Кощеев Владимир Александрович

Темный адепт

Пролог

Крэланд, королевский кабинет.

— А, брат Томаш, рад, что ты все же нашел в себе силы явиться по моему приказу.

Его величество Равэн Второй, едва перешагнувший за четверть века, с насмешливой улыбкой глядел в лицо мужчины, вошедшего в королевский рабочий кабинет.

Темная ряса, подпоясанная простой веревкой, но при этом — мягкие сапоги на толстой подошве. Сухие жилистые руки висели вдоль тела, оставаясь неподвижными при ходьбе. Брат Томаш стянул с головы капюшон, явив сухое лицо с крупными скулами, и обвел помещение внимательным взглядом. На вид клирику было за пятьдесят, но глаза, единственная подвижная часть образа, смотрелись молодо.

— Я прибыл как только смог, мой король, — не кланяясь, ответил священник. — Райог простит мне этот грех.

Показное веселье на лице монарха тут же исчезло. Равен выпрямился в кресле и махнул рукой на стул.

— Садись, нам нужно многое обсудить, — заявил его величество. — И для начала, прежде чем мы перейдем к главному, ответь мне, брат Томаш: с каких это пор твои священники взялись карать моих подданных?

Клирик не спешил с ответом. Медленно опустился на жесткое сидение стула, чуть поерзал тощим задом, заставив мебель скрипеть. Только после этого поднял взгляд на короля.

— Все мои священники служат Райогу, — сообщил он, размеренно роняя слова. — И насколько я знаю, ни один из моих братьев никаких кар не проводил. Мой король, что бы вам ни сказали, я готов поклясться, что клир вашего королевства к этому не причастен.

Равен хмыкнул и с брезгливостью на лице подтолкнул собеседнику лист бумаги с ярким штампом печати Аркейна в самом низу.

— Прочти, брат Томаш, — негромко произнес король. — А потом скажи, что ты на самом деле об этом думаешь. Оставь свои высокие речи для простолюдинов, я прекрасно помню, что всего несколько лет назад тебя звали иначе.

Клирик спокойно взял бумагу и, держа ее на расстоянии вытянутой руки, прочел. Равен видел, как с каждым новым абзацем меняется выражение его лица. Пропала отрешенность, превратившись сначала в удивление, а после и вовсе гневом. Чего стоило религиозному лидеру не порвать документ, осталось тайной, но таковое желание промелькнуло на его обычно равнодушном лице.

— Это… правда? — спросил он надтреснутым голосом, переведя взгляд с доноса на монарха.

— От начала и до конца, брат Томаш, — кивнул Равен. — И я не хочу, чтобы подобные настроения возникли на моей земле. Здесь я закон, и тот, кто посмеет это оспаривать, должен быть наказан.

Священник медленно кивнул.

— Я доведу до своих людей ваше желание, мой король, — уже взяв себя в руки, сказал он.

— А заодно найди способ разобраться, откуда эти твари, прикрывающиеся именем Райога, взялись, — велел его величество. — Самим в контакт с самозванцами вступать не обязательно, для этого есть Ловчие. Сейчас один из них как раз направляется в Чернотопье.

— Барон Шварцмаркт оставил наследника, и мальчишка прошел проверку у моего священника, — кивнул брат Томаш. — Не думаю, что от него стоит ждать новых свершений, мой король. Один раз стать героем — это одно, но геройствовать постоянно…

— Это опасно, — прервал его Равен. — Кланы уже забурлили так, что у моих людей руки отсыхают столько доносов писать. Все хотят породниться с сиротой, внезапно заключившим торговый союз с орденом. Выскочка нам не нужен, брат Томаш, а вот лояльный барон, да правильно поддержанный Райогом… Ты меня понял?

Клирик кивнул.

— Разумеется, мой король. Я отпишу в Огонвеж, за мальчишкой присмотрят. И наставят на путь истинный.

— Рад, что ты понимаешь. Но это — дело второстепенное. В первую очередь пусть твои люди ищут ублюдков, посмевших очернять имя нашего великого создателя. Райог даровал людям жизнь, он не превращает свои создания в монстров, а клирики не убивают. Если же эти новости станут известны слишком многим, мы утопнем в кровавых бунтах, брат Томаш.

Священник кивнул, не споря с очевидным. Король никогда не отпустит своей власти. Да и служителям Райога она не нужна: люди сами одаривают своих поводырей и наставников, стараясь откупиться за грехи. Однако жестокие расправы, описанные в сообщении Аркейна, ощутимо портят репутацию клира. Подобные ошибки простой народ — а именно от него идут основные доходы — не прощает.

— Сегодня же я выступлю с проповедью, мой король, — пообещал Томаш. — А потом ее станут читать по всему королевству.

Равен великодушно выделил священнику герольда. Не самому же главе клира глотку рвать.

— А теперь обсудим финансы, — сменяя тему, заговорил король.

Глава 1

Чернотопье. Барон Киррэл «Чертополох».

— А-а-а!

Вопль сопровождал хруст костей. Прикованный к стене каземата разбойник из банды Яна задергался, но палач свое дело знал крепко — жертве вырваться не удалось.

— Итак, куда ты меня послал? — с усмешкой переспросил я.

Демон, стоящий перед пленником, оставался невидимым для всех, кроме меня. Ченгер смотрел в побелевшие от боли глаза разбойника и с наслаждением облизывался.

— Я не… — начал мужик, но палач резко дал ему пощечину, заставив заткнуться.

— Мастер, — кивнул я гиганту в замызганном кровью фартуке, — продолжайте.

Нормального палача в баронстве не было. Зато нашелся ветеран, уже одряхлевший, но все еще бодрый. А когда Зигмунд понял, кого ему нужно будет обрабатывать, вызвался первым. Внучка старого воина была найдена изнасилованной в подворотне через пару дней после воцарения Яна, так что теперь дедок, похожий на тролля, работал, что называется, с огоньком.

Девочку двенадцати лет я видел, и жалости к висящему в цепях не испытывал.

— Когда закончишь с пальцами, возьмешь перерыв, — распорядился я, отходя к табуретке у противоположной стены.

Ченгер же обернулся лишь на мгновение, но новый крик разбойника привлек все его внимание.

Я же развернул бумаги с допросами и стал читать, параллельно осмысливая свое положение.

Прошел месяц с моего триумфального возвращения, однако изменять что-либо в Чернотопье я еще не начал.

Во-первых, прежде чем лезть со своими советами, нужно разбираться в том, куда лезешь. Во-вторых, по наследству от почившего Яна мне достался серьезный долг перед королем. Налоги узурпатор заплатить то ли не успел, то ли не пожелал. Как бы там ни было, с каждого двора в моем баронстве я был обязан заплатить по половине гроша, это королевская доля. Все остальное, что возьму со своих подданных — в казну баронства. Только вот брать с полуголодных крестьян оказалось нечего.

Народ быстро смекнул, что вчерашних обидчиков никто жалеть не станет, и на руках у меня уже имелся внушительный список захоронок с награбленным. Каждый член ватаги узурпатора оказался парнем хозяйственным и старался прикопать ценности, тратя лишь небольшую сумму.

И на эти деньги я планировал решить вопросы с налогами. Конечно, можно просить короля о милости, чтобы получить отсрочку, благо, что повод любой аристократ признает серьезным. Но я счел это плохим началом правления.

Мальчишка, вымаливающий послабления, и жестокий барон, выжимающий из напавших на него бандитов все до капли, чтобы исполнить долг верного вассала. Ясно, к кому будет больше уважения.

— А-а-а-а! — прорезался голос жертвы, и Зигмунд обернулся ко мне.

— Ваша милость, может быть, кляп? — предложил палач.

— Нет, мастер, пусть орет, мне не мешает, — отмахнулся я, бросив взгляд на довольного Ченгера.

Он ходил кругами вокруг преступника, как кот вокруг сметаны. Раздвоенный язык оказывался в пасти лишь на мгновения. Демон впитывал боль жертвы, как губка, наслаждаясь каждой секундой предоставленного развлечения. Собственно, этот бандит был последним из тех двадцати семи, кого я должен был замучить за свое спасение в горящем поместье.

Поместье, да. К сожалению, ремонт пока было оплачивать нечем, так что вся постройка воняла гарью, хотя слуги и старались кое-как привести комнаты в порядок. Но, по-хорошему, там нужен капитальный ремонт, на который у меня нет средств.

Следующий час разбойник все больше терял человеческий облик, и в конце концов перешел на сипение. Трижды Зигмунду пришлось окатывать пленника ледяной водой, чтобы привести в себя, а потом с нескрываемым удовольствием продолжать.

— Я наелся, его можно убивать, — сообщил мне Ченгер, отходя от висящего на цепях куска мяса.

Оторвавшись от допросных листов, я с удивлением обнаружил, что палач перестарался. Старик тоже осознал, что жертва скончалась и, не сдерживаясь, плюнул тому в покрытую струпьями рожу.

— Падаль, ваша милость.

— Сердце не выдержало, — пояснил Ченгер. — Люди совсем измельчали — в былые времена мы с Янисом такие вещи творили, что у твоих современников от ужаса бы волосы на заднице седели, а яйца сжимались так сильно, что застревали бы в глотках. Хорошо, что ты не таков, Киррэл.

Я в ответ лишь усмехнулся.

Кто бы сказал наивному демону страданий, что такое концлагерь, как выглядит газовая атака, и какие последствия бывают от ядерных взрывов. По сравнению с этим любые попытки местных казаться грозными — просто пшик.

— Ничего, мастер Зигмунд, — я тряхнул бумагами в руке. — Он уже все равно все рассказал.

Поднявшись со стула, я направился к выходу. Демон бросил на труп равнодушный взгляд и решительно последовал за мной.

К счастью, я не представляю, как изготовить газ и уж тем более собрать бомбу. В Эделлоне имеются маги, и я до сих пор не получил подтверждения, что они не умеют читать мысли. Любой подобный телепат, увидев то, что знаю я, неминуемо впадет в шок, а после задастся целью повторить земной успех.

Да, есть наглядный пример Катценауге — что бывает, если дать дураку ядреный чемодан. Научило ли это остальных чему-нибудь? Ага, держи карман шире. Кровавые культы, добровольное превращение в отвратительных чудовищ ради мифической возможности заполучить дар к магии… Здесь полно вещей однозначно доказывающих, насколько вокруг меня дикое общество. И давать им в руки мощь технологической цивилизации?

В компании демона я вышел из подвала и вдохнул чистый воздух полной грудью. Ченгер, встав рядом, втянул свой язык в пасть и, погладив себя по животу, внимательно осмотрелся.

— Вот теперь я готов воплотиться, — заявил он.

Я бросил на него короткий взгляд.

— Сперва нужно сделать так, чтобы у нас были свидетели, которые подтвердят, что ты призван ритуалом. Иначе проблем не оберешься.

— Поэтому я и не спешу, — кивнул демон. — Но затягивать не стоит, я наелся и теперь хочу немного других развлечений.

— Каких же?

— Вино, девочки, — облизнувшись, заявил он.

На мгновение я представил реакцию женщин на облик Ченгера. Они же писаться будут от ужаса, какой уж там секс?

— Сегодня вечером займемся, — пообещал я.

Из раскрытых дверей поместья вышла Салэм, сладко потягиваясь. На девушке была длинная белая рубаха и черная юбка в пол — узкая и подчеркивающая каждый изгиб ниже талии.

— Доброе утро, — поздоровался я, глядя на свою учительницу.

За этот месяц она заметно изменилась, чаще улыбалась, а порой даже смеяться себе позволяла. И ни разу не прибегала к своему дару некромантии, что доказывает его влияние на владельца.

— Доброе, — кивнула она, тряхнув головой, отчего коса черных волос упала со спины на грудь. — Ты помнишь, какой завтра день, Киррэл?

Я усмехнулся, услышав этот вопрос. Как и любой нормальный мужчина, я неоднократно сталкивался с многочисленными годовщинами, о которых за делами и заботами забываешь. И пусть дорога домой мне закрыта, я нисколько об этом не переживаю: там я сделал все, что мог, чтобы мои дети ни в чем не нуждались. А такие вот моменты, напоминающие о прошлой жизни, теперь вызывали у меня не тоску, а улыбку.

— Прибытие ордена, — кивнул я, направляясь к крыльцу.

— Неплохо было бы подготовиться, — с намеком произнесла она.

— Распорядишься? — предложил я, поравнявшись с искоренительницей.

Нужно сказать, что с первой ночи под крышей семейного поместья ко мне пытались прорваться целые орды женщин разного возраста и достатка. От простых крестьянок до жен зажиточных горожан. Но все натыкались на Салэм, и спорить им враз становилось невесело. Потому как одно дело — драть волосы баронской подстилке из такой же голытьбы, и совсем другое спорить с чародейкой, повелевающей мертвыми.

Ни я, ни Салэм не желали как-то регулировать наши отношения, да и нужды в этом не было. В конце концов, мы из разных миров, несмотря на магию и обучение в Аркейне. Король не одобряет браков аристократии с другими сословиями, а орден не даст искоренительнице превратиться в баронессу. Мы оба это понимали и нас устраивало.

— Если ты прикажешь, — улыбнулась она.

— Прикажу. Но потом, сперва нужно позавтракать.

Вдвоем — Ченгер куда-то исчез — мы направились на кухню. Столовой в поместье не имелось, вместо нее использовался ныне обугленный зал. Так что есть приходилось либо на улице в господской беседке, либо на кухне за отдельным от слуг столом.

— Они прибудут к завтрашнему вечеру, — заговорила Салэм, когда перед нами поставили тарелки с супом. — Я не думаю, что явится кто-то высокопоставленный, но делегацию нужно разместить. Я прикажу навести в гостевых комнатах порядок.

Я подумал над ее словами, и покачал головой.

— Нет, поместье я уступать не буду. Сейчас поедим, и я прогуляюсь до трактира в городе. Выкупим его, скажем, дней на десять, пусть там твои друзья останавливаются.

— Это немного неуважительно, — хмыкнула Салэм.

— Я здесь власть, — указав на себя ложкой, ответил ей. — А если начну прогибаться перед орденом, меня никто не поймет. Барон мягкий и уступчивый, это ты хочешь сказать?

— Аркейн, — хмыкнула она.

— Вот именно, Салэм. Аркейн — не принадлежит к баронству, графству или даже королевству. По сути своей, он ближе к компании наемников. Союз с такими заключать — можно, тут даже король мне ничего против не скажет. Но селить у себя, создавая таким образом прецедент, когда феодал допускает к власти чужаков… Ян уже попытался, и где теперь тот Ян?

Искоренительница усмехнулась.

— Вот как ты заговорил.

— Ты и сама понимаешь, что селить их в поместье — неразумно. Вашему ордену я выделю деревню Лесную, вот пусть там и обживаются. Она и к Катценауге достаточно близко, и к соседним землям прилегает. А если по вырубке топать, так можно прямиком в Роташтайн зайти.

Девушка улыбнулась.

— Как же ты возмужал, мой маленький ученик, — со смехом сказала она. — Не прошло и полугода, а из напуганного и ничего не понимающего бастарда стал настоящим бароном. Я тобой горжусь!

Я ответил ей легкой улыбкой и взялся за еду.

* * *

На заднем дворе поместья слуги расчистили площадку полтора на полтора метра. Особо напрягаться, создавая видимость призыва, я не собирался, а потому и выравнивать место проведения ритуала не стал. Ни к чему.

Иллюминацией займется сам Ченгер, от меня требуется только создать антураж. А потому я потратил около часа, рисуя на плотной почве ничего не значащие, но достаточно зловещие символы. Не так уж это и сложно, если видел пару ужастиков про чернокнижников.

Поэтому в основу рисунка легла банальная пентаграмма. По ее углам я расставил свечи, оказавшиеся неожиданно дорогим удовольствием — пришлось платить по грошу за каждую, так что сжигать их до конца я не планировал.

В центре фигуры начертил круг, в котором воплотится демон. А между лучами я изобразил несколько символов, не имеющих в этом мире смысла.

Конечно, я приказал слугам спрятаться, пригрозив карой. Но все время, что работал над «ритуалом», чувствовал кожей жадные взгляды любопытных. В том, что уже с первыми петухами весь город будет знать, как барон демона призывал, я не сомневался.

Наконец, закончив рисовать, я отошел за пределы ритуала и, размяв затекшую спину, взял лежащую здесь же книгу в черной обложке.

О том, что у меня в руках бухгалтерия баронства, которую я завел для себя, никому знать было не нужно, главное — выглядит мрачно.

Раскрыв записи на случайной странице, я вскинул голову и уставился в центр пентаграммы. Ченгер уже стоял в круге и, едва сдерживаясь, смеялся над устроенным нами представлением.

Я махнул рукой, и демон поджег свечи, воспользовавшись моим даром. В этот же момент кто-то вскрикнул в поместье, и вопль сменился топотом ног.

Подавив улыбку, я стал бормотать себе под нос приходящую в голову чепуху, даже не пытаясь имитировать речь или какой-то язык. Просто лишнее.

Ченгер раз в несколько секунд заставлял нарисованный на земле ритуал светиться все ярче — простая иллюзия.

— In nomine Domini Patris et Filii et Spiritus Sancti. Amen!

Последнее слово я и вовсе выкрикнул. Взметнулось черное демоническое пламя, но тут же опало, растворившись в воздухе. А в круге призыва стоял воплощенный Ченгер.

Разведя руки в стороны, он оскалил рот, демонстрируя набор острых зубов.

— Назовись, демон, — приказал я, громко захлопывая бухгалтерскую книгу.

— Мое имя Ченгер, демон Страданий, колдун. Зачем ты призвал меня?

Я кивнул, переступая границу погасшего ритуала.

— Ты будешь служить мне, Ченгер, демон Страданий, пока я не отпущу тебя. Мое слово для тебя закон. Ты не сможешь вредить людям без моего разрешения, но те, на кого я укажу, станут твоей добычей.

Он склонил голову, изображая покорность.

— Тогда назови свое имя, колдун.

— Я — Киррэл «Чертополох», барон Чернотопья.

Круг призыва сверкнул в последний раз, якобы подтверждая наш договор, и Ченгер шагнул за его пределы. Теперь, когда он обрел плоть, я мог оценить его куда лучше, чем раньше. Все-таки материальный демон выглядел не таким отталкивающим.

Вроде бы ничего не изменилось, но явная противоестественность растворилась, на морде проступили человеческие черты, а через мгновение передо мной стоял крепкий мужчина. Змеиные глаза, клыки и раздвоенный язык — вот и все, что указывало на чужеродность Ченгера.

— Я прикажу слугам подобрать тебе одежду, — оглядев его, кивнул я.

— Мне не нужна ваша одежда, — усмехнулся тот и щелкнул пальцами.

Черное пламя охватило фигуру демона, он чуть подрос — появились на ногах сапоги, аналогичные моим. Черные штаны из плотной ткани, широкий наборный пояс с квадратной металлической бляхой на животе. Однако выше себя одевать Ченгер не стал, щеголяя крепкой мускулатурой и густой порослью волос на груди. А вот голова осталась лысой, хотя появились черные брови и даже легкая щетина на лице.

— Хорошо, Сотри остатки ритуала и следуй за мной. — Безбоязненно отвернувшись от нового жителя баронства, распорядился я.

Ченгер повел рукой параллельно земле, и все следы творимого «волшебства» исчезли, оставив после себя ровную площадку.

Что ж, еще одна часть планов выполнена. Теперь нужно заняться куда более важными делами. На руках у меня описание разбойничьих кладов, и их требуется собрать как можно скорее — денег у баронства слишком мало, а мне ведь нужно трактир для ордена на что-то оплачивать.

* * *

Утро застало меня в лесу с лопатой в руках. Ченгер стоял рядом и демонстративно чистил черные когти. Демон не спешил присоединяться, да я и не просил. Хватило того, что он безошибочно находил нужные места, всего лишь раз прочитав описание. Мне такой наблюдательности не досталось, все-таки я городской житель, и по чащобам лазать — не мое.

Наконец, лопата глухо стукнула, ударившись в металлическую полосу на сундуке. Быстро отбросив лишнюю землю, я откинул крышку и вздохнул. Несколько мешочков с монетами, пара свертков с металлическими безделушками и, что больше всего меня удивило, серебряная посуда. В голове не укладывалось, как бандиты собирались это реализовывать. На нем же вытравлен герб Чернотопья. Кто в своем уме за такой товар возьмется?

Сгрузив добычу в мешок, я напрягся, но поднять его смог. Три шага до телеги, и я забросил ношу за борт. Там уже лежало несколько таких же свертков — за одну ночь мы опустошили двенадцать кладов, и на этом я решил сделать паузу.

Пусть лучше остальное полежит в земле, никуда от меня все равно не денется. А уже найденного хватит, чтобы решить первоочередные вопросы. Одних только монет достаточно на королевскую долю за год и еще останется.

Брать себе деньги я не планировал — мне они без надобности сейчас. А вот вложить их в развитие баронства требовалось еще вчера. Конечно, прежде всего нужно разобраться, в чем нуждаются люди в первую очередь, да и дарить я ничего не собирался. Нет уж, голодному нужно давать не рыбу, а удочку. Так что сперва — повторный объезд земель, составление списков необходимого, и только потом — действия.

К осени, когда я уеду в академию, мое баронство должно достичь такого уровня жизни, чтобы им не грозила смерть от голода. А там король будет обязан прислать своего управляющего, который заменит меня до весны. Но даже для этого нужно многое сделать, чтобы не оказаться у разбитого корыта по возвращении домой.

Так что, Киррэл, держи лопату крепче. Копать тебе предстоит отсюда и до потери пульса. Жить во вшивом средневековье я не собирался, а потому приложу все усилия, чтобы Чернотопье стало комфортным баронством. Для меня комфортным.

Глава 2

Ян не смог добраться до кабинета Кристофа, а вот меня это место порадовало еще в тот день, когда я осматривал свой новый дом.

Расчерченная ритуалами стальная дверь преграждала вход. Слева имелась начищенная частыми прикосновениями медная ручка с небольшим шипом. Пока что я не понимал, какой конкретно магией создана защита, однако теперь только я мог открыть проход в святая святых Чернотопья, как последний член рода. Шип колол ощутимо, но без последствий, даже крови не выступало.

И вновь, как в случае с нежитью Салэм, чары работали на генах. Иначе как объяснить, что магия рода принимала меня за своего?

Внутри находилась большая комната, отделанная базальтом. Магические символы, покрывающие стены, пол и потолок, поглощали любое внешнее воздействие. И наверняка это стало неприятным сюрпризом для Яна.

Посреди помещения расположились шкафы, настолько загруженные бумагами рода, что полки в некоторых местах прогибались под тяжестью. Но дерево тоже не обошлось без волшебной обработки и держало вес.

Шварцмаркты не были великими никогда. Но их фамилия восходила к временам, в которые о Катценауге еще даже не слышали. Древняя семья.

На полках я нашел несколько томов семейного древа, а потом сравнил их с историческими летописями, сохраненными еще со времен своей актуальности, то есть их никто не переписывал в угоду изменившейся политики, и на руках у меня оказались оригиналы тех периодов. Шварцмаркты пережили три династии королей и засветились во времена империи, почти тысячу лет назад захватившей всю известную сушу, включая дальние острова в южном океане.

Моя самая уязвимая часть легенды требовала глубокого изучения материала, так что читать семейную хронику я взялся с энтузиазмом. Заодно разобрался во взаимоотношениях кланов, так как родами эти разросшиеся семейства назвать уже было нельзя.

Итак, если совсем просто — в королевстве Крэланд, чьим вассалом я теперь стал, существовало три основных фракции аристократии. Королевская, кто поддерживает нынешнего монарха, оппозиция, ратующая за права господ, и нейтральная, самая крупная и состоятельная. Почему?

Королевская фракция неизменно рвалась к власти. Набравший силу после падения империи род Крайцер на троне долго не просидел — яды вообще для здоровья не особенно полезны. Естественно, в результате разборок оппозиция, оказавшаяся виновной, потеряла часть земель и прав, а на трон сел дружественный Крайцерам род Волон, седьмая вода на киселе. Эти были осторожнее и долго лавировали между интересами нейтралов и соперников. А потом случилось Катценауге, и под шумок Крэланд развязал войну с соседями. Увы, нейтральная фракция не поддержала правителя, а оппозиция еще и ударила в спину. По итогу долгой агонии, окончившейся лишь около сорока лет назад, на трон взошли Равены, тоже родня Крайцеров и, разумеется, Волонов. Сейчас от них на троне сидит Равен Второй, третий по счету правитель династии.

Чего, собственно, хотели короли, а точнее — указывающие им кланы? Абсолютной монархии. Права аристократов их мало волновали, так как в случае успеха вся власть над страной оказалась бы в руках «верных вассалов», к кланам которых все правящие династии принадлежали.

Оппозиция желала опереточного правителя на троне. А в лучшем случае — добиться полного разделения Крэланда, благо на юге имелся конгломерат вольных княжеств, подающий остальным дурной пример.

Нейтральная фракция же поступила мудрее. Не ввязываясь в грызню за корону, эти ребята копили бабло и подминали под себя важнейшие ресурсы страны. Вовремя поддерживая то одну сторону, то другую, нейтралы за несколько веков ослабили конкурентов, и теперь реальная сила и власть сосредоточилась именно в их руках.

Часть родов за это время исчезла, часть растворилась среди союзников, другие породнились с аристократией ближайших стран. И так вышло, что кланы, включающие в себя по несколько близких родов, стали в некотором смысле надгосударственными объединениями. Разумеется, транснациональных корпораций в Эделлоне не было, однако повлиять на политику эти ребята могли, ведь в стране, против которой король обладал правом объявить войну, неизменно оказывались члены разросшихся и расплодившихся кланов.

Получается, что возникла ситуация, когда ни оппозиция, ни король не имели возможности всерьез что-либо менять. Без одобрения нейтральной фракции и у монарха, и у его соперников просто не было ни людей, ни средств.

Шварцмаркты принадлежали к нейтралам, что теперь обязательно изменится. Более того, можно сказать, они и к кланам больше не имели отношения, так как Кристоф мертв, а единственный союзник в округе, граф Огонвежа, подписал ему смертный приговор. Фактически это подтверждает списание всего рода в расход. Судя по всему, клан, в который входил отец, либо утерся, либо отдал Чернотопье на растерзание.

От этих записей голова шла кругом. Но главное, что я понимал свое истинное положение и не строил лишних иллюзий.

Шварцмаркты наверняка стали лишь первой ласточкой передела власти. Их клан почти вымер, а имущество и владения отошли в чужие руки. Конечно, может быть, просто исторически так сложилось, но мне кажется, имел место грамотный расчет — в руках клана Шварц долгое время находились богатые рудники, а теперь их подмяли под себя другие нейтралы. Конечно, и королю с оппозицией крохи перепали, но это именно что крохи.

Таким образом оказывается, что некто целенаправленно вырезает клан, устраняет с помощью культа Чернотопье и прибирает к рукам бизнес почивших соседей. Но тут появляюсь я — весь такой красивый и на сером костяном пауке верхом. Стоит ли ждать нападок со стороны кланов? Это не вопрос, будут ли они, это вопрос, когда они начнутся.

И я готов поставить многое на то, что отправной точкой травли станет мой приезд в академию. То есть мне нужно заранее все решить и подготовиться. Иначе ждет меня яд, дуэль или ограбление, перешедшее в убийство.

При этом, что интересно, сам по себе я ничего не значу и не имею. Пока жива дальняя родня, именно они будут распоряжаться всеми активами родов Шварц — власть внутри клана идет по старшинству, и я тут даже не десятый в очереди.

Кстати, та поддержка, которую мне оказали жители Чернотопья, основана на банальной привычке. Ян пришел в баронство, которое с момента основания принадлежало одной династии. Естественно, его не поняли, когда разбойник решил надеть венец. А вот я был своим, и поддержать того, кому служили еще твои далекие предки тысячу лет назад, святое дело.

Все это было прекрасно, но ничем мне помочь здесь и сейчас не могло. Я пока не представлял, как можно связаться с остатками клана и при этом сохранить свое собственное положение. Они ведь могут приютить меня, упросив Равена Второго, а в Чернотопье прислать управляющего. Чьи тот будет блюсти интересы, уточнять не приходится.

И все же… Именно эта часть была мне ясна и понятна. Я привык к акульему оскалу бизнеса, сам давил одних конкурентов и защищался от других. Разница лишь в законах и конкретных предприятиях, а так все то же самое, что и на Земле. С магией было сложнее.

Вооружившись бухгалтерской книгой, я занял хозяйское место за столом и принялся сверять документы. Один раз я уже объехал Чернотопье с инспекцией и сообщением, что власть вновь у законного правителя.

Увы, все эти происшествия не могли не сказаться на населении. Ян пытался решать мягко, не желая разорять собственную землю, однако сам путешествовать по баронству явно опасался. А его грабители, привыкшие брать добычу силой, даже не пытались вникнуть в суть.

По итогу в моей казне теперь казначею украсть нечего. Конечно, захоронки немного поправили положение дел, однако пройдут годы, прежде чем я реально добьюсь ощутимого улучшения благосостояние Чернотопья.

Интернета здесь нет, и новости движутся со скоростью улитки. Пока я пообещаю снижение налогов, пока это дойдет до адресатов, пока свободные крестьяне и горожане доберутся до Чернотопья, пока восстановят хозяйство… В общем, не каждая война так разоряет, как пара месяцев безудержного веселья ватаги головорезов.

На руках у меня, конечно, была сумма, добытая в ордене, но даже для небольшого Чернотопья она размывалась, превращаясь в воздух. Слишком много народа на такое маленькое количество денег. А заработать их пока что не на чем.

Кристоф жил на свою долю налогов и, в принципе, не волновался о будущем. Ему с семьей хватало, подданные его уважали, чего еще желать? Вот и плодил бастардов, не ломая голову, где найти денег на развитие Чернотопья. Хотя, судя по родовым записям, так жило большинство не только Шварцмарктов, но и вообще аристократов, которые периодически упоминались в сводках.

Отложив бумаги, я устало потер переносицу.

Понятно, что другой жизни никто тут не знал, и такая стагнация для всех вокруг выглядит нормой. Но я так не считал и мириться со сложившейся ситуацией не собирался.

Я хочу нормальный водопровод с горячей водой, мягкую мебель и качественную пищу. Жрать руками обгоревшую снаружи и сырую внутри дичь — это не по мне. Конечно, утрирую, готовили здесь приемлемо, но все равно это не тянет на хорошую еду.

Проблема в том, что нужны деньги на расширение деревень, закупку материалов и скота. Да даже посевы и те нужно менять, выводя новые сорта.

И пока что единственный способ заработать — сдать ордену вымершую деревню. Аркейн везет круглую сумму для оплаты аренды земли, перестраивать Лесную они станут за свой счет, а я получу на руки гору талеров. На них нужно налаживать отношения с соседями, ехать к новому графу Огонвежа, обсуждать возможности торговли. Дел невпроворот.

От размышлений меня отвлек Ченгер. Демон беспрепятственно возник по другую сторону стола и с интересом осмотрел полки с бумагами.

— А неплохо, — заявил он, взяв какую-то книгу со стеллажа. — В прошлый мой визит такие комнаты устраивали только в очень серьезных местах. Помню, как-то с Янисом залезли мы в лабораторию одного безумного чародея. Вот там было весело.

Я несколько секунд хлопал глазами, пока в мозгах не перестали крутиться цифры. Кивнув демону на свободный стул, я закрыл расчетные книги и, сложив пальцы в замок, уперся в них подбородком.

— Что-то случилось? — спросил я, когда Ченгер уселся на место, закинув ногу на ногу.

— Кроме того, что тебя ищет Салэм — ничего, — с улыбкой ответил тот. — До приезда псов Аркейна осталась пара часов, девочка волнуется.

— Ей-то чего переживать? — хмыкнул я. — Она же своих встречает.

— Э, нет, Киррэл, — покачал головой он. — Это же не искоренители едут, к тебе обязаны были направить таких канцелярских крыс, которые из-под стоячего подошвы выпрут. Так что готовься торговаться — просто так тебе никто ничего не даст. Но если покажешь силу — будет другой разговор…

При этих словах демон оскалился, демонстрируя клыки.

— Ага, отправят меня на костерчик погреть косточки, — хмыкнул я.

— Не отправят, — возразил Ченгер. — Ты свою часть сделки выполнил. А вот договориться повторно — еще не успел. Слово Салэм ничего не стоит, она всего лишь убийца Аркейна, в управлении и интригах не разбирается. Это не ее дело. А вот те, кто сейчас едет к нам в гости — там совсем другой разговор.

— Посмотрим, — кивнул я, поднимаясь из-за стола.

Окон в базальтовой комнате не имелось, так что за временем уследить было сложно. Я и на Земле-то забывал периодически о еде, а тут и подавно из головы вылетает, когда в одиночестве листаешь бумаги.

Демон улыбнулся и, отложив книгу на мой стол, исчез во вспышке черного пламени. Естественно, стул остался не поврежден, просто Ченгер — позер. Уж за прошедшее время я немного изучил своего компаньона. Новостью для меня стало, что ему не требуется постоянно ходить в физическом теле, и он по-прежнему способен возникать то в одном, то в другом месте. Я-то считал, что в комнату, защищенную на крови рода, проникнуть невозможно.

Покинув кабинет, я плотно закрыл за собой дверь, и едва не столкнулся с Салэм. Искоренительница шла по коридору, когда я туда выглянул. Девушка явно нервничала, хотя я не видел для этого повода. Как ни крути, а гости — все равно ее товарищи, не мои.

— Я тебя ищу, — решительно шагнув ко мне, заявила учительница.

— Ну вот, нашла, — улыбнулся я в ответ. — Ты все сделала, что было нужно?

— Все, — кивнула она.

— Ну, тогда пошли встречать орден.

* * *

Делегация заявилась в город без всякой помпы. Собственно, если бы не угрожающе выглядящие твари, верхом на которых прибыл десяток людей в запыленных дорожных плащах, я бы и внимания на них обратил не много.

Но вот они остановились перед воротами снятого для них трактира, спешились. Я шагнул навстречу, разглядывая гостей. И первое впечатление мне понравилось. Орден не стал присылать отряд искоренителей, хотя один такой и был приставлен сопровождающим.

Но остальные — классические клерки, не привыкшие к долгой езде. Лица усталые, тела хлипкие, один делегат и вовсе с внушительным пузом. Так не выглядят матерые бойцы, на которых я уже насмотрелся в анклавах Аркейна. Это мастера крючкотворства и бумагомарания — воины совсем другого плана.

Передо мной остановился высокий и худой клерк с вислыми тонкими усиками и клинышком чахлой бородки. Припыленный плащ он бросил подбежавшему трактирному слуге, так что сейчас сверкал бляхой ордена.

— Ваша милость, — обозначил вежливый поклон писарь.

— Добро пожаловать, господа, — улыбнулся я в ответ, краем глаза наблюдая, как толстяк едва не падает со своего чудовищного скакуна. — Надеюсь, ваша дорога была легкой. Этот трактир будет вашим пристанищем на ближайшие десять дней. Полагаю, этого времени хватит, чтобы решить все наши вопросы…

Глава делегации, а кем же еще ему быть, кивнул. Теперь уже чуть более уважительно.

— Благодарю за заботу, ваша милость. Позвольте представиться, мое имя Кацпер. Полагаю, мои друзья пока что займутся приведением себя в порядок, а мы с вами можем провести предварительные переговоры. Все-таки не каждый день королевства идут навстречу ордену.

Я едва сдержался от улыбки. Молодец мужик, понимает, что к своим нужно будет приходить уже с наметками плана, и от него строить стратегию. Сейчас мы поболтаем, затем они составят свое предложение, я внесу правки… И так до тех пор, пока мы не придем к устраивающему всех решению.

Да, они привезли с собой деньги. Но если есть шанс либо заплатить меньше, либо не платить вовсе — кто же от него откажется? Так что нужно готовиться торговаться всерьез. По глазам этого Кацпера видно — он любого загрызет ради дополнительного пфеннинга в казну любимого ордена.

— Конечно, прошу за мной, — кивнул я, указывая рукой на раскрытую дверь трактира.

Внутри было чисто и свежо. В дальнем углу исходил жирком поросенок, из кухни гремела посуда — там вовсю готовились принять гостей по высшему разряду. Наверняка Салэм настропалила хозяина заведения, как полагается.

Столы вытянули вдоль стен, а самый короткий установили отдельно. Для меня и тех, с кем пожелаю вести разговор. За этот-то стол мы с Кацпером и присели. Я занял место первым, как полагается аристократу, клерк только после меня.

— Итак, ваша милость…

Но я прервал его взмахом руки.

— Пока мы сидим за одним столом, Кацпер, называйте меня просто Киррэлом. Вы устали с дороги, ни к чему мучить человека. Впереди у нас полно времени, чтобы все детально обсудить. Так что спешка не требуется.

Он усмехнулся в усы и кивнул.

— Как пожелаешь, Киррэл. Тогда я сразу перейду к делу.

Однако нас прервала разносчица. Стол быстро покрыли многочисленные тарелки и чашки. Аромат еды ударил в ноздри, заставив меня вспомнить, что я не ел давно. Кацпер тоже не сдержался от доброго вздоха, масляными глазами глядя на угощение.

— Так вот, — как только служанка скрылась, продолжил сотрудник Аркейна, — орден прислал награду за уничтожение культа в баронстве.

Я вскинул бровь, не скрывая удивления. Как-то из головы вылетело, что мне могут еще и за это заплатить.

— Искоренительница Салэм прислала нам отчет, так что мы знаем, сколько тварей Хибы вам пришлось перебить. Надлежащая сумма у меня с собой.

На стол лег звякнувший мешок размером с голову младенца. Где его прятал Кацпер, я не заметил.

— Здесь вся положенная сумма. Я взял на себя смелость предположить, что талеры вам в Чернотопье не нужны, поэтому разменял монеты на гроши.

Это объясняло размер кошеля. Я не стал пересчитывать — в свете будущих переговоров обман с наградой будет выглядеть глупостью. Просто убрав тяжелый кошель за пояс, я кивнул собеседнику.

Кацпер же вытащил из-за пазухи сверток бланка и попросил меня расписаться в получении. Быстро поставив росчерк ручкой, я дождался, когда писарь уберет документ.

— Итак, что конкретно предлагает орден?

Глава 3

— Вы смеетесь надо мной, ваша милость! — неподдельно возмутился Кацпер. — Мертвую деревню нужно сжечь, затем отстроить крепость и возвести новые постройки. Это огромная сумма!

Мы уже больше часа общались с посланцем ордена, но, само собой, даже в предварительном разговоре не сходились во мнениях.

— Аркейн выступает инициатором союза, — пожал плечами я, отпив кваса из глиняной кружки. — Так что это я здесь иду вам на уступки. К тому же у вас есть маги, что значительно облегчает задачу. Щелкнул пальцами, вот тебе и крепость.

Клерк покачал головой и неожиданно улыбнулся.

— Если бы меня не предупредили, насколько разумный меня ждет оппонент, я бы сейчас был в ужасе, — признался он. — Вам бы лавочником быть, ваша милость, уж простите за мои слова. Торг у вас в крови.

Еще бы, после стольких лет опыта. Впрочем, эта фраза — еще одна проверка.

Аристократия не любит, когда ее приравнивают к черни. Самому торговать это все равно что признаться в банкротстве. Феодал может вести дела с простолюдинами, но не лично заниматься продажами. По местным меркам, знания о которых я почерпнул из записей в кабинете Кристофа, допустимый максимум — это диалог с представителем, обязательно вхожим к другим аристократам. Либо нужно отдать приказ своим людям, а те уже как-то станут претворять его в жизнь.

Технически я мог приказать трактирщику освободить заведение для моих гостей. Это нормально, я здесь хозяин. Никто бы и слова не сказал.

Однако эти люди фактически усадили меня на трон. И пока что в Чернотопье я не то чтобы ряженый барон, но уж точно сопляк. Поэтому мне нужно набирать репутацию и авторитет. Хозяин, который лишает тебя дохода на треть месяца, и хозяин, который оплачивает тебе твою же работу, при этом гарантируя отсутствие лишних расходов в виде той же порченой посуды — это два разных хозяина. И второго могут любить, а первого только терпеть.

А вот что касается, например, самому стоять за прилавком — тут, извините, подвиньтесь. Либо крестик сними, либо трусы надень.

Вот и выходит, что комплимент с двойным дном. Как представитель ордена Кацпер имеет право со мной общаться. Считается, что все им сказанное — не личное мнение, а воля Аркейна. И обсуждать дела с ним не зазорно.

— Я не так давно лес валил в той деревне, — махнул рукой я. — Так что теперь, исполнив последнюю волю отца, отдаю вам практически свою родную деревню. А это, как вы понимаете, совсем иной статус.

— Вот как? — вскинул бровь Кацпер. — Вы хотите сказать, что уступаете Аркейну свое личное владение?

Распространенная вещь. Если у папаши слишком много детей, часть из них может стать помещиками — они подчиняются своему отцу или старшему наследнику, но при этом каждый обладает собственным углом на родовой земле. Это и имел в виду Кацпер.

— Разумеется, это так, — кивнул я. — Иначе это было бы неуважительно по отношению к ордену. Уступить город я не могу, это фамильное наследство, но свое личное владение вам сдам в аренду. Все не медвежий угол, какой-никакой, а статус.

А еще, когда орден согласится, у меня появится официальный документ, что Лесная — мое личное владение. И тогда, даже если король отберет баронство, деревню он обязан будет либо выкупить, либо выдать равноценную в другом месте.

Да, сейчас там одни пустые дома да старый не действующий лесоповал. Но как только Аркейн вложит в землю хоть один пфеннинг, цена самой земли взлетит до небес. А кроме того, после подписания бумаг я стану единственным, кто может сохранить договор, либо расторгнуть его. Причем неустойку при расторжении, если Равен Второй меня решит-таки переселить, обязан платить его величество, а не я, ибо это форс-мажор.

— Что ж, личное владение это действительно статус и весомый аргумент, — кивнул Кацпер. — Правда, нам все равно понадобится засвидетельствовать отсутствие запрещенной магии в Лесной. Сами понимаете, ваша милость…

— По этому вопросу вы можете обратиться к искоренительнице Салэм, — улыбнулся я. — Как по мне, ее должность и профессионализм достаточны, чтобы разобраться с последствиями воздействия Хибы и его чудовищ.

Кацпер вздохнул. Не легко ему давались эти переговоры, и чем дальше мы продолжали, тем сильнее это было заметно.

Мальчишка, который только получил власть, никогда при этом не обучавшийся ни управлению, ни банальной грамоте. Именно такое впечатление производит моя история на всех, кто ее слышит. Никому и в голову не приходит, что в теле паренька сидит уже взрослый мужчина, способный как подбирать аргументы, так и строить логичные выводы. Киррэл должен был быть простаком, на чью голову свалилось неожиданное счастье. Да и внушительные габариты никак не вяжутся с местным восприятием ума. Настоящему Киррэлу полагалось бухать, лапать служанок и драться голыми кулаками.

— Но осмотреться нам все же придется, — сказал, наконец, Кацпер, и я кивнул в ответ. — А пока давайте на этом прервемся, ваша милость. Мне нужно проверить, как там мои спутники.

— Меня тоже ждут дела, — поднялся я на ноги. — Думаю, завтра вы сможете съездить в Лесную, оценить место будущего анклава. А послезавтра мы поговорим уже более предметно.

Кацпер встал и слегка поклонился. Я кивнул ему и покинул трактир. Наступала ночь, и хотелось бы выспаться, прошлую-то я провел с лопатой в руках.

От трактира до поместья идти было минут десять. Всю дорогу я рассматривал каменные дома и размышлял. Прохладный воздух способствовал, так что голова оставалась свежей, прохожих не было, и никто не отвлекал.

В кабинете имелась карта баронства, но о соблюдении масштаба, разумеется, речи там не шло — здесь километр, да там на глазок десять. Значит, придется рисовать свою, тем более что баронская уже не актуальна несколько десятилетий.

Нужно подрядить детей на это дело, наверное. Дать веревок разной длины, бумагу с ручкой. И пусть ставят черточки на каждые десять метров. Работа долгая, но за хорошую кормежку родители с радостью отправят беспокойных чадушек трудиться. А пфеннинг в день стимулирует самих работников, он ведь в детский карман падать будет, а не в отцовский.

Но это в городе. А как быть с пустой землей? Там же и звери могут встретиться. Взрослых за копейку уже не наймешь, это ведь отрывать человека от его дел, то есть придется возместить дневной доход, чтобы компенсировать труд. Иначе такого наворотят…

Но начинать все равно нужно. Я уже месяц здесь, а к делам еще, можно сказать, не приступил. Пора это менять, завтра с утра и начну.

Ворота поместья были закрыты на ночь, но слуга распахнул передо мной калитку и вошел на свою территорию.

— С возвращением, ваша милость, — поприветствовал меня старик, исполняющий обязанности сторожа.

В городе у него была дочь с семьей, а сам дедок просто не мог позволить себе сидеть без дела. Так и оказался на службе — просил он не много, трудился нормально. А что стар, так и работа не пыльная, знай себе открывай калитку, когда лорд изволит.

— Скажи мне, Руперт, как бы мне собрать завтра детей городских? — спросил я, глядя в сморщенное возрастом лицо слуги. — Хочу им работу предложить не сложную, но важную.

Он не стал мяться и лебезить, сразу кивнул.

— Так я с утра могу в город выйти, как работу закончу, ваша милость. И передам на площади.

Вот такая система оповещения. Не придумали тут иного способа донести информацию. Нет, конечно, есть тревожный сигнал, но не стану же я его использовать, чтобы просто собрать народ.

— Тогда сообщи, что встреча пройдет послезавтра, — кивнул я. — Ну и родители пусть приходят, если им интересно, чего уж там.

Старый слуга улыбнулся.

— А что за работа, ваша милость?

Детский труд здесь — норма. Но все же есть вещи, которые ни один крестьянин не одобрит. Например, за скотиной следить — нормально, а вот, скажем, рыть канавы или лес валить — это уже дурно пахнет. И дело не в том, что работа для взрослых, а в том, что из-за тяжелых условий ребенок пострадает и превратится в иждивенца, который не факт, что поправится.

— Несложная, — отмахнулся я. — День побегают по городу — и свободны.

Воспользовавшись таким образом сарафанным радио в виде старика, я пошел в поместье. От мощного зевка едва челюсть не свернул, стоило перешагнуть порог дома. А добравшись до спальни, я ополоснулся в тазике и, раздевшись, лег в кровать. Вырубился еще в полете до подушки.

А наутро мне вновь напомнили, что в моем положении есть и обязанности.

* * *

— Ваша милость, — женщина склонила голову, приветствуя меня.

За ее спиной стояло довольно много народа. Но отдельно находились мужчина и девушка. Оба огненно-рыжие, причем мужик был суровым и огромным, а вот девчонка рядом казалась игрушечной. На вид ей было лет шестнадцать, и она жалась к мужчине в поисках защиты, с опаской глядя на меня.

— Ну и что это за столпотворение? — спросил я, рассматривая так и застывшую в поклоне женщину.

— Ваша милость, я и моя семья ищем справедливости, — подняв голову, отозвалась она.

Хорошо, что я додумался изучить законы. Сейчас бы стоял, как идиот, не зная, что делать.

Любой житель баронства имеет право обратиться ко мне с просьбой разобрать спор, и я обязан разобраться, зафиксировать решение и проследить, чтобы наказание было исполнено, если оно предусматривалось.

— И кого из этой толпы ты обвиняешь? — спросил я, кивая в сторону двух десятков человек, собравшихся перед воротами поместья.

— Всех, — решительно заявила она.

— Ваша милость, не верьте ей! — гнусавым голосом обратилась ко мне дородная тетка, едва ли не локтями пробившись вперед. — Это же Корсоны! Все знают…

— Я разрешал говорить кому-то, кроме этой женщины? — ровным голосом спросил я, не глядя на влезшую в диалог тетку. — Густав!

Стражник, повторно нанятый мной после убийства банды Яна, тут же оказался рядом. Как и остальные сотрудники правопорядка, Густав был уволен узурпатором. Но я не стал городить огород и просто позвал стражу на прежнюю работу. Естественно, все прошли собеседование, и двоих я даже отмел. Но в целом мужики оказались нормальными и работящими. Впрочем, с учетом жалованья, которое я им плачу, не удивительно.

— Слушаю, ваша милость!

— Эту, — я указал на голосившую бабу, — своди в подвал, пусть посидит под замком и подумает, как нужно себя вести в присутствии барона. И заодно запиши-ка ее в список. Пока отделается предупреждением, но в следующий раз окажется на площади под плетью.

— Слушаюсь, ваша милость!

Тетка и слова сказать не успела, а Густав уже подхватил ее под руку и легко потащил прочь. Разбойников мы замучили до смерти, и все о том знали, так что толпа присмирела, опасаясь нарваться. Ведь когда ты уже сидишь в камере, то к палачу попасть гораздо легче, чем если стоишь на свежем воздухе и молчишь, как полагается.

Жестоко ли обещать плетей за выказывание неуважения? Нисколько. Пока у меня нет нормального авторитета, чтобы затыкать слишком наглых. Но народ меня поддержит, возможно, даже решит, что я излишне мягок. При Кристофе тетку прямо здесь бы высекли, ибо таков закон Чернотопья. Но я же еще сопляк и слишком добр, потому не стану сразу пороть человека. Пусть еще раз заикнется, и вот тогда…

— Итак, остальные — во двор. И позовите Зигмунда, — распорядился я.

Через пять минут слуги поставили стол и стул на газоне. Заняв единственное место за столом, я указал на женщину.

— Представься и рассказывай, — велел ей.

— Ваша милость, я Амели Корсон, со мной мой супруг Гонт и дочь Агнесс.

Оба поклонились, и я разрешил им выпрямиться.

— Что привело вас на суд?

— Ваша милость, я обвиняю семью Рохов в укрывательстве преступника.

Я вскинул бровь. Если сейчас выяснится, что кто-то из ребят Яна уцелел и спрятался, у меня возникнет возможность потрясти списки неблагонадежных горожан — я ведь допускал, что под шумок моих разборок народ попытается сдать соседей. И такие списки мне действительно предоставили. С бандой там никто до сих пор связан не был, и я никого не трогал. Но если..

— Подробнее.

— Когда вашего отца убили, ваша милость, сынок Рохов, Януш, стал водиться с разбойниками. И он же навел их на наш дом, — сказала она, и глаза мгновенно наполнились слезами.

Амели замолчала, сжимая кулаки и задирая нос, чтобы не расплакаться. Впрочем, я ее не торопил, и осуждать бы не стал.

Я никогда не мог понять тех, кто не защищает собственную семью. Даже в самые черные дни своей жизни я всегда был готов грызть глотки и мочить по сортирам тех, чьи действия вредили моим родным.

В Эделлоне же это еще больше обострено. Да, у Амели не так много способов добиться справедливости. Но даже аристократ обязан выслушать просьбу о суде. Не окажись здесь я, она могла обратиться к любому другому. Да, было бы сложнее в разы, но феодал обязан вмешаться и вершить суд. Иначе об этом рано или поздно узнают наверху, и отказавшийся исполнить свою обязанность владетель рискует сильно подмочить репутацию перед королем, ведь подобным отказом он фактически подрывает власть монарха. А за такое в иные времена можно и голову потерять на плахе.

— Они пришли ночью, — глухим голосом произнес Гонт Корсон. — Я на промысле был, ваша милость. А эти… — здоровяк проглотил невысказанное ругательство, — Ладно бы просто пограбили, не так уж мы и богаты, терять нечего. Но они Амели и Агнесс…

Его голос перешел на низкий рокот, и окончания я не расслышал. Впрочем, все и так было ясно. Отца дома не оказалось, а женщина и девушка попали под горячую руку тем, кто должен был их защищать.

Я поднял ладонь, прерывая рассказ.

— Те бандиты были казнены, насколько я знаю, все до единого. Они свое получили. Вы опознали Януша Роха среди пришедших к вам, Амели? — уточнил я.

— Да, ваша милость, — опустив голову, сообщила мать семейства. — Муж хотел с ним разобраться по-мужски, но Рохи спрятали сына и не выдают.

Ее голос сорвался, женщина всхлипнула.

— Достаточно, — кивнул я, поворачивая голову к толпе Рохов. — Где ваш сын?

— Так ложь это, ваша милость! — ответил мужчина с совершенно седой головой, хотя выглядел он достаточно молодо. — Все знают, Агнесс сама вокруг Януша крутилась, хотела за него замуж, а тут такой повод. Не было там моего сына, ваша милость, они врут.

Я медленно кивнул стоящему рядом Зигмунду.

— Что ж, очевидно, у него плохо со слухом. Мастер, сломай ему палец, чтобы серные пробки из ушей убрать.

Палач хмуро подошел к говорящему, и тот попятился. Однако отступать было некуда — пока шел рассказ Амели, во двор набилось достаточно народа, и стражников тоже хватало. Из толпы просочился один из них и, без затей пнув мужика под колено, заставил его осесть на землю.

Зигмунд обернулся на меня с вопросом в глазах.

— Итак, выбирай, — произнес я. — Мне велеть сломать тебе палец или ты скажешь, где прячется твой сын?

Естественно, он не отступил. Перелом переломом, но родную кровь сдавать после простой угрозы — соседи заклюют.

Я равнодушно слушал, как жертва вопит, когда Зигмунд исполнил приказ. Дав мужику пару минут, чтобы пришел в себя, я повторил.

— Итак, где прячется Януш Рох? И пока ты не начал выдумывать, я напомню, что у тебя двадцать пальцев, на каждом по ногтю. И зубов, смотрю, полный комплект.

— На лесопилке в старой сторожке, — просипел тот, осознавая ситуацию до конца.

Нет, если бы та тетка не повела себя, как дура, я бы, может, и стерпел проявление неуважения. Но лимит был уже исчерпан, так что, можно сказать, жена упустила шанс семьи реабилитироваться в моих глазах.

— Густав, приведите мне его, — распорядился я, и несколько стражников тут же отправились выполнять приказание. — А пока что я хочу спросить остальное семейство Рохов. Итак, вы знали, что я не потерплю беззакония и самосуда на своей земле. Но не пришли ко мне, чтобы я защитил вас, как добропорядочных подданных. Почему? Не потому ли, что Корсоны говорят правду?

Собравшаяся толпа одобрительно загудела. Во дворе разместилось человек пятьдесят, и уже к вечеру о происшествии будет знать все баронство. Все-таки слухи разносить, это не посыльными работать — куда быстрее сплетни расползаются.

— Если бы вы пришли ко мне в поисках справедливого суда, я бы не стал никого карать. Все вы в баронстве — равны в моих глазах. Но вы не пришли. Более того, не прошло и часа, как двое членов вашей семьи проявили ко мне неуважение. Сперва та женщина, когда влезла в мой разговор, теперь ты. Я не наказываю невиновных, но на мои вопросы нужно отвечать. Так что пальцем своим ты за неуважение ко мне расплатился. Это понятно?

— Понятно, ваша милость, — баюкая руку, отозвался седой.

— Отлично, — кивнул я, видя, как толпа раздвигается, пропуская стражников, конвоирующих пацана лет семнадцати.

Не знаю, в кого он такой уродился, но если Рохи выглядели вполне приличными людьми, Януш походил на крысу. И сейчас эту крысу загнали в угол.

— Януш Рох? — спросил я, глядя в лицо приведенного парня.

— Д-да, ваша милость.

— Амели Корсон обвиняет тебя в сговоре с бандитами и соучастии в изнасиловании. Ты понимаешь, что это значит?

Он затравленно обернулся на свое семейство. Но те, изрядно растеряв уверенность после сломанного пальца, отступили от него, опуская головы и пряча глаза.

