно, по паспорту Маргарита, да ещё Михайловна, но так ко мне только на работе обращаются, и то – из соседних отделов. А вообще меня зовут – Рита. И ко мне, мил друг, пожалуйста, на «ты», я всяких этих неоправданных церемоний не люблю. А ты не хочешь быть Валей – могу ещё что-нибудь придумать. Будешь Валиком. Валик, да веник, да сто рублей денег. И хорошо, если денег, а не убытку, - почему-то вдруг вспомнилась детская присказка про барыню-мадам, и что там у этой мадам с собой было.

Воздух рядом поперхнулся.

- Кем-кем?

- Ну не Валя, а Валик. Валичек, если угодно. Валечка.

Воздух молчал – очевидно, переваривал. Потом осторожно спросил:

- И… что это значит?

- Что-что, что мы друзья, - усмехнулась Рита.

- Ну… хорошо, - он проявился вновь в человечьем облике и неуверенно ей кивнул.

- Вот и славненько, - кивнула Рита. – А теперь рассказывай, что там за тёмная история с этим домом. Где хозяева, и причём тут я. Понимаешь, я убеждена всей своей жизнью, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и хочу узнать, куда сую голову, прежде чем что-то обещаю.

- Похвально, госпожа Маргарита, - кивнул Валик.

Она тоскливо вздохнула.

- Ох, Валентин-Валентин, чучело ты хвостатое. Ладно, хочешь – буду тебе госпожа. Как говорится – хоть горшком назови, только в печку не ставь. Так вот, что там про дом?

- Так я же положил вам договор, - не понял кот. – Неужели вы его не прочитали?

- Договор? – не поняла Рита. – Какой ещё договор и куда положил?

- Так рядом с вами, - он кивнул куда-то на кровать.

Рита поднялась и отдёрнула занавески, оглядела простыни и подушки, и рядом с подушками, с противоположной стороны кровати, и вправду увидела бумагу. Плотную, немного желтоватую, совсем не похожую на листы А4 для принтера. И текст на ней был написан, не поверите, чернилами. Рита несколько мгновений смотрела на замысловатую вязь и не могла ничего понять, а потом вдруг – раз! – и непонятные закорючки сложились в буквы.

«Я, Гийом Бодуан, передаю этот дом и всё, что в нём содержится, госпоже Маргарите в полное владение с тем, чтобы она смотрела за домом, содержала его до самой своей смерти и передала в заботливые руки наследников» - что, и всё? Впрочем, была ещё подпись – размашистая закорючка, даже с брызгами вокруг первой буквы.

- А где сказано, что госпожа Маргарита – это я? – нахмурила брови Рита.

- А вы подпишете своим именем, и оно там будет, - умильно улыбнулся кот.

- Что значит – смотреть за домом? – продолжала спрашивать Рита.

- Это значит – спасти его от разрушения и от грязных посягательств людей, не имеющих на него никакого права, - с готовностью пояснил кот.

- Да как я это сделаю-то, я тут не знаю никого и ничего!

- Я представлю вас всем нужным людям, - поклонился кот. – Вам придётся съездить в город, к нотариусу господину Буасси, чтобы подтвердить свои права на владение домом господина Гийома. Вы покажете бумагу, я подтвержу вашу личность, но впрочем, все знают, что неподходящая особа не сможет подписать такую бумагу.

- Съездить в город? И далеко до того города?

- Полчаса, - с готовностью подсказал кот.

- А на чём ехать? Что-то я не вижу здесь поблизости никакой остановки транспорта.

- Так есть экипаж, - сообщил кот. – А коней… найдём.

- Да где ж найдём-то, и каких коней, я ничего не знаю про коней! Ни чем кормить, ни как ухаживать!

- Это решится, не волнуйтесь так, дорогая госпожа Маргарита. В этом доме можно решить всё.

- Да как можно-то, что ты мне тут зубы заговариваешь! Бумажку какую-то подсунул! И только-то! Как мы с тобой будем эту хламину ремонтировать? Есть ли деньги на ремонт? Или придётся вилки продавать и горшки золочёные? Чем питаться, если до города полчаса неизвестно на чём? И ещё кони какие-то!

- Дорогая госпожа Маргарита, - кот сделался несчастным, - понимаете, здесь всё не так, как вы привыкли. Но вы справитесь, я уверен, что справитесь, я долго за вами наблюдал. И вам понравится, не может не понравиться! Вы поймёте, как это действует, но для того, чтобы понять, вам нужно подписать эту бумагу. Тогда магия дома вступит в силу, вы сможете менять здесь всё по своему усмотрению, а дом возьмёт под защиту вас и всех, на кого вы укажете.

Рита молчала. Вроде и хочется, и колется. Ну где она ещё найдёт такой дом, хоть бы и в аварийном состоянии? Такие дома большие миллионы стоят. А убраться… ну что, мало она в своей жизни убиралась, что ли? И никаких домов ей за это не обещали!

- А ночевать здесь? Или домой ходить можно? – уточнила она.

Кот вздохнул.

- Домой – это туда, к вам? К вашему, как вы говорите, бывшему мужу?

- Ну, - кивнула Рита, не понимая, куда он клонит. – И к сыну, сын у меня, прямо сказать, беспомощный.

- А вы уверены, что сможете оттуда вернуться? Я вот – нет. И может быть, уже пора дать вашему сыну шанс стать самостоятельным мужчиной?

Не сможет вернуться? Эх.

- Ладно, подпишу, - Рита достала из своей сумки ручку, и хотела было уже поставить подпись, но кот остановил её.

- Подождите, госпожа Маргарита. Вот, это для вас.

И у него на ладони вдруг появилась чернильница и перо, самое настоящее гусиное перо! Рите случалось держать такое в руках, но вот чтобы прямо вместо ручки?

- Ручка аккуратнее, - нерешительно сказала она.

- Наверное, - не стал спорить кот. – Но для скрепления подписью магического документа и всё остальное должно быть соответствующим.

Ладно, ну что она теряет? Наверное, ничего.

Рита взяла перо, обмакнула в чернильницу, аккуратно стряхнула лишние капли. Угнездила документ на коленях, но кот ловко подсунул под него какую-то дощечку. И впрямь, так удобнее.

- Подпись и расшифровка подписи, так? – уточнила она у кота.

- Как вы обычно подписываете важные документы? Так и делайте, - кивнул он.

Рита поставила подпись, а в скобках принялась расшифровывать. Чернила на кончике пера закончились в тот момент, когда она выводила «Маргарита», даже не дойдя до отчества и фамилии. Пришлось макать заново, стряхивать и вот это всё. К слову, чернила были красными.

В итоге подпись «Маргарита Михайловна Мерзликина» вышла кривоватой, но – уж как есть. И стоило ей вывести последнюю букву, как прямо под её каракульками появились чёткие ровные буквы, такого же красного цвета, как будто проступили изнутри листа: «Гийом Бодуан».

А внизу, на улице, что-то грохнуло.

Глава 4. И никаких инструкций

Грохнуло так, что Рита пискнула, зажмурилась и зажала руками уши. Как машина во что-то врезалась, или вот ещё однажды на девятое мая был не фейерверк, а прямо артиллерийский салют – очень похоже.

- Это пушка, - пояснил Валентин.

- Какая ещё пушка? – спросила, отдышавшись, Рита.

- Обычная, у входа стоит, - отмахнулся тот, как от ерунды.

Ну да, ну да, подумаешь – пушка! Эка невидаль, у каждого подъезда должна стоять.

- И… что теперь?

- А теперь пойдём осматривать дом. Чтобы вы поняли, какое сокровище вам досталось.

Валентин поднялся, поклонился и подал ей руку – вот прямо подал, и руку, надо же. Воспитанный, хвост полосатый. Ничего не осталось, только подняться и тоже протянуть ему руку. Впрочем, дальше Рита поняла, что этот жест был не столько вежливостью, сколько жизненной необходимостью – потому как от того, что Рита подписала бумагу и где-то внизу выстрелила пушка, хламовник быть хламовником не перестал.

Теперь двери были в каждой комнате – толстые, добротные двери, с медными ручками, медными же накладками и какой-то резьбой. Они открывались со скрипом, или не открывались вовсе, потому что разбухли, или заклинило, или повело и перекорёжило. И на полу много где в беспорядке громоздились сломанные лавки и стулья, и ещё какие-то доски, и диван с рассохшейся и треснувшей обивкой, и столики с облупившимся лаком, и ветхие шторы, и что-то ещё, о чём Рита с ходу даже сообразить не могла.

Моль и мошки разлетались при их появлении, паутина слегка шевелилась от движения воздуха, пауки разбегались. Наверное, и мыши есть, как же в таком доме без мышей? Или Валик всех выловил?

Ладно, сейчас посмотрим, сядем и набросаем план работ. Что сначала, что потом. Сколько этажей, сколько комнат и всё такое.

Пока в основном встречались приличные комнаты – на третьем этаже гостиные и спальни, и гардеробная с кучей ветхих тряпок – эх, в музей бы их, и то после обработки и может быть бережной чистки и реставрации, потому что они ж при стирке рассыплются окончательно! На втором этаже Валентин показал большую столовую – наверное, человек сорок можно усадить за стол, и чего эти непонятные люди хотя бы чехлами мебель не накрыли? Глядишь, и лучше бы сохранилась. Рядом со столовой располагалась просторная зала в два этажа высотой, с зеркалами, хрустальными люстрами и балкончиком под самым потолком – Валентин сказал, что бальная. Но паркет в этой зале рассохся, и отдельные плашки торчали так, что можно запнуться и нос разбить. Шторы висели серыми пыльными облаками. В библиотеке, тоже занимавшей в высоту два этажа, прежние владельцы подкопили неплохую коллекцию книг, и Рита бы с удовольствием принялась эти книги рассматривать, потому что очень уж заманчиво выглядели корешки – все сплошь неизвестные – но увы, Валентин тянул её дальше – потом, мол, посмотришь.

А дальше шёл первый этаж и подвалы. По широкой лестнице Рита и Валентин спустились в прихожую, то есть – в большой просторный холл, из которого можно было выйти на улицу. Рита и двинулась в том направлении, и большие двустворчатые двери сами распахнулись, когда она подошла достаточно близко.

Что ж, снаружи день ощутимо клонился к вечеру. И если дома весна нынче удалась холодная, то есть – не удалась вовсе, откровенно говоря – ну какая весна, если к концу мая даже деревья ещё толком не начали цвети, и одуванчики только на теплотрассе? То здесь с весной всё хорошо, травка, цветочки лиловые – да прямо вот те самые цветочки, которые на тарелках были нарисованы!

- Что это за цветы, Валичек? – спросила Рита.

- А это любимые цветы самой первой госпожи Маргариты, до неё в здешних краях таких не росло. О ней рассказывали, что она шла по лесу – и цветы распускались там, где она ступала, хоть магом-то она и не была. Но так велика была их любовь с господином Гийомом, что в этом доме она всё равно что сама магией владела.

- Сказки какие-то, - не поверила Рита.

Но цветочки росли, и выглядели очень симпатично. Какая разница, откуда они тут взялись, раз уж растут – то и хорошо. Рита не была огородницей, но в горшках на подоконниках у неё всё время что-то росло. И хорошо, что здесь уже есть цветы, хоть она и не отказалась бы съездить на здешний рынок и посмотреть – какую рассаду продают и какие саженцы, вдруг можно что-то прикупить в хозяйство?

- Валик, а деньги-то у нас есть? – спросила Рита кота.

- Ох, госпожа Маргарита, - вздохнул он, и Рита поняла, что с деньгами не густо. – Есть, но немного. А когда прослышат, что здесь появилась хозяйка, то придут и будут хотеть налогов, участия в городском благоустройстве и чего-нибудь ещё, что прописано в хартии местных жителей.

- Какой ещё хартии? – ну вот, что ещё за проблемы?

- Жители Верлена несколько сотен лет назад подписали хартию о том, что владеют окрестными землями сами, без сеньора, но сами и платят в казну всё, что причитается, и за дорогами следят, и за мостовыми, и за всеми общественными зданиями. И поэтому ещё вам придётся представиться господину мэру и городскому Совету – как новой владелице собственности на землях Верлена.

- Еще, того и гляди, в трёхдневный срок? – нахмурилась Рита.

- Можно немного дольше, - дипломатично улыбнулся Валентин.

И повёл её дальше. Показал ту самую пушку, стоящую справа от входа, и конюшню, с виду – подозрительно пустую, и голубятню, и ограду – странно невысокую.

- А чего забор-то маленький такой? – не поняла Рита.

- А того, дорогая госпожа Маргарита, что кого магией не испугаешь, того и стенами не удержишь, - сказал он назидательно.

И они пошли обратно в дом.

Кроме входного холла с большой лестницей наверх, на первом этаже располагались кухня и кладовые, и ещё лестница в подвал.

- Что в подвале? – строго спросила Рита.

На работе у неё были богатейшие подвалы. Строго говоря, хранить музейные предметы в подвалах нельзя, но когда ничего другого нет, то – будешь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Валентин задумался.

- Сейчас, наверное, пусто, разве только в винном погребе что-то есть.

- Ну хоть напиться, по такому-то случаю, - вздохнула Рита.

Хотя – она вдруг с удивлением поняла, что дом ей нравится. Что она уже не боится предстоящего объёма работы, что как-то и где-то найдутся люди, с помощью которых это делать, и она сможет. И получится здорово и красиво. Кто бы ей в домашней жизни предложил дом, просто за то, что она приведёт его в порядок? Нет, ей доводилось читать о домах за евро в аварийном состоянии, но все они находились в таких местах, где простым смертным поселиться не так-то просто. И вложить в них нужно было очень много, и вовсе не в рублях. А тут…

- Валик, ты ведь мне поможешь, да?

- Конечно, дорогая госпожа Маргарита, - тут же откликнулся кот, и ей показалось, что локтя на мгновение коснулись не пальцы, а шёрстка.

- Тогда, наверное, сдюжим, - кивнула она. – Что за этой дверью?

- Здесь стояли сундуки и шкафы для тех продуктов, которые не нуждаются в холоде и темноте, - Валентин открыл тяжёлую, жалобно скрипнувшую дверь и придержал для неё.

Рита вошла, огляделась – как везде. Грязное окно, почему-то открытое, рассохшиеся дверцы шкафов, откинутая к стене крышка сундука. И… она не сразу разглядела, потому что сгущались сумерки, но – на полу у сундука кто-то лежал!

- Валь, кто там?

Бедняга кот отодрал от себя её судорожно вцепившиеся пальцы и шагнул вперёд.

- Свет, пожалуйста, - попросил он.

И стало светлее! Под потолком зажглось несколько круглых ярких огоньков. И в их свете Рита отчётливо разглядела лежащего на полу молодого человека, по возрасту – как оставшийся дома Ванька, только сын хорошо питается и выглядит здоровым, а этого мальчика будто голодом морили – весь так и светится, кожа да кости.

Глаза его были закрыты, на шум, скрип и шаги он не отозвался. Но дышал. Похоже, был без сознания.

- Кто это, Валя? Что он тут делает и как сюда попал? И почему такой худой? И куда его теперь девать? И… - Рита снова схватила его за плечо.

- Погодите, дорогая госпожа Маргарита. Не торопитесь. Сейчас разберёмся. Вы мне позволите? – кот подёргал свою лапку, то есть – руку.

Рита опомнилась и отпустила кота, тот подошёл к лежащему мальчику и осмотрел его, и даже потрогал.

- Молодой человек жив, но – без сознания, - подтвердил кот то, что Рита уже подозревала. – И – он маг. У него истощение – и физическое, и магическое. И на его примере вы можете посмотреть, что бывает, если имущество осталось без присмотра. Любой, понимаете ли, маг может попасть внутрь. Или не любой, но – всё равно может. Он явно оказался внутри до того, как вы подписали договор. Потому и смог забраться в окошко, дверей-то ему не показывали.

- И… что теперь делать? Не выгонять же его! Он же... маленький и замученный!

- Где это вы увидели, госпожа Маргарита, маленького? – поинтересовался кот, а сам тем временем трогал лежащего мальчика за руки, за шею, за лоб.

- Конечно маленький, он же, как мой Ванька, - сообщила Рита, и присела рядом.

- Не скажу… - вдруг тихо и отчётливо сказал мальчик. – Ничего не скажу. Сами узнавайте, как хотите, подлые предатели.

- Отчего это мы предатели? – поинтересовался кот. – Никого я не предавал, даже и не собирался.

- Его нужно показать врачу! Есть здесь врач? – поинтересовалась Рита.

- В городе – есть. Но именно врач, не целитель. А мага-целителя ещё пойди найди, - сообщил кот.

Будто ей есть разница, как называть, врач или целитель! Надо помочь человеку – и точка!

- И что тогда? Что мы можем для него сделать?

- Отнести в кровать, раз уж вам захотелось побыть к нему милосердной. Если я хоть что-нибудь понимаю в людях, то к утру он очнётся и всё нам расскажет – кто предатели, и что он здесь делает.

- Убежище… - проговорил мальчик. – Найти убежище. Спрятаться самому и… не только самому. И ждать.

- Вот видите, госпожа Маргарита? Ждать. Помогайте.

Вдвоём они подняли мальчика с полу и дотащили до лестницы в большом холле. Попутно Рита ещё раз огляделась – ну и прихожка, всем прихожим прихожая! На стене напротив входа какой-то гобелен с мужиком на коне, а пол каменный, не деревянный. На потолке люстра с подвесками и паутиной. Ладно, разберёмся, утро вечера мудренее.

На улице стемнело, но везде, где они проходили, каким-то непонятным образом загорался свет. Чуть засветилась та самая большая люстра с паутиной, на лестнице вспыхнули факелы – не ярко, но им хватало, чтобы не запнуться о ступеньку и не завалиться вместе со своим грузом. Так добрались до верха – и Валентин кивнул на какую-то приоткрытую дверь. Кажется, рядом с Ритиной спальней – с той самой, в которой она ночевала.

В этой комнате они сегодня тоже уже были. Кровать с пологом, похожая на уже знакомую Рите, но немного другая. Не такая красивая, как Ритина, но и нет ощущения, что рассыплется от взгляда. Лавка, сундук. Столик возле кровати.

На эту кровать они мальчика и сгрузили, и Рита сняла с него сапоги – грязные, жуть! И накрыла одеялом.

- Валичек, ему б хоть воды тут поставить. А то проснётся ночью – и даже глотнуть нечего.

- Воды? Отчего нет? Попробуйте, госпожа Маргарита. У вас должно получиться.

- Что именно? – нахмурилась она.

- Попросить воды.

- Эй, кто там есть, воды дайте! Пожалуйста! – прокричала Рита куда-то в потолок.

Мальчик дёрнулся и глухо застонал, не открывая, впрочем, глаз. А Валентин закрыл руками уши.

- Зачем же так кричать, дорогая госпожа Маргарита? – страдальчески наморщился он. – Нежнее надо, спокойнее.

- Дайте пожалуйста воды, кто тут всем заправляет! Даже не мне, а вот для мальчика, - проговорила она, всё ещё глядя в потолок.

Но ничего не происходило.

- Заправляете тут теперь вы, - назидательно сказал Валентин.

- Что-то не верится, - покачала головой Рита. – Или мне не дали инструкцию. Вот как ты свет зажигал, пока мы шли? Я ничего не поняла.

- Наверное, вы просто устали, госпожа Маргарита, - вздохнул кот. – Завтра будет проще. Как вы сказали – утро вечера мудренее.

- Верно, так и сказала, но – поесть бы. Тут ужин бывает? Или только обед один раз в день?

- Тут бывает всё, что нужно хозяевам. И завтрак, и обед, и ужин, и напитки, и даже бананы заморские. Главное – правильно попросить.

- Научил бы, что ли, - со вздохом сказала Рита. – Как правильно. А учёная я сама буду понемногу справляться.

- Понимаете, тут нет заветной магической формулы. Нужно проникнуться. И понять.

- Да непонятливая я, - отмахнулась Рита. – И не выйдет у меня ничего.

- Выйдет, просто не сразу, - не согласился кот. – Вот представьте – мы с вами идём ужинать, а на столе… что?

- Картошечка, пюре. С котлеткой. С двумя. И салатик, из свежих огурцов, редиски и зелени, лука с укропом. И с яичком варёным. А заправлен – майонезом. Кто-то может подумать, что фу, а я люблю. И чай свежий, с бергамотом. А нет бергамота – так можно с мятой или чабрецом. И печеньице к чаю, рассыпчатое.

- Вы так это представляете, что и у меня слюнки потекли, - усмехнулся кот.

- А ты-то, хвост полосатый, что ешь? Нормальную еду, или так, мышей ловишь?

- А я, дорогая моя госпожа Маргарита, могу вообще ничего не есть. Но с удовольствием составлю вам компанию. Очень уж мне интересно, что у вас выйдет сейчас.

- Да ерунда какая-нибудь, как обычно, - отмахнулась Рита. – Но графин с водой и стакан для мальчика нам бы добыть. Такой… просто графин. И просто стакан. С просто водой. Если б я знала всю посуду в этом доме, то сказала бы конкретнее.

- Гляньте, - улыбнулся Валентин.

Рита глянула… и, что называется, уронила челюсть.

На столике возле кровати, на металлическом подносе, накрытом льняной салфеткой, стоял графин с водой – стеклянный, с узором. И с таким же узором – стакан,

- Но как? – заныла Рита, не понимая.

- Вам удалось, - Валентин поклонился ей и отворил дверь наружу. – Идёмте, посмотрим, удалось ли с ужином.

- Руки бы сначала помыть, - проворчала Рита. – После того, как в здешней грязи валандались.

- Прошу вас, - он галантно отворил дверь в умывальню – Рита её узнала.

Дверь захлопнулась за её спиной… а внутри было темно. Тьфу ты, да что ж такое-то, как с этим всем управляться-то!

Она зажмурилась и представила, как бы здорово здесь было, если бы вдруг стало светло – как в ванной дома. Но дома-то она не так давно повесила светодиодный светильник, а здесь-то что может быть, чтоб такое же яркое? Здесь же электричества-то нет, допотопия какая-то! Поэтому… самое яркое, что только можно. Вся умывальная посуда блестит. И позолота на горшке тоже блестит. И что там ещё. Окно, например. Чистое. В нём светильники отражаются…

Яркий свет резанул даже по закрытым глазам. Рита аккуратно приоткрыла их – мамочки!

Под потолком висели и переливались два десятка светящихся шариков. И они были изрядно ярче той светодиодной лампы дома! Посуда сверкала, зеркало на стене сверкало тоже, а было оно там раньше или же нет, Рита не помнила. Могла не заметить.

Вот так. Что ли нужно представить? И будет? А если водопровод представить, с краном? Ладно, это потом.

Она помыла руки и лицо, и горшок тоже пригодился. И уходя, громко сказала:

- Спасибо. Можно выключать, я ухожу.

И решительно шагнула к двери, а свет за её спиной послушно погас.

В гостиной Валентин поджидал Риту за накрытым столом. И что же? На блюде под крышкой лежали котлеты и картофельное пюре – с ямкой посередине, и в ней – растопленное масло. И салат – как она заказывала, и ещё отдельно на блюдце тонко нарезанные огурцы и редиска. И серебряная солонка с крошечной ложечкой рядом – мол, если надо. Графин с водой, графин с вином. Стаканы, бокалы. Вилки, ножи. И заварник – с лиловыми цветочками, и такие же чайные пары. И горка песочного печенья на тарелочке.

- Праздник живота, - выдохнула Рита, садясь за стол.

Давно уже она не ела так вкусно, да ещё чтоб не самой готовить. Красота какая! А когда они с Валентином съели всю еду, то в большом чайнике сама собой закипела вода. Валентин заварил чай – листья лежали в ситечке внутри заварочного чайника, и там же – листики чабреца и мяты. Всё, как она просила!

После такого чудесного ужина оставалось только пойти спать.

- Кысь полосатый, а спишь-то ты где? – спросила Рита.

- Да где придётся, - вздохнул тот. – Клубком свернусь, и ладно.

- Если клубком, - она строго оглядела его, - то приходи ко мне под бок, как я улягусь. Всегда мечтала, чтоб кот под боком спал.

Правда, в спальне возникла трудность – спать в платье ещё раз Рите не хотелось, а ничего другого у неё с собой не было. А приличной одежды они нигде во время осмотра сегодня не встретили. Эх, просто майку бы какую, и то хлеб. Вот знать бы… Трусы-то ладно, можно постирать. И колготки. И лифчик. А вот платье у неё одно…

Рита подошла к кровати, открыла шторки и отвернула одеяло. И с удивлением увидела ночнушку! Вот прямо ночнушку, новенькую, из тонкой ткани вроде батиста, с вышивкой теми же лиловыми цветочками и кружавчиками. Стопроцентно натуральную, ничего чесаться не будет.

Она ещё раз сходила в ванную – помыть всё, что можно, в таких условиях. Произнесла на входе строгим голосом – свет, пожалуйста! – и ей тут же включили тех самых волшебных шариков. Помылась, постиралась, надела сорочку и отправилась спать.

- Ну что вы, госпожа Маргарита, уже улеглись? – спросил Валентин из-за другой двери.

- Да, да, приходи.

Тяжёлое кошачье тело заскочило на кровать, прошлось по Ритиным ногам и улеглось с краю.

Спокойной ночи.

Глава 5. Непредвиденные обстоятельства

Сон Риты был беспокойным – ей всё время виделось, что она от кого-то прячется и кому-то что-то доказывает. И не понять – удалось или нет, и спрятаться, и доказать. Она просыпалась, не понимала, где находится, почему она спит на такой широкой кровати, и что это за шторы, и это ещё что такое тяжёлое на ногах лежит!

Потом тяжёлое на ногах начинало ворочаться и мурлыкать, она вспоминала, что у неё теперь вдруг есть какой-то странный дом, и ещё более странный кот, который готов охранять её сон. И спала дальше.

Дома утро начиналось с будильника. А здесь началось со страшного грохота. Рита подскочила на постели и испуганно прислушивалась – что такое-то, дома такой грохот обозначал бы, что крыша у дома провалилась, не иначе, или на улице рвануло что-то, а тут что за напасть?

Кот Валентин мягким прыжком слетел с кровати, обращаясь в полёте в человека.

- Я узнаю, что там, госпожа Маргарита, - поклонился, и был таков.

Ладно, надо тоже встать и пойти разбираться.

Рита поднялась, умылась – в кувшине была приготовлена вода, а по невнятному запросу «зубы-то есть, чем почистить?» появился зубной порошок в серебряной баночке и перламутровая щётка с отполированной деревянной ручкой. Дальше надеть высохшие за ночь предметы нижнего белья, платье, сунуть ноги в туфли и бежать вниз – там явно что-то происходило.

И да, там происходило. Рита пронеслась ураганом через прихожку с гобеленом и подкралась на цыпочках к входной двери. Дверь попыталась было открыться для неё, но Рита шикнула – мол, не прямо сейчас. И приложила ухо к щели между створками. Щель тут же гостеприимно приоткрылась – на пол-ладони, чтобы Рите стало не только слышно, но и видно.

А там было, на что посмотреть. Прямо делегация явилась. Это что, те самые, которые за налогами? Или мальчика вчерашнего ищут, кстати, как он там?

Первым стоял невысокий плешивый мужчина с выразительными тёмными глазами, одетый в клетчатый глухой пиджак. О, сюртук, вот как это называется – вспомнила Рита. А на шляпе у него была зелёная лента в тон клетке с красивой пряжкой.

За ним, уперев руки в бока, озирался по сторонам толстый седой замарашка – его рубаха была давно не стирана, жилетка засалена, а на штанах в районе коленок виднелись заплаты. Да и ботинки не мешало бы почистить. И одна из пуговиц на жилете оторвалась, прямо на самой выступающей части брюха. Зато на голове шляпа – правда, тоже серая и поношенная, и потерявшая форму.

На заднем плане расположились явно какие-то здешние шишки. Один был молод и носат, и костюм его сшили из хорошей ткани и по фигуре, и совсем недавно – прямо видно. Его чёрные волосы так и топорщились из-под жёлтой шляпы, в жёлтом шейном платке посверкивала застёжка – тьфу ты, в виде черепа. И пряжка на ленте такая же. Наверное, это потому, что молодой? Выделывается? А в руках у него – палка, нет, не палка, а как? Трость. Но не которая для хромых и бабушек, а которая для красоты. Чтоб в руках что-то было, не иначе.

А четвёртый у них здесь, кажется, самый главный. В годах, но – ему это не мешает вот нисколько. Одет так, что даже не местной Рите понятно – запредельно дорого. И на голове-то у него цилиндр, обтянутый чёрным шёлком, и лента-то переливчатая, и в пряжке, по ходу, или кристалл от Сваровски, или вот прямо бриллиант. И поверх сюртука – шёлковый плащ, чёрный, с бордовой подкладкой. Перчатки белые, из тонкой кожи, трость резная. Из-под шляпы волосы кудрявятся – чёрные, точнее, уже местами седые, соль с перцем. И взгляд чёрных глаз – проницательный и суровый.

И чего они все сюда припёрлись и шум подняли с утра пораньше?

Говорил клетчатый, что стоял самым первым.

- Уважаемый господин Валентин, вам придётся нас выслушать. От имени городского совета мы двое, я и господин Марсо, - он кивнул на неряху – имеем право быть допущенными в любое строение на территории, входящей в городской округ Верлена. Этот дом, как все мы знаем, находится в ужасающем состоянии, и требует немедленного ремонта. А должен быть полезен – городу и его жителям. И ещё все слышали, как вчера на закате здесь выстрелила пушка, которой не было слышно уже много десятилетий – почему? Что произошло?

- А произошло то, уважаемый господин Руа, что у дома господина Гийома появилась хозяйка, - сообщил кот с нескрываемым торжеством.

- Какая ещё хозяйка? – нахмурился тот, кого назвали господином Руа.

- Госпожа Маргарита, - изрёк кот с видом победителя.

Неряха, услышав это, погрустнел. Двое хорошо одетых переглянулись, не понимая – и молодой, и старый. А клетчатый господин Руа пошёл в наступление.

- Господин Валентин, прекратите пичкать нас россказнями, мы не малые дети. Кто такова эта госпожа Маргарита и где она? Или это плод вашего воображения? Или, может быть, того хуже – ваше большое желание, которое вы выдаёте за правду?

Ну вот ещё, плод воображения! Рита нахмурила брови, набрала воздуха в лёгкие, со всей силы толкнула дверь….

И вывалилась наружу, потому что двери услужливо открылись для неё от малейшего прикосновения.

Она завалилась на кота – всеми своими килограммами, и лишними, и нужными, кот – на клетчатого господина Руа и неряху, а двое оставшихся успели отскочить. Младший прямо испугался и вытаращился, будто ни разу в жизни на него никто не заваливался, а старший догадался подать Рите руку и помочь подняться – правда, смотрел при этом тоже с изрядным изумлением.

- Это вы – госпожа Маргарита? – он вот прямо пожирал её глазами, от макушки до пяток и обратно.

- Она самая, - хмуро кивнула Рита.

Рита изо всех сил пыталась встать поустойчивее, но ей никак не удавалось, а потом она поняла – каблук, зараза такая, сломался. Оторвался напрочь, вон валяется, даже на сопельках не удержался. Ничего нет глупее, чем знакомиться с важными шишками без одного каблука! Она сбросила обе туфли, и целую, и увечную, и взглянула на мужика.

- А вы тут кто? Мэр или нотариус?

- Ни то, ни другое, - с улыбкой поклонился мужик. – Граф Джилио, к вашим услугам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Его имя ей что-то напомнило, что-то неуловимое. Ну да ладно, показалось. Так-то она тут никого не знает.

- И что вам тут понадобилось, уважаемый граф Джилио? Кстати, что, прямо настоящий граф, да? А графы существуют?

- Уверяю вас, самый настоящий, и да, я существую, - он вновь поклонился.

И кажется, она его чем-то насмешила, наверное, босыми ногами. Ну что теперь, сам видел, как навернулась!

Тем временем клеточка, неряха и Валентин тоже поднялись и отряхнулись, и кот подошёл и встал рядом с Ритой.

- Господа, я свидетельствую, что перед вами – госпожа Маргарита, законная владелица дома господина Гийома. Извольте взглянуть, - он жестом фокусника извлёк из воздуха и развернул плотный лист.

Рита пригляделась – ага, тот самый, который она вчера подписала. Вот бы ей научиться его так же из воздуха вытаскивать!

Клеточка, неряха, граф и юноша с черепом разом склонили головы и уставились на документ.

- Похоже, - вынес вердикт неряха. – Батюшка рассказывал мне, что на такой бумаге всегда стоит подпись господина Гийома, и подписать её может только законный владелец, принявший наследство в согласии с его волей. А без его воли не получится, сами понимаете.

Во всеобщем молчании голос графа Джилио прозвучал как-то зловеще:

- Так, господин Руа, и о чём вы забыли мне рассказать?

Рите тоже было очень интересно, что вообще происходит.

- Валентин, будь любезен, просвети – это вообще кто? И чего они припёрлись с утра пораньше с грохотом и шумом? Не могли предупредить, что придут? И что им здесь нужно?

- Ох, госпожа Маргарита, это люди, которые имеют право задавать нам вопросы, - вздохнул Валентин с виноватым видом.

- Начальство, что ль? – нехорошо сощурилась она.

Начальство – не начальство, но совесть иметь нужно. На что они вообще рассчитывали, когда вот так заявились?

- Господин Жермон Руа – мэр Верлена, - а клетчатый снял шляпу и поклонился, глядя, впрочем, с опаской. – Господин Алоиз Марсо владеет единственной в городе гостиницей, там можно останавливаться, когда мы приедем в город, - неряха тоже взялся за шляпу и поклонился, а Рита подумала – если у него и гостиница такая же, как он сам, то лучше ночевать где-нибудь в другом месте. – А другим господам я, увы, и сам не представлен, но судя по их виду – они приезжие.

И Валентин с вопросительным выражением лица уставился на господина, как оказалось, мэра. Прямо носом повёл, принюхиваясь. Мэр понял, что совершить процедуру знакомства придётся ему.

- Итак, господа… и дамы, - он оглядел босую Риту и нахмурился ещё больше – если это вообще возможно, конечно. – Господин Валентин – э-э-э… местный житель. Живёт в этом доме.

- Верно, - улыбнулся кот, и даже подмуркнул, как показалось Рите.

- Господин граф Джилио приехал в Верлен три дня назад, у него здесь… коммерческий интерес.

Богатый граф с коммерческим интересом тоже снял шляпу и поклонился.

- Очень приятно познакомиться со столь… необычной дамой, - сверкнул он чёрными глазами.

- А господин Морель – корреспондент столичной газеты. Он изволит собирать наши местные слухи и легенды. И вы понимаете, господин Валентин, он не мог пройти мимо этого дома.

Франтоватый парень поклонился, а Рита подумала – ну и зря не смог пройти, лучше бы прошёл. Всем лучше.

- И мы бы хотели побеседовать с вами и с… госпожой Маргаритой, - хмуро продолжил мэр. – Если это возможно – не на пороге.

- Если вы рассчитывали на чашку кофе с утра – то извините, не приготовили, - отрезала Рита. – Потому что сами знаете – незваный гость, он хуже татарина. А незваный гость с утра пораньше – он я даже и не знаю, хуже кого. Я думаю, на порог их пустить можно, - глянула она на Валентина, - но не дальше. Сейчас, минутку подождите.

Рита подхватила туфли и скользнула в двери. Бросила предателей в угол, огляделась. Пыль и срач. Сейчас ей скажут, что хреновая она хозяйка. А не скажут, так подумают. А она нормальная, просто не успела ещё.

- Домик-домик, повернись ко мне передом, а к ним задом, хорошо? В смысле, пусть тут станет почище? Можно ненадолго, на пока мы тут поговорим, ладненько? Пожалуйста. А я потом тебя почищу, помою, и что ещё надо – тоже сделаю. Как-нибудь. Потихоньку. Понемногу. Маленькими шажками. Очень прошу.

И Рита не придумала ничего умнее, как – поклониться в пояс. Разогнулась… и разинула рот.

Каменный пол засверкал. И плиты-то тут не просто так, а складываются в какой-то замысловатый геометрический рисунок. Окна тоже сияли чистотой, и рамы радовали глаз свежей краской, и ручки на них отражали свет люстры. А люстра под потолком оказалась… в общем, дорогой и навороченной она оказалась, с кучей хрустальных подвесок, которые мыть по одной – замучаешься, а тут раз! – и готово.

И лестница, ведущая наверх, тоже заблестела – ступени отчистились и покрылись свежим лаком. В общем, красота.

Так, теперь уже можно и позвать кого-то внутрь. Но – не дальше прихожей. А то, что в той прихожей стол на полста человек можно накрыть, и ещё место останется танцевать вокруг – ну кого это волнует?

Рита выглянула на улицу – там мужчины переговаривались хмуро и негромко – и сказала:

- Так и быть, заходите.

Валентин как увидел перемены – у него так глаза и засверкали.

- Люблю вас, дорогая госпожа Маргарита, - произнёс он единым духом.

Остальные заходили и оглядывались – с любопытством.

- Ох ты ж, как тут на самом-то деле, я ж знал, что мне голову морочили – ну, тогда, давно, вы ж, господин Валентин, и морочили, - усмехнулся неряха господин Алоиз.

Кот ухмыльнулся. Похоже, этих двоих что-то связывает, и нужно будет узнать – что именно.

Господин мэр вошёл и встал у дверей, всё ещё хмурясь, а двое приезжих красавчиков жадно оглядывали предоставленный им холл. Младший только что не принюхивался, а старший одобрительно поглядывал на краску стен, на белейший потолок и подвески люстры.

- Итак, госпожа Маргарита, поведайте нам: откуда вы взялись так своевременно? – спросил мэр.

- Откуда надо, оттуда и взялась, - недружелюбно ответила Рита. – Скажите, в чём вообще вопрос? Дом тут у вас сотню лет, если не больше, стоял и рассыпался, и вам было на его состояние сохранности наплевать с высокой ветки, а как только появился человек, готовый привести его в порядок – как возникли какие-то претензии? Это что вообще?

- Понимаете, на землях округа не должно быть ничего ненужного и лишнего, но должна быть польза и вообще благолепие, - пояснил мэр. – Господин граф готов взять под опеку этот дом и сделать его полезным для общества, так ведь, господин граф?

Господин граф как будто немного удивился, но – кивнул.

- Да, верно, польза – превыше всего, - усмехнулся он.

- А откуда взялся господин граф и с чего решил причинять тут пользу? – уперла руки в бока Рита. – И как-то подозрительно – то, значит, бедный домик никому не нужен, а то целая очередь желающих эту самую пользу творить! Очень подозрительно, хочу вам сказать! И вообще, у меня документ.

- Магический, - вкрадчивым голосом подсказал кот. – Это значит, напомню тем, кто подзабыл, что и дом тоже признал госпожу Маргариту. И дому в настоящий момент не нужен никакой другой владелец.

- Дом… продолжает рассыпаться, - выпалил мэр.

- Ничего подобного, ремонтные и реставрационные работы уже начались, - покачала головой Рита. – И вообще, стоял бы дом посреди городской площади – был бы разговор. Но он в лесу, и кого волнует, что тут вообще, это частные владения!

- Но вы не справитесь, уважаемая госпожа, - улыбнулся граф Джилио.

- С чем это я не справлюсь? – поинтересовалась Рита. – С ремонтом и уборкой? Да ну? Сами-то много убирались в жизни? А с предметами старыми тоже обращаться умеете? Знаете, как обеспылить, как убрать загрязнения и коррозию, как законсервировать от разрушения, как возместить утраты?

- А вы – что, всё это знаете? – изумился граф.

- А то, - сообщила Рита. – И раз меня выбрали и доставили сюда, значит – никаких разговоров. Моё. А надо пользу приносить – так вы скажите, какую. Принесём. Всем хватит, и ещё останется.

- Господин граф обещал помимо восстановления дома господина Гийома сделать вклад в просвещение городских жителей и вообще на нужды города, - вкрадчиво сказал мэр. – А вы что можете?

- А я могу… музей. Да, музей. Вы хоть знаете, что это такое? У вас есть хоть один?

Важные люди недоумённо переглянулись, один только граф смотрел с усмешкой.

- Госпожа Маргарита, не скрою, я тоже весьма заинтересован в этом доме. Давайте заключим с вами пари, - предложил он. – Я, так и быть, готов дать вам право первого хода, шанс и что ещё бывает, раз уж вы успели сюда первой. Сколько вам нужно времени на то, чтобы восстановить дом? Учтите, у меня есть на это средства, а у вас? Так вот, давайте так – вы позволите мне вложиться в некую оговорённую часть дома, а вы возьмётесь за ещё какую-нибудь. Мы назовём срок, например – месяц, и посмотрим, у кого лучше выйдет.  Если у вас – то я сниму все свои претензии и шляпу заодно, и просто помогу вам с остальным. Но если вы не будете справляться, то – вам придётся добровольно уступить дом мне.

- Валентин, это вообще что? – поинтересовалась Рита у кота. – Что это он мне тут условия ставит? Читать не умеет?

Кот вздохнул.

- Понимаете, госпожа Маргарита… такое условие тоже есть. Если хозяин этого дома окажется ненадлежащим, то его можно сменить, и это не будет нарушением воли господина Гийома. Однажды… двести пятьдесят лет назад уже случилось подобное, и вопрос был решён при помощи пари.

Рита успела заметить, как граф улыбается неряхе Алоизу. Тот-то каким боком во всём этом?

- И кто же будет судьями? – нахмурилась Рита.

Вообще ей стало до чёртиков обидно – она только-только примирилась с мыслью о том, что проведёт какое-то время здесь, вот на этой работе, и тут – на тебе! Кто-то желает отжать и работу, и жильё, и кота тоже!

- Господин Гийом, то есть – его дом, выразит свою волю, когда придёт время. Или в процессе. Госпожа Маргарита уже принята за хозяйку, а господину графу ещё придётся доказать свои намерения, - сообщил кот. – Но вообще нас здесь достаточно. Итак, претенденты – госпожа Маргарита и господин граф Джилио, со стороны господина графа свидетели – господин Руа и господин Марсо, а со стороны госпожи Маргариты – я…

- А я претендую на то, чтобы первым осветить всю историю в прессе! – воскликнул молодой человек из газеты.

Мэр глянул на него сурово и вздохнул. Рита тоже не видела ничего хорошего в том, чтобы светиться в новостях, но ничего ж не поделаешь!

- Вашу руку, госпожа Маргарита, - граф протянул ей свою, сняв перчатку.

Ничего не осталось, кроме как пожать.

Впрочем, рука в него была ухоженная и сильная. Он пожал ей руку аккуратно, а потом наклонился и поднёс к губам. Вот так, Ритка, наслаждайся.

- Засвидетельствовано, - сказал старый неряха Алоиз.

- Засвидетельствовано, - с неохотой кивнул кот.

Сверху донёсся звук, похожий на удар часов.

- Госпожа Маргарита, вы должны, тем не менее, явиться к нотариусу и в мэрию, и зарегистрировать договор, потому что вы сейчас являетесь владельцем спорной собственности. И уплатить налог, и возможно, там есть что-то ещё, - сообщил мэр.

- Если госпожа Маргарита не может уплатить налог, то я готов поспособствовать… на определённых условиях, конечно же, - улыбнулся гадкий граф.

- Чего не смогу-то, смогу, - угрюмо сказала Рита.

Она совершенно не понимала, как платить, чем и вообще.

- Только когда соберётесь в город, извольте одеться, - ядовито сказал мэр.

- Что? – не поняла Рита. – Я вроде одета.

- Ничего подобного, - отрезал мэр. – Даме неприлично показываться на глаза мужчинам в таком виде.

- Госпожа Маргарита издалека, там другие обычаи, - покачал головой кот.

- Раз она решила сделаться здешней землевладелицей, то пусть принимает наши обычаи, - отрезал мэр. – Я пришлю вам свою дочь, она станет помогать вам здесь, и с одеждой поможет тоже.

- Спасибо, - кивнула Рита.

Ну, поглядим. Выпроводить этих вот – и поглядим.

Глава 6. Объяснения

- Котик-котик, мохнатый животик, шерстяное ушко, белое брюшко, полосатые усы нефигической красы! Давай-ка колись, о чём ты ещё умолчал? – спросила, сощурившись, Рита, глядя Валентину прямо в жёлтые бесстыжие глаза. – А то – сначала вот тебе дом, будет твой, все дела, только бумагу подпиши, а теперь что?

Валентин запер за незваными гостями тяжёлый засов на входной двери, а потом обратился в кота, подбежал к Рите и принялся мурлыкать, тереться об ноги и умильно заглядывать в глаза. Рита взяла его за шкирку – пришлось изловчиться – а он обмяк и повис.

- Ты, скотина пушистая, даже и не думай подлизываться, а честно рассказывай – о чём ещё в той бумажке ни слова не было, а все знают и, того и гляди, заявятся и потребуют?

Шикнула на него и поставила обратно на пол.

- Дорогая госпожа Маргарита, кто ж мог подумать-то, что этот граф откуда-то возьмётся?

Валентин вновь стал человеком, и вид у него был самый разнесчастный.

- Ну не он, так ещё кто-нибудь! Раз этот дом всем так нужен! И вообще, я хочу кофе. И поесть. И всё обсудить. Потому что я не подписывалась спорить с местными авторитетами, ясно? Мне ещё моя жизнь дорога! Знаю я, чем всё это заканчивается – когда сначала вот так, а потом – предложение, от которого нельзя отказаться, и всё, пропала моя голова. Твоя-то может и ничего, ты у нас то кот, то дух, то вообще хрен знает кто, а я-то живая! И хочу таковой остаться!

- Никто не посмеет угрожать вам, дорогая госпожа Маргарита. Но… в самом деле, наследство можно оспорить. Но вы обязательно выиграете! Потому что вы уже договорились с домом, он вас принял!

- Так и он договорится, делов-то? – Рита чуть не плакала. – Что ему мешает? И что тебе мешало подождать пару дней, и не дёргать меня вообще? Жила бы себе дальше, а сюда бы к тебе этот хрен с горы припёрся!

- Ваше право первенства ему помешает, дорогая госпожа Маргарита. И вообще, идёмте. Вы правы, нужно позавтракать. Арро, травяные отвары, свежая ветчина, оладьи со сладким сиропом – годится?

- Угу, - всхлипнула Рита.

Вцепилась в его руку и пошла наверх.

А наверху их поджидали посторонние и подозрительные звуки. Будто кто-то уже ковырялся в том самом старом хламе, о котором они сейчас спорили.

- Что там? – Рита сжала руку Валентина так, что тот аж остановился.

- Мальчик, - сказал он со вздохом – вот, мол, непонятливая, всё забыла!

Точно, ещё же мальчик. А-а-а, всё сразу! За что только!

Рита отпустила кота и пошла посмотреть, что там с мальчиком. В конце концов, это её дом. И она просто так не отдаст его никому – ни мальчикам, ни мужикам, ни мэрам, ни графам, ни модникам, ни засранцам.

Мальчик был в комнате, сидел на кровати, натягивал сапог. Увидел Риту и Валентина за её спиной, схватил второй сапог и прицелился. Только не хватало ещё сапогом по роже получить, тяжёлым и грязным!

- Мы не враги, мальчик. Если сможешь внятно объяснить – кто ты есть и откуда здесь взялся, - сказала Рита.

- А… вы кто? – спросил мальчик.

Он по-прежнему выглядел тощим и измученным, но серые глаза сверкали, и тёмные волосы задорно топорщились.

- Я – Рита, хозяйка этого дома. Это Валентин, он тут живет. Как тебя зовут?

- У дома не было никакой хозяйки, и никто тут не жил, - недоверчиво сообщил мальчик.

- Ещё один, - вздохнула Рита, подняв взгляд к потолку. – Твою ж мать, на мою голову. Домик-домик, дай ему по башке. Но не сильно, чтобы жив остался.

Никто не понял, каким образом с потолка прямо на голову мальчика вылилось примерно ведро воды, и меньше всего – он сам.

- Не веришь? – спросила Рита. – Не верь и дальше, сиди в луже. А мы завтракать пошли. Домик, спасибо.

Она развернулась, подхватила Валентина под руку и пошла в гостиную, где вчера кормили. Ожидания оправдались – на столе стоял завтрак, и накрыто было – внимание – на троих.

- Ага, значит, нашего гостя тоже посчитали. Ладно, Валик, сходи, пожалуйста, глянь – как он там. А то ещё будет сидеть, носом швыркать, простынет и помрёт, мне оно зачем? Я обещаю всё тут одна не съедать.

А про себя подумала, что будь у неё такой домик раньше, то Ваньку и Сеньку она бы только так и воспитывала. Вроде и пальцем не тронула, и очень ясно продемонстрировала свои намерения. А то ведь слова помогали далеко не всегда.

Рита осмотрела стол – всё, как и говорил Валентин. Кофе и чай, он называл их какими-то странными словами, надо выспросить и выучить. Оладьи – свежайшие, к ним масло, сметана и сладкий сироп. Варёные яйца, ветчина, хлеб – ещё тёплый. Ну где они там, пусть пошевеливаются. Есть хочется – сил нет.

Валентин появился совсем скоро, мальчик шёл за ним. Он был чист и свеж – надо же, постарались.

- Госпожа Маргарита, это – господин Филипп, он пришёл из-за гор, - сообщил кот.

- Значит, пусть садится, ест и рассказывает, как он сюда попал и что ему надо, - пожала плечами Рита.

Проходной двор, а не заколдованный дом в лесной глуши в получасе езды от ближайшего города!

- Простите меня за недоверчивость, госпожа Маргарита, - наклонил голову мальчик. – Я думал… что вы можете быть связанными с моими врагами.

- Откуда враги-то, в твоём возрасте?

- А что с моим возрастом? – не понял мальчик.

- Сколько тебе лет-то?

- Двадцать один, - сообщил он с таким видом, будто уже тридцать, и трое детей, и две машины, и дача, и отпуск на море, и что там ещё.

- Вся жизнь впереди, - выдохнула Рита.

- Возможно, - не стал спорить мальчик Филипп. – Но для этого мне нужно сохранить ту самую жизнь. Я был бы вам весьма благодарен, если бы предоставили мне убежище. Настоящий хозяин этого дома может сделать так, что здесь никогда не найдут – кого-то или что-то. Сделайте так, чтобы меня не нашли, пожалуйста, госпожа Маргарита, - и он вежливо наклонил голову. – Взамен за это я буду служить вам здесь и выполнять всё, что скажете.

- Я не зверь какой, и готова оказать тебе услугу – в обмен на услугу. Да, мне нужны люди. Ты вообще что умеешь делать? – строго спросила Рита.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Я… я вообще маг, - сообщил мальчик.

- Наверное, это ох как много значит, но не для меня, - покачала Рита головой. – Тебе придётся рассказать. Я должна знать, во что ввязываюсь, ясно вам, вы, оба? Один уже втравил меня неизвестно во что, а теперь и второй подтянулся.

Филипп недоумённо взглянул на Валентина, тот потупился.

- Госпожа Маргарита, я расскажу обо всём, что вы захотите знать.

- И ещё о том, о чём я не спрошу, потому что понятия не имею, что нужно спрашивать, да? – усмехнулась Рита. – А ну живо за стол, оба, и живо есть, а потом поговорим.

Оба повиновались, сели и принялись есть. Видимо, мальчик изрядно проголодался – потому что ел жадно и почти не глядя на то, что именно ест, но – очень аккуратно, и вилку с ножом держал красиво. Воспитанный, не иначе. И не поднимал глаз от тарелки. А Валентин поглядывал на него с интересом.

Когда все тарелки опустели, и можно было налить кофе и немного расслабиться, Рита спросила:

- Итак, Валечка. Что мне ещё следует знать о доме, о тебе, о местной жизни и об этом вот мальчике?

- Всё самое главное вы уже знаете, - твёрдо сказал Валентин. – Этот дом нуждался в хозяине, и я отыскал вас. Вы подходите – и по имени, и по сути. Я понятия не имел, что откуда-то вылезет этот граф, и я знать не знаю, что ему здесь понадобилось, вот. Видимо, он побеседовал в городе с разными людьми, и ему указали на Алоиза Марсо. Тому и впрямь случилось однажды побывать в доме – в далёком детстве. Все местные дети пытаются сюда забраться, но никому не удаётся, потому что – просто так сюда не попасть, двери откроются только хозяину. Но Алоиз немного маг, самую малость. Он не умеет ничего создать, но может видеть скрытое. Поэтому он увидел растворенное окно, и забрался в него – вроде Филиппа. Побродил внутри, испугался голосов, шорохов, шумов и скрипов, да и вылез обратно. И всем рассказывал, что тут нечисто. И читал городские хроники – всё, что относится к этому дому, наверное, больше него сейчас в городе никто не знает о господине Гийоме, его жизни и всяких событиях, связанных с этим домом. Видимо, граф Джилио чем-то соблазнил его, раз он рассказал о возможности оспорить право на владение. Такой случай действительно был, и в итоге оказался дому на пользу. А сейчас – нет, таково моё мнение. Но увы, граф бросил вам вызов, и вы не могли его не принять.

- И что делать? – хмуро спросила Рита.

- То же, что вы и собирались. Ехать в город, подтверждать свои права, и если граф будет настаивать, то – выделить ему часть дома в благоустройство. А выйдет у него или нет – я сказать не возьмусь. Точнее, я ему помогать не стану, обещаю, а как он сам будет справляться – даже и вообразить не могу. Вот, я сказал всё, что знал.

Рита по-прежнему смотрела хмуро и очень удивилась, когда услышала голос мальчика Филиппа:

- Он говорит правду, госпожа.

- А ты откуда знаешь? – она повернулась и глянула испытующе.

Ничего не углядела – мальчик как мальчик.

- Я маг. И я знаю, правду говорят или нет.

- Очуметь, - восхитилась Рита. – А я вот – не знаю, и ты сможешь навешать любую лапшу мне на уши. От кого ты прячешься?

- От полиции, - сообщил мальчик, глядя Рите в глаза. – Я был участником тайного общества, которое борется за свободу. И… мне пришлось бежать, иначе бы меня казнили.

Вот так заявочки! Полиция? Казнили? Господи, куда она попала-то?

- Филипп забыл добавить, что полиция – имперская, не наша, - пояснил Валентин. – Но если узнает наша, то тоже забеспокоится. Революционеров у нас не любят.

Тьфу, ерунда какая. Ещё и революционеры. Только не хватало! Ну да, ну да, за что их любить? Беспокойство одно.

- Ну что, маг Филипп, чем докажешь, что пользы от тебя больше, чем вреда? – спросила Рита.

- Он говорит правду, госпожа Маргарита, - сообщил кот.

- Да вы как сговорились, - усмехнулась она.

- Я могу поклясться, - сказал Филипп.

- Давай, - махнула Рита рукой.

- Обещаю и клянусь не делать ничего во вред госпоже Маргарите, служить ей, пока она меня не отпустит, и приносить ей пользу по мере моих магических и человеческих сил, - сказал он и поклонился.

- Хорошо, принимаю, - кивнула Рита. – Буду тебя кормить, поить и укрывать.

И снова где-то в недрах дома раздался звук вроде удара тяжелых старинных часов.

И почти сразу же – опять шум снизу. Валентин и Филипп пошли разузнать, и мальчик вскоре вернулся.

- Господин Валентин говорит, что там прибыла барышня Руа.

Глава 7. Навстречу приключениям

Эрмина читала бабушке газету.

Пачку газет прислали из самой столицы, и был это «Репортёр», в котором служил захаживавший в дом Руа господин Морель. Бабушка сказала, необходимо выяснить – что такое пишет этот молодой человек, и за что его из Паризии сослали в Верлен – это ж просто так не происходит, всякому понятно.

И теперь Эрмина читала бабушке статьи, которые были подписаны Жоржем Морелем, а заодно – и ещё всякое другое, что можно было встретить в той газете. Сама же госпожа Руа разменяла восьмой десяток, глаза уже были не те, что в юности, и она то и дело просила кого-нибудь из внучек посидеть с ней и почитать, или рассказать последние новости.

Сегодня новости были о том, что за лесом, где нет никакого жилья, кроме волшебного дома господина Гийома, вчера на закате палила пушка. А с чего бы ей палить – того никто не знал, и наутро, чуть свет, в дом отправились сам господин Руа, господин Марсо – хозяин гостиницы и трактира при ней, и двое приезжих. Господин Морель, журналист, остановился в той самой гостинице, а господин граф Джилио приобрёл небольшой домик через забор от дома семьи Руа. Тот домик продавала вдова господина Марморио, которая хотела уехать к южному побережью, где у неё проживала замужняя дочь с внуками, и предложение графа Джилио оказалось ей очень кстати. Слуги госпожи Марморио не поехали с ней и остались в доме, и кое-кто из прислуги в доме Руа имел там приятелей, например – горничная Эрмины и Эжени Бабетта, которая дружила с Люсиль, горничной соседки. И рассказала, что граф велел отмыть и отчистить дом до блеска, в быту был непритязателен, ел очень умеренно и никаких разносолов не требовал, но не терпел, если его приказаний не выполняли. Сказано, подать завтрак в шесть – значит, нужно подать его в шесть и ни минутой позже. Сказано, приготовить вот этот костюм – значит, нужно пойти и сделать. И письмо доставить на почту вот прямо сразу, а не как дела в той стороне появятся. И не сметь подслушивать и подглядывать, и вынюхивать тоже. И вообще. Люсиль не привыкла к таким строгостям, и оттого страдала. Бабетта же привыкла, что обе госпожи Руа – и старая, и молодая – держат дом и всех его обитателей в строгости, поэтому только плечами пожимала да фыркала, когда рассказывала обо всём этом Эрмине.

А Эрмина, хоть и прилежно читала историю о привидении в столичном особняке, как до того – историю о таинственных смертях в пригороде Паризии, но мыслями была далеко. Ей было очень любопытно, что происходит в доме господина Гийома – почему вдруг там выстрелила пушка, за всю её жизнь такого не случалось ни разу. Стоит ли ещё дом, или с ним что-то случилось? И вообще, та же Бабетта несколько лет назад бегала к тому дому, как все уважающие себя дети Верлена, но дверей не нашла, а в окошко полезть не решилась. У Эрмины не было возможности пойти просто так гулять в лес, потому что ни её, ни Эжени не выпускали из дома без взрослых, а никто из взрослых никогда бы не согласился пойти и в лес, и тем более – в дом господина Гийома.

И кто ж знает, до чего бы она додумалась, но хлопнула входная дверь, и громкий голос батюшки, господина Руа, раздался от входа. Он призывал к себе супругу и вторую дочь – Эжени.

- Детка, сходи, узнай, что там, - велела бабушка. – Или лучше даже скажи Жермону, пусть придёт сюда и сам всё расскажет.

У бабушки пять лет назад отнялись ноги – однажды утром она не смогла встать с постели. С тех пор она если и передвигалась по дому, то – в специальном кресле с большими колёсами, и жить переселилась на первый этаж со второго – чтобы не знаться с лестницами. Но – она была в курсе всего, что происходило в доме, и по возможности – в городе.

Эрмина любила бабушку – та всегда была к ней добра, даже больше, чем к сестрице Эжени. У бабушки всегда находились для Эрмины добрые слова, и хорошие советы, и интересные разговоры. Поэтому она отложила газету, поднялась и пошла разузнать – что случилось и чем взволнован отец.

- Эрмина, где Эжени? – вопросил отец, стоявший посреди гостиной.

- Вместе с матушкой отправилась к госпоже Сэ, - матушка всегда берёт с собой Эжени, когда отправляется в гости, все уже привыкли.

- Немедленно отправь за ними кого-нибудь! Они мне нужны, обе, и как можно скорее!

Бабетта побежала на соседнюю улицу за матушкой и Эжени, а Эрмина привела отца к бабушке.

- Чем это вы с утра заняты, мой драгоценный сын?

Эрмина всё время не могла отделаться от ощущения, что бабушка над отцом посмеивается. Вообще такое и вообразить-то было в их городе нельзя – как это, смеяться над мэром господином Руа! – но бабушке можно всё.

- Расскажу, - кивнул отец, усаживаясь. – Эрмина, скажи, чтоб подали арро.

Эрмина предпочла бы послушать, но не посмела ослушаться отца, поэтому отправилась на кухню и передала его повеление. И вернулась.

- Так вот, представляете, матушка? Эта особа, которая называется владелицей дома, изволила предстать перед нами в разноцветной сорочке до колен и с голыми ногами, и всё! Если б она была юной девицей, я бы подумал, что она ищет мужского расположения. Но это дама в годах! Если она явится в таком виде в город, это будет скандал!

- Я смотрю, там уже имел место скандал, - усмехнулась бабушка. – Говорила я вам, сын мой – не трогайте вы этот дом, пусть все, кто хочет его заполучить, справляются сами. Вы же для чего-то решили вмешаться. Вот теперь и получайте на орехи всё, что заслужили.

Эрмина забыла, как дышать – никто, никто во всём городе не осмеливался так разговаривать с отцом! Только бабушка. И отец не возражал, а только склонил голову и вздохнул.

- Наверное, вы правы, матушка, - кротко сказал он. – Но сделанного уже не поправить.

Горничная бабушки Сюзетт принесла большой поднос с арро, сахаром, сливками и сладкими булочками. Следом за ней появилась матушка, а из-за матушкиной спины недовольно морщила нос Эжени. Ну конечно, она рассчитывала послушать последние новости, которые матушка с госпожой Сэ могут обсуждать до заката, или отпроситься и пойти гулять с Аннет, дочкой госпожи Сэ. А тут пришлось возвращаться домой – неизвестно для чего.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Что случилось, Жермон? Отчего вы переполошили полгорода? – матушка тоже недовольна, что пришлось вернуться.

- Значит, так было нужно, Софи, - отрезал отец. – Сядьте и послушайте. У дома господина Гийома объявилась хозяйка – странная особа, никто не знает, откуда Валентин её притащил. В городе её никто не видел, и даже Алоиз Марсо клянётся, что такая у него не останавливалась, а он хоть и подслеповат, такую особу никак бы не проворонил. Мне нужно знать, что она замышляет, и что будет делать, и ещё её нужно привести в приличный вид, а то заявится в город – и всех до обморока доведёт. Поэтому, Эжени, собирайся, ты сейчас поедешь туда и останешься с ней, пока я не скажу, что уже можно вернуться домой. Или пока странный вопрос с этим домом как-нибудь не разрешится.

- Почему я? – вскричала Эжени. – За что? В этот ужасный дом, он где-то в глуши, там никого нет, и там страшно!

Голос у неё громкий, в матушку.

- Почему Эжени? – вторила ей матушка.

А Эрмина только вздохнула про себя – эх, опять Эжени выпадает что-то интересное. А она и не оценила, ей того не надо.

- А ну тихо, - сказал отец, и обе они замолчали.  – Эжени потому, что от неё дома нет никакой пользы! Ни с матушкой посидеть, ни младших занять! Пусть хоть так от неё толк будет!

- А какой должен быть толк? – взвилась матушка. – Ей всего шестнадцать, и ты отправляешь её куда-то, где её ждёт неизвестно что!

- Ей рано или поздно придётся выйти замуж и отправиться туда, где её будет ждать неизвестно что, - саркастически заметил отец. – Может быть, пора начинать?

Дальше начал твориться какой-то кошмар, потому что Эжени рыдала, матушка ругала отца, сверху прибежала маленькая Мадлен и тоже разревелась, услышав и увидев всё происходящее.

- Да замолчите вы все! – батюшка в гневе стукнул кулаком по столу.

Стало тихо, разве что тихие всхлипы доносились от окошка, возле которого рыдала Эжени, и от двери, где плюхнулась на пол Мадлен. И тогда Эрмина решилась.

- Батюшка, может быть, я отправлюсь вместо Эжени? А она попробует дома – и справится. Она знает и умеет всё то же самое, что и я, у неё получится.

- И что, Эжени будет выполнять всё то, что делаешь дома ты?

- Я думаю, она постарается, - сказала Эрмина. – Эжени, ты ведь постараешься?

- Да, да, - истово кивала сестра. – Я постараюсь.

- Тогда поднимай Мадлен с полу и отведи в детскую, и проверь, где там няня! А потом придёшь читать газеты бабушке, - сказал отец сурово, и Эжени тут же подскочила и выбежала из комнаты бабушки вместе с Мадлен. – Эрмина, собери вещи – на неделю, не больше, потом я за тобой пришлю. Твоё дело – смотреть за всем, что там происходит, и помочь хозяйке, госпоже Маргарите, привести себя в достойный дамы и владелицы имущества в нашем округе вид! Чтобы когда она заявится в город, то выглядела пристойно!

Эрмине уже стало очень интересно, как это дама может непристойно выглядеть? Она ловила обрывки слухов о том, что на окраине города есть некий дом, в котором живут женщины, которые как раз выглядят непристойно, туда ходил матушкин брат, дядюшка Антуан, а отец потом ему за это выговаривал – что такие вещи следует производить тихо, чтобы не привлекать к себе внимания. Интересно, эта госпожа Маргарита – она так же выглядит и тоже принимает по вечерам мужчин?

- Ступайте-ка отсюда, - произнесла бабушка. – Софи, иди умойся. Жермон, ступай займись чем-нибудь, что тебе подобает больше, нежели ссориться с семейством. Эрмина, как соберёшься – зайди ко мне.

- Да, бабушка, - сказала Эрмина и отправилась собираться.

Вместе с Бабеттой они сложили в сундук смены белья, два сменных платья и всё, что для них нужно. Эрмина взяла шляпу, плащ, зонтик от солнца и перчатки, и велела отнести всё это в отцовский экипаж. И пошла к бабушке.

- Сядь и послушай, дитя, - бабушка кивнула на скамеечку возле своих ног, на которой Эрмина всегда сидела, когда читала ей книгу или газету. – Дом господина Гийома – не край света и не обиталище дикарей. Если ты будешь вести себя достойно – он станет тебе помощником и союзником. Ступай, и не бойся. Плохую женщину дом бы в хозяйки не принял, это точно. И ты увидишь то, чего никто в нашем городе не видел уже полторы сотни лет. Твоего отца пустили на порог, и то он в изумлении, а ты попадёшь внутрь. Радуйся, это невероятно редкий случай, я бы и сама не отказалась там побывать.

- Да, бабушка, - кивнула Эрмина.

А у самой улыбка так и рвалась с губ – потому что она не боялась совершенно, но ей было очень-очень любопытно. Эжени не хочет – значит, пусть остаётся дома. А она поедет навстречу приключениям.

Поцеловала бабушку, попрощалась с младшими, обещала потом всё-всё им рассказать, поклонилась родителям, кликнула Бабетту и отправилась в ожидающий у двери экипаж.

Глава 8. Что потопаешь, то и полопаешь

Барышня Руа, стоявшая в прихожей у входных дверей, оказалась совсем молоденькой девочкой – тоненькой, рыженькой, сероглазой. Держалась бодро, смотрела прямо, с любопытством. За её спиной маячила ещё одна девица – выше на голову и с виду постарше. Смотрела по сторонам с заметным страхом и крестилась.

А одеты-то как, батюшки! Особенно барышня. Юбка широченная, не иначе – на кринолине, зонтик кружевной, перчатки лайковые.

Тьфу ты, подумала Рита. Это что, и ей придётся на себе такой вот огород городить? И ходить в нём по улицам? Она оглядела себя – платье до колен, обычное такое платье, без рукавов, конечно, но в этом тоже ничего особенного, ноги не голые, а в колготках, и нечего тут, и даже какие-никакие местные тапочки на ногах – у туфли-то каблук сломался.

- Здравствуйте, - кивнула Рита обеим девочкам. – Я Рита. А вас как зовут и с чем пожаловали?

- Меня зовут Эрмина Руа, - барышня прямо реверанс изобразила. – А это Бабетта, - кивнула она на служанку.

Юбка служанки была совсем не такая широкая, как у барышни, и никакого там внутри кринолина, и длина до щиколотки, и башмаки виднеются – из хорошей толстой кожи, крепкие. Белый передничек – приколот к лифу и завязан сзади, и белый чепчик. А у барышни – коса вокруг головы, и какие-то мелкие цветочки в причёске.

- И что же вы тут собираетесь делать, Эрмина Руа и Бабетта? – прищурилась Рита.

- Батюшка велел помогать вам, - сообщила девица.

- Помощнички, значит, - кивнула Рита. – И что же вы делать-то умеете, помощнички?

- Да всё, что надо, простите, барышня Эрмина, - влезла служанка. – Говорят у вас тут, ну, запустение.

- В самом деле? – усмехнулась Рита. – И кто же говорит?

- Ну… все, - потупилась служанка.

- И как долго вы собираетесь… помогать?

- Пока батюшка не велит домой возвращаться, - сообщила госпожа.

И такой у неё был вид, что Рита не удержалась и сказала:

- А я уже прямо сейчас скажу – собирайтесь, милые мои, и возвращайтесь. Сегодня у меня нет ни малейшей возможности вас занимать, своих дел хватает.

Достаточно того, что одного студента принесло, его уже нужно как-то к делу пристраивать. Но тот – парень, и может хотя бы таскать и переставлять. А эти куклы фарфоровые?

Но куклы переглянулись, и барышня решительно сказала:

- Госпожа Маргарита, не прогоняйте нас, пожалуйста. Я… я мечтала побывать в этом доме с тех самых пор, как впервые услышала о нём, а бабушка рассказала мне эту историю, когда я была ещё совсем маленькой. Я… я не причиню вреда ни дому, ни вам. Да, меня отправил мой батюшка, но я и сама была рада, потому что… это же мечта! В нашем городке никогда не бывает ничего такого, о чём можно мечтать. Только в книгах, и в легендах. И вот в этом доме, - вздохнула девочка.

- Нет-нет-нет, я даже и слышать ни о чём таком не желаю, - категорично сказала Рита. - Я готова позвать в гости всё здешнее население, только чтоб посмотрели – и  отстали. Но – когда в доме завершится ремонт! Неужели вас не учили, что в гости не ходят незваными?

- Учили, но…

- Никаких «но». Каким образом вы сюда попали?

- В батюшкином экипаже…

- Вот загружайтесь в него обратно и отправляйтесь домой. К батюшке.

Рита прошла мимо девочек, распахнула двери наружу… и увидела, что на крыльце стоит большой деревянный сундук. Никакого экипажа уже и в помине не было. Ну вот тебе здравствуйте!

- Валентин! – позвала Рита строгим голосом, полагая, что он услышит и появится.

Он и появился – мгновенно.

- Да, госпожа Маргарита?

- Ты что-то говорил о каких-то конях, при помощи которых можно попадать в город.

- И? – он непонимающе на неё смотрел.

Или только делал вид, что ничего не понимает.

- И отправляем барышень домой.

- А вдруг они и вправду пригодятся? – спросил кот заговорщическим шёпотом.

- Для чего же, интересно бы мне знать? – нахмурилась Рита.

- Помогать вам по хозяйству. И я вправду ничего не смыслю в современной моде, - Валентин вздохнул и потупился. – А вам непременно нужно одеться по-здешнему, чтобы в городе к вам отнеслись серьёзно. Кто лучше расскажет про моду, чем юная девица, знающая в этой моде толк?

- Портниха, - пожала плечами Рита.

- О портнихах тоже можно расспросить юную госпожу Руа. Уж наверное она знает, кто шил ей это милое платье, и у кого одеваются её почтенная матушка, бабушка и все матушкины приятельницы.

Конечно, здравое зерно в этих рассуждениях было. Но…

- Она будет здесь везде ходить и всё вынюхивать!

- А вы попробуйте, и увидите. Что она будет делать, и как это будет выглядеть, - усмехнулся кот.

- Ты о чём? – не поняла Рита.

- О том, что вам, дорогая госпожа Маргарита, здесь кое-кто доверяет. И было бы неплохо, если бы и вы тоже проявили немного доверия.  Пожалуйста!

Если бы он смотрел своим обычным умильным взглядом, Рита бы не повелась. Но он просто вздохнул, а ещё она подумала, что отправлять двух молодых девчонок через лес неизвестно с кем и куда на ночь глядя – вот совсем не дело. Ладно, пусть переночуют, а там видно будет.

Она взяла Валентина за руку и потянула обратно в дом. Обе девочки так и стояли у входа – не могли войти, как вдруг поняла Рита. Дом пустил их на порог, и не более. Что, это и значит – больше доверять?

- Ладно, до утра останетесь, а там видно будет, - махнула она рукой.

Девочки радостно выдохнули, отскочили от двери и принялись разминать ноги – кажется, порядком затекшие. Рита глянула – они стояли на чёрной плитке у входа, и кажется, не могли покинуть её без разрешения. Вот так!

- Валик, раз уж замолвил слово за гостей – тащи наверх сундук!

- Непременно, но один не справлюсь, - покачал головой кот. – Эй, Филипп! Иди-как сюда!

Филипп птицей слетел по лестнице, учтиво поклонился обеим барышням, и они с Валентином подхватили сундук за ручки с боков и поволокли наверх.

- Пойдёмте, - кивнула обеим барышням Рита.

На третьем этаже она заглянула в пару комнат, прежде чем подобрала то, что нужно. Спальня с двумя кроватями и ванной.

- Вот, это вам. Не обессудьте – роскоши не имею. Сама пока живу в таких вот условиях, больше не успела, - ехидно сказала Рита. – А если кто успел бы больше за два дня – ну, покажите мне его, погляжу.

Вот вам, смотрите, куда вы так стремились. В комнате царил ожидаемый хаос, с потолка свисала паутина, мебель угрожала рассыпаться.

- Домик-домик, подправь здесь кровати, пожалуйста. И чтоб умыться было можно, хорошо? – попросила Рита.

Кровати престали выглядеть разваливающимися, постельное бельё посвежело. Но всё равно самым приличным предметом в комнате выглядел сундук Эрмины Руа.

- Благодарю вас, госпожа Маргарита, - поклонилась девочка. – Мы с Бабеттой сейчас посмотрим, что можно здесь сделать. Я три года проучилась в монастырском пансионе, там мы всё делали сами. Я умею, - улыбнулась она.

Надо же, как бывает! Ну что ж, значит – оставим их пока здесь. Рита коротко кивнула и вышла, и закрыла за собой дверь. Нужно было проверить ещё одно предположение.

Вообще было бы неплохо заняться собственной спальней – потому что спать третью ночь в свинарнике нехорошо. Как раз до ужина и провозимся – подумала она. Попросила Филиппа натаскать воды – во дворе был колодец, потом они с Валиком вытрясали там же, во дворе, портьеры с окон, а Рита выметала паутину, дохлых мух и что там ещё было. Флаконы с туалетного столика отмокали в тазике для умывания, а потом Рита догадалась пойти вниз, на первый этаж, и поискать там утварь для уборки. Нашла таз  ведро, и старых тряпок тоже нашла. И очень обрадовалась.

В итоге к ужину окно было абсолютно чистым и прозрачным, зеркало отражало то, что положено, а не какую-то муть, флаконы из заморского стекла создавали интерьер, как и две случившиеся у Риты с собой куклы, которых она разместила на столике у зеркала. Филипп помог заново прибить карниз, и шторы, волшебным образом очистившиеся, были повешены на место. А пол Рита вымыла собственноручно, и ей показалось, что дом был за то благодарен.

Можно было ужинать.

- Домик-домик, ужин на пять персон, пожалуйста. Картошечку жареную, сосиски, салат из свежих овощей, хорошо? И что-нибудь сладкое к чаю.

Всё заказанное ждало на столе, но девочки не появились. Вместо них раздался стук изнутри отведённой им комнаты.

- Госпожа Маргарита, выпустите нас, пожалуйста! – раздался откуда-то оттуда тонкий голосок Эрмины Руа.

О как, подумала Рита. Они не могут сами отворить дверь? Что и требовалось доказать.

Она пошла и проверила – дверь была на месте, и отлично открывалась.

- Спасибо, госпожа Маргарита, - прочувствованно произнесла Эрмина. – Мы сами никак не могли выбраться, потому что не видели дверь, совсем! Только окно!

- Ничего, бывает, - Рита придирчиво оглядела комнату.

А ведь чисто, в самом деле чисто! И Эрмина переоделась из своего светлого платья-тортика во что-то, похожее на наряд своей служанки – без кринолина, с короткими рукавчиками, без рюшечек-кружавчиков и с фартуком. Да, убираться так удобнее. Конечно, две девочки смогли меньше, чем Рита с двумя мужиками, но… намерение-то похвальное!

- Я смотрю, вы неплохо поработали, так пойдёмте ужинать, - сказала она.

Обе девочки поклонились и последовали за ней.

В комнате, назначенной столовой, уже ждали и Валентин, и Филипп. Оба подскочили и поклонились.

- Валентина и Филиппа вы уже видели, они живут здесь, - и никаких деталей.

Впрочем, от Риты не укрылся заинтересованный взгляд, который бросил на Эрмину Филипп.

- И что, они тоже не видят дверей? – спросила девочка.

Филипп рассмеялся.

- Я видел только окна до тех пор, пока не поклялся, что не причиню госпоже Маргарите никакого вреда, а она приняла мою клятву. До того сам не видел ничего, и переходить из комнаты в комнату мог только с госпожой Маргаритой или с господином Валентином.

О как! Всё лучше и лучше.

А девочки переглянулись и, похоже, задумались. Вот и подумайте, голубушки, то ли это, что вам вообще было надо.

И Рита пригласила всех к столу.

После ужина Рита нашла в себе сил только на то, чтобы умыться и лечь спать. И даже не лечь – упасть, просто упасть. Потому что выложилась – как за неплохой такой день на работе плюс вечером ещё дома. А теперь у неё тут непонятный дом, и он же непонятная работа… Мысль никак не дооформилась, потому что Рита уснула. Она даже не услышала, как Валентин в обличье кота пришёл к ней в ноги.

Зато утром она проснулась бодрой и отдохнувшей. Дома такого уже давно не случалось – потому что либо будильник, либо всё равно нужно вставать и делать что-то, на что не хватило времени и сил в течение рабочей недели. А здесь даже и сон выходил каким-то другим – крепким, почти что без сновидений. И он отлично восстанавливал силы.

В доме было тихо. Часов не было, точнее, они были, где-то, и Рита отметила себе – найти, проверить, работают ли, и приставить к делу. Наверное, здесь все возможные часы – механические, и значит, их достаточно завести и запустить. И может быть, сделать какую-нибудь профилактику, почистить там, смазать. Можно попробовать сказать – «домик-домик», но Рита опасалась говорить это слишком часто. А ну как поломается? А ну как есть запас подобных обращений, и она уже использовала какую-то часть? Да и вообще, уже пора задать некий вопрос Валентину – о том, как всё это вообще работает. Слова о магии теперь уже невозможно было не брать в расчёт, но и – объяснять магией решительно всё Рита была не готова, слишком уж сильно в ней было рациональное.

Рациональное в ней вообще никак не хотело согласиться с тем, что она в каком-то там другом мире, и не сможет вернуться домой. Потому что Сенька – бес с ним, а дети? Что сказали Надюшке – уж наверное, отец ей позвонил и сообщил, что она потерялась? Как там Ванька – кто его кормит, поит, стирает футболки и штаны, гладит рубашки на работу и вообще? Будет же ходить неухоженным, Рита его знала в этом плане очень хорошо. А утром кто его поднимает? Будильника он отродясь не слышал, так крепко всегда спал. И не дай бог, будет опаздывать, и ещё с работы прогонят, если совсем уж зарвётся. Ох, лучше не думать, совсем не думать.

И ещё свалившиеся на голову здешние дети! Один скрывается не пойми от кого, и Рита вдруг осознала, что ведь ничегошеньки не знает ни о том, как тут всё устроено в плане законов и правил – кто правит, что от жителей хочет и всё такое. И за что, или против чего, борются эти здешние революционеры? Валентин производил впечатление человека, которому всё равно – ну да человек ли он вообще? Человек бы никак не прикинулся котом и не улёгся бы в ногах – кстати, Рита немного пошевелила ногой, там и лежит, тёплый и мохнатый. Его можно спросить, но она подозревала, что нужного ответа не получит.

Девочка, дочка мэра, пока выглядела непонятной. История о мечте, конечно, звучала привлекательно, но – неужели и впрямь нет другой мечты, кроме старого дома? О чём сама Рита мечтала в таком возрасте? О друзьях, о любви, и приключениях. О том, о чём читала в книгах. А что читают здешние девочки? Тоже нужно расспросить – если не сбежит, конечно.

Поспавши, Рита уже не горела таким же желанием прогнать всех незваных гостей, как вчера. Вчера её здорово взбесили с утра мэр и компания, и этот таинственный граф, которому тоже для чего-то сдался дом. Хорошо бы выяснить – для чего? И вот ещё интересно, если дом зафиксировал их пари, будет ли он пускать графа внутрь и позволять ему делать, что тому заблагорассудится? Граф-то никаких магических договоров не подписывал!

Вообще все эти невероятные штуки, которые Валентин объяснял магией, были по-прежнему непонятны. Рита была готова верить в какую угодно технологию и даже в инопланетян, но какая ж там может быть магия, скажите? Магия – это выдумка. Просто, ну… ей снова не всё сказали. Потому что если дом можно привести в порядок одним лишь словом, то почему никто этого до сих пор не сделал? Почему Валя вчера ни слова ей не сказал, когда она своими руками мыла окна, зеркала и полы? В чём опять подвох?

В общем, нужно вставать, умываться, допрашивать кота и работать дальше.

Может быть, она здесь всё сделает, и потом уйдёт обратно домой? Там, наверное, Сенька уже делся куда-нибудь, а одного Ваню она уж прокормит как-нибудь. Или всё же он сам научится, пока её нет?

Рита спихнула кота с ног, проигнорировала его попытки забраться обратно и отдёрнула занавески кровати. И обомлела.

Первым делом ей бросились в глаза обои – они стали новыми. Вот просто новыми, да. Цвет ткани, ещё вчера выцветший, оказался приятным глазу голубым, а цветочки и птички – яркими.

Она продолжала оглядываться, и заметила новую раму окна, сверкающие в лучах солнца медные ручки, посветлевший паркет пола, блестящий свежим лаком,  и розу в одном из флаконов на туалетном столике. С ума сойти можно.

Рита встала с постели и, как была, босиком, подошла сначала к окну – трогать раму, и ручку рамы, попробовала открыть – да, открывается, а за окном – уже знакомый вид на лес и горы. Потом осмотрела зеркало, и розу – настоящая роза, алая, очень красивая. И ткань на стенах, и ящички туалетного столика с расписными вставками. Эх, красота!

Проснувшийся кот вылизывался на постели.

- С добрым утром, Валик. С добрым утром, домик, - Рита погладила стену. – Кисонька-мурысонька, скажи-ка мне – а чего я тут вчера спину гнула, да не одна, а ещё и с вами вместе, если оно вот так теперь? Может, так и сразу можно было?

- Ну что же вы, дорогая госпожа Маргарита, - укоризненно проговорил кот, даже не пытаясь принять человечий облик. – Магия магией, а сила – силой. Да, в этих стенах заключено большое количество магической силы, тут и бытовые заклинания, и защитные, и ещё кое-какие другие. Но вы должны понимать, что из ничто не возьмётся нечто, никак. Именно вы пробуждаете и запускаете эти силы – вашим трудом, вашим неравнодушием, вашим искренним интересом. И они – пробуждаются и запускаются. И – с добрым утром, - он соскочил с постели, подбежал к Рите и потёрся о её ногу мягкой шерсткой.

В принципе, это было понятно. Видимо, действие равно вложениям, так? Сколько вложишь сама, столько и получишь? Справедливо.

Но оставался ещё один вопрос, он беспокоил. Рита сходила умыться, оделась – платье, к слову, за ночь тоже посвежело, и это хорошо, но Валя прав – нужно заняться подбором местной одежды, чтобы в городе, когда она до него доберётся, на неё не смотрели, как на местную сумасшедшую. Рита осмотрела туфли – ого, каблук-то за ночь на место прирос! – но надела вчерашние тапки. В них удобнее шуршать по хозяйству. И отправилась вниз, в прихожую.

Что же, это была иллюстрация на тему «Не бери того, чего сам не клал». То есть – сначала сама сделай ну хоть что-нибудь, а потом уже тебе помогут. Люстра вновь была в паутине, краска стен покрылась трещинами, а пол – многолетним культурным слоем. А вчера что было? Иллюзия? Эх, значит, начинать сегодня будем здесь, все, сколько нас есть. Потому что эту прихожую уже видели в красивом виде, и показывать вот такое теперь уже никак нельзя.

- Домик-домик, покорми нас завтраком, пожалуйста, - говорила Рита, поднимаясь наверх.

Наверху она постучалась в комнату Эрмины Руа, и услышала оттуда, что девы пробудились, понялись и готовы выходить наружу. Открыла дверь и пожелала им доброго утра, и получила в ответ радостное приветствие.

- Госпожа Маргарита, у вас так хорошо спать, - сообщила Эрмина. – Тихо и спокойно. Бабетте даже жених приснился, - хихикнула она.

- А вам, барышня Эрмина, что ли нет? – усомнилась Бабетта. – На новом месте всегда снятся, так положено.

- Не помню, - отмахнулась Эрмина, но потупила взгляд.

В столовой дам уже поджидали кавалеры – они здоровались, кланялись и отодвигали стулья. Стол был накрыт, можно было приступать.

- Госпожа Маргарита, - сказала Эрмина, завершив завтрак. – Мы с Бабеттой подумали и решили – мы готовы дать клятву, что не причиним вреда ни вам, ни этому дому.

- И что же подтолкнуло вас к этому? – поинтересовалась Рита.

- Чудесам нужно помогать случаться, - пожала плечами девушка. – Так всегда говорит моя бабушка. И если я могу помочь – то я готова это сделать.

- Хорошо, - Рита растерялась. – Делай.

- Я, Эрмина Руа, клянусь не причинять вреда госпоже Маргарите и дому господина Гийома. Я сделаю всё, что от меня потребуется, и не пожалею о содеянном ни мгновения, - серьёзно произнесла Эрмина.

- Я, Бабетта Сен-Жан, клянусь не причинять вреда госпоже Маргарите и дому господина Гийома, - повторила служанка. – И сделаю всё, что от меня потребуется.

- Принимается, - кивнула Рита. – Помогу чем смогу, и защищу, как смогу.

И снова где-то в недрах дома тренькнули часы.

- Посмотрите, барышня Эрмина, дверь-то  - вот она, - зашептала Бабетта. – И ещё! И вон там!

- Что же, вы сказали своё слово, и дом сказал своё. А теперь пойдёмте вниз – нас там ждут великие дела, - сказала Рита и поднялась из-за стола.

Глава 9. Ленты, иголки, булавки, тесьма

Дети очень изумились, когда увидели, во что за ночь превратилась ещё только вчера сверкающая чистотой прихожая.

- Это как же, госпожа Маргарита? – тихонько спросила Эрмина.

- Ничего себе чудеса, - качала головой Бабетта.

Филипп не мог поверить, ходил и дотрагивался до облупившейся краски.

А Валентин, паршивец такой, только, знай, разводил руками.

- А это, дорогие мои истинное лицо этого жилища. Вчера же нам всем просто картинку показывали, - вздохнула Рита. – Лапшу на уши вешали, очень качественно.

- Иллюзию, госпожа Маргарита, иллюзию. Очень сильную и хорошую, разглядеть за которой истину смогли бы только самые мощные маги, а таковых среди нас и вчера не было, и сегодня нет.

- А что, бывают маги мощные и нет? – недоверчиво пробормотала Рита.

- Конечно, - кивнул Валентин. – Напитать дом силой, да так, чтоб держалась долго, сможет мало кто. Господин Гийом был очень мощным магом, и то заклинания без подпитки ветшают. Вы вчера поделились силой – и там, где поделились, сегодня стало лучше. И если продолжите – то так и будет.

- Госпожа Маргарита, а вы маг? – Эрмина смотрела с восхищением.

- Да какой я маг, я нормальный человек, - отмахнулась Рита. – Я кое-что знаю и умею, да и всё, только руками и головой, никакой магии. И как я поняла, магии нам не отвалят, пока мы ручками всё это не пройдём. Что сможем – сделаем, а что не сможем – попросим домик помочь, - Рита ласково коснулась облупившейся стены. – Так, господин кот, извольте сказать: стремянка есть?

- Что есть? – не понял Валентин.

- Лестница такая, с которой мы до люстры дотянемся, - пояснила Рита.

- Не надо до неё тянуться, она опускается, смотрите, - и он поманил Риту под лестницу, ведущую наверх, и показал вход в каморку, где за хозную железную петлю был зацеплен такой же хозный крюк.

К крюку из стены шла верёвка, нет, это какой-то трос, из множества жил, и не вполне понятного Рите материала. Хвост верёвки был длинен и спускался на пол. Так, очевидно, это для того, чтобы можно было опустить люстру пониже.

Опускали втроём – Филипп, кот и Рита. Сначала на неё зашикали, мол – куда вы, госпожа, сами справимся, но оказалось, что её веса им очень недостаёт. А когда она присоединилась – аккуратно опустили. Оказалось, что теперь она висела как раз так, чтобы можно было перемыть все подвески, не поднимаясь особо, только на небольшую скамеечку. Рита оглядела висящую люстру, попробовала скамеечку на прочность, отправила Филиппа за водой и кивнула на люстру девочкам:

- Ваша зона ответственности, барышни. Подвески помыть, металлический каркас тоже помыть, подсвечники или что там у нас – почистить.

- Это не подсвечники. То есть, свечи туда тоже можно, но их не вставляли никогда, - тихо сказала Эрмина.

- Да, в этой люстре зажигали магические огни, - подтвердил Филипп. – Вот такие, - он пошевелил незаметно пальцами, и к потолку поднялся небольшой светящийся шарик. – Но здесь таких нужно около сотни, это большая люстра.

Эрмина рядом восхищённо вздохнула, глядя на сосредоточенного мальчика.

- Подправить дом – и будет само загораться, - проворчал Валентин. – Во всяком случае, раньше было так.

- Скажи-ка, друг мой полосатый, а какое-нибудь моющее средство здесь бывает? Кроме воды, мыла и золы? Кстати, ни одного камина с золой я пока не вижу. Может, в печке на кухне есть?

- Я даже и понять не могу, о чём вы, дорогая госпожа Маргарита, - пожал Валентин плечами. – Моют либо всем, чем вы сказали, как мыли вчера, или – если вдруг кто владеет бытовой магией, то можно очистить магической силой.

- Так? – Эрмина нахмурилась, взялась за одну из подвесок, подержалась немного, потёрла мутную поверхность…

И подвеска заискрилась в очень удачно заглянувшем в окно солнечном луче.

- Барышня Эрмина, вам же батюшка не велел так делать, - вздохнула Бабетта.

- Но батюшки здесь нет, - улыбнулась Эрмина, а в глазах у неё чёртики плясали. – Он сам велел мне отправляться сюда и делать всё то, что скажет госпожа Маргарита, а госпожа Маргарита просит помочь ей. И я буду помогать.

- Ты, что ль, тоже маг, как Филипп? – изумлённо выдохнула Рита.

- Да какой я маг, так, немного умею, что бабушка показала, - отмахнулась девочка.

- Старшая госпожа Руа – маг? Вот так новости! – Валентин тоже удивился. – И почему же она никак не проявляет свой дар?

- Считает излишним, - пожала плечами Эрмина.

- Скажи-ка, Валечка, а чистить магией, а не тряпкой – правилам не противоречит? – нахмурилась Рита.

- Нет, госпожа Маргарита, не противоречит. У вас есть силы – и вы их вкладываете. И это принимается с благодарностью, - поклонился кот.

- Вот и славно, - кивнула Рита. – Что ж, молодёжь, по коням!

Молодёжь воодушевилась, что можно магию, и через какой-нибудь час люстра сверкала, стёкла в окнах – тоже, облупившуюся краску соскребли, а пол и стены помыли. Не как вчера, новое и красивое, но – и не такой кошмар, как был с утра. И ещё Филипп как-то умудрился сдуть с потолка и из углов всю паутину.

Правда, когда к обеду работа была в целом завершена, он тихонько спросил:

- Может я, того, пушку почищу? Или что-нибудь посторожу?

- От кого ты нас собираешься сторожить? – не поняла Рита.

- Ну… мало ли, - а сам переминается с ноги на ногу и поглядывает на девочек.

Девочки же что-то там гадали по бликам на подвесках люстры – «да» или «нет». Вышло «да».

- Будет надо сторожить – посторожишь. А пока – пойдём дальше здешние богатства разбирать, - махнула рукой Рита. – А сейчас – вообще обедать!

На обед домик проявил инициативу и предложил фасолевый суп, жаркое и яблочный сок. Со свежим хлебом и зеленью. Съели с урчанием, и молодые, и всякие. А после обеда Рита попросила мужчин натаскать воды на третий этаж, а потом – разобрать мебельный завал ещё в одной гостиной, и пока они это делали, отправилась вместе с девочками штурмовать следующее помещение.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Это оказалась гардеробная, битком набитая всякой старой одеждой.

- Какое старьё! – Бабетта громко чихнула от пыли.

О да, здесь висели в половине комнаты дамские наряды, а в половине – мужские. Века так восемнадцатого по меркам Риты, примерно середины. Живьём она такие платья видела от силы пару раз где-нибудь в столичных музеях, а самой ей выпадал разве что конец девятнадцатого века. И поэтому она вместе с девочками принялась упоённо перебирать доставшееся богатство.

Правда, сначала пришлось раскрыть большое окно – потому что от пыли реально было не продохнуть. Эрмина понемногу пыталась колдовать – со словами, что вообще почистить одежду от пыли несложно, но тут её столько много, что уже выходит сложно.

- Так, девы. Предлагаю следующее: мы сейчас это пересматриваем, убираем самую большую грязь и консервируем до лучших времён. А когда эти времена настанут – то вытаскиваем в погожий день во двор и там выколачиваем пыль, и выводим моль и что тут ещё водится, - сказала Рита, разогнувшись от очередного ящика, в котором была аккуратно сложена обувь.

Надо отдать должное хозяевам этого великолепия – одежда хранилась неплохо. Отдельно обувь, отдельно бельё – сорочки там всякие, нижние юбки и подштанники. Чулки – однотонные и с вышивкой. Кружевные манишки, манжеты, воротники. Невероятной прелести вышитые носовые платки с кружевом – Рита расчувствовалась и выдала по платку обеим девочкам, и себе взяла, благо, подходящих меток-букв хватало. И «М», и «Э», и «Б».

А платья… Эх, тут можно одеть целый костюмированный маскарад, или вот ещё исторический бал, таким увлекалась приятельница Марина. Красота, но, кажется, неприменимая.

- Девы, я верно понимаю, что сейчас такую одежду не носят?

- Нет, - замотала головой Бабетта. – У старой госпожи Амелии в гостиной висит портрет её бабушки в юности, и там точь-в-точь такое платье, только цвет другой, - она показала на нечто из персикового атласа, отделанное плетёным кружевом очень тонкой работы и лентами. – И ещё у неё причёска высокая – как водокачка, и в ней прямо тарелка с фруктами стоит! И декольте большое-большое, и ленточка на шее – чёрная, бархатная. И бантов на лифе – много-много! Нет, может быть, и красиво, конечно, здесь везде одной только дорогой ткани на очень много денег, и кружева, и шёлковых лент, да только никто же так не ходит!

- Ну, так как я хожу, здесь тоже никто не ходит, - усмехнулась Рита.

- А как вы – ещё хуже, правда, - закивала Бабетта, потом поняла, что сказала глупость и пискнула: - Простите, пожалуйста, госпожа Маргарита. Я… я не хотела вас обидеть.

- Надеюсь, - усмехнулась Рита. – А из этого можно сшить одно платье по нынешней моде?

- Ой, - озадачилась Эрмина.

- Да вряд ли, - замотала головой Бабетта. – Сейчас только на одну юбку нужно ткани в три раза поболее!

- И где берут эту ткань на юбку?

- В лавке суконщика господина Адемара, а ему возят много откуда, и из Паризии, и из Льена, и ещё откуда-то, он говорил, но я позабыла.

- А вот здесь вполне подходящее для сорочек и нижних юбок полотно, - Эрмина открыла ещё один сундук, и там вправду лежали свёртки ткани – лен и батист. – Кружево, кстати, можно и спороть откуда-нибудь, дело нехитрое. Но сначала бы это всё проветрить, почистить и может быть даже постирать.

Звучало угрожающе, но где ж наша не пропадала?

- И кто же шьёт платья в вашем славном городе?

- Самая лучшая портниха – госпожа Аделин Мюссе, у неё всегда заказывает свои новые платья матушка, - сообщила Эрмина. – И ещё у неё целых шесть подручных девушек, которые сшивают всё то, что раскроит госпожа Мюссе. Есть ещё госпожа Фонтен, она попроще, но и берёт поменьше.

- Может мне, того, попроще и поменьше? – тихо спросила Рита.

Денег-то нет!

- Вам нужно самое лучшее, - отрезала Эрмина. – Мы что-нибудь придумаем!

- Да что тут придумаешь-то, - вздохнула Рита. – И вообще – время позднее, пойдёмте-ка ужинать, а то уже скоро совсем стемнеет.

За ужином Рита поинтересовалась у кота:

- Скажи-ка, мил друг Валечка, а что у нас с деньгами? Если мне ехать в город, то нужно одеться. Если одеться – то нужна портниха, а ей нужно заплатить. И что делать?

- Какую портниху вы выбрали? – вкрадчиво спросил кот.

- Да мне без разницы пока, - пожала плечами Рита. – Вообще нужно пробовать обеих, но придётся с кого-то начинать. Наверное, с той, кто возьмёт поменьше. С госпожи как её там? Фонтен.

- Тогда я завтра привезу сюда госпожу Фонтен, и вы решите, что, как и за сколько. Вдруг… она захочет с вас совсем немного? – сощурился Валентин совсем по-кошачьи.

- Не верится что-то, - вздохнула Рита.

- Значит, разберёмся. Только завтра, хорошо?

Все согласились, что хорошо – потому что очень устали и хотели спать. Пожелали друг другу доброй ночи и разошлись.

Глава 10. Удивительная гостья

Наутро Рита, проснувшись, не обнаружила в ногах кота. Куда делся?

Ревизия комнат показала, что за ночь все достигнутые вчера результаты сохранились, более того – прихожая тоже похорошела и посвежела. Люстра сияла, облупившуюся краску сменила новая, потолок радовал свежей побелкой. Ну уф, здесь прорвались, молодцы. Можно пойти наверх к себе, умыться и одеться.

Девочки за завтраком рассказали, что их комната за ночь тоже значительно улучшилась. Что ж, такими темпами не пройдёт и полгода – как и весь домик похорошеет и распушится, прямо как кот.

К слову, о Валентине никто не знал, с утра его не видели ни Филипп, ни девочки.

Что ж, значит – за работу. Сегодня отправились в комнату Филиппа – как-то она выскользнула у Риты из поля зрения, вообще ещё вчера нужно было туда наведаться. Сам Филипп заикнулся было о том, что нашёл в первом этаже оружейную комнату, и её бы тоже разобрать, но Рита строго глянула на него:

- А кровать твою кто будет двигать, чтоб всю пыль из-под неё выгрести?

- А нужно, да? – изумился Филипп.

Ох ты ж, котики-животики, как ты раньше то жил, мил друг, пока в какую-то там революцию не подался? У родителей за пазухой? И с прислугой ещё, наверное?

- Нужно, - коротко кивнула Рита. – Потому что без пыли не только чище, но ещё и здоровее. И вообще, порядок в доме влечёт за собой порядок в жизни.

- Бабушка так же говорит, - радостно откликнулась Эрмина.

- А она, я думаю, знает толк в жизни и во всём, что в той жизни встречается, - удовлетворено кивнула Рита. – Филя, а у тебя есть бабушка? То есть, я понимаю, что вообще была, и даже две, но – жива, или уже нет?

- Наверное, уже нет, - пожал плечами мальчик. – Я сирота, и не знаю своих родителей.

Вот так, Ритка, получи, фашист, гранату.

- И кто тебя вырастил? Добрые люди?

- Меня подбросили в приют, и младенчество я провёл у монахинь. А когда оказалось, что я маг, то меня быстро отправили в магическую школу.

- Магическую? – не поверила Рита. – А что изучают в такой школе?

- Магию, - ответил он с таким видом, будто это само собой разумеется, хотя, конечно, так и есть.

- Ну так расскажи – как изучают магию. Я-то, понимаешь, ничего о магии не знаю, я не маг, и у меня ни в родне, ни среди знакомых магов нет.

- Как-как, всё зависит от того, какой ты маг.

- А маги ещё и разными бывают?

- Конечно. Вот госпожа Эрмина, например, владеет бытовой магией, - кивнул мальчик на девочку, девочка фыркнула. – Ещё бывают маги-стихийники, они владеют либо силой какой-то одной стихии, либо даже несколькими. Бывают боевые маги, бывают менталисты, бывают артефакторы, бывают целители. Бывают некроманты, но они редки, и маги жизни, они встречаются ещё реже.

- Сурово, - кивнула Рита. – А ты – какой маг?

- Стихийный, очень неплохой. И боевой, - с гордостью сказал мальчик.

О да. Боевого мага заставили мебель двигать. И воду носить. Наверное, позор на всю улицу. Ну да мы никому не скажем.

- Я думаю, твои умения и способности ещё пригодятся. Может быть, и уже пригодились бы, но я пока ещё очень мало знаю о магии, - вздохнула Рита.

- Не беспокойтесь, госпожа Маргарита. Мне очень ценно это убежище, - Филипп коротко поклонился.

Эрмина, выметавшая паутину из-за туалетного столика, несколько раз оборачивалась, смотрела на Филиппа, потом вновь возвращалась к венику. И, наконец, решилась.

- А в какой школе вы учились магии, господин Филипп? – спросила она.

- В очень хорошей, госпожа Эрмина, в Школе Света в Фаро.

- О, в Фаро! Это правда, что туда съезжаются великие маги со всего мира?

- Да, госпожа Эрмина, правда. Самые лучшие профессора читают там лекции, и не только магам, простецам тоже. Им бывает полезно узнать об устройстве мира не меньше, чем магам – в том числе и для того, чтобы потом уважать и магов, и всё то, что они могут делать.

- А девушек там учат? – бойкая Бабетта стрельнула глазами из-под чепца.

- Учат, госпожа Бабетта, только тех, у кого есть магические способности. Даже самые небольшие. Потому что их необходимо развивать… или будет плохо.

- Кому? – насторожилась Бабетта.

- Всем, - пожал плечами Филипп. – И самому магу, и тем, кто рядом может оказаться. Сила без контроля – это может быть страшно, понимаете? Представьте ураган невероятной силы. Или землетрясение. Или извержение вулкана. Да просто проливной дождь невероятной силы, такой, что даже реки выйдут из берегов. Что с этим можно сделать? Ничего. Вот так и с магической силой без контроля – тоже ничего.

Девы притихли, Рита с вниманием слушала. Кот не очень-то стремился рассказывать о магии – что говорить о том, что само собой разумеется! А вот мальчик оказался более разговорчивым, и это замечательно.

- Ой, смотрите, госпожа Маргарита, кто-то приехал! – Бабетта, мывшая окно, только что совсем туда не высунулась.

О да, окно комнаты Филиппа выодило во двор. И по этому двору сейчас ехал черный лакированный экипаж, запряженный четвёркой вороных коней. Правил экипажем неизвестный Рите кучер.

И каково же было её удивление, когда из кареты выскочил Валентин, и подал кому-то руку, и изнутри появилась невысокая и щуплая женщина в платье с пышной широкой юбкой и отложным кружевным воротничком, и в шляпке с лентами в тон отделки платья.

Следом за ней кучер и Валентин вытащили из кареты небольшой сундук и поставили на крыльцо.

Рита спустилась вниз, следом за ней спешили дети. Гостья никуда не торопилась, она стояла на крыльце рядом с сундуком и с удовольствием разглядывала окрестности.

- Спасибо вам, дорогой Валентин, за саму возможность побывать здесь ещё раз, как бы оно дальше не повернулось, - говорила дама коту в тот момент, когда Рита вышла наружу.

Вблизи стало видно, что за плечами у дамы – много прожитых лет. Она выглядела изрядно старше Риты, кожа у неё была совсем тонкой и местами морщинистой, и ещё, наверное, все сосуды наружу, но – на руках дама носила кружевные перчатки, а лицо было полускрыто тенью от шляпы. Впрочем, голубые глаза задорно блестели. Как статуэтка – подумала Рита, такой милой и забавной показалась эта дама. Платье в прихотливой вышивке, рюшечках и бантиках, и вся эта отделка совсем не казалась неуместной. На шляпе – букет из искусственных цветов, и яркая синяя лента. Почему-то Рите подумалось, что и туфельки у дамы синие, привязанные к ногам атласными ленточками крест-накрест.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Госпожа Маргарита, я с большим удовольствием представляю вам госпожу Анну Фонтен, - с поклоном сказал кот. – Она прослышала о вашей надобности, и не отказала мне в просьбе прибыть сюда и помочь вам с подбором гардероба.

- Благодарю, Валентин, - Рита тоже поклонилась – как смогла. – Очень приятно, госпожа Фонтен. Наверное, вам не стоило ехать так далеко? Я бы через пару дней добралась к вам сама.

- Что вы, дорогая, никаких сложностей! – замахала руками старая дама. – Мне очень приятно, что Валентин обратился ко мне, а сейчас я вижу, что он был совершенно прав. Мы сделаем для вас самый лучший гардероб в кратчайшие сроки!

- Кто это – «мы»? – недоверчиво переспросила Рита.

- Мы – это Анна Фонтен, её руки, её иглы и её прочие инструменты, - сообщила дама. – А в городе вам лучше в таком виде не показываться, Валентин снова прав, а я-то не верила. Но и так уже достаточно того, что о вас болтают разное, дорогая, и в Верлен вы должны прибыть во всём возможном блеске!

Это что – опять сыр в мышеловке? А потом из-за угла выскочат какие-то непонятные условия и оговорки? Рита хмурилась и никак не могла решиться – приглашать даму внутрь или же просить Валентина вернуть её обратно.

- Ой, здравствуйте, госпожа Анна! – раздался из дома голос Эрмины, и сама она появилась на крыльце и сделала старой даме вежливый реверанс.

- Здравствуй, Эрмина, - разулыбалась дама. – Видела я вчера госпожу Амелию, её ваша Эжени вместе с Сюзетт вывозили гулять, так она сказала, что ты отправилась сюда. И правильно, детка, тебе здесь сейчас самое место, - закивала она. – Здравствуй, Бабетта, здравствуйте, молодой человек, - приветливо кивнула дама всем.

- Филипп – мой гость, - сообщила Рита, вздохнула и решилась: - Проходите, госпожа Фонтен. Я буду рада принимать вас в этом доме.

- Благодарю за приглашение, дорогая, - кивнула госпожа Фонтен и подняла правую руку. – Клянусь не причинять вреда госпоже Маргарите и дому господина Гийома, а только лишь пользу и благо. Я знаю правила, - улыбнулась она.

И в доме снова что-то тренькнуло – те самые часы, до которых Рита всё никак не могла добраться.

Дальше госпожу Анну вместе с её сундуком заселяли наверх и приглашали присоединиться к обеду. Рита позвала её в свою комнату – привести себя в порядок с дороги, и пообещала к ужину приготовить комнату для неё.

- Если можно, дорогая, вон ту, - госпожа Анна указала на дверь напротив комнат Риты. – Там большое окно и солнце светит в то окно почти целый день, мне будет удобно там шить.

- Вы уже бывали здесь? – осведомилась Рита.

Что-то очень уж много знает эта самая госпожа Фонтен!

- О, очень давно. С тех пор дом стоял в запустении, и это было плохо и неправильно. Но я уже вижу, как вы вдыхаете в него жизнь, вместе с молодёжью, и это просто замечательно! Здесь должны жить люди, сюда должны приезжать гости, в обеденной зале должны быть накрытые столы, а в бальной – пары, кружиться в вальсе!

Ох ты ж господи, ещё и вальс! Какой вальс, ну вы скажите!

За обедом (был накрыт на шестерых) госпожа Фонтен рассказывала городские новости. О том, как столичный журналист везде ходит, пристаёт ко всем с глупыми расспросами, и всё время что-то записывает в блокнот, чем очень раздражает всех достойных жителей Верлена. Приезжий граф на несколько дней уехал из города, ожидается к концу недели. Алоиз Марсо болтает посетителям таверны всякую чушь о том, что новая владелица дома господина Гийома взбалмошная женщина, которая неизвестно, откуда свалилась, и от которой неизвестно, чего ждать. А поскольку он видел эту самую хозяйку своими глазами, то вечерами в таверне яблоку негде упасть, все приходят послушать. И вроде бы Жермон Руа тоже видел, но – тот молчит. И даже госпожа Софи Руа тоже молчит – не иначе, супруг пригрозил ей какими-то страшными карами, наверное – обещал лишить денег на новое платье и на то, чтобы выписать из столицы какие-то умопомрачительные кружева и ленты, госпожа Руа трещала о них без умолку две недели, а тут вдруг затихла.