— Итак, — хлопнув ладонью по столу, привлек я внимание собравшихся. — У меня потребовали справедливости. И прежде чем обвинять кого-либо, я хочу выслушать тебя. Никто не скажет, что барон Чернотопья поступает неверно. Ты можешь говорить, Януш, а я послушаю.

Паренек немного расслабился. Казнить его сразу не собирались, стало быть, можно отбрехаться. Облегчение проступило на его крысиной морде столь явно, что это заметили все присутствующие.

— В-ваша м-милость, не виновен я. Не было меня там, я на лесопилке в тот день сидел.

Я кивнул и махнул рукой, останавливая речь парня.

— У тебя есть свидетели, кроме твоей семьи, Януш? — уточнил я. — Лесопилка все это время простаивала, работы там не было. Может быть, ты был с какой-то девушкой, и она сможет подтвердить, что пока насиловали этих женщин в их же собственном доме, ты в это время сидел на лесопилке, где не было лишних глаз?

Пацан вновь сбледнул, но все же нашел в себе силы взглянуть мне прямо в лицо.

— Есть, ваша милость, но только я не могу сказать.

Я кивнул, принимая ответ.

— Тогда мне понадобится прибегнуть к магии, — заявил собравшимся. — Конечно, мы не узнаем, с кем именно ты был в то время, но призванное мной существо очень чуткое и отлично понимает, когда ему лгут. Ченгер.

Демон воплотился прямо у меня за спиной. Толпа отпрянула, испугавшись его жуткого вида. Януш так и вовсе побледнел до синевы.

Корсоны же лишь встали плотнее. Оба родителя закрыли спинами дочь, что не осталось незамеченным мной.

— А теперь повтори, что ты сказал, Януш. Ченгер не тронет тебя, если ты скажешь правду. Ченгер, если он соврет, можешь его сожрать. Итак, Януш?

Парень сделал единственное, что мог в сложившейся ситуации. Он упал на колени и пополз ко мне.

— Ваша милость! Умоляю! Не казните меня! Я навел тех мужиков на Корсонов! Я, ваша милость! Прошу, пощадите! Не отдавайте меня этой твари!

Ченгер демонстративно потянул носом, играя на публику.

— Вот теперь он не врет, — заявил демон и растворился в воздухе.

Формально Януш не солгал, и демону достаться не должен. Однако мало ли что может случиться в казематах, верно?

— Густав, Зигмунд, — приказал я, — уведите это в подвал. Пока что ничего с ним не делать, я потом отдельно распоряжусь.

Януша подхватили под руки и, не обращая внимания на его вой, потащили прочь. Ноги у парня отказали от страха и волочились по земле, оставляя за собой два извивающихся следа.

— Итак, Амели Корсон, я объявляю о своем решении. Ты просила справедливости, и я нашел виновного. Он будет наказан в соответствии с законом Чернотопья. Есть ли у тебя еще какие-то претензии к семье Рохов?

Дрожащая женщина с трудом покачала головой. Явление демона сильно ее потрясло, и кто знает, если бы не присутствие мужа, может быть, она и в обморок бы упала.

— Нет, ваша милость, — выдохнула она.

— Хорошо, — кивнул я, оборачиваясь к ответчикам. — Теперь вы. За пособничество врагу и нанесение ущерба жителям Чернотопья ваш сын будет казнен. Однако вы тоже понесете свое наказание. За укрывательство преступника вы обязаны выплатить в пользу Чернотопья тройной налог на протяжении этого года. Полученные сверх положенного обычного налога средства я передам семье Корсон в качестве компенсации за пережитое насилие. Дальше. За попытку обмана вашего барона вы все приговариваетесь к порке на площади. Я спрашивал вас, и вы мне солгали, утверждая, что Януш невиновен. Поэтому все присутствующие получат по пятнадцать ударов кнутом.

Поднявшись на ноги, я обвел собравшихся поглазеть на суд.

— Закон суров, но он закон. Стража, привести решение суда в исполнение немедленно.

Глава 4

— Да-а, ваша милость, — протянул Густав, отразив несколько моих выпадов с мечом так легко, что я почувствовал себя полнейшим ничтожеством. — Сразу видно, что с вами не занимались.

Я опустил деревянный меч и перевел дыхание. Всего за десять минут спарринга стражник измотал меня ничуть не меньше, чем в свое время Салэм. А ведь тело у меня подготовленное к нагрузкам.

— Ты не умничай, ты пальцем покажи, — пробормотал я, убирая оружие на стойку. — Но смысл вообще учиться есть? Или я безнадежен?

Нет, я, конечно, видел, как машут саблями казаки и крутят финты в фильмах. Но толку от этого наблюдения? Навыка нет у меня, и взяться неоткуда. Киррэл и тот с топором больше работал, а в моих руках разве что обрезок арматуры бывал.

Густав хмыкнул, убирая свою деревяшку.

— А вам для чего, ваша милость? — задал он вопрос, которого я никак не ожидал услышать.

— Но ведь я барон… Разве не должен я владеть оружием?

Стражник еще раз внимательно на меня посмотрел. Затем тяжко вздохнул, и, наконец, указал на лежащий неподалеку булыжник.

— Попробуйте его поднять, ваша милость.

Не задавая глупых вопросов — все равно же ясно, что это способ навести молодого дурака на умную мысль — я подошел к снаряду.

Камень явно использовали в качестве спортивного снаряжения. Я видел, как мужики для такой тренировки в спортзале ворочают шины от грузовиков, но вокруг средневековье, и резину попросту не изобрели. Да и вряд ли в ней нуждаются в принципе, магия же кругом.

После нескольких секунд я нащупал весьма удобные углубления — как раз, чтобы была опора для пальцев. Вцепившись в груз, я напрягся, а потом с натугой стал переворачивать булыжник. Веса в нем было порядочно, я ощутил каждую мышцу в теле. Но камень все же перевернулся и, громко шмякнувшись о землю, вошел в почву.

— Я так и думал, — оценив мои действия, выдал Густав. — А теперь смотрите, ваша милость…

Он взял тренировочный шест и, подперев булыжник, методом рычага просто перекатил его, практически не напрягаясь.

— Кажется, я начинаю понимать, к чему ты ведешь, — хмыкнул я, когда стражник перекатил камень на место в два легких движения.

— Есть много фехтовальных школ, ваша милость, — заговорил он, убирая шест на место. — Но все они учат работать с оружием не для драки, сражения, убийства. Они созданы, чтобы красоваться перед дамами. Уж простите мне мои слова, ваша милость, не сочтите за дерзость.

— Говори уж, чего там, — махнул я рукой.

— Если вы хотите защититься — освойте арбалет. Ни один мечник не отобьет болт, неожиданно прилетевший в затылок, — с серьезным лицом заявил мне стражник.

Что ж, как известно, самое сильное кунг-фу это дуплет из обреза. Вот только вряд ли другие аристократы согласятся с этим мнением, а убивать всех из кустов, как бандит, я не смогу.

— Я понял, к чему ты, но мне все равно нужно владеть хоть каким-то оружием, Густав, — покачал головой я. — Как мага меня могут вызвать на поединок, но как барона — на дуэль, а там колдовать будет нельзя.

Он шумно почесал заросший щетиной подбородок, скривив лицо. Процесс обдумывания занял у Густава добрую минуту, и все это время стражник скреб ногтями морду.

— Вы с топором на лесоповале труд… тренировались?

— И с пилой, — улыбнулся я.

Густав кивнул.

— Тогда, ваша милость, смотрите. На дуэлях вряд ли кто-то потребует доспехов. Это не благородно, перед дамочками не покрасуешься, скорее прослывешь трусом. Поэтому чекан вам не потребуется.

Он указал на висящее отдельно боевое оружие. Что из них тот самый чекан я не понял, но решил не заострять на этом внимание. Густав ведь прав — благородные люди не носят доспехов, это удел нищих аристократов, у которых либо нет времени учиться элегантному фехтованию, либо людей, которые будут убивать врагов по твоему приказу. Если ты одеваешь доспех, значит, у не только тебя нет денег на магию, но и у твоего рода и твоего клана. От такого позора вовек не отмоешься.

В отличие от земных владетелей, местные феодалы считали зазорным идти в бой в первых рядах. Даже маги среди них предпочитали действовать исключительно с дистанции. Еще бы, там могут одежду, расшитую золотом, испачкать, а она денег стоит и не малых. А если порвут?!

Наличие чародеев, способных взмахом руки расправиться с толпой закованных в латы профессионалов, превратило доспехи в удел воинов. Да, опытных и чаще всего уже старых, но все же не благородных. Латами могли наградить дружинника за верную службу, так как стоили они все равно очень дорого. Но самим таскать несколько килограммов металла желающих среди аристократов не было. Одеть в них поголовно всю дружину — престижно, так ты показываешь всем свое богатство, но не носить самому.

Понятно, что были и исключения, например, пожалованные дворянством бойцы. Но таких давно не появлялось, если записи Кристофа не врут. Последние рода возникли во времена династии Волон, а после этого Крэланд не вел внешних войн, где бы такие солдаты себя проявили.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, подходя вслед за Густавом к деревянной стойке, прибитой к стене, с боевым оружием.

— Вот.

Он взял со стойки небольшой меч с лезвием, слегка утолщенным на конце. Руку защищала цельная чашка с вытравленным гербом Чернотопья.

— Ваш прадед им головы рубил лично, — с благоговением сообщил мне Густав, поигрывая клинком. — Палаш как раз создан, чтобы им было удобно рубить, ваша милость. Конечно, фехтовать им тоже можно, если готовы упражняться хотя бы по три часа каждый день следующие лет десять.

Я хмыкнул в ответ, принимая оружие. Навскидку меч весил килограмма два, не больше. Мне почему-то казалось, что мечи должны быть тяжелее, а тут как пушинка.

— Попробуйте, — Густав махнул на манекен, приставленный к стене, и я направился к чучелу. — Просто рубите, ваша милость.

И я рубанул. Ну, что сказать? Удобно, но нужна выучка. Сил у меня хватит махать палашом довольно долго. Но если противник будет двигаться, возникнут трудности.

Я никогда не был подвижным. Конечно, были драки, и серьезные. Но как-то там не требовалось уворачиваться от вражеской сабли, способной искалечить с одного удара.

— Как по вам сделан, — оценил Густав, когда я закончил ломать манекен на куски. — Видимо, вы в прадеда пошли, говорят, тоже огромный был.

Я его портрет видел в семейной галерее. То ли художник перестарался, то ли так специально сделано было, однако на меня впечатления гиганта никто в семье Шварцмаркт не производил. Хотя, конечно, по сравнению с местным полуголодным населением…

Польза от натурального питания здешнего времени это полная чушь, конечно. Без веков селекции здешняя пища всерьез уступает продуктам моего времени. А учитывая ее слишком малое количество, так тем более. Достаточно поглядеть на окружающих, чтобы понять разницу.

— Спасибо за помощь, — кивнул я, возвращая меч на место. — Но теперь пора заняться другими делами. Завтра продолжим тренировки.

Стражник поклонился и отошел в сторону. Я вошел в поместье, и тут же оказался втянут в новый разговор, так что мысли о мечах вылетели из головы моментально.

— Кацпер со мной говорил, — сообщила Салэм, спустившись ко мне навстречу со второго этажа.

По ее многозначительному тону я понял, что от меня требуется какая-то реакция, но вместо этого я промолчал. Сама расскажет, раз завела эту тему.

Искоренительница, несмотря ни на что, работает не на меня. И я об этом всегда помню. Прибытие ее коллег не могло не сказаться на ее планах. А раз так, то и доверять ей до конца нельзя.

Не потому что я жду удара в спину. Просто у Аркейна свои интересы, а у меня свои. Пока что нам по пути, но как дальше повернется — зависит от моих отношений с магистратом. Как они скажут, так Салэм и поступит, впрочем, как и любой другой член ордена.

— Тебе неинтересно? — с удивлением спросила Салэм.

— Я же слушаю, — улыбнулся ей в ответ я.

— Лесную осмотрели, все проверили, даже прошли по вырубке, — сообщила девушка. — И они нашли место, которое мы пропустили.

— Вот как?

— Да, просто пятно от обряда на магии крови, не больше, — махнула она рукой. — Но оно было глубоко в лесу, так что здесь ничего удивительного. В целом, Кацпер доволен, но он все равно будет пытаться выжать из тебя больше.

Ну, так себе новость, конечно. Я и без того прекрасно понимал, что Аркейн не стал бы отправлять на важное дело того, кто легко отступится. Нет, Кацпер из той породы, кому палец в рот не клади. Уверен, у него уже есть целый список аргументов, позволяющих снизить затраты ордена на развитие деревни.

— Спасибо, буду знать.

— Ты не удивлен, — заметила она, на что я лишь руками развел.

— Мне нужно проехать по деревням, — сообщил ей. — Передашь Кацперу, если вдруг он успеет выработать план переговоров, что я вернусь через пару дней?

Салэм внимательно на меня посмотрела, но все же кивнула.

— Это как-то связано с детьми, снующими по городу с веревками? — с улыбкой спросила она.

— Именно. Потом, когда закончу, покажу, что я делал. А пока твои друзья собираются с мыслями в трактире, мне нужно еще раз проехать по своей земле.

* * *

У меня не было лошади, а ехать на дредхорсте или другом монстре Аркейна я не мог — так как для управления ими пришлось бы брать членов ордена с собой. Но постоянно обращаться за помощью к той же Салэм, это все равно что расписаться в собственной беспомощности. А я не привык к подобному. Всегда придерживался правила: не умеешь — научись, не можешь сам, найди того, кто сможет.

Поэтому с помощью все того же Руперта я получил адрес обладателя неплохой коняги, а затем арендовал вместе с запасом зерна на неделю. Можно было, опять-таки, забрать по праву барона, но зачем плодить ненависть, когда есть деньги?

Несмотря на предложение Густава, от сопровождения я тоже отказался. Во-первых, что это за хозяин такой, который собственных людей боится, во-вторых, со мной отправлялся Ченгер, который в одиночку мог запугать любого крестьянина до мокрых штанишек, внезапного поноса и неизлечимого заикания. Я прекрасно помнил, как демон обошелся с бандитами в поместье, когда мы заявились туда впервые.

Так что рано утром я сел в седло и, помахав Салэм, остающейся в городе, двинулся в путь. Орден еще не был готов к переговорам, дел срочных не было, так что это был идеальный момент, чтобы проехать по своей земле и записать все, что мне могло потребоваться.

Кроме того, путешествуя без свиты, я намеревался поработать с магией демонов, не привлекая чужого внимания. Да, орден знает, что я одержимый, но зачем дразнить гусей? Официально я прощен и отпущен, так что я даже допускаю, что Кацпер и его бригада переговорщиков вообще не в курсе моей особенности.

Всего в Чернотопье имелось пять поселений, включая город. Лесная, где родился и жил Киррэл, сейчас мертва, и заезжать туда я не планировал. На северо-восток от города, который и именовался Чернотопье, на границе обширных болот стояла Черная. Небольшая деревня в сорок семей, занимающихся добычей торфа. От нее на запад — Мелководье. Там уже народу больше, сотня дворов, основной промысел — речная рыба. На запад от города последняя моя деревня Большая. Не потому что она крупнее, просто там проходит большак — основная дорога к восточным соседям, Черноземье.

Именно в таком порядке я и собирался инспектировать своих подданных. А по пути внимательно осмотреться еще раз. В прошлый раз мы с Салэм объехали их, особо нигде не задерживаясь. Теперь же можно было заниматься каждой деревней плотнее.

День только начинался, и я не видел причин особенно торопиться, тем более что имелся у меня еще один мотив прокатиться.

Я банально хотел отдохнуть от вездесущих людей. И не то чтобы меня достали, но с момента, как я очутился в этом мире, только однажды я оказался предоставлен сам себе — во время изоляции в анклаве Аркейна. И то тогда расслабиться мне не позволяла неизвестность, что же со мной будет.

Теперь пришло время обдумать и свое положение, и свои задачи. Вспомнить о том, в конце концов, чего я сам хочу.

Рваться в академию? Да, полезно, учиться магии я не переставал, и к чарам интерес мой не угас. Однако мне хватало жизненного опыта, чтобы осознавать — бастарду, пусть и получившему феод в наследство, мирной и спокойной жизни там не дадут, не тот контингент.

Искать культ Хибы и его покровителей? Да я даже примерно не представляю, как это сделать, с чего начать. Не бегать же по академии с криками «Выходи, подлый трус!».

А ведь есть еще обязательство перед Марханой, которая с того приснопамятного разговора во время обморока никак себя не проявляла. Да, я знал, что внутри Аркейна существует секта темной богини, однако что с ней делать, не имел ни малейшего представления. Да и с тем, что имя покровительницы Катценауге очернили, пока ничего не прояснилось — я банально ни разу не встретил никого, кто мог бы мне растолковать, в чем, собственно говоря, проблема.

Обязанности барона тоже не облегчали жизнь. Может быть, не окажись я таким ответственным, следовал бы по пути Кристофа, который просто наслаждался своим положением и о плохом не думал, все оказалось бы иначе. Однако я просто не мог сидеть сложа руки, когда все вокруг без исключения требует либо проверки, либо полной разработки с нуля.

И я прекрасно понимаю, почему сами люди не пытаются что-то изменить. С их точки зрения это совершенно нормально, так как точно тот же образ жизни вели их предки, когда Шварцмаркты сели в баронстве. Но с тех пор минула тысяча лет, а здесь почти ничего не изменилось!

И это немного даже пугало. После того как принимал горячий душ в анклаве Аркейна, очень сложно жить без водопровода. А ведь возможность у рода все это себе обеспечить была, требовалось всего лишь немного пошевелиться…

Наверное, я просто только сейчас начал понимать, в каком мире на самом деле оказался. До этого не осознавал до конца, просто не верил, что меня действительно ждет какое-то будущее. И в глубине души мысленно отмахивался от Эделлона, допуская, что все это затянувшаяся галлюцинация. Когда я окончательно поверил, что вокруг не плод моего воображения, а самая настоящая реальность? После того как Ян отрезал мне половину лица.

Тогда, глядя в зеркало, я осознал, что мир вокруг меня не выдумка. И мне здесь действительно предстоит жить.

И вот теперь, оставшись наедине с собой, разбираясь со свалившимся на голову наследством, понял, в какой же заднице очутился. Из лекарств — подорожник да молитва, чтобы рядом оказался одаренный, хотя бы отдаленно понимающий в лечении. Недоедание — обыденность, и считается нормой, когда детей нечем кормить.

Момент, когда я объяснял родителям, что бегающие по Чернотопью с веревками дети будут кормиться в поместье три раза в день, я запомню навсегда. Взрослые просто не могли осознать — и я это отчетливо видел по их лицам — за что их мальчишкам и девчонкам такое расположение владетеля. И многие отказались, предпочитая не рисковать. Они ждали от своего барона чего-то ужасного, чего-то, за что придется отдать не только детей в услужение, но и с себя последнюю рубаху снять.

Можно ли их за это обвинять? Нет, конечно. Просто они жили по знаменитому принципу «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

А ведь это люди. Да, не образованные, да, местами глуповатые, но так о каком развитии интеллекта можно говорить, когда от постоянного голода мозг просто не развивается, как ему положено?!

И если так живут все простолюдины, не удивительно, что орден имеет репутацию самого богатого и сильного объединения. На фоне такой бедноты любой, у кого в кармане звенят два гроша — уже зажиточный гражданин. И да, слова Салэм о том, что ни один мастер анклава не желает отказываться от благ ордена в обмен на деньги, раскрываются полнее.

Честно признаться, чем больше я вникал в быт баронства, тем больше понимал, что просто сидеть в поместье и прожигать жизнь не смогу.

Дело не в том, что они мои подданные, и мое благополучие напрямую зависит от каждого члена их общества. Нет, я всерьез был уверен, что, оставив быт Чернотопья без изменений, я либо перестану себя уважать, превратившись в последнюю скотину, либо сойду с ума от ужаса.

Да, на Земле я не всегда вел дела честно. Но своих людей я никогда не бросал, защищал до последнего. И они отвечали мне взаимностью.

И поэтому я планировал за эту поездку вплотную заняться улучшением жизни своих подданных. Разумеется, сейчас я смогу не так много. Да, скорее всего, почти ничего. Но хотя бы начать — уже, считай, полдела. Дорога возникает под шагами идущего.

Протоптанная тропа ныряла под копыта коня. Дул теплый ветерок, нагревало воздух солнце. Зеленели по обе стороны от меня распускающиеся на ветвях почки.

Лишь через два часа по моим прикидкам я миновал лес. Местность существенно изменилась: растительность все больше отступала, потянуло характерным запахом болота. А еще через минут двадцать под копытами скакуна зачавкала раскисшая земля.

Впереди дорогу застилал густой туман — ветер еще не успел набрать силу и сдуть его прочь. Влажность повысилась, и дышать стало неприятно. Да и запах разложения, характерный для обширных болот, заставлял вдыхать ртом и не слишком глубоко. Как здесь живут поколениями люди, мне было непонятно.

Идти дальше лошадь отказалась. Но я и сам не горел желанием углубляться в этот туман. Выбравшись из седла, взял коня за узду и повел вслед за собой. Очень скоро под ногами появились наброшенные мостки, достаточно широкие, чтобы провести телегу, но только одну.

Каждый шаг сопровождало новое хлюпанье. Где-то в тумане квакали лягушки, а от мошкары, норовившей залезть в глаза, уши и ноздри, спасения вообще не было. Недолго думая, я судорожно вздохнул, стараясь не проглотить наглых насекомых.

— Адорэ шеалис.

Вспышка черного пламени чуть в стороне от мостков заставила смирного коня дернуться от ужаса, но мне хватило сил его удержать. А от огня, будто напуганный, разлетелся в стороны туман и прыснула прочь мошкара. Хотя бы на несколько минут стало возможно осмотреться.

Деревня Черная стояла всего в каких-то двухстах метров. Одноэтажные убогие дома из дерева местные установили на толстые сваи и жили над настоящей бездной, из которой проглядывали гнилые кочки и тянулись к отсутствующему солнцу вялые кусты.

Людей мне тоже удалось разглядеть — мой фейерверк привлек их внимание, и теперь они с интересом смотрели в сторону единственной дороги к цивилизации. В прошлый раз я явился в другое время, и тогда тумана уже не было, но сейчас было слишком рано, и солнце не успело его выпарить. Видимо, поэтому меня никто и не узнал, хотя я точно так же был в маске.

Артефакт Салэм я после недолгого раздумья взял с собой и теперь, воспользовавшись магией, надел. Не потому что опасался угрозы или новых ран — просто он был примечательным элементом и с ним меньше возможностей притвориться, будто не узнали собственного барона.

Издали помахав обитателям болота рукой, я продолжил путь по мосткам, но больше глядел под ноги, чем на деревню, чтобы ненароком не свалиться в трясину.

Поэтому когда передо мной раздался свист, я даже не понял, что это — зато ощутил сработавшие наручи, защитившие меня от нападения. А в следующую секунду из болотной жижи на помост выпрыгнуло уродливое существо, обвешанное тиной, как кикимора.

— Хиба! Хиба! Хиба!

Я даже растерялся на несколько мгновений. Конь рванулся, отбирая у меня повод, и прыгнул в сторону, мгновенно завязнув по грудь в трясине. Жалобно заржав, лошадь поспешила к далекому берегу.

— И откуда ты только взялся? — спросил я. — Ченгер!

Демон возник за спиной чудовища через мгновение, будто соткавшись из тумана. Не говоря ни слова, он схватил урода за задние лапы и, сведя их вместе, когтями отбрил человеческие останки, раздувшиеся от болотной воды. Труп упал на мостки, заставив их вздрогнуть, а Ченгер отбросил оставшиеся от тела лапы в черную воду.

— Я так и знал, что с тобой скучно не будет, — заявил он, довольно усмехаясь. — Ну что, подожжем деревню, чтобы узнать, с каких пор вокруг них обитают эти милые паучки?

Я уже было хотел возразить, но потом вода вокруг нас забурлила. Над поверхностью появились головы новых тварей. Хватило беглого взгляда, чтобы понять — их слишком много. Впрочем, это не значит, что я намерен сдаваться.

— Ну что, готов хорошенько подраться, Киррэл? — рассмеялся демон, сгибая колени и разводя руки с торчащими черными когтями. — Давай заставим их страдать!

Глава 5

Коню повезло, скотина успела проскочить между мостками и монстрами. Да и чудовища, похоже, плевать хотели на скакуна.

До ближайшего урода было метров десять, когда Ченгер, с силой оттолкнувшись от настила, прыгнул влево. Демон в воздухе швырнул россыпь искр, не столько сбивая магическую защиту с врагов, сколько заставляя их отпрянуть.

Мне достались твари справа. И это хорошо — их было чуть меньше, к тому же даже их длинных лап не хватало, чтобы уверенно двигаться в глубокой топи.

К сожалению, достать всех одной стеной демонического пламени у меня бы не вышло — слишком далеко чудовища стояли друг от друга.

Поэтому я тоже начал бой с искр. Первые четыре сняли щиты, и только в этот момент пятая тварь добралась до помоста.

Однако стоило ей протянуть лапы, чтобы выбраться из черной воды на доски, я создал стену. К ее вспышке добавился тающий щит, и монстр, лишенный двух передних ног, покачнулся отпрянув. Еще секунда, и уродливая туша просто рухнула назад, поднимая тучу брызг и уходя под воду.

Сзади рычал что-то веселое Ченгер, взрывалось черное пламя, превращая воду в пар, пищали попавшие под руку демона монстры.

Я же пробежал по мосткам чуть назад, бросив еще несколько искр в уже не прикрытых щитами чудовищ. Они все еще оставались в болотной яме и вязли в трясине, а рядом со мной оказалось не такая большая глубина, по которой сбежал конь, и я мог бы там стоять, не боясь утонуть.

На доски выпрыгнул монстр и, резво перебирая лапами, понесся ко мне.

— Адорэ шеалис!

Стена черного огня обуглила деревянную тропу, а тварь успела отскочить назад. Но тонкие лезвия на ногах сыграли против хозяина — одно вошло четко между деревяшек, другое промазало мимо опоры, и не успело чудище выровняться, как его перевернуло кверху брюхом. Мелькнуло испортившееся тело, и тварь упала на первого подранка, только сумевшего вынырнуть на поверхность.

Справа от меня взбаламутилась вода, и ко мне стремительно метнулись лапы подобравшегося врага. Я не успевал ничего сделать, а потому шагнул влево, мгновенно погружаясь в холодную воду по грудь. Болотная жижа сдавила ребра, в лицо плеснула грязь, и я выбросил руку с искрой раньше, чем сумел восстановить равновесие.

Монстр не стал развивать успех и отпрянул, но заклинание не было прицельным, и искра пролетела намного выше. На мостки за это время забрались остальные чудовища и теперь медленно наступали — видимо, учли неудачу товарища, застрявшего между досок.

Это позволило мне сплюнуть жижу и выбрать новую цель прежде, чем враги оказались слишком близко.

— Адорэ шеалис.

Новая вспышка стены огня ударила не по ближайшему чудовищу, а вспыхнула вдоль мостков, испаряя воду и выжигая сразу троих уродов. Визжа от боли, монстры отпрянули, но самый первый, успевший пробежать пару метров, все же оступился, и его лапы разъехались. Искра прервала мучения упавшего врага, и оставшиеся без человеческого тела ноги свалились в воду.

Позади меня на мостки неожиданно запрыгнул Ченгер. Демон выставил обе руки в стороны, и на согнутых ногах бросился в атаку. Первого же противника он просто перепрыгнул, заставив и без того дышащую на ладан дорожку окончательно расшататься. От толчка демонических ног полопались скрепы, и мостки расползлись в стороны, отрезая дорогу в деревню.

А Ченгер, перемахнув через первого врага, приземлился у него за спиной и, еще в полете полоснув второго сверху вниз, свел выросшие когти вместе, окончательно рассекая склизкую плоть ног. Выхватив у трупа одну из лап с лезвием, демон тут же без замаха швырнул ее вбок, пронзая повторно вылезающего из воды подранка.

Лишенный передних лап монстр вновь потерял равновесие, а сила броска оказалась такой, что его пригвоздило ко второму поднявшемуся в яме чудовищу. Тут уж я воспользовался моментом и бросил в обоих четыре искры, не желая рисковать.

Урод, позади которого стоял Ченгер, резко согнул лапы и, сжавшись в комок, бросился ко мне, выставив передние лезвия. Туша закрутилась в полете, но влетела в стену черного пламени, так что на меня только пепел посыпался.

— Голодный? — со смехом прорычал Ченгер, второй отсеченной лапой кромсая оказавшегося перед ним врага. — Тогда жри!

Укоротив передние конечности монстра, демон от души замахнулся вражеской ногой и вогнал ее прямо в разинутый рот искалеченного противника. Осев на мокрые доски, монстр замер, а мой спутник, выкинув сжатую в кулак руку вперед, создал сферу демонического огня.

Оглушительно бахнул взрыв, буквально на клочки разметывая оказавшуюся следующей жертву. В полете части исковерканной магией Хибы плоти догорали, веселым фейерверком опадая на черную воду.

Ченгер на мгновение обернулся ко мне и с усмешкой хмыкнул.

— Догоняй, твоя милость!

И прежде чем я смог ответить, он вновь скакнул в сторону следующей группы монстров, на лету завывая от охватившего его азарта. Я же доковылял до уцелевшей части мостков и, опираясь на них, взобрался на доски.

Демон мгновенно перемещался от одного врага к другому, исчезая здесь и появляясь там. Чудовища, еще недавно казавшиеся победителями, теперь смотрелись жалко. Ченгер просто не давал им шанса даже сориентироваться. Взмах когтями — и один урод лишается ноги, мгновенное перемещение, и демон уже пробивает кулаком голову другого.

Волны и брызги болотной жижи разлетались во все стороны. Вода, казалось, кипела от той скорости, которую развил мой соратник. И монстры, которых оставалось всего трое, попытались ретироваться.

— Рифт! — выкрикнул Ченгер, резко хлопая в ладоши.

Из его рук вырвалось переливающееся всеми цветами радуги заклинание. Надувшись мыльным пузырем, оно охватило отступающих тварей, и те завязли в его поле, как в киселе. Демон рванул к ним, на ходу успев подхватить не успевшую уйти на дно ногу поверженного чудовища.

Костяное лезвие замелькало, с каждым ударом укорачивая лапы противников. Я слышал их отвратительный визг, но демон лишь хохотал, явно наслаждаясь процессом. Мне оставалось только отплевываться, глядя на то, как Ченгер развлекается.

Он шинковал их еще пару минут, пока измененные магией Хибы люди не превратились в нарезку салями. Только убедившись, что дальше измельчать нечего, демон подпрыгнул в воздух, подняв очередную тучу брызг, и приземлился уже на другой стороне мостков.

Закинув костяную лапу, как меч, на плечо, Ченгер обернулся ко мне.

— Ну, Киррэл, ты идешь? — с довольной улыбкой спросил он.

* * *

Конечно, прежде чем перебраться на другую сторону, мне пришлось ловить коня. Но, к счастью, далеко тот не убежал — дрожа от холодного ветра, бьющего по мокрой шкуре, и пережитого ужаса, мой транспорт остановился на границе только сейчас окончательно отступившего тумана.

А когда я вернулся к разрушенному мосту, с удивлением обнаружил, что жители Черной уже бросили времянку.

Ченгер, все еще держа в руке лапу монстра, следил, чтобы деревенские все делали правильно. К его чести, он не стал щеголять в родном обличии, и вновь принял вид почти человека.

— У них для тебя новости! — радостно оскалившись, отчего и без того напуганные случившимся крестьяне и вовсе шарахнулись в стороны, заявил мой спутник.

Я не без опаски прошел по свежему настилу, ведя коня за собой в поводу. Лошадь вздрагивала, переступая через темные пятна мерзко выглядевшей крови убитых монстров, но все же шла.

— В-ва-ваша мил-л-лость, — проблеял уже знакомый мне по прошлому визиту староста деревни, низко кланяясь и трясясь от страха.

— Приветствую, Сымон, — кивнул я в ответ. — Объяснишь, что тут случилось?

Честно признаться, только отправившись за сбежавшим скакуном, я вспомнил слова Салэм. Кацпер с его ребятами обнаружили место ритуала на магии крови. И, похоже, теперь мы знаем, для чего он был предназначен.

Напрягало только несколько вещей в этой истории. Во-первых, мы не всех ублюдков положили во время штурма Чернотопья. Во-вторых, откуда-то культисты прознали, что я отправлюсь с инспекцией по деревням, а я ведь сам об этом сказал только утром, когда, собственно, и собрался в поездку.

— Ваша милость! Не казните! — неожиданно упал на колени Сымон, громко ударившись о доски настила костьми. — Мы и не знали, что эти мерзкие твари здесь! Пусть Райог меня доброго посмертия лишит, но я их впервые увидел, когда вы туман магией разогнали!

Истеричные нотки в его голосе намекали, что староста не врет. Впрочем, я и так ему верил. Не производил Сымон впечатления человека, который может хладнокровно вынести подобного соседства.

Чем дальше от цивилизации, тем сильнее становились предрассудки. И хотя я знал, что Мархана точно существует, то к наплевавшему на собственных детей Райогу относился скептически. Хиба вот точно существует, а вот, так сказать, Белый Бог, ни разу себя не проявивший за всю историю Эделлона, не вызывал во мне никаких чувств.

— Встань, Сымон, — велел я, оглядывая народ, скучковавшийся у первых от мостков одноэтажных построек. — Твоей вины в этом нет, и казнить тебя не за что. Вы все равно ничего не смогли бы сделать, даже если бы знали о чудовищах Хибы.

Услышав имя божества, староста скривился от отвращения и поспешил подняться на ноги. Черное пятно на правом колене, которым он, не глядя, при падении испачкался в крови монстра, вызвало на его лице едва ли не приступ рвоты.

— Ваша милость, но ведь их перебили! — воскликнул он с искренним удивлением.

— Как видишь, культ оставил на прощание свой подарочек, — пожал я плечами. — Но ты не об этом думать должен. Может быть, заметил кто, как они подбирались? Или вообще что-то странное происходило?

Всучив стоящему рядом со мной мужику из деревни поводья коня, я взял Сымона за худое плечо и, подивившись его костистости, поволок старосту в сторону домов.

Вообще, в Черной народ оказался под стать месту своего обитания — мелкие, костлявые, с вечным и поголовным конъюнктивитом, они пропахли потом, сыростью и тиной. Кожа желто-зеленая, не знавшая нормального солнца — вечные туманы и тучи на небе мешают светилу.

Толковая одежда если у кого и имелась, то явно хранилась для других, более праздничных дней. А так каждый носил простые рубахи из плетеной травы, такие же плетеные сапоги, больше похожие на лапти с высоким голенищем, да штаны.

Ели тут в основном всю ту же рыбу, да изредка умудрялись промышлять болотной птицей. Периодически староста посылал телеги с добытым торфом и простыми поделками жителей на ярмарку в Чернотопье, откуда везли зерно и муку. Но жили, как и все, впроголодь, поставки были делом редким, да и транспорт тащили вручную, не прибегая к тягловым животным — их просто в Черной не имелось.

— Никто ничего не видел, ваша милость, — заявил Сымон, когда мы дошли до скопившейся на границе селения толпы. — Мы же в туман не работаем, и магов у нас нет, чтобы такие вещи чувствовать.

Я кивнул, похлопав собеседника по плечу, и, судя по чуть напрягшемуся лицу старосты, едва не сломал ему кости.

— Ладно, будем считать, что с тварями покончено. Вам они вредить не собирались, а напали только из-за того, что пришел я. Сам видел — тела уже прогнили насквозь, набрали воды и кое-где всерьез пожеваны болотными тварями. Так что если бы я не пришел сегодня, они бы там и сгнили окончательно.

Мое объяснение не особо успокоило народ, но Сымон с готовностью закивал, принимая мою версию за правду. Я же пробежался взглядом по лицам людей, пытаясь определить, кто из них может быть связан с культом. Но, увы, то ли такого среди них не имелось, то ли он хорошо владел лицом.

— А теперь, — сменяя тему, заговорил я, — представляю вам своего первого помощника, соратника и защитника. Ченгер.

Я махнул рукой, и демон подошел ближе. Отсеченную конечность чудовища он выбросил в болото и, отряхнув испачканные жижей ладони, встал рядом со мной. Демонические глаза тоже рассмотрели деревенских, но, в отличие от меня, при виде Ченгера народ действительно испугался. И то верно — про демонов они до сих пор только в сказках слышали, и ничего хорошо там не было. А я же, если бы прогневался, только Сымона бы и обезглавил.

— Он прекрасно чувствует ложь, а потому крайне советую не врать, когда разговариваете рядом со мной, — напустив строгости в голос, сообщил я. — Сейчас мы с Сымоном поговорим о делах деревни, а ваши мужики пока соберут головы убитых чудовищ. За каждого из этих уродов Аркейном назначена награда, орден ныне сидит в Чернотопье, и скоро начнет строить анклав на месте Лесной деревни. Все вырученные деньги за убийство монстров Хибы я, клянусь своим посмертием, пущу на нужды Черной, так что постарайтесь выловить побольше.

Староста, услышав о награде, даже нашел в себе силы улыбнуться. И то правильно, барон не злится, деревня не пострадала, а тут еще и такие деньжищи на голову свалились. Так Сымон теперь станет в глазах односельчан еще более важным человеком, чем прежде, ведь это при нем Черная распустится, как лилия.

Ченгер остался на улице, каким-то непонятным образом сумев не только организовать сбор частей тел уничтоженных монстров, но и начав диалог с парочкой крестьянских девчонок. И при этом я видел, как, слушая его, девушки сперва переставали бояться, а потом и вовсе подходили все ближе, будто желая прикоснуться к такому могучему воину. А то и не только прикоснуться.

Задумавшись, бывают ли в Эделлоне полудемоны, я выбросил эту мысль из головы, как только Сымон поставил на стол кружку с пенной брагой. Пива в Черной не было, а вот на болотных ягодах напитки настаивали. Впрочем, чем им еще заниматься, если промысел зависит от погоды?

Дом старосты, собственно, ничем особенным не отличился от остальных жилищ в деревне. Небольшие сени, стены которых завешаны сетями. Клетушка с печкой по-черному, в Черной разрешено использовать добытый торф для обогрева без ограничений. В единственной комнате пара лавок, на которых ночуют хозяин с хозяйкой да обеденный стол.

— А что, ваша милость, вы хотите сделать с той наградой? — садясь напротив меня с точно такой же деревянной кружкой в руке, негромко поинтересовался Сымон.

Я вздохнул, вынимая из сумки, которая всю дорогу оставалась на коне, и только по этой причине уцелела, бумагу и чернильницу с ручкой. Староста с готовностью метнулся в угол и установил незажженные плошки жировых светильников так, чтобы мне не приходилось держать лист.

В доме царил утренний полумрак, но окна уже распахнуты, и слабый рассеянный свет проникал в помещение вместе со свежим воздухом, подмоченным ароматами гнили и тухлой воды. Но для местных это привычно, а я, искупавшись, благоухал ничуть не лучше.

— Прикажи пока сообразить мне помывку, — распорядился я, не спеша приступать к делам. — А пока я запишу, что случилось и сколько чудовищ мы с Ченгером перебили. Ты же грамотен, Сымон?

— Да, ваша милость, я же староста, — кивнул он, подрываясь на ноги.

— Да ты не спеши так, выпьем спокойно по кружке, — усмехнулся я. — Так вот, запишу, сколько было этих уродов, потом ты прочтешь и заверишь, что я не соврал. А то сдается мне, большинство чудовищ нам никаких следов не оставило. Но с бумагой, да еще заверенной тобой как старостой, да частью привезенных голов, орден поверит нам больше. Понятно?

Сымон не был дураком, и выгоду свою понял моментально. И то верно — сожгли мы тварей порядочно, а ведь за каждую деньги должны быть выплачены.

— Конечно, я все подпишу, — закивал он.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся я, делая глоток. — Итак, сколько ты насчитал чудовищ?

Он мгновенно смекнул, к чему я клоню.

— Три десятка, ваша милость.

— Так и запишем, Сымон, так и запишем.

Глава 6

Здание купальни было единственным, что топилось нормально, без копоти. А все потому, что она формально принадлежала мне.

В каждой деревне должен быть дом для барона, на случай его приезда. А что тут спать нельзя — уже другой вопрос. Черная была слишком маленьким поселением, чтобы даже одно жилое строение простаивало, а потому в доме жил староста, готовый по свистку освободить помещение, а купальня при нем числилась за бароном.

Когда я заглянул внутрь, меня встретило приятное влажное тепло бани. Светильник был один и тоже нетипичный для деревни — настоящая свеча. И именно благодаря ей я сразу же заметил девушку в тонкой, почти прозрачной тканой рубахе до середины бедер.

Подобное одеяние подчеркивало достоинства приставленной ко мне помощницы, и вместе с тем недвусмысленно намекало, как мне на самом деле следует распорядиться миловидной служанкой. А уж буду я после этого отмытым — вопрос другой.

— Ваша милость, — наклонившись вперед, она позволила мне заглянуть за вырез.

Он оказался достаточно глубоким, чтобы из такого положения я мог оценить небольшую, но приятную грудь. Что никак не отменяло остальной худобы, хотя тощей девчонку точно назвать было нельзя.

— Я буду вам помогать, если позволите, — сообщила она, все еще глядя в пол.

Однако, несмотря на ситуацию, я ясно видел, что девушка и сама не против лечь под барона. Еще бы, ведь всем известно, как Кристоф любил простых девушек, а я его сын, стало быть, распутство у меня в крови. Да и вообще, когда дело касается аристократа, это даже и не распутство вовсе, а улучшение породы простолюдинов.

Но я вырос в другом обществе, и задирать подол каждой встречной просто не хотел. Зачем? Чтобы наплодить новых бастардов? И кем их вырастят в этой деревне? Такими же глупыми и необразованными крестьянами, как и местные жители?

Я не смогу просто взять и забыть, что у меня есть дети. Понятно, что для здешнего общества подобное в норме. Но я-то из других краев и не собираюсь подстраиваться под ожидания окружающих. У меня противоположная цель: заставить мир прогнуться под меня.

— Хорошо, тогда поможешь мне, — после короткого молчания, кивнул я и принялся раздеваться.

Девушка тут же подхватилась и, едва не прижимаясь ко мне вплотную, стала торопливо стягивать с меня рубаху. Суетливость ее движений намекала, что передо мной девственница, как бы не специально на такой случай подготовленная, но за дело служанка взялась со всем возможным рвением.

Атмосфера, созданная интимным полумраком и приятным теплом, и близость молодой — при этом чистой, что удивительно! — девушки не могли не сказаться. Так что реакция моего тела не заставила ждать, проявившись быстро, как и положено молодому парню. Но если окружающие и могут вести себя, как животные, которыми правит инстинкт, я себе такого позволять не собирался, не в канаве же родился, чтобы на каждую щель в заборе бросаться, как сумасшедший.

Служанка расстегнула пряжку на моем поясе и, просунув руку под штаны, плавным движением ладоней спустила их до деревянного пола.

— Ваша милость, — улыбнулась она, заглядывая мне в глаза.

Вместе с тем ее рука нащупывала то, чего касаться не следовало. Я же, в конце концов, не железный.

— Меня интересует только мытье, — решительно взяв девушку за запястья, я прервал пусть и будоражащий, но неуместный контакт. — Так что лучше принимайся за работу.

Через несколько минут труда служанка уже не мыслила о приставаниях. Изначально она собиралась окатить меня нагретой водой из ведра, да обтереть сухой тряпкой. Но я заставил ее забыть о подобном, приказав делать нормально.

Мыла в Черной не имелось, поэтому кожу она мне растирала золой и песком. Не самые приятные ощущения, но в итоге я был настолько чист, что скрипел. Сама помощница упахалась и теперь уже не глядела на меня с вожделением, как перед мытьем. Да и взопрела она настолько, что ее тоже стоило бы тщательно отдраить — тонкая рубаха пропиталась потом насквозь, облепила тело и пахло от помощницы соответственно.

Так что, освежившись, я оделся в приготовленный Сымоном наряд из полотняной рубахи и штанов с местными лаптями и покинул помещение, не оглядываясь на уставшую девушку. Ей еще предстояло стирать мою одежду, о чем я перед выходом напомнил дополнительно — мало ли, решит, что и так сойдет.

Время близилось к вечеру. Народ закончил со сборами останков и уже готовился расходиться по домам. Я же направился к жилищу старосты, уверенный, что Сымон уже готов к моему возвращению. Нам предстояло многое сделать, осмотреть, посчитать и запланировать. Потому оставалось надеяться, староста не слишком налегал на ягодную брагу.

Однако проходя мимо соседнего дома от сымоновской хибары, я на мгновение замер, сбившись с шага. Изнутри доносились женские стоны, сопровождающиеся знакомым рычанием. Ченгер действительно смог уломать какую-то жительницу Черной на секс. Поразительное обаяние!

Хмыкнув, я пошел дальше, даже не подумав вмешиваться. Демон был полезен, и сегодня, можно себе честно признаться, спас меня от смерти. В одиночку завалить такую толпу монстров я бы не смог. Так что пусть развлекается, тем более что, судя по стонам, дело шло по обоюдному согласию.

Староста встретил меня радушно, сразу же послав жену накрывать на стол. Супруга Сымона была женщиной в теле, но при этом все еще сохранила очарование молодости, я даже мысленно прикинул, что ей на самом деле куда меньше лет, чем кажется.

Да и сам Сымон — ему же около сорока, плюс-минус пара лет. Просто быт в таких условиях не предусматривает крепкого здоровья. Вот и стареют люди раньше, чем положено.

На ужин была вязкая пшенная каша с копченой рыбой. Для утоления жажды предполагалось пить местную брагу или морс — кисловатый, с тем же ярким ягодным привкусом, что и в сивухе. За столом, естественно, разговора не шло, мы просто работали ложками до тех пор, пока все выставленное хозяйкой не исчезло в животах.

А когда супруга старосты освободила стол, мы с Сымоном вновь достали бумаги. Свои документы он тоже вел, но в них без хозяина разобраться на трезвую голову можно и не пытаться.

— Так, начнем с того, сколько у нас в Черной семей, — кивнул я, приготовившись писать. — Только не по родам считать станем, когда в одном доме дед, сын и внук, а только по мужу и жене.

— Зачем, ваша милость? — удивился он. — Вы ж налоги все равно со двора берете.

Была в этом правда. К тому же поселение на болоте весьма ограничено в пространстве и свободных жилищ просто нет. Но я планировал расширять обжитые земли, и если от соседей в этом вопросе помощи ждать не приходится, нужно справляться своими силами.

— Потом объясню, — махнул рукой я. — Для начала мы должны понять, сколько у нас конкретно людей в деревне.

Сымон, чуя подвох, вздохнул, но все же начал перебирать свои записи. Я же вносил на бумагу имена и старался не напутать, так как фамилий тут, само собой, ни у кого не было. Не в ходу они были среди простолюдинов, хотя во многом облегчили бы учет.

Подбив итог, я пересчитал список. Итак, в Черной на сорок дворов, включая старосту, имелось сто две привычные для меня ячейки общества. Однако это совсем не значило, что можно хватать их всех и пересаживать в другую деревню. Как минимум три четверти населения необходимо оставить здесь, так как старики уже не так продуктивны, за ними требуется уход. А помимо этого — кто-то должен взять в руки их ремесло. Но на тридцать человек — мужчин и женщин, естественно, у кого из них уже и дети есть — я могу рассчитывать.

— Хорошо, — кивнул я, довольный результатом. — Теперь слушай, зачем мы вас всех пересчитали.

По лицу старосты было видно, он ожидает какой-то пакости вроде изменения налогов. Впрочем, на его месте, уверен, многие бы так решили. Но я не стал долго мариновать уважаемого человека.

— В Чернотопье полно земли, пригодной для возделывания, — заговорил я. — И я бы с радостью заселил ее, не прибегая к вашей помощи. Но это будет долго, дорого и, прямо скажем, практически неосуществимо. Ни один владетель не станет уступать такую толпу народа, чтобы сосед разбогател. Да и люди со стороны — они ведь не наши, они чужаки. А много ли с них пользы будет, если они ничего в нашем Чернотопье не смыслят? Верно я говорю, Сымон?

Он кивнул, почесав затылок.

— Верно, ваша милость.

— То-то же, — усмехнулся я. — Поэтому мне нужно брать тех, кто уже мне верен. Да и потом, ты прекрасно знаешь, не каждый сын желает взять в руки дело отца. У вас вот торф добывается уже сколько поколений?

Староста задумался, даже пальцы чуть заметно подгибая.

— Можешь не считать, я и так скажу — много, Сымон. Да только с тех пор деревня не выросла, добыча снизилась, и люди лучше жить не стали. Или скажешь, я не прав?

— Так всегда так было, ваша милость, — пожал плечами тот. — Деды наши так жили…

— Но мы-то уже не наши деды, — улыбнулся я. — Много воды утекло с тех пор, многое изменилось. И нам тоже нужно меняться, если хотим хорошей жизни. Вот, к примеру, не жир вонючий топить, — я указал на светильник, — а нормальные свечи использовать. Плохо разве?

— Так дорого, ваша милость.

— Да, дорого, — согласился я. — Но это оттого, что мастеров их лепить — мало, и работать они могут спустя рукава, никуда не торопясь. Все равно их свечи любой купит, сколько бы и как они слеплены ни были. А ведь если бы каждый знал, как такую свечу слепить, да желание имел этим заняться, а потом и сам стал свечным мастером. Работали бы те мастера от случая к случаю?

Сымон молчал, укладывая в голове идею конкуренции. Так-то понятно, что ремесло от отца к сыну передается. А потому производители не множатся, в лучшем случае оставаясь в том же количестве, что и раньше. Но жизнь простолюдина такова, что в большинстве своем умельцы сокращаются, а знания исчезают. Их просто некому передать.

— Но на чем тогда зарабатывать? — закончив обдумывать мои слова, спросил староста. — Если каждый сможет, то зачем…

Я улыбнулся.

— Так ведь каждый разное делает. У кого-то лучше свечи тонкие выходят, у кого-то толстые. Третий вообще цветные лепит. А четвертый сами свечи плохие делает, но фитили к ним у него такие выходят, будто сам Райог помогает. Понимаешь меня?

— Ваша милость, но вы ведь не только про свечи? — уточнил он.

— Все правильно ты думаешь, Сымон. Свечи — это же всего лишь для примера. На самом деле это любого ремесла касается. Но прежде чем начать всем этим заниматься, нужно, чтобы имелись те, кто твои труды оплатят. Те же свечи жрать не станешь.

— Не станешь, — подтвердил староста.

— Вот я и хочу, чтобы у нас новые поля появились, — кивнул я. — А для этого нужно часть людей по деревням собрать и новые пашни устраивать. Дело это не быстрое, но мы справимся. Я же со своей стороны и инструмент дам, и первое время помогать стану. Так, глядишь, через пару лет у нас и деньги появятся, и вот тогда нужно будет поднимать ремесла, чтобы было, куда их тратить. Понимаешь мою мысль?

Сымон с готовностью закивал. Но я по глазам видел — кажется ему, что барон какую-то блажь замыслил. Сейчас он со мной соглашается, но я же тут устои ломаю, так что понимания не найду.

— И ты не думай, я не только с Черной народ возьму, но и с других деревень. Как говорится, с мира по нитке — голому рубаха. А теперь давай пройдемся по списку и посмотрим, сколько вам нужно продуктов закупить, чтобы не голодать.

— Так никто столько не продаст, ваша милость, самим тогда не хватит! — вставил Сымон.

— Вот видишь, мы даже себя прокормить не можем, — усмехнулся я в ответ. — Так что поля нам все равно нужны. И не такие, с которых взять нечего, так как половина урожая птицы расклюют, а хорошие, чтобы не только на себя хватило, но и на продажу хоть мешок да нашелся.

— Но, ваша милость…

— Скажешь, так не делают? — кивнул я. — А вон в Черноземье прекрасно справляются. И что, скажешь, мы в Чернотопье хуже соседей?

Согласиться с подобным доводом старосте не позволила гордость. Все же знают, самые умелые и умные люди — в Чернотопье живут. А лучшие из них — в деревне Черной. Уж здесь-то знают, как правильно.

— Вот поэтому давай считать, — улыбаясь, предложил я. — А завтра мы с тобой еще по добыче посмотрим. Много чего я повидал, пока скитался по ближайшим землям. И если с умом подойти, да к нам приспособить, нам же на пользу и пойдет.

О том, что увеличение дворов путем расселения деревень, приведет к росту налога Сымон и не подумал. Его желания и стремления ограничивались Черной. А те жители, которых я заберу, уже к ней отношения иметь не будут. Вот и не волнуется за них староста. Барона дурость — ему и отвечать.

Через час, когда за окном совсем стемнело, я вышел подышать свежим воздухом на улицу. Дом отапливался по-черному, да коптили жировые светильники. Так что долго так просидеть не получалось — я банально задыхался. А ведь, казалось бы, сам Киррэл примерно так же и жил в своей деревне, разве что периодически у них с матерью не было даже чем печь растопить. Но это уже другой вопрос.

В будущем, конечно, можно будет изменить традиции, чтобы народ больше не угорал в собственных домах. А то ведь это тоже для здоровья не особенно на пользу. Если всю жизнь вдыхаешь гарь, долго так не протянешь — рано или поздно, но убитые легкие все равно дадут о себе знать.

По нашим подсчетам у меня вполне хватит денег, чтобы обеспечить Черную припасами, избавив ее жителей от голода. Вот только это самая маленькая деревня, а ведь мне еще и в других нужно что-то делать. Конечно, можно снизить потребление пищи, уведя с собой выбранных после составления семейного списка, но ведь они продолжат есть и пить все то время, что уйдет на создание нового поселения.

Кроме того, на рынке должно иметься нужное количество продуктов. А если их нет — необходимо будет закупать у соседей. Я не врал, Черноземье действительно способно предоставить нам достаточное количество зерна и мяса. Однако закупать на стороне — не выход. Ладно бы мы сами чеканили монету, тогда я бы с легкостью наштамповал мешки денег и поехал на оптовые закупки. Один раз такое провернуть вполне можно, это после второго рейса соседи поинтересуются, откуда бабки.

Нет, закупить скотину на расплод и зерно на посев — это обязательно. Здесь я могу пока что ничего не менять, просто наметив, кого заберу, когда придет время. Да и опять же, нормального рынка в Чернотопье не существует. Так, продают какие-то излишки, но это ведь капля в море.

Заложив руки за голову, я обвел деревню взглядом. Вокруг стояла тишина, периодически под настилом плескалась вода, вдалеке квакали лягушки. Скрипели изредка доски домов — кто-то ходил по своим делам.

— Любуешься? — спросил Ченгер, появившись рядом.

— Что-то вроде того, — кивнул я не оборачиваясь. — Обдумываю положение…

— А что с ним не так? — уточнил демон.

— А ты не в курсе, да? — хмыкнул я, повернувшись к спутнику.

Демон заложил пальцы за ремень и, гордо выпятив грудь, облизнулся раздвоенным языком.

— Ты совсем забыл, Киррэл, кто ты, — заявил он с улыбкой. — Даже орден, и тот старается внедрить везде магию. А ты — адепт демонологии, и когда у тебя встала проблема с количеством людей, ты бегаешь по деревням, уговаривая крестьян бросить их труд…

— Но ты же…

— Я покажу тебе настоящую магию, Киррэл, — оскалился Ченгер. — Потому что вот это все — оно бесполезно. Ты никогда не убедишь Сымона и остальных старост, что твои начинания — во благо. Им плевать, чего ты там хочешь добиться, их мир уже въелся в мозги, и другого они не поймут.

— Хочешь научить меня чему-то еще? — усмехнулся я.