И Рита даже не сразу поняла, что гостья уже сменила тему и обращается непосредственно к ней.

- Госпожа Маргарита, прежде чем вы отправитесь заниматься делами дальше, я бы хотела снять с вас мерки.

- Хорошо, - кивнула Рита, - сейчас снимем. Валентин, Филипп, мы отправляемся готовить комнату для госпожи Анны. Там нужно снять всё, что поддаётся снятию, и выколотить пыль во дворе, и отодвинуть от стен всё, что можно, чтобы мы потом извели пыль и паутину ещё и из-под мебели. Девочки, ступайте и проследите. И принимайтесь за уборку, как только станет можно.

Когда все отправились выполнять порученное, госпожа Анна раскрыла свой сундук, достала оттуда сантиметровую ленту – или же не сантиметровую, а с каким-то другими делениями, не важно – лист бумаги и что-то вроде карандаша.

- Госпожа Маргарита, встаньте, пожалуйста, спокойно, чтобы я могла вас измерить.

А дальше Рите показалось, что лента сама обвивает её там, где нужно, где-то натягивается, где-то – наоборот, добавляет свободного облегания. Госпожа Анна только командовала и подправляла – тут чуть-чуть ближе к центру, тут у Риты одно плечо чуть ниже другого, тут согнуть руку в локте, тут сделать глубокий вдох. И записывала цифры.

Построение выкройки для Риты и дома-то было китайской грамотой, она умела только сшить по уже готовой, ну – или на кукол, там всё проще. Так и здесь – смотрела, изумлялась. Восхищалась.

- Так, дорогая. Три сорочки, корсет, три пары панталон, юбка, два лифа, шляпка. Кринолин добудем в мастерской Аделин, у неё должны быть. Втридорога, конечно, зато к сроку. Завтра же отправим Валентина в город, он справится.

- Но послушайте, это же куча работы и, соответственно, куча денег! Сколько я буду вам за всё должна и где мы возьмём кучу ткани на всё эти названные вами предметы?

- Возьмём, - кивнула старая дама, - не беспокойтесь. И об оплате моих услуг не беспокойтесь, вам она будет по силам.

- Нет уж, давайте начистоту, - покачала головой Рита. – Что вы хотите за свою работу?

- Два предмета из этого дома, - улыбнулась госпожа Фонтен.

Глава 11. Что-то отдать, что-то приобрести

Ну вот, начинается, подумала Рита. Одного пусти ремонт делать, и вроде это по правилам, вторую – чтоб на первый взгляд тоже пользу принесла, но оплату она хочет не деньгами, а как-то иначе… Почему-то Рите начали вспоминаться какие-то сказки, где ни в коем случае нельзя было соглашаться на условия волшебных существ. Есть их пищу, пить их питьё, ночевать под их крышей…

Но её-то притащили сюда, не спросясь, и ночь под крышей она провела, не приходя в сознание! И потом ела, пила, и всё другое делала, что надо. И что теперь?

Теперь надо смотреть проблеме в лицо. Или не проблеме. Рита не могла сказать толком ничего о ценностях этого дома – потому что шли только лишь четвёртые сутки её пребывания здесь. И она успела пересмотреть малую часть имеющихся в доме предметов. С одной стороны, что легко досталось, легко и отдать, но вдруг нельзя? Вдруг потом без этого будет сложно или невозможно? Вдруг какой-нибудь важный механизм разладится?

- Я вижу сомнения на вашем лице, дорогая моя. Скажите, что поможет их разрешить? – старая дама смотрела участливо. – Мы можем спросить Валентина.

- Да, пожалуйста, - Рита высунулась в коридор. – Валик! Иди сюда!

Топоток лапок, Валентин появляется в виде кота, но тут же становится человеком.

- Да, госпожа Маргарита, я слушаю вас.

- Госпожа Фонтен хочет за работу какие-то предметы из этого дома.

- Я предполагал такой вариант. Какие же?

- Да, госпожа Фонтен, какие же? – повторила за Валентином Рита.

- Веер королевы Аделаиды и ножницы матушки Элеоноры, - с поклоном сказала госпожа Фонтен.

- Что? – вытаращилась Рита.

Она-то знать не знала ни про какую королеву Аделаиду, и про матушку Элеонору тоже.

- Веер – я понимаю, - по-деловому кивнул Валентин. – Строго говоря, он никогда не принадлежал этому дому, он здесь только хранился. И раз вы, госпожа Анна, знаете о нём, то сможете и забрать. Если будет на то воля госпожи Маргариты. А про ножницы и я не знаю.

- Они… должны быть где-то здесь, - сказала госпожа Фонтен. – И если бы мы нашли их – то это бы изрядно облегчило мне работу.

- И как они выглядят, эти ваши ножницы? Размер, цвет? – хмуро поинтересовалась Рита.

Может быть, они ей и не нужны вовсе, эти ножницы, но попробуйте-ка, убедите фондовика отдать что-нибудь, что он уже подгрёб себе своими загребущими ручками! Или хотя бы решил, что подгрёб.

- Золотые, не более ладони в длину, - ответила госпожа Фонтен.

Рита задумалась.

С одной стороны, ещё пять дней назад она и знать не знала об этом доме, а о ножницах услышала вообще вот только что. И почему же её скребёт ощущение неправильности происходящего?

- Понимаете, госпожа Фонтен, и ты, Валя, тоже. Мне сложно распоряжаться предметами, которые все считают моими, но я сама их и в руках-то не держала ни разу, - сказала она. – Мне никто не дал описи всего, что содержится в доме. Что это, для чего служит, когда бытовало, почему вышло из употребления. Как попало в дом, кому принадлежало. Возможно, имея все эти сведения, я бы смогла более правильно распорядиться всем тем, что оказалось в сфере моей ответственности. Но пока я главным образом мою и чищу, и моя главная мысль о том, что я мою недостаточно чисто и шевелюсь недостаточно быстро. И вот ещё один довод, подтверждающий то, что я шевелюсь недостаточно быстро – по-хорошему, мне нужно знать больше обо всём том, что есть в доме. Потому что приходят люди, которые знают больше, и что-то хотят. Они хотят не просто так, а в уплату за большой объём работы для меня же, но – простите меня все, я совершенно не уверена в том, что оплата соответствует работе, и работа – оплате. Я не представляю, что это должны быть за предметы, ради обладания которыми я возьмусь шить кому-то кучу вещей. Или реставрировать, или ещё что-нибудь делать. Поэтому вам, госпожа Фонтен, придётся объяснить. И тебе, кошак драный, тоже придётся объяснить. Я уже встряла один раз с господином графом, больше не хочу.

- Я попытаюсь объяснить, госпожа Маргарита, - сказал кот.

А госпожа Фонтен всё это время внимательно слушала и очень серьёзно смотрела.

- Да уж, попытайся, - усмехнулась Рита.

- В доме… много разных вещей, - начал кот. – Есть просто вещи, а есть артефакты. Какие-то из них использовались по назначению, а какие-то – просто оказались в доме потому, что господин Гийом, или кто-то ещё из хозяев, собирал интересные вещицы.

- Коллекционеры хреновы, ага, - кивнула Рита. – Прошу прощения, Валичек, продолжай.

- Благодарю, - серьёзно кивнул кот. – И я думаю, что точное количество этих вещей не знает никто, и я тоже. И предназначение некоторых из них сейчас уже будет непросто установить. Госпожа Анна узнала о двух из них, и желает получить их в награду за работу. Мне кажется, это хороший вариант, тем более, что у нас с вами, госпожа Маргарита, недостаточно денег для оплаты её услуг, а её помощь нам нужна. Поэтому мне кажется, что два предмета из здешних запасов будут хорошим вариантом.

- Но даже ты сам не знаешь об одном из них ничего! Хреновый ты хранитель, Валечка.

- Получается, что да, - вздохнул он, да так горестно, что его тут же захотелось пожалеть.

- Госпожа Фонтен, что за ножницы вас интересуют? И откуда вы о них знаете? – строго спросила Рита.

Почтенная дама улыбнулась.

- Я давно живу на свете, дорогая, и очень давно интересуюсь разными магическими предметами, которые способны облегчить моё ремесло. У меня нет помощников, и если я буду шить каждый шов, как обычный человек, я буду работать во много раз медленнее, чем могла бы, и сошью намного меньше красивых вещей, чем хотела бы. Поэтому я нисколько не стесняюсь того, что приходится использовать магию. И артефакты мне в помощь, - коротко поклонилась она. – А о ножницах я прочитала уже довольно давно. Их изготовили более двухсот лет назад для настоятельницы обители святой Гертруды, что неподалёку от Безансона, той самой матушки Элеоноры, а изготовил могущественный маг и великий артефактор. Эти ножницы умеют сами резать по нарисованной линии, главное – правильно расположить ткань на столе. И они аккуратно вырежут деталь самой прихотливой формы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Неплохо, - согласилась Рита. – А для чего той матушке были эти ножницы?

- В обители издавна промышляли магическими искусствами, тамошние сёстры были большими мастерами в бытовой и ремесленной магии. И швей там тоже всегда хватало.

- А сейчас как? – нахмурилась Рита.

- Увы, обитель была разрушена в конце прошлого века, в годы революции, террора и последующей смуты. Тогда убивали не только дворян, но и магов тоже. Если их удавалось поймать, конечно же. К сожалению, некоторых – удавалось, а бедные сёстры обители и вовсе не сопротивлялись.

- Их что, просто убили, и всё? – не поверила Рита.

- Да, - коротко кивнула госпожа Фонтен. – Но хранимые в обители артефакты не достались безмозглым захватчикам, потому что на них были наложены охранные чары. И уже после, когда восстановилась законная власть, сундук был найден, и скрытно, как я понимаю, переправлен сюда. Ножницы должны быть здесь.

- Ладно, предположим, - кивнула Рита. – А что там с веером?

- Некромантская штучка, - замахал лапами кот. – Никогда не трогал, и вам, госпожа Маргарита, не советую. Всё равно ничего хорошего не выйдет.

- Почему же? Что это за предмет и каковы его свойства? – продолжала упорствовать Рита.

- Потому что его сделал некромант для своей возлюбленной, которая не была не только некромантом, но и магом тоже. Говорят, этим веером можно отогнать смерть. Но только трижды, потом она всё равно придёт за тобой. Тот некромант, если верить легенде, расплатился за это свойство годами своей жизни, и смерть взяла его даже раньше, чем ту возлюбленную. А даму захотели выдать замуж против воли, и она откупилась от нежеланного брака этим предметом, поднеся его в дар самой королеве. Веер хранился в королевской семье много лет, уж не знаю, пользовались им там или нет. А когда иметь отношение к Роганам – королевской семье и их родичам стало опасно, Роганы взялись прятать по разным потайным местам свои фамильные реликвии, то его, в числе некоторых других предметов подобного же непростого свойства, переправили сюда. Хранить.

- Но позволь, если этот предмет принадлежит королевской семье, то как ты собираешься отдать его за работу госпоже Фонтен? – поинтересовалась Рита.

- Этим предметом невозможно владеть. Им можно разве что воспользоваться, - покачала головой пожилая дама. – И как вам правильно сказал Валентин – только три раза. Я собираюсь так сделать… а потом верну его сюда, пусть дожидается других владельцев.

- А если вы вздумаете нарушить условия? – нахмурилась Рита.

В мире Риты это делали сплошь и рядом, да  ещё и обмануть кого-нибудь считалось хорошим тоном, поэтому…

- Магические обещания не нарушают, госпожа Маргарита. А когда речь идёт о смерти, то – тем более не нарушают, - сказала госпожа Фонтен. – Я всего лишь хочу задержаться на этом свете чуть подольше, не более. И сама за то заплачу.

- Заплатите? – не поняла Рита.

- Что же, дорогая, вы думаете, такие вещи можно делать без последствий для себя? Конечно же, нет! – замахала руками госпожа Фонтен. – Но сейчас мне в большей степени есть дело до того, что происходит здесь и сейчас, чем до посмертия, каким бы оно ни было.

- А что не так с посмертием? – продолжала расспрашивать Рита.

- Все подобные вещи грозят откатом в посмертии. Никто не знает, каким именно, потому что никто не вернулся и не рассказал, но все сходятся на том, что любые игры со смертью небезопасны.

И что, верить им? Вот просто брать, и верить?

- И что же, Валентин, ты думаешь – мы с тобой можем так сделать? Расплатиться артефактами за услугу?

- Думаю, можем, - кивнул тот. – Помнится, в самом начале вы были готовы продавать тарелки, чтобы на эти деньги ремонтировать дом!

- Но я даже не знаю, где эти предметы, - честно сказала Рита.

- Вы узнаете, я не тороплюсь. Наше с вами дело не на один день, - ответила госпожа Фонтен.

Вообще поверить хотелось. И в сказках случалось, что приходилось что-то отдать и что-то взамен приобрести. Может быть, это тот самый случай?

- Хорошо, госпожа Фонтен. Я согласна на ваши условия, - кивнула Рита.

И внутри дома вновь тренькнули старые часы.

Глава 12. Проблески порядка

Рита расстроилась – не от того, что придётся что-то отдать, а от ощущения беспомощности. Как будто с одной стороны от неё что-то зависит, а с другой – всё решено помимо неё и уже давно. И она никак не может понять этих правил – что сделать, чтобы почувствовать себя на своём месте.

Пока она чувствовала себя каким-то свадебным генералом – без хозяйки нельзя, вот вам хозяйка. Будем ей кланяться и носить бумаги на подпись, а решать всё станем сами.

Может быть, на самом деле и не так, но ей почему-то казалось – что так.

Рита оставила госпожу Фонтен в гостиной за освобождённым для неё столом, всех остальных также оставила за работами по расчистке для той же госпожи Фонтен двух комнат – спальной и рабочей, и ещё ванной, а сама пошла куда-нибудь, где не было никого и где можно было собраться с мыслями. Вроде бы на втором этаже был некий кабинет хозяина, так ей помнилось. И если она сейчас на хозяйском месте – то это её кабинет, и точка.

Кабинет располагался прямо возле лестничной площадки, и дверь в него оказалась плотно закрытой. Рита даже ощутила некое смущение – будто она заходит куда-то, где быть не имеет права, но это же не так? Она рывком открыла дверь и вошла.

Пыль, паутина – этим её не удивишь. Открыть большое окно настежь, обе створки. Эх, надо было сразу же прихватить ведро и тряпку! Ладно, сходим.

Рита принесла снизу ещё одно ведро и запас тряпок, закрыла за собой дверь и принялась вытирать пыль. Письменный стол – большой и широкий, покрытый тёмно-вишнёвым лаком. На стене – часы с маятником, стоят. Не те ли самые, которые ей тут тренькают по всякому поводу?

Рита влезла на стул, сняла короб со стены, тщательно протёрла пыль снаружи и осмотрела. Корпус часов закрывался на крючок, и тот крючок даже не проржавел, открылся без вопросов. Внутри лежал ключ, очевидно – им можно попробовать завести часы. После обеспыливания часовых внутренностей она так и сделала – вставила ключ в отверстие и несколько раз повернула до упора. Подтолкнула маятник. Часы подумали немного и послушно затикали. Отлично.

Она закрыла крышку, вернула часы на стенку и попутно смахнула тряпкой очередную порцию паутины.

Наконец-то удалось сформулировать свои ощущения – от дома, и всего, что вокруг него крутилось.  Как будто ей пришлось принимать чьё-то чужое хранение, а хранитель уволился и сбежал, теряя тапки, потому что не вынес придирок начальства, объёма работы, треснувших пальцев и маленькой зарплаты, а может – и чего-то одного из этого списка. И вот ты стоишь на пороге и смотришь – вроде даже порядок, и все предметы по полкам и шкафам разложены, и даже подписано – что и где, но копнёшь чуть глубже – и оказывается, что на этой полке в описи перечислено не всё, на эти предметы вообще никаких описей не составлено, часть предметов всегда на выставке, дома не ночует и ни в какие документы не попали, кроме актов приёма в какие-то лохматые годы, о которых уже и не помнит никто. И от тебя ждут, что ты с полоборота во всём разберёшься, будешь на выставки всё быстро выдавать, и всю документацию вести, как надо, а ты смотришь и понимаешь, что даже чтобы просто каждый предмет в руках подержать, нужно столько времени, сколько у тебя никак нет. Но надо – уже, тебя ждут и подгоняют. И ты слушаешь о том, как у тебя всё плохо и запущено, и какой ты негодный хранитель, потому что не можешь порядок в своих предметах навести. А ты вроде и можешь, и даже – берёшь и понемногу делаешь, но всё равно недостаточно. Кто-то из начальства понимает, и ничего не говорит. А кто-то – нет, и не считает нужным. И ты крутишься, как можешь.

И здесь, кажется, есть что-то похожее. Только начальства у Риты теперь нет, и плана работ нет, и нормы внесения информации в каталоги нет. Поэтому порядок-то мы наведём, но оно ж всё здесь не в один день таким вот стало? Поэтому не стоит ждать, что в один день и выправится. Сделаем – по мере сил. И возможностей. И так уже молодёжь вскоре взвоет – и мальчик, который вообще боевой маг, и девочки, из которых одна – барышня из состоятельной семьи и может такими глупостями вообще не заниматься.

Но сейчас – всё равно тряпку в руки и вперёд.

Мебели в кабинете было немного – стол, кресло, пара стульев, шкафы. В столе имелись ящики, из каждого торчал ключик. Почти из каждого – кроме одного. Рита принялась открывать ящики и вытаскивать на свет божий их содержимое. Бумаги, бумаги, бумаги. Надо прочитать. Только когда?

Вот тут – записи о налогах, поборах и ещё о чём-то схожем. Это в первую очередь. Вот здесь – личная переписка, кого-то с кем-то. Тоже прочитать бы, но – уже потом. А вот здесь ещё на каком-то языке. Не местном? Местный-то Рита вроде бы разбирала.

В шкафах стояли книги. О местной истории, о путешествиях, о магии. Эх, надо бы почитать хоть что-то из этого! Тут же имелись какие-то статуэтки, фигурки и штуки непонятного назначения, о которых, видимо, придётся консультироваться у Валентина.

Так, а это что? За дверцей шкафа обнаружилась ещё одна дверца. Сейф, что ли? Замочной скважины нет, только ручка. Рита взялась за неё… с громким чпоком, будто была прилипшая, дверца открылась.

Коробки, ящички, шкатулки. Много. И вот тут – о радость, о награда! – Рита увидела опись. Оказалось, шкатулки пронумерованы, и кто-то добрый подписал – что в какой лежит. Чудо какое-то, наконец-то – доля порядка в этом мире хаоса!

И что вы думали? Под номером восемь значился «веер королевы Аделаиды». Вот так-то. Рита взяла первую попавшуюся шкатулку – где-то ж должны быть их инвентарные номера! Сбоку не было, на задней панели – тоже, тогда она перевернула предмет дном наверх, внутри что-то звякнуло.

На чистой до того досочке прямо на Ритиных глазах прорисовался номер. Чёткая и жирная цифра «семь». Эх, всегда бы так! Поглядел – и тут тебе номер, и в списке бы ещё этот номер сразу выделить!

В списке номер семь на мгновение подсветился зеленоватым светом. Мать моя женщина! Вот понять бы, как это сделано, и тогда здесь тоже можно жить!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Магическая система учёта настолько очаровала Риту, что она с упоением вытаскивала из сейфа одну коробку за другой и искала номер. Номера у всех появлялись на дне (она чуть было не сказала – на брюшке). И спустя пару мгновений в списке этот номер подсвечивался – ровно до того момента, пока Рита не находила его глазами. Чудненько, чудненько.

Она нашла коробку с номером восемь, и отложила её. Протёрла с неё пыль – негоже выдавать предметы грязными, и попробовала открыть коробку. Та открылась… и внутри Рита увидела закрытый веер с резным станом – из кости, судя по всему, и тканевым экраном с росписью. Но раскрыть и рассмотреть этот веер она побоялась, и закрыла шкатулку, и оставила её на столе.

Ножницы в списке не встретились. Ни матушки Элеоноры, ни чьи-либо другие. Значит, нужно искать дальше.

Рита сложила остальные коробки обратно в сейф. Список манил словами «зеркало», «колье», «кинжал», «шпилька» и другими, все они были какими-нибудь этакими, или чьими-то, но солнце уже опустилось за макушки деревьев и за горку, скоро станет совсем темно, а зажигать магические огни Рита не научилась.

- Домик-домик, а можно свет? – спросила она, ни на что особо не надеясь.

Оп – вспыхнула люстра. Десятка три магических лампочек, никак не меньше. Дома и светодиодные так не светили. Ну вообще-то правильно, если здесь работать – то нужен свет.

Рита быстро завершила обеспыливание внешней части шкафов, поставила кресла и стулья на стол, вымыл пол и громко сказала:

- Спасибо за свет, можно выключить, я сейчас ухожу. Приду завтра, буду читать бумаги. И если можно, милый домик, запри дверь, пожалуйста.

Пока она выносила грязную воду на улицу и шла наверх, то придумала место, где могут быть ножницы. И наверху не пошла смотреть, как дела у молодёжи, и что натворила госпожа Фонтен, а сразу двинулась в гардеробную с историческими платьями. Там вчера ей запомнился ящик со швейными принадлежностями, в том числе – с несколькими ножницами.

И точно – был такой ящик, в нём лежали ножницы – восемь штук. И одни были определённо золотого цвета. Рита прихватила их и отправилась к госпоже Фонтен.

Та при свете магического светильника рисовала что-то на тонкой белой ткани. Ах, да, ткань-то тоже есть, надо ей сказать.

- Госпожа Фонтен, вас устроят вот эти ножницы?

Старушка улыбнулась – будто ей неделю выходных пообещали, а не воз работы.

- Дорогая госпожа Маргарита, благодарю вас от всей души. Да, это они, то, что надо. С ними я раскрою для вас корсет и сорочку уже завтра утром.

- Да, завтра утром. Уже темнеет, все устали. Нужно заказать домику ужин, проведать нашу молодёжь, поужинать и отдыхать уже.

Глава 13. Легко ли одеть даму

Наутро кот нашёлся на своём законном месте – в ногах, и это было хорошо и приятно, его можно было почесать большим пальцем ноги, а он, довольный, мурлыкал, и перебирал лапами. А после, когда Рита уже поднялась с постели и отправилась умыться, ходил по туалетному столику и что-то там вынюхивал и шевелил.

- Госпожа Маргарита, - промурлыкал он, когда она заглянула позвать его завтракать, - скажите, что это за удивительные статуэтки?

Он сам сидел, как статуэтка или мягкая игрушка, между её, Риты, куклами, случайно захваченными из дома, нервно шевелил хвостом и поглядывал подозрительно то на мальчика Жиля, то на барышню Марго.

- Это просто куклы, Валичек, - пожала плечами Рита. – Дома я шила на них одежду и продавала – тем, у кого есть такие же куклы, коллекционерам. А здесь, я думаю, таких нет.

- А почему у них такие большие головы? – продолжал недоумевать кот.

- Ты только разглядел? – рассмеялась Рита. – Это такие специальные куклы, вроде реальные, а вроде и нет, - и поскольку это объяснение ну никак не помогло коту, то она добавила: - Ума у них много, потому и большие, - и фыркнула ещё, представляя, что там может быть, в том уме. – А ещё они умеют смотреть в разные стороны, смотри, - она взяла Марго, нашла у неё специальный шнурок и дёрнула за него.

Взгляд куклы из прямого стал направленным в бок, и цвет глаз стал чуть темнее. Риту это немало восхищало, а некоторых знакомых – пугало до отвращения. Может быть, ей удастся сшить им что-нибудь по здешней моде?

Валентин ещё раз обнюхал обеих кукол, подергал хвостом, спрыгнул на пол и выбежал из комнаты. А Рита открыла окно, впуская внутрь солнце, и пошла за ним.

В гостиной уже собрались все обитатели дома. Госпожа Фонтен что-то рассказывала – кажется, о событиях давних дней.

- Да, деточка, я ещё помню то время, когда здесь был хозяин, я-то тогда была совсем маленькой девочкой и не очень-то понимала, кто он таков и чем знаменит. Но господин Люсьен приезжал к моему отцу, и они обсуждали что-то важное, а я тихонько сидела в углу со своей куклой, и меня даже не отправили в детскую – наверное, подумали, что от меня никакого вреда не случится. И только много лет спустя я поняла, что они обсуждали как раз сохранность сокровищ в доме – в то время, когда никакого законного хозяина не останется. А к тому шло – господин Люсьен был вдовцом, детей у него не случилось, его госпожа Маргарита к тому моменту давно умерла. И как видите, всё сохранилось!

- Доброе утро, молодёжь, доброе утро, госпожа Фонтен. Скажите, будьте добры, и что же, дом тогда был новым и красивым?

- Новым его бы не назвал никто, а вот красивым – да, конечно. Стены были увиты плющом, а вокруг стен были разбиты клумбы – не только с колокольчиками, но ещё и с другими цветами, самыми разными.

О, да, цветы. Было бы неплохо, на самом-то деле. Рита давно хотела клумбу – но ей было негде её разбить. Дача, некоторое время бывшая в их с Сенькой распоряжении, находилась далеко от города, и ездить туда поливать каждый день было довольно-таки непросто. Высаживать цветы на газоне во дворе дома она бросила после того, как их пару раз выкосили ретивые косильщики, и даже предъявить претензии было некому, они просто не смотрели, где сорняки и трава, а где всё лишнее выполото, и цветут анютины глазки, ирисы, настурции и алиссум.

- Скажите, госпожа Фонтен, а рассаду в городе продают? Цветов и всякой полезной травы – лук там, укроп, петрушка?

- Я думаю, у кого-нибудь найдётся лишняя. Опять же, по воскресеньям в городе ярмарка, съезжаются жители со всей округи. Вам нужно будет съездить – и присмотреться, что там вообще есть.

Ярмарка – это хорошо.

- И когда ближайшая?

- Послезавтра, но я боюсь, что к этому сроку мы вас ещё не оденем, не успеем. А вот в следующее воскресенье – уже, я думаю, можно будет и в город вас отправить.

Значит, сегодня – пятница. Наверное, если у них тут всё так же, и в неделе семь дней.

- Поживём – увидим, - не стала спорить Рита. – А пока прошу к столу.

Домик расстарался – в тарелках оказалась какая-то вкуснейшая каша, и к ней – масло и молоко, и ещё оладьи, и хлеб, и сыр, и кофе. Благодать. И у печки стоять не надо – пока. Кто его знает, вдруг и в готовку тоже надо будет вкладываться, чтоб работало? Или они тут разумные, и понимают, что или кормить такую ораву, или уборкой заниматься?

И после завтрака она как раз собралась идти продолжать уборку, только вот нужно бы понять – где, но её притормозила госпожа Фонтен.

- Дорогая госпожа Маргарита, вы нужны мне для примерки.

- Да, госпожа Анна, - кивнула Рита. – Идёмте.

Они отправились в комнаты, выделенные госпоже Фонтен, и оказалось, что с утра она уже успела основательно пустить корни в той, которую выделили ей под мастерскую. Туда ещё вчера доставили два больших стола, и Валентин говорил, что проверил магическое освещение, чтоб работало – вдобавок к естественному, из большого окна. На одном столе была разложена ткань – белая льняная, а на втором лежали какие-то смётанные предметы, Рита с ходу не поняла, какие.

А потом госпожа Фонтен встряхнула один из них, и это оказалась сорочка. Белая сорочка, без излишеств. Рядом лежали, как поняла Рита, панталоны. Ладно, будем одеваться.

Сорочка доходила до середины бедер и оставляла открытыми плечи. Панталоны не были сшиты по шаговому шву. В теории Рита знала, что так и было, и понимала, почему оно так – да потому, что ту суровую конструкцию, которую носили на себе дамы в таких платьях, так просто не снимешь и не наденешь. А туалетные надобности никто не отменял. И горшок не стоял стационарно, а его брали и пристраивали себе там, под кринолином. Или даже не сами пристраивали, а при помощи служанки – потому что юбки, огромные и тяжёлые, жутко неудобные.

Рита подумала – а может быть, дома она будет ходить, как привыкла? И уж только если ей занадобится наружу – то одеваться, как у них здесь принято? Ладно, подумаем. Потом.

Госпожа Фонтен осталась довольна тем, что увидела, и сказала – это сегодня сошьём, а корсет – раскроим. И нельзя ли ей в помощь Эрмину Руа – девочка умеет держать иголку в руках, не растеряется.

Рита не возражала – пусть помогает. И предложила сходить в историческую гардеробную и осмотреть там сундук с тканями – авось что сгодится.

Сундук притащили в мастерскую Филипп и Валентин – за ручки, очень удачно торчавшие сбоку. И Рита вместе с госпожой Фонтен и девочками принялась изучать его содержимое. А там было, на что посмотреть!

Лен – белый, а после магической очистки, которую применила Эрмина, ставший снежно-белым. И ещё – чёрный и зелёный. И шерсть – зелёная, коричневая, тёмно-синяя, серая. Узорчатый хлопок с набивным рисунком. И ещё какие-то ткани, которым Рита и названия-то не знала – потому что не встречалась с ними в прошлой жизни.

Шёлк однотонный – золотистый, голубой, персиковый, алый – и узорчатый, в «огурцах» и розах. Бархат – чёрный, вишнёвый и голубой.

Несколько мотков кружева – очень хорошего плетёного кружева. И шёлковые ленты.

И даже несколько кусков кожи – белой, серой, коричневой.

Ну что, Ритка, хоть в чём-то повезло, думала хозяйка всего этого великолепия. А госпожа Фонтен удовлетворённо кивала головой.

- Я думаю, что дневное платье мы из этого с вами сошьём, даже два – полегче и потеплее. И к ним шляпки. Но, дорогая, нужны чулки, туфли, и – кринолин. Или, по-хорошему, два – пошире и поуже. Нужно отправить Валентина в город, к Аделин Мюссе и к чулочнице Авроре, а вот об обуви придётся подумать, её надлежит шить по мерке. Я подумаю, не беспокойтесь.

- Может быть, обойдёмся минимально необходимым? – вздохнула Рита.

- Нет, госпожа Маргарита. Вы поступили по отношению ко мне очень щедро, и я готова сделать всё, чтобы представление вас нашему здешнему свету прошло гладко. А для этого нужны все названные предметы, и ещё немного.

Вызванный Валентин выслушал инструкцию: взять деньги, которые даст ему госпожа Фонтен, и ещё записки от неё же к названным дамам, и отправляться в город – немедленно. И не возвращаться, пока не купит всё по списку. А деньги – деньги в счёт того, что дала госпожа Маргарита, беспокоиться не следует. Деньги можно взять с любой клиентки, а магические артефакты – более ни с кого, и точка.

Так и вышло, что Валентин отправился в город, Эрмина села шить вместе с госпожой Фонтен, а Рита подхватила Бабетту и Филиппа, и отправилась дальше приводить дом в порядок.

Глава 14. Преображение

Всю следующую неделю жили по установившемуся распорядку: госпожа Фонтен шьёт, Эрмина ей помогает, Рита и остальные моют и чистят. Валентин в случае необходимости едет в город и что-то оттуда привозит. Так он привёз кринолин, три пары чулок и мастера-сапожника, который снял с ног Риты мерки и обещал к следующей пятнице сшить пару башмачков.

Кринолин Риту напугал.

Нет, ей доводилось видеть такие штуки в современном мире – но обычные, свадебные. Какие продавались в свадебных салонах или приезжали с алиэкспресса. Юбка из сеточки, и три-четыре кольца. Или ленточки, и несколько колец. Они были легкими, потому что вся ткань в них была синтетической, и сталька – тоже лёгкой, их можно было свернуть восьмёркой и сложить в пакет. Надюшке на свадьбу такой выписывали, и юбка на нём лежала красивыми пышными складками.

Валентин же привёз нечто в продолговатой коробке – и хороших размеров была та коробка! Оказалось, что в ней лежит конструкция из полутора десятков слегка сплющенных колец, соединённых между собой плотной репсовой лентой. Пояс из такой же ленты завязывался спереди на бант.

Рита примерила…. и вздохнула. Габариты, как у КАМАЗа. И ещё на это всё сверху надеть юбки, а вниз – панталоны и корсет! Она никогда не мечтала о платье настоящей принцессы – потому что, будучи историком, представляла, насколько оно неудобно. Даже деловой костюм с узкой юбкой  - и то удобнее!

Несколько лет назад для музея купили платье конца девятнадцатого века. Оно было или совсем новым, или практически новым, и сто с гаком лет пролежало где-то в сундуке – потому что отлично сохранилось. Все складки держались, будто были заложены вчера, маленькие косточки поддерживали пояс, все крючки застёжки были на месте, и ни один не заржавел, к юбке по подолу была пришита на руках широкая полоса ткани – чтоб собирать на себя грязь, а потом – отпороть её, постирать и снова пришить на место. Что ж, пока это платье не было описано на основной фонд и не стало экспонатом, его перемеряли все сотрудники фондов. Для этих целей Рита раздобыла у приятельницы корсет – Маринка танцевала старинные танцы и ходила на балы, у неё такое диво в гардеробе водилось. И уже на тот корсет примеряли платье.

Так случилось, что именно на Риту платье село лучше, чем на кого-либо другого, но и она сама рискнула разве что одеться и немного походить в нём по музею, и сфотографироваться, конечно же. И подумала – как сложно было тем, кто это носил каждый день. Потому что в джинсах, бывает, идёшь и запинаешься, а вот так, когда не видно ног и на тебе куча ткани – и того хлеще.

Но Маринка говорила, что всё это – дело привычки. Наверное, она права, привыкнуть-то можно ко всему.

И дальше примерки пошли в каком-то невероятном темпе – Рита только и знала, что по зову Эрмины бежать откуда-нибудь, быстро сбрасывать своё родное платье и надевать на себя вот это всё.

«Вот это всё» включало сорочку, панталоны и корсет. Все материалы на корсет оказались у госпожи Фонтен с собой – и косточки, и застёжка, и щипчики для установки чего-то вроде люверсов под шнуровку. При помощи Эрмины и каких-то магических приспособлений дело шло быстро, во всяком случае, корсет сшили в два дня. Госпожа Фонтен сразу же предложила Рите надеть и не снимать, но Рита с ужасом отказалась – мол, будет приходить и одеваться, сколько нужно. Потому что жизнь в корсете и жизнь без корсета… в общем, это оказались две разные жизни.

С одной стороны, большое зеркало, специально установленное в мастерской, показывало очень неплохую фигуру – не стройную, как в двадцать, но и не дряблую, как в спортивных штанах и растянутой футболке, а дома такое бывало сплошь и рядом. Плотную, подтянутую, со всеми нужными округлостями и даже с талией – на контрасте с бёдрами и грудью. Лишние объёмы перераспределились по Рите достаточно гармонично, и госпожа Фонтен сказала, что Рита красавица, и грех прятать такую красоту в странной одежде. Рита не понимала в такой красоте ровным счётом ничего, так и сказала. Ну, разве что грудь у неё, гм, хорошего размера и формы, а корсетом ещё неплохо приподнялась – если красиво обтянуть платьем, то декольте получится весьма и весьма. Но смотрят ли на грудь здешние мужчины – ещё вопрос, да и сдались ей те мужчины вообще-то! Тут несколько уже отметились, так им нужен был дом, а до неё вообще никакого дела не было.

Правда, госпожа Фонтен подрезала Ритины фантазии на лету со словами, что декольте – только на бальном платье, а мы сейчас шьём дневное. Бальное потом. Можно будет даже для начала просто сделать отдельный бальный лиф к той же юбке – с короткими рукавами и декольте. Но это потом, а пока – вырез под горло, кружевной воротник – нужно поискать в запасах, длинные рукава и шляпка. И перчатки, обязательно перчатки, даме без перчаток нельзя. И зонтик…

Так вот, про корсет, чтоб его, и ещё мать его корсетную, чтоб ей там, где она есть, было хорошо. На второй день Рита ожидаемо заколебалась снимать-надевать-шнуровать, и госпожа Фонтен снова предложила не раздеваться между примерками. Ещё и чтобы привыкнуть – а то если целый день в корсете с непривычки, так это тяжело.

Рита вздохнула – и согласилась. И теперь носила под платьем панталоны, сорочку и корсет. И надо сказать, многое поняла про здешних женщин, не поняла только, как выживают служанки.

- Скажи, Бабетта, а ты тоже носишь корсет? – спросила как-то Рита.

- Конечно, госпожа Маргарита, потрогайте, - рассмеялась девочка.

Рита потрогала её бок – и вправду, там под лифом платья было что-то плотное. Бабетта рассказала, что у неё корсет не с металлическими костями, как у Эрмины, а простёган верёвкой. Так тоже делают, и так немного проще работать, чем в жёстком.

Они вместе сортировали одежду в бывшей гардеробной – чтобы точно знать, что там есть, и что из этого ещё можно будет использовать. Сколько каких предметов в их распоряжении, состояние сохранности, где висят или лежат – ну, чтобы по нормальному уже, а не методом тыка. Рита по ходу составляла на скорую руку топоописи – пока просто со списками и общим количеством предметов, ну там «кружево узкое – три мотка, среднее – два мотка, широкое – один моток, очень широкое – один моток». Сколько мужских камзолов и штанов, и жилеток, сколько дамских платьев, сколько нижних юбок и сорочек. В каком состоянии и можно ли переделать и носить. Кстати, нашлись фижмы – две проволочных корзинки, которые привязывались по бокам для силуэта, только вот они Рите совсем никуда не подходили, и два корсета – голубенький и песочного цвета. Но оба они были не той формы, как сказала госпожа Фонтен, да и маловаты для Риты.

Зато ей удалось приспособить под свои нужды три найденные шерстяные юбки и пару рубах в неплохом состоянии – без потёртостей и откровенных дыр. Рита собственноручно эти рубахи простирала, потом высушила на солнышке, потом отутюжила, и можно было носить. С юбками поступила так же – к счастью, от здешней холодной воды шерсть не дала усадки. А может быть, ткань когда-то декатировали, перед тем, как кроить и шить. Впрочем, сколько времени всё это лежало – тут что угодно могло произойти! Ткань от времени может и дать ту самую усадку, и сваляться, и деформироваться.

Стирка и глажка в этом благословенном месте представляли собой ту ещё ерунду. Вода исправно поступала из колодца во дворе и ручейка на задворках, в теории её умели нагреть и Валик, и Филя, и Эрмина, и, как подозревала Рита, мадам Фонтен. На практика все они были при деле, и отрывать людей от того дела – себе дороже. Поэтому Рита брала кусок мыла и шла стирать на тот ручей.

Нет, можно было и магией почистить, но – это потом. Сначала всё равно стирка. Была бы тут у них химчистка – отдала бы в химчистку. А так – своим рукам Рита доверяла сильно больше, чем всей здешней магии.

А к утюгу тоже пришлось привыкать. Утюги здесь были, как смеялись Ритины домашние знакомцы, беспроводные – их нагревали на печке. Никакую печку никто не топил, и даже камины никто не топил, но – маги брали этот утюг, ставили и нагревали руками. Утюгов нашлось целых три – два греются, одним гладишь, или один перегрелся и остывает немного, и только потом ты им гладишь. Два – большие, один – маленький, меньше ладони размером, для рюшек и кружев. К утюгам прилагались ажурные металлические подставки. Дома у Риты в хранилище таких была целая полка, но – почти все они были покрыты ржавчиной, и она бы не рискнула без долгой предварительной подготовки касаться таким утюгом ткани. Здесь же все три были в хорошем состоянии сохранности, не грязные, не ржавые, а пыль стереть – дело одной минуты. В общем, Рите пришлось научиться управляться с такими чудесами не только как хранителю, но и – в самом что ни на есть обычном, бытовом смысле. Ничего, научилась.

И в итоге она теперь ходила по дому в новом белье, корсете, шерстяной юбке из гардеробной и рубахе оттуда. И ещё фартук там же добыла. Неудобнее всего было мыть полы – потому что толком не согнёшься, а швабры нет. Пришлось нарисовать на листе бумаги эту самую швабру и попросить Валика добыть – и он добыл. Где именно – ничего не сказал, но – убираться стало проще.

Так вот, про здешних женщин. По ходу, те, кто носит такие вот жесткие корсеты, просто-напросто не убираются. За них это делают другие, у кого корсет проставлен верёвкой, или вовсе никакого корсета нет. А Рите нужно и убираться, и учиться носить эту хренову одежду, так что…

Когда вечером первого дня Рита раздевалась перед тем, как лечь спать, то оказалось, что дрянной предмет надавил ей бока. Там, где были швы у сорочки, и ещё под мышками – прямо до стёртой кожи. Это было больно, обидно, и главное – даже и помазать-то нечем, чтобы быстрее заживало. Утром Рита нажаловалась мастерице, и та вздохнула, а потом прикосновением сняла боль и убрала потёртости. И сказала, что сегодня зашнурует не так туго. В тот день и вправду стало легче.

А ещё оказалось, что этот дрянной корсет не наденешь без посторонней помощи. Нет, надеть-то можно, и даже худо-бедно завязать, а вот затянуть – уже нет.

- Вам нужна горничная, - сказала госпожа Фонтен.

- Где ж я её возьму? – опешила Рита.

- Найдём, госпожа Маргарита, - отмахнулась Эрмина. – Вот в город поедем, и там найдём. А пока вам Бабетта поможет.

И Бабетта исправно помогала – шнуровала, затягивала, застёгивала.

В четверг Бабетту тоже призвали в мастерскую – госпожа Фонтен и Эрмина не справлялись даже при помощи магической иглы, или нескольких волшебных игл, которые у них всё равно что сами шили, Рита видела. Тогда Рита махнула рукой, объявила перерыв до отдельного объявления, отпустила мужчин заниматься, чем они хотят, и тоже пошла в мастерскую. Валик тут же перекинулся в кота и пошёл с ней, а Филипп попросил разрешения посидеть в кабинете и почитать, Рита не отказала.

И два последних дня они шили всё вчетвером. Рита посмеивалась про себя – что вот бы машинку сюда, хоть бы и просто ручную. Госпожа Фонтен сказала, что – есть, просто это предмет очень редкий, и оттого дорогой. Поэтому она шьёт по старинке – магией.

И в субботу настал, наконец, тот день, когда можно было примерить весь комплект целиком.

Одевали Риту в шесть рук – госпожа Фонтен, Бабетта и Эрмина. А перед тем Бабетта ещё и волосы ей как-то там уложила по местной моде, и очень сокрушалась, что они коротковаты, и узла хорошего из них не сделаешь. Тогда госпожа Фонтен сунула ей в руки какую-то штуку, которую Бабетта с радостным воплем укрепила где-то в недрах Ритиных волос, и прикрыла сверху, и ещё какие-то ленточки укрепила тоже. Рита сидела лицом к зеркалу в своей спальне, и не видела, что там у неё сзади, но ей казалось, что на личике куклы Марго – невероятное изумление.

А потом пришлось встать и пойти в мастерскую, и уже там надевать обувь – после сорочки, панталон и чулок, потому что потом во всей конструкции не согнёшься, а затем – корсет, кринолин, на кринолин – две плотных юбки, и уже поверх – платье. От платья тоже сначала юбку – в три яруса, широченную, но по кольцам кринолина она распределилась хорошо, и лиф – с двойными длинными рукавами, на перламутровых пуговичках.

На лиф госпожа Анна приколола брошь, на голову Рите надели шляпку из той же ткани, что и платье, украшенную такими же кружевами и лентами, и цветочками из той же ленты, в руки дали перчатки – найденные в здешней гардеробной и магически почищенные.

Рита подошла к зеркалу… и не узнала себя.

Знакомой плотной фигуры с заметным животиком в зеркале не отразилось вовсе. У глядящей изнутри дамы были совсем другие габариты и совсем другой силуэт. Она обладала покатыми плечами, высокой грудью, и вполне нормальной талией – на контрасте с широченной юбкой. Лишнего подбородка не было особо видно из-за шляпных лент, а из-под полей шляпки кокетливо выглядывала пара завитков. И что уж говорить, эта картинка Рите очень понравилась.

Все три местных дамы переглядывались, восторженно кивали и поздравляли друг друга с удачным завершением проекта, а любопытные кавалеры, которым, наконец-то, тоже разрешили зайти и посмотреть, сначала постояли столбом, а потом принялись выражать своё восхищение – Валентин громко и многословно, а Филипп – тихо и осторожно.

Но когда Рита попыталась сделать шаг… то первым делом наступила себе на юбку и чуть не завалилась.

- Госпожа Маргарита, осторожнее, богом молю, - госпожа Анна подскочила к ней и помогла удержаться на ногах. – Приподнимите немного юбку, вот так. Сделайте несколько шагов.

И дальше примерно полчаса Рита училась во всём этом ходить. И простые движения в такой конструкции оказались невероятно сложными! Особенно – по лестнице, вверх и вниз. Рита мысленно взвыла и подумала, что лучше уж толстой в своём платье, чем вот так!

И в финале она просто села в изнеможении на ступеньку лестницы и сказала, что никуда уже сегодня больше не пойдёт.

Коллектив отнёсся с пониманием, ей помогли подняться, отвели обратно в мастерскую и там разоблачили.

- Не печальтесь, госпожа Маргарита, завтра будет проще, а потом – ещё проще, - напутствовала её после ужина госпожа Фонтен.

Но завтра предстояло ехать в город, и эта поездка страшила Риту необыкновенно.

Глава 15. Насущные нужды

Утром Рита думала, что проснётся раньше всех, но визит в город не дал спать никому. Госпожа Фонтен и Эрмина очень гордились получившимся вчера результатом, но и себя ведь нужно было представить в выгодном свете, поэтому портниха уже с рассвета что-то подшивала и подкалывала на нарядном платье Эрмины. Накануне Рита выдала для этих целей моток ленты и кружево, и ещё просто так – набор иголок и ножницы из местных запасов, и несколько катушек шёлковых ниток. Потому что была очень благодарна девочке за помощь. Бабетта тоже получила моток ленты, и кружева, и ещё тонкого льняного полотна на новую сорочку. Был шанс, что господин мэр скажет дочери возвращаться домой, и по этому поводу нужно было держаться во всеоружии. На всякий случай Рита от души поблагодарила обеих девочек за помощь и говорила, чтоб приезжали просто в гости – она будет рада.

Как-то без разговоров стало понятно, что госпожа Фонтен и Валентин едут в город, а Филипп – остаётся. Он замотал головой на предложение составить компанию – нет, ему и тут хорошо, он пока книжки почитает, ему это нужнее. Ну и пусть.

А после завтрака началась пытка платьем. Рита вдохнула, выдохнула и разрешила себя одевать. И хорошо, что накануне попробовали всё, и одежду, и причёску – потому что иначе провозились бы до обеда. А так – довольно быстро всех собрали, вывели наружу, где уже стоял тот самый чёрный лаковый экипаж, запряженный четвёркой. И что-то в том экипаже было не так, но Рита не могла сообразить, что именно.

Валентин сел на место кучера, а дамы погрузились внутрь. И хоть Рита собиралась смотреть в окно и любоваться пейзажами, оказалось, что нужно крепче держаться – потому что на каждой неровности и каждом камне её карета подскакивает так, что хочется нехорошо ругаться. И это она дома ругала водителей автобусов, что резко тормозят, резко стартуют с места и подпрыгивают на каждом «лежачем полицейском»! Да она просто плохого не видела, вот.

А здесь это, кажется, хорошее.

Вот так и прошло полчаса – Риту, кажется, даже немного укачало, и она надеялась, что это с непривычки и пройдёт. А потом грунтовая дорога сменилась на мостовую, и карета подпрыгивала уже на камнях мостовой. А потом и вовсе остановилась.

Валентин сам открыл дверь и подал Рите руку, и это было не вежливостью, а необходимостью.

- Прошу вас, госпожа Маргарита.

А затем помог выбраться госпоже Фонтен, Эрмине и Бабетте.

Рита огляделась. Они находились на небольшой, совсем небольшой площади. Сюда выходила фасадом церковь – о, здесь есть церковь! Во что они тут верят, интересно бы узнать? И кроме церкви – несколько домиков с вывесками. К одному из них и поспешил Валентин, Рита пошла за ним и прочитала вывеску – «Господин Луи Буасси, нотариус».

- В воскресенье он в конторе только с утра, но вдруг мы ещё не опоздали? – подмигнул он совершенно по-кошачьи, и попробовал открыть дверь.

Дверь открылась, а внутри дома звякнул колокольчик.

- Кого там ещё принесло в воскресенье? – раздалось недовольное из недр дома.

- Господин Буасси, к вам есть неотложное дело, - промурлыкал кот.

- Валентин? И что вам тут? Завтра приезжайте! – Рита слышала, как кто-то спускался вниз со второго этажа по скрипучей лестнице.

- А я хотел представить вас первого госпоже Маргарите, - сказал кот вкрадчиво. – Но если вы не желаете, что ж, я представлю ей кого-нибудь ещё, в нашем славном городе много достойных людей.

- Что-то вы сказали? – к дверям спустился толстяк, вот прямо шарообразный толстяк, на ходу застёгивающий пуговицы сюртука. – Госпожа Маргарита? Та самая?

- Я другой не знаю, - важно ответил кот. – Госпожа Маргарита, это господин Буасси, наш нотариус.

Толстяк поклонился – довольно изящно, несмотря на все свои немалые габариты.

- Как я рад вас видеть, уважаемая госпожа Маргарита! – из недовольного он стал приторным. – Валентин, благодарю вас за это чудное знакомство, кто б знал, что таинственная госпожа Маргарита – столь прелестная женщина!

Он ещё и ручку взялся поцеловать – прямо в перчатке, как есть. И совершенно не подумал о том, что она этой перчаткой уже с утра где только не хваталась – и дома, и в карете, и теперь ещё вот здесь.

- Господин Буасси, - кивнула Рита, - я тоже рада знакомству. Но у нас к вам дело, не поможете ли?

- Конечно, я готов помочь прелестной даме! Пройдёмте в контору, госпожа, вы присядете, я распоряжусь, чтобы подали арро, и выслушаю вас.

Контора выглядела солидно – натуральное дерево и натуральная кожа в отделке, массивный стол, стулья с мягкими сиденьями, бархатные портьеры.

- Может быть, девочкам пока съездить домой? – нахмурилась Рита, неизвестно же, сколько тут просидеть придётся, чиновники быстро не умеют. – И госпоже Анне, она тоже собиралась?

- Увы, я не захватил кучера, - пожал плечами кот. – Но если господин Буасси дозволит попросить своего Жерома, тот развезёт наших дам по домам, пока мы тут будем решать дела.

Господин Буасси пришёл, радостно потирая руки, дозволил воспользоваться его слугой, даже сам кликнул его и велел развезти дам по домам, и вернуть экипаж госпожи Маргариты к порогу.

- Итак, госпожа Маргарита, чем могу служить? – спросил он, усевшись за стол напротив Риты и Валентина.

- Госпожа Маргарита имеет вот такую бумагу, - кот всё равно что из воздуха вытащил подписанный Ритой документ. – И желает засвидетельствовать его по всей форме.

- Позвольте взглянуть, - господин Буасси взял документ и внимательно его прочитал, сощурив свои маленькие чёрные глазка. – Насколько я вижу, всё в порядке, все формальности соблюдены и документ подлинный, - произнёс он.

Вошла служанка в черном платье и переднике, и поставила на край стола поднос с кофейником и маленькими чашечками, и ещё там были сливочник, сахарница и вазочка с печеньем. Разлила кофе, спросила Риту, как ей подать. Хозяину налила сливок и положила сахар, коту – пододвинула чёрный.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Мне со сливками, пожалуйста, - кивнула Рита.

Получила свою чашку и наблюдала, как нотариус записывает какие-то данные в большую толстую книгу, глядя на её документ. Он же поставил точку, отложил перо и обратился к ней.

- Отныне, госпожа Маргарита, вы полноправный член нашей городской общины, о чём я сделал запись в реестре землевладельцев, и ещё сейчас подпишу и вашу бумагу тоже, таков обычай.

Он и вправду поставил свою подпись на документе – другим пером, и она оказалась столь же красной, как подпись самой Риты и подпись господина Гийома.

- Благодарю, - кивнула Рита. – И что я должна сделать ещё?

- Навестить господина Талона, нашего банкира. Он сообщит вам о состоянии вашего счёта, и с ним же нужно будет решить вопрос об уплате налогов.

- За какой это срок? – нахмурилась Рита.

Она как представила, что ей сейчас влепят задолженность и ещё пени какие-нибудь за весь срок, что дом стоял бесхозным, и ей прямо поплохело.

- Не могу сказать точно, - пожал плечами нотариус. – Все детали договора по налогообложению этой собственности хранятся в банке, семья Талонов очень неохотно делится сведениями о своих клиентах, а о таких удивительных, как владельцы дома господина Гийома – и подавно.

- Валентин, можем мы посетить этого господина Билета, тьфу, Талона прямо сейчас? – спросила Рита. – До него далеко ехать?

- Дойти, дорогая госпожа Маргарита, дойти. Это здесь же, на площади, через дом.

- Вот и отлично, - кивнула Рита, поднимаясь. – Благодарю вас, господин Буасси, что мы должны вам за документ? Пошлину или что там ещё?

- Да, госпожа Маргарита, пятнадцать франков. Но я не настаиваю на немедленном платеже, - поспешил он добавить, глядя на её нахмурившиеся брови. – Посетите господина Талона, а завтра или послезавтра загляните ко мне. Помнится, было некое письмо, адресованное наследникам господина Гийома, и было оно уже довольно давно. Если бы я знал, что вы навестите меня, я бы его отыскал, но ваше появление сегодня стало для меня сюрпризом, и поэтому я оказался не готов. Но я непременно найду его, тогда и рассчитаемся.

- Хорошо, - медленно произнесла Рита и кивнула. – Мы подумаем, как предупредить вас о визите. А сейчас спасибо и до встречи.

Валентин многословно поблагодарил и распрощался, перед тем спрятав подписанный документ – очевидно туда же, откуда перед тем достал. Взял Риту под руку и повёл на улицу.

- Ну что же, госпожа Маргарита, всё не так уж и плохо, - зашептал он снаружи. – Пойдёмте к Талону, уверяю вас, он тоже захочет познакомиться и примет вас сегодня.

- Может, нужно было бы и впрямь подождать до завтра? – неуверенно спросила Рита.

- Завтра и у Буасси, и у Талона будет очередь из желающих их посетить, а сегодня нет никого, - усмехнулся кот. – И мы этим пользуемся.

- Тогда идём! – сказала Рита с воодушевлением.

Через дом, аккурат напротив величественной церкви, располагалось трёхэтажное здание, по три окна в каждом этаже. В первом этаже по центру располагалась дверь, и вывеска над ней гласила: «Банк семьи Талон».

- Это частный банк, да? – нахмурилась Рита.

Доверия к частному банку у неё было немного.

- Да, очень хороший, у Талонов отделения на востоке страны и на юге, и есть филиалы в Империи, и на Полуночных островах, кажется, тоже. Наш здешний Талон – всего-навсего двоюродный кузен главы фамилии, а во многих других городах и вовсе служат наёмные управляющие!

Ну если так, думала Рита, то ещё может и ничего. К своему люди обычно относятся хорошо и трепетно. И о репутации думают.

Кот точно так же, как и у нотариуса, заглянул внутрь, и колокольчиком привлёк внимание хозяина.

- Закрыто, уважаемый господин Валентин! – сообщили изнутри громким голосом.

- Добрый день, господин Гаспар, - кот снова включил свою кошачью умильность. – А к вам госпожа Маргарита.

- Та самая, что ль? – недоверчиво переспросил громкий голос.

- А как же. От господина Буасси – и сразу к вам.

- И что, он вас принял?

- Именно так, дорогой господин Гаспар.

- Проходите, - дверь перед Ритой открылась, и её приветствовал обладатель громкого голоса.

В отличие от нотариуса, здешний банкир был тощ и высок. Но жилет его был с серебряными пуговицами, и цепочка от часов отличалась толщиной  и замысловатым плетением. Да и сами часы, наверное, были недешёвыми.

- Здравствуйте, - кивнула ему Рита.

- Рад вас приветствовать, дорогая госпожа Маргарита, - поклонился банкир. – Гаспар Талон, к вашим услугам. Вы желаете узнать о состоянии счёта?

- Да, господин Талон.

- Сожалею, но прямо сейчас я вам полную справку не выдам, потому что к такому делу следует хорошенько подготовиться, но – кое-что скажу, скажем, о доходах последнего года.

Доходы – это хорошо, думала Рита, когда они с Валентином шли за банкиром в его офис.

Офис занимал первый этаж дома и состоял из нескольких комнат. Очевидно, их привели в некую вип-зону, потому что здесь стоял обитый голубым шёлком диван, по стенам висели гравюры, изображающие, вероятно, местные виды – горы и лес, и цветочки, и хозяин тоже кликнул кого-то, чтоб подали заваренного чайного листа. А сам углубился в какую-то весьма толстую книгу.

- Госпожа Маргарита, будьте любезны предъявить документ, подтверждающий ваше право на собственность господина Гийома, - сказал он.

- Прошу, - Валентин повторил манёвр с доставанием из воздуха.

Гаспар Талон внимательно изучил бумагу, поскрёб ногтем подписи – все три, и с поклоном подал обратно Валентину.

- Благодарю вас. В таком случае, я готов рассказать, что ваши вклады, госпожа Маргарита, приносят прибыль – не огромную, но стабильную. Все данные я подготовлю, скажем, ко вторнику – вас устроит?

- Да, конечно, - надо же, ещё и прибыль! – И куда вложены мои средства, подскажите, будьте любезны?

- В морскую торговлю, в производство стали и в железные дороги – и в строительство, и в эксплуатацию. Господин Люсьен Бодуан, предыдущий наследник, отдал моему прадеду на откуп те сферы, в которые мы должны были вложить его капитал, и, надо сказать, прадед, а затем отец и дед не прогадали.

Тем временем слуга принес поднос с чайными парами и чайником, и тоже вазочку с печеньем, только с другим.

- Скажите, господин Гаспар, а эти деньги связаны с домом или просто принадлежат владельцу этого дома?

- Эти деньги принадлежат признанному наследнику господина Гийома, - поклонился банкир. – Другое дело, что без заботы о доме стать таким наследником невозможно. Но судя по довольному виду господина Валентина, вы справляетесь.

- О да, госпожа Маргарита отлично справляется, - подтвердил кот.

- Скажите, могу ли я получить сейчас какую-то сумму в счёт тех доходов? Дом нуждается в ремонте, а я – в деньгах на обустройство, - поинтересовалась Рита.

- Да, - кивнул Талон. – Двухсот франков достаточно?

Рита глянула на кота – он должен лучше неё разбираться в местных ценах. Кот молча кивнул.

- Достаточно, - согласилась Рита.

- Отлично, я сейчас вам их принесу. А вы пока напишите расписку.

Банкир выдал Рите образец, лист бумаги и чернильницу с пером, и Рита написала, что получила от Гаспара Талона двести франков в счёт доходов за истекшие годы.

Талон принёс мешочек, высыпал из него монеты и пересчитал. Там было пять явных золотых – по двадцать франков, семь десятифранковых монет, по виду серебряных, и тридцать – по одному франку. Затем он снова ссыпал всё в мешочек и вручил Рите, и подписал её расписку – что, мол, выдал.

- Скажите, госпожа Маргарита, а налоги вы распорядитесь вычесть из доходов? – поинтересовался он.

- Господин Талон, о налогах мы с вами поговорим отдельно. За какой срок, в каком размере и всё такое. Когда я буду точно знать, какие средства находятся в моём распоряжении, я и о налогах скажу. Во вторник, да?

- Да, госпожа Маргарита, - просиял улыбкой банкир. – Вы сможете прибыть к полудню?

- Думаю, смогу, - кивнула Рита.

- Отлично, буду вас ждать. И после того, как мы решим все деловые вопросы – я буду рад, если вы останетесь на обед, - и смотрит-то умильно, почти как кот.

- Благодарю вас, я согласна, - с банкирами надо дружить.

Дальше они быстренько откланялись и вышли наружу.

- Так это что, у меня есть деньги, да? – Рита пихнула кота в бок.

- Да, госпожа Маргарита. Но я не знаю, сколько, я ж не наследник господина Гийома! И я не знал, что они вообще хорошо сохранились, потому что бывает всякое, сами понимаете.

Ну ладно, с деньгами, как известно, проще, чем без них, особенно – решать материальные проблемы.

- А что там с ярмаркой?

- Идёмте, это недалеко. Вы хотели рассаду цветов, я помню.

Ярмарка происходила на соседней площади, там, как успела заметить Рита, торговали всем подряд – и продуктами, и тканью-кожей, и какой-то утварью, и рассадой.

Но прежде, чем они с котом успели углубиться в ряды, их окликнули.

- Господин Валентин? С кем это вы?

Рита и кот оглянулись и увидели Жермона Руа, мэра и папеньку Эрмины.

Глава 16. О чём можно узнать на рынке, в гостях и за столом

- Здравствуйте, господин Руа. Эрмина отправилась вас навестить, - сообщила Рита.

- Госпожа… Маргарита? – изумлённо произнёс мэр.

- Именно, - самым сладким голосом, на какой была способна, пропела она. – Благодарю вас за то, что прислали нам Эрмину и Бабетту, помощь девочек была просто неоценима.

Но кажется, мэру нельзя было переборщить со сладким.

- Я весьма рад видеть вас, дорогая госпожа Маргарита, - поклонился он по всем правилам, и котелок свой снял и помахал им где-то сбоку.

Тут же начали собираться зеваки – перед кем это господин мэр так выплясывает. Смотрели внимательно, кивали мэру, кивали Валентину, снимали шляпы, косились на Риту.

- Господа, это госпожа Маргарита, новая хозяйка дома господина Гийома, - произнёс мэр с некоторым раздражением.

А Валентин знай себе кивал и улыбался – да, всё так и есть, подтверждаю, всей своей довольной мордой подтверждаю. И впрямь, он сейчас выглядел больше котом, чем человеком, таким большим котом, с торчащими усами, огромными когтищами и умильным взглядом.

- Благодарю, господин Руа, - Рита даже попыталась сделать реверанс – вообще Эрмина показывала, как это нужно делать.

- Госпожа Маргарита, прошу оказать мне честь и присоединиться к моей семье за обедом, - мэр ещё раз поклонился. – И вы, господин Валентин, конечно же.

- Будем очень рады, непременно, благодарим вас, - милостиво кивнула Рита.

Она ужасно устала – от тряски в экипаже, от бесед с нотариусом и банкиром, от необходимости держать себя, как натянутая струна, поднимать юбку всё время, да не только верхнюю, а все, сколько их есть, включая кольцо кринолина, и ещё ж надо смотреть, чтоб ничего не своротить тем самым кринолином! Вашу ж мать, уныло подумала Рита, как они тут вообще живут-то?

Оглянулась – а ничего себе живут, бодренько и бойко. Очевидно, рынок понемногу сворачивался – ну, это понятно, дома тоже лучший ассортимент с утра. Но вдруг они ещё успеют что-нибудь купить?

Мэр куда-то делся, и слава богу, его ещё увидим. Нужно отрывать ноги от мостовой и идти.

- Устали, госпожа Маргарита? – кот подхватил её под руку. – Идёмте. Жермон Руа нам, на самом-то деле, даже помог, вот увидите.

- Это почему ещё? – не поняла Рита.

- Сейчас, сейчас, - он улыбнулся Рите тепло, пожал вторую руку, и будто бы от того пожатия ей стало немножечко попроще.

Во всяком случае, она поняла, что сможет пойти дальше и сделать всё то, ради чего сюда тащилась, и наряжалась в этот невообразимый тюк ткани.

Рассаду продавали в ящиках – прямо как дома.

- Госпожа Мюзетт, это госпожа Маргарита, да-да, та самая, о которой говорил господин Руа. Она желает приобрести цветочную рассаду для дома господина Гийома. Что вы можете нам предложить? Смотрите, госпожа Маргарита, как вам эти фиалки?

Из ящика торчали разнообразные анютины глазки – да-да, разноцветные, яркие, бархатистые, загляденье. За франк им радостно уступили весь ящик, и ещё в довесок дали базилик, укроп и петрушку, потому что ящик уже был неполон – торговали-то с утра. Конечно-конечно, возьмите, госпожа Маргарита. А вот ещё гвоздики, и петунии, и есть саженцы розовых кустов. Мы доставим вам, куда скажете. В дом господина Руа? Непременно.

Дальше был ряд с овощами, и Рита как увидела молодую свеклу, так сразу и захотела сварить борщ. Собственноручно. Тут же предлагали молодую картошку, морковку, луковицы… у Риты аж слюнки побежали. У этого прилавка повторилась история с представлением – оказалось, что хозяйка дома господина Гийома здесь весьма уважаемая личность. От первоначальной цены сделали скидку, обещали всё доставить в дом мэра. Кусок мяса на бульон? Это во-о-он там, у мясника, господина Гру. Вы можете договориться, он вам прямо домой привезёт.

Домой – это было прямо хорошо, и Рита договорилась. Ещё договорилась про молоко, сливки, сметану и яйца. Потому что домик домиком, а настоящую еду из настоящих продуктов никто не отменял.

И наконец-то можно было отправляться на обед к семейству Руа.

Город был в самом деле невелик, потому что Рита и Валентин довольно быстро вернулись на площадь с церковью, где, кстати, у дома нотариуса стоял их экипаж. Кот кликнул слугу – того самого, который им уже помогал, и велел отогнать транспорт к дому господина Руа. Рита подумала – может, нам тоже доехать – но дойти оказалось быстрее. Они свернули на одну из начинавшихся на площади улиц и оказались перед двухэтажным домом, у дверей которого стоял слуга и открывал двери приходящим. И закрывал тоже, и перед их носом как раз закрыл – потому что встречал кого-то ещё. А потом опомнился, поклонился и открыл снова.

- Госпожа Маргарита, господин Валентин, - и показал внутрь дома.

Рита приподняла юбки, перешагнула через порог и вошла в приятную прохладу. И зажмурилась на несколько мгновений – так тут было легко и хорошо, после жаркой-то улицы.

- Господин Валентин, не представите ли меня вашей спутнице? – раздался вдруг бархатный голос, который Рита уже определённо где-то слышала.

- Вы знакомы, господин граф, - рассмеялся кот.

Что? Противный граф? Что-то они все сегодня её не узнают, богатая будет, однако.

Рита открыла глаза и встретилась взглядом с ним, проклятущим – а его-то глазищи  по ней так и рыскали. И было в них столько изумления и… восхищения, да-да, восхищения, сколько Рита отродясь не встречала.

- Приветствую вас, госпожа Маргарита, - граф вежливо поклонился. – Вот теперь я верю, что вы хозяйка дома господина Гийома.

- Доброго вам дня, - поджала губы Рита. – И что, раз поверили, то больше не будете пытаться тот дом у меня отжать?

- Что-что сделать? – нахмурился граф.

- Отнять. Забрать. Захапать. Совершить рейдерский захват. Чёрт знает, как это тут у вас называется!

- Ну почему же отнять, госпожа Маргарита, - граф укоризненно вздохнул. – Помочь красивой женщине справиться с непростой работой.

- Спасибо, справляемся, - Рита задрала нос и поймала руку Валентина. – Куда тут идти-то?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Руки бы помыть, перед едой-то. И… не только руки помыть. А как это всё, простите, с горшком да в таком тюке ткани?

- Столовая на первом этаже. Минуточку, госпожа Маргарита, - Валентин вдруг куда-то исчез, и вернулся… с Бабеттой.

- Госпожа Маргарита, - Бабетта сияла, - идёмте. Господин Жермон сказал, что пригласил вас на обед, и мы ждём – не дождёмся!

Девочка взяла Риту за руку и потянула куда-то вглубь, открыла тяжёлую дверь и пропустила её в комнату.

В комнате возле большого окна сидела в кресле на колёсах пожилая дама, а на красивом диване с лиловой обивкой – госпожа Фонтен.

- Вот, я привела госпожу Маргариту, - сообщила Бабетта.

- Умница, - кивнула дама в кресле. – я Амелия Руа, Жермон – мой сын, а Эрмина – внучка.

- Очень приятно, Рита, - кивнула Рита в ответ.

- Сюзетт, иди сюда и помоги госпоже Маргарите, - госпожа Амелия немного повысила голос, и из смежной комнаты появилась женщина Маргаритиных лет.

- Прошу вас, госпожа, - она провела Риту в ту самую комнату.

А в комнате сняла с Риты шляпу, помогла стянуть перчатки и подвернуть рукава платья, полила на руки и подержала тот самый клятый горшок. Всё это – быстро, ловко, без лишних движений и каких-либо комментариев. Слава умелым горничным. Где бы ей, Рите, найти такую? Чтоб всё умела и проблем не создавала?

Дышать стало полегче, можно было выйти к дамам и сесть на лиловый диван возле госпожи Фонтен.

- Дорогая, я распорядилась сложить кое-какие вещи в ваш экипаж, чтобы они вместе со мной доехали после обеда до вашего дома, - сказала портниха.

- Ну и правильно, - кивнула Рита. – Госпожа Амелия, я очень благодарна вашей внучке и Бабетте. Девочки замечательные.

- Я очень рада, что вы нашли общий язык, - улыбнулась бабушка Эрмины. – Вам не будет в тягость взять их с собой ещё раз?

- Ни в коей мере, - счастливо выдохнула Рита.

Хоть в чём-то повезло!

- Как продвигаются работы по ремонту и благоустройству? – поинтересовалась бабушка.

- Благодарю вас, понемногу. Наверное, девочки рассказывали?

- Да, они очень довольны, обе.

- Госпожа Амелия, вы не подскажете, где можно найти горничную? Благодаря заботам госпожи Анны и вашей внучки я выгляжу, как тут у вас принято, но у меня нет никаких сил со всем этим управляться.

- Ни у кого нет, - усмехнулась бабушка. – Мы поищем. Я спрошу свою Сюзетт – она может знать кого-нибудь достойного, кому нужна работа. Можно ещё спросить у Софи – это моя невестка, но она не особенно задумывается о том, откуда берётся прислуга в доме.

Рите почудилось, или в голосе бабушки звучала насмешка на грани презрения?

Но разобраться не удалось, потому что позвали к обеду.

Кресло госпожи Амелии везла Сюзетт, госпожа Фонтен и Рита пошли следом. Столовая… хорошая такая столовая, что уж, но у Риты – больше. Дама-блондинка непонятных лет – вроде и младше Риты, но не понять, насколько – что-то щебетала проклятому графу. Обернулась, увидела их процессию, сощурила глаза.

- Ах, как я рада принимать вас в нашем доме, госпожа Маргарита! Живая легенда, надо же! Мы уже и не думали, что дом господина Гийома когда-нибудь обретёт хозяйку!

- Это Софи, моя невестка, - усмехнулась госпожа Амелия.

- Очень приятно, госпожа Софи, - кивнула Рита. – У вас чудесная дочь. Скажите, а что бы было, если бы дом ту хозяйку не обрёл?

- Формально – он стал бы собственностью города, - раздался мужской голос откуда-то сзади. – Фактически, наверное, его бы выставили на аукцион – потому что собственность должна приносить городу пользу, а не просто так стоять и разрушаться.

Рита обернулась – этого человека она, определённо, видела впервые. Он был благообразен и сед, наверное – возраста госпожи Амелии или даже госпожи Анны Фонтен. Увидев её интерес, он поклонился.

- Рад представиться вам, госпожа Маргарита. Меня зовут Анри Сюлли, и я в нашем городе занимаю должность судьи.

- Рада знакомству, - кивнула Рита. – И что там с формальностями? Они где-то записаны? Или так, очередная городская легенда?

- Записаны, - кивнул судья Сюлли. – Последний владелец, господин Люсьен Бодуан, знал, что умрёт, не оставив наследников, он-то и оставил завещание, в котором говорится чёрным по белому – если за сто лет после его смерти наследников не найдётся, то дом отойдёт городу. А если наследник найдётся – то он должен будет пройти испытание на добросовестность.

- И я могу посмотреть на это завещание? – скептически поинтересовалась Рита.

- Можете, оно хранится в ратуше, в зале заседаний городского совета, - кивнул судья.

Ну вот, опять котик-паразитик ничего ей не сказал. Или решил, что раз она есть – то уже всё, вопросов не будет? Так вот нет, ещё как будут!

Следующим в столовую вошёл уже знакомый Рите нотариус – господин Луи Буасси, и приветствовал всех собравшихся.

- Господин нотариус, можно вас на два слова? – Рита подошла к нему, едва не опрокинув юбкой пару стульев.

- Конечно, госпожа Маргарита. Выйдем в сад?

Оказывается, прямо из столовой можно было выйти во внутренний двор дома, в котором разбили очень симпатичный сад. О, какие георгины, нужно будет спросить – кто занимается разведением, и не поделятся ли парой-тройкой кустов. И дорожка – можно пройти по ней, сделать небольшой круг и вернуться к дверям в дом.

- Во-первых, вот ваши пятнадцать франков, - Рита протянула нотариусу заготовленные монеты.

- Вы побывали в банке, замечательно. А у меня есть для вас готовая расписка, извольте, - он дал ей небольшого размера лист бумаги, где было написано, что пошлина от неё получена.

Вот и отлично.

- А во-вторых, скажите, а что, разве здесь не в обычае хранить завещания в нотариальной конторе? – спросила Рита в лоб.

- В обычае, - подтвердил господин Буасси. – Но если речь идёт об обыкновенном завещании. Вы же, как я понимаю, интересуетесь завещанием Люсьена Бодуана, и оно, увы, хранится не у меня. Оно лежит под стеклом в ратуше, и всяк может его увидеть.

- Так сто лет и лежит, что ли? – возмутилась музейная душа Риты. – Что там от чернил-то осталось, все выцвели, наверное, и прочитать невозможно?

- Вовсе нет, - покачал головой нотариус. – Стеклянная витрина находится в деревянном ящике, и на этот ящик наложено охранное заклинание. Открыть крышку и посмотреть может всякий, но если её забыть закрыть, то через некоторое время она захлопнется сама. Никакого света, никаких человеческих рук.

- Разумно, - согласилась Рита. – Придётся и мне посмотреть. Скажите, вы будете готовы принять меня во вторник?

- Вторник? Да, пожалуй. А в какое время вы могли бы приехать?

- Господин Талон ждёт меня к полудню, а к вам я бы заехала перед ним. Скажем, за полчаса до полудня, вас устроит?

- Во вторник, за полчаса до полудня, - кивнул нотариус. – Вполне. Я буду готов и буду вас ждать, госпожа Маргарита. А сейчас пойдёмте, пока нас с вами не потеряли, и пока я не загубил вашу репутацию.

- У нас с вами деловые отношения, какая репутация, помилуйте, - усмехнулась Рита.

Они подошли к дверям, ведущим в дом, и Рите показалось, что кто-то отскочил из дверного прохода, услышав их шаги, штора так и заколыхалась. Уши грели, что ли?

За время их недолгого отсутствия в столовую добрался Валентин, с ним господин Талон, и ещё – журналист, который приезжал, и скромно глядящая в пол Эрмина, и ещё одна девица – побойчее, так глазами и стреляет – наверное, сестра Эрмины, Эжени. Кроме них, Рите представили местного священника отца Адриана и доктора, господина Курси. Видимо, весь цвет здешнего общества собрался.

- Прошу к столу, - сказала Софи Руа.

Место Риты оказалось между хозяином дома и Валентином – прямо почётная гостья, деваться некуда. Сесть пришлось на самый краешек стула, потому что иначе в этом волшебном платье того и гляди – юбка на голове окажется. И ногу на ногу не положишь, не выйдет. И не съешь много, потому что всё перетянуто…

А подавали суп-пюре, густой и приятный, из курицы, и к нему крошечные закусочные пирожки, и булочки, начинённые гусиным паштетом, и свежую зелень. После – жаркое из телятины, с горошком и запечёнными овощами. Говорили за столом о доме господина Гийома – весьма умеренно, расспрашивали Риту о том, как идут дела, а она знай твердила – понемногу, мы отлично справляемся. Когда мужчины поняли, что другого ответа от неё не добиться, перешли на политику.

Оказывается, в стране парламентская монархия, есть король из древнего магического рода, и к нему множество претензий от того, что он маг, а основная часть его подданных – не маги. Интересно, а если бы король не был магом, то было бы – наоборот? Маги предъявляли бы те претензии? Или как?

Но долго размышлять  не вышло, потому что посреди разговора господин нотариус, глотнувший перед тем вина из своего бокала, вдруг закашлялся и упал носом в тарелку. Захрипел и перестал дышать.

Глава 17. Такое случается очень редко

Дай кто в тот момент Рите виновника случившегося – она бы задавила его своими руками. Потому что нельзя вот так с живыми людьми вообще, даже если они распоследние паршивые гады, а господин нотариус ей гадом не показался. Всё по делу, без заносчивости и того, что на её далёкой родине называли гнилыми понтами.

Но что же дальше? Хорошо, что он успел заверить её документ. И принять пошлину, даже чек ей выписал. Но что там у него было за письмо – она уже, наверное, не узнает никогда.

Пока Рита хлопала глазами и соображала, вокруг царил хаос. Госпожа Софи обмякла прямо на господина графа и нервно вздыхала. Господин граф хладнокровно озирался, затем позвал слугу и передал хозяйку дома ему. Тот уже как-то там с чьей-то помощью справился.

Госпожа Амелия первым делом велела внучкам идти наверх. Эрмине – собираться ехать с госпожой Маргаритой, Эжени – посмотреть, чтобы никого из младших сюда не занесло.

Господин доктор вместе с господином банкиром и Валентином перенесли несчастного господина нотариуса из-за стола в кресло в углу, и Валентин – Рита это очень явственно увидела – щёлкнул пальцами на бокал, из которого бедняга пил, и тот исчез со стола. Интересно, это для того, чтоб сохранить улику, или как раз Валентин его и траванул? Но зачем бы ему?

Господин Руа тем временем отправил слугу за кем-то – наверное, здесь тоже есть какой-то аналог полиции. Или в дом пострадавшего за его слугами? Местный священник отошёл следом за доктором и прочими, стоял там неподалёку и, кажется, молился. Журналист Жорж что-то быстро писал карандашом в блокноте.

Рита поднялась со своего стула и пересела поближе к госпоже Фонтен.

- Скажите, госпожа Анна, и что теперь будет?

- Теперь нашим нотариусом будет старший сын несчастного, тоже Луи, - пожала плечами та.

- И где же он?

- В столице. Наверное, ему телеграфируют. Или сообщат как-то иначе.

- Здесь есть телеграф? – телефона-то, конечно же, ещё нет.

- Нет, что вы, дорогая, у нас слишком маленький городок. Телеграф в Совилье, там же железнодорожная станция, туда ехать час. В Верлене нет даже полиции, и толком никогда не было, есть только господин Ламбер, он отвечает за охрану общественного порядка, странно, что господин Руа не позвал его сегодня на обед, обычно зовёт. И его помощник, господин Мерсье, он учился в столице всяким новомодным сыщицким штукам. Чужаков у нас нет, все всех знают, каждый житель на виду – вроде бы и незачем.

- А если вот так? – кивнула Рита на кресло в углу.

- Такое случается очень редко. И обычно всё понятно с первого взгляда. А здесь – вовсе нет, - вздохнула госпожа Анна.

- Валентин, подойдите-ка сюда, будьте любезны, - командовала тем временем госпожа Амелия.

Кот повиновался – подошёл и вежливо наклонил голову.

- Будьте любезны, свяжитесь с полицейской префектурой Совилье, и со столичной тоже, - велела старая дама. – Уж наверное, у вас там есть знакомцы, с которыми вы сможете поговорить.

Валентин попытался сделать недоумевающее лицо, но госпожа Амелия так на него глянула, что он тут же кивнул.

- Хорошо, госпожа Амелия, я сделаю это. Тотчас же. У вас не найдётся небольшого зеркала?

- С собой – нет, но у Анны, я думаю, найдётся.

- Да, конечно, - кивнула госпожа Фонтен.

Достала из имевшейся при ней вышитой бисером сумочки небольшое зеркало в металлической оправе, и передала его Валентину. То принял с поклоном и отошёл к окну.

Рита ничего не поняла – для чего ему зеркало и что он теперь будет делать. А он водил пальцем по стеклу, а потом вдруг заговорил.

- Здравствуйте, господин Тома. Да, я тоже весьма рад. Но повод нерадостный – кажется, у нас здесь убийство.

Это было необыкновенно интересно – телеграф, значит, где-то там, а поговорить можно просто вот так? Почти как по телефону?

- Господин Валентин – опытный и разносторонне одарённый маг, точнее – магическое существо, он умеет, - госпожа Фонтен совершенно правильно истолковала изумление Риты и взяла её за руку.

- Господин Валентин тоже заинтересован в том, чтобы в городе был порядок, - сказала госпожа Амелия. - А Ламбера не позвали потому, что он уехал в Совилье ещё вчера, и должен был вернуться только к вечеру. Наверное, так и будет, вскоре вернётся и очень удивится.

- Благодарю вас, госпожа Анна, - Валентин вернулся к ним и возвратил зеркало. – Известил всех, кого смог, сыну господина Буасси тоже передадут раньше, чем сделали бы это при помощи телеграфа.

- У него один сын? – спросила Рита.

- Нет, четверо. Просто нотариус – один, он, видимо, и унаследует здешнее дело, - пояснила госпожа Амелия.

- Здравствуйте, господа, что тут стряслось?

Невысокий человечек хрупкого телосложения, с жёлтой шляпой в руках и в костюме песочного цвета, поклонился всем собравшимся.

- Видите, Мерсье, кто-то решил, что ему мешает господин Буасси, - сообщил хозяин дома.

Хрупкий человечек подошёл к доктору и прочим, и заговорил с ними – достаточно тихо. Видимо, выспросил всё, что собирался, а потом обернулся к остальным.

- Господа, и дамы тоже, скажите – никто не покидал дом с момента происшествия?

- Я послал человека за вами и в дом Буасси, а больше, думаю, никто, - сообщил господин Руа.

- Из тех, кто был за столом, все на месте?

- Моей супруге сделалось дурно, и она поднялась в спальню. Также мы отослали наверх наших дочерей.

Дальше господин Мерсье, оказавшийся вблизи ещё и достаточно молодым человеком, получил в своё распоряжение чудом вновь оказавшийся на столе бокал, заключение доктора о том, что смерть наступила мгновенно, и комментарии всех, находившихся за столом, и они свелись к тому, что – никто ничего особенного не увидел и не заметил. Затем все присутствующие пообещали не покидать города до выяснения обстоятельств происшествия, и получили разрешение отправиться по домам.

- Позвольте, а нам куда деваться? Я хочу домой, - решительно сказала Рита. – Но я так понимаю, что все здесь знают, где меня найти.

- Да, госпожа Маргарита, - уныло кивнул местный сыщик. – И я желаю приехать к вам и побеседовать, вместе с господином Ламбером.

- Да хоть завтра, - отмахнулась Рита. – Раз уж у вас тут так… неспокойно.

- Почему это неспокойно? - нахмурился мэр.

- Потому что кто-то ведь лишил жизни этого несчастного человека, - вздохнула Рита.

Господину сыщику сообщили, что в дом господина Гийома отправляется ещё госпожа Фонтен и девица Руа со служанкой, после чего все названные лица быстро-быстро поднялись, распрощались с хозяином дома и госпожой Амелией, и переместились в ожидавший их на улице экипаж. Валентин уселся на место кучера – и можно было отправляться.

В дороге молчали, только девочки иногда перешёптывались. Уж конечно, случившееся придавило даже Риту, а она познакомилась с господином Буасси вот только сегодня, а остальные-то знали его давно и хорошо!

- Как вы думаете, госпожа Анна, у нотариуса были враги?

- Да кто ж его знает, дорогая, - грустно вздохнула та. – Но чужих тайн он знал предостаточно, уверяю вас.

- Вот, так всегда. Видимо, какая-то тайна оказалась очень уж некрасивой, или стыдной, или страшной.Дома хозяйку встретил выстрел из пушки – боже, это что, всегда так будет? – и ожидавший Филипп. Молодому человеку в двух словах рассказали о случившемся, разгрузили карету – вещи госпожи Анны, вещи девочек, покупки Риты на рынке – и разошлись по комнатам.

Рите больше всего на свете хотелось снять уже своё расчудесное платье. Она начала раздеваться, едва за ней закрылась дверь в спальню, и даже не смотрела – куда там упал лиф, где осталась шляпка, за что зацепились крючки юбки, что их пришлось выпутывать из причёски. Расшнуровала корсет, отбросила его в кучу на пол и села к зеркалу. Хотелось чесаться и в ванну.

Она взглянула на себя в зеркало – о да, прекрасная дама, смеяться некому. Замученная – кто бы ей только сказал раньше, засмеяла бы – поездкой длиной в полчаса, визитом в два учреждения, где даже в очередях сидеть не пришлось, походом на рынок и потом ещё в гости. Тьфу.

А потом она заметила в зеркале что-то странное – вроде какого-то шевеления. Напугалась до чёртиков. Пригляделась и поняла – что в зеркале шевелятся руки у куклы Марго, точнее – у её отражения. Она, как живая, на что-то показывала, и вот уже Риты не видать, зато видна библиотека – точно, там есть зеркало на стене, и сейчас она смотрит будто из него. Виден Филипп – он как будто что-то ищет. Берёт одну книгу за другой, просматривает, откладывает, и так до бесконечности.

Рита повернула голову и посмотрела на куклу.

Кукла повернула голову и посмотрела на Риту.

Как Рита не заорала дурным голосом – она сама не поняла. Потому что это было, ну, самым естественным в такой идиотской ситуации. Но только лишь разинула рот и глубоко дышала – тоже та ещё картинка.

Убедившись, что кукла больше не шевелится, взяла её в руки. Может быть, почудилось?

На ощупь ничего не изменилось. Голова вертится, шарниры гнутся, глаза закрываются и переключаются, направление взгляда меняется. Глянула в зеркало – в зеркале кукла тоже повернула голову и смотрела в одном направлении с Ритой.

- Ты что, заразилась здешней ерундой? – спросила Рита у куклы. – Или всегда такая была, да развернуться негде было? А тут, значит, получилось? А он? – кивнула Рита на мальчика Жиля, который пока смирно сидел и не подавал признаков жизни.

Марго будто бы вздохнула в руках у Риты – так ей показалось. И прикрыла глаза, а потом открыла снова, и смотрела на Риту, хотя до того взгляд был направлен в окно.

- Дома я бы уже умом тронулась, - проговорила Рита скорее сама себе, чем как-то ещё. – А тут – смотрю, и ничего. Привыкаю.

- Привыкаешь, - прошелестело в воздухе.

- Так может вас того, не только одевать, но ещё и кормить надо? Куколка, покушай, и моего горя послушай? И завести вам большой кукольный дом посреди библиотеки? Или бальной залы?

- Мы любим тебя, Рита, - донеслось сбоку. – Ты добрая. Ты взяла нас сюда. Здесь лучше, чем было там. Там мы тебя не слышали, а здесь слышим. Мы поможем.

- Да чем же вы поможете-то, - вздохнула Рита, но на это уже ответа не было.

Кот поскрёбся в дверь – как то коту и положено. Оказалось – собрали какой-то ужин, потому что за столом не одной Рите кусок в горло не очень-то лез.

- Приду, - кивнула Рита.

Расчесала волосы Жилю, поправила платье Марго. Нужно попросить госпожу Фонтен – пусть сделает им местные наряды из обрезков, раз уж так вышло.

А потом умылась, надела на себя домашнюю юбку с рубахой, и отправилась поглядеть – что там за ужин собрали её неугомонные домочадцы.

Оказалось – неплохой. Без супа-пюре, но Бабетта сообразила из привезённых овощей салат, а от домика с помощью Валентина получили хлеб, сыр, чай и печенье.

Филиппу уже рассказали о том, что случилось в доме мэра. Тот как услышал, что дом может навестить местный служитель порядка, так и погрустнел. Рита дождалась, пока девочки уйдут к себе, и сказала:

- Не печалься, ты тут живёшь при мне, и в обиду я тебя не дам. Особенно – если ты расскажешь, что о тебе могут знать и за что разыскивать.

- Благодарю вас, госпожа Маргарита, но…

- Я рылом не вышла или мне лучше не знать? – усмехнулась Рита.

- Конечно же, второе.

- Что же, ты думаешь, я жизни не видела? Но, впрочем, подумай. И если что – защищать кого-то лучше с открытыми глазами, а не вслепую, ясно?

Филипп пробормотал что-то неразборчивое и ушёл к себе. Рита поблагодарила домик за ужин и тоже отправилась к себе – ноги гудели нещадно, нужно отдыхать. Из последних сил сложила дневную одежду на лавку – потому что завтра того и гляди, снова надевать придётся, а она – как понятно откуда. Помылась на ночь и забралась в постель, предварительно оставив коту неплотно прикрытую дверь.

Кот вскоре пришёл и заскочил на постель.

- Скажи-ка, Валечка, что можно искать в библиотеке? – спросила она.

- Многое, - усмехнулся кот. – Только нужно точно знать, что именно, там сотни томов.

- Ладно, разберёмся, - пробормотала Рита, закрыла глаза и мгновенно уснула.

Просыпаться с рассветом стало привычкой – светло, значит, уже можно. Кто б Рите дома сказал, что так будет – не поверила бы. А тут – ничего, нормально. И ещё – спалось здесь намного лучше, чем дома. Так-то и поверишь, что за восемь часов можно выспаться!

Подняться, почесать жмурящегося кота, вздохнуть, вспомнив вчерашние события – и в бой, что называется. Сегодня нужно сделать ой как много!

За завтраком госпожа Фонтен сказала, что Рита нужна ей, чтобы выбрать модель следующего лифа – приличной даме нельзя ходить всё время в одном и том же платье. Нужны варианты – лифов, юбок, шляпок, отделки. Пришлось пойти.

Оказалось, что мастерица вчера захватила из дома пару модных журналов, даже не слишком старых, всего-то за прошлый и позапрошлый месяцы – кто-то ей из столицы прислал. Эрмина восхитилась – этакое богатство! Такого даже у матушкиной портнихи нет, у неё ещё зимние номера, и она жаловалась, что свежих не достать – всё расхватали.

- Госпожа Маргарита, вы будете самой модной дамой нашего города! – восхищалась девочка.

Фасоны выбрали, Эрмина осталась шить, а Рита пошла в библиотеку.

Шкаф, в котором вчера что-то искал Филипп, был установлен без труда. С виду – ничего особенного. А книг здесь – море, каталог она будет составлять до второго пришествия. Хорошо, есть стремянка – можно добираться до самых верхних полок без риска сломать шею. Рита попробовала забраться – ничего, прочная.

А если Филиппа подпрячь? Справится ли? И ещё интересно, если кукла Марго его видела в зеркало, то может быть, она и здесь что-нибудь подскажет?

И ведь Рита сходила в спальню, принесла куклу и усадила на стол посреди книгохранилища.

- Скажи, красавица, ты знаешь, что искал Филипп?

Кукла довольно долго молчала, а потом вокруг зашелестело:

- Не знаю. Но для него это очень важно. Он сердился и переживал, что не может отыскать.

- Я сейчас позову его сюда, а ты пригляди, хорошо? А потом мы попросим у Анны новый аутфит для тебя. Хочешь – с кринолином, хочешь – без.

Филипп безропотно пошёл за Ритой и выслушал задание.

- Филечка, дорогой, - эх, вот и она уже заразилась этими их здешними «дорогими»! – Мне нужно знать, какие книги находятся в моём распоряжении. Общее количество, наименования, и по шкафам – что где. Нужно составить список, бумагу я сейчас дам. Каждый шкаф – отдельно, внутри каждого шкафа – по полкам. Автор, название, год издания. Язык – тут ведь разные языки, и я так понимаю, некоторые ты знаешь. Сделаешь?

- Да, госпожа Маргарита, - поклонился мальчик, и было видно, что такое поручение ему гораздо больше по нраву, чем таскать воду и мебель, или что-то мести или мыть.

- Вот и отлично, - кивнула она.

Сходила в кабинет, принесла оттуда найденной в столе чистой бумаги.

- Если можно, Филечка – каждую полку на отдельной странице. Мы потом эти листы прямо по тем полкам разложим, и если кто-то станет брать читать – будем отмечать, кто взял и когда вернёт.

И когда (и если!) мы всё это сделаем, то хотя бы здесь у нас будет порядок.

А сама Рита пошла в кабинет, достала из стола найденную два дня назад папку с бумагами, и села читать.

Вот так, читать, вообще-то, полезно. Видимо, предыдущий хозяин был, всё же, с головой, и оставил бумаги и дела в порядке. Первым номером лежал изрядно пожелтевший документ, с заломами углов и трещинами, бумага плотная, шероховатая. Написан чёрными чернилами, подписан красными. Дата подписания – Рита подсчитала – четыреста девяносто семь лет назад. Вот так.

В документе говорилось о том, что Гийом Бодуан приобрёл у города Верлена участок земли, вошёл таким образом в число землевладельцев общины и обязуется платить ежегодный налог на городское и окрестное обустройство. В качестве половины того налога он обязуется поддерживать в проезжем состоянии дорогу от дома до города, а также не чаще трёх раз за год оказывать городу безвозмездно магические услуги. Оставшуюся сумму он должен выплатить наличными деньгами, каждый год не позднее, чем наступит середина лета.

Общая сумма налога, как было сказано, исчисляется одним процентом от стоимости дома, может изменяться в зависимости от состояния дома, но не может быть менее полтораста, и более пятисот франков в год. Состояние дома определяют не меньше трёх членов городского совета.

Рита отложила бумагу и задумалась. Вообще надо посмотреть, как и сколько того налога платили раньше. Уж наверное, есть какие-то записи.

Далее шли как раз расписки – об уплате тех самых налогов, и наследники Гийома были люди аккуратные – складывали лист к листу. Насколько можно было судить на глаз – задолженности не было. Далее ещё шли документы о том, как к территории дома наследники Гийома приобретали соседние земельные участки, и – надо же – дом в городе. У неё есть дом в городе? Или уже нет? Надо спросить у паршивца Валентина, снова промолчавшего.

Далее она смотрела – два земельных участка сначала купили, потом продали. Сведений о продаже городского дома Рита не нашла.

А в самом низу лежало завещание Люсьена Бодуана – того самого. Видимо, копия того, что лежит в ратуше? Или наоборот?

«Я, Люсьен Бодуан, прямой потомок Гийома Бодуана, вскорости покину этот мир. Ни один из моих возможных наследников не пережил меня, и мне некому оставить и дом предка моего Гийома, и городской дом нашей семьи.

Поиск достойного наследника для дома предков я возлагаю на Валентина, духа-хранителя нашего дома и нашего имущества. Он силён и могущественен, он справится и найдёт того, кому эта ноша окажется по силам. И будет это либо женщина, носящая имя Маргарита, как здесь от века заведено, либо маг изрядной силы, способный справиться со всем, что заложил в эти стены предок Гийом. Если же претендентов на наследство окажется несколько, то они могут бросить друг другу вызов в том, кто лучше сможет позаботиться о доме. Дом сам рассудит, кто окажется ему по нраву. И претендент, потерпевший поражение, должен будет уйти и никогда более не предъявлять претензий на эту собственность. Городской же дом останется ожидать наследника под присмотром семьи Ле Лье. Если наследник не найдётся на протяжении ста лет, тогда оба дома должны отойти в собственность города, и городской совет распорядится ими для общей пользы. Только лишь следует помнить, что без участия опытного мага решать судьбу обоих домов категорически нельзя».

Дата на этом документе говорила, что сто лет без наследника исполнится через три с небольшим месяца.

Вот так. Найти и осмотреть городской дом – раз, посмотреть на завещание, хранящееся в ратуше – два, и убедиться, что то самое, узнать, сколько денег накопилось на счету – три, и побеседовать о налогах - четыре. И вообще, отложить этот вопрос до того момента, пока дрянной граф не снимет все свои притязания! А если вдруг ему повезёт – то пусть и платит налог за сто лет. Сам. А то выискался наследник, ага, сейчас!

Рита уже собралась найти кота и приступить к нему с очередным допросом, когда он появился сам. И сообщил, что прибыл господин Ламбер и с ним господин Мерсье, и они желают говорить с Ритой прямо сейчас.

Глава 18. Допрос

Рита хотела сказать – зовите, мол, поговорим, но догадалась оглядеть себя – а на кого она вообще похожа. И поняла, что похожей-то лучше быть на местную жительницу, чем на нечто непонятное в рубахе и юбке.

- Проводить сюда, глаз не спускать, кофе не подавать. Я сейчас оденусь и приду, - отрезала она и припустила наверх.

Наверху пронеслась стихийным бедствием через мастерскую, сдёрнула девчонок.

- Девочки, меня нужно одеть, очень быстро и прилично.

- Да, госпожа Маргарита, - обе отложили шитьё, подскочили и пошли с ней.

Ну как быстро – минут двадцать-то у них процесс занял, пока справились со всеми шнуровками и всеми крючками. И ещё волосы Бабетта прибрала, большое ей спасибо и жениха хорошего. И когда Рита вплыла обратно в кабинет – очевидно, мужчины уже притомились ждать.

- Добрый день, господа, - кивнула Рита и прошествовала на своё место за хозяйским столом.

Молодого человека по фамилии Мерсье она помнила по вчерашнему званому обеду, а его начальника внимательно рассмотрела. Лысый, лопоухий. Наверное, все лысые – лопоухие? У них, наверное, волосы ушей не закрывают? Глаза серые, нос большой, мясистый. Сам толстый, подбородка не два, а даже все три. Хорошо питается. Наверное.

- Госпожа Маргарита, это господин Анатоль Ламбер, он отвечает за порядок в Верлене, - представил его Валентин. – А с господином Николя Мерсье вы вчера уже встречались.

- Благодарю, Валентин. Думаю, уважаемые господа расскажут мне, что привело их сюда, и о чём они желают знать. Кстати, что известно о бедняге нотариусе? Не удалось ли вдруг его откачать?

- А почему вы спрашиваете, госпожа? – нахмурился Ламбер.

- Потому что была бы очень заинтересована в том, чтобы видеть его живым и здоровым, - мрачно ответила Рита. – Я не все дела успела с ним сделать. И какой-то нехороший человек мне всё испортил.

- А может быть, он отказался подтвердить ваши права? – спросил, прищурившись, Ламбер. – И вы решили, что господин Буасси-младший будет более сговорчивым?

- Почему это он отказался подтвердить мои права? Он, вообще-то, даже запись соответствующую в своей книге сделал, - заявила Рита.

Ну вот, начинается. Это что – происки мэра, происки графа или личные происки местного полицейского, или кто он тут?

- Книгу мы в его доме не нашли, - покачал головой Ламбер.

- Наверное, плохо искали, - сочувственно покивала головой Рита. – Как вернётесь – поищите хорошо.

- Нет, госпожа Маргарита, искали хорошо. И не нашли. Вы были последней, кто разговаривал с господином Буасси перед тем, как все сели за стол, это подтвердили все гости господина Руа.

- Ну, - кивнула Рита. – Верно, и что с того? Мы договорились встретиться во вторник, в половине двенадцатого. За полчаса до полудня. Потому что в полдень меня ждёт господин Билет.

- Кто? – Ламбер вытаращился на неё, как на ненормальную.

- Тьфу, господин Талон. Банкир. У меня с ним дела.

- Так, госпожа Маргарита. Будьте любезны внятно ответить – кто вы, откуда вы взялись и что здесь делаете, - раздражённо проговорил Ламбер. – И что у вас здесь за дела.

- Кто – Маргарита Мерзликина. Откуда – из дома. Спросите Валентина, он вам точнее скажет, как всё это у вас называется. Из далёких краёв, в общем. А здесь привожу в порядок дом, на который у ваших местных за сто лет кишка тонка оказалась. Если вы желаете деталей – то вам их может сообщить Валентин. В нём-то вы не сомневаетесь, надеюсь?

- Как можно во мне сомневаться, - промурлыкал кот.

- Не сомневаюсь, - угрюмо промолвил Ламбер. – Но всё же, хочу знать, и имею право спрашивать: откуда вы к нам прибыли.

- Ламбер, госпожа Маргарита прибыла к нам из очень далёких краёв. Очень, - весомо повторил кот. – Из таких, что даже и на карте нет. И у неё нет личных интересов в Верлене – кроме тех, что связаны с домом господина Гийома. Это я разыскал её и доставил сюда, потому что она – идеальная владелица для этого дома. И даже сейчас вы можете видеть, что дом меняется – а она здесь всего ничего. Госпожа Маргарита заслуживает вашего уважения, как дама и законопослушная жительница нашей общины. И то, что она последняя разговаривала с господином Буасси, всего лишь совпадение. С ним мог точно так же разговаривать кто угодно из тех, что ждали обеда в доме.

- Валентин, покажи им бумагу, пусть посмотрят и устыдятся, - поджала губы Рита.

Кот поклонился ей, а затем уже привычным жестом извлёк из воздуха документ. Ламбер взял его с опаской, покосившись на Валентина – что это он такое вытворил. Но кот оставался невозмутимым. Подумаешь – из воздуха достал. Достал же.

Оба местных полицейских внимательно изучили документ, Ламбер поскрёб пальцем по всем подписям, но они никуда не делись, не пропали и не осыпались. Вздохнул и вернул бумагу Валентину.

- Скажите, госпожа Маргарита, вы замужем? – поинтересовался он.

Какая ему разница, чёрту лысому?

- А если и замужем, то что? – поинтересовалась она.

- То для подтверждения вашего вступления в наследство нужна ясно выраженная воля вашего мужа, - мстительно сообщил он.

- А вот и не нужна, - Рита еле удержалась от желания показать ему кукиш. – Мы в разводе.

- Ваш муж дал вам развод? Чтобы вы отправились сюда? – нахмурился Ламбер.

- Это я дала ему развод, чтоб сподручней было по чужим постелям скакать, - ответила Рита. – Ещё год назад. И ни о каком доме господина Гийома я тогда знать не знала.

- Таким образом, госпожа Маргарита прибыла сюда не состоящей в браке, - подытожил кот. – И её бывший супруг к делам дома господина Гийома никакого касательства не имеет.

- Что, и детей у вас нет? – сощурился Ламбер.

- Чего нет-то, есть. Взрослые уже. Дочка Надюшка, Надежда то есть, двадцать пять лет, замужем. И сын Ванька, Иван, двадцать три года, не женат. Они сюда за мной не пойдут, - вздохнула, отогнала непрошенные слёзы, сглотнула, замолчала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Что мы имеем. Госпожа Маргарита – приезжая дама, разведённая, с детьми не проживающая. И господин Буасси, выходит, подтвердил ваши права.

- Именно, - ответила Рита. – И я даже пошлину ему уплатила, он мне о том расписку дал.

Расписку Рита приложила к документам в папке, и сейчас достала её оттуда и показала.

- И с какой целью вы собирались встречаться с господином Буасси во вторник?

- Он сказал, что у него есть кое-что для меня.

- И вы не знаете, что это?

- Нет, - Рита категорично покачала головой.

Нет у неё доверия к этим людям. На вопросы, так и быть, ответила, а вот что-то большее – увольте.

- Что ж, госпожа Маргарита, благодарим вас за беседу, - Ламбер поднялся, а следом за ним – его помощник, не проронивший ни слова.

Это вчера молодой человек был активен и деятелен, а сегодня совершенно потерялся на фоне начальства. Или это начальство его оттёрло?

- Если возникнут вопросы – приезжайте, отвечу, - ехидно кивнула Рита, поднимаясь.

Нужно же проследить, чтобы покинули дом, и вообще!

- Но вы ведь собираетесь завтра нанести визит господину Талону?

- Собираюсь, подтвердила Рита.

- Значит, если нам будет нужно, мы найдём вас там.

Рита проводила гостей до дверей и дождалась, пока они погрузятся в экипаж с открытым верхом. Молодой человек сел на место кучера, разобрал поводья, и они отправились.

- Я же не сказала им ничего лишнего? – нахмурилась Рита.

- Не думаю, госпожа Маргарита, - покачал головой кот. – Мне кажется, вы всё сделали правильно, а как на самом деле – время покажет.

- Пойдём, друг дорогой Валечка, поговорим, - Рита сцапала кота за воротник и повлекла на лестницу.

- Что такое, госпожа Маргарита? – встревожился кот.

- Пойдём-пойдём. Есть разговор.

Она привела кота в кабинет и плотно закрыла двери.

- Что за городской дом упомянут в документах? Где он находится и в каком состоянии?

- В городе и находится, - с готовностью ответил Валентин. – С ним всё в порядке. Вы хотите его осмотреть?

- Представь себе, хочу. И очень интересуюсь – почему я о нём узнаю как-то почти случайно, а не от тебя, как было бы по уму.

- Да не до того было, - пожал плечами кот, как ни в чём не бывало. – Вы же во всём замечательно разобрались, дорогая госпожа Маргарита.

- А если бы ты всё сразу рассказал, было бы лучше.

- Если бы я вам всё сразу рассказал, вы бы убежали и спрятались, - парировал кот. – А из того что услышали, половину бы позабыли сразу же. А сейчас вы уже освоились, привыкли и ничем вас не напугать.

- И что же такого страшного в том городском доме? – усмехнулась Рита.

- Вообще в нём и не жили-то толком никогда. Там… неприятно.

- Почему же? Тоже от грязи не продохнуть, как и здесь, или ещё от чего?

- В том доме когда-то бесследно исчез его владелец вместе со всей семьёй, - неохотно сказал кот. – И с тех пор в доме жильцов-то и нет. Никто не рвётся.

- Ага, значит, тот дом – не такой лакомый кусок, как рассыпающийся и захламлённый вот этот? – ехидно поинтересовалась Рита.

- Скорее, дело в том, что репутация того дома намного хуже репутации этого. Отсюда никто бесследно не пропадал.

- Знаешь ли, друг мохнатый, что я тебе скажу. Вот ты меня из моего родного дома сдёрнул, так?

- Так, - согласился кот.

- И дома я, выходит, именно бесследно исчезла, так?

- Да, - он всё ещё соглашался.

- Значит, друг дорогой, и здесь тех людей тоже кто-то ушлый, вроде тебя, куда-то сдёрнул, точно так же. Вот и всё. И я понять не могу, почему не догадались люди и почему темнишь ты.

- Можно подумать, здешние люди всё знают о магии, - обиженно проговорил кот и отвернулся. – Тут магов-то приличных отродясь не было, ну, не отродясь, но давно. Так, мелкота. Откуда им знать?

- Ты ж мне про магию втирал с первого дня, мог и об этом рассказать. Кто там был да куда делся.

- Так я и сам не очень-то знаю. Это ещё при господине Люсьене было, он кое-кому разрешил там пожить, а они раз! – и потерялись.

- Да не потерялись, наверное, а сбежали! Или что-то ещё. И ты, зуб даю, знаешь! Просто опять недоговариваешь.

Кот поднял голову и обиженно взглянул на Риту.

- Я, госпожа Маргарита, не знаю. И это правда. Потому и вам не говорил – а что говорить-то, раз не знаю. Вдруг вы бы пока без того дома обошлись? Вам вроде и с этим хватает забот.

- А ты, Валечка, не обижайся. Я, знаешь ли, тоже обижаюсь, когда бреду всё равно что вслепую по болоту, и представления не имею, куда дальше, и что ещё на меня свалится, или я сама под какую кочку завалюсь. И ты ещё – то и дело всплывает, что мог бы сказать, но не сказал.

- Так никогда ж не знаешь, что важно, - вздохнул кот.

- Давай-ка будем вместе решать, что важно, а что – нет. А то я тоже могу нарешать такого, что мало не покажется, ясно? Или не веришь?

- Ох, верю, - вздохнул кот.

- Прости, если обидела, я не собиралась. Но и ты меня не обижай, хорошо? – Рита строго взглянула на Валентина, а потом погладила его по руке. – Если мы вместе, то и быть надо – вместе. По-честному. И не держать камней за пазухой.

- Я и не держу, - вздохнул кот.

- Сами заползают, ага, - усмехнулась Рита. – Скажи мне, мил-друг, как есть скажи: что ты думаешь про смерть нотариуса и чего нам ждать от графа.