— Да ты и сам уже умеешь, просто не пользуешься, — продолжил улыбаться демон. — А ведь решение лежит у тебя перед глазами. Но ты вцепился в беготню по домам, рассказывая подданным, как хорошо они станут жить, если подвергнут себя опасности. Ну отберешь ты тридцать семей, и где окажется Черная? Да сдохнут они от голода.

— Других людей у меня все равно, — пожал я плечами.

— Да кому нужны эти слабаки, Киррэл?! — со смехом махнул когтистой лапой тот. — Ты — демонолог, чародей. Зачем тебе какие-то жалкие людишки, когда ты можешь всего добиться собственной магией?

— Предлагаешь призвать демонов, чтобы пахать и сеять? — не сдержался я от усмешки, припомнив сказки, где крестьянин так или иначе заставлял чертей себе служить.

— Вот видишь, ты и сам дошел до этой мысли, — кивнул тот. — Потом уже, если захочешь, привлечешь крестьян. Но пока ты сам не покажешь им, что это возможно, никто из них тебя поддерживать не станет. Их деды так поступали, их отцы так поступали, они так поступают и детей тому же учат. А ты, сопляк, явился и требуешь бросить все и идти не понять куда, чтобы рисковать выживанием всей семьи…

Мы оба замолчали на некоторое время. Конечно, в чем-то Ченгер прав. Да что там, это я считаю себя взрослым и умным, окружающие видят во мне молокососа, который еще пороху не нюхал, а уже лезет указывать, как и что делать взрослым.

— Что ж, я как раз хотел потренироваться в магии, — улыбнулся я.

Глава 7

Несмотря на то что Сымон с женой покинули на ночь свой дом, предоставив его в мое полное распоряжение, я не стал устраивать массовый призыв в Черной. Зачем мне лишние проблемы? Мало ли кто, мало ли что.

Учебников я не захватил, а потому потратил время на более продуктивное занятие. Лег спать, заняв одну из лавок. Ченгер опять куда-то смылся, не иначе демона потянуло на подвиги к другим деревенским женщинам. Мне он не отчитывался, да я и сам как-то привык к мысли, что инфернальный спутник всегда откликается на зов, стоит лишь пожелать.

Что мне снилось, я не запомнил, но когда в комнате стало совсем холодно, глаза открылись сами по себе. Сквозь ставни, оставленные распахнутыми на ночь, в комнату затекал туман, скрывая пол в пяти шагах от меня. Печка всю ночь коптила, но я не задохнулся, а тепла, идущего от нее, хватило, чтобы не околеть. Теперь же влага осела на мне и застыла, заставив меня вздрогнуть.

Спустив ноги на пол, я передернул плечами от прикосновения к ледяному и липкому дереву под стопой. К счастью, кроме обуви я ничего не снял, когда ложился, так что хоть какую-то кроху удержать хватало.

Нашарив рукой отставленную обувь, я быстро натянул ее на ноги и сразу же почувствовал, что плетеные башмаки сыроваты. То ли за ночь набрались влаги, то ли уже утром, когда туман пролез в дом.

В горле слегка першило, но после вчерашнего купания в болоте это как раз было ожидаемо. Я бы удивился, если бы прогулка под пронизывающим ледяным ветром, состоявшаяся, пока я искал коня и тащился с ним обратно в деревню, прошла без последствий. Да и сон в такой влажности и температуре тоже не слишком-то полезен для здоровья.

Как следует потянувшись, я выглянул в окно, выходящее за пределы деревни. Густой туман покрыл все пространство, куда только дотягивался взгляд. Клубы мутно-серого цвета передвигались очень медленно, слегка движимые ветерком. Бодрящий пейзаж, конечно, ничего не скажешь.

Выйдя на улицу, я заметил, как неспешно собирается народ. Утро подходило к концу, скоро туман разойдется, и работники отправиться на охоту за главной ценностью Черной — торфом. Где-то позади дома старосты тихо плеснула вода — рыбаки спускали лодки и, негромко переговариваясь, грузили их бухтами веревок и десятками разномастных сетей.

Дойдя до купальни, я открыл дверь в уже остывшее помещение и пошарил по нему взглядом. Ну, как и думал — вода осталась, и она, естественно, уже холодная. Впрочем, маг я или не маг?

Искра демонического огня, уменьшенная настолько, насколько это вообще возможно, вскипятила жидкость, мгновенно испарив половину. Но результат меня вполне устроил, так что, выйдя наружу с парящим от жара ведерком, я снял крышку с бочки, собиравшей дождевую воду. А смешав горячую с холодной, с удовольствием растирая лицо и фыркая, как кот, умылся.

Приведя себя в порядок, я окончательно проснулся и заметил вчерашнюю служанку. Девушка шагала очень осторожно и медленно. В растрепанных волосах запутались стебли сухой травы, а за ее спиной, облокотившись на стену сарая, с улыбкой смотрел служанке вслед Ченгер. Ну, по крайней мере, он провел время с пользой.

Заметив мой взгляд, демон отлип от стены и прошел ко мне. Я бегло осмотрел его с головы до ног и кивнул.

— Смотрю, тебе сон вообще не нужен, — хриплым голосом сказал я вместо приветствия.

— Сон для слабаков, — оскалился тот, демонстрируя ряды острых зубов. — А высшим демонам нужны развлечения, чтобы не сдохнуть со скуки. Итак, что ты решил?

— Сначала закончим здесь, — пожал плечами я и, видя разочарование на лице Ченгера, пояснил: — С демонами или без, но мне нужно четко понимать, что происходит в баронстве, иначе любое мое желание может столкнуться с суровой реальностью. Силы нужно соразмерять.

Демон хмыкнул, сунув ладонь в бочку, которую я не успел закрыть.

— Знаешь, вообще-то, строго говоря, я не нанимался сидеть на твоей земле без дела. И мы сразу об этом говорили, — произнес он, водя пальцами по поверхности воды.

Его глаза блеснули, лицо исказилось, вновь приобретая угрожающе острые черты. Но это продлилось всего секунду.

— Договоримся так, Киррэл. Я не нанимался плясать вокруг тебя, чтобы развлекать своей компанией. Так что — я оставлю тебе свою силу и знания. А ты, как надумаешь вспомнить о том, кто ты есть на самом деле, позовешь меня. И не просто так, — он коротко покачал головой. — Знай, что я не откликнусь на твой зов, пока ты сам не замучаешь кого-нибудь до смерти. Своими руками, барон.

И, договорив, он растаял в воздухе, исчезнув вместе с остатками тумана, отступившего под яркими лучами солнца. Я же тряхнул головой, укладывая в мозгах его слова, и в этот момент ко мне из дома по соседству вышел Сымон.

Кивнув старосте, я вздохнул, но не стал забивать себе голову, настраиваясь на долгую и кропотливую работу. За сегодня нам нужно осмотреть добычу торфа и понять, сколько конкретно деревня может производить хотя бы в ближайшие полгода, чтобы хоть как-то планировать будущее.

* * *

Вырвался из Черной я только на следующее утро. Староста тепло попрощался со мной, хотя я и видел по его глазам, что лучше бы мне не возвращаться той же дорогой. В гробу меня видел Сымон вместе с моими идеями.

Право пользоваться торфом на свои нужды крестьяне поняли по-своему. И вместо того, чтобы брать нужное количество себе на отопление, приторговывали на сторону. И ведь, стоило посчитать пятнадцать минут, как недостача всплыла. Бедный Сымон не знал, куда деваться — такого он от меня явно не ожидал.

Наказывать я никого, естественно, не стал. Просто затребовал свою долю с левака. А заодно пригрозил, что приставлю маленького незаметного демона следить, чтобы меня не обманули. Староста чуть последние волосы на голове не выдрал, осознавая, что попал впросак.

Так что уезжал я с кучей исписанных листов в сумке и сразу, как только появилась развилка, выбросил от греха подальше выданные в дорогу еду и питье. Ни к чему рисковать, уж больно отличалось поведение Сымона при прощании от того, каким хмурым и злым он был вечером накануне. Он-то, может быть, и не стал меня травить собственноручно, но народ, живущий на болоте, просто обязан знать, что там можно добавить, чтобы ненаглядный барон окочурился. Возможно, не сразу после угощения, а после того, как приедет в Мелководье.

Конечно, такая перемена могла означать и то, что за ночь староста успокоился. Например, жена уговорила не переживать, ведь сумма, положенная в награду за головы тварей, которые теперь ехали в небольшом коробе у седла, все равно была обещана деревне. Но как-то слабо я верю в такой вариант, жизнь учит, что людям доверять нельзя. Тем более тем, кто уже пойман на горячем.

Отсюда до Мелководья было относительно недалеко — всего полтора суток пешком. Но я, избавившись от вероятной отравы, остался без каких-либо припасов вообще, а потому решил вернуться в Чернотопье. И клерков ордена проведаю, и бумаги по деревне оставлю, да и, что сказать, страшновато было остаться без прикрытия демона. А у меня в казематах найдется место для пары человек, которых добрые соседи сдали со всеми потрохами.

Так что, убедившись, что выброшенные продукты не видно с дороги, я повернул коня и, пнув его в бока пятками для ускорения, принялся раздумывать.

Вариант Ченгера — нагнать побольше демонов, пригодных для работы, мне не очень нравился. Конечно, это бы решило главную проблему баронства — отсутствие свободных людей. Но мне, во-первых, одним демоном не управиться, во-вторых, каждого призванного потребуется чем-то подкармливать. Так что список доступных для призыва существ стремился к нулю.

Нужно было порыться в учебниках, чтобы подобрать кого-то подходящего. Демоны, как вид, здесь не очень пригодны. Но магические звери, которых тоже к ним причисляют — совершенно иной разговор. Беда лишь в том, что я не уделил им достаточно внимания, и просто не знаю, как и с кем конкретно работать.

Память подбрасывала несколько вариантов, но без проверки браться за призыв я все равно не собирался. Как минимум нужен грамотный ритуал, расчерченный правильно, подготовленный корм — чем бы эти существа ни питались. Да и само место под будущую пашню тоже еще только предстоит выбрать.

Оставшись без козыря в рукаве в лице чешуйчатого спутника, способного в одиночку перебить толпу монстров Хибы, я как-то сразу вспомнил, что из магии владею толком только двумя наговорами, да и те еще нужно правильно использовать. А в густых кустах могут прятаться либо недобитые товарищи Яна, либо простые работники ножа и топора.

От этой мысли волосы на затылке зашевелились. Я, конечно, хотел побыть один, но не настолько же, чтобы чувствовать, как разыгравшееся воображение уже рисует болт, влетевший мне в спину и, раздвигая мышцы, прорывающийся к сердцу своим острым наконечником.

Передернув плечами, я поднял взгляд к синему небу. Можно ли считать это нарушением договора? Нет, конечно, я ведь не дал демону того, что хотел от меня Ченгер. После захвата баронства мою жизнь полной приключений не назовешь. Но и бросать его на произвол судьбы я все равно не мог. Хотя, скажем честно, просто расслабился.

Пригнувшись, я пропустил ветку над головой, и выехал в предместья города. Отсюда было прекрасно видно и далекое пока что поместье, и сами дома, даже можно различить мелкие, как муравьи, фигурки жителей.

Вздохнув полной грудью, я подтолкнул коня пятками. Что ж, можно сказать, это было любопытное путешествие, и оно кое-чему меня действительно научило. И в очередной раз показало, что надеяться можно только на себя.

* * *

— Я думала, ты все деревни решил объехать, — выпустив меня из объятий, высказалась Салэм. — И не ждала так рано. Что-то случилось?

Я кивнул, похлопав по сумке с документами.

— Не поверишь, у меня кончились чистые листы, — с улыбкой сообщил ей, уже шагая в сторону лестницы. — Я пока побуду в кабинете, распорядишься насчет обеда?

— А ты не хочешь спросить, что там решил Кацпер? — удивилась она.

— Что-то срочное? — уточнил я и, видя, как искоренительница качает головой, продолжил: — Сперва закончу с этим, я быстро. А потом спущусь, и ты мне все расскажешь за едой. Да, прикажи накрыть в беседке, не хочу сидеть на кухне.

Салэм улыбнулась в ответ и, кивнув, ушла отдавать распоряжения. Уверен, здесь ее не особенно любят, но терпят. Все-таки пусть и не законная жена, а все равно распоряжается в поместье по моему слову.

Нужна толковая экономка, а то это никуда не годится. В любой момент Салэм может меня оставить по приказу Аркейна, и окажусь я у разбитого корыта. Как обычно и бывает в жизни — это случится в тот момент, когда помощь будет нужна просто кровь из носу.

Закрывшись в кабинете, я достал исписанные в Черной листы. На сегодняшний день у меня получилась полная картина относительно деревни, и стоило решить, как это использовать с умом. Но не прямо сейчас.

Соорудив подобие папки из двух чистых листов бумаги, на переднем я написал название деревни и проставил сегодняшнюю дату. Когда составим полный каталог и будем обновлять его хотя бы раз в квартал, сможем наглядно оценить динамику. Пока что статистика в должном виде отсутствует, а как показала продажа левого торфа, старым записям доверять нельзя.

Отложив свои документы, я встал из-за стола и направился к полке с разложенными на ней учебниками. Конечно, технически они принадлежали ордену и должны храниться у Салэм, но уговорить ее оставить книги в самом охраняемом месте Чернотопья было несложно. Тем более этими знаниями некромантка уже не обладала, хотя что-то, конечно, слышала краем уха, общаясь с другими искоренителями.

Отобрав те книги, в которых содержались сведения о призываемых существах, я отложил среди них первые три курса — на большее пока что замахиваться смысла не было, силенок не хватит. Четыре томика в черных обложках с теснением разными материалами легли на столешницу кабинета.

Держа в руке первый учебник — курс адепта, я вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Раздался щелчок замка, и створка не слишком ярко моргнула, сообщая, что все в порядке. Теперь сюда никто не войдет — пока не принесет мой теплый палец к ручке, само собой. Вряд ли вложенный в артефакт ритуал распознает, жив я или уже помер, так что желательно следить за тем, чтобы не оставить конечности где-нибудь по дороге, да не разбрасываться собственной кровью. Мало ли, я до сих пор не имею понятия, как именно действует местный считыватель.

Сунув книгу под мышку, я сбежал на первый этаж, едва не столкнувшись со служанкой, как раз несшей поднос с прикрытыми тряпицей чашками.

— Ой, простите, ваша милость! — воскликнула та, едва не роняя свою драгоценную ношу.

— Ничего-ничего, — с улыбкой кивнул я. — Веди, — и я указал ей на дверь во двор.

Следуя за растекающимся по воздуху ароматом, я сглотнул слюну и уже мысленно наслаждался горячей вкусной пищей. Салэм к этому моменту заняла место в беседке и, явно смакуя, потягивала из серебряного кубка вино. Как и вся подобная посуда, эта несла на себе герб Чернотопья.

Служанка поставила поднос на дубовый дощатый стол, покрытый расшитой скатертью, настолько красивой, будто у нас какой-то праздник, а не рядовой обед. Помимо принесенных ей блюд здесь уже разместился кувшин со сломанной восковой печатью, два кубка, один из которых грела в руках некромантка, и глубокая миска с пирожками. Именно они и приковали к себе мой взгляд, соблазнительно сверкая корочкой, гладкой и блестящей — явно смазали яйцом перед тем, как совать в печь.

От Салэм не укрылся мой хищный взгляд, и учительница улыбнулась. Я же уселся на свое место, и служанка быстро поставила передо мной чашку с куриным супом, в котором плавали небольшие кусочки лука и картошки. Рядом взгромоздилась глиняная пиала с густой сметаной — ложка, воткнутая в нее, стояла вертикально, даже не думая колыхаться.

Пока я взялся за инструмент, рядом легла длинная овальная миска с соленой рыбкой, нарубленной на аккуратные куски. По краешку блюда растянулась мелкая рыжая икра. В хвосте лежали несколько исходящих паром корнеплодов. К этому блюду явно не хватало водки. Дальше, уже в центр стола, девушка поставила широкую тарелку, загруженную кашей, поверх которой повар установил тушку гуся, начиненного мелкими кислыми ягодами. Довершал великолепие графин с пенным квасом — в поместье мое пристрастие к этому напитку уже заметили все.

— Передай мою благодарность поварам, — кивнул я, глядя в глаза служанки.

Та польщенно зарделась и, поклонившись, поспешила оставить нас с Салэм наедине. Искоренительница проводила девушку внимательным взглядом и, что-то для себя решив, хмыкнула.

— Ну так что, расскажешь, что на самом деле произошло в деревне? — спросила она, не спеша притрагиваться к еде, только покачивая кубком в воздухе.

Вместо ответа я приступил к приему пищи. И в очередной раз просто исчез из мира, растворившись в собственном рту. То ли повара действительно молодцы и проявили свои лучшие качества, то ли я голодный как собака и мне сейчас любой мосол сойдет за пищу богов. Как бы то ни было, осмысленно думать я оказался способен не раньше, чем добил первый кубок кваса.

Салэм от меня не сильно отставала, хотя и ела заметно меньше. Но у нее и порции, как я заметил, уступали моим почти что вдвое. Впрочем, искоренительница с самого начала больше клевала, чем ела. Я же нормальный здоровый мужик, мне нужно много вкусной еды — все равно сгорает так, что и опомниться не успеваешь. Как я еще не усох от такой нервной жизни.

— Помнишь, ты говорила, что Кацпер с его ребятами нашли пятно магии Хибы? — спросил я, разламывая краюху хлеба пальцами.

Салэм насторожилась. Причем сделала это так, что стороннему наблюдателю было бы незаметно. Просто напружинилась вся, будто готовилась к бою с обязанным вот-вот появиться противником.

— Ты их встретил? В Черной? — спросила она, видя, что я не тороплюсь продолжать.

— У въезда, — сделав небольшой глоток, кивнул я. — Судя по тому, в каком состоянии они были, засада меня уже заждалась. Я собрал часть голов в качестве доказательства для ордена. Но…

— Продолжай, — едва слышно, но очень требовательно велела Салэм.

Я отставил опустошенный кубок и улыбнулся.

— Полагаю, это не последний сюрприз, который оставил культ перед своим уходом из Чернотопья. И мне бы хотелось, чтобы ты мне помогла. Не орден, а ты лично.

Она задумалась лишь на несколько секунд.

— Тебе нужен некромант?

Вместо ответа я отсалютовал ей кубком и поднялся из-за стола.

— Пока что просто подумай, я ведь не предлагаю тебе бесплатно работать. Оплачу труд как полагается. Ну а если ты что-то полезное для ордена узнаешь, тем лучше. Я пока что загляну к Кацперу переговорить насчет награды за убийство монстров Хибы.

Шагая прочь, я уже махнул рукой Густаву, который как раз показался из-за угла поместья, на ходу затягивая тесемки штанов. Усмехнувшись этому облику грозного воина, только что оприходовавшего какую-то служанку, я дождался, когда стражник приблизится.

— Ваша милость?

— Возьми-ка пару ребят покрепче и оружие им дать не забудь. Сейчас пойдем трясти одного нехорошего горожанина, так что готовьтесь к бою.

Я только что приговорил совершенно незнакомого человека к мучительной смерти. Почувствовал ли я что-нибудь? Да ничего, судя по тем доносам, что мне передали, товарищ Вилли был очень нечист на руку, и, в принципе, свое наказание заслужил. Я же, избавив баронство от такого человека, верну Ченгера.

Спасибо, я побывал в полном одиночестве. И мне не понравилось.

Глава 8

Почему из списка проштрафившихся я выбрал именно Вилли? Потому что он был одним из участников торфяного бизнеса. Не самым крупным, не самым богатым, но главное ведь — создать прецедент. Я попросту не мог не пощупать кого-то за вымя после того, как узнал, что на моей земле действует шайка контрабандистов. Это урон моему авторитету. Поэтому Сымона я припугнул демоном, который станет за ним следить, а его партнеров, скупающих излишки товара, шугану одним уничтоженным коллегой.

Накрывать всю сеть я не планировал, ее ведь можно легализовать или как минимум самому использовать. Криминал вечен, его не изжить. Но это не значит, что местные воротилы смогут спокойно спать, не заплатив за крышу.

Когда я закончу с Вилли, остальным резидентам преступной группировки будут вручены его пальцы. Подарок, естественно, будет сопровожден предложением либо делиться незаконно нажитыми доходами, либо стать следующим на приеме у доктора Зигмунда. Моему палачу как раз требовался кто-то, на ком можно потренировать навыки, настоящим мастером заплечных дел он все же не был.

В компании трех вооруженных до зубов стражников я дошел до дома, где обитал Вилли. Что интересно, принадлежал он не самому деятелю, а молодой вдовушке, у которой хитрый мужик сперва ночевал во время визитов, а потом и вовсе поселился.

Каждый в Чернотопье должен осознавать — барон не любит делиться ни деньгами, ни властью. Так устроено любое подпольное общество, так устроен Эделлон. Если у тебя нет силы, никто не станет тебя слушать и брать в расчет. За каждым аристократом стоит его род, над ними — клан, у них достаточно власти, чтобы оспаривать волю королей.

— Густав, постучись, — кивнул я своему дружиннику на дверь, сам стоя в паре метров от крыльца.

Дом не производил особого впечатления. Деревянное крыльцо из свежей доски, но перила старые. Внушительная дверь обшарпана временем, а медная ручка, наверняка гордость хозяйки, и вовсе позеленела от прожитых лет.

Стражник бухнул рукоятью меча в косяк.

— Именем барона! — рявкнул он так гневно, что я едва не вздрогнул. — Открывайте!

Естественно, никто нам ничего не ответил. Я взглянул на стоящего справа парня.

— Олс, давай на задний двор, пригляди, чтобы никто не сбежал.

— Слушаюсь, ваша милость! — ответил тот, обнажая взятый в поместье короткий меч.

Я же махнул рукой Густаву.

— Повтори.

Врываться в дом сразу было бы не слишком дальновидно. В конце концов, хозяйке требовалось время, чтобы дойти до дверей. Так что Густав, напрягшись, гаркнул повторно, не забыв ударить рукоятью о косяк.

Из соседних домов уже высовывались горожане. Для них это было любопытным развлечением и поводом для сплетен. Подобное здесь случается редко, и упускать подробностей никто не хотел.

Уже одно только то, что я пришел сам, позволяло разыграться воображению обывателей. Если феодал идет по своему городу с дружиной — это нормально, так и должно быть. А вот когда его воины ломятся в чей-то дом — это совсем иная история.

Но и теперь нам никто открывать не стал. Я выждал пару минут для верности, и, оглядевшись, заметил жадно следящие глаза соседей. Они явно даже и не думали отступать и прятаться. Святая простота.

— Густав, в сторону, — приказал я, и как только стражник отступил, я взмахнул рукой.

Искра демонического огня впилась в дверь, дневной свет померк, будто засосанный в черноту вспыхнувшего пламени, и проход оказался свободен. Мгновение, растянувшееся на несколько секунд, и все, что осталось от преграды — горстка пепла, да кусок дерева на петле.

— Живьем брать! — поспешил крикнуть я, когда Густав ломанулся в открывшийся проем.

Но не успел стражник пройти далеко, как позади дома раздался женский крик. Я не стал идти за Густавом, махнул оставшемуся стражнику, чтобы следовал за мной, и сам пошел на другую сторону здания.

Первое, на что я сразу обратил внимание — застывший с выпученными глазами Олс. На обнаженном мече красовалась тонкая полоска крови. Стражник, похоже, сам перепугался того, что случилось.

У задней двери стояла, закрывая рот руками и судорожно глотая воздух, женщина в простом платье. Однако мне с первого взгляда было ясно, что не каждый горожанин может похвастать подобным нарядом — уж больно ладно все скроено.

А между ними, развалившись на траве, лежал крепкий мужчина. Голый по пояс, босой, он зажимал живот ладонями и кривился, сдерживаясь от стонов. Я даже подивился его стойкости. С такой травмой он тут не жилец, если рядом не окажется целителя — распоротые кишки травками не полечишь.

— В-ваша милость! — опомнился Олс, оторвав взгляд от Вилли, тихо заскулившего сквозь стиснутые зубы.

— Спокойно, — махнул рукой я, безбоязненно приближаясь к будущему мертвецу.

Судя по лицу, Вилли и сам понял, что век его оказался неожиданно короток. Но, надо отдать мужику должное, особенно испуганным он не выглядел.

— Что ж, такой исход тоже меня устроит, — подытожил осмотр я. — Олс, нож.

Тот кивнул и, уронив окровавленный меч на землю, протянул мне короткий кинжал, больше похожий на кухонный ножик, чем на боевое оружие. Впрочем, это уже его личная экипировка, так что неудивительно.

— Сойдет, — попробовав пальцем лезвие, кивнул я. — Итак, Вилли, расскажешь, зачем ты побежал и бросился на моего человека?

Раненый глянул на меня очень зло. Если бы у него был дар, я бы сейчас вспыхнул, как соломенный сноп. Но магией Вилли не владел, а потому лишь сплюнул, попытавшись оскорбить меня.

Слюна повисла на гладко выбритом подбородке ярким красным пятном. Мужик закашлялся, а я спокойно ждал, когда приступ пройдет. Наконец, улегшись на спину, Вилли перестал дергаться.

— Густав, — поднял я взгляд на впавшую в шок женщину, за спиной которой уже нарисовался мой главный дружинник. — Хозяйку в поместье. Пусть пока посидит под замком.

И стоило стражнику увести ее, я взял нож поудобнее.

— Итак, Вилли, сейчас ты будешь жалеть, что Олс не убил тебя на месте. А я послушаю, что ты мне расскажешь о своих делишках. Ты ведь крепкий мужик, тебя надолго хватит, а моему демону нужно питаться чужими страданиями. Итак, пожалуйста, скажи, что ты ничего противозаконного не делал.

И мои губы растянулись, изображая предвкушающую улыбку. Пусть видит, что мне это нравится, так его будет легче ломать. Врать о том, что ему кто-то поможет и спасет, я не собирался. Да и сам мужик калач тертый, понимает прекрасно, что его время на исходе.

Тащить его куда-либо уже не было смысла. Не исключено, что в процессе переноски он просто отдаст концы, так что придется импровизировать. Тем более соседи наблюдают, и ни к чему мне слава психопата, который может ни с того ни с сего вломиться в дом мирного человека и зарезать его, как свинью.

— Я знаю, Вилли, что ты со своими дружками торговал с жителями Черной, — достаточно громко произнес я, чтобы меня услышали за заборами. — Мне известно, на какую сумму ты обманул жителей моей деревни. Ты и твои подельники решили ободрать бедняг, наживаясь на их труде. Я все знаю, Вилли.

Но он не решился мне ответить. Тогда я взял его за босую лодыжку и, приставив кончик ножа к стопе, сообщил.

— Помимо того, что ты причастен к разорению Черной, ты скрыл от своего барона вырученные деньги.

Крепкий или нет, но мужик взвыл, когда я сделал первый надрез.

— Не слышу признания, Вилли! — дождавшись, когда он прекратит кричать, спокойным тоном сказал я. — Ты пойми, если бы ты вел дела честно, по закону, я бы только рад был, может быть, за поддержку деревни даже послабления налоговые дал. Но ты решил, что умнее меня. Еще раз, Вилли, я прав?

И нож полоснул уже в другом месте. Жертва забилась в муках. Он хотел бы прикрыть порез рукой, но тогда бы наружу полезли собственные кишки. Инстинкт самосохранения не давал мужчине отпустить первую рану.

— Я прав, Вилли?

— Прав, тварь! — взвыл он, брызгая слюной. — Знал бы, сдал тебя Яну, ублюдок вонючий!!!

Я вскинул бровь. Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд.

— Что. Ты. Сказал?!

Против воли получился такой угрожающий рык, что я сам на мгновение опешил. Но внешне постарался держать себя в руках. Сейчас все видят, что барон нашел еще одного подельника узурпатора, и мое состояние должно быть именно таким. Я обязан быть в ярости.

— Я! — закричал он так, чтобы все слышали. — Я тебя продал, тварь! Ублюдок! Будь ты проклят, дерьма кусок! Вся ваша семейка — твари! И ты, и твой папаша! Чтоб вам всем посмертия не видать!

Я отстранился от него и, сделав несколько глубоких вдохов, нашел взглядом Олса.

— Бегом в трактир, найди членов ордена и бегом сюда, пока это дерьмо не сдохло, — холодно приказал я. — Скажи им, что я нашел человека, который сотрудничает с культом Хибы.

Народ за заборами зароптал. Еще бы, такие новости! Я, получается, этих тварей не додавил, и если бы не визит в Черную, даже не узнал бы, кому обязан казнью настоящего Киррэла. А ведь мог бы и не узнать, если бы не полез копаться в делах болота достаточно глубоко.

Годами крестьяне торговали торфом, и ни разу Кристоф Шварцмаркт не заинтересовался судьбой добываемых излишков. Будь я таким же уроженцем Эделлона, и сам бы не стал вникать. Так что у контрабандистов могло прокатить, еще как могло.

Если у Вилли, погрязшего в грязных делишках по уши, есть действующий контакт с культом, эту ниточку нужно тянуть. А она быть обязана, ведь чудовища залегли в болоте уже после первой инспекции и не стали врываться в город. То есть им все доложили — и как я Яна свергал, и что рядом со мной пасется орден.

Я опасен и сам по себе, но без Ченгера на тех мостках от меня осталось бы мокрое место — слишком много явилось за моей головой монстров. А ведь до того, как я «призвал» демона, его никто еще в Чернотопье не видел, а именно его присутствие обломало моих убийц. До того момента существование демона скрывалось — свидетели не выживали.

Прошло минут пять, прежде чем на дворе появился Кацпер в сопровождении приставленного к отряду клерков искоренителя. За их спинами мелькнула и Салэм — явно ее застали в гостях у коллег по опасному бизнесу. Я махнул рукой всем сразу.

— Этот человек продал меня культу Хибы, господа. Несмотря на то что он повинен передо мной, я уважаю ваше право на суд по делу о запрещенной магии, — и, протянув уже вытертый от крови нож Олсу, я сложил руки за спиной. — Если пожелаете, он полностью в вашем распоряжении.

Кацпер хмыкнул, а вот пришедший с ним искоренитель резко присел рядом с раненым и провел рукой перед искаженным болью лицом. Вилли застыл без единого движения, а стоящий перед ним на коленях мужчина закрыл глаза.

Ярко-желтый свет с едва заметными зелеными прожилками заметался от ладони к телу умирающего. Все заняло несколько секунд, после чего член ордена слегка покачнулся и, выпрямившись, кивнул мне.

— Мы воспользуемся вашим подземельем, ваша милость, — уведомил он меня. — Нас не представили, меня зовут Маттиас.

Я кивнул в ответ, демонстративно делая шаг назад.

— Тогда следуйте за мной. Олс!

— Ваша милость? — отозвался тот.

— Дом оцепить, никого не впускать, ничего не трогать, пока я не вернусь.

— Как прикажете, ваша милость.

И я первым покинул задний двор, размышляя о том заклинании, которое наложил на Вилли искоренитель Маттиас. Я подобной магии еще не встречал. Интересно, что у него за дар такой?

* * *

— Ваша милость, вы хотите присутствовать? — удивленно вскинул брови Кацпер, когда я не стал покидать комнату пыток.

— Присутствовать? — холодно усмехнулся я. — Я сам все сделаю. Этот ублюдок продал меня в рабство. И если вы думаете, что вам удастся удержать от мести, у меня для вас плохие новости.

Нас здесь было трое, исключая самого Вилли, которого уже подвесили на цепях. Заклинание Маттиаса по-прежнему работало, и никаких признаков жизни он не подавал. Впрочем, я уверен, как только понадобится, стоящий рядом искоренитель снимет свои чары.

— Я не оспариваю ваших прав, барон, — чуть более твердо произнес Кацпер, но в этот момент вмешался искоренитель.

— У меня насчет его милости четкие инструкции, Кацпер, — взял слово он. — Мы не станем его прогонять из собственного подземелья. Но, ваша милость, — он вручил мне небольшой кинжал, скорее похожий на толстую иглу, — прошу вас, не убейте его раньше, чем он скажет все, что нам нужно. И я буду подсказывать, что и как сделать, чтобы так и случилось. Вы согласны?

Я кивнул, принимая оружие.

— Сейчас я сниму стазис, и он придет в себя. Предлагаю для начала прижечь живот, а то еще дергаться начнет, вдруг по неопытности вы что-то не так сделаете, а у него внутренности выпадут в самый неподходящий момент.

Так начались самые отвратительные часы в Эделлоне, что я до сих пор пережил. Это оказалось даже противнее и омерзительнее, чем разделывать трупы. Нет, мне было не страшно, меня не тошнило. Но все же хладнокровно резать живого человека, пусть и обреченного — та еще задачка.

Я не испытывал никаких чувств по поводу того, чем занимаюсь под командованием Маттиаса. Искоренитель давал указания, я их выполнял. А то, что Вилли орал и дергался от сводящей с ума боли, когда посланникам Аркейна казалось, что жертва врет, меня нисколько не волновало.

Был ли я таким жестоким до появления Ченгера? Этот вопрос бился в голове, заслоняя собой все вокруг: и крики мучимого преступника, и голоса псов ордена. Я просто работал, пытаясь вспомнить, когда в последний раз чужая боль вызывала у меня сострадание. Пытался, и не мог.

С тех самых пор, как я заключил договор с демоном, я стал намного жестче и кровожадней, чем был даже в самые черные свои дни на Земле. Но видел ли я в этом что-то плохое? Ни капли. Это жестокий мир, и я просто пришелся в нем к месту. Никакой моральной ломки от произошедшего во мне не случилось.

Так что когда Маттиас сообщил, что узнал все, что ему требовалось, я не стал добивать Вилли. В конце концов, Ченгер пожелал, чтобы жертва умерла в мучениях, и я был намерен выполнить и это условие, тем более что ублюдок, безвольно висящий на цепях, это заслужил сполна.

— Нам он не нужен, — сообщил искоренитель. — Но я бы посоветовал вам устроить прилюдную казнь. Это поможет.

Я спокойно кивнул, глядя на свои покрытые кровью пальцы. Маттиас забрал у меня одолженный клинок и, внимательно заглянув в глаза, кивнул собственным мыслям.

— Я сообщу в орден, что вы все еще на нашей стороне, барон, — сказал он. — И за вскрытие этого гнойника вам наверняка что-то предложат.

— Это хорошие новости, — кивнул я, выбираясь из темницы.

Зигмунд нашелся у входа в подземелье. Мой начинающий палач с готовностью поднялся с табуретки, на которой сидел, ожидая, когда я его позову. Но в этот раз ему напрягаться не пришлось.

— Проследи, чтобы он не умер до вечера, — распорядился я и пошел к Густаву, дежурящему поблизости.

— Слушаюсь, ваша милость, — ответил мне Зигмунд, и я услышал его тяжелые шаги по лестнице в пыточную.

Стражник поспешил ко мне, ожидая новых распоряжений, но мы прошли несколько метров в полном молчании, пока я, наконец, не остановился возле крыльца. Лишь тогда, оглянувшись на него, я заговорил, чувствуя, что в горле пересохло, и во рту мерзко от привкуса крови.

— Объяви, что сегодня состоится казнь преступника, — приказал я. — И сделайте мне кол. Этот ублюдок поднял руку на барона, и легкой смерти он не заслужил.

Густав явно был не согласен с моим решением. Подозреваю, крики Вилли слышали во всем городе — так самозабвенно он орал. Но меня сейчас не волнует, насколько жестко поступаю.

Если бы Вилли не напоролся на меч Олса, и я смог взять его тихо и мирно, все было бы иначе. Но так сложилось, что у произошедшего были свидетели, и наверняка уже все Чернотопье в курсе, что Вилли, которого тихо ненавидели во всем городе, причастен к несчастьям баронства. А значит, я не имею права проявлять милосердие.

На закате я сидел в принесенном слугами мягком кресле, листая книгу по бестиарию демонологов. На площади уже собралась толпа, и на помосте рядом со мной торчал, нацеленный в небо, кол. Темнело, но мне это ничуть не мешало — кажется, одержимость начинает брать надо мной верх, раз мне не требуется свет, чтобы читать в сумерках.

Когда на телеге привезли наскоро перевязанное тело, я поднял глаза от книги и убрал учебник, подоткнув его сбоку от себя. Погода выдалась ясная, так что зарево заката, уже подходящего к концу, протягивалось через город, будто рисуя готовую пролиться кровь преступника.

Густав, стоявший у кола, развернул свиток и, набрав воздуха в грудь, стал зачитывать приговор, который я вынес для Вилли. Список преступлений был длинным, и каждое наказание казалось собравшимся на площади горожанам страшнее предыдущего. Но никто из них — я видел это по лицам — даже не подумал слова сказать об излишней жестокости барона.

Они видели в этом справедливость.

Я махнул рукой, и подвывающего Вилли, каким-то неимоверным чудом до сих пор сохранявшего рассудок, усадили на кол. Крик вырвался из его глотки, но быстро сошел до сипа.

Толпа на площади наслаждалась каждым мгновением, жадно впитывая чужие страдания, и мне на секунду показалось, что каждый мой подданный — это на самом деле притворяющийся человеком демон. Так горели их глаза.

— Люди всегда таковы, — услышал я шепот Ченгера в своей голове. — Посмотри, как они счастливы, Киррэл. Каждый здесь и сейчас ощущает, насколько прекрасна его жизнь. Их мучитель корчится на колу, и посмотри, посмотри, они же готовы облепить его, как мухи облепляют падаль. Боятся пропустить хоть мгновение этой казни.

Я промолчал в ответ. Говорить что-либо не имело смысла. Принцип хлеба и зрелищ работает одинаково во все времена, и, похоже, во всех мирах. Я и не ожидал, что кто-то будет молить о пощаде для сволочи, которая не раз и не два обходилась со своими же соседями, как с последним скотом.

— Я могу забрать его душу?

— Только если после этого ты приступишь к нормальному обучению. За все это время, что мы провели вместе, я слишком мало узнал. И еще меньшему научился.

— Договорились, — тихо посмеялся в моей голове демон.

В следующее мгновение он возник на помосте. Воткнув когтистую лапу в затянутую пропитанным кровью бинтом грудь, с треском костей вынул бешено бьющееся сердце преступника.

— Кир-рэл! — зарычав, демон обернулся к взбудораженной толпе, держа комок кровоточащей плоти над головой. — Кир-рэл! Кир-рэл!

И опьяненный произошедшим народ стал повторять за ним. Сперва негромко и неуверенно, но уже через несколько секунд — вся площадь скандировала мое имя. Лишь делегация ордена, стоящая у крыльца трактира, наблюдала за происходящим молча.

Может быть, я действительно свернул не туда и занялся не тем. И вместо вялых попыток договориться, объяснить и получить результат, мне нужно пройтись по собственным землям огнем и мечом?

Киррэл, Алый Барон Чернотопья. Звучит?

Глава 9

Я встал с кровати в своей спальне и, подойдя к окну, раскрыл ставни. Холодный ночной ветер ворвался в комнату, шевеля занавески и заставляя трепетать лампадку, дающую неяркий желтый свет. Тени, будто явившиеся из преисподней чудовища, заметались по помещению, скрадывая детали и искажая реальность.

— Не спится? — Салэм повернулась ко мне и натянула одеяло на себя, укрываясь по плечи.

Я молча кивнул и, продолжая стоять перед распахнутым окном, заговорил:

— Сегодня я понял, что одержимость сделала меня жестоким и равнодушным. Янис о таком не писал… Хотя, подозреваю, за него не написали, книжка-то хоть и рассказывает немного правды, но все же больше просто сказка…

Она вздохнула и похлопала ладошкой по постели.

— Иди ко мне, Киррэл, — голос Салэм звучал очень тихо, и ни капли эротики в нем уже не было. — Я расскажу тебе небольшую историю, а ты просто ее послушаешь. Хорошо?

Я присел на край ложа и, взяв любовницу за руку, взглянул ей в лицо. Салэм не спешила начинать, поглаживая своим пальчиком мою кисть. Взвыл на улице ветер, судя по шелесту, заигрывая с каким-то песком, трещал светильник на стене.

— Жила была маленькая девочка, — наконец собравшись с духом, негромко заговорила она. — У нее была большая семья. И брат. Девочка и брат оба оказались одаренными, но, кроме них, никто в семье магией не владел, и детям приходилось прятаться ото всех, чтобы об их тайне не стало известно другим.

Не нужно быть гением, чтобы понять — история о Салэм и Риттере, которого сестра убила. Что ж, видимо, пришло время выслушать свою учительницу, и я совсем не против.

— Но однажды их секрет раскрыл проезжавший через… — она на миг закусила губу, а потом продолжила. — Искоренитель Аркейна заметил брата и сестру и попросился остановиться на ночь в их доме. В оплату он предложил несколько грошей, и дети решили, что это замечательный шанс дать семье заработать. Брат хотел себе настоящий боевой нож, а девочка мечтала о голубой ленте, которую видела на ярмарке.

В комнату ворвался ветер, и от Салэм повеяло ее характерным могильным холодком. Ставни захлопнулись, и мне почудилось, что одна из теней как раз опускает крючок на них.

— Искоренителя встретили отец с матерью, и он сразу сказал им, что забирает детей учиться в Аркейне. А родителям положена крупная сумма, — она хмыкнула. — Чтобы возместить потерю помощников по хозяйству. Три талера.

Класс. Не знал, что орден покупает детей. Впрочем, это честный обмен. Необученные одаренные могут представлять угрозу для окружающих, и вместо того, чтобы просто забрать будущих членов ордена, маг заплатил их родне очень хорошие деньги.

— Девочка плакала, а брат ее утешал. Так длилось несколько недель, пока маг не привел детей в анклав. Там их разделили, девочку поселили в комнате для учениц, а брата — с другими мальчишками. И стали учить управлять даром.

Она вновь помолчала, я же погладил ее по волосам успокаивая. Сейчас я ей сопереживал, хотя вроде бы дела минувших дней, и все должно было пройти. Но, похоже, я еще не до конца утратил связь с реальностью и понимаю, как ей тяжело об этом вспоминать и тем более говорить.

Салэм рассказывала, а я представлял, как радовались двое детей, которым дали возможность не только свободно пользоваться своей врожденной уникальностью, но и помогали делать с помощью дара все более сложные и захватывающие вещи. И хотя с ними занимался какой-то отдельный мастер пропаганды, ни Риттер, ни сама Салэм особой любовью к ордену не прониклись.

Через какое-то время их взяли в поход. Двое искоренителей отправлялись куда-то на юг, и будущие маги поехали с ними — набираться опыта и осваивать навыки уже на практике. Попутно оба их наставника продолжали тренировать подрастающее поколение.

А потом они достигли цели и застали деревню, охваченную каким-то жутким проклятием. Что конкретно случилось, Салэм не знала до сих пор, однако в той деревне не выжил никто — и жители, и животные внутри поселения просто превратились в безумных тварей.

Риттер и Салэм участвовали в зачистке, убивая вчерашних крестьян и вырезая изменившийся скот. Тогда они впервые осознали, что их дар — это страшная сила, и с добрым волшебством он не имеет ничего общего. Один из искоренителей погиб, разорванный на клочки сворой мутантов. Зато он добыл артефакт, принесенный кем-то из Катценауге.

А когда они вернулись в анклав, и брата, и сестру стали натаскивать еще жестче прежнего. Дети остались в той деревне, а вернулись на территорию ордена уже полноправные члены Аркейна, и отношение к ним изменилось.

Шли годы, романтика путешествий окончательно ушла, уступив место дорожной пыли, скрипящей на зубах, а на счету брата с сестрой уже было полно перебитой нечисти, что лезет из Катценауге, десятки людей, нарушивших правила ордена. Риттер нашел себе девушку, обручился с ней, но поступил приказ, и искоренителю пришлось отправляться в Катценауге.

А потом он не вернулся. Салэм отправили выяснить, что с ним случилось, и некромантка быстро напала на след. А потом нашла и логово уничтоженного братом монстра.

Риттер встретился ей там же. Уже не человек, а просто проявление своего дара, он не узнавал сестру и бросился в атаку, как только представилась возможность. Салэм выжила, брат — погиб, оставив отметины на груди сестры.

— Вот такая сказочка на ночь, — всхлипнув, договорила она.

Я уже лежал рядом с ней, и теперь крепко обнял за плечи. Легкое тело некромантки прижалось ко мне в поисках простого человеческого тепла. Она вздрагивала и хлюпала носом, а я ничего ей не говорил.

— Знаешь, — чуть придя в чувства, произнесла Салэм, — я тогда тоже думала, что вместе с Риттером убила часть себя. Как у меня вообще рука поднялась на собственного брата?!

Она вновь прервалась, и я принялся гладить ее по голове.

— А потом появился ты, — обернувшись ко мне, сказала она. — И я поняла, что еще что-то человеческое во мне осталось. Просто… Просто нужно помнить, ради чего ты это делаешь, и не забывать иногда согреваться у чужого костра, если станет совсем тошно.

Я улыбнулся ей и чмокнул в лоб.

— Спасибо, Салэм, — прошептал я, прижимая хрупкую девушку к себе.

Она погладила меня по груди ладошкой.

— Тебе спасибо, что выслушал. И прости, я не думала, что так расплачусь. Я же грозная некромантка! Искоренительница ордена Аркейн! Мне не пристало плакать.

Мне оставалось только вздохнуть и прижать ее к себе сильнее. Еще час мы сопели друг у друга в объятиях, пока сон не сморил обоих.

* * *

— Что, Киррэл, думаешь, одержимость тебя определяет? — усмехнулся Ченгер, ковыряясь черным когтем в зубах. — Глупости какие! Нет, конечно, если ты совсем свихнулся бы, тогда да. Но у нас с тобой договор, если ты не забыл. И я бы не хотел, чтобы так случилось.

— Но это не помешало тебе уйти, — ответил я, заканчивая корпеть над рисунком ритуала на полу кабинета.

— Ты нарушил свое слово, — равнодушно пожал плечами демон. — Поправь третий угол, Киррэл, неправильно же начертил.

Я чертыхнулся и вернулся к самому началу. Из-за допущенной ошибки целый час ползания на коленках впустую.

— Ты же чародей, Киррэл, должен всегда помнить — ошибки недопустимы. Ты как будто даже не стараешься.

Мне захотелось от души послать его куда подальше. Однако благоразумие все же взяло верх над вспышкой гнева. Если раньше я думал, это просто черта его характера, то теперь чувствовал, что ему на самом деле доставляет удовольствие заставлять окружающих мучиться. Впрочем, чем еще заниматься демону Страданий?

— Ты не договорил, — напомнил я, стирая рисунок размером в два квадратных метра. — Про одержимость и ее влияние.

Ченгер закинул ногу на ногу и стал болтать стопой в воздухе.

— Как ты уже знаешь, демоны не особенно дружны. Среди нас вообще нет таких, кого можно было бы назвать союзником. Или хотя бы нейтральным. Есть у тебя сила — ты жрешь слабых. Либо бегаешь от сильных, прячась в складках местности и надеясь, что тебя не заметят.

Я слушал его внимательно, но это не мешало мне закончить с уничтожением начерченного и приступить к новой попытке. В то, что может получиться с первого раза, я с самого начала не верил. Каждый чародей неоднократно проходит этот путь — рисуя и стирая, пока не доведет составление ритуала до автоматизма. И моя особая сила здесь не помощник.

— Однако, если сожрать его в родном слое, через какое-то время демон возрождается. Слабее, чем был в момент смерти, но все равно — мы фактически бессмертны. Вот только это правило отменяется, если сдохнуть, например, в Эделлоне. После такого не возрождаются, а потому — если ты не успел набрать достаточно силы среди людей, но успеваешь вернуться в наш слой, ты ничего не теряешь.

Я приложил изготовленную кузнецом линейку и провел первую черту.

— А вот если удрать не успел, то это окончательная смерть, — продолжил пояснение Ченгер. — Но просто так явиться в Эделлон очень сложно — нужно уметь это делать изначально, что практически не встречается, либо получить якорь. Мага, достаточно дурного, чтобы заключить договор с демоном. И вот его уже жрать можно спокойно — пока вас связывает договор, дар чародея ему уже не принадлежит. И как ты понимаешь, мало кто из демонов всерьез рассчитывает задержаться здесь. Нет, его цель — быстро поглотить дар и тут же сбежать домой, ведь в нашем слое даже смерть — всего лишь небольшая передышка.

Я продолжил рисовать луч, затем вернулся к началу чертежа и повел второй, следя за тем, чтобы не затереть ногой первую линию.

— Но даже демон не может сожрать дар до конца, и маг превращается в монстра, наделенного той же силой, что и при человеческой жизни. Если хочешь, такой чародей становится в большей степени проявлением собственного дара, чем живым существом. Вот оно — да, безумно и ничего не чувствует.

Соединив два луча, чтобы образовать первый треугольник, я выпрямился и, держась за затекшую спину, отклонился назад. Мышцы устали, да и я уже притомился ползать по полу.

— Ты ничего не чувствуешь, когда причиняешь боль и страдания по той простой причине, что их поглощаю я, — сообщил Ченгер доверительным тоном. — Именно так ты поддерживаешь меня в этом мире, не рискуя пожертвовать даром. Понимаешь, к чему веду?

— Ты хочешь, чтобы я превратился в кровавого тирана? — хмыкнул я в ответ.

— Да нет же! — усмехнулся демон. — Просто тебе нужно соблюдать баланс. Так как я питаюсь твоими чувствами, то тебе необходимо получать их больше обычного. Одержимость позволяет тебе воспринимать собственную жестокость и насилие, как факт, но не чувствовать того, что положено. Однако именно так и начинаются проблемы с психикой. И если ты сам сойдешь с ума, я тоже окажусь заперт в теле психа. Поэтому тебе нужны эмоции — хоть что делай, пусть это будут бабы, жратва, конная прогулка — не важно. Уяснил?

Я кивнул, с ненавистью глядя на проклятый пол.

— Все, если мы немедленно не прервемся, я прямо сейчас с ума сойду, — выдохнул я, переводя взгляд на демона.

— То-то же! — хлопнул в ладоши Ченгер, подскакивая на ноги. — Так что, пойдем до девушек легкого поведения? Оргии — отличное средство от скуки, если ими не злоупотреблять, конечно. Рекомендую.

Я искренне улыбнулся. Оргии, подумаешь тоже. Мне бы доступ в высокоскоростной интернет, и я бы показал этому демону, как должно развлекаться просвещенным гедонистам.

— Нет, предлагаю перекусить, а потом меня ждет Густав.

— Хочешь научиться драться на мечах? — хмыкнул демон. — Ну, тогда страдай этим сам, а я навещу ту вдовушку. Ты же ее еще не приговорил?

Упоминание о сожительнице Вилли заставило меня нахмуриться.

— Что ты планируешь с ней сделать? — спросил я.

На его лице возникла улыбка.

— Соблазнить, разумеется. Не переживай, касательно дам у меня есть два нерушимых правила: никакого принуждения и платы за секс. Только добровольно и бесплатно. Хотя вижу по твоему лицу и совершенно с тобой согласен — за право возлечь со мной стоит брать деньги. И суммы необходимо брать крупные!

Подмигнув мне, он исчез, в очередной раз просто перестав быть в реальном мире. Позер.

Но нужно признать, Ченгер, как никто другой, умеет выводить меня на эмоции. И он прав, мне действительно не помешает немного почувствовать себя человеком после случившегося.

А потом придется заниматься компаньонами Вилли. Дела никуда не делись, и проблемы нужно решать. Пусть остальные и не были связаны с культом Хибы, но их деятельность по-прежнему вредила баронству. А после вчерашней казни мне даже пальцы до сих пор сидящего на колу ублюдка не понадобятся — все и так в курсе, что Киррэл «Чертополох» умеет развязывать язык и приводить весомые аргументы.

Не став затирать рисунок, я оставил учебник на столе и покинул кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Итак, что у нас будет сегодня на обед?

* * *

Предместья Чернотопья. Несколько дней спустя.

Брат Курт смотрел на приближающийся город, нахмурив брови. Солнце светило священнику в глаза, и тот, приложив ладонь ко лбу, разглядывал лежащий впереди город.

Едва только получив новое назначение, служитель Райога по особым поручениям сильно удивился — территория была чужой, и в баронстве имелся собственный клирик, так зачем посылать человека из столицы, когда можно передать приказ местному? Но волю брата Томаша оспаривать глупцов не имелось, так что пришлось срочно седлать коня и ехать в заболоченное захолустье на краю Крэланда.

Был брат Курт довольно молод для служителя Райога, он только недавно переступил за третий десяток, и сохранил свое тело в отличной форме. Мало кто мог похвастать реальным боевым прошлым среди братьев, но Курт, ранее весьма известный главарь банды, а затем — удачливый наемник, не забывал про тренировки и во время служения Богу.

Широкие плечи, крепкие мышцы. Черная ряса скрывала под собой кольчугу, а к седлу были приторочены лук со стрелами и боевой топор с короткой рукоятью — это снаряжение не раз уже пригодилось в странствиях. Точно так же, как и кольцо на пальце — очень дешевая полоска меди, не привлекающая внимание, но хранящее в себе пассивное заклинание обнаружения ядов.

Конь под служителем Райога тоже был непрост, и не раз выручал хозяина из самых разных передряг. А наброшенная не слишком плотная попона прекрасно защищала скакуна от непогоды и стрел. Тоже пришло с опытом, но брат Курт всегда учился быстро. Иначе бы уже давно болтался в петле, или погиб при очередном найме в приграничных стычках.

По дороге в город священник уже посетил Мелководье и переговорил с местными о новом бароне. Слухи, конечно, но кое-что можно было выцедить и из пустого трепа простолюдинов. Так что брат Курт ехал, уже сложив в голове несколько фактов о Киррэле «Чертополохе».

Факт первый. Он бастард, которого отец отослал учиться в Аркейн. То есть какая-то связь, о которой никто не знал, между Кристофом и его отпрыском от служанки была.

Факт второй. Киррэл привел с собой орден и заключил с Аркейном союз. В свете первого обстоятельства можно допустить, что именно ради этого Шварцмаркт и отослал единственного, кого мог и кто не вызвал бы никаких подозрений.

Факт третий. Барон наводил порядок в своих землях, не чураясь самых грязных методов. Ряд жестоких казней, огромные штрафы для осужденных. Те, кто рисковал укрывать от владетеля деньги — либо расставались с ними, либо с жизнью.

Все это никак не характеризовало самого бастарда. В конце концов, он действовал ровно так же, как и все остальные аристократы. Просто в отличие от них у него не было сильного рода за плечами, а клан Шварц вот уже который год теряет свои позиции.

Похлопав коня по шее, брат Курт придал ему ускорения пятками. Предстояла серьезная и кропотливая работа — нужно было не только втереться в доверие к новому барону Чернотопья, но и сделать так, чтобы Киррэл видел в служителях Райога друзей.

Вот в чем брат Курт никогда не был силен, так это в дружбе. Но если брат Томаш требует, желающих ему отказывать не имеется. А значит, у барона Чернотопья появится личный клирик. В конце концов, он всего лишь мальчишка, что может пойти не так?

Глава 10

Поместье барона Чернотопья. Киррэл «Чертополох».

— Ваша милость.

Слуга появился на пороге беседки, в которой мы с Салэм по сложившейся традиции проводили обеды.

Я отложил ложку и, быстро глотнув кваса, кивнул работнику поместья.

— Что случилось?

Вообще, строго говоря, подобное вмешательство не приветствовалось, и обращаться к аристократу, когда он занят, слуги не должны. Но я плевал на это правило, прекрасно понимая, что барон, которого боятся, не будет оторван от дел без веской причины.

— К вам прибыл брат Курт, ваша милость, — сообщил тот. — Просит его принять.

Салэм, заметив выражение моего лица, пояснила, склонившись к моему уху:

— Священник Райога, — шепотом сообщила она.

Я спокойно кивнул и приказал проводить гостя прямо сюда.

Клириков Райога я не боялся. Религия эта почти не вмешивалась в мирские дела, больше занимаясь утешением и наставлениями, чем политикой. В Чернотопье был свой «брат», и мы с ним встречались, но Карл не произвел на меня впечатления — слишком равнодушным он был. Дела окружающих его мало волновали.

— Видимо, это специально к тебе, — пока мы оставались наедине, негромко сказала девушка. — Если бы он прибыл просто сменить брата Карла, к барону бы не пошел.

Я кивнул, принимая информацию к сведению. Хотя это и так было ясно. Я с местным-то встретился совершенно случайно, когда тот оказался в Мелководье одновременно с моей первой инспекцией.

— Что ж, послушаем, что он скажет, — быстро закинув последнюю ложку каши в рот, вздохнул я.

Мелькнула мысль надеть маску, чтобы не шокировать новенького, все-таки чешуя на человеческом лице — картина не самая рядовая. С другой стороны, я демонолог, имеющий подтверждение ордена, а кроме того, признанный королевской бумагой аристократ. Могу и повесить при необходимости, хотя куда проще будет натравить Ченгера, уж тот не упустит случая повеселиться. Изловит убегающего братца где-нибудь в безлюдном лесу да выпустит кишки. Нет тела — нет дела.

Да и жрать очень хочется. А стол ломится от вкусных и разнообразных блюд. Так что маска, висящая на поясе, осталась нетронутой.

Слуга подвел к нам мужика в черной рясе, и мне сразу захотелось взяться за меч.

Бугай двухметровый, чтобы охватить взглядом плечи, нужно вертеть головой по сторонам. Да и рожа откровенно бандитского толка — встретишь в темном переулке и с перепугу отправишься на свидание к Райогу. И это священник?

— Ваша милость? — чуть расширив глаза, выдохнул он, разглядывая мое лицо.

Я улыбнулся. Знаю, как это смотрится со стороны — сам поначалу пугался, уж больно неестественное у меня лицо. Местные-то уже попривыкли, хотя первый месяц приходилось таскать маску, практически никогда не снимая, даже ел я без свидетелей. Но теперь народ успокоился, да и орден рядом все время со мной — чудовище уже бы убили. А так — ну, чешуя у барона, подумаешь, зато девок не портит и налоги не повышает.

— Это я. Полагаю, брат Курт? — продолжая улыбаться, я указал рукой на свободную лавку, мы-то с Салэм сидели рядом. — Раздели с нами трапезу, брат, наверняка проголодался, пока добирался сюда аж из самой столицы.

Священник взял себя в руки и склонил голову, молча благодаря за оказанную честь. Все-таки не каждый день представителей религии пускают за хозяйский стол.

Церковь местная хоть и существовала, как единая организация, но на деле в каждом королевстве была своя. Сложилось так далеко не сразу, но монархи достаточно быстро рассорили иерархов, то и дело отдавая своим то землю, то привилегии. В общем, местечковые патриархи, которые также звались «братья», но носили совсем другую одежду, отличную от простых служителей Райога, сперва обособились, привязавшись к кормящей руке, а потом и вовсе стали своего рода спутниками власти, играя роль духовных наставников, действующих в интересах правящей династии.

Естественно, тот же брат Карл был представителем низшего звена организации и на место личного духовника барона рассчитывать не мог. Видимо, это и стало причиной, почему священник так усиленно отгораживался от мирских проблем простолюдинов, громко и уверенно рассказывая о Райоге и том посмертии, которое ждет достойных людей.

Как следует из вышесказанного, очень быстро возникла ситуация, когда нейтральные кланы и оппозиция воспротивились возвышению клириков. А потому в большинстве земель участь священников стала незавидна — их не прогоняли, однако и помощи особой не оказывали.

Так что само мое предложение разделить со мной трапезу — это действительно проявление высшего благоволения.

— Принесите брату Курту приборы, — отдал распоряжение я, и слуга, приведший гостя к беседке, поклонившись, побежал исполнять поручение. — Вина, брат Курт?

Мужик едва заметно качнул головой, и я предложил кваса. Тут он отказываться не стал, но притрагиваться к кувшину не спешил.

Через минуту в беседку вошла кухонная работница и, поклонившись мне, быстро расставила перед священником тарелку, ложку и кубок. Забрав опустошенную нами с Салэм посуду, она молча удалилась. Однако ушла недалеко, остановилась у столика, загруженного блюдами и кубками, как раз на тот случай, если мне что-то понадобится.

— Угощайся, брат Курт, — усмехнулся я и взялся за кувшин с квасом.

По мере того как я наполнял кубок священника, его лицо вновь выдало нечто похожее на удивление, но клирик быстро взял себя в руки.

Салэм наблюдала за ним с легкой улыбкой, поглаживая пальцем края своего кубка. Взгляд искоренительницы не отрывался от лица гостя, но она сохраняла молчание, позволяя мне действовать самостоятельно.

— К нам редко заглядывают путешественники, — заговорил я, медленно роняя слова. — А потому ты должен понимать, брат, я очень удивлен твоим визитом. Чернотопье бедный край, что здесь заинтересовало служителя Райога?

Курт не стал ходить вокруг да около. Продемонстрированное расположение значило очень многое, и даже присутствие при разговоре члена Аркейна не помеха — она как раз должна быть на его стороне в случае необходимости.

— Брат Томаш получил от ордена сообщение, — он бросил взгляд на Салэм, — что вы столкнулись в бою с кем-то из наших братьев, ваша милость. И меня послали сюда, чтобы я объяснил, что истинные служители Райога не имеют к тому человеку никакого отношения.

Я кивнул, принимая ответ.

— Также мне стало известно, что именно благодаря вам часть жителей той деревни была спасена, ваша милость. И я уполномочен передать вам благодарность.

Он сунул руку за складку рясы, и я с удивлением понял, что она не такая, какую носят клирики на Земле. Эта роба имела хитрые застежки, которые незаметны глазу.

На свет появился небольшой тубус, и брат Курт вручил его мне.

Сломав печать со знаком Райога — два ангельских крыла, обрамляющих пустой круг, я вытряхнул несколько листов.

Первый оказался документальным подтверждением, что я действительно являюсь сыном барона Шварцмаркта. Видимо, Карл о работе не забыл и передал выше по инстанции, что я тот, за кого себя выдаю. Казалось бы, зачем мне этот листок, но по опыту своей прошлой жизни я хорошо знал — чем больше у тебя доказательств, тем надежнее твоя позиция.

Теперь же у меня есть бумага от короля, от ордена и от клириков. Собственно, круче и быть не может. Теперь любой, кто заявит себя «настоящим» Киррэлом, вынужден будет утереться.

Второй лист оказался куда интереснее.

«Ваша милость, Киррэл «Чертополох».

Уведомляю вас о том, что произошедший с вами инцидент не имеет ничего общего с истинными служителями Райога. Более того, это непростительное оскорбление, и я обещаю вам, что мы обязательно найдем тех, кто посмел очернять благословенное имя наших братьев.

Также я лично благодарю вас от имени всех своих братьев за оказанную помощь жителям пострадавшей в ходе сражения с самозванцем деревни. Знайте, что братья не забудут о вашем достойном поступке, и Райог не забудет. Поступайте столь же благородно и впредь, и ваше посмертие обязательно будет лучше.

Помимо этого, вы всегда сможете найти любую посильную помощь в лице наших братьев. Я наслышан, что вы приглашены в академию Крэланда, ваша милость. Брат Осий, служащий в ней, уже уведомлен и ожидает вас в любой момент. Вы всегда сможете обратиться к нему с любой просьбой.

Если же ваш путь приведет вас в столицу, вы можете рассчитывать на мою поддержку в ваших начинаниях.

Брат Томаш, милостью Райога исполняющий обязанности старшего брата»

Печать и подпись занимали оставшееся на бумаге пустое пространство, как специально, чтобы никто не додумался вписать что-нибудь лишнее.

Однако письмецо-то непростое!

Начать хотя бы с обращения. Брат Томаш недвусмысленно намекал, что обращается к магу, а не к барону. Иначе назвал бы по фамилии отца — Киррэлом Шварцмарктом.

Дальше — обещание поддержки и помощи. В комплекте с обращением это можно рассматривать как прямое приглашение в ряды братьев, если возникнет такая необходимость. А еще — предложение дальнейшего сотрудничества. Очевидно, если я стану распространяться, что священники Райога устраивают массовые казни, ничего хорошего братья не получат. Но если правильно настроить мальчишку, который сильно поднялся, оседлав волну успеха, можно получить верного союзника, наделенного неплохими шансами сражаться с упомянутыми «самозванцами».

— Спасибо, что доставил послание, брат Курт, — кивнул я, убирая бумаги обратно в тубус. — Полагаю, я могу при необходимости передать ответ через тебя?

— Разумеется, ваша милость, — ответил тот.

Все то время, что я читал присланные документы, клирик не отрывался от процесса насыщения. И ел он при этом аккуратно, но быстро. Чувствовалась в нем привычка питаться на ходу, либо в кратчайшие сроки. Судя по лицу, брат Курт большую часть жизни чаще разил врагов оружием, чем добрым словом.

— Хорошо, если я решу, что мне требуется что-то сказать брату Томашу, я тебе сообщу, — кивнул я, подхватывая свою ложку. — Думаю, тебе следует задержаться в Чернотопье?

— Если не погоните, ваша милость, — смиренно склонил голову гость.

— Не погоню. В поместье я тебя, конечно, не поселю, — заговорил я, бросив взгляд на мнущегося возле служанки Густава.

Стражник явно имел ко мне какое-то дело, но не спешил подходить, значит, ничего срочного. О том, как я не люблю, когда меня прерывают за обедом, ходили страшные слухи. А Ченгер, периодически рассказывающий обо мне байки своим девкам, которых менял каждую ночь, еще больше усугублял ситуацию.

Видел ли я в этом проблему? Нет, конечно. Демон работал на мой имидж, создавая образ этакого чародея, который занимается хоть и не всегда понятными, но полезными для Чернотопья делами. И потому отрывать его просто опасно — маг же, к ним вообще подходить не вовремя чревато ужасными последствиями.

Те, кто узнал меня достаточно близко, как тот же Густав, например, в лицо мне этого не говорили, само собой, но слухам тоже верили. Не так чтобы действительно бояться, но все же сторонясь тогда, когда моего слова не требовалось.

Поэтому я махнул рукой, чтобы стражник приблизился, а сам повернулся к брату Курту.

— Как служитель Райога, — произнес я, — ты наверняка способен работать с людьми, верно?

— Конечно, ваша милость.

— Брат Карл мне не слишком понравился, он чересчур отрешенный от жизни. Но я вижу, что ты, как и я, не забываешь о том, что нас окружает. Поэтому верю, что мои подданные с радостью найдут у тебя хорошее слово. Ведь найдут?

Намек священник понял и покорно склонил голову.

— Разумеется, найдут, ваша милость.

— Тогда пока что остановишься во флигеле при моем поместье. Трактир, к сожалению, у нас маленький, и весь уже занят членами Аркейна, так что до завтра придется потерпеть мое общество под одной крышей.

— Я не…

— Да брось, я вижу, как ты смотришь на мое лицо. Но это ничего, я привык, — сняв маску с пояса, я надел ее. — Обычно меня видят таким, это лечебный артефакт, и я часто его ношу. Просто сегодня не ожидал встречи в такое время. Но, как сам видишь, брат Курт, есть и пить с ним невозможно.

Тот кивнул, соглашаясь со мной, и в этот момент к нам приблизился Густав.

— Что случилось? — спросил я его, повернув голову.

— Ваша милость, я бы хотел попросить у вас отпустить меня со службы на три дня, чтобы съездить в Мелководье, — будто удивляясь собственной наглости, каждое следующее слово доносилось из его рта все тише.

— Там что-то не в порядке? — сразу напрягся я.

— Нет, ваша милость. Но у меня там семья, а я здесь с вами…

Я усмехнулся, но никто за маской этого, конечно, не видел.

Вот как-то даже и мысли не допускал, откуда ко мне явились все те люди, которых разогнал Ян. Пришли, служат своему барону — и все нормально, так и должно быть. А они ведь все живые, у каждого наверняка семья, любимый человек или хотя бы огород.

— Что ж, тогда завтра я поеду с тобой, — кивнул я. — Заодно и осмотрю Мелководье как полагается.

А вместе с тем можно будет попрактиковаться. Недаром я столько времени потратил, чтобы разобраться в демонических наговорах. Но тестировать их в городской черте не хотелось, уж слишком опасно они звучали из пояснений Ченгера.

Сам он, конечно, обещал, что ничего страшного не случится, однако доверять в подобных вопросах тому, кто в прямом смысле слова живет за счет чужих страданий, кажется мне несколько опрометчивым. Это мне он напрямую вредить не станет, но моих подданных наш договор не защищает.

К этому моменту я немного поднаторел и в современной демонологии, адептом которой официально и являлся. Но и эту магию лучше тренировать вдали от посторонних.

Вот Кристоф мог себе позволить упражняться на заднем дворе поместья — максимум, чем это грозило дому и слугам — так дождиком с молниями и громом. Моя сила совершенно иная, и в случае ошибки здесь такие твари поналезут, что монстры Хибы по сравнению с ними покажутся всего лишь несмешной шуткой.

— Как пожелаете, ваша милость, — склонился Густав. — Мне подготовить отряд сопровождения?

— И оставить город без защиты? — хмыкнул я в ответ. — Конечно, орден в случае необходимости вмешается, но не стоит. Поедем втроем — ты, я да Ченгер.

При упоминании имени демона Густав чуть дернул бровью. Как один из постоянных обитателей поместья, с Ченгером он был знаком и оба, нужно признать, питали друг к другу взаимную неприязнь. И это был еще один повод свести их лицом к лицу без свидетелей — ни к чему мне конфликт в собственном доме. Тем более когда я заранее знаю, кто выйдет победителем в этом столкновении.

— Как прикажете, ваша милость.

И выждав секунду, чтобы дать мне возможность внести какие-то уточнения, Густав покинул беседку, оставив нас вновь втроем. Я проводил его взглядом и, обернувшись к Курту, заговорил.

— Итак, ты остаешься в поместье на одну ночь. За это время тебе подберут место в городе, где ты сможешь остановиться. Я оплачу расходы на жилье и питание, а ты будешь выполнять свои прямые обязанности, брат Курт. Мы договорились?

— Да, ваша милость, — отставив осушенный кубок, кивнул священник.

— В таком случае я вас покину. Баронство — дело такое, постоянно требует внимания то одно, то другое.

Договорив, я поднялся из-за стола, и брат Курт подскочил, стараясь меня опередить. Все верно — я благородный, а он всего лишь простолюдин, хоть и служит божеству. Но это не мешало местной церкви помнить и руководствоваться великим заветом Филатова: ты обдумай все да взвесь, он-то там, а ты-то здесь.

Так что за соблюдением этикета братья следили особенно тщательно. Иначе можно быстро оказаться на морозе с голой задницей. Кланы, не одобрившие королевского благоволения клирикам, это наглядно доказали. Священников даже судить можно по законам земли, куда их занесла судьба.

Успокоенный этой мыслью, я направился к себе в кабинет. Опыт визита в Черную показал, что бумаги с собой нужно брать как можно больше.

Глава 11

— Пригляди за Куртом, пожалуйста, — застегивая дорожный плащ, попросил я стоящую передо мной в домашнем платье Салэм.

Как назло, именно этой ночью погода испортилась. Непрекращающийся ливень ударил с неба и вот уже пару часов как превращал почву в раскисшую грязь. И если для меня это не стало бы проблемой, то для лошади, которую я снова арендовал у того же хозяина, что и в прошлый раз, означало снижение проходимости. Мелькнула даже мысль отложить путешествие, но, прикинув, что так можно вообще никуда не доехать, я все же нанял скакуна.

— Хорошо, мне он тоже не особенно нравится, — кивнула Салэм, заботливо поправляя капюшон на моей голове. — Неспроста братья пришли к тебе, пока ты еще не подтвердил постройку анклава.

Я взглянул на девушку внимательней.

— Кацпер уже в курсе?

— Уж знает Магистрат, — с улыбкой ответила та. — И они попросили меня поторопить тебя.

А мне она рассказывает, чтобы показать, что на моей стороне. Вполне неплохой поступок, если учесть, что я оставлю ее на хозяйстве. Без права вершить суд, само собой, но по поместью она будет следить, чтобы оставленные мной указания исполнялись в точности.

После того как подельники Вилли явились ко мне — сами прибежали на следующий же день, как их товарищ присел на кол! — у меня появились деньги на ремонт обугленного зала. И со дня на день должна прибыть бригада ремонтников от графа Огонвежа. Брали они дорого, но так как были единственными, кто работал с аристократами, пришлось наступить на собственную жадность.

Этот зал обязан быть олицетворением моего положения и статуса. Каждый, кого я там принимаю, должен почувствовать себя в гостях у богатого и влиятельного человека. Понты в чистом виде, но статус, к сожалению, обязывает. Эту часть местных традиций я ломать не могу — в отличие от моих подданных, которые обязаны подчиняться новым правилам, другие феодалы посмеются, если приемный зал покажется им слишком бедным.

Конечно, вероятность, что кто-то заедет в гости из соседей невелика, однако и совсем списывать ее со счетов я не могу.

— Я не стану подписывать невыгодный договор только потому, что Аркейн испугался, — возразил я, покачав головой.

— Именно так я и сказала Кацперу, — искоренительница чмокнула меня в маску.

И вот как все это расценивать? Я не забыл ее ночного рассказа, когда девушка утверждала, что ее верность не принадлежит Аркейну. Но так ли это на самом деле?

Брата она могла убить, спасая собственную жизнь. Или чтобы прервать его мучения.

Я, наверное, никогда не узнаю правды. Хотя, признаться честно, Салэм стала бы хорошей баронессой Чернотопья. Она прекрасно умеет справляться с задачами, которые положено решать супруге феодала, грамотно строит прислугу и народ ее любит. Меня вот боятся, а искоренительницу любят, да.

Но, увы, орден никогда ее не отпустит, а король не признает наш брак: наши дети будут такими же бастардами, а его величество будет иметь право женить меня по своему усмотрению. И я обязан буду подчиниться, как его вассал.

Собственно, мне было бы плевать, если бы не дети. Прошли те времена, когда я был безрассуден и глуп, думая лишь о себе. Жизнь быстро научила размышлять о таких вещах, о которых раньше и помыслить не мог.

Мне не восемнадцать лет, чтобы думать тем, что у меня в штанах.

— Все, езжайте. Я присмотрю за Чернотопьем, не волнуйся, — сказала она, отходя на шаг.

Кивнув, я взял ее пальцы в руку и, слегка сжав на прощание, поцеловал. Простой жест вежливости и признания, здесь он не был в ходу, но по блеснувшему взгляду Салэм я заметил, что ей понравилось.

— Вернусь, как закончу.

Говорить, что брошу все и при первой же возможности примчусь? Это было бы ложью. А так — и попрощался, и не соврал. Не романтик я, чтобы бросать дела незаконченными.

Сперва самолеты, а девушки потом, иначе не заметишь, как будешь сидеть в шалаше, где вам было хорошо вдвоем, в полном одиночестве.

Развернувшись, я толкнул двери поместья и вышел под струи воды, бьющие с неба.

Уж готовый выдвигаться Густав, завернутый в такой же темный кожаный плащ, как и у меня, подвел к крыльцу уже оседланную лошадь, но я покачал головой.

— Конь для тебя.

Лица его я не видел из-за низко натянутого капюшона, но в том, что стражник удивился, был уверен на все сто.

— Как же…

Но договорить я ему не дал, поднял руку, сложил пальцы и, мысленно произнеся заклинание, только окончание произнес шепотом:

— Ханд!

Воздух под моей ладонью сгустился, почернел, и из-под земли вылезла жуткая псина, бугрящаяся мышцами. Ее холка коснулась моей руки, настолько огромным было призванное существо. Глаза горели огнем, из оранжевого жерла пасти валил пар.

Густав инстинктивно отпрыгнул, хватаясь за висящий на поясе меч, но адская гончая никак на него не отреагировала.

Вообще, технически она не является демоном, просто существо одного из множества слоев реальности, куда может дотянуться чародей с моим даром. Несмотря на зловещий облик, гончая — довольно мирное создание, хотя и не беззащитное. Может отследить цель по запаху, но чует не физическое тело, а астральное. Кроме того, способна выдыхать огонь, достаточно горячий, чтобы плавить сталь — всего метров на шесть, правда, но все равно впечатляет.

И хотя она не создана ходить под седлом, Ченгер предложил мне именно ее. По словам демона, на такой в начале карьеры охотника на одержимых ездил Вагнер. Сам я ее призвать, естественно, пока что не мог, а потому сделал себе маленький артефакт, выменяв материалы у клерков ордена. К сожалению, вызывать больше одной за раз нельзя: артефакт развалится от перегрузки.

Забраться на мускулистую тварь оказалось непросто, но у меня все же получилось усесться и, глядя на разинувшего рот Густава, победно подбочениться.

Стражник еще несколько секунд стоял без движения, но когда я кашлянул, опомнился. Хотя подходить близко к гончей не стал.

— Тогда, — сипло выдавил он, — в путь, ваша милость?

Я кивнул, мысленно приказывая огненному чудовищу двигаться вперед. Скорость скотинка могла держать не ниже дредхорста, но так как ехал я не один, сильно отрываться было не нужно. И слава богу — держаться-то было не за что.

Ворота поместья для нас открыли, так что мы быстро выехали в город. Улицы были пусты — никто не желал вылезать под ливень. Это даже хорошо, меньше народа окажется перепугано моей собачкой.

Итак, в Мелководье!

* * *

Первый привал мы сделали в небольшой пещере, укрываясь от вездесущих струй воды. Ливень и не думал заканчиваться, продолжая превращать мое баронство в болото.

Единственная дорога на Мелководье превратилось в одну глубокую реку. И если моей гончей было плевать на холод и влагу, то конь очень быстро выдохся. Густаву пришлось спешиваться и идти по середину голени в воде.

Но стражник оказался предусмотрительным: на его ногах красовался местный аналог болотников. Конечно, на сапоги пошла не резина, которой в Эделлоне не существовало. Два кожаных чулка с мехом внутри на толстой подошве — ни простыть, ни промокнуть ему не грозило.

Наконец, мы добрались до пещеры, облюбованной путешественниками. Здесь имелся запас сухих дров, сложенный из камней очаг, а стены украшали настоящие оленьи рога, на которых можно было разместить не один мокрый плащ.

Охотиться в Чернотопье было особо не на кого, дичь здесь водилась в слишком маленьких количествах, видимо, по этой причине в поместье и не было толком вот таких трофеев. Или просто Шварцмаркты не любили это благородное развлечение.

В любом случае, я был бы не против, даже если бы оказалось, что повесил их сюда браконьер. Так что, заметив внимательный взгляд наблюдавшего за мной Густава, я никак не прокомментировал подобную вешалку. Главное ведь — у нас есть возможность по-людски передохнуть.

Несмотря на то что кое-какой опыт верховой езды у меня уже был, передвигаться на бугрящейся мышцами спине гончей оказалось тем еще удовольствием. Да, проходимость у нее как у хорошего танка, вот только это совсем не значило, что на мускулистой скотине даже сидеть было комфортно. Свой транспорт я отозвал, чтобы не тратить магии — мало ли для чего может пригодиться, пока мы здесь сидеть будем, не имея запасного выхода. Непогода способна привести в известное место отдыха не только торговый караван, но и тех же разбойников. Если они, конечно, еще остались в Чернотопье.

Пока Густав обихаживал своего коня, я занялся приготовлением еды. Разжег огонь в очаге, достал из сумки тщательно уложенные кухонными рабочими припасы. Выбрав первый сверток, лежавший на самом верху, я извлек на свет костра небольшое кольцо колбасы и, напластав ее, отложил на чистую тряпицу.

Следом пошла отваренная картошка в мундире — ее я разрезал пополам и колбасой накрыл мякоть. Чистить от кишки не стал — в моем желудке точно переварится, да и Густав, я в этом уверен, не побрезгует. Я вообще не видел, чтобы кто-нибудь ее в Эделлоне чистил, даже в анклаве кусали прямо так, со шкуркой.

Свежая луковица была нарублена толстыми кольцами, их я разместил между колбасой и картошкой. Затем вытащил из своей личной сумки складную решетку. Пришлось повозиться, чтобы кузнец выполнил мой заказ так, как я задумывал. Бедняга просто не понимал, чего я от него хочу добиться, а потому мы ее трижды переделывали.

Признаться, с линейкой было гораздо проще — прямая полоса однородного металла, насечку с делениями наносил уже я вручную, пользуясь набором артефактора. А вот над решеткой пришлось покорпеть. Особенно туго шла идея о сгибании металлических ребер в сплошное полотно. Но по итогу получилось компактно и удобно. Так что о потраченных нервах я совершенно не жалел.

Загрузив получившиеся бутерброды на огонь, я вооружился котелком и, наполнив его водой из бурдюка, который ехал с нами на коне, я забросил в него остатки колбасы, в этот раз просто нарубив ее кусками, затем добавил еще пару картофелин, но уже, само собой, очищенных. Еще одна луковица пошла крупными кубиками в будущую похлебку.

Заранее солить не стал — колбаса немного отдаст, да и травки у меня с собой были здешние, растущие в Чернотопье. Душистые и вместе с тем немного острые — как раз чтобы дополнить вкус похлебки.

Закончив предварительные приготовления, повесил котелок под решеткой. Вооружившись длинной деревянной ложкой, перемешал полученный супчик и, дожидаясь, пока закипит, вытащил болтающийся на груди под рубахой артефакт.

Я его, конечно, запитал собственным даром, повторив ограничения, продемонстрированное Ченгером еще в ночь нашего знакомства. Но хотелось посмотреть, сработает ли побочный ритуал. По идее, амулет мог заряжаться от тепла, а камни очага уже достаточно нагрелись.

Густой мясной аромат, сдобренный сладким запахом лука и пропекшейся картошки, растекся по пещере. Густав, до сих пор охаживающий своего скакуна, шумно сглотнул — я прекрасно его понимал, пахло просто сногсшибательно, особенно после нескольких часов под ледяным ливнем. Повесив лошади на морду торбу с зерном, стражник взял лавку с дальнего конца помещения и, установив напротив очага, жадно втянул аромат носом.

— Ваша милость… — начал было он, но я остановил его взмахом ладони и приступил к снятию уже разогревшейся закуски.

Достав буханку серого хлеба, я отломил кусок и протянул его Густаву.

— Бери, — видя его сомнения, кивнул я с улыбкой. — Мы же в походе, какой тут может быть этикет?

Видимо, сидеть за одним столом с бароном ему не приходилось. Я знал, что при Кристофе Густав был где-то на уровне младшего помощника десятого заместителя. Если бы не переворот Яна, никакого карьерного роста служилому бы не светило. Однако так сложилось, что он стал чуть ли не первым, кто явился на мой зов, а потому теперь занимал привилегированное положение среди коллег.

— Благодарю, ваша милость, — вытерев ладони о влажные штаны, он с поклоном принял хлеб.

А потом и первый бутерброд из картошки, лука и подрумяненной колбасы. Но есть сразу же не стал, не забывая, несмотря на мои слова, о субординации. Это общаться со мной в походе можно проще, чем в поместье, знакомая для него ситуация, однако о соблюдении норм забывать Густав не собирался. И это было правильно — мало ли что взбредет мне в голову?

Прозвище Алый Барон мне не досталось. Стараниями Ченгера, разносящего обо мне слухи разного толка, меня прозвали Демоном, так и шептались между собой «наш демон». И это, если подумать, в чем-то было правдой — достаточно взглянуть в зеркало, чтобы убедиться.

А что может выкинуть человек, наделенный властью и личной силой, представить несложно, да к тому же обладающий таким прозвищем? Это «алый» барон может начать таскать плащ соответствующего цвета и рассказывать всем вокруг, что его потому так и прозвали — из-за одежки. На Земле история помнит и куда более экстравагантные случаи. Однако «демон», вероятнее всего, начнет кровопускание и устроит массовые жертвоприношения, чем позволит простолюдину обращаться с собой, как с равным.

Поэтому, стоило мне надкусить первому, Густав тоже принялся за еду. Нужно сказать, получилось неплохо на мой вкус — колбаса действительно оказалась в меру соленой, лук чуть хрустел на зубах, а уж картошечка, запеченная на костре после варки, и вовсе казалась просто райским наслаждением.

Так что, пока вода в котле закипела, мы умяли все, что было на решетке. А дождавшись, когда похлебка проварится минут десять, взялись за ложки. Получилось сытно и вкусно, но Густав свою порцию все-таки досолил после моего предложения. И я в итоге не понял — то ли ему сложно было отказаться, то ли действительно посчитал, что не хватает.

Сам я, отложив пустую плошку, чувствовал себя в прекрасном настроении, так что даже начал улыбаться. Однако, когда заметил, что спутник хочет что-то спросить, кивнул ему.

— Говори, Густав.

Мяться он не стал и сразу высказался.

— Ваша милость, вам дружину нужно собирать, — произнес он, открыто глядя на меня и вертя в руках пустую миску. — Барон без дружины — это слабый барон.

Я кивнул, не спеша прерывать явно заготовленную речь.

— Ваш отец при себе большой отряд не держал, но у него десяток отборный имелся, кто все время рядом был. Его милость ведь тоже чародеем был, но понимал, что нужно блюсти этикет.

— Да, ты прав, Густав, — снова кивнул я. — Я прекрасно понимаю необходимость дружины. Чем лучше и крепче она — тем больше престижа у тебя в глазах других аристократов. Но давай просто представим на секунду, что я кину клич по Чернотопью, что набираю воинов? И кто явится на мой зов?

Стражник не стал возражать открыто, вместо этого пошел с другой стороны.

— Но ведь можно и научить, ваша милость. Конечно, настоящих профессионалов из вчерашних лоботрясов не сделаем, но, простите за откровенность, ваша милость, от них ведь и не требуется навыки демонстрировать. Только форму носить, да оружие в чистоте содержать. Все равно в случае опасности вы будет магией отбиваться, а не людей на убой отправлять.

Я не спешил с ответом. В запасниках поместья было оружие, но доспехов не нашлось. Разбойники Яна, став его дружиной и стражей, одевались в свое — это стало заметно уже потом, когда мы убирали трупы, предварительно раздевая убитых догола, чтобы полезные в быту мелочи не выбрасывать.

— Ну и стражу отделить можно будет, чтобы мы только за порядком следили. Все-таки мужики больше к этой работе привычны.

— А куда делась дружина отца? — спросил я, потерев чешую на лице — после долгого ношения маски с заклинаниями регенерации она чесалась просто безбожно.

— Кого-то Ян со своими бандитами зарезал, кто-то удрал, — пожал плечами тот. — В Чернотопье никого не осталось, их же все в городе знали, как-никак ближайшие люди барона.

— Ближайшие люди, — повторил я, вспоминая результаты допросов.

Кристофа предал доверенный помощник. Тот самый Дитрик, который выдал Киррэлу деньги и кольцо бастарда. Мужик ведь отслужил Шварцмаркту немало лет, прежде чем решился на предательство. Вот и доверяй так свою спину посторонним людям.

Но это никак не отменяет необходимости завести дружину из хотя бы того же десятка человек. В сложившемся обществе аристократов они из необходимости превращаются в еще один способ продемонстрировать свое богатство и влияние. Чем круче ты одел свою дружину и чем ее больше — именно в таком порядке — тем более состоятельным тебя будут воспринимать остальные феодалы.

А это — опять расходы на понты. Денег жалко.

— Хорошо, обещаю подумать над твоими словами, — кивнул я. — А теперь хочу спросить — и прошу, Густав, ответь честно — почему вы с Ченгером так друг друга не любите?

Глава 12

— Ваша милость? — вскинул брови Густав, услышав мой вопрос.

— Мне только немые не рассказывают, какой Ченгер прекрасный демон, — усмехнулся я, глядя в лицо стражника. — И сильный, и добрый, а уж как девок любит порадовать…

На этих словах Густав скривился, и я понял, что нашел нужную точку. Теперь оставалось только раскрутить его на подробности.

— Тогда слушаю, — кивнул я, собирая посуду в горку. — Мне лишение проблемы в баронстве не нужны, Густав, но и карать невиновного я не стану. Уж это-то ты должен был уже понять.

Он замялся, глаза забегали, но мужчина все же набрался храбрости и заговорил.

— Ваша милость, я ничего не имею против вас, — начал он. — Только демон этот… Он же вас оговаривает! Его послушать, так страшнее чудовища в Эделлоне и нет!

Я кивнул, не спеша комментировать. А Густав с какой-то мрачной обреченностью пустился в объяснения.

— Вы знаете, что Ченгер всем рассказывает, как вы любите пытать людей? И что все, кто попал к вам в застенок, проходят через такие мучения, что молят о смерти, лишь бы не провести с вами еще одного дня?

— Ну, ведь это правда, Густав, — пожал плечами я. — Из всех, кто попал в подземелье, выжила только вдова, приютившая Вилли. И то мы же с тобой сами конфисковали ее имущество, и женщина отправилась к родне в Большую.

— А ваш демон лжет, что вдова ему отдалась, чтобы он о ее судьбе позаботился, упросив вас ее отпустить!

Это уже было для меня новостью. Нет, конечно, я слышал часть тех баек, которыми в безостановочном темпе сыплет Ченгер. Но тут действительно многоходовая интрига!

— Скажи мне, Густав, — произнес я, глядя на собеседника, — стали ли люди лучше исполнять свой долг после этих слухов? Меньше ли нарушают законы Чернотопья? Или мы просто не знаем, изменилось ли что-то?

Он надолго замолчал, сбитый с толку. Да, Густав прав, меня стали бояться. Он мог подталкивать, чтобы я сделал что-то, как полагается барону, но, видимо, потому что опасался, что кровавого тирана рано или поздно попытаются свергнуть.

Не был стражник хитрым, мыслил достаточно простыми категориями. И не годился для таких игр. Однако работу свою выполнял не за страх, а за совесть. И если того требовал служебный долг, не боялся донести до меня нужную мысль. То есть мотивация Густава целиком и полностью основана на верности своей работе. Нужно отделить стражу от дружины, он советует мне так и сделать. Кто-то нарушил закон — он хватает преступника и тащит на суд. И по той же причине возможное восстание подданных — угроза для его службы, так как входит в его зону ответственности.

— Да, ваша милость, законы у нас теперь чтут даже лучше, чем при вашем отце, — ответил он после короткой паузы. — Но ведь…

— Меня не любят, — кивнул я в ответ, и Густав вздохнул, признавая без слов. — Но это как раз не страшно, — махнул рукой я. — Я барон Чернотопья, а не талер, чтобы всем нравиться. Король поставил мой род править этой землей, и видит Райог, я делаю все, чтобы исполнить возложенный на меня долг. К сожалению, так устроен человек, что для того, чтобы вести себя правильно, ему нужен надзиратель со страшной палкой в руках, который эту руку при случае переломит, если кто-то будет вести себя плохо.

Густав вздохнул, явно со мной не соглашаясь. Но я и не собирался его переубеждать. Да, стража — один из моих ресурсов, но это не делает нас друзьями. Он мой подчиненный, и главное, чтобы продолжал работать на меня так же хорошо, как и раньше.

— Дети тоже не считают, что их родители правы, — после короткой паузы заговорил я, отвернувшись к стене пещеры. — Ты ведь не станешь позволять ребенку творить что вздумается? Нет, ты будешь его воспитывать.

Стражник вскинул бровь, с интересом поглядывая на меня. Ну да, молодой здоровый лоб рассуждает о воспитании.

— Ченгер не может вести себя так, как я не приказал, Густав, — вновь обернувшись к спутнику, сказал я. — И это я решил, что бесполезно пытаться быть для всех хорошим, так не бывает. Расстраивает ли меня, что жители Чернотопья боятся меня, а не любят? Да нет, это нормально. Но этого не изменить. Пусть лучше страх заставляет их соблюдать закон, при этом живя в безопасности, без голода и угроз, чем если бы меня любили, а жить продолжали в том же дерьме, что и раньше. Мне не будут благодарны, но зато я сделаю своих людей богатыми и счастливыми. Плохо это или нет — так устроены люди, и нам с тобой нужно работать с тем, что есть.

Я замолчал, поднимаясь на ноги. Собранная посуда прогремела, сталкиваясь краями, когда я ее поднял.

— Ваша милость, простите, что…

— Ничего, Густав, — отмахнулся я. — Главное, чтобы ты понимал, что полезнее для Чернотопья — любимый и понятный барон или работающий на благо своих подданных.

И, вручив ему стопку чашек с котелком и решеткой, я кивнул мужчине на выход из пещеры. Он подхватился с места и, накинув плащ, ушел мыть посуду.

— Надо же, а я думал, мне придется это объяснять, — заявил Ченгер, возникая перед очагом. — Так он за ту вдовушку расстроился, я даже заподозрил, Густав в нее влюблен.

Усмешка на лице демона выглядела нахальной. Я понял, что если бы стражник действительно питал к той женщине чувства, Ченгер бы еще больше порадовался факту, что переспал с ней.

Что бы я там ни думал, он верен своей природе — коварный и расчетливый, идущий к собственной цели, не перебирая средствами.

— Если мне понадобится совет, как управлять своим баронством от существа, пришедшего из другой реальности и питающегося чужими мучениями, я обязательно спрошу твоего мнения, — кивнул я, снимая с камней заряженный артефакт.

Амулет действительно впитал в себя тепло, и теперь был полон под завязку. Однако его свойства, само собой, не изменились. Я просто пометил в уме, что артефакты у меня получаются все лучше и легче. Так что, даже если с Чернотопьем ничего не выгорит, я точно без куска хлеба не останусь.

Видимо, именно поэтому другие демонологи в Аркейне предпочитают тратить силы и время на то, чтобы трудиться в его мастерских, а не бегать в Катценауге, рискуя жизнью и рассудком каждый день. Нормальный выбор, и я бы, возможно, не случись со мной одержимости, тоже выбрал именно этот путь.

Но, как известно, жизнь всегда одинакова: как только на твоих руках оказывается выигрышная комбинация карт, выясняется, что теперь ты играешь в шахматы.

— Мне перестать рассказывать о тебе байки? — утратив всю напускную веселость, уточнил Ченгер.

— Да, пока что хватит, — кивнул я, вешая артефакт на шею и пряча под рубаху. — Потом, если потребуется, пустим еще пару слухов. Я как раз тут придумал несколько историй.

Демон кивнул и, вытянув руки к огню, безбоязненно погрузил ладони прямо в пламя.

— Пока вы тут мило беседовали, я успел сбегать в Чернотопье. Послушал, о чем рассказывает брат Курт.

— Он уже проповедует? — не скрывая удивления, спросил я.

Демон кивнул, с легкой усмешкой наблюдая, как языки огня в бессилии лижут покрывшиеся чешуей пальцы.

— Толковый малый, — согласился он. — И прекрасно понимает, за чей счет он живет на этой земле. Пару историй о тебе ему уже, похоже, поведали в деталях, так что брат Курт собрал слушателей и на пальцах рассказывает о том, каким должен быть благородный человек.

— Вот как? И каким же?

Мне действительно стало интересно. Критика власти, по крайней мере в Крэланде, мягко говоря, не приветствовалась. Любители покричать на площади о том, что аристократ плохой, быстро оказывались либо в застенках, либо сразу на той же площади, но уже на дыбе. Так что нужно иметь достаточно стальные нервы, чтобы вот так, не разобравшись, заняться просветительской деятельностью среди лояльных к своему правителю подданных.

— Аристократы отвечают перед королем за благополучие каждого человека на вверенной им земле, — молитвенно сложив руки, неожиданно мягким и вкрадчивым голосом процитировал Ченгер. — Те же, кто своим долгом пренебрегает, впоследствии раскаиваются перед Райогом. Им дано право судить и решать, как вы станете жить в этом мире, но они же и обязаны следить, чтобы на их земле все было хорошо. И чем лучше служит своим людям и королю аристократ, тем достойнее станет его награда у создателя.

Я кивнул, больше удивляясь сказанному, чем актерским навыкам демона. Если закрыть глаза и просто слушать, покажется, будто передо мной не Ченгер сидит, а сам брат Курт.

— Так что за верность своих людишек можешь не переживать, — вновь став самим собой, махнул рукой он. — Там все в полном порядке. Хотя, конечно, женщин стоило бы привести побольше. А то я так скоро уже всех осчастливлю своим присутствием в их серой и скучной жизни.

Я пропустил это мимо ушей. Ну нравится ему хвастать своими постельными подвигами, его дело. Я-то знаю, что замужних и уже сговоренных девок он обходит третьей дорогой, чтобы не создавать проблем в первую очередь мне. А если все по согласию, да к общему удовольствию, то и осуждать в этом нечего. Не аристократки, девственность беречь не требуется.

— А еще, — заметив, что я никак не отреагировал на его хвастанье, продолжил Ченгер, — скоро дождь кончится, и можно будет продолжать путь.

Договорив, он вновь исчез в одно мгновение, будто никогда и не сидел на лавке. А через несколько секунд, хлюпая подошвами по раскисшей земле, в пещеру вошел Густав, неся в руках отмытую посуду.

— Ваша милость, там уже видно чистое небо, скоро можно будет продолжить путь, — сообщил он, и я кивнул в ответ.

* * *

Деревня Большая, трактир «Старый воин».

— Ваша милость, как только дождь прекратится, мы сможем продолжить путь, — сообщил воин в промокшей накидке с цветами Черноземья. — Отдохните, ваша милость.

Трактир смотрелся неказисто, а занявшие в нем почти все места крестьяне и торговцы не выглядели хоть сколько-нибудь благожелательно. Но о другом обществе в захолустье оставалось только мечтать.

Оглядев зал, душный и пропахший потом и топленым салом, младшая дочь барона Черноземья вздохнула, придерживая юбки кончиками пальцев.

Пол оказался настолько грязным, что даже наступать на него было противно. А уж от мысли, что придется сесть за покрытый черными пятнами стол, и вовсе кружилась голова. Но будущая баронесса фон Ней, отправленная на встречу со своим женихом, бароном соседнего графства, старалась не слишком кривить лицо — аристократу не пристало демонстрировать свои эмоции.

Меж тем Олаф, молодой и симпатичный слуга, приставленный бароном к дочери, уже подошел к хозяину заведения и, склонившись через стойку, обсуждал будущий обед, которым трактирщик будет кормить ее милость и пришедших с ней воинов и слуг.

Кортеж насчитывал всего два десятка человек, из которых только пятнадцать представляли дружинников. Баронессе требовалась свита, а потому с ней в качестве сопровождения ехала старая кормилица и еще трое слуг.

Ах, Олаф! Как же жаль, что ты простолюдин. С такой красотой и достоинством, какое не у каждого благородного встретишь, ты мог бы стать прекрасной партией. Но, увы, дочери аристократов не имеют права выбирать себе мужа по сердцу.

Отец сосватал дочурку в другое графство, так как в Огонвеже не нашлось подходящего варианта. Новый граф, назначенный его величеством Равеном Вторым, не имел сыновей, а со Шварцмарктами случилась какая-то жуткая история с переворотом. И, говорят, теперь там всем заправляет бастард погибшего барона. Как это мерзко!

Старый хозяин Чернотопья не только изменил собственной супруге, одобренной его величеством, но и додумался признать ублюдка. Одна лишь мысль о том, что в высшем обществе родного графства можно оказаться в одном помещении с таким отвратительным плодом неблагородной любви, баронессу бросало в дрожь.

Меж тем Олаф закончил говорить с трактирщиком, и грузный хозяин, размахивая толстыми руками, принялся отдавать распоряжения. Работники заметались по залу, быстро убирая свободный грязный стол и сменяя его новеньким откуда-то из кладовки, красивым, с резными ножками, накрыли его чистой скатертью.

Олаф подошел к своей хозяйке и, низко поклонившись, указал в сторону сервируемого места.

— Ваша милость, разрешите сопроводить вас к столу, — низкий, с легкой хрипотцой голос слуги в очередной раз заставил баронессу почувствовать, как сковало дыхание, а кончики пальцев свело судорогой — так хотелось дотронуться до красивых золотых волос на голове Олафа.

Но она держала себя в руках и позволила себе лишь кивнуть.

Олаф был молод, высок, широкоплеч, просто нечеловечески прекрасен, и служил у отца учителем этикета и танцев. Немудрено, что девушка быстро потеряла голову, сразу же безоговорочно влюбившись в мужчину, так отличающегося от всех, кто встречался ей раньше на землях Черноземья.

Лавки убрали, заменив удобными креслами, набитыми конским волосом. Девушка мягко опустилась на сидение, а слуга придвинул ей стул, чтобы госпожа не утруждалась. Госпожа — так Олаф обращался к ней только наедине, и при этом говорил с таким придыханием, что у баронессы сердце кровью обливалось.

Ну почему жизнь так жестока! Если бы она не родилась в семье барона, они могли бы быть счастливы. Но нет, она аристократка, и потому их чувствам — конечно же, взаимным! — не суждено зайти дальше позволенного между учителем и ученицей.

Народ в трактире, первое время открыто пялившийся на гостью, быстро потерял к ней интерес. Сопливая благородная девка, преисполненная собственной гордости, но смотрящая при этом на простых людей, как на дерьмо. Таких в Большой уже повидали достаточно.

А вот их новый барон, Киррэл «Чертополох», всего разок появившийся в торговой деревушке, сумел произвести на простолюдинов иное впечатление. Умный, рассудительный и ко всем относится с уважением, пока человек не докажет, что этого не заслуживает.

Да, барон повесил одного ростовщика, действующего без королевского разрешения. Ну так тут все по закону — нет бумаги от его величества, не смей и наживаться на соседях. Еще приговорил одного дебошира к прилюдной порке — и тоже за дело! Нечего по ночам пьяным на добропорядочных жителей нападать. А то ведь одному пареньку, который с девушкой гулял, руку сломал и зубы выбил. Но после кары баронской присмирел, отработал долг перед пострадавшим честь по чести и больше ни капли в рот не берет.

Слухи о жестокости Киррэла до местных доходили, но верили им не слишком — здесь, в самом богатом поселении баронства, прекрасно знали, как нужно держать в руках дело, если не хочешь разорения. Да и пострадавшие по приказу барона все больше сволочи и твари, которых не жалко. То один разбойников на уважаемую семью наведет, то второй работорговлей промышляет — казнить таких нужно.

Не знал Киррэл, что репутация у него уже сложилась. Но в Большой обещанного приезда своего хозяина ждали с нетерпением. Накопились дела, которые без баронского слова не решить. Опять же, судьи своего в Большой не имелось, и нужно было либо самим в Чернотопье отправляться, чтобы справедливости искать, либо ждать, когда его милость приедет сам.

А девчонка, явившаяся в такую непогоду, тем временем начала жаловаться. И мясо ей слишком сухое, и вино кислое. Не так себя вел барон Киррэл, совсем не так. Он и сам не пил почти, и другие рядом с ним старались не налегать, чтобы не опозориться перед уважаемым человеком.

— Ваша милость, — на пороге трактира возник мокрый дружинник. — Дождь закончился, мы можем ехать дальше. Если вы не пожелаете остановиться здесь для отдыха…

Говорил он через весь зал, совершенно не опасаясь никого из присутствующих. Сняв капюшон, воин смахнул ладонью влагу с лысой, как коленка, головы и шагнул ближе к своей госпоже.

— Мы отправляемся немедленно! — визгливым голосом заявила та, подскакивая со стула так резко, что стоящему за ее спиной слуге пришлось ловить мебель.

— Тогда я велю парням готовиться, — кивнул дружинник и покинул трактир.

Юная аристократка же обвела помещение капризным взглядом и, закусив губу, подхватила края платья. Быть может, если бы она не кривила лицо в гримасе отвращения, никто бы и не подумал ничего плохого — в самом деле, мало ли аристократов ездит по своим делам через торговые поселения. Но народ видел ее выражение лица и его не оценил.

А потому, когда вечером в Большую прискакала единственная лошадь без всадника, но покрытая попоной с вышитым гербом Черноземья, никто из жителей и гостей и не подумал спешить им на выручку. Пропала мелкая стерва — ну так, чай, лес место опасное, всяко может случиться.

Глава 13

Дорога на Мелководье. Киррэл «Чертополох».

Прошедший ливень превратил Чернотопье в настоящее болото. От проторенной тропы, соединяющей город с северной деревенькой, осталось только направление. Если бы не расходящиеся по обе стороны бывшей дороги деревья, угадать, там ли ты едешь, было бы невозможно.

Но выбора особенно не было — все баронство стояло в низине, да еще и болот хватало, так что почва постоянно напитывалась влагой. Воздух пропитался сыростью и похолодел, не спасало даже выглянувшее из-за туч солнце — слабый ветерок оказался промозглым, норовил забраться под плащ и выстудить внутренности.

Но мы ехали, хотя у коня возникли проблемы довольно скоро — не привыкшая к таким трудовым подвигам лошадь быстро выдыхалась, и Густав оказался вынужден больше идти, ведя скакуна в поводу, чем действительно на нем ехать. Однако стражник, отпросившийся на побывку с семьей, не жаловался, прекрасно понимая, что другого шанса встретиться с родными можно ждать очень долго.

Я же перебирал заготовленные артефакты. С магией стихий у меня были откровенные проблемы — ничего, кроме начального уровня, мне не давалось, так как там требовался дар нужной направленности, и чистой силой, как я делал с патронами, уже не обойдешься. Зато демонические амулеты радовали.

Помимо гончей, к езде на которой я все больше привыкал, у меня хватало и других приспособлений. Палочек в Эделлоне не имелось, но мне ничего не помешало сделать себе железную дубинку и покрыть ее нужным ритуалом. Набор артефактора, конечно, уже был растрачен, но инструменты-то остались, а близость сотрудников Аркейна позволяла покупать часть необходимых ресурсов — ребята ведь в путь тронулись не с пустыми руками, явно предупрежденные о моих наклонностях к изготовлению необычных для ордена вещей.

Получившийся жезл действовал просто, создавая вокруг цели клетку диаметром в половину и полтора метра в высоту. При активации артефакт призывал костяные клыки, которые вырастали из земли вокруг жертвы и были достаточно крепкими, чтобы распространенным в Эделлоне железом сломать их было трудно. Само заклинание держалось всего минуту — на большее у ритуала не хватало сил, но все-таки полезная штука.

На пальцах у меня имелось по серебряному кольцу — каждое из них создавала демонические перчатки. Примерно такие описывал в своих «Записках» Янис Вагнер, но под руководством Ченгера мне удалось усовершенствовать изначальную модель, собрав практически тактические перчатки — тонкие, не мешающие мелкой моторике и при этом крайне крепкие. Оба кольца подпитывались моим даром напрямую, и в теории я мог носить их достаточное время, чтобы закончить любую схватку, в которую мне не повезет влезть.

Помимо амулета гончей, на шее висел и еще один артефакт. Последний аргумент — одноразовая золотая пластинка с кристаллом этерния. Над ним я возился дольше всего, однако я был упрям и замотивирован, осознав, насколько был близок к смерти в Черной. Эта висюлька создавала в полуметре от меня быстро расширяющееся облако газа, который воспламенялся, превращаясь в демонический огонь высотой в два метра и диаметром в шестнадцать. Учитывая стоимость ингредиентов — а ритуал пришлось наносить дорогой краской из перетертой в порошок желчи редкого мутанта Катценауге — я искренне надеялся, что мне никогда в жизни не придется его использовать.

Наручи, созданные еще Ченгером, и маска, подаренная Салэм, в счет не шли — с ними я просто не расставался, и потому для окружающих выглядел относительно нормально. Когда не собирался пить и есть, конечно, но и тогда хотя бы сияющие глаза не демонстрировали всем и каждому мою одержимость.

Подытоживая, на мне сейчас ехало оборудования примерно на четырнадцать талеров, и это без учета вложенных в артефакты заклинаний. Если же считать полную рыночную стоимость побрякушек, выйдет порядка сотни — а ведь магия там слабых уровней, ничего выше подмастерья, третьего ранга чародеев.

Погода медленно налаживалась. Солнце жарило все сильнее, поднявшийся над бесконечным болотом туман постепенно уходил, земля потихоньку высыхала, пусть и оставалась еще очень влажной, но уже ко второй половине дня стало хотя бы терпимо.

До Мелководья такими темпами мы доберемся не за двое суток, конечно, но это не критично, даже если придется топать четверо. Для лошади у нас достаточно корма, гончая не ест ничего, кроме моей магии и астральных тел жертв, на которых я могу ей указать.

Что касается нас с Густавом, то меня снабдили на две недели пути. Повариха, служащая в поместье, узнав, что я собрался в очередной затяжной поход, расстаралась, приговаривая, мол, в Мелководье порядочного барона и накормить не смогут. Нате вам, ваша милость, колбасок, свинины, пирожков, зелени, приправ, соли, мяса запеченного, копченого, соленого, отварного картофеля, яиц, хлеба, лука, крынку масла сливочного и плошку со сметаной. А то в той деревне, небось, кроме рыбы и не едят ничего. Так что с питанием проблем не ожидалось даже в том случае, если я стану делиться с населением Мелководья — три сумки одних только продуктов.

Поэтому я был совершенно спокоен. Густав, который, пребывая рядом со мной, еще не числился отпускным, тоже не переживал, стойко перенося тяготы пути. Ченгер не показывался, хотя я чувствовал, что демон может объявиться в любой момент, стоит мне только пожелать.

Вечером мы остановились на привал возле перекрестка. Замученный до хрипа и пены конь вызывал жалость, стоило только на него взглянуть, да и мы с Густавом не сказать чтобы так уж легко перенесли затянувшийся путь. А здесь была возвышенность, на которой сходились все дороги баронства. На север — Мелководье, на восток — Черная, с запада — Большая, ну и там, откуда мы пришли, Чернотопье и Лесная.

Почему тракт не проложили через город? Потому что вот эта протоптанная в земле тропа была условно Новой дорогой. Старая пришла в негодность лет двести назад, когда на месте пути в соседней Роташтайн образовалась очередная зыбкая топь. Не в одну ночь, конечно, но тогда Шварцмарктам показалось выгоднее пустить новый путь, чем осушать болото. А как известно, временное решение становится постоянным, так что вскоре о старой дороге забыли.

По-хорошему, нужно было и этим заняться, но у меня банально нет времени и сил, чтобы еще и эту целину поднимать. В конце концов, тут призывом демонов ничего не решишь, нужно вскрывать такой пласт проблем, прежде чем приступить к дорожным работам, что еще мои внукам останется.

По меркам населения Чернотопья я и так делал слишком многое, и они, привыкшие к совершенно иному темпу жизни, просто за мной не поспевали. Даже товарищи из ордена до сих пор сочиняли договор, хотя большую часть времени просто выпивали и ели, гуляли по городу, общались с жителями. В общем, никуда не торопились, то ли чего-то ожидая, то ли просто решили воспользоваться внезапно предоставленным отдыхом.

Строго говоря, уже запланированных мероприятий по улучшению благосостояния Чернотопья хватит на несколько десятилетий. И это с тем расчетом, что орден будет моим союзником, а то и дольщиком, поставляя необходимые материалы и оборудование.

Светоч разума в этом средневековье, Аркейн держался сам по себе и в мирных направлениях практически не работал. Мелкие бытовые артефакты не в счет, хотя те же холодильники сильно подняли общий уровень жизни в королевствах. Увы, большинство действительно полезных наработок оставались привилегией высшего сословия. И это не оттого, что орден зажрался и набивает цену. Увы, большинство средств так или иначе завязано на Катценауге. И если секрет того же этерния в конце концов, вероятно, откопают в столичных мастерских, то устраивать фермы для разведения чудовищ, из которых добывается основная масса требуемых ингредиентов, никто не позволит.

Густав отпустил своего коня, а я отошел в сторону. Нужно было потренироваться в новых заклинаниях, и я рассчитывал начать чуть позже, а пока только присмотреть подходящее место. На ночь глядя обращаться к своему дару я не планировал.