- Про господина Буасси я думаю, что он не договорился с каким-то клиентом. Или – клиент с ним. И мне кажется, что его смерть не имеет отношения к нам с вами и нашим вопросам. Впрочем, узнаем. А граф может захотеть поучаствовать в реставрации дома, но вы вправе не давать ему разрешения входить, пусть договаривается с домом сам – если сможет.

- Может, проще договориться с графом, чтоб отвалил? – вздохнула Рита.

- Можете попробовать. Но – я не знаю, что ему нужно во всей этой истории, а, не зная этого, не поймёшь, что ему предложить.

- А он вообще откуда взялся?

- Из столицы, наверное. Я услышал о нём краем уха незадолго до вашего появления здесь, а воочию увидел впервые у нас во дворе.

- И как бы нам о нём разузнать?

- Поговорите с журналистом – тем, столичным, который приезжал сюда, и который был на обеде у Руа в воскресенье.

- Может, обещать ему экскурсию по дому, а в обмен – пусть расскажет, что известно про графа?

- Разумно, госпожа Маргарита. Но – пусть разузнает, что известно про графа. А потом вы проведёте ему… как вы сказали? Экскурсию?

- Да, раз его так интересуют здешние древности. Небольшой рассказ о жизни господина Гийома – вы же просветите меня, так? Плюс показ некоторых комнат, вроде – вот его кабинет, он ходил тут ногами и сидел задницей в этом самом кресле, и вот его подлинная подпись, она не разрушилась, потому что он маг, а вот библиотека, и шкаф с его любимыми книгами, а вы знали, что по кругу чтения человека можно составить представление о его характере? Ну и далее ещё что-нибудь натрепать, я это умею.

Кот вскочил и захлопал в ладоши.

- Замечательно, госпожа Маргарита! Это очень привлекательно звучит, вот правда.

- Он ведь журналист, этот мальчик, значит – хочет сенсацию. Можно ведь придумать ему эту сенсацию, причём такую, чтоб и ему польза, и чтоб нам всем вреда от той сенсации не было. В общем, нужно встретиться с ним и поговорить. И почитать бы, что пишет.

Рита подумала, что дома вопрос о чтении решился бы несколькими кликами – да здравствуют поисковые системы и вот это всё. Здесь же придётся действовать как-то иначе, и она пока не поняла, как.

- Я подумаю, как найти его вышедшие статьи, - кивнул кот. – Вы очень хорошо всё придумали, госпожа Маргарита.

- Ну вот, теперь бы ещё реализовать, - вздохнула она. – И борщ сварить, борща хочется. Скажи, что там с кухней? Работает? Там печь, да? Её нужно топить?

- Печь магическая, госпожа Маргарита. Вы сможете с ней управляться, - заверил кот.

- Значит, привезут заказанное мясо – и я  займусь. Вообще раз мы решили быть откровенными, может быть, ты пояснишь, как работает здешняя система питания? А то для наступления чистоты нужно мыть, а как же с едой?

- Так же, - пожал плечами кот.

Тоже что ли не задумывался?

- Так же – это как? Нас пока кормят, причём всех, и неплохо. Откуда всё это берётся?

- Дом переполнен магической энергией, - подал плечами кот. – Но если вы подпитаете его настоящими продуктами – то мы сможем расширить меню. И запасти понемногу всего, а дом потом сам будет это поддерживать. Какие-то простые вещи выходят сами, а на званые обеды, например, всегда нанимали повара, потому что изыски и большое количество дому не под силу.

В принципе, это было понятно.

Значит – нужно сходить на кухню и попробовать там что-нибудь приготовить.

И ещё узнать бы, что ищет Филипп.

Обед вышел как обычно – магическим образом. Но как раз после обеда привезли всё, заказанное накануне – мясо, молочку и яйца. Рита подхватилась и побежала осматривать кладовые – потому что холодильника-то нет, и как же без него!

Оказалось – в магически обустроенной кладовой есть что-то вроде холодильной камеры. Там на стенах был вот прямо лёд, и Рита не выдержала внутри дольше пяти минут – оставила мясо, а всё остальное положила в примыкающей комнате, где льда не было, но тоже было не жарко.

Кухню, конечно же, пришлось помыть. Вместе с Бабеттой они справились довольно быстро – стены, пол, шкафы, банки для круп и чего-то там ещё, посуда и утварь. Утвари было много, но – не на двадцать же человек сейчас готовить, а на шестерых, поэтому начать с самого необходимого. А вот если доживём до больших гостей – там и подумаем.

Печь имела вид – как печь, большая, с конфорками сверху и дровами внутри. Но при приближении руки к поверхности конфорка начинала нагреваться. Рита это просекла и попробовала, вскипятила воду, получилось, пожарила омлет – тоже получилось. Тогда она поставила вариться мясо – на борщ, завтра сварим, а ужин попросила обычным образом.

И потом ещё они с Бабеттой составили список – чего из продуктов докупить, чтобы у дома были образцы.

Например, была соль, но не было приправ – кроме купленной накануне зелени. Или был сахар, но почти не было муки. И так далее.

А ещё на кухне были, не поверите, мыши. Рита мышей не боялась, но осознавать, что они тоже будут есть твою еду, оказалось весьма неприятно.

- Валентин!!! – от Ритиного вопля местами даже штукатурка посыпалась – кухня-то ещё не ремонтирована.

- Иду, уже иду, очень быстро иду, дорогая госпожа Рита!

Он появился в виде кота, видимо – так быстрее бегать, но тут же перекинулся.

- Скажи-ка, дорогой мой Валечка, а почему это у тебя тут мыши стадами по кухне ходят? – поинтересовалась Рита, уперев руки в боки – самая та поза для начала разборок.

- Неужели стадами? – не поверил кот.

Рита была вынуждена согласиться – видела-то она одну усатую мордочку, выглянувшую из-за печки, но воображение дорисовало целое мышиное племя за спиной у первой разведчицы.

- Где одна – там и стадо! Они знаешь, как быстро плодятся?

- Дорогая госпожа Маргарита, умоляю вас – не беспокойтесь. Обещаю вам – вы больше не увидите здесь ни одной мыши. А если увидите – ну, мало ли, вдруг – то закройте глаза, сосчитайте до десяти и откройте обратно, их и не будет. Пожалуйста. Очень вас прошу, - кот сделал такое характерное для него умильное выражение лица.

- Ладно, - пробурчала Рита. – Но чтоб и вправду не было!

И завершили день они во дворе – высаживали на клумбу купленную вчера рассаду. Полили, попросили дом приглядывать, и пошли мыться к ужину и собственно ужинать.

А завтра снова предстояло ехать в город.

- Друзья мои, вы бы хоть рассказали мне какую сказку об этом доме, что ли, - вздохнула Рита за ужином. – А то непорядок – я хозяйка, а знаю меньше вашего. И если кому-то о чём-то рассказывать – тоже нужно знать больше.

- Так барышня Эрмина чудесно рассказывает! – сообщила Бабетта. – У наших младших это ж любимая сказка, они всегда просят барышню её рассказать!

- Чудесно, госпожа Эрмина, - промурлыкал кот. – Рассказывайте.

- Да, правда? – нерешительно улыбнулась Эрмина. – Рассказать?

- Рассказывай, девочка, - кивнула Рита.

- Хорошо, - Эрмина положила руки на колени, как примерная ученица. - В наших предгорьях стоит старый-старый дом, давным-давно его выстроил могущественный маг, господин Гийом, для своей возлюбленной госпожи Маргариты. Он был самым великим волшебником на свете, ему подчинялись и ветры, и воды, и земная твердь…

Глава 19. Думала, в сказку попала

Рита вновь собиралась в город, и вновь волновалась. На улице жара, ткани, конечно, все сплошь натуральные, но снова будет тяжело. Сразу становится понятным, почему дамы не носятся, сломя голову, и не едят, как не в себя. Некуда просто, вот и весь секрет. Потому и тощенькие такие, что с детства перетянутые, не поесть толком, не побегать, не поплавать и не позагорать! Да здесь, наверное, и купаться-то негде, разве только в ручье за домом!

Ладно, что в чужой монастырь ходить со своим уставом, никакого толку с того не будет. Поэтому – одеваемся и машем.

Филипп снова оставался дома, и Рита снова посадила посреди библиотеки Марго. И Жиля в гостиную – будто невзначай, пусть сидит. Накануне Марго показала в зеркале, что Филипп прилежно перебирал книги в назначенном шкафу, переписывал их, начиная с верхней полки шкафа, протирал пыль, сидел на стремянке и читал то, что ему попадалось – ну, это Рите было знакомо и понятно. Ничего из библиотеки не брал, в карманы не складывал, к себе не уносил. Ладно, пусть продолжает, а дальше поглядим. Тем более, что сегодня Рита отправлялась в город вдвоём с Валентином, а дамы сказали – навестят всех в воскресенье, пока же будем шить. Лиф для Риты, платье для Бабетты, шляпку для Эрмины. Всегда же есть, что шить, у порядочной дамы просто не может быть иначе.

Госпожа Фонтен, когда Рита показала ей своих кукол, изумилась, попросила разрешения потрогать, восхищалась шарнирами и переключающимся взглядом. И сказала, что с радостью сошьёт для них одежду – прекрасные бальные наряды. Им ведь подойдут бальные наряды?

Девочки тоже увидели и завизжали от восторга – потому что никогда не встречали настолько удивительных кукол. Уж конечно, у Эрмины есть куклы, сейчас ими играет маленькая сестрёнка Мадлен, и ещё иногда берут братья – чтобы у них были прекрасные принцессы, которых нужно спасать от злодеев и разбойников. Но те куклы – тряпочные, с фарфоровыми головами, руками и ногами. И Эрмина не раз шила на них платья, и с удовольствием сошьет прогулочное платье для госпожи Марго. И сорочку для господина Жиля. Это ведь быстрее и проще, чем на себя!

Это точно, что быстрее и проще. Рита сама бы сейчас с большим удовольствием села и занялась шитьём – только вот как раз на шитьё-то времени и не оставалось. Нужно было садиться в карету и отправляться.

Рита вышла на крыльцо, у которого уже стоял экипаж… и обомлела. Коней не было, ни одного, а по месту кучера, где в прошлый раз сидел Валентин, ползали три или четыре жирных чёрных паука, и две крупных серых мыши. Тьфу! Ладно, мыши, но пауки, да ещё такие здоровущие, они ж наверное ядовитые, у-у-у-у!

На визг сбежались все обитатели дома, даже Филипп прискакал из библиотеки. Кот окинул Риту и карету печальным взглядом, вздохнул и сказал:

- Я разберусь. И успокою госпожу Маргариту.

И так уверенно он всё это сказал, что остальные поклонились, пожелали счастливого пути и удачи в делах, и разошлись. А Валентин снова вздохнул и повернулся к Рите.

- Госпожа Маргарита, я о чём вас вчера просил? Не паниковать.

- Я испугалась, - вздохнула Рита. – Ладно мыши, но такие громадные пауки! Ядовитые, да?

- Нет, госпожа Маргарита, обычные.

- А почему такие огромные?

- Так ведь непростые. Знаете, каких трудов мне стоило уговорить паучью матерь их отпустить?

- Кого уговорить? – ну вот, час от часу не легче, ещё и паучья матерь какая-то!

- Паучью матерь, - терпеливо повторил кот. – Она живёт на чердаке, с самого начала, как господин Гийом построил дом, и тоже приглядывает – чтобы ничего недозволенного не завелось. Никаких чужих-посторонних жуков-пауков. Только свои, которые ничего не напортят.

- Ага, не напортят! Знаешь, сколько паутины лично я уже вымела и выгребла?

- Так то не простая паутина, а охранная, - продолжал вздыхать кот. – Она для того, чтобы дом без хозяина не рассохся и не рассыпался. Сто лет – это и человеку много, даже если он маг, а дому – тем более, он неживой, за ним присмотр нужен и уход, а кто это сделает, раз хозяина нет? Так хотя бы замедлить разрушение.

- Так это что, способ консервации, что ли? – нахмурилась Рита. – Ну вы даёте, господа хорошие. Паутина как способ консервации, кто б мог подумать, а? И почему меня этому не учили ни в университете, ни на работе? – качала она головой.

- Так кто ж вас знает, чему вас там вообще учат, в вашем университете, - не спустил кот. – А сейчас ехать пора. Зажмурьтесь.

- Это ещё зачем? – не поняла она.

- Нужно. Или не зажмурьтесь, но и не визжите.

Рита только вздохнула. А кот спустился с крыльца к карете, заглянул под днище, выманил оттуда спрятавшихся от Ритиного визга пауков. И лёгким движением руки превратил их в четырёх вороных коней.

Рита вдохнула… и выдохнула.

И поняла, что ей казалось странным в упряжке прошлый раз, кроме того, что конюшня стоит пустая. Госпожу Фонтен привезли вороные кони, а в город в воскресенье их возили серые, мышастого окраса. Что, мыши тоже? А карета, случаем, не из тыквы? И почему бы не поймать крысу и не превратить её в кучера?

Ну что ж, пауки – так пауки. Везут – значит, надо ехать. На машине ездила, на автобусе ездила, на поезде ездила, на самолёте летала, на лодке плавала. Теперь вот на пауках поездит. Всё в копилочку.

Полчаса тряски – и они на городской площади. Рита глянула на часы, что красовались на местной башне – ровно полчаса до полудня. Только вот никакого письма ей никто не отдаст. Или…

При помощи Валентина она выбралась из кареты, подхватила юбки и потопала к дому нотариуса. Постучалась, ей никто не открыл, тогда она попробовала открыть дверь. Звякнул колокольчик, выскочила служанка – в прошлый раз она подавала кофе. Раскрыла дверь пошире, предложила зайти в прихожую.

- Здравствуйте, - кивнула ей Рита. – Не подскажете, господин нотариус не оставлял для меня ничего? Мы должны были встретиться сегодня, но по понятным причинам, увы, уже не встретимся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Вы же госпожа Маргарита из заколдованного дома? Нет, ничего не оставлял. Он был очень доволен, что вы к нему пришли в воскресенье, после вашего ухода ходил в великой радости по кабинету и говорил сам с собой – что дело выгорит непременно, и что он будет не он, если на этом деле не заработает. А в чём состояло дело – я и не знаю, господин Луи нам ничего не рассказывал. Но говорят, скоро приедет молодой господин Луи, ему, мол, уже сообщили, и он через три дня будет в Совилье, а оттуда до нас рукой подать, вот, - сообщила служанка.

- Благодарю вас, - кивнула Рита. – Я загляну, когда приедет молодой господин Буасси. До свидания.

Служанка поклонилась и попрощалась, Рита вышла… и столкнулась нос к носу с господином Ламбером.

- Что это вы там делали, госпожа Маргарита? – поинтересовался он.

- Спрашивала, какие новости, и не оставлял ли чего для меня господин Буасси, - пожала она плечами.

- И как? Не передавал вам привет с того света? – местный полицейский продолжал ехидничать.

- И что, думаете, если бы передавал, я бы вам рассказала? Мало ли, что нас связывало, - усмехнулась Рита. – Позвольте пройти.

Тот посторонился, Рита дошла до кареты, взяла за руку ожидавшего Валентина и повлекла его к дому банкира. Взгляд Ламбера сверлил ей спину, у самого порога банка она оглянулась – и её прямо встряхнуло от той неприязни, какую тот взгляд излучал.

Интересно, где это она успела перейти Ламберу дорогу и не заметить этого?

В банке Риту ждали – слуга распахнул дверь, поклонился и пригласил их с Валентином зайти. Господин Талон появился в дверях своего офиса, и тоже поклонился.

- Рад приветствовать, и проходите, пожалуйста.

- Благодарю, - кивнула Рита. – И вам тоже доброго дня.

Дальше всё снова было, как для очень важных клиентов – диван с шелковой обивкой, кофе в маленьких чашечках, рассыпчатое печенье, вежливые слуги поклонились и исчезли. Господин Талон уселся напротив Риты и произнёс:

- Госпожа Маргарита, вы – богатая женщина. Весьма и весьма.

Далее он рассказывал о том, какие корабли совершают рейсы и куда – оказалось, в Другой Свет (Америка, что ли?) и на Восток, привозят чай, пряности, полезные ископаемые. Сталелитейный завод приносит устойчивую прибыль, как и железные дороги. Более того, Талонам удалось приобрести акции государственной железной дороги между Паризией и Массилией, строительство завершилось три года назад, сейчас активно используется для перевозки грузов и пассажиров.

Всё это было, несомненно, приятно, но здесь же не бывает просто так?

- Однако, госпожа Маргарита, я слышал о том, что господин граф Джилио бросил вам некий вызов. Поэтому покорнейше прошу меня простить, но – я не могу сейчас дать вам полный доступ ко всем активам – до разрешения этого вопроса.

В лоб бы дать этому графу Джилио.

- И каким вы предполагаете для себя разрешение этого вопроса?

- Один из вас должен признать своё поражение. Либо спорный дом должен выразить свою волю, но я, право слово, не представляю, как это может произойти.

- Когда произойдёт, никто не перепутает, - мрачно сказал Валентин. – Но вы правы – граф должен публично отказаться от своих притязаний.

- Либо госпожа Маргарита, - вежливо наклонил голову Талон. – И кстати, есть ещё немаловажный вопрос о налогах на спорную собственность.

- А вот тут простите, но вопрос будет обсуждаться только тогда, когда собственность перестанет быть спорной, - отрезала Маргарита. – Никаких налогов, пока граф не снимет свои претензии. Или же пусть платит их сам. Может ещё подновить дорогу и оказать городу магические услуги. Какие-нибудь. Какие сумеет, - фыркнула она напоследок.

Гаспар Талон расхохотался.

- А вам палец в рот не клади, - качал он головой, - вы весьма опытная в жизненных вопросах дама, судя по всему. Кстати, только между нами – это правда, что вы развелись с мужем?

- Истинная правда, - кивнула Рита.

А Ламбер – трепло. Наглое бессовестное трепло. Как только такой получил должность полицейского?

- И… он дал вам развод?

- Он сам попросил у меня развод.

- Значит, кое-кто из достойных жителей нашего города непременно захочет предложить вам помощь и защиту, - сообщил банкир, сверкая болотного цвета глазами.

- Можете сразу рассказать этим достойным жителям, что я пока не нуждаюсь ни в помощи, ни в защите. Мне отлично помогает господин Валентин, и я очень сомневаюсь, что кто-либо сможет помогать так же. А дармоедов на шее я уже терпела, спасибо, достаточно, - и улыбнуться послаще, чтобы не так обидно звучало.

Но Талон только ещё сильнее рассмеялся.

- Говорю же – палец в рот не клади, - говорил он. – Суровая вы дама, госпожа Маргарита. Впрочем, с такими дамами мне вести дела намного приятнее, чем с теми, кто сам шагу ступить не может.

- Благодарю, - кивнула Рита. – Скажите, вы готовы дать мне какую-то вменяемую сумму на обустройство дома? Мне кажется справедливым, что дом реставрируется из тех средств, которые оставлены его предыдущими владельцами. О том, что эти ресурсы привлекать нельзя, в завещании не сказано ни слова. Если что – я буду готова в финале предоставить отчёт о расходах. Всё равно основная часть работ делается руками, и я уже вложила в этот дом немало своих личных сил и умений.

- Могу, - кивнул Талон, - ваша просьба уместна и справедлива. Десять тысяч франков – пойдёт?

- Для начала – да, а далее посмотрим, - отрезала Рита.

Талон выдал мешочек с деньгами – треть суммы, и ещё подготовил чековую книжку.

- Мало ли – вдруг вы отправитесь в Совилье, или куда-то ещё, или будете заказывать для дома господина Гийома что-то в других местах. Банк Талонов готов финансировать вас в любом месте континента, - поклонился он.

- Отлично, - кивнула Рита, забрала всё предложенное и написала расписку в получении. – Позже я представлю отчёт о расходах. Договоримся о дате, хорошо?

- Годится, - согласился Талон. – А сейчас я приглашаю вас в обеденную залу, и мне кажется, что это неплохой случай для того, чтобы вам уже договориться с графом – он тоже приглашён, и должен прибыть.

Вот не было печали!

- Милейший господин Талон, а вам лично в том какой интерес? – промурлыкал молчавший до того Валентин. – Хотите приобрести клиента или потерять?

- Почему же потерять? – усмехнулся Талон.

- Где граф держит свои богатства? У ваших родичей?

- Увы, - вздохнул банкир. – Он сам сказал, что его капиталы размещены поровну у Питерса и Джослина на Полуночных островах, у Штормштайнов в Видонии, и ещё у Медоусов в Другом свете. Не скрою, с его появлением мы хотели приобрести нового крупного клиента.

- Ну и уведёт он от вас деньги к тем Медоусам или кому там ещё, - усмехнулась Рита. – А вы останетесь мух на площади считать. Я же никуда не денусь, - подмигнула она.

На это Талон только вздохнул, и предложил гостям проследовать в столовую.

Рита поинтересовалась – где можно помыть руки. Талон поклонился и позвал служанку – женщину Ритиных лет, которая проводила Риту в отдельную туалетную комнату – с кувшином воды, тазиком и горшком. Ох. Может им тут, того, придумать бытовые усовершенствования? И ну его, этот дом, будем унитазы продавать?

Впрочем, она это ещё успеет – если вдруг не удастся отговорить графа от вмешательства. Эх, понять бы, что вообще ему надо! Что им тут вообще надо? Что везде? Денег? Славы? Если основные потребности удовлетворены, то что там дальше?

В столовой, кроме Талона и Валентина, бродил мальчик-журналист. Отлично, просто отлично!

- Господин журналист, рада вас видеть, - кивнула ему Рита. – Не уделите мне пару минут вашего времени?

- С удовольствием, госпожа Рита! – тот прямо просиял улыбкой.

Вежливость или нужда?

Сегодня на журналисте была жилетка в цветочек под светло-серым сюртуком, а булавка в галстуке изображала паука в паутине. Тьфу, везде пауки! Но он радостно предложил Рите руку и отвёл её к окну.

- Господин Жорж, я слышала, вы желаете узнать местные легенды, связанные с домом господина Гийома, - сладенько начала Рита.

- Верно, госпожа Маргарита. Я слышал несколько версий происхождения дома, и видел завещание, что хранится в ратуше, и слушал рассказы о том, как разные местные жители в детстве пытались туда забраться, и, мягко говоря, не преуспели.

- Отлично, - кивнула Рита. – Что ж, я могу предложить вам экскурсию по дому. Желаете? С рассказом о жизни и делах его основателя.

- Конечно, желаю! – у парня прямо глаза заблестели. – Очень желаю! А… что желаете вы?

Рита вздохнула и бросилась в бой.

- А я желаю знать, кто таков граф Джилио, - сообщила она. – Очень желаю. Откуда он взялся на мою голову, чем живёт, на что живёт, чем знаменит. Уж наверное, такой ловкий человек, как вы, что-то об этом знает.

- Немногое, на самом-то деле, - журналист опустил взгляд. – Но я представляю, кого можно спросить. И спрошу. Телеграфирую сегодня же после обеда.

- Благодарю вас, - кивнула Рита. – И жду в гости… например, в пятницу. К обеду. Годится?

- О да, буду весьма рад навестить вас в пятницу, - кивнул парень.

А местный дворецкий тем временем объявлял:

- Господин граф Джилио!

Названный вошёл и поклонился, и его тоже приветствовали. Он же подошёл прямо к Рите и поцеловал ей руку.

- Очень рад видеть вас, дорогая госпожа Маргарита. И тоже желаю беседовать с вами о наших общих интересах.

- Простите, дорогой господин граф, но у нас с вами нет общих интересов, - покачала она головой. – Впрочем, поговорить нужно, я согласна. После обеда?

- Извольте, - наклонил он голову.

Весь обед Рита просидела, как на иголках – мало того, что сидишь на краешке стула, и еда внутрь не лезет, так ещё потом с графом разговаривать. Она очень не любила вести дела с теми, кого не понимала, а графа она не понимала совсем. Что ему нужно-то? Впрочем, пусть сам и рассказывает.

И когда был объявлен перерыв перед десертами и чаем, граф предложил Рите руку, и провёл маленькую гостиную, смежную со столовой. Через широко распахнутые двери было видно, как слуги господина Талона накрывают чайный стол.

- Госпожа Маргарита, нам нужно обсудить интересующий нас обоих вопрос.

- Вероятно, - кисло согласилась она.

В гостиной было душно, после еды хотелось закрыть глаза и подремать. А тут он!

- Скажите, госпожа Маргарита, если я предложу вам ощутимую сумму в качестве отступного – согласитесь ли вы отказаться от спорного дома? Уверяю вас, на эти деньги вы сможете приобрести отличный дом в любом месте страны. Хотите – в столице. Хотите – на побережье, хоть западном, хоть северном, хоть южном. Хотите – в горах.

- Я, господин граф, не хочу делать то, смысла чего не понимаю, - покачала она головой.

- Смысл в том, что вы – одинокая женщина, и я понимаю, что вы ухватились за предложение Валентина. Но право, одинокой женщине намного проще жить в уюте и комфорте, а спорный дом образцом комфорта отнюдь не является.

- Почему вы так решили? – сощурилась Рита.

Тоже Ламбер что-то натрепал? У-у-у, проклятущий! Сыр, вот он кто. Лысая голова как раз как круглый сыр.

- В смысле, почему? Разве не так? Я понимаю, что вы отлично справлялись с ведением дома вашего супруга, но ведь жить самой – это совсем другое?

Он что, судит о ней по здешним женщинам? Ну так они тоже разные! Госпожу Софи Руа не сравнить с госпожой Фонтен.

- Господин граф, - вздохнула Рита и сурово на него посмотрела. – Мне жаль огорчать вас, но я не отступлюсь. Мне нужен именно этот дом, ясно вам? И у меня сейчас на него все права, простите. И в моей жизни всё было бы хорошо, если бы не пришли вы и не испортили всё, вот умеют же мужчины так! Поэтому говорите внятно – что вам нужно. И раз я уже согласилась вас терпеть в этом деле, то подумаю, как это организовать.

Граф нахмурился и помолчал немного.

- Госпожа Маргарита, вы напрасно упорствуете. Может быть, вы хотите быть представленной ко двору? Или… что-нибудь ещё?

- Да, что-нибудь ещё. Чтобы вы уже оставили меня в покое. И раз у вас столько денег и возможностей, то зачем вам сдался этот старый дом? Вы ведь можете найти себе любой другой, где хотите, удобный и комфортный. А потом и ко двору представиться. И что-нибудь ещё. А вы тут сидите почём зря, и мне уже всю душу обчирикали.

- Я вам… что? – он изумлённо воззрился на неё. – Хорошо, будь по-вашему. Завтра к десяти я приеду, и мы обговорим тот объём восстановительных работ, который будет в моей ответственности.

- Давно бы так, - буркнула Рита.

Граф поднялся, помог встать Рите и проводил её к обеденному столу, куда как раз звали пить чай.

Глава 20. В досужий час читали мы однажды (с)

Эрмина зашла в гостиную измерить господина Жиля – чтобы сшить сорочку, как она и обещала. Ей доводилось шить сорочки на своих кукол, и не только сорочки, а вообще всё, что бывает, и шить ей нравилось. Это сестрица Эжени терпеть не может ни шить, ни порядок наводить, ни посуду на столе красиво расставлять – ровно как маменька. А Эрмина, она как бабушка – хочет уметь всё.

А ещё госпожа Анна дала ей свою волшебную мерную ленту – которая измеряет всё равно что сама, только смотри да записывай. И объяснила, как ею пользоваться, и Эрмина даже попробовала снять мерки с Бабетты – под присмотром госпожи Анны, конечно же. Бабетте раскроили новый лиф платья, и госпожа Анна посмеивалась – вот и поглядим, сойдётся или нет. Правда, Бабетта уверяла, что всё сойдётся, потому что у неё, Эрмины, руки умелые и глаз верный, но Эрмина сомневалась. Она часто сомневалась в том, что делала, наверное, потому, что родители повторяли – не лезь, маленькая ещё. Не твоё дело. Всё равно у тебя ничего не выйдет. Вот вырастешь… Вот замуж выйдешь… Вот детей родишь…

И только бабушка усмехалась и говорила, что жить нужно тогда, когда эта жизнь у тебя есть, а не когда-то потом. Кто его знает, что там вообще окажется, когда ты выйдешь замуж? Всё будет зависеть от того, кто тебе свыше достанется в мужья. А пока ты зависишь от себя – и от старших в семье, вот и делай то, что нужно тебе, и не навредит тем самым старшим. А то очнёшься в шестьдесят лет немощная – и тогда-то уже точно будет поздно.

Правда, бабушка посмеивалась и не велела повторять эти наставления сестрице Эжени. Потому что, говорила, та – не маг, она не сможет, как надо. А ты, говорила, сможешь. А поскольку бабушкин дар из всех внуков передался только Эрмине и маленькой Мадлен – кажется, у неё вроде тоже что-то выходит, то с ними бабушка и разговаривала чаще всех и дольше всех. И любила их больше других внуков, что уж говорить.

И про господина Буасси бабушка тогда сразу шёпотом сказала, что он доигрался – с кем-то там, Эрмина не поняла. Но бабушкины слова вообще не понять, если она сама того не захочет. Наверное, она поговорит с батюшкой и всё ему расскажет, что знает. А знает-то она много, уж всяко побольше напыщенного господина Ламбера, который приезжал вчера к госпоже Маргарите и пытался совать везде свой нос!

Вот ещё придумал – госпожа Маргарита виновата. Да она здесь ничего не знает, и никого тоже, и она, если честно, мухи не обидит! Она хорошая и добрая. Она щедро благодарит за помощь, хоть и сама пока не очень-то уверена в том, чем владеет, а чем – нет. И помочь госпоже Маргарите – одно удовольствие. Дома нет столько интересных дел, и столько свободы тоже нет.

Правда, когда Эрмина добросовестно перечислила батюшке всё, чем они с Бабеттой занимались в доме господина Гийома, тот нахмурился и спросил – что, только уборка, ремонт и шитьё? И всё?

- И всё, - подтвердила Эрмина, потому что это была чистая правда.

- И эта особа ничего не говорила ни обо мне, ни о других членах городского совета? Ни о том, кто её подослал?

- Да как она может говорить, она здесь никого не знает! И никто её не подсылал, её господин Валентин привёл откуда-то издалека.

Эрмине показалось, что батюшка не поверил, ну да он никогда не относится к Эрмине серьёзно. Как только решился отправить её сюда? И спасибо ему за то, что решился!

А ещё был господин Филипп. О котором Эрмина не поняла – кто он и откуда, и как очутился в доме, а сам он об этом помалкивал. И она ничего не рассказала о нём батюшке – потому что батюшка не спросил. О госпоже Анне спросил – кто одел госпожу Маргариту. Эрмина и ответила, как есть – госпожа Фонтен. Да и всё.

Снимать мерки волшебной лентой Эрмине очень нравилось – только успевай записывай, и всё, а она сама ляжет, как надо, и остановится в той точке, где положено, и обхватит с той силой, с какой нужно, чтобы оставить припуски на свободное облегание – так объясняла госпожа Анна. Эрмина была уверена, что госпожа Анна лучшая портниха, чем госпожа Аделин, у которой шьётся матушка, просто матушка дружит с госпожой Аделин, и супруга господина Сюлли, и супруга господина Курси тоже, поэтому они у неё платья и заказывают.

Измерить господина Жиля, сидящего на столе в гостиной,  было несложно. Эрмина прикинула, сколько батиста нужно на ту сорочку, и подумала, что уж сразу нужно сшить сорочку и госпоже Марго. Её тело казалось с виду таким же, как у господина Жиля, но следовало убедиться в этом лично, и Эрмина отправилась в библиотеку. А потом уже она сходит в старинную гардеробную и там присмотрит батист и кружево.

Она как раз спустилась на второй этаж, когда в библиотеке что-то грохнуло. Ой, она и забыла, там же господин Филипп книги расставляет!

Дверь распахнулась легко и без скрипа, и Эрмина увидела Филиппа – сидящего на верхней ступеньке высокой лестницы с несколькими книгами в руках.

- У вас что-то упало, господин Филипп? – спросила Эрмина.

- Увы, да, - улыбнулся он. – Две книги. Сейчас я спущусь за ними.

Господин Филипп очень красиво улыбался. И хоть Бабетта и говорила, что он нищий оборванец, скорее всего, потому что как бы иначе он оказался тут, совсем один-одинёшенек? Так же не бывает, вот правда, всегда есть дальняя родня, или опекуны, или друзья родителей, или кто-то ещё! Уж наверное, там какая-то тёмная история случилась! В общем, несмотря на все недобрые слова Бабетты, господин Филипп Эрмине нравился. Он не задирал нос перед Эрминой, как молодые люди, которые приходили со своими родителями к ним в дом, например - как Адриан, сын доктора господина Курси. Как же, он ведь учится в медицинском колледже столичного университета, и пойдёт по стопам отца, и знает так много! Или как Жан-Жак, сын господина Сюлли, который и так поздний и единственный ребёнок, и ещё ему оставила наследство какая-то дальняя родственница его матери, и он поэтому считает себя пупом земли. И некоторые другие – тоже.

А ещё никто из тех молодых людей не был магом. А господин Филипп – был.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Господин Филипп, не спускайтесь. Сейчас я вам помогу. Скажите, упали те книги, которые лежат сейчас на полу, под лестницей?

Там и вправду лежали два толстых тома, переплетённых в коричневую кожу. Один упал плашмя, а второй раскрылся в полёте, и следовало проверить, не повредились ли страницы.

- Что вы, госпожа Эрмина! Вы ведь заняты, так?

- Так, но я могу ненадолго прерваться, - улыбнулась Эрмина, улыбаться господину Филиппу было легко, он не истолкует её улыбку превратно. – Что вы будете спускаться из-под потолка, а потом забираться обратно? Я сейчас.

Она смотала мерную ленту госпожи Анны и сложила её в карман передника, и застегнула карман сверху на булавку – чтоб не выпала случайно. Подняла одну книгу, которая упала правильно, смахнула с неё пыль магическим образом и положила на ступеньку. А потом подняла вторую книгу, перевернула… и во все глаза уставилась на иллюстрацию.

Очевидно, книга была старая, потому что хоть и печатная, но рисунки в ней, похоже, нарисовали уже после того, как напечатали текст – руками. У бабушки была одна подобная книга – учебник магии, доставшийся ей от её собственной бабушки, там тоже были чудесные иллюстрации – яркие, красивые, подробные, с тщательно выписанными деталями, и бабушка позволяла Эрмине читать ту книгу только в своей комнате. А тут… бери и читай, сколько хочешь.

На картинке были нарисованы двое в старинной одежде – двое молодых мужчин, как сначала подумала Эрмина, а потом присмотрелась и поняла – один из них девушка! Коротко стриженая, в мужской одежде, но по фигуре – несомненная переодетая девушка! Пара стояла под раскидистым дубом, обнявшись, вокруг полыхал огонь – наверное, магический, а эти двое так смотрели друг на друга, что не оставалось сомнений – они влюблены.

Эрмина глянула на заглавие – «Анжелика». И подзаголовок – «История Анжелики де Саваж, рассказанная ею самой, записанная её внучкой Теодорой де Саваж, и изданная в типографии Ордена Света, что в Фаро». С момента издания книги прошло примерно двести лет.

О Саважах рассказывала бабушка – её матушка, прабабушка Эрмины, в юности была дружна с одной дамой из этой семьи. Семья была древняя и магическая, таких сейчас почти не осталось. Кажется, Саважи не то все погибли в революцию, не то почти все – Эрмина не прислушивалась. Ей было интересно о чудесах, а не о смертях.

Она подняла голову – господин Филипп смотрел на неё сверху.

- Зачитались? Вот, и я так же. Тут что ни книга, то сокровище, в этом-то шкафу.

- Как вы думаете, если я попрошу у госпожи Маргариты разрешения почитать эту книгу – она дозволит? – спросила Эрмина.

- Мне дозволила, - кивнул господин Филипп. – Но уверяю вас, если вам интересны книги о магии, то здесь есть, из чего выбрать! Вот та, что вы положили на ступеньку, лично мне кажется намного более перспективной.

Эрмина взглянула – о, язык южного полуострова Лацио, Фаро, Феррайи и прочих тамошних мест. Как хорошо, что бабушка заставила её научиться читать на этом языке, и немного говорить – тоже! «Астальдо Аурелио Нери. Общая теория ментальной магии. Издание пятое, дополненное» - так было написано на обложке.

- Увы, я ничего не умею из области ментальной магии, - вздохнула Эрмина. – А вы?

- Кое-что умею, - серьёзно кивнул господин Филипп.

- Вот и хорошо, значит, вам пригодится, - рассмеялась Эрмина.

Полезла по лестнице наверх, подхватив юбки, и протянула ему книгу.

- Благодарю вас, госпожа Эрмина, - поклонился он. – Скажите, а вы любите читать?

- Очень, - честно сказала она. – Я была совсем крошкой, когда бабушка взялась учить меня читать, родители говорили, что это блажь и я потом научусь, как все другие дети, но она настояла. И я ей за то очень благодарна, потому что я смогла узнать из книг столько, сколько никогда бы не узнала от родителей и подруг!

- Вот и я люблю, - вздохнул Филипп. – Я бы остался здесь жить, честно, и жил бы, пока не перечитал все здешние книги. И это при том, что я вырос и воспитывался в таком месте, где книги весьма в почёте, и прочёл за свою жизнь их довольно много. Здесь же отличное собрание именно франкийских книг о магии последних двух-трёх столетий, многие из тех, что я встретил, издавались очень ограниченными тиражами, и я не представляю, есть ли они где-то ещё, или были уничтожены, когда во время революции громили поместья и замки старых магических родов.

Эрмина тоже уселась на ступеньку, пониже господина Филиппа.

- Я поняла, я тоже буду ходить сюда разбирать книги, - рассмеялась она. – Попрошусь сегодня у госпожи Маргариты, как она вернётся. Вы не возражаете? Вдвоём мы справимся быстрее.

Он задумался на мгновение… но Эрмина не успела понять, возражает ли он, потому что господин Филипп тут же улыбнулся.

- Вы правы, госпожа Эрмина, вдвоём мы справимся быстрее. Я буду очень рад, если вы найдёте время и присоединитесь ко мне.

Когда во дворе выстрелила пушка, что означало – вернулась госпожа Маргарита, они так и сидели на лестнице, и Филипп читал вслух главу из книги о ментальной магии господина Астальдо Аурелио Нери.

Глава 21. Ну, граф, погоди!

Прибыв домой, Рита озадачилась. Это вот завтра поутру притащится господин граф, значит. И его нужно будет мало того, что на порог пустить, так ещё и выделить ему кусок дома, чтоб работал, и тряпку с ведром дать, что ли? И этой, как его, золы из печки в кухне?

Рита никак не могла представить себе графа с тряпкой в руках. А также с веником, с молотком и что там ещё бывает. Граф был весь лощеный, как из витрины, или как большие шишки, которых по телевизору показывают. Показывали. Дома.

Эх, дом. Честно говоря, чем дальше, тем меньше Рита о том доме думала, только о Ваньке душа болела, остальные-то не пропадут. Но может быть, выйдет как-нибудь заслать туда Валю, пусть хоть новости узнает, что ли? Надо поговорить.

Рита сняла выходное платье, переоделась во что попроще, поставила на печку сваренный вчера и настоявшийся у ледника бульон, позвала Бабетту – помогать борщ варить. И пронеслась ураганом по дому – нужно было решить, куда заслать наутро графа.

Библиотека – отменяется. Ещё надо не забыть получить отчёт от Марго – что там делал Филипп. Правда, вместе с ним на лестнице сидела ещё и Эрмина, и она сразу же стала просить разрешения читать какую-то книгу – да пусть читает, конечно, читать хорошо и правильно. И вообще девочка сюда приехала не ей платья шить, а учиться новому, вот пусть и учится – у госпожи Фонтен, вроде они там неплохо спелись, и в книгах если что хорошее вычитает – то тоже пусть.

Правда, Эрмина отчиталась, что обе куклы измерены, и она уже сегодня выкроит им всё, что собиралась. А Филипп рассказал, что три самых верхних полки готовы, и он бы тоже взял почитать книгу – вот эту, о ментальной магии. Так в списке и отметили, что магия – у Филиппа, а у Эрмины – что? Анжелика? У них тут тоже есть Анжелика? И это тоже роман про любовь? Та, что Рита читала дома примерно в возрасте Эрмины, была написана значительно позднее.

Рита взяла книгу, разглядела – нет, это какая-то другая Анжелика.

«Моя нынешняя жизнь началась с того, что я очнулась в часовне замка Лимей, среди черепов и костей, и в окружении его высочества принца Лимейского, ныне короля Анри, и его друзей – графа Саважа, ныне герцога, и виконта де ла Мотта, ныне графа. Они-то и рассказали мне, что я была отравлена, и спаслась не то господним чудом, не то молитвами всех, кто меня знал, не то магическим искусством Орельена де ла Мотта. Я же сама полагаю, что тут сыграли роль все три фактора, но без Орельена всё равно ничего бы не вышло. Я не помнила ничего из своей прежней жизни в доме моего отца, но зато обладала воспоминаниями о какой-то совсем иной жизни – наверное, это всё снилось мне, покуда я находилась в беспамятстве. Впрочем, вернувшие меня к жизни рассказали, что меня зовут Анжеликой де Безье, и я – невеста его высочества. Этот момент стал отправной точкой, а далее уже…»

Далее Рита читать не стала, но подумала, что можно бы – потом. Надо будет расспросить Эрмину – о чём вообще книжка. А пока дети пусть читают, а она пойдёт дела решать.

Графа можно позвать в кабинет. И тут оговорить условия. И Валика с утра за шкирку подержать хорошенько, чтоб не смел ничего скрывать – если вдруг что.

Конечно, идеальными местами для графских белых ручек Рите виделись чердак или кладовка. Но на чердаке живет паучья матерь, кстати, надо бы сходить поздороваться. Туда графу прежде неё самой нельзя. Или вот ещё большая столовая, тут и люстры в паутине, и окна грязнущие, и пол весь рассохся, и стулья в перетяжке нуждаются… нет, тут она сама справится. Надо что-то такое, где нельзя ничего испортить. Или не страшно, если ей всё равно потом придётся переделывать.

Рите всё это живо напомнило студентов, которых приводили в фонды музея, чтобы они знакомились с работой. Рита и её коллеги брали этих студентов в оборот – рассказывали и показывали, учили работать с базой данных, а ещё – отправляли обеспыливать коллекции. То есть, проще говоря – мыть хранилища, и тоже – те, где нельзя было ничего сломать или испортить. С мытья хранилищ нередко начиналось знакомство с работой и у новых сотрудников, и некоторые, поглядев на занозистые стеллажи в слабо освещённом подвале, быстро убегали прочь, хотя ещё накануне рассказывали о том, что работа в музее – это большая светлая мечта с детских лет. Вот и тут – нужно занять графа так, чтоб убежал? Когда лично встретится с тем, что так желает заполучить? Попробуем!

Напротив столовой располагалась бальная зала, Рита заглянула туда, посмотрела на зеркальную стену, люстры, балкончик для музыкантов под самым потолком… а не сюда ли его отправить, родненького? Тут замечательные пыльные шторы, через окна ничего не видно, паутина клочьями, а паркет рассохся только в путь – то и дело торчат выступающие плашки, она сама чуть не завалилась. Зеркальная стена, наверное, будет очень красивой, если её привести в порядок, но для этого её нужно помыть. Высота пять метров, ага. Единственная пока найденная стремянка в библиотеке. И ещё придётся смотреть состояние зеркального слоя – не нужна ли реставрация. И люстры чистить, а граф-то, кажется, совсем не маг, это Эрмина с люстрами на «раз» расправляется, а ему как придётся?

Рита шла в кухню и потирала руки в предвкушении.

На кухне загруженная по всем правилам Бабетта помыла и почистила нужные овощи, и с любопытством ждала, что дальше. А дальше уже, как песня – капусту в кастрюлю, свёклу-морковку-лук-перец-помидор в обжарочку. Картошку порезать и заготовить. Зелень тоже порезать. Мясо снять с кости, нарезать тоненькими ломтиками, а дальше уже пусть кто хочет – кладёт в суп, а кто хочет – ест вприкуску. Сметану в мисочку красиво выложить, и можно подавать.

Домочадцы смотрели с изумлением – что это такое они притащили. А потом распробовали и даже добавки просили, особенно Филя и Валик. И чаем свежим этот праздник живота запить – самое то, даже уже никаких сладостей не нужно.

- Так вот, друзья мои, завтра с утра к нам заявится граф собственной персоной, - сказала Рита, когда все поели. – Понятия не имею, как именно он собирается участвовать в нашем ремонте и уборке, но раз захотел, и раз я не имею права его послать восвояси – то пусть работает, а мы поглядим. Я думаю предложить ему на упорядочивание бальный зал, что скажете?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- В кладовку бы его в какую-нибудь, - пробурчала Бабетта.

О да, мысли сходятся. На первом этаже ещё оставалось несколько нетронутых кладовок, наполненных неизвестно чем.

- Нет уж, с содержимым кладовок мы сами справимся, - покачала головой Рита. – Нам нужно помещение, в котором сложно что-то испортить или напакостить, специально или по незнанию.

- А вдруг он… что-нибудь ищет? Что-нибудь ценное? – спросила Эрмина. – И вся эта история – только маскарад для его истинных намерений?

- Запросто, - вздохнула Рита. – Увы, просветить ему голову мы не сможем.

- Просветить? – не понял Филипп. – Для чего?

- Ну, это я фигурально выражаюсь. Так говорят, когда хотят узнать, что человек думает. Ещё говорят – залезть в голову.

- Это-то как раз несложно – что человек думает, - пожал плечами мальчик. – Для мага, конечно.

- Что? – нахмурилась Рита. – Несложно?

И этот… мальчик знает, что она думает?

- Да, если настроиться определённым образом. Маг чувствует отношение к себе и намерения в отношении себя, а маг-менталист может больше.

- И что, у нас есть такой маг-менталист?

- Да, - Филипп долго решался, но потом согласно кивнул.

- Кошмар, - резюмировала Рита.

- Почему же кошмар? – поинтересовалась госпожа Анна. – По большому счёту, ничего особенного.

- Мне неприятно осознавать, что в моей голове будет копаться всяк, кому не лень, - сообщила Рита.

- Копаться не будет, ибо зачем? Вы думаете, что содержание вашей головы всем интересно? – улыбнулась госпожа Анна. – Это делают только по необходимости, потому что для развлечения – слишком много сил нужно затратить. А когда становится легко, то в таком возрасте уже не до развлечений, поверьте.

- Вы что, тоже так умеете? – Рита беспомощно вертела головой и переводила взгляд с одного сотрапезника на другого.

- Из нас только госпожа Бабетта не маг, – пожал плечами Филипп.

- И то я бы поспорил, - промурлыкал кот.

- Тьфу на вас, - выдохнула Рита. – Маги, значит. Мысли читают.

- Я не читаю никаких мыслей, - сказала Эрмина. – И все мы, если вы помните, давали клятву не вредить вам и дому.

Точно, так было.

- А клятву не вредить графу, значит, не давали, - качала головой Рита.

- Нет, - улыбнулся Филипп, и какая же душевная у него стала улыбка.

- Значит, будем разбираться совместно, так? – Рита просто не смогла не улыбнуться в ответ.

Наутро к приезду графа они успели подняться, позавтракать и обеспечить графу фронт работ.

- Где набирать воду, я покажу, - смеялся Филипп.

Он был очень рад, что может заниматься книгами в библиотеке.

- Я тоже покажу, - вторила Бабетта.

Молодёжь предвкушала. Рита заразилась общим настроением и предвкушала вместе с молодёжью.

Граф отличался точностью – когда часы в кабинете пробили десять, у входа остановился его элегантный экипаж. Кучер остался дремать, а сам он вышел наружу, и подошёл к выстроившимся на крыльце Рите с домочадцами.

- Доброе утро, госпожа Маргарита, доброе утро, господин Валентин, госпожа Анна, госпожа Эрмина. Остальных я, кажется, не знаю.

- Это Филипп, мой двоюродный племянник, - кивнула Рита на молодого человека. – И Бабетта, она – камеристка Эрмины. Господин граф Джилио приехал договариваться о своей части реставрационных работ.

- Верно, - кивнул граф. – Могу я войти?

- Да, вы можете войти и пройти со мной, - кивнула Рита.

Она провела графа в кабинет и кивнула на кресло для посетителей. Валентин просочился следом и сел на свободный стул.

- Благодарю, - на соседний стул граф поместил цилиндр и трость.

- Рассказывайте, - кивнула Рита.

- Я полагал, это вы расскажете мне, - он изобразил вежливое недоумение.

- О чём же?

- Какой этаж дома вы предполагаете разделить со мной.

- С вами лично я ничего делить не желаю, и вы о том осведомлены, - поджала губы Рита. – Если вам хочется приложить к чему-то руки – я готова пустить вас в бальную залу. У меня ещё нескоро до неё руки дойдут.

- А я думал, вы возьмётесь за неё в первую очередь, - улыбнулся граф.

- Глупо заниматься бальными залами, когда быт до конца не налажен, - пожала плечами Рита.

- Но в конце августа в Верлене, я слышал, традиционный сезон балов, так, господин Валентин? Я полагал, вы воспользуетесь этим поводом, чтобы окончательно войти в местное общество, и заодно показать, каким под вашим управлением стал этот дом, - вкрадчиво произнёс граф.

- До конца лета ещё ой как неблизко, - отмахнулась Рита. – Желаете посмотреть?

- Желаю, - кивнул граф.

Далее они втроём отправились в бальную залу.

- Видите? Портьеры, окна, люстры, пол. Зеркало. Потолок бы побелить заново. Вы хорошо умеете белить? – Рита испытующе глянула на графа.

Тот странно на неё посмотрел и спросил тоже:

- Скажите, вы уже договаривались с какими-то поставщиками краски и прочего в Верлене или в Совилье?

- Нет, я решаю эти вопросы немного иначе, - улыбнулась Рита.

- Хорошо, тогда я пришлю сегодня своего управляющего, и он всё посчитает.

- Управляющего? Извините, о нём договора не было, - встрял Валентин. – Вы можете рассказать ему, что вам требуется, он доставит. Но пари заключили вы, а не ваш управляющий, - покачал головой кот. – И если вы не готовы отказаться от него – то вперёд. Госпожа Рита, если что, всё делает сама. Значит, и вам придётся.

- Но позвольте, дорогой Валентин, какая же разница, буду я красить эти рассохшиеся рамы сам, или кто-то это сделает для меня?

- Этому дому – есть разница, - улыбнулся Валентин – совершенно по-кошачьи. – Или вы участвуете в работах сами, или – покидаете дом и отказываетесь от претензий.

Граф смотрел с изумлением.

- Это… где-то записано?

- Вот здесь, - кот постучал себя по лбу.

- Хорошо, пусть будет по-вашему, - кивнул граф. – Боюсь, прямо сейчас я не смогу приступить, но я подумаю, как это сделать. И что же, я даже помощников не могу привести?

- Попробуйте, - пожал плечами Валентин. – Ситуация не самая распространённая, поэтому я даже и не могу сказать, облегчат помощники ваше дело или только усложнят.

- И ваше слово – закон, так? И вы уже расположены к госпоже Маргарите, и даёте ей дополнительные очки, - усмехнулся граф.

- Госпожа Маргарита уже вложила в этот дом немало своих сил, - покачал головой Валентин. – Она заработала эти дополнительные очки своими руками.

- Что ж, значит, я тоже начну… зарабатывать, - рассмеялся граф. – Вернусь после обеда.

- Как вам будет угодно, - кивнула Рита.

И проводила его до выхода.

Глава 22. Особенности ремонта волшебных домов

- Скажи-ка мне, друг Валентин, а что же, и впрямь дом можно ремонтировать только своими руками? – поинтересовалась Рита, когда стук экипажа графа затих вдали.

- Нет, но – вы ведь знаете, как нашим друзьям пришлось поступить, чтобы начать самостоятельно перемещаться по дому, - пожал плечами кот. – Понимаете, здесь и раньше не приветствовалось, чтобы посторонние ходили туда-сюда, а с тех пор, как прямых наследников не осталось, так и вовсе. Я не знаю, для чего господин Люсьен добавил в завещание этот пункт про добросовестного наследника и спор, наверное – из лучших побуждений. Все самые странные вещи на свете делаются из самых лучших побуждений. Но вас, госпожа Маргарита, я нашёл сам, и на мой взгляд, вы в качестве хозяйки справитесь намного лучше, и поэтому подходите намного больше, нежели господин граф. Возможно, зайди речь об обычном доме, мне бы и в голову не пришло спорить с графом. Но дом господина Гийома – особый, с ним и обращаться нужно особым образом. Здесь не обойдёшься управляющим, рабочими и тканью для обивки модной расцветки. И мне очень жаль, что граф этого не понимает, и что тот человек, который ему обо всём рассказал, тоже не понимает. Или наоборот – понимает, и хочет посмеяться, - вздохнул Валентин.

- И что, когда этот проклятущий вернётся, мне у него над душой до ночи стоять? – нахмурилась Рита.

- Не обязательно вам, - тут же ответил кот. – Любой из нас справится. Госпожа Фонтен занята, а все остальные могут.

- Хорошо, договоримся. Пусть сначала возвращается.

Граф вернулся после обеда. И как же он разительно изменился! Рита даже не сразу узнала его в потёртой шляпе, крепких штанах, рубахе и жилетке с множеством нашитых карманов, и в прочных кожаных башмаках. С ним в карете приехали ещё трое мужиков, одетых по-простому, и привезли какие-то ящики.

- Итак, госпожа Маргарита, я готов приступить к работе, - кланялся граф по-прежнему изящно, хоть в модном сюртуке, хоть в рабочей жилетке.

- Ладно, - пробурчала Рита. – Идёмте в зал.

Под её взглядом приехавшие проследовали в зал, и начали с уважением разглядывать помещение. Ну да, большое. Ну да, запущенное. Но не безнадёжное же, так что пусть берут и делают.

Оказалось, что один из мужиков, Клод – плотник, умеющий работать с паркетом. А двое других – на все руки.

- Хозяюшка, скажите, - поклонился Клод, - а есть ли лестница? Мы бы сняли шторы, да я бы рамы оконные посмотрел – может, где подправить надо.

Что, дать им, так уж и быть, лестницу из библиотеки?

- Момент, - Рита вышла наружу и позвала Филиппа. – Скажи честно, тебе там будет, что делать, если некоторое время без лестницы?

- Да, - улыбнулся тот. – Как раз нужно составить список книг с очередной полки, на это время я могу уступить лестницу людям господина графа.

- Вот и отлично, - кивнула Рита. – И забрать потом не забудь. – Валентин, будешь приглядывать.

- Буду, - вздохнул кот.

Филипп потащил в зал лестницу, Валентин остался приглядывать, а Рита кликнула Бабетту, и вместе с ней отправилась на штурм столовой. Здесь тоже хватало и пыли, и сажи, и паутины, и какого-то застарелого мусора. Плюс нужно было проверить запасы посуды – очевидно, они находятся в кладовой возле кухни, Рита туда мельком заглядывала, но провести инвентаризацию пока руки не дошли.

А пока они тоже сняли шторы – без лестницы, по принципу «домик-домик, помоги», и домик помогал, и шторы сами снимались с крючков и падали им в руки, поднимая тучи пыли. Вытащили их во двор и вытрясли хорошенько – прежде, чем замочить в большом корыте. Дальше глянули, поняли, что лестница понадобится-таки – обметать паутину, и Рита попросила Валентина сообщить, как только работнички её освободят. И они с Бабеттой взялись мыть окна.

Она не сразу поняла, что за стуки и крики раздаются со стороны той самой залы, выскочила на площадку, куда выходили двери обоих помещений, огляделась… и расхохоталась. Судя по всему, Валентин сбежал, двери закрылись, и выйти работнички не могли. Никак. Вот и стучали.

Рита просмеялась, убрала с лица усмешку и открыла дверь. На неё уставились четыре пары глаз, и самым изумлённым был как раз граф.

- Как это понимать, госпожа Маргарита? – вопросил он. – Куда делась дверь?

- А куда тут всё девается? – пожала она плечами. – Вот туда же и дверь. Вы в волшебном доме или где?

- И как тут ходить-то? – пробурчал один из мужиков-работников.

- Под присмотром хозяев, - строго сказала Рита. – И никак иначе.

- А молодой-то господин ходит, и ничего, - продолжал бурчать тот самый мужик.

- Так если хозяйкин родич, - откликнулся второй, - ему-то и можно, наверное.

- Ему – можно, - согласилась Рита. – А вам придётся пока вот так. Стучать по надобности. Кто-нибудь придёт и вас спасёт.

До вечера впускать-выпускать бедолаг пришлось ещё несколько раз. И надо сказать, господин граф вёл себя тихо и смирно, безропотно входил и выходил вместе со всеми. Или вовсе оставался в зале и что-то изучал в стенах и зеркале. Может, задумался о том, нужно ли ему такое сокровище?

Перед закатом Рита пришла в зал сама – оценить масштаб разрушений. Что ж, шторы сняты и вынесены наружу, оконные рамы подправлены и ошкурены, паутина убрана, висящие клочья штукатурки тоже убраны. Одна рама извлечена из оконного проёма, и правильно, там бы заменить кое-что. Очень интересно, что тут будет завтра поутру?

- Ладно, работа принимается. Ступайте, мойте руки, и поднимайтесь наверх – ужинать. Валентин проводит.

О том, что работников надо кормить, Рита усвоила с детства. Вот как раз и борщ доестся, и ещё они с Бабеттой сделали жаркое на скорую руку – после обеда покидали в большой горшок овощи, мясо, приправы и соль, и оно всё томилось в печке часа три. Уж наверное, съедобно.

Господин граф, оказавшись в гостиной третьего этажа, разглядывал там всё с интересом. И не мог не заметить, что здесь-то всё хорошо.

- Скажите, госпожа Маргарита, где вы нашли эту ткань для обивки?

- Она была мне предложена, и я не отказалась, - улыбнулась Рита.

- А кто вам реставрировал мебель?

- Валентин договорился. Как видите, пока удалось сделать ещё не всё.

И вправду, стулья, на которых сидели, были в порядке. И стол, и скатерть, и приборы. И люстра. Но шкаф у стены с декоративными тарелками – ещё нет, и ковёр бы заменить, или починить. Ничего, сделаем.

Граф очень хвалил еду и просил разрешения прислать своего повара в обучение к местному, Рита ответила – что подумает. Не до обучения местных поваров пока.

И потом он ещё на крыльце поцеловал Рите руку, и сказал – прощаемся до утра. Они вернутся к девяти часам.

Карета отбыла, а Рита пошла наверх. Это нужно было запить.

Валентин или кто-то ещё догадались и подсуетились, и корзинка с бутылками вина уже стояла на столе.

- Ну, что скажете, домочадцы? – Рита плюхнулась на стул и вытянула ноги.

- А скажу я вам, работать руками господин граф умеет, - сообщил Валентин. – Ему определённо доводилось это делать раньше. И молоток он в руках держал, и другие инструменты. Да и тряпку, похоже, тоже.

- Из грязи в князи? – усмехнулась Рита. – Именно поэтому он и шифруется от всех, и даже журналист Жорж толком не знает, откуда тот взялся?

- Кстати, мне завтра обещали привезти газеты со статьями того журналиста, - сообщил кот.

- Отлично, Валечка, тащи их сразу ко мне, и будем читать. Потому что молодой человек должен посетить нас уже послезавтра.

- А можно, мы уже пойдём? – спросила Эрмина. – Тоже будем читать. Очень уж книга оказалась интересная.

- Книга? – не сразу сообразила Рита, потом вспомнила. – Это которая про Анжелику?

- Да, - улыбнулась девочка. – Нам очень нравится!

- Это про любовь?

- И про приключения! Я слышала об этой фамилии, но никогда не знала, что одна из них могла стать королевой. Но почему-то не стала, мы пока ещё не дочитали. Но представляете, у девушки прорезались магические силы только в восемнадцать лет!

- Так не бывает, - нахмурился Филипп.

- А вот и бывает, - возразила Эрмина. – Написано же!

- Мало ли, что напишут, - продолжал упорствовать тот.

- Бывает, молодой человек, бывает. Магия – она вообще не очень-то поддаётся правилам. Бывает почти всё, только – каковы потом последствия? – хитро глянула на него госпожа Фонтен.

- Наставники в школе мне тоже всегда первым делом говорили про последствия, - вздохнул парень.

- И правильно делали, - улыбнулась почтенная дама. – Но ты их, как мне кажется, не очень-то слушал.

- Всякое бывало, - он опустил взгляд в пустой бокал.

Ну да, конечно, если б думал о последствиях – не сидел бы тут, скрываясь от властей. И то, не вечно же ему здесь сидеть? Впрочем, пока никуда не стремится – и хорошо. А потом разберёмся.

- Госпожа Маргарита, а почему вы сказали, что господин Филипп – ваш родственник? – спросила Бабетта.

- Ну а как ещё объяснить его наличие здесь? – пожала плечами Рита. – Самое простое, что пришло мне в голову. Чтоб все знали, что не посторонний. Ты, Филя, не обижайся, если уж скрываться – то по правилам. Ещё бы имя тебе какое-нибудь другое придумать.

- Спасибо вам, госпожа Маргарита, - молодой человек поклонился. – Я… и мечтать не мог о таком родстве. Я с удовольствием буду вашим племянником. А имя… можно оставить, наверное. Мало ли в мире Филиппов?

- Наверное, много, даже и не знаю, - пожала плечами Рита.

- Это правильно, что не посторонний, - согласилась госпожа Фонтен. – Меньше слухов и сплетен. Как вы убедились, наша уединённая жизнь никак не мешает их распространению. А сейчас я, с вашего позволения, откланяюсь до завтра.

И это послужило сигналом – все принялись подниматься и желать друг другу доброй ночи.

А поутру Рита первым делом, едва умывшись и одевшись, кликнула с собой кота, даже и не принявшего пока человечий облик, и побежала вниз – смотреть на бальную залу. Сначала глянула в столовую и порадовалась – потолок был свеж, окна блестели. Люстру вчера не почистили, она и висела вся в паутине. И мусор как не вынесли, так и лежит. Но процесс определённо идёт.

А потом они заглянули в бальную залу… и Рита расхохоталась. Ржала, как ненормальная, и не могла остановиться.

Потому что бальная зала пребывала в своём первозданном запущенном виде. Штукатурка висит клочьями, рамы кривые, стекла грязные. Та рама, что была вытащена, вставлена на место – рассохшаяся и облупившаяся. Не зная, невозможно было заподозрить здесь какие-то работы вот прямо накануне.

И господину графу ещё предстояло об этом узнать.

Глава 23. Скандал

Домочадцы отреагировали на удивление слаженно – громким изумлением. Потом Бабетта отвернулась и пробормотала что-то вроде «так ему и надо, графу-то». Филипп рассмеялся тихонечко, Эрмина и госпожа Фонтен переглянулись с улыбками.

- Вот только как он своим работникам всё объяснит? – спросила Бабетта.

- Это уже его головная боль, - отмахнулась Рита.

- Работники знали, куда ехали, - сказала госпожа Фонтен. – И если будут злы на господина графа – то пусть он им напомнит.

И с этой светлой мыслью они отправились завтракать.

Граф появился, когда все они уже завершили завтрак и разошлись по делам – Филипп с Эрминой в библиотеку, госпожа Фонтен в мастерскую, а Рита и Бабетта в столовую. Сегодня предстояло вычистить люстру и привести хотя бы в относительный порядок стулья.

Но сначала – встретить господина графа.

Господин граф был необыкновенно любезен, привёз Рите букет роз из цветочной лавки Верлена, говорил о чудесной тёплой погоде и ещё каких-то мелочах – пока не вошёл в бальную залу.

- Видите ли, госпожа Маргарита, - начал было он.

И замолк на полуслове, увидев, на что за ночь стало похоже помещение, в которое он вчера усердно вкладывал свои собственные силы и ресурсы.

Он недолгое время молчал, а потом повернулся к Рите и очень тихо спросил:

- И как это понимать, госпожа Маргарита?

- Я, господин граф, предпочитаю не понимать, а принимать, - сказала она.

Постаралась без усмешки – чтобы не разозлить его ещё больше.

- Но… как вы это сделали и для чего? – он смотрел так, что…

Хотелось отойти подальше, в общем. Прочь с линии огня.

- Уверяю вас, я не делала ничего. И точно так же изумилась, когда зашла сюда утром.

- Значит, это сделали ваши домашние!

- Кто же? Молодёжь или почтенная госпожа Фонтен? – поинтересовалась Рита. – Если вы думаете, что нам тут дела нет, кроме как вам пакостить, то вы глубоко заблуждаетесь.

- Господин граф, - проникновенно начал Валентин. – Дом господина Гийома имеет свою собственную волю. Он не может сделать ничего с вашим наличием, раз уж господин Люсьен вписал такой пункт в завещание. Но может сообщать, что он думает по вашему поводу, хоть бы и таким странным способом, - и поклонился ещё, самым вежливым образом.

- И вы думаете, я в это поверю? – нахмурился граф. – Какие глупости! Будете вы тут мне рассказывать о собственной воле домов и вещей в этих домах! Мне кажется, это человеческое упрямство и злонравие, не более того. Не ожидал от вас, госпожа Маргарита, как вас там, простите, не запомнил. И я вас предупреждал, что одинокой женщине нечего ввязываться в эти игры, вы меня послушали? Что ж, значит, я тоже более не склонен слушать вас, - развернулся на каблуках, и хотел было спускаться по лестнице, но Рита остановила его.

- Не думаете ли вы, что всё это сделала я и со зла? – спросила она. – Даже если отбросить соображение о том, для чего это мне, то есть же и ещё одно – как именно я это сделала. Как, по-вашему, я состарила за ночь оконные рамы? Я, конечно, представляю, как можно это сделать, но у меня с собой ни инструментов, ни химикатов! Откуда там взялась старая облупившаяся краска? Каким образом я вернула на место осыпающуюся штукатурку? И даже если принять, что пауки сами всё заплели, то не за одну же ночь?

Но граф не желал слушать доводы рассудка.

- Уважаемая госпожа, я думаю, вы сейчас скажете мне что угодно, только бы отвести от себя подозрение. Не удастся, сразу говорю, - он уже вполне взял себя в руки и улыбался.

- Господин граф, - вмешалась госпожа Анна, - скажите, у вас в семье никогда не было магов?

- К чему этот вопрос, госпожа Фонтен? – нахмурился граф. – При чём тут маги и не маги?

- Непосредственно к нашему делу, - отозвалась она мгновенно. – Потому что любой маг знает – в мире возможно гораздо более того, что мы можем себе вообразить. И если господин Гийом во времена оны заклял свой дом суровым образом, то нам остаётся только принять это во внимание. Вероятно, вы вчера что-то сделали не так, если дом не принял ваших трудов.

- Да глупости это всё. И про магов, и про вашего господина Гийома. Дом – это дом. Недвижимое имущество. И я честно собирался его приобрести. Раз у имущества нет наследников – то у распорядителей, то есть – у города. И я не понимаю, на каком основании вы вставляете мне палки в колёса, уважаемые дамы. И господа. Я имел намерение рассчитаться с вами честно, но вы вынуждаете меня действовать иначе. Не прощаюсь, - он коротко поклонился и сбежал по лестнице вниз.

Крикнул своим разбежавшимся куда-то рабочим, что ещё вернётся, заскочил в экипаж и велел править в город, да поживее.

Рита переглянулась с Валентином и госпожой Фонтен – молодёжь только изумлённо взирала на всё происшедшее.

- И что теперь будет? – тихонько спросила Бабетта.

- Кто бы знал, - вздохнула Рита. – Наверное, какую-то пакость вытворит.

- Очень вероятно, - согласилась госпожа Фонтен.

- Но жизнь-то идёт, - Рита оглядела домочадцев. – И мы делаем дальше всё то, за что взялись, так?

Дождалась подтверждения от каждого, после чего пошла в столовую. Увы, настроение было безнадёжно испорчено, но когда это мешало работать? И даже наоборот, добрая порция работы могла победить самое что ни на есть дурное настроение.

Граф вернулся вскорости после обеда. И притащил с собой – кто бы мог подумать – господина Руа и неряху-трактирщика Марсо. Рита и кот вышли их встретить, остальные попрятались наверху.

- Госпожа Маргарита, я требую, чтобы вы допустили в дом этих людей, бывших свидетелями нашего с вами договора, - сказал он.

- Извольте. Вы желаете показать им бальную залу? – поинтересовалась Рита.

- Именно, - отрезал граф.

- Хорошо, - кивнула она. – Господа, следуйте за мной.

Господин Руа и господин Марсо поднялись следом за Ритой на второй этаж, где она открыла двери в бальную залу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Вот, видите? – сощурился граф. – Я готов представить свидетельские показания о том, что вчера вечером, когда я покинул этот дом, помещение оставалось в совсем ином виде.

- Вам надлежит подробно описать, что было сделано, и что изменилось, - сказал господин Руа.

А неряха Марсо, как обычно засаленный и лохматый, оглядывался по сторонам, и как бы не принюхивался.

Тем временем граф позвал ожидавших его во дворе рабочих, Валентин привёл их, и плотник Клод взялся пояснять. Подробно рассказал, что делали вчера – про рамы, краску, штукатурку и паутину, и что там ещё. Господин Руа кивал.

- И что же, господин граф, вы обвиняете госпожу Маргариту во всём видимом нами ущербе? – поинтересовался мэр.

- Именно, - холодно сказал граф. – Её, и господина, что при ней, тоже. И ещё здесь есть люди – молодёжь, молодёжь всегда горазда на шалости, но это, на мой взгляд, уже не шалость. И старая дама, которая, наверное, тоже может строить какие-то козни, - сказал граф с чувством.

- Ну вы что-то уже совсем! Дети у меня тут хорошие, ясно вам? – Рита набычилась и попёрла на графа. – И даже не думайте говорить о них гадости! А госпожа Фонтен мухи не обидит!

- Что-то вы и впрямь хватили лишку, дорогой господин граф, - кивнул мэр. – Моя дочь не способна на подобные вещи, её камеристка тоже. Госпожа Фонтен – обычная старушка, подобно моей почтенной матушке. А вот госпожа Маргарита, свалившаяся неизвестно откуда, вызывает подозрения! И я не позволю своей дочери ни дня оставаться в этом подозрительном доме, понятно? Немедленно позовите Эрмину и скажите ей, что они с Бабеттой отправляются домой! – сурово сказал господин Руа. – И госпожу Фонтен я забираю, и запрещаю ей возвращаться сюда!

- Госпожа Фонтен сама за себя скажет, - покачала головой Рита. – Это было её решение – помочь мне. И я благодарна ей за это. Как и Эрмине с Бабеттой.

- Помогли – и будет. Что-то вы совсем не выказываете благодарности, госпожа Маргарита! Вас приняли в городе и в обществе, а вы показываете нас перед гостями города с такой неприглядной стороны! – продолжал высказываться мэр.

- Простите, но никого я ни с какой стороны не показывала, - покачала головой Рита.

Вот ещё! Но по опыту Рита знала, что спросить с вздорным и не желающим слушать доводов разума начальством – бесполезно. А этот индюк надутый – увы, начальство. Поэтому она молча смотрела, как мэр требует к себе дочь, как закаменело лицо Эрмины, как вытирает слёзы Бабетта, и только лишь госпожа Фонтен не теряла присутствия духа. Она подошла попрощаться и подмигнула Рите.

- Перебесится и успокоится, - сказала почтенная дама. – И я поговорю с Амелией, чтобы вернула его в разум. Держитесь, дорогая, всё образуется, непременно образуется.

В экипаж господина мэра загрузили вещи Эрмины и госпожи Фонтен, и туда сели дамы, а сам он устроился рядом с кучером. В экипаж господина графа забрались его работники и промолчавший всё это время неряха Марсо, после чего все они покинули дом.

Рита села на ступеньки крыльца и расплакалась. Просто от бессилия. Потому что не очень-то понимала, что теперь дальше. Валентин и Филипп сели по разные стороны от неё.

- Госпожа Маргарита, не печальтесь, - начал кот. – Госпожа Фонтен права – он остынет. Приедет домой и остынет.

- Чем это мне грозит, как ты думаешь?

- Да вряд ли чем-то суровым. Ну подумаешь, увез ваших гостей.

- Эрмина его дочь, я понимаю.

- Да, Эрмина ему дочь. А госпожа Фонтен – нет, зато она приятельница старшей госпожи Руа. А госпожа Амелия Руа – одна из самых здравомыслящих женщин, кого я только знаю.

- Любопытно, что будет делать граф, - сказал Филипп.

- Весьма и весьма. Был бы умным – послушал бы и подумал, что он делает не так. Может, ещё и одумается, - сказал кот.

- А нам-то всё равно надо работать, - вздохнула Рита.

- Да, мы с вами и мы продолжаем, - откликнулся мальчик. – Буду рад помогать вам и дальше, дорогая тётушка.

- Тем более что завтра приедет журналист, а прессу нужно приручать, - вспомнила Рита. – Значит, идём и постараемся до заката сделать ещё что-нибудь полезное.

Глава 24. Приручение прессы

Журналист ожидался к обеду, значит – этот обед нужно было приготовить. Мужчины в один голос сказали, что борщ – это самое то, что должно быть, потому что столичная знаменитость такого дива явно не пробовала. Значит, заранее сварить бульон. Эх, вдвоём с Бабеттой было быстрее и веселее, но – можно же уже наконец заняться подбором персонала для дома? Ладно, подумаем.

Валентин добыл одному ему известным способом десяток газет, где можно было почитать, что пишет та самая столичная знаменитость. Рита засела с теми газетами вечером, после ужина и после отмытия люстры в столовой. Черт знает, зачем ей вообще та столовая, но – обещала привести в порядок, значит, нужно делать.

А после люстры, после отшоркивания грязи с паркетного пола и после множества других наиважнейших дел так хорошо оказалось вытянуть ноги, налить чай и развернуть эту самую газету. Сколько лет уже Рита не читала обычных бумажных газет? Именно в качестве газет, а не документов ушедшей эпохи, как на работе? Ох, много, с ходу и не вспомнить.

Но сейчас нужно было не предаваться воспоминаниям, а получать информацию. О чём обычно пишет Жорж Морель? В каком ключе? Раз пишет, то, наверное, ему за это платят? И ещё, наверное, командировку оплачивают? Значит, он должен выдать начальству какой-то результат, потому что как иначе?

А писал Жорж Морель, не поверите, о странном, необъяснимом и сверхъестественном. Рита сначала не поняла – у них же тут магия, не на каждом шагу, но встречается. И что особенного в сверхъестественном?

- Скажите-ка, орлы, а кто будет читать все эти сказки о чудесах? – она подняла голову от лежащей на столе газеты и оглядела мужчин.

Валик тоже читал газету, а Филя – толстую книгу из библиотеки. И ещё Жиль с Марго спина к спине посреди стола. Идиллия.

- Вы о чём, дорогая тётушка? – не понял Филипп.

Вот ведь паразит, дорогая тётушка она ему. Ну и ладно, зато не проколется в случае чего.

- О том, что магу все эти истории, наверное, понятны с полуслова, и совсем не интересны? Понимаете, у меня дома магии нет, и там всё вот это цветёт пышным цветом – предсказания, россказни о чудесах и прочее шарлатанство. Даже специальные каналы на телевидении есть об этом, - Рита увидела недоумение на лицах и пояснила: - Как газеты, только изображение. Движущиеся картинки. Видеозапись. У вас есть фотография? Фотосъёмка людей и предметов?

- Фотосъёмка есть, - кивнул Филя. – А магов намного меньше чем простецов. И эти истории как раз для простецов, они очень любят слушать и читать об удивительном, о том, чего не бывает в их повседневной жизни.

- Как и у нас, собственно, - кивнула Рита. – А что маги? Они следят за тем, чтобы в газетах писали о них правду?

- Да кому, собственно, какое дело, что там пишут? – пожал плечами Филя. – И что читают простецы?

О да, мы крутые маги, выше нас только звёзды, круче нас только яйца. Плавали, знаем.

- Значит, давайте думать, как лучше представить наше дело в глазах тех самых простецов. О чём нужно сказать обязательно, а о чём нельзя говорить ни в коем случае.

У Риты был опыт контактов с журналистами дома – по вопросам освещения работы музея. Это два последних года им свыше повезло с толковым специалистом по связям с общественностью – Марианна сама много лет проработала в газетах и на телевидении, имела много нужных знакомств, понимала, как это работает, и как сделать, чтобы представить нужную информацию в нужном свете и под нужным углом. А до того писали что-нибудь и как-нибудь, и получали с того всё, что причитается. Так что она понимала, какие опасности могут поджидать, но не очень понимала местную специфику.

И для понимания Рита честно прочитала всё, что принёс Валентин. Ну что, такого рода статьи она читала, и передачи смотрела тоже. Одно время в кабинете на работе стоял телевизор, и по какой-то прихоти судьбы он показывал два канала – один с криминальными новостями и сериалами, а второй – про паранормальное. И здесь если по форме и были какие-то отличия, то по сути – не особо. Истории об обычных людях, которые сталкивались, как понимала Рита, с проявлениями магии. И хотя могли этой самой магией всё легко объяснить, но предпочитали строить гипотезы и придумывать теории. А некоторые маги ещё и пользовались незнанием так называемых простецов в своих целях, куда ж без этого.

- А мы вообще должны его принимать, этого Мореля? – нахмурился Филипп.

- Нет, - улыбнулась Рита. – Но пресса – это оружие. И господин Руа дурак, если этого не понимает. Я смотрю, у газеты нашего мальчика тираж – около тридцати тысяч экземпляров, интересно, сколько стоит реклама в такой газете?

- Реклама? – не понял Филипп.

- Ну да, вот эти объявления, - Рита показала на колонку в рамочке.

«Ткани самых модных расцветок», «Доставим ваши грузы по железной дороге, в кратчайшие сроки», «Только лучшие сорта табака», «Пряности из-за моря» - всё, как положено. О, а вот ещё и частные объявления: «Ищу гувернантку с рекомендациями», «Требуется учитель музыки для детей семи и девяти лет», «Ищу место компаньонки с проживанием, рекомендации имеются», «Срочно требуется жена, не старше тридцати лет, без детей и вредных привычек».

- Да кто ж это читает-то, - отмахнулся юнец.

- Зря ты так, - заметила Рита. – Очень даже читают. Или вот тут, на первой полосе, статья от редакции про какой-то скандал с испорченным товаром, который на самом деле не испорченный – ну явно же проплачено. В общем, мальчика завтра нужно взять в оборот, ясно вам? Интересно, красиво, но – сказка. Сказку почитают и успокоятся. А вот если вдруг кто-нибудь решит, что здесь без присмотра сокровища и богатства – то мы этот дом не защитим никогда. Так-то обороняться бы не пришлось, - вздохнула Рита.

Отложила газету, налила ещё чаю. Что-то не давало покоя, какая-то мысль. Нужно отпустить её, пусть вернётся – позже. А пока – спать. Утром-то подниматься и борщ варить.

Впрочем, Рита не успела ещё уйти к себе, когда поняла, что же её зацепило. Она нашла последнюю газету и раскрыла на странице с объявлениями.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Вот. «Ищу место компаньонки с проживанием». Как вы думаете, дорогие домочадцы, не развод ли это?

- Что? – не понял кот.

А Филя просто уставился на неё своими юными серыми глазами.

- Ну, можно ли доверять таким объявлениям и людям, которые их публикуют.

- Отчего нет? Можно. Вот завтра и спросите у господина Мореля – как связаться с человеком, подавшим объявление, - сказал Валентин.

Ну да, можно же спросить. Но это завтра. А сейчас спать, и вообще – утро вечера мудренее.

Наутро Рита сначала варила борщ, потом ещё раз осматривала свои владения, а потом оказалась перед непростой задачей. Бабетта, Эрмина и госпожа Фонтен вернулись домой, и кто будет её одевать? Причёску Рита худо-бедно сделала сама, и туфли зашнуровала, а вот с корсетами и прочими юбками всё было не так просто. Проклятый корсет ей самой никак не затянуть! И юбки сзади не зашнуровать, и крючки на них не застегнуть! Эх…

- Валичек, иди спасать меня.

- От кого вас спасать, госпожа Маргарита? – кот появился мгновенно и был озабочен.

- От корсета. Умеешь шнуровать корсет?

- Ну… - закатил глаза кот. – А если умею? – лукаво подмигнул он.

- Если ты о своём моральном облике, то мне нет до него никакого дела, поверь, - вздохнула Рита. – А вот одетой нужно быть по местной моде, понимаешь?

- Понимаю, госпожа Маргарита, - кивнул кот. – И готов вам помочь.

И впрямь – он очень ловко затянул её, даже посильнее, чем Бабетта. И застегнул все крючки. И помог расправить юбки поверх кринолина – чтобы ровно лежали.

- Спасибо, Валечка, - кивнула Рита. – Ну что, идём?

Журналист приехал – о как – в экипаже господина графа, и привёз его графский кучер. Он снова был в жёлтой шляпе и с жёлтым шейным платком, и с черепом в том самом платке.

- Госпожа Маргарита, я очень рад вас видеть, - поклонился прямо как королеве какой.

- И я вас тоже весьма рада видеть, господин Жорж, - кивнула Рита. – Проходите и будьте моим гостем сегодня.

- Благодарю, с радостью, - он поцеловал Рите запястье и показал готовность следовать за ней.

- Сначала экскурсия, обед потом, согласны? Кстати, вы знакомы с моим племянником? Это Филипп, он недавно окончил учёбу и приехал в гости. Валентина вы знаете. Увы, госпожа Фонтен и госпожа Руа были вынуждены вчера отбыть в город.

- Наслышан, - ухмыльнулся Жорж Морель. – Городок гудит.

- И о чём же гудит городок? – поинтересовалась Рита, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

- О том, что вы как-то хитро надули господина графа, - усмехнулся Жорж. – И кстати, надули ведь?

- Даже и не думали, - улыбнулась Рита. – Впрочем, проходите и решайте сами.

А господин журналист смотрел во все глаза – как же, оказаться там, где мало кто был! Примерно так же смотрели журналисты дома, когда Рита говорила – а сейчас мы пойдём в подвал и посмотрим хранилища. Там есть скелет. Настоящий. Нет, мы не знаем, чей, мы можем только предполагать. Показать?

В кабинете на столе уже поджидал дымящийся кофейник, сливочник, сахарница и блюдо с кексами. Филипп остался снаружи, а Валентин просочился внутрь.

- Располагайтесь, господин Морель. Я буду рассказывать, а после вы зададите вопросы. И мы с вами посмотрим кое-что ещё.

Под кофе Рита пересказала сказку, что рассказывала ей Эрмина, а Валентин делал большие глаза и поддакивал. Жорж записывал – мелким убористым почерком. Ещё она показала часы и уверила, что они сами бьют, когда нужно, и показала старое перо из ящика – мол, его держал в руках сам господин Гийом.

- Вся мебель в доме сохранилась от прежних хозяев, а обстановка кабинета застала самого господина Гийома, - перешла Рита к экскурсии.

Дальше она, что называется, гнала по вдохновению – о том, как построен дом, о магических люстрах, о пушке у входа – да, потом можно зарисовать, о том, можно ли фотографировать, она подумает. Бальная зала, на которую претендовал господин граф? Да, здесь. Поблизости, вот, взгляните. Понимаете, дом своеволен. Может принять ваши вложения – а может не принять. Можно ещё посмотреть библиотеку. Да, книги о магии, и не одарённым магически их читать бесполезно, так, Филипп? Наверх пойдём? Прошу. Наверху одним глазом заглянули в гардеробную – о, не подумайте, нет тут никаких сокровищ, тут старая одежда, её даже и перешить-то на современный манер не выйдет – и паутина, да, она целебная и полезная, такая тоже бывает, а вы не знали? Пойдёмте обедать.

Обед господину журналисту понравился – съел две тарелки борща и ещё салат, и был доволен. Так, надо бы ещё придумать, на чём поставить квас, и сделать окрошку – пока лето и тепло. И предложить местным.

- Господин Жорж, - улыбнулась Рита, когда все лениво пили послеобеденный кофе. – Помнится, вы обещали разузнать что-нибудь о графе Джилио.

- Я честно попытался, - вздохнул тот, - но не преуспел. Мне удалось заинтересовать его личностью моего редактора, господина Виктора, и тот предпринял некоторые розыски. Ему указали на одного священника, выходца из Арагонии – будто бы тот его знает, и ещё на одного путешественника с Полуночных островов – будто они много где побывали вместе. Но первый смог рассказать только о необыкновенно добром сердце графа и щедрой помощи, которую он оказывает нуждающимся, а второй – о его несносном характере. Всё это, увы, не дало нам никаких точных сведений о его прошлом. Вроде бы он провёл много лет на востоке, но может быть, и нет. Вроде бы совершил кругосветное путешествие. Состояние его, как он говорит, относится к тем, что лежало без движения долгие годы, за то за это время накопились изрядные проценты, чем он сейчас и пользуется.

- Ну что-то я не заметила у него большого желания оказывать помощь нуждающимся, - пробормотала Рита. – И что, граф злобствует?

- Нет, не думаю, - покачал головой Жорж. – Граф, скорее, недоумевает – как так получилось.

- Ну, пусть подумает, вдруг что надумает, - поджала губы Рита. – Скажите, и как скоро выйдет ваш материал?

- О, довольно скоро. Я получил то, что хотел, и весьма благодарен вам за это. Наутро я отправлюсь в столицу. Мне жаль, что я не смог так же помочь вам.

- А вдруг ещё сможете? – Рита хитро глянула на него. – Скажите, частные объявления в вашу газету подают настоящие люди? Они существуют?

- Конечно, а как же, - закивал молодой человек.

- А если я захочу связаться с таким человеком?

- В объявлении должны быть сведения о том, как это сделать. Куда написать, или где спросить.

Рита глянула – и вправду, в нижнем правом углу значился адрес: Паризия, улица Сен-Готье, лавка господина Мюлле, для Клодетт Лазар.

- И если я, например, попрошу вас навестить эту особу и узнать, не согласится ли она приехать сюда жить?

- Я могу это сделать, - поклонился журналист.

- Вот и отлично. Тогда я вас прошу. И ещё один момент: вы не присылаете готовый текст на согласование?

- Что? – очевидно, эта концепция была ему незнакома.

- Согласовываете ли вы с героями ваших статей то, что пишете о них? А то вдруг что-то неправильно?

Жорж улыбнулся.

- Я пишу о магии, госпожа Маргарита. И если я совершу ошибку, то наказание за это последует быстро, и настолько серьёзное, насколько серьёзной была ошибка. Поэтому я не ошибаюсь – а в этом деле я уже пятый год, - и поклонился. – Благодарю вас за гостеприимство и за беседу, но теперь мне нужно поспешить, чтобы успеть на завтрашний утренний поезд из Совилье.

Глава 25. Пути хранителя

Анне Фонтен исполнилось уже сто четыре года, но из них признаться она была готова только в семидесяти пяти. Зачем лишний раз напоминать о том, что маги живут дольше простецов? А  в их семье всегда передавалась по наследству сильная компонента магии жизни – в добавление к достаточно скромной стихийной, бытовой и ментальной. Старшая сестра Эдмонда прожила сто десять лет, брат Адриан – сто шесть. Анна осталась последней, нет, не в роду, слава богу, но – из своего поколения.

Когда её не станет, дом и имущество достанутся внукам Адриана. Ей самой не довелось родить детей – так уж вышло. Единственная любовь сгинула в огне революции, другой не случилось. Что ж, а кому-то и того не дано, она-то хотя бы попробовала, каково это – любить, любить взаимно и глубоко. И после пережитого уже не хотелось просто замуж за кого-то – ради статуса или ещё какого сомнительного блага. О нет, Анна попробовала однажды, но союз этот не принёс ни любви, ни детей, ни дружбы, ни радости, и когда она осталась вдовой, то не роптала, а приняла этот факт, как должное.

Анна тихо жила в столице, а десять лет назад, после смерти Адриана, приехала в Верлен, присматривать за домом и садом. Местные жители не помнили, сколько лет назад скончался отец Анны Луи ле Лье, и не задавались вопросом – кто она покойному Адриану, сестра, или, может быть, дочь. Прямая наследница, этого достаточно.

Не скрывалась Анна только от Амелии Руа – потому что, как известно, рыбак рыбака видит издалека. Амелия была серьёзно младше, но – того же поля ягода. После серьёзного потрясения она утратила возможность ходить, но магические силы остались при ней. Анна не знала, что сподобило одарённую деву выйти замуж за простеца, но понимала – в жизни бывает всякое. Особенно в последние сто лет. Это раньше древние фамилии беспокоились о чистоте крови и сохранении семейных сил, теперь же многие считали, что магия – не главное в жизни, ибо есть технологии и светское образование. Тем более, что по не отменённому никем закону императора Наполеона все маги подлежали обязательному учёту и должны были поступать на государственную службу – и мужчины, и женщины, а такой жизни для себя и своих детей хотели далеко не все.

Анна Фонтен отслужила свои полсотни лет – придворной портнихой. Кроме того, её ещё до всех великих и горестных событий научили уходу за собой магическими средствами, и это тоже весьма и весьма помогало ей держаться на плаву – не имея за спиной влиятельного мужа. Брат Адриан, конечно, никогда не отказывал в помощи и поддержке, но она старалась не обращаться слишком часто. Чтобы не надоесть. Намного лучше быть изредка приезжающей с подарками обеспеченной тётушкой, чем беспомощным членом семьи, нуждающимся в постоянной заботе.

Она и сейчас старалась не напоминать о себе внукам и племянникам больше, чем то было необходимо. Поздравления с именинами, редкие письма – и достаточно. Она справляется. Они тоже.

Присмотр за собственностью рода Бодуанов Анна считала честью. Потому что это не просто соседская услуга, о которой когда-то договорились её отец и господин Люсьен, это вопрос выживания магии и магов в непростом современном мире – так он ей виделся. У Анны не было доступа в загородный дом господина Гийома, но небольшой городской домик, располагавшийся через забор от дома Луи ле Лье, ей всегда нравился, и приглядывать за ним было сплошным удовольствием. Снаружи дом был сер и неказист, внутри же – красив и нов, будто хозяева оставили его вчера, а не сто лет назад. Плющ затянул стены, деревья закрыли ветвями окна, а внутри, как в заросшей водорослями старинной ракушке, хранилась жемчужина. Во всяком случае, Анна воспринимала этот дом именно так.

Присмотр не требовал от неё многого – так, небольшую толику магической силы раз в несколько дней. А дальше защитные контуры дома справлялись сами. Этот дом был сильно меньше загородного, и хранить его было намного проще. Да и Валентин, что уж говорить, был одарён намного более мощными силами, нежели Анна.

Анна знала, что Валентин ищет хозяев для дома, и знала, что безуспешно. Пока однажды утром не завертелся флюгер на крыше, не запели особенно громко и гармонично птицы, гнездившиеся на ветвях в старом саду, пока не зазеленели особенно ярко листья плюща на стенах дома. Всё это означало – нашёлся хозяин, подходящий, хороший и правильный. И ей остаётся только ждать, пока тот покажется, и передать ему имущество в целости и сохранности. И когда Валентин объявился собственной персоной и рассказал об успехе своих поисков – то она порадовалась и подтвердила, что с удовольствием поможет новой госпоже Маргарите освоиться в Верлене.

Новая госпожа Маргарита очень понравилась Анне, даже несмотря на то, что она оказалась совсем чужой, хоть и говорила на понятном языке. Но говорила не так, как было обычно принято, и двигалась не так, как с детства учатся воспитанные дамы, и нет-нет, да и позволяла себе ввернуть крепкое словечко. И совершенно не боялась работать руками, и умела это делать – шить, мыть, варить, стряпать, ухаживать за растениями. И она не была магом, совсем не была, и утверждала, что на её родине магов нет, поэтому – всё руками, без капли магической силы. На вопрос, где Валентин её такую нашел, ответа не было. Мол, где нашёл, там уже нет.

И молодёжь к ней тянется – девочка Эрмина, внучка Амелии Руа, её камеристка и мальчик Филипп. Этот последний неизвестно, откуда взялся, но был вежлив, почтителен, и не отказывался ни от какой работы – несмотря на то, что был одарённым и хорошо обученным магом. Это Маргарите не видно, а Анна очень даже видела, как едва ли ни от каждого порывистого движения вокруг него возникает всё равно что вихрь из мельчайших огненных искр. И как хорошо он этот вихрь сдерживает – потому что никакого вреда от него никому нет. Одарённый мальчик, и красивый, то-то на него поглядывает внучка Амелии, и книжки магические они вместе читают, в общем – молодёжь. Но когда ещё поглядывать-то, если не пока молодой? Маргарита и то уже не мыслит для себя ничего подобного, а могла бы. Поэтому – пусть хотя бы дети радуются.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Увы, жизнь наша есть не только радость и счастье. Увы, наследство Бодуанов много кому, как оказалось, не даёт покоя. И много кого огорчил тот факт, что Валентин где-то нашёл подходящую владелицу – прямо накануне оговорённого срока. Эмильенна Марсо болтала, что её супруг, неряха Алоиз, места себе не находит от злости, как только услышал. И банкир Талон ходит мрачный – потому что новая хозяйка может забрать деньги в другой банк, если ей того захочется. И даже дражайший господин мэр, сынок Амелии Руа, как оказалось, уже строил какие-то планы на это имущество вместе с подозрительным пришлым графом.

Этот граф выглядел очень странно – откуда только взялся! В придворных кругах не вращался – Анне было, у кого спросить. Среди крупных промышленников о нём тоже ничего не знали. Но вот ведь объявился, и дом в городе купил – через забор от дома Руа, у вдовы Марморио. И даже наслушался сплетен о доме господина Гийома, и в ратушу сходил – почитать завещание господина Люсьена. И бросил вызов госпоже Маргарите.

Анна помнила, как её отец отговаривал господина Люсьена от этого условия – про вызов. Потому что мало ли кто тот вызов может бросить. И вдруг истинный наследник не сможет себя защитить? Но господин Люсьен сказал серьёзно и прямо: Луи, ты живёшь на свете не первый день, и о магии тоже знаешь много, ты должен понимать. Дом не допустит небрежения к его нуждам и шарлатанства. Валентин присмотрит, он тоже не допустит ничего плохого, потому что этот дом – его жизнь. И в итоге всё достанется – лучшему.

И вот теперь двое сошлись в поединке. Оба – не маги. Оба – нездешние. Но за госпожу Маргариту Валентин, и молодёжь, и кое-кто в городе тоже уже за неё, а за господина графа – Жермон Руа, Алоиз Марсо и деньги. И из этих двоих Анна желала победы женщине, не только потому, что сама женщина, но ещё и под впечатлением от личного знакомства. Госпожа Маргарита ей нравилась. Значит, будем продолжать помогать, хоть бы и из Верлена.

Анна взяла с собой в город все построенные выкройки на госпожу Маргариту, и намеревалась продолжить работу здесь. Ведь, кроме прочего, госпожа Маргарита очень щедро с ней рассчиталась, и теперь Анне просто нельзя не выполнить свою часть сделки. Как маг, она понимала это очень хорошо.

Перед тем, как лечь спать, Анна обошла свой небольшой дом, оба этажа. Просто по привычке. И открыла окно, глянуть на домик Бодуанов. Соседи рассказывали, что пока она гостила у госпожи Маргариты, вокруг шныряли какие-то люди – в темноте не разглядели. И накануне ночью кто-то попытался поджечь дом, но понятное дело, безуспешно – этот дом просто так не взять даже магу, нужно знать, как, а это знание непростое, не всякому магу подвластное, что уж говорить о простецах. Не то, чтобы Анна могла отбиться, случись что, но – если она перед сном осматривала все подвластные территории, то спалось ей потом спокойнее.

Прислуга Луиза, вдова, бывшая при Анне лет пятнадцать, горничная и кухарка, давно видит десятый сон – она встаёт с петухами и ложится спать рано. Анна тихо прошла мимо её комнаты, выглянула за дверь – тишина. Или нет?

Или снова кто-то крадётся вдоль стены дома со стороны улицы Маленькой Улитки?

Анна вышла на крыльцо, прислушалась. Шаги, тихие и осторожные, несомненные шаги. Она приподняла юбку и, крадучись, подобралась к невысокому заборчику, отделяющему один дом от другого. Тихо.

А потом вдруг ветка хрустнула прямо за спиной, и Анна обернулась. Она успела увидеть тёмную тень, а потом удар в бок сбил её с ног. Следом пришла боль.

Боль же не дала провалиться в беспамятство. Она достала рукой забор, оперлась на него, поднялась и пошла, призвав все свои жизненные силы, потому что нужно было дойти до дома. Обязательно дойти до дома. И до своей спальни на первом этаже. Потому что она ещё не завершила всё то, что обещала сделать, и имущество Бодуанов ещё нуждается в присмотре, Маргарита ещё не обрела над ним власть в полном объёме, и пока этого не произошло, Анне никак нельзя уходить.

Она дошла, и на ощупь отыскала на прикроватной тумбочке деревянный футляр. Рванула на себя крышку, достала и раскрыла веер, резной костяной веер с расписным экраном.

Глава 26. Эрмина читает и слушает

Эрмина вновь сидела в комнате бабушки и читала книгу, которую взяла у госпожи Маргариты. Та не возражала, тем более, что Эрмина обещала непременно либо вернуть её лично, либо передать через господина Валентина, который нет-нет да и приезжает в город. Бабушка книге очень обрадовалась и велела читать вслух. Прямо с того места, до которого Эрмина с Бабеттой уже дочитали.

- Надо же, я и не знала, что существуют такие мемуары. Хотя книжное собрание Саважей и сохранилось, и я даже однажды видела перечень книг, которые там вроде бы есть, но – мемуары первой герцогини Саваж дорогого стоят, конечно же.

Вообще книга была очень смешная, то есть – в ней очень смешно рассказывалось о жизни той самой герцогини Саваж. Которая не стала королевой потому, что полюбила друга своего жениха, и жених её тоже любил другую, а будущая королева любила его… как всё сложно в жизни, оказывается. Но история была не только о любви, а ещё – о сражениях с протестантами-еретиками и пиратами на Срединном море, о том, как супруг герцогини занимался спасением соотечественников из всевозможных бед, и об их детях, и о друзьях, среди которых был тот самый король, за которого она не вышла… Эх, вот это жизнь, не то, что сейчас!

Эрмина, похоже, произнесла последнюю фразу вслух, потому что бабушка тихонько рассмеялась.

- Эрмина, дитя моё, ты что это, думаешь – на твою долю не хватит великих событий? Нам не дано знать будущее, но сдаётся мне, что всё, назначенное нам свыше, никак нас не минует. И тебя тоже.

Эрмина уже хотела было сказать, что – как бы узнать о том, назначенном, но дверь хлопнула и вбежала Сюзетт, бабушкина горничная.

Она тяжело дышала, будто прибежала откуда-то издалека. Чепец съехал набок, из-под него выпали пряди всегда очень тщательно прибранных волос.

- Госпожа Амелия, представляете – нынче в ночь кто-то покушался на госпожу Анну! Прямо в её собственном саду!

- Как так? – выдохнула Эрмина. – Кому могла помешать госпожа Анна? – спросила она потерянно, а потом спохватилась: - А как она сейчас?

- Луиза сказала – в порядке, спит. Она проснулась ночью, услышала грохот – оказалось, госпожа Анна пришла из сада и упала у себя в комнате, а потом смотрит – а у той весь бок в крови! И главное, она ж уже спать ложиться собиралась, и была без корсета, тот корсет-то ещё пойди проткни, а плащ да сорочку – пожалуйста! И Луиза побежала за доктором, и разбудила его, и привела, и тот сделал перевязку и сказал – ничего страшного, жизненно важные органы не задеты, нож соскользнул по ребру. Крови потеряла много, но – госпожа Анна женщина крепкая, она справится. И дал ей снотворного, и не велел будить, пока сама не проснётся. И позвать его, как проснётся, чтобы он сменил повязку, вот. Нет, вы представляете?

- И что же Анна делала ночью в саду? – спросила бабушка.

- Луиза сказала – у неё обычай был такой, перед тем, как лечь спать, пойти самой и всё проверить, в порядке ли, и в доме, и в саду. Вот она и проверяла.

- Вы слышали уже, матушка? – в комнату вошёл отец.

- Да, Жермон, я слышала. Что-то в вашем городе происходит слишком много неприятных событий, не находите?

- В моём? – нахмурился отец.

- В вашем, в вашем. Кто-то распоясался. Сначала пострадал бедный господин Буасси, а теперь вот Анна! Кому помешала старая дама?

- Если бы я знал! Так вот, Ламбер просит разрешения побеседовать с вами, вы согласны принять его?

- Конечно, пусть заходит, - кивнула бабушка, дождалась, пока отец выйдет, и глянула на Эрмину: - Скройся, дитя.

Эрмина поняла, и юркнула вместе с книгой в бабушкину спальню, и оставила дверь приоткрытой. Видеть она ничего не видела, но слышала всё.

Господин Ламбер вошёл – тяжёлые шаги гулко отдались по полу, пол слегка затрясся.

- Доброго вам дня, уважаемая госпожа Руа.

- И вам доброго дня, Анатоль, располагайтесь. И извольте сказать, кто забрался ночью в сад Анны Фонтен с ножом?

- Если бы я знал! – вздохнул тот. – Но мы с Мерсье осмотрели там всё – следы госпожи Фонтен, следы злоумышленника, след крови в том месте, где госпожа Фонтен схватилась за стену, разделяющую её сад с соседским. Как только сил хватило дойти до дома! И пошла она почему-то к себе, а не к своей прислуге, та говорит – услышала шум, когда госпожа Фонтен упала на пол в спальне.

- И что, кроме раны – ничего особенного?

- Ничего. Кроме одной детали – она почему-то держала в руках веер, старинный веер, эпохи последних настоящих Роганов, а то и раньше.

Веер, точно, веер же! Веер королевы Аделаиды! Как хорошо, что госпожа Маргарита отдала его! – ликовала про себя Эрмина.

- Как вы думаете, госпожа Руа, что могла искать ночью в саду госпожа Фонтен? Я спрошу её саму, как только она сможет поддержать беседу без ущерба для здоровья. Но я подумал – а вдруг вы тоже что-то знаете.

- Увы, нет. Вам придётся спросить её саму. Только вот не нужно ли дать ей охрану? Если злоумышленник хотел её смерти, он может вернуться, а две женщины в годах – никак не помеха для сильного мужчины.

- Может, вы и правы, - вздохнул господин Ламбер. – Понимаете, какое дело. Буасси говорил с этой непонятной новой хозяйкой имущества Бодуанов, а потом его отравили. Теперь госпожа Фонтен возвращается от неё же – и её тоже пытаются убить. Мне это кажется подозрительным.

- Мне кажется подозрительной вся шумиха вокруг дома Гийома Бодуана, - отрезала бабушка. – Он столько лет простоял никому не нужный, а тут вдруг столько желающих заполучить его! Да-да, дом, опутанный сложнейшей сетью магической защиты и не только защиты, и все, кому он вдруг до зарезу понадобился – почему-то сплошь простецы, не маги. Интересно, почему? И что они будут с тем домом делать, не будучи магами?

- Представления не имею, - вздохнул господин Ламбер.

О да, он-то не маг.

- Вот. Разберитесь, зачем не-магу это магическое имущество. И поймёте, кому всё это нужно. А я вас более не задерживаю, ступайте.

- Благодарю вас, госпожа Руа, - Эрмина слышала, как господин Ламбер поднимался со стула и кланялся, а потом вышел.

- Эрмина, выходи, - позвала бабушка.

Эрмина хотела сесть на своё место и читать дальше, но снова появился отец. Рухнул на диван и наставил палец на Эрмину.

- Ты здесь, это хорошо. Скажи-ка, Эрмина, что происходит в этом проклятом доме? Что Анна Фонтен там делала?

- Шила платья для госпожи Маргариты, - ответила Эрмина.

Ещё для куклы Марго, но об этом отцу знать не обязательно. И о том, что она сама дошивает сорочку и штаны для господина Жиля.

- И всё? А что делала сама госпожа Маргарита?

- Занималась хозяйством. Убиралась в столовой, в кухне и кладовых, они с Бабеттой варили очень вкусные обеды.

- Я не верю. Ты чего-то не договариваешь. Или обманываешь меня.

- С чего бы Эрмине вас обманывать, сын мой? – поинтересовалась бабушка. – Девочка занималась приличными и достойными делами, училась рукоделью под присмотром очень опытного мастера, и читала книги о том, как применить свои способности! А вы сорвали её и притащили домой!

- Дети должны находиться дома, - пробурчал отец.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но в комнату вбежала Эжени. И почему-то она держала в руках отрез персикового шёлка, который нашли в гардеробной, и который госпожа Маргарита подарила Эрмине при расставании.

- Эрмина, где ты это взяла? И ещё веер?

О да, госпожа Маргарита подарила ещё и старинный веер – ему сто лет, сказала она. Костяной, а на шёлковом экране – влюблённая пара. Темноволосая дама и кавалер с золотыми кудрями, и Эрмина подумала – это госпожа Анжелика и её супруг. Нет, конечно, они жили намного раньше, но ей нравилось так думать.

- Госпожа Маргарита подарила мне эти вещи, - сказала Эрмина. – И поблагодарила за помощь.

- А почему всё тебе? – обиженно спросила Эжени. – Всё тебе! И в гости ехать, и подарки получать! А мне – только сидеть тут и младшим носы вытирать!

Бабушка и отец вступили разом.

- Эжени, прекрати немедленно, - отрезала бабушка.

- Эжени, что это у тебя в руках? – поднялся с дивана незамеченный сестрой отец.

- Я нашла это в спальне Эрмины! Она принимает от кого-то дорогие подарки, говорит – от госпожи Маргариты! А я тоже хочу подарки! И атлас на платье, и кружева, и ленты в тон! И цветы, которые так похожи на живые, и не вянут! И новый веер, потому что мой сломала Мадлен! И мне нечего взять с собой на бал! Я тоже могла бы поехать в тот дом, и мне бы там подарили что-нибудь!

Эрмина только что рот не раскрыла – она никогда не позволяла себе так разговаривать ни с отцом, ни с бабушкой. Что же будет?

- Эжени, немедленно замолчи и отдай Эрмине её вещи, - сказала бабушка таким тоном, что сестра закрыла рот и послушалась.

Сунула Эрмине в руки отрез ткани и веер, и горько заплакала.

- Перестань рыдать, Эжени! – раздраженно сказал отец. – И что, теперь ты сама хочешь поехать в дом господина Гийома? Ты же была готова делать что угодно, только бы не отправляться туда?

- Да, хочу! Может, и мне достанется часть сокровищ, которые там хранятся! А то все только и говорят, что там дом просто-напросто набит сокровищами, нужно только взять!

- Кто это – все? – нахмурилась бабушка.

- Все… - Эжени сразу сникла, потом под суровым бабушкиным взглядом продолжила. – Дениза Курси, и её брат Адриан, и Жан-Жак Сюлли тоже, и его кузина Полин!

То есть – подруги Эжени и их родственники.

А отец внимательно поглядел на Эжени и вдруг сказал:

- Хочешь? Что ж, отправляйся. Может быть, ты сможешь рассказать о том доме больше, чем твоя сестра, - поджал он губы и неодобрительно посмотрел на Эрмину. – И возьми с собой эту девицу, которая прибежала из дома госпожи Марморио.

Люсиль служила старой госпоже Марморио, но не смогла ужиться с господином графом Джилио. Слишком много глазела в окошко и болтала то с кухаркой, то с прислугой из дома Руа. И когда граф уволил её за какую-то провинность, то в дом Руа она и притекла, и была определена в камеристки к Эжени. Сестра нашла с ней общий язык очень быстро.

- Собирайся, - бросил отец, глянув на Эжени, и вышел из комнаты.

Эжени радостно глянула на Эрмину – вот, мол, получи.

- Твоя очередь сидеть с малышнёй, - сказала она.

- Я посижу, мне в радость, я по ним соскучилась, - ответила Эрмина. – Запомни, Эжени: делай всё, что скажут. Не спорь. Не требуй ничего. И тогда всё получится. Госпожа Маргарита – очень добрая женщина, договориться с ней несложно, а слушать её очень интересно и весело, как и господина Валентина. А жить можешь в той комнате, где жила я.

- Не маленькая, справлюсь, - пробурчала Эжени.

И радостно побежала собираться.

- Давай-ка выпьем арро, детка, - улыбнулась Эрмине бабушка.

Позвонила в колокольчик, велела Сюзетт подать арро и кивнула – читай, мол, дальше, что там было-то, с той герцогиней Саваж.