Шагая по раскисшей земле, хлюпающей под сапогами, я разглядывал широкую проплешину, где сходились дороги баронства.

Если не восстанавливать старую дорогу, то здесь нужно поставить пару трактиров, кузницу и еще что-то, что может пригодиться путешественникам. Прибыльное же дело, но у Шварцмарктов руки так и не дошли. Неужели надеялись возродить древний путь? Или просто было настолько плевать, что и пальцем о палец не ударили?

Вообще, чем больше я копался в родовых записях, а потом смотрел, что действительно сделано в баронстве, складывалось впечатление, будто баронам было откровенно лень хоть как-то шевелиться. Древесина из Лесной пусть и не лучшего качества, но все равно достаточно ходовой товар. Торф, которым богато Чернотопье, вполне способен обвалить рынок топлива у соседей, если начать его экспорт. Я уж не говорю про то, что, осушив болота, наверняка можно найти немало железа. Однако все предки Киррэла, казалось, опустили руки, коротая жизнь за скупым набором развлечений. И это я молчу про производство — его здесь просто не было.

Конечно, они были частью клана, достаточно богатого, но почему не вкладывали деньги в собственную землю?

Осмотревшись, я углядел небольшую полянку, уже сейчас освободившуюся от черной воды, замешанной с землей. Даже затянувшийся дождь не сумел залить ее, все стекло в низину. Там я и буду завтра тренироваться в магии — и демонической, доставшейся от Ченгера, и от дара, полученного от Марханы.

Довольный результатами, я вернулся к месту нашей стоянки. Густав как раз закончил разводить огонь, воспользовавшись непонятно как добытыми дровами. Рядом уже стояли мешки с продуктами, а над пламенем была установлена тренога под котелок.

— Ваша милость, я сварю, — попытался отобрать у меня нож стражник, но я махнул рукой.

Я любил готовить, нечасто это делал, но в процессе, пока рубишь, чистишь и нарезаешь, в голове все раскладывается по полочкам, и подсознание может выдать нужный ответ на какой-нибудь тревожащий вопрос. Своеобразная медитация, и сейчас я был не против воспользоваться случаем, чтобы ей заняться. Все-таки в поместье мне на кухне делать было нечего, да и некогда.

— Я справлюсь, — ответил я, приступая к нарезке мяса.

Вырезку мне положили отменную — плотная, сочная, самое то после сырого дня. Нарубив мясо кольцами, я разделил их на две половины сантиметров по пять каждая. Отправив в котелок, послал Густава за водой, а сам взялся за картошку.

Плоды чистились легко, были достаточно крупными — с половину моего кулака размером. Так что минут через пять нарезанный картофель тоже перекочевал в котел. А следом пошла целая луковица, очищенная от лишних листьев.

Вернулся Густав, держа в руках наполненный бурдюк. Повинуясь моему жесту, стражник перелил содержимое в котелок, и я поставил его на огонь. Сам при этом занялся другими овощами. В конце добавил немного соли и щедро сыпанул трав, не забыв закинуть и несколько кусочков копченого сала.

А еще минут через сорок, когда все было готово, мы разлили котелок по мискам и, вооружившись ложками, приступили к ужину. Спать предполагалось на расстеленных на земле плащах. И хотя почва все еще была сырой, а наши кожаные накидки быстро отдавали тепло, костра должно быть достаточно, чтобы мы не околели ночью.

— Здесь бы трактир поставить, — вздохнул я, выгребая последнюю ложку из миски. — Сейчас бы спокойно отдохнули на мягкой постели в тепле и уюте.

Густав взглянул на меня с удивлением, будто я предложил ему нечто неприятное.

— Что? — заметив этот взгляд, спросил я.

— Ваша милость, так кто же будет здесь селиться?

— А что с этим местом не так? — настал мой черед удивляться. — Мы же на ночь останавливаемся, да и другие путники наверняка выбирают это место.

— Так это Ведьмин перекресток, ваша милость, — пожал плечами тот. — Неужели не слышали?

— Нет.

— В полнолуние здесь танцуют лесные ведьмы, ваша милость, и попадаться им на глаза можно только неженатому молодому мужчине.

— Заездят? — усмехнулся я, но по взгляду Густава понял, что шутка не показалась ему смешной. — Да ладно?! Не сотрется же, если пару баб осчастливить!

Неожиданно за спиной Густава появился Ченгер. Демон быстро подошел к нам и, оказавшись в свете костра, присел на корточки. Судя по тому, что стражник никак на него не отреагировал, Ченгер пришел не воплотившись.

— Я бы на твоем месте не спешил смеяться, а прислушался к словам мудрого человека, — заметил он, кивая на стражника.

— Ваша милость, так ведьмы ведь жизненную силу выпивают, — пояснил Густав. — Я лично видел тех, кого здесь находили. Случается иногда, что лежит вот так голый мужик, одежда рядом сложена, на лице улыбка счастливая, но сам он уже мертвее мертвого.

— Хм, — ответил я, откладывая пустую миску. — И что, никто не сумел с ними сладить? Наверняка же пытались, да и орден, опять же, привлечь можно, если все так страшно.

— Бывали тут и искоренители, — покачал головой Густав, — только либо ничего не замечали, либо их находили такими же, как и простолюдинов. Вы уж простите, ваша милость, только я ведь не шучу.

Я как-то инстинктивно посмотрел на небо. Вообще не припомню, чтобы луну здесь видел. Сумерки уже сгустились достаточно, но звезд еще не появилось — то ли за облаками скрылись, то ли просто еще рановато.

— Не переживайте, ваша милость, я же специально отпрашивался, чтобы Ведьмин перекресток проехать как раз в нужное время, — по-своему истолковав мое движение, заговорил Густав.

Ченгер вдруг резко подскочил на ноги и, шумно втянув ноздрями воздух, радостно оскалился. Я не оставил это без внимания и, тоже поднявшись, снял жезл с пояса. Густав, не понимая причины моей реакции, потянулся к лежащему рядом оружию, но никого не заметил. Зато я увидел, как он побледнел, очевидно, решив, что это те самые ведьмы.

— Ваша милость?

— Ченгер? — вместо ответа обратился я к демону, и тот не стал меня разочаровывать.

— В той стороне кого-то мучает очень сильная боль, — чем дальше он говорил, тем больше трансформировался его облик, превращая почти человеческое накачанное тело в демоническое, покрытое чешуей и шерстью.

— Седлай коня, Густав, — приказал я, пытаясь хоть что-то рассмотреть в направлении Большой деревни.

К сожалению, мое зрение пусть и стало острее, но все еще не настолько, чтобы различить детали среди густых зарослей старых деревьев, и, мало того, еще и дорога делала там поворот.

— Ваша милость? — отвлек меня стражник, уже бросившись к лошади. — Что там?

— Это не ведьмы, — резко, в одно мгновение проявившись в реальности, сообщил Ченгер вместо меня. — Судя по всему, обычные люди. Да, там определенно идет бой. Узнаю этот привкус — кому-то только что отрезали яйца.

При этом он столь плотоядно облизнулся, что меня передернуло от омерзения.

Я вытянул ладонь и, прокрутив в голове наговор активации амулета, выдохнул:

— Ханд.

Гончая явилась во вспышке адского пламени, и я поспешил сесть верхом. В процессе заметил, что получилось уже совсем легко и быстро, сказывались тренировки.

— Густав, догоняй нас. Ченгер, веди!

Нужно отдать должное, стражник не стал говорить, что барону не следует одному бросаться в бой с неизвестным противником. Он явно осознавал, что я, во-первых, владею магией, во-вторых, со мной демон и жуткая тварь, не иначе как пришедшая из переводного хаоса.

Ченгер вновь лишился материальности и легко побежал вперед, не касаясь земли. Я послал мысленный приказ, и гончая рванула с места, вырвав когтями клочья влажной земли. Готовность вести бой мгновенно улетучилась — не свалиться бы, да ужин в желудке удержать.

Очень быстро мы достигли стены деревьев, под лапами моего зверя захлюпала вода. Гончая рвалась по затопленной дороге, вздымая огромные волны и брызгая во все стороны черной воды. Я мгновенно промок, с сожалением вспомнив оставленный на перекрестке плащ.

Беготня затянулась, мы углубились в сторону Большой километра на три, когда Ченгер неожиданно замер как вкопанный.

Демон оглянулся на меня, и гончая, резко затормозив всеми четырьмя, едва не сбросила меня со спины.

— Там маг, — предупредил Ченгер. — Ты уверен, что хочешь туда ехать?

И на какую-то долю мгновения мне действительно подумалось, что лучше сделать вид, что я просто не успел к месту схватки неизвестных.

Но потом я вспомнил, что это — моя земля, а там, скорее всего, убивают моих подданных.

— Я адепт демонологии, — ответил я. — Я убивал таких тварей, которые от местных волшебников и мокрого пятнышка бы не оставили. Вперед!

И Ченгер, довольно скалясь, рванул дальше по дороге, уже воплоти. На бегу, выбивая ногами тучи грязных брызг, он задрал морду к небу и завыл:

— Давай заставим их СТРАДАТЬ!

Глава 14

О том, что мы добрались, я услышал загодя. Наполовину погрузившийся в грязную воду лысый мужчина стонал в голос, баюкая левой рукой расплющенные пальцы правой. На нас он не обратил внимания, слишком поглощенный болью. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять — не жилец.

Чуть дальше я заметил и первый труп — седая женщина лежала на животе, и ее волосы плавали на поверхности светлым облаком. Рядом с ней плавали, раздувшись от жидкости, скомканные платья, но на старухе одежда не такая богатая, так что она оказалась лишь сопутствующим ущербом, а не целью нападения.

Стоило приглядеться, и я заметил и других убитых. Народа полегло здесь немало — тела лежали повсюду, оккупировав небольшой отрезок дороги. Из части трупов торчали стрелы. Быстро сосчитав тела, я хмыкнул — восемнадцать человек, и судя по тому, как кучно они лежат, зачистили их быстро, только у одного я заметил оружие в руке — солдат держал копье, сжав пальцы на древке в смертной судороге.

Стоило мне остановить гончую, стонавший раненый испустил последний вздох.

— Ну, что скажешь? — спросил я Ченгера.

Демон глубоко дышал, его сияющие глаза светились во мраке, и я мог видеть довольную улыбку на его лице.

— Что тут можно сказать, Киррэл? — ответил он с небольшой задержкой. — Грамотная засада на людей Черноземья.

Я уже и сам заметил на некоторых накидки с гербом соседей. Вот только какого черта на них охотятся на моей земле? Попытка подставить бастарда? И зачем воины Черноземья поперлись на мою территорию?

— И ни один нападающий даже не ранен, — дополнил свой ответ Ченгер. — Грамотный маг попался — видишь выжженное пятно? Бил со спины, чтобы отрезать путь назад и загнать этих неудачников под расстрел.

Если это действительно был чародей, то это дерево может нас к нему привести. Гончая чует астральное тело, то есть душу. И каждое заклинание, сотворенное лично, оставляет после себя отпечаток астрального тела. Но если воспользоваться проводником — даже, например, фокусирующим артефактом, или применить кристалл с магией, как я делал в патронах, ничего уже не увидишь.

— Ну-ка, девочка, ищи, — велел я, не забывая вертеть головой.

В то, что нападающие обычные разбойники, я не поверю. Любой одаренный, у кого хватает умения швыряться даже ученическими заклинаниями, устроится в жизни куда лучше и безопаснее, не преступая закон. Связываться с шайкой бандитов крайне непредусмотрительно, ведь как только станет известно, что какая-то группировка заполучила магию, на нее ополчатся все ближайшие феодалы.

Да и потом, кто-то всерьез поверит, что личная дружина барона настолько плоха в ратном деле, что не справится с толпой вчерашних крестьян? Слишком дерзкое нападение, чтобы его организовали всего лишь разбойники.

И последний, но куда более весомый аргумент: победители не стали забирать оружие и уносить добычу. Нет, сумки вскрыли, содержимое вытряхнули, инсценируя ограбление, но я уверен, что ничего не взяли. Потому что оставлять добротные мечи и ножи никто бы не стал.

Черноземье куда богаче моего баронства, и Блэкланды, правившие там, могли себе позволить снарядить дружину артефактами. Я уж не говорю про наличие анклава Аркейна на его территории. Мне и напрягаться не нужно, чтобы заметить кольца и амулеты на трупах — защитой своих людей барон не пренебрег, только нападавших либо было существенно больше, либо они нашли способ обойти чары.

В любом случае противник оказался умен, хитер и расчетлив. Случись здесь проехать какому-нибудь крестьянину, он бы точно не упустил возможности обогатиться дорогими вещами, тем самым спутав карты отправленным на поиски пропавшего отряда людям.

Гончая обнюхала обугленный ствол, ткнувшись в него носом, и тут же отпрянула, едва не сбросив меня. Дерево покачнулось, протяжно затрещало и, сместившись в сторону, накренилось, зацепившись ветвями за соседние кроны.

— Твою мать, — зло выдохнул я, вцепляясь пальцами в тугие мышцы плеч призванной твари, на что она никак не отреагировала.

Ченгер же продолжал ходить среди тел, постепенно отдаляясь все дальше от эпицентра бойни. Через несколько метров демон сунул руку в воду и, порывшись там, вытащил под свет звезд седло необычной формы.

— Киррэл, у меня для тебя новости! — хитро улыбаясь, сообщил он. — Это женское седло. У нас дама в беде!

Я кивнул в сторону стопки плавающих платьев.

— И так ясно, что это не мужская одежда.

— Ты не понял, — покачал он головой, улыбаясь еще шире. — Смотри, отделано золотом, Киррэл. Золотом!

— И что?

— А то, что здесь есть еще одно женское седло, — он указал в противоположную сторону. — И им пользовалась та старуха.

— Ну, замечательно, — кивнул я и обратился к гончей. — Нашла?

Ответ сформировался в моей голове единой картинкой. Зверь из другого слоя реальности ожидаемо воспринимал информацию иначе, не полагаясь на зрение и слух, только на чутье. Но этого хватило, чтобы я смог интерпретировать то, что передала мне гончая.

— Ченгер, маг старше меня примерно вдвое, — сообщил я демону. — И он на уровне грандмастера. Если, конечно, гончая не ошиблась. Он полностью твой, но я бы хотел знать, с чего вдруг он решил устраивать похищение на моей земле. Ты понял меня?

Демон радостно оскалился и, мгновенно утратив человеческие черты, выдохнул.

— Приведи меня к нему, и я с радостью заставлю его рассказать тебе все, что он знает, начиная с сотворения мира.

Гончая подо мной заволновалась, ей и самой не терпелось отправиться на охоту. Так что я рассчитывал накормить ее как следует парой-тройкой разбойников. Все равно им не жить, а я таким образом избавлюсь от необходимости подкармливать питомицу самому.

— Едем, — кивнул я, и потусторонняя животина рванула с места, уходя на север.

Далеко, однако, уходить не пришлось. Всего каких-то полчаса резвого бега по затопленному лесу, и мы выбрались на возвышение. Гончая сбросила скорость, припала к земле, и я спешился. Здесь уже было достаточно сухо, чтобы под сапогами не плескала вода и можно было спокойно идти, не опасаясь выдать себя неосторожным шагом.

Впереди, прикрывшись редкой порослью высоких деревьев, светился от разведенного костра военный лагерь. Воины в доспехах, но без гербовых накидок, расхаживали по небольшой поляне совершенно свободно, и никого не опасаясь. Хотя это только на первый взгляд так кажется — пару часовых, смотрящих в темноту ночного леса, я заметил почти сразу.

Вот только они были людьми, и так хорошо в темноте, как мы втроем, не видели. Если и заметят, то это станет последним, что солдаты в доспехах разглядели перед смертью. До нас от часовых меньше пятидесяти метров, но мы прикрыты кустарником, а эти лбы подсвечены со спины. Опять же, не получи я столь острого зрения, я бы и не заметил, что впереди костры горят.

— Помни, ты обещал мне мага, — произнес Ченгер, растворяясь в ночи.

— Только если ты сам его сможешь взять живьем, — ответил я, разглядывая разбитый посреди леса лагерь. — Сначала поймай его, потом разберемся с остальными.

Помимо доспехов, у воинов имелось при себе оружие. Я заметил только три вида — шестоперы, короткие мечи и сабли. При этом у некоторых еще и колчаны со стрелами болтались, а трое воинов, собравшись у небольшого костерка, строгали новые снаряды — надо полагать, взамен растраченных на дороге. То есть они его готовы пустить в ход, и об этом следует помнить.

Всего я насчитал тридцать два человека, включая четыре поста часовых по два человека. Окруженный со всех сторон кострами с сидящими около них дежурными, которые никуда не отлучались, в центре лагеря разместился единственный шатер. Но есть ли в нем кто-то, было непонятно — сквозь ткань не пробивался свет, а звуков с такого расстояния мне не расслышать. Да и блуждающие по полянке ребята издавали достаточно шума, чтобы даже не пытаться уловить, что происходит за спинами часовых.

Прошло уже порядка часа, как мы подошли к занятой врагом возвышенности, а Ченгер все никак себя не проявлял. Я уже даже начал беспокоиться, не забыл ли демон, зачем я его в лагерь отправил.

А стоило об этом подумать, как лагерь окутался вспышкой рыжего света, перекрывшей мне весь обзор. Кто-то внутри периметра завопил от боли. Часовые, не попавшие под воздействие магии, приготовились к схватке, но теперь яркий свет мешал им видеть соседние посты, так что…

— Фас, — тихо выдохнул я, и гончая, лежавшая рядом, сорвалась с места в одно мгновение.

Те метры, что отделяли меня от воинов, тварь преодолела раньше, чем я успел вдохнуть снова. Мелькнула распахнутая огненная пасть, сверкнули в свете режущей глаза магии черные когти. Оба бойца, уже мертвые, повалились в траву.

Разобрать, что происходит внутри, по-прежнему не удавалось, и я пошел в обход, намереваясь расправиться с часовыми раньше, чем огненный барьер исчезнет. Все-таки слишком большой перевес на стороне врага, и это не крестьяне, это обученные бойцы. Судя по тому, как легко они перебили отряд Блэкландов, обученные прекрасно.

Адреналин зашкаливал, меня заметно потряхивало, во рту все пересохло, а сердце стучало, как бешеное, но я старался держать себя в руках и не делать глупостей. Так что, активировав кольца, создал перчатки и, недолго думая, ударил стеной демонического огня по следующим двум воинам.

Черный огонь поглотил жертв не сразу, и они успели закричать от боли, прежде чем обратились в запеченные в собственном соку куски мяса. Защитные артефакты смазали мой удар, дав часовым не только раскрыть меня, но и заставив хозяев испытать просто адскую боль — вместо того, чтобы рассыпаться в прах, они в полной мере ощутили на себе воздействие моих чар.

Четверка оставшихся бойцов бросилась ко мне с обеих сторон лагеря — в отличие от сидящих внутри купола, этих я услышал прекрасно по бряцающему металлу. Гончая, повинуясь моей команде, рванула влево, а я встретил набегающих справа двумя стенами пламени. Первый удар угодил в молоко — бойцы просто сыпанули в стороны, то ли почуяв мое колдовство, то ли их артефакты предупредили. Вторая стена возникла прямо под ногами одного из врагов, зажарив его в собственных доспехах.

Череда демонических искр сорвалась с моей ладони, россыпью разлетаясь в полуметре над землей. Но и в этот раз боец избежал попадания — он как-то хитро крутанулся на месте, протанцевав между двумя заклинаниями, и, заканчивая полный поворот, швырнул в меня кинжал. Металл блеснул, со свистом пролетая мимо моей головы — в последний момент наручи исказили траекторию броска, спасая своего тупого хозяина от новой дырки в башке.

— Адорэ шеалис! — разозленный такой наглостью, выкрикнул я сдавленным от нервов горлом.

Огонь вспыхнул вновь, на этот раз ударив в нужном месте. Боец вскрикнул в ответ и бросил еще один нож, но тот не пролетел и пары метров, как вошел в ствол дерева по самую рукоять. Хороший предсмертный удар, мне бы он череп насквозь пробил.

Гончая своих противников порвала легко, а я, чувствуя, как на меня навалилась чудовищная усталость, опустился на колени и, хватая широко раскрытым ртом воздух, с трудом удержался от того, чтобы не прилечь. Расход дара был не столь критичен, но расшатанные нервы скрутили тело судорогой. Вся схватка заняла не больше минуты, а я будто марафон пробежал безо всякой подготовки, зато с полным рюкзаком камней за плечами.

Противный запах паленого мяса забивал ноздри, от раскаленных доспехов, деформировавшихся от моих чар и все еще красных от жара, давил на лицо. Сердце колотилось еще быстрее, казалось, меня сейчас инфаркт трахнет, а ведь я уже считал себя ко всему готовым бойцом.

Наконец поднявшись на ноги, я подозвал гончую, и та, оказавшись рядом, по моей команде нырнула сквозь до сих пор действующий огненный купол. Для нее это родная стихия и вреда причинить не может, а вот меня наверняка поджарит — я такой магии еще не видел и о ней не читал.

Спустя несколько секунд покров опал, открыв моему взгляду картину чудовищного пиршества. Разорванные в клочья люди лежали кто где, в одном из переживших бойню костров горела чья-то голова. Кровавые разводы по всей поляне, свисающие клочки плоти на кустах… Не самое приятное зрелище.

Довершал картину Ченгер, сидящий на корточках у шатра. Демон со спокойным интересом рассматривал мужчину в кожаном плаще, лежащего у его ног без сознания. Судя по тому, как напряглась гончая — именно это и был тот маг, по следу которого мы шли. Нужно признать, тот образ, который мне передала питомица, в полной мере соответствовал оригиналу.

Внешность непримечательная, одежда без гербов, ни колец, ни амулетов не видно.

— А, ты все-таки решился зайти, — обратив на меня внимание, хмыкнул Ченгер. — Я уж было подумал, что ты заблудился. Вот наш друг, который на твоей земле магией решил побаловаться без твоего разрешения, твоя милость.

Я кивнул, садясь рядом и быстро проверяя карманы плаща. Ничего особенно интересного в них не нашлось — разве что достаточно подробная карта дороги из Черноземья в Роташтайн.

— А что с похищенной? — спросил я, подняв взгляд на демона.

Ченгер улыбнулся и кивнул в сторону полога шатра.

— Спит твоя спасенная, не переживай. Да и потом, ей-то, в принципе, и не грозило ничего. Попугали бы, рассказывая байки, как будут ее всей толпой насиловать. А потом отдали бы замуж за нужного человека. Ее папаше пришлось бы смириться либо вычеркивать дочурку из рода. И так и так Блэкланды в глубокой заднице.

Я вскинул брови. Никак не ожидал от Ченгера такого глубокого анализа ситуации. А ведь все время утверждает, что это слишком скучно, чтобы заниматься подобными вещами. Сам я, к слову сказать, даже не подумал, что баронская дочь окажется в относительно тепличных условиях. Чертовы аристократы, все не как у людей!..

— Ее хорошо опоили снотворным, твари, — продолжил говорить Ченгер. — Такое вино испортили. В общем, уснула она достаточно крепко, чтобы пропустить все веселье.

Я кивнул, принимая к сведению. Вспышка нервного напряжения прошла окончательно, и я был благодарен демону. Если бы он не стал брать на себя остальных бойцов, как изначально я и попросил, сейчас бы в костре запекалась моя голова. А кроме того, перебив толпу народа, Ченгер не только взял в плен чародея, но и отвлек меня диалогом, дав время опомниться после стресса.

— Но с этим нужно что-то решать, — заявил он, пнув лежащего на траве колдуна. — Гончая не ошиблась, это действительно грандмастер, и в заложниках ты его не удержишь.

Я задумался на пару секунд. Конечно, если действовать необдуманно, можно попытаться что-то сделать, но здесь демон снова прав — мне не по плечу такая задача. Так что остается только один выход.

— Отвезем его труп Салэм, пусть проводит допрос мертвеца.

Ченгер оскалил рот, демонстрируя клыки, а в следующий миг просто пнул жертву в висок. Кость хрустнула, и тело на траве обмякло.

— Правильный выбор, Киррэл, — заявил он, глядя на труп мага. — Ты сегодня уже поступил неразумно, когда решил догонять грандмастера, не имея на руках ни силы, ни умения ей пользоваться. Не будь меня рядом, сейчас бы ты лежал вот так, как он. Так что я рад, что урок пришелся тебе на пользу.

— Урок? — переспросил я, не скрывая удивления.

Демон утратил всю веселость и спокойно кивнул.

— Ты опьянел от собственной силы, перестал видеть реальность и витал в облаках, чувствуя себя самым сильным, умным и умелым. Я это еще по твоей поездке в Черную понял, когда вместо того, чтобы заняться делом, ты со своими людишками обсуждения заводил. Пока что ты — никто, Киррэл, и до тех пор, пока не закончишь академию, в подобные дела не ввязывайся, иначе умрешь быстро и болезненно. Даже я не всегда смогу тебя прикрыть.

Я сглотнул, мысленно признавая его правоту. А затем поднялся на ноги и, вздохнув поглубже, чтобы прочистить мозги, шагнул к шатру. Откинув полог, заглянул внутрь, но прежде чем входить, обернулся к Ченгеру.

— Спасибо, ты прав, и я это запомню.

Демон вновь улыбнулся.

— Тогда иди забирай свою красотку, да поехали в Чернотопье. Там Густав, наверное, уже до места засады добрался и рвет на себе волосы, не в силах понять, куда ты пропал. А нам еще мага допрашивать и с этой девкой разбираться.

Я кивнул, снова не став спорить, и вошел внутрь шатра.

Обстановка в палатке была достаточно комфортной — имелся матрас, на котором сейчас спала укрытая пуховым одеялом девушка, в сторонке собран походный столик. Рядом с ним — такой же стул. Никаких бумаг, правда, не нашлось, зато я обнаружил мешочек с монетами и, подбросив его в воздух, с улыбкой спрятал себе за пазуху.

А ведь снаружи еще куча трупов лежит, которые нужно раздеть — выбрасывать добычу я не собирался, как и бросать ее на произвол судьбы. Нет уж, что с бою взято — то свято!

В углу напротив входа обнаружилась сумка, внутри которой лежали гербовые накидки. Вот они-то и привлекли мое внимание, так как среди них нашлась даже с моими цветами. То ли маг был коллекционером, то ли у него были весьма амбициозные планы. Во всяком случае подготовился он явно на славу.

Сидя перед сумкой, я заметил тень на стене шатра и, уловив за спиной шорох, дернулся в сторону. Это спасло мне жизнь — девчонка, оказывается, уже проснулась. Неудачный замах столовым ножом пропал втуне, но ее лицо, искаженное ненавистью, говорило о готовности попытаться еще раз. Учитывая тонкую сорочку, надетую на ней, смотрелось скорее смешно, чем страшно.

— Да я лучше умру, чем выйду за тебя, урод! — закричала она, делая новый замах, но я просто отбил ее руку предплечьем и, толкнув, усадил на матрас. — Тварь!

— Рот закрой, — велел я, демонстративно подсовывая кулак ей под нос. — Я тебя спас, дура, а ты на меня руку поднимаешь. На моей же земле, между прочим! Еще раз подумай, что собираешься мне сказать, прежде чем рот откроешь.

Церемониться я с ней и не подумал. Только немного привести в чувство. Впрочем, она захлопала глазами и, бросив вниз короткий взгляд, поспешила укрыться одеялом.

— Твоей земле? А ты…

Я улыбнулся и, уже не опасаясь слишком активной дурочки, отвесил ей положенный этикетом поклон.

— Киррэл «Чертополох», барон Чернотопья.

Глава 15

Нужно отдать ей должное, осознав, кто перед ней, девица молниеносно сменила модель поведения.

— Рада познакомиться, ваша милость, — опустив глаза, чтобы изобразить поклон взглядом, произнесла она робким голоском. — Мое имя Агата Блэкланд.

Ага, то есть это младшая дочь хозяина Черноземья. Если говорить прямо, то девчонка в градации детей барона — четвертая в очереди на наследство, которое передаст второму сыну. Первый однозначно принадлежит роду мужа и наследовать чужую землю может только в случае исчезновения остальных претендентов в роду. Не прямых дядек, а вообще всех Блэкландов.

Технически я старше Агаты по титулу. Во-первых, я мужчина, что в среде аристократов означает больше власти. Во-вторых, я уже не наследник, а полноправный хозяин собственной земли. По местным нормам я могу ей приказывать в известной степени, не перегибая палку.

— Взаимно, — кивнул я, уже сформулировав мысленно, как мне следует вести себя в ее обществе. — Судя по тому, как вы на меня набросились с ножом, серьезного вреда вам не причинили.

— Пострадало только мое самолюбие, ваша милость, — подтвердила она кивком.

— Ваша одежда?

— С меня все сняли и вынесли из шатра, но я не знаю куда.

— Сидите здесь, я сейчас вернусь.

Вещи нашлись у ближайшего костра, аккуратно завернутые в кожаный мешок, чтобы не промокли. Похоже, демон был прав, и девчонку не ждало ничего страшного, промариновали бы в лагере, объясняя, что с ней случится в случае добровольного согласия и что — если станет брыкаться. А затем отвезли бы будущему мужу, сдав невесту с рук на руки.

Заходить в шатер я уже не стал, просто сунул сумку внутрь и приказал Агате собираться, а сам отправился снимать с погибших солдат артефакты, не оставлять же их валяться посреди леса?

Морочить себе голову, стараясь действовать аккуратно, я не стал, просто прошелся с ножом, рубя пальцы и срывая амулеты с шей. Магический удар вышиб заряд из побрякушек, так что я безбоязненно скидывал все в один мешок, подобранный тут же на поле боя.

Наконец, примерно через полчаса, полог шатра отодвинулся, и Агата выбралась наружу. Бегло осмотрев лежащие повсюду тела и оценив масштабы прошедшего боя, она побледнела, но все же смогла удержать себя в руках. Однако хватило ее выдержки ненадолго.

Ченгер принял свой человеческий облик, а потому только получившая свободу девушка на него и внимания не обратила. А вот огромная туша адской гончей заставила дочь барона пискнуть и упасть в обморок. К счастью, демон успел поймать ее на руки. Не сказать что я бы так не поступил, просто он оказался ближе.

Шумно втянув носом воздух, Ченгер с каким-то извращенным удовольствием констатировал:

— Все, не скоро очнется.

Признаться, так даже легче. С аристократами мне еще не доводилось нормально общаться. Ведь тот опыт, что у меня был, нормальным не назовешь.

— Ну, тогда ты ее и понесешь, — удовлетворенно кивнул я, забираясь на спину гончей. — Возвращаемся. В Мелководье мы теперь не скоро попадем. Сейчас забираем Густава и едем в Большую — до нее тут рукой подать.

Демон хотел возразить, даже рот открыл, но потом вновь взглянул на свою ношу и, расплывшись в улыбке, сорвался на бег. Мне оставалось лишь вздохнуть, очевидно же, что с появлением Агаты спокойная жизнь останется только недостижимой мечтой, и придется влезать в высшее общество гораздо раньше, чем я планировал.

Не сказать, что мне этого не хотелось, однако я предпочел бы не вмешиваться в дела феодалов до тех пор, пока это не станет важно именно для меня. Теперь же я ввязался в какую-то вонючую интригу и самим фактом уничтожения вражеского лагеря уже выбрал в нем свою сторону. Оставалось только решить, что требовать в уплату моего участия.

Не брать же мне эту девку в жены, в самом деле.

* * *

Густав оказался куда опытнее, чем я о нем думал. Мы встретили его уже на середине пути к месту засады. Стражник, увидев Ченгера со спящей на его руках баронессой, вскинул брови, но и слова не сказал, когда я велел срочно выдвигаться на запад. В отличие от меня, он сразу понял, что дочь барона должна быть передана одной из сторон — или родне, или жениху.

Впрочем, я даже не удосужился спросить, зачем она вообще ехала через мои земли. В конце концов, если бы это меня действительно касалось — ее отец известил бы меня. В таком случае на границе Чернотопья кортеж баронессы встречала бы моя дружина, которая и отвечала бы за безопасность младшей дочурки Блэкландов, пока путешественница не покинет моих земель.

Хотя я прекрасно понимал, почему папаша так не поступил. У меня нет ни сил, ни влияния в регионе и пока что я остаюсь крайне темной лошадкой. Связываться с бастардом, пусть и узаконенным по всем правилам, да еще и для того, чтобы попросить у меня помощи — позор для всего рода. Был бы я нормальным, чистокровным аристократом, был бы и другой разговор.

В голову приходило и еще одно объяснение — сохранение тайны. Дочь могли вывезти под благовидным предлогом, но сделать это, не привлекая излишнего внимания соседей. Конечно, ни о каком сохранении инкогнито речи не идет, раз Блэкланд даже седла с золотым шитьем не пожалел. Но выиграть немного времени, пока новости достигнут предполагаемых противников — вполне смогли бы.

Густав ехал впереди, внимательно оглядывая дорогу и окрестности. Все-таки раз лагерь сразу не убрался, как только захватил девушку, то высока вероятность, что покупатель товара должен был объявиться сам. А потому стражник в накидке Чернотопья зорко высматривал предполагаемого противника.

На некотором отдалении от него шел Ченгер, спокойно держа Агату на руках. Уверен, демон ее веса даже не ощущает, но наверняка строит какие-то свои планы. Быть может, собирается уломать спасенную на секс, не приводящий к потере девственности.

Я ехал замыкающим, и настроение у меня было тем паршивее, чем больше я думал о случившемся. Не нравилось мне все от начала и до конца. Сказывался земной опыт — как только ты сталкиваешься с чужими политическими интересами, то обратно уже не выберешься, и так или иначе, но власть возьмет тебя за яйца.

Само собой разумеется, мир с Блэкландами мне выгоднее, чем вражда. Особенно ввиду того, что на их территории анклав ордена уже построен давно, и магическая мощь баронства Черноземья на несколько голов выше моего болота. Нужно быть последним идиотом, чтобы считать, будто нищие могут чего-то добиться, когда против них работают вооруженные до зубов профессионалы.

Труп мага то и дело норовил слезть со спины гончей, и мне приходилось его поправлять. Как окажусь в Большой, сразу же пошлю за Салэм, а потом будем думать, что делать дальше с полученными показаниями.

К сожалению, просто сбросить тело в придорожную канаву и притвориться, будто меня это не касается, нельзя.

Увы, все случилось на моей территории, и я обязан буду отчитываться, если в дело вступит граф. А так у меня будет бумага с чистосердечным признанием главаря нападавших, заверенная искоренителем Аркейна. А то ведь без официального документа можно из свидетеля перекочевать сперва в подозреваемого, а затем и вовсе в главного виновника.

Это только в сказках наделенные властью хотят добиться справедливости. Я нисколько не сомневаюсь, что если Равен Второй решит, что меня выгоднее списать в расход, чтобы не тревожить осиное гнездо оппозиции, например, на моей шее быстро затянется петля. Да что там оппозиция! Даже мой собственный клан может «посоветовать» кому надо избавиться от бастарда, за которым никто не стоит.

На счет шаткости своего положения после чтения родовых записей я не обольщался. Остаткам клана Шварц куда как проще придушить меня, чтобы прибрать к рукам осиротевшее баронство, чем налаживать связи. Они не могут не понимать, что сейчас мы друг другу чужие, и никаких родственных чувств между нами нет, а мое происхождение ставит пятно на их угасающей репутации.

К тому же с моей смертью активы нашей ветви рода отходят клану, а сумма там пусть и не слишком большая, однако ее вполне хватало нескольким поколениям моих предков, чтобы ничего не делать на своей земле и жить исключительно на дивиденды.

Забрезжил рассвет, подсвечивая поднимающиеся от влажной почвы клочья быстро редеющего тумана. Мы выбрались из леса и теперь двигались по дороге между обширными полями. Часть из них стояла неиспользованной — крестьяне давали почве отдохнуть после посевов. На следующий год какую-то долю заменят соседними.

Деревенские дома уже показались на горизонте, и я мог различить мелькающих между постройками людей. Торговый поселок вставал чуть позже остальных моих деревень. Хотя часть работников уже потянулась к полям, вооружившись примитивным инструментом.

Как раз этих своих подданных я и встретил первыми.

Густав подобрался, поправил накидку, проверил, как висит на седле оружие — не для удобства, а чтоб заметно было, перед смердами едет воин.

Ченгер молча топал вперед, не обращая внимания на презренных людишек, а вот я остановил гончую загодя. Вид у моего транспорта жуткий до ужаса, и Агата мне это уже продемонстрировала. Смотреть, как падают в траву мои же подданные, мне не улыбалось.

Маска была на мне, так что я выждал немного, пока народ ее заметит. Наша процессия к этому моменту уже была окружена спереди широкой дугой любопытствующих. Но никто не кричал от страха и в обморок не падал. Мужики снимали шапки и кланялись, приветствуя своего господина.

— Ваша милость, — нестройным хором произнесли они, украдкой поглядывая на девушку, которую нес Ченгер.

При этом, судя по лицам, они ее признали, и ничего хорошего сказать о дочери барона не могли. А это еще один плюс в пользу решения не связывать свою судьбу с девчонкой. Если чужие крестьяне смотрят вот так, с нескрываемым презрением, то как станут глядеть свои?

— Кто-то один сбегайте в деревню, сообщите, что я приехал, как и обещал, — распорядился я, оглядывая собравшихся, и указал на стоящего чуть в стороне мужика. — Вот ты беги. А остальные, если у вас есть дело ко мне, приходите, когда закончите дневные работы. Я в Большую прибыл на несколько дней, со всем успеем разобраться.

Крестьянин подорвался с места так быстро, будто у него за спиной реактивный ранец включился. Заметив это, народ расслабился и как-то даже дышать легче стало. Меня здесь все-таки признали, и осознавать это было неожиданно приятно.

Будем надеяться, у меня не будет здесь горы дел, которые нужно в срочном порядке решать. Иначе действительно придется задержаться, а я не планировал застревать в Большой дольше необходимого. Тут в каждом поселке проблем по гланды, никаких нервов не хватит все это разгрести. Но хотя бы основное…

Увы, моим ожиданиям пришлось разбиться о суровую реальность. Работы для барона в деревне оказалось куда больше, чем я мог представить в самом страшном кошмаре.

* * *

Дом старосты деревни Большой.

Агата сидела на кровати, вяло ковыряясь ложкой и ножом в тарелке.

Хорошо приготовленное запеченное со специями мясо со свежими овощами, щедро посыпанными травой и солью, легкое вино. Еще совсем недавно такой ужин мог бы порадовать четвертого ребенка барона Черноземья, но после случившегося Агате казалось, что вся ее прошлая жизнь была лишь иллюзией.

Бастард, о котором она думала с таким презрением, оказался ничуть не хуже рыцаря из романов, который приходит спасти принцессу от похитителей в самый последний момент. Но себя девушка принцессой не считала, а в честь и достоинство окружающих верила еще меньше. У нее был долг перед отцом, родом, кланом, но и только.

Она даже подозревала, Киррэл потребует ее руки в качестве благодарности за спасение из ужасного положения, в котором будущая баронесса оказалась. И Агата весь день готовилась весь день к разговору, старательно подбирая аргументы, почему она не подходит на роль хозяйки такого захолустья, как Чернотопье.

Однако все пошло не так, и вот теперь девушка задумчиво передвигала куски мяса по тарелке, не понимая, чего ждать дальше, и перебирала в памяти разговор, состоявшийся меньше часа назад, когда Киррэл наконец-то смог уделить спасенной немного времени, оторвавшись от общения со своими подданными.

Огромный, как медведь, с могучими руками — наверняка пальцами подковы ломает — и этой устрашающей маской на лице, он одновременно и наводил на нее ужас, и в то же время оставался холоден и безразличен, хотя видел ее в одной ночной рубашке, едва ли не голую. Ему было… все равно?

— Рад, что вы пришли в себя, Агата, — заявил он, вламываясь в комнату не постучавшись.

Эта его бесцеремонность сразу же напомнила дочери Блэкландов о тех ужасных минутах, что она провела в лагере пленителей, когда ее мнение не имело значения, а чудовищно опасным маг, кривясь и усмехаясь, рассказывал, как отдаст ее своим грязным дружинникам, если Агата не согласится добровольно выйти замуж за барона Райдера.

— Как вы себя чувствуете? — тем временем спросил Киррэл, садясь на единственный стул в комнате. — Надеюсь, вы помните, что не стоит бросаться на меня с ножом?

Его голос звучал так, будто парень рычал, но Агата обладала пусть и слабым, но даром ветра, а потому легко распознала искажающее звук заклинание, наложенное на маску барона.

— Благодарю, ваша милость, мне намного лучше, — присев в поклоне, отозвалась она, смотря в пол, как того требовал этикет. — Но могу я узнать, что вы хотите от меня в благодарность за спасение?

Киррэл хмыкнул и, переставив стул так, чтобы сидеть лицом к спинке, сложил свои мощные руки на нее. Мышцы, вздутые, как сытые змеи, заиграли на бронзовой от солнца коже. Он вообще не походил на аристократа, не имел ни капли утонченности и будто бы специально выставлял напоказ свое происхождение.

Бастард. Грязный плод не менее грязной любви. Но именно он пришел на помощь, а ее похитители были чистокровными аристократами.

— Для начала вы расскажете мне все, что слышали или увидели с того момента, как выехали из Большой, — начал говорить Киррэл, внимательно наблюдая за девушкой. — Ваши слова будет слушать мой демон, он очень тонко чувствует ложь, потому советую при нем не врать. Кроме него будет еще несколько свидетелей, кто подтвердит, что я верно записал ваши слова. Затем я перепишу бумагу в нескольких экземплярах и вручу ее вам, чтобы вы передали отцу или кому бы то ни было из вашей семьи.

Он замолчал, и Агата удивленно вскинула брови.

— И все, ваша милость?

Тот пожал плечами.

— Нападающие убиты, завтра утром, надеюсь, их главарем займется некромант. А вы здесь всего лишь жертва, так что ничего требовать от вас я не буду. Наши отцы когда-то достаточно дружески общались, и я не стану осквернять память о той дружбе какими-то безумными требованиями, — словно с маленькой, он говорил медленно и вкрадчиво, хотя из-за маски казалось, будто барон шипит.

— Я должна была выйти замуж за сына рода фон Ней, — также медленно ответил Агата, — но, думаю, мой отец не возражал, если бы после пережитого я стала вашей супругой.

Киррэл нахмурился, от него повеяло каким-то пугающим чувством, на краткое мгновение девушке захотелось закричать и броситься в поисках укромного места, чтобы этот опасный человек ее там не достал. Однако ощущение быстро прошло, как только барон Чернотопья взял себя в руки.

— Вы намерены стать моей женой? — спросил он. — Только отвечайте честно, Агата, я действительно хочу понять.

— Нет, ваша милость, — затрясла та головой так, что ей самой показалось — еще чуть-чуть, и шея отвалится. — Я не хочу!

— Вот и отлично, пусть так и остается, — хлопнул в ладоши Киррэл, резко поднимаясь со стула. — Этот дом принадлежит старосте деревни, и я взял на себя смелость занять для вас эту комнату. Конечно, не королевский дворец, но другого пока что нет. Так что можете спокойно отдыхать здесь, к вашему отцу я уже отправил гонца, как только кто-нибудь из Черноземья за вами прибудет, вы вернетесь домой, Агата.

И, не говоря больше ни слова, Киррэл покинул ее комнату, аккуратно прикрыв дверь. Агата же осталась сидеть и глупо, как какая-то простолюдинка, хлопала ресницами.

Впервые в жизни она ощутила себя настолько униженной и подавленной. Ее отвергли, и кто?! Грязный бастард, которого она бы по своей воле и на порог не пустила!

Но после его визита принесли ужин, и теперь, немного успокоившись, Агата ковырялась в тарелке, пытаясь понять, что с этим странным бароном не так. Нет, конечно, он действительно учился в ордене, раз командует такими же страшными чудовищами, что и искоренители Аркейна. И та огненная тварь на самом деле ужасная, но он маг, и это нормально.

А вот такое открытое нежелание заключить брачный союз с богатым и влиятельным соседом, когда собственный клан уже агонизирует? Да что в этом проклятом Чернотопье творится?

А когда наступила ночь, в ставни аккуратно постучались. Удивленная, Агата замерла на несколько секунд, не двигаясь на кровати, но раздавшийся по ту сторону тихий голос заставил подскочить с места и распахнуть окно.

— Олаф! — воскликнула Агата, раскидывая руки, чтобы обнять столь неожиданно вернувшегося возлюбленного.

— Госпожа.

Его глаза сверкали голубым огнем, во рту топорщились клыки. Бледная кожа в свете ночного неба выглядела мертвой, однако прикосновения, как только мужчина вошел в ее комнату через окно, оказались горячими и такими желанными, что Агата судорожно застонала от переполняющих чувств.

— Олаф, я так испугалась! — шепотом сообщила девушка, поднимая взгляд от груди ночного гостя к лицу. — Олаф, что с тобой?

Но возлюбленный, уже совсем не похожий на очаровательного молодого учителя, оскалил клыки и, зажав одной ладонью рот девушке, второй стремительно прижал ее к стене комнаты.

Он потянулся к ее шее своими кошмарными зубами. Она видела, как сияние голубых глаз сменяется ярко-красным пламенем, и против воли завопила сквозь прижатую к губам мужскую ладонь.

— Помогите!

Брызнула кровь.

Глава 16

Немногим ранее. Киррэл «Чертополох».

Я оторвался от бумаг и, потянувшись, хрустнул суставами пальцев. Староста, уже заснувший в своем кресле, всхрапнул, когда я поднялся из-за стола, но не проснулся. Возраст у него уже почтенный, и зря тревожить хозяина дома я не стал, просто вышел из кабинета.

Большая была куда богаче остальных деревень, что немудрено, учитывая, что через них проходит главная транспортная артерия баронства. Дома в два, а то и три этажа тут не редкость, к тому же построены из камня, а у некоторых еще и стекло в окнах вставлено. Невероятная роскошь!

Дел накопилось порядочно, и с самого нашего приезда я занимался тем, что разгребал проблемы деревни, стараясь не решать сгоряча. Торговцы писали друг на друга доносы с такой скоростью, что впору подивиться количеству грамотного населения в моем нищем баронстве.

Поднявшись на второй этаж, я прошел в свою комнату, особо не прислушиваясь, что делает Агата, поселенная в соседнем помещении. Девушке я уступил хозяйскую комнату, а сам остановился в каморке для слуг. Здесь кроме кровати и узкого окошка ничего не было, но мне хватало.

За день мужики из деревни, снаряженные старостой по моему приказу, уже стащили достаточно имущества, оставшегося от погибших на дороге. Большая часть хранилась под замком в подвале дома старосты, но маленький арбалет я прихватил сразу — больно хорошая игрушка оказалась, и выполнена красиво. Запас болтов к арбалету был не тронут, прошлый хозяин не успел выстрелить перед смертью.

Взводился он очень легко, буквально в пару секунд, стрелял не слишком далеко, но это ведь и не снайперская винтовка, у него немного иная задача.

Среди добычи хватало и другой амуниции подобного типа — узкие ножи, метательные снаряды в ассортименте, гаррота, зачарованные стрелы. Все это предполагалось использовать для тихого убийства.

Мне перепал даже чей-то явно фамильный клинок с гравировкой на лезвии. Прочесть ее уже было нельзя, однако распознать, что на мече проступает родовой девиз, еще получалось.

Так что я был прав, на охрану для дочери барон не поскупился. И хотя это все равно не помогло против настоящего мага, полагаю, от простых дружинников, пусть и с артефактами, ребята Блэкланда смогли бы если не отбиться, то выиграть девочке время для отступления.

Усевшись на кровать, я откинулся спиной на стену и, закрыв глаза, вздохнул. Но тут же услышал голос демона в своей голове.

— Кто-то проник в дом, но только один. Больше никого лишнего не чувствую, — заявил Ченгер. — Ставлю талер, что полезет к баронессе через окно. Ты как?

Вместо ответа я схватил арбалет и, быстро взведя тетиву, установил болт в ложе. Поднявшись на ноги, вышел в коридор и шагнул к соседней двери. В случае необходимости я был готов даже выбить ее плечом. Еще не хватало, чтобы какой-то уцелевший на лесной поляне козел прирезал дочку Блэкланда в тот момент, когда она находится под моей защитой, и барон об этом уже знает.

— Помогите!

Волна Зова прошла сквозь меня, и я толкнул створку, оказавшуюся не закрытой. Не знаю, каким чудом я успел поднять арбалет и навести его на мужика в черном костюме, прижавшему Агату к стене. Одной рукой вторженец зажимал баронессе рот, другой уперся рядом с ее головой.

Все это я отметил на автомате, уже спуская курок. Болт прошил ладонь урода, пригвоздив ее к стене. Я отбросил бесполезный теперь арбалет, делая шаг в комнату.

Серокожий ублюдок взревел, оборачиваясь ко мне лицом и демонстрируя огромные клыки. Его глаза, сияющие алым огнем, полыхнули, и в мгновение ока урод уже оказался рядом со мной, попросту разорвав раненую кисть.

Когти мелькнули перед моим лицом, срывая маску и кожу на моей челюсти. Голову дернуло, лицо ожгло болью и меня повело, но я быстро опомнился, и второй взмах руки был встречен демонической перчаткой, обхватившей мою кисть.

— А-а-а!

Визг Агаты отвлек меня на мгновение, и я повел глазами в ее сторону, за что мгновенно поплатился. Ублюдок распахнул пасть и, не пытаясь дотянуться до моего лица, воткнул зубы в предплечье. Вспыхнула защита наруча, и упыря просто отшвырнуло прочь. Монстр исчез, превратившись в горстку пепла.

Блэкланд все никак не затыкалась, девушка соскользнула на пол и, с ужасом глядя на меня, вжалась в стену. Ее распахнутые глаза неотрывно смотрели на чешую, покрывающую часть моего лица.

Но разбираться с ее истерикой оказалось некогда. Прах с пола резко поднялся в воздух, и тварь, забравшаяся в комнату баронессы, полностью восстановилась.

— Ченгер! — позвал я в голос, падая спиной на пол.

Быстрые замахи когтистых рук замелькали бешеной мясорубкой, но от первого натиска я уклонился при падении. А затем, уже падая, влил больше силы в наручи, перегружая вложенную в них слабенькую защиту. Сила вырвалась на свободу, руки ожгло от боли, и я на мгновение ослеп, но тонкая пелена отбросила упыря в другую стену.

Не делая попыток встать, я сжал рукоять висящего на поясе жезла и отдал мысленный приказ. Играть в наговоры времени не было.

Тварь не успела встать на ноги, как над его головой сомкнулись демонические клыки, не причинив вреда. Враг дернулся, сжавшись в углу, но, вновь опав пеплом, тут же восстановился за пределами клетки.

— Рифт! — выкрикнул я, инстинктивно выставляя обе ладони перед собой.

Мыльный пузырь натянулся, едва достигая метра передо мной, но слишком быстрого упыря зацепило, и он потерял нечеловеческую скорость, зависнув в воздухе с занесенной для удара рукой.

Я не смог сдержать злорадной усмешки, произнося наговор.

— Адорэ шеалис, ублюдок.

Демонический огонь вспыхнул, поглощая и ранее наложенное заклинание, и попавшего во временную ловушку монстра.

Нечеловеческий крик боли и ужаса ударил по ушам, но быстро оборвался. Черное пламя опало, не оставив после себя и следа.

Я опустил руки на пол, показавшийся таким холодным, и не сразу понял, что слышу, как сипит у стены Агата. С трудом поднявшись на ноги, я заметил, что меня пошатывает, но все же удалось сохранить вертикальное положение.

Девушка забилась в угол и, сотрясаясь от страха и плача, сжалась в комок. Я не стал к ней подходить в таком виде, чтобы не пугать еще больше, сперва подобрал и надел сорванную упырем маску.

Заклинания регенерации заработали, сразу же придав немного сил и прочистив голову.

Итак, сегодня меня посетил упырь обыкновенный. В отличие от земных кровососов, этот питался не кровью, а астральным телом жертвы, и представлял себя еще одну разновидность даров Катценауге.

Подобные мутанты практически все перебиты, Аркейн утверждал, что и вовсе истреблены до последнего. Однако, похоже, слухи об их смерти оказались преувеличены. Честно говоря, я вообще не думал, что такая тварь когда-либо появится на моем пути. Ведь упырем нельзя стать случайно, нужно желание и возможность себя таким сделать.

Созданное моей магией возмущение эфира уже улеглось, и на этот раз я мог быть уверен, что серокожий ублюдок действительно сдох. Его способность восставать из пепла оказалась крайне неприятной неожиданностью.

С нацепленной на лицо маской я повернулся к Агате, но стоило мне сделать шаг, девушка дернулась.

— Не подходи ко мне, чудовище! — просипела она сорванным голосом, но я ее прекрасно расслышал.

— Что ж, будем считать это достаточным поводом, чтобы ваш отец не стал подкладывать вас мне в постель, уважаемая Агата.

Упоминание старшего Блэкланда немного привело девушку в чувство. Она быстро растерла слезы и сопли ладонями, совсем не походя на благородную дочь аристократического семейства. Но в ее взгляде, брошенном на меня, не было ни капли благодарности. А ведь я спас ее уже дважды.

— Я не могу взять в жены ту, кто привечает по ночам мужчин, лезущих в окно, — и я указал на распахнутые ставни. — Если бы упырь ворвался против вашей воли, он сорвал бы крючок. Но это вы открыли окно и впустили опасную тварь в дом…

— Олаф, — выдохнула она. — Его звали Олаф.

Я хмыкнул, постаравшись, чтобы прозвучало как можно холоднее.

— Так это еще и не первый раз. Что ж, надеюсь, остаток ночи пройдет спокойно.

И, отвернувшись, я пошел к выходу. Но уже на пороге комнаты оглянулся.

— Я пришлю слуг, чтобы вам помогли привести себя в порядок. Полагаю, спать сегодня в этом доме не ляжет уже никто.

Ченгер стоял сразу за распахнутой дверью. Демон смотрел на меня с улыбкой, скрестив руки на груди.

— Ты не пришел на помощь, — не разделяя его радости, сказал я, чувствуя, как меня начинает отпускать адреналин. — В чем причина?

Он не прекратил растягивать рот в наглой улыбке. Лишь приложил палец к своим губам, предлагая мне помолчать.

Замерев, я расслышал, как подвывает в комнате Агата. На секунду мне даже стало ее жалко, но потом я вспомнил, с каким ужасом она смотрела на меня, и то отвращение, что звучало в голосе. Нет, девка слишком глупа, чтобы всерьез рассматривать ее даже в качестве биологической матери моих детей.

Поскорее бы ее папаша прислал кого-нибудь, чтобы забрать дочурку. Мне и без постоянного спасения ее тощей задницы есть чем заняться. В конце концов, Блэкланды — не единственные мои соседи, просто мы живем в одном графстве, но в Крэланде полно и других женщин, подходящих для брака по возрасту.

— Присмотришь за ней? — спросил я Ченгера, и демон кивнул в ответ с серьезным видом. — И не сожри ее, пока высасываешь ее страдания. Нам ее еще отцу на руки передавать.

— Это был всего лишь упырь, — пожал плечами он. — Молодой, глупый и неопытный. Ты бы не проиграл.

— Но ты второй раз бросаешь меня на волю случая, — не стал отступать я.

— Так я и не обещал, что буду тебя постоянно прикрывать, — возразил демон, и его морда исказилась гневом. — Ты не яйцо, а я не курица, чтобы над тобой трястись, — заявил он, делая шаг ко мне и скаля зубы. — Ты просил, чтобы я начал учить тебя всерьез — я даю тебе возможность на собственной шкуре понять, как правильно пользоваться вложенными тебе в голову знаниями. Но если ты думаешь, что я буду тебя за руку держать и причитать над каждой царапиной, то ты просил не того. Я — демон Страданий, Киррэл, а не монахиня. Так что соберись и тренируйся. Как ты собираешься выживать в академии, где абсолютно все будут считать тебя отбросом, а каждый второй захочет вызвать мерзкого бастарда на дуэль? Молчишь?! Вот и молчи, пока я не решил разорвать наш договор.

Его отповедь меня отрезвила окончательно. Спорить дальше не было смысла — мы мыслим разными категориями, и если Ченгер считает, что моей жизни ничего не угрожало, это не значит, что меня бы не вынесли обессиленного с оторванными конечностями. Это значит, что мое сердце бы еще билось к моменту окончания боя.

— Ты прав, — кивнул я, не став договаривать то, что на самом деле подумал.

Из-за человечности Ченгера я постоянно забываю, что передо мной чудовище, которого нужно опасаться, и доверять ему свою жизнь крайне опрометчиво.

Спустившись на первый этаж, я встретил встревоженную девушку в переднике, оставленную старостой, чтобы обслуживать мою милость. Ну и Агату, разумеется.

— Иди в комнату к госпоже Блэкланд, — велел я. — И проследи, чтобы она не наделала глупостей. Дай ей что-нибудь, чтобы успокоилась.

Служанка тут же сорвалась с места. Ее мир снова стал понятен и прост: господа приказывают, она выполняет.

Оставшись в одиночестве, я прошел на небольшую кухню и, найдя кружку, плеснул себе вина до краев. Кислая сивуха ухнула мне в желудок, мгновенно прочистив мозги и выветрив дурное настроение.

Нет, с такими нервами я долго не протяну, с этим нужно что-то делать.

Поднявшись на второй этаж, я прошел мимо неплотно закрытой двери Агаты.

— Да вы что, госпожа, наш барон — замечательный человек! — заявила негромко служанка, явно успокаивая перепуганную аристократку. — И добрый, и справедливый. Вот наш староста никак на него нарадоваться не может, все время всей деревне рассказывает, как нам с бароном повезло — и рассудит честь по чести, и в дела простолюдинов не чурается влезть, если требуется.

Я бесшумно хмыкнул, услышав эти слова.

— Он же чудовище! — всхлипнула Блэкланд. — У него под маской чешуя!

— Так-то магия, госпожа, — чуть посмеиваясь, сообщила простолюдинка. — Его милость когда за отцовское поместье сражался, ему Ян лицо отрезал. И только искоренительница, которая с его милостью в Чернотопье приехала, спасла нашего хозяина от смерти. Он потому маску и носит, чтобы людей не смущать.

Раздался звук льющейся воды, затем зачавкала в руках служанки тряпка. Видимо, она начала умывать аристократку. Полезное дело, а то дочь барона, а такая тонкая душевная организация.

Мне почему-то представилась Салэм. Вот уж кто на фоне будущей баронессы всегда держал себя в руках и истерик не закатывал. Да, история с братом подкосила искоренительницу, но тут бы любого трясло.

— Но так нельзя!.. — не поверила Агата. — Это же чешуя, как вы не понимаете?! Нет таких лечебных заклинаний, чтобы под кожей чешуя росла, как у змеи!

— А кому от того плохо, госпожа? Ну, подумаешь, чешуя? — не стала соглашаться служанка. — Да и потом, вот вас взять, ваша милость. Вас наш барон спас в лесу, когда всю вашу дружину перебили, сюда привел, ни в чем отказа не знаете. Опять же вот еще одну тварь убил, чтобы вас защитить. Разве так поступают чудовища?

Я бы нашел, что на это ответить. Надо же, не успели толком приехать, а уже вся деревня в курсе, что с Агатой приключилось. Ченгер, что ли, постарался, чтобы все знали?

— Не знаю, — честно ответила аристократка. — До встречи с вашим бароном я ни разу в жизни их не видела.

Похоже, служанка сдалась, так как больше никаких возражений с ее стороны не последовало. Зато я услышал, как она снова отжимает тряпку.

Выждав еще минуту, я двинулся к своей каморке, но под ногой предательски скрипнула доска, и за дверью раздался холодный голос Агаты.

— Ваша милость, я, может быть, и слабый маг Воздуха, но моих умений хватает, чтобы распознать ваше дыхание.

Служанка испуганно пискнула. Похоже, поняла, что я все ее слова слышал.

Простучали шаги по полу, и дверь резко распахнулась. Простолюдинка, удерживая тазик с водой, в которой плавала тряпка, рванула прочь, боясь встретиться со мной взглядом. Но за поворотом на лестницу замерла, чтобы подслушивать.

— Может быть, вы зайдете, чтобы нам не пришлось переговариваться через стену? — предложила Агата с легкой насмешкой.

Что ж, похоже, все-таки взяла себя в руки и способна к конструктивному разговору. Открыв дверь, я вошел и сразу же бросил взгляд туда, где сгорел упырь. Но по-прежнему от Олафа не было и следа.

Дочь барона сидела на кровати поверх растрепанного одеяла в одной сорочке и смотрела прямо на меня, не отводя взгляда. Я шагнул ближе, готовый выйти в любой момент, но Агата вдруг робко улыбнулась и, передвинувшись на край кровати, похлопала ладонью рядом с собой.

— Киррэл, можно мне к вам так обращаться? — спросила она негромко, и я кивнул, ожидая продолжения, но не приближаясь. — Я хочу принести вам свои извинения. Вы уже дважды спасли меня от… неприятностей. И я хочу сказать вам спасибо за помощь. Мало кто смог бы вот так броситься на подмогу попавшей в плен незнакомке. Тем более что и награда вам не нужна…

Я хмыкнул, и Агата поднялась с постели. Сложив руки перед грудью, четко очерченной натянутой тканью, она сделала робкий шаг ко мне. У прикроватного столика горела свеча, и было достаточно светло, чтобы я мог оценить фигуру баронской дочери — сорочка просвечивалась насквозь.

— Вы спасли меня от позорного брака, позаботились и сегодня спасли меня от смерти. Но могу я попросить вас спасти меня еще раз? — с каждым предложением она делала новый шаг, пока не встала почти вплотную ко мне.

— И кто же вам угрожает на этот раз? — не скрывая собственных эмоций, хмыкнул я. — Может быть, боги?

Агата вздохнула, заглядывая мне в глаза снизу вверх.

— Ваша милость, прошу вас, не рассказывайте моему отцу, что ночью ко мне приходил именно Олаф. Если об этом станет известно, моей репутации конец, и никакого брака мне не видать…

— Вот как? А то, что сейчас мы наедине вас не смущает?

Она бросила взгляд в сторону двери и улыбнулась.

— Ваша служанка уже там, слушает, о чем мы говорим, и что делаем, Киррэл. Так что у меня есть свидетель.

Я кивнул.

— Если ваш отец не спросит, я не скажу, — пообещал я.

Уточнять, что приехать за ней может кто угодно, помимо барона, я не стал. Кроме меня теперь об Олафе знает Ченгер и служанка. И хотя Блэкланд вряд ли поверит простолюдинке, но уж показания барона Чернотопья и его демона точно зачтутся.

— Я буду вам очень благодарна, Киррэл, — осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к маске, произнесла она, едва шевеля губами.

Я перехватил ее запястье, стараясь делать это не слишком грубо, и окликнул караулящую за дверью служанку:

— Марыська, хватит греть уши, беги на кухню и принеси еды в мою комнату.

Отвечать что-либо стоящей рядом со мной девушке я не стал до тех пор, пока не услышал, как простолюдинка удаляется. После этого повернулся к облизнувшей пересохшие губы Агате и, отпустив ее руку, произнес негромко:

— Тогда вы должны убедить отца заключить со мной союзный договор без заключения брака.

Глава 17

Утро после бессонной ночи началось для меня с радостных вестей. Салэм добралась до Большой и уже парковала своего дредхорста у коновязи. Заставлять искоренительницу ждать я не стал, вышел навстречу девушке.

— Ну, и где покойник? — стягивая перчатки с рук, хмуро спросила она вместо приветствия.

— В подвале под артефактом, — ответил я, улыбаясь, хотя из-за маски этого было и не видно. — Может быть, передохнешь сперва с дороги?

Салэм вскинула бровь, а ее спокойный голос показался мне ледяным.

— Я уже отдохнула у тебя в городе, Киррэл, — недовольно заявила она. — Никогда бы не подумала, что придется столько провозиться с простым ремонтом одного-единственного зала! Лучше бы я в Катценауге за монстрами охотилась.

Видимо, работы шли не слишком бодро, раз настроение искоренительницы оказалось настолько испорчено. Обычно она не особенно любит проявлять свои эмоции словами, оставаясь большую часть времени просто аристократически вежливой, если что-то идет не так, как она того хочет. Хотя, конечно, язвительности ей это не убавляет.

Но я был искренне рад ее визиту и не собирался спорить, так что, выждав, когда служанка примет у искоренительницы ее плащ, предложил руку, согнув ее кольцом, и повел Салэм в подвал.

Вообще, хранить мертвеца в подполе вместе с продуктами, конечно, не слишком-то гигиенично, однако артефакт, купленный у Аркейна, плевал на законы мироздания, погружая все, что находилось в помещении, на специальных полках в своего рода ячейку без времени. Пока в системе «холодильника» остается магия, горячий не остынет, а замороженные овощи не растают.

Только поэтому я и решился положить дохлого мага в подвал рядом с припасами старосты. Хозяин дома не возражал, а я еще и доплатил десятком пфеннингов — ведь сила сохраняющего артефакта расходовалась тем сильнее, чем больше в него помещено. Конечно, можно было просто его зарядить собственным даром, но куда лучше именно дать денег. В Большой меня, конечно, и так любят, но реноме нужно поддерживать. Репутация штука такая, одноразовая, как плево — разок порвешь, и твоя жизнь уже никогда не будет прежней.

Вдвоем мы спустились по винтовой деревянной лестнице, установленной в облагороженном кирпичом проходе. Уже по одному только этому спуску была видна разница между доходами деревень. В Черной люди себе нормальной одежды позволить не могли, хотя и занимались контрабандой, а в Большой староста себе бункер отгрохал. И ведь не крал же почти!

Салэм никак не отреагировала на переход, а вот когда я толкнул тяжелую дверь, искоренительница хмыкнула. Я проследил за ее взглядом и замер, глупо смотря на полку, где должен был лежать убитый чародей.

Тело исчезло, не оставив и следа.

— Твою мать, — выдохнул я сквозь зубы.

— Я вижу частицы, — сверкнув своим глазом Архонта, заявила Салэм. — Но отследить ничего не получится. Кроме того, что здесь действительно лежал мертвец, ничего не докажешь, да и то — мало ли кого именно ты сюда клал, Киррэл.

— Ты можешь определить время, как давно его оттуда вытащили? — спросил я. — Может, на полу что-то…

Салэм покачала головой. Однако на этом искоренительница не сдалась и вынула из висящей на плече сумки сферу. Артефакт, который я давненько уже не видел, взмыл в воздух и закружился возле пустой полки, испуская зеленоватый туман.

Салэм не произнесла ни звука, не изменилась в лице. Но ее человеческий глаз слегка дернулся, и я понял, что чародейка что-то нашла. Это немного примирило меня с предательством.

Кто бы ни спер тело, он должен был проникнуть в дом старосты, при этом так, чтобы его не заметил Ченгер, пробраться в подвал, забрать труп и покинуть дом, оставаясь незамеченным. Насколько реально вообще такое провернуть? Я думаю, ни капли.

Во-первых, нужно знать, где конкретно искать мага. Во-вторых, обойти чутье демона. В-третьих, выскользнуть с огромным грузом из дома, в котором никто, кроме хозяина, слишком старого, чтобы бодрствовать целыми сутками, не спал этой ночью. Так что круг подозреваемых сильно сузился.

Кроме меня, баронессы, Марыськи, старосты и Ченгера, в доме находились еще трое. Хозяйка, которой уже скоро, как и супругу, перевалит за полтинник, разбуженная посреди ночи повариха и подсобник. Именно последний мог вынести труп — парень был молодой, сильный и достаточно крупный, чтобы справиться с грузом под восемьдесят килограммов.

Пока я раздумывал, Салэм вытянула руку, и сфера, прекратив вращение, вернулась к своей владелице. Убрав артефакт на место, некромантка хмыкнула и, потерев ладони друг о друга, прикрыла глаза.

От нее повеяло прекрасно знакомым мне холодком. Искоренительница постояла с минуту без движения, а затем, оскалив лицо в гримасе, подняла веки, глядя на пустую полку.

— Честно признаться, Киррэл, если бы мне сразу сказали, как много будет происходить в твоем баронстве разных и непонятных вещей, я бы, во-первых, не поверила, а во-вторых, рвалась бы сюда задолго до того, как твоего отца зарезали, — несмотря на жуткую улыбку, ее голос, как и всегда после применения дара, звучал без эмоций. — Труп утащили недавно, где-то около полуночи.

Я кивнул, принимая к сведению, а потом стал прикидывать, что происходило конкретно в полночь. Но без часов ориентировался я достаточно смутно, поэтому решил не ломать голову. В конце концов, если человек идет на предательство своего феодала, у него хватит ума сделать так, чтобы этот самый феодал не заподозрил ничего до самого последнего момента.

— Отследить можно, кто это сделал? — спросил я, когда Салэм встряхнулась и, поправив косу, стала разглядывать остальные полки.

Да, голод старосте не грозил. Здесь хватало и мешков с зерном — отдельно на посев, и в пищу, и мяса с овощами. Обстоятельно подходил к вопросу питания мужик, я его даже за это еще больше уважаю.

Отдельный стеллаж был отдан под выпивку. Зачем вино хранить в артефакте, не позволяющем продуктам бродить, мне было непонятно, однако хозяин наверняка знал, что делал, когда собирал свою коллекцию.

— Нет, не выйдет, — ответила она. — Тут кто-то поколдовал, похоже. Во всяком случае, я не вижу вообще никакого магического фона, кроме того возмущения, что создает сам погреб, — пояснила она, заметив мой взгляд. — А так не бывает.

Да, везде должен оставаться хоть какой-то отпечаток чужого присутствия. Даже обычные люди оставляют после себя следы, а уж наделенные магическими способностями — подавно. В подпол, куда спускались регулярно, нельзя войти так, чтобы пройти мимо полки с трупом и не оставить на ней свою метку астрального тела.

— То есть у меня не только выкрали важного свидетеля, но еще это сделал неизвестный одаренный, которого и я, и Ченгер проморгали, — недовольно пробормотал я.

— Это мог быть артефакт, — пожала плечами Салэм, не разделяя моего недовольства. — Но, насколько я знаю, их никто не делает — слишком дорогие ингредиенты, а работать он будет от силы несколько минут. Куда проще нанять убийцу, который заметет все следы и устранит свидетелей, чем искать мастера, заказывать ему нужное заклинание…

Ну, про само заклинание я знал, оно имело аналоги в каждой из школ. И это был еще один минус в таком Очищении. Если ты хочешь стереть следы астрального тела на земле — тебе нужен соответствующий стихийный дар, но для полного устранения нужно обладать как минимум двумя сразу, а так в природе не бывает. Земля дольше всего хранит следы, воздух разряжается чуть быстрее.

Вот и получается, что в теории все возможно, а на практике ты просто не напасешься артефактов, заменяющих сразу двух специалистов. Делать же такие амулеты наудачу, чтобы в нужный момент они оказались под рукой… Ну, висящая у меня на шее пластинка с этернием стоит как минимум вдвое дешевле.

— Да и в некотором роде это бесполезно, — вставила вдруг Салэм.

— В каком смысле?

— Ты несколько часов тащил труп, а не сразу запихнул в погреб, — чуть наморщив лоб, принялась говорить она своим учительским тоном. — А теперь его вытащили, и еще несколько часов тело подвержено распаду. Но даже если мы найдем того, кто выкрал труп… Киррэл, вот скажи, ты бы стал оставлять тело?

Я хмыкнул, признавая правоту искоренительницы. Это мне маг нужен, а тем, кто работает с его хозяином, важно от облажавшегося чародея избавиться. За то время, что прошло с похищения, можно его спокойно разобрать на части и утопить на глубине — благо возле Большой полно водоемов и помимо бегущей через деревню реки.

— Получается, упырь забрался в дом в качестве отвлекающего маневра, — подвел итог я.

Салэм вскинулась, глядя на меня расширенными от изумления глазами.

— Упырь?

Я кивнул и быстро пересказал ночные события. Искоренительница не перебивала, пока я не закончил, и я видел, насколько она встревожена.

— Киррэл, я всего на день тебя отпустила, а ты уже в такие дела влез! М-да, — протянула она, кусая нижнюю губу. — Точно упырь?

Я пожал плечами.

— Можешь спросить Ченгера, он тоже определил эту тварь.

— Твоему демону можно доверять в этом вопросе. Судя по твоим рассказам, они с Вагнером убивали этих тварей сотнями.

— Я думал, ты не знаешь о Янисе.

Салэм отмахнулась.

— Когда на твой счет все выяснилось, я сделала запрос в Аркейн, — сказала она. — Ничего конкретного мне, разумеется, не раскрыли, но общую сводку по искоренителю Янису прислали. Я ее как раз перед отъездом сюда прочла.

— Она у тебя с собой? — спросил я, чувствуя, как начинают подрагивать кончики пальцев.

— Конечно, держи. Я же знала, что ты захочешь прочитать.

Салэм порылась в своей сумке и извлекла на свет тонкую тетрадь с магистерским тиснением.

«Янис Вагнер. Общая сводка».

Увы, внутри не имелось никаких особых подробностей, а заказы, которые выполнял одержимый демонолог, обозначались архивными номерами. Любой другой не почерпнул бы из сводки ничего секретного, и тайной тетрадка не была. Но у меня имелся ключ к этому шифру — непосредственный участник событий!

— Значит, говоришь, баронесса Блэкланд знала этого упыря? — вернула меня на землю Салэм, заставив оторваться от сухой статистики моего предшественника.

— Да, — кивнул я, закрывая записи. — Насколько я понял, между ними была влюбленность. По крайней мере, со стороны Агаты.

Салэм вскинула бровь, внимательно глядя на меня.

— Уже зовешь ее по имени? — хмыкнула некромантка. — А ты зря времени не теряешь, Киррэл. Спас девицу от навязанного брака, лично избавился от конкурента. Может, уже и в постель ее затащить успел?

Говорила она в шутку, но мне все равно было неприятно это слышать из ее уст. На несколько секунд почувствовал себя оболганным, но это всего лишь эмоции, умом я прекрасно понимал, что ничего такого Салэм не подразумевала своей речью.

— Я бы с радостью вообще с ней не встречался, — со вздохом признался собеседнице. — Но за неимением горничной имеем дворника. С ее спасением я впутался в политическую игру, и хотя мне это и не по душе, теперь придется выкручиваться.

— Почему просто не заключить брак? — отойдя к полке и облокотившись на нее, спросила она.

— Чтобы стать кем? — усмехнулся я, покачав головой. — Бастард, обладающий нищим баронством, который чудом женится на чистокровной дочери богатого соседа?

— Ну, знаешь ли, многие на твоем месте с радостью бы бросились в объятия богатого рода, — вновь усмехнулась Салэм, после чего прихватила с полки бутылку вина и, прочитав надпись на печати, спрятала ее к себе в сумку.

Возражать и требовать вернуть чужое добро на место я не стал. В конце концов, старосте я все расходы оплачу, если он вообще заметит потерю. А с Салэм, как мы раньше и договаривались, когда я предлагал ей поработать на меня в качестве некроманта, стоимость бутылки вычту из гонорара.

— Ее отец не будет рад нашему браку, — продолжил говорить я, чувствуя, что мне нужно произнести все это вслух тому, кто не станет меня осуждать, — в его глазах я не спаситель любимого ребенка, а фактически насильник, заставивший невинную девочку выйти замуж за бродягу. И ведь я получаюсь еще хуже, чем тот, кто заказал ее похищение, так как в отличие от реального претендента на руку Блэкланд, я и аристократ-то неполноценный.

Да, меня признали официально. Да, у меня на руках есть все необходимые документы. Вот только менталитет так просто не сломаешь, и для всех аристократов я все равно буду занимать место даже хуже, чем простолюдин — тем хотя бы хватает понимания, что в высшем свете их не ждут. А я, получается, по меркам родов, вылез из канавы и тут же явился на светский прием, даже не удосужившись переодеться, чтобы не вонять дерьмом и помоями, в которых родился.

Салэм слушала меня внимательно, не перебивая. Не так давно точно так же она изливала мне душу, и теперь настала моя очередь. Конечно, разумом я понимал, что член Аркейна — не лучший исповедник, но кому мне еще об этом говорить?

— Да и потом, она мне очень не понравилась, — махнул рукой я. — Люди здесь в Большой уже заметили, что девка — избалованная стерва. Знаешь, что она первым делом уточнила, когда я ее спас и доставил сюда? Понимаю ли я, что Блэкланды не будут рады мне в качестве мужа. А когда я ворвался на крик о помощи в ее комнату и защитил от упыря, она упрекнула меня в том, что я убил ее возлюбленного. После этого не прошло и часа, как Агата уже в открытую пыталась затащить меня к себе в постель, лишь бы папенька не узнал, что напал на нее именно Олаф. Вот и скажи, зачем мне такая жена, которая в любой момент может начать наставлять мне рога, да при этом еще и отравлять мне жизнь, постоянно попрекая моим неблагородным происхождением? Да я ее убью через месяц после заключения брака!

Салэм печально улыбнулась и, отлепившись от полки, подошла вплотную. Прохладная рука некромантки подцепила маску, и артефакт оказался у нее на ладони. Девушка погладила меня по щеке, покрытой чешуей, а затем приподнялась на носочках и, обняв за плечи, поцеловала в губы.

— Не волнуйся ты так, Киррэл, — выдохнула она мне в рот, уже обнимая за плечи. — Я верю, что ты еще докажешь всем этим высокородным идиотам, что достоин занимать свое место.

— Спасибо, — глядя ей в глаза, поблагодарил я, прижимая хрупкую чародейку к себе. — И что выслушала, и за твои слова. Для меня это очень ценно.

Салэм усмехнулась и отстранилась. Вручив мне маску, искоренительница еще раз окинула подвал взором глаза Архонта, но, похоже, ничего больше привлекательного не заметила.

— А теперь пойдем поговорим с твоей благородной гостьей, — улыбнулась она, когда я нацепил маску обратно. — Только я тебя попрошу не присутствовать при нашем разговоре. Незачем всем и каждому демонстрировать, что мы друг другу доверяем. Согласен?

Я кивнул, прекрасно понимая, к чему клонит некромантка. Пока мы все еще находимся в подвешенном состоянии — союз с Аркейном вроде бы и заключен, а в то же время единственный по-настоящему заинтересованный его член стоит сейчас передо мной. Кацпер наверняка уже давно мог составить договор, если тот не был готов еще до поездки делегации в Чернотопье. Однако клерк тянет время, ожидая разрешения на начало действий.

Поэтому Салэм может находиться рядом со мной, как представитель союзника. Но это не значит, что искоренительница станет посвящать меня в дела Аркейна. Все-таки внутренние вопросы Аркейна касаются только его членов и фигурантов по их делам. Я же таковым быть перестал после проявления одержимости, и максимум, куда меня допустят — это ознакомиться с доказательствами правильно вынесенного приговора. Разумеется, уже исполненного.

Вновь взяв подругу под руку, я вывел ее из подвала. Мне навстречу тут же бросилась Марыська. Вид у девчонки был откровенно измотанный, но я и не думал ей сочувствовать — нужно было соображать, прежде чем раздвигать ноги перед Ченгером.

— Проводи госпожу в комнату моей гостьи, — велел я, отпуская Салэм. — И передай на кухню, чтобы были готовы накормить трех человек. И подай мне квас в кабинет.

— Как пожелаете, ваша милость, — поклонилась та, бросив на искоренительницу недовольный взгляд позеленевших от ревности глаз.

Ну да, Марыське-то баронского тела не досталось, а вот Салэм держалась за меня так, что всем сразу стало бы ясно — этот здоровый мужик, который заставляет людей ссаться от страха, ее. При этом я даже не мог сказать, в чем конкретно это выражается, но мне было приятно, и я даже собой гордился.

— Я пока что поработаю, так что жду в кабинете, — повторил уже для некромантки, и та кивнула в ответ.

— Пройдемте, госпожа, — позвала служанка за собой мою подругу.

Я же постоял немного в гостиной, выискивая хоть какие-то следы, которые могли бы подсказать, куда и как тащили тело мага. Из головы не выходило ощущение, что Блэкланды, похоже, затеяли слишком крупную для их средненького, в общем-то, рода игру. Иначе все эти траты, которые несут их противники — просто катастрофические. Даже одно только участие чародея обошлось в круглую сумму — такие специалисты на дороге не валяются, его ведь нужно выучить чарам, дать набраться боевого опыта, снабдить воинами, которые тоже не на деревьях растут. Теперь вот пропажа трупа, ну не сам ведь он встал и ушел?

Может быть, не будь я таким уставшим, я бы достаточно сосредоточился, чтобы не обращать внимания на окружающий мир и посторонние звуки, но сейчас я прекрасно расслышал возглас Агаты Блэкланд, явно увидевшей Салэм на пороге своей комнаты.

— Ваше сиятельство?!

Стоп. Кто?

Глава 18

Хозяйская комната дома старосты.

— Ваше сиятельство?! — удивленно вскинув брови, воскликнула Агата, после чего резко присела в поклоне, придерживая края юбки кончиками пальцев.

Дочь барона замерла посреди комнаты. Искоренительница обвела внимательным взглядом помещение, отметив, что от упыря остался характерный отпечаток на стене. Кто-то другой его бы не заметил, в физическом мире все уже стерли слуги Киррэла, но дар некромантки четко показывает следы пролитой мертвой крови.

Салэм приподняла бровь и хмыкнула.

— Боюсь, вы обознались, — сухим и недовольным тоном сказала она и продемонстрировала жетон на груди. — Аркейн, искоренитель Салэм.

Дочь барона тряхнула головой, будто отгоняя наваждение. Она могла поклясться, что стоящая перед ней женщина — на самом деле графиня фон Ней, из того самого рода, в который предстояло войти самой Агате. Но намек девушка поняла и поддерживать эту тему не стала.

— Простите, кажется, я обозналась, — смиренно произнесла она, оставаясь все в той же позе.

Салэм кивнула и, махнув рукой, чтобы девушка распрямилась, прошла к столу. В комнате имелся стул, который по мановению руки чародейки подъехал ближе, и она села на место, жестом приглашая дочь барона устроиться на аккуратно застеленной кровати.

— Садитесь, Агата. Перейдем к делу, — сменив тему, произнесла Салэм, доставая из сумки пачку чистых листов. — Итак, когда вы познакомились с Олафом?

Скрывать что-либо от ордена было глупо. Это между собой аристократы могли строить козни, устраивать нападения и вообще жить полной жизнью, не оглядываясь порой даже на волю монарха. Но когда в дело вступал Аркейн, все вольности высшего света кончались разом — старые кланы еще помнят, как орден вырезал целые династии за применение запрещенной магии и опасных артефактов. Орда искоренителей прошлась огнем и мечом по королевству Вайзланд, не оставив в живых никого из правящей семьи и их клана. Собственно, именно тогда остальные страны и согласились содействовать Аркейну в любых вопросах, которые возникали у ордена. Никому не хотелось повторить судьбу уничтоженной династии.

И сейчас, вспоминая рассказы деда о том, на что способен Аркейн, Агата сама возжелала раскрыть всю правду. Жить ей очень хотелось, а влезший посреди ночи Олаф, внезапно оказавшийся какой-то потусторонней тварью, поставил ее в крайне неудобное положение.

— Три года назад, — сложив руки на коленях и поправляя подол платья, негромко начала свой рассказ Агата. — Отец нанял его для моего обучения этикету и танцам.

— У него были какие-то рекомендации? — сделав короткую запись на первом листе, спросила Салэм, приподняв бровь. — Насколько я знаю, род Блэкланд достаточно богат, чтобы позволить себе услуги лучших учителей в Крэланде. Почему выбор пал на Олафа?

Агата пожала плечами, поджав губы. Само собой, отец не рассказывал о таких вещах своей дочери. А ей и в голову не пришло спрашивать, ведь глава рода лучше знает, кого нанимать.

— Хорошо, — с легкой улыбкой, явно не предвещавшей ничего хорошего, кивнула Салэм. — Итак, три года он давал вам уроки этикета и танцев. Вы замечали за ним странное поведение, может быть, с ним происходили какие-то необъяснимые вещи?

Агата честно попыталась вспомнить, но в голове всплывали только розовый туман и запах духов, ощущение горячих крепких рук. Олаф был невероятно красив, почтителен, его нельзя было подозревать ни в чем — настолько идеальным казался мужчина. И теперь девушка видела в этом не манеры, а черное колдовство.

— Он был очень… — она замолчала, правильно подбирая слово. — Привлекателен.

— Это типично для магической нежити, Агата, — кивнула искоренительница и тут же продолжила: — Впервые упыри были созданы несколькими отступниками как раз для того, чтобы проникать в аристократические семьи, соблазнять их членов, а потом влиять на политику родов и кланов так, как выгодно было создателям.

От этих слов Агату затрясло. Девушка закусила щеку, сжимая в руках подол. Ее использовали! Обманули и использовали! А ведь она считала, что Олаф в нее влюблен! Какой же дурой она была!..

— Из-за этого, кстати говоря, несколько поколений назад физически красивые люди подвергались гонениям, — глядя на девушку без каких-либо эмоций, сообщила Салэм. — Высший свет стал бояться, что под видом симпатичного мужчины или прекрасной женщины к ним приближается нежить.

Агата судорожно вздохнула, справляясь с накатившим на нее ужасом. Все это время Олаф был так близко и мог в любой момент ее сожрать!.. И никто бы ничего не заподозрил и не помог — в королевствах нет ни одного темного мага, кто смог бы справиться с чудовищем! Да даже хотя бы определить его.

— Итак, ничего странного вы за ним не замечали, — заговорила Салэм, крутя ручкой в пальцах. — Может быть, слышали, что пропадали люди? Упырь должен кого-то жрать, Агата.

Дочь барона затрясла головой. Откуда ей было бы знать? До этой проклятой поездки единственное зло, которое случалось рядом с Агатой — это порвавшееся платье и недосоленный суп на приеме у дряхлого главы клана. А тут нападение, похищение, чудовище…

Привычный для девушки мир треснул, как симпатичная фарфоровая статуэтка, и развалился на части. И сейчас она уже слабо понимала, что происходит, как себя следует вести и что делать. Страх сковал ее душу, заставляя искать спасения в единственном, что оставалось неизменным — орден Аркейн может ее защитить, если она будет честна с искоренительницей.

— Я ничего такого не знала, — с трудом сдерживая слезы, выдавила из себя Агата. — Я не могла знать, простите.

Салэм спокойно смотрела на стремительно скатывающуюся в истерику девчонку. Искоренительница прекрасно понимала, что сейчас творится в голове баронской дочери, и давить не торопилась. В конце концов, Агата была всего лишь случайной жертвой. Очевидно же, что упыря подослали, чтобы тот следил за главой рода, а не за сопливой дочкой.

— Вам не за что извиняться, — кивнула некромантка, откладывая ручку на лист. — И уж тем более нет причин бояться. Барон Киррэл уже дважды защитил вас, а я, как представитель ордена, обещаю, что вам не причинят вреда и дальше. Но мне нужно знать как можно больше, чтобы найти тех, кто превратил Олафа в чудовище. И без вашей помощи у меня ничего не получится. Но я дам вам немного времени привести себя в порядок и успокоиться.

Поднявшись из-за стола, она сгребла бумаги в сумку и, дойдя до двери, толкнула створку. За ней никого не оказалось, что несколько удивляло, но Салэм просто крикнула в коридор:

— Воды для ее милости!

А после, прикрыв за собой дверь, некромантка легко сбежала по лестнице на первый этаж.

* * *

Киррэл «Чертополох».

Я сидел в кабинете и тупо пялился в разложенные по столешнице документы. Буквы плыли перед глазами, не складываясь в понятные мозгу слова. Квас, оставшийся нетронутым, стоял на углу, а легкий аромат нарубленного копченого мяса, притулившийся с ним рядом, не ощущался ноздрями.

Я просто устал, и мне требовалось всего лишь по-человечески выспаться.

Потерев лицо ладонями, я поднялся на ноги и, схватив кружку с уже нагревшимся напитком, осушил его в один присест. Держа емкость в руке, я еще раз взглянул на бумаги, но внутри поднялось противное ощущение тошноты — все имеет свои пределы, и мне пора завязывать насиловать себя, пока не натворил дел.

Да, я любил работать с документами, считать расходы и доходы, сводить счета, отдавать распоряжения относительно своего дела. Крайне редко у меня имелся кто-то, на кого я мог бы положиться в этих вопросах, за большинством исполнителей приходилось все тщательнейшим образом перепроверять. Но даже у любви к работе есть свои границы.

Отставив пустую кружку, я покинул кабинет и едва не нос к носу столкнулся с Салэм. Искоренительница вскинула на меня глаза и, обозначив улыбку, заговорила.

— Девочка совершенно бесполезна, — заявила некромантка. — Если кто и был осведомлен об упыре, то ей ничего не говорили.

Я кивнул, равнодушно встречая новости. Уже по той реакции, которую проявила Агата во время нападения упыря, было ясно — она ничего не знает, и для нее сам факт атаки со стороны возлюбленного оказался чем-то из ряда вон.

— Скоро приедут люди ее отца, и она отправится домой, — ответил я. — Надеюсь, они не станут надолго задерживаться в пути. Мне надоело ее спасать и хочется вздремнуть на нормальной кровати, а она сейчас занята ее милостью.

Салэм остро взглянула на меня, однако я ничего не собирался говорить о том, что услышал обращение Агаты к искоренительнице. Да, это не слишком-то вязалось с той историей, которую мне поведала некромантка, ну так я и не рассчитывал, что все рассказанное окажется правдой.

К тому же она меня и не обманывала. Про магию речь шла, но Салэм не уточняла, что имеет ввиду только темный дар. Остальные члены графской семьи вполне могли быть обыкновенными чародеями. И так далее.

— Я, скорее всего, отправлюсь вместе с ней, — тихо произнесла Салэм. — А там загляну в анклав, возможно, орден выберет другого искоренителя, чтобы разобраться в этом деле. Но я не слишком-то в это верю. Меня могут задержать еще и из-за тебя, Киррэл.

Я кивнул, принимая ее слова с пониманием. Салэм под меня «подложили», чтобы она форсировала события, и по предварительной договоренности я был обязан искать культ Хибы. Однако с тех пор, как я осел в поместье, даже нападение монстров никуда не привело.

— Если тебя выгонят из ордена за не до конца исполненные приказы, — с улыбкой сообщил я, — в Чернотопье для вас всегда найдется место, ваше сиятельство.

Некромантка нахмурилась и, оглядевшись по сторонам, втолкнула меня обратно в кабинет. Я не ожидал этого, а потому попятился, открывая задом дверь, которую Салэм тут же закрыла за нами.

— Я не имею права называться графиней, — сообщила она, становясь так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть мне в глаза. — Мы с братом вычеркнуты из рода, нас даже с семейных портретов стерли, переписав картины заново. Так что я тебя очень прошу, не нужно так ко мне относиться.

Я пожал плечами, продолжая улыбаться.

— Да мне все равно, — сказал я, обнимая девушку и прижимая к себе. — Конечно, твоя семья поступила глупо, любой род бы гордился такой дочерью, как ты. Но я одержимый бастард, что я понимаю?

Салэм вздохнула, отвечая на мои объятия. Поглаживая меня по спине, некромантка пустила капельку магии по моему хребту, заставив забурлить магические каналы.

— Когда я узнала, что от нас с Риттером отказались, взяла себе другое имя, — прошептала чародейка.

— Да? — удивился я. — То-то я думал, почему мне больше ни одна женщина с таким именем не встречалась.

Салэм хмыкнула, чуть сжимая ногтями мой хребет.

— Другими женщинами, значит, интересуетесь, ваша милость? — наигранно изобразила недовольство она.

— Конечно, меня же хлебом не корми, дай только какой-нибудь девке юбку задрать! — с самым серьезным лицом, на какое оказался способен, заявил я в ответ, но получил тычок под ребра и, не выдержав пытки, рассмеялся в голос.

Салэм же приподнялась на носочках и, взяв меня за подбородок, чмокнула в маску.

Ее руки быстро переместились ко мне на пояс, потянули рубаху из-под ремня. Препятствовать раздеванию я не стал и поднял руки, чтобы избавиться от одежды. Моя рука легла на артефакт, но искоренительница остановила меня.

— Пусть будет, она мне нравится, — с улыбкой попросила она, и я кивнул.

А потом обхватил девушку за талию и сорвал с нее блузку. Салэм ахнула, когда я расстегнул ремень на ее брюках, и сделала то же самое со мной.

Это было похоже на какую-то безумную игру. Мы раздевали друг друга, снимая по одному предмету, при этом соблюдая очередность.

Но вот наконец передо мной предстала обнаженная женщина, и я, улыбаясь, развернул ее к себе спиной и подтолкнул, чтобы она легла на стол животом.

— Подумать только, все это время я сплю с графиней! — не удержался я от шутки.

Но та не обиделась, лишь поправила бумаги, чтобы они не мешались, и капризным голосом скомандовала:

— Меньше слов, барон, это приказ!

И я исполнил поручение благородной дамы. Уже потом, лежа на полу, когда мы смогли перевести дыхание, я все же спросил:

— И как же тебя зовут на самом деле?

Некромантка, лежащая на мне, прижалась к моей груди и выдохнула.

— Ее сиятельство Саломея фон Ней, графиня Гироштайна.

— Знакомство с вами — честь для меня, ваше сиятельство! — сказал я, ничуть не кривя душой, а затем притянул девушку ближе к себе и поцеловал в губы.

Однако на второй раунд нам зайти не дали — в дверь осторожно постучались, и Салэм ловко вскочила на ноги, не иначе как с помощью чар успевая очень быстро накинуть на себя мою рубаху и за мгновение оказываясь в кресле за столом, откуда не было заметно, что ниже пояса грозная искоренительница не в самом приличном виде.

— Ваша милость! — расслышал я голос старосты Микаля. — Там какие-то люди пришли, говорят, вы обязаны с ними сегодня встретиться. Требуют справедливого суда.

Я медленно встал на ноги и, бросив Салэм ее вещи, сам надел штаны и сапоги. Наручи оставались на мне, а вот маску пришлось поднимать с пола — в порыве страсти моя благородная любовница все-таки сорвала ее.

В таком виде я вышел наружу, хотя слышал за спиной недовольное шипение Салэм. Но я тут хозяин, и если кто станет трепать языками — я же и отрезать их могу, а потому урона женской чести можно не опасаться.

— Ну, веди, посмотрим, кто там и с чем к нам пожаловал.

Настроение мое было приподнятым, и хотя я все еще чувствовал себя не очень бодро, но порыв страсти прекрасно прочистил мозги. Так что я был готов приступить к обязанностям барона.

Время уже перевалило за полдень, и на улице ярко светило солнце. Поморщившись, я прикрыл глаза ладонью, разглядывая из-под руки собравшихся перед домом старосты.

— Что здесь происходит? — недовольным тоном спросил я, глядя на группу мужчин, державших на короткой цепи молодую девчонку в рваной и грязной рубашке.

Жители и гости деревни тоже наблюдали за странной делегацией. Для них наступало веселое время развлечений — я в прошлый свой приезд казнил и наказывал. А тут будущие жертвы сами пришли, да еще и с доказательством своей вины на руках. Рабство у меня запрещено.

— Ваша милость! — упав на колени, завопил самый крепкий на вид мужик, дернув за цепь так, что пленницу швырнуло в дорожную пыль. — Мы из деревни Мелководье, и просим у вас справедливости!

Я убрал руку и, обернувшись на Микаля, кивнул ему на крыльцо.

— Тащите стул, стол, бумагу и ручку.

Народ одобрительно загомонил — не слишком громко, но достаточно, чтобы я уловил, насколько они рады новому развлечению. Очевидно, репутация у меня сложилась интересная, со мной простолюдины все время или узнают что-то новое, или хотя бы веселятся.

Пока Микаль распоряжался, я сошел с крыльца и, осмотрев девушку в пыли, кивнул жителям Мелководья.

— Почему на ней цепь?

— Так, ваша милость, все знают, что лучше доброго железа ничего нет, чтобы ведьму удержать, — ответил он, низко и не слишком уверенно кланяясь. — Вот мы и заковали проклятую! Вы не подумайте, мы же не в рабство ее продавать, а к вам на суд вели.

Отлично, значит, о моем отношении к торговле людьми они прекрасно осведомлены. Уже хорошо, не придется лишний раз об этом напоминать.

— Она не одаренная, значит, не может быть ведьмой, — покачал головой я, протягивая руку стоящей на коленях и молча плачущей пленнице. — Как тебя зовут?

Мужики зароптали уже всерьез. Кажется, не на такой итог они рассчитывали, протащившись с девкой в такую даль. Интересно, а как они вообще поняли, где меня искать-то надо? Или сперва довели ее до города, а потом оттуда сюда пошли?

— Катри… — сипло ответила девушка, с опаской вкладывая свою ладонь в мою руку, — Катриона, ваша милость.

Я кивнул и обернулся к мужикам.

— Итак, сейчас придет кузнец, снимет с нее цепи. А потом мы с вами всеми проведем разъяснительную беседу. Ченгер!

На этот раз демон явился без промедления. Народ отпрянул, а в следующее мгновение кто-то и вовсе бросился прочь — чтобы закрепить эффект, я еще и гончую призвал. Наверное, только Катриона не двинулась с места — ей цепь, все еще сжимаемая в руке мужика, не позволяла убежать.

— А теперь начнем. Итак, — спокойно обернувшись к дрожащему мужику, я кивнул. — Как твое имя и почему ты оболгал эту девушку передо мной?

Карать кого-либо без разбирательства — не наш путь. Конечно, какое-то наказание я им обязательно назначу, но зверствовать не буду. Простолюдинам никто не объясняет, как отличить мага от обычного человека. А ведьмами без дара стать нельзя, даже одержимость требует наличие зачатков способностей в крови.

— Гжегож я, ваша милость, коптильщик из Мелководья, — ответил он. — А девку эту обвинили мы, потому как больше некому колдовством заниматься!

Я взглянул на скрипящего ручкой Микаля. Раз сам я не писал, то это работа ложилась на плечи старосты. Потом я, разумеется, все перепроверю и перепишу начисто, но пока сгодится и так. Отчетность всегда важна, скоро заявятся королевские люди с проверкой, и мне нужно иметь на руках документальное подтверждение каждого устроенного суда.

— Все записал, ваша милость, — сообщил он мне. — Слово в слово.

Я кивнул Ченгеру.

— Сними с нее цепь.

Демон хмыкнул и, вытянув палец с черным когтем, легко провел им по железному ошейнику. Металл порвался, как бумага.

Народ ахнул и на всякий случай отошел — мало ли, сейчас ведьма колдовать станет. Я лишь хмыкнул и вновь обернулся к Гжегожу.

— Почему ты считаешь, что в Мелководье кто-то занимается магией?

Мужик не стал мяться и заговорил, перечисляя козни, которые творила, по мнению деревенских жителей, едва стоящая на ногах Катриона. И чем дольше я слушал, тем больше приходил к мысли, что кто-то в Мелководье действительно колдует. Вот только эта девчонка, оказавшаяся внучкой травницы, не имела с магией ничего общего.

Но список, конечно, впечатлял. Во-первых, по ночам кто-то бродил по деревне, оставляя в грязи следы когтистых лап. Во-вторых, пропадал скот — его не убивали на месте, а уводили в неизвестном направлении, причем так, что даже охотник не мог определить ни как, ни куда исчезали животные.

Про скисшее молоко, неурожай я промолчу — такого в любом поселке хватает, и подозрения у меня не вызвало. А вот неизвестная нечисть, которая бродит по ночам… К тому же от меня не укрылась реакция Ченгера — демон явно представлял, кто это мог быть, так что это не разгулявшаяся фантазия суеверных крестьян, а вполне реальная угроза. Сегодня тварь жрет скот, а завтра перейдет на людей. Мне такого не нужно, а значит, придется ехать и разбираться.

— Хорошо, Гжегож, я тебя понял, — кивнул я, когда тот закончил. — За то, что обвинили девчонку, которая вас же и лечила, я приговариваю вашу деревню выплатить штраф.

Мужики смиренно склонили головы, примиряясь с моей волей. Спорить они не стали, ведь для того и перлись в такую даль, чтобы барон их рассудил. Ну а что ошиблись, так откуда им знать, кто ведьма, а кто нет? Зато теперь, когда мне об этом доложили, я обязан вмешаться и обезопасить деревню. А это уже успех.

— Мелководье выплатит в пользу Катрионы одну норму обычного баронского налога. Это помимо королевской доли, которую вы должны выплачивать по закону. Девочку я забираю, ей все равно в вашей деревне теперь жизни не дадите.

Гжегож вскинул голову, уставившись на меня с удивлением.

— Ваша милость! А кто ж нас лечить станет?

Я оглядел его и пришедших с ним товарищей.

— А кто бы вас лечил, если бы она действительно ведьмой оказалась, а я ее казнил? — задал я логичный вопрос, до которого мужичье, похоже, само не дошло.

На их лицах проступило просветление. Показалось даже, будто с них наваждение сошло. Только что смотрели на пленницу, как на кровного врага, а теперь даже с жалостью и сожалением глядят. Собственно, если в Мелководье орудует ведьма, что ей стоило отвести от себя подозрения, подставив травницу?

— Не переживайте, кину я клич по баронству, найдем кого-нибудь другого. А за то, что вы мне сообщили о колдовстве, я вам прощаю баронскую долю налога. Но только за весну! — повысил я голос, чтобы обрадованные мужики, заголосившие хором, расслышали мою речь. — Летом все должно быть выплачено, как положено. Микаль, записал?

Староста кивнул, подтверждая, что перенес на бумагу и содержание разговора, и мои решения.

— Тогда так, мужики, — обратился я к делегации. — Сейчас отдыхайте — вон, в трактире посидите. Микаль, пошли кого-нибудь предупредить, пусть накормит людей, я оплачу. Но за выпивку пусть сами платят. А через час-другой мы с вами вместе в Мелководье отправимся. Найду я ту тварь, что на вас колдовство наводить вздумала.

В памяти зашуршали страницы переписанного мной бестиария, но описание было слишком расплывчатым, чтобы определить, что за монстр может ошиваться в рыбацкой деревне.

Дождавшись, когда народ рассосется, я вернулся в кабинет и нашел там Салэм, которая сидела все там же, но на этот раз она расположилась в моем кресле, закинув голые ноги на столешницу. Улыбнувшись этой картине, я открыл было рот, чтобы рассказать, но искоренительница и, как оказалось, графиня опередила меня:

— Я еду с тобой, Киррэл.

Мне оставалось только поклониться и произнести с придыханием:

— Желание вашего сиятельства для меня закон!

Вместо ответа в меня швырнули сапогом.

— Но сначала мы с тобой вместе допросим слугу, — кивнул я.

Глава 19

Парень по имени Яцек был совершенно спокоен, да и я виду не подал, будто в чем-то его подозреваю, просто попросил посидеть на кухне в компании Густава. Стражник и слуга вдвоем как раз уплетали обед и запивали его разбавленным вином из запасов Микаля, когда я вошел в помещение вместе с Салэм.

Ченгер явился вслед за нами в своем человеческом облике. Демон сразу прошел к столу и, чуть надавив на плечо подсобника, заставил его подвинуться с середины лавки на край — подальше от задней двери.

Вины Яцек явно за собой никакой не чувствовал. Просто отсел, придвинул свою чашку с деревянным кубком и, отломив хлебный ломоть от каравая, стоящего в центре, продолжил насыщаться.

О том, что вообще-то должен прерваться при моем появлении, он, похоже, не догадывался. Впрочем, что можно с него взять? Большинство простолюдинов понятия не имели, как следует вести себя в присутствии барона — для этого есть специальные люди, с которыми я должен вести все дела. Ситуация, когда феодал общается напрямую с каждым подданным, исключение вроде суда, но и там обычно присутствует или староста, или другой предводитель группы просителей. С подсобником мне просто нет причин контактировать.

Густав дернулся подняться, но я остановил его движением руки. Хотя воин и соблюдал правила поведения рядом со мной, но заставлять человека, с которым я уже относительно сработался, лишний раз вставать, когда он исполняет мой же приказ — не слишком умно. Пусть лучше внимательнее следит за подозреваемым.

А вот кухарка отреагировала правильно. Подскочила со своей табуретки, с которой наблюдала, как двое здоровых мужчин жрут ее блюда, поклонилась и тут же заговорила:

— Ваша милость! Что же вы сами-то ходите?! — всплеснув руками, запричитала эта полная женщина. — Послали бы Марыську, я бы вам все в кабинет и отправила! А то я все жду приказа подавать, а вы все в делах, все в заботах…

Я не стал говорить, что вообще-то так и сделал. Похоже, ночь с демоном сказалась на служанке не самым лучшим образом, раз она осмелилась игнорировать мое распоряжение. Однако пометку о том, что девчонку следует при случае наказать, в памяти поставил.

— Теперь, раз пришел, то не уходить же? — с улыбкой ответил я. — Накрывай здесь, Ядзя. Как раз мне с обоими мужиками поговорить надо.

Кухарка не стала спорить, засуетилась, с неожиданной для ее комплекции легкостью порхая по кухне. А на столе, будто по волшебству, возникали чашки.

Сегодня наш обед начинался кроваво-красным свекольником. Вприкуску полагалась тарелка рубленого сала: соленого, копченого, жареного. Естественно, со свежим хлебом. Чуть подальше Ядвига поставила плошку с рассыпчатой кашей на сливочном масле с вкраплениями шкварок. Следующей появилась глубокая миска с утопающей в белом соусе рыбой, украшенной кольцами лука. Дальше встала плошка с ягодами в засахарившемся меду. Разбавленного вина кухарка мне не дала, поставила кружку с шипящим квасом на черном хлебе, а вот для Салэм было красное вино почти без запаха спирта.

Спешить с допросами я не собирался. Раз уж поспать не довелось, так хоть желудок порадовать можно. Поэтому на несколько минут весь мир был оставлен где-то за пределами стола, пока я сметал все, что оказывалось передо мной. Салэм не отставала, Ченгер больше налегал на вино, чем еду. А вот Густав с подсобником просто тянули свое разбавленное красное, они ведь уже успели отобедать без нас.

Наконец, когда была отставлена последняя пустая чашка и допита вторая кружка кваса, я кивнул кухарке.

— Благодарю, Ядвига, у тебя настоящий талант к готовке. А чтобы ты не забыла об этом, — и я вручил ей грош, едва не насильно всунув монету в мозолистую руку.

Женщина довольно улыбнулась, не скрывая своей радости. Не всякой простолюдинке достается похвала за ее труд, что уж говорить о денежной премии. Да и соседям теперь можно будет рассказывать, что ее стряпня барона порадовала. О таких событиях ей хватит разговоров на три поколения вперед, как минимум, а грош станет семейной реликвией.

— А сейчас мы пойдем, — закончил я, повернувшись к стражнику. — Густав.

Воин оживился, поднялся на ноги и, поправив пояс, кивнул подсобнику. Яцек не стал упираться или спрашивать, что происходит, послушно встал и в компании Густава и демона вышел с кухни. Ядвига проводила их взглядом, но тоже ничего уточнять не стала — хотя я и видел, что любопытство у кухарки разыгралось.

Последней из-за стола выбралась искоренительница. Вдвоем мы и отправились за ушедшей троицей. Подвал, где хранились продукты, находился достаточно глубоко, чтобы никто не услышал криков, так что его я и выбрал, как наиболее подходящее место.

Вместе с некроманткой мы спустились по лестнице и застали всех троих уже на месте преступления. Густав перегородил выход, держа руку на мече. Ченгер бродил вдоль полок с вином и явно намеревался опустошить запасы Микаля. А вот Яцек просто стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Стоило нам с Салэм войти, как Ченгер стащил с полки пузырь, который просто исчез в его руках, хотя ни карманов, ни сумки у демона не имелось. По его довольной ухмылке я понял, что это была демонстрация способности переносить предметы из реальности в другое измерение. Интересно, но с этим разберемся позже.

— Яцек, — обратился я к подсобнику, отходя чуть в сторону, — ты знал, что вот на этой полке я оставил человеческий труп?

Подсобник удивленно вскинул брови и выпучил глаза. Однако он не дал мне того ответа, который я ожидал услышать.

— Так, конечно, ваша милость! — неуверенно разведя руками, заявил Яцек. — Вы же сами мне сегодня ночью велели его вынести из дома, а потом уложить в телегу.

На несколько секунд воцарилось молчание. Я видел, с каким изумлением парень смотрит на меня, слышал, как хмыкнула Салэм, стоящая у меня за спиной. Вполголоса ругнулся Густав, а вот Ченгер, наоборот, скрестил руки на груди и смотрел только на Яцека.

— Он не врет, Киррэл, — заявил демон.

Парень повернулся к нему, затем ко мне. Удивление на его лице сменилось непониманием.

— Это что же, ваша милость, сначала мне приказали трупы убирать, а теперь хотите это на меня повесить? — негромко спросил он, но тут же нахмурился и совершенно по-простецки закатал рукава рубахи. — Да я!..

Но я остановил его взмахом руки.

— Погоди, Яцек, — приказал я, добавив строгости в голос. — Расскажи с самого начала. Где ты был, когда я тебе отдал такой приказ?

Он замолк, с видимым усилием вспоминая обстоятельства дурного приказа. Давалось это явно с трудом, хотя прошло-то всего несколько часов, к тому же сомневаюсь, что столь яркое событие, как переноска мертвецов, случалось с ним хотя бы раз в жизни. Так почему это так сложно?

— А… — начал парень, но тут его тело пронзила судорога.

— Прочь! — рявкнула Салэм, сбивая с ног Густава.

Но было уже поздно. Яцек вздулся, как воздушный шар, распух и взорвался на клочки, разлетевшиеся по помещению. Ударная волна раскидала нас по подвалу, обрушив оказавшиеся на траектории полета стеллажи.

От удара о шкаф я отбил спину, из легких вышибло воздух. А потом сверху еще и полкой добавило так, что я потерял чувство реальности. Мир поплыл перед глазами, сразу же рванул к горлу желудок. Не знаю, как мне удалось сдержать обед в себе, не иначе чудом.

Грохот в ушах утих нескоро, во рту было солоно от крови — при ударе я прикусил язык. Сглотнув, я осторожно попытался пошевелить конечностями. Вроде бы все цело, хотя голова раскалывается, на спине будто дрова великан рубил. Саднили ребра, похоже, треснули.

Опираясь на обломки, я с трудом сел, подтягивая непослушное тело. Оглядеться нормально не получалось — обрушенные нами полки загораживали обзор. Сняв маску, я сплюнул новую порцию крови на пол.

— Густав! Салэм!

Мне казалось, что я кричу, но на деле лишь сипло выдохнул. Справа от меня зашевелились куски дерева и послышался скрип лопающегося стекла. Через мгновение груда обломков просела, а только что находившийся под ними Ченгер уже крепко стоял на ногах.

— А неплохо так вдарило! — ошалело оглядываясь по сторонам, заявил он. — Давно мне такой сильный враг не попадался!

Я подобного воодушевления не ощущал. Едва нашлись силы, чтобы встать — сперва на четвереньки, как гордый лев, затем на колени и только после этого, шатаясь, как пьяный матрос, уже на ноги.

— Густав!