Глава 27. Напасти двуногие, обыкновенные

Без госпожи Анны и девочек Рита заскучала уже на второй день. В пятницу её развлёк журналист Жорж, а в субботу никаких гостей не ожидалось. Поэтому она мрачно разбирала кладовую с посудой на первом этаже и составляла опись всего, что там есть, а параллельно приглядывала за бульоном на щи из свежей капусты. Ещё она насушила накануне вечером сухарей, дрожжи были припасены заранее, и в пафосном фарфоровом горшке подходила закваска. Сделаем квас и потом окрошку, а то ж какое лето без окрошки? Валя и Филя смотрели подозрительно, но вслух соглашались, что пока она их отравой не кормила, и просто невкусно не кормила. То-то же, ещё не родился тот мужик, который бы добровольно от её еды отказался, хоть дома, хоть здесь.

Пришлось прерваться на обед, за обедом – послушать, как Валик подначивал Филю рассказать о какой-то девушке, а тот вяло огрызался, потому что было изрядно жарко, хоть и в каменном доме, и не хотелось ни шевелиться, ни рассказывать истории. Ровно до того момента, пока с улицы не донёсся стук колёс по дороге.

- Кого ж там принесла нелёгкая? – пробормотала Рита и выглянула в окно.

Перед входом стояла уже хорошо знакомая карета господина мэра. Черт, придётся спускаться и беседовать. И что ему, холере такой, дома не сидится?

Рита спустилась, и мужчины вышли с ней. Но каково же было её удивление, когда вместо господина Руа она увидела на крыльце девочку – сестрёнку Эрмины, как её там? О, Эжени. Женя, значит. И что ей тут занадобилось? Из-за девочкиной спины выглядывала ещё одна – видимо, камеристка. И экипаж, конечно же, уже уехал, а рядом с девами стоял сундук – вдвое больший, чем у Эрмины.

- Доброго вам дня, барышни, - кивнула Рита. – Чем обязана вашему визиту?

- Папенька велел отправляться к вам и быть тут, пока он не велит обратно возвращаться, - с готовностью сообщила девочка Эжени.

- И что, вы готовы здесь приносить какую-то пользу? – по единственной встрече за обедом у того самого папеньки Рита полагала, что Эжени совсем не похожа на сестру.

- Пользу? Какую пользу? – переспросила барышня. – Я… готова делать всё то, что делала Эрмина.

- Неужели? – усомнилась Рита. – И магией вы владеете, как она?

- Магией? – нахмурилась Эжени. – А причём тут магия?

- Да так, не при чём, - Рите стало весело. – Может быть, вы подумаете хорошенько, и отправитесь домой? Валентин отвезёт.

Кто там у него сегодня вместо лошадиных сил – мыши или пауки?

- Нет, - ответила барышня. – Папенька велел оставаться здесь.

- И что ещё он вам велел?

- Он велел…  - барышня запнулась.

Или ничего не велел, или велел, но такое, что в лоб не скажешь. Шпионить?

- Делать всё, что вы скажете, госпожа, - пискнула вторая девица из-за спины.

- А… ну да, так и сказал, всё верно, - кивнула Эжени.

В конце концов, в самом худом случае они просто будут сидеть в комнате, так ведь? Вот и пусть сидят.

- С Валентином вы, как я думаю, знакомы, а это Филипп, мой племянник. Господа, несите сундук наверх. В комнату Эрмины. Девы, идите за мной и не отставайте.

Рита придержала мужчинам дверь, завела внутрь барышень и, не оглядываясь, пошла по лестнице наверх. Девчонки перешёптывались – что-то на тему «ой, какое тут всё, оказывается». Вот-вот, смотрите.

Когда Эжени увидела спальню с двумя кроватями и полуоткрытой дверью в ванную, то снова нахмурилась.

- Это что, здесь жить?

- А где бы ты хотела? – не поняла Рита. – В бальной зале? Или в столовой? Так они ещё не отремонтированы. Или в кладовой?

- Люсиль нужно поселить отдельно от меня, - барышня капризно выпятила нижнюю губу.

- Почему?

- Не могу же я спать вместе со служанкой, мне нужна отдельная комната! И ванная отдельная!

- А может быть, и дом тоже отдельный? – поинтересовалась Рита.

- Нет, дом сгодится этот.

Сгодится ей, надо же! Нашлась красота неописуемая.

- Ты хорошо подумала? Хочешь остаться тут одна?

- Именно так, - кивнула Эжени, и ещё ногой притопнула. – Идите уже.

- Изволь, - Рита сдержала неуместную улыбку и глянула на камеристку. – Пойдём, девочка. Поживёшь в комнате госпожи Фонтен.

Рита услышала, как за спиной захлопнулась дверь к невоспитанной девчонке и усмехнулась. Что, кому-то скучно было? На-ка, выкуси. Теперь снова скучать не придётся.

Она провела девочку в комнату госпожи Анны и показала, где там что.

- Как тебя зовут?

- Люсиль, - с готовностью ответила девочка. – А вы – госпожа Маргарита, я знаю. Я раньше у госпожи Марморио работала, но она уехала, и свой дом продала господину графу. А мы с ним не ужились.

- Люся, значит, - кивнула Рита. – Хорошо. А я, выходит, Рита. Что значит – не ужились?

- Я ему не подошла. Не так быстро всё делала, как ему было надо. Тарелки на стол ставила не так. Вилки подавала не те. И ложки. Ему как-то слишком много тех ложек надо было, и вилок тоже, не как старой госпоже Жанне. А госпоже Эжени – годится.

Стоило назвать имя девы, как со стороны её комнаты послышался требовательный стук. Что, дверь понадобилась? Быстро.

- Так, Люся. Я сейчас выйду, и дверь исчезнет. По дому можно ходить только со мной или с кем-то из моих домочадцев, иначе никак. И если бы Эжени минуточку подождала – я бы ей тоже объяснила.

Пока Рита дошла до двери, стук превратился в прицельные пинки по двери изнутри, Ну-ну.

Эжени Руа едва не вывалилась в открытую дверь.

- Где дверь? Почему её нет? Куда она делась?

А в идеальной причёске – штукатурка. Интересно, это домик её одарил? Или так стучала, что просто само с потолка насыпалось?

- Это непростой дом, Эжени. Ты сможешь видеть двери, если поклянёшься не причинять вреда дому и мне.

- Ну вот ещё, почему это я должна в чём-то клясться? И не подумаю, - Эжени поджала губы и скрестила руки на груди.

- Тогда чего же ты хочешь? Люсиль будет жить отдельно, на ужин я тебя приглашу. Есть у тебя с собой какое-нибудь занятие?

- Какое такое занятие? – не поняла Эжени.

- Что ты обычно делаешь дома? Рукодельничаешь? Читаешь? Играешь с младшими?

- Да устала я уже от этих младших, - сообщила девочка. – А читать и рукодельничать не люблю. Я люблю ходить на прогулку и в гости.

- Здешний лес – не лучшее место для прогулок воспитанной девицы, - сказала Рита. – Там узкие тропинки, и в твоём платье на них делать нечего. И в гости тут тоже ходить совершенно не к кому. Может быть, ты готова помогать Филиппу наводить порядок в библиотеке?

- Почему это я буду наводить порядок в библиотеке? Возьмите Люсиль!

- Я сейчас не о Люсиль, я о тебе. Может быть, ты умеешь готовить?

- Нет, матушка говорит, мне это не понадобится никогда.

- А тебя не отправляли в монастырский пансион? – изумилась Рита.

- Отправляли, там было очень скучно и ни капельки не интересно, - отрезала Эжени и задрала нос.

- А что тебе вообще интересно?

- Например, бал, - с готовностью пояснила девица. – У вас будет бал?

- Не знаю, - пожала плечами Рита. – Поглядим ближе к делу. Но сейчас так: комната в твоём распоряжении, ванная тоже. Люсиль не с тобой. Чем ты будешь заниматься до ужина – представления не имею. На ужин я тебя позову.

И закрыла перед ошалевшей Эжени дверь.

Теперь стучалась Люсиль, только не так напористо. Рита открыла дверь.

- Госпожа Маргарита, давайте, я буду что-нибудь делать. Не могу сидеть одна, совсем. И поклянусь, что там надо-то? Что вы барышне говорили про клятву?

И Люсиль бойко проговорила, что клянётся не вредить ни Рите, ни дому.

- Пойдёшь со мной в кладовую, мыть посуду?

- Чего не пойти-то, пойду!

Ну вот, хоть что-то.

Люсиль оказалась невероятной болтушкой. Или её прежняя хозяйка была болтушкой, и говорила обо всём на свете без умолку. Рита за два часа уборки узнала о городе намного больше, чем за всё время до того. Вот что значит – болтливая женщина! Уж конечно, Валентину до неё далеко.

А главное – она узнала, что кто-то покушался на госпожу Анну, но она осталась в живых. И в руках у неё нашли веер. И слава богу! Рите тот веер ни за чем не сдался, а хорошему человеку помог. Вот и славно! И пусть госпожа Анна поскорее выздоравливает.

Потом Люсиль помогла пожарить картошку и всю дорогу изумлялась.

- Надо же, какое дивное блюдо, и что, вкусно? Никогда не ела. А цыплячьи ножки у нас не так готовят. И салат не такой. Но пахнет очень вкусно. А заправить можно маслом с уксусом, пополам. И ещё Марта, кухарка госпожи Марморио, научила меня соус делать, я потом покажу, если хотите. А это что? Чай? Что это – чай? Настой из далёких восточных листьев? А вкусно? Ой, вкусно. А это что так пахнет? Как-как? Квас? Нет, мне не нравится!

Рита только смеялась – потом, мол попробуешь, холодненький, и тогда уже скажешь, нравится или нет. Но вообще девочка Люся, заморыш восемнадцати лет с тощими хвостиками над ушами, ей нравилась. Намного больше барышни Эжени Руа.

Барышню они забрали из комнаты перед ужином, и вид у неё был вовсе не цветущий. Юбка с одной стороны мокрая, с другой стороны вырван клок ткани. Аккуратная причёска растрёпана.

- Люсиль, не смей оставлять меня одну, поняла? – выпалила она, как только увидела служанку.

- Вы ж сами, барышня, сказали пойти.

- Но не насовсем же! Вот что ты делала?

- Посуду прибирала вместе с госпожой Маргаритой, а потом мы ужин варили.

- Лучше бы посидела со мной!

- Что с вами приключилось?

Оказалось, что приключилось много что. Умывальный таз сам собой перевернулся на платье, юбка зацепилась за откуда-то взявшийся гвоздь, волосы тоже всё время за что-то цеплялись.

- Так может, вас отвезти домой? – спросил Валентин.

- Никуда я не поеду, - отрезала Эжени.

Упрямая девочка.

- Ужинать пойдешь?

- Да.

Но за ужином оказалось, что её высочество не ест ни картошку, ни салат, и даже жареную курицу не жалует. Печенье поклевала – и всё. Ну, ничего, полдня диеты ещё никому не вредили.

Люся помогла барышне лечь спать и обещала прийти утром её умыть и одеть. И сама отправилась спать.

- Скажите, дорогие мои, это что за напасть? – спросила Рита, падая на стул и хватаясь за ножку бокала с вином.

- Это дочка Софии Руа, - пожал плечами Валентин. – А перед тем мы видели внучку Амелии Руа.

Но оказалось, что на самом деле напасть выглядит и зовётся совсем не так. Потому что поутру, прямо после завтрака в дом явилась из города целая толпа: снова мэр, и граф, и сыр Ламбер, и совершенно неизвестный Рите молодой человек очень самоуверенного вида.

- Госпожа Маргарита, это господин Донатьен Дюваль, следователь из столицы, - с преувеличенно вежливым поклоном произнёс Жермон Руа. – Он желает говорить с вами и осмотреть дом.

- Всё верно, желаю, - сурово сверкнул серыми глазами приезжий следователь.

Глава 28. На войне все средства хороши

- Что ж, приглашаю вас пройти в кабинет, - кивнула Маргарита. – Но скажите честно – для чего вам всё это сопровождение?

И кивнула на мэра и прочих. Раз беседы не избежать – будем беседовать, но хотелось бы не устраивать снова публичный балаган. Её жизнь тут и так весь город обсуждает – что она тут делает да во что одета, и кто у неё бывает.

- Ламбер, я вас не задерживаю, - тут же отреагировал следователь. – Господин Руа,  я благодарен вам за представление и рекомендацию, но дальше справлюсь сам. Господин граф, а вас я попрошу поучаствовать в разговоре.

Ламбер повиновался и полез в экипаж с глухим ворчанием, граф молча поклонился, а господин Руа спросил:

- Где моя дочь, госпожа Маргарита?

- В своей комнате, - пожала плечами Рита. – Вам её пригласить?

- Будьте любезны, - кивнул мэр.

- Может быть, вы её совсем домой заберёте? – поинтересовалась она. – Как-то ей тут не по душе пришлось. Валентин, будь добр, пригласи Эжени, скажи, что отец её зовёт.

Валентин отправился наверх, а Рита повела следователя, мэра и графа в кабинет. Пригласила войти, сама взгромоздилась за стол.

- Скажите, госпожа Маргарита, каким образом вы унаследовали это… необычное сооружение? – спросил Дюваль.

- Необычным, - отрезала Рита. – Сейчас придёт Валентин, и всё вам расскажет. Он был инициатором всего, сама бы я никогда в жизни обо всём этом не узнала.

Валентин пришёл – с дочкой мэра, и Люсиль тоже прихватил с собой. Дочка как увидела отца, так у неё словно кнопка какая внутри нажалась, из смурной и несчастной сразу же стала активной. Впрочем, выглядела она прилично – без мокрых пятен на одежде, рваных клоков и штукатурки в волосах.

- Отец, скажите ей, - и кивает на Риту, - что со мной нельзя так обращаться!

- Как обращаться? – нахмурил брови мэр.

- Запирать меня в комнате и не кормить! И ещё она мне платье порвала, - красотка надула губы и принялась тереть глаза.

Из-за её спины Люсиль сделала страшные глаза и прикрыла рот рукой. Тоже, наверное, изумляется такому откровенному вранью.

- Госпожа Маргарита, - мэр угрожающе повернулся к Рите, но та была готова.

- Эжени, ты уверена, что я сделала всё то, о чём ты сейчас сказала? – произнесла Рита как могла мягко.

А то если сейчас её понесёт, она ж потом долго не остановится. И следователя приезжего насмерть напугает. И графа – он-то знать не знает, как Рита умеет скандалить.

- Уверена, - выпалила та.

С потолка посыпалась штукатурка – очень точечно Эжени на голову. На стоящую рядом Люсиль ни кусочка не упало.

- Прошу прощения, господин Руа, - вмешался Дюваль. – Ваша дочь говорит вам неправду.

- Почему это вы так решили? – нахмурился мэр.

Но тот только пожал плечами.

- Господин приезжий следователь – маг, - негромко сказал Валентин. – Простите, но такие, как он таких, как госпожа Эжени насквозь видят.

- Люсиль, говори ты. Что здесь было? – грозно спросил мэр.

- Госпожа Маргарита с порога нам предложила обратно поехать, сказала – господин Валентин отвезёт. Но госпожа Эжени упёрлась – и ни в какую. Тогда госпожа Маргарита проводила нас в комнату, где госпожа Эрмина с Бабеттой жили, но госпожа Эжени сказала, что ей нужна отдельная спальня, и чтоб мы уходили. Мы и ушли. А дверь пропала. Она и начни стучать. Тогда госпожа Маргарита объяснила, что нужно, ну, поклясться, что не навредишь, и тогда двери появятся и откроются. А госпожа Эжени не захотела. И осталась одна в комнате. И никто не знает, что она там делала, но с ней никого не было, никого-никого. Потому что я поклялась, и двери появились, и всё стало, как надо, а потом мы с госпожой Маргаритой до вечера посуду мыли и ужин варили. И ужинать с нами госпожа Эжени сама не захотела, сказала – она такое не ест.

- И что же, госпожа Маргарита, служанка права? – холодные серые глаза уперлись в Риту.

- Да, - коротко ответила Рита. – Так и было. Дом своеволен, увы. И не любит, когда его не уважают.

- И что же, ты желаешь отправиться домой? – спросил мэр у Эжени.

- Нет, - вздёрнула та нос. – Мне ещё подарок не подарили.

Рита расхохоталась – не смогла сдержаться. Конечно, девица весьма молода, но такую наглость на одну лишь молодость не спишешь, нет.

- Простите, госпожа Руа, а кто должен подарить вам подарок? – поинтересовался Дюваль с видом крайней заинтересованности.

Эжени глянула на него – будто впервые увидела. Ещё раз глянула. Захлопала глазами, посмотрела на окно, потом снова на следователя. Рита с усмешкой подумала, что Дюваль – весьма симпатичный молодой человек.

- Кто тут их дарит? Наверное, госпожа Маргарита, - как ни в чём не бывало, заявила нахалка.

Рита ещё не просмеялась, поэтому слово взял Валентин.

- Госпожа Эжени, - он тоже прятал улыбку в усы. – Вы уверены, что желаете такого подарка?

- Да, - ответила та. – Желаю, - и продолжала поглядывать на Дюваля.

- Позвольте мне решить этот вопрос, госпожа Маргарита, - кот вновь спрятал усмешку и вытащил будто бы из воздуха небольшую резную деревянную шкатулочку. – Вот, возьмите, госпожа Эжени. Теперь вы готовы нас покинуть?

Эжени открыла – на бархате внутри лежал жемчужный браслет. Валентин же сказал одними губами:

- Госпожа Маргарита, вам это не нужно, - и ещё подмигнул.

- А ткань на платье? А новый веер? – требовательно спросила девица.

Рита уже хотела сказать – обойдёшься, мол, но вступил господин Руа.

- Эжени, прекрати немедленно! Мы сейчас же отправляемся домой!

- Я помогу, - тут же подскочил Валентин. – Доставить вещи госпожи Эжени.

- А Люсиль пусть остаётся тут, она мне дома не нужна! – заявила девица. – Дома есть Бабетта, она справляется лучше! И ничего про хозяев не говорит, даже если её спрашивают!

Дюваль хмыкнул. Мэр поклонился всем, взял дочь за руку и вывел наружу.

- До свидания, Эжени, - сказала Рита. – И вам, господин мэр.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- До свидания, - поклонился мэр.

Валентин отправился их провожать, а Рита сказала Люсиль:

- Люсь, ты сама-то как? Хочешь остаться?

- А можно? – робко спросила та.

- Можно. И будь добра, сделай нам кофе, что ли, - наверное, к этому Дювалю нужно искать подход, раз он спас её от вранья Эжени Руа.

- Мигом сделаю, госпожа Рита! – только юбки мелькнули.

- А мы, наконец-то, поговорим, - подытожил Донатьен Дюваль.

Рита глянула на него из-под ресниц, украдкой – ну да, хорош, красавчик. Глаза серые, волосы тёмные, волнистые, усы аккуратные, нос породистый. Шейный платок завязан хитрым узлом, и булавка посверкивает непростая. Никак не беднее господина графа, и чувствуется, что силён и влиятелен.

Валентин вернулся и тоже сел за стол. Люсиль принесла поднос с кофе и печеньем, поклонилась и вышла.

- Госпожа Маргарита, кто вы и откуда? – пришлый следователь глядел сурово и пристально.

- Издалека, - в тон ему ответила Рита. – Вы можете расспросить Валентина, он расскажет вам детали. Я сама не слишком понимаю, как он меня нашёл и почему выбрал. Он сказал, что я подхожу – ему и дому, а я решила поверить и попробовать. И у нас всё было хорошо, пока не явился господин граф.

- Господин Валентин, я не нашёл вас в списках отдела магического учёта по вашему департаменту, - сообщил Дюваль.

- И не могли найти, - с готовностью кивнул тот.

- Вы пренебрегаете магическим учётом?

- Я не подлежу магическому учёту, - поклонился кот.

- Почему это?

- Объясню. Потом. Если сами не догадаетесь, - кот слегка усмехнулся – наглой кошачьей усмешкой.

- Хорошо, я терпелив… до определённого порога. Господин граф, а вы как оказались замешанным в эту историю? Вы ведь стараетесь не попадать в истории? – Дюваль тоже усмехнулся.

- Я просто хотел купить уединённо стоящий дом. Понимаете, у человека иногда может возникнуть необходимость скрыться от столичной суеты. И этот дом привлёк меня именно своим уединённым расположением. Кто ж знал, что у дома вдруг объявится хозяйка, и меня впишут в какой-то там магический контракт? Мне показалось, что госпоже Маргарите тоже нужно жилище, и я был готов предложить ей любое, по её выбору. Но она отказалась от моего предложения, но почему-то не готова честно выполнять условия пари.

- А почему вы решили, что не готова честно выполнять? – вкрадчиво спросил Валентин.

- А как ещё объяснить то, что случилось?

- И вот теперь мы подошли к тому, что случилось, - кивнул Дюваль. – Рассказывайте.

Рита кивнула графу – рассказывайте. Ей вообще очень хорошо сегодня удаётся молчать. Граф и рассказал – о том, что он сделал с помощью рабочих, и во что оно превратилось к утру.

- Госпожа Маргарита уверяет, что не притрагивалась, но я не настолько легковерен, как могло бы показаться, - покачал головой граф.

- А госпожа Маргарита утверждает, что пальцем ни до чего не дотрагивалась, так? – поднял бровь Дюваль. – Не могли бы вы, госпожа, показать мне предмет спора?

- Бальную залу? Пойдёмте, - кивнула Рита. – Покажу.

Они перешли площадку и Рита открыла двери в залу. Там ничего не изменилось с четверга – некогда было. Дюваль вошёл вслед за Ритой и стал пристально разглядывать всё – пол, стены, окна, рамы, паутину. Провёл за этим занятием минут десять, а потом сказал:

- Госпожа Маргарита, я желаю продолжить осмотр. И если вы сомневаетесь в моих полномочиях, то вот они, - достал из внутреннего кармана сюртука бумагу и протянул ей.

Это был документ, подписанный ни много ни мало министром внутренних дел – о том, что подателю сего нужно содействовать во всём. Рита прочитала и подняла взгляд на Валентина.

- Бумага подлинная, госпожа Маргарита, - с легким вздохом сообщил он.

Эх, маги – ничего-то от вас не скрыть.

- И, кстати, я пока не видел никаких документов, подтверждающих ваши права, - сощурился Дюваль.

Дальше была уже знакомая Рите процедура извлечения Валентином документа из воздуха. Дюваль взял его, осмотрел и вернул коту.

- И как я понимаю, претензии господина графа пока нигде документально не зафиксированы? – и посмотрел на названного.

- Нет, - покачал головой тот – с видом человека, которому смертельно надоела вся эта тягомотина.

- И не дали ничего, и не бросишь просто так, - усмехнулся молодой человек. – Ведите дальше, госпожа Маргарита.

- Хорошо. Господин граф тоже пойдёт с нами?

- Да, раз он тоже подвергся магическому контракту наравне с вами, - кивнул Дюваль.

- Ладно. Итак, мы находимся на втором этаже дома, здесь, кроме кабинета и бальной залы, ещё есть библиотека, столовая и несколько подсобных помещений. Мы можем пройти в библиотеку, - она открыла дверь и пригласила всех войти.

Филиппу Рита велела хорошенько спрятаться сразу же, как увидела в окно толпу приехавшего народа. И сейчас надеялась, что он спрятался достаточно хорошо.

А дальше она вошла в роль экскурсовода – как для журналиста Жоржа двумя днями ранее. Рассказала – что, где и как. На втором этаже и на третьем, и даже на чердак поднялись, но там было ещё больше хлама, чем во всём остальном доме, и пыли, и там не задержались. И в кладовые с кухней тоже сходили, там Люсиль готовила жаркое из овощей и мяса, по рецепту кухарки из дома Марморио – так она сказала. Пахло хорошо. Это что, на обед их оставлять, оглоедов?

Дюваль слушал и смотрел с огромным интересом, но – ни до чего не дотрагивался руками. Только разглядывал. И молчал.

- И что? – спросил его в конце граф. – К каким выводам вы пришли?

- Мои выводы нуждаются в уточнениях и кое-каком подтверждении, - усмехнулся тот. – А сейчас я буду благодарен вам, граф, если вы возьмёте меня в свой экипаж до города.

- Что же, даже на обед не останетесь? – усмехнулась Рита.

Оно конечно пусть проваливают, но вдруг можно прикормить? Так-то на войне все средства хороши – и браслеты непонятные, кстати, нужно ещё спросить у Валечки, что это за штука, и обеды тоже.

- А вы приглашаете? – усмехнулся в ответ Дюваль.

- Могу, - кивнула Рита. – Господин граф в этом доме уже ел, и пока с ним всё благополучно.

- Я не слишком доверяю стряпне этой девицы, - пробормотал граф.

- Но щи я варила сама. И квас делала – тоже.

- Что? – нахмурился Дюваль.

- Квас. Незаменим в жару. В доме прохладно, но когда заходишь с улицы – лучше и быть не может.

- Уговорили. Давайте пробовать ваш квас.

И что же – ели, пили и нахваливали. И только потом откланялись и собрались уезжать.

- Госпожа Маргарита, я ещё вернусь. Получу недостающие сведения – и вернусь, - сказал Дюваль на прощание.

- А я тем более вернусь, - сверкнул глазами граф.

Филипп появился со стороны конюшни, когда стук колёс экипажа затих вдали.

- Уехали?

- Да, Филя, выходи. Люсь, корми молодца обедом, хорошо? А я пошла в кабинет.

Вроде сегодня отбились, но случившееся нужно было обдумать. А потом – работать дальше.

Глава 29. Что вы хотите, господин граф?

Жермон Руа был крайне разосадован.

Да что ж такое-то! Он так хорошо договорился с этим приезжим графом, и вдруг – Валентин вставляет ему палки в колёса! Сам то и дело вздыхал, что имуществу нужен хозяин, Жермон нашёл ему хозяина – и что теперь? Этот не подходит, давайте другого?

Ну подумаешь, магия. Да что там, той магии-то, и есть ли она вообще? Магия – это у матушки. Свет, вода, и немного подлечить. А дом-то причём?

На памяти Жермона в Верлене не встречалось ни одного человека, о котором можно было бы сказать – сильный маг. Говорят, таких не перепутаешь ни с кем, они видны невооружённым глазом. Но Жермон ни разу ещё не встречал никого, кто был бы виден невооруженным глазом. Матушка внешне ничем от других не отличается, наверное, будь она тем самым магом, то смогла бы сама вылечиться, когда утратила способность ходить. А она не смогла, и никто бы не смог, и говорить тут не о чем. Поэтому не нужно рассказывать ему сказки о магии!

И Жермону очень не понравилось, что приезжий следователь Дюваль тоже потащился в дом господина Гийома – разузнавать и вынюхивать. Его полномочия не вызывали сомнений, но как считал Жермон, приехал ты разбираться в странной смерти – вот и выясняй всё про эту смерть. Ну да, неприятно, что бедняга Буасси отдал концы в его доме, ну да что уж теперь. Не мог он, что ли, аккуратнее вести дела! Явно же наступил кому-то на хвост, а то и на ногу, вот и получил. И пускай тот самый Дюваль копается в его делах, вместе с молодым Буасси, который приехал-то ещё вчера, но с визитами не торопится. Засел дома, видимо – читает отцовские бумаги. Ну, пусть читает, вдруг что вычитает.

Благодаря Дювалю не состоялся традиционный воскресный обед – потому что пришлось бросать всё и ехать за город, в дом господина Гийома. И даже там проклятущий Дюваль раскомандовался – я, мол, благодарен вам за представление, но справлюсь сам. И Эжени-то говорит неправду, и в услугах его больше не нуждаются. Тьфу!

Конечно, Эжени могла бы вести себя поскромнее, она ведь умеет, когда ей это для чего-нибудь нужно! А тут и сама показалась не в лучшем свете, и его выставила дураком – а что ещё можно подумать про отца такой вот дочери? Дома Жермон велел ей идти к себе в комнату и носа оттуда до завтра не показывать, и обед ей чтоб принесли туда же. Пусть посидит и подумает о своём поведении, и о том, как вообще должна держать себя дочь первого лица в городе. Софи возмущалась его жестокостью, но не она краснела перед графом, Дювалем, Валентином и госпожой Маргаритой! Так что пусть лучше смотрит за дочерью, он ей так и сказал.

Жермон увидел в окно кабинета, что коляска графа проследовала по улице к его дому. Надо же, вернулся. А не побеседовать ли? Мэр кликнул слугу и велел сходить к соседу и спросить, принимает ли тот сегодня. Слуга вернулся вскорости и ответил – да, господин граф велели передать, что рады видеть господина Жермона через пару часов к ужину.

И Жермон отправился к графу через пару часов на ужин.

Граф пригласил его в гостиную – и Жермон снова убедился, что графу отлично служат, и делают пристойным и красивым любое место, какое он пожелает. Что такое был дом вдовы Марморио? Дом да и дом, таких полгорода. А теперь – игрушечка. Софи жаловалась, что ремонт в доме графа делают слишком громко, но – результат искупал всё возможное неудобство. Новые обои, новая мебель, подновлённый паркет, отмытая до блеска люстра.

- Вам хорошо служат, господин граф.

- Я хорошо плачу, - пожал тот плечами. – Арро?

- С удовольствием.

Граф позвонил в колокольчик, появился слуга и выслушал распоряжения. И через пару минут уже принесли поднос с чашками, сахарницей, и какими-то сладостями, явно заморскими.

- Прошу вас, господин Руа. Как вы думаете, кому мешала жить эта старая портниха, госпожа Фонтен?

- Ума не приложу. Она приятельница моей матери, такая же безобидная, хоть и ходит своими ногами.

- Безобидная-то безобидная, но отправилась в дом Гийома Бодуана и провела там какое-то время!

- Я полагаю, её пригласил Валентин. Они старые приятели. Понимаете, господин граф… - Жермон дома дважды проговорил придуманную речь про себя, но когда дело дошло до того, чтобы сказать её, он немного растерялся. – Мне очень жаль, что так вышло с этим домом, мутная какая-то история получается. Вы всё ещё желаете его приобрести?

- Я думаю об этом. Но господин Дюваль разъяснил мне, что раз я оказался участником магического контракта, то уже не смогу просто так его разорвать. Конечно, знай я сразу же обо всех сложностях, я бы поискал себе менее капризное имущество.

- Господин граф, - Жермон сглотнул. – Я могу предложить вам ещё один вариант, а вы поразмыслите, годится он вам или нет. В ведении моей семьи есть небольшой загородный дом. Он не так велик, как дом господина Гийома, но содержится в лучшем состоянии. При нём есть немного земли, её арендуют крестьяне. Доходное имущество, с какой стороны ни погляди.

- И в чём подвох? – осведомился граф.

- Отчего же вы так сразу – подвох! Подвоха нет, есть один дополнительный момент. Этот дом – приданое моей дочери. И если бы вы взяли её в жёны, вы ведь не женаты, вам бы даже и покупать ничего не пришлось, дом бы и так достался вам. Зато – никаких магических контрактов.

Такого изумления на графском лице Жермон не видел ещё ни разу – ни когда на его глазах умер нотариус, ни когда случались какие-нибудь магические штуки в доме Бодуанов.

- Вы полагаете, уважаемый господин Руа, что я стану подходящим мужем для юной девицы? – спросил граф. – Особенно… для юной девицы весьма живого и непосредственного характера, и этот характер мы наблюдали не далее, как сегодня!

- Что вы, господин граф, - замахал руками Жермон, - я вовсе не об Эжени. Я о своей старшей дочери – Эрмине. Поместье – её приданое. Она серьёзна, и воспитана, как подобает девице из хорошей семьи. И она умеет себя вести, вам не придётся краснеть из-за её выходок. Она понимает, что такое долг перед семьёй. У неё даже есть капля магических способностей, если вдруг вам это важно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- И вы готовы отдать за меня замуж такое сокровище? – продолжал изумляться граф.

- Готов, - кивнул Жермон.

Потому что… потому что это выход. Для него. И Эрмине тоже будет неплохо – как же, целого графа отхватит!

- Вот чего я никак не собирался делать, так это жениться, - покачал головой граф.

- Как же, а оставить детям ваше имущество?

- Знаете, я и так могу недурственно распорядиться тем самым имуществом, - покачал головой граф.

- Не отказывайтесь сразу, - сказал Жермон. – Подумайте, взвесьте всё. Придите завтра к нам на обед, познакомьтесь с Эрминой поближе. Красотой её бог не обделил, рядом с вами она будет выглядеть не хуже любой столичной дамы.

Граф хотел что-то ответить, но вошёл дворецкий и доложил:

- Господин Дюваль. Прибыл и настаивает на беседе.

- Хорошо, проси, - махнул рукой граф. – И скажи Полю, пусть поставит ещё один прибор.

Дюваль вошёл – весь лощёный и рыскающий повсюду своим въедливым взглядом, будто потерял что-то!

- Доброго вечера, господа, - кивнул он. – Господин Руа, очень удачно, что вы здесь. У меня и к вам возникла пара вопросов.

Жермон внутренне подобрался – что ещё такое? Что раскопала эта дрянная ищейка? Подпольное казино не работает уже полгода, потому что он велел Гризи, содержателю, исчезнуть на некоторое время, и возвращаться уже ближе к зиме. Полевые работы закончатся, у обывателей и соседних крестьян будет больше времени и денег на такого рода забавы. Дом терпимости? Эка невидаль, где их нет-то, скажите? Ну да, о таких заведениях громко не говорят, но куда без них?

- И кто же вам подбросил эту пару вопросов? – Жермон был не из тех, кто прячет голову в песок.

- Они там сами зародились, - усмехнулся Дюваль. – Но – вы правы, после одного интересного разговора. Я сейчас от госпожи Фонтен.

- И как она себя чувствует?

- Весьма неплохо – после такого ранения и для своих лет. Рассказала мне много любопытного о городе, его жителях, семействе Бодуанов и их собственности.

- А что она может знать о собственности Бодуанов? – нахмурился граф.

- Очевидно, всё, что нужно – раз она является наследственным хранителем городского дома, - поганец наслаждался произведённым эффектом.

Городского дома? Ну да, в завещании упомянут городской дом, и то, что за ним должна присматривать семья ле Лье. Но почему-то тот городской дом всё время ускользал от внимания абсолютно всех – городского совета, банкира Талона, ведавшего налогообложением, да и от него, Жермона, ускользал тоже! А ведь и правда, есть там, рядом с домом старухи Фонтен, какой-то дом, Жермон сколько ни силился – не мог представить себе ни его внешний вид, ни даже очертания. Кажется, весь заросший плющом. Он даже не мог сказать, на какую улицу у того дома выход – Маленькой Улитки или Святого Денария, и сколько в том доме этажей. Чертовщина какая-то!

- Так там в комплекте ещё и городской дом? – продолжал хмуриться граф.

- Именно так. Дом в городе – небольшой, госпожа Анна обещала показать мне его, как только сможет встать на ноги, пока ещё она слишком слаба. И дом за городом – прекрасный особняк, в котором сейчас госпожа Маргарита производит восстановительные работы, и в котором не удалось ничего восстановить вам, - он ещё и кивнул графу.

- Не удалось, - кивнул тот. – Пока.

- Кстати, вы приносили клятву? – поинтересовался Дюваль.

- Какую клятву? – нахмурился граф.

- О которой говорила девочка, камеристка дочки господина Руа. Чтоб видеть двери и иметь возможность свободно перемещаться по дому.

- Ничего не знаю о клятве, - покачал головой граф, и смотрел с интересом.

Впрочем, Жермон тоже ничего не знал ни о какой клятве.

- Как же, не вредить ни дому, ни его хозяйке, именно в такой формулировке.

- А вы? – спросил Жермон. – Вы принесли ту клятву?

- Нет, но не по неведению, а осознанно. Мне предстоит разобраться в том, что здесь происходит, и вдруг придётся навредить уважаемой госпоже Маргарите? – произнёс Дюваль с усмешечкой. – И мне кажется, граф, в вашем случае как раз отсутствие клятвы могло сыграть злую шутку с вами и с плодами ваших трудов. Впрочем, проверить это можно только эмпирически, а обратного хода уже не будет.

- Я обдумаю эти сведения, - кивнул граф. – А сейчас пойдёмте уже ужинать. Повар обещал какую-то необыкновенно вкусную телятину, нужно попробовать и вынести вердикт – можно ли готовить в другой раз.

- Непременно, и благодарю за приглашение, - согласился Дюваль. – Но сначала скажите мне вы, оба: что вы хотите во всей этой истории? Чего вы хотите, господин граф, от дома Бодуанов? Или скажу иначе: зачем простецу, уж простите, господин граф, но так точнее всего, насквозь магическое имущество? И чего хотите вы, господин Руа, почему вы поддержали графа со всей этой историей о покупке дома?

- Я хотел, чтобы имущество не стояло почем зря просто так, а приносило городу доход, - быстро ответил Жермон.

Ещё только не хватало, чтоб Дюваль дознался о его тайне!

- А я хотел купить домик в предгорьях, - пожал плечами граф.

- Правда, но не вся, - сказал Дюваль с непередаваемой улыбкой. – Хорошо, пусть пока так. Идёмте воздавать должное телятине, телятину нельзя заставлять ждать.

Глава 30. Немного помочь судьбе

Эрмина только-только начала сложную кампанию по укладке спать младших братьев и сестры, когда внизу хлопнула входная дверь, и раздался отцовский голос:

-Эрмина! Где ты есть! Приди немедленно!

Эрмина только вздохнула. Путём уговоров и торга дети были умыты и доставлены в постели, но продолжали и там скакать и прыгать – будто совсем не устали за день и будто не они полчаса назад тёрли слипающиеся глаза, когда они все вместе рассматривали книжку с картинками про приключения волшебного кота в сапогах. Кот очень напоминал господина Валентина – такой же самоуверенный и вальяжный, и всё на свете знающий, и умеющий придумать выход из самой безнадёжной ситуации. И тоже полосатый.

Но сейчас и Поль, и Пьер, и Мадлен радостно смеялись и прыгали на своих кроватях, а снизу звал отец.

- Ступай, сестрица, батюшка не любит ждать! – улыбнулся Поль.

- А мы тебя подождём! – вторил Пьер.

- Без тебя спать не будем, ты не беспокойся! – Мадлен подпрыгнула на кровати особенно высоко и плюхнулась сверху на подушку.

Эрмина только вздохнула и пошла вниз – что случилось, для чего она понадобилась отцу именно сейчас?

Отец ждал в бабушкиной гостиной, маменька тоже пришла туда, хмурилась и поджимала губы – чем-то недовольна. Только бабушка безмятежно улыбалась.

- Эрмина, послушай, - начал отец.

- Да, батюшка, - поклонилась Эрмина.

- Я предварительно обговорил твоё замужество, - произнёс он.

Что? Какое замужество? Сейчас?

И для маменьки и бабушки эта новость тоже оказалась сюрпризом – маменька подскочила с дивана и прижала ладони к щекам, а бабушка просто более внимательно глянула на отца и спросила:

- И кто же посватался к Эрмине?

- Я сам предложил её руку господину графу Джилио, - отрезал отец.

Что? Этот ужасный граф? Зачем он ей? Зачем она ему? Или… всё дело в том, что он богат? Эрмина силилась сказать хоть слово, но не могла издать ни звука – казалось, эта способность покинула её. Она не могла ни спросить, ни заплакать, ни попросить помощи.

- И что же граф? – сощурилась бабушка.

- Граф обещал объявить мне своё решение через три дня. Но я думаю, что Эрмина уже может выбросить из головы все свои обычные глупости и начинать готовиться. Софи, пересмотрите всё её приданое, и начинайте шить платье.

- Но позвольте, Жермон, если граф ещё не дал своего согласия, то какое может быть свадебное платье? – спросила бабушка.

- Чтобы когда он его даст, ему не пришлось ждать полгода, пока они, - отец кивнул на Эрмину и маменьку, - соберутся!

- Эрмина ещё очень юна, ей совершенно некуда торопиться, - отрезала бабушка. – Женихи подождут. Поспешность со свадьбой должна объясняться какими-нибудь разумными причинами, здесь же я их не вижу.

- Матушка, вы не понимаете, - поджал губы отец, но бабушка перебила:

- Это вы, Жермон, не понимаете. К чему торопиться? К чему суета и спешка? Всё это выглядит так, будто вы пытаетесь выставить Эрмину из дома с первым встречным! Эрмина достойна лучшего! – сурово сказала она. – Что мы знаем о графе, кроме того, что он богат? Ничего? Вот, то-то же! И человеку, о котором вы ничего не знаете, вы готовы отдать дочь?

- Вы очень точно сказали, матушка – он богат! Он обеспечит Эрмине безбедную жизнь и поможет нам всем, ясно вам?

- Госпожа Амелия идеалистка и до сих пор верит, что браки свершаются на небесах, и по любви, - брезгливо сказала маменька.

Да что с ними со всеми сегодня! Как только отец мог придумать такую чудовищную вещь, и почему маменька так говорит о бабушке?

- Я не могу достучаться до вашего разума, но я могу лишить Эрмину приданого, - усмехнулась бабушка. – Останется ли она при этом привлекательной невестой?

Да, всё верно, приданое Эрмины – это бабушкино наследство. Всегда говорили, что когда Эрмина выйдет замуж, то до смерти бабушки будет получать доход с поместья Зелёный Лес, а после её смерти вступит в права наследства. Другого приданого у Эрмины нет, потому что детей в семье пятеро, а отец не очень-то богат, во всяком случае – не так, как хочет показаться. За Эжени дают денежную сумму, о Мадлен пока вовсе помалкивают. А мальчиков осенью нужно отправлять в школу, и это тоже деньги.

- Что это, вы разлюбили свою самую любимую внучку? – усмехнулась маменька.

- Нет, наоборот. Любить её я никогда не перестану, - и бабушка улыбнулась Эрмине – тепло и ласково.

- Всё, достаточно! Эрмина, ступай спать, а с утра займёшься пересмотром приданого. Софи, приглядишь за этим. Матушка, доброй вам ночи!

Под строгим взглядом отца Эрмина на ватных ногах отправилась к себе. Ой, нет, не к себе, нужно заглянуть к младшим.

Но младшие ждали-ждали, да и угомонились сами. Эрмина накрыла одеялом Мадлен, поправила подушки у близнецов. Эти простые вещи делались сами собой, без участия разума, а разум спал. Он уснул в тот момент, когда она услышала, что отец отдаёт её графу – только бы тот взял. Как будто она какая-то бесприданница или отщепенка, или запятнала чем-то своё доброе имя, и теперь её хотят поскорее сбыть с рук!

Наверное, если бы граф хотя бы сам к ней посватался, ей бы не было так больно – но когда отец и маменька хором говорят, что пусть только заберёт? Всё настолько плохо, или они её разлюбили?

Эрмина пришла к себе, и тут же в стенку её спальни застучала Эжени. Да, она же наказана, за то, что как-то нехорошо вела себя в доме господина Гийома. Но подарок ей всё равно подарили, интересно, почему? Нужно зайти к ней, она сама по себе стучать не перестанет и перебудит весь дом.

Эжени сидела на постели – в ночной сорочке.

- Вы все так кричали, что весь дом слышал! – сообщила она.

- Я ни слова не сказала, - пожала плечами Эрмина.

Уф, наконец-то она снова смогла говорить! А то уже было подумала, что теперь так навсегда.

- Папенька говорил за вас за всех, и бабушка тоже! Я всё слышала! Почему тебе опять всё самое лучшее? Ты, значит, будешь графиней Джилио, а я кем? Супругой докторского сына? Или сына судьи?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Эжени, как господу будет угодно, так и станется, - вздохнула Эрмина. – Я никак не стремилась выйти замуж за графа Джилио. И сейчас не стремлюсь, если говорить по правде. И он даже не сватался, понимаешь, папенька просто предложил ему мою руку и моё приданое!

- Да какая разница! Ты поедешь в столицу! И будешь там принята при дворе! А я останусь в этом городишке навсегда!

- Поезжай ты, - пожала плечами Эрмина. – Ты красивее меня, и дорогие платья будут смотреться на тебе намного лучше, чем на мне. И графа забирай! Только тебе придётся убедить папеньку, что нет никакой разницы, какую дочь выдавать за графа замуж. Папеньке без разницы, вот поверь! Лишь бы дочка стала графиней, остальное уже не важно!

- Ну конечно, а ты? Как это – выдать замуж младшую дочь раньше старшей? Вот если бы ты сбежала и обвенчалась с кем-нибудь, то другое дело!

- Нет, Эжени, я не собираюсь ни с кем сбегать, - вздохнула Эрмина. – Да мне и не с кем, если честно. Но я готова уступить это странное замужество тебе, если ты хочешь. Только договариваться со всеми будешь сама, моего красноречия не достанет, да и не очень-то папенька меня слушает.

- Меня тоже, - вздохнула Эжени.

- Зато тебя всегда слушает маменька, - пожала плечами Эрмина. – Она будет тебе союзницей. Ладно, как говорит госпожа Маргарита – утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем. А сейчас спи, поздно уже.

- Уснёшь тут, - ворчала Эжени, но послушно устраивалась в постели.

Эрмина и ей поправила одеяло и поцеловала её – как в далёком детстве, когда они лучше понимали друг друга. И пошла к себе.

Там её ждала Бабетта.

- Барышня Эрмина, это правда?

- Что? – Эрмина села на постели.

- Что господин Руа выдаёт вас замуж! За графа!

- Знаешь, я думаю – может быть, это такой дурной сон? Может быть, я проснусь, и всё изменится?

Но она очень хорошо понимала – нет, не изменится. Совсем не изменится. И что же делать?

- Эх, вот госпожа Маргарита придумала бы, как поступить, но она далеко! – вздохнула Бабетта.

- Кто ж меня теперь отпустит к госпоже Маргарите, - опечалилась Эрмина.

Это пока она была просто барышня Руа, её отпускали. А просватанную невесту никто никуда не отпустит!

- Может, ей письмо написать? – загорелись глаза у Бабетты.

- И как доставить? – опечалилась Эрмина. – И что написать? Что тут напишешь-то!

- Чтобы помогла вам избежать этого брака, вот! Вы ведь совсем не господина графа тогда во сне видели, когда мы только приехали в дом господина Гийома!

- Нет, не его. Кого-то другого. Он стоял спиной ко мне, я не узнала его. Но он был выше и моложе.

- Вот, значит, не граф ваша судьба, а тот, другой! Моложе! – горячо шептала Бабетта. – И этой судьбе, чтобы она случилась, нужно немного помочь, я слышала, госпожа Фонтен так говорила, а она маг, она понимает!

- Как же тут поможешь-то, - снова вздохнула Эрмина. – Только сделать. Мы ведь читали, что в любой ситуации нужно не сидеть, сложа руки, и не ждать, пока само рассосётся, а действовать!

- Про Анжелику? Точно, читали! Но та Анжелика была сильным магом! И той ещё оторвой, это не про вас, барышня. Вот совсем не про вас!

- А я не очень-то сильный маг, и вообще неумелый, - кивнула Эрмина. – И совсем не оторва, ты права. Но ничего. Анжелика в сложный момент сбежала, я тоже сбегу.

Сначала она сама ужаснулась тому, что сказала, но чем дольше эта мысль жила в ее голове, тем больше Эрмина убеждалась, что так – правильно. Только вот… нужно это делать сейчас. Пока не иссякла решимость, пока дом спит, пока отец не подозревает, что его самая послушная дочь могла до такого додуматься.

- Как же вы, барышня? А как же я? Меня ж госпожа Софи убьёт!

- Отправишься со мной, - Эрмина говорила спокойно и хладнокровно, как бабушка или как госпожа Фонтен. – Мы возьмём только самое необходимое. Как ты думаешь, к утру доберёмся? Или попробуем увести коня?

- А вы сможете коня-то?

- Смогу, меня отцовский Ворон признаёт, - кивнула Эрмина.

И вправду, ей всегда было несложно договориться с любым конём – животные её слушались.

Бабетта взялась было причитать, но Эрмина глянула на неё сурово – и та замолчала. Вместе девушки собрали по паре смен белья, по запасному платью и паре башмаков. Эрмина ещё взяла подарки госпожи Маргариты и жемчужный гарнитур – серёжки и колье, подаренные бабушкой на прошлые именины. И кое-что по мелочи. И книгу из дома господина Гийома – её же нужно вернуть!

Не зажигая света, они прокрались по лестнице вниз и осторожно отодвинули большой засов на двери. Вышли, и Эрмина закрыла дверь снаружи, но без засова она открывалась. Бабушка показывала ей, как задвигать такой засов, не видя его, и вот пришлось попробовать. Но у неё не хватило сил задвинуть до конца – голова закружилась, она села прямо на крыльцо, зажмурилась и посидела так немного. Дождалась, пока стало полегче, и потянула Бабетту к конюшне.

Ворон приветливо ткнулся Эрмине в руку – и хорошо, что у неё был в кармане кусочек сахара, его и предложила. Выпустила коня из денника и, умоляя не топать слишком громко, вывела сначала во двор, а потом и на улицу. Накинуть на петлю дверной крючок оказалось легче, чем задвигать тяжёлый засов.

Эрмина подобрала юбку и забралась в седло – по-мужски. Бабетта села ей за спину. Бросить последний взгляд на родные ворота… и вперед.

По этой дороге Эрмина ездила только днём и с кучером, и очень боялась уехать не туда. По улице Дикой Розы, потом – Румяной Жабы, и дальше уже городские ворота. Конечно, ночью они были заперты, но стражник в будочке дремал. Эрмина подвела коня близко-близко, собралась с силами и разом отодвинула все три засова. И остатками сил распахнула наружу ворота. Сил запереть обратно у неё уже не было, она и так повисла на шее Ворона, и только коленями подбадривала его, чтоб шёл вперёд. Но Ворон был умным конём – не зря отец отвалил за него кучу денег, и сам побежал вперёд по дороге.

Дома господина Гийома они достигли ещё затемно. И что теперь? Постучать в дверь?

Бабетта скатилась с коня и сделала именно это – подбежала к дверям и застучала в них.

- Кто там? – раздался через некоторое время голос господина Валентина.

- Господин Валентин, откройте! Это мы! Барышня Эрмина и я, и барышне плохо!

Дальше отпирали двери, снимали Эрмину с седла, она с удивлением поняла, что это делает господин Филипп.

- Что случилось, девоньки? – госпожа Маргарита в сорочке переводила взгляд с одной на другую.

- Госпожа Маргарита, господин Валентин, - проговорила Эрмина. – Я, Эрмина Руа, ищу в этом доме убежища, помощи и поддержки.

И лишилась чувств.

Глава 31. Варианты судьбы

Рита совершенно ничего не поняла – спросонья-то, ага – но ребёнка нужно было уложить и привести в себя. Конечно, Филипп не дал Эрмине упасть, и вообще хорошо держал, крепко, но – пусть тащит наверх.

- Люсь, водички там налей в кувшин, хорошо? И чаю согрей, на всякий случай. Бабетта, вы откуда обе взялись среди ночи?

- Из дому, госпожа Маргарита, - поклонилась вежливая девочка. – Барышня Эрмина сама вам расскажет, что вышло. Только вот как бы коня вернуть господину Руа, он итак недобрый в последнее время, а если ещё и без коня останется – то и вовсе злющий будет.

- Сделаем, - кивнул Валик и вышел наружу.

- Филя, тащи Эрмину наверх, в комнату. Что с ней случилось? Что она делала?

- Засовы открывала и закрывала, - сообщила Бабетта.

Рита снова ничего не поняла – причём тут засовы?

Валик бесшумно появился с улицы.

- Конь к утру добредёт до городских ворот, я его отправил. Бабетта, что случилось, почему у госпожи Эрмины магическое истощение? Что она делала?

- Она… отпирала двери и ворота. Сначала дома, а потом – городские, юго-восточные, через которые мы выбрались на дорогу.

- Магически, что ли? – нахмурился Филипп.

- Да. Я и не думала, что барышня так умеет!

- Ничего, поспит – и всё будет в порядке, - кивнул Валик.

- Филипп, чего стоишь, неси даму наверх. Бабетта, где ваши вещи? – спросила Рита.

Потому что сундук на коня не взгромоздишь.

- Так вот же, больше барышня Эрмина сказала ничего не брать, - Бабетта показала узел, не такой и большой.

Что там случилось-то? Почему в ночь, почему вот так? Конечно, хорошо, что пешком не потащились, так-то кто ж их знает, наверное, могли.

Филипп понёс пострадавшую наверх, Люсиль убежала на кухню, Бабетта с узлом шла неотрывно за Филиппом.

- Что случилось с Эрминой? Почему она упала в обморок? – хмуро спрашивала Рита кота, пока они тоже шли наверх.

- Вложила слишком много сил, не рассчитала. Её учила старая госпожа Руа, и вряд ли она смогла научить так, как если бы госпожа Эрмина училась в магической школе. Поэтому она мочь – может, но не всегда знает, как правильно сделать.

Ох ты ж, ещё и в магическую школу детей отдавать! Как в музыкалку, что ли? Ванька ходил в музыкалку, и Надюшка ходила, оба на фортепиано учились играть, оба не доучились. Но Надюшка потом домой электронные клавиши купила, а Ванька приохотился на гитаре играть, даже с друзьями группу какую-то собирал, где-то в подвале репетировали и в интернет выкладывали – что получилось. Рита послушала и ничего не поняла.

Валя тем временем уже командовал – как уложить больную на кровать, куда руку, что под голову. Взял одну руку, Филе сказал взять вторую. Спросил сурово:

- Умеешь подпитать?

Тот живо кивнул:

- Ещё бы, конечно. Я же вообще боевой маг, а в бою всякое бывает. И нужно не только убить чужих, но и помочь своим.

Когда Люся притащила снизу воду и чай, Эрмина как раз начала слабо шевелиться.

- Господин… Филипп? Что вы тут делаете?

- Помогаю вам прийти в себя, - слегка поклонился тот с улыбкой. – И очень рад, что мне удалось.

- Благодарю вас, - слабо проговорила она.

- Бабетта сказала, что вы открывали какие-то запоры. Вам раньше не доводилось этого делать?

- Нет, увы. Не было нужды. Я ещё ни разу не покидала свой дом ночью и тайно, - вздохнула она. – И не только дом, город тоже.

- Что случилось, Эрмина? Почему ты сбежала? – спросила Рита.

Нужно же понимать, к чему готовиться.

- Потому что отец уговаривает господина графа взять меня в жёны. Господин граф пока не дал ему согласия, но может ведь и дать, правда же?

- Так вы что ли не хотите стать графиней?  - изумилась всё ещё стоявшая у стены Люся.

- Не хочу. Если бы господин граф сам посватался и хоть как-то показал свою заинтересованность – наверное, всё было бы иначе. Но отец откровенно сказал, что это он всё придумал и пытается устроить, а графу не очень-то нужна ни я, ни моё приданое. И… мне это не понравилось, - пробормотала Эрмина.

- Настолько не понравилось, что ты собралась и сбежала, - вздохнула Рита. – Ладно, сейчас давайте все спать, хорошо? Тебе нужно восстановиться, и выспаться, да и всем остальным выспаться тоже не помешает.

- Спасибо, госпожа Маргарита, что не прогнали, - тихо сказала Эрмина.

- Что я, зверь какой, что ли, прогонять на ночь глядя? Разберёмся, - махнула рукой Рита.

Она придирчиво оглядела лежащую поверх покрывала Эрмину и сидящих по обе стороны от неё Валика и Филиппа. Впрочем, кот поднялся, положил руку девочки на постель и подошёл к двери.

- Госпожа Эрмина, вам нужно выпить чаю, съесть что-нибудь сладкое и поспать. А завтра будет лучше, - авторитетно произнёс он.

- Я вот принесла, - Люсиль кивнула на вазочку с сахаром. – Печенье-то всё съели в ужин.

Филипп помог Эрмине приподняться и придерживал, а Бабетта взяла чашку и помогла напиться. Так же они дали ей кусочек сахара, и чаю – запить. А потом она снова легла, и Филипп снова взял её за руку, и Рита подумала – кажется, справятся.

Отправила спать Люсю, а сама поманила Валика и тоже ушла к себе.

- Скажи, друг мой Валичек, чем нам это грозит?

- Госпожа Эрмина попросила здесь убежища, и вы приняли её. Теперь вам – защищать её от господина Руа, или пытаться примирить их.

- И не поймёшь, что лучше, - вздохнула Рита.

Улеглась сама, дождалась, пока уляжется в ноги кот, поворочалась немного, да и уснула.

Проснулась, как привыкла в последнее время, почти что с рассветом. Эх, что там случилось за ночь? Хорошая девочка Эрмина напугалась вынужденного замужества и убежала из дома? Рита понимала, что доведись такая напасть до неё в семнадцать лет – она бы тоже убежала куда глаза глядят. Села на первый попавшийся поезд дальнего следования… и кто бы знал, что бы там было дальше. Вот и Эрмина тоже… села.

Рита умылась, оделась и заглянула к девочкам. Обе спали. Вот и ладно, пусть спят. Все остальные исправно собрались к завтраку, который приготовила Люсиль – вкуснейший омлет с ветчиной, грибами и луком.

- Люсь, скажи, тебе нормально вообще, что мы тебя на кухню услали? Может быть, будешь делать что-нибудь другое?

У неё хорошо получается, но кто знает, что там в голове?

- Мне очень хорошо, госпожа Рита. Или кормить полный дом народу, или здесь нас всего четверо, то есть теперь шестеро, вместе с госпожой Эрминой и Бабеттой! Но как же теперь будет госпожа Эжени? Она так надеялась, что Бабетта будет её одевать и причёсывать!

- Я думаю, госпожа Эжени не пропадёт, - усмехнулась Рита.

- Может, господин граф на ней женится? – задумалась Люсить. – Ему-то, поди, всё равно.

- Вот ещё, она ж даже младше Эрмины! Не говори глупостей, куда ей замуж!

- Да можно уже, - пожала плечами Люсиль.

- Ох, ладно, будет видно. Так, сейчас пошли на кухню, прикинем, что у нас будет на обед. Вроде бы курица была, даже ощипанная, давай-ка сварим бульон, и сделаем к нему лапши! И салат какой-нибудь. И хорошо.

Вскоре курица варилась, Люсиль за ней приглядывала и вязала носок – оказалось, она умела вязать носки, и у неё с собой было это вязание. Сплошная польза от девочки! По возрасту младше Ваньки, а совершенно самостоятельная, и ещё о других может позаботиться. Или дело в том, что девочка? Или в том, что здесь в целом раньше жить начинают?

С другой стороны, это Эрмина барышня образованная, и в пансионе провела несколько лет, и дома училась, а Люсиль грамотная – и говорит, что этого достаточно. Дома-то такая девочка школу бы уже окончила без вариантов, и скорее всего, училась бы где-нибудь – в колледже или в вузе. А тут что?

Рита позвала Валентина в кабинет.

- Скажи мне, друг мой Валечка, что нам может грозить в связи с Эрминой. Девочка хорошая, и помочь нужно, но – что мы вообще можем, если сюда заявится господин мэр и потребует её привести?

- Дом взял госпожу Эрмину под защиту – с вашего разрешения. Если госпожа Эрмина не захочет встречаться с отцом – она может не выходить. Он её не достанет.

- Но смотри, она ж несовершеннолетняя. И по закону, скорее всего, не может собой распоряжаться.

- По закону – не может. Ею распоряжается отец – до замужества, а потом муж.

- И без разрешения отца даже учиться никуда не поступить?

- А девушек почти никуда не принимают – кроме магических школ.

- Так ей и нужно в магическую школу! Тут есть где-нибудь поблизости подходящая? В соседнем городе, как его, в Совилье?

Кот засмеялся, и смеялся долго, Рита даже обиделась. А потом сказал:

- Дорогая госпожа Маргарита, магические школы редки необыкновенно. В столице есть целая академия, и я думаю, что госпожа Эрмина сдала бы туда экзамены без затруднений. От столичной академии есть колледжи – в Льене, в Эксе, Рокелоре и Массилии. Ближайший к нам – в Льене. В Фаро есть магическая школа, в которой учился наш Филипп, раньше, говорят, было три, а теперь они все слились в одну, и там изучают всякую магию – и боевую, и целительскую, и стихийную, и некромантию, и бытовую, и что там ещё бывает. В Видонии тоже есть, и на Полуночных островах. И вроде бы где-то дальше на Восток, но я о том уже точно не знаю. Но госпожу Эрмину не мешало бы обучить пользоваться её силой хорошенько, видимо, старшая госпожа Руа может объяснить и показать не всё. Или просто Эрмина мало тренировалась.

- И что мы можем сказать господину мэру, если тот к нам нагрянет? – хмурилась Рита.

- Можем сказать, как есть. Можем предложить им примириться. Вдруг удастся? Уж наверное, он любит свою дочь и хочет ей счастья, пусть даже таким странным способом!

- Ну да, ну да. Чтоб стала графиней. Ладно, встанет девочка – там и поговорим.

Девочка встала ближе к обеду – бледная, слабая и совершенно несчастная. Рита тут же кликнула Люсиль – покормить завтраком обеих, и сама взяла чашку кофе и села с ними.

- Эрмина, как ты себя чувствуешь?

- Благодарю вас, госпожа Маргарита, уже лучше. Я сама не поняла, что со мной вчера случилось.

- Валентин сказал, ты перенапряглась. Засовы-то большие были?

- Да, - кивнула девочка. – И на нашей двери в дом большой, а на городских воротах – и вовсе огромные!

- Тот же Валентин утверждает, что тебе не помешало бы хорошенько выучиться владеть своими силами.

- Я была бы очень рада, - кивнула Эрмина. – Но отец всегда считал, что в этом нет никакого смысла, одно баловство.

- Скажи, а обучение в магических школах – оно платное или бесплатное?

- Магические школы во Франкии финансируются государством. Ведь все маги, а выпускники таких школ – особенно, должны пройти процедуру магического учёта и потом пойти на государственную службу.

- А без этого никак?

- Только по особому разрешению. Целителям, например, разрешают частную практику, я слышала. Или артефакторам. А боевым магам и некромантам – нет.

Интересно, частнопрактикующий некромант – это как? Что он может вообще делать? Нужно спросить, если не у Валика, то у Филиппа.

- А если мы поможем тебе поступить в эту самую школу? Там требуется разрешение отца, или можно так?

- Там, я слышала, главное – сдать экзамены. И девушкам тоже. На экзаменах определяют, есть ли у тебя сила, какая, и насколько хорошо ты ей владеешь – так мне бабушка рассказывала. И ещё господин Филипп. Он ведь тоже учился в очень хорошей школе.

- Да, вообще орёл, - задумчиво проговорила Рита. – Хорошо, мы будем думать, что можно сделать. Пойдёшь в библиотеку Филе помогать? Или полежишь ещё?

- Я бы пошла, с вашего разрешения, - поклонилась Эрмина. – И вот ещё, госпожа Маргарита, я сшила для вашего господина Жиля сорочку, штаны и жилетку. Ещё у меня есть цепочка, но нет часов нужного размера.

- Поищи в гардеробной, вдруг там что-то есть? А Жиля можешь переодеть, я с удовольствием посмотрю, - улыбнулась Рита.

И правда, сидит парень в джинсах и футболке, непорядок.

Эрмина ещё не успела уйти, когда в раскрытое окно донёсся стук копыт по дороге. Рита выглянула – к дому приближался экипаж господина графа.

Глава 32. Проще пожениться

Вот только этого паразита Рите с утра и недоставало для счастья! Ну чего привязался? И существует ли вообще способ отцепиться от него и не влететь на какой-нибудь магический штраф?

Граф прохаживался по крыльцу и поклонился, увидев Риту.

- Доброго вам дня, госпожа Маргарита. Могу я переговорить с вами?

- Переговорить со мной? – ну вот, опять.

Можно подумать, мало разговаривали!

- Да, с вами и только с вами, - сказал граф.

И было в его голосе и взгляде что-то такое, из-за чего Рита не послала его с порога катиться колбаской, как хотела сначала, а отворила двери и хмуро проговорила:

- Хорошо, проходите.

Валик возник посреди прихожей и кланялся графу, но тот ответил на поклон и улыбнулся:

- Господин Валентин, я хочу поговорить с госпожой Маргаритой без свидетелей.

И в его тоне отчётливо читалось «без советчиков, без защитников, без… » Без кого-нибудь ещё, в общем.

Рита глянула на Валентина и моргнула. Поймёт, не поймёт?

- Идёмте, господин граф.

По дороге она крикнула Люсе – пусть принесёт кофе и булочек, девонька с утра уже напекла. Золото, а не ребёнок, и чего её все пихали и толкали из дома в дом? И не успела Люся всё принести в кабинет, как в дверь осторожно поскреблись, и внутрь важно вступил Валентин – в обличье кота.

- У вас есть кот? – изумился граф.

- Да, Васенька, - кивнула Рита, сгребла кота за шкирку, усадила на колени и принялась поглаживать. – Я люблю котов.

- Котов, детей и старые дома, так? – неожиданно улыбнулся граф.

- Старые дома требуют к себе много внимания, - пожала плечами Рита. – Этот дом стоял без дела и без хозяина сто лет, он заслужил, чтобы о нём позаботились.

- Вы говорите о доме так, будто он живой.

- А он и есть живой, господин граф, - улыбнулась Рита. – Вот только почему-то никто, кроме госпожи Фонтен и девочки Эрмины, в это не верит. А зря. И как всякому живому, ему приятно и доброе слово, и доброе отношение. Ладно я, я выросла совсем в другом месте, где магией и не пахнет, только шарлатаны добрым людям головы дурят. Но вы-то родились и выросли в магическом мире!

- Я вырос в небольшом местечке, где отродясь не было никаких магов, - улыбнулся граф. – И настоящего мага впервые повстречал уже лет в восемнадцать. Я знаю, что в мире существует магия, но привык надеяться на себя, на свои руки, свою голову и свои деньги.

- И правильно, - согласилась Рита, потому что это в самом деле правильно. – И что же, вы хотите здесь что-то переломить своими руками, своей головой и своими деньгами? Или вам просто нужен дом, который выполняет ваши желания?

- Почти все мои желания я могу выполнить сам, - улыбнулся граф.

- Значит, дело в этом самом «почти»? – нахмурилась Рита.

- Верно, госпожа Маргарита.

Люся принесла поднос  - может, немного неловко, но она не взрослый мужик, она молодая девчонка, ей тяжело. Рита ссадила кота на пол и уже было подхватила её ношу, но была остановлена графом.

- Позвольте мне, госпожа Маргарита, - он взял у Люси поднос и поставил на стол. – Благодарю вас, Люсиль.

У Люси от неожиданности даже рот открылся, она так бы и стояла, если бы Рита не подтолкнула её легонько в бок. Опомнилась, поклонилась и убежала быстрее ветра.

Рита разлила кофе, пододвинула графу блюдо с булочками, приборы и маслёнку.

- У Люси отличные булочки, попробуйте. Если намазывать на них масло, будет очень вкусно.

- Я попробую, - кивнул он, снова с улыбкой.

Чего это он улыбается? Не к добру, честное слово, не к добру. Но Рита не могла не признать, что улыбка графу очень идёт. Обычно он ходил суровым и нахмуренным, и оттого выглядел деловым, да настолько, что не влезай – убьёт. А тут что? Сменил тактику? Решил подобраться к ней с другой стороны? Так не выйдет, голубчик, не выйдет!

- И рассказывайте, о чём там вы хотели поговорить.

- Непременно, госпожа Маргарита. Понимаете, господин Дюваль немного рассказал мне о магических контрактах. Знаете, если бы мы с вами просто поженились, было бы проще.

Рита фыркнула, поперхнулась, закашлялась. Чего? Он же на Эрмине хочет жениться? Или не хочет?

- Что вы сказали, простите? – глотнула воды, продышалась.

- Что брак разорвать проще, чем магический контракт, да и только, - он смотрел сочувственно и совсем не враждебно. – Будь вы моим матросом – я бы постучал вам по спине.

- Нет, спасибо, - покачала головой она. – Я не матрос. Я музейщик.

- Кто-кто?

- Такой человек, который собирает старые предметы и показывает их другим людям. Изучает их и рассказывает – для чего нужны, что с ними делать, какие люди ими пользовались и что из этого выходило.

- То есть самый тот человек, который нужен этому дому, - кивнул граф, глядя куда-то мимо неё. – И Дювалю вы так славно здесь обо всём рассказали…

- Не знаю, тот или нет, но Валентин привёл меня сюда, и я смогла подписать документ господина Гийома.

- Видимо, Валентин и вправду знал, что делал. Скажите, госпожа Маргарита, а если мы с вами попробуем договориться?

- Так ведь пробовали уже? – сощурилась Рита.

- Нет, иначе. Попытаемся сделать здесь что-нибудь вместе. Раз мне не дали сделать самому, то есть – не приняли результат моих трудов, а ваши труды принимают, то – может быть, смысл в том, чтобы вместе?

- А потом что, дом делить напополам? – Рита продолжала хмуриться и щуриться.

- Нет. А потом будет видно – когда завершим.

- Так мы ещё долго не завершим. И потом, когда доделаем ремонт, вы скажете – а теперь делись, гони половину? Нет, не согласна.

- Что сделать с половиной? – не понял граф.

- Вам отдать. Только не пойму я никак, что вы будете делать с той половиной. Её ж не продать, не отдать, не подарить. Всё равно останется кто-то один.

- Да, верно, остаться должен один. Но бросить контракт просто так я уже не могу, даже если бы и захотел. А просто ждать, пока вы завершите работы и утрёте мне нос, тоже не по мне. Вот я и хочу узнать, а что будет, если мы возьмёмся за дело вместе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Не знаю. И что же, вы готовы дать клятву, как все, кто помогает мне здесь?

- Пока нет, - вздохнул он. – Буду держаться до тех пор, пока смогу. Потому что разом и не вредить вам, и спорить с вами из-за этого имущества – не выйдет. А просто выйти из этого контракта я не могу – пока ремонт дома не будет завершён. А там… мало ли, что ещё случится. Я думал, что здесь тихий и спокойный городок, в котором ничего не случается, а ощущение у меня сейчас такое, будто я наступил в осиное гнездо.

- У меня тоже есть такое ощущение, - кивнула Рита. – Тихие городки – они такие. Все у всех на виду, всё про всех всё помнят и могут затаить зло на годы. А через кучу лет вылезти из-за печи и выкатить предъяву.

- Не уверен, что понял все ваши слова, но – общий смысл, полагаю, от меня не ускользнул. Да, мне кажется, что здешние обитатели стараются спихнуть на наш с вами спор кое-какие свои старые дрязги, и я не хочу давать им возможность это делать. Знать не знаю, чего хочет мэр, и Ламбер, и Марсо, и остальные, но – пусть сами меж собой разбираются. Они копили свои взаимные претензии годами, пусть и дальше копят. Или ещё что-либо делают. Сами, без меня. И без вас.

- Но вы понимаете, что я не возьмусь вот так с ходу доверять вам? После всего, что вы уже наворотили? – хмурилась дальше Рита.

- Понимаю, - улыбнулся он. – И могу предложить только одно – испытайте меня. И убедитесь, что я честен с вами. Или спросите Дюваля – он вам быстро расскажет, кто лжет, а кто – нет.

О да, гадючку Эжени приезжий чин раскусил очень быстро. И этого фрукта, наверное, тоже раскусил и что-нибудь этакое ему сказал. Иначе с чего бы он прибежал мириться и договариваться?

- Скажите, господин граф, могу я подумать?

- Можете, безусловно. Сколько времени вам нужно? Я готов ждать.

- Например, до завтра, - пожала плечами Рита. – Хотя бы до завтра.

- Думайте, и я буду вам весьма благодарен, если вы дадите мне знать – что надумали. Но – у меня есть руки, я умею ими работать, и есть деньги, если вам для этой работы нужны деньги. Мои руки и мои деньги в вашем распоряжении.

- Неожиданно, - вздохнула Рита.

- Ну так нужно же как-то разрешать наше с вами положение. Раз городские чиновники темнят и изворачиваются, то может быть, нужно встать заодно не с ними против вас, а с вами против них? – подмигнул граф, поднимаясь. – Не буду вас задерживать, госпожа Маргарита,  - поклонился, поцеловал руку. – Вы очень приятная женщина, я не желаю с вами воевать.

- А если вы сейчас выбираете не ту сторону? Я не местная, здешняя верхушка меня уже не полюбила и не факт, что полюбит в дальнейшем. А вам что-то нужно в этих краях. Или в этом доме.

- Или где-то ещё, - улыбка графа оказалась совершенно ослепительной.

И он напоследок помахал стоявшей на ступеньках Рите из окошка экипажа.

- И что это было? – спросила она у кота, когда стук колёс затих вдали.

Тот успел обернуться человеком и поглядел на Риту с растерянностью.

- Не знаю, госпожа Маргарита. Но он не обманывал, если это важно. Мог не договаривать чего-то, да и скорее всего, не договаривал, но – он и вправду хочет замириться с вами. Что-то его подтолкнуло к такому решению, а уж беседы с господином Дювалем, сватовство господина Руа или что ещё – мы того, наверное, и не узнаем.

- Может, нам оно и не нужно – знать о нём так много? Только вот что теперь делать?

- Или воспользоваться его предложением, или нет, - улыбнулся Валентин. – Но он смелый и изобретательный человек, если так решил и сделал вам своё предложение. Да, замириться с вами и попробовать вместе – это выход. Но к чему приведёт – я не знаю, и сказать вам заранее не могу.

- Что ж, значит, с этим нужно переспать. И покрутить в голове, или наоборот, поделать что-нибудь, что не даст думать всё время, и потом понять, как поступить. Значит, займёмся.

Рита вошла в дом, кликнула Бабетту и вместе с ней пошла в столовую – нужно ж её когда-нибудь довести до ума.

Глава 33. Всё наладится

Эрмина как только услышала про появление графа, так сразу же убежала в библиотеку и спряталась. Может быть, он не за ней приехал? Может быть, он не пойдёт сюда её искать?

Сейчас, среди бела дня, она сама ужасалась собственной смелости – как это она, Эрмина Руа, решилась убежать из дому ночью куда глаза глядят? Конечно же нет, не куда глаза глядят, но – почти. В безопасное убежище. Она слышала, как госпожа Анна Фонтен говорила бабушке, что дом господина Гийома может стать убежищем, в котором никто не найдёт, если попросить. Эрмина и попросила. И госпожа Маргарита приняла её. Но вот что теперь?

- Госпожа Эрмина? – раздалось сверху.

Ой, точно, здесь же господин Филипп. И ведь он тоже скрывается, только не говорит, от кого! Уж наверное, не от свадьбы, а от чего-то посерьёзнее.

- Да, господин Филипп, это я, - Эрмина выбралась из-за стеллажа с книгами, за которым пряталась на всякий случай. – Я тут прячусь.

- Хорошее место, - улыбнулся он, спустившись из-под потолка. – Давайте прятаться вместе.

- Я согласна, - кивнула она. – Научите меня, вы ведь хорошо умеете прятаться.

- Мне повезло с этим домом и госпожой Маргаритой. Пока я здесь, меня не найдут… не должны.

- А вас точно ищут? Может быть, уже успокоились и перестали?

- Честно говоря, я не интересовался. Боюсь высунуть нос из тёплой норы, - грустно улыбнулся он. – Я понимаю, что вечно в норе не просидишь, но каждое утро говорю себе, что ещё не сегодня. Хотя я отдохнул, и могу двигаться дальше.

- А вам нужно дальше? – усомнилась Эрмина.

- Мне нужно… куда-то. Не сидеть же просто так, сиднем, как все вот эти, которые тут живут и к нам сюда приезжают. Засаленный трактирщик, лысый следователь, толстый мэр. Ох, простите, госпожа Эрмина, я не хотел задеть вас, никак. Но мне кажется, что ваш отец при помощи вашего замужества пытается решить какие-то свои дела.

- Все так делают. Пытаются привлечь в семью деньги и связи, а господин граф – это и деньги, и связи разом.

- И что же, вы не хотите стать графиней? – спросил он с изумлением.

Эрмина задумалась. Её обычно не спрашивали, чего она хочет. И вообще хочет ли того, что от неё обычно требовалось. Просто так надо – и всё.

- Я… я не знаю, чего я хочу. И думаю, что проспавши с этой мыслью, как сказала бы госпожа Маргарита, утром могла б и не решиться убежать. А сидела бы в комнате, перебирала своё приданое и плакала. И надеялась на какое-то непонятное чудо – что кто-то приедет и спасёт меня. Но никто бы не приехал, и чуда бы не произошло, таких чудес вообще не бывает. Я могу согреть воду, зажечь свет и отчистить что-нибудь от грязи, но это не такое уж и чудо, если по-настоящему. Это небольшая помощь в обыденной жизни, да и всё.

- Тогда… что для вас чудо? – он смотрел испытующе.

- Чудо? Это… это когда случается что-то очень-очень хорошее, чего ты никак не ждал. Это что-то невероятное, на что и надеяться-то нельзя. И что-то такое, что случится само, а не потому, что ты захотел или потребовал.

- Чудес нельзя требовать, верно. Не придут, - улыбнулся он. – Но ждать-то можно! Вдруг к вам поутру заглянет солнечный лучик, согреет вас и принесёт перемены? А свежий ветер принесёт хорошие новости! Или какое-нибудь знакомство окажется полезным и нужным, и даст что-то, очень важное? Вдруг ваше чудо, госпожа Эрмина, уже ждёт вас где-то?

- Да где оно может меня ждать, - вздохнула она растерянно. – Я думала – дома, я думала, у меня надёжный дом и семья, которая меня любит. Но для родителей я просто та, с чьей помощью можно поправить свои дела. Для сестры – тоже, а ещё помеха её собственному замужеству. И только бабушка и младшие любят меня просто потому, что это – я. Я унаследовала бабушкины способности, и бабушке это приятно. И вообще нам хорошо с ней вместе – говорить, обсуждать, что-то рассказывать. С ней я могу поговорить обо всём, наверное, и я очень жалею, что не поговорила с ней ночью. Но я не решилась её будить. Вдруг она посоветовала бы мне что-нибудь дельное?

- Ещё поговорите, обязательно поговорите, госпожа Эрмина! – он подошёл и взял её за руку. – Если ваша бабушка такая мудрая и добрая, то она непременно вам что-нибудь подскажет.

- Наверное, - вздохнула Эрмина. – Только вот я теперь не представляю, как мне вернуться домой. Боюсь, если я и решусь, то меня не только запрут в комнате, как Эжени вчера, но что-нибудь похуже выдумают.

- Значит, и не возвращайтесь пока. А вдруг потом госпожа Маргарита сможет выговорить для вас какие-нибудь условия? Что вы вернётесь домой, только если вас не будут ругать и наказывать, например?

- Даже и не знаю. Что мешает отцу нарушить любое условие? Я ведь понимаю сейчас, он то и дело так поступает, и многие приходили к нам в дом и обвиняли его в том, что он обещал, но когда пришло время, не выполнил обещанное.

- Вы – маг, а он – нет. Вы сильнее его.

- Да о чём вы, - Эрмина глянула на него и с удивлением поняла, что он верит в то, что говорит. – Понимаете… ну, маг, и что? Бабушка тоже маг, но она может не так и много. Это вы привыкли побеждать врагов, и умеете это делать, а я и не умею, и вообще, враги ли это? Это же моя семья.

- Ну а почему они поступают с вами, как с врагом? Или как с пленником, которого нужно обменять как можно более выгодно?

- Вот, точно, выгодно обменять, так и есть. Узнать бы, на что. Вдруг можно получить это без моего замужества за графом?

- Может быть, - кивнул он. – У вас есть способности к ментальной магии? Если есть, то вы могли бы настоять на своём и узнать правду от вашего отца.

- Мне никогда никто не говорил, что у меня вообще есть, я разве что опытным путём пробовала.

- Эх, вам бы в хорошую школу! Или просто к хорошему наставнику.

- Где ж его такого взять, - улыбнулась она. – Хотя хороший наставник ещё должен понравиться моему отцу, иначе меня бы не отпустили.

- Вчера вы сами себя отпустили, и никого не спрашивали.

- Верно, но что дальше? Вы сами говорили, что ваши наставники всегда твердили вам о последствиях. Вот и мне тоже, но я всё равно не послушалась. Я… увлеклась мыслями о той, жившей давно герцогине Саваж, и подумала – раз у неё вышло, то и у меня выйдет.

- Я слышал о ней. И видел их дворец в Фаро, там до сих пор живут их потомки.

- Правда? – изумилась Эрмина. – А я читала всё это, как сказку.

- В каждой сказке есть доля правды, - возразил господин Филипп. – Может быть, эта сказка встретилась вам не зря? А для чего-то важного?

И он так на неё смотрел… как никто не смотрел. С восхищением. Пусть она и причёсана совсем просто, и платье у неё простое – без кринолина и богатой отделки, потому что куда ещё было ночью тащить кринолин? Эх, теперь так. Это дочка мэра Верлена была одета, как модная кукла, а беглянка Эрмина будет одеваться, как получится, лишь бы чисто, и можно выполнять какую-нибудь полезную работу.

- Я бы очень хотела в это верить, - улыбнулась Эрмина, решилась поднять голову и встретиться с серыми глазами – со спокойным и твёрдым взглядом.

- Верьте, госпожа Эрмина, и всё будет, правда-правда, - он поднёс к губам её руку и коснулся пальцев, она даже его дыхание ощутила.

Сердце забилось быстро-быстро и громко-громко, Эрмине показалось, что стук слышен в коридоре.  Что это он делает? Почему? Для чего?

А он просто держал её руку в своих, смотрел на неё и улыбался. И не было слов, и даже вдруг дышать сделалось тяжело – отчего-то. Эрмина смотрела на Филиппа и не могла отвести взгляда – смотрела и вбирала в себя и ямочки на щеках, и пушистые ресницы, и золотистые искры в серых глазах…

Где-то за дверью что-то грохнуло, с потолка посыпалась штукатурка, оба всё равно что отмерли.

- Всё будет хорошо, - прошептал он, ещё раз коснулся губами её пальцев и выпустил руку.

И пошёл посмотреть, что случилось – наружу.

- Что там? – спросила она.

- Дверь в бальную залу сломалась, - рассмеялся Филипп. – В щепки рассыпалась. Госпожа Маргарита говорит – сама, она только за ручку взялась. Придётся новую заказывать.

- Я верю, госпожа Маргарита справится, - улыбнулась в ответ Эрмина. – А нам с вами надо бы вернуться к книгам. Она помогает нам, давайте же тоже будем ей помогать.

- Вы правы, - он легко поклонился и взобрался наверх. – Забирайтесь сюда тоже, будем смотреть вместе. Будете записывать, договорились?

- Конечно, - кивнула Эрмина.

Всё наладится. Как-нибудь. Непременно.

Глава 34. Рога и уши

Жермон понял, что его планы рухнули, когда Эрмина не вышла к завтраку. Не было её ни в спальне, ни у младших, ни в комнате матушки. Нигде. Слуги подняли переполох, но – безрезультатно. А потом ещё оказалось, что в конюшне нет Ворона, но, впрочем, его вскоре нашли – умный конь бродил по улице напротив дома и пощипывал травку, пробивающуюся по бокам мостовой. И конечно же, он не мог ни слова сказать о том, кто вывел его из конюшни, куда делась беглянка и кто из слуг помог ей – потому что все засовы и крючки были заперты изнутри.

- Вот, матушка, это всё ваша доброта, говорил я вам, что не доведёт она до добра, - сообщил Жермон матери, войдя к ней в гостиную.

Потому что как же теперь договариваться с графом? А если не договариваться с ним, то… ещё страшнее?

- Расскажите подробнее, сын мой, - сказала она. – Что ещё случилось?

- Уж случилось, так случилось, - мрачно сказал Жермон и велел звать Софи – пусть тоже думает, где искать дочь.

Конечно же, Софи ничего дельного не предложила, только принялась ругательски ругать и Жермона, и матушку. Пришлось просить её замолчать.

- Так что же, матушка, где, по-вашему, эта дрянная девчонка?

Мать долго молчала, Жермон уже было собрался встать и уйти, но она, всё же, заговорила.

- Немудрено, что девочка покинула дом. Вы очень испугали и обидели её, сын мой. Эрмина ничем не заслужила такого к ней отношения – она всегда была вам послушной и почтительной дочерью. Это Эжени можно выдать замуж, за кого угодно – она будет рада самому факту замужества и новой жизни, и сможет быть счастливой хоть за графом, хоть за сыном доктора, были бы подруги, деньги да новые платья, ей, вообще, немного в жизни надо. А Эрмине можно было подобрать судьбу и получше, и я ещё вчера вам об этом говорила, зря вы не послушали.

- Так вы что, знали, что девчонка сбежит? – от родной матушки Жермон такого не ожидал.

- Откуда бы? Я и не подозревала, что она так сможет.

- И кто только ей помогал!

- Наверное, Бабетта. Выгнать её немедленно! – Софи подскочила с дивана и выбежала вон.

- Может быть, Эжени что-то знает? – спросила матушка. – Вы не говорили с ней?

- Нет, - отрезал Жермон. – Она наказана, ей запрещено покидать комнату. Откуда ей знать!

- Те, кто не покидает комнаты, обладают хорошим слухом, - усмехнулась матушка. – И не исключено, что Эжени что-то слышала и на что-нибудь обратила внимание.

- И Бабетты тоже нет! – сообщила вернувшаяся Софи.

- И слава богу, - кивнула матушка, - значит, девочки вместе, где бы они не находились. И будут помогать друг другу.

- Да что там – помогать! Они же непременно влипнут в какую-нибудь неприглядную историю, - в отчаянии сказал Жермон.

Он слишком хорошо знал, что бывает с одинокими, беззащитными и не имеющими покровителей и средств к существованию юными девицами.

- Позовите Ламбера, позовите этого столичного следователя, пусть они найдут нам Эрмину! – требовала Софи.

- Анатоля и вправду можно позвать, - кивнула матушка. – Но и с Эжени поговори. Лишним не будет.

Жермон уже собрался послать за Ламбером и позвать Эжени, но первый появился сам.

- Доброе утро, господин мэр, госпожа Амелия, госпожа Софи, - кивнул он. – Откуда это поутру вернулся ваш драгоценный конь? Его видела стража.

- Сами силимся понять, - мрачно ответил Жермон и кивнул Ламберу на кресло. – Что-нибудь ещё случилось за ночь?

- Восточные ворота были открыты настежь, - сообщил Ламбер. – А стражник, болван, всё проспал.

- Значит, Восточный тракт, - кивнула матушка, будто что-то поняла.

Хотя… куда можно попасть по Восточному тракту? К перевалу, да, но ещё и в дом господина Гийома! К проклятущей Маргарите с непроизносимой фамилией. Девчонки с ней неплохо спелись, и верно, рассчитывали, что у неё их не станут искать! Ну он им задаст, всем!

- Софи, позови Эжени! – впрямь, вдруг вредная девчонка что-то слышала!

Эжени появилась мгновенно, поздоровалась, как воспитанная девица, и скромно села рядом с Софи.

- Эжени, ты вчера вечером разговаривала с Эрминой? – строго спросил Жермон.

- Вечером? Это когда? Когда вы сообщили, что отдаёте её замуж за графа? – дочь дерзко глянула на него.

Ну вот, ещё одна. Этой-то что не так?

- Да, после нашего с Эрминой разговора. Заходила она к тебе?

- Конечно, заходила! Сама прибежала, и принялась рассказывать – какой противный тот граф и как она не хочет за него замуж, и какие ужасные вы с маменькой, что хотите для неё этого брака, - Эжени улыбнулась.

Её улыбка всегда действовала на Жермона умиротворяюще – он не умел отказывать улыбающейся дочери. Дочь это отлично знала и беззастенчиво пользовалась. Но сейчас…

На глазах у изумлённого Жермона – и всех остальных – уши Эжени вдруг стали вдвое больше, чем были, а из аккуратной причёски показались… рога? И нос превратился в свинячий пятачок!

- Ещё она говорила, что поскорей бы умерла бабушка, - продолжала вещать Эжени. – И тогда бы она стала полновластной владелицей Зеленого Леса. А теперь она сбежала, и это значит, что ей не нужен ни граф в мужья, и никто другой, да и Зелёный Лес ей не нужен. Бабушка, может быть, вы отдадите его мне в приданое? И тогда граф сможет жениться на мне?

- Эжени, - только и смогла выдохнуть матушка.

- Эжени, что с тобой такое? – взвизгнула Софи. – Твой нос! Твои уши! И… рога, смотрите же, у неё рога!

- Чешется, - сказала Эжени и дотронулась до головы.

И с диким воплем подскочила с дивана и принялась ощупывать свою голову.

- Успокойся немедленно! – прикрикнул Жермон, но результата его слова не возымели.

Вопящая Эжени подбежала к зеркалу и попыталась оторвать рог, но не преуспела. Залилась слезами, хотела убежать… но её остановил Ламбер.

- Милая барышня Руа, будьте добры объяснить, что с вами происходит.

- Не знаю, не знаю я, что! Утром так не было! Это сейчас! Это всё Эрмина, она маг, она меня заколдовала! Она всегда мне завидовала!

Рога удлинились ещё на пол-ладони.

- Замолчи! – слов оказалось недостаточно, пришлось притопнуть.

Помогло. Стало тихо.

- Эжени, мне кажется, что ты сказала нам неправду, - матушка глядела пристально и сурово.

- Правду, - всхлипнула Эжени. – Так всё и было.

Уши увеличились.

- Эжени, пока ты не перестанешь нас обманывать, твои новые части тела не перестанут расти, - отрезала матушка. – Кто-то очень хорошо тебя раскусил и наложил очень правильное заклятье. И вряд ли это Эрмина, она так не умеет.

- Это госпожа Маргарита! – взвизгнула Эжени. – Она меня терпеть не может!

Теперь подрос нос.

- Госпожа Маргарита не маг. Ступай к себе и подумай – где и в чём ты говорила неправду. А потом придёшь и расскажешь. И если я что-то понимаю в таких заклятьях – должно помочь, - сказала матушка.

- Ну… да, всё было не так, - забормотала Эжени. – Это я сама стучала Эрмине в стенку, и это я ей говорила, что сама хочу замуж за графа, а она говорила, что не хочет. И говорила – что пусть я лучше за него пойду, потому что ему всё равно. Только чтоб я сама обо всём договорилась.

Рога и уши уменьшились – немного.

- А что было потом? Она сказала, куда сбежит?

- Нет, не сказала. Это я ей сказала – что лучше бы она сбежала с возлюбленным, а она сказала, что у неё нет возлюбленного, и бежать ей не с кем. И некуда.

Рога ещё уменьшились – немного.

- Однако же, нашлось, - поджала губы Софи.

- Так довели девочку, - сказала матушка.

- Она про вас гадости говорит, а вы ей сочувствуете! – зло сказала Софи.

- Извините, не верю, - усмехнулась матушка. – Эжени, что там кто про мою смерть говорил?

- Она не говорила, нет, - прошептала Эжени, глядя в пол. – Это я сейчас придумала.

Рога ещё чуток втянулись, а пятачок на носу стал чуть меньшего диаметра.

- Невероятно, - Ламбер не сводил с Эжени глаз.

- Ступай к себе! И не показывай оттуда носа, это в твоих интересах, если не хочешь, чтобы весь город на тебя пальцами показывал, - отрезал Жермон. – Нет, значит, у неё возлюбленного. И то ладно! Матушка, вы согласны, что Эрмине некуда деться, кроме дома господина Гийома?

- Скорее всего, так, - кивнула матушка.

- Значит, сейчас поедем добывать её оттуда!

- Это может оказаться непросто. Я бы советовала поговорить сначала с Анной Фонтен – она может подсказать дельное об этом доме и о тех, кто вздумал там скрываться.

Ну вот ещё, с выжившей из ума старухой советоваться, дел-то других нет!

- Так Эрмина сбежала к  племяннику госпожи Маргариты! – ахнула Эжени.

- К какому ещё племяннику? Нет у неё никаких племянников!

- Как это нет? Есть. Живёт в доме, зовут Филиппом. Молод и хорош собой, - ядовито добавила дочь.

- Ты ещё здесь? – грозно спросил Жермон.

- Ухожу, - сказала Эжени.

И ушла, но перед тем у неё изрядно вытянулись левый рог и правое ухо.

- Что делать-то, скажите, - прорыдала Софи. – Одна дочь пропала, другая превратилась в чудовище!

- Эжени нужно показать опытному магу, - сообщила матушка. – Который сможет понять, что с ней происходит и под действием чего она находится.

- И где его взять, того мага?

- Я знаю троих – Анну Фонтен, господина Валентина и приезжего господина Дюваля, что заходил сюда вчера.

Ну вот, опять Анна Фонтен, опять Валентин, и опять проклятущий Дюваль!

- Может быть, оно… само отпадёт? – нахмурился Жермон.

- Вряд ли, - покачала головой матушка.

- Зови их всех, немедленно! – яростно сказала Софи. – Потому что никто не смеет так издеваться над моей девочкой! Её нужно тотчас же спасти!

- Хорошо, Софи, хорошо. Я сделаю. Сейчас, прямо сейчас. А потом… наверное, нам нужно наведаться в дом господина Гийома. И разобраться, кто там живёт, а кто – нет.

Глава 35. Утро Анны Фонтен

Анна Фонтен пробудилась утром в превосходном расположении духа. В окно заглядывало солнце, из кухни доносились обычные хозяйственные звуки – Луиза готовила завтрак. Неужели блинчики печёт, хорошо-то как!

Анна выздоравливала, и наслаждалась этим процессом. Она уже могла подняться с постели сама и пройти целую тысячу шагов, и это было хорошо. Да, нужно спать вволю, и хорошо питаться, но и нагрузка тоже нужна, иначе не восстановиться никогда. Господин доктор Курси сказал на следующий день после ранения – если вы не встанете, госпожа Анна, то уже потом не встанете никогда. Это нужно сделать, хоть на чуть-чуть. И с его помощью Анна встала и дошла до стены, а потом вернулась в постель. Голова кружилась, ноги были ватными и слабыми, но – держали.

Теперь Анна постепенно увеличивала нагрузку, и вчера прошла ту самую тысячу шагов, да не по комнате и даже не по дому, а вышла в сад. И сегодня тоже нужно было сделать что-то подобное, но сначала – встать и умыться.

Она села в гостиной за завтрак, когда Луиза выскочила на стук в дверь и доложила:

- Пришёл молодой господин Дюваль, желает с вами поговорить.

- Зови. И свари нам ещё арро, будь добра, - кивнула Анна.

Донатьен Дюваль ей нравился. Он происходил из хорошей семьи, занимался правильным делом, и теперь разбирался в клубке, который запутали мэр Руа и его друзья – судья Сюлли, банкир Талон, и нотариуса Буасси Анна тоже до недавнего времени считала частью их компании – пока того не отравили. Но вряд ли отравили бы своего, хотя кто ж их знает-то, негодяев?

- Доброе утро, госпожа Анна, - поклонился Донатьен.

- И вам, мальчик мой, тоже доброго утра, - кивнула Анна. – Присоединяйтесь. Блинчики с мягким белым сыром, с курицей и с ветчиной – вам какие больше нравятся? Луиза сейчас подаст арро.

- Благодарю, - Донатьен с поклоном сел.

Луиза принесла арро и приборы, и снова удалилась.

- Что привело вас сюда в такую рань? – недипломатично спросила Анна.

- Ну вот, а я-то хотел расспросить о вашем самочувствии, - улыбнулся Донатьен. – Придётся же с ходу раскрывать карты.

- О да, попробуйте, - улыбнулась Анна в ответ.

- Я хотел просить разрешения осмотреть ваш сад – на предмет следов человеческих и магических.

- Согласна с вами, это нужно сделать, - кивнула Анна. – Но неужели сейчас ещё можно там что-то найти?

- Если знать, как искать – то вполне. Вы же представляете, я думаю, что каждое человеческое существо оставляет в пространстве свой уникальный след, и умелому человеку несложно его рассмотреть.

- И вы – умелый, - улыбнулась Анна. – О нет, я не сомневаюсь ни мгновения.

- Неужели вы хотите послушать обо мне? – изумился Донатьен.

- Конечно, хочу, мальчик мой, - Анна протянула ему чашку, и он налил ей ещё арро. – В нашем городке, да и вообще в моей жизни новые люди встречаются не так часто, а одарённые и обученные маги среди них и вовсе редки.

- Как вы вообще тут живёте – среди простецов?

- Привыкла. Простецов вообще много, не только здесь. Поэтому – ничуть не хуже, чем в любом другом месте. Но расскажите же о себе. Где вы учились?

- В столичной академии, - ответил Донатьен. – Где ещё найдёшь в наставники сильных менталистов? И кроме того, я тот несчастный, который видит магические ауры, и это тоже нужно про себя понять, а потом научиться правильно интерпретировать.

- Ещё и так? Надо же, редкость какая. А почему несчастный? Это редкий и ценный дар!

- Редкий, да, и я всегда точно знаю, кто передо мной, и как велики силы этого человека. Кстати, бывает так, что все жители города собираются в каком-нибудь одном месте? Я бы взглянул. Потому что среди простецов спрятать сильное магическое дарование нетрудно, всё равно никто не заметит и не поймёт. Мало ли, вдруг всю здешнюю кашу заварил неучтённый сильный маг? Я обязан проверить эту версию.

- Понимаю вас, но – ничего о таких не знаю. Увы, - вздохнула Анна. – Алоиз Марсо немного маг, Амелия Руа маг, её старшая внучка маг, и у девочки-служанки Валентин тоже подозревал магические способности. И всё, понимаете? Остальные – простецы.

- Или необученные и неучтённые, - улыбнулся Донатьен. – Хотя необученный стихийный маг никак не сможет скрыть своё дарование, и необученный некромант не сможет тоже.

- О некромантах здесь не слыхивали никогда, - покачала Анна головой. – Но в следующее воскресенье будет ярмарка, туда пойдёт большинство жителей города. Сходите и вы.

- Непременно, госпожа Анна. А что вы можете сказать о господине Валентине? Что он за существо?

- Необыкновенное, уникальное и совершенно не вредное и не злое. Он связан с домом, а дом с ним. Пока есть дом – есть и Валентин. И наоборот. Гийом Бодуан был очень сильным магом, раз сумел сотворить такую штуку.

- Мне думается, это как раз неугомонный дух того самого господина Гийома, - улыбнулся Донатьен из-за чашки.

- О нет, если верить легендам, то господин Гийом создал Валентина ещё при своей жизни.

- Какое древнее существо, - изумился Донатьен, и, верно, желал спросить о чём-то ещё, но вновь прибежала Луиза.

- Госпожа Анна, там пришли от Руа, хотят видеть вас или господина вашего гостя!

- Проси, - кивнула Анна.

Мальчишка из дома Руа, Жак, сын тамошнего управляющего, запыхался и никак не мог отдышаться.

- Госпожа Фонтен, господин Руа очень хочет видеть вас или господина следователя, а то и обоих вместе!

- Всё ли у вас в доме благополучно? – встревожилась Анна.

- Нет! – радостно сообщил посыльный. – Госпожа Эрмина сбежала в ночь куда глаза глядят, вместе с Бабеттой, а у госпожи Эжени выросли рога, вот такие! – и показал руками изрядную величину.

- Как рога? – не поняла Анна.

Они переглянулись с Донатьеном, но тот тоже не понял.

- Самые настоящие! Она даже голову толком держать не может, такие тяжёлые! Говорят, это госпожа Эрмина её заколдовала, потому что больше некому, не госпоже ж Амелии, та старая и безобидная!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍О да, о да, безобидная. Воздушница, в юности повелевавшая погодой в окрестностях замка Сон, что на побережье западного моря, не может быть безобидной. Да только кто ж поверит, зная спокойную и выдержанную Амелию Руа? Анна сама поверила не сразу, а только лишь проверив кое-какие сведения.

Дальше мальчишка болтал о том, что господин Руа, оказывается, хотел выдать старшую дочь замуж за графа Джилио, и по этому поводу вечером громко разругался со своей матушкой – весь дом слышал. А наутро оказалось, что Эрмина исчезла, вместе с Бабеттой, и исчез конь Жермона Руа, но конь потом вернулся – через распахнутые настежь Восточные ворота, которые ведут на тракт к перевалу, но ещё раньше перевала – к дому господина Гийома, и все думают, что Эрмина в том доме. А ещё говорят, что у неё там возлюбленный, племянник новой хозяйки госпожи Маргариты, но это не точно. Об этом кричала Эжени, но о той всем известно, что соврёт и недорого возьмёт. И у неё теперь рога, и они не отпиливаются, и не отрываются – никак, и что с ними ещё сделать – никто не знает.

- Я понял, - улыбнулся Донатьен. – Госпожа Анна, позволяет ли вам ваша рана совершать небольшие прогулки?

- Только небольшие, увы. Вчера мне удалось пройти тысячу шагов по дому и саду, но до дома Руа значительно больше.

- Тысячу шагов я вам не обещаю, - покачал тот головой и достал из внутреннего кармана сюртука небольшой мешочек, а из него – крупный кристалл.

- Неужели? – Анна знала о существовании подобных предметов, но видела впервые.

- Да, это артефакт портала. Мне он достался по наследству. И я рад своей предусмотрительности – если бы вчера я не побывал в доме Руа, то сегодня не нашёл бы туда дорогу.

Донатьен активировал артефакт – и прямо перед ними в воздухе повис молочно-белый овал с колеблющимися краями. Мальчишка пискнул – не то от страха, не то от восторга.

- А можно, я без этой колдовской штуки? – пробормотал он.

- Держись за меня, если боишься сам, - рассмеялся Донатьен. – Но когда ещё тебе представится случай пройти настоящим порталом? Госпожа Анна, прошу вас.

Молодой человек подал ей руку, помог подняться и поддержал, и пригласил пройти. Анна сделала шаг в колеблющееся марево…. И вышла в гостиной дома Руа.

- Как удачно, молодой человек, что вы владеете таким ценным предметом, - заметила сидящая тут же Амелия Руа. – Или это не артефакт?

- Артефакт, госпожа Амелия, - кивнул Донатьен. – Нет, я не портальщик. Я умею только воспользоваться, но никак не сотворить.

- Воспользоваться тоже нужно уметь, - кивнула она. – Анна, как вы себя чувствуете?

- Уже вполне сносно, - кивнула Анна. – Вот, решила заменить прогулку по саду визитом к вам.

- И это очень хорошо, потому что я не могу понять, что происходит с нашей Эжени. Её определённо наказали, но вот кто и почему?

- Если можно, я бы взглянул на госпожу Эжени. Молодой человек рассказал о ней очень любопытное, - вкрадчиво сказал Донатьен.

- Сейчас позовём. Сюзетт, скажи, что пришли Анна и господин Дюваль, и пусть все они сюда идут – и Жермон, и Софи, и Эжени тоже.

Сюзетт вернулась через пару мгновений вместе с Софи, невесткой Амелии. И если старшая, Эрмина, уродилась в Амелию, то Эжени – как раз в Софи.

- Здравствуйте, - сухо кивнула она пришедшим. – Эжени отказывается покидать сою комнату.

- Значит, пусть теперь там и сидит, - пожала плечами Амелия. – Если хочет избавиться от всего, что нажила своим враньём – то пусть приходит, и опытные люди поглядят, что тут можно сделать.

Заплаканная Эжени появилась ещё через некоторое время – успели обсудить погоду и молодого Буасси, который пока так и не нанёс ни одного визита. Следом за дочерью шёл Жермон Руа. Дева и впрямь являла собой примечательное зрелище – на голове закручивались спиралями два светло-коричневых рога, нос напоминал по виду пятачок, а каждое ухо было размером с ладонь взрослого мужчины. И впрямь, в таком виде не стоит показываться на глаза кому бы то ни было – засмеют, и дорого не возьмут.

- Добрый день, госпожа Фонтен, господин Дюваль. - кивнул Жермон. – Буду вам очень признателен, если вы скажете – что такое происходит с нашей дочерью. Всё это случилось с ней на наших глазах, наших – и Ламбера. Оно просто… выросло, и всё. И стало так, как сейчас. Иногда немного укорачивается, потом снова растёт.

- Я вижу на госпоже Эжени работающий артефакт, - сказал Донатьен.

- Нет у меня никакого артефакта, - прорыдала девочка.

Нос девочки немного вытянулся.

- Как это нет? – поинтересовался Донатьен. – Есть, ещё как есть. Что у вас на руке? Показывайте!

Под его пристальным взглядом Эжени подняла манжету, и все увидели очень недурной жемчужный браслет.

- Откуда это у тебя? – изумилась Софи.

- Зачем ты это надела? – спросил Жермон.

А Амелия промолчала, только смотрела во все глаза.

- Госпожа Эжени, когда вы надели этот браслет? – вкрадчиво поинтересовался Донатьен.

- Сегодня утром, - прохныкала та. – Перед тем, как спуститься сюда.

- И здесь всё и началось, так? – продолжал спрашивать Донатьен.

- Да! Это какое-то проклятое колдовство!

- Отчего же сразу проклятое? – вздохнул он. – Нормальное, обычное. Господин Валентин знал, что вам подарить. Вы ведь выпросили этот браслет в подарок, так? Вот и получили. Подарок. Но к нему – ещё и особенности, о которых нельзя забывать. Вам теперь, судя по всему, никак нельзя говорить неправду и дурные слова о других.

Эжени начала судорожно расстёгивать замок браслета, но безуспешно, он всё равно что весь сплавился, а жемчужины как прилипли к коже.

- Да сделайте же что-нибудь, - прикрикнула на них всех Софи.

- Увы, госпожа Руа, - покачал головой Донатьен. – Когда госпожа Эжени перестанет плохо думать о других и говорить неправду, и ещё обдумывать, как бы её лучше преподнести, чтоб поверили – вот тогда браслет перестанет работать и снимется сам – легко и свободно. А пока…придётся терпеть, говорить правду и учиться думать о людях хорошо. С непривычки сложно, понимаю, но – в жизни пригодится. Ещё можно просить прощения у тех, кого обидела – только искренне, иначе не сработает. И лучше не выпрашивать подарки магического свойства, понимаете? Потому что может оказаться вот так.

- И что же? Как же ей теперь? – Софи глядела растерянно.

- Теперь думать хорошее, говорить хорошее и просить прощения при встрече. Тогда, полагаю, пройдёт.

- Неужели нельзя снять эту гадкую вещь?

- Увы, госпожа Софи. Нельзя.

- Поняла? – Жермон холодно глянул на дочь. – Будешь ещё обманывать – и не то вырастет. Иди к себе и подумай о своём гадком поведении! – он дождался, пока Эжени выйдет, и продолжил. – А к вам, господин Дюваль, у меня вопрос: вы были в доме господина Гийома, видели ли вы там молодого человека по имени Филипп?

- Нет, не видел, хотя осмотрел весь дом.

- А Эжени утверждает, что он там есть, - сказал Жермон.

- А давайте спросим у госпожи Фонтен, - сказала Софи. – Ей ведь довелось провести в том доме несколько дней. Есть там такой молодой чнеловек?

Ну вот, Анна, ты и попалась. Потому что…

- Я видела человека с таким именем. Но не могу сказать, там ли он сейчас.

- И кто он?

- Так откуда ж мне знать? – сказала Анна как можно более безмятежно. - Полагаю, госпожа Маргарита о нём знает, а другие уже не имеют значения.

- А вот я так не считаю, - покачал головой Руа. – Скажите, вы готовы отправиться со мной в дом господина Гийома?

- Да, - кивнул Дюваль. – Я готов. Только сначала я бы проводил домой госпожу Анну. А потом уже отправлялся.

Так что Анне пришлось идти домой порталом,  и экспедиции по поводу поисков  Филиппа она уже не увидела. Ну ничего, как раз отдохнёт, а там и сведения какие-нибудь появятся.

Глава 36. Снова незваные гости

Следующее вторжение на Ритину территорию случилось и вовсе без объявления войны – в запертые двери кто-то заколотил, прямо как девочки ночью, только по стуку чувствовалось – не девочки это были, ой, не девочки.

Да что такое-то, честное слово – не заколдованный дом, а проходной двор, думала Рита, спускаясь в прихожую.

Предчувствие не обмануло – ничего, то есть никого, хорошего её за дверью не ждало. Мэр Руа, собственной клетчатой персоной, и маг Дюваль. Экипажа или чего-то подобного за их спинами не наблюдалось.

- Добрый день, господа, - хмуро кивнула Рита.

Хотела уже недвусмысленно спросить – чего надо, но они начали говорить сами.

- Добрый день, госпожа Маргарита, - кивнул мэр. – Где моя дочь?

- Ваша дочь? – притворно изумилась Рита. – Вы ж вроде её вчера сами забрали домой, и вот этот любознательный господин был тому свидетелем.