Стражник лежал на ступеньках лестницы, которая оказалась за его спиной в момент взрыва. Сейчас мужчина не шевелился, и понять, дышит ли, я не мог — несмотря на мое демоническое зрение одержимого, перед глазами плавали цветные круги, да и мир раскачивался.

— Жив он, — мгновенно переносясь к стражнику, заявил Ченгер и легко закинул оглушенного мужика на плечо.

— Салэм! — набрав в грудь побольше воздуха, позвал я.

В ответ раздался тихий стон, и я бросился на звук. Это стало ошибкой, меня тут же повело, и я споткнулся об собственную ногу. Рухнув на обломки, застонал — торчащий из доски гвоздь оцарапал ладонь, едва не вскрыв на ней вены.

Искоренительница лежала неподалеку, присыпанная кусками копченого мяса и зерном. Не особенно выбирая, куда ставлю ноги и руки, я на четвереньках дополз до женщины и принялся откапывать учительницу. Давалось это нелегко, каждое движение заставляло меня самого раскачиваться из стороны в сторону, отчего тошнота вновь набирала силу.

Через бесконечно долгое время я приподнял голову некромантки, и она застонала снова. Быстро осмотрев подругу, я увидел торчащий из ее левого бока кусок дерева.

— Дай сюда, — велел демон, уже успевший куда-то деть Густава.

Легко подхватив Салэм на руки, он напрягся и, надув щеки, выдохнул рой мелких искр. Магические частицы окутали тело некромантки, толстая щепка, прошившая девушку насквозь, сгорела, а рана затянулась такой же чешуей, как и на моем лице.

— Теперь не помрет, — заявил он, закидывая Салэм на плечо. — Идем отсюда, тебе нужно на воздух.

Придерживая девушку под зад, демон протянул мне свободную руку. Подхватив меня за предплечье, он рывком поставил меня на ноги.

— Густав? — спросил я, стараясь удержать равновесие после резкой смены положения.

Ченгер кивнул в сторону лестницы.

— Уже наверху.

Ему меня все же пришлось поддерживать. Самостоятельно идти я был способен всего пару шагов, так что до лестницы мы доковыляли минуты через две.

Прислонив меня к стене, Ченгер легко взбежал по ступенькам, перескакивая сразу через две. Я же боролся с собственным телом, чтобы не сползти по стене.

В голове было пусто, думать я просто не мог. Держась зубами за воздух, а пальцами впившись в стену, я шатался, то и дело заваливаясь вперед. Но вскоре перед глазами мелькнули покрытые чешуей пальцы с черными когтями, и я оказался на твердом плече демона.

Это не добавило мне хорошего самочувствия. Однако лестницу мы буквально пролетели. Мне показалось, прошла пара секунд, и Ченгер уже положил меня на полу первого этажа.

— Вниз никому не спускаться! — прорычал демон и тут же исчез из поля зрения.

А я увидел какое-то смутно знакомое лицо, и мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять — надо мной склонился Микаль. Он что-то говорил, но мне было слишком тяжело сконцентрироваться, чтобы понять, что именно.

А потому, когда темнота все же приняла меня в свои объятия, я был этому чертовски рад.

* * *

В себя я пришел рывком, будто в голове дернули за рубильник, и сквозь веки ударил свет, окрасив все в темно-красные тона. Медленно подняв веки, я скривился от бьющего в глаза солнца. Прикрывшись рукой, осознал, что лежу на той самой кровати в комнате, предоставленной Агате Блэкланд.

Быстро оглядевшись, я заметил спящую в кресле рядом Салэм. Некромантка мирно дремала, склонив голову на сторону. Распущенные черные волосы свободно лежали на плечах, расслабленное лицо выглядело таким спокойным, что я залюбовался. Все-таки она была весьма красивой женщиной, по крайней мере, в моих глазах.

На коленях искоренительницы лежала раскрытая книга, видимо, за чтением девушка и заснула. Только заметив страницы, я обратил внимание, что сама искоренительница замотана в белую тряпку от пояса до ключиц. Привычных для меня по Земной жизни бинтов в Эделлоне не делали, обходились отрезами ткани. Стоило сосредоточить взгляд на перевязке Салэм, в нос ударил резковатый травяной запах.

Пошевелившись, я скрипнул кроватью, и некромантка тут же дернула головой, подняла веки, возвращаясь из мира снов. Ее взгляд прояснился, и некромантка, грозная искоренительница, в руках которой было достаточно власти, чтобы развязать маленькую победоносную войну, бросилась ко мне с распахнутыми объятиями.

— Киррэл! — с огромным облегчением и радостью в голосе выдохнула она, обхватывая меня за шею и покрывая лицо поцелуями. — Очнулся!

Стараясь говорить в перерывах между тем, как ее губы касались моего лица, я обнял ее в ответ и погладил по спине успокаивая.

— Да что мне сделается? Ты как себя чувствуешь?

Салэм отстранилась, но не слишком — ее руки легли мне на плечи, и чародейка смотрела на меня сияющими глазами. Я и не помню, чтобы мне так радовался кто-то, кроме детей. Но, похоже, по крайней мере один человек в Эделлоне действительно меня любит.

— Со мной все хорошо… будет, — ответила она, сделав паузу перед последним словом. — Та травница, которую ты спас от ее соседей, позаботилась. Тобой она, кстати, тоже занималась, как и Густавом. Но мы с ним уже давно на ногах, а ты все никак не приходил в себя…

В уголках ее глаз мелькнула влага, но девушка моргнула пару раз, приподняв подбородок, и лить слезы не стала. Впрочем, даже если бы она рыдала в три ручья, я бы все понял — как-никак, я заставил ее поволноваться.

— Как давно я тут лежу? Почему в комнате Агаты? Что случилось, пока меня не было?

Вопросы посыпались из меня как из рога изобилия. Ситуация, в которую я впутался, бросившись спасать баронскую дочку, оказалась гораздо серьезнее, чем мне думалось. Я-то рассчитывал на плевое дело и небольшой союз, на котором можно будет заработать, а получилось, что влез в самую настоящую войну. Со смертниками в виде заряженных взрывными заклятьями подсобников, подделкой личности и масштабными военными действиями.

— Сегодня третий день, — ответила Салэм, начав по порядку. — Агату уже забрали под конвоем люди ее отца. Он же, кстати, попросил передать тебе, что всегда будет рад, если ты решишь заехать в Черноземье.

Угу, и женит на дочурке. Ну уж нет, я лучше в соседний Роташтайн поеду. Там у меня хотя бы потенциальных невест нет.

— А почему ты не поехала? — спросил ее, вспомнив, что некромантка собиралась отбыть вместе с Агатой, чтобы доложиться ордену и продолжить расследование по упырю.

— Теперь в этом нет необходимости, — покачала головой Салэм с легкой улыбкой. — Я не могу исполнять свои обязанности, — она погладила ткань на животе. — До осени мне велено сопровождать тебя и оказывать всяческую поддержку.

— Вот как? — удивился я, но тут же почувствовал, что мне срочно нужно вставать, так что пришлось отложить объяснения девушки на потом. — Запомни эту мысль, я сейчас вернусь.

Тело полностью восстановилось за то время, что я пребывал без сознания. Сказывалось отсутствие нормального питания — есть не хотелось, хотелось жрать. Но еще больше требовалось добежать до нужника, пока из ушей не брызнуло.

Уверенно встав на ноги, я натянул ботинки и, как был, в одной рубашке побежал до санузла. Конечно, несмотря на относительное богатство старосты, удобства располагались на улице.

Удивительно, но никто мне не встретился ни на пути к отхожему месту, расположенному на заднем дворе, ни по дороге обратно. Нет, конечно, я слышал, как на соседнем участке жена распекает мужа за пьянку, на дороге ржет чей-то конь, и вообще жизнь в Большой не остановилась. Однако сам домик Микаля пустовал.

Вернувшись в комнату, я застал Салэм за рассматриванием деревни в распахнутое окно. Рядом с ней уже стоял Ченгер. Демон внешне казался не изменившимся, но я буквально чувствовал, как его распирает от гнева и ярости.

— Что-то случилось? — спросил я, замерев на пороге.

Искоренительница обернулась на мой голос, а Ченгер недовольно хмыкнул.

— Ты еще спрашиваешь? — рыкнул он, когда я дошел до кровати. — Какой-то урод не только творит на твоей земле все, что вздумается, так он еще и сумел запудрить мозги одному из твоих подданных, чтобы тот помог замести следы. А потом и вовсе едва не подорвал тебя и твою женщину. И ты еще спрашиваешь, что случилось?!

Я ухмыльнулся.

— Вы знаете, кто за всем этим стоит? — вместо ответа, уточнил я, но оба покачали головами. — А я вот догадываюсь, — выждав короткую паузу, сообщил им, вызвав удивление у стоящей возле окна парочки. — И я не думаю, что ты, Ченгер, откажешься сделать небольшой крюк по дороге домой в Чернотопье.

Демон пожал плечами.

— Это не мой дом.

— Но ты же не станешь отказываться от возможности замучить несколько человек до смерти? — улыбнулся я, прекрасно зная ответ. — А я вот в настроении кому-нибудь что-нибудь сломать. Так что, прокатимся?

Ченгер растянул губы, изображая улыбку, но все равно получился кровожадный оскал.

— Постой, куда это ты собрался? — взяла слово Салэм.

— Агату должны были выдать за барона Райдера. С него и членов его семьи я и предлагаю начать. Уж если не сам жених, то кто-то из его родни точно должен быть достаточно осведомлен.

— Киррэл, ты с ума сошел?! — воскликнула некромантка. — Хочешь напасть на членов чужого клана, развязать войну? Да вас обоих просто задавят!

Я покачал головой, снимая с предплечий артефакты, чтобы мои демонические глаза стали видны искоренительнице.

— Они напали на меня, убивают моих людей, Салэм. А я такого не прощаю и буду мстить. В конце концов, я ведь одержимый.

Глава 20

Разумеется, бросать все и сразу же ехать в чужое баронство я не собирался. Хотя и хотелось.

И в первую очередь не потому, что был убит Яцек, которого я, как барон, обязан защищать. И не из-за того, что кто-то смог прикинуться мной и остаться безнаказанным.

Меня трясло от мысли, что могла погибнуть Салэм.

Себе можно признаться честно — эта девушка стала для меня чем-то большим, чем просто подруга и любовница. Она превратилась в моего человека, а за нападение на своих я всегда выбирал самый наглядный способ объяснить, почему так делать нельзя.

Кому-то покажется жестоким, но я еще помню, как местный авторитет послал ко мне своих шестерок, чтоб запугали беременную первенцем жену. Нет уж, мразь нужно давить, пока она не осмелела. Те оказались в реанимации с многочисленными переломами, а этих я буду просто убивать. Теперь я закон и правосудие.

Но прежде чем что-то сделать, нужно хорошенько подумать и все распланировать. Да и после взрыва дар еще не восстановился настолько, чтобы я мог всерьез колдовать.

Поэтому я еще двое суток потратил на окончательный разбор проблем Большой и только после этого, оседлав гончую, направился в Мелководье в компании Густава, Ченгера и Салэм. Мелководские мужики уже давно вернулись домой самостоятельно, не став останавливаться в деревне Микаля на больший срок.

Некромантку орден оставил не с пустыми руками. Маттиас, прибывший из Чернотопья, а затем уехавший в гости к Блэкландам, вручил моей подруге несколько сумок с артефактами. Уже по одному этому факту можно было предположить, что Аркейн воспринял угрозу всерьез. Им, похоже, тоже не понравилось, что некто решил напасть на искоренителя и умудрился после этого выжить.

Так что, если ребята из ордена не зря свой хлеб едят, они обязательно что-то найдут. Вопрос лишь в том, сколько времени для этого потребуется, и успеют ли они.

На Яцеке лежали чары, которых никто из нас не заметил. И ладно еще я, после принятия одержимости моя способность видеть магию была заменена глазами демона, да к тому же я и не спал двое суток перед этим, что никак не помогало быть внимательнее. Ченгер тоже не создан детектором чар — это чужую боль он ощутить может, заклинаний это касается постольку-поскольку. Мой компаньон их определяет больше по воздействию на жертву, различая «вкус» чужой боли. То есть мы двое ничего бы не нашли в любом случае.

А вот Салэм, обладательница глаза Архонта, от которого просто невозможно спрятаться, совершенно другое дело. Ведь если враг умудрился обмануть такое зрение, тут разговор уже идет о тайных военных разработках, позволяющих свернуть Аркейн в бараний рог, просто понаделав из его же клерков живые бомбы. Это искоренителей сложно пленить, они все же натасканы сеять смерть. А вот писари не такие подготовленные, не их поле.

Было в этой ситуации и два плюса. Во-первых, я избежал женитьбы на спасенной дурочке, во-вторых, из Аркейна пришел приказ подписать любые бумаги и немедленно приступить к постройке анклава в Лесной. И спешка, к сожалению, доказывает, насколько магистрат испуган, раз ему в срочном порядке требуется наводнить приграничные земли своими людьми. Ведь что такое анклав, как не вооруженный до зубов аванпост на территории вероятного противника?

Как бы там ни было, в сумке у меня лежал заключенный договор аренды и несколько дополнительных соглашений к нему. Орден брал деревню под свое крыло на срок в двадцать девять лет, обязался отстроить новые дома и заселить их людьми, которые станут моими подданными. Мне не отдали всю положенную по договору сумму сразу, но я выбил себе право скупать любые незапрещенные артефакты, произведенные в Лесном анклаве, так что считал себя в огромном плюсе. Первый транш тем временем уже должен направляться в мое городское поместье.

Мелководье показалось впереди сразу после рассвета. Густав правильно подгадал время выезда, чтобы у нас был в запасе весь день на подготовку. Ловить тварь, заставляющую скот бесследно исчезать, стоило с умом, иначе из охотника можно переквалифицироваться в добычу.

Самая северная моя деревня представляла собой нечто среднее между Большой и Черной. Жалкие лачуги ютились на берегу широко разлившейся реки, но их было много. И хотя в глаза бросалось отсутствие на улице детей, в целом не было похоже, что поселение на осадном положении.

— Хм, кому-то очень больно, — негромко сообщил Ченгер, понюхав воздух.

Взгляд демона скользнул налево, где располагался широкий деревянный причал. Там суетились люди, кто-то бегал по настилу, другие поспешно вытаскивали из лодки сети и гарпуны.

На наш приезд никто не обратил внимания, хотя мимо пробегали жители. Видимо, произошло нечто из ряда вон, раз явление барона отошло на задний план.

— Чую только рыбную вонь, — скривившись, ответила Салэм, когда я взглянул на нее с вопросом в глазах.

— Так поедем, спросим, — предложил я негромко, после чего приказал гончей не спеша ехать к причалу. — Густав, распорядись.

Стражник кивнул, подтолкнул пятками своего коня, арендованного в Чернотопье, и отправился вперед. Толпа на берегу сгущалась, туда стекались люди со всей деревни, и моему глашатаю пришлось пару раз разогнать любопытных пинками.

— Дорогу его милости Киррэлу «Чертополоху»! — орал он, раздвигая народ.

Услышав крик Густава, народ оглядывался и, выпучив глаза, отступал, но далеко не уходил. Нам образовали достаточно широкий коридор, но зрелище было важнее соблюдения правил приличия. Кто-то узнавал стражника, кто-то смотрел то на меня, то на берег.

Посмотреть действительно было на что. На досках причала, окруженные деревенскими жителями, лежали два тела. Одного взгляда хватило, чтобы понять — их выловили удачливые рыбаки. Вид у обоих мертвецов был неаппетитный, запах соответственный.

— Дорогу его милости! — в последний раз прикрикнул Густав и тут же спрыгнул с коня, прогрохотав сапогами по мокрому настилу.

Я не спешил слезать, спокойно глядя на трупы. Люди подались в стороны, но уходить никто по-прежнему не собирался. Так что, сидя на спине адской гончей, крайне высокой твари, я мог заметить больше, чем распихивая народ.

— Кто их нашел? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.

От рыбаков, одетых в абсолютно одинаковые рубахи и штаны с сапогами, какие я уже видел на Густаве в наш выезд, отделился один. Заросший бородой по грудь, но еще не слишком старый мужик.

— Мы нашли, ваша милость, — ответил он, коротко поклонившись — не от неуважения, просто не знал, как нужно, а так и вежливость показал, и по делу говорит. — В сети занесло… Ну, мы и, значит, вытянули.

Я кивнул ему и обернулся к Густаву.

— Как я и обещал, у тебя есть время, — сказал я воину, — проведи их с семьей. А лучше предупреди, чтобы собирали вещи и переезжали в Чернотопье. Выделю вам там дом…

— Благодарю, ваша милость, — поклонился тот, но кто-то дернул его за рукав, и мужчина обернулся. — Адлар?

Названный Адларом кивнул и заговорил с сочувствием в глазах.

— Опоздал ты, Густав, — сказал он, не отпуская рукава стражника. — Две ночи назад тварь, о которой мы его милости рассказывали, в ваш дом пробралась.

Лицо моего воина побелело, он стиснул зубы так, что я услышал скрип. А затем он резко вздохнул и обернулся ко мне.

— Ваша милость…

Договорить ему не дал пронзительный женский крик, прозвучавший с противоположного конца деревни. Я и слова сказать не успел, а Салэм с Ченгером уже сорвались туда. Демон просто исчез, тут же появившись уже в нескольких метрах от места, где стоял. А искоренительница заставила дредхорста броситься в прыжок, перемахнув окружившую нас толпу.

— Тела не трогать! — приказал я, посылая гончую следом за демоном.

Что я ожидал там увидеть? Да уже все что угодно. Каждый день в Чернотопье преподносит мне исключительно неприятные сюрпризы. Моя рука легла на дубинку с костяной клеткой, а на обеих кистях уже красовались демонические перчатки.

— Беги, дура! — проревел Ченгер, влетая во двор крайнего дома и сильным толчком выталкивая оттуда какую-то женщину в длинном некрашеном платье.

А в следующее мгновение передняя часть дома взорвалась, разлетаясь на осколки. Шрапнель посекла изгородь, калитку, дорогу перед забором. Рухнула отброшенная демоном женщина. Серое платье расцвело кровавыми потеками, глаза уставились в небо. Мгновенная смерть.

Страшный рев раздался из-под обломков, заставив развалины зашататься. Я спрыгнул со спины гончей и едва не бросился наутек — настолько сильно меня пробрал этот звук. Рядом остановилась Салэм, но не столько напуганная, сколько удивленная. В руках искоренительницы возникло копье праха, и она занесла его над головой.

Внутри дома прозвучал мощный шлепок, и наружу, разметывая бревна стены, вылетел Ченгер. Демона проволокло по земле, поднимая облако пыли. Он кувыркнулся несколько раз и, раскинув руки, остался лежать.

А вслед за ним на свет вылезла какая-то кошмарная тварь из фильма ужасов. Первыми показались длинные щупальца, покрытые шипящей на воздухе слизью. Беспрестанно шевелясь, подвижные конечности шарили вокруг, разламывая остатки строения и пытаясь нащупать опору.

Серое копье Салэм ударило в одно из щупалец, но вреда причинить особого не смогло, а вот разозлить чудовище — еще как. Новый рев пошатнул останки дома, и с кое-как держащегося потолка посыпалась стружка. Дернув лапами, покрытыми присосками, монстр обрушил другую стену, и все строение рухнуло набок.

Струя слизи ударила из-под груды бревен, и Салэм проворно соскочила с дредхорста, уходя от ответной атаки. На костяного паука упало достаточно, чтобы я заметил, как скакуна некромантки разъедает кислотой. Не прошло и пары секунд, а он уже развалился, лишившись двух третей тела.

— Рифт! — выкрикнул я, вскидывая руку.

Щупальце, потянувшееся к успевшей слезть Салэм, замедлилось, но долго пузырь его не продержал. Второй придаток ударил с такой скоростью, что я едва успел отреагировать — теперь тварь метила в меня.

— Хольт!

Крохотная черная дыра возникла на пути вражеской лапы. По щупальцу скользнула судорога, но его конец все же оказался захвачен брошенным мной заклинанием. В сантиметрах от моего лица.

Салэм тем временем танцевала неподалеку — монстр гонял некромантку первым отростком, то и дело пытаясь коснуться сочащимися кислотой присосками. Почва, густо политая слизью, уже дымилась. Когда тварь все-таки попадет — это вопрос времени.

Опять какая-то чертовщина хочет сожрать моих близких!

— Аэр! — выкрикнул я начало заговора.

Меж тем мое предыдущее заклятье уже закончило действовать. Отрезанное щупальце втянулось обратно под руины дома, а черная дыра закрылась сама по себе, отработав выделенную ей магию.

— Соро!

Чудовище, видимо, что-то почувствовало, так как бросило попытки достать искоренительницу, и теперь оба щупальца метнулись ко мне. Я же замер, не пытаясь бежать или хотя бы отклониться — стоит нарушить концентрацию дара, и меня размажет собственной магией.

— Халиш, — выдохнул я, вскидывая обе руки в сторону дома.

Волна горячего воздуха, зародившаяся на моих запястьях, хлынула вперед двумя горизонтальными торнадо. Я услышал, как затрещала кожа наручей, запахло жженым волосом, и по нервам ударила боль от ожога, но я стиснул зубы и выл, поддерживая чуждую для человеческого тела магию.

Первый вихрь настиг уже укороченное моими чарами щупальце, и придаток резко сжался, будто пытаясь удрать. Но раскаленный воздух уже добрался до своей жертвы, и теперь быстро растирал его в порошок, выжигая кислотную слизь и сперва обваривая тварь, а затем и вовсе превращая в пюре, которое рассыпалось прахом.

Второе щупальце успело увернуться, и мне пришлось гонять его чарами, пока не додумался наплевать на руку и ударить по телу, спрятавшемуся под обломками дома. И вот этот удар возымел действие.

Вой, раздавшийся из-под руин, оглушил еще сильнее, чем до этого рев. Тварь явно была не рада вспыхнувшему пожару, который мгновенно вскипятил воду реки поблизости. Огонь опал через пару секунд, превратив строение в пепел, и обнажив громадную яму, спрятанную под ним.

Это не был моллюск. Клочья плоти с торчащими наружу человеческими конечностями перекатывались под прозрачной кожей, а сотни обезумевших глаз неотрывно глядели на меня. Эта тварь прекрасно понимала, кто ее противник.

Но мне не хватило сил, чтобы зажарить чертового осьминога, и я опустил руки, обрывая подпитку заклинания. Впрочем, страдания чудовища помогли Ченгеру. Демоном будто из пушки выстрелили, с такой скоростью он бросился прямо на пепелище.

Монстр забулькал кипятком, будто пытался что-то сказать. Короткий всплеск, и из-под громоздкого тела в несколько метров диаметром выстрелило новое щупальце. Оно скрутилось пружиной и выпрямилось, пытаясь отшвырнуть демона, но Ченгер просто исчез, и удар ушел в молоко, а демон возник на том же месте, уже обхватив придаток руками.

Выкрикнула что-то свое Салэм, и в чудовище полетели сотни мелких костяных дротиков. Впиваясь в плоть осьминога, они вращались, как сверла, пока не скрывались под толстой кожей. А затем стали взрываться изнутри, разнося плоть на клочки.

Я упал на колени, но тут же потерял равновесие, и пришлось упереться руками в землю — как маг я на сегодня уже не боец. Последнее заклинание сожрало слишком много сил.

Ченгер меж тем уже оказался стоящим на туше чудовища и, вскинув руки, что-то колдовал. Черно-красное облако смога быстро вращалось вокруг его рук, все больше набирая скорость. Салэм ему не мешала, отвлекая монстра своими взрывными дротиками, и теперь я видел, где она их берет.

Та самая тетка, которую убило шрапнелью из щепок, уже мало походила на человека. Ее кости одна за другой ломались, расщепляясь на части, и устремлялись к гигантской твари.

Я дотянулся до кармана на груди и, открыв клапан, вытащил маленький камень этерния. Кристалл рассыпался у меня во рту, и дышать стало легче. В этот же момент Ченгер закончил свое колдовство.

Круживший по его воле смог вытянулся, создавая острие, и, как бур, пошел вниз. Трупная вонь стала невыносимой, но демона это, похоже, нисколько не тревожило, вопящая тварь доставляла ему удовольствие, и Ченгер упивался ее страданиями. Правда, продлились они не так уж и долго — через пару секунд вся туша всколыхнулась, и Ченгеру пришлось уходить — аморфное тело, слепленное из человеческих останков, распадалось на глазах, превращаясь в отвратительную слизь темно-фиолетового цвета.

Оттолкнувшись от распадающегося трупа, демон выпрыгнул из ямы и приземлился уже около меня. Рывком поставив меня на ноги, Ченгер улыбнулся.

— Приношу свои извинения, ваша милость. Чернотопье нельзя назвать скучным баронством! — и он хлопнул меня по плечу так, что мне показалось, у меня сейчас ключица наружу вылетит.

С другой стороны от меня встала Салэм. Ее лицо вновь стало сухим и угловатым, а поджатые губы истончились. Но судя по взгляду, которым она смотрела в сторону постепенно заполняющейся водой ямы, где от чудовища уже почти ничего не осталось, она тоже довольна произошедшим.

Вся схватка заняла от силы пару минут, и деревенские, еще даже не сообразившие, что происходит, только-только успели добежать до нас троих с другого конца деревни. Впрочем, монстр так махал щупальцами и голосил, что его наверняка все баронство слышало.

Вид же явно убитой твари, которую вымывает прочь речным потоком, и вовсе привел крестьян в радостное расположение духа. Народ орал что-то одобрительное, и по их лицам было заметно — будь у местных чуть меньше такта и чувства самосохранения, нас бы сейчас на руках подбрасывали.

А вот меня это не радовало. Потому что я все-таки расслышал, что пыталась говорить эта тварь, внезапно обнаружившаяся сразу после моего появления в деревне.

— Хиба, Хиба, Хиба!

Глава 21

Кладбище Мелководья.

Густав молча стоял перед прямоугольным камнем с высеченными на нем именами. Стражник видел боковым зрением, как хоронят останки погибших при нападении монстра культа, слышал краем уха, как читает молитву могильщик, и плачут собравшиеся проводить родню в последний путь соседи.

Но мужчина ничего не чувствовал. Он просто не мог уложить в голове, что остался один на свете. Не успел, не уберег. Винить в этом можно барона, который оказался втянут в борьбу аристократов и потому не отправил своего воина в родную деревню. Можно — чудовищ, которые заполонили Эделлон после падения Катценауге, и одно из них ворвалось в дом, где стражник родился и вырос. Можно винить кого угодно, но в глубине души Густав понимал — именно он сам виновен в смерти близких, и никто другой.

Это он, Густав, должен был позаботиться о родных. Что стоило подойти к барону и попросить раньше, почему так долго оттягивал? Боялся, что Киррэл откажет, а место человека, близкого к владетелю, окажется занято. Боялся, что упустит выгоду, которую сулит расположение барона. Кто бы тогда позаботился о семье. Ведь так?

Теперь опасаться нечего, больше он никуда не опоздает, ни к чему теперь и деньги, которые с такой легкостью раздавал Киррэл. Бастард, которого не пожелал признать отец, покупал верность людей, щедрой рукой награждая за успехи. А много ли нужно, чтобы получить награду, если постоянно находишься рядом и к тебе первому прислушиваются?

Густав поднял взгляд от камня и только сейчас заметил, что стоит здесь не один. Медленно повернув голову, стражник с легким удивлением обнаружил чуть позади себя демона.

— Я могу забрать боль, — предложил Ченгер, протягивая руку с черными когтями. — Тебе станет легче. Всем становится лучше, когда они перестают мучиться. В этом случае мой дар — благо для вас, людей.

Несколько секунд воин смотрел на покрытую чешуей ладонь. Однако покачал головой и отвел взгляд.

— Благодарю, но нет.

Демон убрал руку и пожал плечами.

— Как пожелаешь, — негромко проговорил он. — Хотя мне и не понять, почему ты этого не хочешь. Я демон Страданий, но это не делает боль приятной, она для меня вкусна. Но вы, люди, постоянно ее испытываете, а все равно большинство из вас ни за что не откажется от каждого ее мгновения.

Густав отвел взгляд и коснулся пальцами могильного камня.

— Она делает нас людьми, — ответил воин.

Демон за его спиной хмыкнул с явным сомнением.

— Людьми? — переспросил он. — Я бы много о ком мог рассказать такого, что ты бы передумал называться так же, как и те, кто мне встречался. Я много повидал на Эделлоне, Густав, и прекрасно знаю, что в отличие от демонов у вас есть выбор, как жить и как поступать. Только многие об этом и не думают. Райог, по-вашему, обещает достойное посмертие, но это самообман. Вашему Богу плевать на собственные создания. Вы просто перестаете существовать, когда жизнь покидает тело.

Густав сжал пальцы в кулак.

— Ты специально? — разозлившись, зло выдохнул он. — Я стою перед могилой своей семьи, а ты…

Он обернулся к демону, но тот смотрел спокойно и даже равнодушно.

— Я пришел к тебе не потому, что мне жаль твоих близких. Я демон, Густав, мы от природы не способны на родственные чувства, — глядя в глаза стражника, сказал Ченгер. — И на тебя мне было бы плевать, что ты там думаешь и чувствуешь. Но ты связался с Киррэлом, мальчик на тебя рассчитывает. С ним рядом должен быть кто-то, кто уравновешивает наше влияние. Иначе рано или поздно он превратится в чудовище, не знающее границ дозволенного.

— Тебе-то что?

Но тот лишь ухмыльнулся в ответ и растворился в воздухе, оставив мужчину в одиночестве у камня.

Густав оглянулся, сразу же заметив, как похоронная процессия уходит с кладбища. Только могильщик еще закапывал прах погибших, но уже простившиеся со своими родными люди возвращались к своим обычным делам. Кто-то ушел навсегда, а они остались и уже не собирались предаваться горю и отчаянью, их ждала жизнь.

— Простите, — прошептал он, в последний раз коснувшись камня.

И, уже не предаваясь скорби, но полный решимости, пошел в сторону деревни. Мелководью предстояла еще одна кошмарная ночь, и Густав не собирался оставаться в стороне. Не успел спасти своих, но хоть кому-то он еще помочь в состоянии.

* * *

Мелководье. Киррэл «Чертополох».

Я осмотрел приготовленный на земле ритуал и, отряхнув руки, вышел из начерченной на выровненной почве печати. Оставалось дождаться ночи и капнуть крови, чтобы запустить чары. Еще четыре точно таких же рисунка уже были закончены и ждали только момента, когда я решусь их задействовать.

Работа выдалась не простая, но вполне мог собой гордиться. Изготовленные у кузнеца инструменты стали крайне полезным подспорьем, теперь чертежи выходили такими, как нужно — оставалось только не напортачить в составлении заклинания.

Современная демонология практически безопасна, если ты соблюдаешь все правила. Но по силе не уступает и более старым обрядам, к которым у меня появился доступ после заключения договора с Ченгером. Демон отзывался о ритуалах нынешних чародеев крайне презрительно, но даже он соглашался, что адепту лучше пользоваться ими, чем рисковать каждый раз, обращаясь к методам времен Вагнера.

Первый круг в чертеже предназначался для выявления всех живых существ, кто не являлся человеком. Составлять такое условие пришлось самому, в чем мне очень помогла Салэм — часть ее заклинаний действовали схожим образом, мне требовалось только творчески переработать частности, чтобы добиться того же результата другим путем.

Второй круг ритуала накладывал на определенный первыми чарами живой объект проклятие замедления. В деревне все еще оставались животные, которых первый круг тоже обнаружит, и убивать их мне было не нужно — людям еще здесь жить. А вот замедлить процессы жизнедеятельности — это даже не опасно, просто скотина погрузится в дремоту.

Третий круг отслеживал тех, кто попадется чарам на втором шаге, и находил среди них существ, связанных с магией. Конечно, в том или ином виде она есть у всего живого в Эделлоне, однако для твари, которая повадилась по ночам бродить по Мелководью, ее запасы, во-первых, больше, во-вторых, монстр обязан уметь ее применять.

И четвертый круг, последний, наносил окончательный удар, ставя точку в ночном терроре деревни. Осмотреть, что там за чудовище, мы сможем уже после, когда тварь сдохнет, сейчас важнее от нее избавиться, чем понять, кто конкретно перешел от похищения животных к убийству людей.

Каждый круг будет собирать все больше силы, разлитой в воздухе и доступной начерченному мной заклинанию. Поэтому к четвертому шагу удар будет таким, что не каждый мастер его выдержит. Магия создаст крохотный прорыв внутри попавшего в прицел живого наделенного даром существа, фактически отправив кусок его внутренностей в демонический слой. Так что в том, что тварь сдохнет, я нисколько не сомневался — да, времени на подготовку потребовалось очень много, но эффект оправдает все затраты и усилия.

— Закончил? — спросила Салэм, стоящая рядом.

Я кивнул, еще раз осматривая получившийся ритуал. Есть чем гордиться, совсем недавно я бы и предположить не мог, чтобы смогу собрать нечто подобное.

— Да, осталось только ждать, когда она появится, — отозвался я, глубоко вздыхая.

Отсюда открывался отличный вид на Мелководье и его окрестности. Поэтому я заметил процессию на кладбище и без труда рассмотрел стоящего отдельно Густава. Поговорить со стражником я пока не решался, не был уверен, что воин не станет обвинять меня в промедлении.

Я ведь мог его отпустить раньше, мне не нужен был ни проводник, ни тем более еще один спутник. Прямо скажем, Густав больше был обузой, чем помощником в этой моей поездке. Но я все равно не отправил его в отпуск, как тот просил. Сейчас бы его семья была жива.

Салэм положила руку мне на плечо, но ничего не сказала, за что я был ей благодарен. Первые пару часов после смерти гигантского осьминога, спрятанного культом под домом, я с трудом сдерживал желание запытать все Мелководье, чтобы выяснить, как последователям Хибы удалось собрать такую тварь, не привлекая внимания. Но когда уже отошел от гнева, даже спрашивать ничего не стал.

Местные жители, не способные определить ведьму, но очень ее испугавшиеся. Если бы такие люди заметили, что кто-то таскает людей и проводит какие-то сомнительные обряды, уже бы сбежали прочь. Значит, культисты действовали настолько тайно, чтобы никто их не заподозрил.

Но количество оставленных закладок наводит на мысль, что культ никуда не ушел и не такие уж серьезные потери понес в нашей маленькой войне. А ведь я уже столько их созданий перебил — не каждый владетель такую дружину наберет, а тут жертвоприношения, запрещенная кровавая магия… Нужны огромные ресурсы, чтобы творить такие вещи в подобных масштабах.

Конечно, не исключено, что похищение Агаты Блэкланд связано с культом, но слишком маловероятно. Фанатики Хибы определенно умели действовать тонко и незаметно, если бы им потребовалось выкрасть девчонку, они бы провернули все так, что и комар носа не подточил. Нет, та небрежность, с которой чародей организовал нападение, никак не вязалась с оставленными напоследок чудовищами. Хотя, конечно, смерть Яцека прекрасно легла бы деталью в общую картину, но тут пока ничего точно не скажешь.

И опять выходит, что врагов у меня больше, чем друзей. Культ Хибы, который отступил, но явно не собирается сдаваться. Неведомый пока противник, способный превратить человека в живую бомбу, и зачем-то пытавшийся похитить дочку Блэкланда. А ведь все дорожки ведут к аристократам, с которыми мне предстоит как-то уживаться с осени в стенах академии.

— Начнем, как только сядет солнце, — сказал я, глядя на лежащее под нашими ногами Мелководье. — Будем надеяться, смерть осьминога не спугнула ночную тварь.

— Тогда остается лишь ждать, — отозвалась Салэм, обнимая меня сзади.

Ее сфера кружила над деревней, наблюдая с неба за происходящим в поселке. По периметру некромантка расставила свои сигналки — пока что спящие, но их достаточно будет запустить, и если кто-то будет шарахаться по Мелководью, искоренительница об этом узнает.

Если так получится, что созданное мной заклинание все же окажется бесполезно, в дело вступит профессиональная убийца чудовищ. Салэм уже распаковала выданный Маттиасом арсенал, и теперь больше походила на ковбоя, чем на чародейку. Даже две кобуры на бедрах висят, хотя в них и не револьверы, а длинные кинжалы с заготовленными для дальнего боя заклинаниями.

— Да, просто ждать, — кивнул я.

* * *

Последние огни погасли в Мелководье, и деревня погрузилась в темноту, едва рассеиваемую светом редких звезд, прорвавшимся сквозь густые облака на черном небе. Жители запирали дома изнутри, вешали засовы и подпирали ставни, чтобы тварь не забралась через них. После случившегося днем нападения чудовищного создания Хибы страх людей, казалось, можно пощупать руками.

Я выждал еще несколько минут, стоя у первого круга. Сфера Салэм кружилась над замершей в ожидании деревней, но самой искоренительницы рядом не было. Она следила за поселком из дома старосты, по случаю моего приезда освобожденным хозяевами на ночь.

С ней же должен был остаться и Густав. Его жизнью рисковать я не хотел, а потому поручил защищать Салэм на случай, если ночная тварь все же проберется в дом. Вряд ли он всерьез что-то сможет противопоставить чудовищу, но говорить об этом я ему не стал, а стражник был рад порученной задаче.

Рядом со мной лежала гончая, готовая сорваться с места по моему приказу. Ченгер же ожидал где-то в своем слое, демон не собирался прятаться и намеревался встретить врага лицом к лицу. И хотя сам он не представлял, с чем конкретно мы столкнемся, собирался первым увидеть, кто повадился задирать скот и убивать людей в моей деревне.

Полагаю, Ченгер просто жаждал развлечения. Той схватки с монстром Хибы ему было мало, и демон искал нового приключения. Я же надеялся, что к моменту, когда он встретит тварь, та уже сдохнет от моей магии.

— Пора, — услышал я голос компаньона в своей голове.

Нож скользнул по пальцу, надрезая кожу. Первую же каплю я аккуратно уронил в рисунок, запускающий заклинание. Сила привычно забурлила внутри, отзываясь на активировавшиеся чары. Слабо вспыхнув, ритуал тут же погас, оставив на земле пепел, который развеял легкий ночной ветер.

Вскочив на спину гончей, я приказал ей бежать к следующему кругу. Стоило взглянуть на деревню, перед глазами вспыхивали обнаруженные точки — живые существа, которых перебирала запущенная мной магия. Искорки людей гасли тут же, другие оставались гореть, но как только я отводил глаза, вспышки исчезали.

Спрыгнув наземь возле второго круга, я замер, глядя на деревню. Заклинание еще не закончило работу, и я мысленно его поторапливал, хотя и понимал, что это никак не поможет чарам работать быстрее. Но вот спустя примерно полминуты засветились точки в самом дальнем краю Мелководья.

Пора.

Капля упала в активатор, и я ощутил легкий зуд в кончиках пальцев. Проклятие, выбранное мной из демонической магии, потянулось незримой паутиной, перескакивая от одной горящей точки к другой, постепенно охватывая их все. Магический круг слабо вспыхивал каждый раз, как чары дотягивались до новой цели.

У третьего круга я выждал еще несколько секунд, пока проклятие замедления закончит свою работу. Горящие перед моим взором искры стремительно тускнели — магия усыпляла скотину, и поисковый ритуал обозначал это чуть меньшей интенсивностью свечения.

Снова надрезав кожу, я запустил еще одну стадию колдовства. На этот раз ритуал загорелся ярче, пропуская через себя уже накопленную предыдущими обрядами мощь. Переливающийся, как северное сияние, волшебный свет пролетел через Мелководье очень быстро, погасив все лишние цели.

И осталась всего одна искра, сияющая на самой границе деревни. Судя по тому, как бодро яркая точка удалялась, мои заклинания спугнули тварь, и та спешила убраться подальше, понимая, что ничего хорошего сегодня ее тут не ждет.

— Ну нет, — выдохнул я, запрыгивая на гончую.

Адская псина рванула с места, выдрав когтями комья земли. Враг постепенно подбирался к границе зоны действия моих чар, и через десяток-другой секунд уже окажется недоступен.

У четвертого круга я спрыгнул с гончей раньше, чем мой транспорт остановился. Сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло. Но я держал себя в руках, пусть те и тряслись от накатившего азарта и злости.

— Сдохни, мразь, — выдохнул я, ткнув изрезанным пальцем прямо в почву.

Раздался оглушительный грохот, небо прочертила молния, вырвавшаяся из рисунка передо мной. Я ослеп, оглох и если бы стоял на ногах, сейчас бы потерял равновесие.

Переведя дыхание, я убедился, что все сработало, как нужно, и медленно поднялся на ноги. Ченгер уже стоял рядом с гончей, поглядывая на меня с нетерпением. Я слабо кивнул демону, и он умчался прочь, спеша настигнуть поверженную тварь.

А мне пришлось постоять немного, держась за зевающего адского зверя. Перед глазами еще плясали пятна — знал бы, что итогом станет молния, опустил веки. Но такого ни в одном прочитанном учебнике не было, никаких визуальных эффектов не ожидал.

— Поехали, посмотрим, кто там, — пробормотал я, взбираясь на спину гончей.

Рыкнув, она побежала вперед, легко переставляя лапы, и не слишком спеша. Меня все еще потряхивало — созданное демонической молнией возмущение все-таки ударило и по мне, к счастью, совсем не так мощно, как по цели. Источник пульсировал в груди, а магические каналы дрожали.

Нужно быть осторожнее с такими экспериментами, могло ведь и зажарить самого, как обожгло руки в драке с осьминогом. Прибегая к демонической силе, я каждый раз сам подвергаюсь ее воздействию. Пусть немного, но все же…

Надо мной, гудя и распространяя зеленоватый туман, пролетела сфера искоренительницы. Значит, Салэм уже отследила, куда был направлен удар, и, скорее всего, прямо сейчас собирается выходить наружу.

Последний дом повернулся ко мне боком, открывая интересную картину. Ченгер сидел на корточках перед темным пятном поверженного тела. На лице демона блуждала задумчивая улыбка, но, стоило мне подъехать, он тут же указал рукой на труп.

— Смотри-ка, кто нам попался на удочку, Киррэл.

Я спешился и подошел к лежащему на боку телу. Пинком в плечо перевернул его на спину и замер, не зная, что делать. Так мы и стояли с демоном, не произнося ни слова, пока рядом с нами не оказалась Салэм.

Искоренительница подошла и, взглянув на убитого моим заклинанием, выругалась.

— Как он здесь оказался вообще? — спросила она, разглядывая лежащего на земле мужчину с перекошенным от боли лицом.

— Ты мне скажи, — дернул плечом я, со злости пиная дохлого ублюдка в бок. — Какого хрена орден подсылает в мою деревню своего ищейку, чтобы тот убивал моих людей?

На земле, пораженный демонической молнией, лежал Хэммет, дознаватель Аркейна.

Глава 22

— Это не может быть Хэммет, — покачала головой Салэм, рассматривая тело на земле. — Люди погибают иначе, я их по-другому чувствую. Но, конечно, внешне похож так, что даже я засомневалась в себе. Он же вылитый Хэммет!

Я хмыкнул, не слишком веря в ее слова. Впрочем, всегда же должен быть способ проверить. В конце концов, Хэммет убит только что, и некромантия поможет развязать трупу язык.

— Предлагаю забрать тело, — повернувшись ко мне, сказала Салэм. — Хэммет это или нет, ни к чему твоим подданным думать, что в их бедах виновен орден.

Я кивнул.

— У него нет знака ордена, — носком сапога откинув полу кожаного плаща, указал я.

— Тем более это не может быть он, — с явным облегчением произнесла искоренительница. — Посмотрим, что у него внутри? Заодно и проверим, как твои ритуалы сработали.

Я взглянул на Ченгера, но демон покачал головой и поспешил отойти на пару шагов с самым невинным видом.

— Э, нет, я эту дрянь трогать не буду, — заявил он, выставив ладони. — Сами возитесь, мне в трупах ковыряться никакого удовольствия.

И, договорив, растворился в воздухе. Я вздохнул, а потом неожиданно легко поднял тело на плечо и кивнул Салэм в сторону деревни.

— Пойдем, в доме старосты есть подвал.

М-да, использовать погреба в качестве тюремных камер становится моей профессией. С другой стороны, а где еще всем этим заниматься? Крестьяне ведь не обрадуются, если я устрою вскрытие посреди улицы. Нет уж, меньше видят, крепче спят.

Дом главы Мелководья пустовал, сами жители заперлись в домах и наружу даже не глядели. Это было хорошо — мы без проблем вошли в предоставленное мне жилище и Салэм, открыв мне лаз в подвал, прихватила лежащие в сторонке сумки с артефактами.

Крохотный толчок холода, и над нашими головами возникла изумрудная сфера. Волшебный светлячок на удивление не искажал цвета, хотя я ожидал, что все в его радиусе действия окрасится в зеленый.

Мы спустились по короткой лестнице и сразу же оказались в прохладном погребе. Вдоль стен хозяева наделали полок, где сейчас стояли емкости с рыбой, свисали пучки высушенных трав. По нижнему ряду разместились пузатые мешки с зерном и куда меньшие глиняные кувшины с маслом и вином. Все расставлено аккуратно, каждая скрыня подписана — молодец, староста, сразу видно грамотного человека, до такого даже в Большой не додумались.

Имелся и небольшой стол, но его наверняка использовали для нарезки продуктов, так что класть на него тело я не стал, бросил дохлого дознавателя на пол. Ему уже все равно, а мы и так справимся, не переломимся присесть рядом.

Салэм бросила сумки на землю и, вооружившись скальпелем, встала возле тела на колено. Быстро вспоров грязную рубаху, она на несколько мгновений замерла. Видимо, сходство действительно было впечатляющим — я-то Хэммета не слишком хорошо запомнил, так, скорее ощущение невзрачности лица. Морда-то у него специфическая и в памяти не держалась.

И тут мне пришла в голову мысль, о которой я раньше не думал. А что если дознаватель магией создавал вот этот самый эффект? Я же сейчас смотрю на труп и четко вижу, что это — он. Так, может быть, чары перестали действовать?

— Как такое вообще возможно? — выдохнул я, разглядывая искаженное болью лицо. — Я же ограничил заклинание, исключив людей еще на начальной стадии.

— А вот сейчас и узнаем, подай-ка мне грудной расширитель, — Салэм протянула мне руку ладонью вверх.

Вытащив из ее сумки нужный ретрактор, я вручил его искоренительнице. Та приняла инструмент и, легким движением руки вспоров труп, отложила скальпель и приступила к раскрытию раны.

— А вот и ответ, Киррэл, — заглянув внутрь, с улыбкой сообщила некромантка. — Твоя магия должна была вырвать сердце, так?

Я кивнул. Мы, можно сказать, совместно разработали ритуал, совместив принципы наших школ, так что ничего удивительного в ее понимании моего колдовства не было.

— Что ж, видимо, твое заклинание нашло все три, — заявила она, отстраняясь и, взмахнув рукой, предложила: — Прошу, ваша милость.

Я подошел ближе и взглянул на дыру в грудине твари, копировавшей внешний облик Хэммета.

Магия демонов оставила ровные срезы, по которым можно было предположить отсутствие органов. С учетом того, что чары сработали именно так, как я задумывал, выходит, что было изъято три сердца. Углубления, где им полагалось быть, просматривались без дополнительных усилий. Природа не терпит пустоты, и даже у измененных Катценауге существ было заполнено все. Здесь же явно не хватало органов.

— Так, а это у нас что? — хмыкнула некромантка Салэм, указывая на небольшой мешок, выступающий между легких.

Не дожидаясь моей реакции, она взяла нож. Я перехватил ее руку, не дав коснуться лезвием скальпеля странного органа. На вид он не производил впечатление чего-то постороннего, сливаясь с остальными внутренностями. Но только на вид.

Что заставило меня насторожиться, я и сам не понял. Однако не лапать неизвестные предметы — первое правило, когда дело касается террористических атак. Оно написано кровью, а подрыв человека, едва не стоивший нам жизни в подвале Микаля, иначе расценивать и нельзя.

Салэм еще просто не осознала, какая угроза в действительности нависла над Аркейном. Для них это единичный случай, который не повторится. Но для меня, видевшего неоднократно, на что способны люди, если у них нет никаких тормозов, это тревожный сигнал.

И сразу становится ясно, зачем делать тварь, похожую на дознавателя Хэммета. Кто-то знает, что я не люблю его, и при встрече так или иначе оказался бы очень близко к функционеру ордена. Возможно, изначально намереваясь развязать конфликт.

Почему мы бы рано или поздно встретились? Так я не мог не отреагировать на нападения, которые эта же тварь и устраивала. Должен ли был взрыв убить меня? Возможно, но совсем не обязательно. Одного факта, что угроза исходила от члена ордена, могло быть достаточно, чтобы поставить наш союз под сомнение.

Таким образом, задумано три акта пьесы. Хэммет разоряет деревню, привлекая мое внимание. Я нахожу его, и он нападает. Мои добрососедские отношения с Аркейном под угрозой. Убивать меня даже не требуется, иначе можно было поступить по-другому.

— Ты что-то чувствуешь? — шепотом предположила Салэм, не двигая рукой со скальпелем.

— У тебя в сумке есть артефакт со стазисом? — вместо ответа спросил я. — Нам нужно сделать так, чтобы этот труп добрался до анклава в таком виде.

Искоренительница кивнула и сама полезла в сумку. Повозившись немного, она вытащила прямоугольную коробочку, в крышке которой красовалась тонкая, почти прозрачная пластина этерния. Раскрывать артефакт не понадобилось, Салэм держала его одной рукой, а второй провела над телом. От некромантки веяло фирменным холодом — своей силой она задавала параметры, насколько я понял.

— Теперь оно таким и останется, — лишенным эмоций голосом произнесла она. — Но нам нужна телега, чтобы его отвезти.

Я кивнул и, еще раз взглянув в лицо дохлого монстра, вышел наружу. Транспорт для перевозки мне найдут, в конце концов, я поймал тварь, которая терроризировала Мелководье.

* * *

Где-то в королевствах.

— Ваше величество, — обратился к своему монарху подчиненный, — нам стало известно, что орден начал активно расширять свое влияние в приграничных землях.

— Вот как? — вскинул бровь король, разглядывая стоящего перед ним в поклоне мужчину с доброжелательной улыбкой. — И о каком именно расширении идет речь?

— На сегодняшний день достоверно известно о двенадцати активизировавшихся анклавах, ваше величество. Кроме того, в Чернотопье, где как вы помните, мы прорабатывали взаимодействие с культом Хибы, в скором времени появится еще один анклав. Новость об этом я получил только сегодня ночью — к сожалению, мы слишком далеко, и сведения поступают с запозданием. Помимо этого, эмиссары Аркейна были замечены при дворе Равена Второго. Наш посол сообщил, что во дворце ходят слухи, будто орден хочет открыть свой факультет в академии Крэланда.

Король не выказал ни удивления, ни раздражения.

— Подробности?

— Пока что говорят о создании общего темного факультета, ваше величество. И первые тринадцать студентов уже якобы выбраны. Естественно, каждый из тех земель, где Аркейн наиболее активен, и барон Чернотопья среди них.

— Почему вы выделяете его среди остальных? — спросил его величество, не сводя взгляда с подчиненного. — Что в этом Чернотопье вообще творится? Почему все плохие новости я получаю именно из этого вонючего болота? Там что, Райог самолично явился?

— По нашим данным, он не простой темный маг, ваше величество, — покачал головой докладчик. — Если донесения правдивы, он одержимый. Мы сопоставили его маршруты и выяснили, что именно он виновен в исчезновении одного из наших «проповедников». Затем он уничтожил членов культа в своем баронстве, перебил банду узурпатора Яна, а теперь усиленно укрепляет свою власть, не скрывая своей связи с демонами. Ваше величество, везде, где у нас возникали проблемы с продвижением наших проектов, так или иначе участвовал Киррэл «Чертополох».

Король задрал голову к потолку и по комнате растекся его низкий хохот.

— Это же прекрасно! — отсмеявшись, проговорил он. — Мы столько ждали шанса, и момент настал. Немедленно свяжитесь с Юстасом! Пусть этот старый козел отправит в Крэланд свою внучку.

— Ваше величество, но проект еще не завершен, — возразил его собеседник. — Мы не можем гарантировать, что все получится так, как мы планировали!

— Мне нужна кровь этого барона, — отмахнулся король. — Хиба показал прекрасные результаты, но полагаться на этих фанатиков нельзя. Не сегодня, так завтра Максимус решит, что его вымышленный божок справится без моей королевской поддержки. Он слишком безмозглый, потому мы обязаны найти инструмент давления на культ. Как он, кстати, поживает?

Подчиненный тут же поклонился.

— Мы исполняем все его запросы, ваше величество. Как вы и приказывали, в Гротенбаг переводят осужденных на смертную казнь. Максимус ставит над ними своими безумные эксперименты, но пока никаких сдвигов нет.

Король нахмурился и покачал головой.

— Тем более нам нужна внучка Юстаса. Отошли мой приказ в посольство, Дия должна быть зачислена на темный факультет, и мне плевать, сколько нам придется за это заплатить. Но! — поднял руку, подчеркивая свою мысль, он. — В рамках разумного.

— Ваша воля — закон, ваше величество, — поклонился его собеседник.

* * *

Крэланд, королевский кабинет.

— Брат Томаш, рад тебя видеть, — кивнул вошедшему монаху его величество Равен Второй. — Есть какие-то новости по нашему вопросу?

— Брат Курт работает, ваше величество. Судя по его донесениям, в Чернотопье одна тварь появляется за другой. Если не культ Хибы нападает, так какие-то новые чудовища лезут.

— Вот как? — нахмурился владыка Крэланда. — А что наш барон?

Брат Томаш покачал головой.

— На него жаловаться я не могу. Мальчишка делает больше, чем многие иные аристократы. Лично ездит по баронству, налаживает контакты с простолюдинами, помогает им деньгами, охотится на нечисть. Прекрасный получится владетель, ваше величество.

— Прекрасный, — с готовностью кивнул Равен Второй, нисколько не скрывая, что достаточно осведомлен о делах Киррэла «Чертополоха». — А вот скажи мне, брат Томаш, ходят слухи, была там какая-то странная история с Блэкландами. Вроде бы дочь их пытались похитить. Что ты знаешь об этом?

Лидер последователей Райога замедленно кивнул.

— Киррэл спас девочку, отбив ее у похитителей, затем уничтожил посланного за ней упыря.

— Твои братья выяснили, кто стоит за этой нелепой попыткой выдать девочку замуж насильно? — спросил, глядя в окно, король.

— Пока что все указывает на Райдеров, так как, по словам Агаты, именно за него намеревались ее выдать похитители, но я, ваше величество, в этом очень сомневаюсь. Ситуация там была не самая располагающая — от места нападения отряд наемников ушел недалеко, риск нарваться на врага был слишком велик. Так что подозреваю, семья Райдеров была названа, чтобы пустить возможное расследование по ложному следу.

Равен Второй посмотрел на своего собеседника.

— Думаешь, ее бы доставили к другому лорду, а Райдеров взяли лишь для того, чтобы подготовить дочь барона к иному жениху?

— Именно так, ваше величество, — кивнул брат Томаш.

— Что ж, тут я с тобой согласен, — хмыкнул король, выкладывая на столешницу лист бумаги. — И семья Райдеров тоже заверяет меня на крови, что ни сном, ни духом о дочери барона Блэкланда не знали. Да у них и кандидатов на такой брак нет — все мужчины рода уже женаты. Самый младший заключил брак буквально за две недели до похищения. Вот, ознакомься.

Брат Томаш принял бумагу и, держа на расстоянии вытянутой руки, прочел. Глава рода заявлял, что никаких планов на счет Блэкландов не строил — два рода никак не пересекались, общих знакомств не поддерживали и встречались их представители только при дворе короля. Но так как общих интересов не было, даже там ничего друг о друге толком не знали.