- Моя другая дочь, Эрмина!

- А почему вы вдруг спрашиваете о ней у меня? – сощурилась Рита.

Она не маг, ей можно и приврать, в случае чего. Или нельзя, потому что проклятущий Дюваль стоит и буравит её своим испытующим взглядом? А врушку Эжени он раскусил с полпинка?

- Потому что где ещё ей быть? – грозно поинтересовался Руа, и Рита поняла – ну да, он вполне способен давить и настаивать на своём.

Правда, он не знаком ни с её бывшим мужем, ни с её бывшим директором. Те – мастера, а он – ещё не очень.

- Расскажите, что случилось, господин Руа, - Рита приоткрыла дверь и пропустила их обоих в холл.

- Эрмина пропала! Вместе с Бабеттой! Сегодня ночью! Были открыты те городские ворота, через которые можно попасть к вам!

- И что? – Рита уперла руки в боки. – У вас есть неоспоримые свидетельства того, что Эрмина открыла эти ворота и отправилась сюда? Кто её видел? Кто может подтвердить?

Сощуриться и тоже глянуть на него позлее. Вдруг поможет?

На удивление, помогло – Руа стушевался и сказал, что не видел никто, и никто не подтвердит.

- Но понимаете, госпожа Маргарита, - вздохнул он, - Эрмина пропала. Она – совсем юная девушка, и без пригляда может попасть в очень неприятную ситуацию. Она не взяла из дома никаких ценностей и денег, ей просто не на что жить! Поверьте, юной девице, видевшей в жизни только родительский дом, будет очень сложно хоть как-то устроиться, да это просто опасно, в конце концов!

- Я понимаю вас, господин Руа, - ещё бы она не понимала, это Надюшка у неё разумная и ответственная, а за Ваньку до сих пор душа болит. – Но как случилось, что Эрмина покинула тот самый родительский дом тайно и ночью? Насколько я успела её узнать, она разумная девушка и почтительная дочь. Что побудило её бросить всё и бежать в ночь?

- Глупости всякие, - вздохнул мэр.

- Это вам, взрослому мужчине, глупости, а в семнадцать лет – конец света! – возразила Рита. – Говорите уже, что случилось!

- Да, господин Руа, что случилось? – вкрадчиво поинтересовался из-за Ритиной спины Валентин.

Она и не заметила, как он спустился. Молодец, котик, поддерживает.

- Да ничего особенного не случилось, - раздражённо сказал мэр. – Я нашёл ей жениха, отличного жениха, а она вздумала возражать!

- Эх, господин Руа, - вздохнула Рита, - вы ж не первый день на свете живёте, могли представить, что в голове у молодой девчонки!

- Представления не имею, что в голове у молодой девчонки. Тряпки, сказки, подружки. Наверное.

- А много ли подружек у Эрмины? – поинтересовалась Рита.

Потому что у Эжени подружки есть, та говорила, а Эрмина не говорила о подружках ничего.

- Да мне-то откуда знать? – искренне изумился мэр. – Уж наверное, есть какие-то, об этом у Софи нужно спрашивать, она знает, с кем дружат дочери!

Правильно, конечно, мать, наверное, знает. Рита обычно знала, с кем дружили дети, и всегда говорила – приводите в гости, да, домой можно. Потому что лучше уж дома, чем не пойми где – в подъезде, в подвале, в чьём-то гараже. Дети и их гости создавали дома тот ещё хаос, зато Рита хоть представляла, чем они там заняты – хотя бы в общих чертах. Это было в сто раз важнее хаоса.

- Госпожа Маргарита, - встрял молчавший до того Дюваль. – Вы очень ловко увели нас от темы разговора. Вы знаете, где находится сейчас Эрмина Руа?

И смотрит, глазищ своих серых не сводит. Ну что ж, рискнём. Строго говоря, Рита не знала, где именно сейчас Эрмина – в библиотеке, в старой гардеробной или ещё где.

- Не могу сказать с уверенностью, - улыбнулась она.

- А без уверенности? – Дюваль не улыбался. – Госпожа Маргарита, если вы укрываете Эрмину Руа от её родителей – вы неправы.

Строго говоря, укрывает даже и не она, так ведь. Рита переглянулась с Валиком. Рискнуть, что ли?

- Вы так уверены, что она здесь, и я даже не представляю, что может убедить вас в обратном. Но вы можете, например, поискать.

За её спиной хрюкнул Валечка – понял, оценил.

- Да, я готов искать! Я разберу этот чёртов дом по кирпичику! – сообщил мэр.

- Успехов, - пожала плечами Рита. – Валентин, друг дорогой, можешь ты сопроводить господ? Дай им доступ туда, куда они скажут. В любое помещение по их выбору. А у меня дела. Обед не доварен, и ремонт с уборкой сами себя не сделают.

Руа и Дюваль переглянулись, но, очевидно, никакого подвоха не нашли. И правильно, нет его. Ну, почти.

Валентин повёл непрошенных гостей на второй этаж, а Рита заперла входные двери, отряхнула руки и пошла следом. Как раз вовремя, чтобы увидеть прекрасное – там, где ещё полчаса назад были двери в библиотеку, не было ничего. Просто ничего, пустая стена. На всякий случай она подошла и прислонилась спиной к нужному месту – и ощутила под поясницей металл дверных ручек. Всё на месте, просто… не показывается.

И со спокойным сердцем Рита пошла в столовую – доделывать начатое. Там, в целом, уже было неплохо – окна новые и чистые, все портьеры выколочены на улице, прополосканы в холодной проточной воде и высушены, осталось вернуть на место, паркет отчищен от грязи, стулья блестят новым лаком и новой обивкой. С утра они с Бабеттой успели разве что спустить люстру – чтобы отмыть все бронзовые рожки и хрустальные подвески. И сейчас Бабетта как раз с изумлением смотрела на сверкающие кристаллы – совершенно чистые.

- Детка, ты уже всё помыла? Умница какая! А я как раз думала мягких тряпок захватить, а с этими паразитами всё позабыла, - восхитилась Рита.

- Госпожа Маргарита… я не мыла. Оно само, - прошептала Бабетта.

- Что само? – не поняла Рита.

- Стало чистым и сверкающим. Я как услышала снизу голос господина Руа, так испугалась, очень испугалась. И подумала – вот, даже люстру не успела помыть, сейчас нас опять домой заберут, и ещё накажут, непременно накажут. А я очень хотела, чтобы люстра стала чистой и сверкающей, как много лет назад, когда в этом доме собирались гости из Верлена и не только из Верлена, наверное, и из Совилье приезжали. А госпожа Анна рассказывала, что даже из столицы, по словам её батюшки. И здесь всё было чисто, богато и очень красиво! И – вдруг люстра засверкала, как новая, будто я маг, как барышня Эрмина, или госпожа Анна, или госпожа Амелия. Или сам дом решил мне помочь.

- Может, и ты, а может – и дом, - улыбнулась Рита и похлопала Бабетту по плечу. – Ты хорошая девочка, Бабетта. Добрая и отзывчивая. И пусть у тебя в жизни всё сложится так, как ты захочешь.

Двери распахнулись без стука и в столовую вошли Руа, Дюваль и Валентин.

- Мы их не нашли! Где ещё они могут прятаться? – спросил мэр.

Бабетта стояла рядом с Ритой, но Руа не сказал о ней ни слова. Будто не видел вовсе. Или… в самом деле не видел?

- Вы осмотрели всё, что хотели? – осведомилась Рита.

- Да, но…

- Господин Дюваль, - вздохнула она, - вы кажетесь мне разумным человеком, и вы были свидетелем. Скажите, вас допустили везде, куда вы хотели попасть?

- Да, госпожа Маргарита. Везде, - с поклоном подтвердил тот.

- Вам не чинили препятствий?

- Нет, - усмехнулся маг. – Даже позволили полазать под кроватями.

- У вас остались вопросы?

Дюваль рассмеялся.

- О да, очень много. Но – лично у меня, и боюсь, они никак не связаны с поисками Эрмины Руа. Могу я навестить вас, скажем, завтра?

- Можете, - тяжело вздохнула Рита.

Всё одно не избежать, так к чему упираться?

- Отлично, значит, завтра я навещу вас.

- Когда вас ждать?

- Скажем, к десяти утра, вас устроит?

- Да, устроит.

Может даже и что-то полезное сделать к этому времени получится, думала про себя Рита.

- Значит, за сим мы прощаемся.

Что там? Объединяться против местных чиновников? И не-магам против магов?

- Господин Дюваль, вы увидите сегодня графа Джилио?

- Это возможно, - поклонился Дюваль.

- Будьте добры, передайте ему, что я согласна на его предложение.

- Что за предложение? – тут же встрепенулся сыщик.

- Можете его спросить. Если захочет – то и расскажет, - ехидно сказала Рита.

- Но где моя дочь? – возопил Руа.

- Вы нашли её здесь? Нет, не нашли, - довольно жестко ответил ему Дюваль. – Значит, придётся искать дальше. Здесь вы уже всё осмотрели, нужно смотреть где-то в других местах.

И Рита ещё стала свидетельницей удивительного зрелища – Дюваль вытащил из кармана мешочек, из мешочка крупный огранённый кристалл, сжал его в ладонях, и перед ними прямо в воздухе появился большой молочно-белый овал с колеблющимися краями. Ничего себе он умеет!

А потом оба незваных гостя прошли в тот овал, и он схлопнулся за их спинами.

- Ну что, армия? Мы пережили нападение! – сообщила Рита подтянувшейся молодёжи. – Домик, спасибо тебе, - она погладила стену. – А теперь идём работать дальше!

Глава 37. Переговоры

Рита с Люсей и Бабеттой завершали готовку ужина, когда на кухне появился Валентин и важно сообщил:

- Господин граф Джилио получил ваше известие, госпожа Маргарита, - сказал он. – И попросил господина Дюваля связаться со мной и спросить – когда вам будет угодно его принять.

Ох, не хотела Рита никого принимать. Ну да ничего не поделаешь. Сама согласилась. Что, Дюваль притащится завтра в десять? А если поговорить с графом до того?

- Как бы нам передать графу, чтоб приехал завтра к девяти? – спросила она кота. – Чтоб договориться.

- Я попробую, - улыбнулся кот.

У него в руках откуда ни возьмись появилось зеркало, и он что-то с ним делал, и говорил туда – передайте, мол, господину графу, что госпожа Маргарита ожидает его к девяти.

А потом ещё таким же образом прилетела весточка от Анны Фонтен – мол, она будет рада принять у себя госпожу Маргариту. Ей самой пока ещё здоровье не позволяет двинуться в столь далёкий путь, а вот гостей – некоторых – она уже принимает.

Что же это, завтрашний день, выходит, уйдёт коту под хвост? Или наоборот, позволит решить какие-то важные вопросы, чтобы дальше было проще?

- Скажи госпоже Анне, друг дорогой, что мы с тобой приедем к ней после полудня. Годится же?

- Думаю, да, - кивнул кот.

- Вот и славно. А сейчас бери поднос и помогай его тащить, и молодёжь нужно позвать ужинать.

Молодёжь, то есть Эрмина с Филиппом, явились тихие, смирные и какие-то просветлённые. И поглядывали друг на друга – характерно так поглядывали. Ну, пусть. Дети хорошие, воспитанные. Или что, нужно загнать Филиппа в угол и строго спросить – что он такого натворил, что вынужден скрываться, и понять – что он может предложить Эрмине, если вдруг что?

Рита пристально посмотрела на обоих, но получила в ответ лишь безмятежные взгляды. Ну и хорошо.

- Эрмина, твой отец заглядывал в библиотеку?

- Нет, - улыбнулась она. – Он всё время проходил мимо, как и господин Дюваль. Я пряталась в книжном шкафу – на всякий случай… мы прятались, - рассмеялась она, и вновь переглянулась с Филиппом. – Но нас не нашли.

- Вот и славно. А у Бабетты, представляешь, люстра отчистилась.

- Что? – не поняла Эрмина.

- Люстра отчистилась, сама, вроде как у тебя раньше.

- А я всегда подозревал, - самодовольно произнёс Валентин, и погладил себя по пузу. – Госпожа Бабетта одарена магической силой, просто у неё эта сила раньше никак себя не проявляла.

- Что? – Бабетта от неожиданности прикрыла разинутый рот рукой.

- Вам нужно было пробыть какое-то время в этом доме, и напитаться от него. Не будь вы магом, вам бы это никак не помогло, но раз вы одарены – то значит, и сработало, - сообщил кот, искрясь улыбкой.

- Ой, как хорошо, - обрадовалась Эрмина.

- А мне можно, чтоб тоже? – спросила Люся. – Я тоже хочу горшки чистить не руками, а магией!

- А нам с тобой, Люся, на роду написано, чтоб руками, - усмехнулась Рита. – Всё, молодёжь, давайте-ка ужинать. И спать, а то завтра предстоит какой-то очень уж насыщенный день.

Наутро до первого визита Рита успела подняться, напечь блинов, накормить молодёжь завтраком и отправить по делам – кого в библиотеку, кого на кухню, кого в старую гардеробную – Бабетта сказала, что начнёт понемногу приводить её в порядок. И поскольку эта комната находилась на третьем этаже, то всем ожидавшимся гостям – и графу, и Дювалю – делать там было совершенно нечего. Вот и пусть, и глядишь – что-то ещё выйдет, хорошее и полезное. А сама Рита оделась без кринолина, но прилично, и даже волосы подколола, чтоб не топорщились, чтоб хоть немного на местную даму походить, и попросила Люсю варить кофе и подать им с графом – как явится.

А он явился точно в девять – молодец, умеет. Не считает, что все должны его ждать, раз он такой важный да богатый. Поклонился Рите, поднёс ей розу в горшке.

- Я вижу, госпожа Маргарита, что под вашими руками тут всё хорошеет и зеленеет, и тоже хочу поучаствовать в благом начинании.

- Спасибо на добром слове, - хмыкнула она. – Пойдёмте, Люся принесёт нам кофе, и вы расскажете, как вы себе представляете какое бы то ни было сотрудничество между нами.

- Благодарю, - кивнул он и направился за ней в дом.

Люся принесла в кабинет кофе, блины и к ним сметану, растопленное масло и вишнёвое варенье без косточек. Граф попробовал.

- Изумительно вкусно, - улыбнулся он. – Никогда бы не подумал, что у этой барышни есть такие кулинарные таланты!

- Кофе она варит отлично, и вообще готовит очень хорошо. А блины пекла я.

- А у вас ещё больше всяческих талантов, как оказывается, - усмехнулся он. – Я пытался говорить с вами, как с обычной дамой из общества, но не преуспел. Очевидно, с вами нужно как-то иначе.

- Я не похожа на здешнюю даму из общества, - покачала головой Рита. – К счастью, - ехидно добавила она, вспомнив Софи Руа. – Я привыкла отвечать за себя сама. И ещё – за тех, кого ко мне жизнью прибило.

- Я заметил, госпожа Маргарита. И потому говорю – располагайте мной. У меня не вышло ничего из того, что я замыслил, узнав об этом доме, и кажется, уже и не выйдет. Но я не могу и не желаю выходить из игры просто так. Поэтому мои руки и мои возможности – к вашим услугам.

- Хватит ли ваших возможностей, чтобы оградить нас всех от незваных гостей, которые сюда что-то зачастили? – сощурилась Рита.

- Это вы кого имеете в виду? – усмехнулся граф.

- Мэра Руа, сыщика Дюваля, и прочих, кому ещё в этом месте всё равно что мёдом мазано, - фыркнула Рита.

- У Руа пропала дочь, - покачал головой граф.

- После того, как её захотели выдать за вас замуж, - поджала Рита губы. – Догадаться надо! Нет, я не имею ничего против вас лично – наверное, но вы и Эрмина? Это ж додуматься надо!

- Это и впрямь удивительный вариант, - улыбнулся граф. – Но его придумал господин мэр, и я не давал ему согласия. Я и предположить не могу, для чего мне женитьба, а на юной девице – тем более. Поэтому я разве что беспокоюсь о ней – потому что стал невольной причиной её безрассудного поступка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Не беспокойтесь, - отрезала Рита. – С ней всё хорошо. Но если об этом узнает её отец – я вас задушу собственноручно.

- От меня не узнает, - улыбнулся граф. – Обещаю. А девице, судя по всему, здесь у вас хорошо.

- Вот и славно, - кивнула Рита. – А теперь к делу. Как вы представляете себе наше сотрудничество? Я вот что-то ничего измыслить не могу. Ещё и вам дела придумывать? Мне бы не хотелось.

- Не нужно придумывать. Просто дайте мне ваше разрешение что-нибудь делать… в той же бальной зале, например. Клод, которого я привозил, отличный плотник, и он готов поправить здешний паркет. С вашего одобрения, конечно же. Я не плотник, но могу быть подмастерьем плотника. Или красильщика, или кого-то ещё. Мне в жизни доводилось делать разное – прежде, чем я стал тем, кем стал.

- Давайте так, - начала Рита. – Мне нужна пара дней – завершить столовую. А потом займёмся бальной залой.

- А в столовой паркет в порядке? – сощурился граф.

- Нет, но я надеюсь, что будет.

- Если вы позволите, я привезу Клода завтра с утра, он с вами вместе осмотрит полы везде, где вы скажете, вынесет свой вердикт и определит объём работы.

Вот ведь прилип! Но… может быть, от хорошего плотника и впрямь будет толк?

- Хорошо, - вздохнула она. – Приезжайте завтра в девять. С плотником.

- Благодарю, госпожа Маргарита, - поклонился граф.

Появившийся Валентин сообщил о Дювале.

- Стоит на крыльце, бедняга, с ноги на ногу переминается. Снова пришёл порталом, но в дом-то его никакой портал не пустит!

Хорошо-то как, что никакой портал не пустит, думала Рита, спускаясь вниз вместе с графом. На крыльце и впрямь стоял Дюваль – бодрый, подтянутый, улыбающийся. Он раскланялся с графом, приветствовал Риту и подмигнул Валентину.

- Госпожа Маргарита, благодарю, что не отказались встретиться со мной, - сказал он, дождавшись, пока экипаж графа исчезнет за поворотом дороги.

- Не благодарите, - кисло усмехнулась Рита. – Вдруг не поможет?

- Не исключаю, - он тоже усмехнулся. – Но всё же задам пару вопросов.

- Идёмте, - Рита открыла дверь и пригласила его внутрь.

Дальше всё повторилось – Люся, кофе, блины. Комплименты выпечке.

- Рассказывайте, что вам нужно, господин Дюваль, - попросила Рита.

- Мне нужно понять, что происходит в этом замечательном городке, - он улыбнулся совершенно открыто и как будто без задней мысли. – Потому что тут то убивают, то пытаются убить, и всё это – совершенно не ясно, кому выгодно. А вы ведь понимаете, что такое не будут делать, не имея какой-то очень ощутимой выгоды для себя.

- Или от отчаяния, - возразила Рита. – Не знаю, кому перешёл дорогу господин нотариус, я успела с ним разве что познакомиться. А нападение на госпожу Фонтен – это уже как-то за гранью добра и зла.

- Как вы сказали? За гранью добра и зла? – усмехнулся он. – Точно. Но вы знаете, что госпожа Фонтен перебралась в Верлен недавно, после смерти своего брата? Её могли найти из-за каких-то событий в её прошлом, их было предостаточно.

- Да какие там события, она ж портниха – божий одуванчик!

- Ваши слова сегодня хочется записывать, - он снова улыбался. – А вы знаете, что госпожа Фонтен полсотни лет прослужила придворной портнихой?

- Ничего себе, - конечно же, Рита этого не знала.

И всякие Софи Руа этого тоже не знают, раз ходят шиться к кому-то другому, вот дурочки-то! Придворная портниха, надо же! Вот почему она сшила Рите платье так быстро и так точно!

- Вот так. Наверное, вы можете себе представить, что и сколько она могла увидеть и услышать за эти годы, и сколько тайн хранит сейчас.

- Могу. Но разве что представить.

- А о том, что она – наследственный хранитель имущества Бодуанов, вы знаете? – сощурился Дюваль.

Что?

- Как вы сказали? Наследственный хранитель?

- Именно. По завещанию – да-да, тому самому завещанию.

- Постойте, но там названа какая-то совсем другая фамилия!

- Девичья фамилия госпожи Анны – ле Лье.

Точно. Ле Лье. Кто бы мог подумать!

- И на неё могли покушаться и за прошлое, и как на того самого хранителя. И как-то ещё.

- Вот, и как-то ещё. Скажите, госпожа Маргарита, откуда вы?

- Из дома, - пожала Рита плечами. – Спросите Валентина, он объяснит вам точнее – как это у вас называется и как он сам туда попал.

- Спрошу, - кивнул Дюваль. – Но сейчас расскажите, пожалуйста, сами. Насколько это далеко?

- В другом мире, - отрезала Рита. – Понятия не имею, насколько это далеко.

Он только что рот не раскрыл.

- Ничего себе мне удача-то выпала! В моей семье бытуют предания о людях, появлявшихся из других миров. И всегда они здесь как-то меняли жизнь вокруг себя.

- В вашей семье? Предания? Так я не одна такая? – изумилась до крайности Рита.

- Нет, - улыбнулся он. – Но все прочие известные мне случаи были много поколений назад. А сейчас я вижу, что вы говорите правду… и это отлично объясняет все ваши странности. И пожалуй, вашу непричастность к здешним тёмным делам. Благодарю за откровенность, госпожа Маргарита. Скажите, а как вас звали там, дома?

- Так и звали. Маргарита Мерзликина, к вашим услугам. Паспорт показать? – хмыкнула она.

- Документ? Разве что из любопытства взглянул бы.

- Хорошо.

Рита не поленилась и сходила наверх за сумкой – она полагала, что умный домик не позволит Дювалю ничего лишнего. Так и вышло.

- Представляете, стоило вам уйти – как исчезли все двери, и входные, и дверцы шкафов, - усмехнулся гость.

- Вот так, - с торжеством сказала Рита. – Смотрите, - и протянула ему паспорт.

Дюваль осторожно взял книжицу, раскрыл, рассмотрел.

- Не могу прочесть ни строчки, - улыбнулся, вернул. – А портрет похож.

- У вас тут есть фотография?

- Есть, - кивнул он. – Только фотопортреты выходят не цветные. В коричневой гамме.

- Сепия, - блеснула знанием Рита. – В нашем музее такие были. Тоже примерно этого времени. Их немного, но некоторые отлично сохранились.

- В музее? Что такое музей? Коллекция редкостей?

- Не вполне. Не только редкостей, но ещё и предметов, показывающих вполне обычный и традиционный для какого-то времени или места жизненный уклад, - Рита села на любимого конька и принялась повествовать о работе – музейной в целом и фондовской в частности.

И повествовала бы долго, но появился Валентин.

- Госпожа Маргарита, нам с вами пора отправляться дальше.

- Хорошо. Дети поели?

- Какие это дети? – хитро взглянул на неё Дюваль.

- Все, какие есть, - хмуро ответила она, когда поняла, что прокололась.

- Госпожа Маргарита, я совершенно уверен, что госпожа Эрмина и её камеристка скрываются где-то здесь, у вас. И ещё ходят слухи, что вы уже успели найти себе в этом мире  какого-то племянника.

- Ну, - она поднялась и уставилась на него совсем не дружелюбно.

- Пока я не имею причин подозревать вас в преступлениях, и вы можете привечать, кого вам вздумается. А насчёт Эрмины Руа – я бы советовал и вам, и ей самой как-нибудь примириться с её родителем. Пока он не натворил ещё каких-нибудь дел. А сейчас я, с вашего позволения, откланиваюсь.

Он достал свой кристалл и создал молочно-белое окно.

- До свидания, господин Дюваль, - вздохнула Рита.

Вроде бы и не злой, и не вредный. Но доверять ему всё равно как-то не выходит.

Глава 38. Музейная экспозиция

Ехать в город – значит, одеваться по всем правилам. И как назло, жара. Эх.

Дома бы Рита по такой жаре с утра подалась на какой-нибудь пляж, если выходной, или если рабочий день – то в обед с коллегами то же самое. Здесь же – быстро умыться, попросить Бабетту помочь собраться и причесаться, и вперёд.

Кони сегодня были серые – мышастые. Домчали, впрочем, быстро, видимо, мышиные силы при определённых обстоятельствах работают не хуже лошадиных.

Городок спал – ещё бы, жара, солнце, средина дня. В этом плане в доме господина Гийома было намного лучше – там лес, горы рядом, и не так жарко. И вообще внутри что-то вроде магической климатизации. Эх, вот бы домой в родной музей магически управляемый климат, было бы дело! Никакой вам сырости, плесени, излишнего жара от труб отопления зимой, и что там ещё бывает!

В домике Анны Фонтен, похоже, работала ровно такая же магическая система, потому что с жаркой улицы зашли в приятную прохладу. И это называется – старушка-божий одуванчик? Портниха, к которой не стоит очередь? Которая, к тому же, наследственный хранитель спорного магического имущества? Кстати, а почему она себе его не взяла? Не могла? Надо бы спросить.

- Приветствую вас, дорогая моя, - госпожа Анна вышла встретить их с Валентином.

- Как вы себя чувствуете? Можно ли вам вообще ходить? – встревожилась Рита.

Дома особы таких лет уже только на кровати лежали и кряхтели, кстати, сколько ж ей лет-то? Если она полсотни из них проработала, и уже десять лет здесь, на пенсии, так сказать?

- Можно, можно, - отмахнулась госпожа Анна.

И впрямь, выглядела она бодрой и весёлой, разве что немного бледной. Ну да если тебя три дня назад ножом ткнули, будешь немного бледной. Опиралась на трость – красивую резную трость.

- И хоть что-нибудь известно – кто это был? – нахмурилась Рита.

Потому что нападать с ножом на бодрых и весёлых старушек нельзя.

- Увы, - вздохнула госпожа Анна. – Надеюсь, молодой Донатьен что-нибудь узнает. Он способный. Но проходите же, будем обедать. Я надеюсь, вы ещё не обедали?

- Нет, мы с утра отбивались от гостей, - улыбнулась Рита.

- Отлично, расскажете ваши новости. У меня-то новостей немного.

Обед пожала служанка – Луиза, так сказала госпожа Анна. Суп с грибами, жареный цыплёнок, кофе с пирожными из кондитерской Марсиаля, что на соседней улице – так она сказала. Пирожные были с ягодами вроде черники и сливочным кремом, очень вкусные.

- А теперь, дорогая моя, я расскажу, зачем вас позвала. Во-первых, я дошила ещё одно платье для вас.

- Ещё одно? – не поняла Рита.

Но оказалось – да, ещё одно, и ещё какое! Из лёгкой шуршащей тафты горчичного цвета, с вышитой каймой по краю двух больших оборок на юбке, и на рукавах тоже оборки, и на плечах - пелеринкой. Лиф застёгивался на костяные пуговицы. Наверное, это красиво. Наверное, Рите пойдёт.

Вот, она уже и местной модой заинтересовалась! Впрочем, если вот так дают готовое, то отчего бы не заинтересоваться?

- Благодарю, госпожа Анна, - Рита вежливо поклонилась. – Скажите, что я вам должна?

- Дорогая, вы не должны мне ничего. Если бы не вы и не веер королевы Аделаиды, то мы бы с вами сейчас не разговаривали. А платье – это такая мелочь, поверьте. Это та работа, которую я могу выполнять почти всегда, мне не нужно для неё особых сил. Само делается, - усмехнулась госпожа Анна.

И с какой скоростью делается, изумилась про себя Рита, понимавшая толк в ручных работах. А швейной машинки у госпожи Анны не наблюдалось.

А ещё Рите была выдана коробка с платьями для куклы Марго. Тремя – двумя прогулочными и одним бальным. Плюс чулки, башмачки и зонтик. А сорочки, сказала госпожа Анна, собиралась сшить Эрмина. Ох.

В общем, Рита где стояла, там и села – на диван, едва ли не со слезами на глазах. Ладно, от неё здесь много кому много что надо, но платья её куклам никто никогда не шил! Разве что мама в далёком детстве, и то Рита довольно рано выучилась шить сама. А тут вот как.

- Не вздумайте расстраиваться и воображать себе лишнее. Я точно знаю, что и кому я должна, и буду делать это, пока могу. Запаковывайте, - кивнула госпожа Анна на большую коробку, и Луиза с Валентином запаковали в неё платье Риты, и сверху поставили коробку с кукольным гардеробом, и унесли всё это в экипаж.

- Благодарю вас, госпожа Анна. Это оказалось… неожиданно.

- Это правильно и потому будет сделано, - непререкаемо произнесла госпожа Анна. – Я сделаю вам ещё пару лифов к уже готовым юбкам и бальное платье. Вы ведь когда-нибудь приведёте в порядок бальную залу, и дадите бал. А я с удовольствием на это погляжу.

- Это, знаете, непросто, - и Рита взялась рассказывать о графе и его инициативах.

Госпожа Анна велела Луизе нести ещё кофе и под тот кофе внимательно всё выслушала.

- Господин граф порадовал меня, - сообщила она в конце. – Не думала, что он может быть гибким и соображающим. А раз может – то ему призовой балл. Молодец. Не отказывайтесь, дорогая Маргарита. Честно, я не знаю, что выйдет из такого союза, из спора вот ничего особого не вышло. Но пробовать нужно – потому что вы оба связаны магическим обещанием, а это серьёзно, хоть ни один из вас и не маг. Я желаю вам удачи, дорогая моя. А теперь садитесь поудобнее, и послушайте меня.

- Что-то ещё? – нахмурилась Рита.

- Именно так, - улыбнулась старая дама. – Так вышло, что мне выпало хранить городской дом Гийома Бодуана после смерти брата. И я очень рада передать, наконец, это имущество вам. Валентин не ошибся и подобрал достойную владелицу – и раз уж у меня в городе вдруг объявились какие-то недруги, то передать вам имущество нужно как можно скорее.

Вот так. Информация о доме время от времени всплывала, но – тут же забывалась, не до неё было. А дом-то есть, и, судя по всему, находится где-то поблизости.

- И… вы знаете, где находится этот дом? – осторожно спросила Рита.

- Да, по соседству. И мы сейчас туда отправимся.

Госпожа Анна крикнула своей Луизе, что выйдет ненадолго, нет, её сопровождать не нужно, она с Валентином и Маргаритой. И кивнула им обоим – следовать за ней.

Они вышли в садик, располагавшийся позади дома, прошли через него, и оказались возле увитого диким виноградом кирпичного забора. Что было за тем забором, Рите никак не удавалось рассмотреть, как она ни старалась, хоть он был и не слишком высоким. Анна взмахнула свободной рукой, которой не опиралась на трость, и в стене прорисовалась – вот прямо прорисовалась – деревянная дверца, которая со скрипом, но отворилась от прикосновения руки. Анна прошла сама и пригласила Риту с Валентином следовать за ней.

Они вошли, дверца закрылась за ними сама. Рита обнаружила себя стоящей на вымощенной кирпичом дорожке, по обе стороны которой тянулись кусты – разросшиеся, закрывающие всё, что только можно. Дорожка заворачивала… куда-то.

Следом за госпожой Анной Рита прошла по дорожке шагов двадцать, и оказалась прямо перед кирпичной стеной, увитой тем же диким виноградом, а местами и плющом. Рассмотреть подробности не представлялось возможным.

Под руками Анны в стене уже знакомым образом проявилась дверь – на этот раз высокая, из толстого дерева, и она была заперта на висячий замок зелёного цвета. Госпожа Анна достала из кармана юбки увесистый ключ и отперла замок, вытащила его из петель и передала Валентину – держи, мол. Открыла дверь и вошла. И засветила магических огней – просто выпустила из ладони десяток светящихся шариков.

- Заходите, не стойте на пороге, не нужно там стоять.

Валентин придержал дверь, они вошли в небольшой коридорчик, прошли несколько шагов… и у Риты захватило дух. Потому что это был музей, самый настоящий музей – отличная, надо сказать, экспозиция. Тишина, чистота, множество невероятных и очень красивых предметов – в порядке, как надо, будто бы владелец только что оставил их и вот-вот вернётся. Лакированное дерево, наборный паркет, позолота ручек и накладок на мебели, подвески хрустальных люстр – всё сверкало чистотой и своими первозданными материалами. И никакой вам паутины для консервации!

Из расширившегося коридора можно было попасть в столовую и гостиную, а также – выйти через двустворчатую дверь, очевидно, на улицу. Окна закрыли ставнями и тяжёлыми шторами, уличный свет не проникал внутрь никак, и уличная жара – тоже. Деревянная лестница вела наверх, а дверь позади Риты – в кухню и хозяйственные помещения.

Наверху нашлись четыре небольшие спальни – каждая была оформлена по-своему. Белая, алая, зелёная и голубая. В белой на стене висел гобелен с единорогом, в алой кровать скрывалась под тёмно-бордовым пологом с кистями, в зелёной на небольшом столике лежали книги, в голубой – рукодельная корзинка. Наверное, госпожа Анна знала, кто здесь жил, и когда.

- Невероятно, - проговорила Рита. – Но как оно сохранилось? Почему не в таком виде, как большой дом?

- Чары сохранности и мощная иллюзия, - пояснила госпожа Анна. – Очень хороший охранный контур, который работает благодаря тому, что дом построен изначально в правильном месте – здесь издавна было некое средоточие стихийной магической силы. Далеко не каждый маг может использовать природную силу и сочетать её со своей собственной, но Бодуаны – могли. Дом простоял сто лет, и наверное, продержался бы и ещё, подпитывать контуры несложно. Но если у дома появится хозяйка, то он будет жить с той хозяйкой в любви и согласии, и простоит ещё долгие годы.

- А если хозяйка – не маг? – усомнилась Рита.

- Если хозяйка умеет сотворить порядок из хаоса на пустом месте, то она всё равно что маг. И если она договорилась с большим домом, и он понемногу восстаёт из руин – тем более.

- Почему-то мне кажется, что это не настоящий дом, а музейная экспозиция, - покачала головой Рита. – Рассказывающая о тех людях, что жили здесь. Боюсь, я могу вообразить себя тоже только хранителем, но никак не хозяйкой.

- Хранитель, который ещё и хозяйка, сможет больше, чем просто хранитель, даже если он и не маг, - улыбнулась госпожа Анна. – А я наконец-то смогу выполнить свои обязательства. Дайте мне руки, госпожа Маргарита.

Рита с недоверием протянула руки Анне Фонтен. Та отставила свою трость к стене и взяла их в свои.

- Я, Анна Фонтен, урождённая ле Лье, передаю дом Гийома Бодуана его настоящей хозяйке, Маргарите. Она станет владеть, хранить, использовать и преумножать, а я благодарю за честь и удаляюсь на покой.

Все уставились на Риту – будто она тоже должна что-то сказать. Она глянула на Анну, на Валентина – и совершенно неожиданно для себя сказала:

- Я, Маргарита Мерзликина, принимаю во владение дом Гийома Бодуана. И обязуюсь владеть, хранить, использовать и преумножать.

И что вы думаете? Где-то внизу отзвонили часы – ровно как и в загородном доме.

Магические огни притихли, а ставни раскрылись сами собой, и дом наполнился светом, и как бы не тихая музыка где-то зазвучала. Рите показалось, что пустые комнаты наполнились тихими шагами и шелестом длинных платьев, и где-то даже слышался негромкий разговор. Впрочем, она потрясла головой, и иллюзия пропала.

- О, ты глянь! – донеслось с улицы. – Нет, Оноре, смотри сюда! Дом, да какой! Откуда он здесь взялся, никогда же не было? – в женском голосе слышалось небывалое изумление.

- Точно, - отозвался невидимый Оноре. – Но я ж вот совсем не помню, что тут было, будто бы ничего не было! А теперь целый дом! Глянь, Николетт, тут что-то написано! Возле двери-то! Будто кто живёт!

- «Гий-ом Бо-ду-ан», - прочитала Николетт. – Тьфу ты, колдун Гийом! И здесь он, проклятущий! Вот кому-то не свезло, жили себе спокойно, а тут – нате, выкусите, колдовской дом! Ещё один, мало ему того, что в лесу стоит!

- Ну вот ещё, - возмутилась Рита, - чего проклятущий-то? Отличный дом, и господин Гийом, судя по всему, был приличным человеком! Откуда этот бред?

- Ох, госпожа Маргарита, - вздохнул Валентин. – Вы думаете, здешние жители много знают о господине Гийоме? Одни сказки, в которых уже почти ни слова правды-то и не осталось!

- Значит, кто-то должен их разубедить, - сказала Рита. – И рассказать, как и что там было на самом деле.

И сама изумилась тому, что сказала.

- У вас получится, моя дорогая, - рассмеялась довольная и счастливая госпожа Фонтен. – Приступайте.

Глава 39. Бизнес-план

Вот так, мало было Рите забот – ещё и городской дом нарисовался. Она первым делом переполошилась – как же его охранять? Перебираться туда – совсем не дело, за город каждый день не наездишься, даже на мышиных силах, или паучиных, или – какие там ещё есть. Но Валентин и госпожа Анна хором сказали – что если на то будет её, Риты, воля, дом можно снова законсервировать, и он станет незаметным для городских обывателей – как все сто лет перед тем. Рита радостно закивала – да-да, годится, так и сделаем. Потому что дом очень уж в хорошем состоянии, и если пройдёт слух, что он воскрес из небытия и стоит без присмотра, то от всей красоты да позолоты только кукиш с маслом и останется.

Система управления была схожей с загородным домом – пожелать и попросить. Сработало. Рита по-прежнему видела всё, как есть, но ставни захлопнулись, дом затопил полумрак, а плети винограда затянули кирпичные стены.

А когда Рита что-то поймёт про себя вообще – там и видно будет, что с тем домом делать.

Пока же – тысяча благодарностей госпоже Анне, неловкая просьба – может быть, она возьмётся изготовить для Риты не бальное платье, а удобную домашнюю одежду? Чтобы и хозяйством заниматься, и гостей незваных принимать, которые, прямо скажем, зачастили? Госпожа Анна посмеялась и ответила, что лиф с юбкой – это ж вот вообще легко и просто. Лиф с короткими рукавами? Можно, отчего ж нет? Юбку хотя бы до щиколотки? Сделаем. Удобный корсаж? Тоже подумаем, задача не выглядит нерешаемой. Через недельку всё будет. Свяжемся через Валентина.

И с тысячей добрых напутствий Рита и кот отбыли обратно домой.

Дома ждала радостная молодёжь – принялись рассматривать платья, человеческое и кукольные, и пришли в восторг. Девочки, конечно. Филя-то поздоровался и ушёл обратно в библиотеку. Книга, говорит, интересная встретилась. Люся, простая душа, возьми да спроси – что за книга-то, может, и она бы почитала, но добрый молодец только глазами сверкнул – о магии, мол, и вряд ли госпожа Люсиль найдёт для себя в той книге что-то интересное. Какие мы важные, оказывается, прямо деваться некуда. Правда, Люся не обиделась, фыркнула и добавила – а она, мол, думала, что про изысканную господскую еду, аппетит-то у господина Филипа, что надо. Вдруг он там нашёл что-то, что и приготовить не грех? Она бы взялась.

Филя глянул сумрачно, ничего не сказал и удалился. Люся с усмешечкой тоже удалилась, правда, сначала спросила – что на ужин-то варить, поздно уже, а ведь поутру как пить дать снова гость какой-нибудь распрекрасный заявится. Гости и вправду ожидались, Рита рассказала про графа и плотника Клода, и пошла переодеваться – на кухне нужно помочь.

Эрмина и Бабетта с восторженным писком побежали одевать куклу Марго, и через некоторое время предъявили её, одетую по всей местной моде – в пышном платье, чулках, туфельках и с зонтиком от солнца. Рита вздохнула про себя – эх, жаль, телефон не работает, можно было бы сфотографировать, и…

Эх, Ритка, тормози. Ты уже не продаёшь кукольную одежду в инстаграме. Ты владелица огромного дома, нет, двух домов, которые нужно содержать, обихаживать и приумножать. Правда, куда тут уже приумножать-то – и так две хоромины, побольше и поменьше, хорошо, хоть маленькую ремонтировать не надо. Но большая стоит и ждёт участия и заботы. И вообще, ладно, сейчас мы, предположим, сделаем ремонт, а потом же нужно поддерживать всё это в приличном виде и состоянии! Дачку маленькую обиходить – и то вложения нужны, а трёхэтажный особняк? Нужен какой-то доход!

- Скажи-ка, друг Валечка, а на что вообще жил этот самый Гийом Бодуан и его потомки? – поинтересовалась Рита у кота, когда они уже легли спать привычным образом – Рита в постель, кот – клубком у её ног.

- Что значит – на что жил? – не понял тот.

- Откуда деньги брал, шкура ты полосатая, - Рита села, дотянулась и погладила кота. – Тебе-то без разницы, я понимаю, раз тебя можно даже и не кормить, а мне очень даже есть разница. А обменивать здешние артефакты и предметы быта на деньги мне кажется не самой лучшей идеей. Они ж не бесконечны!

- Господин Гийом оказывал магические услуги городским властям и самому королю, - сообщил кот. – И его потомки – тоже. А короли всегда их щедро вознаграждали – потому что попробуй не вознагради мага, себе дороже будет, - ухмыльнулся он.

- Я-то не маг, - возразила Рита, - и магические услуги оказывать не смогу.

- Ну почему же, вы можете освоиться с артефактами, некоторые вполне можно использовать на благо не только себя, но и других, - возразил кот.

- Могу, наверное. Кстати, где бы посмотреть весь-весь список, желательно – с пояснениями, какой предмет для чего нужен?

- Так обычно же всё понятно, - начал было Валентин, но получил по ушам, впрочем, легонько.

- Это тебе понятно, хвостатая морда. А мне вот – ни разу. Я – не маг, заруби себе на носу.

- Что сделать? – он даже поднялся и сел, и обвернул лапы хвостом.

- Запомни уже наконец, - вздохнула Рита. – Это ты смотришь на предмет и всё про него понимаешь, а я только вижу, что это, если вообще когда-нибудь встречалась с таким, а если нет – то могу, конечно, описать цвет, форму, материалы, из которых он изготовлен, и оценить состояние сохранности, и предположить, что сделать, чтобы это состояние улучшить, ну и ручками подшаманить немного, чтоб лучше стало, да и всё. А о том, что этот предмет умеет, я не вижу ничего, ни-че-го. Понимаешь?

- Понимаю, - покаянно вздохнул кот. – Значит, нужно придумать что-то ещё. А кстати, ремонт уже понемногу близится к завершению, нам с вами остались ещё несколько спален и гостиные наверху, доделки в столовой и бальной зале на втором этаже, да и всё, пожалуй. И кладовые с гардеробными разобрать.

- И там ещё тоже куча сокровищ, - вздохнула Рита, укладываясь. – И по-хорошему, эти сокровища тоже бы куда-нибудь применить. На пользу. Мне и городу. Или городу и мне…

Рита и дома-то не очень умела превращать свои таланты в деньги, так-сяк, понемногу. В музее всегда платили символически, но, правда, не ворчали, когда сотрудники пытались параллельно заработать денег где-то и как-то ещё. Поэтому кто-то продавал косметику, кто-то шил платья, кто-то делал людям ремонт, кто-то водил экскурсии частным образом за совсем другие деньги, нежели платили на работе.

Так. Экскурсии. А вообще водят ли здесь экскурсии?

- Валик, - позвала Рита, но кот не отозвался.

Тогда она снова села и невежливо пихнула его ногой.

- Что? Что случилось, госпожа Маргарита?

- Скажи-ка, здесь вообще бывают экскурсии?

- Это что ещё за зверь?

Отлично, видимо – не бывают.

- Это, друг дорогой, когда кто-то водит других и о чём-нибудь им рассказывает и показывает. За деньги. Зрелище, в общем. А со зрелищами, как я понимаю, в вашем городишке не особо.

- Что это вы так – городишке? – обиделся кот.

- А не обижайся. Город маленький, людей немного. За что они будут готовы платить?

- За что-то, что им нужно, - усмехнулся Валентин.

- Ерунда, они просто ещё не знают, что им это нужно, - сказала Рита. – Например, если предложить им экскурсию в дом самого Гийома Бодуана? Очень малыми группами, скажем – по пять человек, не более, на ноги бахилы, чтоб полы паркетные не протоптали, присматривать, чтоб ничего не спёрли, и плюс рассказ. Час максимум, больше – устанут и соскучатся. Представь – попасть в дом, в котором не то, что никто не был, а которого в его нормальном состоянии и не разглядеть вообще, даже соседям? Так сказать, магическое шоу для простецов – так же вы нас, не-магов, называете меж собой, паразиты? – усмехнулась Рита.

- Ну а кто же вы, как не простецы, - ответно усмехнулся кот. – Но простецы хитрые и наглые. Что вы, госпожа Маргарита, что, уж простите, господин граф.

- А у меня никогда не получалось просто так или напролом, - пожала Рита плечами. -  И чтобы получить что-то нужное, мне всегда приходилось хитрить и изворачиваться. Здесь, кажется, тоже так же придётся.

- Но вообще идея любопытная, - согласился кот. – Только кто захочет за такое деньги платить?

- А мы подумаем, кого запустить первого, на тестовый прогон, так сказать. Кто наплодит больше всего слухов и разнесёт их примерно везде. Эх, жаль, что у вас тут сети нет, и что газеты в городе нет, даже маленькой и раз в неделю!

- Газета есть в Совилье, выходит в понедельник, среду и пятницу, - сообщил кот.

- Значит, нужно пригласить прессу. И ещё того журналиста, который на прошлой неделе сюда приходил и потом сбежал. Прессу вообще нужно прикармливать, пресса бывает полезной. Можно даже приплачивать, чтоб писали то, что надо.

- Ой, а выйдет ли?

- Куда денется? У всех выходит, у меня не выйдет? С чего это? Что-то да выйдет в любом случае, ясно тебе? И даже не стращай меня неудачами и не каркай, потому что если дело выгорит – то и хорошо, а если нет – то мы хотя бы будем знать, что попробовали.

- И что, вы готовы рассказывать каждому встречному о господине Гийоме?

- Можно не только о нём, а о магах и магии вообще. Такой, знаешь, образовательный курс для простецов, чтоб всякую чушь по углам не собирали. Про того же господина Гийома, кстати. А то, что это он у них тут проклятущий колдун?

- Это чернь, - вздохнул кот. – Её не переделать.

- Ух ты, красавчик. Меховой красавчик. Чернь, значит. А чтобы она чернью не была, её нужно учить. Образовывать. А то, как Люся наша – читать умеешь, деньги на рынке сосчитаешь – и ладно, и хватит тебе, проживёшь.

- Правильно. Потому что если давать образование всем подряд, то потом они идут в революцию, как господин Филипп. А знаете, что здесь творилось в революцию? Я вот знаю, и больше не хочу.

- Это всё от безделья, - отрезала Рита. – Если дома семеро по лавкам – то тебе будет не до революции. Если у тебя хоть немного голова на плечах, конечно, а не ведро пустое и не кочан капусты.

- Скажете тоже, кочан капусты, - фыркнул кот. – Вы там спать не хотите? А то сейчас допридумываетесь ещё бог знает до чего!

- Я могу, - кивнула Рита, укладываясь в очередной раз. – Ты прав, пора спать, и вообще с этой мыслью нужно переспать, утро вечера мудренее, как говорится. Утром будет видно. И понятно, с кем можно обсудить, и кого попросить о содействии.

- Допроситесь ведь, - вздохнул кот.

- Не исключено. Но мне кажется, что хуже уже не будет. Сейчас жизнь, я думаю, совсем не как при господине Гийоме, и даже не как сто лет назад. Значит, нужно трепыхаться и пробовать. И всё получится, ясно тебе, полосатая шкура? Или ты уже проклял тот день, когда приволок меня сюда? Так я тебе сразу говорила, теперь уже немного поздно сожалеть.

- Нет, я не ошибся. Просто всё оказалось… немного не так, как я себе представлял.

- Ожидания и реальность, угу. Ничего, прорвёмся.

Она дотянулась ногой и погладила кота по круглому боку. Обхватила подушку и провалилась в сон.

Глава 40. Вопросы ремонта и реставрации

Граф приехал, как и обещал, к девяти – в рабочей одежде и с плотником Клодом. Отказался от завтрака, подмигнул – мол, мы лучше на обед напросимся, очень уж у вас тут вкусно. Рита хмуро кивнула и крикнула Люсе, что обед с учётом двоих гостей. И повела этих гостей в столовую – там осталось немного, почему бы не начать сегодня с осмотра паркета?

В итоге пришлось таскать наружу стулья, разбирать стол – потому что такой стол в собранном виде ни в какие двери не пролезет, и помощь плотника Клода оказалась неоценимой. А потом осматривать полы.

Что ж, вердикт был – можно отреставрировать тот паркет, что есть, он сам по себе отличный, гнилых элементов нет, сохранился хорошо. А то, что рассохся – невелика беда и решаемый вопрос. Перебрать, уложить заново, отчистить, покрыть лаком. И будет хорошо. Работа займёт… неделю. А если подумать – то четыре дня, так уж и быть.

Дальше отправились в бальную залу. Там столов не было, вообще никакой мебели не было, ничего таскать не нужно. Клод прошёлся, осмотрел пол, сказал – проблемы все те же самые, могут быть решены ещё за пять дней, там площадь поболее.

В библиотеку Рита сначала зашла сама и оглядела её. Дети перебирали уже второй шкаф, топоописи первого лежали по полочкам – загляденье просто. Она бросила беглый взгляд – почерк разборчивый, сведения о каждой книге – достаточные. А то, что она ни с одной из них не знакома – так это дело наживное. Надо подумать, вдруг книги и их содержимое тоже можно как-то использовать? Ну там выдавать почитать – за денежку? Как в далёкой юности, когда в городе была библиотека редких книг, и их там выдавали за какую-то небольшую плату на определённое количество дней? Можно ли, скажем, так выдавать книги о магии хотя бы в форме читального зала – прямо тут же, чтоб не выносить ничего из дома? Но чтобы это понять, нужна консультация мага. Ладно, потом подумаем.

Дети сидели на лестнице и перебирали содержимое очередной полки, Жиль восседал на столе, на стопке книг, а самая большая из них ещё подпирала его большую голову, и молчаливо взирал на всё это. Он был одет в белоснежную сорочку, штаны и жилетку, и маленькие туфельки с пряжками, а на шее был повязан галстук. Красавчик! Ещё бы добыть ему сюртук, трость и зонтик – и вообще будет местный модник. И булавку в галстук – какую-нибудь. Надо в гардеробной глянуть, там должно быть что-нибудь подходящее.

Рита предупредила детей о нашествии, дети спрятались в шкаф. Потом уже зашли граф с плотником Клодом, осмотрели помещение, согласились, что вытаскивать наружу все эти шкафы с книгами – работа не на один день, и вообще, здесь пол в намного лучшем состоянии, чем в столовой и бальной зале, поэтому можно просто почистить его, и покрыть свежим лаком – те участки, которые доступны, конечно же. И пока этого будет достаточно.

А ведь ещё есть комнаты третьего этажа! Ладно, взялась – надо делать. Рита вздохнула и повела гостей наверх. Там полы главным образом мыли, и ничего более с ними не делали.

Клод осмотрел всё, сделал себе заметки, сказал – пара месяцев, и полы будут, как новые. Если госпожа желает, конечно же.

Рита подумала, вздохнула про себя и ответила, что – очевидно, госпожа желает. Оставалось понять, где взять деньги на оплату работы, но тут влез граф.

- Госпожа Маргарита, я оплачу работу и все необходимые материалы. Не думайте об этом. И пусть это будет моим вкладом в ремонт дома.

Согласиться было очень соблазнительно. Раз – и не думать об этом совсем. И наверное, мастер сделает хорошо, он производил впечатление человека заинтересованного и умелого. Может, попробовать? Скажем, начать со столовой, а там поглядим?

- Я думаю так: начинаем в столовой и смотрим, как пойдёт. Если пойдёт хорошо и результат всех устроит – тогда продолжаем в бальной зале и других местах, - сказала Рита. – Возражения, соображения?

Возражений, на удивление, не случилось. Все оказались довольны. Клод пообещал прибыть наутро с бригадой и инструментами, граф улыбался, Валентин улыбался, Рита смотрела недоверчиво. И что, ей теперь у них над душой стоять всю дорогу, пока работать будут? Потому что один раз уже пробовали?

Накормленные обедом, гости удалились, пообещав вернуться наутро. Рита села за стол в гостиной наверху, усадила рядом Валентина и поинтересовалась:

- Как ты думаешь, друг мой полосатый, дело выгорит?  Он ведь уже один раз попытался, и что? Будто и не начинал.

- Тогда он пытался, как бы это сказать, с других позиций. Переиграть вас, хоть как-нибудь. Отгрызть кусочек и закрепиться на нём. И не вышло. А сейчас господин граф как будто что-то понял. Мне так кажется, я, конечно же, могу оказаться неправ.

- Думаешь, всё дело в подходе и в дружбе со мной? Что-то не верится.

- Увидим, - вздохнул кот. – Вы ведь помните, что я тоже раньше не видывал такого непотребства – сто лет без хозяина, и потом ещё спор за это имущество меж двумя простецами! Простите, госпожа Маргарита, я вас очень уважаю, но господин Гийом, где бы его душа сейчас ни пребывала, в гробу перевернулся, наверное, и не раз, видя, что тут творится.

- А всего-то тебе нужно было найти мага вместо меня, - хмыкнула Рита.

- Так вот отчего-то не нашёлся тот маг, - сказал кот. – Значит, так было суждено. В конце концов, первая госпожа Маргарита тоже не имела ни капли магической силы. И всё с ней было хорошо, и с домом тоже, а господин Гийом так вообще был просто счастлив.

- Значит, пусть смотрит на нас оттуда, где он есть, и будет счастлив. Потому что по-иному уже не выйдет, никак.

Впрочем, опасения Риты оказались напрасными. Граф явился на следующее утро с командой, был тих и смирен, и попросил Риту присутствовать хотя бы при начале работ. Рита притащила в угол тумбочку, накрытую парой шерстяных одеял и превращённую в гладильную доску, и утюг. Утюг имел вид обычного угольного утюга – с ёмкостью внутри, отверстиями для выхода дыма и покрытой деревом ручкой, но – никакие угли в нём не использовались. Только магический нагрев, причем работала система «а сейчас погорячее, пожалуйста», и «теперь остудить, ткань тонкая». Увлажнителя такой утюг, ясное дело, не имел, приходилось пользоваться бабушкиным рецептом – набрать в рот воды из чашки и распылить её на пересохшую поверхность. Ничего незнакомого и сложного, в общем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И пока Клод, господин граф и компания перебирали плашки паркета, она утюжила шторы. Мужики доделают пол – и можно будет вешать. Заносить и устанавливать стол и стулья, и ещё хорошо бы проверить скатерти и салфетки, уж наверное, их тоже нужно будет либо прокипятить и накрахмалить ручками, либо подвергнуть магической чистке. Эх, и ещё завершить инвентаризацию посуды – тарелки, салатники и прочее такое же, блюда, столовые приборы – за такой срок, скорее всего, окислились, и чистить надо, и фарфор тоже весь перемыть. Если в столовой нашлось сорок стульев, то это значит что? – правильно, за стол усаживались вплоть до сорока человек, и на это количество гостей должно хватать тарелок и приборов. Нужно проверить.

Ещё бывают какие-нибудь вазы под цветы, статуи и картины. Картин, кстати, пока нашлось немного – в отличие от городского дома. Может, она плохо искала? Так-то должны быть картины, дом большой и богатый, и сто лет назад был если не больше, то богаче – непременно.

За работой и раздумьями Рита не заметила, как подкрался обед. Пришла Люся, поклонилась – а кланялась она, надо сказать, с каждым днём всё ловчее и ловчее, у Эрмины училась, не иначе – и сообщила, что обед подан, и господа смогу продолжить после него.

Так и сталось – пообедали, похвалили Люсину готовку – а она молодец, реально молодец – и отправились дальше. Мужики – пол перебирать, Рита – шторы утюжить.

Восемь высоких окон, на каждое – по две штуки, хитрой формы. Хорошо, не шёлк и не бархат, а какая-то другая ткань, типа льняного жаккарда с рисунком – по форме те же лиловые цветочки из двора и окрестностей. Нужно хоть узнать, как они вообще называются. А возни со шторами хватило аккурат до вечера – поутюжить, да ещё и подшить кое-где. То нитка распустилась, то прореха небольшая, от гвоздика, то просто сама ткань прохудилась от старости. С этим последним было сложнее всего, по уму, там бы подложечку подложить, и тонкой ниточкой прошить туда-сюда, на месте высыпавшихся ниток, как бы создавая новые, но – не сейчас. Пока подлатать, чтобы не рассыпалось дальше, а потом она подсчитает, сколько нужно ткани, и какой, и закажет новые шторы. Если вообще всё выгорит – и с домом этим, и со всем прочим.

Мужики остались на ужин, снова нахваливали хозяйку и повариху, и отбыли в город. После ужина Рита спустилась в столовую ещё раз, оглядела – ну да, переложили чуть больше трети от общего пространства пола, там всё было ровным и гладким, и ещё чистым. Что ж, поглядим, что со всем этим будет к утру.

Утром она помчалась вниз, едва протерев глаза, даже Валя за ней толком не успевал. Очень уж было интересно.

И что же? Как вчера оставили, так и есть. И слава богу, или господину Гийому, или кто тут в этом мире завёл когда-то магов – то вот ему. Помогать домик не стал, но и вредить – тоже, и это уже было хорошо.

Рита взглянула ещё и на свои шторы, оставленные аккуратной стопкой на гладильной тумбе. А вот тут домик постарался – все зашитые прорехи были, как новые, будто и не было на ткани никаких прорех. И вообще ткань блестела и переливалась на солнце, заглядывавшем в отмытые окна с новенькими аккуратными рамами – никаких заноз и облупленной краски. Приятно.

- Спасибо, домик, - Рита погладила стену рукой.

Стены, кстати, нужно будет заново обивать. Или красить. Или ещё что там бывает. Но пусть сначала сделают пол – хотя бы переберут паркет.

Граф и работники появились вовремя и весьма обрадовались тому, что их вчерашние труды не пропали даром. И принялись за работу дальше. Рита подумала, притащила лестницу, позвала Валентина и принялась обдирать со стен старые прохудившиеся тканевые обои. Кое-где помогли мужики, и она про себя решила – никаких обоев, побелим в какой-нибудь серо-лиловый цвет, и хорошо. Домик молодец, но невозможно же надеяться только на него одного, нужно и самим!

Плотник Клод поглядел на всё это, крякнул и сказал – ладно, госпожа, стены тоже за мной. Раз вы тут сама по лестницам скачете, то и нам всем не грех пошевеливаться. Рита поблагодарила – и оставила их работать. Нужно пробовать и так, потому что если всю дорогу за ними следить – то она сама ничего не сделает, а ей тоже нужно, дел невпроворот вообще-то. И оказалось – всё равно работает. Процесс больше не откатывался к началу, будто граф и вправду что-то в чём-то подправил.

В пятницу вечером радостная Рита стояла и заглядывала в столовую, стены которой заново побелили, а пол был покрыт свежим лаком, и тихо говорила:

- Видишь, домик, и от графа проклятущего бывает толк! Всё помощь! И добрым людям работа, так что – он со всех сторон молодец.

А потом Валентин, выбиравшийся в город за покупками, привёз с почты письмо. Оно было адресовано Рите, написал его журналист Жорж Морель, и говорилось там, что он желает навестить её ещё раз, и прибудет в понедельник, во второй половине дня.

Глава 41. Будни журналиста

Жорж Морель держал в руках свежий номер «Репортёра» и пока не мог понять, правильно ли он сделал, когда гордо выложил на стол перед господином Виктором текст. Ну да, немного приукрасил. Ну да, подсобрал городских легенд, и использовал их, потому что рассказ госпожи Маргариты, новой владелицы заколдованного дома, был хорош, но – совсем не страшен, не вызывал мучительного ноющего любопытства и желания узнать, а что же там на самом деле. Жорж же любил, чтобы его материалы имели продолжение – это было выгодно, и чтобы они вызывали то самое любопытство – сами по себе и к личности автора. Он любил быть в центре внимания, любил, когда его приглашали на приёмы – как какого-нибудь графа или промышленника, любил напускать на себя загадочный вид… и любил, когда ему хорошо платили за статьи.

Господин Виктор нынче не поскупился – вдвойне оплатил расходы, накинул сверху, и премию выписал очень заметную. Жорж, в свою очередь, расплатился с портным, которому был должен ещё с прошлого месяца, и в ожидании выхода нового номера посетил несколько знакомцев, у которых собирался цвет столичной молодёжи. На вопросы о том, куда он запропал так надолго, Жорж делал большие глаза и таинственным голосом сообщал – он связан обещанием и не может сказать о сути вопроса ничего, но скоро все всё узнают. Поскольку это была его обычная манера поведения, то никто не удивился, но – всё равно спрашивали, потому что новое лицо, потому что где-то был и что-то видел.

Жорж рассказал о небольшом городке в предгорьях – не называя, впрочем, его прямо, о простоватых людях, которые там живут, пересказал парочку местных беззубых анекдотов. Нет, право – какие могут быть истории и страсти в провинциальном городе о трёх улицах? Правильно, никаких. Люди живут себе, небо коптят – да и всё. До отвращения примерные и правильные.

Уж конечно, он не сказал ни слова о волшебном доме, ни о поисках путей внутрь него местными жителями, ни о легендах, согласно которым тот дом битком набит сокровищами. Потому что сам видел – сокровища там если и есть, то так хорошо спрятаны, что первому попавшемуся простецу не дадутся в руки никак. Да и вообще, пусть читают статью, когда выйдет, там всё написано.

И о споре за тот дом между графом Джилио и неизвестно откуда взявшейся дамой он тоже не говорил ни слова. Более того, он и в статье об этом умолчал – почему-то, сейчас сам не мог себе внятно ответить, почему поступил именно так. Ничего, если вдруг – то ещё напишет. Граф – известный герой столичной светской хроники, о нём будут читать с удовольствием. И не следует складывать все яйца в одну корзинку и писать решительно обо всём в одной статье.

И вот теперь Жорж раскрыл свежий номер «Репортёра», и никак не мог понять – а правильно ли он поступил. Потому что пока он в поезде по дороге в столицу писал текст, не прерываясь даже на еду и сон, его словно кто под руку толкал. Слова всё равно что сами стекали с карандаша на бумагу, и ему казалось, что это будет самый лучший материал из всех, что он когда-то готовил и писал.

Но на бумаге всё выглядело далеко не таким прекрасным и безобидным.

Вот зачем он написал о пропадающих в доме людях? И о том, что по местным преданиям, господин Гийом жестоко мстит всем, кто нарушает покой его дома, не имея на то никакого права? Ну да, он подстраховался, и указал, что это всё исключительно со слов местных жителей, которые все сплошь не маги, и как всегда, в конце сделал приписочку, что если у вас, дорогие читатели, возникли сомнения, то вы можете проверить всё сами. Потому что «Репортёр» - это только факты, только интересные моменты, ничего из головы, всё на основе реально существующего.

И хотя в тексте по имени был назван только покойный господин Гийом, и ещё – нынешняя госпожа Маргарита, хоть и без фамилии, очень уж она у неё непроизносимая – Жорж полагал, что любопытные всё выяснят и легко поймут, о каком таком городе и каком таком волшебном доме говорится в статье.

Четыре полосы, вы только подумайте! Увы, Жорж не мог взять с собой редакционного фотографа, но господин Виктор нашёл в королевском архиве две гравюры, изображающие дом господина Гийома, и выполненные лет так сто пятьдесят назад, ещё до великой революции. Не фото, конечно, но похоже, очень похоже. Хоть какая-то, но иллюстрация.

И вот теперь жди реакции и понимай, что хуже: если её не будет вовсе, или если она будет чрезмерной и какой-нибудь не такой, как надо. Или если он, Жорж Морель, всегда ходивший по краю, нынче всё-таки доходился, и к нему в ночи явится тень господина Гийома и призовёт его к ответу.

Но впрочем, кто не рискует, тот ничего не имеет, ведь так? Поэтому – вперёд!

В вечер выхода номера Жорж был радостно принят везде, куда только заходил – потому что все жаждали знать подробности. Далеко ли до Верлена? Как вообще туда попасть? На что похож настоящий заколдованный дом? Можно ли в нём переночевать? А как в тех краях с гостиницами – есть ли, где остановиться, если, к примеру, отправиться туда через пару недель? Что ещё можно посмотреть в том городишке? Живописный, говорите?

В общем, Жоржу было весьма непросто не трепать языком, как он привык, а загадочно улыбаться и отмалчиваться. Потому что если вскроется, что он организовал нашествие зевак на тихий Верлен и дом господина Гийома – то кто его знает, что там в итоге выйдет. Поэтому он болтал, нет, вы не подумайте, болтать он будет даже при смерти, как говорил покойный батюшка, но – обтекаемо, неопределённо и ни слова по делу.

Так он проболтался три дня, купаясь в лучах славы и опасаясь её обратной стороны. Заодно поспрашивал знакомцев о графе Джилио, мелькнувшем на столичном небосводе ярчайшей звездой прошлого светского сезона, подсобрал, что называется, сплетен – надо бы описать их в письме к госпоже Маргарите. А потом открыл рабочий блокнот – проглядеть заметки по Верлену и дому – и увидел надпись «Объявление, улица Сен-Готье, лавка Мюлле, Клодетт Лазар». Точно, госпожа Маргарита просила его узнать о том, что за особа ищет место компаньонки с проживанием! Ну что ж, ему помогли – и он поможет тоже. Жорж пока не имел собственного выезда, поэтому попросил камердинера вызвать наёмный экипаж и отправился на улицу Сен-Готье.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Всё было на месте – улица и лавка, лавка, к слову, суконная. Жорж понятия не имел, из какого сукна шьёт ему костюмы портной господин Велю, и где он то сукно берёт, он платил за готовое, да и всё. И тут он постучался и спросил ту самую госпожу Клодетт Лазар, которая давала объявление в газету.

Госпожа Лазар стояла за прилавком, и у Жоржа даже дух захватило – настолько она оказалась хороша. Тёмно-русые волосы, серые глаза, нежная кожа… Не юная девица на выданье, нет, наверное – его ровесница. И она ищет место с проживанием где-то в глуши? Желает променять столицу на что-то вроде Верлена?

- Здравствуйте, госпожа Лазар. Жорж Морель, к вашим услугам, - он поклонился и помахал шляпой, как мог изящно.

- Здравствуйте, - кивнула она без улыбки. – Вы интересуетесь компаньонкой? Для супруги, матушки, или какой-то другой родственницы?

- Да, госпожа Лазар, - кивнул Жорж, он не ожидал, что его имя не произведёт никакого эффекта, он даже обиделся немного.

Что она, неграмотная? Газет не читает? Свежего выпуска не видела? Там же целых четыре полосы!

- Расскажите о работе, - дама внимательно взглянула на него своими невероятными серыми глазами.

- Вы готовы уехать из столицы в глухую провинцию? – уточнил Жорж.

- Не поверите, да. Не просто готова, а – желаю уехать в глухую провинцию.

- В таком случае, я расскажу вам об очень хорошем месте, а вы уже решайте, подойдёт оно вам или нет. Одна моя знакомая дама… нет, не подумайте лишнего, - добавил он, увидев, как нахмурились прелестные брови, - мы просто знакомы, и всё, она давала мне интервью… да, я журналист, я готовил материал о… о её доме, да. Так вот, дама проживает в окрестностях Верлена и нуждается в компаньонке. Дама обеспеченная и солидная, - солидности хоть отбавляй, а бедной владелица такого имущества быть попросту не может! – Она прочитала объявление, которое вы дали в нашей газете, и заинтересовалась. И попросила меня узнать, раз я могу встретиться с вами лично – готовы ли вы отправиться в такую глушь… то есть туда, где тихо и спокойно.

- Готова, - кивнула госпожа Лазар.

- Но скажите, есть ли у вас родные? Никто не будет против? Ваши… родители?

- Моих родителей нет в живых, я вдова, и родных не имею. Некому быть против, - усмехнулась дама. – Господин Мюлле был так любезен, что взял меня в лавку, потому что был поставщиком моего покойного супруга. И по условиям нашего договора, я вольна отправиться отсюда в любой момент.

- В таком случае, я готов связать вас с госпожой Маргаритой.

- Может быть, вы просто расскажете, где это и как её найти? Я бы отправилась уже завтра.

- Вы так торопитесь?

- Да, мне это важно.

- Извольте – Верлен. А в городе вам нужно спросить, как попасть в дом Гийома Бодуана к госпоже Маргарите.

- Гийома Бодуана? – нахмурилась дама.

- Он знаком вам? – усмехнулся Жорж.

- Нет, но я как будто о нём что-то слышала.

- Читали в газете? – подобрался Жорж.

- Нет, что вы, в газетах я читаю только раздел объявлений, - усмехнулась дама, - и то поскольку-постольку.

- Вот видите, и объявления бывают полезными, - поклонился Жорж.

Больше говорить было решительно не о чем, и он откланялся и отправился домой. А дома ожидал посыльный из редакции.

Господин Виктор сиял: первый тираж распродали в два часа, двойной допечатанный – в два дня, готовится следующий. Множество запросов о деталях. Волшебный дом оказался очень интересной темой для читателей – как в нём всё устроено, как это – волшебная уборка без слуг, невидимые повара и что там ещё он, Морель, понаписал. Написал – молодец, теперь пусть едет и пишет дальше. Скажем, серию очерков о магическом быте. Для почтенных дам. И продавцов недвижимости, и кухарок, и бог знает, для кого ещё, почему все так любопытствуют. Нет, всё понятно – обычно магия в восприятии читателей связана с военным делом, или целительством, или некромантией, а тут – прямо в жизни, в быту, что ли. И раз люди готовы это читать – то пусть Морель едет и пишет. Вот деньги.

Что ж, Жорж надеялся на новое место и новую тему, но – раз эта вдруг приносит деньги, то будем о ней. Он даже написал письмо госпоже Маргарите и за немалую денежку отправил его волшебной почтой – можно, если знать, как, а Жорж, ясное дело, знал. Пока он будет ехать поездом – письмо и придёт.

Он отправился на вокзал и возле вагона с удивлением встретил кого? – суровую и неулыбчивую Клодетт Лазар.

- Здравствуте, госпожа Лазар! Неужели в Верлен?

- Да, господин Морель. Благодаря вашим сведениям.

- Отлично, нам по пути. Поезд довезёт нас до Амарана, там мы пересядем на ветку в Совилье, а уже из Совилье доедем до Верлена.

Что ж, три дня дороги при таком раскладе оказывались вовсе не такими скучными, как можно было бы подумать сначала.

Глава 42. Риту берут в осаду

В воскресенье Рита собралась на рынок. С собой, кроме Вали, она позвала Люсю – потому что раз человек отвечает за кухню, то и закупки для той кухни он должен себе представлять. И даже участвовать в них по мере своих сил.

Рита втиснулась в положенное приличной даме и владелице имущества выходное платье, угнездила на голове шляпу – в целом шляпа в плюс, конечно, и голову не напечёт, и с причёской можно не морочиться, подобрать волосы, да и хорошо. Взяла зонтик и крикнула Люсе, что уже готова, и пусть дева тоже поторапливается.

Сегодня их ожидали вороные кони, и Рите всё время мерещилось, что у них не кожа и шёрстка, а хитиновый панцирь. Ну ничего она не могла с собой поделать, не могла – и всё. А Люся прямо погладить подошла.

- Ой, какие красавчики, да ни у кого в городе больше такого выезда нет! Это ведь не просто так, а дорогие-породистые, правда ведь? У господина графа тоже красивые, но эти – просто глаз не отвести!

Ну конечно, породистые. Порода - паучьи необыкновенные. Интересно, равна ли одна паучиная сила одной лошадиной? Надо бы у Вали спросить.

Паучиные силы домчали их до городской площади в положенные полчаса, и потом ещё немного провезли по улице до рынка. Надо бы потом ещё сходить в городской дом, проведать. И к госпоже Анне заглянуть – как она там поживает?

А пока они с Люсей и Валентином углубились в ряды с овощами, фруктами, зеленью и мёдом.

Вообще муку поставляли в домик по графику, мясо и молочку – тоже. Но это местные поставщики, из города. На воскресный же рынок привозили товар из окрестных деревень, и можно было выбрать что-то, чего в городе обычно не продавали.

- Люся, любишь мёд? – спросила Рита у девочки.

- Конечно, люблю! Мы купим? – заинтересованно спросила та.

- Купим, купим. И так поедим, и торт медовый испечём.

- Никогда не пробовала, это вкусно?

- Пальчики оближешь, особенно – если сметаной сладкой пропитать. Мягкий, просто во рту тает. В общем, попробуешь.

Рита как раз сторговалась о горшке мёда, и ей тот горшок закрыли хорошенько и ещё в мешочек холщовый положили, когда за спиной раздалось:

- Так вот же она, госпожа-то, новая хозяйка того дома! Собственной персоной! Вы у неё и спросите всё, что вам интересно знать!

Кто это там ещё выискался – думала Рита, разворачиваясь. Но перед ней стоял мужичок в сером сюртуке, невысокий, тощенький, поклонился и снял шляпу, и стало видно, что совсем лысый.

- Это вы – госпожа Маргарита? – поинтересовался лысый.

- Ну, я, а что надо-то?

- Жак Лекок, «Вечерние новости». Будьте так любезны, ответьте на несколько вопросов для наших читателей!

- Что? – медленно переспросила Рита. – Какие ещё вопросы для ваших читателей?

- Эй, я первый сюда приехал! – вклинился в разговор и оттёр лысого ещё один тип – высоченный, толстый, с буйными седыми кудрями. – Госпожа, меня зовут Франсуа Шене, я представляю газету «Новости Совилье», у меня должно быть преимущество перед столичными, потому что я – здешний! Вы же согласитесь побеседовать со мной?

Ну вот, так их всех растак, не было печали! Это что, паршивец Жорж накаркал, что ли? Или что-то написал, все прочитали и теперь тоже так хотят?

- Господа, если вы думаете, что я стану беседовать с вами прямо на рынке на радость всем местным обитателям – вы заблуждаетесь. Не буду. А может быть, посмотрю сейчас на вас – и вообще не буду.

- Госпожа Маргарита, - промурлыкал сзади Валентин, тихо-тихо. – С ними можно встретиться в таверне Марсо и узнать, что они хотят.

- Дело говоришь, Валечка, - кивнула Рита. – Через час, в таверне Марсо. А сейчас дайте пройти, что ли.

И так в этом платье не развернёшься толком, такая тут теснота, а ещё и журналисты взялись осаждать!

Кажется, она сказала что-то правильное, потому что оба мужика поклонились ей, зыркнули друг на друга и растворились в пространстве где-то между прилавками. А ей нужно досмотреть овощи-фрукты, купить чего-нибудь на варенье, потому что пироги не с чем стряпать, и овощей на рагу и ещё на что-нибудь. Лука, морковки, баклажанов, помидоров, перцев. Картошечки пару ведер – кулями тут не продавали. Может, ближе к осени начнут?

В общем, за час Рита с Люсей едва управились – купили всё, что хотели, проследили за погрузкой в экипаж, рассчитались – Рита вздохнула, потому что это были практически последние деньги – и отправились в таверну Марсо. Как-то так вышло, что в этом месте Рита пока ещё не бывала, и если честно, то – глядя на Алоиза Марсо, заходить в его таверну не хотелось.

Впрочем, заведение выглядело сильно лучше, чем его хозяин – видимо, это он сам не моется и не переодевается, а в заведении у него кто-то с головой работает. Или его супруга – на мужа повлиять не может, или не хочет связываться, а постояльцев обихаживает.

Видимо, так и было – потому что их встретила как раз супруга, назвалась Эмильенной, очень просила заходить, и обещала вот прямо сразу же подать арро и свежайшие круассаны от Марсиаля, только что мальчишка сбегал и принёс. И господа приезжие уже ждут, да, оба сразу.

Обоих сразу хотелось отправить подальше, но Рита вздохнула и не стала. Кто тут на днях думал, что нужен пиар? Правда, тот пиар нужен проекту, который пока ещё даже и не стартовал, но стартует же когда-то!

Оба мужика – и крошка лысый, и здоровенный кудрявый, уже сидели за одним столиком и подкусывали друг друга. Что это – битва за сенсацию? И что является информационным поводом? Она сама – попаданка? Опять волшебный дом? История господина Гийома? Эх, какая жалось, что они заявились сегодня, а Жорж приедет только завтра, и его нельзя вот прямо сейчас припереть к стене и спросить – чего натворил, паразит?

Рита дождалась, пока Валентин подставит ей лавку, а хозяйка подаст кофе и круассаны. И тогда только произнесла:

-  Слушаю вас.

Очень недружелюбно произнесла. Но ведь слушает же, не послала ведь с порога!

- Госпожа, вы ведь читали, что о вас написал «Репортёр»? – спросил лысый.

- Представления не имею, - покачала Рита головой. – Но если увижу там хоть слово неправды – кое-кому не поздоровится.

- Правда? – заинтересованно вступил кудрявый. – А что вы сделаете? Говорят, в вашем доме люди пропадают? И мы тоже пропадём? А куда? Зачем вам эти люди, которые пропадают?

Что-о-о? Какие, к дьяволу, пропадающие люди? Рита нахмурилась.

- Значит, так. Валентин, где можно достать этот самый «Репортёр»?

- Я знаю, что его выписывают старшая госпожа Руа, госпожа Курси и кое-кто ещё. И в городскую библиотеку тоже должны были привезти одну штуку.

- Отлично, будь добр добыть мне одну штуку. Хотя бы просто прочитать, с возвратом. Далее, что там можно сделать с человеком за клевету?

- Можно попробовать засудить, но это будет непросто, - честно ответил Валентин. – Однако, в нашем случае, как верно сказал господин Морель, судить никого не придётся.

- Почему это?

- Потому что нельзя клеветать на магов или владельцев магического имущества, и потом рассчитывать на долгую и счастливую жизнь, это все знают, - пожал плечами кот. – Вам даже ничего делать не придётся, всё случится само, без вашего участия. А эти господа, - кивнул он на приезжих журналистов, - просто пока ещё не поняли, во что ввязались. Господин Морель был в своих высказываниях предельно осторожен и во всех сомнительных моментах сослался на местных жителей, на некоторых – прямо и откровенно. Он не пострадает, если вдруг что. А вот неосторожные высказывания здесь и сейчас могут завести наших собеседников… далеко, - пауза прозвучала весьма выразительно.

Оба собеседника молча таращились на Риту и кота.

- И… что это значит? – хмуро спросил лысый.

- Это значит, что с вами мы встретимся и поговорим во вторник в полдень, здесь же, - отчеканила Рита. – А с вами, - она кивнула его коллеге, - во вторник в два часа дня. Вопросы? Замечания? Предложения?

Оба молчали, видимо, были придавлены всем сказанным. Потом лысый вздохнул и ответил:

- Хорошо, госпожа. Как вы скажете. Во вторник, в полдень.

- А я буду ждать вас во вторник, в два часа. Но почему же так долго, госпожа?

- Потому что у меня есть дела, не поверите, которые сами себя не сделают. А если у вас таковых нет, то подумайте – может быть, с вами что-то не так? – усмехнулась она и поднялась из-за стола, вынуждая собеседников тоже подняться.

Командирский тон оказался прилипчивым. Экземпляр «Репортёра» был легко добыт у тех же Марсо – просто лежал на барной стойке, да и всё. Рита злобно зыркнула на грязнулю Алоиза и взяла газету, и тот даже не посмел ничего возразить.

А потом она ещё ровно с таким же выражением лица зашла на площади в банк господина Талона и уведомила, что заглянет во вторник за полчаса до полудня и будет хотеть денег. Будет очень хотеть денег, и не будет хотеть слушать всякое и разное. Она работает на благо имущества фамилии Бодуан и желает пользоваться всеми возможностями, которые это имущество даёт. И точка. Нет, на обед не останется, потому что в полдень у неё важная встреча.

И когда возле самого экипажа, в котором мирно дремала Люся в обнимку с горшком мёда, ей встретился граф, она и его чуть было не обработала по той же схеме.

- Добрый день, вы по делу или просто так?

- И вам доброго дня, госпожа Маргарита, - поклонился граф. – Рискну пригласить вас на обед. Не как от вашей Люсиль, но мой повар тоже расстарался сегодня. От вас, говорят, прямо искры сыплются, к вам лучше близко не подходить. Но я подумал – а вдруг вам просто нужно предложить обед и немного отдыха от ваших праведных трудов?

Что? Немного отдыха? Рита совершенно невежливо уставилась на графа.

- Почему отдыха?

- Потому что вы устали, госпожа Маргарита. А завтра с утра я снова заявлюсь к вам, вместе с Клодом и его командой, и мы продолжим разбирать паркет. Сегодня же нужно перевести дух, вытянуть ноги, сидя в кресле, сложить руки и посмотреть на красивое. Мне не тягаться с вашими видами из окон, но мне удалось кое-что сделать, и я готов вам это показать… если вы согласитесь взглянуть.

Напор сбили на подлёте. Это если на Риту наезжали, то она тоже с полоборота принималась наезжать в ответ. А если предлагали вытянуть ноги, сидя в кресле, и сложить руки…

- У меня того, ребёнок в карете некормленый, - буркнула она, имея в виду Люсю.

- Люсиль покормят непременно. А вас с Валентином я приглашаю наверх.

И Рита даже опомниться не успела, как он взял её за руку, кивнул Валентину и повёл сначала в дом, а в доме – наверх, даже не на второй этаж, а на третий.

Там у единственной просторной комнаты имелся балкон, выходящий в сад. Но если разместиться на нём в том самом кресле, то оказывалось, что оттуда отличный вид – на городские крыши, лес за городом и горы. И наверное, где-то там, среди леса, и её домик тоже, просто нужно знать, куда смотреть.

Рита вытянула ноги и сложила руки на подлокотники. И выдохнула. Наверное, сейчас можно.

Глава 43. Как вам будет угодно

Утро понедельника наступило тихо и осторожно – никто не ломился, ничего не хотел. Рите даже подумалось, что можно немного полежать, подремать… но куда ж там, нас же ждут великие дела, тортик вот с Люсей собрались печь, и граф с командой приедет уже скоро, в общем – нужно вставать, и вперёд.

Накануне они вместе с графом и Валечкой внимательно изучили статью в «Репортёре». Что ж, сочинять сказки Жорж Морель умел великолепно. Держал интригу, пускал пыль в глаза, приплёл все городские легенды и страшилки, какие успел собрать, и ловко подвёл к волшебному дому и к ней, Маргарите. Но тут уже не было никаких страшилок, был её собственный рассказ – и как заметила Рита, мальчик Жорж отнёсся к её словам довольно бережно, нигде не сделал ни одной фактической ошибки. И что же так привлекло в этой статье всяких прочих журналистов? Расстроились, что проморгали информационный повод, и решили восполнить?

Ладно, журналисты будут завтра, Жорж должен появиться сегодня, а граф появится уже вот совсем скоро. Кстати, в статье не было ни слова об их с графом соперничестве. Интересно, почему?

Граф появился вскоре после завтрака – как обычно. Приветствовал Риту и Валентина, и отправился в бальную залу. Там Клод распорядился начинать со стен – подготовить к побелке, и заново шкурить и красить оконные рамы. Портьеры были сняты, потому что их нужно стирать, но это можно и чуть позже, очень уж здесь эта стирка непростая. Впрочем, всегда можно попросить о помощи с очисткой от грязи Эрмину или Бабетту.

Эрмина утром всегда спрашивала – не нужна ли она где-нибудь, не нужно ли что-нибудь чистить? И когда слышала, что прямо сейчас – нет, с радостной улыбкой шла в библиотеку. Рита поглядывала на Филиппа – но тот будто бы вёл себя с Эрминой, как хороший друг – разговаривал, что-то подсказывал, они обсуждали магические знания и магические книги. А что – нормально. В мире Риты у обоих было бы студенчество, а тут один уже вроде бы отучился, вторую учиться не вдруг возьмут, поэтому – пусть хотя бы так. И подглядывавший за обоими Жиль не выдал Рите пока ничего предосудительного.

Бабетта же методично систематизировала старую гардеробную. Девочка помыла окна и полы, вытерла пыль со всей мебели и теперь перебирала содержимое шкафов, и отчитывалась Рите в каждой новой находке. Кроме того, она пробовала свои внезапно пробудившиеся способности – отчищать грязь и жёлтые пятна, восстанавливать ткань в прорехах. И у неё неплохо выходило.

Рита попросила её вести список – сколько и чего там есть, чтобы потом не вспоминать – а где же мы это видели, вот тот замечательный отрез бархата, и кружевную сорочку, и ещё ленточки! Топографические описи, то есть – списки с указанием места хранения и деталей, спасут всех. В идеале – на каждую полку и в каждый сундук, сказала Рита Бабетте. Бабетта была девочкой старательной, и делала всё, как сказано. Рита посадила к ней туда на полку Марго, и вечером смотрела в зеркале отчёты – любопытно же!

Таким образом, молодёжь разошлась по хранилищам, работнички тоже были при деле, а Рита пошла на кухню, учить Люсю печь медовый торт. Это ж прямо как с Надюшкой давным-давно, вздохнула она про себя.

Кондитерское искусство требовало точности, а с этим параметром у Риты было так себе. Она частенько сыпала, добавляла и складывала на глаз – «сколько возьмёт». Или если в рецепте было написано в штуках, ложках, стаканах или граммах – то так. Но здесь же совсем другие штуки, ложки, стаканы и что там ещё, как быть?

- Домик-домик, хочу весы. Или хотя бы местную систему мер и весов, чтоб ничего не испортить.

Люся прямо задумалась, когда Рита обрисовала ей проблему, и сказала – ну да, ложки, чашки, миски. Горшки. Вёдра.

Значит, будем как-нибудь. А там посмотрим.

Вместо маргарина было взято сливочное масло, а всё остальное нашлось, какое надо. Масло растопили с коричневым сахаром, добавили мёд и немного соды, а потом ещё яйца, замесили тесто и принялись катать коржи. Со здешней печкой Люся управлялась даже ловчее, чем Рита – навык-то с детства, и никаких вам газовых и электрических плит! Рита убедилась, что Люся, уже начиная со второго коржа, справляется сама, и пошла взбивать сметану.

Миксера не завезли, пришлось взбивать вилкой. Потом она подумала-подумала, и сформулировала просьбу к домику: так перемешать, чтоб сахар растворился и объём увеличился. И не переусердствовать, потому что сметана густая, и может легко взбиться в масло, чего не нужно совершенно. Домик напустил в Ритину миску какого-то дыма, а когда тот дым рассеялся, то оказалось, что в итоге у неё крем самой той, что надо, консистенции. Ну чудо же, просто чудо!

К обеду как раз успели промазать торт и поставить его пропитываться, и сварить похлёбку. Ничего более навороченного не успели, да и ладно – мужиков нужно кормить, а если барышням придётся не по нраву – ну, есть ещё с ужина немного тушёных баклажанов.

Правда, всем пришлось по нраву. Молодёжь тоже оголодала – за книгами там или за старыми платьями – и большой котёл улетел со свистом.

А вскоре после обеда в двери застучали – кто-то явился. Неужели уже столичный журналист?

Так и есть – стоит, красавчик, и с кем это он? Что за прекрасную деву он сюда приволок?

Дева с заметным изумлением поглядывала на дом и Риту из-под полей шляпы. Одета она была довольно строго, ткань тёмно-серая, кринолин небольшого размера, отделочные финтифлюшки минимальны, но элегантностью разило за полкилометра – Рите до такого семь вёрст, и всё лесом, и тут никакая мадам Фонтен не поможет, тут не только платье красивое нужно, а ещё и нужно уметь то платье носить. И что такая барышня тут забыла?

- Добрый день, госпожа Маргарита! – радостно приветствовал её журналист. – Я очень рад представить вам госпожу Клодетт Лазар – ту самую, которая давала заинтересовавшее вас объявление. Она прибыла побеседовать с вами о месте компаньонки, и если она вам подойдёт – то останется у вас жить и работать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Тьфу ты, а Рита уже и забыла, что сама же просила разузнать, что и как!

- Проходите, прошу, - пробурчала она, вышло не слишком дружелюбно. – Господин Морель не предупредил о том, что привезёт ещё и вас.

- Я сам узнал об этом в тот момент, когда прибыл на вокзал к отправлению поезда, - улыбнулся парень. – Госпожа Клодетт немногословна, но её намерения жить вдали от крупных городов тверды.

- Я готова представить вам все имеющиеся у меня рекомендации, - сказала дева.

Ну как дева – постарше Эрмины и прочих будет, лет двадцать пять, а то и поболее, наверное.

- И что, вы вот прямо готовы остаться тут и жить? – спросила Рита.

Вещей у девы было – небольшой саквояж.

- Да, - кивнула дева. – Вещи прибудут, если я вам подойду.

Рита провела гостей в кабинет, уже привычным образом кликнула Люсю – сделать кофе. Валентин вошёл, поздоровался с журналистом, поклонился деве и вопросительно на неё взглянул.

- Что привело сильного мага в наши места? – поинтересовался он.

Рита хихикнула – у бедняги Жоржа чуть глазки не выпали от такого известия. Что, неужели не знал? И проморгал?

- Объявление о поиске компаньонки, - ответила дева. – Не более.

- И простите моё любопытство, для чего магу вашей силы искать место компаньонки?

- Обстоятельства так сложились, - ответила она и замолчала, и стало понятно, что о своих обстоятельствах она сейчас не готова говорить вот совсем.

Ладно, может быть – чуть позже.

- Ну хорошо, - вмешалась Рита. – Госпожа Клодетт, мы побеседуем с вами, но – чуть позже. Сначала я отпущу молодого человека. И к нему у меня накопилось ой сколько вопросов! Я провожу вас наверх, идёмте. Валя, расскажи пока про наш здешний бардак, ладненько? И спроси, почему оно так стало, ок?

Глазки девы так и расширились, но она смолчала. И смирно пошла за Ритой на третий этаж, там как раз довели до ума ещё одну комнату пару дней назад.

- Прошу, - кивнула она на комнату. – Сейчас я уйду, и дверь исчезнет. Не пугайтесь, здесь так. Чтобы стало иначе, вам придётся кое-что сделать – если захотите, конечно. Здесь спальня и ванная, переведите дух с дороги, и Люсю с кофе я вам пришлю. Сейчас спущу с Жоржа три обещанных шкуры, и приду с вами разговаривать.

Кивнула в ответ на изумлённый взгляд, закрыла за собой дверь и пошла вниз.

- Люсенька, принеси деве кофе, и пожевать что-нибудь, оголодала ж, наверное, с дороги-то, - Рита погладила Люсю по плечу. – Про неё мы подумаем потом, а сейчас пошли бить ногами журналиста.

- Что делать? – разинула рот Люся.

- Спрашивать за всё, что он начудил, - вздохнула в ответ Рита.

Журналист сидел, вцепившись в чашечку, и было ему неловко – очевидно, Валик тоже умел задавать неудобные вопросы.

- Ну, что у нас здесь? – Рита уселась в своё хозяйское кресло и тоже взялась за чашечку.

- У нас здесь, госпожа Маргарита, предложение о долгом сотрудничестве, - мрачно сказал кот. – Но вам же вроде того и надо было?

- Что мне надо было, расскажи-ка, мил-друг?

- Вы ж хотели какой-то безумный проект – магию для простецов, или что там ещё, - буркнул кот. – Так это оно.

- Что-что? – судя по всему, изумить мальчика Жоржа было непросто, но Рита с котом это сделали.

- Ничего, это я думаю, где деньги брать, - проворчала Рита. – А умею я, прямо сказать, не так, чтобы и много. Умею я музей, вот я и думала – сделать музей. А городской домик для того идеально подходит. И мне нужна пиар-кампания. И вы, - она прямо не удержалась и ткнула пальцем в Жоржа, - идеально для неё подходите.

- Что такое пиар-кампания? – нахмурился мальчик.

- Реклама. Распространение информации о чём-то, с целью привлечь к этому чему-то внимание общественности. Рассказ, вызывающий любопытство. То самое, чем вы отлично владеете, судя по всему.

- Вы хотите, чтобы я рассказывал о вашей идее, так? – осторожно спросил Жорж.

- Именно, - кивнула Рита. – Вообще вашими стараниями мы уже испытываем некоторое неудобство – ходят тут всякие, пристают, просят ответить на вопросы их читателей. А я знаете, где тех читателей видела? Нужны они мне, можно подумать. Но если они из их читателей станут моими посетителями – платными посетителями, прошу заметить – то я тоже не останусь внакладе.

- Звучит разумно, - медленно кивнул Жорж.

- Вот и мне так кажется, - сказала Рита. – А вы ж тоже, наверное, не просто так к нам сюда заново заявились? Тоже что-то хотели?

- Хотел, - кивнул Жорж. – Мой редактор желает цикл статей о доме господина Гийома и здешней бытовой и ещё какой-нибудь магии.

- Как удачно-то он желает, - покачала головой Рита. – И что, готов заключить договор о сотрудничестве? Потому что мне кажется, что этот цикл статей может быть полезен нам обоим. Или даже нам троим – ему, вам и мне.

- Думаю, да. Статья имела успех, и даже конкуренты теперь хотят потоптаться на том же поле, - к мальчику вернулось его обычное самодовольство.

- Вот, о конкурентах. Я же собираюсь и с ними сотрудничать тоже, понимаете?  - сощурилась Рита. – Но раз уж вы были первым, то так и быть, какие-то темы готова оставить эксклюзивно для вас.

Жорж напрягся на первые её слова, но ухмыльнулся на окончание фразы.

- Вы прирождённый делец, госпожа Маргарита, - поклонился он. – Не боитесь так решительно распоряжаться судьбой магического имущества?

- Судьбой я и не думаю распоряжаться, - покачала она головой. – Разве что репутацией, и то совсем немного. А она у здешних стен и так не бог весть какая, - Рита с улыбкой погладила ту самую стену. – И если я сделаю её чуток лучше – то ни от кого не убудет, как мне кажется.

- Снимаю шляпу перед вашим напором, - поклонился Жорж.

А Валентин молча качал головой.

Стук из бальной залы напомнил о работниках. Валентин пошёл отпереть им двери, заговорил с графом, позвал его в кабинет.

- Госпожа Маргарита, тут господин граф желает что-то вам сказать.

- Да, желаю… о, Морель, откуда вы тут взялись?

- Задание, - весело сверкнул глазами мальчик. – А вы, всё же, не отступаете от своей цели? Желаете выиграть пари у госпожи Маргариты или получить что-то большее?

- Желаю без потерь выйти из непростой ситуации, в которую сам же себя загнал, - улыбнулся в ответ граф. – И что же, наше с госпожой Маргаритой пари будет теперь на устах у всех?

- Как договоримся, - кивнул Жорж. – С госпожой Маргаритой мы уже договорились, осталось – договориться с вами.

- Э, нет, - замотала головой Рита. – Если бы оно меня никак не касалось – то и договаривайтесь, поняли? А это и про меня тоже, так что исключить меня не удастся. Без моего ведома – ни слова, ни строчки. Иначе ой, что устрою.

Граф только молча поклонился.

Жорж повертел головой, понял, что никто его не поддерживает, и согласно кивнул.

- Да, госпожа Маргарита. Как вам будет угодно.

Глава 44. Ни слова неправды

Рита вспомнила о приехавшей деве, претендующей на место компаньонки, только незадолго до ужина. Жаркое из мяса с картошкой и салат были готовы, тортик пропитался, она обрезала у тортика края, разместила его на блюде и посыпала сверху крошкой, приготовленной из специально для этой цели запечённых обрезков. Люся стояла рядом и мотала на ус.

А ведь дева-то сидит там, наверху, и что-то себе думает! Ладно, мужики пока отдыхают, выбрались во двор и поливают друг друга водой из ручья, что со стороны леса, и граф тоже – будто всегда целый день работал. Жорж болтается с ними же, он очень просил экскурсию в городской домик, но Рита сказала, как отрезала: сегодня некогда, а завтра только ближе к вечеру. Всё равно утром в город тащиться, разговоры разговаривать да деньги с Талона трясти, вот после всего и можно будет в домик.

Рита поднялась на второй этаж и позвала из библиотеки Эрмину. Люся тут не помощница, да и Бабетта, наверное, тоже.

- Эрмина, скажи – что вообще за зверь компаньонка и для чего она нужна?

Эрмина ничуть не удивилась вопросу и с готовностью принялась объяснять.

- Компаньонка нужна даме для соблюдения приличий и для компании – чтобы не скучать в одиночку, - рассмеялась Эрмина. – Но вы и так не скучаете, вам – только для приличий. Потому что с точки зрения приличий господин Валентин – не самая подходящая компания для одинокой женщины, он-то мужчина.

- И что? Одинокой женщине нельзя разделить огромный дом с мужчиной?

- Нельзя, если она не желает быть связанной с этим мужчиной в мнении всех окружающих, - рассмеялась Эрмина.

- А если тот мужчина – на самом деле кот?

- Или кот – на самом деле мужчина? – деву преизрядно веселила ситуация. – Знаете, я думаю, что сплетникам всё равно. Дама может жить в доме с мужчиной, если она его супруга. Или мать. Хотя матери тоже неплохо бы иметь компаньонку. Компаньонка будет жить с вами в доме, выезжать с вами в город, ей можно поручать какие-то покупки и мелкие дела, и что-нибудь ещё.

- Вроде секретаря, что ли? Это понятнее. И сколько платят компаньонке? И вообще как – в неделю, в месяц?

- Как договоритесь.

- Ох. Ладно, я спрошу деву, что она сама об этом думает.

- У вас будет компаньонка? – заинтересовалась Эрмина. – Где вы её нашли?

- По объявлению. А дурень Жорж притащил её прямо сразу сюда. И пока я не понимаю, нравится она мне, или же нет. Это если совсем работа, то не важно, нравится ли, главное – чтоб человек работал, как надо. А тут я ничего пока не понимаю, - вздохнула Рита.

- Позовите господина Валентина – он вам скажет, говорит дама правду или нет.

- Ох, они уже виделись, - усмехнулась Рита. – Валя понадобится, конечно, но сначала я сама с ней поговорю.

- Удачи, - улыбнулась Эрмина.

Рита вместе с Валентином в виде кота поднялась на третий этаж, постучалась в выделенную гостье комнату, дождалась разрешения войти и вошла. Клодетт сняла свою большую шляпу, отложила перчатки, зонтик и накидку, и казалась сейчас ещё моложе, чем при первой встрече.

- Итак, вы желаете быть компаньонкой, - Рита уселась на лавку напротив гостьи и начала разговор.

- Да, госпожа Маргарита, я желаю быть компаньонкой.

- Именно компаньонкой, и именно у меня? – усмехнулась Рита.

- Знаете, мне почти без разницы, у кого. Я желаю жить вдали от столицы и прочих крупных городов, и ваш дом подходит мне идеально. Так же я желаю выполнять какую-нибудь полезную работу, чтоб иметь возможность накопить некоторую сумму на возможную дальнейшую жизнь.

- И что вы умеете делать?

- Я умею вести дом, работать с корреспонденцией, и ещё я маг – как заметила странная магическая сущность, живущая в вашем доме.

- И какие же магические услуги вы можете оказывать?

- Я целитель, - коротко поклонилась гостья. – И ещё некоторым образом стихийный и бытовой маг.

- То есть, зверь полезный, с какой стороны ни погляди, - усмехнулась Рита. – И отчего же такой полезный человек желает жить вдалеке от всего, на краю географии? Или за вами через неделю приедут разгневанные родные и захотят вернуть вас обратно?

- У меня нет родных, - ответила Клодетт. – Мои родители умерли, мой супруг скончался немногим более года назад. Это время я проработала компаньонкой в двух приличных семействах – у одинокой вдовы до того момента, как её взяла к себе замужняя дочь, и у супруги владельца суконной лавки.

Клодетт протянула Рите конверт, в нём лежали бумаги. Да, рекомендации от Мари Шуэз, вдовы, и от Флоримона Мюлле, владельца суконной лавки. Всё верно. Рекомендации самые положительные. Но нужно ещё попросить Жоржа проверить – вдруг чего накопает?

Хотя, конечно, это у неё просто паранойя. Потому что факты самые обычные – муж умер, родителей нет, возвращаться не к кому, поэтому - работает.

- Скажите, а имущество вашего покойного мужа – оно кому досталось?

- Мой покойный муж оказался банкротом, и после его смерти имущество было продано, чтобы покрыть его долги, - мгновенно ответила Клодетт. – Едва хватило. От моего приданого тоже ничего не осталось.

Что ж, такое тоже бывает. Вообще дева неприязни не вызывала – просто свалилась, как снег на голову, но тут она просто взяла и приехала, да и только.

- И всё-таки, с чем связано ваше желание жить здесь? Или вы тоже из революционеров, как некоторые, и скрываетесь от властей?

- Нет, - усмехнулась гостья. – Я не скрываюсь и я не некоторые – уж не знаю, кого вы имеете  виду. Если я вам не подхожу – ничего страшного, я вернусь в лавку Мюлле и дам объявление ещё раз.

- Понимаете, я пока не слишком-то представляю, кто вообще мне подходит. Я не уверена, что мне нужна именно компаньонка, в традиционном понимании этого слова. Но кажется, мне нужен секретарь. Человек, который будет встречаться с посетителями и сортировать их, принимать входящие, то есть корреспонденцию, держать в голове расписание важных встреч и может быть даже – оплачивать счета. Налоги, коммуналка – что тут бывает-то, меня уже когда-то в начале всего успели запугать. В общем, кое-какая текущая работа. Да, мне это нужно. И если вам это подходит – то давайте, попробуем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Да, мне это подходит. Я никогда не была ничьим секретарём, но вдруг у меня получится? – улыбнулась гостья.

- Знаете, у меня тоже не было ни компаньонки, ни секретаря. Ни разу. И дома такого не было тоже. Так что и я всё это осваиваю с колёс. Пока вроде если и напортачила, то не слишком, - усмехнулась Рита.

- А ваш кот… что с ним не так? – гостья глянула пронзительно и остро.

Валентин вылез из-под лавки и обратился в человека.

- Всё со мной так, - обиженно проворчал он и поклонился гостье.

- Удивительно, - улыбнулась Клодетт. – Знаете, я далеко не сразу поняла, что цель моего пути – это тот самый дом, о котором написал в газете тот самый журналист, что рассказал мне о вас. Но я не думала, что здесь всё… так странно.

- Не странно, обычно, - сказал кот. – Вы ведь маг, уважаемая госпожа.

- Да, я маг, но с волшебными домами до сегодняшнего дня знакома не была. Только с людьми-магами. А тут всё наоборот: - магом является дом, а живут в нём…

- Простецы, - с усмешечкой сказала Рита. – Именно они тут и живут. Да-да, я уже выучила это слово. Но уверяю вас, для простецов от магии и магов тоже бывает польза, как и от магических домов. И магическим домам – от простецов. А возможно, и магам тоже что доброе перепадёт.

- Госпожа Маргарита – особенная, - важно произнёс Валентин.

- Госпожа Маргарита не похожа ни на кого из виденных мною раньше людей, - кивнула Клодетт.

- Ещё бы, - усмехнулась Рита. – Я, понимаете ли, очень издалека. И что же, мы должны заключить с вами договор, в котором оговорить ваши обязанности?

- Вы можете так поступить, а можете просто проговорить всё, что кажется вам важным, - сказал Валентин. – Дом засвидетельствует.

Клодетт глянула на него странно, но не возразила.

- Хорошо. Итак, я, Маргарита Мерзликина, принимаю к себе на… службу, да? Так вот, принимаю к себе на службу Клодетт Лазар, с проживанием и питанием. Забочусь о её нуждах, а она выполняет обязанности моего секретаря.

- Я, Клодетт Лазар, проступаю на службу к… госпоже Маргарите, владелице волшебного дома, и обязуюсь служить ей верно, - с легким поклоном ответила Клодетт.

Внизу, в кабинете, прозвонили часы – громко, на весь дом.

- Засвидетельствовано, - кивнул Валентин.

- Далее, есть ещё одна особенность. Если вы желаете свободно перемещаться по дому, вам надлежит принести клятву о том, что вы не станете вредить ни ему, ни госпоже Маргарите, - сообщил кот.

- Даже так? – изумилась Клодетт. – Хорошо. Я клянусь, что не причиню вреда этому дому и его хозяйке, госпоже Маргарите.

Снова внизу прозвонили часы – дом услышал и засвидетельствовал. Клодетт ойкнула – наверное, увидела проявившуюся дверь.

- А теперь осваивайтесь. Ужин через четверть часа, его подадут в гостиной через две двери от вашей, налево. Там вы увидите наших работников – в доме ремонт, его нужно завершать поскорее – и тех, кто живёт сейчас в доме. Мы вас ждём.

Клодетт вышла к ужину – умытая и переодетая в клетчатое платье, вежливо покивала на все представления, но за ужином молчала.

- Скажи-ка, котик, и что, говорила она правду? – спросила Рита, когда они с котом укладывались спать.

- Она не сказала ни слова неправды, - усмехнулся Валя.

- Но сказала не всё? – усмехнулась Рита в ответ.

- Да, у меня такое ощущение.

- Что ж, значит, придётся пока довериться и посмотреть, как выйдет, - Рита погладила кота ногой и легла. – Правда, мы не поговорили с ней о зарплате. Но ещё поговорим, наверное, это не страшно.

Тем более, что завтра всё равно нужно ехать и вытрясать деньги из Талона. Вот сначала это, а остальное – уже потом. А сейчас – спать.

Глава 45. Проект ищет поддержку

Идея посетить Анну Фонтен перед визитом к Талону родилась у Риты с утра пораньше. Верно говорят – утро вечера мудренее, и ещё – что с мыслью бывает нужно переспать. Вот она и переспала. И поняла, что Анна Фонтен – самый тот человек, который ей нужен для решения её непростого вопроса.

Валентин по просьбе Риты связался с госпожой Анной, и та с радостью согласилась принять их с Ритой вот прямо с утра.

Оставалось раздать указания – Люсе про обед, Эрмине – ввести Клодетт Лазар в курс про дом и его владельцев, прошлых и нынешних, Бабетту же Рита попросила приглядывать за ремонтными работами в бальной зале – в их с Валентином отсутствие. Все девы преисполнились важности и пошли делать, что сказано, а Рита с лёгким сердцем погрузилась в карету и отправилась в город.

Анна Фонтен выглядела бодрой и жизнерадостной, пригласила их с Валентином пить кофе и рассказывать – что стряслось. И так подгадать, чтобы ещё в конце осталось время на примерку – раз уж Рита приехала. Там как раз уже готова пара блузок с юбками, как она просила – для домашней работы, чтоб не стесняло движений.

- О нет, госпожа Анна, ничего не стряслось. Пока. Наверное. Господин граф увлечённо ремонтирует бальную залу, меня осаждают журналисты, мне на голову свалилась компаньонка. А в остальном, как говорится, всё прекрасно.

- Журналисты и ко мне заглядывали, - кивнула старая дама. – Но не смогли сказать – что именно они желают услышать, и почему именно от меня.

- Наверное потому, что больше вас об интересном им вопросе не знает в городе никто? – усмехнулась Рита.

- В целом верно, но ведь ещё нужно, чтобы и журналисты об этом знали, правда? – подмигнула госпожа Анна. – А кто бы им рассказал? В статье господина Мореля обо мне ни слова, и слава всем высшим силам, ещё только не хватало, чтоб про меня в газетах писали. Поэтому – и они  обойдутся, и я обойдусь.

- Что же, вы не хотите славы? – поинтересовалась Рита.

- А мне зачем? – улыбнулась госпожа Анна. – Лет… много назад я бы не отказалась, наверное. А сейчас всё это – только лишние хлопоты.

- Очень хорошо, госпожа Анна, что вы меня об этом предупредили, - серьёзно сказала Рита. – Потому что я как раз собираюсь применить всех этих журналистов на пользу делу, то есть – имуществу господина Гийома. И мне, в конечном счёте.

- Как вы предполагаете это сделать? – изумилась госпожа Анна. – Разве вообще такое возможно?

- А вы её послушайте, - вздохнул Валентин. – Я бы никогда до такого не додумался. Вот что значит – человек издалека!

- И ещё человек, привыкший выживать теми ресурсами, какие есть, - назидательно дополнила Рита. – А сейчас у меня как будто есть некий ресурс, и мне хочется его использовать. И хорошо бы на благо всем, в конечном итоге – и этим ресурсам, и мне.

- Заинтриговали, - госпожа Анна отставила чашечку и внимательно глянула на Риту. – Рассказывайте.

- Хорошо. Значит, так: волей судьбы в лице сидящего здесь Валентина на меня упало некое имущество. Оно немалое и очень необычное. Его надлежит привести в порядок и приглядывать за ним. Оно находится в некоем городе, власти которого очень уж пристально смотрят за всем, что с тем имуществом происходит. Вокруг этого имущества немало тайн и загадок, и уже как бы не преступлений. А если мы возьмёмся за, так сказать, народное просвещение, и будем понемногу рассказывать о семье Бодуанов, и какая от неё была польза, и вообще о магах и магии на их примере, и создавать их положительный образ в глазах горожан и всяких прочих? В глазах горожан – в первую очередь, прочие потом.

- Вы думаете – такое возможно? – не поверила госпожа Анна.

- Возможно, - кивнула Рита. – И вот тут всякие столичные и прочие журналисты нам в помощь. Сарафанное радио – дело хорошее, также и социальная сеть «одна баба сказала». Но – есть большой недостаток. Работает медленно и только в определённых пределах. Пока слухи из Верлена докатятся до Совилье, и дальше – я уже помру. А жить и делать ремонт нужно вот прямо сейчас.

Анна смеялась.

- Ох, госпожа Маргарита, решительная вы женщина!

- Госпожа Анна, это вы – решительная женщина. Потому что хранили это самое имущество, невзирая на возможную опасность, и даже пострадали.

- Это дело моей семьи, иначе быть не может, - покачала головой Анна. – И когда мой отец соглашался, он соглашался на всё, что бы ни случилось. Таковы правила.

- Не могу сказать, что понимаю, и принимаю. Выгода-то вам какая-то с этого была? Или давайте подумаем, как сделать, чтобы была? – хмурилась Рита.

- Что вы, госпожа Маргарита, это честь для нашей семьи и для меня, - улыбнулась госпожа Анна. – Моя выгода – это дожить и видеть всё то, что сейчас происходит.

- Ладно, ещё подумаем, - сошла с рельс Рита. – Но вот правила, те самые правила. Я ж о них ничего не знаю.

- Что вы имеете в виду? – госпожа Анна непонимающе взглянула на Риту.

- Ваше магическое сообщество живёт по правилам, о которых я не в курсе. Оно у вас, конечно, не подпольное, вроде про магов и магию все как бы знают, но в то же время – как бы и нет.

Рита помнила популярную дома книгу о школе волшебников, где маги и простецы жили всё равно что в параллельных мирах.

- Конечно, все знают, - согласилась госпожа Анна. – Но знать – совсем не обязательно равно кричать на всех углах.

- А зачем на всех углах? – не поняла Рита. – Нет, мы будем дозировать информацию. Попытаемся, - кивнула она в ответ на выразительно кашлянувшего Валентина. – И если мне нужно что-то знать, прежде чем я начну всё это ворочать, то я хочу это знать, понимаете? Чтобы ничего невольно не нарушить и не сделать хуже.

- Хорошо. Сделаем так…

Госпожа Анна дотянулась до лежащего на столике возле неё зеркала, глянула в него, поводила пальцем по стеклу.

- Доброе утро, Донатьен. Не могли бы вы навестить меня прямо сейчас? Да? Вот и отлично. Приходите как можно скорее, тут любопытный разговор.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Они ещё не успели и кофе свежего налить, как посреди гостиной возник молочно-белый овал с колеблющимися краями и оттуда шагнул в комнату Донатьен Дюваль.

- Здравствуйте, госпожа Анна, госпожа Маргарита. Господин Валентин, - кивнул он отдельно коту. – И что же случилось?

- Сейчас Луиза принесёт вам арро, а госпожа Маргарита расскажет, что она собирается делать с имуществом Бодуанов, - усмехнулась госпожа Анна.

Ну что ж, придётся рассказывать. Это ж тоже, как дома – чтобы начать дело, нужно получить поддержку кого-то, а для этого так рассказать, чтоб завлечь. Вот и тут то же самое, только поддержка будет не финансовая, а какая? Информационная – это после, когда журналисты придут. С финансами они не помогут. Магическая? Да чёрт их знает, короче.

- Госпожа Анна, господин Дюваль. Я хочу открыть в городе музей – музей фамилии Бодуан, музей магии, музей артефактов… как назвать, ещё подумаем. Это будет место, где сначала я сама, а потом ещё какие-нибудь подготовленные люди будут рассказывать посетителям о господине Гийоме и его жизни и чудесах, о волшебных предметах и какие они бывают, о магии вообще и какую роль она играет в нашей жизни. Экскурсии, разумеется, будут платными, и когда у нас появится какой-то доход, мы сможем платить зарплату сотрудникам и ремонтировать дом, даже оба дома – так часто, как нам это понадобится. Я предварительно договорилась с господином Морелем о серии публикаций в его издании – тем более, что его редактор сам вдруг заинтересовался нашим домом. И собираюсь договориться с остальными журналистами, которые болтаются в городе – чтобы писали, и писали то, что нужно, а не что им в голову взбредёт.

Дюваль и госпожа Анна изумлённо переглядывались.

- И… вы собираетесь приводить этих самых посетителей в загородный дом? – не поверил Дюваль.

- О нет, господин Дюваль. В городской. Он в лучшей сохранности, чем загородный, он мал, его проще поддерживать в порядке, в нём проще следить за тем, чтобы посетители не позволили себе ничего лишнего.

- Вот-вот, те самые мифические посетители. Они же от того дома камня на камне не оставят, любопытные-то простецы, - качал головой Дюваль.

- Нужна будет охрана и смотрители. С какой-то степенью охраны домик справится сам, я в него верю. Далее, я бы хотела заключить договор с каким-нибудь охранным агентством, где работают маги… что? О чём это я? Ну как, бывают такие маги, которые что-нибудь охраняют? Или только обычные люди, как здесь на городских воротах, и собаки в будке и по периметру? Или проще намагичить, чтоб само работало?

- Я понял вас, госпожа Маргарита. Значит, маги-охранники. И сколько их вам понадобится? – Дюваль начал смотреть с интересом.

- Пока не считала, но займусь. И если мы будем экспонировать какие-то ценные артефакты, то вот там уже понадобится существенная магическая защита. Вообще, если по правилам – сигнализация по периметру здания и на входе в него, далее – на том помещении, где находится артефакт, и на той витрине, в которой он размещён, скажите, у вас тут бывает магическая сигнализация? Это такая система оповещения о том, что нарушен периметр, или нарушена целостность витрины, или кто-то вошёл в комнату без разрешения.

- Бывает, - кивал Дюваль, на его лице сквозь недоверие пробивалась улыбка. – Я знаю, к кому обратиться и как это сделать.

- Вот, это про охрану. А ещё будут нужны смотрители, можно даже не маги. Они будут сидеть в каждой комнате во время работы музея, приглядывать за тем, чтобы никто не лез, куда не следует, ну и ещё следить за температурой, влажностью и чистотой. Их задача в том числе – сообщить о возможных нарушениях, как можно скорее, если таковые случились. И смотреть, чтобы все посетители соблюдали правила поведения. А если особо непонятливые посетители – то пусть домик сам настучит им по башке.

- Госпожа Маргарита, как вы всё это придумали? – Дюваль смотрел пристально.

- Не придумала. А использовала то, что знаю давно и хорошо. Я в таком месте всю жизнь проработала, как университет окончила, так и пошла. И это в последнее время была просто сотрудником, потому что задолбалась уже, а так и главным хранителем десяток лет отпахала. И у нас там тоже тот ещё хаос местами случался, так что – всё это мне совсем не чуждо, более того – это та работа, которую я хорошо знаю и, наверное, люблю.

- Хорошо, а что будут делать эти самые ваши посетители внутри, в самом доме? – продолжал расспрашивать Дюваль.

- А внутри, в самом доме, они будут попадать в цепкие лапы сотрудника. И тот сотрудник будет водить группу по дому – и рассказывать, при помощи и на примерах тех предметов, которые в доме есть сейчас или ещё будут. Уж с содержанием и оформлением собственно экспозиции, как и с содержанием экскурсии по ней, я пока справлюсь, она у нас невелика. А потом привлечём какую-нибудь местную молодёжь, чтоб без дела не сидели.

- Похоже, вы знаете, о чём говорите, - Дюваль смотрел с уважением. – Я подумаю, чем вам помочь, госпожа Маргарита. Проект кажется мне интересным.

- Тогда мне нужна будет ваша дополнительная консультация – по поводу собственно магии. Наверное, вы – тот человек, который сможет дать её как раз в том ключе, как мне нужно. Договоримся, - кивнула Рита.

- Договоримся, - кивал изумлённый Дюваль. – Я не раз бывал в Королевском музее, где выставлены сокровища прежних династий и императора Наполеона. И в музее, основанном королевой Викторией на Полуночных островах. Но в них показывают редкости – знаменитые картины, статуи и утварь, ценную в первую очередь саму по себе. А что вы хотите показывать?

- Не сколько показывать, господин Дюваль, сколько рассказывать. Поглазеть на редкости очень хорошо, но сами по себе они могут оказаться совсем не интересными – особенно если посетитель ничего не знает ни о живописи, ни о скульптуре, ни о том, кто пользовался той утварью, и зачем вообще она была нужна. Я же хочу рассказывать о человеке, который оставил заметный след в истории как города, так и страны, и о магии как таковой – чтобы такие простецы, как я, не попадали впросак, уж простите за такое выражение. Предметы вторичны, хоть я и проработала с ними всю жизнь. Предмет на полке сам по себе ни о чём. А вот с историей и хорошим рассказом – уже дело. Понимаете?

- Понимаю, - медленно произнёс Дюваль. – И готов пожелать вам удачи, госпожа Маргарита.

- Благодарю. Удача понадобится, - она наклонила голову. – Тогда Валентин нас как-нибудь с вами свяжет – позднее, и мы договоримся о встрече и консультации. Когда я сама больше пойму, и составлю список вопросов, ответы на которые мне нужно будет от вас получить. А сейчас, кажется, мне уже пора идти на примерку с госпожой Анной, а потом двигаться в банк и дальше.

- Идёмте, дорогая госпожа Маргарита. Валентин не ошибся, когда привёл вас сюда, - улыбалась госпожа Анна.

Так, кажется, её идею одобрили, и готовы помочь. Ура, живём дальше. То есть – работаем.

Глава 46. Информационная поддержка

Дальше по плану был банкир Талон. И когда Дюваль услышал, что Рита направляется к нему, то оживился и выразил намерение проводить её – у него, мол, тоже есть дело к этому достойному господину. Он даже согласился подождать, пока Рита и госпожа Анна произведут примерку, Рита получит готовые два лифа и юбку, и лёгкий корсаж, который можно надеть под тот лиф, и не страдать от неудобной одежды во время разнообразных домашних работ, погрузит всё это в экипаж и будет готова отправиться дальше.

Они дошли до площади – двадцать шагов, не более – по дороге встретили Ламбера, который оглядел их троицу, скомканно поздоровался, и быстро направился дальше по своим делам. А потом Рита позвонила в колокольчик у двери господина банкира.

Талон встретил их сам. Приветствовал Риту с Валентином и уставился на мага.

- Какая неожиданность, господин Дюваль.

- Отчего же неожиданность? Я не держу денег в вашем банке, но могу ведь подумать об этом? – усмехнулся Дюваль.

- Неужели? Буду очень рад.

- Впрочем, сейчас я готов подождать, пока вы побеседуете с госпожой Маргаритой – у неё безусловный приоритет.

- Прошу, - Талон кивнул Дювалю на комнату с парой диванов и столиком, а Риту пригласил в уже известный ей кабинет.

- Благодарю, - кивнула Рита.

Она помнила по воскресному дню в городе, что если здешних обитателей строить – то они вполне строятся. И была намерена продолжать.

- И какую же сумму вы желаете получить? – поинтересовался Талон.

- Такую же, как уже получила, - сообщила Рита. – Мне предстоит большая работа, и расходы, соответственно, тоже.

- Большая работа? – нахмурился Талон.

- Да. Подскажите, если в городе кто-то из его жителей открывает какое-то предприятие – нужно ли выполнять по этому поводу какие-то формальные действия? Ну там, написать, подписать, зарегистрировать? Ведётся ли учёт бизнеса?

- Нет, не ведётся. Только городской налог, - банкир внимательно смотрел на Риту. – Что это вы затеваете, госпожа Маргарита?

- Скоро узнаете, - кивнула она. – Первым делом приглашу влиятельных лиц города. Или вторым, после журналистов. Подумаю ещё.

Взяла подготовленные для неё деньги и раскланялась. Дюваль остался.

Времени уже было – в обрез, только чтобы дойти до таверны неряхи Марсо. И пообедать бы уже, с утра-то набегалась и наговорилась, и ещё столько всего впереди, а не отравят ли в той таверне?

Впрочем, Валентин не разделял её сомнений.

- Уверяю вас, госпожа Маргарита, там достаточно чисто, и там обедают все, кто пожелает. Если бы Марсо травил своих клиентов, у него бы их не было.

Тоже верно, конечно.

Валентин придержал ей тяжёлую дверь, и кивнул в дальний угол, где за столом уже сидел лысый и щуплый столичный корреспондент, Рита хоть убей, не могла вспомнить, как его зовут.

- Валя, ты помнишь, как он представился? – прошептала она, пока они шли до того угла.

- Это господин Лекок, он довольно известный журналист. Не как Морель, но его имя тоже часто встречается.

- Спасибо, - Рита сжала руку Валентина. – Валичек, тогда попросишь еды какой-нибудь, пожалуйста? А то я сейчас с голоду умру.

- Конечно, госпожа Маргарита, - кивнул кот.

Он довёл Риту до стола, дождался, пока она раскланяется с журналистом и сядет, и пошёл к стойке, за которой как раз показался хозяин заведения, и о чём-то с ним заговорил.

- Добрый день, господин Лекок. Скажите, вы уже обедали?

- Ещё нет, - вздохнул тот. – Я, честно сказать, пью первую за день чашку арро, больше пока не успел.

- Как вы работать-то тогда успеваете? – усмехнулась Рита. – День-то идёт!

- Знаете, успеваю, - сладенько улыбнулся тот. – И здесь тоже успеваю, хоть жители Верлена и не знают вечерней и ночной жизни.

- Что ж вы хотели – маленький город, тишина и спокойствие, - пожала плечами Рита.

Ночная жизнь была ей нисколько не интересна.

- Поэтому пришлось усиленно добывать информацию, - усмехнулся Лекок, почесал лысину.

Тем временем Валентин пришёл за стол, а следом за ним официантка в нормальном чистом переднике тащила поднос с хлебницей, столовыми приборами, стаканами и графином с холодным питьём.

- Вода со льдом и яблочным соком, - сказал Валентин. – Лёд намораживает сам Алоиз Марсо, он немного умеет.

- Уф, отлично, - кивнула Рита и схватилась за стакан, едва Валентин его ей наполнил. – Скажите, господин Лекок, вы подготовили свои вопросы?

- О да, - кивнул тот с улыбочкой. – И уже очень хочу вам их задать.

- Отлично, у меня тоже есть к вам некое предложение. Вдруг договоримся?

- Предложение? – навострил уши тот.

- Именно. Полагаю – взаимовыгодное. Вам нужен информационный повод – так? – и поскольку он смотрел на неё внимательно, но как будто не всё понимал, она снисходительно пояснила: - Вам нужно подготовить интересный материал, какого не будет у конкурентов, так? И вы ищете здесь, у нас в Верлене, для него информацию, верно?

- Верно, - осторожно кивнул Лекок.

- Ну вот. А мне нужно кое-что осветить в прессе, и это будет тот самый ваш информационный повод, верите?

- Пока нет, но вы же поясните?

- Непременно поясню. Я желаю сделать в этом городе кое-что, чего раньше не было, и хочу информационной поддержки. То есть – газетных публикаций.

- Благожелательно настроенных к вам и вашему делу, так? – тут же среагировал Лекок, и потёр лысину снова.

- А как же, - усмехнулась Рита. – Никак иначе, чёрный пиар – может быть, но потом.

- Что-что?

- Не обращайте внимания. Я, понимаете ли, издалека. И жизнь у нас устроена совсем по-другому. Если нам удастся поддерживать деловые отношения – так и быть, расскажу, - Рита, по обыкновению, смотрела собеседнику в глаза, и успела заметить вспыхнувший при словах «издалека» и «жизнь по-другому» огонёк профессионального интереса.

Добавила суровости во взгляд – и огонёк погас.

- Хорошо. Я вам позже напомню, - он скрыл улыбку. – Скажите, госпожа Маргарита, вы вдова? Как так вышло, что вы ведёте дела самостоятельно, без помощи и поддержки?

- Как вышло, так вышло, - отрезала Рита, ещё не хватало тут праздного любопытства к её жизни! – И не без поддержки, вот, например, Валентин, он меня очень поддерживает!

- Он ваш родственник?

- Он родственник моего имущества. И достаточно об этом, - она снова взглянула на него посуровее. – Итак, сейчас нам принесут поесть, и я готова накормить вас, чтоб кроме чашки кофе, хоть что-то у вас в животе болталось. Но попробуйте только написать обо мне, о Валентине или об имуществе Бодуанов хоть слово неправды – и мало вам не покажется.

- А что вы со мной сделаете? – заинтересовался журналист.

- Я – ничего. Но имущество Бодуанов очень хитро закляли – и сам основатель фамилии, и его славные потомки. Ничего лишнего, понимаете? Правда, и ничего кроме правды.

- Как же, а вы ведь хотели какие-то благожелательные статьи, - усмехнулся Лекок.

- А как это идёт вразрез с правдой? Я ж не прошу вас врать и писать, что никакого Гийома Бодуана не существовало, а я сама его выдумала?

Та же официантка принесла объёмные тарелки с мясной похлёбкой, свежий хлеб, топлёное масло с чем-то вроде шкварок – намазывать на хлеб, и тарелку сыра. И унесла обновить опустевший графин с местной версией лимонада.

- Приступайте, господа, - кивнула Рита на еду. – А по ходу я хотела бы послушать, о чём вы обычно пишете, господин Лекок. На чём специализируетесь, так сказать. Ваш коллега Морель пишет про чудеса и потустороннее, а вы?

Лекок пожал плечами и сообщил, что пишет обо всём, что покажется интересным ему или его редактору. Столичные жители любопытны и желают знать обо всём. Вот вообще обо всём. Никогда не знаешь, какая тема, что называется, «выстрелит», а какая останется без внимания. Поэтому он очень хочет подготовить материал о волшебном доме – откуда тот взялся, для чего нужен и как в таком живут.

Рита подумала, что главное-то уже написал Морель, и повторить некоторые факты будет совершенно не лишним. Поэтому она рассказала о жизни Гийома Бодуана, о его наследстве, о завещании, и добавила в финале пассаж – о том, что она встретилась с Валентином, он рассказал ей о том, что дому нужна хозяйка, а она подумала – и согласилась. И сейчас дом ремонтируется и реставрируется, и не исключено, что вскоре откроется для гостей. И может быть – не только для гостей.

- Как это – не только для гостей? – навострил уши Лекок.

- Узнаете вскорости, - кивнула Рита.

- Скажите, а что связывает вас с графом Джилио? – спросил Лекок заговорщическим тоном.

- Магический обет, - пожала плечами Рита. – Не более, но и не менее.

- Как же так вышло, что он оказался втянут в магический обет? Он-то не маг?

- И я тоже, представьте себе, - сообщила Рита. – Но магическое имущество накладывает свой отпечаток на всё, - и сделать большие глаза.

- Вы были знакомы ранее? Как-то ведь он взялся в вашей жизни? Не просто же так?

- В моей – не взялся никак. Ему интересен дом, мне тоже. Вот и всё, - Рита постаралась сказать это так, чтобы стало понятно – говорить более не о чем. – Скажите, как долго вы планируете оставаться в Верлене?

- Ещё пару дней, нужно кое-что завершить, - сказал журналист.

Вот и отлично. Если, скажем, назначить презентацию для прессы в четверг, она ведь успеет всё придумать?

- Вы будете нужны мне в четверг. То есть – я хочу пригласить вас на мероприятие, здесь, в городе. Ориентировочно… в шесть пополудни. Встречаемся на площади.

Туда же позовём мэра, банкира, судью, госпожу Анну, графа, и кто тут ещё есть из важных и нужных.

- Что это вы задумали? – изумился Лекок.

- Узнаете, - улыбнулась Рита и ещё похлопала ресницами. – Но прошу прощения – ко мне идёт следующий посетитель, и он тоже желает всего моего внимания, - она поднялась, вынуждая его тоже подняться, и вежливо ему кивнула. – До встречи, господин Лекок. И здравствуйте, господин…

- Шене, Франсуа Шене, - со вздохом подсказал подошедший журналист из Совилье.

Лекок откланялся, для Шене – и для остальных – попросили арро, и его подали, со сладким пирогом. Второй журналист оказался намного более мягким и податливым – он не желал знать, что связывает Риту с графом, и откуда она вообще взялась, ему был интересен волшебный дом как таковой и дела департамента.

- Скажите, господин Шене, а как здесь в целом с развлечениями для жителей? – спросила Рита.

- Развлечениями? Что вы имеете в виду? – нахмурился тот.

- Какие бывают, ну, массовые мероприятия? Что интересного случается?

- Праздники, - с готовностью ответил тот. – Рождество, Пасха, день рождения его императорского величества, праздник урожая в августе, наступление весны в начале марта. Когда в Совилье протянули железнодорожную ветку, и когда пришёл первый поезд, был праздник, и ещё когда приезжал наследник престола.

Наследник престола, значит. Ох, нужно хоть что-нибудь узнать о правящей фамилии.

- Что ж, значит, я пока просто приглашу вас на некое мероприятие, не очень массовое. В четверг, в шесть часов.

- Благодарю вас, непременно буду, - сказал долговязый Шене. – Тогда я сейчас отправлюсь домой, а в четверг приеду снова.

- Значит, так. До встречи, - кивнула Рита, поднимаясь.

И когда на площади её поймал третий журналист – Морель – она только вздохнула. Устала уже, но нужно, наверное, заглянуть в дом, проведать его и осмотреться на предмет будущей экспозиции.

- Жорж, вы уверены, что желаете сейчас со мной туда идти?

- Ещё как желаю, - поклонился тот.

- Хорошо, идёмте, - поклонилась она в ответ.

Глава 47. План экскурсии

Уже подходя к дому, Рита задумалась: а получится ли у неё? Вот хотя бы сейчас – послушается ли её дом, покажется ли на глаза? Потому что они шли по улице, и никакого дома не было. Дом госпожи Анны, и сразу за ним – ещё чей-то дом, кстати, нужно узнать, кто там соседи, не проблемные ли.

Она подошла к примеченному ещё в прошлое посещение выпуклому камню мостовой и прошептала:

- Домик-домик, появись. Я в гости пришла, журналиста привела. Он посмотрит и расскажет, какие мы с тобой крутые.

Заклинание сработало – раздвинулись плети плюща, и сами соседние дома тоже как будто встряхнули плечами и раздвинулись, выпуская из какого-то дополнительного измерения дом господина Гийома. Появилась дверь, по обе стороны от неё и над ней – окошки. Жорж Морель смотрел на всё это с реально разинутым ртом.

- Господи, вот чудо-то! Я всю свою карьеру писал об интригах, магических преступлениях и потустороннем, а рядом жило что-то такое, что пройди мимо – и не заметишь вовсе, а оно – есть, - качал он головой.

- То ли ещё будет, господин Морель, - кивнула довольная Рита и толкнула дверь. – Проходите.

Он шагнул в тень и прохладу следом за ней, и потом уже – Валентин.

- Свет, пожалуйста, - попросила Рита. – Нет, ставни можно не раскрывать.

Свет послушно зажёгся. Рита прошла на кухню – осмотреться, вдруг здесь тоже можно предложить гостю кофе? По её слову появился графин с холодной водой и три стакана, а кофе она попросила материализовать в гостиной – скажем, через четверть часа.

За эту четверть часа она быстро провела Мореля по первому этажу – смотрите, мол. Чистота, красота, ни пылинки, ни соринки, как будто хозяева только утром в отпуск уехали. Куда-куда? Ну, на море. Или в столицу. Куда тут у вас добрые люди ездят?

- И что вы желаете здесь сотворить, госпожа Маргарита? – мальчик взял в руки чашку кофе и уставился на неё.

- Я желаю сделать здесь музей. Музей фамилии Бодуанов и магии. Мне кажется, люди, которые сумели на сто лет так зачаровать свой дом, что он сохранился в идеальном состоянии – заслуживают, чтобы о них рассказывали. О них, о том, что они делали и чем знамениты, о той эпохе, в которую они жили, и об их магии – как она помогала им жить и достигать желаемого.

- Звучит интересно, но как вы это себе представляете?

- Детали я обрисовала сегодня Дювалю, он согласился, что идея стоящая, и готов помочь. И я ещё поговорю с ним о магии – потому что на моей родине о ней только сказки рассказывают. Вот смотрите, например, в гостиной можно рассказать легенду о господине Гийоме и его госпоже Маргарите – гобелен нам в помощь. Подскажи-ка, Валечка, гобелен просто так или имеет отношение к хозяевам дома?

- Обижаете, госпожа Маргарита, - фыркнул кот. – Здесь ничего не просто так, а всё по какой-либо причине. Конечно, на этом гобелене изображена охота господина Гийома – вот он сам, - Валентин показал на мощного всадника в средневековых одеждах во главе кавалькады, - вот госпожа Маргарита, - показал на даму в ярко-синем сюрко, - вот их дети – Гийом-младший, Антуан и Оливье, и их жёны тоже здесь же, и их люди.

- Вот, отлично же, - восхитилась Рита. – А что у нас с другими изображениями господина Гийома? Они сохранились?

- Только портреты, нарисованные в начале прошлого столетия – так, как художники могли его себе вообразить.

- И где же они? – нахмурилась Рита, в загородном доме не было никаких портретов.

- На чердаке, отдельно сложены, - пожал печами кот.

Уж конечно, где ещё быть предметам живописи? Только на чердаке, отдельно сложенными.

- Хорошо, я туда схожу завтра утром или даже сегодня вечером, если ещё буду что-нибудь соображать, когда вернусь. А пока продолжаем: где ещё я могу почитать более-менее связную биографию господина Гийома и его потомков? Кто-нибудь из них увлекался семейной историей?

Она отлично представляла себе, что сейчас, скорее всего, ей скажут «никто», и пойдёт она, солнцем палима, в библиотеку, или ещё в какой местный приход – читать записи книги рождений, смертей и венчаний, если ей вообще кто-то разрешит такую книгу читать.

- А как же, - ответил Валентин. – В библиотеке есть записки господина Люсьена, того самого, чьё завещание.

- И есть шанс, что Филечка их нашёл и занёс в какой-нибудь список, - удовлетворённо кивнула Рита.

Отлично, будем читать. Сегодня вторник, завтра среда… ой, мало времени. Но в конце концов, на первый раз можно сделать урезанную презентацию. На полчасика, потом фуршет с шампанским, и до свидания. А регулярные посещения начать… через какое-то небольшое время, когда она, Рита, сумеет нормально подготовиться. Потому что вот в этой комнате начнём, затем пойдём в столовую… нет в столовой, как раз, нужно завершать тем самым фуршетом, да ещё с какими-нибудь магическими эффектами, вроде «скатерть-самобранка, накрой нам на стол», то есть, конечно, домик-домик. Выйти в сад тоже можно перед тем, значит – в гостиную, а потом наверх.

Рита не осознавала, что ходит по комнате от окна к двери и говорит всё это вслух. Ей так лучше думалось – когда на ходу и вслух, и мужчины изумлённо за ней наблюдали. И думали, наверное – вот ведь сумасшедшая!

- Так, пойдёмте наверх. Там у нас четыре спальни. Валечка, друг мой любезный, подскажи – четыре самых знаменитых представителя рода? Кроме основателя, конечно?

- Третий сын первого господина Гийома, Оливье – он был королевским советником. Правнук господина Гийома, Анри-Гийом – он жил в эпоху Столетней войны, и разбил здесь неподалёку армию захватчиков из-за пролива. Жильбер – он наводил порядок в Верлене и окрестностях, когда в нашем королевстве завелись еретики и принялись со шпагами в руках насаждать свою реформированную религию. И, конечно же, господин Люсьен – он много сделал для просвещения жителей Верлена в прошлом столетии, - с ходу ответил кот, как хороший студент на экзамене.

- Вот и чудесно. Каждая комната у нас будет про одного из них. Я сейчас ещё подумаю, какая про кого. И мне бы ещё хороший учебник истории, конечно, подглядеть, чтобы набрать фактический материал. Пока немного, потом больше. Ещё я буду хотеть больше деталей о женщинах семьи Бодуанов – уж наверное, там не только мужчины были с мозгами и магическими способностями.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- О нет, не только, - качал головой кот.

- Вот, значит, что-то найдём. А потом отсюда мы спустимся вниз, выйдем в сад – и там я расскажу о том, что при помощи магической силы этот дом умеет делать много полезного, и значит – всем нам очень повезло, что в мире существует магия. Расскажу именно как простец для простецов, а не как маг, который всё это знает с рождения и не придаёт никакого значения, потому что оно есть, и всё тут. А каково тем, у кого нет? Вот для них я и буду говорить – в первую очередь.

- А как же маги? – вкрадчиво спросил молчавший до того Морель.

- А по поводу магов, и что им говорить, я проконсультируюсь с магом. И возможно, нужно будет придумать вариант экскурсии как раз для магов – с участием специалиста, который бы рассказывал магам о специфике того, как это было сделано. Но о деталях этого пункта я ещё посоветуюсь. Ладно, идём вниз. Домик, милый, нам бы ещё кофе. Мозги уже кипят.

Внизу, в гостиной, их ожидал свежий кофе и песочное печенье. Нужно научить дом стряпать медовый торт – вчера всем понравился, особенно графу и Люсе. И будет что-то вроде фирменного десерта, который можно попробовать только здесь в завершение экскурсии.

- Домик-домик, а можно мне бумагу и ручку? Нужно записать всё, что мы тут нагенерировали, - Рита уже ставшим привычным жестом погладила стену.

Тут же перед ней появился блокнот с золотым обрезом – она вспомнила, что видела его наверху, а также перо и чернильница.

- Никогда не привыкну, наверное, - качал головой мальчик Жорж. – Вы, боюсь, лукавите, что не маг, госпожа Маргарита, а на самом деле – мощный бытовой маг.

- Спросите про меня у любого здешнего мага, они ж умеют отличать своих, - отмахнулась Рита.

Ей нужно было быстро записать всё, что было сказано важного – потому что потом она забегается и забудет. Но чёрт же побери, как приятно было почувствовать себя не поломойкой, не кухаркой, не горничной и не подрядчиком ремонтных работ, а специалистом в том, чем всю жизнь осознанно занималась!

- Скажите, Жорж, я слышала, что в столице есть некий Королевский музей, вам доводилось в нём бывать?

- О да, конечно, - закивал мальчик обрадованно – нашлось что-то, о чём он много знает!

- Расскажите, - попросила Рита, подлила ему кофе и пододвинула ближе тарелочку с двумя последними печенюшками.

- Это коллекция редкостей, которую начали собирать ещё представители королевских династий – сначала Анже, потом Роганы. Вроде бы даже последний король из Роганов хотел открыть сокровищницу для посещений, но не успел – потому что его казнили. И этим занялся уже Наполеон – но он вообще занимался всем на свете, как только в него помещалось. И при нём как раз музей был открыт – он ещё походил по свету с военными походами, и натащил редкостей и ценностей отовсюду, где ему довелось побывать. И туда можно прийти любому гражданину империи, но нужно записаться заранее и оплатить входной билет – кажется, когда я там был, это стоило двадцать франков.

- Так-то немало, - хмыкнула Рита. – И как, много желающих?

- Да, достаточно много, все же хотят поглазеть на королевские сокровища, - усмехнулся Жорж.

- А что о них рассказывают?

- Не так и много, - сообщил мальчик. – Что такое, откуда взялось. Кто написал картину и по какому поводу, и что на ней изображено, если сразу не разобрать.

Ох, туда надо обязательно попасть. По уму бы до того, как сама здесь развернётся, но время, время… и ещё все эти предварительные записи и прочее, а родные музейные корочки, позволявшие дома беспрепятственно проходить в любой государственный музей, здесь, увы, не работали, хоть и лежали  в сумке.

Стоп, есть же граф! Он предлагал ей представление ко двору, но на кой ей тот двор, а вот если он поможет проникнуть в музей – будет здорово. А для скорости можно попробовать попросить Дюваля, чтоб открыл свой портал… Ладно, это потом.

- Скажите, а хотя бы о королях рассказывают? Ну о тех, кто всё это собрал? И о Наполеоне?

- Немного. Если приводят студентов, скажем, из академии изящных искусств, или из магической академии, или из университета, то им рассказывают. Нередко – их же собственные преподаватели, которые с ними пришли.

О, это Рита как раз понимала – в её музей студентов и школьников водили только в путь, и некоторые университетские преподаватели у них подрабатывали, они сами экскурсии и водили. Что ж, можно будет договориться с преподавателями магической академии… если они вообще не пошлют её с пол-оборота в дальние дали трижды – как простеца, иностранку и женщину.

- Ну что, господин Морель, вы прониклись? Вы сможете сделать из этого эксклюзивный материал?

- Ещё как смогу, госпожа Маргарита, - мальчик поклонился. – Благодарю вас!

- Но не торопитесь. Завтра у нас день на подготовку, и полдня в четверг. Припашем молодёжь, и ещё ж у меня есть некая разновидность секретаря – пусть тоже работает. Кстати, она маг. Постараемся из этого факта тоже извлечь некую пользу. А пока – по домам, дорогие мои. Домик, спасибо тебе огромное. Господа, вам спасибо тоже, благодаря нашему разговору я намного лучше смогла всё это себе представить. Валечка, вези меня домой.

Домик схлопнулся, Валентин подогнал к его невидимым дверям экипаж, Морель откланялся. Рита забралась внутрь и не заметила, как уснула.

Глава 48. За и против

Она даже не услышала, как подъехали к дому. И только когда удивлённый Валентин просунул голову внутрь экипажа и затормошил Риту за плечо – она проснулась.

- Госпожа Маргарита, выходите, пожалуйста. Если вы устали – я сразу же провожу вас в ваши комнаты.

- Ох, Валечка, проводить-то надо, конечно, но там умыться, переодеться и дальше. У нас всех меньше двух суток, понимаешь?

- Вы уверены, госпожа Маргарита?

- В том, что делаю? – усмехнулась она. – Нет, конечно. Разве можно быть в чём-то таком уверенным? Но если ничего не выйдет, то я хотя бы буду знать, что попробовала. Понимаешь, Валя, можно забиться в нору и сидеть. Отремонтировать дом напополам с графом, поделить имущество и как-то дальше небо коптить. Но почему-то мне это не нравится, да и не умею я сидеть на лавке ровно, мне нужно что-то делать, и не только ремонт в доме, а ещё как-нибудь пользу приносить и самой радоваться.

- Вы точно не родня Бодуанам? Они бы сказали что-то подобное, любой из них. Они никак не могли… сидеть на лавке ровно. Всё время подскакивали и куда-то лезли. Правда, в основном мужчины. Но что ж теперь, если вы и дома были сама себе хозяйка, то и тут не поменяетесь. Пойдёмте, нас встречают и ждут новостей.

И вправду, на крыльцо высыпали домочадцы – Люся, Бабетта и новенькая – Клодетт.

- Где ж вы так долго-то, госпожа Маргарита, - ворчала Люся.

Две другие просто с любопытством поглядывали.

- В городе, где, - ворчала Рита в ответ. – Расскажу. Бабетта, поможешь переодеться по-быстрому? Граф уехал?

Оказалось, что да, граф уже уехал, от ужина отказался, потому что к ужину его ждали в доме судьи Сюлли, и обещал вернуться поутру. Значит, утром его и пригласим на презентацию. А пока поговорим со своими.

Свои собрались за столом в гостиной – всё, в том числе Эрмина и Филипп. И были готовы слушать – где же её целый день носило. Рита попросила молодёжь помочь Люсе принести ужин, дождалась, пока они накроют и рассядутся, и произнесла:

- Итак, дорогие мои, послезавтра я презентую музей, который хочу открыть в городском доме господина Гийома. Скажите, вы поможете мне?

Люся прямо вытаращилась, Эрмина и Бабетта смотрели с интересом, Филипп нахмурился, лицо Клодетт не выражало ничего. Но заговорила именно она.

- Вы хотите показывать какие-то диковинки?

- Я хочу рассказывать простецам о Бодуанах и магии, и зарабатывать на этом деньги, - устало усмехнулась Рита.

- Простецам? О магии? Но зачем? – Филипп по-прежнему смотрел с недоверием.

- Чтобы относились с уважением и глупостей не творили, - отрезала Рита. – Друзья, если вы со мной – скажите сейчас. Если нет – тоже скажите сейчас. Да и всё. На подготовку у меня завтрашний день и половина четверга, и я хочу понимать, на какие силы могу рассчитывать.

- Конечно я с вами! – истово закивала Люся.

- Очень хорошо, твоя помощь понадобится, - тортик на фуршет будет, уже хорошо.

- Если вам не потребуется, чтобы я рассказывала о чём-либо простецам, я к вашим услугам, - коротко поклонилась Клодетт.

- А мы… мы можем помочь? – нерешительно спросила Эрмина.

- Да, можете. Я понимаю, что вам сейчас нечего делать в городе, тем более, что я собираюсь пригласить господина Руа на мероприятие. Но мне нужна будет кое-какая информация из библиотеки, уже завтра. И если кто-то из вас мне с ней поможет, то я буду вам очень благодарна, - Рита глянула на Эрмину и Филиппа. – Бабетта, а на тебе дом. Еда, ремонт, и что сможешь. Я выпаду, и впаду обратно хорошо, если в пятницу.

- И... что бы вы хотели из библиотеки? – осторожно спросил Филипп.

- Первым делом – записки Люсьена Бодуана. Того, которого завещание. Должны быть. Тебе такое попадалось?

- Да, попадалось, я могу принести вам хоть сейчас, - он по-прежнему говорил осторожно.

- И ещё пара каких-нибудь приличных исторических сочинений. История государства с древнейших времён до наших дней. Я хочу набрать фактов и о семье Бодуанов, и о том, что происходило в целом, чтобы составить какой-никакой рассказ. Пока – просто в первом приближении, для главных лиц города и журналистов. Мэр и прочие проникнутся, и если даже не помогут, то пусть хотя бы под ногами не мешаются. А журналисты пусть пишут и привлекают к нам посетителей. Из Совилье и из столицы.

- Звучит разумно, - кивнул молчавший до того Валентин. – Кто знает, может быть, это то самое, что нам надо.

- Мне сейчас это точно надо, - вздохнула Рита. – Клодетт, вы сможете подготовить приглашения для местных шишек?

- Смогу, - кивнула та. – Мне нужен список гостей, и представление о том, куда вы их приглашаете.

- Список сообразим завтра с утра. Валентин, ты потом поможешь доставить эти приглашения?

- Развезу, - кивнул кот.

- Тогда спасибо всем, встретимся утром, - Рита поднялась из-за стола и пошла к себе.

Но в коридоре её остановил Филипп.

- Госпожа Маргарита, могу я спросить вас?

- Конечно, Филечка, - что ж так манерно-то?

- Скажите, госпожа Маргарита, для чего вам рассказывать простецам о магии?

И смотрит-то так, что не отправишь спать, и про не его дело тоже говорить не хочется.

- Чтобы знали и не попадали в истории. Не вляпывались, проще говоря. Не попадали сами и не подставляли других. Чтобы имели в виду. Чтобы ценили и берегли, в конце концов. Здесь у вас в мире есть настоящие чудеса, а их ценят не больше, чем морковку на рынке, ну куда это годится? Вот этот дом разваливался и ветшал, пока не пришли все мы. И городской дом тоже ждала бы неизвестная судьба, а это чудо, чудо из сказки! И о таких чудесах нужно говорить, чтобы их знали и ценили, и заботиться о них тоже нужно.

- Вот, вы правы – заботиться. Но какая же тут забота, если придут простецы, всё затопчут, сломают и разворуют?

- Съест-то он съест, да кто ж ему даст? – усмехнулась Рита. – То есть – мы ж тоже не лыком шиты, и будем охранять. Эти дома охранять ещё и проще любых других – они умеют сами за собой присматривать. И все потенциальные злоумышленники получат на орехи.

- Не выйдет, госпожа Маргарита. Нельзя полагаться на простецов ни в чём, понимаете?

Ох ты ж как мы заговорили!

- Это ты кому говоришь, солнце моё? Самому простецкому простецу!

- Но нет, вы-то не такая! Были бы вы простецом, дом бы вас не признал!

- Отчего же? Самая первая Маргарита тоже была простецом, если легенды не врут, а с чего бы им врать?

- Нет, всё равно – так нельзя! Понимаете – нельзя! – он как будто отчаянно хотел донести до Риты какую-то мысль, но не находил слов.

- Давай-ка так, дружок, ты сейчас пойдёшь и поспишь. А утром подумаешь – что именно тебе в этой затее не нравится, и почему. И расскажешь мне, хорошо? И мы вместе подумаем. Годится? – Рита взглянула на Филиппа как могла дружелюбно.

Мальчик-то в целом неплохой, вежливый и воспитанный, и помогал ей неплохо всё это время. Чего это он взбрыкнул?

- Хорошо, госпожа Маргарита, - кивнул он благовоспитанно. – Доброй ночи.

- И тебе доброй ночи, - кивнула она.

Филипп отправился к себе, а где-то дальше, в темноте коридора она услышала шорох платья. Интересно, кто их подслушивал?

Правда, сейчас ей было уже решительно всё равно – кто их там подслушивал. Кто-то из девчонок, наверное. На Филю заглядываются. А он, паршивец, вместо того, чтобы ухаживать за девами, пудрит ей мозги. Тьфу, короче, спать пора.

Но утром Филипп разговора не продолжил. За завтраком он молчал, а сразу после принёс Рите те самые записки Люсьена Бодуана, которые она хотела прочитать, и ещё пару книг по истории. Рита взглянула – обе изданы не так уж и давно, одна три года назад, вторая десять. И сказал, что есть ещё одна, времён Наполеона, она высоко в шкафу, он достанет и принесёт. Рита поблагодарила и пошла с книгами в кабинет – читать, велела Люсе тащить туда кофе и что-нибудь к тому кофе, и дать ей знать, как только явится граф.

Люся принесла кофе и несладкие печенья – они ей очень хорошо удавались.

- Госпожа Маргарита, а мне-то что делать завтра?

- А ты поможешь мне с фуршетом.

- С чем? – не поняла дева.

- Такая еда, которую едят не сидя за столом, а стоя вокруг него. Чтобы больше людей поместилось вокруг того стола. Берут себе на тарелки, что им там надо, и едят, и разговаривают – все со всеми. Когда происходит презентация или открытие чего-нибудь – выставки, например – очень хорошо работает. Так сказать, неформальное общение всех со всеми. Хозяева приветствуют всех гостей и говорят о важном с теми, кто им нужен, а гости занимаются примерно тем же друг с другом и с хозяевами.

- О! Как вы здорово придумали!

- Это не я придумала, это у нас все так делают. Поможешь?

- Конечно! Нужно приготовить еду?

- Да, и постряпать медовый торт. Сможешь?

- Конечно, смогу! – воодушевилась Люся. – А что ещё?

- Садись, и сообразим. Нужны маленькие бутерброды, и такие палочки, которыми их проткнуть, в виде шпажек. Деревянные. Корзиночки, в них положить закуску типа паштета или салата. Сыр и мясо кусочками. Бокалы и вино, у вас тут бывает игристое вино?

- С пузырьками? Да, белое лимейское!

- Вот, нам нужно белое лимейское вино.

- Да где же его достать, оно редкое и дорогое!

- Надо посмотреть, что есть в нашем подвале. Там было какое-то вино.

- Кто это здесь хочет белого лимейского? – дверь была приоткрыта, и граф вошёл, не стучась, и широко улыбаясь.

- Я хочу, господин граф. Несколько бутылок, для одного очень важного мероприятия завтра в шесть пополудни.

- Десять вам хватит? – спросил он.

- Думаю, да, - кивнула Рита.

- А вы расскажете, что вы затеяли?

- Да, конечно, располагайтесь. Сейчас мы с Люсей допишем меню, а вы пока можете налить себе кофе.

- Но тут всего одна чашка?

- Берите, берите. Я потом попрошу Люсю принести мне ещё одну.

Они быстро написали меню, список продуктов для него и список необходимой посуды, и Люся отправилась выяснять – что из этого есть, а что нужно попросить у домика – потому что сделать закупки они уже не успеют. Но сначала она принесла Рите ещё одну чашку.

- Рассказывайте, госпожа Маргарита.

- Извольте. Я собираюсь открыть в городе музей. Музей Бодуанов и магии. И завтра я хочу провести презентацию для первых лиц города и журналистов. Вы приглашены, собираемся в шесть часов на площади.

- Что-что? Музей?

- Да, именно музей. Не просто сокровищницу, в которую пускают всех по предварительной записи за двадцать франков, но – место, где при помощи предметов рассказывают о чём-то, интересном и полезном. Бодуаны будут за интересное, а за полезное – магия.

Он смотрел на неё, не отрываясь.

- Вы – желаете рассказывать кому-то об интересном и полезном? Заниматься просвещением?

- Да я всю жизнь примерно этим занимаюсь, - отмахнулась она. – Я просто иду по проторенной дорожке, да и всё. Ну подумаешь, немного другие условия, ну и ладно. И если вдруг затея провалится – я хотя бы буду знать, что попыталась, - добавила она в конце, как Валентину накануне.

Граф молчал, смотрел на неё во все глаза… потом встал, поклонился и поцеловал ей руку.

- Буду рад помочь вам. И буду рад, если ваша затея окажется успешной. Это весьма любопытно, а вы – отважная женщина.

- Да почему отважная, обычная я, самая обычная, - вздохнула она и опустила взгляд на колени, обтянутые платьем.

Это он не видел, как она орала на сотрудников, портивших музейные предметы по недомыслию или небрежению, и как чуть не прибила идиота, который попытался стащить ценную чашку во время уличного городского мероприятия, и как водила экскурсии по городу, и как строила неуправляемые группы детей. И как с мужем ругалась. Не видел – и к лучшему, наверное.

- Обычной женщине ничего подобного и в голову не придет, - усмехнулся он. – Вы большой талант и бесстрашный боец.

- Благодарю, - она вспомнила ещё об одном моменте. – А вы, кстати, претендуете только на эти стены, или на городской дом тоже?

- Я уже был бы рад и вовсе ни на что не претендовать, - улыбнулся он. – Но мы уже говорили с вами о том, что это невозможно, поэтому – как есть. А вы видели городской дом? Знаете, где он?

- Видела, - кивнула Рита. – Вам тоже завтра покажу.

- Буду рад взглянуть. И с меня лимейское вино, не ходите в подвал, делайте что-нибудь другое. Могу я ещё как-нибудь вам поспособствовать?

- Да, но не завтра. Вы можете провести меня в Королевский музей? Посмотреть, что там вообще есть и как это всё показывают?

- Могу, - кивнул он. – Есть у меня знакомцы, через которых это сделать легко.

- Вот и отлично, буду вам весьма благодарна.

- Договоримся. А сейчас я, с вашего позволения, пойду в бальную залу, - откланялся он.

И дальше Рита позвала Клодетт, они вместе составили список приглашённых и текст, и Клодетт отправилась в библиотеку писать приглашения, чтобы после обеда Валентин мог отвезти их в город и вручить. А сама Рита наконец-то села читать семейную историю Бодуанов.

Глава 49. Домик-домик, покажись!

В день презентации Рита едва всё не проспала. Потому что вечером легла не просто поздно, а очень поздно. На обед она не выходила, добрая Люся приносила ей суп и салат прямо в кабинет, и она читала, как дома – за едой, и подумала мимолётно, что господин Гийом, наверное, упадёт в обморок там, где он теперь есть, от такого святотатства – есть суп прямо на столе в кабинете и читать при этом семейную хронику! Ничего, вздохнула про себя Рита, переживёт. Все они переживут.

А пока она читала, домашние ходили вокруг на цыпочках, и даже команда Клода стучала тише и аккуратнее. А в четверг они и вовсе получили выходной, господин же граф сказал, что прибудет прямо к шести на площадь.

Господин Люсьен был весьма интересным автором. Писал он хоть и витиевато, как было положено образованному человеку в восемнадцатом веке, но не слишком, и читалось вполне легко и свободно. Местами даже очень смешно. Рита узнала, как господин Гийом помог осушить болота вокруг города, и теперь там плодородная земля – да-да, Валя подтвердил, там и сейчас выращивают зерно, овощи и фрукты на продажу. И траву для скота. Вот и не смейте больше говорить, что проклятый колдун, потому что – едите-то вы что?

Сын его Оливье, тот самый королевский советник, ни много ни мало оставался хранителем королевской печати, когда король изволил отбыть в крестовый поход на восток. Ничего так. И сумел провести эти пять лет так, что и государство не уменьшилось, и вернувшийся живым король его не казнил.

Упомянутый Валентином Анри-Гийом был королевским маршалом, и выиграл несколько примечательных сражений, одно – неподалёку от города, и в итоге не пустил здешний аналог англичан в Верлен, в предгорья и дальше.

А ещё один вояка – Жильбер – под началом некоего маршала Вьевилля наводил в округе порядок, когда местные протестанты вздумали резать местных же католиков и отбирать у них имущество. О да, об этом следовало говорить, обо всех о них следовало говорить, потому что нынешние жители Верлена – как-никак, потомки выживших тогда. Выживших благодаря кому? А вот. Дома таких бы давно уже записали в почётные граждане и наставили статуй по всем городу, и улицы назвали в их честь, и площади, и может быть даже микрорайоны. А тут что? Непорядок.

Увы, о женщинах семьи Люсьен говорил мало. Ничего, расспросим Валю, и позже включим этот материал в экскурсию, а пока уже хорошо.

Кстати, сам Люсьен лет двадцать был мэром города. Следил за порядком, открыл на свои средства больницу и школу, а магически одарённых детей отправлял учиться в соответствующие заведения. Будет, будет, о чём рассказывать, просто замечательно!

Какие-то события местной истории Рита почерпнула из записок Люсьена. А кое-что нашла в тех книгах, что принёс Филипп, но там даже на беглое изучение уже не оставалось времени. Ничего, сегодня уже есть, о чём говорить, а дальше – нарастим понемногу. Рита приготовила лист бумаги с записанным на нём планом рассказа и подумала, что что затолкает его между слоями одежды, или подколет в платочке к оборке – чтобы не потерять. Но – уже когда будет одеваться.

И утром она первым делом схватилась за этот листок – прочитать, освежить в памяти и пусть оно там себе крутится.

А дальше пришлось крутиться уже ей самой. Вместе с Люсей подготовить к отправке продукты на фуршет – торт Люся испекла и промазала накануне, были взяты две порции исходных продуктов и торт получился большой и прямоугольный – по размеру противня. Уже на месте они разрежут его на аккуратные квадратные кусочки и разложат на тарелках. Господин граф утром прислал обещанный ящик местного дорогущего шампанского. Также взяли посуду, приборы и что там ещё было надо. Рита очень жалела, что не удалось рассмотреть детальнее кухню городского дома и инвентаризировать содержимое тамошних шкафов, ну да и ладно. В принципе, всё готово, Люсе очень хорошо помогла Бабетта – всё нарезать и красиво уложить на тарелках, ну а подать Люся сумеет. Рита подобрала для неё в верхней гардеробной фартук и чепец с кружевами, Бабетта их обработала магическим способом, Люсе подкрасили лицо найденными в той же гардеробной средствами и инструментами, и получилась очень милая девица.

Сама Рита надела одно из последних платьев работы госпожи Фонтен – песочное с оборками, тоже подкрасилась, чем пришлось, Бабетта сделала ей очень милую причёску, и можно было отправляться в город.

Было решено, что Эрмина, Бабетта и Филипп останутся дома – как-никак, прячутся, не нужно им на люди. Но, к удивлению Риты, Клодетт тоже попросилась остаться дома. Сказала, неважно себя чувствует, но в дальнейшем будет сопровождать госпожу Маргариту везде, куда та отправится. Рита махнула рукой да и отправила её спать – раз нездоровится. Мало ли, что там с ней, пусть лучше спит, целее будет. И в город они отправились втроём – с Валентином и Люсей.

В городе же Рита произвела манёвр – она явилась к госпоже Фонтен и попросила разрешения занести всё, что они приготовили, в дом с чёрного хода через её сад. Почтенная дама, получившая, как и все, приглашение на шесть часов, была немало заинтригована и разрешение дала, ещё и отправила свою Луизу им в помощь.

- Дорогая, я верю в вас. Вы не сделаете ничего недостойного, и у вас всё получится, - сказала госпожа Анна.

Рите была необыкновенно приятна такая вера в неё, она так и сказала. Поблагодарила госпожу Анну за поддержку и отдельно за платье, и вместе со своей командой отправилась готовить домик к нашествию посетителей.

- Домик-домик, сделай, пожалуйста, так, чтобы снаружи не было видно, что все мы тут, - попросила Рита.

Магический свет моргнул и снова загорелся ярко. Спасибо, домик.

И дальше уже оставались детали – накрыть фуршет, попросить домик, чтоб сохранил еду свежей, подготовить бутылки – Валентин сказал, что сам откроет их, когда придёт время, и пробежаться по комнатам – вспомнить всё, что она записывала, и соотнести с помещениями, их расположением и мебелью, шагами от стены к стене и прочим. Эх, и это ещё она пока совершенно не готовилась по магии и местным волшебным предметам, ну да и ладно!

- Домик-домик, послушай, - Рита погладила стену. – Сегодня сюда придут полтора десятка человек – здешние шишки и журналисты. Я буду рассказывать им о том, какими замечательными людьми были твои хозяева. И я с самого начала проговорю им все правила поведения – куда ходить, куда смотреть, и особенно – ничего не трогать. Но люди слабы, а некоторые ещё и бестолковы, поэтому, пожалуйста, если кто-нибудь распустит руки – дай такому по лбу. Не сильно, но обидно и чувствительно. Я знаю, ты можешь.

Свет мигнул снова – её услышали.

Спасибо тебе, домик. Ну, пора. Вперёд и с песней, как говорится.

На площади ожидали все приглашённые и пяток зевак – как же, куда это собрались первые лица города? Жермон Руа с супругой, госпожа Анна с Дювалем – опирается на палку, доктор, судья, Алоиз Марсо с супругой, и она даже как-то заставила его сменить грязную одежду на приличную. А вот этот молодой человек, очевидно, новый нотариус Буасси – Рита так и не нашла времени ему представиться, непорядок. Банкир Талон возвышался каланчой. Сыщик Ламбер хмурился. Господин граф стоял в тенёчке у стены и улыбался Рите. Журналисты – все трое – тоже были на месте.

- Господа, я приветствую вас от имени семьи Гийома Бодуана, и приглашаю вас на экскурсию, - начала Рита. – Сейчас мы отправимся в такое место, которое до сих пор хранит живые воспоминания об этой замечательной семье, так много сделавшей для Верлена, и для всей страны тоже. Я думаю, все вы слышали эти имена, и даже не раз, но вряд ли задумывались о том, какую роль сыграли Бодуаны в верленской истории и в жизни каждого из нынешних жителей города. Следуйте за мной, пожалуйста, здесь недалеко.

Два десятка неспешных шагов – Рита в это время молчала и переводила дух – и вот они уже у дверей, точнее, на улице между домом Анны Фонтен и её соседей, точнее – Ритиных соседей.

- Господа, я приглашаю вас в городской дом Бодуанов. Впервые он был построен ещё самим господином Гийомом, но от первоначального строения остался только фундамент. Нынешний дом построил господин Люсьен Бодуан, он же озаботился внутренним убранством и всей той магической составляющей, благодаря которой дом дожил до наших с вами дней в полной сохранности. А сейчас, господа, послушайте меня особенно внимательно. Дом – волшебный. Прошу помнить об этом всё время, пока мы будем находиться внутри. Категорически нельзя ничего трогать руками. Нельзя ходить по дому отдельно от нашей группы. Вопросы задавать можно, но лучше всего это сделать в конце нашей небольшой экскурсии, для вопросов я предусмотрела отдельное время. А сейчас – прошу вас быть внимательными и следовать за мной, - и Рита внимательно глянула на каждого, погодите, мол, всё будет, уже скоро.

Мысленно проговорила – домик-домик, покажись! И была вознаграждена.

Ей случалось в жизни делать такое, что люди говорили «ох». Восхищённый ох, не какой-то там другой. И тут сработало стопроцентно – уж конечно, никто из них, кроме госпожи Анны, не подозревал, что будет дальше, и откуда возьмётся тот самый домик. А ведь взялся, и соседние дома словно раздвинулись, выпуская его наружу. Появились стены, окна, дверь. И дверь приглашающе распахнулась – заходите, мол.

Рита зашла сама, дождалась, пока зайдут все, попросила закрыть дверь. Дверь послушно закрылась… и вовсе исчезла. Это заметил Дюваль, усмехнулся тихонечко, остальные же просто глазели вокруг с восхищенными возгласами и междометиями.

- Господа, следуем за мной, - произнесла Рита непререкаемо.

Все послушались, и дальше пошло, как по маслу. Ей было неловко доставать бумажку и подглядывать в неё – как всегда в таких случаях, поэтому она отчаянно надеялась, что ничего не переврёт и не совершит какой-нибудь фатальной ошибки.

В гостиной – рассказ о господине Гийоме, гобелен, дальше – лестница наверх. Далее последовательно четыре комнаты, четыре великих человека. И конечно же, бестолковые люди принялись тянуть свои руки, куда не следовало – первым получил по пальцам неряха Марсо, захотевший потрогать позолоченную накладку на шкафу, потом ещё и Талон – он потянулся к книжке. Оба они отдергивали руки с характерным ойканьем – как бы обожглись, или ещё что-то подобное. Спасибо, домик.

После спален они спустились в сад – и там Рита, сделав важное лицо, вещала о том, что дом отлично сам себя защищает, благодаря этому дожил до наших дней, взламывать его бесполезно, и – себе дороже. А сделал его таким господин Люсьен, честь ему и слава. И всем прочим представителям этого рода. И она, Рита, планирует проводить вот такие экскурсии регулярно – для желающих горожан и для приезжих. Первая – ознакомительная, а далее – уже за деньги. А сейчас она приглашает всех пройти в столовую, и там уже, наконец-то, можно в приватной обстановке задавать ей вопросы.

Валентин ускользнул туда некоторое время назад, и когда Рита завела в столовую свою группу, то на столе уже ждали наполненные бокалы по числу гостей. Рядом с ним улыбались Люся и Луиза, и Рита пригласила всех к столу.

Гости озирались и… молчали. Тогда господин граф усмехнулся, взял бокал у Люси и постучал по нему, чтоб привлечь внимание.

- Господа, позвольте мне сказать несколько слов и выразить своё восхищение. Госпожа Маргарита, на мой взгляд, сотворила для нас чудо – с небольшой помощью прежних владельцев этого дома. Мне не дано понять, как она, не будучи магом, с такой легкостью управляется со здешними тонкими материями, но – я восхищён тем, как она это делает. Я и не подозревал, что владельцы этого дома были настолько выдающимися людьми, полезными городу и отечеству в целом. И я признаю, что лучше госпожи Маргариты никто не справится с владением этим имуществом, - он поклонился ей – вот прямо поклонился, и продолжил. – Думаю, не только мне, но никому другому из здесь присутствующих не пришла бы в голову такая смелая идея – использовать дом для того, чтобы рассказывать горожанам о его владельцах. Я заслушался, и думаю, что все вы – тоже. И поэтому предлагаю выпить сейчас за госпожу Маргариту, хозяйку волшебного дома!

В полной тишине в гостиной за стенкой громко отзвонили часы. И вот тут наконец все отмерли, заговорили хором – а что дальше, и зачем это всё, правильно, неправильно, хорошо, плохо – Рита стояла и слушала, и слышала какой-то белый шум. Все слова сейчас не важны, она сделала, и она справилась. Все они сделали и справились – Валя, Люся, девочки, скептик Филипп, и даже господин граф. Они молодцы.

Нужно было встряхнуться, поблагодарить графа и отвечать на вопросы – что, как, когда. Да, экскурсии, для взрослых и детей. О дате начала сообщу дополнительно, но – довольно скоро. Да, дом в идеальном состоянии. Да, благодаря мощной магии, я даже уже говорила об этом. Да, лезть сюда без спросу не следует – целее будете, господин Талон. Попробуйте торт, госпожа Марсо, он вкусный, это мой рецепт. Рецепт не скажу, коммерческая тайна. Вино презентовал господин граф, за что ему отдельное большое спасибо.

Дольше всех молчал Жермон Руа. Потом спросил:

- И что это, вы собираетесь вот прямо водить сюда людей?

- Собираюсь, господин Руа. Вы ведь сами что-то говорили о необходимости приносить пользу городу – так вот она, польза. Самая полезная польза. Радуйтесь, - и усмехнуться понаглее.

Окна столовой выходили в сад, и они услышали оттуда шум. Шум и крики.

Рита оглядела гостей – все на месте. Что случилось-то?

- Валентин, не мог бы ты…

- Момент, госпожа Маргарита, - кот выскользнул наружу, затем хлопнула дверь.

Впрочем, через мгновение он вернулся.

- Госпожа Маргарита, там люди господина Ламбера схватили нашего господина Филиппа.

Глава 50. Маги против простецов

Рита сама не поняла, как оказалась снаружи – и точно, на мощёной плоскими камнями площадке посреди садика двое мужиков из городской стражи держали Филиппа, а он по какой-то причине не вырывался, но что-то им тихо говорил.

- Господа, немедленно отпустите моего племянника! – рявкнула Рита, чем, кажется, изумила и Филиппа, и стражников, и всех, кто ломанулся следом за нею из дома.

Как же, скандал. Какая песня без баяна, то есть – мероприятие без скандала? Эх, ничего нового.

Тем временем к Филиппу протолкались Ламбер и Дюваль.

- А не тот ли это молодчик, которого разыскивают наши соседи из-за гор? – поинтересовался Ламбер. – Похож, похож. И откуда только взялся? Ваш племянник, говорите? – нахмурился он, глядя на Риту.

- Да, сын моей троюродной кузины, - не моргнув глазом, выдала Рита.

Дюваль улыбнулся. Ну да, он же отличает правду от лжи, и сейчас он ей, наверное, задаст!

- Откуда здесь взялся этот молодой человек? – строго спросил он стражников.

- Ну как, вы же велели, господин следователь, присматривать за этим забором. А он пришёл со стороны дома госпожи Фонтен – она сама-то здесь, и служанка её здесь, а в доме-то и нет никого, остановить его было некому! Вот он досюда дошёл и в вашу ловушку-то и вляпался! – сообщил один из них.

Рита переводила взгляд с Филиппа на Дюваля. Ловушки? Здесь? Зачем?

- Так, господа, - Дюваль оглядел всех присутствующих. - Мне очень жаль, что это происшествие испортило госпоже Маргарите её прекрасный вечер, но – я прошу удалиться всех, кроме хозяек двух этих домов и их ближних людей. Господин Руа, я сообщу вам о том, чем всё закончится. Госпожа Маргарита, прошу прощения, но с этим происшествием необходимо разобраться немедленно, и спровоцировал его тот, кого вы зовёте племянником. И мне бы очень хотелось знать, для чего он это сделал.

Рите пришлось идти в дом, раскланиваться с гостями и говорить какие-то слова о том, что всем спасибо за интерес к её проекту, она будет готова услышать отзывы, и выпроваживать их восвояси. Всем было весьма любопытно, особенно журналистам, особенно столичным, но Рита была непреклонна – господин Дюваль разрешит, тогда – оставайтесь. Аккредитуйтесь у него, и слушайте всё, что вам заблагорассудится. Но идти к Дювалю не захотел ни один, зато к нему подошёл граф.

- Господин Дюваль, я вместе с господином Валентином буду представлять интересы госпожи Маргариты в этом деле.

- Спасибо, господин граф, но я справлюсь, - неуверенно сказала Рита.

- Не сомневаюсь, - коротко поклонился он. – Но считаю своим долгом присмотреть. Вы, конечно, справитесь, я верю, но если вам помогать – то вы справляетесь с меньшими затратами и потерями. И у вас останутся силы на что-то ещё, и ваш… племянник идиот, если этого не понимает.

Дюваль коротко кивнул и сказал – не возражает. И велел вести Филиппа в гостиную, куда собрались все, кто остался в доме.

Люся и Луиза успели убрать оставшуюся от фуршета грязную посуду, а оставшуюся еду красиво сложили в две больших тарелки. И принесли стульев, чтобы всем сесть.

Стражники привели Филиппа, за ними вошли Ламбер и Дюваль, а Рита, Валентин, граф и госпожа Анна Фонтен просто стояли и ждали – что ещё будет.

- Давайте же присядем, что ли, - вздохнул Дюваль. – Госпожа Маргарита, госпожа Анна – в ногах правды нет. И спросим молодого человека – что он здесь делал в неурочный час. Госпожа Маргарита, почему ваш… племянник не отправился сюда с утра помогать вам?

- А чего под ногами болтаться, пусть книжки читает и отбирает, а дальше уже я с ними работать буду, - проворчала Рита.

- Но почему-то он отправился следом за вами, и хотел войти в дом не через дверь, а через соседский забор, на котором стояли мои ловушки – как для обычных злоумышленников, так и для магов, - заметил Дюваль.

- Наверное, он просто не видел той двери, вот и не смог войти, - пожала плечами Рита.

- Скажите, Донатьен, - встрепенулась госпожа Анна, - а ваши ловушки будут работать по-прежнему? Этот молодой человек их не разрядил?

- Нет, госпожа Анна, - улыбнулся ей Дюваль. – Думаю, молодой человек не смог повредить им никак, несмотря на все его несомненные способности. Только сам попался. И вот теперь я уже желаю спросить – молодой человек, как вас зовут? Откуда вы взялись в саду госпожи Фонтен, и что собирались там делать?

- Что, убить кого-нибудь собирался, это ж ясно, как день, - проворчал Ламбер.

Судя по всему, он был недоволен, что добыча попалась не в его ловушку.

- Например, кого? – поинтересовалась Рита.

- Например, вас, - пробурчал Ламбер.

- И что же помешало ему сделать это раньше? – хмыкнула Рита. – Он живёт в моём доме, мы видимся каждодневно, и если бы дело было во мне, то думаю, мы бы с вами уже не разговаривали.

- Ошибаетесь, госпожа Маргарита, - быстро ответил Валентин. – Господин Филипп дал клятву не вредить вам и дому, причина в этом. И он в достаточной степени маг, чтобы не нарушать данного слова. Что он о вас думает – мы не знаем.

- Да что бы ни думал! Человек попросил у меня помощи, и за всё время знакомства я от него вреда не видела, только пользу, ясно вам? – Рита грозно глянула на всех присутствующих.

- Госпожа Маргарита, спокойнее, пожалуйста, - попросил Дюваль. – Господин Филипп, извольте говорить. Или вы уже привыкли, что за вас говорит приютившая вас женщина, даже и не маг? Повторю: кто вы и что вы делали в саду госпожи Фонтен? И для чего проникли в сад этого дома?

- Послушать, о чём будут говорить, - пробурчал мальчишка.

- А то ты не знал, можно подумать, - фыркнула Рита.

Она была изрядно зла – вот ведь паршивец, мало того, что вылез, когда было велено дома сидеть, так ещё и всю концовку мероприятия ей испортил!

- Вы говорили, что будете рассказывать простецам о магии. А простецам незачем знать о магии, совсем!

- Рылом не вышли, да? – ласково спросила Рита. – Кормить тебя, сокол мой ясный, и простецам можно, так? Тут мы с Люсенькой сгодимся. А вот судить о магии – не смейте, так выходит? Ой, Филя, ой, дурная твоя голова, совсем ногам покою не даёт. И ладно бы только твоим, так ведь нет!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- А потом я послушал и понял, что вы ничего особенного и не сказали, - пробормотал дрянной мальчишка, глядя в пол.

- Интересно, что ж особенного я могла сказать? – спросила Рита. – Что сама знала, то и сказала, а я, как было замечено, магией не владею ни на грош. Но уже поняла, что необходимо знать какие-то основы, чтобы не вляпываться – в магические клятвы почем зря или в какие-то маговские дела. Давай-ка, рассказывай – как из дому ушёл, как до города добрался, и что хотел.

- Убить кого-нибудь хотел, - гнул своё Ламбер. – Потому что сколько я на его рожу ни гляжу, столько и вижу, что звать его Филипп Блан, и это тот самый молодчик, который нынешней весной взорвал магическую бомбу в Люэзе, и даже был схвачен на месте, но благодаря своим магическим штучкам сбежал!

Что? Взорвал магическую бомбу? И сбежал?

- Это тот случай, когда взорвался дом, и с ним вместе – десяток человек из организации «Мир для людей», так? – поинтересовался граф. – Вся верхушка?

- Именно, господин граф, - закивал Ламбер. – Десять душ угробил!

А Филипп молчал, глядел в пол, и если Рита что-то понимала в людях – просчитывал варианты на предмет сбежать.

- Что делать-то? – спросила она, обращаясь к графу и Дювалю, именно они выглядели здесь самыми разумными. – Может быть эти люди, которых он взорвал, у него тоже кого-нибудь взорвали! Вот ему и снесло башню без остатка, ума-то нет ещё, детство не доиграло!

- Какое уж тут детство, - пробормотал граф.

- Обычное, будто я их, таких, не знаю! У меня сын чуток старше, а тоже дурной, только он взрывает не бомбы в доме, а врагов в игре на экране, а что бы делал, не будь экрана – я и не знаю, - вздохнула она.

- Предлагаю всем такой вариант, - поднялся Дюваль. – Господин… Филипп отправляется в местную темницу, скажем, до завтра. Если он сейчас не желает что-нибудь нам сказать, конечно же. Я отправлюсь с ним и наложу кое-что на периметр, чтобы этот гениальный молодой человек не сбежал. До утра он может подумать, что он готов нам сообщить, а завтра, часов в десять утра, мы побеседуем. Потому что я желаю знать все детали прежде, чем приму кое-либо решение, а принимать решение придётся мне, поскольку речь идёт об обученном маге, понимаете, Ламбер?

- Понимаю, - со вздохом ответил Ламбер.

- Что, впрочем, не отменяет того факта, что ваших людей следует похвалить за задержание молодого человека. Моей ловушки могло не хватить. Она всего лишь помешала ему пустить в ход магические способности.

Филипп по-прежнему молчал, и все остальные согласились с такой постановкой вопроса. Рита словно во сне смотрела, как Дюваль надел на него какую-то хитрую штуку – на правую руку и на шею, и он не сопротивлялся. А потом маг-следователь поклонился всем остающимся и проследил, чтобы Филиппа вывели в прихожую.

- Госпожа Маргарита, выпустите нас, пожалуйста, - попросил он оттуда.

Ох, двери-то не видно. Рита поднялась, опираясь на стол – ноги толком не держали – и пошла отпирать дверь.

Поганец Филипп не посмотрел на неё ни разу и не сказал на прощание ни слова.

И вот что это было?

Она вернулась в столовую и плюхнулась на стул.

- Господа и дамы, кажется, я ночую сегодня здесь. Это ж тоже мой дом, так?

- Да, госпожа Маргарита, это разумно, - грустно сказал кот. – Я свяжусь с госпожой Клодетт и предупрежу, чтоб нас не ждали до завтра.

- И правильно, - кивнул граф. – Госпожа Маргарита, могу я что-то сделать для вас?

- Да, можете, - закивала она. – Кого он взорвал, расскажите?

- Он ничего вам не рассказал? Немудрено, принадлежность к террористическим организациям строго карается, а он был пойман, можно сказать, за руку, - вздохнул граф. – Это были деятели подобной же организации, занимающиеся уничтожением магов. Их весьма грамотно выследили коллеги молодого человека и в свою очередь уничтожили – пока они не дотянулись до кого-нибудь ещё.

Тьфу ты, может лучше, когда просто политика? А не когда революционеры – это те, кто против магов, или же наоборот – против простецов? И вообще, дерьмо эти ваши революции.

Кажется, Рита сказала всё это вслух. Граф усмехнулся.

- Согласен с вами, госпожа. Проблемы нужно решать другими путями. Жаль, что никто не объяснил это вашему молодому человеку.

- Ох, кажется, тут нужно объяснять мне. Во что такое я опять вляпалась.

- Давайте уже завтра, госпожа Маргарита? – влез Валентин. – Потому что сегодня на вас лица нет, и ноги вас не держат. Вы сделали большое и хорошее дело, я был неправ, сомневаясь, а вы правы. Но сейчас вам нужно отдыхать, чтобы завтра продолжать.

- А я, с вашего позволения, загляну утром. И мы поговорим,  - улыбнулся граф.

- Приходите, - кивнула Рита.

Граф ушёл, госпожа Анна с Луизой ушли – почтенная дама тоже очень устала. Люся приготовила Рите постель в спальне, которую та называла про себя спальней господина Люсьена, с книгами на столике, а сама ушла спать в одну из соседних комнат.

Кот прыгнул Рите в ноги… и этот день наконец-то закончился.

Глава 51. Чего не сделает больше никто

Эрмина помахала рукой отъехавшему экипажу и пошла в дом. Пусть у госпожи Маргариты всё получится! Сама она не слишком понимала, для чего нужен музей, но – госпожа Маргарита рассказывала очень увлечённо, её хотелось слушать, и даже какие-то давно известные факты в её исполнении звучали чем-то новым и необыкновенным. Было немного жать, что они с Бабеттой ни увидеть, ни услышать ничего не смогут, но встречаться с батюшкой Эрмина совсем не хотела. Ей очень нравилась её нынешняя жизнь – каждый день удавалось узнать что-то новое, а родительский дом давно известен. И замуж за графа не хотелось совсем, хоть он и взялся помогать госпоже Маргарите. Вот только по бабушке Эрмина скучала, и по младшим. Но не бывает же так, чтобы совсем всё сразу, эх!

Она поднялась в библиотеку и увидела там задумчивого господина Филиппа, сидящего за столом над закрытой книгой. С другой стороны от книги сидел господин Жиль – кукла госпожи Маргариты.

С господином Филиппом который день творилось что-то не то – он был мрачен и немногословен, и на расспросы Эрмины или отмалчивался, или вежливо говорил, что всё хорошо. Но Эрмина видела – ничего хорошего с ним не происходило, вот совсем.

- Господин Филипп!

Он как будто очнулся, поднял голову, посмотрел на неё.

- Да, госпожа Эрмина, я слушаю вас.

- Что случилось? Чем вам помочь?

- Благодарю вас, но – ничем. Увы, вы никак не сможете.

- Даже если постараюсь?

Ей самой бабушка всегда говорила в ответ на «не смогу» – постараешься и сможешь.

- Даже если постараетесь. Простите, госпожа Эрмина, помочь мне не в ваших силах.

- Мне не за что вас прощать, вот совсем. И вы очень помогли мне в трудную минуту. Теперь я хочу сделать что-нибудь для вас.

- Мне очень приятно, поверьте, - он улыбнулся, и на мгновение стал похож на себя прежнего.

Но улыбка потухла, и он снова уставился на закрытую книгу.

Эрмина подумала… подошла, встала рядом и взяла его за руку.

- Но если вдруг я смогу что-то сделать для вас, вы скажете? Обязательно скажите!

Она смотрела прямо в его серые глаза, и не могла отвести взгляда. В тот момент он показался ей самым необыкновенным человеком на всём белом свете.

Каким-то непостижимым образом её руки оказались в его ладонях, а он улыбнулся.

- Вы солнышко, госпожа Эрмина. Очень тёплое и ласковое солнышко. С вами рядом необыкновенно тепло и хорошо. Вы уже помогли мне, поверьте!

Коснулся губами её сложенных рук, поднялся из-за стола и убежал.

А Эрмина осталась стоять – пытаясь продлить это невероятное мгновение. Как же с ним рядом замечательно! Спокойно, и наверное, он смог бы защитить её от всех недоброжелателей…

Ох, нет. Он сам прячется в доме госпожи Маргариты, и никто не знает – от кого и почему. Да и вообще, что она о нём знает, кроме того, что они прожили в одном доме некоторое время?

А может быть, нужно узнать больше? Только вот как?

Эрмина вышла из библиотеки… и успела услышать топот ног по лестнице, и увидеть знакомый затылок, исчезающий внизу.

- Господин Филипп, вы куда?

Но ответа не было, и она побежала следом за ним.

На крыльце он не задержался, зато хлопнула дверь конюшни. Но… там же никого нет? Или есть?

Эрмина на цыпочках подбежала к той двери, с трудом отворила её – она была тяжёлая, и заглянула внутрь.

Обычно в конюшне было темно. И пусто. Дениики были, в них никто не стоял. Но господин Валентин каким-то образом выводил отсюда экипаж, запряженный четверкой – то вороных коней, то серых в яблоках. Сегодня они отправились в город на серых, значит – вороные где-то здесь. Или же они появляются по слову госпожи Маргариты, или господина Валентина, как двери, окна, еда и всё остальное в этом доме?

Сейчас свет пробивался через небольшое окошко над дверью, и всё. В сумраке казалось, будто в углах кто-то шевелится.

Филипп был здесь. Он оделся, как для выхода на улицу – сюртук, шляпа, на поясе кошель и, кажется, нож. И что же, он хочет найти здесь коня? Но он – не госпожа Маргарита!

- Мне нужен конь, мне очень нужен конь, - произнёс он громко и отчётливо. – И я не собираюсь вредить ни госпоже Маргарите, ни её имуществу. Но мне необходимо знать, что произойдёт сегодня в городе.

Он снял с пояса нож, полоснул по левой ладони и приложил её к стене конюшни. Эрмина смотрела, ни жива, ни мертва – как сначала стало светлее, потом на середину выбежал из угла огромный чёрный паук – больше ладони, наверное! – и принялся надуваться и расти. А потом раз! – и превратился в коня, прекрасного коня вороной масти. Уже осёдланного, готового в дорогу.

Наверное, Эрмина вздохнула слишком громко… потому что Филипп обернулся.

- Госпожа Эрмина, - вздохнул он. – Что вы здесь делаете?

- Я… я беспокоюсь за вас. Куда вы собрались? Вам нельзя!

- Я буду очень осторожен, обещаю вам. Только до города и обратно. Меня там никто не знает, я гляну одним глазом – и вернусь. Мне очень нужно, поверьте. Всё будет хорошо!

Он шагнул к ней, снова взял её ладони… а потом наклонился и коснулся губами её губ. На одно лишь маленькое мгновение, но Эрмине показалось, что сердце сейчас выпрыгнет у неё из груди.

Она ещё не пришла в себя, а он уже был верхом, и дверь сама собой открылась.

- Я вернусь, госпожа Эрмина, я обязательно вернусь!

Эрмина не находила себе места весь день. Она не отвечала на расспросы Бабетты и госпожи Клодетт, только сказала, что Филипп уехал, а она не смогла его остановить. Она то и дело вспоминала его поцелуй… и предчувствие беды накрывало с головой. Бабушка говорила, у магов предчувствия случаются чаще и сильнее, чем у обычных людей. И вот она чуяла беду, но что она могла с этим поделать?

Кто она ему, чтобы он её послушался? Да и была бы кем-то, невелика разница, отец тоже не очень-то слушает матушку! Разве что бабушку, но до бабушки ей далеко.

Они сидели втроём в гостиной – Эрмина, Бабетта и госпожа Клодетт. Эрмина и Бабетта шили, а госпожа Клодетт читала им вслух – сказала, всё лучше, чем просто так ходить от окна к окну и ждать неизвестно чего.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Она весьма энергично распорядилась – зажечь свет, принести еды из кухни, занять руки. А потом сходила в библиотеку, вернулась оттуда с книгой и сказала, что почитает. Она уже читала эту книгу – давно, в юности, и очень рада встретиться с ней вновь.

Книга рассказывала о путешествии – как один могущественный маг искал сокровище, и для того, чтобы его найти, ему был нужен великий герой. И он провёл обряд, чтобы призвать того героя, но вместо героя получил женщину средних лет, нездоровую и без капли магических способностей. Но никого другого у него не было, поэтому пришлось отправиться с этой женщиной, её звали Элизабеттой, и ещё с телохранителем, другом юности, которого он спас из темницы и попросил услугу в ответ. Героине было страшно, дома у неё осталась семья и какая-то жизнь, но она должна была пойти и сделать то, что не мог более никто – кроме неё. Героев ждал долгий путь и многие опасности, и Эрмина даже отвлеклась было от своего ощущения беды – когда госпожу Клодетт вызвал по магической связи господин Валентин.

Эрмина не слышала, что он сказал, но увидела, как напряглась госпожа Клодетт. Что же там случилось? И с кем?

- Наш господин Филипп попался местным сыщикам, - сказала госпожа Клодетт, отложив зеркало. – Вы знаете, что он натворил, что его даже разыскивали?

- Нет, - горестно вздохнула Эрмина. – Он не сказал, как мы его ни расспрашивали.

- Очевидно, теперь его судьба зависит от сильных мира сего. Кто такой Ламбер?

- Господин Ламбер отвечает за порядок в городе, - начала рассказывать Эрмина. – Он командует городской стражей, и ещё у него в подчинении есть господин Мерсье, тот приехал недавно. Он молод, и изучал где-то в столице, как нужно искать преступников. Но у нас здесь не было никаких преступников – до недавнего времени, пока кто-то не отравил господина Буасси, нотариуса, и не попытался убить госпожу Анну Фонтен! Но господин Ламбер так и не узнал, кто это был. Возможно, узнает господин маг, я забыла, как его зовут, он появился совсем недавно, и приходил к госпоже Маргарите порталом.

- Порталом? Ничего себе, - покачала головой госпожа Клодетт. – Или могущественный маг, который умеет строить порталы, или владелец артефакта, что тоже необычно, такие артефакты очень редко встречаются, а изготавливать их никто не умеет, секрет утерян.

Как-то так вышло, что разговор увял сам собой, и они разошлись – госпожа Клодетт к себе, а Эрмина с Бабеттой – к себе.

- Не печальтесь, барышня, - пыталась утешить Бабетта. – Господину Филиппу помогут госпожа Маргарита, и господин Валентин. Они смогут уговорить господина Ламбера отпустить его. А если сами не смогут, то попросят господина графа, господин граф – очень могущественный человек.

- Точно, Бабетта. Господин граф. Наверное, госпожа Маргарита попросит его о помощи, - сказала Эрмина.

А сама подумала – может ведь и не попросить. Госпожа Маргарита вообще не привыкла просить о помощи, она всё делает сама. Но вдруг у неё не выйдет?

Спать почти не получилось, Эрмина всю ночь ворочалась и думала – о Филиппе. Что он значит для неё? Она не знала, как это назвать. Она понимала, что никогда не сможет выйти за него замуж – и он не предлагал ей, и отец никогда не отдаст её руку неизвестному человеку, который скрывается. Значит, нужно использовать те шансы, что у неё, может быть, есть, для того, чтобы спасти его.

Под утро Эрмина заснула, и не слышала, как встала Бабетта и в доме началась какая-то жизнь. Проснулась в тишине, умылась, оделась, вышла из комнаты.

Где-то внизу разговаривали, и оттуда доносились мужские голоса. Кто-то приехал? Какие-то новости?

Но внизу Бабетта разговаривала с Клодом, плотником, который занимался ремонтом бальной залы.

- Мне, госпожа, господин граф велел ехать и работать, а у него там, в городе, ещё какие-то дела. Не то кого-то схватили, но то ещё что, я не слушал, своих забот хватает. Но он просил сразу же отправить ему обратно экипаж. Мы останемся, наверное, к ночи он нас как-нибудь заберёт.

Как же хорошо-то, экипаж! Прямо обратно к господину графу!

Эрмина вспомнила уроки бабушки – как сделать, чтобы тебя не увидели. И тихонько прошмыгнула внутрь кареты. Кажется, её в самом деле не увидели.

Полчаса до города тянулись, как полгода. Но они приехали, и остановились у входа в дом, она сама, не дожидаясь, пока карету поставят куда-нибудь, выскочила наружу.

И столкнулась с господином графом. Он даже не казался таким неприятным, как обычно – да какая разница, каков он! Особенно – если согласится ей помочь.

- Госпожа Руа? – он очень изумился. – Пропавшая госпожа Руа, которую ищут и оплакивают? – кажется, даже усмехнулся. – В моём экипаже?

- Простите меня, господин граф. Мне очень нужно поговорить с вами.

- Извольте, прелестная барышня, слушаю вас.

- О нет, не на пороге.

- Что же останется от вашей репутации? – усмехнулся граф.

- Это не важно, - отмахнулась Эрмина.

Он открыл и придержал ей дверь и проводил в гостиную. Что-то сказал слуге, и ей принесли стакан. Очень кстати, горло пересохло, а с утра во рту не было ни крошки еды и ни капли воды.

- Слушаю вас, госпожа Эрмина, - кивнул ей граф.

Вот, нужно решаться. Сейчас или никогда.

- Господин граф, я прошу вас о помощи. Господин Филипп попал в очень неприятную ситуацию, и его нужно спасти. У него нет совсем никого, кто бы замолвил за него слово, только госпожа Маргарита… и я. Помогите ему, пожалуйста, вашего слова послушают. Все, даже господин Ламбер, хоть он и упёртый, как два осла, как говорит бабушка. А я... я выйду за вас замуж, как хотел мой отец. Или… даже не замуж. Как захотите.

Вот, она и сказала это. И назад дороги нет.

- Ничего себе, - изумился господин граф. – Вот как оно, значит.

Эрмина смотрела в пол и молчала. Не было у неё сил взглянуть на него – о нет, не теперь.

- И что же, юная барышня, вы вот прямо готовы рисковать собой из-за этого молодого человека? Который кого-то там взорвал магической бомбой?

- Наверное, у него были на то причины, - тихо сказала Эрмина.

- Какая прелесть, - вздохнул господин граф. – Госпожа Эрмина, я весьма растроган вашим великодушным предложением, но – нет. Я, простите, не готов взять на себя ответственность за юную девицу, как бы того ни хотелось её отцу. Поднимайтесь, поехали. Можно, конечно, и пройтись, тут недалеко, но не следует нам с вами сейчас ходить вместе по городу.

- Куда… поехали?

- К госпоже Маргарите, конечно же. Там разберёмся.

Глава 52. Магу лучше с магом

Эрмина поднялась на ноги, и, не осмеливаясь поднять на графа глаза, пошла к выходу. Граф распахнул ей дверь на улицу, придержал, она вышла на крыльцо… и оказалась перед отцом.

- Вот так история, Эрмина! А я-то не хотел верить, когда твоя сестра говорила мне о твоём неподобающем поведении!

- Простите, батюшка, - так неловко Эрмине не было, наверное, никогда в жизни.

Впрочем, она-то знала точно, что не совершала ничего предосудительного! Сбежала из дому – ну так не в лес же и не в соседний город, а к госпоже Маргарите, это достойная дама, отец сам посылал Эрмину к ней в дом. И всё! Поэтому она распрямилась и подняла голову.

- И где ты пропадала всё это время? Негодная девчонка, ты разбила сердце своей матери!  Господин граф, извольте объясниться! – продолжал негодовать отец.

Ну вот, ещё и господину графу теперь попадёт! Он-то не при чём, он повёл себя, как благородный человек!

- Батюшка, господин граф не имеет никакого отношения ко всему, что со мной произошло. Я приехала к нему сюда четверть часа назад, и он никак не подозревал, что я соберусь нанести ему визит.

- Господин Руа, мне кажется, что городская улица – не лучшее место для подобных разговоров, - заметил господин граф. – Сейчас полгорода сбежится послушать. Ваша дочь и вправду пробыла в моём доме не более четверти часа, и тот человек, который сообщил вам о том, что она здесь, должен это засвидетельствовать. Если вы не верите госпоже Эрмине и верите слугам, ну… допросите слуг, в самом-то деле, - добавил он с презрением.

Но кто это был? Кто мог сообщить отцу? Конечно, до соседнего дома недалеко…

Эрмина собралась с духом и огляделась вокруг – знакомая улица, дом графа, дом батюшки, из калитки дома напротив, принадлежащего госпоже Сэ, торчат два любопытных носа. А ещё она очень остро ощутила чьё-то беспокойство – вот прямо беспокойство, и боязнь, и кто же это? Не отец – тот раздосадован и зол, раздосадован из-за того, что снова оказался замешанным в скандале, а зол на неё. Не господин граф – тот серьёзен и озабочен чем-то. Не кучер господина графа – тот просто любопытствует. А вот кто-то прячется за калиткой дома Руа, и боится не только выйти, но даже и просто напомнить о себе, и кто же это? Эрмина подумала, что так прятаться может только человек с нечистой совестью, и мысленно обругала этого человека, прямо как госпожа Маргарита – чтоб тебя перевернуло и подбросило!

Калитка родного дома громко хлопнула, в воздух взлетела Марта – женщина средних лет, служившая в доме госпожи Марморио, и оставшаяся там служить после того, как госпожа Марморио продала дом графу. Обомлевшие зрители этой невероятной сцены увидели, как в полёте Марта перевернулась, взмахнув юбками и показав всей улице ноги в полосатых чулках и панталоны – взлетела она лицом к небу, а к земле летела уже руками вперёд, и некрасиво шлёпнулась на мостовую.

Тут же к ней бросились кучер графа, служанки из дома Сэ, чьи носы до того торчали в щели, и кто-то ещё – как и предсказывал граф, скандал собрал зевак. А Эрмина вдруг почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног. Голова закружилась, и в глазах потемнело, и больше она не видела и не слышала ничего.

Она пришла в себя и не сразу поняла – где находится. Что за мягкая постель, и почему полумрак, а потом сообразила – это же спальня бабушки! И её кровать! И полог задёрнут! Что же случилось, как она здесь оказалась?

Эрмина зашевелилась и попробовала встать, но тут же упала обратно – она была слаба, как после лихорадки – приключилась с ней однажды, несколько лет назад, такая беда. А сейчас что с ней приключилось, спаси господи?

Кажется, её услышали и открыли полог.

- Госпожа Амелия, очнулась! Барышня Эрмина очнулась! – радостно воскликнула Сюзетт, бабушкина камеристка.

Скрип больших колёс, и бабушка появилась рядом с кроватью.

- Я очень рада, детка, - просто сказала она. – Я рада, что с тобой всё благополучно, и что ты снова дома.

- Бабушка, я так скучала, - прошептала Эрмина со слезами на глазах.

- Я тоже, детка, - улыбнулась бабушка.

- Вы не сердитесь на меня?

- Нет. Я всё понимаю, и я просто рада, что ты цела.

Как хорошо, бабушка не сердится.

- Но… что со мной случилось? Я же даже пошевелиться не могу! – прошептала Эрмина, потому что говорить громче у неё не было сил.

- Магический выброс, - улыбнулась бабушка. – И хорошо, что сейчас.

- Что-что? – не поняла Эрмина.

- Твоя магическая сила. Она копилась и ждала своего часа, и проявлялась понемногу, а сегодня прорвалась наружу. Что-то подтолкнуло тебя, и она показалась во всей мощи, какая у тебя сейчас есть. И мне нисколько не жаль Марту, эту неуёмную сплетницу, - сурово добавила бабушка. – Жива она, жива, только зашиблась немного. Но надо же было такое выдумать – что ты сбежала к господину графу Джилио! Какие глупости, если бы ты хотела, то для чего тебе было бы сбегать? Жермон и без того страстно желал этого брака! Но такой брак – несусветная глупость, вот что я тебе скажу. И я надеюсь, что Жермон оставил эту свою мысль. Нечего сватать тебя за простеца, каким бы богатым графом он ни был!

- А… за кого меня нужно сватать? – встрепенулась Эрмина.

- Лежи, лежи. Сейчас тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы, а про замужество подумаем потом. И пусть Жермон зарубит себе на носу, что никаких простецов чтобы даже и близко не было!

- Но… где же он найдёт мага? – прошептала Эрмина.

- Магов больше, чем принято считать. Ты же понимаешь, что не все хотят идти на государственную службу, поэтому кто-то скрывается, кто-то уезжает в другие страны, где нет законов об обязательном государственном магическом образовании и службе. Кто-то учится дома, кто-то – в заграничных школах.

- Может быть… мне тоже нужно в заграничную школу? – встрепенулась Эрмина.

Школа – это было бы хорошо! Особенно если её научат в той школе, как пользоваться своей силой и не лишаться чувств.

- Подумаем. Теперь уже Жермону некуда деваться – он должен будет что-то про тебя решить. А сделать глупость ему не даст тот приезжий молодой человек, маг, о котором хорошо говорит Анна Фонтен.

- Как чувствует себя госпожа Анна?

- Неплохо, неплохо. Даже смогла вчера прийти на действо, которое устраивала ваша Маргарита в доме господина Гийома. Сегодня только об этом и говорят, и еще о племяннике Маргариты, которого схватили в саду дома.

- И… что с ним? С племянником? – Эрмина постаралась не вкладывать в вопрос ничего особенного.

- Не знаю, его вчера увели в городскую тюрьму. Да не беспокойся, ничего страшного там нет. Всего-навсего запертое помещение, из которого ему не выбраться без дозволения столичного сыщика. Может, и хорошо, потому что нечего по чужим садам лазать, кем бы ты ни был.

- Но что он натворил?

- Говорят – кого-то взорвал. Но вдруг у него тоже кого-то взорвали, у этого мальчика? Магам бывает очень несладко в мире простецов, - вздохнула бабушка.

- Но ведь маги всемогущи? Ну, настоящие сильные маги, - вздохнула Эрмина.

- Эх, детка, - вздохнула бабушка. – На каждого сильного мага найдётся в мире другая сила. Никто не всемогущ. А кто так думает – или глупец, или просто больной человек. Я знала в юности одного такого, он думал, что сильнее его нет и быть не может, - она замолчала.

- И… что с ним сталось? Нашёлся… кто-то, кто оказался сильнее?

- Умнее, - горько сказала бабушка. – Антуан взялся мстить простецам за своих погибших в революцию родичей. Он нашёл тех, из-за кого погибли его родители и два старших брата, и племянники – кто доносил, кто нападал с антимагическим оружием, кто отдавал приказ о казни. Он отомстил всем виновникам, но потом враги настигли его самого.

- И… что сделали?

- Повели разговор так, что он был вынужден сдаться. Мы были обручены, он и я. И для того, чтобы сделать его сговорчивее, воспользовались мной. Выманили из дома, будто от него, связали, и обещали убить, если он не сдастся. А я… я не боевой маг, я не умею отбиться – никак. Ни сжечь, ни причинить боль, ничего. Только управлять погодой, но я так растерялась, что даже не подумала вызвать град или ураган, могло бы помочь – наверное. Но я ничего такого не сделала, и Антуан погиб. А я осталась…

- А что потом? – никогда бабушка не говорила о своей юности, и Эрмина слушала, затаив дыхание.

- А потом мне стало всё равно, за кого выходить замуж. И отец сказал – никаких больше магов. А бабушки, которая могла бы защитить меня, уже не было в живых. В нашем роду сила передаётся через поколение, поэтому ты – маг, и Мадлен маг. И если меня уже не будет, тебе придётся проследить, чтобы Мадлен выдали замуж, как положено, а не как взбредёт в голову твоему отцу, - фыркнула бабушка.

- А как… положено?

- Магу – с магом, - отрезала бабушка. – Чтобы не рождались такие вот… Жермоны, - вздохнула она.

- Значит, мне можно будет выйти за мага? А если у того мага ничего нет?

- Если маг с головой, то наживёт. А уж на государственной службе, или как иначе – то его дело. Главное – чтобы жил долго, и чтобы семья его жила в безопасности, и сам он тоже. И при деле, потому что стыдно магу просто так небо коптить. А сейчас спи, - улыбнулась бабушка. – Потом ещё поговорим.

Она коснулась рукой лба Эрмины… и та вправду заснула, хотя ещё мгновение назад и не помышляла о сне.

В следующий раз она проснулась в сумерках. Бабушка зажгла магические огни, их свет пробивался сквозь полог. И за пологом разговаривали – бабушка и матушка.

- Госпожа Амелия, но вы должны понимать, что Эрмине сейчас нельзя оставаться в городе! Ей следует как можно скорее поехать к моей кузине Жанне, и оставаться там не меньше, чем до Рождества, чтобы слухи утихли! А то и вовсе сговориться там с каким-нибудь достойным человеком.

- Никаких достойных людей, - отрезала бабушка, и Эрмина не слышала, чтобы голос её звучал так непреклонно. – Только маги, ясно тебе? Эжени выдавайте, за кого хотите, а ломать жизнь Эрмине я не позволю.

- Почему же сразу ломать жизнь? – изумилась матушка.

- Потому что я знаю, каково это – быть магу за простецом. И не желаю такой судьбы ни одной из своих внучек. А будете упрямиться – прокляну обоих, и тебя, и Жермона, и не погляжу, что он мне сын. Мог бы вести себя и поумнее, раз уж он мой сын, и раз уж ему выпало стать отцом двух магов!

- Лучше бы мальчикам ваши силы передали, - всхлипнула матушка.

Ох, она всё время плачет, когда что-то происходит не так, как бы ей хотелось.

- Тут уж, прости, не тебе решать. И не мне, - усмехнулась бабушка. – Это если бы отец Жермона был магом, то шанс был бы выше. А так – только через поколение, и только девочки. Магия планированию не поддаётся.

- Глупости эта ваша магия, - всхлипнула матушка. – Только не нужно меня проклинать, пожалуйста. Я… сделаю, как вы скажете. И с Жермоном поговорю.

- Я и сама с ним поговорю, - в голосе бабушки звучало довольство. – Но и ты поговори тоже, лишним не будет.

Эрмина слышала, как матушка встала и вышла, шурша платьем, а бабушка снова отдёрнула полог.

- Всё слышала? – усмехнулась она.

- Наверное, нет, - потупилась Эрмина.

- Ничего страшного. Сейчас я попрошу, чтобы тебе принесли бульона, нужно поесть. Обязательно.

Вместе с Сюзетт, принесшей бульон, прибежали младшие – Поль, Пьер и Мадлен. Они соскучились так же сильно, как и Эрмина, тут же забрались к ней на постель, и принялись теребить её и просить новую сказку.

- А ну тихо, - сказала бабушка даже не слишком сурово. – Сказку я вам расскажу, завтра днём, если сейчас будете тихо сидеть, и не будете мешать Эрмине. Она ещё нездорова.

- А что с ней такое? – спросил Поль.

- Она стала магом, настоящим магом.

- И теперь сумеет побеждать врагов? – восхитился Пьер.

- Когда выучится управляться со своим даром – непременно, - кивнула бабушка.

Эжени вошла в комнату тихо, по стеночке, что было на неё совсем не похоже. Эрмина пригляделась… батюшки!

- Эжени, что с тобой? Что это за рога? Почему у тебя такие большие уши? – изумилась Эрмина.

- Чтобы лучше слышать тебя, деточка, - пропищал Поль, и получил подзатыльник от бабушки.

- Прости меня, Эрмина, пожалуйста, - тихо сказала сестра. – Я говорила про тебя гадости, а потом отец с матушкой сказали, что ты можешь уже не очнуться, и я поняла, что даже не успела попросить прощения! А оказалось – успела…

- Конечно, я прощаю тебя, - рассмеялась Эрмина.

Ну вот ещё, обижаться на какие-то глупости, которые говорит Эжени! В мире есть вещи намного серьёзнее!

- В самом деле? Правда? – растерянно спросила сестра.

- Правда, - ответила Эрмина. – Я не смогу пока встать, но если ты подойдёшь – то мы обнимемся, как всегда делали.

- И… ты не боишься моих рогов?

- Нет, - Эжени была очень смешная с рогами, но – по-своему даже милая.

Сестра подошла, села на край постели, и помогла Эрмине приподняться. Обняла её и ещё сильнее заплакала.

- Ну вот ещё, разревелась тут, - ворчала бабушка, но Эрмина понимала – той приятно, что меж внучками мир. – Ну всё, ступай, Эрмине нужно отдыхать. Завтра ещё поговорите. И младших забирай, им уже скоро спать пора.

Эжени поднялась…

- Эжени, а где твои рога? – спросила Мадлен. – Они наконец-то отпали? А мне можно будет с ними поиграть?

- Давай поиграем во что-нибудь другое, - пробормотала Эжени, взяла Мадлен за руку и вышла с ней из комнаты, а мальчишки бежали следом.

- А тебе – снова спать. Чем больше будешь спать, тем скорее восстановишься, - сказала бабушка.

- Но… может быть, мне нужно пойти к себе в комнату?

- Завтра пойдёшь.

- А как же вы?

- А обо мне не беспокойся. Это не единственная кровать в доме. Доброй ночи.

И снова бабушка коснулась ладонью лба Эрмины, и Эрмина мгновенно провалилась в сон.

Глава 53. Утренние новости

Рита проснулась… и тут же вспомнила вчерашний день. Её экскурсию с презентацией, завершившуюся Филечкиным художественным выступлением. Вот ведь упрямый пацан, сказано же было – сидеть на жопе ровно, раз сам притёк прятаться, так нет же, в этом самом месте у него здоровенное шило, вот и не усидел. Ну или можно было придумать ему какую-нибудь магическую штуку, чтоб спрятать, наверное, такие бывают?

Кот заворочался в ногах, снаружи слышались Люсины шаги. День начинался. Вставай, Ритка, и смотри, вдруг можно что-то починить – из того, что вчера поломали?

Из одежды – только торжественное платье от непревзойдённого кутюрье Анны Фонтен. Его бы поберечь, такое платье за два дня не сошьёшь, в нём на кухню идти да по дому шуршать нехорошо.

- Домик-домик, а мне бы мои домашние блузку с юбкой, а? Я ж вчера не думала, что вот так всё выйдет, когда сюда собралась, думала – буду ночевать, как обычно, за городом. А могла бы и подумать, так-то не девочка уже, - вздохнула Рита и пошла в угол – там вчера нашлась дверца в небольшую, но комфортную умывальню.

Горшок, тазик, кувшин – всё красивое и с золотыми отводками, как и в загородном доме. Зубная щётка с ручкой из розоватого перламутра, и мыльница такая же – в форме ракушки-гребешка. Эх, скажи Рите кто, что будет на перинах спать и вот такими штуками умываться – засмеяла бы.

А спалось хорошо. Мягкая перина приняла форму Ритиной спины прямо как ортопедический матрас, и к утру ничего не затекло и не заболело. Вообще она уже привыкла хорошо спать – в большом доме перины водились ничуть не хуже, но здесь же было неизвестно, что и как? Вот, теперь известно.

Когда же Рита вернулась в спальню, то на кровати её дожидалась та самая, загаданная юбка, и блузка, и корсажик, и чулки попроще, серые, и удобные башмаки без каблука. Надевай да иди.

Рита так и сделала, надела всё это, прошлась щёткой по волосам, да и пошла. Пошла вниз, в столовую, вроде там вчера всё убрали после фуршета, но деталей она уже не помнила.

В столовой замечательно пахло кофе, и какой-то выпечкой – откуда только взяли? Оказалось – Люся успела сгонять к какому-то господину Марсиалю, булочнику, и принести свежих булочек и пирожных. И ещё от фуршета оставались кое-какие бутерброды, и корзиночки с паштетом, и сырная нарезка – самое то для завтрака.

Рита как раз успела взгромоздиться за стол, когда в дверь постучали, и Валентин привёл Донатьена Дюваля. Наверное, его тоже нужно накормить, чтоб был добрее, так?

- Доброго вам утра, господин Дюваль, - кивнула Рита. – Присоединяйтесь. Мы доедаем остатки вчерашнего праздничного стола, и закусываем свежими булочками с маслом. Желаете?

Тот оглядел стол и рассмеялся.

- Не собирался, но знаете – желаю. Вдруг неожиданно желаю. Вчера, честно говоря, было не до всех этих роскошеств, опять же, госпожа Марсо поминает какой-то необыкновенный торт вашего авторства, который я не успел попробовать.

- Так я сейчас принесу, - подхватилась Люся. – Я вчера остатки убрала в холодную кладовку, вместе со всем другим, что могло испортиться. И видите – не испортилось ни на чуточку!

Сбегала и принесла блюдо с несколькими нарезанными кусочками, до которых вчера руки не дошли, отложила один на тарелку Дювалю и налила кофе.

- Сливки, сахар?

- Сахар, будьте любезны, милая девица, - кивнул сыщик. – Что же, госпожа Маргарита, ваше вчерашнее сборище имело несомненный успех. В таверне при гостинице о нём только и говорят. Супруги Марсо, как счастливчики, побывавшие внутри вашего дома, и слышавшие вас, выдерживают настоящую осаду – все хотят знать, что тут и как, как пробраться внутрь, что здесь вообще есть, всех ли вы будете пускать и когда начнёте. Кстати, я сначала постучался, а потом попробовал отпереть дверь, но – мне не удалось. Дверь казалась единым целым со стеной, и открываться не желала. Поэтому, я думаю, вам нет нужды опасаться злоумышленников.

- Хорошо бы, - вздохнула Рита. – А что там с нашим мальчиком?

Резонанс в городе – это приятно, но своих же не бросают? А мальчик по отношению к ней всё это время вёл себя хорошо. Уж откровенно говоря, намного лучше, чем дома Ванька, а тот-то родной сын, не подобранец какой-то!

- С мальчиком нужно будет поговорить, - спокойно сказал Дюваль.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но в дверь снова застучали, и Валентин пошёл отпирать. Вернулся он с графом.

- Доброго всем утра, - поклонился граф.

- И вам, - кивнула Рита. – Команда собирается, так? Садитесь, пейте кофе. Дела потом. Вы слышали какие-нибудь новости?

- Ещё какие, - усмехнулся граф, усаживаясь. – У вашего молодого человека появился ещё один защитник, всем бы таких!

И он рассказал изумлённой публике о том, как отправил с утра пораньше Клода с командой работать, и велел кучеру тотчас же возвращаться – чтобы потом отвезти его самого, и может быть, не только его – как сложится. Но в этом экипаже к нему прибыла пропавшая барышня Руа – да-да, совсем одна, без своей служанки и без… как вы сказали, госпожа Маргарита? Нет, одна, никого с ней не было. И названная барышня очень просила за господина юного мага, который вчера попался и был опознан, как злоумышленник. И граф уже собирался привезти деву сюда, но – одна бестолковая служанка доложила о её прибытии господину мэру, и тот явился по душу своей пропавшей дочери. Дальше был некрасивый скандал, в ходе которого девица продемонстрировала некий уровень владения магической силой, или же наоборот – это сила владела девицей, в общем, доносчица получила по заслугам. Девица лишилась чувств, и её пришлось доставить в родительский дом, правда, там сразу же появилась старшая госпожа Руа и взяла дело в свои руки. Велела нести девицу к ней, и сказала, что сама присмотрит. И наверное, присмотрит, нет повода сомневаться в ней и в её возможностях.

Рита сначала напряглась – ох уж эти детки! – но потом выдохнула. Хорошо, что детка вернулась домой и, кажется, примирилась со своими, а то душа болела и совесть подгрызала – уж явно дома о детке беспокоились. Значит, можно спокойно заниматься другой деткой.

Граф, сообщивший это всё, поклонился ей, и взялся за чашку. Кофе он пил чёрный, без сливок и сахара, и тоже попросил кусочек вчерашнего торта. Рите было приятно.

- Что же, господин Дюваль, где мы можем поговорить с Филиппом? – спросила тем временем Рита. – Я думаю, мы должны его выслушать.

- Я могу доставить его прямо сюда, - сказал тот.

- Вот и хорошо, хоть поест, бедный, - засуетилась Рита.

- Что же, вы думаете, Ламбер морит задержанных голодом? – усмехнулся Дюваль.

- Кофе, думаю, не наливает, и торта не даёт, - отрезала Рита. – Ведите.

Дюваль создал овал портала при помощи артефакта, и шагнул в него. Овал висел сантиметрах в десяти над полом, и прямо манил – загляни в меня! Рита едва не поддалась, но вовремя одёрнула себя, а тут и сыщик вернулся. Он шагнул в столовую первым, а следом за ним – Филипп. Живой, тёплый, разве что помятый немного – ну да понятно, в чём был, в том и спал.

- Филечка, ты в порядке?

- Да, госпожа Маргарита, благодарю вас, - мальчик поклонился.

Рита разглядела – на правом запястье и на шее у него со вчера были надеты цепочки – тонкие и лёгкие. Как вчера Дюваль надел – так он и ходит.

- Скажи, эти предметы, - она кивнула на правую руку, - тебе не слишком мешают?

- Я не могу пользоваться магической силой, - пожал он плечами. – Более они не стесняют меня никак.

- То есть, по шее дать можешь, если что? – осведомилась Рита.

- Могу, - усмехнулся мальчишка.

- И то ладно, - кивнула Рита. – Люся, тащи, что там у нас ещё осталось поесть. Пусть перекусит, болезный. А потом,  - она глянула на мальчишку посуровее, - расскажешь нам, во что вляпался. Чтобы было понятно, как тебя из этого вытаскивать.

- Вам вчера всё верно сказали – я преступник, - пожал плечами Филя. – Обыкновенный преступник. И поступать со мной нужно, как с преступником.

- Так, ясно. Рот закрой и ешь, глядишь, на сытый желудок будешь меньше ерунды болтать, - махнула на него рукой Рита. – Господин Дюваль, рассказывайте тогда вы – в чём конкретно обвиняется Филипп и что ему за это грозит.

- Господин Филипп обвиняется в совершении террористического акта магическим способом. Грозит ему наказание, и оно зависит от того, кто будет наказывать. Наши соседи-имперцы будут рады заполучить его в свои руки, и там он приговорён к смертной казни. А на территории Франкийского государства существует закон о том, что мага, совершившего преступление, могут судить только маги. И есть уточнение, что сила этих магов должна быть не меньше, чем у подозреваемого в преступлении, а лучше – и больше, чем у него. Так же сила должна быть сходной направленности. Скажем, целитель не станет судить некроманта, и наоборот.

- И что же? Кто может судить нашего Филиппа?

- Я могу – но не судить, а высказать некое предварительное заключение. У меня и у молодого человека есть некие сходные силы, и моих, однако, будет поболее. Поэтому моё мнение примут к сведению, я же сейчас желаю его составить. И поэтому, молодой человек, не испытывайте моё терпение. Госпожа Маргарита расположена к вам, и заботится о вас, будто о родном сыне, могли бы отнестись к ней с большим уважением!

- Да ладно вам, - отмахнулась Рита. – Будто я их, таких, не знаю!

- Вероятно, что-то знаете, - кивнул Дюваль. – Молодой человек обвёл арестовавших его полицейских вокруг пальца каким-то простейшим магическим способом, как я сейчас понимаю. Далее он в течение некоторого времени скрывался в Видонии, и его уже было нашли, но – он исчез снова. И вдруг появился в вашем саду, вчера, а судя по слухам – некоторое время до того скрывался в вашем загородном доме.  Откуда он взялся в том доме и в вашей жизни?

- Взялся и взялся, это важно? – спросила Рита.

Она всё ещё не была готова определиться – стоит ли говорить Дювалю о Филиппе хоть что-нибудь. Потому как скажет – а тот вывернет всё это каким-нибудь хитрым образом, и будет Филе с того один вред, а не польза.

- Да, госпожа Маргарита, это важно. Потому что я должен составить представление об этом деле, как можно более полное – чтобы избежать возможной несправедливости. Если вы думаете, что принимать решения о судьбе магов легко – нет, нисколько. И даже то, что я менталист, не всегда облегчает мне задачу. Да, я могу заставить говорить нашего молодого человека, и если он будет продолжать молчать, то так и сделаю. Но я бы хотел, чтобы он рассказал сам.

- Да у него ж там, наверное, друзья-приятели, и он не желает их сдавать, - усмехнулась Рита.

- Его, как вы говорите, друзья-приятели его уже благополучно сдали, - усмехнулся Дюваль. – Почти все. Их конспиративную квартиру нашли, и ещё две других тоже нашли. И кое-кому из моих коллег стоило большого труда настоять на том, чтобы имперская полиция отделила простецов от магов, и дело магов рассматривалось отдельно.

- И за что магам такая благодать? – поинтересовался молчавший до того граф.

- Разве это благодать? – изумился Дюваль. – Это всего лишь стремление к тому, чтобы все получили по заслугам. А то, скажем, возьмутся простецы судить некроманта, приговорят к смертной казни, да ещё и к публичной, и что мы в итоге получим? Это если его будут правильно стеречь, и он не сбежит.

Валентин усмехнулся. Филипп держался-держался, и тоже рассмеялся. А потом уставился на Дюваля – будто до него что-то дошло.

- Некроманта? – переспросил он.

- Да, вашего бесценного Клауса. Он сейчас сидит в имперской тюрьме,  стоило немалых трудов подготовить ему специальную камеру, из которой ему не утечь. Сидит и, полагаю, думает о вечном. Потому что сидеть ему долго, если не найдётся другого решения. А я его пока ещё не нашёл, и мои имперские коллеги – тоже.

- А вы-то как во всё это замешались? – пробормотала Рита.

- Так, что среди и погибших в той истории, и тех, кто их взорвал, были подданные нашего императора.

Возможно, Дюваль рассказал бы ещё что-то интересное, но за спиной Риты заверещало зеркало. Вот прямо заверещало. И все маги тут же вскинулись, и Валентин в один кошачий прыжок подскочил к стене и принялся возить пальцем по стеклу.

Стекло заговорило голосом Клодетт – громко, чётко, очень встревоженно.

- Господин Валентин, только что имело место нападение на дом. Фатальных последствий нет, но есть некоторые разрушения. Нападающие не представились, и мне они не известны. Один сбежал, остальные с разнообразными повреждениями находятся в холле. Люди господина графа живы, они не смогли выбраться из бальной залы, где работали. Девица, впустившая злоумышленников, жива, хоть и пострадала.

- Эрмина? – воскликнул Филипп. – Что с Эрминой?

- Эрмина в порядке, молодой человек, она вообще в родительском доме под присмотром своей бабушки, - сообщил граф.

- Не Эрмина, Бабетта, - дополнило зеркало.

Глава 54. Неожиданные встречи

Рита как услышала про дом, так и забыла, как дышать. Потом отмерла, выдохнула.

Глянула на мужчин, спросила жалобно:

- И… что теперь?

- А теперь нам бы туда попасть, - деловито сказал Валентин. – Господин Дюваль, вы не поможете нам?

- Отчего не помочь, помогу, - кивнул тот, и с удовольствием кивнул, нет никакого сомнения. – И что же, молодой человек, мне вернуть вас обратно в камеру, или вы дадите слово, что без глупостей? И не будете пытаться убежать?

- Дам, - кивнул тот без тени сомнения. – Клянусь, что не буду пытаться убежать.

- Вот и славно, - кивнул Дюваль.

Поднялся, достал свой камень и сотворил из него овал. Глянул на них на всех.

- Благодарю вас, - Валентин поклонился, шагнул вперёд и исчез.

И тут же ругнулся – откуда-то с той стороны. За ним прыгнула Люся – Рита не успела притормозить её, мало ли, что там, вдруг опасно!

Филипп подскочил – и мигом исчез в белой пелене, Дюваль же смотрел на Риту.  А Рита поняла, что ей… страшно.

Мало ли, что там, мало ли, куда на самом деле ведёт эта штука, а вдруг она что-нибудь напутает и потеряется по дороге?

- Госпожа Маргарита, прочь сомнения, - граф подал ей руку. – Держитесь, пойдём вместе. Вы слишком невероятны, чтобы отдавать вас злым силам или обычным разбойникам. Господин Дюваль, я присмотрю.

Рита взялась за его руку, взглянула ему в глаза… видимо, у неё было столько всего на лице написано, что он продолжил:

- Что с вами? Вы не боялись собрать толпу здешних жителей и показывать им сокровища, что же, вы вправду испугались кучки уже поверженных разбойников? – и подмигнул ей, вот прямо ей.

- Вы правы, - кивнула она, собралась с духом, зажмурилась и шагнула в молоко.

Никаких ощущений, только рука графа в руке, и всё. И – будто просто перешагнула через высокий порог. Открыла глаза – прихожая, её прихожая. Как есть чудо, когда ж она к ним привыкнет, к чудесам-то!

Дюваль выбрался следом за ними с графом, и схлопнул портал. И Рита наконец-то огляделась. Божечки, во что превратили её красивый большой холл! Кто побил подвески на люстре, и почему у неё осталось всего три рожка, а остальные на полу валяются? Что за чёрные пятна на свежей побелке потолка? Что за трактор впечатался в стену, или даже не трактор, а асфальтоукладчик, там теперь прямо выемка, что тут за побоище случилось?

На полу, посреди залы лежали пятеро мужчин разного возраста – от белобрысого мальчишки младше не только Ваньки, но и Филиппа, до… Батюшки!

На полу среди других страдал и корчился засранец Алоиз Марсо, собственной немытой и засаленной персоной. Рита выпустила руку графа, подошла и потрогала его кончиком ботинка. Он дернулся.

- И что же вы делаете в моём доме в отсутствие хозяйки, уважаемый господин Марсо? – спросила она.

Тот промычал что-то нечленораздельное.

- Понимаю, что лежите на полу, но как вы здесь оказались? И кто впустил вас?

- Так вот же, - убито проговорил Филипп.

Бабетта лежала на полу с другой стороны. Она дышала, но глаза её были закрыты, а из очевидной раны на голове сочилась кровь. Рита подскочила и опустилась рядом на пол.

- Что ли открыла дверь, и получила по голове? Зачем открыла-то, дурочка бестолковая, - начала было причитать Рита, а потом рявкнула: - А ну, кто-нибудь, тащите воды и чистую ткань из гардеробной, надо перевязать! – Люся подхватилась и сиганула по лестнице наверх. – И это, господин Дюваль, вы ведь можете привести из города доктора?

- Могу, госпожа Маргарита, и непременно это сделаю, только разберусь хотя бы в первом приближении, что здесь произошло. Господин Валентин, кто говорил с вами?

- Госпожа Клодетт, - пояснил тот. – И голос был её, и некому больше.

- И где же она? – Дюваль оглядел помещение, но Клодетт нигде не было.

- И где-то ещё должны быть мои люди, - сказал граф. – Господин Валентин, давайте, посмотрим?

- Извольте, - кивнул тот, и они побежали по лестнице наверх.

Тем временем Дюваль обошёл лежащих, осмотрел каждого и что-то с ними делал, судя по всему – они вытягивались смирно и переставали метаться. Рита пригляделась – да у них ожоги, а у Марсо от волос с левой стороны головы остались только клочки, остальное будто сгорело. Рита видела такое раньше – давно, в детстве, они со школьными подружками пытались сушить волосы, накрученные на бигуди, над пламенем газовой печки. Рита отделалась подгоревшей чёлкой, а подружка Алёнка лишилась ощутимого клока волос, пришлось подстричься коротко. Вот так и скотина Алоиз – ему тоже кто-то хорошо подпалил волосы, и штаны, и жилетку.

По лестнице скатился Клод.

- Господин сыщик, тут такое было! Но мы почти ничего не видели, только слышали.

- Рассказывай, - кивнул Дюваль. – Обо всём, что видел и слышал.

- Приехали в простой черной карете, такая у них в гостинице на заднем дворе стояла. Как только доехала сюда, и не развалилась по дороге, - хмыкнул плотник. – Они все повылазили, и кроме господина Марсо, попрятались – так, что если дверь отворить, то их и не видно. И господин Марсо начал в дверь колотить, что есть мочи. Я ему сверху крикнул, что шёл бы он восвояси, потому что хозяйки нет, и говорить с ним некому, он же сделал вид, что совсем меня не слышит, и продолжал стучать. Кажется, Бабетта спустилась и стала с ними разговаривать, и вроде то же самое говорила – что хозяйка в городе, а без хозяйки внутрь никак нельзя. Тогда он принялся что-то плести про барышню Руа, что обитала тут – будто она тоже в город подалась, и там попала в какую-то неприятную историю, вроде кому-то от неё досталось, что ли, в общем, скандал, и она просила его, Алоиза Марсо, Бабетту к ней привезти, для чего-то, мол, она нужна. Правда, странно это все было – как барышня оказалась в городе, тут же была, и как она могла попасть в историю – она ж приличная в целом барышня, ну подумаешь, с батюшкой повздорила, с кем не бывает, моя младшенькая, Жавотт, тоже, бывает, сбегает от меня да от матери к сестрице моей в деревню, но ведь возвращается же! И причём тут Марсо! Но тут Бабетта возьми да открой. А этим только того и надо было – тут же вломились внутрь, все разом, и такой там крик стоял, что невозможно просто, туда ещё вторая девушка прибежала, ну, которая компаньонка госпожи Маргариты, которую журналист приезжий привёз. А мы не могли ни выбраться отсюда, ни помочь им, как видите – я уж стучал-стучал, но ведь без толку, им, бедным, просто не до того было, потому что этих шестеро мужиков, а против них – две девочки. И что случилось, я не понял, но самый младший Марсо, Северин, в раскрытую дверь выскочил и в карету ту старую сиганул, на место кучера, коней хлестанул да и был таков. А потом кто-то поднялся наверх, из девиц, и вроде в библиотеке с кем-то разговаривал, только с кем – я не понял, вроде ж никого не осталось больше, если барышня Руа правда в город сбежала, только как ей это удалось? А потом уже и вы подоспели!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Видимо, подоспели вовремя. И что же вам нужно в этом доме, господин Марсо? – поинтересовлася Дюваль.

Тот только промычал что-то невнятное, но Дюваль не был склонен шутить или уговаривать.

- Извольте отвечать, ясно вам? – и так глянул, что даже Рита испугалась, а от неё ему ничего не было нужно.

- Бумаги… и сокровище… - прохрипел дурной мужик.

Какие, к чёрту, бумаги, какие сокровища?

- Ты, скотина, мне зубы-то не заговаривай, ясно тебе? Не сознаешься – так твои подельники скажут! Сейчас господин сыщик их прижучит – и скажут, как миленькие!

- Ничего они не знают, просто я позвал – и они пошли, - проговорил Марсо.

- Вы же сумеете его расспросить, так, господин Дюваль? – злобно спросила Рита.

- Непременно, госпожа Маргарита, - кивнул тот. – У меня к господину Марсо накопилось довольно много разных вопросов. Но сначала – лекарь для госпожи Бабетты. Её бы я тоже послушал – когда придёт в себя и сможет говорить.

- Постойте, Клодетт же говорила, что она – целитель. И где она? Здесь вроде была, потом нас на помощь позвала, и куда потом делась? – не поняла Рита.

- Вот она, госпожа Маргарита!

Рита обернулась – Валентин и граф поддерживали с двух сторон смертельно бледную Клодетт. Нос у неё будто заострился, глаза стали ещё больше и какими-то совсем тёмными, как два провала, а на губе подсыхала кровь. Господи, а с ней-то что?

- Если бы господин Дюваль изволил снять с меня антимагический ошейник, я бы поделился с госпожой Клодетт магической силой, - заметил молчавший до того Филипп. – Очевидно, это она спасла Бабетту и дом, и изрядно выложилась при этом. Ей необходимо помочь.

- И кто же такая госпожа Клодетт? – поинтересовался Дюваль, обернувшись к спустившейся троице.

И спал с лица. Вот именно спал с лица, будто призрака увидел, или ещё что похлеще – думала Рита.

В молчании Дюваль подошел к едва стоящей девушке и потрясённо спросил:

- Мари, какое чудо господне вернуло вас на землю? – и поскольку она молчала и только глядела на него, не отрываясь, то он говорил дальше: - А я ведь искал вас, долго искал. Я не поверил ни заключению полиции, ни магическому розыску, ничему и никому. Магу вашей силы такой пожар нипочём, верно? Но вас нигде не было, нигде! Я вас даже не ощущал, никак, а должен был бы, будь вы живы. Но… вы живы, это несомненно, и стоите тут, передо мной, а я не верю своим глазам. И благодарю небеса за эту встречу. И госпожу Маргариту тоже, она притягивает невероятных людей. И юных безголовых авантюристов, по которым тюрьма плачет, и вот теперь – вас…

Дюваль шагнул к ней и обнял, и Маргарита потрясённо смотрела, как она плачет у него на плече, а потом они целуются – вот ведь, и кто мог подумать? Уж точно не она, и не Жорж, откуда он только её выкопал!

Граф и Валентин смотрели ничуть не менее потрясённо, переглядывались, пожимали плечами. Филипп делал вид, что он тут остро лишний.

А та, кого Рита знала под именем Клодетт, подняла голову и сказала:

- Донатьен, не нужно Филиппа в тюрьму.

- Это ещё почему? – усмехнулся он. – Этот юнец и вам успел голову задурить?

- Потому что он – мой брат. Мой пропавший много лет назад брат, которого я искала так долго. И раз нашла, то теперь уже буду защищать – как могу.

- А можете вы много, дорогая моя, кто бы сомневался, а я не стану, - усмехнулся Дюваль. – Молодой человек, вам невероятно повезло – в полку ваших защитников прибыло.

Последнее заявление лишило Филиппа остатков невозмутимости и тот просто сел на пол – прямо там, где стоял. Успевшая вернуться с бинтами Люся попробовала его поднять обратно, не преуспела и махнула рукой.

- Люсь, принеси попить, что ли, - Рита поняла, что и её саму тоже не держат ноги. – Можно не только мне, а всем. Ну, кроме разбойников. Тем просто в рожу вылить, да и всё.

Пошла и села на ступеньку. Наверное, ей расскажут, что происходит, каким боком тут она и как вообще во всё это попала.

Глава 55. О неприятных родственных связях

Разбойников связали магическим путём, Бабетту отнесли в комнату и уложили, и Клодетт (или Мари?) сказала, что сразу же немного подлатала ей голову, и остановила кровь, а сейчас пусть пострадавшая спит, дальше будет видно. Сон неплохо восстанавливает силы, а из самой Клодетт сейчас тоже никакого особого целителя не выйдет.

Все остальные собрались в гостиной третьего этажа. Клода и его ребят накормили и отпустили работать – до заката ещё можно было что-то успеть. Клод же сказал, что лучше они сейчас помогут госпоже с уборкой на первом этаже – потому что господин Марсо определённо перегнул палку, и вообще, какая муха его укусила, или даже не муха, а кто-то посерьёзнее?

В этом месте Дюваль усмехнулся и пробормотал, что ему этот вопрос тоже очень интересен.

После обеда Рита с Люсей принесли кофе, и к нему остатки печенья и булочек, найденные на кухне.

- А теперь я уже хочу, наконец, послушать, что здесь произошло, и что вообще происходит.

- Мне тоже очень любопытно, - улыбнулся граф. – Хоть я уже и фактически отрёкся, но это не мешает мне испытывать беспокойство за судьбу и дома, и его прелестной хозяйки.

Рита глянула на него недоверчиво – что? Отрёкся?

- Валя, что господин граф сейчас сказал?

- Подтвердил свои вчерашние слова о том, что он не имеет к вам претензий по поводу этого имущества, госпожа Маргарита, - усмехнулся кот.

Что?

Но вообще-то да, он говорил тост какой-то, и часы ещё звонили… а потом началось всякое, и она вообще забыла. А ведь был момент, думала потом уточнить, о чём вообще речь!

- Вы… передумали?

- Передумал. И буду дальше помогать вам просто из любви к искусству. Мне очень интересно, во что выльется этот проект. На что станет похож этот дом, и как будет выглядеть и работать ваш музей. С радостью посмотрю, как вы станете принимать тут гостей и открывать бал в паре с господином Валентином.

- Почему со мной-то? – изумился кот.

- А с кем ещё? – изумился в ответ граф.

О да, это господин граф ещё не знает, что Валик имеет обыкновение спать у неё в ногах в обличье кота! Рита усмехнулась – больше про себя, и сказала:

- Обсудим позже. Что вы желаете, для чего и в каком объёме.

- Узнаю знаменитую хватку прекрасной дамы, - наклонил голову граф.

- Ладно, это потом. А сейчас скажите мне, вы, трое – откуда вы все на мою голову, нет, это риторический вопрос, но – что за изумительные разоблачения прозвучали двумя часами ранее внизу? Не слишком ли много всего для одного дня – и происшествие с Эрминой, и нападение, и ещё какая-то тёмная история про вас, Клодетт, нашего гостя, и нашего Филю!

- Да, конечно, - Клодетт, до того полулежавшая в кресле, села прямо. – Я расскажу. Вы помогли Филиппу в трудный момент, и защищали его вчера и сегодня, как рассказал мне Донатьен. Вы должны знать всё.

- Но сможете ли вы сейчас говорить? – забеспокоился Дюваль.

- Смогу, Донатьен. Или вот… давайте, я возьму вас за руку, и мне станет легче.

Она и впрямь нашла его руку на ощупь – они сидели в стоящих рядом креслах, но не смотрели друг на друга. И переплели пальцы.

- Я – урождённая де ла Мотт, Мари-Клодетт де ла Мотт. Мои предки – наши с Филиппом предки – накопили изрядно богатств, и магической силы тоже. Когда-то давным-давно тот наш предок, который был первым ректором магической академии, спас короля, и получил графский титул, владения и принцессу Роган в жёны. И с тех пор де ла Мотты были опорой трона, и наш дед  погиб вместе с последним настоящим королём из Роганов.

- А почему настоящим? Я уже не в первый раз это слышу – настоящий Роган, а что, были и ненастоящие? Самозванцы? – влезла Рита, потом сдала назад. – Простите, это можно и потом. Я не местная, - пояснила она изумлённой Клодетт. – Совсем не местная. И вашей истории не знаю. Но собираюсь узнать.

- Потому что нынешний император – тоже Роган, но по женской линии, - усмехнулся Дюваль. – Наполеон удивил всех, когда ради наследника и ради преемственности власти развёлся с первой супругой и женился на принцессе Роган, единственной выжившей из королевской семьи. И нынешний император Наполеон – младший сын того, первого. И наполовину Роган.

- А ваш Наполеон… он что, был магом?

- Нет, он был простец. Но – очень одарённый простец. Ему не давала покоя боевая магия, поэтому он стал гением артиллерии. А потом – и не только артиллерии.

Вот так. Ладно, это потом. Рита приглушила жадный блеск в глазах и уставилась на Клодетт. Та улыбнулась.

- У деда был младший брат, который не захотел идти на эшафот вместе с королём и скрылся, и появился только в тот момент, когда принадлежность к древнему магическому роду уже не считалась преступлением. Увы, ему не удалось наложить лапу на семейные богатства – потому что император взялся ревностно следить за тем, чтобы те самые древние магические рода больше не обижали – он тоже захотел себе магическую опору трона. И объявил наследником де ла Моттов моего отца, которому на момент смерти его родителей было три года. Отца воспитал герцог Саваж, отдал сначала в восстановленную магическую академию, а потом и на военную службу. И так вышло, что на службе он пробыл до сорока лет, не помышляя о женитьбе. А потом получил серьёзное ранение, вышел в отставку и прибыл в столицу.

При дворе он встретил мою мать, урождённую девицу Санси. Она не была магом, но, вероятно, была прелестной девушкой, если верить портретам и фотокарточкам в нашем доме. Брак сложился без препятствий, и в положенный срок родилась я.

И вот тут-то мы все впервые столкнулись с дядюшкой Жан-Жаком. Он явился к нам в дом, был прилипчив и настырен, обо всём расспрашивал, всё вынюхивал. Он тоже был женат в течение некоторого времени, и у него был сын, Сезар, на пять лет старше меня. Дядюшка всё время приводил кузена к нам и заставлял играть со мной, но кузену было скучно, он запирал меня в шкафу и убегал. А дядюшка выговаривал моим родителям, что они не научили меня подобающему поведению.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мой брат родился через шесть лет после меня. Пока матушка пребывала в ожидании его появления на свет, дядюшка приходил к нам часто и говорил, что непременно родится дочь. По его словам, на это всё указывало. Но родился сын, и слуги болтали, что он явился поздравить отца, услышал новость, разбил бокал с лимейским вином и бросился прочь из дома. И полгода не показывал носа – ни сам, ни с сыном.

Потом, правда, вернулся, а я, было, уже вздохнула свободно, потому что противный Сезар не нравился мне ни капельки. Он по-прежнему запирал меня в шкафу, щипал, да так, что на видном месте не оставалось никаких следов, ставил подножки, а когда я падала, громко смеялся над моей неуклюжестью.

Однажды дядюшка подучил сына, чтобы тот пробрался в комнату младенца и выбросил его из окна, и свалил всё на няньку. Его поймали, стоящим у окна с братом в руках, и матушка просила отца отказать этим родственникам от нашего дома, и отец согласился.

Далее несколько раз моего брата пытались похитить во время прогулок с няньками, но ни разу это не удалось. Матушка просто не отходила от него ни на шаг. А потом однажды ночью загорелись портьеры на окне в детской, и пламя перекинулось на полог кроватки. Брата спасли, но на левой руке у него остался шрам от ожога – отец владел целительскими умениями, но залечить этот ожог бесследно не смог. Ожог имел форму треугольника, - пояснила Клодетт.

Филипп с хмурым видом закатал левый рукав рубахи… и увидел старый, бледный шрам в виде треугольника.

- Да, - потрясённо прошептал он, - этот шрам у меня всегда, сколько я себя помню.

- Теперь ты знаешь, откуда он, - кивнула Клодетт. – А потом, однажды утром, кроватка оказалась пуста, а нянька, спавшая рядом – отравлена. Стакан с недопитым ядовитым лимонадом так и остался стоять на столике рядом. И родители так и не узнали, кто это сделал.

Матушка не пережила, она скончалась через несколько дней после пропажи. А отец разом состарился. Он даже не хотел отдавать меня в школу при академии – потому что боялся отпускать от себя. Но, сам всю жизнь на службе, он понимал важность хорошего магического образования. И я поступила сначала в школу, а потом и в академию. А о моём пропавшем брате мы так ничего и не узнали.

На мой выпуск явились родичи – мол, самое время примириться. Дядюшка, уже изрядно дряхлый, тогда прямо сказал – негоже распылять семейные богатства, нужно соединить их вместе, и для того выдать меня замуж за Сезара. Сезар был неплохо принят при дворе, как подающий надежды молодой маг. Он владел кое-какими стихийными силами, но – не в пример меньше, чем я. Правда, всей моей силы он и не осознавал.

Конечно же, я не желала выходить замуж за кузена, и отец меня в этом поддерживал. Да вот только он отправился на верховую прогулку, конская нога попала в яму, он упал и ударился головой. И мгновенно умер.

Дядюшка мгновенно воспользовался ситуацией и получил от императора разрешение стать моим опекуном до замужества – как близкий родственник. И так же получил согласие на наш с Сезаром брак – увы, его величество не из тех, кто вникает в каждую семейную ситуацию. А дальше… простите, дальше мне придётся говорить о не слишком приятных вещах.

- Переживём, - отмахнулась Рита.

И взяла Клодетт за свободную руку. Судя по всему, девочка настрадалась.

- Когда я стала госпожой Сезар де ла Мотт – сейчас я понимаю, что дядюшка просто магически подавил мою волю, и я не смогла сопротивляться – он рассказал мне всё. Что, оказывается, давно поглядывал на богатства де ла Моттов, и теперь, наконец-то, они в его руках, потому что его сын женат на единственной наследнице тех богатств! Он приказал мне отдать все ключи от сундуков с хранящимися в семье артефактами, но у сундуков не было ключей, они просто открываются от прикосновения законного наследника. И об этом я ему не сказала. Сказала – со смертью отца секрет утерян. Он сам ни за что не доверил бы важное женщине, поэтому поверил.

Правда, он попробовал вскрыть один из сундуков топором. Но топор соскользнул, и он получил по ноге. А когда он попробовал забрать ещё один из подвала отцовского дома – то просто не смог сдвинуть его с места. Сундуки остались в том подвале, все пять, и думаю, так там до сих пор и стоят.

И ещё он рассказал, что исчезновение моего брата – его рук дело. Правда, он проговорился, что не убил младенца, рука не поднялась, а просто отвёз далеко на Юг и подбросил в некий приют. Может быть, ребёнок и выжил. Но не знает, кто он и откуда.

Магические сокровища стояли в подвале, а деньгами он пользовался – сколько мог. И всё время был недоволен, что я до сих пор не родила ему внука – а я не собиралась рожать ему внука. А после того, как он однажды, будучи пьян, признался, что и к смерти моего отца приложил руку… я остановила ему сердце раньше, чем поняла, что сделала.

Правда, меня не заподозрили. Он был стар, нездоров, любил выпить, а его сын очень хотел стать главой семьи. И даже попытался добиться титула графа де ла Мотта, но тут не преуспел – потому что титул должен был отойти моему сыну, а сына не было.

Мой супруг был, мягко говоря, не лучшим из людей, и ко мне относился тоже далеко не всегда так, как подобает относиться к супруге. Я терпела… до тех пор, пока он не привёл в дом любовницу, девицу без родных, без средств и, очевидно, без совести, потому что он дозволил ей рыться в моём гардеробе, носить мои фамильные драгоценности и сидеть за обеденным столом рядом с ним. А если я не желала выходить к столу – то он принимался мучить кого-нибудь из слуг.

А потом я учуяла яд в пище. К счастью, я умею вычленять яды, это семейное, но ни дядюшке, ни Сезару не досталось. И поняла, что не яд, так что-то ещё, и если я хочу жить, то пора действовать.

Это всё случилось в праздник годовщины восшествия императора на престол. Слуг я с утра отпустила погулять – на ярмарку, шествие и гулянье. Любовница Сезара отправилась куда-то в гости, а он должен был заехать за ней позже. Я застала его в гардеробной – перебирал часы и булавки для галстука моего отца. И на требование не трогать только рассмеялся. И тогда я обездвижила его, забрала дорогие мне вещи и подожгла комнату.

К тому моменту я уже знала, что именно Сезар забрался в детскую нашего дома, подлил яд в стакан, из которого пила нянька моего брата, и забрал младенца, когда она перестала дышать. И что именно он натянул трос через ту тропу, где ехал мой отец. Мне не было его жаль, поверьте. Тем более, в доме больше никого не было.

Он там и остался, навсегда. А я забрала фамильные украшения, перевернула вещи в обеих спальнях, своей и Сезара, и подожгла дом ещё с трёх сторон. Это был его дом, не мой, мне не было жаль. И ушла.

А дальше было сложно, но мне удалось замести следы магическим путём и покинуть столицу, и прожить восемь месяцев у одной почтенной женщины, а уже она потом рекомендовала меня на следующее место работы. В столице у меня почти не было друзей, при дворе или ещё в каких-то людных местах я не бывала, очень мало кто мог меня узнать. Но смерть мага – это всегда магическое расследование, и опытный некромант мог подтвердить, что в пламени погиб один человек, а не два, и что этого человека предварительно обездвижили. Не знаю, подтвердил ли, - добавила она, не глядя на Дюваля.

- Подтвердил, - сказал Дюваль со вздохом.

- Но мне нужно было найти новое место, и я нашла его – здесь… Сначала – удивительный волшебный дом, а потом – молодой человек с очень характерным ожогом на левой руке. И он подтвердил, что воспитывался в монастырском приюте, а потом в школе в Фаро, и не знает своих родителей… - она взглянула на Дюваля. – Вот, Донатьен, теперь вы знаете всё. И можете сделать выводы обо мне.

- Я сделал все выводы о вас в день нашего знакомства, Мари, - покачал он головой. – Мы познакомились в день её свадьбы, - сообщил он остальным. – У её супруга было множество приятелей, и он позвал всех, а мы были шапочно знакомы. И вот теперь представьте, что я чувствовал, когда видел, что прекраснейшая девушка на свете становится женой очень неприятного человека, и я не могу с тем сделать ничего! И за всё это время мне досталось разве что несколько танцев на балах – когда вы ещё посещали балы, Мари. И несколько встреч у общих знакомых – когда вы ещё навещали каких-то знакомых. И играли на рояле, а мне казалось – для меня… А потом вы исчезли, совсем исчезли. Не нашли ни вас, ни ваших останков. Но – вы нашлись сами, здесь, у госпожи Маргариты. И теперь я вас никуда больше не отпущу! Если вы не против, конечно, - вздохнул он.

- О нет, - улыбнулась она. – Я не против.

Глава 56. Если будет нужно - я сделаю это снова

После некоторого молчания все посмотрели на Филиппа. А замечательный мальчик Филя всё время этого разговора чувствовал себя как будто не на месте – беспокойно поглядывал то на Клодетт, то на Дюваля, и то и дело задирал рукав рубахи и касался шрама. И снова смотрел – то на шрам, то на Клодетт.

- Мне кажется, молодой человек, сейчас твоя очередь рассказывать, - заметила ему Рита. – Или тебе всё ещё нечего сказать?

- Вот я прямо как чувствовал, что нужно отнестись ко всему этому делу о взрыве с особым тщанием, - усмехнулся Дюваль.

- Кого вы взорвали, брат мой? – приоткрыла глаза Клодетт. – Уж если я созналась в содеянном, вам тоже нужно.

- Да я б лучше этих взорвал, родственничков, - проговорил Филипп. – Чтобы вам не пришлось.

- Мне уже пришлось, - сказала она, - и сделанного не воротишь. Будем жить с тем, что есть, и думать, как сделать, чтобы было лучше. И я думаю, что Донатьен – тот человек, которому вы можете всё рассказать, как есть. Он рассудит по справедливости.

- Раз вы такого хорошего мнения обо мне, Мари, отчего же вы сами не пришли ко мне и не рассказали о ваших родичах? Мы бы придумали, как решить вопрос… менее радикально, - приподнял бровь Дюваль.

- Не скрою, мне всегда было приятно ваше общество, но мы не были с вами настолько коротко знакомы, чтобы прийти к вам и жаловаться на родню. О вас всегда говорили хорошо, и не Сезар и не его отец, а люди, выглядевшие намного более приличными. Но… решиться вынести свой сор из избы? А получится ли? Мне доводилось слышать о том, как жаловавшиеся на мужей женщины вынуждены были возвращаться к ним, потому что так решил суд, потому что во власти тех мужей оставались дети, потому что никто не хочет разбираться с вопросами частной жизни. Мне показалось… что проще самой. И исчезнуть, - Клодетт не смотрела ни на кого.

- Вам удалось, - кивнул Дюваль со вздохом. – И если бы не невероятный случай в лице госпожи Маргариты, то я бы никогда вас и не нашёл. А теперь – нашёл. И не думайте больше о плохом, мы вместе решим, как лучше поступить. Но для полноты картины я желаю выслушать вас, господин граф де ла Мотт, - повернулся он к Филиппу.

Тот аж подпрыгнул.

- Да вы что, какой же я граф?

- Судя по всему, самый настоящий, - улыбнулась Клодетт, потом сняла с пальца какое-то кольцо и протянула Филиппу. – Попробуйте надеть.

Филя с опаской взял тонкий ободок, ничем не примечательный, повертел в пальцах.

- Оно же совсем маленькое!

- Значит, на кончик пальца, - кивнула она.

Он с самым недоверчивым видом надел… и кольцо невероятным образом наделось, засветилось и обрело ярко-красный камень! Не верь глазам своим, просто не верь.

Впрочем, Филечка снова подпрыгнул.

- Но что это?

- Наш с вами великий предок, Филипп, да-да, тот самый, что стал королевским магом и первым ректором академии, любил всякие эффектные штуки. Он и придумал фамильное кольцо, которое будет впору законному наследнику, и обретёт тот вид, который будет ему наиболее подходящим. Вы, очевидно, боевой маг, вот оно и стало таким. У моего отца камень тоже был красным.

- А у вас? – снова нахмурился Филипп.

- А я не могу стать графом де ла Моттом, им по воле короля должен был стать мой сын, которого у меня пока ещё нет. Но вы живы – и он бы не смог им стать, даже если бы и родился. То есть, формально-то мог бы, только вот фамильные сокровища его бы не признали. А вас признают, уже начали.

Где-то рядом шумно вздохнула Люся.

- Вот она, магия-то… не только горшки чистить и дом убирать, - восхищённо проговорила она.

Все рассмеялись.

- Горшки чистить, любезная госпожа Люсиль, тоже нужно. Никто не любит есть из грязных, даже великие маги, поверьте, - улыбнулся Дюваль. – А теперь рассказывайте уже.

- Да нечего там особо рассказывать, - пробурчал Филипп. – Сколько себя помню – сирота, и если в приюте все мы были такими, то потом, в магической школе, уже хватало всяких. И сирот, и из семей, и очень бедных, и очень богатых. Но в школе смотрели не на то, из какой ты семьи, а на то, чего ты стоишь сам по себе, как велики твои силы и как ты научился ими пользоваться. Я научился хорошо, - взглянул он на Клодетт из-под ресниц.

- Мне отрадно это слышать, брат мой, - улыбнулась она. – Необученный настоящий де ла Мотт – это очень опасно для окружающих.

- Обученный – тоже, - пробормотал под нос Дюваль. – Но вы продолжайте, молодой человек, не стесняйтесь.

- Возможно, как раз дело оказалось в том, что у меня нет семьи. И я отвечаю только за себя, и ни за кого более, и если что-то пойдёт не так, то не пострадает никто, кроме меня. И угрожать мне благополучием близких тоже невозможно, с этой стороны я неуязвим. Ко мне ещё на предпоследнем курсе подошли – пара выпускников – и спросили, не хочу ли я познакомиться с отважными людьми, которые рискуют защищать права магов в мире простецов. Потому что магам становится всё сложнее в меняющемся мире, и нужно как-то выживать и защищаться.

Простецы всегда боялись магов, потому что маги сильнее, но им же никто не говорит, сколько сложностей с этой магией? Сколько потов с тебя сойдёт, пока ты выучишься владеть своей силой, а иначе эта сила будет владеть тобой, и недолго, такие долго не живут? Намного проще выучиться стрелять по команде и драться оружием, правда, я знаю, о чём говорю. Но простецы-то считают, что магу достаточно просто взмахнуть рукой, ткнуть пальцем или только лишь пожелать – и всё будет, как он захочет. А не будет. Пока не отдашь частицу себя. Или – всего себя. Я так и думал, что однажды просто отдам всего себя – и это будет правильно и хорошо.

В общем, мне случалось высказываться о положении магов в мире – в разговорах и на вечеринках. Меня услышали, и мне предложили достойное дело. О нет, мы вовсе не хотели уничтожить всех простецов на свете, только тех, кому маги мешают жить настолько, что они начинают убивать.

Вот кого бы я с радостью убил – так это господина Руссо, металлурга, придумавшего, как отлить металл с антимагическими свойствами для холодного оружия и пуль. Но увы, это сделали до меня, правда, его секрет жив и до сих пор используется.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Но это очень непросто, вы должны знать, - заметил Дюваль.

- Знаю, - кивнул Филипп. – Нужна жизненная сила отчаянного простеца. И пока хватает отчаянных простецов, они будут и дальше легко убивать магов. Хорошо, что отчаянных немного. Но плохо, что они знают, куда себя применить.

- И что же, вы начали свою карьеру уже в Фаро?

- Нет, - покачал головой Филипп. – пока я был студентом, то только ходил послушать, что говорят о борьбе магов за свои права. Студенческие кружки не запрещены, я входил в один из них. Мы обсуждали громкие события, и если в Фаро всё достаточно спокойно, и маги не чувствуют притеснения, то в остальной империи всё совсем не так. Я слышал, что в конце прошлого века и в Фаро пытались установить обычную власть простецов, но жители привыкли, что об их нуждах заботятся маги – с момента основания города, и имперским властям ничего не удалось, пришлось смириться и договориться. А в Видонии магу даже могут запретить занять государственную должность, куда это годится! Даже если он на этой должности принесёт намного больше пользы, чем простец.

И ладно бы только запрещали, можно ведь уехать туда, где другие законы, и всё. Но когда убивают людей только за то, что те владеют магической силой – то тут уже никому ничего не объяснишь, извините. Знаете, сколько я разговаривал с простецами, используя силу убеждения? Как раз о том, что и от магов польза, главное – применить каждого по силам его. И знаете, что мне нередко отвечали? Что мага нужно запереть в четырёх стенах, и там пускай приносит свою пользу. Что всех магов нужно изолировать от нормальных людей, как только они родились. Или – как только в них пробудилась сила. Представляете, да? Мне даже уже не кажутся такими уж страшными законы о магах императора Наполеона – потому что они гарантируют магам такое же правосудие и такое же отношение, как к простецам. Просто, ну, с простецов взять нечего, поэтому толку-то их регистрировать и обучать, и отправлять на государственную службу! – услышав глухое ворчание Риты и Люси, мальчик вздохнул, выпил воды и сдал назад.

- Простите меня, госпожа Маргарита, Люсиль. Я не хочу вас обижать, нет. Вы замечательные. Я даже… никогда в жизни не встречал таких замечательных простецов, как вы. Но многие не такие, поверьте, таких, как вы – меньшинство. К счастью, тех, кто идёт убивать магов только за то, что они маги, тоже немного. Но я нисколько не раскаиваюсь, понятно вам?

В общем, когда я окончил курс и получил свой диплом, то мне сразу же предложили ехать в Видонию – на работу. Работой было выслеживание тех самых вредоносных элементов, и охрана от них нормальных магов. Сначала я и служил в магической охране – для приезжавших в город по своим делам магов. Потому что иногда даже ходить по улицам могло быть небезопасно, понимаете?

- Почему? – Рита не понимала.

- А потому, что этот самый «Мир для людей», госпожа Маргарита. И потому, что они вздумали решать, кто человек, а кто – нет. Господин Дюваль, вы знаете, сколько магов было убито в Видонии в последние три года членами этой организации? – сурово спросил Филипп.

- Тридцать три, - ответил Дюваль.

И по нему было видно, что он тоже кое-что сказал бы этим товарищам, если бы встретился с ними лицом к лицу.

- Даже так, - вздохнул Филипп. – Мы знали о двадцати восьми. И среди этих двадцати восьми – пятеро детей разного возраста. И не говорите мне, что я неправ, понятно? Не убедите всё равно. В общем, мы придумали, как их уничтожить. Добрые люди – кстати, простецы – выследили их для нас, весь их комитет, и час и место их сборищ узнали тоже. И мы это сделали – вдвоём с магом-некромантом. Он смог провести меня в тот дом своими путями и спасти после взрыва. И если будет надо – я ещё раз их убью.

Филипп не смотрел ни на кого, а все молчали. Вот так, или ты – или тебя. Война, хоть официально это войной и не называется.

- Скажите, - несмело спросила Рита у Дюваля, - а вы знали этих людей? Ну, которых взорвал Филипп?

- Я знал об их существовании, и принимал участие в их отслеживании и поимке. Мне удалось изловить и приговорить к смертной казни Пауля Рихтера, - судя по тому, как оживились все местные и с каким уважением глянул на Дюваля Филипп, это тоже было какое-то громкое дело. – Да, я бы хотел, чтобы все эти люди предстали перед судом. Потому что я за то, чтобы казнить и миловать по закону, - добавил он. – Все погибшие в том доме деятели «Мира для людей» находились в розыске в нескольких странах – по обвинению в убийствах магически одарённых подданных.

- Так Филе-то нужно ещё и спасибо сказать, - заявила Рита.

Граф Джилио тихонько рассмеялся.

- Как вы оказались здесь? – спросил Дюваль Филиппа.

- После удачной операции и побега из-под носа полицейских мне нужно было скрываться, и явно кто-то из наших продался полиции, уж не знаю, за что. За нами шли по пятам, некромант Клаус то и дело прятался в теневой стороне мира, и меня тоже спасал таким же образом, но даже некромант не может находиться там вечно, а уж другой маг и подавно. Поэтому мы разделились. Мне рассказали легенду о том, что по эту сторону гор есть убежище для магов – мол, стоит от века, и маг может найти тут поддержку. Восстановить силы и следовать дальше своим путём. И ещё что здесь находится сокровище, и если маг обретёт его, то сможет стать сильнее и могущественнее, и совершить то, для чего он вообще существует. Я прошёл через горы и добрался сюда. Мне удалось восстановить силы, и сокровище я, кажется, тоже нашёл, только вот вряд ли смогу его обрести, так уж вышло. Но – теперь вы все знаете обо мне всё.

- И… прости, что за сокровище? – нахмурилась Рита.

Слухи о сокровищах дома её уже порядком напрягали.

- Это уже не важно, госпожа Маргарита, - грустно вздохнул мальчик. – Это… не материальное сокровище. Но от того не менее ценное. И лучше я не скажу о нём ни слова – в моём нынешнем положении.

- Благодарю вас, господин граф, - кивнул Дюваль без тени насмешки. – Вы очень облегчили моё положение, рассказав всё. Теперь мне проще думать, что дальше со всем этим делать. Обещаю подумать и в ближайшее время сообщить.

Глава 57. Что случилось в доме

- А теперь я бы хотела знать, что случилось в доме, - Рита посмотрела на Клодетт. – И с какого дуба рухнул болван Марсо, что полез ломиться сюда в моё отсутствие.

- Очевидно, госпожа Маргарита, с того, что он, как вы изволили выразиться, болван, - со смешком сказал граф.

Граф Джилио, уточнила про себя Рита. Раз тут ещё один граф вдруг объявился, хоть он и обвиняется в совершении преступления.

- Увы, господин граф, вред может нанести и болван. Злобный, завистливый, и ещё много какой болван.

- Вы даже не представляете, как вы правы, госпожа Маргарита, - вздохнул граф. – Но я тоже желаю послушать про господина Марсо.

- Мы с Бабеттой были в гостиной, обсуждали – куда могла пропасть Эрмина, - начала говорить Клодетт. – И даже не сразу услышали стук в двери. И очень удивились, потому что Клод и остальные уже прибыли, а все остальные, кто мог бы появиться, умеют эти двери открывать. И отправились посмотреть – кто там приехал. Увы, я не знакома с этими людьми, но Бабетта, как оказалось, знала их, и они что-то ей рассказали про Эрмину – будто она оказалась в городе, и там с ней что-то случилось.

- Увы, случилось, и я был тому свидетелем, - граф рассказал о воспарившей к небесам служанке-сплетнице и обмороке Эрмины после того случая.

- Ещё бы, если в её возрасте – это тяжело и болезненно, - проговорил Филипп. – Но ей там помогут?

- Старшая госпожа Руа, - кивнул граф. – Очевидно, она маг, раз со знанием дела командовала остальным, чтоб скорее поворачивались. Я думаю, у госпожи Эрмины всё в порядке. Или будет в порядке – через некоторое небольшое время. Впрочем, я всё равно собирался возвращаться в город, могу узнать, как там, всё же, по соседству живём, и передать вам весточку.

Рита смотрела на графа во все глаза – надо же, каков!

- Благодарю вас, господин граф. Я ваш должник, - поклонился Филипп.

- Разберитесь с другими долгами, молодой человек, они у вас, как я вижу, намного более весомы, - усмехнулся граф.

- Продолжайте, Клодетт. Что там дальше вышло?

- А дальше стоило ей только отпереть дверь, как она сразу же получила по голове. Увы, у Бабетты нет ни атакующей силы, ни защитной, да и что случится после сегодняшнего происшествия со всей остальной – не знаю. Но – некий выброс там точно был, одного из разбойников подняло в воздух и шарахнуло об люстру, тогда сломалась часть подвесок. Кроме того, этот дом умеет защищаться – кто-то из нападавших поскользнулся на плитах пола и расшиб затылок, один попытался подняться по лестнице и тоже не преуспел, все ступеньки лбом пересчитал. И я… добавила. Может быть, чрезмерно, но – все они живы, один даже смог убежать, как только понял, что дело плохо.

- Да, сын Марсо, Северин, - кивнул Валя, до того долгое время молчавший.

- Семейный подряд, - фыркнула Рита, поднимаясь. – Пойдёмте и спросим их, что ли? Хорошо спросим, чтоб отмолчаться не смогли? Клодетт, детка, тебе бы тоже лечь.

- Мне… мне уже лучше, правда. Я пойду и посмотрю, как там Бабетта. И постараюсь привести её в чувство. Я немного помогла ей – перед тем, как пойти и позвать господина Валентина. Сколько смогла. Но недостаточно.

Клодетт поднялась, опираясь на кресло, и пошла в комнату к Бабетте. Рита подумала, и пошла туда же. И впрямь, нужно посмотреть, как там девочка.

Девочка пришла в себя и зашевелилась, как только увидела Риту.

- Госпожа Маргарита, что случилось? Эрмина пропала, а господин Марсо напал на дом!

- Так, детка. Эрмина нашлась, она дома, с ней всё в порядке.

- Как дома? Господин Руа, наверное, страшно сердился на неё…

- Там командует госпожа бабушка, - отмахнулась Рита, - она не даст девочку в обиду. Про Марсо мы сами ещё не поняли, что с ним такое. А вот ты как себя чувствуешь?

- Не слишком хорошо, - тихо ответила Бабетта.

Тем временем Клодетт осматривала повреждённую голову поверх повязки – легко касалась кончиками пальцев.

- У неё ж, наверное, сотрясение мозга, - сказала Рита, - после такого-то удара! Убила бы скотину Марсо! Детка, кто тебя ударил?

- Северин, - всхлипнула Бабетта. – Я ничего ему не делала, ничего! Честное слово!

- Зачем вообще двери-то открыла? И как они смогли войти? – сами девы-то, помнится, в начале жались на пороге, пока она, Рита, не пригласила их заходить!

- Господин Марсо сказал, что нужно поговорить – про Эрмину. А Эрмина пропала, и не сказала ни слова. Я и подумала… что правда надо. И открыла дверь, и сказала – проходите…

Ну вот, так оно и вышло. Ни одну дверь в доме не открыли бы, но дел всё равно натворили, сволочи. И Бабетта – простая душа, та самая, где простота – хуже воровства…

- Ладно, лежи и ни о чём больше не печалься. Эрмина дома, ты жива. Мы все живы. Дом цел. И хорошо.

- Только, госпожа Маргарита… я не понимаю. Я почему-то не слышу, ну, своей силы. Я не могу её призвать. Я даже кровь с руки убрать не могу, - девочка вытащила из-под простыни ладонь с пятнами засохшей крови.

За голову хваталась, наверное. Рита взяла носовой платок, сходила в туалетную комнату, намочила его, вернулась и принялась оттирать пятна с ладони, лба, щеки. Ещё бы голову помыть, но это ещё не сегодня. Ванька в детских драках время от времени получал по голове, и однажды – достаточно сильно, и всю эту мутотень с сотрясениями и восстановлениями после травмы она знала хорошо.

- Ничего, поспишь – ещё попробуешь. Вернётся.

- Нет, госпожа Маргарита, - тихо сказала Клодетт. – Бабетта – не маг. Я не ощущаю в ней ни капли магической силы.

- А раньше что ли ощущала? – не поняла Рита.

- Да. Немного, но – было. А сейчас нет.

Бабетта продолжала всхлипывать. Да, только начала привыкать к новой себе – и на тебе, вот оно как.

- Что б я ещё понимала в ваших магах, - пробурчала Рита. – Но всё равно девочке надо спать, после такого-то. А вечером попробовать поесть, наверное, да? Если голова кружиться не будет. А то как ей восстанавливаться-то, без еды?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Да, наверное. Сначала спать.

Клодетт коснулась лба девочки, и глаза, вот только что изумлённо на них глядевшие, закрылись, она задышала ровно и размеренно.

Мужчины ждали в гостиной.

- И как она, госпожа Маргарита? – участливо спросил граф.

- Сотрясение мозга, но – всех узнаёт, всё помнит. Говорит – не ощущает своей магической силы, а вроде была. И Клодетт подтвердила. И ещё говорит, что открыла двери и разрешила Марсо заходить, потому что он задурил ей голову рассказом про Эрмину.

- Всё-таки разрешила заходить, - раздумчиво произнёс Валентин.

- Да, иначе они бы до второго пришествия на пороге топтались, - вздохнула Рита. – И не было бы никаких жертв и разрушений.

- Да, это кое-что объясняет, - грустно проговорил кот.

- Что такое? – не поняла Рита.

- Госпожа Бабетта давала клятву – не причинять вреда вам и дому. А вышло так, что причинила. Не вполне вольно, не совсем невольно. Но понимаете, магам нельзя нарушать клятвы. Даже неприятные, даже сложные. Потому что потом будет отдача, не может так быть, чтобы не было. Это простецы могут болтать языком направо и налево, а маги – нет. Госпожа Бабетта в итоге осталась жива, но – магом ей больше не быть. И я так думаю, что имел место некий всплеск силы, которая накопилась у неё к тому моменту, и который добавил хаоса в наш зал первого этажа.

- Возможно, - согласилась Клодетт. – Силы там было вложено явно больше, чем могла дать я.

Валентин только душераздирающе вздохнул. Тоже расстроился, морда полосатая.

- Так, а теперь, всё же, пойдём поглядим на наших задержанных, - сказал Дюваль. – Господин граф де ла Мотт, если я сниму с вас антимагические артефакты, вы обещаете не сбегать и не причинять никому вреда?

- Не сбегать я уже обещал, - пожал плечами Филипп. – А чтоб вреда никому – извините, не буду я такого обещать. Разве что – находящимся здесь. И то, пока они не вредят госпоже Маргарите, госпоже Люсиль, госпоже Бабетте и… Мари, - он быстро глянул на сестру. – И ещё одному человеку, которого здесь нет.

- Годится, - кивнул Дюваль и снял браслет с руки и тонкую цепь с шеи Филиппа.

Тот радостно принялся шевелить пальцами – разминать, растирать, складывать из них какие-то фигуры.

Пятеро пленников никуда не делись из прихожей – к счастью. Дюваль подошёл к Алоизу Марсо.

- Господин Марсо, извольте ответить, с какой целью вы проникли обманом в этот дом.

Тот молчал. Смотрел злобно – и молчал.

- Может быть, пнуть его? Несильно, не насмерть? – поинтересовалась Рита. – А то нашей девочке досталось, а он тут будет лежать и выкобениваться!

- Не нужно, госпожа Маргарита, - скупо улыбнулся Дюваль. – Он нам сейчас и так расскажет.

И глянул на Марсо строго и пристально. Тот шумно задышал, а потом забормотал:

- Ну так сокровища же, все знают! Здесь же сокровища!

Бормотал как-то неуверенно и очень тихо, но – ни слова больше, только о сокровищах. И подергивался весь, будто у него что-то разладилось в организме.

- Да какие к бесу сокровища! Врёт ведь, как дышит! – возмутилась Рита.

- Похоже на то, - изумился Дюваль. – Сбежать не может, а врать может. Чудо какое-то. Хорошо, я изучу этот вопрос, но – в более спокойной обстановке. Значит, продолжаем следующим образом: эта компания сейчас отправится со мной под крылышко к господину Ламберу. Господин Филипп, считайте, что отпущены на поруки, наше с вами дело не завершено, и его необходимо завершить, - в этом месте Клодетт, она же Мари, громко выдохнула. – Мари, я надеюсь, вы не исчезнете, как сон, и я найду вас здесь снова.

- Не исчезну, - проговорила та, на кого он смотрел.

- И я благодарю всех за помощь и за откровенность, - кивнул он напоследок и открыл портал.

- Так, постойте, - дёрнулась Рита. – У меня там музей не закрыт, в смысле – дом брошен. Мы ж сорвались сломя голову.

- Хорошо, госпожа Маргарита. Я переправлю вас в ваш городской дом, но – если позволите, после этих вот сомнительных лиц. Их нужно запереть немедленно.

- Согласна.

В итоге в городской дом отправились вместе с Ритой Валентин и господин граф, а молодёжь осталась. Впрочем, на месте граф сразу же откланялся и сказал, что пришлёт экипаж за своими работниками, а сам появится уже на следующий день.

А Рита с Валентином убрались в городском доме после нашествия, сгрузили в экипаж последние остатки еды, закрыли дом от посторонних взглядов и отправились обратно обычным образом – в экипаже. Когда впереди показался знакомый флюгер на крыше, солнце исчезло за верхушками деревьев. Ещё один суматошный день закончился.

Глава 58. Лицо закона и порядка

В юности Донатьен Дюваль считал, что магам подвластно в мире если и не всё, то почти всё. Хорошо, очень многое. И если вдруг в том самом мире что-то не так, то ты в силах изменить это – а иначе, какой же ты маг, если плывёшь по течению?

Сейчас он уже не был ни наивным юношей, ни горячим молодым магом. Годы учёбы дали большие умения, а годы службы – научили в любой ситуации сначала думать, а потом уже принимать решение.

И сейчас ему нужно было крепко подумать. Потому что от его решения зависело слишком многое – для людей, с которыми жизнь и так уже обошлась весьма несправедливо. И что скрывать, в благополучии этих людей он был лично и горячо заинтересован.

Донатьен пожелал доброй ночи стражнику Николя, дежурившему в верленском полицейском участке – хотя какой там участок, название одно. Домик с несколькими комнатами, и две из них превращены в помещения для задержанных. И теперь раз есть задержанные – то нужно дежурить, а обычно просто закрывают на ночь, да и всё. Донатьен ещё вчера наложил на периметр разного рода запирающие заклятья, а сегодня подумал и не стал их снимать – потому что Алоиз Марсо был не самым сильным, но магом, и к этому факту следовало отнестись с уважением. Разместить его отдельно от остальных, и избавить от разного рода искушений – например, от мысли о том, что можно сбежать.

Его аура была странна – будто бы нестабильная и колеблющаяся, и в ней было чуточку стихийной магии и чуточку магии жизни, да и всё, и иногда эта малая толика как будто вообще исчезала. Этого Донатьен никак не мог объяснить, и полагал, что нужно заставить Марсо говорить, и из рассказа о его жизни и обстоятельствах этот вопрос может проясниться. Но вообще если в Верлене последнюю сотню лет не проживало ни одного сильного мага, то немудрено, что о магах и магических предметах здесь больше сказки рассказывают, чем знают точно. А, скажем, послушать госпожу Фонтен – это ещё догадаться надо. Или старшую госпожу Руа.

И если о госпоже Фонтен Донатьен понимал примерно всё, потому что легенды о её искусстве ещё ходили по столице, то старшая госпожа Руа являла собой загадку. Впрочем, он надеялся, что эта загадка из тех, которые можно разгадывать не прямо сейчас, а чуть позже, тем более, что общаться с семейством Руа, кажется, придётся, если он всё понял правильно, и чудом найденный граф де ла Мотт пожелает посвататься к старшей дочери здешнего мэра.

А сам Донатьен, конечно же, желал посвататься к Мари де ла Мотт, и как можно скорее. Потому что эту прекрасную даму хотелось окружить теплом и заботой – после всего, что ей выпало. И сейчас он был благодарен судьбе за то, что оказался в Верлене – где бы иначе он нашёл Мари, свою Мари?

Видеть, как лучшая на свете женщина становится женой негодяя – то ещё испытание. Донатьен очень хотел убить Сезара де ла Мотта, потому что привлечь его к ответственности по закону было весьма затруднительно, но если и он станет убивать, то что от того закона тогда останется? И Донатьен начал методично собирать информацию о том, чем тот живёт, где бывает, с кем встречается. Смерть отца Сезара не привлекла внимания – потому что ему было очень много лет, а господин Моро, один из служащих в Департаменте внутренних дел некромантов, сказал, что вероятность насильственной смерти есть, но очень мала – состояние сердца таково, что оно могло остановиться и само – в его возрасте и при его образе жизни. И остаточная целительская магия там как будто тоже была. Донатьен не сразу задумался о том, что целитель может не только подпитать сердце, но и остановить… только после того, как сгорел дом Сезара де ла Мотта.

Сгоревший дом обследовали особенно тщательно – нужно было установить, сколько человек могло там находиться в момент пожара. Довольно скоро выяснилось, что вся прислуга жива-здорова, потому что веселилась на празднике. И особа по имени Марисоль Дидье, по показаниям слуг, состоявшая в любовной связи с хозяином дома, тоже жива – потому что провела утро вне дома. Не нашли только хозяев – проклятущего Сезара и Мари.

Останки Сезара обнаружились довольно быстро. Его смотрели три разных некроманта, и вердикт был – парализован, задохнулся от дыма. Ещё в доме нашли несколько активированных артефактов, и кто их активировал – хозяин, хозяйка, кто-то ещё – установить не удалось. Один из артефактов мог дать эффект парализации… а мог и не дать. От хозяйки же остался только след так называемого магического присутствия – в том, что она была в доме в момент начала пожара, сомневаться не приходилось, но останков её не нашли. Вспомнили, что госпожа де ла Мотт – сильный маг, и ещё вспомнили, что во времена оны в семье был артефакт портала – может быть, она спаслась таким образом?

Теперь, после рассказа Мари, Донатьен не сомневался, что артефакт находится в старом особняке де ла Моттов, в одном из тех мифических сундуков, которые не дались ни Сезару, ни его отцу. Потому что следов открытия портала он в доме не заметил, а опыт был – ему посчастливилось владеть аналогичным сокровищем, и он знал, как оно работает, и какие следы оставляет. Сокровище хранилось в семье с давних времён, и по преданию, было получено принцессой Катрин Рокелорской от её крёстного, кардинала Вьевилля, по завещанию последнего. А после передавалось из поколения в поколение, так и дошло до Донатьена – от деда по материнской линии. Дед чудом пережил революцию и прочие потрясения, случившиеся в течение его жизни, и души не чаял в единственном внуке. А внук принял разнообразное магическое наследство и старался соответствовать великим именам великих предков.

И вот теперь он знает о том дне, когда случился пожар, всё, но стало ли ему легче? Ох, нет. Женщины не должны такого делать, это обязанность мужчин. Или же – обязанность власти. И может быть, когда-нибудь власть сможет. А пока… пока придётся Донатьену.

Вообще он уже всё решил насчёт этих двоих – брата и сестры. И решил, что есть один человек, который должен будет узнать всё, прежде чем он объявит о своём решении. Но этот человек в столице, и навещать его Донатьен будет готов только тогда, когда завершит все здешние дела. А пока ещё он их не завершил.

Дела ждали завтрашнего дня. Марсо никуда не денется, его подельники – тоже, за исключением того, который исчез. Младшего сына. Интересно, он хоть сколько-нибудь маг или же нет?

Сейчас же Донатьен возвращался в гостиницу того самого Марсо, которого оставил ночевать в заключении. Впрочем, он уже знал, что это имущество – приданое супруги Марсо, госпожи Эмильенны. Гостиницу держала её семья, но она оказалась единственным выжившим ребёнком своих родителей, и получила всё. И надо сказать, неплохо управляла имуществом – в отличие от Алоиза, который то и дело старался улизнуть куда-нибудь. Или же засесть в таверне и посудачить с соседями – о видах на урожай, о том, что у кого случилось, о новостях из газет. Большего сплетника Верлен не знал – так говорили про Алоиза. Донатьен покопался в его прошлом – в юности служил в торговом флоте, но недолго. Уволился с некоторым вознаграждением, что, очевидно, и позволило ему получить в жёны госпожу Эмильенну – за нищего не отдали бы, а он покидал Верлен если и не нищим, то близко к тому. Его отец не мог дать ему с собой ни гроша, потому что сам всю жизнь прожил и проработал в чужих людях. Дальше жили, как все – трое детей, дочь замужем в Массилии, сыновья вроде как один на военной службе, а второй – с семьёй в столице, и что же тому, который должен быть на службе, делать здесь, в городе?

Донатьен подумал, что стоит поподробнее расспросить госпожу Эмильенну – что она может рассказать о супруге и о сыновьях. Но удастся ли сегодня – он не знал, значит – завтра поутру. А пока – завернуть за угол, и там уже гостиница. Наверх, и спать. Хорошо, немного помечтать об их будущей жизни с Мари, и спать.

Общая усталость и радостные мысли немного притупили ощущения, иначе он бы давно услышал, что за ним крадутся. А так удалось разве что быстро бросить на себя кое-какую защиту, потом уйти в невидимость – на всякий случай, поднырнуть под руку нападавшего и взять его за горло. Тот был неплох, видимо – и впрямь служил в армии, но – Донатьен тоже не вчера родился и кое-что умел.

Чтобы держать пойманного, ему хватило одной руки, а второй он засветил пару магических фонарей.

- Доброго вечера вам, господин Северин Марсо, - проговорил он с усмешкой. – Как вы любезны, что пришли ко мне сами, вас даже не понадобилось искать. Честно, я думал, что такой исход будет слишком хорошим для всех нас, и поэтому никак на него не рассчитывал.

У младшего Марсо выпал из руки нож, Донатьен тут же его подобрал. Не тот ли самый, с которым напали на Анну Фонтен?

Северин что-то бормотал под нос, очевидно – проклятия. Ну и пусть. Магом он не был, даже совсем слабым, но очевидно – его учили сопротивляться магической атаке, в армии сейчас всех этому учат. Вопрос только в том, хватит ли у тебя сил, и насколько мощный маг стоит перед тобой…

Донатьен обследовал шею и карманы задержанного – артефактов не было. Никакого магического фона не было, просто некий навык тела, говорящий скорее о том, что служба не прошла мимо, чем о серьёзных умениях. Значит, подчинить его своей воле, и пусть идёт сам. Потому что задержанного следует сдать в участок.

Они пришли туда в очень удачный момент – Донатьен не подгадал бы лучше, даже если бы планировал. Старший Марсо колотил в дверь и требовал, чтобы его выпустили, дали ему еды, питья и чего-то ещё, Донатьен не стал прислушиваться. Впрочем, как только бухнула входная дверь, стук прекратился. Очевидно, прислушивается – что это тут происходит.

- Принимайте последнего задержанного, Николя, - громко сказал Донатьен.

- Где это вы его добыли, господин Дюваль? – изумился Николя.

- Не поверите, он сам пришёл. Вот я и думаю – для чего. Может быть, хотел рассказать мне что-нибудь о своем отце, да я зря не стал слушать?

- Северин! Молчи! Не вздумай ничего им рассказывать! Мы всё равно получим своё, то, что принадлежит нам по праву! – завопил старший Марсо из-за двери.

- Николя, готовьте ещё одно помещение. А потом свяжем задержанного Северина Марсо, и то помещение я тоже подготовлю. Чтобы не возникло иллюзии, что можно сбежать. Сбежать нельзя. А говорить я буду с каждым из них по отдельности. Вот и послушаем, кто и что о ком скажет. Начать прямо сейчас, что ли?

- Эй, вы! Дюваль! Отпустите малого, он не знал ничего! – громко сказал Алоиз Марсо.

- Знал или нет – это мы ещё установим, - произнёс Дюваль важно и сурово. – Что, готово? Ведём.

Он не собирался никого связывать, а просто надел Северину на запястье ту цепочку, что ранее снял с Филиппа де ла Мотта. Маг не мог в такой штуке пользоваться магией, а простец не сможет вообще ничего. Только есть, пить и немного шевелиться.

- Выпустите Северина! Он не при чём! Я всё расскажу! – продолжал вопить Марсо.

- Я подумаю о вашем предложении, - усмехнулся Дюваль. – Боюсь, сейчас у меня другие неотложные нужды.

Угрюмо молчавший Северин был водворён в пустую комнату с парой лавок и столом, а Донатьен снова отправился в гостиницу Марсо. Теперь никто ему не встретился, он благополучно достиг своей цели, и первой, кого он там встретил, была как раз госпожа Эмильенна.

- Доброго вам вечера, госпожа Марсо, - снял шляпу Дюваль. – Увы, я с плохими новостями. Мне пришлось задержать вашего супруга Алоиза.

- Добегался, чёрт старый, - вздохнула госпожа Марсо. – А я ведь говорила ему, что нечего лезть в наследство Бодуанов! Не по зубам ему, да и наследников без него хватит!

- Что? – изумился Донатьен. – Алоиз – наследник Бодуанов?

- Это он сам придумал, как я мыслю, а может и не сам, может его отец ему напел, пока ещё землю топтал, тоже тот ещё старый чёрт был. Сбрендили они совсем с этим наследством, и старый, и малый. Ладно бы только сам умом тронулся, а то ещё ж и меньшого нашего сбил с толку, тот бросил службу, приехал сюда, и вечно у них были секреты какие-то!

- Госпожа Марсо, увы, господин Северин тоже задержан. Сегодня они попытались проникнуть в загородный дом Бодуанов, видимо, решили, что раз хозяйка в городе – то можно. Пострадала служанка, и в самом доме разрушения.

- Ох, - только и сказала госпожа Марсо, и села на лавку.

И заплакала. И добавила сквозь слёзы:

- Что ж, от рождения своей головы нет – чужую не приставишь. Идите спать, господин Дюваль, поздно уже. Будет новый день, будут и новые дела.

Глава 59. Кто охраняет сокровище

Утром вроде и можно было не торопиться, но Рита по привычке поднялась рано, даже кот спал, и только кончик хвоста подёргивался во сне. Глянула на Бабетту – спит, бедная, досталось ей вчера. Глянула на Клодетт, или Мари, как её теперь звать-то правильно? В общем, тоже спит. И Филя посапывает. И даже Люся горшками на кухне не стучит. Всем хватило за три прошедших дня. Или просто дождь за окном, вот и спят?

Рита спустилась на кухню, сварила кофе, нарезала бутербродов побольше – явно же, стоит сесть есть, как кто-нибудь подтянется – и села прямо тут, чтобы ничего никуда не тащить. Нужно было понять, какие ещё бумаги и сокровища можно искать в этом доме.

Она с удивлением осознала, что успела сродниться с этим странным домом – на удивление. Она понимала, как в нём жить, дом отвечал ей заботой и защитой. И даже после драки на первом этаже всё не так плохо – Клод с ребятами вчера убрали мусор, осколки и прочее, и собрали и поставили на место все недостающие части люстры. Конечно, снова побелка, и покраска, ну да ладно, глазки боятся, а ручки делают. Это правило здесь работает ничуть не хуже, чем дома.

И вот теперь ей уже не просто предъявили претензии, а прямо напали, и что же? Конечно, напал человек, который здесь, как она понимала, вроде городского сумасшедшего, но и от сумасшедших бывает вред. И разрушения, и пострадавшие. Поэтому нужно поискать. Все документы в кабинете она уже просмотрела, значит – можно поискать, например, в библиотеке.

В библиотеке прочно поселился мальчик Жиль. В местной одежде он выглядел солидно и достойно, и Рита по домашней ещё привычке взяла его в руки, рассмотрела, пригладила растрепавшиеся кудри и посадила на место.

- Скажи-ка, мальчик Жиль, что искал здесь Филипп? Вдруг мне тоже это нужно?

- Он искал старые книги о магии, - прошелестело в ответ.

- И как, нашёл?

- Нашёл.

Вообще-то он нашёл ещё и хронику семьи Бодуанов, которую Рита бегло проглядывала перед презентацией музея. Но правил по магии там не было, и ТТХ домика с точки зрения магических свойств – тоже, и перечня артефактов. В том списке, который хранился в сейфе в кабинете, ничего, помеченного как однозначное «СОКРОВИЩЕ», она тоже не нашла.

- И где я могу их посмотреть?

- На самой верхней полке шкафа справа от тебя.

Что ж, пришлось громоздиться на лестницу и забираться на самый верх. Филя оказался годным сотрудником – переписал все книги в список аккуратным почерком по порядку, и пометил – что расставил их на полке слева направо. Ещё бы номера на книгах подписать аккуратненько – и будет совсем хорошо. Но она сейчас сюда не за этим залезла.

Увы, далеко не каждую книгу из тех, что стояли на полке, Рита могла бы прочитать. Но те, язык которых был ей знаком, выглядели либо учебниками, либо монографиями по магическим искусствам, и были Рите бесполезны – разве только для общего развития. Но может быть, в них описаны какие-то заклинания или процессы, которые были Филе раньше неизвестны, но могли пригодиться в его освободительной деятельности? Наверное, такое собрание полезных книг само по себе сокровище! Показать Дювалю, чтоб проконсультировал? Или хотя бы Мари-Клодетт?

Ох, ладно. Филю тоже можно ещё раз предметно расспросить, уж теперь-то, наверное, у него нет никаких камней за пазухой, и он ответит!

Звук подъехавшего экипажа согнал Риту из-под потолка. Она спустилась, выглянула в окно – точно, граф пожаловал.

Плотник Клод сегодня привёз с собой всё для побелки, и сказал – мы здесь отремонтируем, хозяйка, не беспокойтесь. Ну и хорошо, не будем беспокоиться.

- Господин граф, завтрак? У меня все спят.

- Тогда, может быть, чашку арро? Только с вами, пока все спят? – подмигнул граф и дал ей что-то, упакованное в бумагу.

Рита глянула – там были пирожные. Несколько штук.

- Вы сами отличный кондитер, но ваш вкусный торт мы уже съели. Поэтому я привёз вам замену, - поклонился граф.

В итоге они устроились в кабинете, у распахнутого окна.

- Наши разбойники хорошо размещены в четырёх стенах, и ночью к ним ещё присоединился младший сын Марсо. Его изловил наш друг Дюваль – тот, видимо, от отчаяния, набросился на него ночью. Об этом теперь с удовольствием говорят.

- А не говорят, что за сокровища искал здесь у меня Марсо? – усмехнулась Рита. – А то я сама всё никак не могу их найти, а уже почти весь дом перелопатила. Кроме, разве что, чердака.

- Может быть, там, в укромном углу, стоит сундук, а в нём – накопленные богатства рода Бодуанов? – поднял бровь граф. – И только и ждёт, пока вы до него доберётесь?

- А я всё никак не иду, да? Хорошо, пойдёмте.

- С вами? Искать сокровища?

- Ну да.

- Но я больше не претендую на сокровища этого дома, - покачал граф головой.

- Я вам их не предлагаю, сама не имею, - фыркнула Рита.

- Правда, я бы попретендовал на ваше время и внимание, так что – мне подходит.

- На моё внимание? – не поняла Рита.

- Именно, дорогая госпожа Маргарита. Проще говоря – попретендовал бы на вас. Вы необыкновенно привлекательная женщина, смотреть на вас и слушать вас – большое удовольствие. Ваша энергия заразительна, с вами вместе хочется что-нибудь делать. Хотя бы смотреть чердак.

Что? Что такое он ей сейчас говорит? Что ли, что она ему нравится? Как женщина, а не как хозяйка магического имущества?

- Но… но… - она попыталась возразить, однако, не нашла подходящих слов.

Слать его лесом вроде бы не за что, он ей много помогал в последнее время. Но ей и в голову не приходило, что она может быть интересна для кого-нибудь, да не просто для кого-нибудь – для мужчины!

- Всё хорошо, госпожа Маргарита. Я чувствую, за вами давно никто не ухаживал, так просто позвольте мне это делать.

- Подумайте хорошенько, господин граф, - неуверенно произнесла Рита. – Я вас, конечно, с порога не погоню, но я совсем не уверена, что мне всё это надо, понимаете? Я не девочка, семьёй нажилась уже, спасибо. Одни проблемы от той семьи!

- У меня нет никакой семьи, - улыбнулся граф. – Я вижу, что вы справитесь со всем, за что берётесь, но всё же хочу предложить вам немного внимания и заботы. Я не буду надоедать вам, обещаю. Что вы говорили? Сходить на чердак? Так пойдёмте же.

- Ну хорошо, пойдёмте, - неуверенно сказала Рита и поднялась с кресла.

На чердаке она бывала пару раз мельком, и помнила огромное пространство, во всю крышу, заваленное всем на свете. Найти тут что-нибудь – занятие долгое, и скорее всего, бесперспективное. Хотя конечно, по уму надо бы всё это пересмотреть и перебрать. Что-то выбросить, что-то к делу применить.

Граф шёл за ней следом и не выражал никакого неудовольствия от повсеместных куч хлама. Ну вот, мил друг, посмотри, как я живу и чем занимаюсь. Рита и понять не поняла, какая нелёгкая дёрнула её пойти в самый тёмный угол, где не было окошек в крыше. И там тоже что-то было навалено.

- Домик, а можно нам немного света?

Сработало! Света появилось именно что немного – несколько шариков, они пристроились над головами Риты и графа и поплыли следом.

Ох, а паутины-то тут, мамочки! Рита пожалела, что нет в руках веника, подхватила какую-то тряпку с пола и принялась обмахивать всё, что попадалось ей под ноги и под руки. Из-под паутины проступала мебель – кресло с невероятно красивой обивкой и  резными подлокотниками, прялка – вот прямо прялка, с колесом, тоже красивая, резная, сундуки – несколько штук, с а вон там, кажется, доспехи, надо же – вот прямо доспехи, и совсем не ржавые!

А потом она почувствовала взгляд в упор. Вот прямо взгляд, да. И пригляделась сама.

Первым побуждением было завизжать и убежать, и Рита даже немного отшатнулась назад. Натолкнулась на графа, выдохнула. Это её дом, с неё за него не по-детски спрашивают, на него нападают, с него и с неё всё время что-то хотят. Она должна знать, что водится у неё в углах. Даже в самых тёмных и страшных. Потому что она должна знать, что водится в её имуществе.

Свет отразился в двух глазах, а потом кучка в углу зашевелилась, из неё показались лапы, то есть – ноги, много, голова, а затем и округлое туловище. Мамочки, паук. Здоровенный паук. И что теперь? Кусаться будет?

А потом Рита вспомнила. Паутина как метод консервации (работает, заметила мимоходом, дерево не рассохлось, металл блестит, из тканей нитки не высыпались), кони-пауки и прочее. Паучья Матерь.

- Здравствуйте, - кивнула Рита как могла спокойно. – Как поживаете?

- Спасибо, неплохо, - проскрипело из угла.

Ага, пока вы не припёрлись – повисло в воздухе невысказанным. Граф положил руку Рите на плечо, чуть пошевелил пальцами. Мол, я здесь. Рита только вздохнула.

- Если вы предпочитаете, чтобы вас не беспокоили – скажите. Я пойму. Или если вас наоборот – нужно кормить, и ещё как-то о вас заботиться. Скажите, я сделаю. Валентин рассказал о вашей роли в сохранении имущества, я вам весьма благодарна.

- И что же, прямо будете – кормить? – в голосе существа явно слышалась усмешка.

- А чего нет-то? Каких только, простите, упырей, не доводилось кормить, за всю жизнь-то! Только я не знаю, чем вы питаетесь. Вроде бы, пауки едят насекомых, но вам нужны какие-то очень крупные насекомые, я таких и не встречала, да и не хочу.

- Мышами я питаюсь, - скрипнуло существо. – Будете ловить?

- Живыми? Или можно из мышеловки?

Существо рассмеялось – вот прямо рассмеялось, хотя снаружи это было больше похоже на скрипучее хрюканье.

- А говорят, дамы боятся мышей.

- Я не дама, - отрезала Рита. – И я должна знать всё, что водится на моей территории. Мышей тоже. И пауков. Простите, госпожа, если что не так.

- Спасибо, справляюсь, - сообщило существо. – И чего же вы хотите, уважаемая хозяйка?

- Хочу знать, что за сокровища хотел найти в моём доме болван Алоиз Марсо, - сообщила Рита. – Потому что я тут за всё время уборки пока ещё не нашла ничего такого, что однозначно можно трактовать как сокровище. Я нашла отличный дом, много хорошей мебели, великолепную коллекцию книг и артефактов, и много просто старых личных вещей.

- Вы всё правильно нашли. Сундука с деньгами или драгоценностями здесь нет – кроме фамильных украшений Бодуанов, их я вам отдам, раз пришли. Деньги Люсьен вложил, и должен был сделать это неплохо, я полагаю, там накопился приличный доход. А с домом вы справляетесь, я вижу.

Чёрная туша сдвинулась, и Рита увидела стоящую на полу у стены шкатулку. Крупную деревянную резную шкатулку. Она помедлила немного, потом подошла и взяла. Тяжёленькая! Целый ларец.

- Благодарю вас, - Рита поклонилась. – Могу я ещё заглядывать к вам иногда? Могу с мышами. Могу с курицей. Вы едите жареное мясо? Или только сырое?

- Ем, чего ж не несть, но предпочитаю – необработанное, - паучиха снова засмеялась.

- Поняла, - кивнула Рита. – Будем делиться. Молока на блюдечке не желаете?

- Я не кот, - существу было весело.

- Хорошо, я поняла. Спасибо, с вами было познавательно, - Рита одной рукой прижала к себе ларец, а второй взяла графа за свободную руку и потянула назад.

- Вот правильно, мужчину держите крепче и не выпускайте. Когда ещё вам такой встретится? – всё ещё булькала паучиха.

Рита взглянула на графа – и быстро пошла к лестнице вниз, не выпуская его руки. И успела увидеть краем глаза, как сброшенная было ею паутина затягивает тот угол снова.

- А я не верила, - прошептала она уже на лестнице.

- Ничего себе, - граф качал головой. – Вы отважная женщина, госпожа Маргарита.

- Я просто подумала, что это – тоже моё, раз здесь живёт. И не мне бояться своего. Хотя… своеобразно, конечно.

- Пойдёмте, посмотрите свой трофей.

Они спустились на второй этаж – Рита даже не стала оглядываться на шум от проснувшихся домочадцев – и пошли сразу в кабинет. Рита открыла ларец… красота, что и говорить.

Ларец был полон украшений – всяких и разных. С камнями – огранёнными, отшлифованными – и без. Жемчуг, янтарь. Резная кость. Металлические цепочки, кольца, застёжки, булавки, что-то ещё. Некоторые были старыми и очень старыми – было видно по обработке камней и металла.

- Ох, я как-нибудь потом это подробно рассмотрю, - сказала она и закрыла ларец.

И поставила его в сейф.

И очень вовремя, потому что в кабинет вошёл, постучавшись, Валентин.

- Почему не разбудили, госпожа Маргарита? – произнёс он укоризненно.

- Почему раньше не познакомил меня с той, что живёт на чердаке? – в тон ему ответила Рита.

- Думал, вы испугаетесь. Вы же тогда испугались, ну, в прошлый раз.

О да, орала, как резаная.

- Ничего, выжила. И мы нашли сокровище. Наверное. Или его очередную часть.

- Это замечательно, что вам его… отдали, - сказал Валентин. – А сейчас нас ждёт господин Дюваль. И вас, господин граф, он тоже просил прибыть.

Глава 60. Живой артефакт

Вот так Рите довелось увидеть местное отделение полиции – или что оно такое здесь. Домик не отличался от соседних – тоже кирпичный, тоже двухэтажный. На втором этаже, как ей сказал шёпотом Валентин, располагались кабинеты – Ламбера и его помощника Мерсье. А на первом – помещение для дежурных сотрудников и комнаты для задержанных. И вот как раз в комнате дежурных нервный господин Мерсье командовал очистить круглый стол от крошек и мисок, и принести ещё лавку, чтобы все сели – да, все, и дамы тоже.

Кроме Риты, здесь присутствовала Анна Фонтен – деятельный Дюваль привёл её следом за их компанией. Рита тут же подошла к ней.

- Доброе утро, госпожа Анна. Как ваше здоровье?

- Доброе утро, дорогая моя, - госпожа Анна тихонько пожала Рите руку. – Что со мной сделается? Всё хорошо, а с тех пор, как я передала имущество Бодуанов в надёжные руки – и того лучше. Я слышала, у вас вчера были неприятности?

- Ещё какие, - кивнула Рита. – Но сейчас, кажется, всё тоже хорошо. Почти. Бабетта пока ещё плоховато себя чувствует, но её лечат. И входной холл нужно белить и красить заново, но мы уже начали. И если господа Марсо расскажут нам, что это было – то будет совсем хорошо.

Дамы уселись рядом на приготовленные стулья, с другой стороны от Риты сел Валентин. Граф с улыбкой подставил себе стул сбоку от Валентина, а Дюваль попросил оставить ему место возле госпожи Фонтен. Сам же он отправился добывать задержанных вчера обоих Марсо.

Первым он привёл младшего, тот был потрёпан и хмур, смотрел с прищуром, и Рита подумала – встреть такого на пути, испугалась бы. Если старший Марсо в своей грязной одежде и с брюхом никак не мог выглядеть серьёзной угрозой, то этот – вполне. Алоиз был всклокочен и сед, а Северин – высок, плечист, черноволос и черноглаз.

А может быть, его отец просто пользуется своим недотёпистым видом, а на самом деле там – бездна, о которой лучше не знать?

Ламбер с помощником тоже уселись за стол, по обе стороны от младшего Марсо. Но говорить начал Дюваль.

- Итак, господа и дамы, перед нами Северин Марсо, вчера он был замечен в нападении на загородный дом семьи Бодуанов, которым сейчас владеет госпожа Маргарита, а после того – ещё и на меня. Кроме того, у меня есть вот такой предмет, взгляните, - он достал из внутреннего кармана нечто, завёрнутое в носовой платок, и принялся разворачивать на столе.

Все увидели небольшой металлический браслет – просто согнутую полоску металла, незамкнутую. Но на её внутренней стороне было что-то написано. Даже – выгравировано. Северин Марсо с шумом втянул в себя воздух и зажмурился.

- Можно? – спросила она.

- Да, госпожа Маргарита, посмотрите, любопытно.

Рита взяла предмет, и глянула на его внутреннюю сторону. «С.М. на долгую память от О.Б.»

- И кто такой О.Б.? – спросила она. – Или такая?

- Такой, - кивнул Дюваль. - Оноре Бушар, служивший вместе с господином Марсо-младшим. Пару лет назад имела место история о том, как оба они во время учений попали под обвал в горах где-то поблизости отсюда, и едва выбрались, спасая друг друга, а потом обменялись такими вот памятными вещицами. Я прав, господин Марсо? – взглянул он на Северина остро и давяще.

- Да, - буркнул тот. – Ну, было, и в этом нет никакого преступления. Только я давно уже потерял этот браслет, много времени прошло. Вообще не знаю, где вы его нашли.

- А вот это как раз очень интересно, где я его нашёл, - почти что промурлыкал Дюваль. – Потому что нашёл я его в саду госпожи Анны Фонтен, судя по следам – в том самом месте, где было совершено нападение на неё, возле калитки в стене, разделяющей дом госпожи Фонтен и дом Бодуанов. Там ещё были следы крови на камнях, и следы армейских сапог – помимо следов туфель госпожи Анны.

- Знать не знаю, - отрезал Северин. – Я браслет давно потерял. Мало ли, кто его подобрал и подбросил?

- Снять правый сапог, немедленно, - скомандовал Дюваль так, что Рита чуть было сама не полезла под стол разуваться.

Северин тоже подчинился, как миленький. А Дюваль тем временем доставал из того же внутреннего кармана какой-то слепок, оказалось – подошвы.

- Я залил воск в след, оставленный сапогом в том самом приметном месте, сейчас сравним, - взял из рук Северина сапог и показал всем рядом его и слепок подошвы.

Идентично, сказала бы Рита. Гвоздики на каблуке (один выпал), трещина, и сам сапог стоптан. Но кожа хорошая, и наверное, разношен по ноге – за долгое время.

- У меня нет вопросов, - покачал головой Мерсье.

- Спасибо, господин Дюваль, что нашли злоумышленника, - кивнул и Ламбер.

- Знаете, господа, каждый человек оставляет в пространстве следы своего присутствия. Незримые для другого человека, но отчётливые для мага. Даже если сам он магом не является. Мне было достаточно один раз увидеть господина Северина Марсо, чтобы понять – на госпожу Фонтен напал именно он. И мне бы хотелось узнать, господин Марсо, для чего вы это сделали. Надевайте сапог и рассказывайте.

Северин наклонился обуться, а где-то в стороне раздался громкий стук в дверь.

- Я всё расскажу, он не виноват! Я заставил его, он не мог отказать мне! – кричал изо всех сил Алоиз Марсо.

- Ну как? Будем слушать главу семейства? – Дюваль обвёл взглядом всех, сидевших за столом.

- Ещё как будем, - кивнула Рита. – Пусть и про госпожу Анну говорит, и про то, что у меня в доме забыл вчера, и зачем вот этот его сынок девочку ударил, скотина!

Одну руку Риты сжала госпожа Анна, другую взял Валентин и легонько погладил. Всё спокойно. Паниковать не нужно, ругаться – тоже.

Дюваль сам привёл Алоиза Марсо, сам и усадил.

- Ни отец, ни сын не смогут сдвинуться с места без моего дозволения, - пояснил он. – А сейчас, господин Марсо, будьте любезны рассказать, всё и без утайки. Чем вам не угодил прежний нотариус, зачем вы покушались на госпожу Фонтен, и что вас вчера привело в дом госпожи Маргариты.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Буасси я не трогал, - отрезал Марсо. – И ничего о том не знаю. Это не мои дела, о них спрашивайте Руа, Сюлли или Талона, это их грязные делишки.

- Можно подумать, сам-то ты никаких грязных дел никогда не вёл, - усмехнулся Ламбер.

- Сам может и вёл, но сейчас речь не о них вовсе. А в их дела не мешался. Хоть и имел право, как член городского совета. Но их много, а я один, и никто бы меня не поддержал. Вот если бы имущество Бодуанов стало моим – другое дело. Но – не вышло.

- Не вышло, господин Марсо, - сурово произнёс Валентин.

Рита и не думала, что он так умеет.

- Могли бы и своему присудить, - Марсо смотрел на Валентина в упор.

- Не мог бы. Вы мне не более свой, чем любой другой житель этого города, прав никаких у вас нет, а я нашёл владельца в соответствии с волей господина Люсьена Бодуана, о которой знает каждый житель нашего города – если он ещё не выжил из ума, конечно.

И выразительно так глянул на Марсо – мол, ты-то, приятель, как раз очень похож на сумасшедшего.

- Мой дед был бастардом Люсьена Бодуана! – заявил Марсо. – И в доме должны быть о том бумаги!

- Нет там таких бумаг, - покачала голвой Рита.

- С чего это вдруг? – поинтересовалась молчавшая до того госпожа Фонтен. – Господин Люсьен был приличным человеком, и ни за что бы не оставил ребёнка на произвол судьбы. Тем более – я своими ушами это слышала – он горько сожалел о том, что не имеет наследника, и ему не было важно, был бы тот наследник рождён в законном браке – или же нет.

- Откуда это вы могли слышать? Совсем из ума выжили, да? – огрызнулся Марсо.

- Господин Люсьен был большим другом моего отца, - сказала госпожа Анна. – И частенько бывал у нас дома. И они говорили о многом… а я присутствовала при тех разговорах. Мне было пять лет, когда скончался господин Люсьен, но я всё отлично помню.

Все уставились на госпожу Анну, будто впервые увидели, а Дюваль негромко сказал:

- У меня нет причины сомневаться в словах госпожи Фонтен. А вот откуда взялась легенда о происхождении семейства Марсо – я бы послушал.

- Мне о том говорил мой отец – до самой его смерти, - глухо сказал Алоиз. – И говорил, что раз я всё же стал немного магом, то это тоже доказательство!

- Вот-вот, расскажите, как так вышло, что вы стали немного магом, - кивнул ему Дюваль. – Потому что мне кажется, что от рождения вы никаким магом не были.

- Ну… - почему-то смутился Марсо. – Давно это было.

- И что случилось – давно?

- Мне было восемнадцать лет, я только поступил служить на торговый корабль, и это был мой первый рейс – на Восток, за пряностями, красителями и другими редкостями. Там-то я и встретил того мага, а он искал человека, которому нечего терять. Ну, мне было нечего терять, я и домой-то возвращаться тогда не думал, потому и согласился. Он провёл надо мной этот, как его? Эксперимент. О том, что в особых условиях даже простец может воспринять магическую силу. Это потом уже я узнал, что был далеко не первым подопытным того мага, и все остальные не выжили. А я выжил, не знаю, почему, но – выжил. Наверное, потому, что был предрасположен к магии с рождения, вот! Он вживил мне внутрь эту штуку, которая позволила видеть магию. Теперь я всегда мог точно сказать, где есть магическая сила, а где – нет. И отличить простеца от мага. И смог увидеть в доме господина Гийома открытые окна, и забраться внутрь тоже смог – ну, когда вернулся домой, тянуло меня туда, как магнитом. И деньги сами в руки шли, не поверите, ничего для того не нужно было делать. Ну, может, немного обмануть, немного глаза отвести, чутка внушить – но ведь работало, в самом деле, работало! Правда, в последний год – всё хуже и хуже, а вчера и вовсе плохо стало, после бойни в доме колдуна. Наверное, это девка, та, вторая, которая внутри пряталась, выпустила наружу силищу, и нас знатно поболтало! И пожгла же ещё, не постеснялась! И вот после того мне как-то совсем худо, и магии уже не вижу, никакой. Почти.

- Глупцом ты был, Алоиз Марсо, глупцом и помрёшь, - отрезал Валентин. – Сколько раз тебе было говорено – не лезь? И госпожа Эмильенна тебе твердила, и я говорил, и ещё кое-кто, кажется. Вчера ты обманом заставил Бабетту позвать тебя внутрь, а твой сын ударил её по голове. А Бабетта, в отличие от тебя, была магом, принесшим клятву, и эту-то клятву она и нарушила, послушавшись тебя. Удар по голове спровоцировал стихийный выброс силы, и эта-то сила вас и помотала, госпожа Клодетт уже в конце немного от себя добавила, для верности. Но Бабетта поплатилась за беспечность и доверчивость, а чем поплатишься ты?

- Видимо, тем, что вскоре помру, - мрачно усмехнулся Алоиз. – А уж кем помру – про то тебе неведомо, ты-то вовсе не человек!

- Так это что, выходит, в вас вживили артефакт-накопитель? – Дюваль смотрел на Марсо как-то по-новому, как на интересное явление. – Тогда всё становится понятным о вашей странной ауре, которая то есть, то её нет. Живой артефакт, надо же! Но похоже, он разряжается, ваш артефакт. Вам что-нибудь говорили о подзарядке?

- Нет, - покачал тот головой. – Ничего. Потому что это невозможно.

- Маг может принять силу другого мага. А вы? Вы можете?

- Нет, не могу. Поэтому говорю сейчас, а вы слушайте и запоминайте. На старуху Фонтен Северин напал по моему слову, потому что если бы она померла, не успев передать имущество, которое хранила – то чары скрытности рассыпались бы, и в дом смог бы попасть всякий, кто захотел. И я тоже. И можно было бы взять там магические штуки, и к делу приставить. А когда оказалось, что Валентин притащил откуда-то никому не известную женщину и назвал её хозяйкой, я понял, что надо торопиться. Но потерпел неудачу – Северин думал, что старуха умерла, после таких ран не выживают, но она почему-то выжила.

Почему-то выжившая старуха переглянулась с Ритой. Рита улыбнулась и подмигнула ей.

- И после того, как эта новая хозяйка рассказала всему городу о том, что собирается сделать в том доме, я понял, что нужно ехать и брать всё в свои руки – пока я ещё могу. Я думал, у них там никого не осталось, все в городе, а там оказались две девки! Ну, может, и не надо было одну из них по голове бить, но она ж нас дальше дверей бы не пустила!

- И как вы думали ходить по дому? – поинтересовалась Рита.

- Напоил бы стены своей кровью. И попросил. Я думаю, дом принял бы меня.

- Если бы ты проделал это до того, как дом признал госпожу Маргариту – то могло бы получиться. Но не теперь, увы, зря ты меня не слушал, - презрительно сощурился Валентин.

- Я думал, что в стенах дома Бодуанов мой артефакт снова наполнится и заработает, как в молодости!

- А вот это вряд ли. Если ты не можешь воспринять силу от других, не смог бы и от дома, - покачал головой Валентин.

- Так что, вся твоя магия – это было враньё? – вдруг спросил у Марсо молчавший до того Северин. – И я подставился ни за грош, нам всё равно ничего не светило?

- А ты никогда не узнаешь, светило или нет, так и помрёшь в неведеньи, - мрачно усмехнулся Марсо. – Никогда нельзя знать, к чему приведёт то или иное дело. Не выставь меня отец из дома без гроша – я бы никогда не нанялся во флот. Не служи я на корабле – не попал бы в далёкие края и не получил бы силу. Не было бы у меня силы – не рискнул бы сделать ничего из того, что сделал. Не оговорил бы нашего казначея – деньги прибрал я, а досталось ему. Не засадил бы в темницу нашего помощника капитана – если бы я этого не сделал, капитаном стал бы он, а не я. Не стал бы капитаном – не заработал бы денег, и ни Эмильенну бы мне её родители не отдали, ни гостиницу, да и вас троих, оболтусов, не было бы на свете, ясно? – взглянул Марсо на сына.

- Ясно и достаточно, - кивнул Дюваль. – Ламбер, я думаю – вернуть обоих под стражу. Я выскажу свои соображения о том, как быть с ними дальше, но – решать вам. Я думаю, что молодому человеку не миновать исправительных работ, а со старшим пока повременим. Понаблюдаем.

Рита и прочие молча смотрели, как обоих Марсо увели, а потом Дюваль вернулся к ним.

- Благодарю вас за помощь, - коротко поклонился он. – Господин граф, будете непредвзятым свидетелем. Вы не маг, и ваше слово имеет вес и здесь, и в столице. Расскажете, если вас спросят. Всех же остальных я прошу молчать обо всём, что было здесь сегодня сказано, особенно – если дома вас будут об этом спрашивать. А сейчас я готов проводить вас – кто куда пожелает.

Госпожа Анна пожелала домой – перевести дух. А Рита и компания – тоже домой. День ещё не закончен, и можно ещё что-то успеть.

Глава 61. Кто заходил на кухню

Донатьен Дюваль проводил почтенных дам по домам и вернулся в участок. Ламбер уже куда-то отправился, но он-то и не нужен, он только поглядывает да командует, а дела делает совсем другой человек. К нему и заглянем.

Молодой, с виду хрупкий, светловолосый. Ему бы статьи в газету писать, как Морелю, а он служит под началом у Ламбера. Или всё же есть у него какой-то интерес к работе?

- Господин Мерсье, не уделите ли мне немного времени?

- Конечно, господин Дюваль, - уныло кивнул тот.

От чего уныние? Нет результата или наоборот, есть, но делиться с приезжим выскочкой не хочется? Впрочем, поглядим, если там вдруг что – результатов на Донатьенов век хватит.

Мерсье пригласил Донатьена в маленькую комнатку, где, кроме заваленных бумагами шкафа и стола, ничего больше не помещалось. Он вытащил из-под стола табурет, а потом сходил и принёс стул, и кивнул на него Донатьену.

Донатьен обеспечил невозможность подслушивания – мало ли, что, тут мимо ходят и Ламбер, и местная стража, и ещё гости по камерам сидят – и спросил:

- Вы ведь составили совё мнение о кончине господина Буасси?

- Составил, - кивок вновь вышел донельзя унылый.

- И почему же никому до сих пор не предъявлено обвинение?

- Потому что… да не выйдет ничего, господин Дюваль. Даже с обвинением.

- И что же, у Буасси нет влиятельных родичей, которым нужно, чтобы вышло? Вы можете говорить, нас не подслушают. Иногда магом быть не только приятно, но ещё и полезно. И я даю слово, что не стану использовать вам во вред ничего из того, что вы мне расскажете. Если вы знаете о магах хоть немного больше того, что в городе болтают, то должны понимать – маги обычно своё слово держат. А вроде бы знать должны, раз окончили столичную полицейскую школу.

- Вы даже об этом знаете? – изумился Мерсье.

Парень, похоже, просто утратил всякую надежду на то, что здесь получится заниматься настоящей работой. Вроде бы в городке тишь, да гладь, да божья благодать, а копнёшь чуть глубже – так и странные наследственные дела, и живые артефакты, и маги, которые не знают о себе, что они маги, и нераскрытые убийства на этой почве просто отлично приживаются.

- Хорош бы я был, если бы не знал, - заметил Донатьен. – Так вот, господин Буасси. Что вам удалось узнать?

- Мне удалось узнать, что в тот день на кухне дома Руа болтался некий Пьер Эрикур, вроде бы он присватывается к тамошней кухонной прислуге Нанетт, а вроде бы и не присватывается, в общем – ему случается там бывать, но не часто. И вот одни утверждают, что в тот день означенный Эрикур там был, а другие говорят – ничего подобного, не был. А при попытке спросить разом всех – хором теряют память и не отвечают вообще ничего. Или врут, я чувствую, что врут, но не могу сообразить, на чём их можно поймать, чтобы то враньё наружу выплыло. Просто я пытался выяснить, что могло произойти, отравили Буасси с открытыми, так сказать, глазами, по слову хозяина дома или ещё кого из его семьи, или же был кто-то посторонний. И выходит, что посторонний вроде был, но его покрывают, что ли. Нанетт вообще разом всю память потеряла, обо всём, как только всех хозяев не перетравила ненароком. Кухарка тамошняя, Лизон, тоже тётка себе на уме – ей, кажется, не хочется, чтоб в городе болтали, будто на её кухне кого-то травят. Вот и болтают глупости, или молчат.

- А что господа Руа? Господин мэр, его супруга?

- Господин мэр просто дозволил допрашивать всех, кого я сочту нужным, чтоб очистить себя от подозрений. Госпожа Софи – ну, с неё толку никакого, она только слышит об убийстве, сразу же начинает верещать, что быть не может и какой кошмар.

- А со старшей госпожой Руа говорили?

- Со старушкой-калекой? А зачем? Она же старая и сама не ходит, - растерянно пожал плечами Мерсье.

Дюваль только вздохнул, а про себя посмеялся.

- Друг мой, та дама, которую вы изволили назвать старушкой-калекой – один из двух сильных магов в этом чудном городке.

- В самом деле? – Мерсье вытаращился на Донатьена, как будто впервые увидел. – А кто второй?

- Ещё одна старушка-калека, конечно же. Госпожа Фонтен. Поверьте, такими свидетелями нельзя разбрасываться ни в коем случае. Старушки, даже если и не маги – нередко кладезь информации о том, что происходит в доме. А уж если маги, так и вовсе. И что же, вы больше не пробовали добиться правды от прислуги в доме Руа?

- А у меня был, фактически, только первый вечер, в воскресенье. И немного следующее утро. А потом вернулся из Совилье господин Ламбер и прямо сказал, чтобы я не совал свой нос в дом Руа. Он справится.

- И как? Справился?

- Как видите, - вздохнул Мерсье. – Я не знаю, выяснил ли он хоть что-нибудь, он мне не рассказывает. Не считает нужным. Отправляет разнимать скандалы в таверне Марсо – если таковые случаются. Или споры на рынке по воскресеньям. А бокал, из которого выпил Буасси, и тут же помер, я не дал унести, подменил и спрятал. Здесь, конечно, нет никакой лаборатории, даже и в Совилье нет, но где-нибудь же есть А когда Ламбер спросил меня о том бокале, я сказал, что велел не прикасаться к нему, да и всё, не знаю, чем дело кончилось.

Но вообще у них троих были общие дела – у Руа, Буасси и Талона. Ламбер тоже с ними хороводился, но те были втроём, а его иногда звали, как я понимаю. Они вкладывали деньги во что-то вроде железнодорожной концессии, и ещё Талон в прошлом месяце о каком-то проекте болтал, мол, вложения быстро окупаются. Я случайно слышал, меня пригласили вместе с Ламбером к Талону на обед.

- И вы мне сейчас об этом легко говорите? – усмехнулся Дюваль.

- Так всё равно ж дознаетесь. Лучше я сразу же покажу, что не замешан в этом деле. А наоборот, заинтересован в том, чтоб разобраться, только кто мне даст.

- Я дам, мне не жаль, - честно сказал Донатьен. – Пойдём к Руа? Говорите, кухарка и её помощница? Вот с них и начнём.

В дом Руа они ради разнообразия дошли ногами – благо, недалеко. Позвонили у входа, и Донатьен сказал, что желает беседовать кое-с-кем в доме. Их пустили, но на дороге возникла Софи Руа – в чём-то невероятно объёмном и столь же невероятно розовом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Добрый день, господин Дюваль, господин Ламбер. Моего супруга нет дома, а я, к сожалению, ухожу, у меня дела. Не могли бы вы заглянуть к нам попозже, например, на ужин?

- Дорогая госпожа Руа, мы очень благодарны вам за приглашение и непременно воспользуемся, - когда нужно, Дюваль умел быть очень галантным. – Но сейчас мне нужно переговорить с вашей кухаркой и её помощницей.

- Зачем это вы будете отрывать её от работы? – нахмурилась госпожа Руа. – Она должна варить обед, а не болтать!

- Не беспокойтесь, я не задержу её надолго.

- Я думаю, вам незачем с ней разговаривать. И тем более – с Нанетт! Я прошу вас удалиться, и вернуться позже, когда дома будет мой супруг. А вам, господин Мерсье, я слышала, господин Ламбер вообще запретил приходить сюда и расспрашивать!

- Так, госпожа Руа. Мне очень жаль, но – я имею полномочия несколько большие, чем господин Ламбер, и даже чем господин Руа. Поэтому вы сейчас не будете спорить и пропустите нас в дом.

Госпожа Руа нахмурилась и пыталась придумать ещё какой-нибудь довод, но из-за её спины раздался ещё один голос.

- Софи, вы ведь куда-то собирались? Вот и ступайте. И не мешайте людям выполнять их работу.

Поскрипывание больших колёс – и рядом с Софи Руа появляется её свекровь, Амелия, старшая госпожа Руа. Супруга мэра бросила на них на всех раздражённый взгляд, схватила шаль и шляпку, позвала камеристку и вместе с ней буквально выскочила из дома. А Донатьен добавил ей вслед несколько слов – чтоб не разболтала никому об их незапланированном визите.

- Всё к лучшему, господин Дюваль, - сказала старшая госпожа Руа. – Ступайте и делайте, что должно.

- Вы не возражаете? – уточнил он на всякий случай.

- Я вам ещё и помогу – чем смогу. Загляните потом в гостиную, выпьем арро и побеседуем. И вы, молодой человек, тоже, - милостиво кивнула она Мерсье.

После таких слов оставалось только пойти на кухню.

- Вот Лизон, здешняя кухарка, и Нанетт, её помощница, - сказал Мерсье.

Донатьен увидел толстуху в белоснежном переднике и накрахмаленном чепце, причёсанную волосок к волоску, суровую и строгую. И девицу лет восемнадцати, чепец у неё сидел криво, а о фартук она уже не раз вытирала грязные руки.

- Доброго вам дня, - кивнул Донатьен. – Лизон, изволь-ка ответить, да как на духу, кто посторонний был на твоей кухне в тот день, когда отравился господин Буасси?

Лизон как на стену натолкнулась, а Нанетт шумно втянула воздух и закрыла лицо руками. Впрочем, природная живость брала верх, и глаза показались над ладонями.

- Никого не было, я уже говорила господину Мерсье, - пробурчала кухарка, ни на кого не глядя.

- Это ты говорила, как говорила, а теперь смотри на меня и говори, как есть, - Дюваль снова прикрыл помещение от подслушивания и глянул на Лизон посуровее. – Я маг, и могу заставить тебя сказать, сама не заметишь, как расскажешь. И то, о чём я спрошу, и ещё то, о чём не смогу спросить, потому что даже и не подозреваю. А сейчас я вижу, что тебе есть, что скрывать.

- Ну да, я вам скажу, а потом Пьер мне голову-то и проломит вечерком! А не мне, так племяннице моей, - фыркнула тётка.

- А пока он проламывает головы не тебе, а кому-то другому? Любопытное место этот ваш Верлен, честное слово. То ночью с ножами бросаются, то головы проламывают. Кому голову-то проломил? Бабетте вроде бы не он, а Северин Марсо, кстати, этого Пьера с ними не было?

- Что, Бабетту убили? – взвизгнула девчонка. – Она-то не при чём, она вообще ничего не знает, её в тот день в кухне и близко не было! Она, бывало, помогала на стол носить, а тут её специально не позвали, потому что Пьер не велел, сказал, что только мы, чем меньше людей знают – тем лучше! И её всё равно убили? Просто потому, что была в доме и случайно могла знать? Значит, молчи – не молчи, а нас то же самое ждёт, а я не хочу помирать, ясно вам, тётушка? – и она пихнула кухарку локтем в бок, оттёрла её и заговорила: - Это Пьер, да. Он в тот день пришёл – вроде как ко мне, а какой там, если в доме столько важных гостей, то ни минуточки свободной нет, только и успевай – подавай, носи, убирай и тарелки меняй! Я ему про это сразу сказала, а он на меня как зыркнет, так я и замолчала! И не смотрела, что он с тем подносом делал, на котором стоял бокал, из которого потом пил господин Буасси. Но я не знала, что он хочет вот прямо убить, нет! Мало ли, может, он там записку написал и тихонько подложил! Не знаю, ничего не знаю, - девчонка упала на лавку и заревела в фартук.

- Хорошо, спасибо, Нанетт. А теперь, будь любезна, скажи ещё одну вещь: где нам искать этого Пьера, чтоб наверное встретиться с ним? – вкрадчиво спросил Донатьен.

- А чего его искать, дармоеда – у господина Талона он служит!  - сказала кухарка. – Только что ни день – по городу слоняется, кого другого бы за такое дело уже давно со службы турнули, а тут – ходит, нос задравши, и ничего ему не делается!

Дюваль переглянулся с Мерсье – всё было понятно, здесь больше делать было нечего.

- Мы уходим. А вы помните – если сами об этом разговоре не разболтаете, то никто о нём и не узнает, - сказал он напоследок. – А если кто из вас разболтает – тут уже пеняйте на себя.

Помня о приглашении госпожи Амелии, Донатьен отправился в гостиную. Почтенная дама ожидала там, с ней была и юная Эрмина – бледная, но, несомненно, в порядке. Стол успели накрыть для перекуса и передышки, но казалось неправильным прямо сейчас сидеть и беседовать. Хотя, конечно,  ему очень хотелось побеседовать со старшей госпожой Руа.

- Госпожа Амелия, вы не обидитесь, если мы прямо сейчас откажемся от вашего предложения, но постараемся заглянуть к вам чуть позже? Я очень хочу побеседовать с вами, но, боюсь, есть неотложное дело, которое не ждёт.

- Неотложные дела нужно делать, - улыбнулась госпожа Руа. – Ступайте, и будьте осторожны. Защита есть? – и глянула пристально, как будто каждый день отправляла мужчин на битву.

- Есть, - улыбнулся Донатьен.

- Тогда возвращайтесь с хорошими вестями, - кивнула она.

- Непременно, - он склонился поцеловать ей руку, а потом быстро направился к выходу.

Мерсье следовал за ним.

Глава 62. Компаньоны

День Жермона Руа не задался с самого утра. Да и не только этот, вчерашний - тоже!

Нашлась Эрмина, но – со скандалом. Теперь дом напоминал крепость в осаде – Софи страдала от того, что Эрмина испортила свою репутацию настолько, что её уже не возьмёт замуж никто и никогда, а матушка встала грудью на защиту внучки и не позволяла родителям даже разговаривать с ней иначе как в её присутствии. И усмехалась, что случись сила не у Эрмины, а у Эжени, так та бы уже весь дом развалила по кирпичику, послушав, что думают о ней родители, с её-то характером. И что Эрмина – не просто хорошая и добрая девочка, а теперь ещё и сильный маг, и её будущее нужно определять, исходя из этого момента.

Да-да, и где же теперь искать другого сильного мага Эрмине в мужья? Можно подумать, они на дороге валяются, или на деревьях растут, эти сильные маги!

Среди этих событий уже даже почти забылось представление, которое устроила проклятая госпожа Маргарита, новая владелица имущества Боуанов. И даже граф Джилио, поглядев на всё это, публично отказался от своих притязаний – и только Жермон Руа из всего собравшегося общества обратил внимание на этот факт, наверное, потому, что больше ни для кого этот факт не имел такого громадного значения.

Граф отказался от притязаний на дом Бодуанов – значит, с графа не получить денег. Граф не пожелал взять в жёны Эрмину – и это тоже означает, что с графа не получить денег. И вообще, это Жермон Руа предложил зацепить графа чем-нибудь здесь, в Верлене, потому что тот выглядел человеком, не очень-то задумывающимся о том, откуда у него деньги – очень уж легко он их тратил. Провести в городе некоторое время – непременно в собственном доме, гостиница Марсо ему не по чину. Выезд такой, что даже у Бодуанов не лучше, а тамошние конюшни всегда были всем на зависть, это и в городских хрониках отмечается. Слуг, которые ему не понравились, тут же рассчитал, и нанял других, и платит им столько, что прислуга всех соседей только облизывается. Ну как не подоить такого человека?

Правда, что-то не выходило его доить. И отправляясь на обед в дом Гаспара Талона, Жермон Руа думал – как он будет рассказывать об этом остальным. Говорить, как есть, что Жермон просчитался – не хотелось. А как тогда?

Откровенно говоря, он уже устал. Устал прикрывать их дела, тем более, что ему-то ничего и не перепадало от тех дел, иначе разве сидел бы он без денег? Но семь лет назад, когда и Талон, и Сюлли поддержали его назначение на должность мэра, то сразу и сказали – с нами вас непременно назначат, и будете вы первым человеком в нашем славном городе. Но потом вы нам поможете, немного поможете.

На самом деле это «немного» оказалось очень даже много. Ну хорошо, будучи совладельцем весёлого дома, Жермон кое-что имел. И с контрабандистов, доставлявших с их стороны через горы в империю всякую революционную пропаганду и оружие, тоже имел. Но остальные имели много больше, даже Ламбер, которого сначала тоже позвали только для того, чтобы иметь надёжное прикрытие.

Да кому какое дело до веселого дома и контрабандистов, честное слово? Всё это нисколько не мешает жителям Верлена!

Правда, часть городских налогов тоже оседала в карманах компании, но – не такая, чтобы об этом громко кричать. Жермон ещё подозревал, что Гаспар Талон пользуется доверенными ему деньгами клиентов – втайне от родичей, конечно же, потому что родичи такого бы не одобрили, у них в семье с дисциплиной жестко. Это Гаспару повезло жить и работать на окраине, где за ним никто не смотрит, а в крупном городе ему бы такое с рук не сошло.

Как только в город приехал с какими-то неизвестными целями целый богатый граф, хоть бы и не из древней знати, но – с настоящими деньгами, компаньоны озадачились – как можно на том графе заработать. И уже представили, как продают ему дом Бодуанов, а выплаченный им налог за сто лет раскладывают по своим сундукам. А Жермон ещё выговорил себе двадцать пять процентов за услугу от самого графа. И вот теперь – что? Говорить, что ничего не выйдет?

Но оказалось, что судьба послала передышку. Не успели они сесть за стол, как явился Анатоль Ламбер, да не просто так, а с новостями. И рассказал невероятную историю о дураке Марсо, у которого внутри оказался настоящий магический артефакт! Ну куда это годится, скажите? Как так жить-то можно, с артефактом внутри? И наверное, этот приезжий молодчик Дюваль прав, что вывел дурака на чистую воду. И теперь он может проваливать обратно в свою Паризию! А то ходит тут, нос везде суёт – куда это годится?

Правда, дальше уже пришлось выкручиваться самому Жермону, потому что Анри Сюлли глянул на него нехорошо и спросил:

- Ну и что же, дорогой господин мэр, что у нас с графом Джилио? Собирается ли он своими деньгами как-то способствовать процветанию нашего славного города, и нашему личному – в том числе?

- А вы сами попробуйте, дорогой наш господин судья, договориться с ним по какому-нибудь денежному вопросу. А я на вас погляжу, - как мог ядовито сказал Жермон. – Он готов оплачивать только то, что ему каким-нибудь боком интересно. Например – восстановление дома Бодуанов для никому не известной пришелицы.

- Пришелица обладает недюжинной деловой хваткой, и в умении вести дела утрёт нос многим знакомым мне мужчинам, - негромко сказал Гаспар Талон. - Вот кого бы я привлёк в наше предприятие. Она бы не растерялась, и придумала бы для нас пару-тройку источников обогащения, да таких, что никому из нас бы и в голову не пришло!

- Лучше бы её вовсе не было, - покачал головой Сюлли. – Потому что тогда мы смогли бы реквизировать в пользу города все те средства, что вы и ваша семья успешно приумножали по завещанию Люсьена Бодуана. Конечно, что-то пришлось бы отдать на городские нужды, но что-то досталось бы нам. Жаль, что Марсо так глупо попался, можно было бы решить дело и свалить на него. Кстати, Ламбер, вы не пробовали предъявить ему убийство Буасси?

- Пробовал, - вздохнул тот. – Он открестился от всего при Дювале, и тот поверил.

- Дюваль нам не по зубам, но мы сможем дождаться его отъезда, думаю, ему в Верлене больше нечего делать. А вот новая хозяйка дома господина Гийома мне ощутимо не нравится, - гнул своё Сюлли.

- Мне тоже не нравится, - хмуро сказал Ламбер. – Зачем нам такая? Какой ещё музей? Зачем он? Жили всю жизнь без музея, и дальше проживём!

Тут ради разнообразия Жермон даже был готов с Ламбером согласиться – никакого музея не нужно!

- Скажите, Талон, как там поживает ваш талантливый молодой человек? – спросил Сюлли. -  Может быть, мы попросим его ещё об одной услуге?

- Вы про Пьера? – уточнил Талон. – Но вы представляете, сколько он вообразит о себе, если мы обратимся к нему ещё раз? Он и так считает себя неуловимым и неукротимым, - банкир усмехнулся.

- Только не говорите мне, что не знаете, что с такими делать, - ухмыльнулся Сюлли. – Будет болтать – разговор короткий. Будет драть нос – тоже. А возьмётся за шантаж – ну, терпеть не станем.

Вот точно, Пьер Эрикур хорошо умеет шантажировать, скотина, Жермон знал это на своей шкуре. Но неужели Талон решится уничтожить человека, который верно ему служит? Настолько верно, что не останавливается ни перед чем?

- Хорошо, давайте позовём его, - Талон позвонил в лежащий перед ним на столе колокольчик и сказал вошедшему слуге: - Пьера ко мне, немедленно.

- Пьера вот только недавно позвали в дом Руа, - сообщил слуга.

- Это ещё зачем? – не понял Жермон.

- Не могу знать. Господин Мерсье не сказал.

- Мерсье? – поднялся Ламбер. – Что он здесь делал?

- Ну… замялся слуга. – Вообще-то в дверях он сказал, что ищет вас, и что у него к вам срочное сообщение. Его и пустили. А он пошёл дальше и велел позвать ему Пьера, и что-то сказал про дом господина мэра и какую-то служанку, Нанетту, что ли, она вроде слёзно просила Пьера найти.

Талон хмурился, Ламбер ругал подчинённого, Сюлли молчал, а Жермон ничего не понял, и только вертел беспомощно головой, когда в столовую вошёл Донатьен Дюваль.

- Добрый день, господа. Извольте оставаться на своих местах. Пьер Эрикур арестован и препровождён порталом в столицу, он дал признательные показания по делу о смерти господина Буасси. Бокал, из которого пил господин Буасси, был изучен специалистом, состав яда известен. Компоненты яда были приобретены у доктора Курси вами, господин Талон. И в связи с этим у меня есть вопросы к вам четверым.

Быстрее всех сообразил Талон – вытащил пистолет и выстрелил. Но Дюваль сделал молниеносный жест рукой, и пуля изменила траекторию и ушла в потолок, где и застряла. От второго его жеста Талон некрасиво плюхнулся обратно в своё кресло.

- Господин Талон немного обездвижен, что сделать с остальными? Или сами не будете совершать глупостей?

Не будем, подумал Жермон, и сел поудобнее. Потому что за Дювалем зашёл Мерсье, и ещё какие-то неизвестные люди, оказалось – из столицы, аж из управления внутренних дел. И дальше Дюваль начал говорить, и Жермон понял, что он знает если не всё, то многое – вот холера, кто б только знал, что он так может! Ведь, выходит, не зря ходил тут по городу, говорил с людьми как бы между делом и разнюхивал! И разнюхал.

Но были и хорошие новости – если проклятущий Пьер в столичной тюрьме, то его, Жермона, некому шантажировать? Ну, хоть так. А мэром может быть кто угодно другой, он, Жермон, не против.

Дюваль же давал какие-то пояснения столичным гостям, а потом поинтересовался:

- Господа, теперь-то откройте тайну – чем вам не угодил компаньон? Почему вы решили от него избавиться?

Почему-почему… Потому что Талон хотел изготовить и продать акции некоей несуществующей компании, и даже вложиться на первых порах в некую мифическую прибыль для владельцев этих акций, чтобы убедить их покупать ещё и ещё. А потом объявить предприятие банкротом, и скрыться с деньгами. Или не скрыться, потому что всё равно делать всё планировалось не от своего имени, а через подставных лиц. И они вроде бы даже договорились, но Буасси принялся возражать. И говорить, что когда они наживаются на человеческой похоти, алчности или глупости, то это допустимо, а самим обманывать людей неправильно. Они долго спорили с Талоном, и все остались при своём. Жермон тогда тоже задумался – стоит ли поддерживать столь сомнительное дело. А потом Буасси умер у него в доме, за его столом, и спокойно проникший в его дом подлец Пьер просто показал ему неприличный жест и вышел. Вот так. Сиди смирно, Жермон Руа, и не высовывайся, а то хуже будет. Правда, Ламбер запретил своему подручному ходить и допрашивать, сказал – спустит на тормозах. Видимо, не вышло. Ещё с того момента не вышло, как проклятущий Валентин прямо из его дома связался с кем-то в столице, и всё рассказал. Всё и покатилось.

- Скажите, господин Руа, а вы-то как дошли до жизни такой? Зачем вам всё это?

Жермон будто очнулся – за размышлениями он не заметил, как исчезли из-за стола Сюлли, Ламбер и Талон, они с Дювалем остались вдвоём.

- Понимаете… они помогли мне стать мэром. И хотели поддержку после того, - сказал он со вздохом. – И ещё, - всё равно ведь дознается, гад! – Понимаете, у меня есть внебрачный ребёнок, сын. Его мать – Франсин, сестра Пьера Эрикура. И Пьер шантажировал меня этим, потому что если бы стало известно – это был бы удар по моей репутации. И конечно, Пьер рассказал об этом Талону, а тот – остальной компании. Если бы узнали моя мать и Софи, моя жизнь бы весьма осложнилась. И моей репутации в глазах горожан был бы нанесён урон.

- А так-то, конечно, вы остались безупречным, - усмехнулся Дюваль. – Хоть бы внука показали своей матушке, она у вас необыкновенная.

- Чтобы она необыкновенно сжила его со свету?

- Зачем ей это? – изумился Дюваль. – О вашей супруге ничего не скажу, но мне кажется, что ваши остальные домочадцы – приличные люди.

- Я подумаю, - отмахнулся Жермон. – Меня вы тоже задерживаете?

- Всего лишь запрещаю вам покидать город до окончания процедуры разбирательства.

- Я и так никуда не собирался, - он поднялся и пошёл к выходу из дома.

И спрашивается, что же теперь будет?

Глава 63. Что теперь будет

Рита белила потолок в прихожке, стоя на магическим образом увеличившейся стремянке, и уже даже почти закончила это благое дело, когда пришёл Валечка.

- Госпожа Маргарита, а госпожа Маргарита…

- Да, Валичек, я здесь, что такое?

Вообще, конечно, темновато уже, нужно света добавить.

- Домик-домик, сделай свет поярче, пожалуйста. А то завтра с утра какой-нибудь угол перебеливать придётся.

Свет стал ярче, и свежепобеленный потолок в этом свете казался прекрасным, но руки у Риты уже не поднимались. Хорошо, Люся ужин готовит, хоть на кухню потом не тащиться.

- Госпожа Маргарита, слезайте.

- Сейчас, вот этот угол ещё на один раз, и всё.

- Госпожа Маргарита, слезайте немедленно.

- Да что там случилось? – она оторвалась от потолка, опустила руку с кистью и голову опустила тоже.

- Ожидаются гости. Я думаю, вам стоит спуститься и переодеться. Вы уже сделали очень много и очень хорошо. Дальше мы справимся. А вы ступайте, пожалуйста, переодеваться, госпожа Клодетт вам поможет.

- Что ещё за гости на ночь глядя?

- Господин Дюваль готов рассказать новости. Кажется, важные. И я так понял с его слов, что он будет не один.

- Что значит – не один? Сколько тарелок-то на стол ставить?

- Разберёмся, госпожа Маргарита. Вы, главное, ступайте переодеваться.

Что ж, пришлось спуститься вниз, убрать остатки извести и кисть, кисть вообще надо помыть, и пол тоже надо помыть. Но Валя не дал ей ничего мыть, а только муркнул – проваливай, мол, уже, сказал – доделаю, значит – доделаю.

И в самом деле, когда через полчаса умытая и переодетая Рита пришла встречать гостей, в придверном холле было разве что сыровато – но так и будет, пока известь не высохнет.

А потом посреди холла засветился портал, и в дом начали заходить гости.

Первым появился Донатьен Дюваль – и Рита раньше не видела его таким, одетым как большой вельможа – чёрный сюртук из тонкой шерсти, на жилетке вытканы узоры белым по белому, в галстуке переливается булавка, на пальце старинный перстень. Следом за ним из портала выбрался граф – ну, тот всегда при параде, даже когда в холщовых штанах приходил ремонт делать, он это как-то умеет. Третьим, озираясь, показался сотрудник местной полиции Николя Мерсье – чистый и подтянутый, но тощий и заморенный, не кормят его, что ли?

- Госпожа Маргарита, простите нам это вторжение, но мне показалось, что оно необходимо, - поклонился Дюваль. – Я хочу поблагодарить вас – вы очень помогли мне и моему делу, даже не подозревая о том. Ваше появление в этом городе вскрыло кое-какие нарывы… которые иначе никак не вскрывались. Господин граф тоже поспособствовал этому, - поклон в сторону графа – но мы с ним сошлись на том, что ему одному такой результат оказался бы не под силу.

- Неожиданно, - заметила Рита. – Но раз пришли – что стоять на пороге, проходите. Будьте моими гостями.

- Благодарю. И прошу вашего дозволения открыть портал ещё раз – но уже там, где мы сможем побеседовать, все-все-все. Потому что есть люди, которым нужно бы присутствовать, и которые очень хотят сюда попасть, но – это не самые подвижные люди на свете, у них другие достоинства.

Рита начала что-то подозревать, а когда из портала посреди гостиной показалось кресло на колёсах, в котором королевой восседала госпожа Амелия Руа, а везла то кресло Эрмина – она просто поздоровалась с почтенной дамой и бросилась обниматься с девочкой.

- Детка, про тебя столько всего рассказывали! И что из того правда?

- А про вас, госпожа Маргарита, и про дом – знаете, сколько всего рассказывали? – смеялась Эрмина.

- Родители в порядке? Эжени? Младшие?

- Да, насколько это сейчас вообще возможно, - вздохнула Эрмина.

- Я думаю, госпожа Маргарита ещё не в курсе последних сегодняшних новостей, - усмехнулась госпожа Амелия.

Тем временем Дюваль ещё раз нырнул в свой овал и привёл с той стороны госпожу Анну Фонтен. Та первым делом вручила Рите знакомый продолговатый футляр.

- Держите, дорогая, храните, и пусть он никогда никому не пригождается!

Да, верно. Пусть лучше лежит без дела, чем используется – потому, что не просто так.

А все домочадцы тоже понемногу подтягивались. Клодетт представили почтенным дамам – пока, по её настоянию, как компаньонку Риты. Бабетта хлюпала носом на плече у Эрмины, а та говорила, что Бабетта чудесная, и пусть даже не думает сомневаться! Филя сунул было нос, увидел толпу народу, и попытался сбежать, его хотела поймать Клодетт, но он сказал – поможет принести закуски снизу. Это было что-то новенькое. Сама же Клодетт осмотрела сначала одну почтенную даму, потом вторую, и перемолвилась с каждой несколькими словами – очевидно, никому более не предназначенными.

И наконец, все приборы и все закуски были доставлены и расставлены, все уселись вокруг стола и приготовились слушать.

Говорил Дюваль, и Рита с удивлением узнала, что в городе сменилась власть, и в банке сменилась власть, и из прежнего городского Совета ничем не запятнанными оказались доктор Симон Курси, часовщик Поль Доре и священник отец Адриан. Пока они осуществляют руководство и отвечают на вопросы, но вскоре, кажется, состоятся новые выборы, и дальше уже глава департамента назначит мэра.

- Так вышло, что здесь собрались люди либо не здешние, либо – здешние, но ничего не решающие, либо очень недавно здешние, и наверное, вы просто не были в курсе слухов о том, насколько странное место этот город Верлен. И люди-то пропадают неведомо куда, правда, бывает, что и появляются, неведомо откуда. И следы многих, находящихся в розыске, ведут куда-то сюда, - он выразительно глянул в сторону Филиппа. – И с деньгами тут тоже случаются не всегда объяснимые вещи, и глава семьи и банкирского дома Талон сам лично просил меня разобраться в том, что происходит. И вовсе не наследство господина Гийома оказалось тому причиной.

- Вот именно, а то разболтались тут – и люди пропадают, и ещё неизвестно что, - пробурчала Рита. – А в целом-то сами виноваты!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Примерно так, госпожа Маргарита.

- Но от чего умер бедняга Буасси? – спросила госпожа Амелия.

- От сложносоставного яда. Обычного, не магического. Гаспар Талон, как оказалось, был человеком образованным, и кое-что о ядах знал.

- Он консультировался у меня, - заметил граф. – Но я представления не имел, для чего ему это понадобилось. Мало ли – интересуется человек, он и путешествиями моими интересовался с такой же прытью. И знать – не значит непременно использовать, так ведь? – он внимательно взглянул на Дюваля.

- Верно, - согласился тот. – Присутствующий здесь господин Мерсье догадался спрятать бокал, из которого пил нотариус. И сегодня я предложил этот важный предмет на осмотр госпоже Мари-Клодетт, зная, что та обладает соответствующими знаниями, и сможет вычленить составляющие вещества, даже если уже прошло некоторое время.

Точно, Рита слышала, что наверху ходили, что-то делали, и даже голос Дюваля вроде бы слышала, но ей очень уж не хотелось спускаться из-под потолка.

- И что же теперь будет? – спросила Люсиль.

- Преемник господина Буасси через день-два начнёт принимать посетителей, - сообщил Дюваль. – Он догадался, где искать бумаги своего отца – тот запрятал их от посторонних при помощи магического артефакта, оттого Ламбер и не нашёл ничего сразу же после убийства. Кроме книги, в которую господин Буасси записывал все заверенные им документы, было спрятано ещё и письмо – предназначенное для пересылки в столицу в том случае, если он умрёт насильственной смертью. И я с ним тоже ознакомился, и там было описано много деталей того, как господин Талон и компания проворачивали свои дела. Преемник господина Талона появится на днях – кто-то из сыновей главы компании. А господин Руа, увы, не будет больше мэром. Госпожа Амелия, чем ваш сын занимался до своего утверждения в должности?

- Он был секретарём городского Совета – следил за документами, за тем, как принимали горожан по разным вопросам, всё знал о городском землевладении и землеустройстве. Может быть, кто-то из новых людей в совете захочет воспользоваться его знаниями, их хватает.

- Кстати, может быть. Высоких должностей ему больше не занимать, но никто ж не мешает приносить пользу городу и получать доход, - усмехнулся Дюваль.

- Скажите это матушке, - улыбнулась Эрмина. – Она весь вечер твердит, что жизнь кончена, что на неё показывают пальцами на улице, и что мы с Эжени никогда не выйдем замуж, потому что никто не захочет на нас жениться! Эжени огорчается, а я рада – потому что мне перестанут сватать тех людей, за которых я замуж совсем не хочу, - смеялась она.

- А за каких ты хочешь? – поинтересовалась бабушка барышни.

- Я… пока не уверена, хочу ли, - она быстро опустила взгляд в тарелку.

- Постойте, и что же – мне нужно будет снова объясняться со всеми новыми банкирами и нотариусами? – нахмурилась Рита. – И заново представляться городскому Совету?

- Городской Совет сам решит – что им надо, когда соберётся, - отрезал Валентин. – А вы никому ничего не должны. Кроме разумной суммы налогов, но об этом мы поговорим с новыми властями – когда они появятся.

- А вообще, дорогая Маргарита, отчего бы вам не объявить бал? – спросила госпожа Фонтен. – Ваша бальная зала уже почти в порядке, ваша столовая сверкает, так и хочется снова увидеть этот дом полным гостей! Чтобы в зале звучала музыка, и танцевали, - мечтательно сказала она.

- Какой ещё бал? Что с ним делать? – не поняла Рита.

От ремонта ещё не очухались!

- Принимать гостей и показывать, как прекрасен стал этот дом в ваших руках, - поддержала коллегу госпожа Амелия. – Я с удовольствием отправлю обеих внучек, даже если не смогу присутствовать сама. Девушки должны танцевать!

- Да я никогда никаких балов не устраивала, верите? – спросила Рита.

- Верим, дорогая, верим, но у вас под рукой самый лучший распорядитель бала, какой только может быть, - сообщила госпожа Фонтен.

- Это кто? – не поняла Рита.

- Валентин, кто ж ещё!

- Валя? – Рита недоверчиво глянула на кота.

Тот, по своему обыкновению, пожимал плечами – могу копать, могу не копать, могу ремонт, могу бал.

- По традиции балом в доме Бодуанов завершалось лето и начиналась осень, - продолжала госпожа Анна.

- Разве что если вы мне всё объясните – что делать и как, - сказала Рита. – Но я бы лучше ещё пару пробных экскурсий провела – для детей там, или ещё для кого.

- Одно другому не мешает, дорогая. А вашу экскурсию я сама с удовольствием послушаю.

- Мне тоже случалось устраивать балы, я помогу вам, госпожа Маргарита, - подал голос молчавший до того граф. – Буду очень рад способствовать возвращению жизни в нашу с вами бальную залу – раз уж так вышло, что я с ней так близко знаком, - улыбнулся он.

Так, кажется, я опять во что-то встряпалась, думала Рита. А тем временем Люсиль что-то со смехом говорила молодому сыщику Мерсье, Клодетт беседовала с госпожой Амелией, а Эрмина и Филипп поглядывали друг на друга… и молчали. Очень характерно молчали.

- Скажите, господин Дюваль, что будет с Филей? – тихонько спросила Рита.

- Мне нужно будет отлучиться в столицу на несколько дней, а потом я вернусь и расскажу, что с ним будет, - ответил тот с улыбкой. – Пока он по-прежнему должен быть верным своему обещанию не сбегать. Мне достаточно того, что он останется в вашем доме, применяйте его способности, у вас отлично выходит занимать этого одарённого молодого человека. Но вы напомнили мне об одной вещи, её тоже нужно сделать до отъезда.

Он спросил о чём-то Мерсье, потом – госпожу Анну, а потом Рита вдруг увидела, как он выходил на лестницу следом за Клодетт. Встала тихонько и пошла за ними.

- Мари, завтра с утра я уезжаю. Вернусь дней через пять, непременно вернусь. А пока хочу спросить вас – вы выйдете за меня замуж?

- Прямо сразу? Замуж? – дева смотрела насмешливо, но Рита видела – волнуется. – Но вы ведь всё обо мне знаете?

- Я знаю вас давно, и я не передумаю, если вы об этом. Знать всё о человеке, с которым хочешь жить жизнь – мне кажется, это правильно. Я просто люблю вас, Мари, и люблю давно. И если бы вы не отказывали мне сейчас, а хотя бы согласились подумать – я был бы счастлив.

- Я соглашусь подумать, - кивнула она. – Потому что я не знаю, кто я, на что я могу рассчитывать и как жить дальше. Ваше предложение очень приятно мне, не скрою, но – вы должны жениться на знатной особе с безупречной репутацией, я была таковой когда-то, но – теперь даже моё имя не является моим. И я полагаю, вы будете обсуждать мои дела со своими начальниками.

- Только с самым главным из них, - кивнул Дюваль. – Хорошо, давайте вернёмся к этому разговору, когда я вернусь из столицы. Вы дождётесь меня здесь?

- Да, - кивнула Клодетт, она же Мари де ла Мотт.

Всё же он поцеловал ей руку… а потом и не только руку. Рита отступила… и закрыла собой дверь от желающей бежать вниз Люси.

- Потом, - отмахнулась она от подноса с посудой и развернула её обратно к столу. – Когда ещё выпадет вот так посидеть и поболтать? Посуда никуда не денется, а гости разбегутся. Пока же не разбежались – давай им радоваться.

Глава 64. Может быть, зря?

Почему-то всей честной компании очень понравилась эта идея – про бал. Да не просто про бал, а про бал в доме господина Гийома Бодуана. На следующий день после памятных посиделок Эрмина каким-то чудом отпросилась у родителей и явилась к Рите в экипаже господина графа вместе со своей сестрицей – он-де всё равно отправлял сюда работников, они с ними и добрались. А сам, сказал, будет попозже, кучер его заберёт. А она, Эрмина, очень хочет готовить бал, потому что у них дома в этот раз не будет никакого бала, отец так и сказал. Маменька в печали, Эжени в печали, потому что они дружили с мадам Сюлли и её дочерью, а те вчера уехали после ареста бывшего судьи, а мадам Сэ и её дочери не желают общаться с женой и дочерьми Жермона Руа. А она, Эрмина, слушает бабушку, а та всегда говорит, что удары судьбы нужно принимать с достоинством. Поэтому – ничего страшного, что не будет бала дома, если он будет у госпожи Маргариты!

Рита усадила юных девиц и попросила рассказать – а как часто происходят балы и что там вообще делают. О нет, она, конечно же, читала мировую художественную литературу, смотрела фильмы, и даже слушала рассказы приятельницы Марины о том, как проходят балы в её родном месте и времени, но это же не то! Тут-то прямо, что называется, носители культурного слоя и тайного знания!

Послушать про балы пришли все – и Бабетта, которая понемногу выздоравливала, но была печальна, и Клодетт, которая явно бывала на столичных балах, и Люся, которой было любопытно, и даже Валя с Филей.

Рита посмеялась про себя, увидев, как Эрмина стрельнула глазами в Клодетт, когда та подошла к Филе и поправила воротник. Походя, когда мимо шла. Правда, Клодетт заметила, мягко улыбнулась и сказала:

- Сталось так, что Филипп – мой потерянный в детстве и недавно обретённый младший брат. У вас есть братья, Эрмина?

- Да, двое, и тоже младшие, они у нас близнецы, - выдохнула Эрмина.

Ну да, ну да, она не видела, как эту самую Клодетт целовал выдержанный красавчик Дюваль. И как она смотрела на него, когда обещала подумать о его предложении.

Но Эрмина тем временем взялась рассказывать. Оказывается, в Верлене традиционно два сезона балов – один зимой, как везде, а второй – в конце лета, когда собирают урожай. Начинается в середине августа и завершается в Равноденствие. Первый бал летнего сезона – да и зимнего тоже – проходит в Ратуше, так заведено. И семь лет его открывали отец и маменька Эрмины – вышагивали первой парой. Кто будет открывать бал теперь – непонятно.

Далее раз или два в неделю общество собиралось у тех почтенных горожан, которые желали всех к  себе пригласить. И могли это сделать, потому что провести бал – почётно, но ещё и хлопотно, и дорого. Руа всегда проводили, и Сюлли, и банкир Талон, и нотариус Буасси… Финальный бал в Равноденствие тоже проходит в Ратуше, но городские легенды говорят о том, что раньше, сто лет назад, его всегда давали Бодуаны – как самая могущественная магическая семья в округе. И значит, теперь бал в Равноденствие проводить госпоже Маргарите, заключила дева.

- А мы все поможем, правда ведь? – с сияющими глазами спросила она.

И что бы вы думали? Все согласились!

Для бала нужно было подготовить:

Бальную залу

Бальные наряды

Торжественный ужин

Программу танцев – распорядителя и музыкантов

Игры и развлечения – хорошо, когда они есть.

Всё это Рите рассказали девицы Руа, а Клодетт кивала – да, мол, всё так. И пока Рита не успела прийти в ужас от того, что ничего нет, ей тут же набросали программу действий.

Бальная зала – да почти уже готова.

Где берут музыкантов? Музыкантов берут в Совилье. Нужно написать уже сейчас и договориться. Может быть, господин Валентин возьмёт это на себя?

Валентин кивнул – да, возьму, всё верно.

Про платья нужно советоваться с госпожой Фонтен. Да, Эжени, именно с ней, кто был придворной портнихой? Вот, тот-то же. Она подскажет.

Какие танцы? Да обычные, какие всегда. Гранд марш, кадрили, вальсы, польки, мазурки. Что? Госпожа Маргарита никогда ничего из этого не танцевала? А так бывает?

Ох. О том, что ей придётся ещё и что-то танцевать, Рита не подозревала, и даже расстроилась – потому что ну куда это годится? Какие, к чёрту, вальсы и кадрили? Золушка престарелая.

Хотя… может быть, с вальсом она бы и справилась, но… кто же возьмётся с ней танцевать? Танцуют с молодыми, красивыми, знакомыми. Подружка Маришка всё время страдала, что приглашают молодых и стройных, даже если они одну ногу от другой отличают с трудом, а её – только если нужна хорошо знающая танец дама. А Рита никаких танцев не знает, поэтому….

Может быть, если хозяйка не будет танцевать, а будет надзирать за происходящим, никто её не осудит?

Но юные девы, имеющие в силу возраста шило в одном всем известном месте, решили не бросать дело на самотёк. И пристали к Валечке с вопросом – где взять инструмент, и как его сюда доставить? Потому что госпожа Клодетт умеет играть, и можно ведь пока готовиться к балу? Скажем, немного танцевать каждый день!

О господи, каждый день. Танцевать. В этой вот куче ткани. Ну куда это годится, скажите?

А злодей Валечка, перед которым поставили очередную задачку, только спросил – выполнять, госпожа Маргарита? Выполняй, Валечка, выполняй, сердешный.

Что вы думаете? Оказалось, что отличный инструмент, очень хороший кабинетный рояль, есть в городе в доме графа! Сам граф признался, что играл разве что на гитаре в молодости, да и только, и поэтому готов поспособствовать тому, чтобы доставить инструмент в загородный дом. Он уже был готов собирать рабочих, чтоб тащили в экипаж, и потом аккуратно везли, но Валентин сказал – не нужно никакого экипажа, воспользуемся зеркалом.

Чем-чем?

Зеркалом, госпожа Маргарита. Тем, которое в городском доме стоит, в простенке между окнами, в зелёной спальне наверху. Это зеркало для связи, но не только, через него ещё можно проходить из одного дома в другой. Почему сразу не сказал? Не подумал, что это важно… Да, наверное, можно не только в этот дом, но вообще его придумали именно для связи между домами. Да, может быть, люди в него и пропадали, он не знает, он не видел. Как поступим? Принесём зеркало к графу домой, и попробуем протолкнуть инструмент через него, оно большое…

И самое удивительное – у них вышло. Всё получилось. Небольшой белый рояль установили в бальной зале, и граф привёз настройщика, тот полдня провозился с инструментом и сказал, что рояль отличный, звучит очень хорошо. Ещё бы, в пустой-то зале!

А потом Клодетт села за инструмент, и тот день был потерян и для ремонтных работ, и для всяких других дел. Потому что она очень хорошо играла, её хотелось слушать долго-долго. Эрмина и Эжени тоже немного умели – их учили в пансионе, но и вполовину не так хорошо, как Клодетт.

Вместе с инструментом прибыла пачка нот, среди них были и вальсы, и польки, и фигуры кадрилей, и девицы со смехом вытащили из библиотеки Филиппа, и танцевали с ним по очереди.

Граф смотрел-смотрел на всё это безумие, а потом подошёл к Рите.

- Госпожа Маргарита, я хотел бы пригласить вас на вальс.

Рита вздохнула.

- Понимаете, я все равно что не умею танцевать совсем. Меня не учили.

- Меня тоже не учили, представляете? Я немного научился сам, уже во взрослом возрасте. Может быть, попробуем?

И он, не дожидаясь её согласия, взял Риту за левую руку и повёл. Повёл в середину залы, там установил напротив себя, положил свою правую руку ей на талию, а левой взял пальцы её правой. Рите ничего не оставалось, как опустить свободную руку ему на плечо, подсмотрела, как девы только что на Филю складывали. Клодетт заиграла вступление…

- Я веду вас, ничего не бойтесь.

Музыка оказалась не слишком быстрой – молодёжь сейчас носилась и вертелась куда как быстрее, несмотря ни на какие корсеты и платья. И граф действительно её повёл – той рукой, которая обманчиво мягко касалась её талии. Этой рукой он уверенно поворачивал Риту, и её ноги сообразили, как это – раз-два-три, три небольших шага – полоборота. Ещё три шага – вернулись как были, и снова, и дальше, и музыка даже немного убыстрилась, и мягко охватила их обоих, и остались только он и она – и больше никого и ничего. Рита попробовала глянуть, где они там, но у неё сразу же закружилась голова, а его лицо находилось точно перед ней, оно не вращалось и не шаталось, а в его глазах она увидела что-то такое, чего не встречала в глазах мужчин своего мира – никогда, даже в далёкой молодости, когда и сама была о-го-го, и женихи водились. А тут… да что она о нём знает? Ведь ничего! А что он о ней знает? Ещё того меньше! И как же теперь?

В финале он просто закружил её, а потом придержал и обхватил, потому что у Риты голова кружилась так, что ей пришлось вцепиться в него. И стоять. И смотреть. И дышать.

Но набежала молодёжь, и все как один принялись рассказывать – как она, оказывается, хорошо танцует вальс. Кто бы мог подумать!

- Спасибо господину графу, - пробормотала Рита. – Но на сегодня всё, очень уж голова кружится.

- Это пройдёт, госпожа Маргарита! – убеждала Эрмина. – Вы просто давно не танцевали! У меня тоже сначала кружилась, а теперь не кружится!

- Наверное, - согласилась Рита.

Взглянула на графа… и утонула в его улыбке.

- Благодарю вас, госпожа Маргарита, - негромко сказал он. – И на первом же балу, который, я слышал, будет через неделю в Ратуше, прошу вас отдать мне гранд-марш и хотя бы половину вальсов.

- Половину – это сколько? Я ж не выдержу, - вздохнула она.

- То есть, других возражений нет? Вот и славно, - он склонился к её руке.

Господи, что же это такое происходит-то?

Но это оказалось ещё не всё, потому что Валя привёз госпожу Фонтен. И она заявила, что уже собрала на Риту два бальных лифа к уже имеющимся юбкам, пока без отделки, ещё успеется. А к балу в доме Бодуанов у неё будет самое прекрасное новое платье, которое только можно себе вообразить.  Она, Анна, считает себя должницей Риты, поэтому никакие возражения от Риты не принимаются.

Бальные лифы были чертовски открытыми – большое декольте, маленькие рукавчики. И госпожа Фонтен сказала, что никак нельзя без украшений – на шею, в уши, в волосы. Рита вспомнила про ларец от Паучьей Матери – и выдохнула. Что-нибудь найдём.

К слову, на чердак она нет-нет, да и забегала, приносила кусочки мяса. Паучиха фыркала и булькала, но приношения брала.

А потом она отправилась на рынок – как обычно, в воскресенье. Нужно было кое-что прикупить – из свежих овощей-фруктов, и ещё мёд, и может быть пряные травы. И не сразу поняла, почему все замолкают, стоит только ей подойти к какому-нибудь прилавку.

- Валя, ты не знаешь, что со мной не так? Почему на меня все таращатся, будто я с утра платье надеть забыла?

- Не знаю, госпожа Маргарита, - кот выглядел искренне обескураженным.

А потом им встретилась супруга господина Курси.

- Скажите, госпожа Маргарита, - спросила она громким шёпотом, - а это всё правда?

- Что именно? – не поняла Рита.

- То, что про вас в столичной газете написали!

И поскольку Рита демонстрировала полное непонимание, ей был прямо тут выдан экземпляр той самой газеты. «Вечерние новости», и подпись – Жак Лекок, всё верно, отирался тут такой, лысый и тощий. Она дошла до экипажа, забралась в него, развернула газету и увидела заголовок на всю полосу – «Волшебный дом: страшная сказка». И принялась читать.

Оказывается, люди в доме пропадали не когда-то там сто лет назад в зеркало, а и до сих пор случается. У всех, кто побывал в том доме, потом происходят неприятности – у девушки из приличной семьи, например, рога выросли, как она с ними теперь, бедняжка? Хозяйка дома – выскочка без роду и племени, претендует на имущество, на которое не имеет права, и чтобы об этом слишком много не думали – рассказывает доверчивым горожанам о великом прошлом фамилии Бодуанов, кстати, ещё нужно выяснить, такое ли оно великое. Возле дамы крутится герой столичной светской хроники граф Джилио – вот куда он пропал на лето, оказывается. Ему уже сосватали всех достойных девиц Верлена, но он охмуряет никому не известную хозяйку старой рухляди. А зачем ему девицы, если он в том городе проездом, потому что ещё весной в столице заключил пари – о том, что деньги помогут ему превратить в достойное жилище самый рассыпающийся старый дом, и сроку у него – до конца лета, и если он выиграет – то получит изрядную сумму денег! Пожелаем же графу удачи – так заканчивалась статья.

Первой мыслью было – это они ещё не знают про Паучью Матерь, вот повеселились бы!

А второй – тьфу, блин. Жила спокойно, никого не трогала, и зачем ей всё это? Было настолько противно, что хотелось помыться. В холодной воде, с головой.

Слёзы пришли сами и закапали на юбку. За что, чёрт возьми? Она не делала никому зла. Может быть, зря, тогда бы её хотя бы облаяли за дело?

Глава 65. Ждать и надеяться

Дверца экипажа раскрылась и закрылась, и кто-то вошёл, и сел напротив Риты. Она подняла голову – тьфу ты, на ловца и зверь, то есть – граф Джилио своей собственной персоной, нарисовался, не сотрёшь. Она подавила рвущееся с языка «Чего надо», потому что, строго говоря, он ей зла не делал. Впутался в магический контракт – ну так признал, что сам дурак. Злился, что домик обнулил все его труды – ну так это хоть кто бы злился. Помогал ей с ремонтом – честно, и не только с ремонтом, а и вообще. И выдал под занавес, что претендует на неё. Может быть, у него на её счёт тоже… пари?

- Добрый день, граф, извините, я сейчас не готова беседовать с вами.

- Значит, помолчим, - сказал он негромко. – Вы слышали – Алоиз Марсо скончался нынче в ночь.

- Что? – она даже забыла о собственном горе. – Почему?

- Вы ведь знаете про его дивный артефакт, который разряжался? Так вот, он разрядился. И его организм этого уже не пережил.

- А… его сын?

- Дюваль забрал его в столицу. Здесь всё равно сейчас нет даже судьи. А там его будут держать под стражей до суда, и вынесут приговор, как я понимаю. Но к госпоже Эмильенне должен приехать старший сын – тот не запятнал себя ничем.

- И то хорошо, - кивнула Рита.

Наверное, нужно заехать в гостиницу, спросить Эмильенну, не нужно ли чего? Она тётка вредная, но не плохая же? Рита швыркнула носом, поискала в сумочке платок, не нашла.

- Возьмите, - граф протянул ей свой.

Классика жанра, ага. Рита взяла батистовое произведение искусства с графской короной и осторожно промокнула глаза – накрасила же ресницы с утра, вот нужно это ей было!

- Благодарю, - выдохнула, не глядя на него.

- Вы читали столичные гадости? – он взял из Ритиных рук газету и свернул. – Не нужно это читать, правда. Ерунду он пишет, этот неумный человек.

- Ну почему, кое-каких фактов он наловил. Правда, не сумел их осмыслить, вот и написал всякой ерунды.

- Именно так, наловил, и не сумел осмыслить. Вы ведь не приращивали пресловутые рога барышне Руа, - усмехнулся он.

- А вам откуда знать? Вдруг это злобная я, на самом-то деле?

- Вы не маг. Вы если что и делаете, то своими руками. И я не представляю, как прирастить человеку рога, не имея магических способностей.

- А вдруг вы чего-то обо мне не знаете? Я вот, скажем, не знаю о вас почти ничего, как оказывается.

- Всё так, госпожа Маргарита. Не знаете. А желаете знать? Предлагаю обмен – два человека, чужих в этом прекрасном городе, рассказывают друг другу о себе. Честно и без утайки. Чтобы не огорчаться потом, читая гадости в жёлтой прессе.

Интересно, а его огорчило то, что он прочитал о ней? Большинство известных ей по прежней жизни мужчин огорчило бы. То есть, они бы сказали – раз ты такая, то я пошёл.

- И… как вы это себе представляете?

- Вы купили всё из того, что собирались?

- Я не знаю, там Люся с Валечкой остались, у них был список. Нужно проверить.

Жизнь идёт, ей людей кормить уже сегодня, поэтому не стоит расклеиваться. Нужно выйти наружу и проследить за покупками. И если она будет ходить, как ни в чём не бывало, то сплетники обломятся.

- Давайте, проверим, – он вышел наружу, подал ей руку и помог выбраться.

Рита сощурилась – где там кот и Люся? Увидела, подошла.

- Много ещё осталось? – спросила Люсю, та как раз следила за списком.

- Нет, госпожа Маргарита, почти всё. Зелени свежей возьмём, да и отправляться можно.

- Тогда, многоуважаемая Люсиль, я похищаю у вас госпожу Маргариту, - сообщил граф. – Я думаю, с зеленью вы отлично справитесь, а ей нужно перевести дух после неприятных новостей.

- Видели, да? – спросил появившийся откуда-то сбоку Валентин.

- Видели, - кивнула Рита. – Но от такого никогда нельзя быть застрахованным, если имеешь дело с журналистами. Они могут по-честному, а могут вот так. Но чёрный пиар – тоже пиар, просто нужно быть готовым, а я подрасслабилась.

- Чёрный – кто? – не понял граф.

- Я расскажу, - кивнула Рита.

- Господи Валентин, я желаю пригласить госпожу Маргариту на обед. А после верну её домой. Дозволяете? – подмигнул коту граф.

Кот оглядел графа пристально, потом оглядел Риту.

- Всё в порядке, Валечка, - кивнула ему Рита.

Потому что граф прав, поговорить нужно.

- Хорошо, госпожа Маргарита, ждём вас к вечеру. Или… сообщайте, - подмигнул кот Рите.

Что такого знают все они, чего не знает она? Ладно, разберёмся.

- Господин граф, я готова следовать за вами.

- Вот и отлично, - он подал ей руку и повлёк с рынка прочь.

У него дома они поднялись в уже знакомую гостиную верхнего этажа, с видом на горы. Слуги принесли графин с холодной водой, кофе, ломтики поджаренного хлеба и блюдо с кусочками разного сыра. На блюде стояла плошка с мёдом и горкой лежали грецкие орехи. Двузубая серебряная вилочка сама просилась в руки.

- Попробуйте сыр с мёдом и орехами, мне доводилось встречать такое в далёких отсюда краях, - говорил расположившийся в соседнем кресле граф.

- Не поверите, мне тоже доводилось такое встречать… дома, в ресторане. В таверне. Там готовили блюда одной национальной кухни, мне нравилось.

- Вы не производите впечатления опытного путешественника, но знаете намного больше, чем любая другая жительница городка.

- Ещё бы, я не здешняя, и не скрываю этого. А вы?

- Я тоже не здешний, верно. Я родился в Массилии, и жил там до восемнадцати лет. Но мне не дали свыше ни богатства, ни магических способностей, поэтому в десять лет я нанялся юнгой на корабль. И к тем самым восемнадцати уже объездил всё Срединное море и полсвета в придачу.

- Я почти не бывала на море, - откликнулась Рита. – Только с детьми, однажды. Они ещё маленькими были, оба. Теперь-то взрослые.

- А где ваши дети, кстати? – заинтересовался граф.

- Дома. Дочь замужем, у неё всё хорошо. Я надеюсь. Сын не женат, и за него душа болит, потому что он балбес. А у вас есть дети?

- Увы, не сложилось.

- Возьмите в жёны молодую особу, и сложится, - усмехнулась Рита.

- Не хочу молодую особу, - покачал головой граф.

- И что случилось с вами дальше? Вы заработали много денег на корабле?

- Вовсе нет. То есть – да, заработал, и должен был стать капитаном того корабля, и мне тогдашнему этого хватило бы надолго, да ещё и с отцом вместе, и я ещё жениться собирался, не поверите.

- Отчего же, поверю.

- На лучшей девушке на свете.

- А как иначе-то в восемнадцать лет?

- Вы правы, никак. Но вышло так, что в день свадьбы меня арестовали.

- Почему? – не поняла Рита.

- У меня было некое письмо, которое нужно было увезти в столицу – меня просили об этом. Я подозревал, что замешана политика, но не представлял, насколько. Вы нездешняя, да и здешние уже не слишком хорошо помнят, как оно было в те годы, и как опасно было показать, что хоть сколько-нибудь сочувствуешь отрекшемуся императору Наполеону. Я же, так вышло, видел его своими глазами. Письмо было от его близкого человека, другому близкому человеку, я до сих пор не знаю, что содержалось в нём – план ли вторжения, или что другое, но – этого оказалось достаточно, чтобы обвинить меня в измене и без суда и следствия определить в тюрьму. Тогда эти вопросы решались быстро, я даже не успел предупредить отца и невесту.

- Но… вы вышли из тюрьмы?

- Сбежал. Таким способом, который не посоветую никому. Но это случилось не сразу, до того момента прошло немало времени. Мне удалось – благодаря одному достойному человеку, за которым я ухаживал в тюрьме. Он же рекомендовал в случае успешного побега или вдруг освобождения явиться к его родне, и попросить от них на память некий молитвенник, который хранить и использовать по назначению. С господней помощью мне всё удалось, и молитвенник мне тоже отдали, а уже в нём я нашёл завещание. О нет, оно не делало меня наследником, оно просто рассказывало, где лежит то наследство и как его взять. Был назван остров Джилио, и мне доводилось раньше бывать на нём, но я не представлял, где там можно прятать сокровища, потому что это всего лишь небольшой клочок суши посреди моря, верхушка подводной скалы. Но документ не подвёл, и сундук с сокровищами нашёлся. Их хватило на многое, и я ещё приумножил доставшиеся мне богатства. И для удобства купил графский титул – по острову Джилио.

А дальше я принялся искать тех людей, кто был мне дорог. Отца моего не было в живых, не было в живых и невесты. Увы, она не захотела, или не смогла ждать меня, вышла за соседа и скончалась в родах через год.

Тогда я стал искать тех людей, кому был обязан всеми бедствиями моей жизни. Мой тюремный сотоварищ оказался человеком намного более образованным и сообразительным, нежели был тогда я, он и помог раскрыть тайну.

Уж конечно, я и вообразить тогда не мог, что внутри у Алоиза Марсо был артефакт, который придавал ему сил и толкал на гадости. Я служил помощником капитана на корабле, а он был помощником казначея, и мне доводилось ловить его на нечестных расчётах. Более того, я не намеревался оставлять его на корабле, сделавшись капитаном, и он догадывался, как мне кажется. Он всё это и устроил. Капитаном стал его знакомец, а он остался казначеем – и пошёл в гору, до некоторого момента. Ему, я слышал, прострелили ногу, и он под этим предлогом ушел со службы и вернулся домой, в Верлен.

- Алоиз Марсо? Тот самый здешний Алоиз Марсо?

- Именно он, дорогая госпожа Маргарита. Был ещё один судейский, по слову которого меня без разбирательства заточили в тюрьму, он слишком опасался, что в его ведении найдут изменников, сочувствующих свергнутому императору. И обезопасил себя – таким образом.

- И что же, вы желали отомстить?

Уж конечно, Рита в юности читала книгу с похожим сюжетом, и кино смотрела, и ей очень нравилось. И герой очень нравился. И что это – шутка судьбы? Восхищалась героем – получи?

- Не поверите, желал. Правда, оказалось, что жизнь сложная штука, и не всем удаётся построить что-то приличное не обмане и подлости. Тот судейский прожил недолго – его просто прирезали в подворотне уголовники. Сосед, который забрал деньги, оставленные мною для отца, ограбил и убил одного достойного человека, и угодил на каторгу, откуда уже не вернулся. Невеста моя тоже не дожила до моего возвращения. Оставался один Алоиз Марсо.

Мне очень хотелось посмотреть – как он живёт, ведь всё располагало, чтоб жизнь его стала устроенной и безбедной. Но моя репутация богатого оригинала в столице не позволяла просто так исчезнуть в направлении Верлена – ведь нашлись бы желающие узнать, куда я делся, и нельзя ли возле меня развлечься или заработать. Тогда я придумал пари – что найду разваливающйся дом в глухом месте и превращу его за лето в дворец. И отправился в Верлен. Алоиз не узнал меня, но он не выглядел богатым и преуспевающим, что-то грызло его изнутри, мне захотелось выяснить – что. И я остался в Верлене. А дальше вы знаете.

- Все захотели нажиться на вас, Алоиз в том числе.

- Верно. Ни у кого не вышло. И теперь я готов признать своё поражение в том пари, это не слишком скажется на моём кошельке, поверьте. Я приобрёл намного больше.

- Приобрели? – не поняла Рита.

- Ещё нет, конечно, но – надеюсь приобрести. Если вы позволите быть рядом с вами.

- Моя очередь рассказывать, да? – усмехнулась Рита. – Знаете, я читала книгу о таком вот герое, прямо как вы. Очень похожая история. Только там все обидчики остались живы, и герой им отомстил. И женился на молоденькой.

- Где это вы такое читали? – вскинулся он.

- Дома, и вот теперь мы подходим к тому – где этот мой дом. Не знаю, может быть, вы тоже читали о том, что миров на самом деле много, и иногда люди попадают из одного в другой. Попаданцы называются.

Он рассмеялся.

- Попаданцы? Забавное слово. И знаете, читал. О некоей достойной даме, попавшей в супруги к Великому герцогу Фаро – чуть ли не записки той самой дамы, сделанные на закате жизни. Это было давно, лет триста тому. А записки никогда не издавались и хранятся в Фаро, а мне довелось там бывать, и не раз.

- Нужно почитать. Так вот – я не знаю, как именно Валентин нашёл меня, но – нашёл и доставил сюда. Потому что, он сказал, я подхожу ему и дому. Может быть, и вправду подхожу, не знаю. Но я все свои сорок семь лет прожила совсем иначе, и одевалась иначе, и говорила, и делами занималась совсем другими.

- У вас был тот самый музей?

- Да, я работала в музее – двадцать пять лет. Была замужем, но когда дети выросли, муж тоже подался на вольные хлеба. Дочка вышла замуж, и за неё я спокойна, а вот за сына – не очень. И с конца мая я живу здесь. Наверное, здесь и помру.

- Может быть, это не так плохо? – спросил он.

- Может быть. Но скажите, вы довольны тем, как всё завершилось?

- Я понял, что судьба может распорядиться так, как не придумать никому, и любой план изощрённой мести может потерпеть неудачу. Но я не огорчён – потому что моим врагам досталось, их всех уже нет, а я – здесь, вот он. И если бы я не собрался проведать Алоиза Марсо, то не видать бы мне встречи с вами, дорогая госпожа Маргарита.

- Меня зовут Рита, если что. Просто Рита.

- В таком случае, меня зовут Раймон, - он взял её руку и церемонно коснулся губами. – И я буду счастлив, если вы не прогоните меня.

- Нет, не прогоню, с вами, оказывается, неплохо. Но… вы готовы не торопиться и посмотреть, как оно дальше пойдёт? Потому что…

Да потому что она отвыкла уже от мужиков! Она не понимала, что ей делать, как себя вести. Арсений в последние годы был чем-то между другом и соседом, а этот… Раймон хочет быть совсем не другом и не соседом, по ходу. И что делать-то?

- Спасибо за откровенность, Рита, - он смотрел, и она понимала – да, столько тепла и душевности для неё одной дома не случалось ни разу. – Говорят, вся мудрость человеческая заключена в двух словах – ждать и надеяться. Я готов.

Точно. Ждать и надеяться. Значит, так и будем. Ждать. И надеяться.

Глава 66. Задача по силам

Донатьен Дюваль вышел из экипажа возле старинного особняка на улице Сент-Антуан и велел кучеру ждать. В этом доме он всегда задерживался надолго, и сейчас есть, что рассказать, и о чём спросить совета. И вообще хорошо, что есть, у кого спросить совета. Потому что ситуации бывают ой какие разные. Он отдал трость и шляпу дворецкому, услышал, что господин герцог ждёт его, и пошёл знакомой дорогой в гостиную.

Хозяин дома поднялся из кресла навстречу, хотя мог этого не делать – в свои почти девяносто лет. Однако же, герцог Саваж подтверждал мнение о том, что маги крепче простецов и живут дольше, и, несмотря на почтенный возраст, был бодр и весел. Живая легенда, маршал первой империи, военный министр и посланник в эпоху Реставрации Роганов, снова военный министр при второй империи, сейчас он оставался императорским советником и имел право входить к его величеству без доклада. И даже иногда, как говорили, этим правом пользовался.

Герцогиня Саваж вошла в другие двери – нужно рассказать Николя Мерсье ещё об одной старушке-божьем-одуванчике, в которой, конечно же, никак нельзя заподозрить сильнейшего из ныне живущих некроманта Франкийской империи. Разве что – обратить внимание, что она не вошла в двери обычным образом, а появилась, как говорили ей подобные, из теней. Молодые дарования в подмётки не годились этой почтенной даме. Дама преподавала профильные предметы в академии, её отчаянно боялись и очень уважали.

А на стене висела хорошо знакомая Донатьену картина. Господин Гро, придворный живописец Наполеона, изобразил эту пару, какими знал – молодыми и прекрасными. Волосы герцога Саважа были черны, как и фрак, платье герцогини – цвета красного вина, а её светлые волосы волнами лежали на спине. Вокруг них осень роняла листья и цветы на камни мостовой, утренний туман наползал с башни, магические огни роились вокруг, но паре не было никакого дела до внешнего мира.

В общем, Донатьен полагал, что эти люди поймут его, поддержат, и если он где-то что-то не учёл, то ему подскажут, как сделать лучше.

- Я нашёл их, господин герцог, - сообщил он первым делом после всех обязательных приветствий.

- Кого – их? – поинтересовался герцог, одновременно кивая, чтобы несли арро, вино и закуски.

- Пропавших де ла Моттов, - выдохнул Донатьен.

- Но постой, на пожарище мы нашли совершенно определённые останки Сезара де ла Мотта, - покачала головой госпожа герцогиня. – Мы не нашли только Мари де ла Мотт. Ты нашёл её?

- Её, и ещё – её пропавшего во младенчестве брата, - Донатьен насладился заслуженным изумлением.

- Луи-Филипп де ла Мотт? Пропавший двадцать лет назад с лёгкой руки родни наследник? – нахмурился герцог.

- Как тебе удалось? – спросила герцогиня. – Сезар де ла Мотт не знал, где находится ребёнок, и даже – жив ли он, эту подлость сделал его отец. А допросить того я не успела.

О да, герцогиня проводила посмертный допрос Сезара, и это было… незабываемое зрелище. Донатьен не был уверен, желает ли наблюдать подобное ещё раз, очень уж мерзко всё было. Мерзко главным образом от того, что сообщил им дух негодяя.

- Случайно. Или же – провидение благоволит ко мне. В Верлене есть старый дом, построенный некогда могущественным магом.

- Да, дом Бодуанов. Но ведь он уже скоро век как без наследника?

- А вот и нет, с наследницей, да какой! Почтенная дама немолодых лет, очень бойкая, очень предприимчивая, не боящаяся никого и ничего. И она за небольшое время притянула в тот дом множество разных людей, и в их числе – обоих де ла Моттов, и мою Мари, и её брата.

Донатьен не сразу понял, чему смеются Саважи.

- Она-то знает, что уже твоя? – поинтересовался герцог.

- Я просил её руки перед отъездом. Она обещала подумать. И сказала, что у неё нет ни имени, ни имущества, ни положения в обществе, ничего.

- Верно, всё так, - кивнула герцогиня. – Я понимаю, почему она не смогла найти для себя правосудия, и решила сама стать тем самым правосудием. Но если воскрешать Мари де ла Мотт, то придётся предавать огласке и все обстоятельства её жизни, и обстоятельства смерти её супруга.

- Мне бы этого не хотелось. Ей и так досталось, и мы, все мы, виновны в том, что в наши дни такое возможно, - с горечью сказал Донатьен. – Поэтому я не готов осуждать Мари де ла Мотт. На её месте я поступил бы так же. И я готов обвенчаться с ней, а после свадьбы она будет называться Мари Дюваль… и никому не будет дела до того, какое имя она носила раньше.

- Но в столице множество людей, которые знали её, и узнают непременно, когда встретят, - резонно заметил герцог.

- Мы скажем, что она покинула столицу из-за невозможности жить с супругом и направилась, скажем, в Верлен, где и обрела брата. А до этой встречи служила компаньонкой у госпожи Маргариты – так и было, просто в течение совсем недолгого времени.

- Что ж, почему нет, - сказал, подумав, герцог. – А что её брат?

- Там сложнее, - и Донатьен рассказал историю Филиппа.

- Значит, тот гениальный юноша – это пропавший де ла Мотт, - усмехнулся герцог. – Подходит, подходит. В рамках, так сказать, великого семейного прошлого. И что ты думаешь с ним сделать?

- Назначить ему некоторые полезные работы на благо общества, - усмехнулся Донатьен. – Которые окажутся ему и по силам, и по нраву. И только в случае выполнения он получит обратно свой титул и право распоряжаться фамильным имуществом. Семейный артефакт, кстати, его признал. И он весьма похож на господина графа, своего отца.

- Раз ты всё придумал, то – тебе и выполнять, - кивнул герцог.

- Возьмусь с удовольствием, - улыбнулся Донатьен и наконец-то облегчённо вздохнул.

Получилось. С ним согласились, его решения поддержали.

- Значит, думаю, свадьба у вас не за горами, - подытожил герцог.

- Я не удивлюсь, если у господина графа де ла Мотта – тоже, - усмехнулся Донатьен. – Есть в Верлене такая девица, дочь бывшего мэра этого славного города, у которой совсем недавно обнаружились недурные магические способности – через поколение, от бабушки. Эту девицу, как мне кажется, необходимо определить в академию – для пользы обществу и всем, кто с ней знаком. И что-то мне подсказывает, что следующей графиней де ла Мотт станет именно эта девица.

К ужину появился самый младший внук герцогской четы – Оливье, молодой человек возраста Филиппа де ла Мотта. И принялся рассказывать новости, от которых его прямо распирало.

- Представляете, есть такой журналист, зовут Жак Лекок, из «Вечерних новостей», пишет обычно глупости и гадости, но именно за это его редактор и держит. Так вот, его кто-то сурово заколдовал! Теперь, как только он пытается что-то сказать, то не слова говорит, а или квакает, будто лягушка, или лает по-собачьи. Но, знаете, хитро – поздороваться, или, скажем, попрощаться, он может, а вот сказать целую длинную фразу - уже нет. И написать ничего не может – перо в руках не держится, ни одной буквы выцарапать не в состоянии. Я сам видел!

Донатьен рассмеялся – что-то такое он подозревал, после той статьи, что дурак написал о делах в Верлене. А вот нечего, будет наука и ему, и другим!

Конечно, хозяева заинтересовались – а как там всё было на самом деле. И Донатьен взялся рассказывал обо всём, что видел в Верлене сам. О том, как вынюхивал всё о делах тамошних высокопоставленных мошенников, о покушении на Анну Фонтен, о рогах Эжени Руа, о ввязавшемся в магический контракт графе Джилио, о дивном существе Валентине.

- И представляете, эта дама, владелица магического имущества, решила открыть в Верлене музей. Музей Бодуанов и магии, - сказал он под занавес.

- И как? – живо заинтересовалась госпожа герцогиня.

- Рассказывает она – заслушаешься, даже и не скажешь, что нездешняя, и язык наш ей не родной. И успела очень много узнать о деяниях представителей этой фамилии.

- И что же, имущество магического рода достанется чужеземке-простецу? – нахмурился герцог.

- Уже досталось, - сказал Донатьен. – Дом признаёт её, это неоспоримый факт.

- Но кому он достанется после неё?

- А это уже пускай она сама подумает. Вдруг и эта задачка окажется ей по силам?

…Домой Донатьен возвращался совершенно счастливый. Кажется, ему задача оказалась по силам. И когда он уходил, то бросил последний взгляд на портрет – и ему показалось, что молодые и прекрасные Дени и Изабель посмотрели на него и подмигнули на прощание.

А наутро портал доставил его в Верлен. Для начала – на городскую площадь, и уже оттуда он, почти как обычный человек, добрался до гостиницы Марсо.

Алоиз Марсо умер – но Донатьен и подозревал что-то подобное. Госпожа Эмильенна была мрачна, но спокойна, и рассказала, что и старший сын, и дочь уже в пути и скоро прибудут в Верлен, и помогут ей. А пока её не оставили соседи, и даже новая хозяйка дома Бодуанов приезжала и помогала с похоронами и поминками.

Из гостиницы можно было навещать всех, с кем следовало переговорить.

Николя Мерсье прямо воспрянул духом – стоило избавиться от Ламбера. Привёл в порядок стражу на воротах, патрулирование улиц, и ещё кое-каких дорог и тропинок вокруг города – правильно, нечего контрабанду к соседям тащить. Это сейчас пока там неспокойно, а у нас тихо, эта зараза легко может перекинуться, поэтому – нужен порядок.

Дальше следовало переговорить с братом и сестрой де ла Мотт. Валентин откликнулся на вызов и подтвердил – да, госпожа Маргарита дома, и все прочие – тоже дома. Танцуют. Ну как – бал ведь, скоро уже. Тренируются.

Портал мгновенно перенёс Донатьена в загородный дом Бодуанов. И вправду, вместо стука молотков и прочих ремонтных звуков со второго этажа доносилась музыка. Вальс.

Играла, как он верно догадался, Мари. А танцевали юный граф де ла Мотт с госпожой Эрминой Руа и… граф Джилио с госпожой Маргаритой. Донатьен дождался финала и поаплодировал парам – потому что все были хороши. Одни – легкостью и задором юности, другие – силой и основательностью зрелости.

- Господин Дюваль! – обрадовалась госпожа Эрмина.

Остальные тоже заметили его и подошли, и Мари – тоже подошла. И что же, говорить прямо здесь и сейчас?

Словно подслушав его мысли, появился Валентин и закрыл за собой двери.

- С какими новостями, господин Дюваль? – вкрадчиво спросил он.

- Думаю, что с хорошими, - ответил Дюваль. – Господин граф де ла Мотт, по вашему делу будет предпринято разбирательство, но я, как куратор, высказал предложения по его разрешению, и у меня будет могущественная поддержка для того, чтобы это дело решили именно так, как я предлагаю. А предлагаю я следующее: за вами признаются все ваши имущественные и наследные права, но для того вам придётся три года отработать на пользу магического сообщества нашей страны. Я предлагаю вам провести эти три года в академии – сначала будете ассистентом кого-нибудь из профессоров, а после и сами станете преподавать. Вас учили хорошо, вы сами делали и делаете очень многое, и будет справедливо, если вы поделитесь знаниями с молодёжью. Что скажете?

Юный Филипп на протяжении всей этой небольшой речи едва дышал – и явно он не ожидал такого финала.

- Господин Дюваль, но вы что, думаете, я справлюсь? – изумлённо спросил он.

- Да, я думаю, что вы справитесь, - произнёс Дюваль тоном, не оставляющим места сомнениям.

- Тогда… я согласен, да конечно же, я согласен! И что же, мне прямо дозволят называться родовым именем?

- Дозволят, - кивнул Дюваль. – Правда, я предполагаю, вам придётся поработать и с нашей службой – ради спасения других соотечественников-магов, оказавшихся в непростой ситуации на территории империи.

- Да, понимаю, - выдохнул Филипп и взглянул на госпожу Эрмину, и каким же сияющим был тот взгляд!

Более того, он прямо тут же и подошёл к ней, и брякнул прямо при всех:

- Госпожа Эрмина, вы выйдете за меня замуж? Когда мне вернут моё имя?

Госпожа Эрмина от неожиданности разинула рот, и тут же прикрыла его ладошками.

- Господин Филипп… я… да, выйду! А если папенька не разрешит – сбегу! Я умею!

Госпожа Маргарита, граф Джилио и Валентин тихонько переглянулись и рассмеялись.

- Не нужно сбегать, я готов говорить с вашим отцом.

- Лучше сначала с бабушкой,  - рассмеялась Эрмина, - а она уже потом с папенькой. И если вам не вернут имущество, не печальтесь – у меня есть поместье, моё приданое, а у того поместья небольшой, но стабильный доход. Нам с вами хватит, я неприхотлива.

- А сейчас, неприхотливая госпожа Эрмина, послушайте меня, - вступил в беседу Донатьен. – Вы знаете, что магам необходимо учиться пользоваться своей силой?

- Да, господин Дюваль. Меня учит бабушка.

- Это замечательно, но магу вашего потенциала необходимо учиться не дома, а у специалистов, каким бы подготовленным магом ни была ваша бабушка, я глубоко её уважаю. Вам нужно будет явиться первого октября в столичную академию и сдавать экзамены, я уверен, что вы сдадите их без затруднений. Курс начнётся пятнадцатого октября. Если у вас нет родни в столице, которая взяла бы на себя заботу о вас, то вы сможете жить в пансионе при академии. Но я почему-то думаю, что жильё для вас найдётся.

Эрмина смотрела на Донатьена и только хлопала глазами – не ожидала.

- Это же… это же замечательно! Я  и думать не могла, что так выйдет!

- А замужество – после окончания академии, таковы правила.

- Мы подождём, - улыбнулась Эрмина и украдкой глянула на Филиппа.

А тот украдкой глянул на неё.

- А что будет со мной? – голос Мари прозвучал резко в наступившей тишине.

- Если вы пожелаете – то продолжите жить под тем именем, что себе выбрали, так, как пожелаете. Вопросов к вам у правосудия не будет, - покачал головой Донатьен. – Многие из тех, от кого зависел ответ на этот вопрос, считают себя виновными в том, что вам было некуда пойти, и вы были вынуждены решать столь сложные вопросы самостоятельно. Поэтому – вы действовали в своём праве. И если у вас были какие-то планы – исполняйте их.

- А если… - она опустила взгляд, потом подняла голову и взглянула на него. – Если я приму ваше предложение? Если, конечно, оно ещё в силе?

- Всегда в силе, Мари, - выдохнул Донатьен. – И иначе быть не может. Тогда вы станете мой женой, как Мари де ла Мотт, а в свидетели мы позовём тех, кто и так знает вашу историю. А кем была ранее моя супруга – это касается только нас с ней. А тем, кто знает вас, мы расскажем, что вы сбежали от ещё живого Сезара в провинцию и провели это время на службе. И вздохнули свободно, когда узнали о его гибели.

- И что же, ваши высокопоставленные покровители согласились?

- Да. Герцогиня Саваж сама лично допрашивала дух вашего супруга. Можете представить, что она узнала. Поэтому её слово и слово герцога – с вами. И со мной. С нами, в общем.

Мари прислонилась к стене, закрыла глаза… и заплакала. Этого зрелища Донатьен уже не вынес, глянул на остальных – они мигом исчезли, и старшие, и младшие – а сам подошёл к женщине, которую много лет любил, и обнял её.

Достал старинный перстень, принадлежавший, если верить семейной легенде, принцессе Катрин де Рокелор, а ей подаренный её крёстным, знаменитым кардиналом, основателем академии. И надел на палец Мари.

- С возвращением в мир, Мари. И если вас мучает совесть – вы тоже можете взять пару курсов в академии или в королевском госпитале, опытные маги лишними не бывают. А целители – так и вовсе.

Глава 67. Равноденствие

В день равноденствия Рита проснулась ещё затемно, очень уж она волновалась. Да и спать получалось в последние дни как-то плохо. Вот честно, она даже перед презентацией музея так не волновалась! Потому что музей – это привычно и понятно, а балов она раньше не давала.

Конечно, Рита побывала на балу и в Ратуше, и в семье Курси, и ещё кое-у-кого, и теперь представляла себе бал не только умозрительно, по книгам и фильмам. Её поддерживали и Валентин, и граф, которого она запросто называла Раймоном, но – только когда рядом не было более никого. Однако ей всё равно было страшно.

Кот завозился в ногах – мол, и чего зашевелилась ни свет, ни заря? Рита дотянулась, погладила. И это граф ещё не понял, что иногда возникающий всё равно что из ниоткуда полосатый кот и Валентин – одна и та же сущность. Впрочем, эту сущность Рита уже привыкла считать кем-то вроде старшего брата, которого в прошлой жизни у неё не было.

А граф… с ним было спокойно. Он не вызывал перехвата дыхания и головокружения, но – зачем оно нужно, то головокружение, в её-то годы! Правда, оказалось, что в её годы очень даже хорошо танцевать – можно хоть всю ночь напролёт, только потом ноги отваливаются, и глаза на ходу закрываются. И ещё можно гулять и бродить – Рита полюбила окрестные горы, поросшие лесом, и как только у неё начало появляться свободное время, стала ходить туда гулять. Граф как услышал, сразу же напросился составить компанию, и в таких долгих прогулках выяснилось, что вместе им хорошо не только что-то делать или разговаривать, но и молчать тоже.

Он свозил её в столицу. Хотя, что значит «свозил» – на самом деле, в одну сторону Дюваль открыл им портал, это в обратную они возвращались на поезде, и то только потому, что Рите очень захотелось опробовать здешний поезд. В столице граф очень желал заполучить её в свой дом безраздельно, но все чего-то стоящие здешние люди сказали, что так лучше не поступать. И тот же Дюваль представил Риту ещё одной невероятной здешней даме – герцогине Саваж, да-да, её супруг оказался потомком той авантюристки, о которой они читали с девочками. Госпожа герцогиня пригласила Риту гостить в их доме, сколько та пожелает, но Рита объяснила, что у неё дом, даже два дома, и дело, а для дела нужно в Королевский музей. Конечно же, ей устроили экскурсию, и она осмотрела множество просто предметов и артефактов, и убедилась, что никаких особых магических систем учёта и хранения они тут не знают, и это значит – их нужно разработать и внедрить. И вообще оказалось, что она владеет уникальным имуществом – это был, наверное, единственный в мире дом, который оставался магическим, даже когда в нём жили простецы. Удивительное явление заинтересовало учёных из академии, и нашлись желающие исследовать его, и может быть – применять на практике, потому что жизнь не стоит на месте, а прогресс – это правильно. Рита подумала и разрешила наносить ей визиты по этому поводу, но – чтобы не как тот дрянной журналист. Журналист, кстати, до сих пор не говорит, не то лает, не то квакает.

Прогресс в виде пассажирского поезда развлёк Риту необыкновенно. Что сказать, поезд был красив, и изнутри, и снаружи. Ей доводилось видеть подобные вагоны в музее железнодорожного дела – и ещё однажды на туристическом маршруте, тот поезд даже тащил настоящий паровоз. Здесь же паровозы были реальностью и вообще прогрессом, скорость их была невелика, зато позволяла рассмотреть за окном всё-всё, и на станциях осматривать вокзалы, и даже немного те населённые пункты, через которые они проезжали. А уж комфорт в вагоне был совершенно немыслимым для привыкшей к плацкарте Риты. Граф посмеивался – мол, наслаждайтесь. Рита и наслаждалась.

А что до владельца чудесного артефакта Дюваля, то он, как и собирался, женился на Мари-Клодетт. Свадьба произошла в Верлене, чтобы не привлекать к ней слишком много внимания, и на ней, кроме жениха и невесты, было совсем немного народу. Брат невесты – сам с невестой, да-да, господин Руа без возражений согласился отдать дочь наследнику графского титула и состояния. Друзья невесты, в числе которых Рита с удивлением обнаружила графа, Валентина, Люсю и саму себя. Бабетта, помогавшая невесте с нарядом и причёской, порхала вокруг и приглядывала, чтобы все локоны, петельки и крючки оставались на месте. А со стороны жениха порталом из столицы явились его крёстный герцог Саваж с супругой. Приём по случаю свадьбы происходил в городском доме Бодуанов, а оттуда молодые супруги порталом отправились куда-то – в какое-то место, известное только им двоим. И Рита подумала, что это идеальный вариант – никто не будет искать и дёргать.

И по решению Дюваля главным в полиции Верлена назначили Николя Мерсье. Парень сразу стал как будто выше и шире в плечах, а накануне бала явился в дом к Рите и посватался к Бабетте. Сказал, что всегда восхищался ею, а теперь, имея хорошую должность, может ей предложить устроенную и безбедную жизнь. Бабетта не ожидала, и обещала подумать, но Рите показалось, что такой поворот дел её вполне устраивал.

А семейство Руа на прошлой неделе снова оказалось на острие городских сплетен – когда с утра пораньше к ним в дом явилась молодая особа с мальчиком лет десяти, и она утверждала, что этот мальчик – сын Жермона Руа. И раз так, то пусть означенный Жермон Руа забирает его и содержит, и даёт ему образование. Николя Мерсье взялся разбираться в ситуации, и оказалось, что эта особа – сестра Пьера, арестованного за убийство нотариуса Буасси, человека Гаспара Талона. Они с Пьером и этим вот мальчиком жили в арендованном доме, но хозяин дома, прослышав про то, что Пьеру грозит если не смертный приговор, то пожизненная каторга, отказал от дома сестре Пьера с ребёнком. И эта самая Франсин пришла и сказала, что она-то найдёт себе какую-нибудь работу с проживанием, а вот о сыне пусть заботится отец, тем более, что сын, кажется, маг, а у неё в родне никогда никаких магов и близко не было.

Этим последним обстоятельством заинтересовалась госпожа Амелия. Уж конечно, она никак не могла пройти мимо такого явления, как ещё один внук, возможно – маг. Она стеной встала на пути своей невестки, которая попыталась вышвырнуть мальчика вместе с матерью на улицу, и спокойно сказала, что Франсин права, ей надлежит искать работу, а мальчик – его звали Мишель, по отцу Жермона и покойному супругу госпожи Амелии – останется при ней. А потом вернётся господин Дюваль, и замолвит за него словечко в магический колледж, в десять лет уже можно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мальчик захотел убежать от перемен в судьбе куда-нибудь подальше, но был изловлен женихом своей самой старшей сестры, и прослушал некие наставления о том, как надлежит вести себя и вообще жить юному перспективному магу. И о том, какие преимущества дают магические способности, и ещё о том, что без тренировок этими способностями никак не воспользуешься. Наверное, Филипп был убедителен, потому что юный Мишель согласился пожить у бабушки, а потом отправиться в столицу – вместе с сестрой и её женихом. Тем более, что сестра тоже должна была учиться, только в академии, а её жениха брали ассистентом на кафедру боевой магии в ту самую академию. А пока – учиться использовать свои способности под присмотром бабушки и господина Филиппа.

Эжени страдала, что ей пока не нашлось жениха. Но Эрмина обещала пригласить её зимой в столицу, и вполне возможно, что там её кто-нибудь приметит. Эжени была готова отправляться прямо сейчас, но, как и Мишелю, ей пришлось подождать.

А чего ждали? Да того самого бала в Равноденствие.

Рита пригласила всех чего-то стоящих горожан – пусть посмотрят, какая здесь красота, ходить по комнатам всё равно не выйдет, дом не пустит посторонних дальше столовой, бальной залы и нескольких комнат первого этажа, переделанных под гардеробные – для дам и для кавалеров. Меню придумывали вместе с Люсей – та тоже никогда не кормила столько человек разом, но была готова попробовать. И обязательно нужно было постряпать уже ставший знаменитым после презентации торт, потому что гости, получая приглашение, прямо спрашивали – удастся ли попробовать. Что ж, раз так понравился, значит – будет.

Приглашения разносил Валентин, и с музыкантами договаривался он же. Музыканты прибыли даже не из Совилье, а из столицы позавчера, и вчера они играли в бальной зале, проверяя, как звучат инструменты, а молодёжь танцевала. Рита разве что заглянула туда и порадовалась – хорошо-то как, всё работает.

Правда, потом её всё же позвали – пройтись по списку танцев и уточнить мелодии. Список танцев был составлен заранее, и занималась этим молодёжь, потому что Рита до сих пор не слишком ориентировалась в том, что именно здесь танцуют. Оказалось, что кадрилей множество, у каждой своя последовательность движений и своя музыка, а для вальсов и полек просто много разных мелодий, и их все знают. Нет, конечно же, каждый год музыканты придумывают что-то новенькое, но есть любимые мелодии, под них и танцуют чаще всего.

Да что говорить, если даже у Риты успели завестись любимые мелодии! Здесь не знали Вальса цветов Чайковского и Ласкового и нежного зверя, но и здесь водились композиции ничуть не хуже. И она попросила, чтобы их обязательно сыграли.

Благодаря окружающим прекрасным мужчинам Рита начала входить во вкус. Это на самом первом балу в Ратуше она поначалу не ощущала себя на месте – потому что оказалась в разодетой толпе, и очень боялась сделать что-нибудь не так, потому что потом ведь гады-журналисты на ней за милую душу оттопчутся. А владелица дома Бодуанов должна быть безупречна. Всё делать, как все, или даже лучше, и выглядеть лучше всех, и задавать тон, и спокойно воспринимать все происходящие вокруг события. И что же? Оказалось, что под руку с графом всё это делать очень легко. Или – стоя рядом с Валентином.

Также оказалось, что граф очень вовремя подсуетился, когда договорился с ней о танцах заранее. Потому что желающих пригласить Риту на танец хватало, и она устала объяснять, что не знает ни императорской кадрили, ни франкийской, и никакой другой не знает тоже. Зато она вполне сносно танцевала вальс и, как оказалось – польку. А фигуры кадрили – дело наживное. И гранд-марш в начале – иди себе да иди. Правда, тем, кто в первых парах, посложнее, потому что они ведут, но – там тоже вариантов не слишком много, можно запомнить.

На своём первом балу Рита танцевала почти всё – кроме некоторых совсем замороченных кадрилей. Потому что её брали за руку и вели, а на её несмелые возражения радостно говорили – я проведу вас, госпожа Маргарита! Там совсем не сложно, госпожа Маргарита! Вы только попробуйте!

Она перетанцевала со всеми знакомыми кавалерами, и с некоторыми незнакомыми, которых ей сначала, впрочем, представили. И была довольна если не как Эрмина и её сестра, но – как почтенная дама, которая выбралась из домашней рутины на праздник.

И вот теперь ей предстояло рулить таким праздником. Чтобы всем было хорошо, комфортно и радостно. Ну что ж, она справляется много с чем, может быть – и с балом тоже справится?

И с этой мыслью Рита подскочила с постели и принялась умываться и одеваться. Погладила кота и пошла вниз – там уже Люсенька, ненаглядная девочка, что-то приготовила.

Люся приготовила, и не только она – у порога дожидалась корзина роз, глубоко алых, невероятно красивых. Карточка извещала, что это дело рук графа. Спасибо, Раймон, вы умеете поддержать. Правда, чуть позже притащили ещё одну корзину – от Донатьена Дюваля, так было сказано. Что, неужели появятся? Было бы неплохо.

Первыми появились девочки Руа – вместе с госпожой Амелией. Оказывается, камердинер Жермона Руа умел грузить её кресло в экипаж, а её саму доставлять на любой нужный этаж.

Затем появилась госпожа Анна Фонтен – с обещанным новым платьем. Оно было из бархата глубокого синего цвета, с хитрой юбкой – спереди поплоще, сзади пошире, госпожа Анна сказала – это последний писк столичной моды. Причёску Рите сделала Бабетта, а сапфировый гарнитур от Паучьей Матери отлично дополнил композицию.

Уже некоторое время назад многочисленные добрые люди дотянулись и до Филиппа – и граф де ла Мотт вышел помогать Рите встречать гостей в отличном фраке по фигуре, этот фрак был ему презентован ещё перед первым балом в Ратуше. Эрмину и Эжени, судя по всему, одевала тоже госпожа Фонтен, также по бальному платью получили Люсиль и Бабетта – Рита сказала, что прислугу наймём, а вам, девочки, тоже веселиться надо. Тут Валентин усмехнулся и сказал, что не нужно никакой прислуги, дом справится.

И вот сейчас Рита, полностью готовая к приёму гостей, погладила стену дома и сказала:

- Домик-домик, помогай. Мы помогали тебе всё это время, и сделали так, что в твоих стенах снова люди. Пусть им понравится, и они захотят прийти сюда ещё, ладно?

Свет моргнул, и на Риту сверху посыпались искры. Не дрейфь, мол, всё хорошо.

Граф появился раньше прочих, оглядел Риту.

- Вы прекрасны, Рита. Я ещё раз благодарю судьбу за встречу с вами.

Рита шмыгнула носом.

- Спасибо за цветы, Раймон. Они… как раз такие, как надо. Мои самые любимые.

- Очень рад. Вы позволите помочь вам сегодня?

- Очевидно, да, - улыбнулась она.

Как не улыбаться человеку, который хочет помочь ей с её первым балом в роли хозяйки?

А дальше пошли гости. Через двери – как все люди, и через портал – как Дювали. Замужество явно пошло Мари-Клодетт на пользу – она всё время улыбалась и выглядела совершенно довольной жизнью, и рассказывала про какой-то особый курс в академии, который ей доверили преподавать, вот уже в следующем месяце.

Риту предупредили, что в первой паре на приветственном гранд-марше она должна будет встать с самым почётным гостем, а во второй – Валентин с самой почётной гостьей.

- Раймон, я назначаю вас почётным гостем. Вы согласны?

- Конечно, - он улыбнулся. – А кто пойдёт за нами?

- А как Валентин решит.

Валентин решил удивительно – он пригласил госпожу Фонтен. Та сияла, как юная девушка, и говорила, что сбылась её места – танцевать на балу в этом доме. Рита немного усомнилась – сможет ли почтенная дама дотанцевать до конца, но её успокоили, что гранд-марш танцуют даже престарелые королевы.

А дальше в пары встали ещё около сотни человек, Рита изумилась – как поместятся-то! Но поместились, и Валентин дал знак музыкантам – начинать, и они начали. Рита сделала реверанс графу – и они двинулись вперёд, обходить бальную залу.

- Скажите, дорогая Маргарита, когда вы однажды утром увидели меня на пороге этого дома – думали ли вы, что мы с вами пойдём вот так, в паре, по бальной зале?

- Нет, конечно, - фыркнула она. – Можно подумать, вы что-то об этом знали!

- Даже и предположить не мог, - улыбнулся он.

А дальше всё пошло, как по маслу – один танец сменялся другим, в середине сделали перерыв на обед и торт, и Рита с Люсей сами его разрезали и раздавали, потом второе отделение, и котильон – игры для молодёжи и тех, кто ещё стоял на ногах.

И финальный вальс.

Конечно же, Риту пригласил граф. Откровенно говоря, её уже с трудом держали ноги, она уцепилась за графа и улыбнулась ему.

- Если я упаду – отскакивайте, я могу вас задавить,  - и хихикнула, как девчонка.

- Если вы упадёте, и я вас не поймаю – позор мне, - усмехнулся он. – Но лучше не падайте, конечно.

Дальше было прощание с гостями, обещания новых встреч и новых балов, благодарности и комплименты, и просто много хороших слов о Рите и доме. Кажется, она справилась.

А потом молодёжь разошлась – кто по домам, кто по комнатам, и Люсю Рита тоже отправила спать, сказала – завтра будем всё убирать, над душой никто не стоит и не торопит. А сама пошла в зал – проверить, всё ли в порядке, не забыл ли кто-нибудь что-нибудь, и вообще.

В зале было темно, но с её появлением как будто добавилось немного света. Она увидела зеркала, портьеры, две корзины с цветами – от графа и от Донатьена. И вдруг откуда-то зазвучала музыка.

Сначала тихо-тихо,  затем чуточку громче. Божечки, это же… это же Вальс цветов! Откуда? Как?

Рита заслушалась и не заметила, как в залу вошёл граф. Изумлённо прислушался, а потом подошёл и поклонился. И увлёк её в танец. Унёс, улетел с ней как на крыльях. Как на волшебном ковре-самолёте. И вот тут Рита уже поверила, что сказки существуют, и что она попала в одну из них. Потому что поняла и ощутила – она важна и любима, здесь, сейчас. И старым волшебным домом, и этим невероятным человеком, встретившим в жизни много горя, но не растерявшим способности любить.

- Невероятная музыка, - выдохнул он. – И вы, Рита, невероятная. И если вы дозволите любить вас, то и сама жизнь станет столь же невероятной.

Раз жизнь даёт ещё один шанс, нужно хватать и держать, так? Значит, берём. Заверните.

Она зажмурилась, сосчитала про себя до десяти, и ответила на поцелуй.

Эпилог. Знать, что это кому-то нужно

Приближалось Рождество.

Да, не Новый год, как за всю прошлую жизнь привыкла Рита, а Рождество. И праздновать его нужно было тоже не вполне так, как она привыкла. Правда, она повздыхала, а потом спросила себя – скажи, Ритка, ты вообще многое сейчас делаешь, как привыкла? Нет? Вот, то-то же. Значит, вперёд.

За три месяца, прошедших с ночи Равноденствия, в её жизни снова поменялось примерно всё. Оглянуться не успела!

Во-первых, она снова была замужем. Кто бы мог подумать? И вообще она сказала Раймону сразу и определённо – уже не девочка, имущества твоего не хочу, своего хватает, поэтому давай так – ты лучший мужчина в моей жизни, я тебя люблю, но хочу быть самостоятельной. Он огорчился, но настаивать не стал. А потом все чего-то стоящие люди стали разъяснять Рите, как она неправа, и что вот так встречаются с мужчиной только совсем пропащие женщины, а вы, госпожа Маргарита, не такая, мы ведь знаем, и зачем вам всё это?

После примерно пятого такого разговора Рита сквекрнословила в гостиной Анны Фонтен и спрашивала – а какое вообще их собачье дело до того, как она живёт? Живёт сама, никого не трогает, налоги платит (да-да, сумма вышла не космическая, но ощутимая), мероприятия для городской администрации, то есть, тьфу, по заказу городского совета, проводит и не жужжит, то есть денег не просит. И чего ещё, скажите на милость?

Анна утешала и говорила, что в столице, возможно, было бы проще, но там тоже есть любопытные и языкастые соседи, и ещё есть дамы, которые сами были бы не против заполучить такого вот графа. Поэтому – если она, Рита, хочет спокойствия, то хватит уже ломаться, нужно соглашаться на предложение господина графа. Ведь предложение было, так, Анна правильно понимает? Вот, значит – принимать его, и точка. Все ж равно всякий раз, когда господин граф приезжает в Верлен, он больше времени проводит в доме Маргариты, чем в своём собственном доме! И она, Анна Фонтен, решилась говорить с дорогой Маргаритой о таких тонких материях только потому, что старше её более чем вдвое, да-да, милая, вам ещё есть, куда стремиться, и вот тогда будете морщить нос от любых слов и отправлять всех, кто вам не по нраву, в те места, которые вы иногда поминаете. А пока – не стоит, вам ещё жить в этом городе. И графа обижать тоже не нужно.

А на Ритины возражения о том, что вдруг граф передумает и снова захочет быть одиноким и свободным, госпожа Анна только посмеялась – не попробуете, дорогая, не узнаете. Не решитесь довериться – и вам не доверятся в ответ. Да, никто не может обещать, что навечно. Но и пробовать тоже никто не запрещает. В конце концов, развод существует и у нас, хоть это и непросто. Но господин Дюваль вам поможет, если что, смеялась она, и добавляла, что лично ей кажется – никакой такой помощи не потребуется.

Рита дня три рычала на всех, а потом позвала Валю на серьёзный разговор.

- Скажи-ка, Валечка, я права, когда думаю, что ты можешь попасть ко мне домой? В мой старый дом?

Валечка мялся-мялся, а потом сказал:

- Могу, госпожа Маргарита. Но зачем вам туда?

- За сына душа болит, - отрезала она. – И на дочку поглядеть хочу. А потом уже… замуж.

- Если вы не вернётесь, госпожа Маргарита, я не переживу, - вздохнул он.

- Чего я не вернусь-то? Вернусь. Здесь у меня сейчас ничуть не меньше всего, чем там. Просто я хочу, ну, успокоиться.

- Хорошо, госпожа Маргарита. Будь по-вашему.

Для визита домой она достала тщательно хранимые платье, бельё, колготки и туфли, и сумку с паспортом – мало ли, и разве что кукол оставила здесь, им тут лучше. Обошла дом, сто раз сказала, что вернётся, пришла к Вале и выдохнула:

- Я готова.

Перенос произошёл как-то так, что она даже и не поняла, изменилось ли что, или нет. Просто она закрыла глаза в холле первого этажа дома господина Гийома, и вот – она стоит в прихожей своей квартиры. Изумляется, потому что такого хламовника она никогда не разводила, и кто такой умный, что засрался по уши, неужели Арсений? Или Ванька?

Дверь Ванькиной комнаты скрипнула, открылась…

- Мама? – произнёс донельзя удивлённый сын. – ты откуда взялась? Ты что ли живая? А мы думали, нет…

Рита села на обувную полку, потому что ноги подкосились, и заревела. Ванька неуверенно подошёл и обнял её, и ещё изумлялся – живая, тёплая, настоящая.

- А ты что днём дома делаешь? – спросила Рита, прорыдавшись.

Вообще-то на улице зима, день белый, чего это сын дома сидит? И оказалось, что сердце у неё болело не зря и всё плохо.

Арсений ушёл с концами, стоило Рите пропасть. Ванька сказал – живёт с какой-то тёткой, сыт и доволен. Сын же то и дело опаздывал на работу и являлся туда в ненадлежащем виде – ну да, кто ж рубашки-то погладит? Некому! И немудрено, что примерно через пару месяцев его сократили.

Деньги выплатили, но их надолго не хватило, а новой работы тоже как-то пока не нашлось. Нет, находились, но все они или далеко, или денег мало обещают, или ещё что. И поэтому любезный Ванечка сначала проел всё, что было, потом попытался просить у отца, но тот не дал. Надюшка, правда, прислала, но немного, у них там у самих ипотека. Звала приезжать в Москву, говорила – найдём тебе работу, но Ваньке было страшно срываться с насиженного места, и никуда он не уехал. Выполнял какие-то разовые заказы за разовую же денежку, и продавал какие-то вещи из дома, тем и жил. И ещё свою квартиру догадался сдать – она, конечно, не до конца отремонтирована, но кому-то сгодилась и такая.

- Тьфу на тебя, понял? Со мной поедешь, - категорично сказала Рита.

- Куда с тобой? – вытаращил глаза сын.

- А тебе что, есть разница? Туда, где я теперь живу.

Ваньке разница вроде и была, а вроде и не было. Друзья не очень-то спешили встречаться с безработным неудачником. Постоянной девушки у него и так не было, а теперь и вовсе он никого не интересовал. Поэтому нечего тут!

Рита прошлась по квартире, поплакала. Поняла – и здесь тоже нужно брать всё в свои руки.

Телефон спокойно подключился к розетке и заработал. Надюшка ответила сразу же, ревела, очень обрадовалась, сказала – прилетит. Договорится с работой, и прилетит. Послезавтра рано утром. Потому что.

Дальше нужно было заниматься привычным – проверка холодильника, магазин на остатки денег, готовка, стирка… Валентин появился, когда она далеко за полночь закончила мыть пол.

- Так я и знал, госпожа Маргарита, что вы тут завязнете!

- Я ж, солнце моё полосатое, не Золушка, чтоб по времени приходить, дела у меня тут, завершить их надо.

- Понимаю, - вздохнул кот. – Говорите, что надо. Будем вам помогать.

Услышавший разговор Ванька вывалился на звук из комнаты и обалдел, увидев мать с чужим мужиком. Ох, то ли ещё будет!

- Мать, ты что? Замуж собралась? Или просто так?

- Замуж я, Ванечка, тоже собралась, но за другого человека, познакомишься ещё. А это Валентин, он мне как брат, - сказала Рита. – Прошу любить и жаловать.

Ванечка челюсть потерял, как услышал. А потом ему было велено сесть и не мешать.

Рита объяснила Валентину, что у неё, по сути, два вопроса – дети и здешнее имущество. С детьми так – дочь, скорее всего, останется там, где сейчас есть, у неё муж, работа и ипотека, а вот сына она забирает с собой. Пусть пробует там, если не зашло здесь. Дочь приедет послезавтра, там всё и обговорим. А имущество останется как раз дочери – да, Ваня, твоя квартира тоже. Пусть пока дальше сдаёт, там видно будет. А эту квартиру продать, и с концами. И помочь Наде с ипотекой.

Сын попытался возражать, но Рита все возражения пресекла – мол, не понравится – вернёшься, выгонишь жильцов из квартиры и будешь тут дальше куковать. А пока посмотрела я, как ты чудно один справляешься – работы нет, денег нет, дом зарос по уши, и холодильник пустой.

Валентин слушал, дивился, а потом сказал, что пусть Рита говорит, что надо, он поможет. Да и всё.

Помощь, правда, была нужна в основном хозяйственная – руками. Пересмотреть все вещи, что-то выбросить, что-то упаковать. Техника в доме Бодуанов не работает, так что – продавать. Мебель тоже продавать. Книги запаковать и забрать, пусть будут. Кукол – обязательно забрать, вдруг они там тоже оживут? Цветы, которые выжили после Ванькиного ухода, тем более забрать. Одежду – ну её, отдать или выбросить.

Встречаться с друзьями Рита не стала – нет её, и ладно. А вот на кладбище к родителям съездила, поплакала там, да и вернулась. Что уж теперь, раз так вышло.

Приехала Надюшка  - вместе с мужем Пашей, и вот тут уже Рита усадила всех троих перед собой и рассказала, куда она на полгода пропадала и куда теперь собирается навсегда. Дети примолкли, и тогда она их добила – милости прошу в гости. Зацените, как я там обжилась, и с женихом познакомитесь.

- Мама, ты решила выйти замуж? – нахмурилась Надя. – А он хоть ничего, или тоже как отец?

- Он не то, чтобы ничего, он замечательный, - улыбнулась Рита.

С переездом помогали все – и отсюда, и оттуда. Валечка, граф, Люся, позвали ещё Бабетту с её Николя – помогать таскать. Дети осмотрели графа – Рита представила его просто по имени – и согласились, что да, ничего мужик. А Раймону Рита сказала – хотел, мил друг, посмотреть на мою жизнь и моих детей – на, любуйся. На Ваню смотри особо внимательно, потому что я его беру к себе. Да, взрослый уже, да, будет там обживаться, вдруг получится?

А потом Валя открыл им какую-то разновидность портала, и предупредил, что у них четверть часа, больше он держать не сможет.

Они успели – как раз последним заходом перетащили любимое Ритино кресло-качалку, поставить в гостиной наверху. Дети осмотрели прихожую – и разинули рты.

- Да, мама, я бы тоже выбрала этот дом, если бы меня спросили, - сказала дочь.

А когда они поняли, что магия здесь не сказки, то… У Ваньки разгорелись глаза, он только что к потолку не подпрыгнул – за волшебным фонариком. А Надя улыбнулась и сказала – мама, тебе это подойдёт. Будто знала о ней, Рите, что-то, чего не знала о себе она сама.

Правда, потом она тихо сказала, что Ванька пусть остаётся, правильно, у него в жизни всё было совсем плохо в последнее время, а они с Пашей вернутся. Но если бы можно было как-нибудь связываться – то это было бы очень хорошо!

Валя подумал и сказал – что можно сделать так, чтобы Ритин телефон работал на вызовы оттуда. Затратно, но решаемо. Домик поможет. Рита улыбнулась и погладила стену – спасибо, домик, ты чудесный.

Надюшку с Пашей отправили обратно на следующий день. А дальше граф уже поставил вопрос ребром: когда свадьба.

- Рита, если тебе не хочется шумного торжества, мы можем просто подписать документ в мэрии.

- Да, так лучше всего, я ж некрещеная, и венчаться в церкви мне, наверное, не надо, - с готовностью откликнулась Рита.

- Тогда вам нужно договориться в мэрии, а ещё вы можете съездить в Фаро и просто дать обеты на рассвете, - сказал Валя.

Граф понимающе закивал, а Рите пришлось объяснять. Оказывается, Фаро – это как Венеция. И там есть древняя традиция – жениться на рассвете, просто давать друг другу обещание. И ничего не нужно, просто прийти на рассвете куда-то там, и всё сказать. Ей подходило, о чём она и сообщила.

И в итоге так и вышло – сначала они расписались в Ратуше, и новый мэр часовщик Поль Доре составил им о том бумагу, а потом отправились в свадебное путешествие в то самое Фаро. С перемещением помог Дюваль – предоставил свой артефакт, и всё совершилось быстро. Номер в какой-то невероятной гостинице, а потом они действительно отправились ещё затемно на какую-то террасу, где в момент восхода солнца пообещались друг другу. Рита – Раймону, Раймон – Рите. И местный служитель это подтвердил. И всё! Красота.

Дальше они катались по каналу, выходили в море на яхте Раймона, гуляли, говорили обо всём на свете… но пришло время возвращаться. Для возвращения снова использовали помощь доброго человека с порталом, и одним хмурым утром оказались дома.

Дом спал – все, и Валентин, и Люся, и Ваня тоже где-то тут, наверное. Рита пошла наверх, посмотреть, всё ли хорошо, заглянула к Люсе в спальню… и с удивлением обнаружила там не только деву, но и собственного сына.

Разбуженные красавцы наперебой начали говорить, что это их дело, и мама, ты не понимаешь, и госпожа Рита, я всё понимаю и сейчас его прогоню, и что-то ещё – оказывается, наш драный котик обнаружил у Ваньки какие-то магические способности!

- Раз ты, мать твою бестолковую, ещё и маг, то изволь отвечать за всё, что делаешь, хорошо? – сказала Рита. – И девочке хорошей жизнь не порти!

- А чего портить-то, я, может, жениться на ней хочу!

- А она хочет? Люся, тебе что, нужен вот этот мой сын?

Люся вздохнула, опустила глаза и сказала, что ей-то да, он красив, умён и вообще маг, но она понимает, что сирота без роду и племени, и вообще…

- Так, чего этот ты сирота? Ты тоже моя, поняла? И вот что, дети. Магии, если вы не знали, нужно учиться. Просите Валю связаться с Донатьеном, пусть он рассказывает, что дальше. А пожениться успеете – если не передумаете.

В итоге с Ванькой занимались Валентин и Анна Фонтен, а на следующий год он должен был попробовать  поступить в академию. Дюваль нашёл у него задатки артефактора и стихийного мага, и наверное, это было хорошо. Учится же Эрмина, и Филя там же что-то делает, значит – и Ванечка сможет. Правда, Рита надеялась, что сын поможет ей с музеем, но когда дети делали то, чего ждут от них родители? Пусть сам ищет, что ему лучше, в конце-то концов. А Люсеньке он, кажется, и вправду нужен, так и зачем Рита будет мешать?

Музей работал, и пользовался популярностью – кто бы мог подумать? Рите то и дело писали и просились приехать, и конечно же, она приглашала приезжать. Более того, чудесный артефакт, помесь телеграфа и зеркала для магической связи, позволял связываться с ней и предупреждать о визите. Так сложилась система записи на экскурсию. А музей она, подумав, назвала не по имени Бодуанов, потому что далеко не всем интересно слушать и знать о каких-то людях, даже великих, а – музей магических артефактов. Это оказалось более привлекательным, а рассказывать-то можно обо всём!

О музее писали журналисты. И никто уже не пытался что-нибудь присочинить или приврать – слишком уж хорошим оказался пример Жака Лекока из «Вечерних новостей». Говорят, его уволили, и он больше не журналист, и живёт из милости у кого-то из родни.

С музеем помогала особа по имени Франсин, та самая любовница Жермена Руа и мать его магически одарённого сына. Сначала Рита пожалела её и взяла в дом прислугой. Потом на неё сам собой упал присмотр и уход за городским домом. А потом она  послушала, как Рита ведёт экскурсии, и сказала, что тоже так хотела бы. И Рита только порадовалась – нужно пробовать, это хорошо и правильно. Франсин удалось окончить школу, она знала кое-что из истории и географии, и Рита посадила её за книги. А сама написала подробный план экскурсии. А потом подумала, и попросила Анну Фонтен найти ещё пару девочек – она бы и их тоже поучила и взяла работать.

Девочки нашлись, дочка доктора Курси и дочка торговца зеленью. Обеим было по двадцать лет, обе не хотели замуж, а хотели попробовать что-то делать, и предложение Риты пришлось очень кстати.

Накануне первой экскурсии, которую должна была провести Франсин, Рита пришла вечером в кабинет, и в неярком свете достала и расправила на столе письмо. Оно было написано на красивой старой бумаге с завитушками, чёрными чернилами, и подписано оно было – Люсьен Бодуан.

Это письмо она получила у нового нотариуса, господина Буасси-младшего, сменившего своего отца. Тот пояснил, что письмо хранится более ста лет с конкретным наказом – отдать тому, кто заявит себя наследником. Да, сразу не получилось, но вдруг ещё не поздно?

Рита тогда распечатала письмо… и обомлела. Потому что… в общем, потому что.

«Дорогая госпожа Маргарита, я весьма благодарен вам за то, что вы взяли на себя заботу об имуществе нашего рода и добром имени нашей семьи. Знайте, что наше благословение всегда с вами, и пусть у вас достанет сил продолжать такое замечательное дело. В нашем городе никогда не было музея, и рассказать людям о магии и магических предметах – правильно и хорошо. А знать о том, что нашу фамилию и её дела не забывают, радостно и весьма приятно. Продолжайте, пожалуйста. Искренне ваш Люсьен Бодуан»

Помнится, она тогда прочитала и расплакалась. Раймон утешал её, а Валентин пожимал плечами и говорил – ничего особенного, магия. Письмо адресовано наследнику, наследник – вы, госпожа Маргарита. И всё.

И теперь перед каждым важным музейным событием она приходила в кабинет и перечитывала письмо. Наверное, нужно поместить его в рамку под стекло, для лучшей сохранности. И напоминания о том, что её дело кому-то нужно. Здесь, там и вообще.

Вошёл Раймон, обнял её. Вообще оказалось, что у него достаточно своих дел – присмотр за большим имуществом и несколько благотворительных заведений. Но они как-то успевали и быть вместе тоже – и она с музеем, и он со своими делами. И это было замечательно.

И вот сейчас пусть девочки попробуют себя, и на рождественских каникулах будут помогать – ожидались группы посетителей из Совилье. Льена и даже из столицы. Уже сейчас есть запись на три-четыре экскурсии в каждый из девяти праздничных дней, то ли ещё будет!

А наутро только и времени было – быстро собраться, переместиться в городской дом, проверить там всё, успокоить Франсин.

- Ты хорошо подготовилась, девочка. У тебя получится.

Рита запустила группу – полтора десятка школьников из Совилье, провела их в холл и передала Франсин. Подмигнула – всё в порядке, вперёд. Мы справимся. Та вздохнула и начала:

- Добрый день, я приветствую вас в доме Гийома Бодуана и приглашаю вас на экскурсию…

Конец

Content

Салма Кальк
Музей магических артефактов

Пролог. Средоточие путей, узел интересов (с)

Глава 1. Не бегайте за чужими котами

Глава 2. Ну и хламовник

Глава 3. Валик, да веник, да сто рублей денег

Глава 4. И никаких инструкций

Глава 5. Непредвиденные обстоятельства

Глава 6. Объяснения

Глава 7. Навстречу приключениям

Глава 8. Что потопаешь, то и полопаешь

Глава 9. Ленты, иголки, булавки, тесьма

Глава 10. Удивительная гостья

Глава 11. Что-то отдать, что-то приобрести

Глава 12. Проблески порядка

Глава 13. Легко ли одеть даму

Глава 14. Преображение

Глава 15. Насущные нужды

Глава 16. О чём можно узнать на рынке, в гостях и за столом

Глава 17. Такое случается очень редко

Глава 18. Допрос

Глава 19. Думала, в сказку попала

Глава 20. В досужий час читали мы однажды (с)

Глава 21. Ну, граф, погоди!

Глава 22. Особенности ремонта волшебных домов

Глава 23. Скандал

Глава 24. Приручение прессы

Глава 25. Пути хранителя

Глава 26. Эрмина читает и слушает

Глава 27. Напасти двуногие, обыкновенные

Глава 28. На войне все средства хороши

Глава 29. Что вы хотите, господин граф?

Глава 30. Немного помочь судьбе

Глава 31. Варианты судьбы

Глава 32. Проще пожениться

Глава 33. Всё наладится

Глава 34. Рога и уши

Глава 35. Утро Анны Фонтен

Глава 36. Снова незваные гости

Глава 37. Переговоры

Глава 38. Музейная экспозиция

Глава 39. Бизнес-план

Глава 40. Вопросы ремонта и реставрации

Глава 41. Будни журналиста

Глава 42. Риту берут в осаду

Глава 43. Как вам будет угодно

Глава 44. Ни слова неправды

Глава 45. Проект ищет поддержку

Глава 46. Информационная поддержка

Глава 47. План экскурсии

Глава 48. За и против

Глава 49. Домик-домик, покажись!

Глава 50. Маги против простецов

Глава 51. Чего не сделает больше никто

Глава 52. Магу лучше с магом

Глава 53. Утренние новости

Глава 54. Неожиданные встречи

Глава 55. О неприятных родственных связях

Глава 56. Если будет нужно - я сделаю это снова

Глава 57. Что случилось в доме

Глава 58. Лицо закона и порядка

Глава 59. Кто охраняет сокровище

Глава 60. Живой артефакт

Глава 61. Кто заходил на кухню

Глава 62. Компаньоны

Глава 63. Что теперь будет

Глава 64. Может быть, зря?

Глава 65. Ждать и надеяться

Глава 66. Задача по силам

Глава 67. Равноденствие

Эпилог. Знать, что это кому-то нужно