— Значит так, брат Томаш, — как только монах вернул бумагу на стол, заговорил король. — Передай своим людям, пусть начинают рыть землю. Я хочу знать, кто из аристократов настолько обнаглел, что считает, будто может угрожать моим подданным и остаться безнаказанными. Это прямой подрыв моей власти, а я такого отношения к себе не потерплю. Ясно?

— Как пожелаете, ваше величество, — склонил голову тот.

— И вот еще что, — сменив тон, улыбнулся Равен Второй. — Ты уже, конечно, знаешь, что Аркейн попросил меня устроить в академии темный факультет. Они пришлют и учителей, и учеников. Конечно, все — мои подданные без исключения. Но мне уже шлют письма из других королевств с просьбой допустить их детишек к обучению. Что ты на это мне скажешь?

Монах не спешил с ответом. Об открытии нового отделения в академии он, разумеется, слышал — все-таки при ней служил доверенный человек, так что новости Томаш получал, можно сказать, из первых рук. Орден явно намеревался расширить штат темных магов — и для начала выбрал наиболее лояльное Аркейну королевство, чтобы на академии Равена Второго проверить свои силы и убрать все подводные камни, какие только возникнут. Затем наверняка эту практику расширят и на другие страны.

Понятно и то, зачем монархи спешат пристроить своих чад на это обучение. Темных магов до сих пор либо истребляли, если их было слишком поздно учить, либо их забирал себе орден. Аркейн цепко держался за эту свою привилегию, и никто не смел оспаривать их прав. А теперь, получается, орден создает прецедент — обученные в королевской академии молодые аристократы не уйдут служить на благо Аркейна, а вернутся в родные земли.

— Намечается серьезный передел сложившегося общества, — покачал головой брат Томаш. — Темных магов убивают не просто так, ваше величество. И никто не хочет, чтобы вы получили преимущество, вырастив своих, лояльных короне, темных чародеев.

— Это действительно так, — легко согласился король. — Мои послы уже с ног сбиваются, не успевая таскать в казну положенную долю со взяток, которыми их засыпают сердобольные рода. Но что на это скажут служители Райога? — Равен остро взглянул на собеседника.

— Скажут, что дар дается Райогом, ваше величество, — смиренным тоном ответил брат Томаш. — Это не их выбор, это их доля. И только Райог вправе судить, прожил ли такой одаренный достойно или пошел на поводу у своих низменных желаний, нашептанных данными от рождения силами тьмы.

— Мне нравится твой ответ, брат Томаш, — тут же похвалил его король. — И я хочу, чтобы эту мысль твои братья донесли до всех моих подданных. Этой осенью в столице темных будет очень много, и я не хочу, чтобы из-за какого-нибудь глупого богослова разгорелся международный конфликт.

— Я этим займусь, ваше величество, — склонил голову монах.

— На этом пока что все, — сказал Равен Второй и махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена. — Но тех, кто напал на дочь рода Блэкланд, мне найди, брат Томаш. Не знаю, как вы разберетесь, но я хочу видеть их головы на кольях, когда встаю по утрам. Не забывай, из какого клана ты родом, брат.

Глава 23

Чернотопье. Киррэл «Чертополох».

Я наклонился вперед, подняв небольшую волну в деревянной бадье, и служанка принялась шоркать мне спину, снимая вместе с грязью и потом слой отмершей кожи. Старалась девушка на совесть, и я пользовался моментом, наслаждаясь этим слишком редким удовольствием.

Наше возвращение с трупом дознавателя, точнее — твари, выглядевшей в точности, как Хэммет, произвело фурор среди клерков, по-прежнему обитавших в трактире. Кацпер забрал у нас с Салэм тело, а уже через день прибыл настоящий Хэммет.

Честно сказать, когда я смотрел, каким взглядом уставился безопасник Аркейна на погруженный в стазис труп, мне даже стало его жалко. На секунду, не больше. Потому что, насмотревшись на себя мертвого, Хэммет приступил к допросам.

К счастью, теперь мой статус позволял его послать куда подальше. Естественно, в вежливой форме. Так что, оставив некромантку общаться со своим коллегой, сам я ушел заниматься делами баронства. А их все еще хватало, к сожалению, даже не представляю, как Кристоф мог спокойно жить, прекрасно зная, какой ворох затруднений ежедневно валится на его вотчину.

— Ваша милость, — обратилась ко мне служанка.

— Да? — распаренный и разомлевший от массажа, отозвался я.

— Чтобы я помыла вас снизу, вам нужно встать, — робко, но вместе с тем достаточно напористо, заявила она.

Вставать не хотелось. Все тело буквально растеклось по бадье, не желая напрягаться. Было так приятно хоть на час оторваться от забот, учебы, постоянных разбирательств в бумагах, что я едва не засыпал на ходу.

— Да, конечно, — собравшись с силами, выдохнул я, медленно, как ветхий старик, опираясь на края бадьи.

Наконец, встав в полный рост, я прикрыл глаза, сосредоточиваясь на ощущениях. Работала девушка с энтузиазмом, натирая и разминая все, чего касались ее тонкие пальчики. Но к ее чести, попытки как-то соблазнить меня не делала. Салэм прочно заняла позицию моей любовницы, и женщины не рассчитывали ее подвинуть. По крайней мере, во время пребывания некромантки в баронстве.

Осознание того факта, что я вскрыл пока что все закладки Хибы, конечно, грело мне душу. Но это не отменяло исполнения планов, уже намеченных для Чернотопья. Мне до сих пор претила мысль жить в грязи и голоде. Нужно вернуться к вопросу о распашке дополнительных полей, наладить торговлю с соседями. Закупить, в конце концов, у Аркейна специалистов, которые поставят мне нормальный водопровод. Еще пара недель без горячего душа, и я взвою.

Наконец, закончив работу, девушка отошла от бадьи и протянула мне кусок сухой ткани.

— Вас растереть, ваша милость? — уточнила она, но я принял полотенце и кивнул ей на дверь.

— Нет, сам справлюсь. Ступай на кухню, пусть принесут мне ужин к кабинету.

Впускать туда кого-то постороннего я по-прежнему не хотел. А перед сном все равно предстоит покопаться в бумагах.

Закончив вытираться, я сложил влажную тряпку на бортик деревянной бочки и, неторопливо одевшись, вышел из комнаты. На улице было еще светло, хотя время уже и близилось к полуночи.

Неотвратимо наступало лето. Несмотря на достаточно северное расположение Крэланда относительно экватора, здесь оно было довольно теплым. Это чувствовалось не только в воздухе, постепенно нагревающемся все сильнее за солнечный день, но и в природе.

Город активно укутывался в листья, вылупившиеся из почек, народ улыбался, радуясь зачастившему солнцу. Отступали промозглые туманы, каждую весну и осень буквально терроризирующие баронство.

Дойдя до кабинета, я привычно позволил ручке уколоть мой палец и потянул створку на себя. В нос тут же ударил ни с чем не сравнимый запах чернил, бумажной пыли и легкого налета затхлости.

— Ваша милость? — заявила о своем приближении служанка.

Я обернулся и кивнул ей. Девушка несла поднос, заставленный плошками с едой. Все было только что приготовлено, ароматы смешивались, создавая неповторимый букет, обещающий райское наслаждение. Во рту сразу же скопилась слюна в бешеных количествах, будто я месяц голодал.

— Я возьму, — сказал я, забирая ее ношу и закрыл за собой дверь.

Итак, вкушать яства и за работу!

* * *

— Еще раз! — потребовал я, поднимаясь с земли.

Густав, легко взмахнув мечом, отошел на несколько шагов, давая мне возможность привести себя в порядок. Нужно заметить, после того как стражник узнал, что я убил тварь, виновную в смерти его близких, он стал относиться ко мне иначе.

Исчезли всякие намеки на доброжелательность, Густав перестал давать мне подсказки и советы. Выполнял приказы и служил, как полагается, но того прежнего энтузиазма я в нем больше не видел. Но не винил воина — честно признаться, на его месте я бы зарезал того, кто затянул ради своих прихотей визит туда, где моя семья подверглась угрозе.

Я вытянул руку с палашом чуть в сторону, разминая кисть, затем обновил на себе заклинание защиты. Черная пленка на миг окутала меня с головы до ног, но тут же исчезла, больше никак себя не проявляя.

Убить меня одним ударом, пока действует заклятье, Густав не сможет. А мне требовалось постоянно его обновлять, держать концентрацию, не позволяя чарам расползтись, и отточить навык жеста.

Салэм и Ченгер, сидящие в сторонке от нашего ристалища, потягивали вино и о чем-то тихо переговаривались. Но я уже не обращал на них внимания, так как Густав пошел в атаку.

Первый выпад я отклонил самым кончиком лезвия, но стражник на этом не остановился. Шагнув вперед, он выбросил свободную руку, метя кулаком мне в лицо. Этот замах я пропустил, убрав голову с траектории удара, но тут же получил коленом в живот.

Черная вспышка полыхнула перед глазами, сообщая, что на мне больше нет защиты. Я тут же обновил заклинание, не дожидаясь, пока Густав решит врезать мне по затылку. Наши мечи оказались в стороне, и я сделал первое, что пришло в голову — топнул, вбивая каблук в носок сапога стражника.

Он вскрикнул, поспешно отскакивая, при этом умудрившись чиркнуть кромкой по моему предплечью. Защита вновь спала, и я вновь сложил пальцы свободной руки в нужный знак.

Как таковой боли я под магической пленкой не чувствовал, но вот сами толчки — ощущались в полной мере. Потому уже не единожды валялся в пыли, чувствуя себя побитой собакой.

Отведя новый замах стражника, я сместился в сторону и сам ударил его, не сдерживаясь, в живот. Густав выплюнул воздух из легких и согнулся, но тут же взял себя в руки. Учить меня красивому фехтованию я не просил — все-таки я маг, и если дело дойдет до поножовщины, в первую очередь мне требуется убивать противника, а не играть с ним в драку. Поэтому грязных приемов здесь просто не было — либо я победил, либо валяюсь на земле, условно убитый.

Еще один взмах меча, я отвожу удар в сторону, сам подскакиваю ближе, сокращая дистанцию. И тут же получаю по носу крепким лбом воина. В глазах меркнет — слетает защита, и Густав сразу же добавляет мне в голень носком сапога.

— Ах! — вырвалось у меня восклицание, и я тут же пожалел об этом.

Не теряя времени, Густав подсек меня, опрокинув на землю, и я почувствовал кровь во рту — прикусил язык, когда грохнулся.

— Дерешься, как баба! — приложив ладони ко рту, закричал Ченгер, с довольной улыбкой наблюдая, как меня валяют в пыли. — Вставай, не то я на тебя больше ставить не буду!

Чувствуя, насколько болит все тело, уже порядочно отбитое за эти полдня тренировок, я стиснул зубы и выплюнул красную от крови слюну на землю.

«Меня переполняла ярость. В глубине души я знал, что Герда сделала свой выбор. Но никак не мог с этим смириться. И тогда я впервые обратился к тьме, что жила во мне все это время.

Я не просил силы, я не просил покоя. Я просил больше ярости, чтобы повергать своих врагов. Чтобы раздирающая мою душу на части черная злоба хлынула наружу.

И Тьма ответила»

Эти строки из «Записок демонолога» я помнил прекрасно, но до этого момента просто не понимал, что конкретно имел в виду Вагнер.

Солнечный свет померк, мир подернулся кровавой пеленой. Не успел я осознать, что на долю мгновения вновь шагнул за грань реальности, как рядом возник демон. Похожий на того рыцаря, посланного Марханой, чтобы предотвратить появление прорыва, но все же чем-то неуловимым совершенно иной.

Сплошная костяная броня покрыта острыми шипами, его глаза пылали яростью. Он не произнес ни звука, лишь шагнул ближе, вставая прямо внутрь меня, и я ощутил такой прилив силы и злости, что на мгновение показалось, меня разорвет от переполнившей мою душу ненависти.

А в следующий миг уже я сам стоял на тренировочной площадке, облаченный в этот костяной доспех. Меч в руке больше не имел веса, став легким, как пушинка. Алое зарево все еще застилало взор, но я прекрасно осознавал все происходящее.

Густав попятился, глядя на меня с плохо скрываемым испугом, со своих табуреток подскочили Ченгер и Салэм. Но если искоренительница вытянула руку в сторону, и ее пальцы тут же сжали копье праха, то демон смотрел на меня с радостью.

— Да! — закричал он, вскидывая оба кулака. — Да! Наконец-то! Теперь-то ты сможешь драться и перестанешь быть слабым и мелким засранцем, который забывает о своем даре!

Наверное, в другой момент я бы разобрался, что Ченгер специально меня подзуживает. Но сейчас злоба мгновенно затопила сознание, и я уже не мог ее сдерживать.

Лезвие палаша свистнуло, вспарывая воздух. Удар оказался настолько быстрым, что взметнулась пыль, поднятая резким движением. Но Ченгер просто растаял в воздухе, и мой клинок разрубил пустой табурет.

— Киррэл! — крикнула отскочившая в сторону Салэм.

— Не мешайся под ногами, женщина! — прорычал Ченгер, обхватывая меня сзади за шею. — Давай, — услышал я его шепот, — покажи на что ты способен, Киррэл «Чертополох»!

Я не заставил просить себя дважды. Удар локтем буквально отшвырнул крепкое тело демона, и на этот раз он не успел исчезнуть. Прокатившись кубарем по земле, Ченгер резко подхватился на ноги и, разведя руки с отросшими черными когтями, оскалился.

— И это все, на что ты способен?! — брызжа слюной, зарычал он, тут же рванув на меня.

Меч остался вонзенным в утоптанную почву. Я же просто вытянул руку, хватая демона за шею и поднимая над землей без каких-либо усилий. Ченгер стал бить когтями по костяной броне, высекая искры, но даже царапины не оставил. Он становился все меньше, а я, наоборот, рос вширь и вверх, будто увеличиваясь в размерах на добрые полметра.

Новая длина рук не позволяла противнику дотянуться до меня, и демон высунул язык, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха. Странно, не знал, что ему нужно дышать.

— Знай. Свое. Место.

Слова выходили из моего рта со скрипом, звучало так противно, будто кто-то вилкой водит по тарелке. Я осознавал это как факт, но не испытывал никаких неудобств. Эта мысль немного отрезвила, и я чуть разжал пальцы.

Ченгер улыбнулся и, ухватившись за удерживающую его в воздухе руку, вывернулся из захвата. Кубарем откатившись в сторону, он снова подскочил на ноги и принял ту же стойку, что и до этого.

— Демоны Злобы растут и крепнут тем больше, — заговорил он сиплым голосом, — чем сильнее их ненависть. Почувствуй эту мощь, Киррэл, сегодня ты получил одного из семерых высших демонов! Его сила — твоя сила. Его плоть — твоя плоть!

Я не двигался с места, рассматривая необычайно напряженную некромантку. Искоренительница явно не слишком понимала, что тут происходит, и хотя руку с копьем опустила, но заклинание не развеивала. Я даже и не помню, когда Салэм была такой собранной и серьезной.

Но я не чувствовал привычного холода, который исходил от моей подруги всякий раз, когда она создавала свое копье. Похоже, призывая сущность демона Злобы, я становлюсь менее восприимчивым к чужому колдовству.

— Киррэл? — не слишком уверенно обратилась она, нервно сжимая древко.

— Я.

И, выдохнув ответ, я будто выпустил всю злость, подпитывавшую демоническую сущность. Я слегка пошатнулся, став привычного роста, но устоял на ногах. Костяной доспех просто растворился в воздухе, как исчезает Ченгер, пользуясь своей способностью прыгать между слоями реальности.

Зазвенел упавший на землю меч, и я обернулся на звук. Густав стоял бледный и с трудом держал себя в руках, хотя я и видел, насколько сильно он испуган.

— Все в порядке, — кивнул ему я, после чего слегка улыбнулся. — Но, полагаю, на сегодня урок окончен.

Стражник торопливо закивал и, не тратя время на упавшее оружие, быстрым шагом ушел в поместье.

Да уж, простым людям такого видеть не стоит. Уж на что крепкие нервы у Густава, а вон как его трясло от ужаса. Не зря, ой не зря темных магов боятся, как огня. Мы же любого можем до непроходимой икоты довести одним своим видом.

Хотя, конечно, современная демонология исключает такие возможности. Там все безопасно, измерено и отлажено. Подобными способностями могут похвастаться только другие одержимые, я же практически принял в себя демона, на минуту став его воплощением в реальности.

— Так, теперь объясните мне, что это было, — потребовала Салэм, наконец, развеивая атакующее заклинание.

Я кивнул, предлагая подруге присесть, и с удивлением обнаружил, что язык все еще слегка пощипывает. Мое перевоплощение никак не помогло от такой мелкой раны. А жаль, я уже понадеялся, что смогу вот так, чередуя человеческий и демонический облик, залечивать повреждения.

— Пожалуй, будет лучше, если объяснять буду я, — предложил Ченгер, с довольным видом потирая ладони.

— Давайте не здесь, — покачал я головой, кивая в сторону поместья. — Расскажешь в кабинете, там нас точно никто не подслушает.

Салэм кивнула, но первой не пошла, да и близко ко мне не приближалась, соблюдая дистанцию. Это что же, она теперь меня будет бояться? Впрочем, тут бы у любого здравомыслящего человека возникли сомнения, так что обижаться на искоренительницу нечего, сам дурак, нужно же головой думать, прежде чем тянуть силу откуда ни попадя.

А ведь Мархана предупреждала — нечего заигрывать с тем, что не можешь контролировать. Вот вырвался бы я в демонический слой, и сожрали меня там. Что бы здесь произошло? Салэм пришлось бы добавить еще одну зарубку за убийство утратившего контроль над даром темного…

До кабинета мы шли в полном молчании. В поместье было достаточно тихо, хотя я слышал где-то неразборчивое бормотание. Показалось, что это Густав, но выяснять я пока не стал — нужно дать стражнику время, чтобы отошел. А потом уже все обсудим по-человечески.

Поднявшись на второй этаж, я довел демона и некромантку до двери в святая святых Чернотопья. Потянув за ручку, открыл проход и первым прошел внутрь. Ченгер сразу же плюхнулся в хозяйское кресло, а Салэм, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь, встала возле нее, по-прежнему не спеша приближаться.

— Итак, я жду объяснений, — заявила она, сложив руки на груди.

Демон развел руками и улыбнулся, закидывая ноги на столешницу. Я скривился и ударил его по бедру тылом ладони. Ченгер недовольно потер ушибленное место, хотя боли наверняка даже не почувствовал.

— Лапы со стола! — потребовал я, и тот послушно сел ровно.

— Да, ваша милость! — выпучив глаза и усмехаясь, он отвесил мне поклон, ударившись лбом о край стола.

— Хватит придуриваться! Я жду ответов! — напомнила о себе раздраженным тоном Салэм, хотя поведение демона немного смягчило ее голос.

Я вообще заметил, что Ченгер любит разрядить обстановку каким-нибудь кривлянием. Из него вышел бы неплохой шут, если только не забывать вовремя подкармливать чужими мучениями в пыточной.

— Все очень просто, дорогая Салэм, — приняв относительно серьезный вид, развел руками демон. — Заключив со мной договор, как ты знаешь, Киррэл стал одержимым. Между нашими сущностями появилась связь, которая позволяет мне существовать в вашей реальности, — в доказательство своей материальности он подвинул чернильницу.

— Это мне понятно, — хмыкнула искоренительница. — Но как он превратился в демона?

Ченгер улыбнулся.

— Та же связь, дорогая Салэм, — произнес он. — Как я могу существовать одновременно в двух мирах, так и Киррэл может быть и здесь, — он ткнул когтем в пол, — и там. Но если я использую эту возможность, чтобы сожрать чью-либо душонку, насладиться хорошим вином или теплом женской ласки, то наш с тобой любимый демонолог способен… одалживать способности демонов, которые обитают в моем родном слое бытия.

Некромантка помолчала, обдумывая его слова.

— Это опасно?

Демон оскалился в ответ.

— Вы не зря так боитесь темной магии, дорогая Салэм, — заявил он, демонстрируя полный рот острых зубов. — Где есть выход, там есть вход. И Киррэл, чем чаще будет прибегать к этим одолженным способностям демонов, тем более Высших, тем выше риск, что однажды такой демон решит остаться здесь.

Я отошел к шкафу с бумагами и, осмотрев полки, протер поверхность пальцем. О том, что конкретно случилось, я уже догадался — все-таки не зря штудировал все эти учебники, дневники и заметки.

— Но ты ведь уже занял место в его душе, — тряхнув головой, уточнила Салэм. — Разве может в одном человеке быть одновременно несколько демонов?

Ченгер ухмыльнулся.

— Милая, ты меня разочаровываешь. Неужели в вашем ордене уже забыли историю Герхарда Многоликого?

Даже я удивился, услышав такое странное прозвище. В отличие от Салэм, мне доступ к библиотекам Аркейна закрыт. Так что вполне естественно, что об одержимых я знал не так чтобы много, но орден наверняка хранил гораздо больше информации.

— И чем же он заслужил такое имя? — спросил я, оборачиваясь к демону.

Ченгер пожал плечами.

— Это был интересный опыт. Как-то раз один не слишком умный чернокнижник решил испытать на себе всю мощь нашей демонической сущности. Насколько я помню, он собрал в себе одновременно семьдесят два высших демона, каждый из которых наделил его своими возможностями. Естественно, периодически это создавало проблемы. В частности, Герхард довольно быстро сошел с ума, слушая одновременно столько разных голосов — каждый из тех, кто оказался в нем, требовал кормежки, и происходило это безостановочно.

— И что в итоге? Он получил ту силу, которую искал? — спросила Салэм, поглядывая на меня со странным выражением на лице.

Ченгер кивнул.

— Получил. Ровно на один час. За это время он в одиночку сдерживал прорыв тварей из Катценауге, перебив несколько тысяч монстров.

Он сделал небольшую паузу, а затем закончил свою речь:

— После этого от чернокнижника уже ничего не осталось. Сила демонов испепелила его, не оставив и частицы. Так что да, дорогая Салэм, связываться с демонами — смертельно опасно. И чем больше демонов крутится вокруг мага, тем большей угрозе он себя подвергает.

— Киррэл! — воскликнула девушка, но теперь ее голос был полон сочувствия, она переживала обо мне, так что я улыбнулся.

— Я обещаю тебе, я буду осторожен.

Глава 24

Потянулись однообразные дни.

После обязательных водных процедур я тратил около часа, чтобы пробежаться вокруг поместья и размяться как следует. Тело мне досталось в отличной физической форме, но ее и поддерживать нужно, если не хочу превратиться в мешка, как называл слабаков наш тренер в качалке.

За разминкой следовал легкий завтрак, а после этого я брал в руки палаш и выходил на поединок с Густавом.

Пользоваться магией глава стражи Чернотопья, возведенный мной на этот пост, не мог, а потому я снабдил его собственноручно созданными амулетами на все случаи жизни.

Первым стала дешевая свинцовая бляшка в виде октаэдра, подвешенная на простом шнурке. В ней содержался щит, копирующий то же заклятье черной пленки со сложным названием, которое я даже не брался произнести вслух. Я сам постоянно накладывал на себя именно его. При правильном использовании амулет выдерживал десять серьезных попаданий. После этого его нужно было зарядить — пять минут делов, как раз в перерывах между спаррингами, и в новый бой.

Сами по себе чары обладали куда большей силой. Но накладывались они постепенно, слой за слоем — все тринадцать щитов в итоге могли на целую минуту сделать цель неуязвимой, но и подготовка нужна не в пример моей. Последний, тринадцатый слой, не каждый магистр демонологии потянет. Но для наших целей и первого хватало за глаза.

Свинец, кстати, в качестве материала мне в голову пришло использовать, когда я дочитал один из учебников по артефакторике. Что интересно, сама книга лежала не в стопке взятых у Аркейна фолиантов, а в семейной библиотеке. Видимо, кто-то из предков пытался освоить эту науку.

Как бы там ни было, свинец не держал заклинаний сильнее адепта — материал начинал распадаться, если в него сунуть чары даже уровня подмастерья. Но что касается колдовства ученического и адепта — сложно было найти более подходящее сырье. К тому же, при необходимости его легко переплавить, и нанести новые чары вместо старых.

Вторым амулетом стало кольцо с квадратной печатью. На наружной поверхности я вытравил сам рисунок, а вот крохотный камень этерния спрятал на внутренней стороне, чтобы никому и в голову не пришло отрезать стражнику палец и разжиться несметным богатством. Пришлось повозиться, я все-таки не ювелир, и результат заставил бы любого, кто хоть как-то разбирался в украшениях, плакать от смеха. Но мне была интересна эффективность. Так что заклятье демонической искры, одноразовое, разумеется, могло спасти Густаву жизнь.

Третий артефакт — тонкий кожаный браслет с вытравленным с внешней стороны гербом Чернотопья. Внутри я спрятал ритуал создания костяной клетки. Он заряжался от тепла тела, но выдыхался за минуту после прерывания контакта с кожей, так что Густаву было велено не снимать его. Зарядка занимала добрых семь часов для одного применения.

За прошедшие со дня, когда я призвал силу демона Злобы, я успел наклепать столько этих браслетов и свинцовых блях, что теперь они стали частью униформы служителей порядка Чернотопья не в меньшей степени, чем накидка с гербом. Получилось дешево и сердито, несмотря на то, что обновлять мне еще их не приходилось, но технически я мог бы сделать это за ночь. Восстановив тем самым боевые качества своей стражи.

А вот обзавестись собственной дружиной все никак не получалось. Откровенно говоря, я, во-первых, не видел в ней особого смысла, во-вторых, у меня просто не было свободных людей для такой работы. Отрывать крестьян от работ на полях, когда мне их даже учить некому — глупо. Так что я разослал по деревням приказ — если появится в баронстве отряд наемников или, на худой конец, вольных охотников, их должны послать ко мне для разговора.

Закончив с боевой тренировкой, я обедал, после чего переходил к тренировкам с магией. Ченгер гонял меня ничуть не хуже, чем Салэм в свое время. Мы пока что только закрепляли уже изученные чары, но демон уже грозился начать поторапливать меня с расширением моего колдовского арсенала.

После легкого ужина я принимал просителей, если таковые были, а потом либо читал в кабинете, либо сразу же шел спать. Раз в неделю в компании Густава и Ченгера наезжал с проверкой в Лесную.

Орден не терял времени, и основа цитадели из черного базальта уже была установлена. Несколько чародеев с даром Земли действительно выращивали ее из почвы, непонятным для меня образом вытягивая наружу необходимые вещества и формируя из них нужный материал.

Кацпер, занявший пост старшего бригадира, распоряжался на постройке деревни. Имея под рукой крупную армию колдунов всех мастей, возвести коробки домов было не сложно, однако каждый специалист стоил денег, а их Кацпер старался не тратить сверх необходимого. Посему работа шла не слишком быстро, однако куда шустрее, чем я мог предположить.

Если все пойдет в том же темпе, через месяц поселение будет полностью завершено, и Аркейн сможет привести в Лесную крестьян, которые станут моими подданными, а заодно станут работать на обеспечение анклава питанием, мелкими бытовыми услугами и всем прочем.

Конечно, для себя искоренители привезут и прошедшие толковую селекцию зерна, и отборную скотину. К сожалению, на сторону ими не торговали, и просто так закупить у анклава той же отборной пшеницы я не смогу. Но вот выкрасть немного с полей, приплатив работникам — сам Бог велел. То же правило касалось и скотины. Ее нужно пасти, а пастухи за пару пфеннигов закроют глаза, что орденские бычки покрывают моих коров.

Знать об этих мелких делах Аркейну не обязательно, само собой, но в планах, которые я никому не рассказывал, у меня оба пункта значились.

Чем кончилось расследование по делу двойника Хэммета и нападение на девицу Блэкландов, мне никто не сообщал, да мне и не особо интересно было, откровенно говоря. Проблему мы устранили, враг убрался из Чернотопья, а с укреплением анклава даже те, кому моя власть не нравилась, сменили гнев на милость, и уже прикидывали, как бы разжиться богатством на торговле с Лесной и Аркейном.

Однако сегодня размеренный график прервался еще во время завтрака.

Я как раз доедал кашу на сливочном масле и запивал ее молоком, когда на кухню вошел уже полностью собранный Густав.

— Доброе утро, ваша милость, — чуть склонив голову, поприветствовал меня воин. — Прибыл гонец из Большой.

— Что-то случилось? — отложив ложку в глиняную чашку с недоеденной кашей, спросил я.

Густав вскинул брови, но тут же справился с лицом, и пояснил:

— Прибыл королевский сборщик налогов, ваша милость.

Я хмыкнул, прикидывая, как встречаться со столь нужным обществу человеком.

Опыт прошлой жизни требовал все срочно перепроверить, заодно приготовив «дополнительные расходы», которые нужно положить в карман проверяющего. Однако Крэланд был устроен немного иначе, и за взятку налоговиков четвертовали на площади. Доказать таковую можно любой магической проверкой, так что здесь набивать карманы функционеры налоговой не спешили — стоит одному владетелю подать жалобу, как король тут же устроит проверку. Ну и к чему такие риски?

Строго говоря, нечистый на руку чиновник приравнивается к вымогателю, который нарушает королевские законы, пользуясь королевским же расположением. Проще говоря, превращает монарха в подельника. А это уже оскорбление венценосной особы, смыть которое можно только кровью.

Но это не значит, что со слугой государя можно обходиться, как с обычным простолюдином — ведь оскорбляя чиновника, ты оскорбляешь власть, которую он представляет. В налоговую службу нанимают людей с блестящей репутацией, но при этом из числа королевских подданных — горожан, не связанных со знатью и придворными. При этом если в роду один человек уже трудится в налоговой, то никого другого не возьмут на службу. Таким образом устраняется кумовство, во всяком случае, так задумано.

Королевская доля налога у меня давно собрана, сложена в кабинете и опечатана. За время своего правления я практически все доходы с баронского налога, который положен мне, как феодалу, растратил на полгода вперед — кого-то освободил от уплаты за выдачу разбойников, кого-то, как тех же мелководских мужиков, обязал выплатить сумму в пользу пострадавших. Получилось так, что не будь у меня собственных средств, я бы сейчас затягивал пояс и жил впроголодь. Но я сколотил себе небольшое состояние, и благодаря культистам, и тем злодеям, кто сплагиатил внешность Хэммета, нехило так набил кошелек. Кроме того, у меня было полно денег за аренду. Первый взнос от Аркейна, покрывающий квартал, составил почти три сотни талеров. И я оттуда еще ни копейки не истратил, хотя прошел уже месяц.

В целом же по Чернотопью все было достаточно приемлемо, и у посланника Равена Второго не должно возникнуть причин, чтобы хоть как-то меня штрафовать.

Сверх того я даже не стал брать освобождение от налогов, хотя имел на него законное право. Все устроенные мной суды зафиксированы должным образом, и ни одно решение не нарушает королевских законов.

Опасные для Крэланда банды, или могущие считаться таковыми, мной найдены и казнены. Помимо этого я еще и накрыл сеть контрабанды.

Про монстров и говорить нечего — мало какой аристократ может сказать, что перебил такую толпу тварей. Нет, если, конечно, брать в расчет все генеалогическое древо, у многих наберется и больше, чем уничтожил я. Но лично — это другой вопрос.

Ко всему прочему, я заключил договор с Аркейном, и это тоже на руку его величеству, так как через торговлю с орденом его же люди обогащаются, а вольные охотники, которые обязательно прибудут в новый анклав, создадут рабочие места и товарооборот. Опять же, все, что они добудут, так или иначе, принесет выгоду Крэланду. Ведь чтобы бухать на деньги с добычи, эту добычу нужно продать. А кто покупатель? Мне древние черепки без надобности, а вот высшая аристократия за ценные исторические находки готова платить огромные деньги.

Мысленно себя успокоив таким образом, я кивнул Густаву на стул напротив.

— А почему ты так встревожен? — спросил я, глядя на него. — В любом случае отвечать перед его величеством мне одному.

Стражник покачал головой.

— Ваша милость, там целая толпа едет. Проверяющий не один приехал, с ним и управляющий прибыл, и отряд королевских воинов.

Вот теперь встревожился уже я. Конечно, деньги возит по стране не один человек — их помимо того, что таскать тяжело, так набитые монетами сундуки еще и охранять нужно. Стоит один раз ограбить налоговый обоз, и можно небольшой городок себе купить. Куш огромный.

Но управляющий? Да, я ждал такого осенью, чтобы заменил меня на время учебы. А приезд сейчас может означать самый худший вариант: король уже решил отобрать у меня Чернотопье, и потому-то его человек и едет так рано. К тому же королевская армия это не дружина феодала, там ребята куда как серьезнее подготовлены и снабжены. С ними не всякий род сможет потягаться — ведь в отряде обязательно имеются чародеи правящей династии. Эти молодцы служат двум целям — валить опальных аристократов, причем валить наглухо, либо воевать с соседними государствами. Но Чернотопье не то место, откуда можно дойти в другую страну, ведь Огонвеж стоит между Крэландскими же графствами.

— Значит, нам придется приготовить больше мест, — улыбнулся я, изо всех сил делая вид, будто ничего страшного не происходит.

В конце концов, я могу многого не знать. Вояки, например, могут притащиться в качестве противовеса ордену. Или, как вариант, будут выискивать других заговорщиков, культистов и прочих врагов короля.

— Ваша милость, — покачал головой Густав, но ничего больше не сказав, поднялся на ноги и, кивнув, вышел.

Я же не спеша доел порядком утратившую вкус кашу, допил холодное молоко. После поднялся из-за стола, и стал собираться.

Как бы там ни повернулось, встречать мне их все равно нужно. Пока я ничего страшного не совершал, все плохое, что я делал — оно по закону. Так что, даже если у меня отберут Чернотопье, это не конец света.

Конечно, в Аркейн меня вряд ли примут, но вольным охотником стать никто не запретит. Деньги у меня есть, магия опять же. Могу делать артефакты, и продавать их по низким ценам.

Конечно, все будет намного сложнее, если я лишусь баронства, однако жизнь на этом не кончается. На Земле мне никакое дворянство не потребовалось, тут уж как-нибудь справлюсь.

Итак, первым делом нужно привести себя в порядок: выбрить лицо и шею, принять ванну. Затем надеть свои парадное платье: все же встречают по одежке, так что распоряжусь достать из сундуков шелковую рубаху, расшитую красной нитью, нацепить кожаные штаны, пояс с ножнами. Сапоги, опять же, красивые, а не мои повседневные.

Вообще строго говоря, обычно я одевался не то чтобы совсем как бомж, но точно не так, как полагается владетельному сеньору. Это перед крестьянами не стыдно в рабочем костюме рассекать. Но королевскую делегацию стоит встречать нарядным, изображая, будто их появление для меня праздник и повод для радости. Конечно, никто в это не поверит, но приличия нужно соблюдать…

Меч своего дальнего родственника я давно превратил в артефакт. На рукояти теперь лежал «Ройт», обратная версия «Рифта» — на несколько секунд я мог начать двигаться примерно вдвое быстрее обычного. Естественно, за все следовала расплата, и мышцы со связками меня после тестового применения чар не благодарили. К счастью, тогда мне хватило мелкого растяжения, чтобы вовремя прервать поток магии.

Клинок тоже был мной модернизирован. Очень пригодилась помощь и Ченгера, и Салэм. Комбинируя полученные от них знания, мне удалось создать если не оружие высшего пилотажа, то где-то близко.

Технически такого заклинания не существовало, но я знал, что хочу получить на выходе, и предварительно разделил задачу на пункты. Затем потребовалось несколько десятков эскизов, чтобы воплотить каждый этап в жизнь. И только после этого я занялся объединением двух школ, одной из которых в Эделлоне официально не существовало.

Сил и времени ушло немало, а у ордена еще и пришлось новый клинок покупать, так как старый не выдерживал магической нагрузки и просто лопнул в момент активации объединенного ритуала. Наносил рисунок я, естественно, сам. Ноу-хау требуется беречь.

Теперь серое лезвие, отлитое для меня специалистом Аркейна, покрывали кроваво-алые символы. А если направить на него мой дар, в каких-то долях миллиметра возникало устойчивое демоническое пламя. По ширине оно получалось едва заметным для стороннего наблюдателя, и пламени, как такового не было — тонкая полоска вдоль клинка казалась черточкой мрака, пожирающего солнечный свет. Но разрушительная мощь была запредельной по местным меркам. Хватало его, правда, на несколько секунд, но я не планировал долгих боев, и мне по идее даже одного взмаха должно быть достаточно, чтобы убить противника, кем бы он ни был.

Ножны я обновил, но вплетать в них чары уже не стал. Моего еще не до конца развитого дара попросту бы не хватило на поддержание еще одного пассивного артефакта, а встраивать что-то другое было не совсем комфортно — учитывая, что я не истукан, и постоянно нахожусь в движении, создаваемое ножнами возмущение смешивалось бы с уже имеющимися заклинаниями. Можно, конечно, было держать их в руке, как и меч, но это уже было сложнее, так как моя защитная пленка накладывалась пальцами левой руки. И когда встал выбор, что лучше, пережить даже один удар или ударить самому, я предпочел остановиться на выживании. Что-то слабое отклонят наручи, пленка же спасет, если их будет недостаточно.

Закончил сборы я как раз вовремя — стоило накинуть на плечи плащ с гербом Чернотопья, в комнату постучалась служанка.

— Ваша милость, к вам люди короля! — раздался ее голос за дверью, и я хмыкнул, надевая маску на лицо.

Расставаться с лечебным артефактом было рано, да и пугать гостей не следовало. Я и так наверняка не влезаю ни в одни местные рамки, поэтому незачем плодить еще больше несоответствий.

Открыв дверь, я кивнул служанке и, держа рукоять меча пальцами, пошел встречать посланцев его величества Равена Второго.

Глава 25

Естественно, в само поместье никто гостей не впускал, но во внутренний двор они набились, как селедки в бочке. От сверкающих нагрудников с гербом династии Равенов рябило в глазах — солнце только поднималось над землей, и вся королевская рать сияла, рассыпая блики. Навскидку человек пятьдесят, все в одинаковой броне, с алебардами в руках, с мечами на поясе, за спиной у бойцов высокие щиты.

Глядя на них через окно, я ощутил, сколько магических предметов у ребят нацеплено — один этот отряд несет на себе столько волшебных вещей, что можно прямо сейчас продать все и купить небольшую страну с потрохами. А ведь это всего лишь горстка, а не вся армия.

Гвардейцы не проявляли эмоций — спокойно стояли во дворе, держа свои устрашающего вида орудия в расслабленных руках. А вот стоящие перед ними у самого крыльца трое мужчин активно осматривались, о чем-то переговаривались.

Первым в глаза бросался толстячок невысокого роста с окладистой бородкой в темном расстегнутом плаще, под которым блестела бляха королевской службы. Короткие кривые ноги он держал чуть согнутыми, будто собственное брюхо носить тяжело, и постоянно обмахивался листом бумаги с болтающейся печатью — не иначе налоговый инспектор.

Вторым был высокий широкоплечий мужик, лысый как колено, в таком же нагруднике, что и набившиеся во внутренний двор воины. На поясе у него болтался длинный тонкий меч, а с другой стороны — топор в чехле. На вид ему явно под сорок, смотрит спокойно, изредка вставляя комментарии в переговоры двух спутников. Капитан присланных королем воинов.

Третий был высок, как воин, худ, как щепка и, хотя обладал внушительной бородой, по сравнению с которой наши батюшки казались бы выбритыми до синевы мальчишками, но голова оставалась выскоблена. На нем красовался фиолетовый камзол, расшитый золотыми нитями с гербом династии Равен. Стало быть, это и есть управляющий.

Добрались они достаточно быстро, не так уж и сильно отстав от гонца. Значит, никаких проверок без моего ведома не делали. Максимум, что они могли успеть — пересчитать дома в Большой, чтобы соотнести их с нужным количеством налога.

— Ваша милость?

Густав стоял рядом со мной и ждал указаний. Само собой, о том, чтобы начинать какое-либо сопротивление, речи не шло. Выступить против собравшихся во дворе бойцов даже Ченгер вряд ли сможет. Но самому представляться сейчас мне не положено — это должен сделать кто-то из слуг или приближенных. Была бы у меня дружина, эта почетная обязанность легла бы на плечи ее командира.

— Открывай, — кивнул я, поправляя ворот рубахи.

Капитан стражи толкнул дверь, и в поместье сразу же хлынул солнечный свет. Густав вышел наружу, чеканя шаг.

— Его милость Киррэл Шварцмаркт, барон Чернотопья! — объявил он, и я шагнул на крыльцо.

От резанувшего по глазам яркого света пришлось чуть прикрыть глаза, отчего у меня в маске наверняка стал неординарный вид. Троица гостей слегка кивнула, обозначая приветствие, и вперед вышел сборщик налогов.

В нашей компании именно он обязан представить своих спутников. Будучи слугой короля, он все же остается ниже по положению в обычной жизни, а потому и говорить первым ему, сейчас он на равных с Густавом.

— Ваша милость, — поклонился толстячок, смешно перебирая ногами. — Фриц Конрой, волей его величества Равена Второго, исполнитель налоговой службы второго ранга.

Я выждал положенную паузу в пару секунд, после чего ответил:

— Видеть в своих землях человека, облеченного доверием его величества — всегда радость для меня.

А сам подумал, что второй ранг исполнителя это не рядовая должность. Фактически передо мной начальник региона. Он уже не должен ездить лично по землям, а только отправлять нижестоящих собирать налоги.

— Позвольте представить, — снова поклонился Фриц, — его милость Марек Равендорф, волей его величества Равена Второго капитан седьмого отряда.

Лысый мужик в броне слегка кивнул, как равный равному. Движение было выполнено с некоторой ленцой, будто барон из правящей династии смотрит на пустое место. Полагаю, если бы не обязательства перед королем, его милость хрена с два вообще на меня внимание обратил. Впрочем, младшая ветвь, что с него взять — их семья третья в очереди на престол, было бы странно, если бы такой аристократ относился к бастарду, пусть и получившему все права, иначе.

— И его милость Анджей Равендорф, — закончил Фриц с очередным поклоном.

Худой мужчина с бородой слегка наклонил голову. Родственники, стало быть, да еще и из одного рода. Выходит, его величество не слишком ломал голову, кому доверить Чернотопье — или я ничего не понимаю, или это шаг по возвышению младшей ветви. Два безземельных барона королевской династии приезжают в гости к барону нейтральной фракции. Какие тут могут быть разночтения?

— Рад приветствовать, ваши милости, — спокойно кивнул я. — Прошу проходите в мой скромный дом. Вашим людям обеспечат отдых и стол.

Никто больше не проронил ни слова, и я первым вошел внутрь поместья. Интересно, где же я так набедокурил, что Чернотопье теперь достанется королевской родне?

Слуги уже накрыли стол в приемной зале. Здесь уже привыкли, что я не требую разносолов, а потому, собственно, ничего сверхъестественного и не было выставлено. Впрочем, после столь холодного приветствия я бы гостям даже воды пожалел. По-хорошему, до оглашения претензий их поведение можно рассматривать, как попытку оскорбить мое достоинство.

Так что угощать их милостей и исполнителя второго ранга я сегодня буду кашей с мясом, капустными пирогами и вином.

Все также молча они расселись по местам, я занял хозяйское кресло во главе. И только после того, как лично сломал печать на кувшине с вином, разговор начался.

— Ваша милость, прошу прежде чем мы приступим к угощению, столь любезно предложенному вами, ознакомиться с указом его величества Равена Второго, — произнес Анджей, вручая мне свиток с печатью.

Я кивнул, принимая документ и, аккуратно вскрыв его ножом, развернул.

Рулон оказался тяжелым, таким впору людей забивать насмерть, и длинным, едва ли не до пола. Но если в первые мгновения я растерялся, то после успокоился: почти треть содержимого посвящалась перечислению титулов и владений короля. Однако пропускать его я не стал, внимательно прочел, выискивая среди внушительного списка из одного графства, трех графств и двадцати трех баронств свое Чернотопье. Его там не оказалось, и мне стало чуть легче. Но ненамного.

Если опускать все словоблудие, положенное по этикету местного эпистолярного жанра, выходило, что никто баронство у меня отнимать не собирается. Пока что во всяком случае.

Его величество Равен Второй вкратце описывал обстановку в моем клане Шварц, сетовал на вымирание рода Шварцмаркт, в котором я единственный, кто может дать великой и славной фамилии потомство. Разумеется, король уже составил список подходящих мне кандидаток, и надеется, что я окажусь достаточно благоразумен, не став спешить с женитьбой в своем Чернотопье.

То есть существует список лояльных королевской династии аристократов из бедных и не очень родов, кто с радостью подложит свою дочку под бастарда. Ведь в довесок к моему Чернотопью и возникающим при браке связям с нейтральным кланом Шварц, родителям невесты от его величества полагались особые блага и расположение. Сам список прилагался, и в нем числилось ни много, ни мало сорок две дамы разного, но детородного возраста. Забавно, но наличествовали даже три вдовы, две — совсем молодые, третья уже старая по местным меркам — двадцать два года.

Следующим пунктом королевского послания стало желание видеть меня при дворе в самое ближайшее время. Читай: прочел и собирайся, барон Чернотопья, его величество вызывает в столицу.

— Как я понимаю, — переведя взгляд с бумаги на Анджея, уточнил я, — возвращения в Чернотопье до поступления в академию не предполагается?

— Именно так, ваша милость, — ответил худой Равендорф. — Его величество поручил мне вести дела баронства от вашего имени. Пока что — до весны, когда вы окончите первый курс академии. Что будет после — мне неведомо, однако смею вас заверить, что под моей рукой Чернотопье расцветет и станет таким же богатым, как мое личное имение, а люди, его населяющие, останутся верными его величеству, своему долгу и вашему роду Шварцмаркт.

Вот последнее сказано не зря. Это прямое указание, что мой род переходит из нейтральной фракции к роялистам. Может быть, отколовшись от клана Шварц, может быть, вместе с ним. Однако это уже факт, а не предположение — самостоятельное плавание для меня закончено.

— Моя же задача, ваша милость, — вытерев руки поданным служанкой куском ткани, заговорил Марек, — обеспечить безопасность Чернотопья. Я наслышан о том, что здесь происходило, и осмелился взять на себя право ввести своих воинов на вашу землю. Его величеству очень не понравилось, как вел дела ваш отец, Киррэл. Вы же не возражаете, что я по имени? — задал он риторический вопрос, а потом продолжил: — Поэтому мне поручено найти всех, кто был причастен к тем неприятностям, что вам пришлось пережить за последние месяцы.

Ну, как всегда и бывает — моя милиция меня бережет, сама сажает, сама стережет. Если что-то пойдет не так, армия короля под рукой Равендорфа быстро приведет Чернотопье к покорности, залив кровью мои деревни и город. Да, конечно, если будут какие-то реальные проблемы — отряд Марека перебьет разбойников, но основная их миссия не в этом.

— Благодарю за пояснения, господа, — кивнул я, и вернулся к чтению документа.

Третьей темой неожиданно для меня оказалась церковь. Конечно, здесь она так не называлась, но сути это не меняло.

Его величество сетовал, что в Чернотопье совсем позабыли о Райоге, и потому на территории баронства должен быть открыть храм, где прихожане смогут в любой момент получить благословение братьев. С учением это в разрез не шло: в том или ином виде молельни имелись во многих землях. Даже при академии магии была своя часовня, где служил один из священников, через которого можно связаться с их главой. Однако строить храм это не молельню поставить, причем возводить место отправления культовых мероприятий полагались на мои средства!

Конечно, сумма постройки шла вычетом по королевской доли, но — только после того, как оно, во-первых, будет завершено, во-вторых, только за счет будущих платежей.

Нет, в целом я был не против. Брат Курт уже пару раз пытался уговорить меня добровольно возвести хоть какое-то задание для служителей церкви, но мне было откровенно некогда. Теперь выбора нет, хотя промедление и дало мне возможность немного сократить налоги в будущем. Но это — будущее, и еще не факт, что после того, как я окажусь в столице, у меня будет баронство.

Разумеется, сейчас все выглядит вполне благодушно и замечательно. Но я не верю, что интерес короны обойдется для меня без потерь. Вложить деньги в строительство — мои честно заработанные деньги! — нужно уже сейчас, перед отъездом.

Глядя в ровные аккуратные строчки, я не мог избавиться от ощущения дежа вю. Когда-то вот точно также, по кусочку, укус за укусом, у меня пытались отжать бизнес. И настроение мое, естественно, не было веселым.

Я вложил достаточно средств и сил в Чернотопье, истребил всех врагов, заключил договор с орденом, а теперь его величество буквально отбирает у меня все результаты. Что там мне полагается за такую верность? Словесная благодарность?!

Вздохнув украдкой, чтобы вкушающие кашу с мясом аристократы не заметили, я чуть успокоился и разжал сведенные злобной судорогой пальцы. Хорошо, что они не увидели, как на моих пальцам отрастают костяные наросты демона Злобы. Бешенство отступило, голова прояснилась, и я смог мыслить трезво.

Следующим пунктом в бумаге шло распоряжение оказать всю возможную поддержку Фрицу Конрою. Налоговик не только должен был собрать положенную по закону королевскую долю, но и провести подробный расчет, сколько денег и поступлений ждет корону в будущем. Также здесь указывалось, что раз я заключил союз с Аркейном, его величество ждет от меня поступлений в казну за повышенную роскошь.

Хотелось разорвать этот чертов свиток на клочки. Ничего себе роскошь!.. Да я горячую воду жду, пока ее нагреют целый час!.. А еда — вон, сидят их милости, давятся кашей с мясом, на которую без слез не взглянешь. У меня люди в деревнях голодают, дети мрут, потому что нет денег нанять нормальных лекарей!..

Сделав короткую паузу, чтобы не высказать вслух того, что думаю на самом деле, я снял маску и, отложив ее на столешницу, сделал маленький глоток кваса. При виде моего лица, обезображенного чешуей, все трое гостей замерли, даже не пытаясь отвести взгляда.

— В-ваша м-милость, — изумленно вздохнул сборщик налогов, не донеся ложку ко рту, — что с вашим лицом?

Я вскинул бровь, изображая удивление, но потом махнул рукой. Странно, что в Большой им об этом не рассказали. Интересно, а зачем, по их мнению, я все это время носил маску?

— Во время боя с узурпатором Яном, который убил моего отца, мне немного порезали лицо, Фриц, — пояснил я, совершенно спокойно глядя на Конроя. — Аркейн передал мне этот артефакт, чтобы залечить полученные раны. Увы, быстро это сделать невозможно, поэтому вот уже несколько месяцев я хожу в этой маске.

Судя по лицам едоков, аппетит у них окончательно пропал. Впрочем, сами виноваты — нужно же навести справки, куда и к кому вас направила монаршая воля.

Надевать артефакт снова я не стал, просто прикрылся свитком. Глаза б мои не видели этого послания!

В этот момент в дверь негромко постучались, и вошел Густав. Поклонившись всем присутствующим разом, он объявил:

— Ваша милость, к вам прибыл посланец от ордена Аркейн, искоренитель Салэм.

— Благодарю, — кивнул я, сгребая свиток и поднимаясь из-за стола. — Господа, наслаждайтесь обедом, я, увы, вынужден вас покинуть — дела не терпят отлагательств. После еды вас разместят в гостевом крыле, и мы продолжим наше увлекательное общение чуть позже. Благодарю.

И, не дожидаясь ответа, покинул помещение, держа королевское послание подмышкой. Технически я ничего не нарушил сейчас — пока в силу не вступило распоряжение Равена, его присланные ребятки не могут мне приказывать. А для смены власти я должен покинуть Чернотопье, и только тогда у них будут развязаны руки, пока же они мои гости.

Едва прикрыв за собой дверь, я стиснул зубы и выдохнул. Густав стоял рядом и с сожалением глядел на меня, но ничего не говорил. Да и что он мог сказать?

— Где она? — обернувшись к капитану, спросил я.

— У вашего кабинета, ваша милость, — ответил тот, и я пошагал на второй этаж.

Салэм действительно ждала у бронированной двери. Девушка выглядела встревоженной, но старалась держать себя в руках. Видимо, ей новости о прибытии королевских посланцев тоже не казались поводом для радости.

— Рад тебя видеть, — улыбнувшись, сказал я.

Отворив створку, впустил некромантку внутрь, и закрыл за нами. Все, теперь можно не сдерживать рвущегося наружу бешенства. Но в присутствии Салэм ругаться не хотелось.

За всем этим визитом я как-то упустил, что мы расстанемся на неопределенный срок. Эделлон большой, и вероятность встречи будет стремиться к нулю, если в столице я вытворю что-то не то.

— Надеюсь, хотя бы у тебя хорошие новости, — вздохнула она, но тут же фыркнула, глядя мне в лицо. — Тоже нет? Что ж, я так и думала. В общем, не буду ходить вокруг да около, орден отзывает меня на юг, Киррэл.

Я тряхнул головой, собираясь с мыслями. Южнее Чернотопья Катценауге, так куда это ее послали?

— В новый поход за монстрами? — спросил я, чувствуя пустоту в голове.

— Нет, в Аджабию, — покачала головой та. — Туда даже на дредхорсте добираться через Катценауге три месяца.

Я молчал, не зная, что сказать. Салэм вздохнула и, взяв меня за руку, прижалась всем телом.

— Прости, я не могу остаться, — прошептала девушка мне на ухо, целуя в щеку. — И я… В общем, вряд ли мы скоро сможем увидеться. Сам понимаешь… Но мы ведь ничего и не обещали друг другу, так что все нормально. Правда ведь?

Я смотрел ей в глаза и думал о том, что все правильно. Верность ордену в искоренительнице, несмотря ни на какие ее слова, все же сильнее каких-то смутных чувств ко мне. Да и потом, я сам столько раз признавал, что нам ничего не светит. Так к чему тогда городить огород?

— А меня призывают в столицу, — показав на свиток в руке, сказал я негромко.

— Значит, Мархана так решила, — улыбнувшись через силу, вздохнула Салэм с каким-то облегчением. — Я буду рада знать, что у тебя все сложилось хорошо, Киррэл. Мы ничего друг другу не обещали, но ты многое для меня сделал. И я… — она вскинула подбородок, чтобы стоявшие в глазах слезы не побежали по щекам. — Спасибо тебе за все.

Легко вывернувшись из моих объятий, она толкнула дверь и, бросив на прощание воздушный поцелуй, скрылась в коридоре. А я стоял, сжимая королевское послание, и тупо глядел ей вслед.

Не знаю, как долго бы это продлилось, но в какой-то момент я ощутил присутствие кого-то постороннего, и обернулся к столу, за которым обычно сидел.

Мархана, богиня с белыми звериными ушками, закинув ноги на столешницу, отсалютовала мне бокалом с коньяком. Удивляться ее появлению у меня просто не хватало сил, слишком уж резко жизнь дала мне по ушам, и я чувствовал себя абсолютно оглохшим от таких ударов.

— Я держу свое слово, Кирилл, — заявила богиня с улыбкой. — Настало и твое время сдержать свое. Встретимся в столице.

И, больше ничего не говоря, она исчезла, оставив после себя аромат духов, едва уловимый носом. Я поднял руку, сжимающую свиток, и, глубоко вздохнув, посмотрел на бумагу уже спокойнее.

— Значит, столица, — прошептал я, уже шагая к выходу из кабинета.

Дверь закрылась за мной, запечатав кабинет рода Шварцмаркт. Кто знает, доведется ли мне когда-нибудь его снова открыть?

Конец второго тома.

Не забудьте подписаться на автора, чтобы не пропустить старт выкладки третьего тома. Также можете подписаться на цикл. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, дарите награды, рассказывайте об этой истории друзьям и будьте здоровы!

Третий том начнется в ближайшие дни.

Nota bene

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/142429

Content

Кощеев Владимир Александрович Темный адепт

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene