Кощеев Владимир Александрович

Первый курс

Пролог

Королевский дворец Крэланда.

Пожилой мужчина с коротким хвостом седых волос, стянутых черной лентой, шагал по коридору, опираясь на трость.

Он едва заметно прихрамывал, но двигался так же быстро, как если бы с ногой все было в порядке. Черные полы плаща развевались с каждым шагом, и льющийся из окон солнечный свет выхватывал атласную рубашку, украшенную серебряной вышивкой.

Хромой остановился перед двойной дверью, охраняемой парой воинов в накидках с гербом рода Равен. Скучавший за их спинами чародей хмуро кивнул гостю, и стражники расступились.

Тяжелые на вид створки распахнулись легко, и мужчина прошел в тронный зал, уже заполненный придворными.

На него бросали равнодушные взгляды, стараясь не показывать любопытства. Хотя мало что может укрыться от магистра ордена Аркейн, если он желает обратить внимание. А потому даже самые тихие шепотки долетали до слуха хромого гостя.

— Что он здесь забыл? — вопрошал один.

— Неужели его величество все-таки решится? — едва шевеля губами, говорили другие.

— И это магистр? — фыркнули на другом конце зала. — Который из них?

— А он ничего, — вставила полная матрона, обмахиваясь веером. — Пожалуй, будь я помоложе…

Репутация ордена позволяла делать многое. Например, плевать на придворный этикет, потому магистр, скупо кивнув всем сразу и никому в особенности, прошел вперед, не глядя, кто уступает ему дорогу к трону. Люди расходились, как вода расходится перед брошенным в волны камнем.

И только оказавшись в первом ряду, хромой магистр остановился, опираясь обеими руками на трость. Чуть прикрыв глаза, он наблюдал из-под приспущенных век за стоящими по обе стороны от него и слушал, что говорят удивленные его появлением люди.

Наконец двери справа от пустующего трона открылись. Слуга вошел, чеканя шаг, и с лицом, полным собственного превосходства, объявил собравшимся:

— Его величество Равен Второй!

Молодой король вошел через пару секунд — этого времени как раз хватило гостям, чтобы опустить головы в поклоне или присесть в реверансе. Не обращая внимания ни на кого из присутствующих, монарх Крэланда дошел до трона и, опустившись на сидение, сложил руки на подлокотниках.

Немного подержав придворных в одной позе, его величество слабо шевельнул пальцами, и все тот же слуга объявил:

— Его величество объявляет о начале приема! — едва только договорив, мужчина в ливрее отступил в сторону, сливаясь со стеной и становясь незаметным.

Придворные выпрямились, кто-то кашлянул, где-то с облегчением вздохнула дама. Один только магистр, не сделавший ни единого движения во время появления короля, по-прежнему стоял, чуть прикрыв веки.

— Я вижу, дорога выдалась утомительная, раз магистр Аркейна предпочитает спать на моем приеме? — с открытой улыбкой, показывающей всем, что его величество шутит, громко заговорил Равен Второй.

Магистр медленно поднял голову, глядя на монарха без почтения. Впрочем, и сам молодой король тоже не спешил проявлять какого-либо подчеркнутого уважительного отношения к гостю. Для тех, кто посещал прием короля не в первый раз, было очевидно — в подобном тоне его величество общается только с особо приближенными людьми. И многие мгновенно сделали из этого свои выводы.

Одна фраза, брошенная с небрежностью, а уже завертелись колеса машины, переламывая ранее заготовленные интриги, кромсая судьбы тех, кому не повезет попасться на пути у высших аристократов. Представители влиятельных кланов уже мысленно кроили планы, выбирая новую модель поведения, подыскивая аргументы в будущих диалогах и, разумеется, меняя пути достижения одной и той же цели — возвеличивания собственного клана. Кто бы ни сидел на троне, но клан оставался превыше всего.

— Благодарю за проявленную заботу, ваше величество, — медленно роняя слова, будто нехотя, ответил седой магистр, чуть приподняв подбородок, чтобы смотреть сверху вниз на короля. — Дороги Крэланда действительно ужасны, и если бы это было в моей власти, я бы развешал тех, кто за них отвечает перед вами, ваше величество, на деревьях.

Равен Второй открыто улыбнулся и потер пальцем подбородок, будто раздумывая.

— Что ж, я надеюсь, наш договор пойдет на пользу и моим дорогам в том числе. Мне известно, что некоторые из членов ордена некогда входили в аристократические семьи. Как мне правильно к вам обращаться, господин магистр? — улыбаясь, спросил король.

Седой слегка наклонил голову, прежде чем назваться.

— Вы можете называть меня магистр, ваше величество. Магистр ордена Аркейн, Марцин Вагнер, декан факультета демонологии.

Глава 1

Барон Киррэл «Чертополох».

Играть нужно на своем поле.

Немного успокоившись после привезенных Равендорфами новостей, я провел ревизию баронства вместе с Фрицем Конроем и, собрав вещи, которые мне могут пригодиться в дороге, покинул Чернотопье.

Естественно, мы ехали не вдвоем. Три телеги только под деньги, еще одна с моими вещами. Так что тридцать воинов сопровождения отправились с нами. Естественно, у них был свой обоз, никто не вез собственный харч на своем коне, для этого в отряде был кашевар.

Двигались мы очень медленно, кони вообще оказались крайне прихотливой скотиной — солдаты короля не столько ехали, сколько шли. В одиночку я бы за день проделал то же расстояние, что в компании воинов мы преодолевали за три. Гончая, призываемая амулетом, первые разы пугала скакунов, но после они, похоже, привыкли.

Единственным развлечением в пути стали наши разговоры с представителем налоговой. Фриц Конрой, хоть и вызывал поначалу у меня вьетнамские флешбэки из-за своей должности, на деле оказался вполне нормальным мужиком. Да, с отпечатком профессиональной деформации, но кто не без греха?

— Ваша милость, вы, очевидно, не понимаете, что все, что произошло — это воля нашего короля, который заботится о вас и вашем баронстве, — заявил он в первый день пути, когда мы еще только выезжали из Чернотопья.

— Тогда, быть может, вы мне это объясните? — предложил я.

— Его величество прислал вам своих близких, чтобы вы могли спокойно отправиться в столицу. Таким образом все, кому нужно знать, будут понимать, что барон Чернотопья находится под защитой королевского рода. Поверьте, далеко не каждый удостаивается подобной чести.

Я лишь хмыкнул в ответ тогда, но через некоторое время, когда смог мыслить трезво, вынужден был согласиться.

Нейтральный или нет, но сейчас клан Шварц из себя ничего не представляет. Да что там, меня могли спокойно задавить, и ни один родственник и пальцем бы не пошевелил, опасаясь навлечь на себя гнев более влиятельных семей. Прошли те времена, когда мой клан действительно что-то мог. Теперь им остаются объедки со стола куда более успешных. Конечно, это все равно много, но тут смотря с чем сравнивать.

Нас, входящих в клан Шварц, осталось очень мало. И случись какой-нибудь конфликт, мы перестанем быть. Разумеется, кто-то да уцелеет, в то же Чернотопье никто бы не полез, слишком мелко и далеко, чтобы устранять меня. А вот остальных, живущих в более прибыльных землях, обязательно прирезали бы. Ну или потравили — кто там станет разбирать, отчего умер старый лорд, если он и без отравы в тарелке уже давно дышал на ладан?

Да, может быть, король забеспокоился бы, когда от клана никого бы не осталось, но мертвым-то уже все равно. А потому и сидели тише воды ниже травы мои родственнички, опасаясь рисковать деньгами и последними связями.

И вот у такого захудалого клана внезапно на руках появляется договор с орденом. Аркейн — это деньги. Нет, даже Деньги. Одним наличием соглашения клан Шварц может резко подняться с колен и заявить о себе. Естественно, в такой ситуации и речи не идет о том, что в Чернотопье пожадничают отправлять убийц. Нет, именно за моей головой и отправят их в первую очередь.

Расстояния здесь слишком огромные, разумеется, относительно, учитывая среднюю скорости передвижения. Пока гонец туда примчится, пока его обратно отправят — времени пройдет немало. Чтобы пересечь Крэланд с юга на север, например, потребуется никак не меньше трех месяцев ежедневного движения.

Поэтому его величество сыграл на опережение. Только получив информацию, сразу же направил своих родственников оберегать ценный актив, заодно показав всем заинтересованным лицам, что в Чернотопье у Крэланда свои интересы, и Равен Второй намерен их блюсти. Да, в процессе он велел мне делиться, и по моим меркам это крайне напоминает грабеж посреди бела дня, но… На его стороне закон, поддержанный аристократическими родами Крэланда.

Здесь не было никогда никакой свободы, революций и прав человека. В Эделлоне твое сословие определяет твои права в очень коротком списке, при этом обязанностей намного больше. И единственное исключение — Аркейн, но там своя иерархия, и подчинение тоже возведено в Абсолют, стоит вспомнить историю Салэм и Риттера.

Если тобой командует не барон, так граф или герцог, или король. А если твой род достаточно силен, тогда тебе придется кланяться клану. О том, что может быть иначе, знаю лишь я один — потому как у меня совсем иной жизненный опыт.

Так вот, прикрытие короля дает мне не только минусы. Теперь любой, кто протягивает руку в мой карман, автоматически пытается обокрасть его величество. А подобные вещи молодой монарх прощать не станет, иначе его сомнут. Власть здесь держится на силе, а какая это сила, если у правителя можно из-под носа уводить прибыль?

Это, само собой, вовсе не отменяет интриг, без которых никакой власти не бывает, но тут уж защиты не будет никогда: такова человеческая натура. Кто-то гадит ближнему ради выгоды, кто-то из неприязни, а кто и из принципа.

Как бы там ни было, мы покинули мою территорию, а после и Огонвеж остался за спиной. Чем дальше мы отъезжали от границы, тем сильнее бросалось в глаза, насколько Чернотопье нищий край.

Дороги становились шире, затем превратились в настоящую трассу, уложенную каменными плитами. На каждом перекрестке теперь нас встречали придорожные трактиры, а кое-где и целые городки.

И люди, попадавшиеся нам навстречу, точно так же менялись. Исчезли нищие в дырявых обносках, на их место пришли зажиточные крестьяне, богатые торговцы и почтенные бюргеры, будто сошедшие со страниц о сказочной Швабсонии. Аккуратные одежды, щедро покрашенные, выглаженные и ухоженные.

Я уж молчу о количестве артефактов на душу населения. Чего здесь только не попадалось! Тепловые пушки, висящие над порогом трактира, очищающие амулеты в сенях, чтобы гости не тащили грязь с улицы. Освещение на магической энергии. Да что там, в последнем перед столицей трактире я наблюдал, как хозяин делал вино из колодезной воды, варьируя степень брожения и насыщенности с помощью волшебного шкафа, очень живо напоминавшего автомат с газировкой.

И вот, наконец, столица. Полтора месяца пути, скажем прямо, стоили того, чтобы увидеть, как живет сердце Крэланда — Херцштадт.

Когда-то давно город, очевидно, возвели на холме, окруженном крупной судоходной рекой. Она огибала его с трех сторон, делая широкую петлю, но теперь старые постройки, где возвышался громадный замок, по размерам превосходящий анклавы Аркейна, занимали едва ли десятую часть от общей территории столицы.

Невооруженным взглядом можно было отличить районы — каждый выделялся своим собственным цветом. Так, например, зона аристократов — где застройки пореже, но территории усадеб покрупнее — сложена из белого камня. Даже улицы уложены очень светлым булыжником. Почти все строения в ней в три-четыре этажа.

За аристократами поселились люди пожиже. Застройка здесь все еще подчинялась строгому плану, но утопающие в зелени дома выделялись и размерами, и высотой. Два-три этажа в каждом здании. Как объяснил Фриц Конрой, в Зеленом городе жили богатые купцы, ведущие международную торговлю. Там же была и деловая часть города — примерно четверть зданий отдано под это дело.

После Зеленого города пришла пора куда более хаотичной, но все еще крепкой застройки. Дома из песчаника, в основном одноэтажные — Желтый город оправдывал свое название. Тут селились обычные граждане, не имевшие за душой внушительного состояния. Здесь был разбит порт, стояли обширные склады вдоль берега. И это была самая большая часть Херцштадта.

Предместья, бедные кварталы с деревянными постройками, возводили как Бог на душу положит. Но старались соблюсти пожарную безопасность — необходимость, надо полагать, была весьма серьезной, так как спалить предместья могла любая искра, это все же не каменные дома, полыхнет мгновенно.

— Вот мы и прибыли, ваша милость, — поводя рукой, указывая на город, с плохо скрываемой радостью заявил Фриц. — Нам с вами предстоит проехать в Белый город, там вы временно остановитесь в выделенном его величеством доме.

— Хм, — только и ответил я.

Честно признаться, все это время мне и в голову не приходило, что мне могут уступить какую-то недвижимость, и я мысленно считал, насколько хватит денег. Судя по растущим ценам в трактирах, где мы останавливались, в столице моих сбережений было бы достаточно, чтобы дотянуть до осени. Если не слишком шиковать, конечно.

Конрой мою реакцию оценил по-своему.

— Потом, конечно, вы скорее всего поселитесь в поместье клана Шварц, — произнес он. — Однако у меня приказ сопроводить вас до специально подготовленного дома, ваша милость. Так что не переживайте, после аудиенции у его величества этот вопрос сможете решить самостоятельно.

Он сделал небольшую паузу, кашлянул в кулак, а потом поправился:

— Если его величество изволит распорядиться именно так, разумеется.

Вот теперь все правильно сказано. А то мало ли как пройдет встреча с монархом. Вполне может статься так, что после нее барон Чернотопья окажется в застенках или на плахе. Закон законом, но был бы человек, а статья, как известно, найдется.

Однако и идея лезть к своей дальней родне мне тоже не нравилась. Это же все равно что расписаться в собственной никчемности. Одно дело, если пригласят сами хозяева — тогда это нормально, несколько дней провести под их крышей, но сам я точно напрашиваться не пойду. Мне они не помогали, отцу, судя по тому, как преспокойно жилось Яну, тоже. Так что надеяться на поддержку теперь было бы глупо.

Киррэл, конечно, Шварцмаркт, но если я стану просителем, то помимо короля придется делиться еще и с кланом, ведь они меня приютили, обогрели и всячески вытирали сопли юному барону несмышленому. Нет уж, деньги отдельно, родня отдельно.

Несмотря на то что уже была почти середина лета, воздух оставался достаточно прохладным. По улицам столицы, начиная с кварталов Желтого города, то и дело проходили дворники, соскребающие конские яблоки с мостовой.

Имелось разделение на проезжую часть и на пешеходный тротуар. В Предместьях, понятно, такого не имелось — там улицы узкие, в некоторых местах можно только по одному пешком пройти, иначе будешь плечами упираться в стены зданий. Здесь же за порядком следили, и никого топтать не приходилось.

Интенсивность движения росла тем сильнее, чем ближе мы подъезжали к Зеленому городу. Повозки, кареты, верховые, пешеходы. От многочисленных гербов рябило в глазах, то и дело приходилось останавливаться, чтобы пропустить кавалькаду всадников, сторожащих повозку или возок с сидящими в нем людьми в драгоценностях и дорогих тряпках.

Бросалась в глаза своеобразная мода. В Чернотопье я свыкся с нищетой, а здесь даже босяк, просящий милостыню — единственный за почти час езды через город — одет ничуть не хуже меня.

Мужчины не носят головных уборов, одеваются в кители, примерно похожие на земные, однако видно, что здесь эта мода шагнула дальше, развиваясь и совершенствуясь. Так с первого взгляда отличишь домотканую рубаху и современный мне пошив.

Никаких золотых погон, висюлек, все строго функционально, но при этом представительно скроено. Штаны по виду ближе к классическим брюкам, хотя больше предназначены для езды верхом — имеются вставки на внутренней стороне бедер. Сапоги только на всадниках, пешеходы щеголяют туфлями.

Опять же, ни острых носов, подвязанных к поясу, ничего такого идиотского. Нормальная одежда здорового человека.

Дамы носят строгие платья, но строгие именно по меркам моего времени. Хоть сейчас хватай любую, сажай в офис, и она окажется там на своем месте. Множество фасонов, цветов — в глазах рябит, но каждый наряд подчеркивает нужные достоинства женщины, не переступая черты приличия.

На фоне меня даже мальчишка, выкрикивающий заголовки газет, кажется одетым с иголочки. И да, газеты! На желтушной бумаге, но они есть! И судя по голосам продавцов, содержанием они мало уступали нашей прессе — какие-то указы, какие-то светские новости, реклама модисток и оружейных лавок.

От диссонанса кружилась голова. Совсем не таким представлялся мне быт королевства, которое не имеет доступа к технологическим новинкам Аркейна. Да по сравнению с Херцштадтом все, что я видел прежде — просто крупные и не очень деревни!

— Вы сильно удивлены, ваша милость, — улыбаясь настолько довольно, будто облик столицы — его личная заслуга, заявил Конрой. — Понимаю, город его величества производит впечатление. К сожалению, пока что не везде живут так, как у нас, но мы, верные слуги его величества, стремимся к тому, чтобы каждый город Крэланда был именно таким.

— Вы правы, впечатляет, — легко кивнул я, соглашаясь с очевидным.

Признаться, от его слов мне полегчало. Одно дело, когда в столице собирается все богатство страны, лучшие люди, дорогие специалисты, новшества, и совсем другое, когда разница настолько ошеломительная.

Да, в окрестных поселках, ближайших к столице, тоже хватало поводов для удивления. И, несомненно, когда-нибудь даже вот этот быт станет казаться людям отсталым временем, но все же… Поражает.

Я по привычке считал, что в Эделлоне царит махровое средневековье. Но на деле, получается, в средних веках застряло только мое баронство. А ведь есть страны гораздо богаче Крэланда. И становится страшно представить, как живут там, если даже здесь откровенное начало двадцатого века.

Мы пересекли Желтый город и, вырулив в Зеленый, поехали быстрее. Подо мной тоже была лошадь — по настоянию Конроя я не стал сеять панику среди добрых горожан столицы и отозвал гончую. Иначе нам бы далеко уехать просто не дали — в Херцштадте, может быть, и хватает чародеев и артефактов, но чудовищ здесь явно никогда не видели.

Я глядел на улицы делового центра, куда не такие населенные, хотя народу и здесь хватало. Но тут люди уже даже шли иначе, смотрели перед собой с гордостью, занимались своими делами. Они ничуть не походили на степенных жителей Чернотопья, больше ассоциируясь с москвичами.

Мелькнула даже мысль, стоит ли возвращаться в свое нищее и грязное баронство, если есть шанс жить тут — посреди комфорта и богатства? Но я не позволил ей поселиться в голове — еще не ясно, где у меня больше возможностей и свободы.

Земли, не тронутые заразой Катценауге, естественно, и богаче, и населения там больше, и возможности шире. Но под зорким оком короля творить все что вздумается не получится. В своем баронстве я есть власть, закон и надо мной никого, а здесь я буду вынужден влезать в чужие интриги, выгрызать себе место под солнцем и постоянно оглядываться, чтобы не получить подзатыльник от короля, и нож в спину от доброжелателей или конкурентов по бизнесу.

Зеленый город мы проехали быстро — свернули на короткую улочку, идущую прямиком в Белый. И почти сразу же Конрой указал мне рукой на небольшое поместье. Ну как небольшое, практически вдвое крупнее моего в Чернотопье.

За невысокой кованой оградой, явно поставленной для красоты, а не для защиты, нас уже ждала целая толпа народа. Охрана у ворот при виде Фрица слегка поклонилась, пропуская наш караван. А вот слуги, выстроенные перед широким мраморным крыльцом, согнули спины едва ли не на все девяносто градусов.

— Что ж, ваша милость, вот мы и на месте, — с улыбкой сообщил исполнитель налоговой службы второго ранга, слезая с коня. — На ближайшие несколько дней это поместье станет вашим домом.

Ажурные стеклянные двери распахнулись, и на крыльцо вышла статная пожилая дама в легком платье. У меня в глазах зарябило от солнечных зайчиков, горящих в ее перстнях, ожерелье, серьгах. Помахав веером, она легко спустилась по ступенькам и, приветливо улыбаясь мне, заговорила довольно сильным и приятным голосом:

— Рада приветствовать в своем доме, ваша милость, — сказала она. — Я — Тамина Равендорф, хозяйка этого скромного поместья. Полагаю, с моими сыновьями вы уже имели радость познакомиться.

Я поспешил слезть на землю и, как и положено этикетом, коснулся протянутой руки кончиками пальцев. Склонившись, поцеловал воздух у кисти женщины.

— Для меня честь быть вашим гостем, ваша милость, — произнес я, глядя на нее с вежливой улыбкой.

— Добро пожаловать в родовое имение их милостей Равендорф, — продолжая улыбаться, произнесла она чуть нараспев. — Чувствуйте себя как дома.

Глава 2

Мне отвели внушительную часть особняка. Здесь был и кабинет с библиотекой, и своя столовая, и гостевая, и спальня. Все это было обставлено богато, но со вкусом. Заметно, что Равендорфы могли себе позволить не пускать пыль в глаза, а просто наслаждаться своим положением.

И, разумеется, поселили меня именно к ним с определенной целью. Что должен увидеть бастард из глухомани? Да то, насколько красиво живут верные королю аристократы.

И я не говорю про ванную с горячей водой — канализация началась примерно за неделю до столицы и даже в придорожных трактирах мне встречалась. А вот обилие всяких зелий в аккуратных стеклянных футлярах — это уже совсем другое дело.

И магия. Ей было пропитано все — от темного паркета до свисающих с потолка мягко светящихся плит. Даже шампунь и мыло в ванной имели толику чар в своих флаконах — причем не для хранения, а для омолаживания путем подстегивания метаболизма.

Нужно ли говорить, что именно с ванны я и начал?

Одежду у меня забрали слуги баронессы, а сумки с инструментами артефактора, оружием и прочими вещами принесли чуть позже, уже очищенные от пыли и грязи — полтора месяца дороги есть полтора месяца дороги. А к моменту, когда я «освежусь после долгого пути», как обещал слуга, для меня будет готов и костюм, приличествующий моей милости.

Лежа в широком бассейне, иначе и язык сказать не поворачивался, я откинул голову на бортик и, прикрыв глаза, сосредоточился на ощущениях.

Что говорить, все выглядело очень соблазнительно. Вот, Киррэл, как живут в столице люди высшего света. Так что в твоих интересах сотрудничать с монархом. И, признаться честно, идея оставить Чернотопье в руках управляющего, а самому поселиться в Херцштадте уже не казалась настолько плохой.

Ну действительно, сдалось мне то баронство? Что, кроме ордена, меня там ждет? Проблемы с крестьянами, большинство из которых не знают банальной грамоты? Голод и холод, отсутствие минимальных удобств?

Но я прекрасно понимал, что я не Равендорф. Подобный комфорт стоит серьезных денег, и мне по-прежнему неоткуда их взять. Конечно, договор с Аркейном дает определенную сумму, но одно дело держать ее на руках в баронстве и совсем другое — в столице.

Я не настолько глуп, понимаю, что содержать один только особняк в Белом городе может позволить не каждый род, не то что один аристократ. Земля в считаных метрах от сердца страны, королевского дворца, попросту бесценна и для посторонних по определению должна стоить огромных денег. Равендорфы все-таки родня правителя и может многое использовать совершенно бесплатно просто по крови. Мне таких скидок никто не даст.

Помимо этого, чтобы купить особняк в Белом городе, нужно, чтобы кто-то другой решил продать свой. А я уверен, что недвижимость в столице отдадут только в том случае, если клан обнищал. Слишком престижное место, чтобы было иначе. Так что, если некий род и выставит свое поместье на продажу, мгновенно организуется аукцион между желающими приобрести ценное здание, и шаг между ставками там будет в сотни раз больше, чем все мое Чернотопье принесет за мою жизнь.

А потому и обольщаться не стоило. Как гость семьи его величества, я могу на многое рассчитывать в плане комфорта и удобств, но как самостоятельной единице — клан-то мы в расчет не берем — мне ничего не светит. Это только в сказках монарх снисходит до нищеты и щедрой рукой одаривает ее благами со своего плеча.

В реальности осчастливленного бедняка ждет нож в первой же подворотне. Прирежут из зависти — если не другие аристократы, так какой-нибудь разбойник однозначно.

У меня есть свой путь, и сворачивать с него не следует. Я ничего не знаю о текущем раскладе политических сил в Крэланде и влезать в интриги высшего света — становиться пешкой на доске, от которой избавятся сразу же, как она сыграет свою роль. Так что сейчас можно расслабиться и готовиться к новому рывку.

Дверь в ванную отворилась, и я приоткрыл один глаз. Служанка в аккуратной униформе скользнула в помещение и, низко поклонившись, спросила:

— Ваша милость, не желаете ли чего-нибудь еще?

Я хмыкнул, рассматривая девушку. Баронесса явно постаралась, подбирая красавицу, от которой не посмел бы отвести взгляда ни один сопляк. Все было при ней и в нужных местах, а с учетом здешнего уровня жизни можно всерьез полагать, что за здоровьем и чистотой девушки следят.

Но мне вспомнилась Салэм, и яркая служанка несколько поблекла. Впрочем, отказываться от услуг я не стал. Поднявшись во весь рост, протянул ей руку.

— Пожалуй, ты могла бы потереть мне спину, — произнес я, глядя в лицо девушки. — Если это входит в твои обязанности, конечно.

Нет, только поначалу я злился на Равена Второго, когда только получил его письмо. Указы, растраты. Да, это в моих глазах выставляло монарха не в лучшем свете. Да и сейчас эта нарочито приятная встреча в поместье Равендорфов настораживала— слишком все хорошо, чтобы было правдой.

Но разве это повод отказываться от радостей жизни? Чем эта девушка, явно специально посланная Таминой, по местным меркам отличается от шикарного бассейна? И то и другое мне предоставили, чтобы расслабить и позволить как следует отдохнуть. Известно же, что мужики после близости становятся куда мягче и благожелательней. Как и после хорошей горячей ванны.

Но сейчас я дал служанке выбор — она может сделать вид, что я попросил ее именно ублажать меня, или же просто потереть спину мочалкой. Так что никакого принуждения, она-то прекрасно понимает, какую роль ей отвели.

Вода волнами накатывала на бортики бассейна. Капли вылетали за пределы ванны, брызги оседали на стенах. Тепло растекалось по телу, заполняя каждую мышцу и заставляя прикрывать глаза.

Наконец, я выбрался из воды и, взяв лежащее рядом полотенце — уже нормальное, а не кусок тонкой ткани, быстро обтерся.

Служанка осталась наводить порядок, да и одеться ей тоже не мешало, в воду-то она в форме не полезла, само собой.

А меня уже ждал чистый выглаженный костюм. Черная рубашка со шнуровкой у горла, черные штаны из мягкой, напоминающей кожу ткани, жилет с небольшими пуговицами. И туфли — кожаные, мягкие, едва достающие до косточки на стопе.

Служанка покинула ванную комнату как раз в тот момент, когда я набросил на плечи жилет.

— Вам очень идет, ваша милость, — сообщила все еще красная девушка, чуть поклонившись и отводя глаза.

Молча кивнув ей, я бросил взгляд на свою маску. За время пути я перестал в ней нуждаться, и теперь предстояло решить, брать ли ее с собой или оставить в покоях. Все-таки, несмотря на лечебные эффекты, выглядела она не слишком подходящей для светских приемов.

И ладно еще наручи, с которыми я не расстался даже в ванной — они скрывали мои глаза, хотя служанка и была удивлена, когда велел не трогать их. Но сейчас предполагается есть, так зачем надевать маску, если ее придется снять все равно?

Решив не брать артефакт с собой, я чуть поправил достаточно свободные рукава, чтобы не топорщились на предплечьях, взглянул в ростовое зеркало и, кивнув собственному отражению, обернулся к дверям.

Появление Марханы в этот раз я почувствовал сразу. А вот уносившая влажное полотенце девушка прошла через темную богиню насквозь, ничего не заметив. Точно так же ее не видел мой нотариус на Земле, когда мы составляли завещание.

— Она права, тебе идет, — воркующий голосом сообщила Мархана, подходя ближе.

Бокал в ее руке никуда не девался, и богиня слегка помахивала им в воздухе. Запах алкоголя коснулся моего обоняния, но тут же исчез, а Мархана встала у зеркала и недовольно надула губки.

— Совсем забыла, что никак не отражаюсь в них, — пожаловалась она, закинув руку мне на грудь. — Интересно, как бы мы смотрелись рядом?

Я повел плечом, стряхивая божественную руку с себя и, поправив жилет, обернулся к ней. Белые ушки чуть покачнулись, и Мархана растянула губы в улыбке.

— Ну что, готов к подвигам, Киррэл? — спросила она, стоя почти вплотную ко мне.

— Я думал, что должен сам разобраться с тем, в чем тебя оболгали, — хмыкнул я в ответ. — Или что-то изменилось?

— Ничего не изменилось, — покачала головой та. — Да ты скоро и сам во всем разберешься. А я хотела тебе кое-что показать. Правда, для этого тебе придется попасть на территорию академии. Но с этим ты справишься, верно? Не просто так ведь ты получил статус адепта демонологии?

Закончив фразу, Мархана чмокнула меня в губы и исчезла, оставив на моих губах легкий коньячный привкус. Потерев рот пальцами, я сделал глубокий вдох и направился к выходу из гостевых покоев. Баронесса приглашала разделить с ней трапезу, так что не стоит заставлять даму ждать.

* * *

Столовая была гигантской и явно рассчитывалась на несколько десятков человек. Длинный стол, накрытый огромным белым полотном, разместился по центру внушительного зала. С потолка свисали гроздья хрусталя, отражающего свет от маленьких магических кристаллов — не этерний, просто призмы для преломления света. Желтые панели на стенах подчеркивали официальность зала, а стоящие у столов с посудой слуги вообще превращали трапезу в какой-то сумасшедший пир.

На противоположной от входа стене висело гигантское полотно, изображающее толпу людей в разных позах. Портрет рода Равенов навскидку вмещал в себя человек пятьдесят, и потому масштаб картины был оправдан.

Под полотном расположилось удобное кресло, в котором уже сидела баронесса Равендорф. Она как раз читала газету, когда слуга привел меня в столовую. Мой сопровождающий не упустил случая представить меня, крича через отделяющее нас от Тамины пространство:

— Его милость Киррэл Шварцмаркт!

После чего слуга дождался, когда хозяйка поместья милостиво махнет рукой, и провел меня к столу. Стульев здесь хватало с избытком, но накрытых мест было всего два — самой баронессы и по левую руку от нее мое.

— Смотрю, отдых пошел вам на пользу, ваша милость, — с улыбкой откладывая аккуратно свернутую корреспонденцию, проговорила Тамина. — По крайней мере, теперь вас можно разглядеть по-настоящему, без всей той дорожной грязи и пыли.

Я кивнул и, позволив слуге помочь мне усесться, ответил:

— Благодарю, ваша милость. Мне действительно было необходимо привести себя в порядок.

Баронесса кивнула слугам, и те мгновенно ожили, принялись ставить перед нами тарелки с едой. Я не знал, чего ожидать от родственницы короля, однако никаких извращений не нашлось — красный как кровь свекольник, тушеное мясо, добротная каша на шкварках.

Видимо, удивление отразилось на моем лице, так как Тамина, наблюдавшая за мной, рассмеялась.

— Судя по всему, вы ожидали чего-то иного? — сказала она, глядя на меня с улыбкой. — Но я мать двух здоровых лбов, да простит меня Райог, и прекрасно знаю, чем нужно кормить настоящего мужчину, когда он только что проехал половину королевства. А вы, Киррэл, я же вижу — самый настоящий мужчина. Ешьте и не смотрите на меня, я предпочитаю более утонченные приемы пищи. Все-таки любой даме всегда подобает следить за фигурой, если она рассчитывает блистать при дворе его величества.

У нее на тарелке действительно лежал какой-то салат из одной зелени, кусочек куриной грудки размером с половину ладошки. Это что же, баронесса на диете?

— А пока вы едите, Киррэл… Вы же разрешите обращаться к вам по имени?

Я, само собой, кивнул, все еще не прикасаясь к еде.

— Разумеется, ваша милость.

Слуга наполнил мой кубок брусничным морсом и, оставив кувшин на столе, отступил мне за спину. Выходит, здесь уже знают, что я не пью — сама Тамина предпочла белое вино.

— Наедине можешь называть меня Тамина. Итак, — взяв в руки хрустальный бокал, объявила она, — Киррэл, вам наверняка интересно, почему его величество решил поселить вас именно у меня?

Я взял свой бокал. Напиток был холодным, пальцы мгновенно стали чуть влажными.

— Я догадываюсь, но выслушаю вас с удовольствием, Тамина.

Баронесса не стала ходить вокруг да около.

— Все дело в крови, Киррэл, — заявила она и, видя мое удивление, пояснила: — Последний из рода, способного похвастаться более древней родословной, чем нынешние короли. Прямой потомок тех самых Шварцмарктов, которые в незапамятные времена организовали клан Шварц. Никто из ныне живущих родов Крэланда не может сказать, что у них все это время сохранялась непрерывность линий. Кроме тебя, Киррэл.

— Но я же…

— Бастард? — подсказала баронесса с улыбкой. — Но это ничего не значит. Ведь ты признан, следовательно, кровь твоя в должной мере принадлежит роду. В отличие от остальных семей, ты на сегодняшний день — единственный, кто может сказать, что в твоем роду не было приемных детей, проданных титулов и прочей шелухи.

По нервам как током ударило. Разговор принимал какой-то слишком серьезный оборот. Я на такое не рассчитывал, а мне сейчас прямо заявляют, что древностью я могу заткнуть за пояс весь высший свет. А это обязательно создаст проблемы.

— Вижу, ты уже начинаешь понимать, — с улыбкой заявила Тамина и повела бокалом в воздухе. — А теперь скажи тост, Киррэл, я бы выпила за наших дорогих предков.

— Тогда за вас, госпожа Тамина, — с вежливой улыбкой предложил я. — И за вашу красоту.

Баронесса милостиво кивнула и, пригубив вина, отставила бокал. Тут же возник слуга за ее спиной, который капнул в бокал, обновив напиток.

— Его величество, мой дорогой племянник, — заговорила Тамина, даже не взяв паузу, — сейчас находится в довольно шатком положении. Многие рода готовы посоперничать с Равенами за права на престол Крэланда, Киррэл. Пока что за нашим королем стоит сила, но и остальные кланы не сидят сложа руки.

Я вежливо кивнул, продолжая слушать и не спеша перебивать баронессу. Хотя мысли в голове крутились самые разные.

— Поэтому ты сейчас здесь, в моем поместье, Киррэл. Я знаю, что ты заключил договор с орденом, но это важно для приграничья. Здесь, в Херцштадте, важнее немного другие вещи. И его величество желает видеть тебя своим сторонником, как представителя самой древней фамилии Крэланда, Киррэл.

Ну, это не помешало Равену Второму запустить руку в мой карман. Несмотря ни на какие настроения при дворе. Вслух я этого, разумеется, не сказал.

— Но я всего лишь один, — покачал головой я.

— За тобой стоят века истории, Киррэл, — скопировав мой жест, заявила баронесса. — И многие при дворе решат перетянуть тебя на свою сторону. Так что я приняла тебя не только для того, чтобы как следует присмотреться к одному из тринадцати будущих учеников темного факультета академии магии.

Но и обозначить, что фамилия Шварцмаркт стоит рядом с Равенами. Уверен, все, кому нужно, уже оповещены, где я остановился после приезда. И никакие доводы теперь не будут иметь значения — я уже принял руку короля и тем самым объявил войну оппозиции, которую в глаза-то не видел.

Выходит, меня уже разыграли втемную, попросту лишив выбора и подставив под удар. Ну да опасаться королю в этом случае нечего — отобьется бастард, будет хорошо. Глядишь, кого-то из потерявших берега дворян прирежет. Не отобьется, ну так появится повод прижать их законными путями за убийство последнего Шварцмаркта.

— Ты последний в роду, кто может дать своей фамилии наследников, — продолжила Тамина, бросив взгляд на салат перед ней. — И его величество уже выбрал для тебя подходящих кандидаток. Вскоре будут устроены смотрины, а потом и отбор невест. До тех пор, пока ты не определишься, мои служанки к твоим услугам. Им приказано ни в чем тебе не отказывать, так что за возможных детей можешь не переживать.

Я только брови вскинул.

— Я полагал, после аудиенции с его величеством мне предстоит самому обустраиваться в столице, — выдохнул я. — Не уверен, что имею право стеснять вас, госпожа Тамина.

Баронесса улыбнулась открыто и доброжелательно, но по ее холодному острому взгляду я понял, что эта дружелюбие напускное.

— Киррэл, Киррэл, — покачала она головой, — неужели ты думаешь, что его величество позволит столь ценному аристократу, надежному союзнику Аркейна и прекрасному правителю Чернотопья таскаться по ночлежкам и просить милостыню? Нет, нет и еще раз нет. Ты — гость клана Равен, Киррэл Шварцмаркт. А никто еще не обвинял наш клан в нарушении законов гостеприимства! А теперь давай все-таки поедим. Завтра нас уже ждут на малом приеме, и многое предстоит подготовить, чтобы ты не выглядел бедняком из глухомани, а соответствовал своему особому статусу.

Аппетит у меня не пропал. Так что, вежливо кивнув, я взял ложку и принялся за стоящий передо мной суп. Разговор прошел очень странно, но и для мозгов нашлась пища.

Оспаривать волю короля, когда тебя буквально осыпают золотом? Я что, дурак? Главное — правильно торговаться, ведь, как известно, если можешь что-то сделать — не делай этого бесплатно.

И раз его величество хочет, чтобы я оплодотворил девицу из правильной семьи, он будет готов раскошелиться. Баронесса почти прямым текстом заявила, что нужная персона будет входить в клан Равенов. Так что и приданое у девицы будет достойное короля.

Хм, может быть, особняк в столице и не такая уж недостижимая мечта?

Глава 3

Забавно: самый древний род представлен бастардом. Звучит как секс в поддержку девственности.

Однако нужно понимать, что в вопросе древности фамилии главное не чистота крови как таковая, а непрерывность рода. И в этом плане сидевшие в Чернотопье несколько столетий бароны действительно отличились. Мои предки следовали пути Неуловимого Джо — они просто никому были не нужны, и только это помогло им сохранить свое древо в безопасности.

Конечно, список потенциальных жен я видел, и кое-какие фамилии отчаянных роялистов, отмеченных в документах Кристофа, заметил. Однако женщин там почти полсотни, и просмотреть родственницу короля я мог запросто. Не вчитывался же в перечень, только мельком глянул.

Свиток у меня с собой, и теперь ничего не мешало с ним ознакомиться внимательнее, тем более что в библиотеке предоставленных баронессой покоев на журнальном столике лежал свежий выпуск родового вестника с перечнем всех аристократов северных королевств.

Катаклизм, уничтоживший Катценауге, поделил континент на четыре неравных части. И по сути единственное, что связывало государства с разных сторон света между собой — это раскинувшаяся по всей ойкумене система анклавов Аркейна.

С той же Аджабией, куда послали Салэм, у Крэланда нет никакой связи. Слишком далеко они друг от друга расположены, чтобы даже послов засылать. Товары возить чересчур дорого и долго — через Катценауге не пройти без поддержки Аркейна, а обходить зараженную территорию — на одних таможенных пошлинах разоришься.

После развала единой империи монархи боялись появления нового столь обширного политического образования. Они распробовали самостоятельность, вкусили власти и делиться ей уже не желали. А любой, кто начал бы победоносную войну за поглощение соседа, неизменно сталкивался с ожесточенным сопротивлением не только от вражеских кланов, но и внутри своих же границ. Отсутствие нормальных армий не позволяло воевать на несколько фронтов. Ты с одной стороны начнешь давить, а тебя по всей территории прижимать станут, да еще и внутри страны кланы могут взбунтоваться.

Попытки, разумеется, были. Но ни одна успехом не увенчалась. Сама система кланов не позволяла никому чрезмерно усилиться, хотя каждый из них к этому, разумеется, стремился.

Именно поэтому альманахи, выходящие раз в несколько месяцев, описывают аристократов не всех стран, а только своего северного блока.

Обед оставил после себя тягостное ощущение. Я что-то упустил в словах баронессы и теперь, вооружившись толстой книгой, сел в кресло.

На столике рядом уже был разложен королевский свиток.

Однако сперва я взглянул на родословную хозяйки дома. И мои сомнения подтвердились: баронесса Тамина Равендорф значилась в книге преподавателем академии, имела ступень магистра и вела у аристократов общую теорию магии. То есть обучала первый курс, куда и мне предстояло поступить.

Себя я тоже нашел в списке.

Киррэл Шварцмаркт, барон Чернотопья, демонолог, холост.

Семейное древо кончалось на мне, и уже только глядя на него, я понял, насколько все на самом деле запущено. Я не просто последний мужчина в роду, способный к деторождению. Я вообще последний его представитель. То есть в клане Шварц имелось четыре фамилии, но именно Шварцмарктов кроме меня не осталось. Последний мой кровный родственник скончался как раз между выпусками альманаха.

Интерес короля теперь стал понятен. По сути, это шанс для Равенов выключить мою фамилию из клана Шварц и вместе со мной заполучить себе статус самого древнего рода королевства. Ведь связав меня браком с правильной женщиной, можно овладеть не только новой семьей, но и дать им право считаться самыми старыми. Это престиж, это возможность заткнуть за пояс всех, кто сейчас и в обозримом будущем способен потягаться с Равенами древностью крови. И не важно, что на троне окажется не самый родовитый представитель аристократии, главное — он член соответствующей семьи.

Что такое клан Шварц сейчас? Два десятка дряхлых стариков, уже не способных плодиться, и женщин, которые уйдут в другие рода, утратив право причислять себя к изначальным семьям. Разумеется, я могу, например, жениться на четвероюродной кузине — законом это не запрещено, да и наши семьи роднились последний раз почти полтора столетия назад, так что кровосмешения не будет, и дети родятся здоровыми.

Но мое семя в сложившейся ситуации становится даже не золотым — если есть выбор между умирающими Шварцами и правящими Равенами, расклад очевиден. Возможно, будь я настоящим Киррэлом, я бы еще подумал, стоит ли соглашаться на союз с чужим кланом, но мне это старичье — никто, и потому никаких чувств я к ним вообще не испытываю.

Немного посидев над альманахом, пялясь в собственное генеалогическое древо, я вздохнул и, потерев лицо ладонями, зашуршал страницами.

Баронесса права, если аудиенция уже завтра, мне нужно готовиться. Сейчас единственное мое оружие — информация.

Претендентки шли одна за другой. Не полагаясь на зрительную память, я выписывал родственные линии, листал карту Крэланда и сверялся с уже известными мне раскладками по фракциям.

Нейтралы были богаты и могли спустить на тормозах любое начинание как роялистов, так и оппозиции вместе взятых. Но от них мне ничего не получить, там всем плевать на мою семью. Торговаться с ними нет смысла — древность крови у нейтралов решит сумма на счету. А раз я нищий в понимании аристократов, возиться со мной не станут, иначе я бы сейчас не сидел в доме королевской тетки.

Вооружившись политической картой королевства, я делал пометки прямо на листах, прочерчивая линии родственных связей и отмечая известные мне союзы. Кое-какие рода расширились за счет новорожденных наследников, другие сократились. Но в целом ситуация оставалась неизменной, и это облегчало задачу.

От работы меня оторвал вежливый стук в двери библиотеки.

— Войдите, — подняв голову от стола, заваленного бумагами, пригласил я.

Дверь открылась, впуская давешнюю служанку. Девушка сделала три шага в помещение и низко поклонилась.

— Ваша милость, ужин подан. Вы спуститесь к ее милости или вам подать сюда?

Отложив ручку, я окинул взглядом документы и потратил несколько долгих секунд, чтобы решить столь сложную задачу. За окном действительно потемнело — день клонился к концу, а я и не заметил.

Алые лучи заката вторгались в библиотеку через широкие окна, прикрытые тяжелыми шторами винного оттенка. Немудрено, что я не обратил внимания на изменения — искусственный свет все это время царил в помещении.

— Спущусь, — кивнул я, поднимаясь на ноги.

Служанка не пошевелилась, однако не спешила распрямляться.

— Что-то не так? — спросил я ее, поняв, что девушка хочет что-то сказать.

— Ваша милость, вы не хотите переодеться? — не скрывая удивления, произнесла она.

Я окинул себя внимательным взглядом, но одежда на мне была в полном порядке. Да и, чего греха таить, мои собственные вещи выглядели куда хуже. Чувствовать себя бедным родственником не хотелось, а потому я отмахнулся от предложения служанки и пошел к выходу.

— Ее милость распорядилась накрыть ужин на веранде, — догнав меня, сообщила девушка, семеня следом. — Позвольте вас проводить, ваша милость.

Отказываться я не стал — я в доме-то не ориентировался, что говорить о внутреннем дворе поместья. Нет, когда приехали, я видел и сад, и какие-то беседки там, но вот веранды не наблюдал.

— Веди, — разрешил я, и служанка тут же заторопилась, обгоняя меня.

* * *

— После ужина я пришлю к тебе своих девочек, — безапелляционно заявила Тамина. — Костюм для приема нужно будет подготовить за одну ночь. Кольцо при тебе?

Вместо ответа я приподнял руку с перстнем. Уже не бастарда, а барона Чернотопья. Если бы Фриц Конрой не посоветовал, я бы его в кабинете оставил, чтобы не потерять. Кольца-артефакты на моих пальцах явно баронессе не понравились своим внешним видом, но Тамина ничего не сказала.

— Я благодарен за ваше участие, ваша милость. Однако полагаю, могу обойтись и своей одеждой, — сказал я негромко, взяв стеклянный бокал с морсом.

Женщина, а назвать хозяйку старой язык не поворачивался, хмыкнула, глядя на меня с прежней холодной улыбкой.

— Вот как, значит? — произнесла она. — Решил сразу показать, что беден?

Я покачал головой, сделав глоток.

— Не совсем, госпожа Тамина, — сказал я и продолжил после короткой паузы: — Как человек далекий от двора и интриг, я имею право на некоторые нарушения этикета. Если бы я пытался играть по здешним правилам, это бы выглядело жалко. А я не могу себе позволить подобного. Поэтому — приличная, но не дорогая одежда, украшение — родовой перстень.

— Мальчик древнего рода, который придерживается древних традиций, — кивнула Тамина. — Что ж, если ты хочешь так разыгрывать свою партию…

Я пожал плечами.

— У каждого, кто будет видеть меня завтра, есть свои ожидания. Но я не собираюсь никому подыгрывать, госпожа Тамина. Оставаться в столице дольше необходимого мне просто не по карману. И невеста, кто бы там ей не стал, должна понимать, что ей придется пережить.

— Заберешь девочку со двора, — со смешком покачала головой она. — Мне даже жаль этих соплюшек. У вас же даже толкового лекаря в захолустье не найти. А рожать посреди леса — то еще испытание. Ты сказал, кем бы она ни была, значит, нашей поддержки не хочешь. Уверен в своем решении, Киррэл?

Я развел руками.

— Кем я буду здесь, госпожа Тамина? Просителем и приживалой. Это непозволительно для носителя древней крови.

— А рожать детей в хлеву это как, позволительно? — усмехнулась она, но тут же махнула рукой. — Ты еще слишком молод, чтобы всерьез понимать, что делаешь. Тебе не хватает жизненного опыта, Киррэл. Но и неволить я тебя не могу.

Да уж, знала бы ты мой настоящий возраст, и разговор приобрел бы совершенно иной окрас. Но просвещать тебя я не собираюсь.

От меня просто не ждут взвешенных и разумных решений, видят перед собой молодого гордеца, который ослеп от собственной значимости и пытается задирать нос выше неба.

— Я благодарен за ваше гостеприимство, заботу и помощь, — поклонился я с улыбкой.

Первое правило подобных переговоров: задрать цену. Это Равены нуждаются во мне, а не я в них. Поступить в академию несложно — за меня может заплатить Аркейн, достаточно встретиться с их представителем при дворе, который занимается вопросами темного факультета. Орден тоже нуждается во мне, и небольшой для него взнос за обучение магистры одобрят через минуту после того, как узнают о моей просьбе — спасибо Кацперу, клерк не единожды со мной все обговаривал.

А раз я обладаю эксклюзивным товаром — он должен стоить соответственно. Что бы мне ни планировал предложить его величество Равен Второй, но я не собираюсь бросаться ему в ноги и лизать сапоги, визжа от радости и благодаря за оказанную честь.

Поле, конечно, чужое, но сейчас козыри на руках именно у меня.

Я не могу всерьез рассчитывать на королевскую волю. Пока что местный правитель ничем не доказал свою преданность мне и моим интересам, наоборот, делает все, чтобы выжать барона до капли и выбросить, как опостылевшую игрушку. Но я-то знаю жизнь, а потому понимаю, когда можно качать права, а когда остается только покорно склонить голову и идти на бойню, как баран.

Сама того не зная, вручив мне альманах, Тамина Равендорф дала мне главное оружие для торга. Древность рода действительно многое значит, и соседние страны уже сделали все, чтобы на их троне сидел самый старый род королевства. Равены таким похвастать не могут, и единственный шанс заполучить мою кровь законным и признанным высшим светом путем — это женить меня на своей девушке.

Но их только в списке одобренных почти полсотни. И все примерно равны в смысле приданого. Во всяком случае, их отцы обладают примерно одинаковым богатством — расхождение, возможно, в несколько процентов.

А потому торопиться нельзя. Чернотопье должно прочно стоять на ногах, а это требует огромных денег. И соглашаться раньше, чем король действительно озвучит свое реальное предложение — просто глупо. У меня есть альтернативные варианты, а у Равена Второго их нет.

— Что ж, в таком случае надеюсь, ты проведешь эту ночь с пользой, Киррэл, — выдавив из себя улыбку, кивнула хозяйка, стараясь скрыть недовольство. — Но как бы там ни было, тебе всегда будут рады в моем доме. Запомните это, барон Чернотопья.

Мне оставалось лишь вновь кивнуть в ответ и встать из-за стола.

Слуга проводил меня в отведенные мне покои, хотя я и сам нашел бы обратную дорогу. Уверен, через пару часов в дверь постучится служанка, уже дважды приходившая ко мне. Не для того, чтобы соблазнить, а для контроля.

Такие люди, как Тамина Равендорф, ничего не пускают на самотек, а потому она наверняка захочет максимально закрепить приятные воспоминания о моем нахождении в стенах ее дома. И секс с красивой девушкой — это один из методов.

А вот если я всю ночь буду нервничать или страдать чем-то другим, не таким приятным, это может сказаться на моем внешнем виде, и тогда будет выглядеть так, будто госпожа Тамина очень плохо справилась со своими обязанностями по подготовке дикого барона из медвежьего угла.

Пойдут шепотки, сплетни, упадет репутация королевского клана. Нет, позволять подобному произойти — опозориться, что недопустимо в текущей ситуации. Равен Второй не имеет такой поддержки, чтобы позволять себе слабости.

Моя одежда уже висела на плечиках — наглаженная и чистая. Рубашка с накрахмаленным воротником. Куртка, сапоги — все на месте. А вот в самой комнате явно прибирались — маска лежала чуть иначе, чем я ее оставил перед уходом.

Не скажу, что это меня сильно напрягло. Я здесь, во-первых, гость, и покои нужно обслуживать, во-вторых, все мои секреты я ношу на себе. И пока из моих наручей не выкачают магический заряд, мне ничего не грозит. Так что и узнать обо мне больше, чем и до обыска, у госпожи Равендорф не выйдет.

Однако ужин был утомительным. Да и в целом день выдался не самым легким. Я, по-хорошему, действительно должен был бы лечь спать. Но меня еще ждал альманах с незаконченной работой. А оставлять на завтра то, что нужно сделать сегодня, я не привык.

— Аашше сахха шеас, — подняв левую ладонь к потолку, я поставил на нее кулак правой и с каждым словом менял фигуру, сосредотачивая текущую по венам магию в нужную форму.

Три жеста, и по моему телу пошла горячая волна. Черные искры полетели от кожи во все стороны, на мгновение поглотив льющийся с потолка свет. Но ничего не подожгли, само собой. Зато взбодрили организм ничуть не хуже крепкого кофе.

Ченгер проявился в реальности, и сразу же плюхнулся на огромную кровать. Раскинув руки, демон оскалил пасть и, подложив руки под голову, повернулся ко мне.

— Трижды за сутки, Киррэл, — напомнил он. — Использовать эти чары можно только трижды за сутки. И обязательно проспать потом не меньше десяти часов.

Я спокойно кивнул и, поправив манжеты рубашки, шагнул в сторону библиотеки.

— Я помню, Ченгер, — сказал я, открывая дверь в хранилище знаний.

Демон мгновенно переместился. Он воплотился в том же кресле, где я провел половину дня. Закинув ногу на ногу, Ченгер внимательно просмотрел мои записи и хмыкнул.

— Древняя кровь, — заявил он, черным когтем переворачивая страницу с моей родословной. — Вот, значит, как. Не знал, что вы так быстро вырождаетесь.

— Поясни, — насторожился я, подходя ближе.

Демон не заставил просить себя дважды.

— Киррэл, ваши новые обряды рассчитаны на гораздо меньшее применение силы. Я-то думал, это только для повышения безопасности, чтобы держать нас в узде. Но сейчас я смотрю в твои закорючки и понимаю, что маги вырождаются, их сила постепенно гаснет. Со временем способность управлять магией исчезнет, чародеи вымрут сами собой.

Я потер подбородок, с неудовольствием отметив, что на нем уже отросла щетина. Практически первая с того дня, как Ян отрезал мне половину лица.

— С чего такие выводы?

Демон постучал когтем по альманаху.

— Если сопоставить частоту смешения крови аристократов из этой книги, становится ясно, что степень деградации усиливается с каждым новым смеском, который чародеи и чародейки приводят на свет. Они не позволяют своему дару раскрыться и то же самое творят со своими отпрысками. Оставшийся невостребованным, дар гаснет.

Это было нечто новое, да и мне не показалось, что в альманахе что-то подобное указано.

— Не веришь? Но ты человек, который активировал свой дар на полную. Тебе проще — найди такого же демонолога, но чтобы тот никогда не заключал договора напрямую, только через ритуалы. И сравни ваши потенциалы. Ты узнаешь много нового, мой маленький друг.

При этих словах он поднялся на ноги и прошелся по комнате, заложив руки за спину. Я проводил его взглядом пару раз, но потом сел в освобожденное кресло и придвинул бумаги.

— Шварцмаркты, похоже, о чем-то таком догадывались, — произнес демон. — И именно поэтому следили, чтобы род не пресекался. Не спешили лезть в столицу, ждали своего часа в Чернотопье…

Я поднял на него взгляд.

— Полагаешь?

Ченгер развел руками.

— А что еще остается? Спросить-то не у кого, свидетелей не осталось. И да, если ты думаешь, будто в вашем альманахе не написано, что маги слабеют, то очень ошибаешься. Просто я сравниваю первые три поколения рода и три последних. Твой отец, вероятно, обманул королевских людей, которые составляют эти записи. Древность твоего рода, Киррэл, прямо указывает, что папаша твой был магом куда как более сильным, чем большинство его современников.

Но больше мы ничего обсудить не успели. В дверь постучались.

Глава 4

Я уже было хотел ответить, чтобы входили, но Ченгер схватил меня за предплечье, не давая открыть рот.

— Там не один человек, — предупредил демон, указывая мне взглядом на стеллаж с книгами. — Подожди-ка за ним, а я проверю.

Не став спорить, я кивнул и отошел за угол, чтобы мебель прикрыла меня от взгляда гостей. За окном уже было темно, но баронесса ведь не могла не прислать ко мне кого-то?

Да и потом, кто всерьез станет нападать на меня в особняке королевской тетки? Что за способ расстаться с жизнью, заодно подставив собственный род под смертный приговор?

Но на Бога надейся, а к берегу греби. Потому я встал спиной к стене, чтобы не слишком выпирать из-за прикрытия стеллажа. Ченгер же громко протопал к двери, изображая мою походку. Не думал, что я так ногами шаркаю. Настоящий Киррэл так бы ходить не стал, придется последить за собой, чтобы не казаться стариком.

Демон взялся за ручку на двери, но больше сделать ничего не успел. Створка взорвалась, обращаясь в щепки. Мгновенно полуголое тело Ченгера превратилось в решето, а самого его, крутя в воздухе, отшвырнуло через всю библиотеку. Из многочисленных сквозных ран набрызгало крови, и мой компаньон замер на полу, глядя в пустоту остекленевшими глазами.

Я застыл, глядя в помертвевшее лицо, медленно теряющее человеческие очертания. В то, что демона можно вот так просто уничтожить, я бы и не поверил. Не первый день все-таки с этой магией связан, прекрасно осознаю — Ченгер скоро вернется в строй, как ни в чем не бывало. Но до этого момента мне еще нужно дожить.

В комнату стремительно вошел мужчина в униформе слуги Равендорфов. Накидка была забрызгана кровью, в левой руке он держал короткий кинжал, пальцами правой сжимал жезл с красным камнем в набалдашнике.

— Выходи, мальчик, — с кривой усмешкой обратился ко мне убийца. — Я знаю, что ты здесь.

Его лицо поплыло на мгновение, ничуть не отличаясь от облика Ченгера в момент смена личины. Но никакой конечной формы не приобрело, словно застыв между человеком и какой-то уродливой восковой куклой.

В памяти зашелестели страницы прочитанных книг. Это существо в библиотеке не живое, но напитанное силой до краев. Магия крови как она есть, настоящий слуга, чей облик обрела тварь, должен быть мертв.

Доппельгангер.

Пока я определял стоящего посреди читального зала монстра, он даром времени терять не стал.

Жезл поднялся, указывая в сторону стоящего напротив меня стеллажа. Вспыхнул набалдашник, посылая воздушный снаряд. От удара полки и книги разлетелись в стороны, разрываемые магией Воздуха на клочки.

Удар прошел вскользь, и его часть вышибла окно вместе с куском каменной кладки. Обломки вынесло наружу. Мне не досталось — полыхнула пленка щита, принявшего на себя шрапнель осколков и щепок.

— А, вот ты где, — осипшим голосом сказал доппельгангер, и жезл повернулся в мою сторону.

Скрываться больше не было смысла, и я шагнул из своего убежища. Тварь направила на меня жезл, но тому требовалась перезарядка. Это не этерний, здесь необходимо время, чтобы сконцентрировать силу в набалдашнике.

Мое тело же покрылось костяной броней, и я вытянул руку. Растопыренные пальцы сложились в нужный жест, и струя черного огня ударила с моего кулака, тут же сворачиваясь гибкой змеей. Доппельгангер взмахнул коротким кинжалом, и новая струя воздуха встретила мое заклинание, разбивая его в безвредные искры.

Не дожидаясь, пока я сделаю новый ход, враг рванул вперед, держа жезл направленным на меня. Вот только я убегать и не собирался — небольшое усилие, чуть изменить поток дара, кипящего в крови, и из ладони вырастает костяное копье.

Доппельгангер в последний момент отклонился назад, едва не заваливаясь на пол, но от острия все-таки ушел и равновесие сохранил. У него нет скелета, ему плевать, как изгибаться.

Он оказался вплотную ко мне, и кинжал жалобно чиркнул по костяной броне, высекая искры из доспеха Злобы. Я еще успел заметить мерзкую торжествующую ухмылку на отвратительной роже, а в следующий миг набалдашник жезла уперся мне в живот.

Резкий толчок швырнул меня прочь, выстрелив моим телом из выбитого окна, как ядром из пушки. На лету с меня слетала размолоченная в крошево костяная броня, до земли оставалось с метр, когда я вытянул руку и, отрастив новое копье, вонзил его в садовую дорожку, сбрасывая скорость.

Выросший из ладони шип пропахал каменную плитку, меня в последний раз тряхнуло, забрасывая в кусты. Но на мне уже появился новый доспех, еще крепче прежнего. Злость и бешенство нарастали, хотелось расправиться с проклятым ублюдком одним ударом. После приземления голова кружилась, желудок рвался к горлу.

Справа вспыхнуло оранжевым, и стоило мне отвести от разбитого окна взгляд, как у входа в особняк грохнуло. Все поместье под атакой!

Отряд бойцов с мечами наголо рванулся к главному входу, но им навстречу сошли несколько гвардейцев с устрашающими алебардами наперевес. Секунда, и я едва не оглох от скрежета сталкивающегося металла и гневных криков. Один из защитников ловко выписал своей алебардой восьмерку, и его противник, тараща глаза, завизжал. Отсеченные руки и вспоротое брюхо выплюнули струи крови, и его тут же добил удар сверху вниз, буквально расколовший незащищенный череп надвое.

Вспухло пламя, вырвавшееся из окна над крыльцом. На улицу вылетели осколки стекла, и наружу с воплем выскочил объятый огнем человек. Кто бы это ни был, но приземление головой вниз оборвало его крик.

Все-таки полет для меня не прошел даром — несколько секунд я разглядывал бойню в поместье, даже не соображая, что время идет, а я стою посреди разрушенного сада и ничего не делаю. Но в голове прояснилось, и я вновь обратил внимание на то окно, из которого меня вышвырнул доппельгангер.

Вовремя. Монстр как раз выглянул из пролома и, заметив меня, как капля стек по стене здания и, направив на меня свой жезл, активировал чары. Артефакт выплюнул в мою сторону волну магии, но в этот раз я был готов, да и расстояние между нами было достаточным.

Я просто упал налево, превращая еще одну клумбу с шипастыми розами в рыхлую землю и пропуская вражеский заряд над собой. Волна воздуха сорвала кусты, мгновенно расщепляя их на волокна, но меня даже не задело. Впрочем, главное доппельгангер сделал — он выиграл время, чтобы оказаться рядом.

Не говоря ни слова, он низко присел и выстрелил собственным телом, занося кинжал для удара.

— Адорэ шеалис.

Вспышка стены черного пламени тварь не убила. Доппельгангер вылетел ко мне, объятый огнем, и молча нанес удар. Он не чувствовал боли, ему было плевать, что станет с его телом. Неживой монстр, но все же не неуязвимый.

Замах я отбил предплечьем, насаживая тающую руку врага на шипы брони. Плоть доппельгангера отваливалась кусками, шипела на земле.

И на этот раз копье из моей ладони вошло врагу в голову, оторвав башку с легким чмоканьем.

Доппельгангер продолжил движение по инерции, облепляя меня собственным тающим телом. Жезл, выскользнув из пальцев, рухнул в перекопанную землю. Кинжал упал рядом.

От созданного магией крови твари осталась только быстро испаряющаяся дрянь, но она сковала мою броню, не позволяя пошевелиться.

Сзади ударили по костяному шлему, заставив меня застонать от боли. В глазах на мгновение потемнело, но волна бешенства не дала мне провалиться в беспамятство. Вместо этого я подрос на пару сантиметров, и сковывающая меня дрянь опала на землю.

Новыми врагами оказались трое воинов. У одного был меч, второй стоял с копьем, а третий, кто и ударил меня сзади, держал в руках боевой молот. Простой удар в челюсть оторвал наглецу половину черепа.

Мой кулак окрасился кровью, и я с громадным удовольствием толкнул еще стоящий труп ногой, отправляя его в полет к двум другим подельникам. Те не растерялись и бросились в атаку одновременно, заходя с двух сторон.

Но правый заорал, наткнувшись на брошенную мной искру демонического огня, его прожгло насквозь, я успел заметить, как он раскрыл пасть в вопле, а потом просто распался прахом. Левый в этот момент ударил копьем, и лезвие, скользнув между костяными пластинами, застряло в броне.

Удар рукой, и древко переломилось, как хворостина. Вырвав застопорившееся жало из груди, я просто вогнал его упустившему инициативу противнику в глаз. Труп покачнулся и рухнул в кусты, а я перевел взгляд на крыльцо.

М-да уж, от дружины королевской тетки я ожидал большего. Нападавшие тоже не прошли безнаказанными, но вся группа защитников осталась лежать на ступеньках. Кто-то еще пытался зажать рану, один боец полз куда-то в сторону, оглашая поместье стонами боли — нижняя половина тела воина осталась неподалеку.

Лезть в драку с неизвестными я не собирался. Даже думал, как потом объясню, почему из всех в поместье выжил один лишь я. Но атакующие решили за меня.

В широко распахнутые ворота ворвались несколько всадников, тут же превращаясь в уже знакомых мне паукообразных тварей. На этот раз — вместе с конями. И, еще даже не закончив превращение, твари бросились ко мне, наплевав на особняк, откуда доносились звуки сражения.

Гудящий на втором этаже пожар давал достаточно света, чтобы даже без демонического зрения было заметно — эти монстры другие, куда как крепче на вид и быстрее.

Я не стал выдумывать ничего нового — дважды поставил стену огня, создавая коридор, по которому уроды и бросились ко мне, избегая демонического пламени. А когда они оказались достаточно близко, вскинул кулак и выпустил десяток искр, практически расстреливая прущих напролом монстров.

Однако чудовища плевать хотели на мою атаку. Мои чары просто слетали с их щитов, отклоняясь в сторону за мгновение до того, как поразить цели. Они развили гигантскую скорость, и не успел я среагировать, как по моей броне забили костяные же лезвия.

Удары не причиняли мне вреда, но сила толчков оказалась таковой, что меня сперва сбило с ног, а затем твари катали меня по клумбам, то и дело пытаясь пронзить острыми лапами насквозь. На земле оставались обломки моего доспеха, монстры сбивали шипы и целые пластины, а я не мог сосредоточить дар под рукой, чтобы ответить — мне просто не давали ни секунды передышки.

— Смотри, как это делается! — рявкнул голос демона, и первая из тварей оказалась схвачена за задние лапы.

Ченгер рывком поднял чудовище в воздух и со всей силу ударил о землю. В сторону брызнула черная жижа, полетели обрывки плоти. Дергающаяся дохлая туша паука еще попыталась вырваться, но это была агония.

Остальные бросили катать меня по саду поместья и переключили внимание на демона. А тот, скаля клыки и топорща отросшие когти, рванул им навстречу. Черная волна огня вспыхнула перед ним, но не осталась на месте, а пошла вперед, заставляя монстров уходить от столкновения.

Я кое-как поднялся на ноги, пожелав открыть забрало, и шлем раздвинулся в стороны, открывая мое лицо. Я резко склонился, выблевывая ужин. От внешних угроз доспех демона Злобы хранит, но внутри-то все с ума сходит!

Как только мне полегчало, я вновь закрылся костяной броней и, выставив руку, сотворил несколько стен огня, стараясь если не попасть по монстрам Хибы, то хотя бы запереть их на одном пятачке.

Вот только то ли у меня слишком голова кружилась, то ли чудовища оказались гораздо проворнее, но даже Ченгер не мог просто так их поймать, чего уж говорить про меня.

— Рифт!

Пузырь заклинания возник посреди сада, но ни одного врага не зацепил. Пауки будто знали, как действовать, когда дерутся с демонами. Они уходили от ударов Ченгера, избегали наших заклинаний, но при этом и сами нанести удара не могли.

— Хайз, — сосредоточившись, выдохнул я, вливая как можно больше магии в демонические чары.

Из теней, создаваемых заревом горящего поместья, поднялись сотни черных кольев. Я видел, как блестят, будто намазанные маслом, поглощающие свет наконечники. А в следующий миг залпом ударили по паукам.

С каждым сорвавшимся из тени снарядом из меня будто вырывали частицу магии. Мой источник стремительно пустел, но на этот раз пауки уже скрыться не могли. Одно копье, второе — и вот первый враг падает, получив пару сквозных дырок размером с кулак.

Другой попытался достать меня, но его подловил Ченгер, создав небольшую черную дыру. Сотворенный им «Хольт» вырвал кусок плоти из чудовища, и монстр упал рядом со мной уже дохлым.

Обстрел копьями я оборвал вовремя. Еще бы десяток снарядов, и свалился бы без сознания. Но больше я таких ошибок не допускаю, научился контролировать расход сил.

Весь сад и часть стены поместья зияли громадными дырами, оставленными попавшими туда копьями. Но и монстров Хибы в живых не осталось.

А вот в поместье еще кипел бой. Сквозь легкий гул в ушах я слышал крики людей и грохот разрываемых магических снарядов.

— Я еще только разогрелся! — радостно заревел Ченгер, оглянувшись на меня. — Ты как?

Доспехи с меня слетели вместе с окончанием заклинания, и сотворить новые я смогу не раньше, чем восполнится хотя бы часть резерва.

— В норме.

Демон кивнул и, вытянув ко мне руку, оскалился.

— Держи, но будешь должен.

Поток силы хлынул по венам, мгновенно восполняя растраченную магию. На секунду мне показалось, что я стал настолько могущественным, что стоит щелкнуть пальцами, и весь мир обратится в прах. Но это опьянение быстро прошло, оставив после себя только полностью восстановленный резерв. Источник пылал, магия текла по венам, подбадривая и подталкивая меня желанием продолжить бой.

— Спасибо, — ответил я глухим голосом — мою голову уже прикрыл костяной шлем, и я сделал первый шаг в сторону пылающего особняка.

А стоило нам с Ченгером приблизиться еще на пару метров, как все здание вздулось, сверкая оранжевым огнем. Вспышка выжгла мне сетчатку, ослепив, я слышал чей-то крик и даже не понимал, что кричу я сам.

Взрывной волной меня отшвырнуло куда-то за пределы поместья. Я ощутил удар в спину и только лежа на мостовой понял, что вышиб хребтом часть кованой ограды. Рядом дымился Ченгер. Чешуя кусками сползла с демона, но он улыбался, глядя в ночное небо.

Я поднял голову, уставившись на остатки особняка. Слуха коснулся вой далеких сирен, но кто спешит сюда и зачем, меня волновало мало. На моих глазах культ Хибы только что уничтожил особняк королевской тетки, положив не только своих людей, но и нанеся непоправимый ущерб Равенам.

У меня ничего не болело, и даже тошноты не было — выданная Ченгером сила и костяной доспех приняли на себя весь ущерб. И только поэтому я, стоя на коленях и глядя на дымящиеся руины, мог осознать, что игры кончились.

Если культ способен в столице напасть на дом главнейшего рода страны, у Крэланда начинаются большие проблемы. Король не может спустить такое с рук, и тот факт, что я был все это время как-то связан с культом Хибы, ничего хорошего мне не обещает. Ведь известно же, ложки нашлись, но осадок остался.

Эделлон в очередной раз опрокинул мою жизнь, перевернув все с ног на голову.

Мелькнула мысль, что не плохо было бы податься в бега и скрыться, пока расследование не найдет виновных, но я ее отбросил. И бежать некуда, и найдут меня быстро. Да и демон вон как скалится, глядя на меня.

* * *

Руины поместья Равендорфов.

Ченгер был доволен, именно о такой жизни он и мечтал, соглашаясь на договор с мальчишкой. Да, поначалу казалось, Киррэл грезит о спокойной жизни без потрясений и драк. Но разве можно усидеть на месте, если стал одержимым?

Демон прекрасно знал, что ни один человек, связавшийся с одержимостью, не волен выбирать. Рано или поздно все они шагают за горизонт в поисках силы и новых врагов. Оправдания выбирают каждый свои, но сути это не меняет.

Да и потом, культ Хибы нанес такой мощный удар, что даже Ченгеру следовало стать осторожнее. Противник оказался намного сильнее, чем демон Страданий мог предполагать.

И это интриговало. Нет, не зря он откликнулся на зов мальчишки. Даже если Киррэл умрет очень скоро, его жизнь будет крайне интересной. И демон будет рядом до последнего вздоха, и ни капли о том не пожалеет, даже если ему самому будет грозить окончательная смерть.

Ведь больше всего на свете Ченгер ненавидел скуку.

Глава 5

Гостевые покои королевского дворца. Барон Киррэл «Чертополох».

— Итак, ваша милость, помогите нам восстановить картину произошедшего. После взрыва над особняком возникло такое возмущение, что любые попытки прочесть случившееся по магическим следам стали просто невозможны.

Я пожал плечами и принялся за рассказ, не упуская деталей. Поведал и про доппельгангера и не забыл упомянуть, что оснащен он был куда как серьезно. Что-либо скрывать у меня причин не было, ничего запретного я как раз и не применял, только демонология. Запрещенной магией я сам не баловался, досматривать меня особо не стали — даже наручи следователи занесли в список моего имущества как «артефакты личной защиты, ученические». Как и обещал демон, их истинное назначение осталось не определено.

Впрочем, после событий этой ночи я был вынужден констатировать, что местная служба безопасности вообще мышей не ловит. Нет, уверен, раньше они прекрасно справлялись со своими обязанностями, но тогда им и темная магия не противостояла. А гонять таких же воздушников, огневиков и телекинетиков, о которых тебе известно если не решительно все, то очень многое, и какие имелись и на службе у монарха — много ума и знаний не нужно.

Теперь же все изменилось, и слуги короля просто не успевали перестроиться.

Посреди Белого города нападение с применением запрещенной магии крови, а ищейки ни сном ни духом? Подготовка дружины баронессы — просто шутовская, охрана отсутствует как класс. Пожалуй, возникни у меня такое желание, я бы и сам взял особняк штурмом, особо не напрягаясь. Говоря земными аналогиями, войска африканских племен столкнулись с современными армейскими частями — разгром полнейший.

— Хотите сказать, меры безопасности были… недостаточными? — уловил суть моего рассказа следователь, когда я закончил говорить.

— Господин дознаватель, — улыбнулся я, откинувшись на спинку мягкого кресла, — назвать это безопасностью не смог бы даже крестьянин из Чернотопья. Нападающие прошли через защитников, как нож сквозь масло. Доппельгангер оказался внутри поместья задолго до появления тупого мяса, которое было послано в качестве отвлекающего маневра, да и цель всего их существования была простой — сковать дружину боем и погибнуть там же.

Он ничуть не обиделся. Уж если даже такой профан, как я, понял, насколько изменение самой системы колдовства ослабило чародеев Крэланда, то специалист, работающий с магическими преступлениями, обязан знать.

Да, орден отжал себе всех темных магов. Да, многие старые знания были признаны опасными и подверглись анафеме. Вот только это же палка о двух концах. Не понимая, чего ожидать от той же магии крови, королевские волшебники не могли от нее защититься. Нельзя, просто нельзя противодействовать тому, чего не понимаешь. Для пещерного человека ружье останется гром-палкой, которая убивает на расстоянии и от которой никак не защититься.

Увы, на стороне Равена Второго оказались пещерные люди и африканские племена. А вот враг выждал нужное время, изучил старые записи, опробовал их, осмыслил и, вероятнее всего, еще и творчески доработал. То есть — магическое превосходство налицо.

Если бы были специалисты у Равена Второго, разве позволил бы король вот так дерзко нападать на его родню? Да черта с два! Но таких знатоков у его величества не было. В свое время на них устроили охоту, информацию уничтожали вместе с носителями. Однако, как это часто и бывает, кто-то поумнее сохранил записи, а потом и культ Хибы на них выпестовал, тем самым приобретя невероятное преимущество перед остальными.

Иными словами, Равендорфы стали жертвами без единого шанса оказать сопротивление: запрещенная магия просто не замечала стихийных защитных заклятий и била сквозь дорогие артефакты, как через бумагу — насмерть. Здесь мог бы помочь Аркейн, но, увы и ах, орден еще не настолько сдружился с королем, чтобы продавать на сторону амулеты, предназначенные для внутреннего пользования. Темный факультет был только официально создан и должен теперь стать тем самым первым камнем фундамента по возрождению утраченных магических знаний. Но для интеграции темных чародеев в структуру общества потребуется много времени.

— Вы полагаете, культ Хибы создан и поддерживается не на вере в жестокого Бога, требующего жертвоприношений, а на талерах кого-то из кланов? — вскинул брови следователь.

Мне оставалось только непочтительно фыркнуть.

— Просчитать всю эту интригу смог бы любой дурак, — заявил я. — Культ Хибы получил поддержку в Огонвеже, там же разбойник Ян сверг династию Шварцмарктов. Зачем? Для испытательного полигона. Посадив на трон Яна, подкупив графа, некто, остающийся неизвестным, ставил эксперимент.

— Не слишком ли сложно, ваша милость? — с сомнением хмыкнул он, постукивая ручкой по собственным пальцам. — Если за культом стоял бы аристократ, он мог бы уступить им свою территорию.

— И поползли бы слухи, кто-то обязательно сообщил бы по секрету, что на землях такого-то владетеля творятся такие-то непотребства. А Чернотопье это дыра, там нет никого и ничего интересного, — развел я руками. — Никто бы туда не полез разбираться. Это я спутал карты и разрушил план хозяина культа. Однако тот не сильно расстроился, наоборот, судя по новым монстрам, напавшим на особняк, еще и улучшил свои творения, сделав их сильнее и повысив защиту от темной магии.

Он недовольно вздохнул, но спорить не стал, просто сделал несколько пометок на листе.

— Хорошо, ваша милость, что вы выжили, — сказал он, глядя на меня. — Хотя это и наводит меня на некоторые мысли.

— Изложите? — предложил я, пожав плечами.

— Почему нет? — кивнул он, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ваш отец, барон Чернотопья, не пожелал признать явившегося к нему спустя восемнадцать лет мужчину в качестве своего сына. И вы отомстили, связавшись с бандой разбойников. Ян убил вашу семью, а потом вы убили своего подельника, чтобы занять место отца в качестве благородного освободителя.

— А культ Хибы? — с усмешкой спросил я.

— Так вы один из его членов, ваша милость. И когда возникала необходимость, в каждой деревне появлялись монстры, которых вы же и создали. Таким образом у всех в Чернотопье сложилось впечатление, что это на вас охотятся.

— Какая интересная трактовка событий, — посмеялся я. — Дайте я угадаю, что было, по-вашему, дальше? Меня привезли в столицу, и я спустил на королевскую семью послушных мне чудовищ?

— Именно так, ваша милость, — легко кивнул дознаватель.

Я помолчал несколько секунд.

— А при чем тут Аркейн?

— А орден стоит над вами, и по его приказу вы все и делаете, — непринужденно махнул рукой тот. — Захватили баронство, привели туда орден. Аркейн приходит к королю, чтобы создать темный факультет, и вы среди его учеников. Удобно, не правда ли?

— А бумаги, подтверждение от короля, братьев Райога?

— Как вы и сказали, ваша милость, Чернотопье далеко, и никто проверять не стал внимательно. Ведь для них вы герой-освободитель.

— Фантазия у вас, господин дознаватель, конечно, впечатляющая. Вам бы романы писать, будут пользоваться успехом.

Тот улыбнулся и развел руками.

— Увы, это не мои идеи. К сожалению, часть придворных именно так и думает, ваша милость. И, поверьте, если бы у нас были хоть малейшие подозрения, разговор проходил бы в пыточной, а не в гостевых покоях дворца.

Я только головой покачал.

— Боюсь, это бы ничем не помогло.

— Вот как? Просветите?

Я кивнул стоящему за спиной дознавателя Ченгеру, и демон проявился в реальности, сразу кладя руку на плечо королевского служащего.

Нужно отдать ему должное, мужчина лишь чуть дернулся, но сильная пятерня демона не позволила ему обернуться.

Я же продемонстрировал висящие на моих руках браслеты, блокирующие магию.

— Вот как? — немного нервно хмыкнул он. — Ваша милость, как так получилось, что на вас не работают блокирующие артефакты?

Ченгер похлопал его по плечу, будто стряхивая пылинки, и снова исчез. Дознаватель повел плечами, но даже глаза не скосил, чтобы проверить, куда делся демон.

— Я темный адепт, господин дознаватель. И ключевое здесь «темный». Несмотря на большое сходство с любым условно светлым чародеем, темные не черпают силу извне. Мы воздействуем изнутри, если можно так выразиться. К примеру, чары Огня поджигают то, что уже есть в Эделлоне. Но я использую иное пламя и я его именно что призываю из другого слоя реальности. Я не создаю свое черное пламя, я отщипываю от уже существующего огня.

— В таком случае, выходит, что от вас, темных, нельзя защититься, — недовольно цыкнул следователь.

— Для этого нужно другое воздействие, — пожал плечами я. — Сила сама по себе схожа, но из-за методики ее применения получается, что эти браслеты блокируют то, чем я и так не пользуюсь.

Дознаватель покачал головой.

— И ведь никто до этого… — проворчал он, но тут же взял себя в руки. — Впрочем, это всего лишь вопрос времени. Но я доложу об этом, ваша милость.

Я развел руками.

— Полагаю, орден может не только просветить вас в том, что касается темной магии, но и предоставить какое-то количество артефактов.

— Это… — начал было он, но я его прервал.

— Я понимаю, слишком сложно допускать, чтобы его величество строил свою защиту на чужих артефактах, которые и проверить-то во всем королевстве никто не может. Но, полагаю, всем нам приходится чем-то жертвовать, чтобы выжить. К тому же династия Равенов — ключевой союзник для Аркейна, и убивать его величество никто не станет. После такого ни один другой король не подпустит орден и близко.

Дознаватель вздохнул, как бы говоря, что тут от нас с ним ничего не зависит, и решение будут принимать в таких верхах, где нашего мнения никто спрашивать не станет. Но я видел, что мужик искренне переживает.

Вот так достигнутое собственными руками невежество поставило безопасность целой страны под удар. Крэланду просто нечего противопоставить темной магии. А ведь скажи я сейчас, что магия Хибы еще и от темной магии защищает, дознаватель впадет в такую депрессию, что впору убить его сразу, чтобы не мучился.

Впрочем, по-прежнему стоящий за его спиной, хоть и не пребывающий в телесной оболочке Ченгер облизывался, наслаждаясь переживаниями сидящего передо мной человека.

— На этом у меня все, ваша милость, — еще раз вздохнув, сказал дознаватель и поднялся с удобного дивана, на котором сидел.

— Что ждет меня? — спросил я, пока слуга закона и порядка не ушел.

— Вы останетесь в этих покоях до новых распоряжений, — пожал плечами тот. — Это уже не в моей компетенции.

Что ж, тоже понятно. Ко мне послали рядового следователя магических преступлений. Взять у меня показания это одно, а вот действительно на что-то важное повлиять он никак не может.

А вот тот факт, что он поведал, каким меня видят при дворе… Что ж, тут ничего удивительного. У любого союза есть свои сторонники и противники. Я протеже короля и ордена, для меня открытие темного факультета выгодно, но кто сказал, что не найдется недовольных. Вот роялисты и нашли способ передать мне важное сообщение.

Оглядывайся.

Впрочем, я и без того не собирался подставлять спину под удар. А что у меня уже есть противники, так о том и гадать не нужно — достаточно вспомнить о той сумме, которую я получу за предоставление личного владения ордену.

Такова человеческая натура — если кто-то поднялся, ему начинают завидовать и искать способы не повторить его успех, а отнять несправедливо нажитые капиталы. Почему несправедливо? Потому что вместо того, чтобы достаться завистникам, они достались мне.

А если приплести сюда еще и поддержку короля, то и вовсе становится грустно — противников у династии гораздо больше, чем друзей. Просто они слабее и беднее. Но даже вот такой удар, как нападение на особняк королевской тетки, это способ поправить положение.

Следователь уже покинул гостевые покои, а я все еще сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Блокирующие браслеты снять самостоятельно я не мог — нужен либо мастер-ключ, либо мне оторвет руки при попытке от них избавиться. Но тонкие полоски металла мне ничем не мешали, и действительно колдовать я могу и в них.

Ченгер улегся на освобожденный дознавателем диван и, закинув ноги на подлокотник, стал болтать ступнями. Демон был крайне доволен происходящим, а мне хотелось как следует подумать.

Разумеется, ни о какой аудиенции с королем завтра не могло быть и речи. Как бы тут и вовсе траур не объявили. Но торчать в покоях мне тоже долго не позволят — я, в конце концов, не настолько важная шишка, чтобы жить во дворце. Просто так получилось в момент после нападения, что определить меня оказалось некуда.

Технически я, конечно, не принадлежу к королевской фракции, и особого расположения мне никто не выказывает. К тому же я только барон, считай, стою на нижней ступеньке местной аристократии. Что тоже не располагает к проживанию в покоях, которые следует держать для родовитых аристократов.

Но тут я под неусыпной охраной, и мои свидетельства могут многое изменить. А это шанс для всех — ведь мало ли что и кому я могу рассказать. Это дворец, тут наивных идиотов, как я, жрут на завтрак пачками. Имея на руках точные сведения можно очень многое сделать, достаточно знать, куда, кому и как подать полученную от меня информацию.

Так что иллюзий я не питал. На данный момент меня нельзя выпускать из-под контроля, но при этом и заняться мной нормально не могут. Дойдут до меня руки у ответственных людей, и вот тогда про меня вспомнят, а пока — под замком барон, и этого достаточно.

— Киррэл, — позвал меня демон, и я сосредоточил взгляд на нем.

— Что?

— А тебе не кажется, что Тамина просто стала сопутствующей жертвой? — поинтересовался он.

— Думаешь, охотились за мной, а особняк взорвали, чтобы скрыть следы?

Ченгер материализовался, сразу же прогнув под собой мягкую обивку дивана.

— Там в баре что, выпивка? — бросив взгляд на стеклянный стеллаж с множеством бутылок разных расцветок и форм, спросил он, тут же подскакивая на ноги. — Живем!

Мне пришлось ждать, пока компаньон возьмет бокал, проведет ревизию алкоголя, затем плеснет себе до краев. Лишь держа в руке тонкостенную емкость, демон продолжил наш разговор.

— Я думаю, что вы все ошибаетесь, — сообщил он и залпом осушил бокал. — Ох, проклятье!

Я хмыкнул, когда демон занюхал выпитое собственным чешуйчатым предплечьем.

— Поясни, — попросил я, глядя, как Ченгер тянется за добавкой.

Демон подумал немного, затем взглянул на бокал и, отставив его в сторону, просто взял всю бутылку. Вернувшись с ней на диван, он поставил выпивку на журнальный столик и, облизнувшись своим змеиным языком, взглянул на меня.

— Что если не было у нападавших цели победить? — спросил он. — Сам подумай, зачем было устраивать взрыв? Ведь они практически выиграли, Тамина наверняка уже была убита, слуги перерезаны, охрану разбили еще на крыльце.

Я пожал плечами.

— Но были еще и мы с тобой.

— А в столице вместе с делегацией прибыли некроманты, — покивал демон. — Но я думаю, что на самом деле культ просто проверял, насколько хороших тварей им удалось создать. Сам подумай, если бы культ хотел, Тамину бы прирезали тихонько, да и тебя можно было просто устранить осторожно. На их стороне был доппельгангер, Киррэл! Тварь, которая может прикинуться любым слугой — любая форма, любой пол, что угодно, только предоставь жертву!

Так я о случившемся не думал. А ведь и правда, зачем вообще было нападать в открытую, если достаточно было подсыпать яд баронессе в вечерний ужин и уйти, никем не замеченным. Уж чего проще, когда все вокруг видят в тебе одного из слуг, который вхож в особняк настолько привилегированной персоны?

Да даже яда не нужно — просто явись ночью и перережь ей глотку. Маг или нет, баронесса ничего бы не смогла сделать во сне.

— Попомни мои слова, Киррэл, — заявил демон, радостно оскалив зубастую пасть и подхватывая бутылку. — Это нападение — только начало, и скоро здесь разразится настоящая буря.

Глава 6

Меня продержали в покоях еще два дня. Но жаловаться мне было совершенно не на что. Кормили восхитительно — шесть раз в сутки слуги передавали мне заставленный серебряной посудой столик, и я мог есть все из списка в двенадцать блюд на каждый прием пищи.

Маленькая библиотека, расположенная в одной из комнат покоев, помогла дополнить уже изученное. И хотя у меня не осталось на руках королевского свитка, Ченгер прекрасно все запомнил, и мы восстановили перечень возможных невест по его воспоминаниям.

Что ж, родственница короля оказалась вдовой двадцати двух лет. Баронесса Агнесс Равентурм, представительница еще одной фамилии клана Равен, во времена династии Волонов державшая значительные посты в Крэланде. На сегодня семейка немного утратила влияние и богатство, но ведь было славное прошлое!

Да и поддержка нынешнего короля, родство со многими значимыми людьми Крэланда. В общем, даже если бы невеста оказалась без приданого, она все равно оставалась бы весьма соблазнительным вариантом из числа претенденток. Но торопиться с решением я по-прежнему не хотел — в довесок к женщине Равенов шли и все возможные проблемы, следующие по пятам за этим веселым кланом.

Пребывая в изоляции от дворцовых интриг, можно выгрести против течения. Но стоит нам с Агнесс хотя бы переговорить при свидетелях, и на моей спине мишень поселится до конца моих дней, и кончатся они весьма скоро. Конечно, может быть, глупо, учитывая, с какой любовью ко мне относится культ Хибы, раз за разом вмешиваясь в мою жизнь, но стоит ли овчинка выделки?

После второго обеда в заточении дверь в покои открылась, и в помещение вошел слуга в цветах Равенов. Громко стукнув по полу раззолоченным посохом, немолодой мужчина гордо вскинул голову и объявил:

— Его величество Равен Второй!

Я замер в кресле с так и не донесенной кружкой в руках. Горячий напиток щекотал ноздри легким кофейным ароматом, густой и сладкий. Конечно, к кофе он не имел никакого отношения, делали его из специального сорта фруктов, растущих на востоке, и стоила одна порция столько, что впору менять на этерний один к одному. Однако кофеин в ней был и работал на тело, не обремененное проблемами со здоровьем, как положено — одна чашка давала достаточно сил и бодрости, как и заклятие из демонического арсенала.

Король вошел в покои и махнул рукой, велев слугам закрыть за собой дверь. Был он откровенно молод, невысок и вообще не походил на человека, облеченного властью. Встреть его на улице в одежде горожанина и никогда не признаешь в этом мальце столь важную особу.

— Ха! Я так и знал, что ты даже не сможешь меня приветствовать как подобает, Киррэл! — жизнерадостно воскликнул Равен Второй, проходя к дивану напротив меня. — Впрочем, ты бастард, откуда тебе знать, как следует вести себя в присутствии твоего короля.

Я не стал его разочаровывать, поставил кружку на столик и, намеренно тараща глаза в удивлении, поднялся на ноги, чтобы тут же поклониться.

— Простите, ваше величество, я никак не ожидал, что вы придете лично.

Он легко махнул рукой, одновременно дозволяя выпрямиться, и при этом прощая ошибки в поведении.

— Это даже хорошо, что ты так удивился, — сообщил мне его величество и принюхался к моей чашке. — Кое-кто из верных слуг Крэланда уже решил, что за нападение на дом моей тетушки нужно карать именно тебя.

Говорил он с улыбкой, попутно ловко наливая себе того же напитка из небольшого чайничка.

Я молчал, по-прежнему стоя перед монархом — разрешения сесть-то он так и не дал.

— Вижу, ты не особенно удивлен, что при дворе тебя не любят, Киррэл, — бросая шесть кубиков сахара в чашку, усмехнулся он. — Впрочем, каждый старается выгадать для себя побольше. Кому-то выгодно нас рассорить, другим нет. Да ты садись, я здесь неофициально.

Ну да, король в собственном дворце, да еще и церемониймейстера перед собой послал. Неофициально, как же.

— Благодарю, ваше величество, — кивнул я и опустился в кресло, но к чашке притрагиваться не спешил.

Король меж тем размешал сахар, громко стуча ложкой о края посуды, и, закончив, по-простецки засербал, отпивая горячую черную жидкость. Ложку он, конечно, не вытащил, и глаз прищурил, чтобы она в него не попала.

Актер прекрасный, надо признать. Не знай я, какие кровавые бани он устраивал в начале своей монаршей карьеры, я бы, возможно, повелся. Но даже в Чернотопье слышали о двух семьях, выставленных сидеть на кольях перед собственными поместьями. Конкурентов его величество угомонил жестко и быстро.

— Мне доложили, что ваша магия не ограничивается браслетами, — отставив чашку, сказал король и вытащил из складок мантии пластинку. — Возвращаю тебе свободу, барон, а заодно заберу ценные артефакты, они сейчас нам очень пригодятся на других руках.

Я протянул браслеты, его величество прикоснулся к ним поочередно пластиной, и наручники раскрылись. Подобрав их, король подмигнул мне и, вновь взявшись за посуду, чуть изменился в лице.

Переход от балагура рубахи-парня к монарху оказался мгновенным, и я еще раз подметил, что Равен Второй опасный противник. Бывали у меня на Земле такие переговорщики — сейчас вы друзья, но стоит отвести взгляд и не успеешь заметить ножа под ребрами.

— А теперь поговорим серьезно, барон Чернотопья, — спокойно и негромко сказал король. — Или лучше будет именовать тебя Киррэл «Чертополох»?

— Как будет угодно вашему величеству, — нейтральным тоном отозвался я.

— Что ж, ты умен, молод, богат для своего положения и очень амбициозен. Мои братцы уже передали мне сообщение о твоих делах в баронстве. И я должен признать, идеи у тебя неплохие, только взялся ты не за то.

Я оставил его выпад без комментариев.

— Слишком ты самостоятельный, Киррэл, — покачал головой Равен Второй. — И независимый. Со своим кланом не общаешься, с орденом сотрудничаешь, от соседской девчонки отказываешься. Тут может быть только два варианта — либо ты законченный гордец, которому претит сама мысль попросить помощи, либо законченный подонок, замышляющий против своего короля.

Я пожал плечами.

— К чему слова, ваше величество? Людей судят по поступкам.

— Мудро сказано, — чуть помедлив, кивнул Равен. — И все же, ответь мне, Киррэл, почему ты так в это Чернотопье вцепился, что чуть свиток с моим приказом не порвал, когда прочел, о чем я тебе говорю?

— У меня были определенные планы на лето, ваше величество. И уж извините за прямоту, поездка в столицу никак в них не вписывалась. У меня была своя земля, средства, налоги я выплатил все как полагается. Узурпатора прирезал, культистов перебил, вложил некоторую сумму — заметьте, не маленькую, в развитие баронства. А от меня требуют лезть в осиное гнездо, где сидят люди, которые собственных наделов с рождения не видели, зато родились с золотой ложкой в заднице. Уж простите, ваше величество, мои манеры, я все ж таки бастард, некому мне было придворный этикет преподавать.

У короля на лице даже мышца не дрогнула, хотя он мог и к себе мои слова применить. Уж кому, как не мальчику из королевской династии рождаться на золоте.

— Пытаешься меня разозлить? — спокойно спросил его величество. — Похвально. Думаешь, сейчас этот коронованный молокосос рассердится и либо казнит, либо выгонит взашей обратно в Чернотопье?

— Стоило попытки, — пожал я плечами.

— И казни не боишься? — прищурившись, спросил он.

— Чему быть, того не миновать. Больше одного раза даже король казнить не сможет. А у меня земля, люди — и я за них отвечаю. Вы можете выставить меня членом культа, назвать предателем, отправить на каторгу, посадить на кол. Но вы же не для того вошли без охраны в покои, где сидит темный маг, против которого у вас нет совершенно никаких средств сдерживания. Вы человек умный, ваше величество, так к чему этот диалог? Вы уже все решили, когда вошли в комнату. Приказывайте, я сделаю все, что в моих силах, чтобы исполнить этот приказ. А если нет у вас для меня работы — отправьте домой.

Равен Второй скривил губы в ухмылке.

— Я даже удивлен, что при таком характере твой папаша решился не признавать тебя сразу, Киррэл. Вы, Шварцмаркты, все как один — жесткие, колючие.

Он знал Кристофа? Однако что-то новенькое.

— Но я благодарен тебе за откровенность, Киррэл, — выдержав паузу, заговорил король, сделав маленький глоток из чашки. — И потому буду говорить с тобой прямо. Ты молод, умен, жесток, амбициозен, но все-таки беден. Не смотри так, мне известна сумма сделки с орденом — это ничто, на развитие Чернотопья тебе не хватит.

— У меня один недостаток, — кивнул я. — Недостаток денег.

— Мы во многом с тобой похожи, Киррэл, — с усмешкой произнес его величество. — Но в отличие от тебя мне не требуется искать талеры, чтобы хватило на кусок хлеба завтра. А потому я предлагаю тебе сделку.

— Я весь внимание, ваше величество.

— Найди мне ту тварь, что осмелилась напасть на дом Равендорфов, Киррэл. Не обязательно живой, сойдет и труп — благо с людьми Аркейна прибыло несколько некромантов. От тебя же требуется выяснить, кто именно при моем дворе ответственен за это дерзкое нападение.

— И что я получу за это?

— Я дам тебе денег, разумеется, — хмыкнул тот. — Столько, сколько потребуется. И, само собой, все твои идеи по развитию баронства будут мной рассматриваться без очереди и получат одобрение.

Я пару секунд сидел без движения, обдумывая его слова. Но был ведь еще один момент — вопрос, которого настоящий Киррэл просто не имел права не задавать.

— Почему я, ваше величество? У вас есть целый отдел по борьбе с магическими преступлениями. Я же всего лишь темный адепт. Никто не станет со мной откровенничать, никто не станет обсуждать с бастардом возможную атаку на поместье его клана.

Равен Второй улыбнулся, аккуратно поставив чашку на столик.

— Если бы все было так просто, зачем бы мне потребовался исполнитель, Киррэл? Я не занимаюсь благотворительностью, барон. Хочешь получить привилегии — изволь отработать на благо государства.

Я кивнул, притворно вздыхая. Настоящие причины, почему выбран я, мне не озвучат, но я и сам их прекрасно знаю. Если справлюсь — мне отщипнут от барских щедрот пару крошек со стола. А если нет — освободится баронство, которое можно прибрать к рукам, а меня к тому же можно выставить одним из заговорщиков, и тогда моя смерть — заслуга короля, который уничтожил врага в своем доме. И то и другое — полезно для его репутации.

— Хорошо, ваше величество, я согласен. Но мне потребуются гарантии, что вы выполните свою часть сделки, а также дадите некоторую сумму на расходы — я, как вы прекрасно знаете, не настолько богат, чтобы позволить себе жизнь в столице. А подобное дело потребует значительных расходов.

Король усмехнулся и поднялся на ноги.

— Тебе недостаточно моего слова, барон Чернотопья?

Я развел руками.

— Вы здесь неофициально, ваше величество. Значит, и разговора этого быть не могло, а вместе с ним и договоренности.

Равен Второй рассмеялся искренне, и теперь даже его глаза смеялись.

— А ты совсем не так прост, каким тебя представляют, Киррэл! Что же ты хочешь в качестве гарантии?

Я подумал немного, прикидывая варианты. Любое украшение можно представить украденным, бумагу подделанной. Но есть вещи, которыми никто рисковать не станет.

— Вы дадите мне клятву на крови, ваше величество.

— Запрещенная магия?!

— Нет, ничего подобного, ваше величество. Во времена империи ее использовали при ведении переговоров, и ни капли вреда она не несет, — я сделал небольшую паузу. — Если, конечно, не нарушить свое слово.

Равен покачал головой.

— Имперские порядки знаешь, пользуешься темной магией. Может быть, ты еще и Мархане служишь, а, Киррэл?

Мне стоило огромных усилий не рассмеяться. Что называется, пальцем в небо, да в самую середку.

— Я не служу никаким богам, ваше величество, — покачав головой, ответил я, глядя ему в глаза. — Но мой опыт с отцом подсказывает, что нет ничего надежнее магического решения. Гарантом сделки выступит сам Эделлон, и ни я, ни вы не сможем отклониться от исполнения взятых на себя обязательств.

Отвечать он не спешил. И правильно — ему прямым текстом предлагают подозрительный ритуал, о котором его величество ничего не знает. Соглашаться, даже если не собираешься исполнять свою часть сделки, смертельно опасно. С человеческой кровью можно очень многое натворить, а уж когда дело касается короны — так и еще больше.

— Я велю своим людям проверить архивы, — наконец, заговорил Равен Второй. — Если твои слова про сделку окажутся правдой, мы вернемся к этому разговору. А до тех пор ты покинешь дворец и поселишься в гостинице. Я дам тебе человека в сопровождение, он будет следить за тобой постоянно и докладывать обо всех твоих делах. Поэтому рекомендую дважды подумать, прежде чем совершать резкие движения. Я достаточно ясно выражаюсь, барон Чернотопья?

Я склонил голову.

— Предельно, ваше величество.

Как смеялся Ченгер, пребывающий все это время за спиной короля без тела, я говорить не буду. Демона просто распирало от веселья, он кривил рожу, стараясь не ржать в голос. Попробовали бы они отследить передвижение демона, который может исчезать из Эделлона по своему желанию!

Мне не нужно никуда выходить, Ченгер все сделает за меня. И единственные, кто могут нас поймать — это члены Аркейна. Но как раз им-то демон и понесет весточку, так что тут опасаться нечего.

Я уже решил, что делать с предложением Равена Второго. И отказываться не стану — оно выгодно и королю, и мне. Но бегать и тыкаться в углы, как слепой котенок, я не собираюсь. А кроме того, мне потребуются ингредиенты и набор артефактора, которых не достать у королевских магов.

Равен Второй не попрощался. Ушел, аккуратно прикрыв дверь. В проеме, пока он выходил из покоев, мелькнула целая толпа людей, которые постарались заглянуть внутрь, но вряд ли им удалось увидеть больше, чем допустимо. В конце концов, я все также сидел на месте, попивая здешний аналог кофе.

— Сопляк хватается за соломинку, — выждав, пока шаги за дверью стихнут, сообщил Ченгер, возникая на диване, где только что сидел его величество.

Я пожал плечами.

— Я же не буду искать в одиночку, — заметил я, беря двумя пальцами крохотное печенье из вазочки. — Уверен, король сейчас организует штук двадцать поисковых групп, которые будут рыть носом землю, вынюхивая сведения о хозяине культа. И это не считая официальных служб.

Демон довольно оскалился.

— Кровь прольется рекой, — воркующим тоном произнес он, откидываясь на спинку. — Будет много трупов, много боли, а сколько страданий…

С его языка упала капля слюны, и Ченгер втянул его в оскаленную пасть.

— Как думаешь, они быстро найдут бумаги по имперский обычаям?

Я захрустел печеньем, спокойно попивая уже остывший напиток.

— Ну, полагаю, к завтрашнему дню мы будем на свободе. А там — кто знает, насколько сейчас популярны архивы. Признаться, после истории с уничтожением одержимых я не удивлюсь, если все старые документы времен империи сожгли просто из ненависти.

— Ничего, — отмахнулся Ченгер. — У Аркейна наверняка найдется подходящий документ. И, вполне возможно, он даже окажется у них с собой.

С этим спорить я не стал. Куда больше меня заботило, зачем король устроил все это представление со сделкой, неофициальным визитом и, разумеется, откровенным разговором.

Киррэл должен быть молод, горяч и в нужной мере безрассуден. Настолько, что ненависть к отцу переросла в неприязнь ко всей иерархии аристократии. И для этого король подкинул мозговую косточку, чтобы заиметь своего личного цепного пса, наделенного редким даром.

— Демон, оставь нас, — прозвучал мелодичный голос богини, и Ченгер моментально испарился, исчезнув вообще.

А на его место опустилась Мархана. Закинув одну ножку в кружевном чулочке на другую, она с улыбкой взглянула на меня.

— Ну что, поговорим, Кирилл?

Глава 7

— А я думал, мы все выяснили, — хмыкнул я в ответ и тут же заметил: — Не знал, что ты можешь приказывать демонам.

— Я темная богиня, кому, по-твоему, я должна приказывать? — запрокинув голову, рассмеялась она.

Я развел руками, признавая ее правоту. Нет, я понимал, что слой Ченгера тоже входит в вотчину Марханы, но она ведь вроде как не может вмешиваться? Тяжело, когда не знаешь правил игры, но, в принципе, тут богиня права — и природа моей силы, не имеющая ничего общего с даром Шварцмарктов, и то чудесное спасение в Катценауге — все это ее возможности.

— Итак, чего ты хочешь? — потерев ладони друг о друга, спросил я, настраиваясь на рабочий лад.

Она помолчала немного, болтая ножкой в воздухе.

— Всем нам будет выгодно, если ты займешься поисками врага Равена, — кивнула она. — Орден тебе заплатит за культ, король за заговорщиков.

— А ты? — уловив, к чему она клонит, спросил я, когда богиня замолчала.

— А я тебе уже заплатила, не так ли? — недовольно вскинула бровь та. — Или тебе не нравится новая жизнь?

— Однако в нашем договоре прописана иная задача, — покачал головой в ответ я. — Не воевать с культами, не служить королям, а обелить твое имя. Тебе ведь поклонялись в Катценауге. И я так понимаю, за грехи страны наказать решили именно тебя.

Она чуть наморщила носик и дернула ушками.

— Все дороги ведут к культу, Кирилл. Выполни работу для короля, и я дам тебе кое-что в награду.

— Что? — тут же уточнил я, не желая покупать кота в мешке.

Мне откровенно не нравилось, как она перекраивает условия сделки на ходу. Нет, понятно, что эмиссаров у проклятой темной сущности много быть не может. Но Хиба очень усердно старается, чтобы занять столь почетное место.

Кто вообще помнит о Мархане? За все те месяцы, что я провел в Эделлоне, людей, упоминавших о моей собеседнице, можно по пальцам одной руки пересчитать.

— Скажем так, у Катценауге есть свои секреты. В столицу моей страны еще долго будет нельзя попасть, но я подскажу тебе обходной путь. Тебе ведь понравилось быть бароном? — с хитрым прищуром спросила она. — Вот и сможешь с помощью того, что сохранилось в столице, немного улучшить свое баронство. Обещаю, когда ты туда доберешься, не пожалеешь.

Я пожал плечами.

— То есть, ничего конкретного ты не скажешь?

— Пока что — рано, — кивнула Мархана. — Но помни, я за тобой присматриваю. И хотя открыто вмешиваться не могу, наказать тебя за неповиновение у меня получится в любой момент.

— Я скажу тебе то же самое, что и Равену. Я не служу никаким богам.

— Это мы еще посмотрим, — улыбнулась она и в одно движение оказалась стоящей коленями на столике передо мной.

Взяв левой рукой меня за подбородок, Мархана заставила меня поднять голову и поцеловала в губы. Машинально слизнув привкус коньяка, я хмыкнул, вытирая рот.

— И всем-то я нужен, и все-то меня хотят, — пробормотал я, поднимаясь с дивана.

Раздался стук в дверь, и я вздохнул. День визитов затянулся, но, может быть, хоть этот гость придет с хорошими новостями?

— Войдите.

Порог переступил седой мужчина в черном костюме. В глаза бросилась трость, на которую он опирался. Забранные в короткий хвост волосы, подернутые знакомой дымкой глаза.

— Полагаю, ты готов проехать со мной до гостиницы, Киррэл «Чертополох», — произнес он негромко.

У него не было бляхи ордена, но дар в моей крови будто запел, и я отчетливо увидел черные крылья, раскрытые за спиной мужчины.

— А вы? — спросил я, намекая, что члену ордена неплохо было бы представиться.

— Марцин Вагнер, магистр ордена и декан темного факультета, — чуть насмешливо произнес тот. — Полагаю, нам найдется что обсудить, носитель легендарного демона Страданий.

* * *

Карета плавно покачивалась, скользя по мостовой. Колеса чуть поскрипывали, но этот звук скорее убаюкивал, чем раздражал. За закрытыми фиолетовыми занавесками проплывал Херцштадт, но у меня не было никакого желания рассматривать достопримечательности.

Магистр, который считался мертвым, сидел напротив меня, держа обе ладони на упертой в пол трости, и с легкой улыбкой все понимающего дедушки рассматривал меня. Мы ехали уже добрых полчаса, а никто так и не произнес ни слова.

Многое я мог бы сказать этому человеку, по какому-то забавному совпадению носящему ту же фамилию, что и знаменитый демонолог. Настоящий Киррэл наверняка бы устроил скандал — ведь именно из-за Марцина я в итоге и стал одержимым. Но мне не хотелось ни спорить, ни повышать голос.

Мнение одного мальчишки ничего не значило на фоне интересов такой корпорации, как Аркейн. Они могли себе позволить уничтожать таких Киррэлов пачками, закапывая их прах в землю, как крестьянин зерна на полях. И никто бы ничего им не сказал — здесь и сейчас в Эделлоне не существует силы достаточной, чтобы заставить орден с собой считаться.

Даже культ Хибы скорее играет на руку магистрату, чем вредит им. Потому что теперь никому не нужно доказывать, насколько Аркейн полезен. Обломки дома Равендорфов еще наверняка до конца не разгребли, и любому идиоту понятно, что без помощи ордена шансов у Крэланда просто нет.

После приказа Марханы Ченгер так и не показывался. Интересно, что бы сказал демон, узнав, кто сидит напротив меня.

Марцин чуть поджал губы, но больше ничем не выказал своего недовольства.

— Итак, ты ничего не хочешь мне сказать, Киррэл «Чертополох»? — спросил он.

Я взглянул на него и устало вздохнул.

— Например?

— Например, что тебя обманули, воспользовались, а потом выбросили. Наказали ни за что, фактически заставили перешагнуть черту, превратили в существо, за которым орден, куда ты так стремился, охотится столетиями. Ведь это из-за меня лично, из-за той самой смерти, о которой было велено сказать, ты сейчас здесь.

Я развел руками.

— Это что-то мне даст? — уточнил я совершенно спокойным тоном. — Нет, если взамен на мои крики и обвинения вы, господин магистр, отсыплете мне пару мешков этерния, я могу даже глотку надорвать. Но бесплатно трепать себе нервы?

Он улыбнулся.

— Классический случай, — вздохнул он. — Янис также начинал карьеру. Отрицание авторитетов, сокрытие негативных эмоций. И как следствие — жестокость, насилие, безграничная кровожадность и бесконечный поиск силы.

Я пожал плечами.

— Вам виднее. Вы же, похоже, обладаете куда более полной информацией о вашем предке, чем я.

Марцин покачал головой.

— Я не потомок Яниса Вагнера, во всяком случае не по крови, — поправил он. — Хотя, признаюсь, когда-то давно я очень на это надеялся, и даже втайне гордился своей фамилией. Увы, мой дед был усыновлен сестрой Яниса — Катаржиной. Род самого знаменитого демонолога не должен был прерваться, и орден потратил немало усилий, чтобы следующее поколение Вагнеров также оказалось демонологами.

— Но у вас наверняка есть дневники, настоящие записки Яниса, — чуть надавив голосом, улыбнулся я.

Марцин кивнул и поправил рукав, стряхивая с него невидимые пылинки.

— К сожалению, большинство записей было засекречено орденом. И лишь добившись должности магистра, я смог с ними ознакомиться. Честно скажу — запретили их распространение мы не зря. В любом случае, я очень рад, что ты смог не только разобраться, как заключить договор с демоном.

Я усмехнулся в ответ, откидываясь на спинку сидения. Изнутри карета была обтянута мягкими подушками зеленого цвета, набитыми конским волосом, так что даже жесткие ямы на дороге, далекой от ровной, не слишком чувствовались копчиком и спиной.

Несколько минут снова царила тишина, пока магистр не заговорил дальше.

— Его величество просветил меня о той роли, которую ты можешь сыграть в поимке виновных в нападении на особняк Равендорфов.

Не слишком дальновидно рассказывать всем подряд со стороны короля. Хотя… Если представить на секунду, что на самом деле будет работать какой-то профессионал, а всем вокруг будут рассказывать, что ищейка — это я, то и охотиться станут именно за мной, а настоящий следователь сможет спокойно работать.

— У вас есть какие-то идеи? — предположил я.

— Конечно, есть, — кивнул Марцин. — Но все зависит от того, что дашь ордену взамен. Видишь ли, мы, конечно, можем наградить тебя за убийство некоторых тварей Хибы. Но у тебя ведь не осталось ни одного доказательства их существования. Собственно, все, что нам известно о той ночи — мы знаем из твоих уст. Но кто сказал, что мальчик не врет, решив набить карманы деньгами ордена?

И хотя говорил он вполне серьезным тоном, но на губах магистра играла улыбка.

— Я так полагаю, магистры до сих пор не определились, в роли кого они видят одержимого, отпущенного на вольные хлеба? — хмыкнул я.

— О единстве речи не идет, — легко согласился тот. — Но пока что ты выгоден ордену, и я хочу, чтобы так и было впредь.

Я потер подбородок.

— Что конкретно вам нужно?

Марцин растопырил пальцы на набалдашнике трости и улыбнулся.

— Ордену нужны знания, Киррэл. И поэтому мы, конечно же, выкупим у тебя любые документы, касающиеся культа. Их дневники испытаний, заметки об экспериментах.

— Вы хотите продолжить их работу, — спокойно кивнул я.

Вагнер не стал ни отрицать, ни подтверждать моего предположения. Но это вполне вписывалось в их историю.

Катценауге и без катаклизма производило опасные артефакты, обладало не менее опасными знаниями.

Аркейн подгребал их под себя, выпуская в мир только то, что сам орден переосмыслил и переделал. Использовать артефакты Катценауге запрещено практически все, кроме самых безобидных. А вот их аналоги, выпущенные мастерскими Аркейна, уже лежат на рынке.

О чем это говорит? О банальном желании держать магию под жестким контролем. И о больших деньгах, разумеется. Я сам всегда говорил — если умеешь что-то делать, не делай этого бесплатно. Вот и магистрат не хочет делиться прибылью с кем бы то ни было.

Что мешает выпустить, допустим, те же бляхи с уникальной подписью владельца? Да ничего. Но это был бы первый шаг к электронным деньгам. Артефакт, который заменяет тебе одновременно и кошелек, и паспорт — разве плохо?

Но выброси их на рынок, и начнется серьезная экономическая война, какая проходила на Земле, когда деньги отвязали от реального обеспечения. Сейчас каждая монета имеет свою пропорцию металлов, свой вес. Расплавив их, можно получить тот же металл, и наоборот. Но если денег физически не существует, их можно бесконтрольно клепать, и тогда начнется такая бешеная инфляция, что ни один орден на плаву не останется.

И подобных примеров много. Большинству действительно уникальных артефактов, из тех, что работают на этернии, например, вполне можно сделать менее дорогие аналоги. Да, уже не та долговечность, не та мощность. Но если ты можешь вооружить армию в пятьсот человек, и у каждого в руке будет по артефакту с огненным шаром, то маг огня против них уже не пляшет. Естественно, я утрирую, но суть не меняется.

И так во всем. Записи культа — это всего лишь еще одна сфера, которой Аркейн хочет распоряжаться единолично. Пока орден контролирует производство и выпуск продукции, все отлично.

Джинн уже вылетел из бутылки, культ заявил о себе, продемонстрировал свою мощь всем заинтересованным покупателям. И теперь любой инвестор, пожелавший заполучить подобную силу, всего лишь должен навести справки и попасть в нужное время в нужное место.

А ведь и правда. Почему я сразу-то об этом не подумал? Это же тоже отличная причина для нападения на считающейся самой защищенной семью в стране. Всего-то и требовалось, что заранее подобрать клиентуру, сообщить им дату и время нападения, а потом предложить ознакомиться с последствиями, а заодно и с прайс-листом.

Я по-новому взглянул на сидящего передо мной магистра.

И не просто так Аркейн заинтересовался. Что они, сидя во дворце, не могли почувствовать угрозу и хотя бы попытаться предотвратить ее? Не поверю, даже Салэм, насколько уж она рядовой член ордена, а и та с поисковой сферой не расстается. А здесь целый магистр с охраной прибыл, и никто ничего не заметил?

— Хорошо, если мне попадутся какие-то документы, — проговорил я, понимая, что мое молчание затягивается, — мы обсудим их ценность. И если договоримся о сумме, я не вижу повода вам их не продать.

Марцин скупо улыбнулся.

— Рад, что мы друг друга поняли, Киррэл, и уж поверь, орден всегда сможет предложить тебе лучшую цену, — чуть склонив голову, сказал он.

Уж в этом я не сомневаюсь. Такое оружие, способное раскатать людей и магов короля в тонкий блин — многие захотят наложить на него лапу. Вот только если культ заранее предупредил потенциальных покупателей о своей демонстрации, не слишком ли поздно мы все это обсуждаем?

— Кроме того, мне понадобится некоторое количество ингредиентов и, конечно, набор артефактора, — перейдя к делу, сказал я.

— Это не проблема, — решительно кивнул Марцин. — Как декан, я обладаю достаточным запасом. Все же скоро мне учить первый курс темных магов, так что с обеспечением все будет в порядке. Ты уже что-то придумал?

Я пожал плечами. Рассказывать сейчас о своих планах меня не тянуло. Прежде всего нужно понять, что конкретно мне придется заменять и чем. Часть заклинаний мне доступна от собственного дара, еще часть я могу запихнуть в амулеты не напрягаясь. Но остается обширный пласт чар, который без доступа к запасам ордена не реализовать. И я пока не слишком хорошо понимаю, что конкретно мне понадобится.

— Почему именно я, магистр? — спросил я, переводя тему.

— Одержимый, который не только в силах удерживать собственный рассудок в полном порядке? Ты, Киррэл, несколько уникален, — проговорил магистр, сменив тон. — Видишь ли, большинство одержимых сходило с ума в первые же часы, не выдерживая последствий своей необдуманной жажды силы. Собственно, если говорить о цифрах, то в течение первого месяца умирали около девяноста процентов одержимых. И с каждым последующим месяцем число выживших стремительно сокращалось.

Я кивнул, принимая информацию к сведению. Мне-то такой исход не грозил, слишком Ченгер любит наслаждаться реальным Эделлоном. Ему попросту невыгодно от меня избавляться. Но сколько таких демонов среди тех миллиардов, которые могут откликнуться на призыв глупца с даром?

— Это было темное время для ордена, но в итоге мы решили убрать как можно больше, — проговорил Марцин. — Конечно, остались какие-то записи вроде того же поддельного дневника Яниса Вагнера, но ты удивишься, догадаться о договоре с демоном по этой книжке умудряются считанные единицы.

Я не стал его разубеждать.

Когда тебе с детства говорят, что связь с демоном — это плохо, делай вот так и все будет отлично, мало кто уцепится за возможность подхватить одержимость. Это же не триппер, которым можно и за всю жизнь ни разу не заразиться, тут — стопроцентная гарантия. Да, на какое-то очень короткое время ты станешь намного сильнее, но потом тебя обязательно сожрут.

А потому большинство тех, кто понял, что именно написано в книге, либо не давали окружающим повода узнать, что это озарение вообще было, просто от греха подальше. Либо шли к своему наставнику, и тот объяснял им всю опасность, которая кроется за одержимостью. Во втором случае это, кстати, отличный повод еще раз напомнить ученикам, почему договор с демоном — запрещенная магия, а одержимых нужно отстреливать, как бешеных собак.

— А вот мы и приехали, — сказал магистр с улыбкой, когда карета покачнулась и замерла на месте. — Добро пожаловать в гостиницу «Прах и пепел», темный адепт Киррэл «Чертополох».

— Какое интересное название, — хмыкнул я, когда Марцин открыл дверцу кареты.

— Вольные охотники вообще обладают своеобразным чувством юмора, — пожал плечами магистр. — Но в Херцштадте их давно нет, так что орден выкупил здание и теперь оно, можно сказать, используется в роли посольства Аркейна.

Он первым вышел на улицу, я подождал, пока он отойдет, и тоже выбрался наружу. Перед нами оказалось не слишком симпатичное двухэтажное здание, отделанное плитами, живо напоминавшими могильные. Массивные ворота, через которые уже проехала наша карета, медленно закрывали слуги — ничем не примечательные люди в рабочей одежде.

На втором этаже гостиницы все окна закрыты, на первом — испускают слабый свет, распахнутые настежь двойные двери ведут сразу в широкий зал, заставленный столами, за которыми сидят посетители.

— Прошу за мной, — поправив свой плащ, улыбнулся Марцин.

Старик первым взошел по широкому базальтовому крыльцу, и я последовал за ним. Ну, посмотрим, как выглядит анклав Аркейна в столице государства.

Глава 8

В нескольких километрах от северо-западной границы Крэланда.

Карета катилась по дороге. Тройка пегих невзрачных лошадок тащила ее легко, неспешно, но и не слишком уставая. Выведенная в восточных королевствах порода не могла похвастать красотой и внушительностью, выглядела откровенно убого, но ценилась именно за выносливость, полученную в ходе магических экспериментов.

Отряд дружины, двигающийся рядом с каретой, зорко оглядывал простирающиеся вокруг поля. Под накидками с гербом рода Гриммен мягко шелестели кольчуги, изредка звенели кирасы бойцов. У каждого висел сбоку арбалет, а по другую сторону болталось в специальном креплении копье.

Солнце закатывалось за горизонт, окрашивая небо в кровавый оттенок, плавно переходящий в синюшную бледность трупа. Скрытая от светила занавесками девушка в карете болтала в воздухе фужером с алым вином. Густая и терпкая жидкость кружилась, но ни капли не вылетело, чтобы испачкать черное дорожное платье.

Сидящая рядом с хозяйкой девушка в простом сером платье, закрытом от горла до пят, смотрела в никуда отсутствующим взглядом. Ее госпожа, прикрыв глаза, ждала, когда солнце сядет окончательно — ей надоела долгая поездка, хотелось на свежий воздух, вдохнуть полной грудью ночной прохлады. Лето перевалило за середину, и к осени кортеж достигнет Херцштадта, дед Юстас постарался и выбил у короля разрешение отправить свою внучку в Крэланд для обучения на первом курсе темного факультета академии.

Девушка мягко улыбнулась, вспоминая последний разговор с главой рода. Будучи плоть от плоти тьмы и ужаса, она никогда не могла понять, на что рассчитывала мать, добровольно ложась под призванную чернокнижниками нечисть. И все же, то терпение, с каким Дия выносила свою проклятую семейку, наконец, оправдано.

— Дорогая Дия, ты же понимаешь, что я желаю тебе самого лучшего? — спросил тогда Юстас и положил перед девушкой конверт с королевской печатью.

Печатью чужого короля. Документ, само собой, уже был вскрыт и прочитан — одного только вдоха хватало, чтобы перечислить каждого, кто прикасался к толстой бумаге упаковки.

— Разумеется, дедушка, — согнулась в поклоне внучка, впервые за несколько дней выпущенная из подвала.

— Я добился для тебя разрешения отправиться в Крэланд, Дия, — с гордостью произнес старик, задирая подбородок, прикрытый седой козлиной бородой.

Но если у козла такая шерсть на морде и могла казаться органичной, то на лице деда оставались считаные волосинки, которые уже не росли — просто еще каким-то чудом не выпали.

Прожил Юстас Гриммен весьма немало, и тело, поддерживаемое запретными чарами, уже дошло до своего предела. Сколько ему еще осталось, не знал никто, кроме внучки, а та не спешила просвещать родственника, пусть лучше умрет внезапно, когда изношенное сердце откажет посреди самого обычного дня. Такая вот маленькая месть за все годы мучений и издевательств.

— Благодарю вас, дедушка, — поклонилась она, пряча довольную улыбку.

— Ты поступаешь на первый курс темного факультета, — подслеповато щуря глаза, произнес он, продолжая свою речь. — И будешь представлять не только нашу благословенную страну, но и весь клан Гримм. Ты понимаешь, что это значит?

О да, она прекрасно понимала. Но Юстас ждал совершенно иного ответа, так что внучка не спешила его разочаровывать.

— Я буду помнить об этом, дедушка. И не заставлю свой клан сожалеть об этом решении.

Потому что мертвецы не сожалеют. А она собиралась сделать все, чтобы остаться последней его представительницей.

— Я рад, что ты это понимаешь. Кроме того, у меня будет для тебя особое задание. Считай, что это и есть твоя настоящая цель. Но сделай все так, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений, что причастен наш клан.

Свобода была все ближе. И даже приставленная для слежки и контроля служанка из клана не портила настроение. Нет, стоило карете покинуть земли рода, и Дия не упустила своего шанса.

Не так уж много ей досталось в наследство от отца-вампира, слишком слабого по меркам его народа, но очаровать девочку, которая оказалась не готова к ментальной атаке? Это было до обидного легко. Да, компаньонке дали амулеты, зачарованные на крови Дии. И были уверены, что никак внучка их не преодолеет. Но какого вампира остановит собственная кровь?

Человеческая половина Дии позволяла не бояться обнаруживающих нечисть чар. Жить полной жизнью, наслаждаясь обычной пищей и питьем. Ей были не чужды плотские удовольствия. Но и все свои дары от отца девушка сохранила.

Юстас был одержим идеей вечной жизни и ставил эксперименты на собственной семье, нисколько не смущаясь взращивая из собственного потомства настоящих монстров. Обряды на крови, которые поддерживали в дряхлом теле жизнь, стали его триумфом. Не каждый человек может похвастать возрастом в два века.

А Дия была его новым увлечением — скрещиванием человека, унаследовавшего от старика долголетие и здоровье, с нечистью из другого слоя реальности. Разум получившегося ребенка развивался очень быстро. И решение скрывать свои способности пришло довольно скоро, практически сразу после их проявления. Действительно, кто ожидает от трехлетнего ребенка каких-то осмысленных действий? До пяти лет Дия следила за собой, контролировала дар, чтобы никто не узнал о нем раньше времени.

Так что многое осталось сокрыто от деда и его помощников. Теперь же прятаться не было нужды. Потому сопровождение — очаровать, вымывая из сознания верность клану и прививая взамен верность к себе. Зачем ей рядом верные псы безумного экспериментатора, когда можно заполучить их себе?

Скользила улыбка по губам баронессы Гриммен. Скользила над дорогой карета с почетным эскортом. Скользило по небу солнце.

* * *

Херцштадт. Барон Киррэл «Чертополох».

Мне никто не препятствовал передвигаться по столице, а если и имелась слежка — я ее не замечал. Впрочем, даже надеяться, что мне удастся распознать профессионалов за работой, было бы глупо, все-таки не мальчишки с соседнего двора, знают, как оставаться невидимыми посреди многолюдного города.

С момента нападения прошел уже месяц, и на центральной площади красовался помост с посаженными на кол виновниками. Были ли они причастны к той ночной атаке? Очень сомневаюсь, но Равен Второй не мог не выставить хоть кого-то, чтобы сохранить лицо, а потому наверняка одним ударом убил пару зайцев — на кольях торчали голые аристократы, не простолюдины.

Мимо меня прошла волна арестов благородных людей из числа оппозиции и конфискации их имущества. Стража и гвардия только вчера прекратили вламываться в поместья Белого города, и теперь город зажил прежней жизнью. Если кто и жалел о попавших под горячую руку короля, я об этом не слышал.

Горожане уже, кажется, свыклись с мыслью, что его величество периодически проливает благородную кровь на камень дворцовой площади. Но ведь простых-то честных людей не трогал, а все какую-то зажравшуюся мразь казнил, так на что тут жаловаться?

Аристократов не то чтобы ненавидели, но и особенной любви к ним не питали. Это в столице знать еще как-то следила за своим поведением и соблюдением законов, но стоило им выйти за черту Херцштадта, и там уже превращались в опьяневших от собственной привилегированности зверей.

Я гулял по городу, собирал сплетни, останавливался в разных трактирах, чтобы послушать, о чем болтают жители столицы. Соваться к аристократам, чтобы пытаться с ними поговорить, я даже и не думал. Как и предупреждал короля, никто бы не стал откровенничать не просто с бастардом, но к тому же — обласканным его величеством.

Моей целью были совсем другие люди. И потому по ночам я колдовал, подслушивая и подсматривая за населением одного особняка, а на следующий день гулял по столице, выслеживая слуг. С кем-то знакомился, за другими просто смотрел.

Ченгер тоже подключился к работе. И старался, не опуская флага. Кажется, за эти несколько дней он уже воткнул его в такое количество женщин, прислуживающих оппозиционной фракции, что я только головой качал. Демон не пропустил ни одной, даже какую-то совсем уже старую матрону умудрился охмурить.

Но никто из них ничего не знал. Если за прошедший месяц и проходило собрание аристократов, мечтавших сменить династию, оно проводилось не в столице.

Высшая раса Эделлона, не способная на горшок сходить без помощи слуг, вела себя тихо и спокойно. Относительно, разумеется, потому как за эти несколько дней у меня уже хватало компромата на несколько влиятельных родов — подделка документов, наемные убийства, поджоги конкурентов, взятки. Вот только все это было обычным делом и никак не касалось нападения. Оппозиция жила по своим законам, да, но не зарывалась.

Почему я допрашивал слуг? На них никто не обращает внимания, но я-то знаю, что это такие же люди. А вот благородные, потомственные лорды относились к ним, как к мебели. А ведь они многое видят и еще больше слышат.

Вот, к примеру, графиня Шерман очень любила конюха и каждый вечер, когда супруг доберет нужную кондицию, напившись вина до ползания на бровях, посещала оного молодца. Знал о том граф? Да помилуйте! Он был свято уверен, что двое младенцев, рожденных его женой за последние два года, его родные дети!

Самое смешное, что настоящего своего сына он исключил из рода после свадьбы на дочери нейтрального клана.

И таких историй уже набирались вагон и маленькая тележка. Но все это было не то. Слишком мелко и слабо.

Однако даже эти бумаги я сохранил — не для его величества, он наверняка обо всем этом знает, для себя. Мне предстояло учиться в академии, где окажутся потомки этих родов, и подобная информация может быть крайне полезной.

Сегодня я заканчивал прогулку по аристократам Белого города. Оставалось переговорить с последним слугой, и я уже не питал никаких надежд на успех.

Если никто не выезжал из города и не встречался с товарищами по интересам, их можно смело вычеркивать. Переговорных артефактов у них не имелось — я же не просто так трудился по ночам, анализируя магический фон их поместий. Конечно, от светлой магии они были защищены по всем правилам, но как раз таки поэтому у меня и не возникало особых проблем. Хотя с расшифровкой возмущения, разумеется, приходилось повозиться.

В принципе, уже сейчас я пришел к неутешительному выводу. Не только особняк Равендорфов не имеет никакой защиты перед культом. Ее не имеет никто в Херцштадте. Кроме, разумеется, гостиницы ордена, но соваться туда с темной магией наперевес может только конченый самоубийца — с магистром прибыли весьма опытные чародеи, которые четко знали, для чего нужны боевые заклинания.

Шагая по улице, я чуть щурил глаза, чтобы закатные лучи не жгли сетчатку. Ченгера рядом со мной не было — демон отрабатывал награду последней служанке, поделившуюся по секрету сплетнями о своем господине.

Вокруг толпилось достаточно много людей — все-таки Желтый город место густонаселенное. Если тебе здесь ничего не продают на одной улице, за углом постараются срезать кошелек.

Я с собой носил только пфеннинги и пару грошей — чтобы всегда была возможность оплатить лишнюю бутылку вина собеседнику, да нанять извозчика, если лень пешком идти. Да и защитные заклинания на наручах просто не позволят залезть мне в карман, а потому воришек и не боялся.

Дом слуги, к которому я шел, располагался в паре кварталов, и я был намерен пока только посмотреть, чем он живет. Подкупать и подливать будем завтра, а сегодня только ознакомиться с местом.

Понятно, что если ты говоришь с одним слугой рода, а завтра уже выпиваешь с другим, это выглядит подозрительно. Это же люди, и всегда есть риск, что они расскажут о новом знакомом, а потому я не общался с ними подряд, постоянно перемешивал список, чтобы от встречи с первым человеком поместья прошла хотя бы пара дней, прежде чем встречусь с его коллегой. Не ахти какая конспирация, но пока что меня никто не трогал, так что, похоже, мой расчет в целом был верен.

Впереди показалась вывеска трактира, и я чуть сбавил шаг. Искомый слуга как раз поднимался по ступенькам крыльца, уже изрядно пошатываясь, но все еще достаточно уверенно стоя на ногах. Мелькнула мысль поговорить с ним прямо сейчас, и я решил сперва зайти внутрь и осмотреться.

Заведение явно не могло похвастаться званием лучшего бара страны. Видно, что публика тут собирается специфическая — самая дешевая одежда, грязный пол, вонь пота и гари. Кислый приторный запах немытых тел смешивался с таким же отвратительным духом перегара.

Но один столик был свободен, хотя и заляпан до ужаса. Если и были в этом трактире тараканы, то они в панике разбежались от чудовищной антисанитарии. А вот пара псов под столами носилась — хватали брошенные посетителями кости, рычали и кусали друг друга. Но выглядели собаки такими худыми, что можно на самих скелет изучать.

Стряхнув со стула какие-то остатки чьего-то обеда, я опустился на сидение, радуясь тому, что кое-какие бытовые заклинания все-таки изучил. В частности — удаления грязи, так что если где и испачкаюсь, потом можно будет убрать все последствия.

Нужный мне человек отдыхал в компании отморозков. Есть такой тип людей, при одном взгляде на которых сразу понятно — мразь. Да и повадки, интонации, переодень такого в земную одежду, и моментально получишь типичного шестерку, подсасывающего у криминального авторитета. Им не доверят серьезных дел, но в качестве мяса именно таких и набирают в начале карьеры. Минимум мозгов, много гонора, тормоза отсутствуют как класс.

Интересно, а что делает слуга уважаемого графа в обществе подобных отбросов?

Передо мной возник здоровый мужик в давно нестираном фартуке. Голова лысая, но на руках шерсть густая, почти звериная.

— Чего? — низко прогудел он.

— Выпить и поесть.

На стол легла пара монет, которые мгновенно исчезли в покрытой жестким волосом ладони, напоминающей лопату. Работник заведения молча удалился, а я откинулся на спинку стула и, глядя в сторону, краем глаза наблюдал за столом бандитов.

Вот так и пожалеешь, что еще не освоил должного заклинания, чтобы подслушать разговоры. В трактире было шумно, кто-то уже принял на грудь достаточно, чтобы петь пропитым донельзя голосом, другие орали, не сдерживаясь, перекрикивая друг друга. Разобрать, о чем идет общение даже за соседним столом — нереально.

Я постукивал пальцем по липкой столешнице, продолжая наблюдать. Однако ничего примечательного не происходило. Компания гопников просто напивалась, слуга от них не отставал, да и вообще выглядел своим в доску парнем. Я бы уже и перестал за ними наблюдать, но в один момент показалось, что нужный мне человек передал под столом какой-то сверток.

А не воруешь ли ты, любезный, столовое серебро у своего хозяина?

Передо мной опустилась деревянная миска с зажаренными свиными колбасками и квашеной капустой с малосольными огурцами. Рядом бухнулась высокая деревянная кружка с желтой шапкой пены.

А стоило мне взяться за этот дешевый ужин, напротив меня возник щуплый парень с щербатым ртом и приметным шрамом через весь лоб. Носил он такие же обноски, как и все окружающие, на лице сияла радостная улыбка пьяного человека, только что добравшегося до нужной кондиции, но двигался он слишком легко и уверенно.

— Ты кто такой, мальчик? — старательно изображая пьяного, спросил он шепотом и, не дожидаясь реакции, покачнулся на стуле.

И хотя мы были примерно одного возраста, один только вид шрама намекал, что мой собеседник, подсевший явно не просто так, пережил куда больше, чем Киррэлу досталось за все его бедное детство.

— А тебе чего? — спросил я, делая вид, что пью.

— Ходят тут всякие, нюхают, — шмыгнув носом, сообщил тот, заодно вытирая несуществующие сопли рукавом. — Люди хотят знать, что ты тут забыл, красавчик?

Я улыбнулся в ответ и махнул рукой, привлекая внимание разносчика.

— Еще пива для моего друга!

Шестерка передо мной одобрительно сверкнул глазами, а в следующую секунду показал мне маленькую черную монетку. Мне хватило взгляда, чтобы распознать дешевый артефакт защиты от подслушивания. Работал он пару минут всего, потом рассыпался в пепел, да и радиус действия только метр.

— Что здесь забыл целый барон? — перешел на нормальную речь уголовник, чуть пошатываясь.

Вот тебе и конспирация, Киррэл «Чертополох». Городское дно уже меня вычислило, значит, и поиски нужно сворачивать. Вопрос только в том, кому они могут донести о моем интересе.

— Ты свои побрякушки девочкам показывать будешь. Я бы такую халтуру посоветовал выбросить, а тому, кто ее спаял, руки вырвать, чтобы не позорил профессию артефактора.

Парень ухмыльнулся.

— Маг, значит? Работу ищешь?

Я не стал ни опровергать, ни подтверждать его предположение. Если ворье действительно ко мне уже пригляделось, они должны знать не только что я маг, но и что я вхож к Аркейну.

— Завтра приходи сюда после заката, разговор будет у уважаемых людей к тебе, барон.

Он оскалился и, раскачиваясь, как моряк после долгого плавания, побрел к выходу. Я же проводил его взглядом и, отставив так и не тронутое пиво, выложил на столешницу еще пару монет.

Если у аристократов ничего не узнал, так, может, поискать сведений у криминалитета?

Глава 9

Гостиница «Прах и Пепел».

Марцин выслушал очередной отчет и кивком отпустил искоренителя. Столица преподнесла сюрприз, но ордену он оказался на руку. Его величество больше не пытался торговаться, а сразу подписал необходимые Аркейну бумаги. Теперь вот еще энтузиазм одержимого направить в нужное русло, и вообще замечательно получится.

Разумеется, никакого культа барон не найдет — за этот месяц даже Аркейн концов не отследил. Куда тут сопляку? Но за ним все равно присматривают, и уже непонятно, что мальчик хочет найти. То он к слугам липнет, то с ворьем общается. Впрочем, пока что — пусть развлекается. Начнется учеба, и ему станет не до развлечений.

Вагнер иллюзий не питал, культ Хибы не идиотом управляется, и все возможные свидетели уже пущены на алтарь, а действующие поклонники кровавого божества давно покинули Херцштадт. Он бы сам так поступил, а врага недооценивать нельзя.

Зато Киррэл занят работой, практикует чары и разбирается в устройстве магии. Да, он только один из более чем дюжины адептов, которым предстоит обучаться в академии, но Марцин не хотел, чтобы барон столкнулся с отсутствием знаний или опыта. Аристократов учат с детства, и отрыв в образовании слишком большой, так что практика и только практика.

Все же это Вагнер решил превратить мальчика в одержимого. И теперь его протеже обязан демонстрировать такие результаты, чтобы ни у кого не возникло сомнений — старая магия должна быть возвращена.

В конце концов, только с ее помощью можно вернуть Катценауге людям. А именно для этого орден и создавали.

Однако всякую задачу нужно решать постепенно. Поэтому одного только Киррэла мало. Потребуются десятки и сотни темных чародеев старой магии, чтобы возвратить секрет создания этерния. А это дело не одного поколения магов.

Конечно, у ордена в каждом анклаве лежит по несколько тонн ценного ресурса, однако эти запасы конечны. Если же Аркейн научится создавать камни сам, весь мир склонится перед ним.

Когда-то Янис Вагнер стал одним из самых успешных искоренителей одержимости. И будет в чем-то даже иронично, что ее возвращением занимается наследник его фамилии.

Марцин медленно поднялся из-за стола и, опираясь на трость, зашагал к кровати.

Этой ночью мальчик будет развлекаться с бандитами, а поутру декан с ним поговорит на эту тему. А заодно будет повод попенять за отсутствие результатов в поисках виновных.

С молодежью так всегда — если не давать им периодически по рукам, такого наворотят…

* * *

Барон Киррэл «Чертополох».

Сегодня в трактире не было лишних людей. Бандиты переставили мебель, и теперь посреди зала стоял чистый круглый стол с резным деревянным креслом. По углам помещения расставили остальное. Шестеро мордоворотов расселись по залу, еще двое стояли за спиной вожака.

Я вошел один, хотя демон и предлагал сразу начать с запугивания.

За центральным столом сидел невысокий толстячок лет сорока. В отличие от стоящих за его спиной откровенных вышибал в черных куртках, главарь одевался с претензией. Красный китель не сходился на пузе, зато сверкал начищенными серебряными пуговицами. Аккуратная черная бородка на лысой голове, маленькие глазки и толстый мясистый нос. Ему бы не бандой руководить, а купцом быть.

Впрочем, одно ведь другому не мешает?

— Заходи, барон, — чуть улыбаясь, он махнул мне рукой. — Не стесняйся!

На столе имелись тарелки мясной нарезкой, жареными колбасками, желтой квашеной капустой. Рядом стояли два кубка и два стеклянных графина — один с желтым, как моча, пивом, второй с черным квасом. Надо же, знают даже, что я не пью? Молодцы, хорошо подготовились.

Усевшись на свободный стул, я сложил руки перед собой и, постучав пальцами по столешнице, лениво подпер подбородок левым кулаком.

— Слушаю.

Я постарался говорить так, чтобы сидящий напротив главарь правильно расценил мой тон. Он проситель, я аристократ, снизошедший до общения с быдлом.

— Сурок напел, что ты разбираешься в артефактах, барон?

Я ответил, глядя ему в переносицу.

— Ты не найдешь в Херцштадте никого, кто бы разбирался в них так, как я. Естественно, из тех магов, кто сможет выполнить твой заказ за плату.

Толстячок рассмеялся, сложив руки на выпирающее брюхо. Стоящие за его спиной подчиненные угодливо заржали, вторя своему лидеру.

— Ох, насмешил, барон! Плату! — хохотнул главарь и резко стал серьезным. — Взять его!

Но они не успели.

Ченгер возник за спинами бандитов и просто столкнул громил висками. Сочный хруст сообщил, что эта парочка уже никого не схватит.

Я даже оборачиваться не стал на тех, кто подскакивал с мест за моей спиной.

— Адорэ шеалис, — глядя в лицо главаря, четко выговорил я.

Стена черного пламени обратила в пепел и бандитов, и стол между ними, и стулья.

Оставшиеся четверо замерли, в ужасе нащупывая висящие на поясах дубинки. Их главарь сидел, выпрямившись, будто кол проглотил. По его виску побежала капля пота, и толстяку понадобилось дважды сглотнуть, чтобы взять себя в руки.

— Отзови свое чудовище, барон, — хрипло попросил главарь, глядя краем глаза, как Ченгер поднял одно из тел и, никого не стесняясь, выковыривал вставные золотые зубы.

— Зачем? — с легкой улыбкой спросил я, оглядывая зал. — Мне кажется, у тебя еще остались люди. А мой демон любит мучить своих жертв перед тем, как их сожрет.

Толстяк сжал дрожащие губы.

— Я же хотел поговорить, — с трудом держа себя в руках, выдавил он сдавленным голосом.

— Я слушаю, — улыбаясь шире, кивнул я. — Рассказывай. А на демона не смотри, все равно пока твои люди стоят без дела, он за тебя не возьмется.

Нет, я видел амулеты на них. Однако, опять же, светлые артефакты оказались бесполезны.

— Я не сам по себе, мне приказали! — подал голос главарь, когда за его спиной чавкнул, раскалываясь, череп дохлого здоровяка.

— Кто приказал? — уточнил я, откидываясь на спинку стула.

— Начальник охраны графа Шермана.

Я усмехнулся. Интересно как выходит — получается, его сиятельство все же в курсе, что жена ему активно изменяет, или кто-то представился его именем, чтобы прикрыть настоящего господина.

— Похоже, что ты лжешь, — покачал я головой. — Граф слишком много пьет, чтобы организовать такую работу.

— Тебя найти несложно — ты уже месяц тут ошиваешься, вынюхиваешь и выспрашиваешь, — огрызнулся тот, изо всех сил стараясь не коситься на Ченгера, занятого разделкой трупов. — Я сам хотел к тебе подойти, чтобы все прояснить, а тут явился этот Руперт и предложил хорошие условия.

— Что он обещал? — спросил я, прекрасно понимая, что сидящий передо мной совершенно не нуждается в деньгах.

Стрясти с аристократа лучше не монеты, а услугу. А этот лавочник, по ночам руководящий ворьем Желтого города, наверняка в чем-то да нуждается. Легализация доходов всегда была головной болью криминального мира. Но если за дело возьмется граф, все вопросы решатся сами собой, заодно вознеся вчерашнего вожака банды на новый уровень дохода и возможностей.

— У меня дочь и деньги, у графа есть нищий родственник с титулом, — огрызнулся главарь.

— Неплохая карьера! — воскликнул за его спиной демон, и в следующую секунду поставил на тарелку с мясом половинку черепа. — Вчера ночной король, сегодня аристократ! Да ты посмотри, Киррэл, какой предприимчивый мужик!

Я хмыкнул и продолжил расспросы.

— Что ж, честная сделка, — пожал я плечами. — Он сказал тебе, что я маг?

— Да.

— А про то, что я учился в Аркейне, ты не слышал? — усомнился я.

Но я уже на самом деле знал ответ. Ни один нормальный маг не станет ручкаться с городским дном. Учебников по магии в открытой продаже не бывает. Главарь и его приближенные просто не знали ничего о темной магии. Даже в королевском дворце не догадывались, что мои чары плевать хотели на светлые заклинания и артефакты.

И потому так напугались аристократы, когда культ поднял голову. У них же вообще никаких шансов в столкновении с ним. Я — другой и постоянно забываю, что местные колдуны играют по иным правилам. Да, у ворья были артефакты, пара даже неплохих, но… Они понятия не имели, какой силой я обладаю.

— Это Херцштадт, — скривился главарь. — Здесь столько баронов бегает, в кого ни плюнь — каждый ублюдок благородного сословия. А тут ты, зачастил в Желтый город и не по шлюхам бродишь, не в притоны ходишь, а со слугами говоришь. Вот и решил я последить…

Я кивнул и поднялся из-за стола.

Ченгер, отошедший в сторону, вопросительно взглянул на меня, и я махнул рукой.

— Они твои, можешь жрать.

— Стой! — воскликнул главарь, подрываясь с места.

Стул упал на пол, загрохотав по грязным доскам. Толстяк трясся, прекрасно понимая, что демон порвет его на части в любой момент.

— Ты мне ничего нового не скажешь, — хмыкнул я, равнодушно разглядывая его. — Но я сегодня добрый, так что тщательно выбирай слова.

Никакого сострадания к толстяку я не испытывал. Он сам выбрал такую жизнь, на его руках наверняка не только воровство, но и убийства, подставы. Такие люди понимают только силу, мстительны и всегда стараются подсидеть вышестоящего. Тварь, а не человек, так почему я должен ему сочувствовать?

— Я могу быть полезен! — собрав всю волю в кулак, заявил он. — Хочешь, я возьму тебя в долю, барон?! Я могу дать тебе много денег! Только не убивай!

Вместо ответа я кивнул Ченгеру, и демон, довольно оскалившись, шмыгнул вперед. Толстяк рухнул на задницу, отброшенный легким толчком руки, а сам Ченгер перелетел через стоящий в центре зала стол, оказался у ближайших бандитов и нанес два коротких удара.

Будущие мертвецы заваливались на пол, брызжа кровью из вспоротых животов, а демон уже погнался за другими. Главарь в этот момент, скуля и трясясь, бросился к двери на кухню.

Уйти ему не суждено, так что я спокойно наблюдал, как демон наносит смертельные раны последним подчиненным ночного короля, а потом, громко топая и рыча, идет по мокрому следу на полу туда, где скрылся толстяк.

— Схвати, но не убивай, — хмыкнул я, положив руку на плечо демона.

Тот оскалил рот.

— Придумал что получше насилия? Давно пора! Физические мучения это, конечно, хорошо, но душевные намного вкуснее!

Он скрылся за дверью, а через пару секунд оттуда послышался тонкий вой. Не знаю, что конкретно сделал Ченгер, но напугал он главаря до чертиков. Не может ведь такой трус оказаться во главе подпольного бизнеса? У меня в Чернотопье люди хоть и шарахались от демона, но все же в руках себя держали. Впрочем, дома я и не науськивал Ченгера на подданных, наоборот, только защищал, может, это повлияло?

Через минуту демон притащил толстяка за шкирку. Живого, но очень дурно пахнущего.

— Картина маслом, — усмехнулся я. — Ополоснуть бы его.

— На кухне есть вода.

Я обернулся к входу в трактир и кивнул стоящему там искоренителю.

Имени его я не знал, но частенько видел в гостинице, уж больно прическа приметная — выбритые виски и длинная пшеничная коса до плеч. Сорокалетний поджарый мужик с пудовыми кулаками и короткой бородой.

— Зыка, чернокнижник, — представился он, чуть наклонив голову.

Жетон на его груди блеснул, будто подтверждая слова хозяина. Хотя, может, и подтвердил, чернокнижники они такие.

Если некроманты и демонологи работают с вещами вполне реальными, физически существующими, то чернокнижники походили на ведьм из сказок — наложение и снятие порчи, проклятия, варка заряженных магией зелий. Но были у них и другие возможности. К примеру, общаться с самой силой.

Во всем Эделлоне найдется только пара мест, где течение магии отсутствует. А в остальном мире чернокнижник способен узнать, где и кто стоит — ведь даже неодаренные люди пропускают сквозь себя потоки силы, и именно по ним может работать такой специалист.

Стоящему у входа Зыке не светило победить в открытом бою, но заполучи он в свое распоряжение ДНК жертвы, и той останется лишь спешно строчить завещание. Не обладая же частицей цели, искоренитель не сможет на него воздействовать напрямую, только опосредованно — откачивая, например, магию из одного места и насыщая ею другое. Эдакий Моисей, только не с морем, а с магическим полем. Свойств при этом место воздействия не меняет, и соотношение воздействия магов останется прежним, но черпать мощь из воздуха у них уже не получится.

— Ты здесь знатно нашумел, — неодобрительно покачал он головой. — Все следящие артефакты взбесились.

— Его величество согласился закупить их у ордена? — нарочито удивленно вскинул я брови.

Ну да, что Аркейн не упустит возможность набить карманы, я знал. А еще слышал, что Равен Второй очень не обрадовался расценкам на предложенный ассортимент. Подробностей, само собой, никто мне не рассказывал, а, выходит, Марцин не зря штаны в Херцштадте протирает.

— Уже неделю как установили, — усмехнулся чернокнижник. — Так что зря ты здесь колдовал, Киррэл. Минут через двадцать здесь будет шагу не ступить, чтобы на воинов Равенов не натолкнуться.

— Я на задании короля, — пожал я плечами.

— И бумага об этом у тебя, конечно же, с собой? — хищно усмехнулся Зыка.

— Разумеется! — отозвался я.

Но при этом не спешил ее показывать. Мало ли, один раз Аркейн меня уже подставил, когда им потребовался одержимый.

— Рассказывай, что задумал, — кивнул Зыка и прошествовал к свободному стулу. — Не просто так же ты решил этого оставить.

Он ткнул пальцем в сторону подвывающего на полу толстяка. Вид главарь имел не самый приятный, но мне его не сватать, а показания давать нужно вести.

— Раз здесь скоро станет не продохнуть от королевской дружины, то времени у меня не так много, — пожал я плечами. — Потом, когда закончу, посидим за кружечкой пива, и я расскажу тебе презабавную историю.

Но моего собеседника это не проняло. Нахмурив брови, он постучал пальцем по жетону на груди.

— Э, нет, парень, либо ты говоришь мне все как есть, либо я тебя обезвреживаю, как любого другого одержимого. Ты напал на жителей Херцштадта, которые находятся под защитой короны. Это очень серьезно. Игры кончились, Киррэл.

В этот момент из кухни, наконец, явился Ченгер. Вот только без воды. Судя по оскаленной пасти, демону стало интересно, кто это здесь такой бессмертный, что рискует угрожать его якорю в Эделлоне.

— У тебя, похоже, последний мозг от проклятий сгнил, раз не боишься вызов высшему демону бросать! — со смехом прорычал Ченгер, глядя на искоренителя.

Зыка в его сторону даже глазом не повел. Однако в помещении резко что-то изменилось, и мне потребовалась пара секунд, чтобы осознать: чернокнижник не стал высушивать магию возле Ченгера, вместо этого он окутался в кокон силы, лишив меня доступа к магии.

— Твой демон, конечно, силен, Киррэл, — спокойно произнес Зыка. — Вот только не стоит забывать, что ты куда как менее опасен. Сейчас я отпущу магию, и тебя просто откатом ошеломит. Возмущения хватит, чтобы я успел бросить это тебе в глаз.

Он коснулся рукава, открывая моему взгляду вид на вставленные в кожаный наруч метательные иглы.

— Орден не один десяток лет воевал с одержимыми, мы знаем, как убивать тебе подобных, — подытожил чернокнижник. — Так что решай — либо разговор, либо смерть здесь и сейчас. Вагнер, конечно, расстроится, но переживет. Ты не первый мальчик, пляшущий у магистра на ниточках.

Я улыбнулся, в уме просчитывая, насколько мощным выйдет возмущение, когда сила вернется обратно. Врал Зыка, еще как врал — даже сейчас, еще не подобравшись к вершине своего потенциала, я переживу такой удар без последствий. Но ему об этом неизвестно, и лучше пока что пусть так и будет. К войне с орденом я не готов, да она и не выгодна.

— Что ж, тогда буду краток. Вот этот хорек, — я ткнул пальцем за спину, — получил заказ на мою голову от начальника охраны графа Шермана. Во всяком случае, этот толстяк так думает. Я же подозреваю, что его обдурили, а потому хочу притащить его к особняку его сиятельства и поговорить с ним.

Чернокнижник убрал пальцы от оружия и медленно выдохнул, выпуская захваченное облако силы. Я почувствовал, как внутри меня задрожал источник, торопливо схватывая крохи магии, пролившейся в воздухе, но никаких последствий не возникло, как я и ожидал. Искоренитель взял меня на понт, как он считает, это не страшно.

Если мне понадобится драться с ним насмерть — пусть он лучше не знает, на что я на самом деле способен.

— Тогда пойдем, поговорим с графом, — с улыбкой предложил искоренитель, поднимаясь со стула. — Но падаль лучше все же окунуть в воду.

Глава 10

— Стоять!

Снаружи успело окончательно стемнеть, и хотя секунда мне потребовалась, чтобы зрение перестроилось после ярко освещенного трактира, но демонические глаза позволяли все прекрасно видеть.

За два дома от нас уже стоял отряд стражников. Один из них как раз и выкрикнул приказ. Это не воины рода Равен, обыкновенные городские работники. И было их шестеро, как раз хватило, чтобы контролировать улицу.

За их спинами прятался человек в капюшоне. От него веяло магией, так что, выходит, к органам правопорядка добавили одаренного. Его уровень мне определить было невозможно, однако вряд ли его величество отдал бы такой рычаг влияния кому-то неблагонадежному. Если мужчина с закрытым лицом и не принадлежит к аристократии, то хотя бы капля силы в нем есть.

В принципе, большего-то и не требуется, любой, хоть как-то способный к магии, годится для определения других чародеев.

— Аркейн, искоренитель Зыка, — представился мой сопровождающий, раскрыв плащ на груди.

Бляха сверкнула, и народ ощутимо расслабился. И то сказать, уже через час-два весь Желтый город будет знать, что стража бдит, Аркейн ловит культистов. И, конечно, толстяка, которого Ченгер тащит, держа за ремень, наброшенный на шею, знают, и теперь неизбежно причислят к тем самым культистам. Уверен, ему припомнят все грехи, а те, о которых не знают наверняка — сочинят и сами поверят.

— Помощь нужна? — с надеждой, что чернокнижник откажется, спросил стражник, видимо, главный в отряде.

Но Зыка на тон не купился.

— Требуется сопроводить этого человека к поместью графа Шермана, — кивнул он. — Вы выступаете свидетелями со стороны короны.

— В чем его обвиняет орден? — негромко, но довольно несдержано спросил одаренный, до сих пор не показавший лица.

Впрочем, по голосу было ясно, что это еще совсем сопляк — на конце фразы голос сорвался.

Интересно, а этого чем кормили, что он вымахал выше матерых мужиков? Впрочем, я и сам не маленький, а Кристоф Шварцмаркт был еще здоровее своего бастарда.

Зыка бросил на меня внимательный взгляд. Ну да, дело-то мое, а он так, в качестве пропуска мимо стражи. И то, что он вел меня от самой гостиницы, ничего не значит, просто так дороги совпали, что искоренителю нужно было именно в тот же квартал, что и мне.

— Выйди сюда и представься, — потребовал я, глядя в темноту под капюшоном. — Лично доложу его величеству, что ты препятствуешь расследованию об угрозе королевской семье.

Конечно, можно было обойтись и без этого. Однако мальчишка дурак, если думает, будто за такие вопросы его по голове погладят. Тайны двора должны оставаться тайнами, иначе всех сопричастных могут и заставить молчать.

Стражники разом попятились, освобождая нам проход. Парень в капюшоне несколько секунд мотал головой по сторонам, еще не сообразив, что происходит, но потом десятник, или как там его по должности, дернул пацана за рукав, заставляя отойти в сторону.

— Сопровождение обеспечим, — сообщил мужик с вислыми усами, слегка наклонив голову.

Так наша четверка обзавелась конвоем. И в этой компании мы и прошли через весь Желтый город.

Лишь у границы с Зеленым нас встретил еще один отряд, на этот раз в цветах короля. Похоже, ребята просто не успели вовремя прибыть на место после тревожного сигнала, но бойцы честно старались. По лицам струился пот, один и вовсе тяжело дышал.

— Десятник, — непроизвольно рыкнул старший дружинник, стараясь унять дыхание от быстрого бега. — Доклад!

И пока тот самый усач рапортовал, я смотрел на воинов рода Равен, и все больше удивлялся здешним порядкам. На этой королевской гвардии дополнительного веса всего килограммов пятнадцать, бежали они из Белого города по прямой, то есть, прошли максимум километра три. И так вымотались? Да у нас срочники в учебке выносливее!

Хотя, конечно, сравнивать нельзя. Совершенно разное питание, отсутствие культуры физических упражнений — все это серьезно сказывается на подготовке солдат.

Не знаю, почему Шварцмаркты все как один рождались настоящими гигантами среди местных, но был Кристофу благодарен — не представляю, что бы я делал, окажись в теле какого-нибудь задохлика.

— Ваша милость, — вырвал меня из мыслей дружинник.

— Проводите нас? — спросил я, глядя в его потное лицо.

Лето не такое уж и жаркое, тем более на дворе ночь, и воздух успел основательно остыть. Херцштадт расположен на достаточном удалении от экватора, и хотя в целом здесь тепло, но в Катценауге все же жарче.

— Мы забираем вашего пленника, ваша милость, — покачал головой тот. — А вас сопроводят к его величеству.

Я вскинул бровь, и он продолжил, чуть поводя плечами.

— Приказ, ваша милость.

Выходит, Равен наигрался, и теперь в моих поисках нет нужды. Ну что я в самом деле мог найти, если все нюхачи столицы оказались бессильны?

Карать меня не за что, свою роль я отыграл честь по чести. Искал целый месяц, а что результатов нет, так у кого бы на моем месте они имелись?

— Этот человек — исполнитель заказного нападения на меня, — хмыкнул я. — По его словам, граф Шерман через своего начальника охраны заказал нападение на меня.

Гвардеец нахмурился, ситуация явно выходила за пределы его возможностей. Впрочем, неудивительно, технически ни я, ни Шерман не обязаны втягивать короля в наш междусобойчик. Но только до того момента, как одна из сторон не применит насильственные методы.

То есть перехватывать сделки, подкупать чужих слуг, клеветать друг на друга — одно дело. Но заказное убийство — а ведь никто иного и не ожидает от такого задания — это уже совсем другое.

— Ваша милость, я передам ваши слова дознавателям, — серьезно произнес дружинник. — А теперь прошу следовать за нами. Десятник, свободны.

Стражники Желтого города ощутимо расслабились и поспешили откланяться. Им явно влезать в разборки высокородных не улыбалось.

— Приказ есть приказ, — вздохнул я нарочито расстроенным тоном. — Ченгер, сдай господам дружинникам нашего толстячка.

Демон недовольно фыркнул, но вручил конец ремня стоящему ближе всех воину. Тот выглядел настолько усталым после марафона, что его не смутило, кто все это время стоял рядом.

Зыка же хмыкнул и, помахав рукой, скрылся в переулке, растворившись во тьме, будто его здесь и не было.

— Прошу за мной, ваша милость.

Гвардеец явно испытывал облегчение. Я ведь молодой дурак, мог бы и вспылить, а под жернова королевской немилости попал бы капитан, а не я. Меня ведь в этой ситуации прикрывает статус жертвы несостоявшегося нападения.

Но я не стал возмущаться. Ничего не мешает наведаться в гости к графу по всем правилам дуэльного кодекса. Тем более, когда толстяка разговорят, у меня на руках окажется заверенная королевской службой бумага.

А против нее никакое благородство не играет. Просто так я могу вызвать на поединок вышестоящего аристократа, но тот может отказаться, ибо статус у нас разный, и я не дорос. Сам граф меня вызвать не может по той же причине — потом от позора не отмоется.

А вот королевская бумага временно делает нас равными, и единственный выход для Шермана — откупиться. Только деньги мне как раз и не нужны, а, наоборот, повредят. За моей спиной никого нет, я один против всех. Несмотря на все союзы и дружеские похлопывания по плечу, любой в Эделлоне, кому хватит наглости, попытается меня сожрать. Уверен, в академии на меня начнут охоту всерьез, исключительно ради того, чтобы поставить зарубку на фамильном мече «я уничтожил род».

А потому я просто обязан сделать так, чтобы хотя бы мелочь ссалась по ночам, во сне увидев, как вызывают меня на дуэль. Так что мне нельзя отбирать никаких денег, только жизнь.

Тем более что настоящий Киррэл ни за что бы не согласился взять откуп. Окружающие видят во мне едва переступившего порог совершеннолетия мальчишку. Зачем их разочаровывать раньше времени?

Мы шли по Зеленому городу, и я наслаждался запахом свежих садов, тут и там разбитых вокруг домов. Ченгер негромко ворчал из-за упущенной возможности оторвать толстяку голову. Но я чувствовал, что на самом деле он доволен тем, как развиваются события — ему тоже хотелось заставить высший свет испытывать парализующий ужас передо мной.

Потому что для демона Страданий вкуснее страха есть только горечь осознания окончательного поражения.

* * *

Во дворце меня поручили слугам, а толстяка, чьего имени я так и не узнал, дружинники увели в другой коридор, наверняка там найдется свой спуск в пыточную.

Мы же с Ченгером были доставлены в гостевые покои, на этот раз разнообразия ради — прямо напротив тех, где я провел время после нападения на особняк Равендорфов.

Демон сразу же прошел к бару, а я развалился на диване, намереваясь потратить время с пользой — поспать.

Демон не стал размениваться на бокалы, вооружился двумя бутылками — шнапсом и вином. Усевшись напротив меня, он залпом выпил первое и на несколько секунд замер, прикрыв глаза.

— Ты ведь даже не пьянеешь, — усмехнулся я.

— Ты прав. Мне нравится не вкус и не ощущения, — открыв глаза, ответил тот. — Но каждый раз, когда я пью, я наслаждаюсь самой возможностью.

— Да, невесело вам живется, — покачал головой я. — По девкам ты тоже не ради удовольствия бегаешь?

Демон взглянул на меня, как на идиота, но до ответа снизойти не успел. В дверь аккуратно постучались, а затем створка распахнулась, и в покои вошел слуга. Первый его взгляд достался демону, и щуплый мужчина вздрогнул, расширив глаза.

— С чем пожаловали, милейший? — подал голос с дивана я, щелкнув пальцами.

Похоже, помогло. Во всяком случае слугу явно отпустило, и теперь он старался смотреть так, чтобы демон, прикладывающийся к бутылке с вином, не бросался в глаза.

— В-ваша милость, его ве-еличество зовет, — заикаясь, но все же стараясь держать себя в руках, проблеял мужичок.

Я вздохнул и, уперев ладони в колени, замедленно поднялся, всем видом показывая, что воля короля — закон для его подданных. А вот Ченгер никуда уходить не собирался, демон тут же занял освобожденное мной место. Закинув ноги на подлокотник, он поставил бутылку на пол так, чтобы легко до нее дотянуться, а после сложил руки на груди и закрыл глаза.

— Ты сходи, потом мне расскажешь, — нагло ухмыляясь, заявил демон, и я махнул на него рукой.

— Передайте, чтобы без меня сюда никто не входил, — строго сказал я, глядя в глаза слуги. — Ради их же безопасности.

Тот решительно закивал и пулей вылетел из покоев. Я потянулся, чувствуя усталость от недостатка сна, и пошел следом за своим сопровождающим. Стоило закрыть за собой, я услышал, как дверь соседних комнат едва различимо вздрогнула — кто бы ни остановился там, он явно подслушивал.

Да и пусть, я предупредил. А если полезут — сами виноваты, что не последовали совету мудрого демонолога. Ченгер будет рад любой компании, возможно, даже не станет пугать незваных гостей до сердечного приступа.

Следуя за щуплым слугой, я миновал несколько коридоров, подозрительно пустых, будто кто-то намеренно разогнал всех придворных. Впрочем, дворец большой, путей в нем полно, и если бы не сопровождение, я бы уже заблудился.

Наконец, примерно через пятнадцать минут ходьбы мы оказались перед маленькой неприметной дверью. Слуга, к этому моменту уже взявший себя в руки, махнул мне, призывая ждать здесь, а сам скользнул внутрь без единого звука.

Я встал у стены, украшенной портретами королей Крэланда. Они были совершенно разными, но при этом родство сохранялось. И седой воитель с походным золотым ободком на голове, вонзивший тяжелый двуручный меч в лежащую у его ног тварь, и молодой мужчина в простом черном халате с книгой на коленях. Разный возраст, разные люди, а лицо будто одно и то же.

Мне даже подумалось, а точно ли это разные короли, или просто придворный художник решил развлечь своего монарха и нарисовал его в разных ипостасях, обстоятельствах и даже возрасте.

— Эта галерея напоминает мне о многом, — произнес Равен Второй, застывший в дверях комнаты, где скрылся слуга.

Я согнул спину в поклоне и, дождавшись разрешения выпрямиться, спросил. Тем более что сама формулировка фразы предполагала этот вопрос.

— О чем же, ваше величество?

— О наследственности и о том, что каждый человек — творец своей судьбы, — просто ответил Равен. — Но об этом как-нибудь потом поговорим. Заходи, ни к чему вести важные разговоры в коридоре.

На этот раз король был одет совсем просто, я бы сказал по-домашнему. Черные штаны, белая рубашка, мягкие тапочки. Только ободок на голове говорил, что передо мной не какой-то там мальчишка, а владыка всего Крэланда. Впрочем, я все равно не мог его воспринимать, как взрослого человека, несмотря на то, что успел узнать о монархе страны, частью которой мне пришлось стать.

Король скрылся за дверью, но не закрыл ее, а оставил чуть приоткрытой. Не мешкая, я взялся за ручку и тут же ощутил неприятный укол. Дверь выпила моей крови, но не признала своим. Меня пригласили в точно такой же бункер, что и у меня в Чернотопье.

— Не обращай внимания, Киррэл, это очень старая работа, — донесся до меня голос короля. — Заходи уже, я не люблю повторять.

Угу, просто старая работа, конечно. Это ты кому другому рассказывать будешь. Но я-то знаю, что это за место и на что оно способно. Но Равен прав — нечего стоять в коридоре.

Прикрыв за собой, я осмотрелся. Интересно ведь, что из себя представляет самое защищенное место королевства. Но, увы, это оказались еще одни покои, в точности повторяющие отведенные мне гостевые.

Его величество опустился на кресло и кивнул мне на диван.

— Садись, барон, разговор будет важным и долгим.

Все намеки на доброжелательность из его тона испарились. Король был спокоен, равнодушен и холоден. Здесь нас точно никто лишний не подслушает, а те, кому положено, не донесут — зря я, что ли, чувствую одаренного в спальне? Наверняка ведь кто-то из рода Равенов.

— Благодарю, ваше величество, — кивнул я, садясь напротив короля.

— Оставь церемонии, здесь только я и ты, — поморщился тот.

Но ведь врет же, как дышит. Если бы не обостряющееся чутье чужого дара, постепенно нарастающее параллельно моему контролю над собственными чарами, я бы поверил. Но раз король врет, то задача его верного подданного — подыграть, сделав вид, будто принимаю его слова за чистую монету.

— Хорошо, Равен, как скажешь, — согласился я с облегчением.

И правда, какие уж тут манеры, когда общаются двое молодых людей, а на столе между ними стоят бокалы с крепким вином. В такой обстановке о политике вспоминают только после того, как изрядно заложили за воротник, когда баб уже обсудили и заверили друг друга во взаимном уважении.

— Сразу скажу, Киррэл, — заговорил его величество, делая вид, будто только сейчас начал обдумывать, что и как мне сказать, — ты меня и порадовал, и расстроил одновременно.

Я пожал плечами и откинулся на спинку дивана.

— Сделал что смог, кто сможет лучше — пусть делает, — спокойно ответил, глядя в переносицу собеседника, чтобы казалось, будто держу взглядом глаза.

Король усмехнулся.

— Знал, что ты скажешь нечто подобное, — заявил он. — За то, что ты ничего не нашел, связанного с нападением, я имею в виду, — тут же пояснил его величество, — я должен бы тебя как-то наказать. Однако полагаю твое пребывание здесь, в столице, уже само по себе достаточное наказание.

Я молча развел руками.

— А вот за то, что прекрасно сыграл роль приманки — нужно бы наградить, — выдохнул, будто бы напряженно, Равен Второй. — Пока ты для всего Херцштадта был моим доверенным лицом, которому поручено искать культ, мои настоящие дознаватели выяснили все, что было нужно. Без шума, без скандалов.

Ну, все, как и было задумано. Я отвлекаю внимание знати, а король тихой сапой вскрывает гнойник в собственном королевстве. Хорошо, что в итоге ни я, ни сам Равен не погибли, да и, если говорить откровенно, моя работа выполнена на отлично, а вот как теперь поведет себя его величество?

— Я нашел выход, Киррэл, — с улыбкой сообщил мне король. — Как мы и договаривались, я исполню свои обязательства. А, помимо этого, сделаю для тебя еще одну очень важную вещь.

Его взгляд стал холодным и жестким, я буквально шеей ощутил, как Равен прикладывает к ней острый кинжал. Естественно, ощущение прошло очень быстро — стоило королю моргнуть, и передо мной опять сидел молодой усталый парень, так тяготящийся своим положением и ответственностью за страну.

Он хлопнул в ладоши, и двери в спальню стали медленно открываться.

— Киррэл Шварцмаркт, — официальным тоном громко провозгласил его величество, — познакомься. Баронесса Агнесс Равентурм, твоя невеста и будущая жена!

Глава 11

Баронесса оказалась великолепна.

Яркие голубые глаза, тонкие светлые брови, россыпь веснушек на аккуртано вылепленном чуть задранном носике, небольшой рот с полными губами.

Густые рыжие волосы забраны в хвост, перевиты ниткой с мелкими изумрудами, пара прядей свободно свисают от висков, чуть завиваясь на концах.

Глухое зеленое платье от горла до середины лодыжек подчеркивает тонкую талию и плавные бедра. Тонкие руки скрыты материей, и лишь пальцы, украшенные рубинами выступают наружу.

Она была чертовски красива даже по меркам моего времени и мира, а здесь же… Да, в Эделлоне ценилась иная красота. Рыжие не считались красивыми по определению, но Агнесс умела себя подать. Я так точно оценил.

— Ваша милость, — чуть склонив голову, будто делает мне одолжение, произнесла она глубоким голосом с легкой хрипотцой.

Мудак вы, ваше величество. Такую красоту сплавляете в Чернотопье!

— Ваша милость, — с трудом прекратив разглядывать огненную красавицу, я подорвался с места и поклонился, запоздало демонстрируя манеры. — Вы…

Но договаривать не стал. Эту сторону этикета мне преподать было некому, а я как-то упустил, что придется с дамами общаться.

— Дорогая Агнесс, — нарушил очарование момента король, — если бы я знал, что ты так легко очаруешь этого провинциала, познакомил бы вас еще месяц назад!

Баронесса чуть прикрыла веки, чтобы родственник не заметил взгляда, которым она его удостоила. А вот я увидеть его успел.

Любви между этими двумя не было. Да и какая может быть любовь, когда тебя продают повторно за кусок земли и лишний титул в копилку клана.

Первый муж успел только консумировать брак, но детей после брачной ночи не было, а до второй он и не дожил. Мутная история, о которой я не имел полной информации, но вроде как барон Равентурм скоропостижно скончался от рук неизвестных злопыхателей, совершая объезд территории, не успев надоесть супруге и не оставив наследников. То есть эта рыжая красотка полноправная владелица баронства, что само по себе редкость, женщины ведь самостоятельно править не должны, только руководить поместьем, следить за слугами…

Но как вдова Агнесс имеет больше прав и свободы, чем любая другая женщина. И тут, не успела она толком насладиться жизнью, король продает ее снова. И кому? Бастарду из такой глуши, что на карте не в раз найдешь.

— Позвольте выразить вам свое восхищение, — с улыбкой сказал я.

Может быть, все и не так плохо, как я думал. Если она недовольна королевским решением, может, мы и договоримся?

Девушка пусть и очень красивая, но мне не восемнадцать лет все-таки, и голова на плечах у меня есть. А потому забывать о своих задачах не стоит. Еще не ясно, что там под восхитительной оберткой, мало ли что там за конфета.

— Благодарю, ваша милость, рада, наконец, познакомиться с вами, — чуть вздохнув, ответила она, и тут же обернулась к королю. — Ваше величество, вы позволите нам с бароном остаться наедине?

Технически это было бы плохо для ее репутации, но здесь больше никого нет, насиловать королевскую родственницу станет только последний идиот. Так что Агнесс в полной безопасности.

А вот мне останется только женится после малейшего намека на сексуальный контакт. Рискованно, но я же не собираюсь давать девчонке задурить мне голову и подставить меня под брак.

Равен улыбнулся, поднимаясь со своего места.

— Разумеется, Агнесс. Но не слишком долго.

Мы молчали до той секунды, как за его величеством закрылась сейфовая дверь. И баронесса тут же обернулась ко мне.

С ее лица испарилось все благодушие, она смотрела на меня холодно и чуточку брезгливо. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем — если она видит во мне бастарда, я должен помнить, что товар порченный.

— Откажитесь от свадьбы со мной, Киррэл, — резко начала Агнесс, сузив глаза и шипя недовольным тоном. — Я вдова, мне не нужен новый супруг.

— Буду предельно откровенен, Агнесс, до встречи с вами я так и планировал поступить, — ответил я с улыбкой, и предложил ей руку, чтобы баронесса присела на освобожденное королем место. — Мне ведь тоже женитьбу навязывают.

Она чуть спокойнее выдохнула, позволила себя усадить. Оправив платье, снова остро на меня посмотрела.

— А теперь я вам так понравилась, что вы изменили своему решению? Я же рыжая, ваша милость, благородные люди рыжими не бывают, так принято при дворе его величества… Впрочем, какая бастарду разница? Гораздо интереснее заполучить мой титул, войти в клан Равенов, не правда ли?

— Этот выпад мимо, ваша милость, — с улыбкой ответил я. — Я полноправный хозяин Чернотопья, носитель древнейшей крови в королевстве, союзник Аркейна и, что намного важнее, демонолог. Этот брак, с кем бы он ни был заключен, ляжет на мои плечи лишним грузом.

— Возможно, вы просто не понимаете, что может дать родство с кланом Равен? — вскинула бровь Агнесс.

— Вы оскорбить меня пытаетесь или убедить, что брак с вами — предел мечтаний любого мужчины? — хмыкнул я.

Уголки ее губ приподнялись, обозначая улыбку.

А я же подумал, что ситуация очень странная. Это я могу сказать, что ее тяготит вторая роль в баронстве, но Агнесс выросла в системе кланов, где слово главы — закон для всех его членов. Так откуда такое инакомыслие?

— А вы и правда умнее, чем кажетесь, Равен был прав, — сказала она, закидывая ногу на ногу. — Значит, мы оба не согласны на этот брак, я правильно поняла?

— Именно, — кивнул я, отходя на шаг от кресла. — Но я пока не представляю, чем можно аргументировать отказ от такой красоты, как вы, баронесса.

Последнее слово я выделил интонацией, и Равентурм чуть нахмурила брови.

— Предлагаете мне откупиться от замужества?! — возмущенно воскликнула она шепотом. — Я вас вижу всего несколько минут, а вы уже успели меня оскорбить. У вас отвратительные манеры, молодой человек!

Я развел руками, осторожно отдаляясь еще на шаг. Кто бы не шел сейчас быстрым шагом к двери в покои, он явно торопился. А мне ни к чему, чтобы нас видели слишком близко. Это наедине с его величеством я могу вести себя достаточно свободно, но в присутствии посторонних у нас с баронессой может просто не остаться выбора.

Застанут нас в двусмысленном положении, и Агнесс прослывет шлюхой из королевской семьи, а я окажусь обязан королю, так как по моей вине нанесено оскорбление всему клану.

И даже тот факт, что дверь без члена семьи Равен не открыть, ничего не дает. Любой носитель крови сгодится, а их во дворце должно быть полно за каждым углом.

— Как это не красиво, — покачал головой я, резко отступая к стене, чтобы нас разделяло несколько метров.

— Что?

Большего она сказать не успела. Дверь в покои распахнулась, открывая обзор на гостиную.

Первым шел не король, его величество как знал, что сейчас ко мне лучше не подходить, не посмотрю, что он здесь царь, сверну голову за такую подставу.

Мразь, на компрометации решил меня поймать, и сестры, пусть и дальней не пожалел.

В дверях тем временем оказалась целая толпа народа. Все одеты с иголочки, лица уже раскраснелись, они явно не мало выпили, не иначе как для храбрости.

— А… Агнесс?! — выпучив глаза, выкрикнул молодой парень, похожий внешне на Равена и те портреты, что я разглядывал в коридоре.

Баронесса поднялась на ноги и, небрежно оправив подол платья, чуть заметно скривилась.

— Ваше высочество, — девушка присела в поклоне.

И тут мальчишка заметил меня, стоящего у стены.

— А ты кто такой, и как оказался в моих покоях?! — рыкнул принц Крэланда.

Действительно, я как-то упустил, что покои не обязательно будут принадлежать королю. А тот не стал ничего пояснять.

Принц Генрих Равен, двоюродный и младший брат нынешнего монарха считался наследником. Естественно, до тех пор, пока Равен не обзаведется детьми от высокородной дамы. Я знал об этом, но мне и а голову не пришло, что Равен додумается ло такой комбинации. А ведь его вообще в толпе пришедших нет!

Мразь ты, ваше величество. Как есть мразь.

— Барон Киррэл Шварцмаркт. Я здесь по делу о нападении на семью Равендорф, ваше высочество, — поклонился я, приложив руку к груди.

Чего мне стоило не скрипеть зубами от злости! Сейчас эти придворные лизоблюды разнесут по всей стране, что баронесса Равентурм принимает любовника во дворце. Да не в своей комнате, а принца. Зачем? Так чтобы в покоях Агнесс никто прелюбодеев не застал!

Однако Генрих сориентировался быстро. Все же воспитание даже алкоголю не под силу так быстро извести.

— Есть бумаги, барон? — сквозь зубы, приподняв подбородок, будто смотрит на дерьмо, спросил принц.

— Разумеется, ваше высочество, — снова поклонился я. — Предъявить?

Тот кивнул одному из своих людей, и от пестрой толпы прихлебателей отделился шарик на ножках, иначе этого мальца и не опишешь. Он даже шел, как гусь, переваливаясь с одной стороны на другую.

Я разогнул спину и сунул руку за пазуху. Спасибо земной привычке не выходить из дома без документов. Что бы я сейчас делал без приказа?

Свиток я вручил в толстую пятерню пухляша, и тот уже потянулся, чтобы его развернуть, но принц грозно зарычал:

— Алонсо! Куда ты нос суешь?

Толстяк вздрогнул, видимо, понимая, что в присутствии члена королевской семьи заглядывать в подобные документы смертельно опасно. Хотя свинячьи глазки загорелись злобой. И не на принца, на него злиться нельзя. А вот на меня, грязного бастарда, еще как можно.

Всего на секунду его лицо исказилось, не обещая мне ничего хорошего, но мне хватило, чтобы понять — этот Алонсо будет искать способа мне отомстить. Что ж, я ведь совсем не против начать делать зарубки на своем топоре с королевского подлизы.

— Я запомнил тебя, толстый, — выдохнул я очень тихо, так, чтобы только исполняющий роль гонца паренек меня услышал.

И удар попал в цель. Бульдожьи щеки покраснели, глаза заблестели, и он уже разинул рот, чтобы ответить…

— Бумагу, Алонсо! — потребовал Генрих, не давая тому реализовать свою страшную месть за грубость от бастарда.

— Да, ваше высочество! — собрав все силы в кулачок, толстяк поспешил к принцу, на ходу едва не задевая боком баронессу.

Агнесс успела отступить на шаг, освобождая борову дорогу, но ее брови гневно сдвинулись. Тоже слишком ненадолго, однако в отличие от свиты Генриха я совершенно трезв, да и опыта у меня намного больше, чем у всех присутствующих. Поэтому злость Равентурм на Алонсо я распознал прекрасно.

Что ж, будет повод назначить бой официально. Месть за оскорбление прекрасной дамы — это же так благородно! Местное общество меня поймет, а когда толстяк будет собирать выбитые зубы поломанными пальцами, ему никто руки не подаст. Несмотря ни на какой магический прогресс, нравы в Эделлоне все же больше средневековые. Обижать вдову — это позор. За такое можно и из собственного рода вылететь со свистом, если семья следит за своей честью.

Принц вырвал документ у толстяка из рук и, бросив взгляд на толпу за спиной, сверкнул глазами так, что те поспешили отступить на несколько широких шагов. Хорошо Равены свою дворню построили. Там ведь никого нет ниже графа, а вон, мнутся по углам, будто простолюдины перед аристократом.

— Да, все верно, — объявил он, сворачивая бумагу, и решительно шагнул мне навстречу. — Только я не понимаю, почему вы здесь, барон. В моих покоях, а не у его величества?

— Я всего лишь выполняю волю короля, — снова поклонившись, ответил я. — Вы позволите мне забрать документы и идти, ваше высочество?

Генрих на несколько секунд задумался, но свиток все же отдал. Я тут же спрятал его на место и, еще раз поклонившись, отступил к выходу, не спеша поворачиваться к принцу спиной.

— Агнесс, — хозяин покоев обернулся к дальней родственнице, — тебя ко мне тоже его величество прислал?

— Да, ваше высочество, — быстро присев и тут же выпрямившись, ответила баронесса. — Я могу идти?

— Можешь, Агнесс, можешь, — уже равнодушно махнул рукой принц. — Эй вы там! Принесите мне вина и закуску!

В дверном проеме возник слуга, все это время остававшийся незаметным, коротко поклонился.

— Сию минуту, ваше высочество.

Я же в это время как раз проходил сквозь толпу придворных. И — пришлось постараться, но мой каблук впечатался в нежные туфельки Алонсо. Они были слишком тонкие и мягкие, практически домашние тапочки, так что толстяк мгновенно побелел от боли и завопил на такой высокой ноте, что я не наигранно отшатнулся.

Придворная свора мгновенно прыснула в стороны — то ли чтобы был обзор побольше, то ли не желая закрывать происходящее от принца. Генрих обернулся на этот пронзительный визг и, сжав кулак, рыкнул:

— Да что с тобой такое сегодня?! Пошел прочь, Алонсо, чтобы глаза мои тебя не видели!

И это стало последней каплей.

— Ты! — заорал Алонсо, тыча в меня пальцем. — Грязный выродок, я вызываю тебя на дуэль до смерти, проклятое ничтожество!

Может быть, в другой ситуации он бы так не поступил, однако… Один раз я его оскорбил, стал причиной недовольства принца, а теперь из-за меня Алонсо еще и из свиты выкидывают? Перебор для лизоблюда, и остановить поток несчастий он мог только одним путем — вызовом меня на дуэль.

Его могли бы остановить присутствующие. Мог запретить принц, но я их опередил.

— Принимаю! — гордо вскинув подбородок, громко ответил я.

Генрих, не успевший вмешаться, тяжело вздохнул.

Дуэль до смерти — редкость, обычно выбирают первую кровь или обезоруживание. Но было у нее и преимущество — смертельная схватка не давала победителю ничего, кроме ненависти со стороны родных проигравшего. Мести я не боялся — все равно у меня уже столько врагов, и они настолько могущественные, что семейство Алонсо будет так далеко в очереди на мое убийство, что окажется где-то за горизонтом.

Кроме того, я мог отказаться, и ничего бы мне не было. Требование смертельного поединка — это следствие кровавой вражды, длящейся поколениями. То, что этот толстяк решился ее объявить, это на эмоциях, обычно так не делают.

И последний момент — должен присутствовать кто-то из правящего рода, чье слово будет принято всеми аристократами, и он обязан присутствовать на дуэли. Потому что без этого смертельная дуэль превращается в убийство, а оно преследуется по закону.

— Твою мать, — донесся до меня его грустный вздох, но его высочество быстро взял себя в руки. — По долгу наследного принца Крэланда — подтверждаю согласие обоих на дуэль.

Я вежливо кивнул, а затем перевел взгляд на Агнесс. Рыжая красотка была удивлена, но происходящее ей явно нравилось. Что уж там, она же тоже в некотором роде отброс в местном обществе, а теперь, пусть и не официально, но за нее заступаются.

— Время и место, господа? — меж тем уточнил принц, собственноручно наливая себе в бокал из бутылки, так и стоявшей на журнальном столике.

— Здесь и сейчас! — все еще пребывающий в гневе Алонсо срывался на фальцет, но, похоже, постепенно трезвел.

— Не возражаю, — ответил я вежливым поклоном.

Алонсо… Алонсо… Алонсо Рейнхард — наконец-то в памяти всплыла запись из альманаха. Сынок достаточно богатого семейства, но нейтральной фракции. Что же ты к принцу подлизывался? Неужели кланы ставят на двоюродного брата, игнорируя короля?

Уточнить этот момент можно будет позже, а сейчас я его прирежу, как барана, и слава о Кровавом Бастарде пойдет по столице, обрастая впечатляющими подробностями и нереальными выдумками. Меня должны бояться, так почему бы и не начать сейчас, пока академия еще только впереди?

— Киррэл, — обратился ко мне Генрих, — как отвечающий на вызов, вы имеете право выбрать оружие.

Я сделал вид, что задумался. Это ведь тоже уже давно продумано. Темных должны начинать бояться уже сейчас, и бояться отчаянно, понимая, что никакие тайные семейные заклинания их не спасут.

— Магия, ваше высочество, — ответил я, глядя раздраженному принцу в глаза. — Мы будем сражаться с помощью чар.

Нужно отдать принцу должное, он все же нашел в себе силы встать на мою сторону. Пусть и в такой малости, но следующий вопрос он задавать был совершенно не обязан.

— Киррэл, вы же демонолог, у вас очень медленная магия, а Алонсо — маг Воздуха, стихии с самыми быстрыми заклинаниями. Вы уверены?

Я кивнул.

— Уверен, ваше высочество. Но у меня будет всего одна просьба перед дуэлью.

— Уже испугался, выродок?! — взвизгнул Алонсо, держась за собственный ремень, видимо, ему казалось, что он таким образом подчеркивает свою крутость, хотя выглядело, будто с него штаны спадают.

— Как любой верноподданный короны, я обязан отчитаться перед королем, — не глядя на толстяка, произнес я.

— Это так… благородно! — воскликнула Агнесс, хлопнув в ладоши и размахивая ресницами так, будто собиралась взлететь. — Ваше высочество, вам следует обратить внимание на этого молодого человека. Барон не только заключил выгодный союз с Аркейном, но и преданно служит его величеству.

А вот и месть за предложение откупиться. Ожидаемо, и… Я бы был разочарован, если бы девушка, так и не покинувшая покои принца, осталась непричастна к дуэли.

— Разумеется, — слегка растерянно кивнул Генрих, не слишком понимая, к чему клонит баронесса.

— И вы же разрешите мне присутствовать на дуэли? Как сказал его величество, Киррэл Шварцмаркт и я, вероятно, получим одобрение на брак.

У меня чуть глаз не задергался. И только смех Ченгера, все прекрасно слышавшего через мое сознание, удержал меня от резкого высказывания. Теперь либо убивать всех присутствующих, включая слуг, либо исполнять волю короля.

Впрочем, обещать — не значит жениться. Агнесс что-то поняла своим женским умом, и теперь играет новую роль по новому сценарию. Остается только понять, что у нас за постановка и действовать по обстоятельствам.

Ченгер, ты хотел жизни, полной приключений, вот она и начинается.

— Ты все это время готовился к тому, чтобы начать жить, — прозвучал голос демона в моей голове. — Не жил, а только готовился к тому, чтобы когда-то там начать. А жизнь — вот она, Киррэл, прямо перед тобой. Драки и победы, радость и разочарование, интриги, друзья и враги, вкусная еда, дорогое вино — вот она, жизнь. Не нужно ее избегать, ее нужно просто жить.

Еще мне нравоучений от демона не хватало.

— Давай же возьмем от этой жизни все!

Глава 12

— Дуэль?! — орал его величество, не стесняясь моего присутствия. — Дуэль?! Генрих, я тебя собственными руками задушу! — и король вцепился в ворот рубашки наследника. — Почему ты не запретил?!

— Я не успел! — его высочество вырвался из захвата. — Твой бастард принял вызов!

Я стоял молча, заложив руки за спину, и не шевелился.

Пока в сопровождении принца шел по бесконечным коридорам дворца, у меня было время все еще раз обдумать и прикинуть.

Официально я убью сына графа Рейнхарда на смертельной дуэли. Все подтверждено его высочеством, так что к королевской фракции вроде как не подкопаешься.

Однако — графский сынок убит во дворце, и это факт. Дружба с принцем не уберегла единственное дитя уже довольно немолодого графа. И даже больше — сам принц и засвидетельствовал эту дуэль аккурат после того, как приказал убираться из дворца.

И как это будет выглядеть для старшего Рейнхарда? Человек короля, которым я де-факто являюсь, совершает убийство наследника нейтрального рода с позволения правящей династии. Повод охладить отношения? Еще какой.

Тем более что прослеживается целая цепочка событий — принц отлучает Алонсо, а затем королевский практически родственник, можно сказать, жених Агнесс, убивает Рейнхарда младшего. Выводы? Нищего и не имеющего веса при дворе Шварцмаркта награждают женитьбой на королевской родственнице за убийство Алонсо. Да, она вдова, товар не первого сорта, но разве бастарду положена жена лучше? Пусть за такую королю ноги целует.

И сейчас Равен ситуацию считал мгновенно.

Выглядит это так: король ведет нас с баронессой в покои принца, договаривается со мной, демонстрирует награду, я соглашаюсь. Его величество уходит, чтобы скрыть свое злодеяние. Затем принц является со свитой, приказывает Алонсо убираться, барон тут же провоцирует Рейнхарда на дуэль, а Агнесс радостно сообщает, что она теперь моя невеста.

Если и планировал Равен какой-то там союз с Рейнхардами, теперь о нем можно забыть. И я, и Агнесс — мы оба сорвали его величеству все планы, отомстив за причиненные королем обиды.

Честно говоря, осознав масштаб последствий, я даже немного испугался. Мести со стороны нейтральной фракции можно не ждать. Я всего лишь исполнитель, а вот заказчик — с него возьмут по полной программе.

Но нужно признать, рыжулька все просчитала быстро, решение приняла мгновенно и сейчас наверняка крайне довольна своим поступком. Умница!

— А ты?! — обернувшись ко мне, прошипел сорванным голосом король. — Я тебя приблизил, во дворце поселил, жену нашел. Так ты мне отплатил за мое участие?!

Я не стал отмалчиваться. Кроме нас троих в королевской гостиной больше никого не было. И да, Равен щеголял в ночнушке. Эта тварь даже не удосужилась проверить, что мы с Агнесс делаем в покоях принца и чем все кончилось.

Он пошел спать.

— Я прилежно платил налоги, ваше величество. Занимался своим баронством. Я сам отомстил за своего отца и его семью. Я сам справился с культистами Хибы в Чернотопье. Я не просил вызывать меня в столицу. Я не просил искать мне жену. И уж тем более я не планировал войти в ваш клан.

— Ты что о себе возомнил, бастард?! — поправляя воротник, рыкнул принц.

— Ваше величество, я выполнил свою часть сделки, значит, больше не имею права использовать эту бумагу, — я вытащил документ из кармана и положил его на стол. — Разрешите идти? Меня ждет дуэль до смерти. До ее окончания вы ничего мне не сделаете, таков обычай, а после, возможно, я буду мертв, и делать будет уже поздно.

Король смотрел на меня, как на врага народа. Но и поделать со мной действительно ничего не мог. Принц уже подтвердил при свидетелях, что дуэль состоится, а это значит, что оба противника становятся недоступны даже для короля. Это сразу после поединка нас можно судить, вешать и пытать, да что угодно. Но право смертельной дуэли священно.

К тому же, пока мы добирались до королевской спальни, слухи точно так же добирались до ушей придворных. Я более чем уверен, что поглазеть на нашу схватку явится если не все население дворца, так половина уж точно. Если король что-то со мной сейчас сделает, завтра к обеду на престол взойдет кто-то другой.

Аристократы терпеть не могут, когда попираются их права. В любом из миров. А с учетом, что в деле замешан нейтральный род, у роялистов не останется шансов — их просто порвут на клочки.

— Пошел вон, — вздохнул король, и я, поклонившись, вышел за дверь.

В коридоре меня уже ждали. Слуга и девушка в голубом платье горничной. Она присела передо мной и протянула сложенный вдвое листок.

Бумага не пахла духами, но баронесса не постеснялась подписать послание.

Надеюсь на вашу победу, Киррэл

А. Р.

— Верни туда же, где и взяла, — велел я, буквально впихивая бумагу в кулачок горничной.

Девушка испуганно пискнула что-то, но я уже обернулся к стоящему в сторонке слуге.

— Ты знаешь, где будет проходить дуэль?

— Проводить, ваша милость?

— Веди, — кивнул я.

Горничная тоже пошла вместе с нами, но свернула в другой коридор и быстро скрылась там. Я же следовал за слугой и старался не волноваться.

Как ни крути, а противостоять настоящему аристократу, обучающемуся магии с детства, это серьезное испытание.

Да, он, может быть, и не самый опасный противник. Однако принц прав — магия Воздуха гораздо быстрее. Алонсо может меня достать, если подберет верное заклинание. И даже то, что на темных чары стихий действуют в половину силы, ничего не значит. Ведь можно ударить как искрой, так и шаровой молнией.

Теперь все зависит от арсенала, которому обучили Алонсо Рейнхарда.

Совершенно некстати подумалось, что король, устроив наше с Агнесс знакомство, не рассказал, что же его ищейкам удалось выяснить по делу о нападении на поместье Равендорф. Впрочем, сложно представить, чтобы монарх отчитывался перед мальчишкой, пусть и бароном. Так что, возможно, я до конца своих дней не узнаю, чем закончилась эта история.

* * *

Само собой, никто бы не позволил проводить дуэль в покоях принца. Во дворце имелся внутренний двор, а на нем — небольшой тренировочный полигон. И вот тут я впервые увидел место, где обучают чарам настоящих магов.

Квадратная площадка гладкого камня стоит на небольшом возвышении. По периметру расставлены барьеры, не рассеивающие заклинания, это было бы слишком затратно, а перенаправляющие их вверх. Чуть дальше от площадки расположены лавки — подозреваю, их сюда только что притащили, чтобы благородной публике не пришлось стоять, как простолюдинам.

Толпа действительно собралась впечатляющая. Лавок на всех не хватило, однако, судя по гербам, самые благородные получили свое место в первом ряду.

В дальнем от выхода углу уже стоял Алонсо в окружении своих товарищей. Я их не знал по именам, но гербы видел. Ни одного члена королевской фракции не встало на сторону Рейнхарда, а это говорит о многом. Здесь и сейчас начнется война, и сегодня прольется первая кровь. Кто бы ни победил, Равен Второй окажется в глубокой заднице.

А с моей стороны присутствовали только двое: Марцин и Агнесс. Причем присутствие баронессы не стало для меня новостью, а вот наличие магистра — другое дело. Впрочем, ни она, ни он со мной заговаривать не стали. Подозреваю, что Вагнер решил показать всем, что Аркейн, заключив союз с королем, не позволит свободно резать правящую династию.

Однако, взгляд, которым меня одарил Марцин, был недовольным. Если он и хотел заявить о позиции ордена, то явно не так скоро и не таким образом.

Но, как и сказал Ченгер, это моя жизнь, и мне решать, как ее проводить. Я не могу бесконечно прятаться, убегать от схваток, уклоняться от вызовов. Рано или поздно какой-нибудь клан, род, орден, просто безумный ублюдок, но встанет на моем пути.

Наконец, явился принц. Надо отдать ему должное, разговор с королем явно протрезвил наследника, и Генрих больше не выглядел растерянным и не соображающим, что происходит.

Окинув меня внимательным взглядом, его высочество недовольно скривился. Подозреваю, что выволочка, которую ему устроил король, тоже будет записана на мой счет. Между собой они с его величеством обязательно разберутся, а я, вшивый бастард, стал свидетелем унижения и позора принца. За такое прощения мне нет.

— Вы уверены в своем решении, Алонсо? — спросил принц. — Киррэл?

— Разумеется, ваше высочество! — взвизгнул толстяк. — Я не прощу этого ублюдка шлюхи!

Стоящий за его спиной мужчина в фиолетовом кителе скривился. Этот секундант, судя по его виду, вообще не очень одобрял Алонсо и присутствовал здесь только из чувства долга.

Мысленно пометив себе, что нужно будет узнать кто это, я набрал воздуха в легкие, стиснул зубы и сжал кулаки, изображая праведный гнев.

— За то, что ты сейчас сказал о моей матери, я скормлю твою душу демону. И он покажет тебе твое место. Я, может быть, и бастард, но ублюдок здесь ты. Так что я сделаю одолжение твоему роду и избавлю его от пятна на семейной чести.

Алонсо покраснел, раздулся еще больше, но ответить ему не дал Генрих. Принц взмахнул рукой, прерывая перебранку.

— Господа! Все свои споры вы решите здесь и сейчас. Ни к чему тратить воздух на пустую брань. Тем более в присутствии дамы.

Однако, судя по лицу Агнесс, баронесса была совсем не против. На ее губах застыла улыбка, глаза горели, а аккуратный носик вздрагивал с каждым жадным вдохом. Не будь она магом, я бы предположил, что она сама питается негативными эмоциями как какой-нибудь демон.

— По праву королевской крови я, принц Генрих Равен, приказываю вам решить все споры и недомолвки в этом бою. После того как один из вас умрет, все претензии и кровавая вражда будут прекращены. Готовы?

Я кивнул, Алонсо попытался что-то прорычать, демонстрируя боевую ярость. Вот только прозвучало это скорее омерзительно, чем устрашающе.

Принц поднял ладонь и, предусмотрительно отходя подальше от площадки, одновременно запустил защитные чары барьера и выкрикнул:

— Бой!

Не успели еще артефакты площадки сработать, а в меня уже устремился воздушный таран. Он был запущен с такой мощью, что камень полигона пошел трещинами. Однако бессильно опал легким ветерком, столкнувшись с моей черной пленкой.

— Адорэ

шеалис, — сказал я.

Стена черного пламени шириной в полметра вспыхнула под ногами Алонсо. Но я не стал вкладывать в чары достаточно силы, и сын графа завалился вперед, опираясь на руки. Его ноги по колено рассыпались пеплом. От болевого шока толстяк даже не понял, что произошло, и, раскрыв рот, глупо хлопал глазами.

Общий вздох изумления я услышал краем уха. А потом сделал то, за что меня точно не будут любить братья Райога.

— Ченгер! Этот человек твой!

Демон явился на тренировочной площадке в клубах дыма и всполохах черных искр. Даже сквозь барьер присутствующие аристократы ощутили ужасающую ауру существа, жадно оскалившего пасть, полную острых зубов.

Алонсо обернулся назад, увидел, что случилось с его ногами, и завизжал.

— Сильный одаренный, это будет вкусно! — прорычал Ченгер, растопыривая пальцы с длинными черными когтями.

Затем демон сделал шаг вперед и мгновенно оказался рядом с покалеченным толстяком. Взяв его правой рукой за редкие волосюшки на голове, Ченгер вырвал когтями ему кадык.

Бьющий по ушам визг прервался, перейдя на хрип и бульканье. Я сложил руки на груди и спокойно смотрел, как демон на глазах толпы высшей аристократии по клочкам пожирает еще живого и дергающегося Алонсо.

Вряд ли кто-то прямо сейчас осознает, что Алонсо не светит никакого посмертия. Его дар и душа стали пищей для демона, и сущность графского сына просто перестала быть. Но братья Райога обязаны знать подобные вещи, а среди толпы наблюдателей хотя бы один из них присутствовать должен, это все-таки королевский дворец.

Ченгер поднялся на ноги, демонстративно облизывая окровавленную пасть длинным змеиным языком.

— Возвращайся туда, откуда явился, — приказал я, делая быстрый жест.

И никому не нужно знать, что вернется он в гостевые покои, где до этого пил и валялся на диване. Демоны должны быть страшными, а не чесать пузо, лежа на кушетке.

— Алонсо Рейнхард мертв, — провозгласил принц, взяв себя в руки и глядя на меня с отвращением. — Победил Киррэл Шварцмаркт, барон Чернотопья.

В воцарившейся тишине радостный визг Агнесс показался мне кощунственным. Баронесса хлопала в ладоши и слегка привставала на носочках. Уверен, если бы не титул, она бы сейчас запрыгала на месте.

— Я знала! Я знала, что ты победишь! — затараторила она, быстро успокаиваясь и спешно приглаживая якобы растрепавшиеся волосы. — Ваша милость, теперь я с чистым сердцем принимаю ваше предложение! Такой сильный защитник — то, что нужно Равентурму!

Я медленно обернулся к ней, заметив мерзкую усмешку принца. Генрих был рад, что мне не удалось отделаться от навязанной невесты. Хоть так, но королевский род мне отомстил.

Здесь присутствует весь цвет аристократии. Придворные, слуги, даже магистр ордена. На секунду у меня мелькнула мысль скормить их всех Ченгеру, и в первую очередь пожертвовать Агнесс.

Но потом я выдохнул успокаиваясь.

— К сожалению, я более не могу считаться вашим женихом, ваша милость, — с сожалением, которого не чувствовал, произнес я. — С этого момента у меня будет больше врагов, чем у кого бы то ни было в Крэланде. Я не имею права подвергать вас такой опасности.

Принц скрипнул зубами так громко, что даже ропот аристократов, оттаявших после расправы над Алонсо, не помешал его расслышать.

— Вы хотите сказать, что приказ королевского рода ничего не значит, барон? — процедил Генрих.

— Я сказал то, что и без того всем известно, ваше высочество. Но в отличие от ваших лизоблюдов, никогда в бою не бывавших, у меня хватает смелости предупредить ваш клан о грозящей ему опасности. Пример Тамины Равендорф доказал, что без поддержки Аркейна ни один даже самый защищенный род королевства больше не может чувствовать себя в безопасности. А я известный враг культа Хибы, и именно мне захотят отомстить его последователи.

Шокирующая речь, заставившая принца подавиться заготовленными словами. Оскорбляющая присутствующих аристократов до глубины души. Но я могу себе позволить называть вещи своими именами, и пепел от ног Рейнхарда это доказывает.

— Я знаю, что ты здесь, тварь, продавшаяся Хибе! — обведя взглядом высший свет королевства, произнес я. — Знай, я найду тебя и скормлю демонам. Ваши поделки — просто смехотворны. Они ничто перед мощью настоящих детей Марханы. И скоро ты прочувствуешь это на своей шкуре. Так что бойся, мразь, барон Чернотопья идет за твоей душой!

Цирк да и только, но судя по лицам собравшихся аристократов, их постигло настоящее озарение. И я впервые подумал, что обстоятельства нападения на особняк могли и не афишировать. Теперь же…

Я взглянул на выжженное пятно, оставшееся на площадке. Алонсо ведь не мог бы дураком, он же входил в свиту принца, а там дурных не держат.

Могли ли Равены скрыть, что защита не сработала вовсе? Могли они хранить в тайне, что темная магия проходит любые светлые защиты? Конечно, могли. Уж очень большой соблазн для оппозиционеров — найти согласного поработать на сторону темного, чтобы обзавестись оружием против самого короля.

— Что же ты наделал, идиот, — услышал я злобный шепот Генриха.

— Мальчик прав!

Вперед выступил доселе молчавший Марцин. Старик опирался на трость, но при этом держался намного увереннее аристократов.

— Но ведь тогда… — раздался чей-то голос из толпы высокородных поменьше, которым не нашлось места на лавках.

— По праву магистра ордена Аркейн я объявляю, что королевство Крэланд отныне под протекторатом. В скором времени всем вам станут доступны наши защитные артефакты, — поднял он руку, призывая окружающих к тишине. — Все наши анклавы прямо сейчас переходят на режим повышенной готовности. Каждый искоренитель с этого момента действует по праву ордена и может вмешаться в любое дело, как велит закон о применении запрещенной магии. Любое оказанное неподчинение будет рассматриваться как попытка сопротивления, и такие люди будут уничтожаться на месте, как того велит закон.

Я молча смотрел на принца. Генрих бледнел с каждым словом, будто уже ощущал кинжалы политических противников в своей спине.

А вот Агнесс оставалась равнодушна, будто происходящее ее не касается. Впрочем, кому она нужна, если наступают темные времена, и смута будет завязана вокруг престола. Маленькую башенку Равентурма просто не имеет смысла захватывать.

Марцин продолжал говорить, словно по бумажке зачитывал. И аристократы, оказавшиеся на этой смехотворной дуэли, слушали его без единого возражения. Они могли не любить орден, могли презирать самого Вагнера. Но спорить со всем Аркейном у них кишка тонка, и посильнее рода вырезали.

— А теперь, ваше высочество, я забираю своего студента, — закончив речь, объявил Марцин. — Господа, дамы.

Магистр поклонился, насколько было возможно с хромой ногой, и махнул мне рукой. Я не стал спорить и позволил себя увести.

Уже в коридоре Вагнер слегка улыбнулся.

— Как красиво ты обыграл Равенов, Киррэл, — заявил хромой старик, даже не пытаясь говорить тихо, что означало, что работает глушилка. — Я не зря поставил на тебя, демонолог.

Я мог бы многое ему сказать, но промолчал. И так ясно, что орден имел виды на Крэланд. Именно поэтому мне отказали в обучении, а потом предложили анклав в Чернотопье.

Весь наш союз был создан ради того, чтобы подобраться к столице. Открытие факультета темной магии — следующий шаг, но не цель Аркейна. И нападение на поместье Равендорф прекрасно ложится в общую картину. Теперь у ордена развязаны руки.

И они нанесли удар именно тогда, когда было удобнее всего. Фактически с этого момента Аркейн правит страной, оставляя действующего монарха в качестве ширмы.

— Разрешите вопрос, магистр, — обратился я к шагающему рядом старику.

— Спрашивай, уж такую малость ты заслужил, — довольно улыбаясь, кивнул тот.

— Так ли нужно было убивать баронессу Равендорф?

Магистр резко остановился и, обернувшись на одной ноге, упер пятку трости мне в кадык. Настолько быстро, что я осознать происходящее не успел толком.

— Как ты узнал и кому растрепать успел? — ровным голосом спросил Марцин, недвусмысленно надавливая своим оружием мне на горло.

Я оскалил зубы в усмешке.

— Никому, я же не дурак и не хочу умирать молодым.

Он немного ослабил давление, и я продолжил:

— Хибы никогда не было в Херцштадте, поэтому никто ничего и не нашел. Король, конечно, казнил несколько врагов, но они не имели никакого отношения к культу. Само собой, последователи Хибы опасны своей готовностью умереть, превратиться в чудовищ ради своего божества. Но их нельзя назвать глупцами. Атаковать столицу, когда она битком набита искоренителями, пришедшими с целым магистром? Это нападение изначально бы провалилось.

Я взял небольшую паузу, чтобы сглотнуть передавленным горлом.

— Отсюда и мой вывод, господин Вагнер. Все это с самого начала было планом Аркейна.

Глава 13

Королевский дворец Крэланда. Гостевые покои.

— И мы это просто так стерпим? — недовольно зашипел молодой человек, сидящий за столом в гостевых покоях дворца. — Он убил Алонсо!

Стоящий у окна мужчина медленно обернулся. Серьезный взгляд неприязненно скользнул по младшему родственнику. Если бы здесь присутствовал Киррэл, он обязательно опознал бы в нем того наблюдателя, который кривился при словах молодого и теперь уже окончательно мертвого Рейнхарда.

— Сын графа сам определил свою судьбу, — медленно произнес он, не повышая голоса.

— Этот бастард!.. — снова воскликнул молодой, ударив кулаками по столу.

— Показал всем аристократам королевства, что они — просто пыль, — все так же негромко прервал мужчина. — Нужно уметь делать выводы, сын. Рейнхард пошел на поводу у эмоций, и за это поплатился. Ты не имеешь права поступать так же, как этот разжиревший дурак. Наш род…

— Если мы проглотим это оскорбление, кем мы будем в глазах двора?!

Парень подскочил с места, гневно сжимая кулаки и сверкая глазами. Но на отца его грозный вид не подействовал.

— Выжившими, Марк, — спокойно ответил тот. — Те, кто сейчас начнут охоту за Киррэлом Шварцмарктом, неминуемо погибнут. Магистр Вагнер четко дал понять — за бароном стоит орден. А мы не в состоянии сейчас противостоять Аркейну. Нам и так есть чем заняться.

Но молодой человек лишь презрительно фыркнул.

— У тебя никогда не хватало смелости, чтобы поступать решительно, отец! Ты просто трус и слабак!

Мужчина смерил отпрыска презрительным взглядом. Его бровь насмешливо приподнялась.

— Ты хочешь последовать за собственным братом? История Николаса совсем тебя ничему не научила? — равнодушно поинтересовался он, стягивая перчатку с левой руки. — Или ты забыл, что пока я жив, весь наш род делает так, как я скажу?

— Если мы будем позволять вытирать о себя ноги всяким безродным выродкам…

— Этот, как ты выразился, выродок — законный сын Кристофа, — чуть повысив голос, прервал мужчина. — И его права на Чернотопье ничем не уступают твоим на Белолесье. Я запрещаю тебе даже близко подходить к Киррэлу. Если же ты ослушаешься, отправишься в Катценауге гонять монстров до тех пор, пока не соберешь достаточно мозгов. Ты меня услышал, Марк?

Сын покраснел от едва сдерживаемого высказывания, но ему хватило ума не переступать границу отцовского терпения. Судьба вычеркнутого из рода Николаса не прельщала молодого барона.

— Не слышу, — чуть приподняв бровь, проронил родитель.

— Я тебя понял, отец, — с трудом заставив себя склонить голову, ответил Марк.

— И запомни вот еще что, сын. Киррэл — пусть и далекий, но наш родственник. Его прабабка — родная сестра твоей. Так что вместо того, чтобы искать возмездия за своего недалекого дружка, подумай о том, какую выгоду мы можем получить, если барон Чернотопья заключит с нами союз.

Марк хлопнул глазами.

— Он же демонолог!

— Как и его прабабка, — кивнул отец. — До сих пор мы считали, что этот дар утерян для нашей семьи, но мальчишка доказал, что его кровь — и наша кровь. А там, где родился один… Мне нужно продолжать?

— Мои дети? — удивленно моргнул Марк.

— Возможно, — кивнул отец. — Или мои внуки. А теперь иди к себе и подумай. У меня, конечно, еще трое сыновей, кроме тебя, но я бы не хотел, чтобы они остались последними.

Уже успокоившийся парень кивнул.

— Я подумаю, отец.

— Тогда свободен. И, — прервался мужчина, приподняв руку, — предоставь мне список своих друзей при дворе. Очень мне не нравится, что кто-то вроде сына Рейнхарда оказывает на мою семью влияние. Род Вайссерманн пережил не мало противников, но всегда следует приглядывать за своим окружением. Пока что Шварцмаркт уничтожил только одного Алонсо, но наверняка не откажется скормить и его ближайших друзей своим демонам. Будь осторожен в выборе сторонников.

* * *

Гостиница «Прах и Пепел». Киррэл Шварцмаркт, барон Чернотопья.

—…И вот, сижу я на ветке, снизу волки воюют, сил не осталось.

— А дальше?

Я печально вздохнул и развел руками.

— Да сожрали меня.

Сидящие вокруг меня наемники неприлично заржали, как кони. Я же улыбнулся и, подняв кружку с квасом, отсалютовал им.

Травить земные байки по вечерам стало уже маленькой традицией.

После дуэли меня не то чтобы заперли в гостинице, но и выпускать не собирались. Вагнер нанял партию вольных охотников, чтобы следили за мной и не выпускали из-под надзора. Собственных подчиненных магистр заставлял пахать на благо ордена.

О происходящем в столице официально я мог узнавать только от сидящих со мной за одним столом охотников. Пришлось немало потрудиться, чтобы втереться к серьезным и достаточно мрачным мужикам в доверие. На самом-то деле сведения мне приносил свободно передвигающийся по городу Ченгер, но мне требовалось какое-то иное объяснение, как я остаюсь в курсе событий, сидя под домашним арестом. Потому пришлось заводить теплые отношения с наемниками.

Крэланд лихорадило. Король признал протекторат, подписал соответствующие бумаги, и Херцштадт резко наполнился людьми Аркейна. Писари, искоренители, дознаватели — орден проникал в каждую сферу жизни столицы, постепенно перехватывая управление.

Пока что только один город, но за две недели, что я провел в своем заточении, это уже много по меркам Эделлона. Несколько группировок, втихаря приторговывавших не теми артефактами, сперва были схвачены, допрошены, а потом их дохлые тела выставили на всеобщее обозрение перед дворцом. Среди казненных оказался один из нейтральных аристократов. Впрочем, его сразу же исключили из рода — пострадавшая семья решила отказаться от мести, выставив все так, будто к делам родственника отношения не имеет.

Какие-то рода поспешили убраться от королевского дворца на свои земли, и пара домов в Белом городе оказалась выкуплена Аркейном. Спорить с орденом за право поселиться там никто не стал. Город медленно погружался в пучину отчаянья. Но это — только с точки зрения высшего света.

Потому как люди неблагородного происхождения вздохнули с облегчением. Их защищали, оберегали и любой мог прийти к функционерам ордена за помощью. Никому не отказывали, а все подозрительные случаи изучали так внимательно, что пара родов сама побежала сдавать запрещенные артефакты и книги. Впрочем, выбора у них и не было — собственные слуги заложили.

Наступала осень, уже завтра мне предстоит явиться в академию для зачисления на первый курс, и я ждал этого с нетерпением. После тех недель, что я прожил в гостинице, возможность наконец-то заняться делом грела душу.

Мной никто не занимался, но Марцин предоставил доступ к небольшой библиотеке, которую привезла с собой делегация Аркейна. Так что я практиковался в магии, восполнял пробелы в образовании и ждал, когда же с меня снимут домашний арест.

Само собой, о культе я больше ничего не слышал. А сидящие со мной в столовой гостиницы воины ничего не знали об этом. По моей просьбе они рассказывали об интересных событиях, но то были исключительно слухи, а много ли среди них правды?

Оставив компанию охотников заканчивать с ужином, я поднялся к себе в номер и, закрыв за собой дверь, рухнул на кровать. От моего веса взметнулась пыль, заплясав в воздухе.

Ченгер возник в кресле напротив кровати и, заложив руки за голову, усмехнулся.

— А я тут погулял, послушал новости, — заявил демон.

Я перевернулся на бок.

— Что-то важное?

Тот улыбнулся.

— Скорее интересное. Его величество отослал принца в родовой замок вместе с половиной его дружков.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, к чему демон об этом заговорил.

— Опасность?

— Скорее подстава, — пожал плечами Ченгер. — Я, конечно, не все могу, но в академии тебя будут пытаться травить.

— Тоже мне новости!

— Нет, ты не понял, Киррэл, — покачал головой тот. — Я не про слова и унижение. Посмотрел бы я на того, кто осмелится тебя унизить!

— А что тогда?

— Я научу тебя одному крайне полезному заклинанию, — со значением произнес он. — Распознание ядов.

Я вскинул брови.

— То есть нападать на меня у них кишка тонка, а вот накормить грибами — запросто?

Демон фыркнул.

— А ты как хотел, Киррэл? На твоей стороне высший демон, пожирающий души магов. Смысла устранять тебя на дуэли никакого нет — разве что меня покормить. Ну и, конечно, по ночам возможны нападения наемников, вот только тут тоже вряд ли что-то выгорит.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Многого я ожидал от Генриха, но яд? Уж слишком не по-мужски такой подход для его высочества.

Понятно, что принц винит меня в протекторате, а следовательно, и утере Равенами власти в собственной стране. Но я бы больше понял, если бы меня пытались зарезать, сжечь, уронить кирпич с крыши, в конце концов. Впрочем, яд — даже лучше, ведь за меня обязательно будет мстить орден.

Но если смерть будет выглядеть естественной, то и расследование ничего не выявит. Ну, подумаешь, подавился рыбной косточкой, с кем не бывает?

И отъезд принца со свитой означает, что исполнять приказ короля — вряд ли сам Генрих до такого бы додумался — будут не аристократы, а обычные люди. Например, подавальщик в столовой или, на худой конец, служанка, прибирающаяся в комнате.

— И кто исполнитель?

— Не имею ни малейшего понятия, — развел руками демон. — Но давай приступим к заклинанию.

И следующий час я под диктовку Ченгера записывал формулу и правил переменные. Изначально заклинание целилось на магические эффекты, так или иначе угрожающие здоровью не сразу, а постепенно. Список был внушительным, и на каждый конкретный случай была своя модификация чар. Но природная отрава, например, как тот же мышьяк в чесночном соусе, они не определяли.

Однако с помощью подсказок демона я умудрился вывести основной список отравляющих веществ, которые так или иначе имелись в Херцштадте. Вряд ли принц вручит исполнителю что-то экзотическое — ведь моя гибель должна быть естественной, значит, в ход пойдут только местные варианты.

Почему? Ну, хотя бы потому, что я могу оказаться подозрительным засранцем, который не станет жрать неизвестную пищу или какие-то редкости вроде жареных личинок. Следовательно, и убить меня через них не получится, по крайней мере, достаточно быстро.

А вот подсыпать что-то местное в совершенно обыденный суп — тут все намного легче, да и дешевле, чего уж там. Одно дело везти через полмира пользующуюся популярностью в гаремах Аджабии киноварь, и совсем другое взять крысиный яд в ближайшей лавке.

Так или иначе, но к полуночи у меня имелся внушительный список из сорока трех пригодных к использованию заклинаний. И с учетом, что завтра состоится праздничный фуршет, посвященный началу учебного года, они мне могут пригодиться уже меньше чем через сутки.

Так что утром, когда Марцин без стука вошел в мою комнату, он застал меня с красными глазами сидящим за столом, заваленным бумагами.

— Отвратительно выглядишь, — чуть скривив губы, вместо приветствия сказал Вагнер. — Чем ты занимался всю ночь?

— Учебой, — ответил я, складывая исписанные формулами листы. — Чем обязан?

Теплых отношений у нас так и не сложилось. Магистр был слишком мутным, чтобы я мог ему доверять, а у меня не было желания играть за Аркейн на политическом поле. Несмотря на протекцию со стороны ордена, прыгать по приказу Марцина я не собирался.

Да и, честно говоря, мое тело обязывало вести определенную игру. Настоящий Киррэл был бы в ярости оттого что его заперли в гостинице на полмесяца, и своих тюремщиков он бы видеть был не рад. Молодость — она вообще с мозгами мало общего имеет, одни гормоны в трусах.

Это я понимаю, что прошедшие дни стали отличным способом избавиться от постороннего внимания и почитать полезные книги, попрактиковаться в магии и вообще отдохнуть. Чем, собственно, и занимался все время после дуэли. Но показывать этого магистру не собирался.

Марцин хмыкнул и, опираясь на трость, подошел к столу. Окинув записи надменным взглядом, Вагнер сперва изменился в лице, а затем посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением.

— Это что?

— Распознавание ядов, — честно ответил я. — Точнее, сорок три модификации распознавания ядов.

Магистр усмехнулся, глядя на меня уже серьезными глазами.

— Ожидаешь, что тебя попробуют отравить в академии?

— Просто расширяю арсенал заклинаний, — ответил я. — А уж как меня будут стараться убить — тут я не провидец, наперед не знаю.

Марцин покачал головой.

— Ты лезешь в такие знания, которые не положены первокурснику.

— Так я одержимый, я вообще в ваши рамки не укладываюсь, — заявил в ответ я. — Вряд ли аристократы Крэланда станут ждать, когда же я изучу заклинание, которое нейтрализует их попытки отомстить за убийство графского сынка и вмешательство ордена в их жизни. Это в сказках, чтобы устранить героя, злодей начинает с того, что посылает за его головой некомпетентных, зато очень дешевых исполнителей. Нет, господин магистр, высший свет прекрасно умеет пользоваться головой, и меня будут убирать сразу, не экономя мелкие пфеннинги, а заходя с талеров. Однако убийцам должно повести только раз, мне же — выживать каждый день и час. Поэтому, — я сделал небольшую паузу, — никакие знания лишними не бывают.

Марцин выслушал меня спокойно, хотя я практически наяву слышал, как щелкают в его голове шестеренки мыслей.

— Я запомню этот разговор, Киррэл, — наконец, выдохнул он. — И приму меры. Если не удастся отравить тебя, так как ты подготовился, под удар может попасть другой студент. Никто не застрахован от ошибок. Ты знаешь, кто заказчик?

Я развел руками.

— Только подозрения, но их ведь к делу не пришьешь, верно?

— Я многое могу, Киррэл, — возразил Вагнер. — В том числе — отвернуться в тот самый момент, когда нужно было бы смотреть, если бы изначально кого-то подозревал. Итак, что тебе известно?

Я вздохнул.

— Принц убрался из столицы, чтобы создать видимость собственной непричастности к моей смерти. А в академии кто-то из подкупленных им людей попытается меня отравить. Я не знаю, кто исполнитель, один он или их несколько, но…

Магистр кивнул, вскидывая ладонь.

— Я тебя понял, Киррэл. Принца пока что мы не достанем, тут ты совершенно прав. Но, зная о том, что запланировано, можно найти и как, и кто. Но об этом разговоре пока не распространяйся, нам сейчас не нужны обострения с кланом Равенов.

Я кивнул, прекрасно понимая, что до тех пор, пока отравитель не попытается выполнить приказ, никто нам не поверит. А вот если его поймать с поличным, допросить, а потом обнародовать, что королевская семья попыталась отравить барона Чернотопья — тут на стороне Аркейна автоматически выступит фракция оппозиции, и Равенов сметут, растопчут в пыль.

Именно поэтому принц удрал в свое родовое имение. Меня-то он не боится, а вот обвинений со стороны других аристократов — еще как. Равены сидят на троне, но они слишком слабы, чтобы его удержать. Качни стульчик, и королек с него слетит с визгом. Его величество и так растерял порядочно очков за протекторат ордена.

Это сейчас под контролем Аркейна всего лишь столица страны, к концу года искоренители наводнят Крэланд так, что высшему свету станет не продохнуть от глаз и рук вездесущего ордена. Подобное унижение Равену Второму не простят, во всяком случае, если он не найдет способ избавиться от нас всех.

Как связан с проклятым Аркейном барон Чернотопья? Ну так всем ведь известно, что именно мой союз с орденом послужил толчком к протекторату. И в глазах окружающих мое имя всегда будет ассоциироваться с Аркейном. Мы в одной упряжке, и я не уверен, что смогу из нее выбраться.

— У тебя час на то, чтобы привести себя в порядок, — кивнул Марцин. — Потом мы едем в академию. И, Киррэл, я тебя очень прошу, — чуть смягчив голос, произнес он. — Постарайся никого не убить хотя бы в ближайшие несколько дней. Темный факультет Крэланда — только пробный камень, и я бы не хотел, чтобы проект попал под удар из-за горячности одного из его студентов. Мы поняли друг друга?

Я кивнул.

— Обещаю, что никого ни провоцировать, ни нападать сам не стану. Но защищаться буду до конца, и если потребуется — скормлю Ченгеру всю столицу.

Магистр тяжело вздохнул, но все же махнул рукой и покинул мою комнату. Я же поднялся из-за стола и раскрыл шкаф. Униформа первокурсника академии уже давно висела на плечиках, ожидая, когда же настанет этот день.

Наручи прекрасно скрывались широкими рукавами черной рубашки. Поверх нее шел кожаный черный жилет. А уже сверху надевался плащ с белыми узорами, специально разработанными для темного факультета. Штаны к костюму полагались темные, но достаточно простые — нам предстояло много и часто заниматься физическим трудом, так что во главе формы было поставлено удобство.

Некоторое время я еще смотрел на маску, лежавшую на полке, и после раздумий, все же нацепил ее на лицо. Мало ли что, пусть будет при мне — какая-никакая, а регенерация в нее заложена, так что дополнительная защита мне не помешает.

Иллюзий я не питал — академия станет для меня полем битвы.

И я к ней готов. А вот готовы ли к этой схватке вы, господа аристократы?

Глава 14

Карета доставила нас до территории академии достаточно быстро. Впрочем, на ней был намалеван герб Аркейна, так что не удивительно, что нам уступали дорогу после объявления протектората и серии казней, подписанных королем.

На улице стояла солнечная погода, но воздух был прохладным, так что я даже порадовался, что воротник можно поднять — сентябрь сразу решил показать, что лето кончилось, и ветер рванул меня за волосы, как только я покинул транспорт.

Сам комплекс был представлен шестью зданиями. Четыре стихии — самые крупные корпуса — ютились по краям территории. Административный и по совместительству общий учебный стоял в центре у широкой каменной площади. За ним, как я уже знал, находился полигон, к сегодняшнему дню оснащенный артефактами ордена, чтобы и темные маги не могли угрожать ученикам и преподавателям на практических занятиях.

Корпус магов разума, специализирующихся на телекинезе, в столице отсутствовал, вместо этого ему выделили один этаж в трехэтажном здании общежития. На втором обитали артефакторы и алхимики. Ну а нам, получается, отходил третий.

Карета довезла нас до темно-зеленого ковра, расстеленного перед крыльцом административного корпуса. Распахнутые двойные двери не скрывали блеска начищенных до рези в глазах золотых люстр с хрустальными полосками.

— Иди прямо, там тебе все скажут, у меня свои дела, — распорядился Марцин, и первым поспешил скрыться внутри.

Я же обвел взглядом площадь. Припаркованных карет на ней хватало — аристократы прибывали со слугами, и сейчас тем приходилось в срочном порядке разгружаться и тащить вещи своих хозяев в нужное общежитие. Оставаться им никто не разрешит, таковы правила академии.

Конечно, это не значит, что молодых балбесов оставят без надзора, иначе все студентки лишались бы девственности в первый же день, а аристократические рода с ходу заключали браки. У академии были свои слуги, которые, во-первых, не принадлежали ни к одному клану или роду, а во-вторых, обвешивались таким количеством артефактов, что иной род могли в одиночку раскатать. Так что порядок и правила поведения соблюдались неукоснительно.

Я поправил воротник и шагнул внутрь здания как раз в тот момент, когда в распахнутые ворота внутреннего двора вкатила очередная карета. Герб я узнал, а потому почувствовал, как волосы на затылке приподнимаются.

Однако и паниковать раньше времени не было. Мало ли кто из Блэкландов прибыл на учебу? Но проверять не хотелось, а потому я еще и шагу прибавил. Ни к чему сейчас выяснять отношения, я еще даже не заселился, так зачем лишние проблемы?

Внутри было тепло — над порогом беззвучно трудился артефакт Полога, отсекающего уличный воздух, так что от разности температур я слегка поежился.

Небольшой коридор был увешан картинами и портретами — памятные события из жизни выпускников и лица известных преподавателей, трудившихся в стенах этого заведения. Я по ним только взглядом скользнуть успел, так как передо мной тут же возник мужчина в униформе академии.

— Киррэл Шварцмаркт, — поприветствовал он меня с легким поклоном, сразу же показывая, что на мой титул ему плевать.

— Он самый, — с готовностью кивнул я, делая шаг навстречу.

Слуга чуть сместился в сторону, слегка повернувшись на каблуках, и указал вперед.

— Пожалуйста, проходите в зал.

Я кивнул и спокойно двинулся дальше по ковру. Испачкать дорогую ткань можно не опасаться — еще на пороге с моих ботинок сдуло всю успевшую прилипнуть грязь.

Артефакты были повсюду, и не все из них я мог распознать. Впрочем, было бы странно, если бы это первокурснику удалось — все-таки здесь не дураки работают и живут, так что и уровень обеспечения соответствующий.

Коридор быстро окончился стеклянными дверями, раскрытыми по случаю торжественной церемонии начала года, однако до тех пор, пока я не пересек и этот порог, никаких звуков наружу не просачивалось.

Круглый зал явно предназначался как раз для таких мероприятий. Отсюда имелось три выхода: на крыльцо, откуда я и пришел, налево к администрации, и направо к общей учебной части. Сквозь стеклянный потолок, не имеющий ни единого заметного глазу стыка, сочился солнечный свет, озаряющий и без того яркое помещение.

Вдоль стен от крыльца расставлены столы с закусками и напитками, но к ним никто не прикасается без команды. Аристократы ждут начала и не бросаются на угощения раньше отмеренного срока.

А народу здесь уже собралось порядочно. Навскидку около двух сотен человек, разбившихся на группы по цветам факультетов и, соответственно, стихий. Что примечательно, только на слугах академии имеются гербы — и точно так же изображены в соответствии со стихиями, к которым работники приставлены.

Из этой мельтешащей и гудящей негромкими разговорами толпы мрачными пятнами выделялись мои будущие одногруппники. Никто из них еще не спешил объединяться, каждый старался держаться обособленно, впрочем, и светлые чародеи не торопились к ним подходить, соблюдая положенную этикетом дистанцию.

Я отошел в сторону, поближе к столу с угощением и, наплевав на все правила, которые в стенах учебного заведения вообще-то работать не должны, взял бокал с напитком. Аккуратно махнув рукой над бокалом, уловил тонкий аромат, напоминающий обыкновенное шампанское, хотя цвет у жидкости был неожиданно лиловым.

Пить не стал, а просто занял место неподалеку, принявшись наблюдать из-под прикрытых век за происходящим.

Пока что знакомых лиц мне не попадалось, и это даже радовало. В высшем свете Крэланда у меня сложилась определенная репутация, и мне не хотелось бы начинать первый день в академии со скандала. Вот завтра, когда начнется непосредственное обучение — тогда уже будет можно наступить кому-нибудь на хвост, а пока что хотелось нормально провести день, разобраться с учебным планом и заняться, наконец, делом, ради которого я и покинул Чернотопье.

По залу закружились слуги, каким-то неуловимым образом заставляя аристократов формировать новые группы. Я сразу же вычленил для себя систему, так что не удивился, когда вокруг меня собралась дюжина парней и девушек с такими же узорами на униформе, как и на моей.

А вот появление группы преподавателей в классических мантиях до пола, проморгал. Все они держали лица закрытыми, и только по узорам факультетов можно было распознать, кто есть кто.

Вперед шагнул один из них, и ткань сползла с его головы. Белые волосы, туго стянутые в толстый хвост, доходящий до середины спины, едва заметные морщинки на лице и прямоугольные очки на носу.

Его я прекрасно знал — уже неоднократно видел изображение глава академии, Герман Айсвальд, архимагистр Воздуха.

Стоило ему отделиться от толпы сотрудников, и присутствующие мгновенно заткнулись, глядя на старика, давно перешагнувшего первый век, но при этом выглядевшего максимум на полтинник.

— Дамы и господа! — заговорил ректор, магией усиливая свой голос так, чтобы он не резал уши, но каждый присутствующий четко расслышал слова. — Я рад приветствовать вас в стенах нашей академии.

Я бегло осмотрелся по сторонам. Народ был разбит по курсам, но не по типам магии, так что светлые чародеи оказались перемешаны между собой, и только мы, тринадцать темных, стояли обособленно.

— К сожалению, этот год ознаменовался для нас печальными известиями, — продолжил ректор, поправив очки на переносице. — Одна из наших самых старых преподавателей, Тамина Равендорф, трагически погибла этим летом. В связи с этим у нас образовалась вакансия преподавателя общей магии. К счастью, его величество пошел навстречу моей просьбе, и с сегодняшнего дня давать этот предмет станет Агнесс Равентурм, магистр Огня и лучшая выпускница прошлого года!

Я хмыкнул, стараясь делать это не слишком громко.

Надо же, выходит, Равен Второй не сдался, и продолжает пихать родной клан во все доступные места. Конечно, вряд ли Агнесс здесь для того, чтобы добиться от меня замужества, куда важнее должна быть возможность закрыть дыру, не подпустив чужой клан к будущим чародеям Крэланда, и наладить связи правящей династии с подрастающим поколением.

Академия официально не вмешивается в политику, и аристократы платят ей той же монетой. Но… Никто не отменял дружбы между родами, если отпрыски стали приятелями во время учебы. Да и отношения между преподавателями и студентами — тоже шанс наладить нужные контакты. Той же Тамине ничего не мешало вербовать меня в неурочное, так сказать, время.

Меж тем Агнесс вышла вперед и скинула капюшон с головы. Рыжие волосы засияли пламенем на солнце. Я в очередной раз насладился этой прекрасной картиной, едва сдержавшись, чтобы не улыбнуться при взгляде на такую красоту. Чисто эстетически она мне очень нравилась, и я просто наслаждался девушкой, как картиной.

Улыбнувшись всем и никому одновременно, баронесса отступила в сторону, и ректор продолжил речь.

— Также, что наверняка уже ни для кого не секрет, именно наша академия стала первой, где после стольких лет открывается темный факультет. Позвольте представить вам его декана — магистр ордена Аркейн, демонолог Марцин Вагнер!

Старик шагнул вперед из группы преподавателей. Он все так же опирался на трость, но не хромал, а двигался свободно. Обведя взглядом студентов, Марцин коротко кивнул, будто сам себе, а не присутствующим, и отошел обратно. Он, кстати, мантию функционеров академии не носил, оставаясь в своем костюме.

— Для меня огромная честь приветствовать в стенах моей академии первый во всем Эделлоне курс темных магов! — провозгласил ректор, довольно улыбаясь и поправляя очки. — Вы станете первопроходцами, за которыми последуют и другие студенты, а потому я открыт к вашим предложениям по улучшению процесса обучения. В любой момент вы можете попросить у моего секретаря аудиенции или подать письменное прошение через внутреннюю академическую почту. Давайте же вместе создадим наилучшие условия для обучения будущих поколений магов, какого бы оттенка ни была их сила!

Преподаватели сдержанно похлопали в ответ на это заявление, я же мотал на ус.

Ректор не готов к встрече с нашим факультетом и не знает, что, собственно, может понадобиться темным. Наличие Марцина действительно выглядит для него спасением. Опростоволоситься в такой исторический момент — это тоже способ войти в мировую историю, но это не та известность, которой добивается ректор.

— Как все вы уже наверняка знаете, — прокашлявшись, продолжил Айсвальд, оглядывая заполненный студентами зал, — весь учебный процесс делится на курсы в зависимости от уровня владения даром. Никто не станет вас задерживать на первом, если вы уже усвоили материал и набрали достаточно практических навыков, чтобы перейти дальше. Точно так же никто не станет наказывать вас за отставание от общей программы. Обучение работе с чарами — сложный процесс и может потребовать индивидуального подхода как со стороны студента, так и со стороны преподавателя.

Что ж, нас это вряд ли будет касаться. Светлые аристократы наверняка частенько приходят уже достаточно обученными, чтобы перешагнуть через несколько ступеней. И смысла тратить время на повторное прохождение материала для них нет. Но с темными чародеями сейчас совершенно иной расклад. Не удивлюсь, если нам самим придется в чем-то подсказывать своим учителям, ведь мы по сути — лабораторные крысы, на которых даже не отрабатывают будущую программу, а только начинают ее составлять.

А еще это означает, что за нами будут следить куда пристальнее, чем за светлыми. Но лозунги красивые, кто-то, может быть, и проникнется идеей совместного развития темных наук.

— Каждый студент в нашей академии относится к тому факультету, который соответствует его дару, — продолжил выступление ректор. — В любой момент вы можете обратиться к своему декану, если возникнет необходимость. Напоминаю, что они ответственны не только за учебную часть, но и решают вопросы безопасности или связи с оставшейся за стенами семьей. Однако я напомню вам, что с этого момента и до наступления Зимних каникул студенты не имеют ни титулов, ни дворянства. Вы все равны в глазах преподавателей и руководства академии. Это правило должно соблюдаться всеми студентами. За его нарушение предусмотрено соответствующее наказание вплоть до исключения из академии.

Ну да, ну да, так я и поверил.

— Помимо этого правила, вы все обязаны исполнять приказы ваших деканов, — строго взглянул из-под очков он. — Это касается и соблюдения расписания, и поведения в стенах академии. А пока что — поздравляю вас всех с поступлением, господа и дамы! И на этом мы будем считать официальную часть оконченной. Сейчас ваши деканы проведут распределение по общежитиям.

Я отставил на столик бокал с шампанским, из которого не сделал и глотка, и нашел взглядом Марцина. Вагнер не спешил к своим студентам, вместо этого о чем-то общался с дамой в кружевной мантии преподавателя Земли. Родовых гербов здесь ни на одном работнике академии не было, а потому и определить, кто так заинтересовал нашего декана, я не мог — фотографий-то в альманах не помещали.

Зато пришли в движение мои одногруппники. Нас было не так много, все одеты одинаково, но при этом каждый чем-то выделялся. Девушки не преминули воспользоваться фамильными украшениями, парни носили родовые кольца. Я уже знал, с кем мне предстояло коротать время на занятиях, а теперь мог сопоставить теорию с лицами и внешностью.

— Что ж, полагаю, имеет смысл познакомиться, — обернувшись к нам, с улыбкой тряхнул длинными волосами высокий тонкокостный блондин с настолько яркими синими глазами, что казалось, будто изнутри черепа светят лампочки. — Амадеус Шторм, некромант.

Он отвесил нам всем шутовской поклон, прижав руку к груди. Я же поставил галочку напротив имени в воображаемом списке одногруппников.

Вообще-то он не Шторм, а Штормфольк, сын графа соответствующего рода. Темное пятно на генеалогическом древе всего клана магов Воздуха. Балагур, весельчак и бабник — таким его рисовали слухи, которые я старательно собирал, пока еще мог свободно перемещаться по столице.

— Дия Гриммен, — улыбнулась бледная девушка, протягивая Амадеусу тонкую ладонь, — подданная другого королевства, чернокнижница.

И единственная, про кого я не смог ничего накопать. А еще… Она ощущалась совсем иначе, чем остальные в нашей группе. Зыка, обладая тем же даром, воспринимался моим источником по-другому. Он походил на беспрестанно шевелящего щупальцами осьминога, а вот Дия казалась глыбой льда, от которого струится знакомый мне по общению с Салэм холодок.

— Если бы я знал, что вы окажетесь такой красавицей, я бы разорвал свою помолвку, госпожа Гриммен! — патетически вздохнув, сообщил Штормфольк, склоняясь к протянутому запястью с явным намерением его поцеловать.

— Манеры, как у провинциала! — фыркнул стоящий левее зализанный черноволосый хлыщ, скривившись так, будто увидел перед собой не вполне приемлемую для любого аристократа сцену флирта, а кучу дерьма. — Мое имя Фриц Кант, я прибыл учиться на первом в Эделлоне темном факультете в качестве некроманта, и уже жалею, что не решил остаться на домашнем обучении.

Амадеус все-таки поцеловал руку Гриммен и, выпрямившись, взглянул на своего коллегу по дару.

— О, поверь, Фриц, ты просто плохо меня знаешь, — заверил Штормфольк, и тут же перевел взгляда на меня. — А ты, должно быть, тот самый Киррэл? Знаменитый демонолог, заставивший орден выглянуть за пределы Катценауге?

Я кивнул, протягивая руку.

— Киррэл «Чертополох», — представился я.

Но пожать мне руку сын графа не успел — к нам приблизился Марцин и, громко кашлянув, обвел своих учеников тяжелым взглядом. Народ как-то странно поежился, отходя на шаг друг от друга, и Вагнер заговорил.

— У вас еще будет целый день на светские беседы, — чеканя слова, произнес он. — А сейчас идемте в наше общежитие, я распределю вас по комнатам и выдам ключи. Затем вы спуститесь в предоставленный нам подвал, где получите все необходимые для завтрашнего дня материалы. Вопросы?

Его тон не предусматривал никаких вопросов, но я все же поднял руку.

— Да, Киррэл? — недовольно поморщился декан.

— В академии можно проводить дуэли, — не стесняясь смотреть в глаза старика, произнес я. — И, подозреваю, мне скоро предстоит парочка. Хотелось бы уточнить правила.

Марцин скривился.

— Ты уже?! — не повышая голоса, зашипел он. — Я же просил!..

Я пожал плечами.

— Боюсь, мне не оставят выбора, магистр.

И в тот момент к нам подошел мужчина в униформе студента Воздуха. Резко бросив снятую перчатку мне в лицо, которую я успел поймать, чародей зло выдохнул, не скрывая своего торжества:

— Вызываю тебя на дуэль, проклятый бастард!

Марцин еще только открывал рот, чтобы поставить глупца на место, но я уже не первый раз это делаю, так что был заранее готов.

— Принимаю!

Зубы магистра заскрипели так громко, что, кажется, их слышал весь зал.

Глава 15

Зал административного здания магической академии Крэланда.

Агнесс едва сдержалась от улыбки, глядя боковым зрением, как воздушник с третьего курса отрабатывает долг рода.

Равен подергал за ниточки, списал услугу с семьи Аугстар, и теперь их младший сынок расплатился сполна. Не так уж важно, удастся мальчишке победить, или Киррэл одержит верх и над мастером. Сама баронесса не поставила бы на воздушника ни пфеннинга, уж слишком жесткой и резкой оказалась победа Шварцмаркта над Алонсо Рейнхардом.

Однако полигон был переоборудован не просто так. Еще только получив подтверждение об открытии факультета темных, Айсвальд уже закупил у ордена необходимые артефакты. Теперь не только светлые маги не могли пробить защитный купол, но и у темных не выйдет.

Дуэли в академии — обычное дело, существует негласный рейтинг, где каждый факультет и каждый его студент набирает очки. Самые успешные дуэлянты могут рассчитывать на некоторые бонусы и послабления, но официально все выглядит очень просто — тренировки между факультетами.

А потому и эта схватка не будет смертельной — купол автоматически высосет вложенную в смертоносное заклинание магию. К тому же, в любой момент один из преподавателей, обязанных присутствовать при схватке студентов, может включить полную блокировку магии. Опять же, с улучшениями, установленными Аркейном, даже такому сильному демонологу, как Киррэл, не удастся колдовать внутри барьера.

А тем временем слово взял декан темного факультета.

— Представьтесь, молодой человек, — недовольно проскрипел Марцин.

— Генрих Аугстар, мастер Воздуха, — громко и четко, уже вовсе не похоже на предыдущий выкрик, проговорил студент.

— Как декан темного факультета я имею право отложить ваш поединок, студент Аугстар, — ответил Вагнер. — И я это делаю. Сегодня никто не станет ни с кем сражаться. Сообщите своему декану, чтобы он подошел ко мне, и мы вместе с ним назначим подходящую дату. А сейчас — оставьте меня с моими студентами.

— Да, декан Вагнер, — поклонившись с достоинством истинного аристократа, ответил воздушник.

Отказать ему совсем Марцин не имел права — Киррэл уже согласился, но оттянуть момент расправы было возможно. За стенами академии действуют иные правила, но здесь это вполне приемлемо.

Да и правильно — к чему начинать год с кровопролития, когда нужно в первую очередь решить организационные вопросы. Агнесс мысленно похвалила магистра, а потом нахмурилась.

Киррэл, не скрываясь, смотрел прямо на нее, будто подозревал в подставе. Мило улыбнувшись несостоявшемуся жениху, баронесса поспешила покинуть зал. Ей и самой следовало подготовиться к первому занятию.

Но мысли молодой вдовы были далеки от спокойствия. По началу, когда Равен только предложил замужество с Киррэлом, она едва пальцем у виска не покрутила. Барон, конечно, равен ей по титулу, однако он, во-первых, бастард, во-вторых, моложе на несколько лет. Потому Агнесс и настаивала, что брак этот ни к чему.

Уже в тот момент, когда Шварцмаркт ловко выкрутился из ситуации с его высочеством, Равентурм поняла, что мальчик не так прост. Да, внешне он казался совсем юным, но все его слова, каждый жест — все было продумано наперед, что выдавало несвойственную возрасту мудрость. А уж о силе магии говорить и вовсе нечего — за таким мужем Агнесс действительно чувствовала бы себя как за каменной стеной.

Увы, тогда протекторат оказался совсем не к месту. Пришлось отступить, но… Равен, может быть, и не хотел продолжать эту идею, и послал Агнесс только как единственную свободную женщину взамен убитой культом Таминой. Но сама баронесса плевать хотела на королевские планы. Ей надоело быть марионеткой в руках Равенов, и хотя ей пришлось лечь под нелюбимого мужа, после освобождения от уз брака, она почувствовала вкус свободы.

А Чернотопье слишком далеко, его барон — достаточно мудрый мужчина. Возможно, им удастся договориться, чтобы заключить союз и жить на два дома, встречаясь несколько раз в год? В конце концов, его всегда можно убедить оставить родное поместье и переселиться в башню жены.

Киррэл не первый мужчина, который попадается на пути умной женщины. И не таких помнит история, а все ж таки жены ими вертели, как хотели. Вот и Агнесс сделает все, чтобы и навсегда закрыть вопросы о браке, наследниках… И сохранить свою свободу.

Хотя после дуэли, конечно, придется бороться с глупыми студентками, но у преподавателя куда больше возможностей. И баронесса, к которой Киррэл не скрывает своего интереса, воспользуется ими по полной.

Киррэл Шварцмаркт, ты будешь моим!

* * *

Общежитие темного факультета.

Дия осмотрела выделенные ей покои и вздохнула. Конечно, она и не рассчитывала, что кто-то допустит подданных другой страны в стены академии, но все-таки никогда ей еще не приходилось оставаться совсем без поддержки кого-то знакомого.

Каждому студенту полагались одинаковые помещения. Гостиная, совмещенная с рабочей комнатой, вместительный санузел с ванной и туалетом, и спальня. На полках уже ждали своего часа справочники по общей теории магии, но только уровня адепта. В шкафу гардероба, куда запросто можно поместить пару карет, уже развешаны вещи, приехавшие вместе с девушкой в чужую страну. Все выглядело достаточно опрятно, за покоями следили, но при этом одинаковый, равнодушно бежевый цвет стен и потолка наводил на мысль, что оформлением комнат предстоит заняться временному обитателю.

Сбросив форменный плащ на кресло в гостиной, девушка прошла к широкому окну и отдернула тяжелые темно-фиолетовые шторы. Вид открывался чудесный, иначе и не скажешь — слева каменная площадка перед зданием администрации, справа — полигон. Никакого осточертевшего в родном замке дремучего леса, никакой могильной тишины и пустоты.

Студенты и работники академии бегали по территории из угла в угол. Жизнь кипела вокруг, будоража кровь в венах Дии. Девушка вдохнула полной грудью и позволила себе расслабиться.

Пока что никто не заподозрил в ней потомка проклятой нечисти, и необходимости пытаться как можно скорее добраться до Киррэла Шварцмаркта не было. Более того, только посмотрев на Амадеуса Шторма, Дия поняла, что вовсе не торопиться сближаться с мрачным и молчаливым демонологом. Куда больше манила возможность попробовать на вкус жизнерадостного и беззаботного некроманта.

На угрюмые серьезные лица девушка и дома насмотрелась. К тому же, выполнять задание дедушки Юстаса… Если никто так и не раскроет происхождение дочери рода Гриммен, так стоит ли вообще возвращаться в родное королевство? Сколько там осталось прожить деду, прежде чем даже магическое продление жизни иссякнет?

На мгновение представив себя хозяйкой родовых земель, Дия поморщилась. Она никогда не сможет быть там счастливой. Так, может, стоит подумать о собственном будущем, не связанным с кланом Гримм?

А вот дуэль… Вагнер изо всех сил демонстрировал, как он не доволен, однако девушка прекрасно чувствовала — ток крови в его жилах не изменился ни на мгновение. Магистр был совершенно спокоен и даже равнодушен. Ему было плевать, он явно знал, что без этого не обойдется. А раз так…

Киррэл Шварцмаркт может казаться интригующим, но только для той, кто не слышит кровь. И барон искренне испытывал какие-то эмоции только в те моменты, когда смотрел на новую преподавательницу. Как там ее, Агнесс, кажется?

Вот и ни к чему рваться в первый в день в число его поклонниц. Пусть демонолог живет своей жизнью, а там разберемся, нужна ли кровь барона Чернотопья ей лично. А если нет — то зачем вообще ввязываться в игры ордена? Аркейн, если захочет, очень быстро докопается до ее истинного происхождения.

Но на дуэль не прийти она не могла — нужно налаживать связи среди своей группы, втираться в доверие и строить отношения. Интересно, Амадеус такой же горячий на вкус, каким слышится?

Задернув шторы, девушка принялась переодеваться. По плану Вагнера еще предстояло побывать в подвале и получить учебные материалы. Не стоит терять время, за пять лет в академии она еще насмотрится на этот вид.

Итак, что бы надеть такое, чтобы привлечь внимание Амадеуса Шторма, но не показаться вульгарной?

* * *

Тренировочный полигон академии. Киррэл Шварцмаркт.

— Никаких убийственных заклинаний — барьер просто не пропустит. Ты меня понял, Киррэл? — в сотый раз напомнил Вагнер.

— Да, конечно, — кивнул я, оглядывая собравшихся.

— Мне нужна чистая победа. Он — третий курс, ты пока что только адепт. Так что — техника, грамотный контроль и безоговорочная победа. Эти выскочки должны знать, где их место, и почему не стоит задирать темный факультет, — шепотом выговорил Марцин.

Я наклонил голову, хрустнув позвонками. Первая ночь выдалась тяжелой. Сперва таскали учебники и тетради из подвала, затем столовая и приведение себя в порядок. Правила академии, ждавшие меня на полке в гостиной, я вызубрил так, что подними меня посреди ночи, выпалю без запинки.

Но была проблема — я как раз специализировался на чарах, которые оставляют от соперника жирное пятно пепла. Не летальная магия меня не особенно интересовала, так как единственный хороший враг — это труп. Ну и бытовые заклинания, конечно, я изучал тщательно. В общем и эту ночь я провел, штудируя учебники и свои конспекты.

А вот мой соперник был преувеличенно бодр и весел. Группа поддержки в лице всего факультета Воздуха шутила и смеялась, то и дело бросая пренебрежительные взгляды в нашу сторону.

Сразу после дуэли придется идти на первое занятие. Деканы как специально решили взбодрить студентов поединком на рассвете, видимо, чтобы зарядить учеников энтузиазмом на весь день. Вставать здесь в такую рань не любили — первая пара назначена на десять утра, сейчас и семи еще нет.

С моей стороны присутствовали и остальные двенадцать темных. Естественно, был и Марцин. Но те взгляды, которыми меня награждали товарищи, тоже желали мне скорее мучительной смерти, чем победы. Им-то не хотелось вставать так рано — Амадеус вчера объявил, что для лучшего знакомства им просто необходимо провести время в тесной компании. Я пьянствовать не хотел, налаживать мосты пока что не собирался. Так что пропустил все веселье. Да что там, я даже до сих пор никого, кроме представившихся в административном зале не знал.

Кажется, на всем полигоне за меня действительно болела только пришедшая Агнесс.

Сам полигон представлял собой круглый плац, огороженный невысоким бортиком со встроенной цепочкой артефактов. Распознать вложенную в них магию мне не удалось, хотя и так понятно, какими эффектами наделили барьер профессионалы Аркейна.

— Дуэлянты, к барьеру! — объявил, сводя разведенные руки, декан Воздуха.

Аугстар рванул вперед, будто это соревнование, кто быстрее окажется внутри купола. Я подошел спокойно, больше разглядывая магические узоры на барьере, чем изучая противника.

— Дуэль ученическая, тренировочная, — ворчливо напомнил Вагнер, вставая рядом с деканом Воздуха. — Заклинания выше мастера — запрещены. Заклинания, способные нанести увечье или убить оппонента — закрыты барьером. Дуэль будет продолжаться, пока один из соперников не сдастся или же не потеряет сознание. Сражайтесь с честью.

Его коллега молча кивнул и бросил взгляд на своего студента.

— Аугстар, готов?

— «Чертополох», готов? — глядя на меня с легкой улыбкой, спросил Марцин.

— Готов, — хором ответили мы.

— Заходите в барьер, я считаю до трех, активирую купол, — сообщил декан Воздуха. — Один.

Ученики его факультета тут же подхватили счет, а я равнодушно переступил порог защиты и встал, чуть согнув ноги и разведя руки в стороны. Ассортимент демонических заклинаний промелькнул в голове, будто я страницы переворачивал. Но, увы, расплющить Аугстара без последствий мне никто не даст, так-то я уверен, магия одержимого сработает, не взирая ни на какие купола.

Тезка принца встал напротив меня, между нами оставалось порядка двадцати метров. Ладони врага были повернуты в мою сторону, он явно намеревался начать с Воздушного кулака. Впрочем, это могли быть и вихри, и даже слабые молнии. В любом случае первый удар его я переживу без проблем.

— Два!

Глаза Генриха полыхнули золотыми молниями, они ветвились из глазниц, расползаясь в стороны. Волосы парня подхватил налетевший ветер, губы Аугстара растянули рот, сделав его похожим на гигантскую жабу.

Я не двигался с места и смотрел чуть сверху вниз, для чего пришлось приподнять подбородок. Больше всего я сейчас хотел лечь и поспать нормально. Вторая подряд бессонная ночка — это слишком.

— Три!

Купол вспыхнул вокруг нас, отрезая окружающий мир. Увидеть, что происходит снаружи было невозможно — серое марево затянуло пространство под барьером. И в эту же секунду Генрих атаковал.

Три заклинания, мгновенно понял я, спокойно рассматривая летящий ко мне толстый жгут сгущенного воздуха. Воздушная плеть, внутри которой сверкал, рассыпая искры Разряд, а довершала все это Стена Ветра.

Я шагнул навстречу вражеской атаке, позволяя Плети сорвать с меня пленку. Разряд ушел в сторону, отраженный моими наручами, а Стену я просто пробил ударом кулака, облаченного в костяную перчатку демона Злобы.

По полигону оседающий ветер трепал пыль и песок, я увидел ухмылку противника, и хлопнул в ладоши, выставив их перед грудью так, чтобы ногти указывали на мага. Из-под моих пальцев вырвалась жирная черная капля, стремительно принявшая облик очень длинной и толстой змеи.

Оказавшись на земле, призванный Адский Полоз раскрыл глаза, полыхающие ярко-красным огнем, и рванул вперед, разевая пасть, полную белых зубов. Яда у него было, но это нисколько не мешало укусить от всей широты души.

— Шаххаззад! — выкрикнул Генрих, и Полоза поразила мощная вспышка молнии.

Черный змей засиял изнутри, будто просвеченный рентгеном, но удар чародея его только разозлил.

От полоза осталось облако дыма, зависшее в воздухе, а сам он уже свился кольцами на руках врага и, оскалив пасть, зашипел.

— Я сдаюсь! — заорал Аугстар, с ужасом глядя на тянущиеся к небу белые зубы.

Я поднял руку и сжал пальцы. Полоз распался на частицы, будто его и никогда и не было, и в этот же момент я ощутил, как артефакты барьера включают режим поглощения магии — видимо, на тот случай если кто-то из нас решит закончить бой радикально.

Серое марево исчезло также быстро, как и появилось. Меня оглушил довольный крик темных и тонкий радостный визг Равентурм. Баронесса быстро взяла себя в руки и просто хлопала в ладоши.

А вот факультет Воздуха сохранял молчание. Даже их декан смотрел на меня весьма неприятно. Интересно, он правда думал, что я проиграю светлому мастеру? Ничему-то их жизнь не учит.

— Генрих Аугстар сдался. Киррэл «Чертополох» победил! — объявил Марцин, наплевав на пребывающего в расстроенных чувствах декана Воздуха.

Я взглянул на его довольную улыбку и… Пошел к своему противнику.

Аугстар явно не ожидал от меня ничего хорошего. Кажется, знакомство с Полозом оставило несколько седых прядей в волосах мастера, но я все равно улыбнулся ему и протянул руку.

— Достойный поединок, мастер, благодарю.

Он не виноват в том, что клан Равенов натравил мальчишку на меня. Та ярость, с которой он бросал мне перчатку — она была наигранной, а здесь на полигоне он уже показал себя достаточно хорошо. Тот же Алонсо обделался, не сумев показать ничего умнее Воздушного кулака. А вот Генрих Аугстар не только вплел друг в друга три заклинания, но и сумел вовремя применить Разряд. Способный парень, ни к чему с ним воевать.

— Но… — неуверенно выдохнул он, а затем фыркнул и с самоуверенным видом схватил мои пальцы своими. — Достойный поединок, адепт, благодарю.

И я вновь услышал, как недовольно пыхтит Марцин Вагнер. Старик хотел моими руками добиться нескольких целей, но я не член ордена, мне плевать, какие там у магистра Аркейна влажные мечты. Мне не нужны лишние враги среди аристократов, а вот нормальные адекватные если и не союзники, то нейтралы — пригодятся.

— Студенты, — взяла слова Агнесс, подходя ближе к барьеру, — напоминаю, что скоро у вас начнутся занятия. Прошу всех покинуть территорию полигона и заняться подготовкой. А вас, Киррэл, попрошу задержаться.

Я спокойно кивнул и вышел из круга. Что ж, раз преподаватель общей теории магии хочет поболтать с одним из учеников, только что победившим на дуэли, у меня нет повода отказываться.

Глава 16

Форма была ей к лицу. Сегодня Агнесс не стала накидывать мантию, вместо этого надела широкую черную юбку до пола и зеленую блузку под горло. Поверх нее был наброшен форменный пиджак с гербом академии. Волосы собраны в простой хвост, перехваченный зеленым шнурком без украшений.

— Пройдемте, господин Шварцмаркт, — вежливо улыбнулась Равентурм и протянула руку.

Я подставил ей локоть, и девушка взялась за него. Но далеко мы уходить не стали — вместо того, чтобы направиться к административному зданию, Агнесс утянула меня в обратную сторону, подальше от чужих ушей, но так, чтобы нас могли видеть.

— Я рада, что ты победил, Киррэл, — с улыбкой сообщила она, остановившись за пределами тренировочного полигона.

— Это было неизбежно, — пожал я плечами, любуясь преподавательницей. — Светлые очень самонадеянны, если считают, что могут одолеть темного.

— Думаешь, у нас нет шансов? — хмыкнула та.

— Не думаю, это факт.

— Ты был великолепен, — с легким придыханием сообщила Агнесс.

— И вы сразу же вспомнили, что король приказал вам под меня лечь? — с улыбкой уточнил я.

Ее лицо дрогнуло, глаза сузились. Баронесса явно не ожидала такого перехода от светской беседы к открытому оскорблению, но все же возмущаться не стала. Жаль, я надеялся, получится ее отпугнуть.

— Грубость тебя не красит, Киррэл, — сказала баронесса, чуть приподняв подбородок. — Равен тут ни при чем, это мой выбор.

— И в какой же момент я стал твоим выбором, милая Агнесс?

— В тот самый, когда ты убил Алонсо Рейнхарда и заставил Равена Второго подписать бумаги о протекторате, — мило улыбаясь, ответила Агнесс. — Не скрою, меня интересует возможность стать свободной от предложений повторного брака. Но в твоем случае…

Я кивнул, принимая ее ответ.

— Ты почуяла, что трон под его величеством зашатался, поняла, что клан Равен может не удержаться у власти, и их сомнут. Но Агнесс нужна врагам короля только до тех пор, пока она Равентурм. А со Шварцмарктами связываться побоятся.

Баронесса улыбнулась.

— Ты умен, проницателен, силен, имеешь связи с орденом. Отличная партия.

Я покачал головой.

Бывали у меня всякие сделки. И женщины, продающие себя за блага — тоже. После развода с Ольгой я был не слишком разборчив. Однако Агнесс ведь не в любовницы метит. Просто затащить ее в постель не получится, тут речь о куда более важных отношениях.

— К сожалению, вынужден вам отказать, госпожа Агнесс. Я не собираюсь обзаводиться семьей в ближайшее время. У меня другие планы.

Она ничуть не смутилась.

— Я и не ожидала немедленного согласия, Киррэл. Но со временем ты поймешь, что я — наилучший вариант. А теперь проводи меня к учебному корпусу.

Путь до здания администрации мы проделали в полном молчании. Однако на нас бросали внимательные взгляды — как студенты, так и сотрудники академии.

И я прекрасно понимал, что здесь и сейчас Агнесс выиграла несколько очков. Мы отошли в сторону, о чем-то беседовали, а теперь Равентурм улыбается. И какие выводы сделают окружающие?

Киррэл Шварцмаркт тесно общается с баронессой Равентурм. Трогать баронессу нельзя, так как Киррэл известен своей силой, наплевательским отношением к авторитетам, за ним стоит орден.

В общем, Агнесс, может быть, и не стала моей невестой, но какую-то защиту получила. В ближайшее время она может не опасаться поползновений в свою сторону.

Хитра, красива. И обыграла меня всухую.

— Благодарю, что уделили мне время, — чуть наклонила голову Агнесс, когда мы дошли до крыльца учебного корпуса.

Я кивнул в ответ и направился в сторону отведенного нам общежития. Вернувшись в свои покои, я рухнул в кресло и прикрыл глаза. До первого занятия еще было достаточно времени, так что я скинул обувь и погрузился в дрему.

Будем надеяться, сюрпризы на сегодня окончены. Жить в режиме с парой часов сна в сутки — не самое приятное ощущение. Тело-то выдержит, но моральная усталость никуда не девается. Да, цейтнот помогает быстро набирать знания, но у всего есть предел. Рано или поздно такое обучение даст сбой, и я ошибусь в заклинании. И ничем хорошим это не кончится.

* * *

— Официально считается, что магия всегда была в Эделлоне, — проходя вдоль стола, рассказывала Агнесс, держа руки сложенными на груди. — Но существует несколько теорий происхождения силы. Так, например, братья Райога верят, что бог, создавший мир и все живое в нем, даровал особенно чутким душам возможность изменять саму природу Эделлона, чтобы люди смогли усовершенствовать уже созданный Райогом мир. Довести его до идеала по своему усмотрению.

Солнце, бьющее из окна, осветило лицо преподавательницы, и та улыбнулась.

— Однако если о происхождении дара и ведутся диспуты, доказательной базы не имеет ни одна из гипотез. Для нас важно другое — магия есть, и мир меняется под ее влиянием. Но происходит это не в связи с нашими заклинаниями, а эволюционно. Равновесие поддерживается самим Эделлоном — ни один чародей не способен радикально изменить эфир, он постоянно приходит к стабильному состоянию.

— А как же Катценауге? — спросил какой-то огневик, сидящий в левой части лекционного зала.

Равентурм улыбнулась, оборачиваясь к студенту.

— Это стало самым важным доказательством, что эфир не изменен. Достоверно нам неизвестно, что конкретно произошло. А за давностью лет вряд ли остались хоть какие-то доказательства. Однако суть всего катаклизма, уничтожившего страну, ясна. Мы с вами еще просчитаем, насколько мощным должно быть возмущение, чтобы получился такой эффект.

Она сделала паузу, обвела взглядом зал, заполненный первокурсниками всех факультетов, и продолжила:

— Катаклизм создал очень сильный импульс. Катценауге оказалось поглощено возмущением эфира. В результате созданного резонанса страна была уничтожена, но это не значит, что жизнь на ней кончилась. Кто бы или что бы ни послужило на самом деле причиной, но активированная в столице Катценауге магия попыталась воздействовать на весь Эделлон. Когда же этого не получилось — сейчас не важно, почему конкретно так вышло — эфир откатил все наведенные изменения.

Я поднял руку, и Агнесс кивнула.

— Да, Киррэл?

— Выходит, что Катценауге получило тот же магический заряд, что предназначался для всего мира?

— Именно, — кивнула преподаватель. — Сила, вовлеченная в процесс, не смогла пробиться наружу и потому отреагировала так, как заложено природой. В результате эфир до сих пор не до конца вернулся в свое исходное состояние, однако с тех пор недоступной остается только столица — воздействие постепенно сходит на нет. Катценауге — лишь самый наглядный пример, не нужно думать, будто это уникальный случай, ошибки у магов случаются регулярно. Вы и сами не раз ошибетесь, применяя свой дар. Просто масштаб у ваших ошибок будет значительно меньше.

Дальше лекция была не так интересна. Все, что рассказывала Агнесс, я уже знал из книг, прочитанных во время ученичества у Салэм. А вот для некоторых аристократов, к моему удивлению, это была совершенно новая информация. Впрочем, Аркейн усердно фильтровал знания по чарам, старательно удерживая часть из них только в своих руках, тут ничего удивительного.

Меня же больше интересовало сказанное в начале. Я как-то и не задумывался, что сама механика катаклизма давно определена и расшифрована. Но это — последствия, всего лишь оставленные в эфире шрамы. А вот что на самом деле там произошло? Полагаю, рассказать об этом сможет лишь Мархана.

Баронесса задала нам прочесть три параграфа из учебника в качестве самостоятельной работы. Учитывая, что книжка была в толщину никак не меньше десяти сантиметров, объем впечатлял.

Объявив об окончании занятия, Агнесс покинула аудиторию, а студенты стали разбредаться по факультетам. Нас тоже разбили на несколько групп, и каждому предстояло посетить занятие у своего преподавателя.

В нашей группе оказалось двое демонологов — я и еще одна девушка. Адель Делив, невысокая, фигуристая брюнетка с милым лицом и браслетом с гербом одноименного графства. Занятие же вел, разумеется, Вагнер.

— Садитесь, — велел Марцин, махнув нам на кресла.

Для нашего обучения академия выделила небольшую комнату в подвале. Полагаю, ее специально оборудовали под стать таким же помещениям анклавов Аркейна. В стенах чувствовалась магия, но расшифровать ее я не мог.

Адель первая опустилась на сидение и закинула ногу на ногу. Я устроился на своем месте и откинулся на спинку. Декан сидел за единственным столом, и между нами оказалась всего пара метров. Остальное пространство пустовало, но ровные каменные плиты намекали, что рисовать ритуалы нам придется именно там.

— Начнем с главного, — заговорил Марцин, глядя в раскрытую папку перед собой. — Я прекрасно осведомлен о возможностях и подготовке «Чертополоха», поэтому сегодня мы будем разбираться с вами, госпожа Делив. Вы уже призывали демонов?

Адель покачала головой.

— Со мной занимались люди клана, господин Вагнер, но они учили меня контролю, а не применению моего дара. У нас не было никого, кто мог бы мне помочь с этим.

Марцин кивнул и бросил взгляд на меня.

— Киррэл, как более опытный, ты будешь отвечать за обучение госпожи Делив. Адель, по любому вопросу можете смело спрашивать «Чертополоха», он прошел достаточно далеко. Итак, начну с вводной лекции.

Он прочистил горло, но подниматься из-за стола не стал, только папку прикрыл.

— Исторически сложилось, что темные чародеи, специализирующиеся на призыве, называются демонологами. Однако это вовсе не значит, что вам предстоит работать исключительно с демонами. На теории общей магии вам вскоре расскажут о множестве подпространств, связанных с Эделлоном. На каждом из них обитает свой вид существ, и ваш дар может открыть им дорогу в этот мир. Демоны — лишь одна из сторон, однако всегда следует помнить, что кто бы ни откликался на ваши заклинания, это существо будет опасно для людей и обязательно постарается уничтожить вас, чтобы получить свободу.

Декан прервался на несколько секунд и, дождавшись, когда Адель кивнет, показывая, что поняла, продолжил.

— Есть два способа для осуществления призыва. Первый, безопасный и одобренный орденом — ритуалы. Чтобы активировать такой призыв, вы обязаны заранее знать, какое существо вам необходимо, задать параметры и уже потом, удостоверившись, что все верно, привязывать их к своему дару. Таким образом в любой момент вы сможете оборвать действие чар, тем самым отправив призванное существо обратно в его подпространство.

Новый кивок от Адель, и магистр заговорил, бросив на меня взгляд.

— Но даже в том случае, если вы действуете через ритуал, вам всегда следует знать, что существует вероятность призвать слишком опасное существо, удержать которое вы окажетесь не в силах. В этом случае необходимо прервать ритуал и приготовиться закрыть прорыв, если он возникнет. Это понятно?

— Да, господин Вагнер.

— Отлично, — кивнул декан. — Второй способ является запрещенным. Давным-давно его использовали, но в силу опасности, которую он несет, эти знания были признаны запретными, а их носители уничтожались. Вы будете знать об этом, изучите механику такого призыва, но если вы когда-либо воспользуетесь ими, вас станут искать, чтобы призвать к ответу. Это понятно, госпожа Делив?

— Понятно, господин Вагнер.

— В таком случае я продолжу. Итак, дар темного призывателя — демонолога, заключается в том, что он может обращаться к существам, населяющим другие подпространства. И не просто обращаться, но и черпать их силу, способности — в зависимости от стоящей перед ним задачи, такой чародей обязан заранее подготовиться и рассчитать все.

— Разрешите вопрос?

— Да, госпожа Делив.

— Но сегодня на дуэли Киррэл не использовал ничего, кроме жеста, — справедливо заметила она.

Надо же, я и не ожидал, что кто-то внимательно наблюдает за тем, что я конкретно делаю. Уверен, мало кого там интересовала механика происходящего. В конце концов, все пришли в такую рань, чтобы посмотреть на бой, а не ковыряться в использованных заклинаниях.

— К этому мы тоже придем, госпожа Делив, — пообещал декан. — Киррэл — особенный демонолог, у него очень сильный дар и высокий потенциал. Это редкость, и вам не стоит рассчитывать на подобный исход, применяя свою магию. Каждый раз, когда демонолог совершает призыв того или иного существа, если он ошибется, в самой ткани реальности возникает прорыв — и от того, сколько силы вложил демонолог в такое заклинание, напрямую зависит, насколько серьезным окажется проход. Иногда, чтобы запечатать особо крупный прорыв, Эделлону приходилось платить целыми городами, госпожа Делив.

Она закивала, бросив на меня короткий взгляд. Молодец, девочка, сразу нашла нестыковку и попыталась разобраться. Может быть, из нее выйдет толк, когда закончит обучение.

— Каким бы образом ни был совершен призыв, демонолог обязан контролировать весь процесс от начала и до конца. Поэтому никаких бездумных действий этот дар не терпит. Ошиблись в расчетах, не справились с призванной тварью — и считайте, вам очень повезло, если никто, кроме вас, не погиб.

— Стоит ли тогда сохранять этот дар? — с легким вздохом спросила Адель. — Если он настолько опасен…

Марцин улыбнулся.

— На самом деле все не так уж и страшно, госпожа Делив. Но вы всегда обязаны помнить — для вас магия не игрушка. Демонолог — это не ярморочный фокусник, пускающий искры с пальцев. Ваша сила — это ответственное и опасное занятие. Но оно способно принести огромную пользу всему Эделлону, не только вам или вашему роду.

Девушка кивнула, а декан продолжил.

— Обычно в ордене для демонологов была целая программа последовательного призыва, когда адепт начинал с мелкого беса, и постепенно наращивал мощь — как свою, так и призываемого существа. К примеру, Киррэл, скольким ты уже научился?

— Пока что только трем постоянным, — ответил я. — Гончая, Полоз и демон страданий.

Я их засветил, отнекиваться было бы глупо. А что я еще могу сделать — об этом никому пока знать не нужно. Многое можно почерпнуть из общения с демоном, который расположен поделиться знаниями в обмен на какую-то незначительную услугу.

Вот и сейчас, пока я грызу гранит науки, Ченгер пропадает где-то в одном из столичных борделей, наслаждаясь свободой и жизнью. Сорит моими деньгами, спаивая окружающих, да и вообще ни в чем себе не отказывает.

— Вот, видите, госпожа Делив, — кивнул декан, оборачиваясь к моей коллеге. — В тот момент, когда Киррэл «Чертополох» впервые взял в руки книгу по магии, он не был способен даже искру выпустить. Но его обучали целенаправленно, и то же самое я буду делать с вами. К наступлению зимних каникул вы догоните Киррэла по вашим знаниям и количеству практики, если, разумеется, будете прилежно учиться. А уж что у вас получится — зависит от приложенных вами усилий. Так что старайтесь, и успехи будут.

— Я так и сделаю, — кивнула та.

— Вот и отлично, — улыбнулся Марцин. — А теперь перейдем к подготовке. Во время учебы вы будете приходить сюда, чтобы попрактиковаться. Это помещение полностью экранировано, и в любой момент может быть изолировано. Поэтому здесь ваша ошибка не станет трагедией мирового уровня. Постарайтесь не прибегать к своей силе за пределами этой комнаты, по крайней мере, пока.

Адель кивнула.

— Итак, что же такое ритуалы демонолога, — вздохнул Вагнер. — Как вам наверняка известно, любое заклинание можно разложить на составляющие. В случае светлых стихий чародеи используют один и тот же язык. Темные маги применяют совершенно другие знания. И сегодня мы с вами будем учиться его азам, заодно я буду пояснять, как и чему соответствуют элементы темных ритуалов, применимо к аналогам светлых.

Что ж, посмотрим. Может быть, декан расскажет для меня нечто новое?

Глава 17

— А вот и наша парочка!

Амадеус Шторм махал нам рукой из-за стола, заставленного тарелками с едой. Компанию ему составляла Дия Гриммен, еще пять столиков занимали остальные наши студенты. Весь угол был захвачен деятельным некромантом.

Артефакторы и алхимики ютились чуть в стороне и бросали на темных неприязненные взгляды. Первая большая перемена была для всех, но, похоже, Амадеус умудрился заранее забить места для нашего факультета — широкие окна как раз приходились на тот угол, где командовал Шторм.

Амадеус, похоже, умудрился достать наших соседей, а ведь перерыв только начался, а нам еще жить под одной крышей. Конечно, хорошо, когда в компании есть свой шут, плохо, когда он становится причиной конфликта. А я рассчитывал на взаимодействие с обоими факультетами — реагенты и материалы достать через них было бы в разы легче.

Адель Делив чуть повела бровью, разглядывая наряд Шторма. Парень расстегнул жилет и горло рубашки так, что было видно ключицы — верх неприличия по местным меркам. К тому же еще и закатал рукава и взъерошил волосы, отчего теперь больше походил на завсегдатая пивнушки, чем на аристократа.

Уже сплоченное ненавистью со стороны остальных студентов общество темных, судя по всему, выбрало его своим негласным лидером. Неудивительно, в принципе, Шторм подкупал своей открытостью и готовностью действовать, чем, несомненно, привлекал внимание.

— Мы вас уже заждались, — продолжил паясничать Амадеус, указывая на единственный свободный столик в столовой.

Здесь была та же система самообслуживания, что и в ордене. С той лишь разницей, что никто не собирался списывать стоимость блюд с учеников — мы ведь уже все фактически оплатили при зачислении. За меня платили другие, но это ничего не меняет.

— Госпожа Делив, — склонив голову, приветствовал мою коллегу Амадеус. — Вы сегодня само очарование. Не было ли вам скучно на лекции с нашим угрюмым «Чертополохом»?

Сидящая рядом с ним девушка улыбнулась, будто поощряя Адель на откровение. Я мог бы поклясться, что Гриммен чувствует себя не в своей тарелке в такой шумной обстановке, но держалась Дия вполне уверенно.

— Господин «Чертополох» весьма опытный маг, — ответила Адель, занимая свободный стул у оставленного нам стола. — И я бы на вашем месте дважды подумала, прежде чем задирать его, господин Шторм.

Надо же, у меня есть какая-то репутация. Эта мысль заставила меня улыбнуться. А потом я направился к столам.

— Киррэл, я составлю вам компанию, если вы не возражаете, — поднявшись с места, произнесла Гриммен, и я кивнул, предлагая ей руку.

Между парами у нас есть час, а потому особенно торопиться некуда. Можно и поиграть в этикет. Хотя, конечно, чувствую, от меня что-то нужно, иначе не стала бы заводить разговор таким образом. Или Шторм успел ей осточертеть настолько, что Дия готова бежать с кем угодно из его компании?

— Не советую брать мясо с кровью, — заговорщическим шепотом, но так, чтобы все слышали, сообщила мне по секрету она.

— Я обязательно учту, ваша милость, — улыбнулся я в ответ, подводя девушку к заставленному блюдами столу.

Первые несколько минут мы потратили, действительно наполняя тарелки едой. Я не стал налегать на изыски, вместо этого обошелся куриным бульоном со сваренным вкрутую яйцом, зеленым луком и небольшим количеством гороха. К нему не хватало копченостей, но я не привередничал. На второе выбрал рассыпчатую гречневую кашу со шкварками, жареным луком и парой кровяных колбасок. В качестве десерта остановился на куске пирога с брусникой и морсом из нее же.

А вот Дия нагребла столько, что я всерьез засомневался, человек ли она вообще. Три тарелки супа, четыре вида вторых блюд с гарниром, три порции десерта и напитки. Алкоголь как таковой в академии не подавали, но разбавленного вина хватало на любой вкус.

Амадеус умудрился то ли пронести выпивку с собой, то ли раздобыл где-то уже в стенах альма-матер. Однако, вообще-то, за такое и наказать могли, если поймают. Но на деле, полагаю, никто и не планировал проверять студентов, по крайней мере в первые дни.

— Вы так проголодались? — кивнув на стопку тарелок, переставленных на широкий поднос, спросил я у Гриммен.

— Очень, — ответила она, жадным взглядом осматривая наполовину опустошенный шведский стол.

Ели-то не только темные, но и два других факультета, так что ассортимента если и не убавилось, то количество заготовленной еды серьезно уменьшилось. И теперь Дия тщательно просматривала будущий обед.

Хотя мне показалось, я услышал в ее ответе нечто иное. Хм, нужно будет попробовать поговорить на эту тему с Ченгером. Он примерно так же ощущается, когда мыслит о поглощении живых людей. Может ли быть?..

— Что вас связывает с баронессой Равентурм, Киррэл? — бросив на меня короткий взгляд, негромко спросила Дия, делая вид, будто занята выбором блюд.

— Неожиданный вопрос, — хмыкнул я в ответ. — Ничего не связывает. А почему вас это интересует?

Та не стала уклоняться и честно взглянула мне в глаза.

— Мой дед очень хотел, чтобы мы с вами стали семьей.

Мне потребовалась секунда, чтобы ощетиниться готовыми ответами. Впрочем, она ведь сказала главное.

— Ваш дед хотел, а вы, стало быть, не горите желанием? — уточнил я, помогая спутнице с подносом.

— Я всю жизнь провела в родовом имении, Киррэл, — с легким вздохом сожаления произнесла она. — И, честно признаться, не спешу обратно. Роль жены — это прекрасная роль, но я только начала жить своей жизнью, и не тороплюсь отдавать свою свободу в руки первого попавшегося мужчины.

— Благодарю за честность, — улыбнулся я.

— Я буду с вами откровенна, надеюсь, мы поладим как студенты, Киррэл, — вежливо улыбнулась она. — Но видеть вас своим супругом — не хочу.

На мгновение мне почудилось, во рту у нее мелькнули клыки, но это наваждение прошло. Может быть, я просто не выспался, и воображение разыгралось. Но с Ченгером стоит поговорить на эту тему. Демон еще моих коллег не видел, это нужно исправлять.

— Что ж, думаю, мы поладим, — вежливо улыбнулся я.

Вдвоем мы вернулись к столам нашего факультета. Дия ловко составила часть своих тарелок перед Адель и улыбнулась ей открытой дружелюбной улыбкой.

— Приятного аппетита, я постаралась выбрать самое лучшее, что здесь предлагается. Мужчины все равно ничего не смыслят в кухне, — заявила она, наградив Амадеуса многозначительным взглядом.

— Зато у мужчин есть иные достоинства, — отозвался Шторм, упирая руки в бока и тряхнув головой так, чтобы взметнулись растрепанные волосы.

— Благодарю, госпожа Гриммен, — кивнула Адель, бросив на меня взгляд.

Я же вернулся на свое место и отрешился от мира, полностью занятый поглощением принесенных с собой блюд. Готовили здесь хорошо, что понятно — все-таки кормят будущих аристократов, кого попало на эту роль не назначат.

Остальные весело общались, но я воспринимал их слова как белый шум. Только когда я допил стакан морса, обратил внимание, что все с ожиданием смотрят на меня.

— Что? — спросил я, приподняв брови.

— Я говорю, что ты учился в ордене, — повторил Амадеус с улыбкой. — А потому можешь нам рассказать, как там в их анклавах учат темных.

— А я слышал, ты неоднократно сражался в Катценауге, — вставил Роман Целковски, еще один наш чернокнижник. — Эх, я тебе даже немного завидую!

Я пожал плечами.

— Рассказывать про Аркейн вам наверняка еще обязательно будут преподаватели. Что касается Катценауге, я действительно несколько раз сражался с его обитателями.

Сидящий поблизости артефактор презрительно фыркнул.

— Тоже мне, достижение! — влез он в разговор. — Если бы я мог, и сам бы там воевал.

Темные взглянули на него крайне неодобрительно. Но я лишь усмехнулся, поднимаясь из-за стола.

— Ты бы там сдох.

И, уже обращаясь к Адель, добавил:

— Госпожа Делив, я всегда к вашим услугам, если что-то понадобится.

— Бастард! Не смей меня игнорировать! — артефактор подскочил на ноги, явно намереваясь развязать конфликт.

— Мальчики, не спорьте, — примирительно заявила вошедшая в столовую преподавательница артефакторики. — Я предлагаю вам решить свой спор самым продуктивным образом — устроим состязание?

Как и большинство чародеек в академии, выглядела она достаточно молодо, лет на двадцать пять максимум. Только белые волосы могли считаться признаком возраста, а так… Фигура, приятные округлости, подчеркнутые правильно подобранным фасоном платья, молодое улыбчивое лицо. Не знай я, сколько ей на самом деле лет, возможно, даже приударил бы за Генриеттой Норманн. Но я помнил, что за пределами академии у нее уже правнуки есть.

Так что я равнодушно пожал плечами.

— Благодарю за предложение, госпожа Норманн, но вынужден отказаться, у меня и без того плотный график обучения.

— Так и знал, что ты струсишь! — засмеялся артефактор, но его руководительница бросила на парня один взгляд, и тот быстро втянул язык в задницу.

— Господин Шварцмаркт, — с милой улыбкой обратилась она ко мне, — я наслышана о ваших творениях от магистра Вагнера. И хотела бы провести с вами беседу для обмена опытом. Так что прошу вас составить мне компанию сегодня после занятий. Загляните ко мне на кафедру, я вас очень прошу.

— Хорошо, госпожа Норманн, — склонил я голову.

Довольно кивнув, преподавательница еще раз взглянула на своего студента, и тот нервно сглотнул. Похоже, строить юнцов из высшего света у Генриетты получается мастерски. Иначе с чего вдруг парень, только что едва ли не строивший из себя героя, выглядит, как побитый щенок?

— Киррэл, можешь немного помочь мне, пока перерыв не закончился? — вклинилась, отвлекая внимание от конфликта, Адель.

— Конечно, госпожа Делив.

— Просто Адель, Киррэл, — чуть улыбнувшись и покрывшись румянцем, ответила та.

* * *

— Вот смотри, — я прошелестел страницами исписанной тетради. — Любое призванное существо обладает тремя аспектами. Физика, душа и дар, как у людей, казалось бы. Но они не только служат для самого призыва, но и поддерживают такого фамильяра в Эделлоне.

Адель кивнула, внимательно меня слушая.

— Когда Генрих ударил по моему Полозу, он атаковал исключительно физическое тело. Разряд — не слишком точное заклинание, в стандартном виде оно не поражает другие аспекты, только физическое тело. Когда прошел удар, Полоз исправил полученные повреждения, взяв часть моей магии для восстановления.

— Та дымка, — догадалась девушка. — Выходит, он скинул уничтоженную плоть и создал новую?

— Именно, — кивнул я. — Обычную змею бы Разряд убил. Однако Адский Полоз не принадлежит этому миру. Ему не требуется физическая оболочка, так как он может здесь присутствовать на одной только связи с демонологом, то есть подпитываясь напрямую через эфир. Поэтому, утратив свое физическое тело, он взял у меня силу на повторное воплощение, и атаковал дальше.

Девушка подумала над моими словами.

— Тогда получается, у Генриха вообще не было шансов?

— Убить Полоза — конечно, нет, — хмыкнул я. — Но он мог использовать Купол, чтобы закрыться от Полоза, тем самым выиграв время, и атаковать меня. Драться с призывателем нужно в первую очередь головой. Все те, кого мы с тобой можем использовать, имеют только одно слабое место. И это место — мы сами. Поэтому важно, чтобы у тебя всегда было приготовлено несколько хотя бы самых типовых щитов. Наша магия серьезно отличается от дара светлых. Поэтому ты должна не противостоять подобным магам напрямую, то есть использовать стихийные щиты, а создать такую защиту, которая будет принимать на себя удар. Даже если такой щит, получив светлое заклинание, разрушается, он уже выполнил свою задачу. Не бывает медленной магии, бывают тупые чародеи.

Адель хмыкнула, ее глаза смеялись, но никак комментировать она не стала.

Я же перелистнул другую тетрадь и раскрыл перед одногруппницей схему заклинания «Шаххаззад».

— А теперь смотри, как работает это заклинание.

— Ты изучаешь магию светлых? — спросила она, не скрывая удивления.

— Во-первых, лишних знаний не бывает. Во-вторых, если ты не имеешь представления, на что способен твой противник, тебе нужно не вступать в бой, а бежать, — пояснил я, глядя в свои записи.

Девушка кивнула и начала рассматривать схему создания Разряда.

Я уже как-то позабыл о том, что с математикой у окружающих плохо. И вроде бы Делив достаточно богатое графство по меркам Крэланда, однако на то, чтобы разобраться в написанном и осознать, для чего составлена таблица, ей понадобилось не меньше пяти минут.

Мне даже подумалось, что лучший способ заработать кучу денег, это открыть нормальную школу. Если папаша настоящего Киррэла не уделял никакого внимания бастарду, то подобное же отношение со стороны графа Делив к образованию собственной дочери вызывает вопросы.

— Это что, ты рассчитал силу светлого заклинания для каждого уровня владения магией? — спросила Адель. — Но зачем, оно ведь одно и то же, что у адепта, что у грандмастера!

— Оттого что ты думаешь, будто никто из светлых чародеев не способен изменять собственные чары, это не становится правдой, — покачал я головой в ответ. — Как и любой, у кого есть голова на плечах, Генрих на третьем курсе уже должен быть способен править общеизвестные чары под свои конкретные нужды.

Сказать по правде, я действительно считал, что прав. Иначе зачем платить настолько огромные деньги за обучение, если все заклинания, которые ты можешь здесь изучить, уже доступны в твоей семье.

Да, конечно, чтобы применять конкретное заклинание, нужно о нем многое знать. Но не существует такого знания, которое было бы невозможно передать от родителя к детям. Достаточно после выпуска приехать домой с конспектом за годы своего обучения, и по ним учить всю семью. И если предположить, что этого не происходит, можно считать окружающих полными идиотами, а потом погибнуть как дурак, потому что недооценил врага.

Эделлонская знать доросла до многих вещей, которые не снились земной аристократии. А кланы представляют собой аналог транснациональных корпораций. И только полный идиот будет считать себя умнее окружающих. Рода разрабатывают свои чары, уникальные для каждой фамилии. Уж разобраться, как устроены общеизвестные заклинания, для них труда не составит.

— Итак, смотри, вот эта часть формулы отвечает за концентрацию магии в физическом слое, — вернувшись к теме, произнес я, указывая пальцем на нужную колонку таблицы. — Если перевести часть расходуемых сил на удар по тому же астралу, маг Воздуха может нанести куда более серьезное повреждение, затратив ровно те же усилия.

— Но такое изменение заклинания должно быть создано, подготовлено, и маг должен иметь достаточно опыта, чтобы его применить, — возразила Адель.

— Именно поэтому ты и обязана знать, какие возможности есть у твоих противников. Вероятно, уже через пару лет, когда темный факультет перестанет быть новинкой, и на нем будут учиться десятки студентов, арсенал светлых чародеев будет серьезно расширен, а сами они начнут специализироваться на убийстве темных.

И это действительно так. Пока что орден держал монополию на темных чародеев, но уже сам наш факультет — это заготовка для будущего передела власти среди аристократов. Маги, которые могут плевать на все заготовки основной массы колдунов, станут главным козырем против других родов.

Крэланд ждет война, которая позже перекинется и на другие государства. Аркейн взбаламутил болото, и теперь даже гадать не получится, чем все это закончится. В любом случае меня это тоже коснется, и нужно искать не только врагов, но и союзников. В одиночку против всего мира драться — это для сказок. В жизни неуязвимых героев не существует.

Как сказал еще Густав, против самого подготовленного аристократа всегда найдется арбалет в кустах.

А пока же мне предстояло переговорить с Генриеттой Норманн. Преподаватель артефакторики может оказаться очень ценным источником знаний.

Глава 18

— Забавная игрушка, Киррэл, — осмотрев чертеж моего револьвера, резюмировала Генриетта. — Но никуда не годится.

Я и без ее слов прекрасно знал все минусы своего изобретения. А потому на очевидную провокацию не поддался. Понятно, что реальный Киррэл должен был взорваться негодованием, с пеной у рта доказывая, какое гениальное решение он нашел. Но я все же другой человек.

— В тех условиях это было оптимальным решением, — пожал я плечами.

Норманн покачала головой.

— Если бы подобные артефакты разработал мой студент, я бы выгнала его с позором, — с намеком произнесла она. — Впрочем, ты прав, это достаточно эффективное решение. Его хватило для отпора монстрам Хибы?

— Против небольшого количества — безусловно. Но я, во-первых, имел прикрытие в лице опытного некроманта, во-вторых, они были слабее тех, что атаковали поместье Равендорфов.

Декан артефакторики хмыкнула.

— Орден предупреждал нас перед началом учебы, что могут возникнуть… сложности с этим культом. Но, полагаю, раз с ними смог справиться ученик, то у преподавательского состава не возникнет особых проблем.

Я никак не прокомментировал ее слова. Пока что этот разговор служил лишь для прощупывания собеседника, и Генриетта старательно демонстрировала, что открыта к диалогу. Но мне от нее на данный момент ничего не требуется, так что и торговаться пока было не о чем. А просто поговорить можно — в конце концов, мне здесь не один год учиться.

— Но у тебя явно есть потенциал, — она поджала губы, внимательно разглядывая меня. — Что ты скажешь, если я предложу тебе поучиться и на моем факультете?

Я развел руками с легкой улыбкой.

— Вряд ли вы знаете способ, как возможно находиться в двух местах одновременно. Мой факультет отнимает у меня достаточно времени, чтобы я не строил иллюзий: больше мне просто не потянуть.

Генриетта кивнула.

— Что ж, я подумаю над этим вопросом. Кто знает, может быть, мы с твоим деканом сумеем договориться. Мне бы не помешал настолько способный студент.

Я кивнул и, повинуясь взмаху руки чародейки, покинул ее кабинет.

Само собой, Вагнер растрепал ей о моем револьвере, если бы это не сделал мой декан, обязательно рассказал бы любой другой член Аркейна, которых в академии теперь хватало. Я уже порядочно наслушался критики от них относительно своего изобретения. Для всех окружающих такая бездарная растрата драгоценного этерния — кощунство и бред. Но я все равно тогда не видел иного выхода.

Была у меня мысль, как я могу обучаться на факультете артефакторов — достаточно послать Ченгера слушать лекции, чтобы обрести какие-то знания. Но это, во-первых, будет неполноценная учеба, так как одно дело посещать занятия самому и другое — слушать их в пересказе демона. Во-вторых, я пока слабо представляю, как можно легализовать своего компаньона на территории академии.

Те сладкие дни, когда Ченгер мог спокойно ходить, где ему вздумается, все-таки подошли к концу после объявления протектората. Артефакты, отслеживающие темную магию, действуют, и при любой попытке демона воспользоваться моим даром, они сработают, сея панику и призывая стражу порядка разобраться в происходящем.

Да и, что там говорить, демон Страданий вряд ли будет гореть желанием слушать лекции по артефактам, это же не диспуты о том, в какой позе удобнее драть проституток. Вот от таких бесед его за уши не оттащишь, чего уж там. А помогать мне обретать знания — это слишком скучно.

С другой стороны, я все равно собирался сегодня поговорить с ним по поводу своих ощущений относительно Дии Гриммен, почему бы и не предложить немного послушать о современной артефакторике?

* * *

Подземелье замка Гриммен.

Зал призыва был обустроен в старой камере, хозяева даже дверь, набранную из железных прутьев, менять не стали. Три квадратных метра, на полу высечен набор самых часто применяемых фигур — чтобы не тратить много времени каждый раз, когда понадобится воззвать к гостю из иного пространства, с которым у рода Гриммен благодаря поддержке короля установилась деловая связь.

— Хм, и зачем ты меня позвал, кровосос?

Мужчина, стоящий в круге призыва, сложил руки на груди. Черные кожистые крылья скрывали его подобно плащу, черные волосы, перехваченные шнурком на затылке, свивались в длинный хвост. Тонкое лицо с синеватыми губами, залитые мраком глаза. Его можно было бы назвать приятным, если забыть о цветах.

— Твоя дочь получила твои способности, — недовольно сказал Юстас, стоявший неподалеку. — И скрывала их от меня!

Вампир склонил голову набок и оскалил клыки в улыбке. Не так уж часто нечисть призывают ради зачатия необычного ребенка. Это для людей минуло всего пара десятков лет, для вампира и прошлый призыв, и время до этого — всего лишь несколько мгновений. Бессмертные вообще ко времени относятся философски.

— Сильная полукровка — это хорошо, — заявил он, плавным движением пальца погладив свой подбородок. — Хочешь еще одну такую же?

Старик побелел от злости и сжал губы в тонкую линию. Сдержанностью экспериментатор никогда не отличался, а те десятилетия, что он стоял во главе рода, и вовсе сделали его терпение крайне коротким. Отвык Юстас от неповиновения.

Ему все давалось слишком легко. Случайно обнаружил запрещенные книги, он не поспешил от них избавиться, прочел, лично реставрировал, а потом его находкой заинтересовался король. Его величество сразу же обозначил Юстасу, чего тот должен добиться, и так в роду Гриммен появился первый долгожитель.

Да, приходилось отчитываться перед его величеством, но тот прислушивался к мнению главы рода Гриммен. Король! А тут собственная внучка смеет выказывать неповиновение.

— Мразь! Она сбежала! Очаровала моих людей!

Вампир медленно моргнул.

— Я свою часть сделки исполнил, кровосос, — проговорил отец Дии, рассматривая собственные ногти. — Так чего тебе еще от меня нужно?

— Найди ее! И заставь делать то, что я ей приказал!

Возможно, в любой другой день Юстас и не стал бы обращаться к вампиру с таким требованием. Ни одно насильно призываемое существо не любит, когда его лишают свободы. И тем более не терпит, когда это делает кто-то слишком слабый, чтобы удержать контроль над заклинанием.

Но обман внучки слишком сильно ударил по старику, привыкшему к полному подчинению со стороны семьи. Он — глава рода!..

Очаровала сопровождение! Скрывала способности! Да если бы Юстас знал о них, ни за что бы девчонку не отослал! Имея под рукой мага, способного внушить любую мысль окружающим, можно было поставить все королевство на службу его изысканиям. А теперь она в Крэланде, и достать ее оттуда не получится, Равены никогда не отдадут столь лакомый кусок.

И он сказал то, что сказал. А потому и реакция призванного против воли существа оказалась для него пугающей.

— Ты забылся, старик! — зашипел вампир, сверкая алыми глазами. — Я дал тебе все, научил, как использовать кровь, чтобы отложить старость. Ты смеешь говорить со мной в таком тоне, жалкий кровосос?!

Вампир взглянул на собеседника иначе, блеснули клыки, засверкали глаза. И Юстас испуганно отшатнулся, поддавшись очарованию вампира. Старик потерял равновесие, рухнул на спину. При падении он зацепил сапогом рисунок на полу, разрушив ритуальную защиту. Лежа на холодном камне, старик схватился за сердце. Испуг, насланный нечистью, оказался слишком силен для ослабленного долгими ритуалами тела.

— Мое бессмертие! — простонал он. — Нет, только не так…

Вампир спокойно переступил через нарушенный при падении ограничивающий круг и присел на корточки рядом со слепо смотрящим в потолок Юстасом.

— О, ты так хотел жить вечно, — с насмешкой произнес вампир, с удовольствием рассматривая корчащегося Юстаса. — И я очень рад, что стал свидетелем твоей смерти.

Отросшие когти на левой руке нечисти ударили в горло, обрывая последний вздох древнего старца. Вампир облизал окровавленные пальцы.

— А теперь посмотрим, кто еще сегодня дома, — с усмешкой сказал он, поднимаясь на ноги. — Я проголодался.

* * *

Магическая академия Крэланда. Барон Киррэл Шварцмаркт.

Я отложил ручку и потер переносицу. Учеба была не особенно сложна, но мне постоянно приходилось догонять аристократов. Слишком сильно сказывался разрыв между знаниями потомственных магов и бастарда.

Однако, как бы там ни было, я справлялся. В конце концов, эта учеба нужна в первую очередь мне.

Неделя шла за неделей, лекции сменялись практикой, но ничего особенного не происходило. Артефакторы и алхимики как не любили нас, так и продолжали, невзирая на все усилия их деканов. Стихийные маги и вовсе старались нас не замечать.

Каждый день темного факультета начинался с лекции Равентурм. И после каждой пары у меня появлялся новый автор, теория или же историческая заметка. Так что в библиотеке меня уже приветствовали, как своего.

Сближаться ни с кем я по-прежнему не спешил. Ченгер осмотрел моих коллег и не нашел ничего подозрительного в них. Студенческое веселье проходило мимо меня, но я об этом ничуть не жалел.

Исключением стала Адель, которая после каждого занятия у Марцина засыпала меня вопросами. Порой это раздражало, но я не жаловался — не такая уж и плохая компания.

Миновал первый месяц обучения, и я уже мог сказать, что не зря послушал Салэм. Культа Хибы и его сторонников, конечно, я не нашел, но знаниями обогатился.

Задирать меня тоже никто не пытался. Из всего факультета только Шторм умудрился схлестнуться с подмастерьем Огня. После чего Амадеус провел три дня в лазарете, где его никто из студентов не навещал.

Ворвавшийся в комнату ветер потрепал занавески, и я поднялся из-за стола, чтобы закрыть окно. Погода постепенно портилась, пасмурные тучи то и дело кружили над академией, однако осадков все еще не было. Мне же подумалось, что следует обзавестись зимней одеждой, пока еще не стало слишком поздно.

Отодвинув занавеску, я потянул руку к створке, но тут же поспешил отойти. Внизу, в нескольких метрах от крыльца нашего общежития, пританцовывал огромный паукообразный монстр.

Потушив свет, я нашарил лежащий неподалеку жезл с заклинанием костяной клетки. Защиту я с себя не снимал даже во сне — мало ли кто решит вломиться ко мне ночью. А вот оружием как-то не обзавелся — в академии это не одобрялось.

Конечно, это не значило, что я совершенно беззащитен.

Ящик стола скрипнул, и в мою ладонь лег усовершенствованный револьвер. Благодарю доброму отношению Генриетты, у меня имелись под рукой все необходимые материалы. И пускай декан артефакторики считала мое изобретение дурацкой растратой, однако в сражении с тварями Хибы оно себя показало отлично.

Вместо патронов из этерния я наладил проводники с высеченными на них ритуалами. Золотые пластины несли на себе ритуалы демонической магии и работали только с ней. Сила подавалась из моей руки, проходила через выставленный к дулу чертеж и сама формировала нужное заклинание.

Стараясь дышать глубоко и спокойно, я подобрался к окну и осторожно выглянул вновь. Нет, мне не показалось.

Монстр действительно был там, и сейчас на моих глазах к нему подбирались товарищи. Как они проникли на территорию академии, почему не сработали охранные барьеры и следящие артефакты — это мы будем выяснять потом. Пока что было важно понять, за мной ли они пришли, и если это так — перестрелять их прямо из форточки, не начиная ближнего боя.

Звать кого-нибудь на помощь я не спешил, разглядывая монстров, которых становилось все больше. Это уже не те хлипкие паучки, которых мы били с Салэм, но и не укрепленные мастерами Аркейна твари. Нечто куда более жуткое и мощное — лапы с зазубринами, по которым сочится магия, укрепленная чарами плоть. И человеческих тел в них уже не распознать.

— Ченгер, — мысленно позвал я, но демон не отозвался.

Я повторил еще несколько раз, но все было тщетно. Где бы сейчас мой компаньон ни находился, он меня не слышит. Хотя все еще его чувствую своим даром — договор одержимого с демоном вряд ли вообще хоть чем-то можно заглушить.

Ни охраны, ни слуг академии видно не было. Студенты в это время тоже из комнат не выходят. Монстры спокойно перемещались по территории, постепенно заполняя собой все пространство перед нашим общежитием.

Я продолжал рассматривать их, стараясь не двигаться. В первой деревне, где я заключил договор с Ченгером, твари не реагировали на тех, кто не дергался. Вот и не будем привлекать внимание.

Наконец, чудовища замерли, окружив главный выход. Они чего-то ждали, хотя сами наверняка могли бы прорваться внутрь и перебить всех, кто здесь сейчас есть.

А потом на дорожке, ведущей к нашему корпусу, показалась новая фигура. Это уже не было уродливое безмозглое создание.

Больше всего он походил на крупного человека в дорогом костюме. Быть может, кто-то другой его бы не разглядел, но мои демонические глаза позволяли рассмотреть каждую деталь.

Лишенная кожи голова с обнаженными мышцами, пустые глазницы черепа и широкий рот, из которого торчат острые клыки. Их было много, и они не позволяли существу закрыть пасть. Грубо сшитая толстой нитью кожа заменяла чудовищу одежду, и мне подумалось, что ее сняли с самого человека, который пошел на создание этой твари.

Плащ спускался почти до земли, но был достаточно узким, чтобы можно было распознать строение тела. Одного человека для подобного гомункула явно не хватило — и грудь бугрилась дополнительной секцией ребер. Руки имели несколько дополнительных локтей, а ноги — теперь, когда он сделал очередной шаг, я это заметил — изгибаются в обратную сторону.

Монстр остановился в десятке метров от пауков, но ни звука не издал, а его предшественники, стуча острыми лезвиями на лапах, пришли в движение. Они потянулись к стене здания, наплевав на окна и дверь первого этажа. Наверняка сейчас и с задней стороны происходит то же самое.

Сжав рукоять вспотевшими пальцами, я отстранился от окна, буквально кожей ощущая, что гомункул обшаривает взглядом здание. Нервно передернув плечами, я хрустнул шеей, собираясь с духом.

Ну, вот и кончилась спокойная учеба, успел подумать я, прежде чем услышал хруст стекла. Твари ломились не ко мне, а куда-то левее по коридору. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы я вспомнил, кто может там жить.

— Твою мать, — выдохнул я, медленно поднимаясь на ноги.

Несмотря на все наложенные на покои заклинания, мои уши отчетливо расслышали женский крик. Рваться спасать сокурсниц я не стал, сперва накинул на лицо маску и проверил работу амулетов.

И только убедившись, что готов к опасному сражению, я толкнул дверь плечом, вываливаясь в общий коридор. Здесь никаких звуков слышно не было, и я осторожно двинулся в сторону женского крыла.

Крик повторился, на этот раз став куда более злым и отчаянным. Уже не опасаясь, что твари проберутся в коридор, я толкнул плечом нужную дверь, выжигая искрами наложенную на нее защиту. Силы не пожалел, и вместе со мной в гостиную женских покоев влетели обломки двери.

Один паукообразный монстр лежал грудой мяса в углу под окном, под ним растекалась лужа вонючей слизи. Второй наступал на сжавшуюся в углу девушку в красном пеньюаре.

Револьвер щелкнул, посылая в чудовище разряд черной молнии. Заклинание, как я и ожидал, бессильно растеклось по щиту монстра. Но он оторвался от своей жертвы и, выставив в мою сторону лапу, прыгнул. Габариты не позволяли ему действовать свободно, туша почти занимала все пространство от пола до потолка, но мне столько места не требовалось.

Щелкнул барабан, сменяя чары, и я выстрелил несколько раз, рассыпая искры перед мордой твари. Паук отдернулся, мгновенно уходя от пожирающих свет крупинок, но этого времени хватило, чтобы девушка пришла в себя.

Смахнув кровь с лица, Гриммен вытянула скрюченную руку в сторону чудовища и выкрикнула заклинание. Я отскочил к выходу из покоев — девчонка и не думала сдерживаться, скручивая эфир в тугую спираль. Поток силы сжался, одновременно с этим переламывая монстра, будто того размотало в центрифуге. Пара секунд давящего чувства в груди — и на пол рухнула выжатая куча мяса вперемешку с костями.

— Цела? — крикнул я, не спеша подходить слишком близко.

Женщина в истерике — это и без всякой магии смертельно опасно. А уж когда она может свернуть тебя в бараний рог в прямом смысле слова — тем более. А потому я не торопился приближаться.

— Киррэл?! — удивленно уставилась на меня та.

— Да, — отозвался я и только теперь подошел ближе.

Свет из окна упал мне на лицо, прикрытое маской, и Дия облегченно выдохнула.

— Я думала, мне конец.

— Так и будет, если мы не придумаем, как отсюда выбраться, — кивнул я, протягивая девушке жезл.

Ухватившись за артефакт, Гриммен поднялась на ноги. Собственный вид ее сейчас не волновал, а я притворился, будто не обращаю внимания на соблазнительное тело. Ночная блузка не столько прикрывала, сколько подчеркнуто демонстрировала. Честное слово, у нас не каждая шлюха может себе позволить одеваться настолько вызывающе.

— Что случилось? Откуда здесь взялись эти твари? — начала расспросы Дия, но я зажал ей рот ладонью.

— Тихо, дура, они здесь не одни, — прошептал ей на ухо я, прижав ее к стене спиной. — Я насчитал не меньше сорока, и это только те, кого я видел. Поэтому молча за мной.

Гриммен, похоже, еще не сообразила, что все всерьез, уже набрала воздуха в грудь для достойного ответа. Но в этот момент по нашим ушам ударил отвратительный визг. Система оповещения академии сработала, а это значит, что кавалерия уже в пути.

— Живо за мной!

И, не дожидаясь, когда девчонка очухается, я потянул ее за руку, чтобы вывести из комнаты. Застучали когти нового паука, и тварь оказалась внутри раньше, чем я вскинул револьвер.

— Киррэл! — завизжала Дия, вскидывая руку.

Но в этот раз с ее пальцев не сорвалась никакая магия. Я же с сожалением отбросил бесполезный револьвер в сторону. Магическая академия включила свою защиту.

И теперь мы остались без магии против огромного мутанта, способного двигаться быстрее, чем улавливает мой мозг. Придется драться с ним на кулаках.

— За спину, — приказал я, делая шаг к монстру.

Доспехи демона Злобы проросли поверх моего тела, превращаясь в шипованные латы. Позади вскрикнула Гриммен, но я не спешил рваться в бой. Если нападение обнаружили, то нас будут спасать. А это значит, что здесь и сейчас мне всего-то и нужно продержаться, а не побеждать.

— Хиба! Хиба! Хиба!

Монстрам больше не требовалось скрываться, и они заголосили разом, оглушая своим омерзительным хором. А в следующее мгновение монстр бросился на меня.

Глава 19

Анти-магия долго не протянет. Система, что на полигоне, что здесь, одна и та же. Есть природные накопители, и именно в них сейчас переносится весь эфир. Только емкость у материалов очень маленькая, и надолго их не хватит. Если бы орден закопал под стенами академии этерний, даже его бы не хватило для поглощения таких объемов. К тому же только этерний обладает достаточной степенью инертности, чтобы не рассеивать эфир. Природные накопители начинают терять заряд сразу же. Это все равно, что лить воду в кувшин с дырявым дном. Но их роль не в этом — сейчас они высасывают магическое поле, буквально выливая его в почву за пределами территории.

Снаружи на очень короткий срок получится как бы не двойной коэффициент для любых чар. Но стоит попасть за черту, и все заклятья станут бесполезны.

Я усмехнулся, перехватывая нацеленные в меня лапы монстра. Его магия тоже истаяла, вместе с защитой. Скорость упала до нормальной, и у меня есть шансы не только защищаться, но и нападать.

— Киррэл! — испуганно воскликнула за моей спиной Дия.

Костяной доспех повышал мои физические возможности. И подпитывался не от внешней магии. Я единственный в академии, кто способен использовать дар напрямую.

А потому мне ничего не стоило дернуть тварь за лезвия, заранее выставив ногу с вылезшим из стопы шипом. Монстр крякнул, по инерции напарываясь на острие, а я вырвал ему обе лапы.

От усилий в глазах все покраснело. Демон Злобы одолжил мне свою силу, но вместе с ней отдал и безумную жажду крови. Потеряю концентрацию и превращусь в чудовище, убивающее все на своем пути.

Шип в стопе я втягивать не стал, просто отделил его от доспеха, и он мгновенно распался фиолетовым пеплом, оставив после себя глубокую дыру в теле монстра.

Взяв одну из оторванных конечностей, я отклонился назад, и перед забралом просвистело лезвие. Несмотря на полученные повреждения, тварь была жива и очень опасна. Но удар снизу вверх отсек еще одну лапу, а следующий — сверху вниз — покончил с ней. Трофейная нога застряла на середине тела, но монстр, едва не разваленный пополам, все-таки сдох.

Я попытался вырвать лезвие, но оно просто лопнуло, зажатое плотью.

— Киррэл, — потрясенная, Дия осела на пол и уставилась на меня.

— Не сиди на холодном, простудишься.

Мой голос звучал искаженно, но фраза, совершенно неуместная в этой ситуации, вывела девушку из ступора. Она подхватилась, спеша встать, но мне пришлось ее придержать — ноги плохо слушались хозяйку.

И все же она смогла скрутить двух монстров в бараний рог, что не так-то просто, ведь на тот момент они были защищены чарами.

— Уходим, — велел я и снова потянул девушку за собой.

К счастью, мы не дошли до дверного проема. А вот Амадеус, вылетевший из комнаты, успел вскрикнуть.

— Монстры!

Потрясенный голос некроманта еще звучал, а лезвие чудовища уже глухо стукнуло, пригвоздив парня к дверному косяку.

— Он? — вскрикнула Дия и тут же прикрыла рот ладонью.

— Сдох, — кивнул я, делая шаг к выходу из комнаты.

Смерть одногруппника нисколько меня не задела. Как знал, что не стоит с ними сближаться. Сейчас бы дал волю чувствам, и Злоба поглотила бы меня в момент.

Или это связь с Ченгером не дает моей крыше потечь?

— Делай, что говорю, или ты тоже умрешь, — приказал я, перешагивая через порог.

Амадеус помер не напрасно, своим выходом в коридор он привлек внимание монстра, который был уже рядом с комнатой Гриммен. Хотя нужно быть последним идиотом, чтобы во время боевой тревоги вылезти из комнаты, дающей хотя бы иллюзию защиты. Тупые аристократы, всех же инструктировали.

Тварь оказалась достаточно далеко, а коридор здесь упирался в стену здания. Так что я просто пихнул Дию в угол, а сам пошел навстречу врагу. Демоническая мощь билась все сильнее, и лучше дать ей волю вдали от спасенной.

Паук припал к полу и, напружинившись, прыгнул ко мне. Магией я защищаться не мог, но отрастить из брони десяток шипов — запросто. Каждый снаряд расходовал мой резерв, но результат того стоил. Превращенный в ежика монстр занял собой все пространство коридора, буквально забаррикадировав проход.

— Сиди там! — обернувшись к девушке, приказал я.

Взорвалась осколками дверь в комнату Адель. Измочаленное тело вылетело из покоев, расплескивая кровь из множества рубленых ран. Делив ударилась о стену и сползла по ней переломанной куклой. А в коридор вылезло убившее студентку чудовище.

Я отрастил новое костяное копье, но бросать его не стал. Вместо этого выставил его, целясь в сердцевину монстра. Тот сориентировался мгновенно, но нападать не спешил, вместо этого запищал особенно пронзительно, и грохот со всех сторон усилился.

Твари Хибы спешили на помощь сородичу, отвечая на его зов.

— Что, мразь, страшно?! — выкрикнул я и сделал шаг вперед, одновременно с этим делая укол в сторону врага.

Монстр отпрянул, разрывая дистанцию, но двигался он не настолько быстро, так что я оттолкнулся другой ногой от пола и в прыжке ткнул тварь в сторону туловища. Удар вышел смазанным, но его силы хватило, чтобы паука протащило по коридору, а сам он потерял равновесие на секунду.

Лапы с острыми лезвиями замелькали передо мной, но добраться до меня ему не светило — после тычка я отскочил к тупику, не собираясь вступать в драку. Мне ни к чему побеждать, это вызовет слишком много вопросов. И так засветился со своим доспехом. Но, как говорил Ченгер, главное в этом деле — не оставлять свидетелей.

К счастью, Дия не демонолог, и ничего не понимает в наших чарах. К тому же она теперь мне должна, и если получится, я смогу убедить ее не раскрывать лишний раз рот. Да и развеять копья я могу мгновенно. А если встанет выбор, придется бросить ее монстрам на съедение. Еще один плюс отсутствия дружбы со студентами.

Паук не спешил нападать, а коридор постепенно наполнялся его товарищами. Кто-то лез в окно комнаты Гриммен, но им дорогу я перегородил еще тремя копьями, впечатав их прямо в проем — с наскока не пролезть, а тех, кто сунется аккуратно, я успею забить кулаками.

Поддержка уже созданных шипов отнимала силы, и совсем скоро с меня спадет броня и даже мощь одержимого окажется исчерпана. Но какое-то время я еще продержусь, а подмога должна быть уже в пути. Не могли же нас бросить на съедение культа?!

Я отступил уже достаточно глубоко в тупик, чтобы Дия уперлась в меня рукой. В ушах шумело от бешеного стука сердца, но шепот чернокнижницы я расслышал так четко, будто она кричала:

— Эфир.

Я еще ничего не чувствовал, но я и не чернокнижник. А вот Гриммен на глазах преобразилась.

Исчез испуг, высохли слезы. Девушка выпрямилась, ее глаза сверкнули алым, а пальцы сжались крючьями.

— Не подпускай их ко мне, — произнесла она, и на этот раз ее увеличенные клыки я рассмотрел прекрасно.

Кивнув, я развеял копья, вонзенные в занявшую коридор тварь, и собратья дохлого паука мгновенно сунулись вперед.

Чудовище, позвавшее подмогу, метнулось в атаку, на глазах обрастая черной пленкой защиты.

Дие не потребовалось выкрикивать заклинание. Она просто указала на тварь пальцем, и монстра смяло в комок. Во все стороны брызнула темная жижа, а крупный мяч сплюснутой плоти с влажным чавканьем упал на пол и прокатился еще с метр, где и остановился.

Чародейка начала читать длинное заклятье, и я под броней почувствовал, как стягивается в комок освобожденная сила. Монстры тоже это почуяли и ринулись в атаку всей толпой. Но они мешали друг другу, не помещаясь в узком коридоре.

— Шайс! — выкрикнул мужской голос на другом конце коридора.

Кант явился вовремя — и тело Адель, позабытое всеми, дернулось, поднимаясь на ноги. Магия Фрица сработала не так, как у Салэм, и плоть девушки осталась на месте, однако руки изменились, превращаясь в два таких же меча, что были у тварей Хибы. Созданная некромантом нежить бросилась в бой, вклиниваясь в плотный строй врагов, и во все стороны полетели ошметки измененной плоти.

Первый монстр уже оказался достаточно близко, и я встретил его короткой очередью из трех костяных шипов, прошивших брюхо чудовища. Паук замедлился, и его стоптал бегущий следом урод, но в этот момент чернокнижница за моей спиной успела закончить свое заклинание.

Я ощутил себя так, будто резко нырнул в глубокую ледяную прорубь. Уши заложило, легкие вспыхнули огнем, и я распахнул рот, чтобы вдохнуть. А весь коридор буквально затопило взбесившейся магией. Эфир бесновался, смешивая чары на монстрах с моими копьями, перемалывая чары в одно безумное возмущение. А оно уже плавило плоть монстров, буквально растворяя чудовищ, как кислота.

Моя броня сползла, получив чересчур серьезный ущерб, и я рухнул на колено. Тело поднятой Кантом девушки развалилось на части, а сам некромант оказался на полу в другом конце коридора. Но между нами было чистое свободное пространство, где не осталось ни капли пригодной к использованию силы.

Дия Гриммен, получив всего лишь толику эфира, смогла создать такой диссонанс в магическом поле, что еще долго на этаже колдовать не выйдет ни у кого. Естественно, если он не хочет расстаться с жизнью.

— Прости, — услышал я ее шепот и не сразу сообразил, что девушка опустилась на колени и прижалась ко мне грудью.

Ее руки обхватили меня за подбородок, она подняла мою голову, а потом я ощутил легкий укол в шею. После него же меня охватило такое безумное возбуждение, что я растекся лужей в объятиях девушки.

Но перед тем, как мои глаза закрылись, я успел увидеть, как передо мной возник Ченгер.

— Пошла прочь! — рявкнул мой компаньон.

Демон ударил ладонью куда-то правее моей головы, и я отключился.

Чтобы тут же прийти в себя. Все еще обнятый горячей полуобнаженной девицей, я лежал головой на ее коленях, в комнате Дии шел бой — я видел, как Ченгер рвет монстров Хибы на части, не стесняясь заливать пространство вокруг черным пламенем и постоянно телепортируясь из угла в угол. А на другом конце коридора появился Марцин.

— Оставайтесь на месте! — приказал декан и, нисколько не хромая, завертел своей тростью.

За его спиной появилась растрепанная Генриетта в порванном платье. Местами ее одежда покрылась кровавыми разводами, но не похоже, что декан артефакторов страдает от ран.

Вагнер окутался чернотой, остались сиять только глаза. Его темная фигура быстро разрасталась, поглощая возмущенный эфир, и я ощутил накатившую апатию. Мозг еще сообразил, что магистр призвал силу демона Уныния, нейтрализуя всю магию, но мне было плевать на это открытие.

Как и на тот факт, что Дия, чья грудь нависала надо мной, улыбается, глядя на меня. В уголке ее губ осталась кровь, но глаза девушки сияли довольством и каким-то запредельным счастьем. Она гладила меня по щеке пальцем, глядя в никуда, как наркоман, вкативший себе двойную дозу.

Мир моргнул, и в следующий раз в себя я пришел уже лежа в лазарете.

Изначально просторная комната не предполагала больше одного пациента, но сейчас вместе с моей койкой было четверо жертв нападения.

Я узнал одного студента на соседней кровати. Тот самый парень, с которым бился ныне покойный Амадеус. Только в этот раз огневик не победил — замотанный в бинты обрубок правой руки кровил, а сам чародей бредил.

Остальные не были так потрепаны, и я потянулся, чтобы проверить, что там с моей шеей.

Никаких следов укуса не осталось, что только подтверждало мою теорию. Кое-что я про нечисть знаю, а потому больше сомнений в происхождении Дии у меня не было. Чернокнижница — потомок вампира, только их укусы зарастают сами да еще и дарят жертве эйфорию.

Янис Вагнер сталкивался с этим племенем в свое время немало, и оставил достаточно подробные записи. Естественно, в своем настоящем дневнике, а не в тех писульках, которые Аркейн выдает за оригинал.

Сама она нечистью быть не могла, ее бы почуяла и охрана академии, и Ченгер. Но демон проверил моих сокурсников и не заметил ничего подозрительного. А это указывает, что Дия все-таки человек. Не совсем понятно, как так вышло, что у вампира есть потомки среди людей. Но это вопрос технический, меня же сейчас волновало другое, а именно — что обо мне стало известно окружающим, и куда теперь бежать, если понадобится уходить.

Уровень безопасности академии оказался совершенно недостаточным. Первый темный факультет уменьшился как минимум на двоих студентов, и кто-то должен за это поплатиться головой. Смерть детей аристократов — это серьезно, тем более если она случилась в считающемся самым защищенном месте королевства.

Даже Аркейн с их хваленой подготовкой обосрался. Это не подстава в поместье Равендорфов, которую разыграл орден, это — настоящий культ Хибы. И он сразу показал, кто тут на самом деле хозяин.

Поднявшись на локте, я осмотрел палату внимательнее. Странно, что меня уложили со светлыми, да еще и такой кучей. Но уже только этот факт говорит о том, что жертв слишком много.

В академии было около тысячи человек, включая сотрудников. В лазарете двадцать пять палат, больше четырех коек не поместить. Выходит, нас здесь оказалось никак не меньше сотни. И если все места заняты, сколько же в действительности убитых?

Только сейчас мне подумалось, что нападали не на одно наше общежитие. Я в ночи увидел исключительно тех монстров, что пришли к нашему корпусу. Но это не значило, что остальные никто не тронул.

Чувствовал я себя на удивление прекрасно, так что, неспешно сев на койке, я стал медленно вставать на ноги. За окном светло, хотя небо затянуто тучами — кажется, снаружи идет снег. Пол оказался холодным, и я зашипел, касаясь его голыми ступнями.

И меня мороз пробрал. На мне не было ничего, что скрыло бы мою одержимость!

Выходить наружу резко расхотелось. Но рядом стояла тумбочка, и я дернул дверцу, которая противно скрипнула. От этого звука однорукий огневик застонал громче, и меня пот прошиб, стоило лишь представить, что кто-то заглянет в палату.

Внутри оказались мои вещи. Ну, по крайней мере, магические. Вряд ли кто-то стал оставлять окровавленные тряпки, так что я поспешил надеть свои наручи и пустить в них свой дар, чтобы зарядить артефакты.

Сразу же почувствовав себя куда лучше, я все-таки встал на пол и ухватился за спинку кровати — меня слегка пошатывало, голова закружилась, однако дезориентация быстро отступила. Источник пульсировал в районе сердца, качая магию по каналам и приводя меня в порядок.

Надевать маску я не стал, на мне была простая длинная рубаха с разрезом на заднице. Пара завязок удерживала больничную одежду, так что можно смело выбираться наружу и наводить справки о результатах атаки.

Однако выйти я не успел, дверь в палату открылась, и внутрь заглянула служанка академии в белой накидке сестры. Женщина бросила на меня удивленный взгляд, она толкала тележку с какими-то металлическими сосудами, которые я не сразу смог идентифицировать.

Примитивные утки. Ну да, за лежачими ведь ухаживать приходится.

— Куда встал?! — зашипела на меня сестра. — Ложись обратно, я сейчас лекаря позову.

Я повел плечами.

— Не нужно лекаря, лучше дайте мне мою одежду, и я пойду.

Женщина тряхнула головой, отчего соломенные волосы, стянутые в пучок на затылке, заволновались.

— Это лекарь решит, куда и когда ты пойдешь. Пациенты должны лежать на своих местах, пока господин Рамп не распорядится иначе!

Вспомнив, что существует отдельная категория людей, которые могут даже директора из кабинета выгнать, я улыбнулся и выполнил распоряжение. Действительно, куда я так спешу? Что бы ни решили господа руководители академии с орденом и всеми королями сразу, меня никто не гонит на амбразуру, а тетка просто делает свою работу и поступает правильно.

Здесь и сейчас я не барон, и даже не студент. Я пациент, который должен слушаться медперсонал и выполнять указы лекарей. Гиппократа в этом мире не было, могли и накачать насильно, чтобы болезный далеко не убежал, и скрутить в смирительную рубашку, если потребуется. Мнение пациента особой роли не играло.

Нет, в обычной-то ситуации я мог возмутиться, встать и уйти. Ни одна лечебница насильно не держит своих клиентов, но после нападения тут и так все на нервах должны быть, так к чему ссориться с людьми, которые могут преспокойно устроить лечебную кому путем удара по голове?

А то мало ли, я сейчас сбегу, а потом сдохну где-то на крыльце лазарета от внутренних повреждений. А после этого как раз и выяснится, что я причастен к нападению, и с кого тогда спросят, что свидетель сбежал? Правильно, с персонала.

Улегшись обратно, я наблюдал, как сестра меняет белье и подставляет новые утки взамен старых. А когда тетка закончила с остальными жильцами палаты, мой желудок пришел в себя и утробным рычанием напомнил, что раз мы с ним выжили, пора бы и пожрать.

Сестра улыбнулась, глядя на меня и выкатывая тележку из палаты.

— Сейчас принесу поесть, не переживай, голодным не останешься.

Я благодарно кивнул и, прикрыв глаза, стал ждать, когда меня покормят. Но первым пришел не обед, а лекарь. Причем не один, а в сопровождении сразу двоих, и оба были мне знакомы.

— Бастард Чернотопья, — расплылся в мерзкой улыбке Хэммет.

— Ваша милость, — едва поклонился мне мужчина, которому я демонстрировал, что браслеты на мне не работают.

— Я буду первым, — предупредил их, подняв сухую руку, местный эскулап. — Киррэл, я буду краток. Вы пострадали от мощного магического истощения, но это не страшно. Куда больше меня беспокоит ваша кровь, точнее, ее сильная кровопотеря. С учетом, что ран у вас не было, я не понимаю, как так вышло.

Заинтересованные взгляды обоих дознавателей скрестились на мне. Интересно, и что я должен ответить? Если Дия Гриммен уже поймана на том, что она вампир, отпираться глупо. С другой стороны, если ее еще не разоблачили, нужно ли мне ее подставлять?

А пока я решал, дверь снова распахнулась, и виновница моей кровопотери возникла на пороге. Увидев, что я пришел в себя, девушка радостно воскликнула и бросилась ко мне на шею, чем ввела в смущение присутствующих мужчин.

— Киррэл! — завопила она, изо всех сил прижимаясь ко мне так, чтобы ее губы оказались у моего уха. — Наконец-то ты очнулся!

Я как-то рефлекторно обнял ее за плечи, глядя на троицу, стоящую у кровати, и виновато развел руками, мол, сами видите, девушка в истерике. А Гриммен тем временем выдохнула так, чтобы ее услышал только я.

— Не выдавай меня, и я сделаю все что угодно.

Чуть улыбнувшись, я отстранил ее и, глядя в глаза вампира, которые сейчас снова сверкали алым огнем, заговорил.

Глава 20

— Я засиделся допоздна, затем услышал крик и выбежал из комнаты. Вломился в покои Дии Гриммен, где столкнулся с монстрами Хибы. После активации защиты мне удалось какое-то время не подпускать врагов к ней.

Хэммет улыбнулся, но комментировать не стал. Уж он-то наверняка знал, как именно у меня это получилось.

— После того, как защита перестала работать, мне удалось вызвать своего демона. А Дия выжгла эфир в коридоре, где мы с ней оборонялись. К сожалению, ее заклинание попало и по мне, так что следующее, что я помню — явление магистра Вагнера. Дальше очнулся уже здесь.

Я развел руками, как бы подчеркивая, что это все, что могу рассказать.

Рамп кивнул.

— Видимо, нужно будет проконсультироваться у декана Вагнера, — резюмировал он. — Вы все-таки первый демонолог в моей практике, с темными никогда не угадаешь, как ведет себя ваше тело. Господа, пациенту еще предстоит полежать под наблюдением, не злоупотребляйте.

— Конечно, — хором кивнули оба дознавателя.

— Госпожа Гриммен, вас я попрошу покинуть палату, — добавил лекарь.

Дия не стала спорить, улыбнулась мне на прощание и вышла вместе с Рампом. Остальных жертв он даже осматривать не стал.

Хэммет начал первым.

— Итак, Киррэл, что вы можете сказать нам о нападении? — спросил он. — С вашим опытом противостояния культу.

Я пожал плечами.

— Они учатся на своих ошибках, господин дознаватель. Раньше твари у культа были не такими подготовленными. Теперь на них куда более мощные щиты, повышена скорость движений.

Хэммет кивнул и отступил в сторону, позволяя коллеге взять слово.

— Возможно, вы что-то добавите, ваша милость? — предложил тот, листая крохотный блокнот. — Некоторые выжившие утверждают, что культ привел огромную армию. Как вы услышали крик Дии Гриммен?

Я хмыкнул.

— Я бы тоже хотел знать, как чудовища проникли на территорию академии незамеченными. С учетом того факта, что защита комнат явно была нарушена, полагаю, у них был кто-то среди сотрудников академии.

— Кто-то конкретный?

— Не имею ни малейшего представления, господин дознаватель, — с сожалением ответил ему я. — Но, полагаю, вы уже рассматриваете эту версию. Добавить я могу лишь, что мне жаль студентов, которые оказались совершенно не готовы к подобному итогу. Тот, кто придумал выкачивать эфир с территории, допустил огромную ошибку. Вряд ли хоть один светлый чародей на самом деле способен соревноваться с чудовищами в скорости или силе.

Дознаватель кивнул и, сделав пару пометок на бумаге, покинул палату. Хэммет улыбнулся мне и, опустившись к уху, прошептал:

— Марцин будет рад, что ты жив, бастард. Но это не значит, что этому рад я.

Я вежливо улыбнулся в ответ.

— Надеюсь, что это ты отвечал за безопасность академии, Хэммет, тогда у меня появится официальный повод оторвать тебе твои бесполезные яйчишки и запихнуть их тебе же в глотку. Ты кто такой, червь, чтобы угрожать мне?

Мои пальцы покрылись костяной броней, и отросшие шипы на костяшках уперлись в горло следователя.

— Проваливай, пока я в настроении, ублюдок.

Он медленно отступил, не прекращая улыбаться.

— Покровительство Вагнера не продлится вечно, бастард.

И, не дожидаясь ответа, дознаватель ордена покинул помещение.

Церемониться с ним я не собирался, впрочем, как и враждовать. Сейчас это просто злость мальчишки, которого нехороший дяденька достал. Но ни Хэммет, ни я эскалировать не станем. А эти попытки поддеть всего лишь демонстрация разобщенности Аркейна.

Откинувшись на подушку, я снова ощутил голод. Стараясь отвлечься, уставился в окно и задумался о теплой одежде.

Наконец, дверь открылась, на пороге возникла та же сестра, что приходила обслужить пациентов. Но на этот раз на ее столике разместилось несколько тарелок с едой.

— Госпожа, вы не представляете, как я счастлив вас видеть! — заявил ей, приподнимаясь на постели.

На обед мне полагался салат из свежих овощей и отварного говяжьего языка, щедро сдобренный оливковым маслом. После его уничтожения я накинулся на куриный бульон с разрубленным надвое вареным вкрутую яйцом и пшеничными сухарями. А затем настала очередь пшеничной каши с добрым куском жирной свинины и жареным луком. Ко всему полагалось несколько кусков хлеба без корочки и освежающий брусничный морс.

Так что, закончив уплетать угощение, я чувствовал себя прекрасно. Отставив пустой стакан из-под морса, я бросил взгляд на огневика.

Однорукий чародей скончался, пока я ел. К числу погибших прибавился еще один аристократ.

* * *

Адель все же выжила.

Покидать общежитие ночью было нельзя, но когда этого кого-то останавливало? Девушка подкупила похожую на себя служанку, а сама провела ночь в библиотеке. Там она и заснула, пока ее не разбудила сирена. К счастью Делив, монстры лезть в хранилище знаний не планировали, так что демонолог без особых проблем пережила ночь. А вот одетая в ее сорочку и надевшая драгоценности служанка погибла, не оказав сопротивления.

Что ж, можно только порадоваться за коллегу.

Итого из нашего факультета погибли четверо — Амадеус и еще трое парней. А вот светлых проредили изрядно. Больше трехсот погибших за одну ночь, часть из которых являлась наследниками родов — это серьезный удар по всему королевству.

Аристократы жаждали крови, и Равен Второй прилюдно осудил орден в смертях студентов. Аркейн в долгу не остался, пошла новая волна зачисток. Назревала гражданская война, и мне не хотелось в ней участвовать.

Обо всем этом я слушал от Ченгера. Для демона тоже события оказались серьезным ударом. Он-то надеялся на свободу и веселье, а тут, пока он развлекался в притонах Херцштадта, культ едва меня не убил, тем самым чудом не отправив демона обратно в его слой.

— Этот союз с Аркейном становится опасен, — заявил он, сидя на диване моих покоев. — Ты бы подумал, может быть, стоит покинуть это место.

Я в ответ лишь плечами пожал.

— Договор с орденом был выгоден ровно до тех пор, пока не грозил тебе смертью, а мне — преждевременным возвращением домой. Но я не желаю рисковать лишний раз ради каких-то сомнительных перспектив, — продолжил мысль Ченгер. — К тому же ты и сам уже сказал, академия не настолько для тебя полезна. Большую часть знаний по демонологии я могу дать тебе и сам.

— Мне тоже хочется вернуться в Чернотопье, — признался я. — Хотя столица и порадовала меня комфортом, но за последние месяцы мы слишком часто сражаемся с культом. Ладно бы других аристократов убивать…

Демон довольно оскалился.

— Ваши занятия пока еще не возобновились, — проговорил он, разглядывая собственные когти. — И что-то мне подсказывает, весь этот эксперимент с темным факультетом теперь окажется под вопросом.

Ну, это логично. Четверо погибли, Кант уже упаковал вещи и отправился домой, наплевав на предложение продолжить учебу за счет ордена. Итого нас в академии осталось всего семеро, так стоит ли овчинка выделки?

— Я пока что должен задержаться здесь, — покачал головой в ответ, опускаясь в кресло напротив собеседника. — Есть дело, которым я обязан заняться.

Мархана ведь до сих пор так и не сказала, что я должен тут увидеть. Хотя если продолжить цепочку ее приказаний, то выходит интересная картина. Когда она попросила меня согласиться на предложение короля, я добыл достаточно сведений, чтобы разобраться в нападении на поместье Равендорфов. Может ли быть так, что и за этой атакой крылось нечто подобное?

Богиня не спешила меня просвещать, и на мои призывы никак не отвечала. Возможно, у нее есть более важные дела, чем общаться со своим протеже каждый раз, когда мне того захочется.

Демон дернул шеей, выражая негодование, но больше ничего не сказал. И я был ему благодарен. Меня тоже раздражала столица со всеми проблемами, в которые мне пришлось впутаться.

Я ведь почти полгода уже здесь, а ни одной своей проблемы так и не решил. Вопрос с женитьбой, чтобы король отвязался, не закрыт. Поиски возможного заработка тоже оказались бесполезны. Поддержка ордена — чем дальше, тем сильнее я сомневаюсь в их способности добиваться результатов.

Можно много сказать об Аркейне, но если отложить в сторону эмоции и надежду на удачное стечение обстоятельств, выходит, что орден сейчас либо не имеет достаточно сил, либо уже растерял последние мозги.

Я был в Чернотопье, и там никто из членов Аркейна ни разу не нашел спрятавшихся монстров. Я приехал в столицу, и здесь творится то же самое. А ведь это при том что все необходимые знания для поимки культа у них давным-давно имеются, раз сумели сами создать таких тварей и натравить их на Равендорфов. Так неужели не смогли вовремя поймать нападающих на академию? Для такого просчета нужно совсем мозгов не иметь.

В дверь постучались, и я поднялся с кресла.

Ченгер хмыкнул, но уходить не стал, он, очевидно, уже понял, кто пришел ко мне в гости. Да и я сам догадывался, все-таки после ночи атаки мы так и не поговорили с Дией. А я уверен, что девушке найдется, что мне поведать интересного.

Я открыл дверь и отступил, пропуская девушку в черном платье. Стоящие по обе стороны от входа слуги академии не пошевелились, даже глазами в ее сторону не повели. Впрочем, какая с них польза-то на самом деле, они даже не одаренные.

— Нам нужно поговорить, — заявила Гриммен, входя в мою гостиную.

Демон приподнялся со своего места и изобразил вежливый поклон, а я прикрыл дверь и указал девушке на гостевое кресло.

— Да, пожалуй, ты права, — согласился я, опускаясь на свое место за столом. — Ты все-таки дважды передо мной в долгу.

А я даже не представлял, что с нее можно потребовать в оплату. Не брать же, в самом деле, деньгами. Так и вижу этот диалог, госпожа Гриммен, вот счет за вашу жизнь, оплатите, пожалуйста, с вас двойной тариф. Не то общество, тут такого подхода не поймут.

Она поерзала в кресле, поправив черную юбку с кружевом по подолу и, бросив взгляд на демона, который демонстративно развалился на своем месте, обернулась ко мне.

— Киррэл, я не знаю, чем смогу отплатить тебе за свое спасение, — честно призналась она после затянувшейся паузы. — Дело в том, что у меня самой ничего нет, что я могла бы дать тебе взамен. Но я очень надеюсь, что могу оказаться полезной.

Какая тонкая игра. Бедная сиротка, у которой из имущества только одежда и девственность. Правда, второе под сомнением. Вряд ли трепетная дама высшего света, каким бы там магом она ни была, станет предлагать «все что пожелаешь», если до сих пор у нее осталась девственность. Я же прекрасно помню, что она не планировала исполнять приказ рода.

— Для начала я хотел бы узнать больше о том, как так вышло, что в Меридии среди аристократов водится потомок вампира, — улыбнулся я, наблюдая за реакцией собеседницы.

Нужно отдать ей должное, Дия даже не дернулась. Вздохнув поглубже, она улыбнулась, чуть щуря глаза и демонстрируя клыки во рту. Пару секунд я смотрел на них, а затем Гриммен уже выглядела обычным человеком с нормальными зубами.

— Это та самая причина, по которой я провела все свои годы в заточении в родовом замке Гриммен, — сказала гостья. — Глава нашего рода ставил эксперименты над своими потомками. Искал секрет бессмертия.

Ченгер непочтительно фыркнул, однако от комментариев все же воздержался.

— Это интересно, — кивнул я. — Ты не боишься, что я расскажу ордену?

Дия повела плечом.

— Если ко мне придет Аркейн, я расскажу им твою тайну, Киррэл, — невозмутимым тоном сообщила она. — Чародей, который призывает высшего демона без ритуалов, магическая броня в месте, где все заклинания не работают. Я, может быть, и сидела под замком, Киррэл, но я не дура.

Что ж, рано или поздно правда бы всплыла наружу. Вот только это не значит, что члены ордена сильно удивятся, когда узнают, что девочка, рожденная с помощью запрещенной магии, в курсе моей одержимости. Но зачем ее сейчас разочаровывать?

— Ты пьешь кровь, — кивнул я, намекая, куда должен идти разговор.

— Я не нечисть, мне это не требуется, — ответила та. — Но кровь позволяет многое сделать. Восстановить запасы магии, например, залечить раны. Мой… предок любил эксперименты, и о некоторых моих способностях ему известно. Если кровь не принадлежит одаренному, от нее мне никакого толка не будет.

— Понятно, — кивнул я. — Идеальная черта для чернокнижника.

Дия изобразила вежливую улыбку.

На деле получается, что пока рядом с Гриммен будет хоть один маг, она всегда сможет восполнить запасы, выпив из него какую-то часть крови. Ей нет нужды в этернии, главное, чтобы одаренный под рукой оказался.

— Я имею кое-какой опыт, Киррэл, но твоя кровь была особенной, — заговорила Дия после короткого молчания. — И, скажу честно, я очень хочу еще.

Вот теперь Ченгер перестал дурачиться и резко подобрался.

— Только если готова отращивать новые клыки, — угрожающе рыкнул он.

Дия покачала головой. Страха перед ним она не испытывала, хотя, по идее, он должен был ее пугать. Высший демон — это не мальчишка с сильным даром, тут угроза куда серьезнее, она и сама видела, с какой легкостью Ченгер рвал монстров Хибы на куски, должна осознавать уровень угрозы.

— Я не сделаю этого, — подняв руку, серьезным тоном сказала она, но тут же обернулась ко мне с улыбкой: — если ты, конечно, сам мне не разрешишь.

Ее глаза полыхнули алым, я видел, как напрягся Ченгер, но… Ничего не произошло.

— И что это было? — спросил я. — Не просто так ведь твои глаза то и дело горят, как два фонаря.

Дия явно была удивлена, но быстро взяла себя в руки.

— Очарование, — пояснил Ченгер, не сводя с девушки взгляда. — Родовая особенность. Но на тебя не подействует — договор со мной не даст.

— Что ж, буду знать, — смиренно сложив руки на коленях, вздохнула Гриммен. — Но попробовать ведь стоило? Там в палате мне показалось, именно это заставило тебя скрыть…

— Нет, — покачал я головой, — просто, как ты сама сказала, у меня тоже есть свои секреты, и я не хочу, чтобы о них знали посторонние. Итак, раз мы оба знаем, что мы знаем, предлагаю договориться о ненападении.

Дия улыбнулась.

— С радостью, Киррэл.

— И я бы хотел знать еще кое-что, — постучав пальцами по столешнице, произнес я негромко. — Раз твой дед использует запрещенную магию, наверняка ведь не только призывом вампиров он увлекается, верно?

— Ну, он прожил уже очень долго, настолько, что собственное тело вот-вот должно развалиться от старости, — кивнула та в ответ. — Есть определенные ритуалы с кровью, которые позволяют ему продлить свою жизнь. Однако я не думаю, что он бы добился какого-то особого успеха без поддержки моего настоящего отца.

Ну да, кто лучше разбирается в демонологии, если не демон. И ровно то же самое актуально для вампира, специализирующегося на магии крови. Уж если глава рода Гриммен смог договориться с нечистью, чтобы заполучить такую внучку, то что мешает ему предложить кровососу поделиться дополнительными знаниями?

Если рассуждать с точки зрения того, что мне известно об этих существах, тут главное сойтись в цене. Кровь сама по себе вампира интересовать не должна, а вот сила… Они ведь тоже, как и демоны, находятся в состоянии перманентной войны. Но если собратья Ченгера грызутся между собой, то нечисть ходит стенка на стенку, и все вампиры выступают единым фронтом.

Но Дия не права. Нечисть использует кровь не для того, чтобы жить, иначе бы они в своем слое все передохли от голода. Кровь для них — такой же якорь в реальности, как для демонов — дар чародея. Ну и они ее расходуют для своих способностей. Как только кровь иссякнет, находящаяся в Эделлоне нечисть либо исчезнет, вернувшись к себе, либо не сможет пользоваться своими сверхъестественными возможностями.

Я вздохнул, откидываясь на спинку кресла.

Итак, что мы имеем? Культа не было в столице до этой атаки. Но вот в академии появляется полукровка, и практически тут же совершается нападение. Кто знает об упражнениях главы рода Гриммен? Такие дела не делаются без одобрения свыше.

Ситуация в точности повторяет культистскую. Нужен покровитель на самом верху, чтобы проворачивать такие делишки и оставаться безнаказанным. Вывод? В Меридии кто-то одобрил старания главы рода Гриммен, покрывает его и, возможно, спонсирует. Насколько я понял, Дия не так уж и богата, по сравнению с остальными аристократками она выглядит скромницей.

Какова вероятность, что культ внезапно получил сведения о Дие и побежал за девчонкой в академию Крэланда, напичканную артефактами ордена? Ну, прямо скажем, такое совпадение просто фантастическое. А вот если они точно все знали — и где искать, и кого — то выходит, что культ тоже обитает в Меридии. И покровитель здесь один — и у культа, и у кровавого гения.

Я мысленно улыбнулся, уже почти чувствуя, насколько ближе я стал к своей цели. Аркейн просил найти того, кто связан с культом в обмен на обучение. И, кажется, спустя почти полгода я наконец-то нащупал ниточку.

— Теперь ты видишь, что я хотела показать, — сказала Мархана, на мгновение возникнув за спинкой кресла Дии.

Божественное присутствие улетучилось так же быстро, как и появилось. Но этого хватило, чтобы я теперь улыбался по-настоящему.

— Госпожа Гриммен, полагаю, вы выполнили свой долг передо мной, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Я попрошу тебя не покидать мои покои. Ченгер, проследи, чтобы с нашей гостьей ничего не случилось.

— Ты куда собрался? — спросил демон, и судя по напряженному лицу девушки, она хотела задать тот же вопрос.

— Мне срочно нужно поговорить с Марцином. Вагнер тоже мне кое-что должен.

Глава 21

Сразу войти в кабинет декана у меня не получилось. Дверь оказалась заперта, а стоящий рядом слуга с улыбкой сообщил, что магистр занят важными переговорами, и мне придется подождать его в коридоре.

Покинув приемную, я остановился рядом с портретами магов, ставших известными после выпуска из академии. Мимо меня проходили сотрудники и студенты алхимического факультета. Приязни между нами не было, и все постарались сделать вид, что никто никого не замечает.

Прогуливаясь вдоль галереи, я читал имена чародеев, раздумывая о том, как повести разговор так, чтобы магистр не догадался о природе Дии. Выдавать девушку не хотелось, несмотря на то, что мое разоблачение ничем мне не грозило. Гриммен не казалась мне ни чудовищем, ни опасной — конечно, вампиры на многое способны, но я-то защищен договором с демоном.

Да и, честно говоря, хотелось закрыть уже эту главу. Заканчивать обучение я не обязан, никто не станет меня насильно здесь держать. А после случившегося я больше чем уверен — темные не останутся в стенах настолько незащищенного заведения. В отличие от меня, у них есть куда пойти. Ни один род не станет рисковать своими детьми, а здесь даже не риск, почти гарантированная смерть студентов.

За моей спиной щелкнул дверной замок, и я обернулся. Генриетта Норманн, поправляя растрепанные волосы, прикусила губы, однако скрыть засос на шее ей это не помогло. Надо же, а старик-то еще ого-го! Впрочем, они, наверное, ровесники, хоть Вагнер и выглядит на шестьдесят.

— Господин Шварцмаркт, — кивнула мне декан артефакторики, проходя мимо.

— Госпожа Норманн, — поклонился я в ответ.

Интересно, какие еще события в стенах академии я пропустил только потому, что не ввязывался в активную студенческую жизнь? Наверняка ведь встреча Генриетты и Марцина далеко не первая. Да и не единственная тайна в этих стенах.

Слуга выглянул из приемной, не открывая дверь до конца.

— Студент Шварцмаркт, декан Вагнер готов вас принять.

Кивнув ему, я прошел через приемную и толкнул дверь в кабинет магистра. Подсознательно ожидал увидеть какую-то суету или хотя бы следы прошедшего визита Норманн, но внутри все оказалось в полном порядке, а сам декан был совершенно спокоен, собран и прилично одет.

Листая какой-то журнал, лежащий перед ним на столе, магистр кивнул мне.

— Заходи, поговорим, Киррэл, — разрешил он, и я прошел к гостевому креслу.

Минуту в кабинете царило молчание, пока Вагнер не заговорил первым.

— Как ты понимаешь, после случившегося у меня много работы, так что давай сразу к делу. Мне не хочется тратить время попусту, — привычным недовольным тоном проговорил он, с неудовольствием рассматривая меня.

— Я выяснил, кто стоит за культом Хибы, магистр. И пришел выполнить свою часть уговора.

Нужно отдать ему должное, Марцин сразу убрал свои бумаги и коснулся лежащего на столе артефакта, погружая помещение в полную тишину. Вряд ли, конечно, кто-то подслушивал, но предосторожность явно не лишняя, учитывая последние события как в королевстве, так и в академии.

— Я слушаю, — чуть кивнув, объявил декан, откидываясь на спинку своего кресла и скрещивая руки на груди.

— Не буду ходить вокруг да около, культом Хибы управляют из Меридии.

— Меридия? — переспросил Вагнер, поднимаясь из-за стола. — А доказательства у тебя есть?

Я развел руками.

Разумеется, я ожидал подобного вопроса, а потому как раз эту часть и собирался подать именно так, как нужно мне. Единственный наш свидетель — такое же запрещенное чудовище, как и я. Но в отличие от Дии Гриммен, я могу отбрехаться от любых обвинений и прикрыться Аркейном.

— Это не моя работа, — со вздохом сообщил я. — Аркейн требовал от меня выяснить, кто связан с культом, я выяснил. Дальше делайте с этим знанием, что захотите, свои обязательства я выполнил.

Марцин заложил руки за спину и прошелся по кабинету от стены до стены. Остановившись возле полок с книгами, магистр вытащил толстый альманах и с ним в руках вернулся за стол.

Я же сидел в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, и ждал его ответа.

— Полагаю, ты сможешь назвать мне не только страну, Киррэл? — негромко сказал Вагнер. — Не все же ее жители в этом замешаны, так? Поэтому давай рассказывай по порядку, что тебе стало известно.

— Дедушка нашей Дии Гриммен проводил эксперименты на магии крови, — пожав плечами, ответил я. — А проводить подобные опыты без протекции сверху, как вы и сами понимаете, невозможно. Его как минимум следовало прикрывать от ваших искоренителей, чтобы они, не приведи Райог, не заподозрили старика в чем-то противозаконном.

— Вот как? — Марцин открыл книгу и принялся листать ее, пока его палец не уперся в страницу с генеалогическим древом рода Гриммен. — Он ведь светлый маг, ты ведь знаешь об этом?

Я улыбнулся.

— А я сын мага Воды, и что? Как это мешает мне быть демонологом? Мне ли вам рассказывать, что в этой книжке напишут то, что будет приказано вышестоящими? — кивнул я на фолиант в руках магистра.

Вагнер помолчал, глядя мне в глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул, но и я не поддавался. Играть в гляделки мне приходилось с куда более страшными людьми, чем сидящий напротив старик. Да, у него за плечами есть немалый опыт, вот только и я уже давно не сопливый мальчишка.

— Это очень серьезное обвинение, Киррэл, — наконец произнес он. — Если ты думаешь, что можно голословно обвинять короля, пусть и другой страны…

— Я никого не обвиняю, мне вообще все равно, что будет дальше с этой информацией. Хотите — проверяйте, сколько вам влезет. Не хотите — не важно, наш договор исполнен.

— И откуда же у тебя появилась эта информация? — вскинул бровь Вагнер.

— Дия мне все рассказала, — покачал я головой. — Она всю жизнь провела в родовом замке, и пока не попала в академию, она и понятия не имела, что то, что творит ее дед — незаконно. А теперь, побывав жертвой нападения…

— Жертвой? — с усмешкой переспросил Марцин. — Да будет тебе известно, Киррэл, в ту ночь погибло очень много аристократов. И монстры Хибы нападали на светлые корпуса в куда больших количествах. Максимум, кем можно назвать Дию Гриммен — попавшей под случайный удар. Это не за ней охотились монстры культа.

— Само собой, ведь королю Меридии необходимо расшатать Крэланд, прежде чем вводить на его земли свою армию, — кивнул я, глядя в глаза магистра. — Равен Второй и так уже растерял часть сторонников благодаря действиям ордена. И то обвинение, которое он озвучил — всего лишь пустой звук, это даже крестьянин поймет. Король допустил протекторат Аркейна и тем самым подставил всю страну под удар. Смерть аристократических детей — следствие ошибки клана Равен. И этот клан будет уничтожен.

Марцин выслушал меня совершенно спокойно, продолжая рассматривать дерево Гриммен.

— Если ты прав, Киррэл, то зачем королю Меридии нападать на Дию? Она принадлежит верному короне роду, таких не убивают.

Я усмехнулся.

— В самом деле, Марцин? Важный свидетель, которая может сдать всю схему? Действительно, зачем ее убивать, пусть рассказывает всем вокруг, что король Меридии покровительствует ублюдкам, которых ненавидит и боится весь север. Что может случиться?

Марцин покачал головой.

— А ты не подумал, что девчонку бы никто не отпустил, если бы она могла хоть что-то доказать? — спросил он, сцепляя пальцы в замок. — Ее кандидатуру на обучение подтверждали оба короля, Киррэл. Или ты хочешь сказать, что в Меридии монарх не догадывался, что девчонка заговорит?

— Полагаю, дело в том, что Юстас умер, — кивнул я. — И теперь Дия стала наследницей его работы.

— И с чего вдруг он должен был умереть? — хмыкнул Вагнер.

— Потому что еще перед отъездом Дия знала об этом, — пожал я плечами. — Кровавые ритуалы, работают не так, как врожденный дар. Они вытягивают жизнь из самого пользователя, и тебе это известно.

— Вот только действуют лишь на простых людей, — возразил Марцин. — Маг, воспользовавшийся ритуалом заемной жизни, лишь уменьшит свой дар, но никак не продлит свои годы.

Я кивнул в ответ.

— В том-то все и дело, что у Юстаса нет своего дара. Он родился без магии, хотя в его крови она и спала, как и у любого магически неодаренного аристократа.

Магистр поморщился.

— Слишком много допущений, Киррэл, — покачал он головой. — Ты всерьез утверждаешь, что чародей достаточно старого рода не только нашел запрещенные знания, но и разобрался в них. При поддержке короля. Понимаешь, как это звучит со стороны?

Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Неприятно осознавать, но тут Марцин прав — звучит, как бред. Но в отличие от Вагнера, я точно знаю о доказательстве, против которого не попрешь. Вот только рассказывать о нем нельзя, я прекрасно представляю, что ждет Дию после моего откровения.

Не то чтобы она для меня что-то значила, однако я дал слово, что не сдам ее. И был намерен его держать. Пусть сменяются короли, убивают культисты или истребляет нечисть орден — мне нужно, чтобы слово Киррэла Шварцмаркта было тверже камня. Потому что для бастарда нет худшего исхода, чем недоверие аристократии. Мне ведь тут еще жить.

Кроме того, как полукровка, Дия может оказаться полезна лично мне. Да, если Юстас помер, черт бы с ним, но его внучка — наследница, возможно, не первой очереди, однако… Иметь обязанного тебе человека из аристократического рода намного выгоднее, чем его не иметь. К тому же после всех событий, случившихся со мной в Эделлоне, доверия к Аркейну у меня так и не появилось.

Династия в Крэланде сменится — не страшно. Чернотопье слишком далеко и слишком мелкое, чтобы у меня возникли проблемы с королем Меридии. Даже моя связь с орденом — не такой уж повод для каких-либо санкций со стороны завоевателей, у них и самих подобные бароны имеются. Вот если бы я все же повелся на предложение Равена, и взял Агнесс в жены — тогда бы был иной разговор, а пока я сам по себе, всем будет плевать на Киррэла Шварцмаркта.

Вздохнув, я взглянул на Марцина. Декан темного факультета листал альманах и все больше хмурился. Что он там такого нашел, я не знал, но, похоже, уверенность в том, что я ошибся, все больше улетучивалась.

— Ты знаешь, откуда в твоем роду дар демонологии, Киррэл? — задал наводящий вопрос Вагнер.

Конечно, знаю, от Марханы. Но говорить этого вслух не стал.

— Полагаю, где-то в предках затесались. А что?

Магистр толкнул мне альманах и ткнул пальцем.

— Вот это — твоя прабабка. Вошла в семью Шварцмаркт и принесла с собой дар в твой род, — сообщил он.

Я посмотрел на имя и пожал плечами. Ну, обычное дело, чего тут удивляться?

— А вот у Гриммен я не вижу ни одного чернокнижника, — поняв, что я не осознаю весь масштаб проблемы, пояснил Вагнер. — И либо такой просто не попал в альманах, либо…

— Ее способности ей достались после экспериментов деда? — предположил я. — И как вы это пропустили, когда давали добро на ее зачисление?

Собственно, этот вопрос я хотел задать еще в тот момент, когда понял, кто на самом деле такая Дия. Пустить в академию гражданку другого государства, не поинтересовавшись ее происхождением — это слишком тупо, такие промахи недопустимы.

Но Равен Второй дал добро, Аркейн дал добро. Неужели никто не провел эту простую и такую наглядную проверку?

— Зачисление на курс проводил не я, — покачал головой Марцин. — Не забывай, в ордене нет лидера, мы управляем Аркейном через совет магистров. И Меридия не входит в мою зону ответственности.

Я пожал плечами.

— Я прекрасно понимаю, но и вы должны осознавать, что либо кто-то совершил ужасную ошибку, упустив из виду такой факт, либо…

Вагнер вскинул ладонь, заставляя меня замолчать.

— Не учи меня, мальчик, — резко выдохнул он. — Ты понятия не имеешь, что происходит в ордене.

Я пожал плечами.

— Да, меня это не касается. Ваши проблемы — это ваши проблемы. Я же хочу получить то, что мне причитается.

— Ты и так уже получил больше, чем того заслуживаешь! — огрызнулся Вагнер. — А пока что ты явился ко мне с домыслами, без единого факта, и требуешь еще чего-то?

Я зло оскалился, изображая ярость.

— Я свою часть сделки исполнил. Или у вас дознаватели способны только на союзников ордена зубы точить, а как до дела доходит, так кишка тонка? Сами и разгребайте свое дерьмо, я к вашим промахам отношения не имел и не имею!

Резко поднявшись на ноги, я направился к выходу, ожидая, что Марцин еще немного перебесится, и со временем его отпустит. Однако магистр сумел меня удивить.

— «Чертополох», стой, — велел он.

— Что еще?

— Ты уже слышал, что король обвинил орден в потерях. Теперь тебе пора узнать, что магистрат решил свернуть программу обучения темных магов в Крэланде.

— Вот как? — вздохнул я, хотя удивлен ни капли не был.

— Да, темный факультет переезжает. После зимних каникул мы продолжим учить будущих чародеев, но на территории ордена. Это позволит развести студентов по нормальным курсам и дать действительно хорошее образование.

Я улыбнулся.

— Дайте угадаю, хотите устроить факультет в Чернотопье?

— Нет. Мы выбрали другую страну, Киррэл. Однако тебя среди учеников там не будет.

— И почему же?

— Потому что ты отправишься на земли рода Гриммен, — ответил тот, с усмешкой глядя на меня. — Добудешь доказательства, вернешься. Заодно свою полукровку выгуляешь.

— Полукровку?

— Вот только не нужно играть передо мной невинность, — отмахнулся Вагнер. — Я работаю с одержимым, неужели ты думаешь, я не выясню, кто его окружает? Той ночью ты бросился спасать вампира, наплевав на Адель Делив, которая могла бы погибнуть, если бы осталась в своих покоях.

Я хмыкнул, но пока молчал, ожидая продолжения.

— Ты ни с кем не уживаешься достаточно, чтобы работать вместе, а тут — бросился на помощь, едва только услышав крик, — заговорил декан. — Одиночек никто не любит. Даже в нашем ордене. А поэтому вы с ней уезжаете через неделю. Считай, что это — тоже работа на орден.

— Любая работа должна оплачиваться, магистр, — покачал головой я. — И что-то пока я вместо добрососедских отношений видел только разгребание ваших проблем. Куда смотрят люди, отвечающие за безопасность Аркейна? Кто отдает приказы, ведущие к смертям сотен ни в чем неповинных людей? Я отказываюсь, Марцин, и возвращаюсь домой.

— Ты смеешь перечить моему приказу?!

— Ни ты, ни твой орден не имеет права их отдавать. Я — свободный барон, и моя верность принадлежит лишь Чернотопью. Если вы хотите загребать жар моими руками, так готовьтесь раскошеливаться.

— Мы уже заключили с тобой союз, построили анклав в твоем баронстве! — зло выкрикнул магистр.

— И я это честно отработал, — покачал я головой в ответ. — Но я не ваш подчиненный, даже не ваш родственник. Вы можете попытаться убить меня — да, я ведь одержимый. Вот только в тот момент, когда мое сердце остановится, во все королевские канцелярии северных королевств полетят письма, рассказывающие о деятельности ордена в их пределах. Подлинной деятельности, Марцин.

Конечно, я блефовал. Ничего такого я не подготовил, хотя теперь, судя по всему, придется озаботиться. Орден не слезет с моей шеи, я и раньше об этом догадывался, но Вагнер, похоже, решил, что я позволю ему мной командовать. Однако я не Салэм и всегда помню, что блюсти нужно в первую очередь свои интересы, и только потом думать о чужих. Так что либо он предложит достойную цену, либо пусть идет вместе со всем своим Аркейном куда пожелает.

— Это ложь, мальчик, — оскалился магистр.

— Ты готов поставить репутацию всего ордена под удар? — улыбнулся я, разводя руки в стороны. — Тогда вот он я, магистр, можешь делать со мной, что пожелаешь.

Моя уверенность заставила его сомневаться. И я решил надавить сильнее.

— Вы и не представляете себе, магистр, как много знакомств может обрести демон, несколько месяцев проводящий в столичных борделях и трактирах. Или думаете, Ченгер просто так все это время отсутствовал в академии? О нет, магистр, он работал на меня. Но вы же все равно не поверите, так что…

И, больше не говоря ни слова, я развернулся и покинул его кабинет.

Что ж, кости брошены. Теперь остается только ждать хода Вагнера.

Глава 22

Родовой замок Равенов.

Его высочество Генрих въехал во двор поместья во главе собственной свиты. Слуги бросились помогать благородным господам спешиться, и горстка аристократов гуськом втянулась в поместье, громко и весело переговариваясь между собой. Прошедшая охота не оставила их равнодушными. Егеря завели телеги, загруженные убитой дичью.

Оставив прихлебателей разбредаться по покоям, сам принц поднялся на второй этаж и прошел в кабинет. Никакой особой защиты, как во дворце, тут не имелось. Зато уже ждал слуга с кувшином вина и говяжьей нарезкой. Вкусы своего господина здесь прекрасно знали, о возвращении его высочества заблаговременно предупредили, поэтому и новый костюм уже дожидался хозяина на вешалке.

— Оставь меня и позови Харольда, — приказал принц, войдя в помещение.

Расстегнув ворот охотничьей куртки, Генрих сел за рабочий стол, на котором ни разу не лежало документов, и закинул на него ноги в грязных сапогах.

Потягивая любимый сорт вина из бокала, его высочество сворачивал тонкие пластики мяса в трубочки и забрасывал в рот, чтобы проглотить не жуя.

Ждать долго не пришлось. Старый слуга явился через несколько минут и поклонился принцу.

— Ваше высочество, — произнес он негромко.

— Были новости, Харольд? — не глядя на слугу, спросил принц, осушая бокал.

— На академию напал культ Хибы, ваше высочество. Было очень много жертв, его величество выдвинул официальную претензию ордену.

По мере рассказа слуга подлил вина господину, а тот продолжал смотреть в сторону, обдумывая полученные сведения.

— А что с моим человеком? Он выполнил мой приказ?

Харольд покачал головой.

— К сожалению, он оказался в числе жертв культа. И в последнем сообщении писал, что подобраться к известному вам лицу не смог.

Генрих залпом выпил вино и со стуком опустил бокал на столешницу. Поджав губы, он еще несколько секунд не двигался.

Старый слуга, привыкший к вспышкам ярости своего господина, тоже сохранял неподвижность. Лишь когда принц протяжно выдохнул и, потеряв устойчивость, стал заваливаться на пол, Харольд понял, что дело плохо.

— На помощь! — крикнул он, бросаясь к телу принца.

Началась бестолковая суета, слуги и гости его высочества толпились в кабинете и коридоре. Прибежавший лекарь констатировал смерть от отравления. Как показало устроенное сыном герцога Урса расследование, яд был нанесен на любимый бокал его высочества.

Но Харольда это уже не спасло — старик умер в подземелье, куда его успели поместить, как первого подозреваемого. А настоящий убийца, будто в насмешку, оставил в теле старика еще и охотничий нож принца.

Найти настоящего виновника не удалось.

Жернова большой политики пришли в движение, и Генрих Равен оказался одним из первых, кого они размололи.

* * *

Королевский дворец Крэланда, покои его величества.

Монарх спал глубоким сном, развалившись на кровати. Смятое одеяло лежало на полу, плотные шторы закрывали окна, и в полной темноте никто бы не заметил тень поднявшейся служанки.

Женщин его величество таскал к себе в постель только неблагородных кровей, чтобы не давать аристократам повода требовать преференций роду за такие дешевые услуги. А у служанок не сотрется, тем более Равен Второй был щедр и одаривал небогатых девушек достойно. Ни одна из его любовниц не могла бы пожаловаться.

Пять талеров за час в компании короля это, само собой, большие и приятные деньги, но обязанности с девушки никто не снимал. А потому она постаралась максимально тихо собрать снятую его величеством одежду и, надев нижнюю рубаху, накинула униформу.

Равен Второй всхрапнул и перевернулся на бок, сгребая подушку в объятия, и демонстрируя ночной гостье голый зад.

Прихватив выданное ей вознаграждение, служанка подошла к выходу из спальни. Рукой расчесав спутавшиеся волосы, она несколько раз вздохнула и, взявшись за ручку, открыла дверь.

В помещение тут же просочился отвратительный запах, и девушка, еще не осознав, что происходит, оглохла от звона стали и криков. А потом ее глаза выцепили темную лужу на полу.

Голова у слуг дворца была на месте, а потому она сделала то, что положено делать в подобных случаях. Дверь захлопнулась оглушительно громко, отрезая звуки и вонь выпущенных внутренностей. Обернувшись на короля, который даже не почесался, девушка на деревянных ногах подошла к ложу его величества.

Опустившись на колени перед кроватью, служанка заторможено коснулась плеча Равена Второго и, только теперь скатываясь в истерику, завизжала, выпуская наружу шок и страх.

Король, нужно отдать ему должное, проснулся мгновенно. Еще не открыв глаза, его величество проверил на себе защиту и, подскочив на кровати, окинул взглядом трясущуюся девчонку. Одного мгновения Равену хватило, чтобы принять решение.

— Тихо!

Пощечина заставила служанку мотнуть головой и немного привела в чувство.

— В-в-ваше… — выдавила та, поспешно вытирая слезы рукавом униформы.

Во многом можно было упрекнуть дворцовую прислугу, но умение брать себя в руки было залогом выживания в среде аристократов. Всякое доставалось в награду за старания простолюдинов дворца, и умение вовремя закрыть рот было одним из первых требований, которые к ним предъявляли.

— Что там? — кивнув в сторону двери, спросил король, сбрасывая одеяло и вставая босыми ногами на мягкий ковер.

— Кровь, крики, — едва удерживаясь на грани вновь подступающей истерики, доложила она. — Кто-то дерется на мечах, ваше величество.

Равен кивнул и, взяв девушку за плечи, помог ей встать на ноги. Несильно тряхнув ее, чтобы пришла в себя, молодой монарх заглянул ей в глаза.

— Помоги мне одеться, — распорядился он, и служанка, получив понятное и простое задание, тут же бросилась к дверям в гардероб его величества.

Король тем временем проверил своим даром, что все входы в королевскую опочивальню запечатаны. Не просто так он таскал только служанок в свою спальню — каждая получала разовый пропуск в покои, и могла выйти, но не зайти обратно. То, что девчонка не успела покинуть спальню, спасло ей жизнь.

Можно было дождаться, пока бунтовщики не устанут долбиться в запертые древней магией двери, но его величество не мог себе позволить тянуть. Все, кто обнажил оружие против своего монарха, должны умирать быстро и наглядно. Да и еды в спальне не было — не считать же сырную нарезку и пару веток винограда, принесенных для разнообразия постельных утех, за пищу.

Служанка вернулась с ворохом одежды. Обычно король одевался сам — никто же не мог в спальню войти, да и не тот у нее был уровень, чтобы разбираться в королевских нарядах. Поэтому на постель легли четыре рубахи разных цветов.

— Давай красную, — приказал король с улыбкой и позволил себе помочь.

А пока он застегивал квадратные пуговицы, продолжил отдавать четкие указания. Через пять минут с момента пробуждения он был уже собран, готов к бою и уверен в себе. От сна не осталось и следа.

— Тебя как зовут? — спросил Равен.

Не то чтобы все слуги были для него на одно лицо, просто он никогда не интересовался, как зовут конкретно каждую ночную грелку. Но тут была совсем иная ситуация.

— Агнешка, ваше величество, — с поклоном ответила та.

— Сегодня ты заслужила своей семье наследное дворянство, Агнешка, — кивнул король, кладя руку на плечо девушки. — А теперь открывай двери, пора показать этим сукам, как я не люблю, когда меня будят посреди ночи.

Пока она шла к выходу из спальни, его величество дал ей еще один одноразовый пропуск, прошлый-то кончился, когда она захлопнула дверь в прошлый раз. А когда женская ладонь накрыла ручку, Равен Второй сделал шаг вперед, на ходу активируя родовые артефакты и королевскую защиту дворца.

— В сторону!

Волна пламени устремилась в коридор, сорвавшись с рук его величества. Все, что не являлось частью дворца, охватил огонь, от температуры закипел воздух, распалась в прах пролитая на полу кровь, истлели трупы охраны.

И в этом огне соткались фигуры новых гвардейцев, рассыпающих искры. Шесть оживших костров, перекрыв коридор, дожидались своего господина.

— Вперед, — скомандовал король, и с улыбкой вступил прямо в ревущее пламя.

Королевская защита не давала огню поглотить ковры, картины и прочие вещи. А вот людей не прикрывала. А потому чем дальше ступал его величество, тем меньше оставалось следов прошедшего в ночи боя.

В сопровождении шести элементалей Равен Второй добрался до центра дворца, не задерживаясь нигде и не перебирая, чьи трупы сжигает бушующая вокруг него стихия. Заговорщики не могли не знать, что в своей спальне он неуязвим, и его величество никак не мог понять, на что они рассчитывали.

— Король!

Крик заставил Равена Второго немного унять огненную ауру.

— Томаш?!

Брат Райога вскинул руки, закрываясь от жара, и его величество заметил и подранную рясу священника, и зажатый в руке окровавленный кинжал.

За спиной Томаша хлопнула дверь, и из нее высыпала гвардия.

— Ваше величество!

Стоящий впереди остальных стражей рухнул на колено.

— Кристоф, кто напал? — признав командира отделения, спросол король, не спеша гасить разожженный огонь.

— Герцог Стерн, ваше величество! Его люди ворвались во дворец, но нам удалось отбросить их и запереть в тронном зале!

Равен Второй покачал головой.

— Капитан, ваши люди идут впереди. Томаш, не забыл еще, из какой ты семьи?

Старший брат Райога усмехнулся, будто разом преобразился выпрямляясь. Теперь даже слепой заметил бы его сходство с королем. Так мог бы выглядеть сам Равен, когда постареет.

— Силой рода, кровью рода, — ответил Томаш, полоснув кинжалом по ладони.

Но вместо крови на пол коридора упал сгусток огня.

— Клянусь, что не причиню вреда своему племяннику, — закончил Томаш, и огонь, окружавший его величество, обнял священника, окутывая родовой магией и его.

Гвардейцы отшатнулись от волны жара. Хоть их и снабжали защитными артефактами, как ни одно подразделение в Крэланде, но против королевских чар никакая другая магия не справлялась.

— В тронный зал! — приказал его величество, и гвардейцы хлынули прочь, с облегчением хватая раскрытыми ртами холодный воздух.

* * *

Магическая академия Крэланда.

Агнесс Равентурм отложила исписанные листы и устало потерла виски. Работа преподавателя оказалась тяжелее, чем баронесса себе представляла, когда соглашалась на эту должность. Впрочем, жаловаться было не на что — покуда она служит в академии, никто не станет спешить с ее новой свадьбой.

Бросив ручку на стол, девушка потянулась, поднимая руки кверху. И, выдохнув, бросила взгляд на пустую постель. У себя в башне она могла пользоваться услугами приближенных, конечно, не афишируя, кто греет ее постель, но в академии пришлось перейти на голодный паек. Одно дело спать со своим управляющим и начальником стражи, когда никто не видит и не знает, совсем другое — на глазах у всего высшего света.

Но привыкшая к удобствам Агнесс легко приняла правила игры. Конечно, если бы удалось заманить Шварцмаркта, ей не пришлось бы страдать в одиночестве. Но барон оказался слишком скользким и постоянно вырывался из рук, отбиваясь раз за разом, причем делал это так, что и злиться на него не выходило.

Поднявшись на ноги, она прошлась по своему кабинету, разминая уставшие от долгого сидения мышцы. Ночь перевалила за середину, но завтра можно было поспать подольше — занятия еще не начались, так что с бумагами баронесса возилась вполне спокойно.

Аккуратный стук в дверь удивил ее, все-таки сейчас слишком поздно, чтобы ожидать гостей. С другой стороны, сам факт, что ее потревожили в такое время, говорил, что случилось что-то срочное.

Секретарь, положенная баронессе, как любому преподавателю академии, уже давно ушла, оставив свою начальницу в одиночестве, так что открывать пришлось самой Агнесс.

Стоящий за дверью мужчина в черном плаще с родовым гербом Равен на лацкане вошел в кабинет стремительно и тут же захлопнул за собой дверь.

— Ваша милость, немедленно собирайтесь. На его величество совершено покушение. Меня прислали обеспечить вашу безопасность.

— Как?! — выдохнула Равентурм, шокированная свалившейся на голову новостью.

— Мятеж герцога Стерна, ваша милость. Дворец отбили, его величество в безопасности. Все члены клана Равен должны прибыть к его величеству как можно скорее.

Судорожно сглотнув, Агнесс кивнула и, не теряя времени, набросила на плечи теплый плащ. Снаружи уже стояла достаточно холодная погода, но идти до дворца в любом случае недалеко. Брать какие-то другие вещи ей и в голову не пришло — за ними, если придется, можно и слуг прислать.

— Что известно? — тронув своего провожатого за плечо, спросила баронесса едва слышно.

— Герцог сбежал, его сын сейчас сидит в подвале и рассказывает, — так же негромко ответил гвардеец. — Не беспокойтесь, нас никто не заметит, все устроено как положено.

Но не волноваться Агнесс не могла. Если герцог Стерн — северный владетель, поднял мятеж, это означало, что нейтральные кланы выбрали свою сторону. Оппозиция после многочисленных чисток Равена, ослабла настолько, что даже в академии их дети стали вести себя очень тихо, не рискуя задирать членов других фракций.

А Стерн возглавлял внушительную коалицию нейтральных семей. Три клана так или иначе были с ним связаны и держали почти четверть всей железной руды Крэланда. Рудники, плавильни, цеха — все, что касалось железа, мгновенно попадало в круг его интересов. И вдруг такое нападение?!

Шагая вслед за гвардейцем, Агнесс не забывала о собственной защите. А потому, когда они вышли за ворота академии, неожиданно открытые, успела среагировать раньше, чем ведущий ее мужчина нанес удар.

Кинжал вспыхнул, вспарывая магическую защиту, но удар, отклоненный чарами, пропал втуне. А сама баронесса вскинула руки, высвобождая свой дар прямо в лицо предателю.

Но он оказался не один.

Болты со свистом вспороли воздух. Острые стальные стрелки били в металл ворот, высекая искры. Выставленный чародейкой щит быстро выдохся, но большую часть снарядов все же отклонил, закрыв преподавателя от смертельных ранений.

Залп окончился так же внезапно, как и начался, заклинание быстро погасло, выработав заложенную в него магию. И в этот момент в последний раз оглушительно громко щелкнула тетива.

Агнесс рухнула на колени, зажимая левой рукой простреленный бок. Под ее пальцами горячими толчками текла кровь, но баронесса еще была способна вести бой и сдаваться не собиралась.

Ее глаза вспыхнули ярким пламенем, на выставленной ладони загорелся огненный шар. Еще мгновение, и он бы сорвался стеной пламени, выжигая пространство и спекая камень.

— Как это некрасиво, толпой на одну слабую вдову!

Мужской голос раздался так неожиданно, что Равентурм даже не смогла сдержать чары, и созданное ей заклинание распалось искрами, не причинив никому вреда.

Перед ней встала темная фигура, заслоняя собой от стрелков и закрывая обзор.

— Они твои, но одного оставь, чтобы все рассказал, — распорядился внезапный защитник баронессы.

— И-ха! — довольно заревел соткавшийся из ниоткуда огромный демон. — Заставим их страдать!

И только появление чудовища, рванувшего в сторону засады, помогло Агнесс опомниться.

Стоящий перед ней мужчина обернулся и протянул руку. За его спиной заорали, и в этом крике уже не было ничего человеческого.

— Да! Кричи! — рычал где-то в темноте демон. — Кричи, тварь!

Но все это происходило где-то там, далеко. А весь мир для баронессы сузился до улыбающегося демонолога, подающего ей руку. Сияющие черным пламенем глаза Киррэла Шварцмаркта стали последним, что увидела Агнесс, прежде чем ее укутала блаженная темнота обморока.

Глава 23

Магическая академия Крэланда. Барон Киррэл «Чертополох».

— Я уже начинаю опасаться в окно смотреть, — с усмешкой признался я, болтая кружкой с квасом в воздухе. — Как ни выгляну, так во что-то ввязываюсь.

Сидящий в гостевом кресле священник с улыбкой смотрел на меня, внимательно разглядывая, хотя никакого снисхождения в его взгляде не было. И это серьезно добавляло ему очков — до сих пор все старшие жители королевства, кроме, разумеется, моих подданных, не упускали случая проявить на лице гримасу пренебрежения к молодому дураку, которому нужно вот прямо сейчас проникнуться мудростью старших.

И я этим честно пользовался, разыгрывая вспыльчивого мальчишку, которого собеседники ожидали увидеть. И все те ходы, которые я до сих пор делал, прекрасно укладывались в образ сильного, но слишком юного барона.

Брат Осий, представляющий религиозных служителей на территории академии, был не таким. Этот сухой старик с полысевшей от возраста розовой головой и изборожденным морщинами лицом относился ко мне как к равному. Длинные узловатые пальцы священника были сцеплены в замок, выцветшие серые глаза следили за каждым моим движением, а голос оказался мягким и… понимающим.

— И оба раза ты спас чьи-то жизни, — медленно кивнул брат Осий. — Возможно, стоит выглядывать в него почаще, Киррэл?

Я усмехнулся, делая глоток кваса.

Вчерашней ночью, когда я увидел, как Агнесс в сопровождении какого-то мутного мужика движется к выходу, решил прогуляться и посмотреть, куда это нашу преподавательницу понесло. А уж когда за распахнутыми воротами началась магическая свистопляска, вмешался.

Что мной двигало? Даже не знаю, просто не хотелось, чтобы красивую девушку убили на моих глазах, когда я мог этого не допустить. Да и Ченгера следовало подкормить. Равентурм оставалась для меня интересной собеседницей и приятной глазу женщиной, но никаких особых чувств не вызывала.

На счастье баронессы, к нам достаточно быстро подоспели другие преподаватели, и Агнесс угодила в лазарет. Тем временем нашлись тела убитых слуг академии, которых просто перерезали, как свиней, чтобы открыть их ключами ворота. На рассвете же стало известно, что война все-таки началась, и король отразил нападение на дворец, но заперся внутри и носа наружу не кажет.

Сам собой, студентов тут же закрыли и, объявив запрет на перемещение вне общежитий, оставили под наблюдением. Больше никаких новостей из Херцштадта не поступало, но я из своего окна видел и усиленный расчет на воротах, и патрули боевиков, разгуливающие по территории.

Айсвальд поступил верно, закрыв академию. Пока к нам не заявится одна из сторон конфликта, возможных заложников лучше держать в комфорте и сытости — неизвестно ведь, кого потребуют выдать гости. А при необходимости, если никто не притащит с собой поклонников Хибы, можно и на осадное положение перейти. Да и псы Аркейна никуда не ушли, его члены курсировали по территории.

Разумеется, пришел священник не просто так. Хоть Томаш, глава церкви Крэланда, и обещал мне полную поддержку, но до сих пор моя личность не интересовала ни самого старшего брата, ни его более мелкого подчиненного. Или предполагалось, что я сам должен бежать на исповедь?

— Я вижу, что тебя что-то гнетет, Киррэл, — сложив руки на подлокотники кресла, сказал Осий. — Но если ты не готов поделиться, я пойму. Есть вещи, о которых просто нельзя спрашивать, о них можно только рассказать самому.

— Вот как? — выдохнул я.

— Не все с возрастом начинают осознавать, насколько глубоки чужие души, Киррэл, — развел руками он. — Порой время неподвластно даже над самыми старыми из людей, и я подозреваю, что некоторым и сам Райог не поможет.

— Интересная мысль, — улыбнулся я. — И все же, брат Осий, зачем вас послали на самом деле?

Старик покачал головой, его взгляд расфокусировался. Если бы в этом мире у людей была телепатия, я бы решил, что именно ей он сейчас и занят. Но без примесей потусторонней крови это невозможно.

— Ты ведь знаешь, что за территорией академии уже начинается война, Киррэл? — все еще не глядя на меня, медленно произнес брат Осий.

— Да.

— Его величество, конечно, крайне расстроен, что у вас с Агнесс ничего не вышло, — чуть тише сказал священник. — Но это дело житейское. Мы, братья, стараемся в такие дела не вмешиваться. Нас мало волнует мирское.

— Учитывая, что ваш старший брат — урожденный Равен, в это сложно поверить, — прямо прокомментировал я.

Старик не стал обижаться на правду.

— Увы, без поддержки власти, наша работа невозможна. Смута, война и горе — плохие спутники для тех, кто старается наставлять людей на достойную жизнь, — произнес он и потянулся к кружке на столе, в которой был налит такой же квас, как и у меня. — Люди легко подчиняются соблазну отбросить человеческое начало и превратиться в зверя. Дикого, сильного, не умеющего сдерживать свои инстинкты. А я полагаю, тебе прекрасно известно, что у зверя есть только три инстинкта — пожрать послаще, размножаться почаще и убивать тех, кто старается этому препятствовать.

Я кивнул, даже немного заинтересованный его философией.

— Но помимо нас, братьев в Крэланде, есть и другие последователи Райога. Мы не контактируем с ними. Но общие ценности у нас схожи, только идем мы к этому порой разными методами.

— Что также зависит от политики страны, — отметил я.

— Райог создал людей неравными, — пожал плечами священник. — Но он дал нам разум, чтобы мы могли либо исправить свое положение, либо сделать так, чтобы в имеющихся условиях прожить достойно и встретить именно то посмертие, которое заслужили. Увы, тот, кто развязал эту войну, поступает не по заветам нашего создателя.

Я промолчал, не спеша ничего отвечать. Такая длинная подводка вела к настоящей цели клира. И снова съезжать на теологические диспуты не хотелось.

— Да, ты верно сказал, когда-то мы приняли решение впустить к себе дядю нынешнего короля. Брат Томаш стал компромиссом, без которого мы все были бы вынуждены действовать иначе, — проговорив эти слова, брат Осий поджал губы. — Это позволило нам исполнять свой долг перед создателем так, каким мы его видим.

О том, что ни в одной стране монахи не считают себя истинно верующими, а коллег в других государствах — еретиками, я знал прекрасно. У каждого был свой путь, и они прикладывали свои усилия, чтобы вести ту паству, которая им досталась.

Это не значило, что никаких интриг между ними не было. Нет, свою тихую войну священники вели, и порой их конфликты доходили до настоящих войн. Однако, кем бы ты ни был, из какой бы страны ни пришел, любой брат Райога мог исполнить свой долг, дав наставления или приняв исповедь. Между собой они враждовали на зависть любому королевству, однако паству в свои разборки не втягивали, во всяком случае очень старались.

— Но сейчас я хочу с тобой поговорить не о королевской семье, Киррэл, — сделав осторожный глоток, будто квас мог его обжечь, сказал брат Осий. — Мы не слишком хорошо относимся к тем, кто пытается развязать войну между детьми Райога. И в этом солидарны наши коллеги из соседних стран.

Кажется, у меня появился новый наниматель? На орден я уже потрудился, с королем договаривался, наступила пора церковной службы. Интересно, Марцин уже знает, что братья Райога хотят меня купить для своих несомненно богоугодных и столь же несомненно темных делишек?

— Говорите прямо, брат Осий. Что вы хотите мне предложить?

Старик не стал играть, остро взглянул на меня из-под тонких седых бровей и отставил кружку на столешницу.

— Проведенные его величеством допросы выявили, что в деле замешаны агенты Меридии, Киррэл, — он сделал паузу и махнул рукой. — Это не тайна, уже завтра все будут знать, благодаря кому у нас в Крэланде начинается междоусобная война. Ты же показал, что тебе можно доверять такие вопросы.

— Я не дипломат, я демонолог, брат Осий, — покачал я головой.

Клирик улыбнулся.

— В Меридии найдется кому воевать языками, Киррэл, — легко отмахнулся он. — Нам же нужна помощь человека, который уже доказал, что ему по силам воевать хоть с культом, хоть с другими магами. Я не слишком хорошо осведомлен о делах ордена, — он откинулся на спинку кресла и вновь сцепил пальцы в замок, продолжая внимательно за мной следить. — Но даже нам уже стало ясно, что Аркейн создал не только прецедент, но и, с твоего позволения, прототип.

— Я вас не совсем понял, — честно признался я.

— Мы, братья Райога, хотим, чтобы в Меридию отправился не студент первого курса академии, и даже не барон Чернотопья, Киррэл. Нам нужен одержимый, который справится с возложенной на него миссией по устранению тех, кто слишком много о себе думает.

В гостиной повисло молчание. Я смотрел в морщинистое лицо собеседника и пытался понять, как так вышло, что все вокруг уже в курсе страшной тайны, которую так тщательно берег Вагнер. Или это он и зашел с другой стороны, предложив братьям легкое и безотказное оружие?

— Я понимаю твою тревогу, Киррэл, — заговорил брат Осий через минуту. — Тебе кажется, что твой секрет — очень важен и никто не догадается, как тебе все это время так легко давалось выживать в условиях, где чародеи и посильнее погибали. Но, — он поднялся с кресла, тяжело опираясь на подлокотники, — как я и сказал, Райог создал людей неравными. У тебя своя ноша, у меня своя. Я не могу осуждать тебя за тот выбор, что ты сделал, да и не стану. Братья Райога не судят, мы можем только подсказывать, а там уже каждый человек сам отвечает перед нашим создателем своим посмертием.

Да, не судят. А то, что мне только что открыто предложили вырезать виновных в гражданской войне — это не осуждение. Это такой же выбор братьев Райога, как мой стать одержимым. Я ведь мог принять смерть и отправиться на тот свет, чтобы получить то, на что заработал. Но я остался, и теперь этого не изменишь, но жизнь продолжается.

— И король вот так легко согласился отослать одержимого? — спросил я, обескураженный размахом событий.

Брат Осий улыбнулся и, протянув руку, похлопал меня по плечу, для чего ему едва не пришлось вставать на цыпочки.

— Король должен заниматься своими делами, Киррэл, и заботиться о своих подданных. Мы же думаем о благе всех людей, — произнес он.

— А под «мы», естественно, значатся все братья Райога?

Священник мягко улыбнулся.

— Разумеется, Киррэл. Несмотря на все споры, даже в Аркейне есть наши братья. И пусть мы не всегда согласны, но так и любая семья не обходится без споров и даже ссор.

Он прошелся вокруг кресла, то ли разминая старые ноги, то ли давая мне время обдумать его слова.

Салэм еще когда сказала, среди членов ордена поклоняется Мархане только малая часть, остальные посвятили себя другому богу. Я, конечно, допускал, что это значит молитвы и какие-то религиозные обряды. Но никогда даже не предполагал, что все настолько запущено.

— Похоже, Аркейн совершенно не умеет хранить секреты, — усмехнулся я, когда брат Осий остановился с другой стороны кресла. — Что я получу взамен на выполнение этой работы?

Священник развел руками.

— Назови свою цену, Киррэл. Никто не станет тебя неволить, ты же понимаешь, что, несмотря на нашу осведомленность, мы все же скромные служители Райога, и даже контролировать тебя не сможем.

Я покачал головой, раздумывая, чего бы мне хотелось запросить от такой организации. Но, увы, как бы в действительности ни раскинулась сеть братьев, их голоса только совещательные. Реальной пользы они принести не могут, денег от них не получишь, как и физической защиты.

— Мне нужно серьезно обдумать ваше предложение, брат Осий, пока что я не знаю ответа на ваш вопрос.

Священник легко кивнул, будто именно такого ответа и ждал. А, может, как раз и ждал. Все-таки дедок оказался куда прозорливее того же Марцина. Это Вагнер пытался с самого начала говорить со мной с позиции более сильного и мудрого. Брат Осий не требовал, он просил.

И уже этим подкупал.

— А пока ты раздумываешь, Киррэл, я всегда могу принять тебя в нашей скромной молельне, — с доброй и немного грустной улыбкой сказал священник, после чего направился к выходу.

За ним уже закрылась дверь, когда в освобожденном гостем кресле возник Ченгер. Демон закинул ногу на ногу и пристально разглядывал собственные когти.

— Что скажешь по поводу его предложения? — спросил я, садясь на свое место.

Мой компаньон взглянул на меня и расплылся в улыбке.

— Во времена империи, когда весь континент был объединен под рукой одного монарха, братья Райога не были такими уж беззубыми, — проговорил он. — Аркейн стал преемником не только культа Марханы, Киррэл. Изначально они взяли систему управления от другого ордена, который к тому времени уже давно стал сказкой, мифом, легендой. А потом просто приспособили остальное под свои нужды.

— И какое это имеет отношение ко мне? — вздохнул я, закрывая лицо руками.

Ченгер сел в кресле прямо и, склонив голову набок, оскалил зубы.

— Братья Райога, сами являющиеся тенью собственных предшественников, предлагают тебе стать истребителем.

— Поясни, пожалуйста.

— Это военная сила церкви, во многом обеспечивающая покорность провинций империи, — пожал плечами демон. — Никто не мог с ними бороться по мощи, они даже пару императоров прирезали, когда те занялись не слишком богоугодными делами. Понимаешь, к чему я клоню?

— Стать таким истребителем, чтобы охотиться на того, кого укажут братья Райога? — фыркнул я. — Ты сам говоришь, они уже не те, кто скреплял империю в единый кулак.

— Пока что это так, — кивнул демон. — Но кто сказал, что так будет всегда?

— А то, что я работаю на Мархану, конечно, тебя ни капли не смущает.

Ченгер пренебрежительно махнул рукой.

— Отец и дочь всегда договорятся, — заявил он.

Я покачал головой в ответ. Как-то разом накатило раздражение.

— Как же мне надоели эти игры! — прошептал я, потирая лицо. — Ты бы знал!

Демон хмыкнул.

— А я тебе о чем толкую, «Чертополох»? — всплеснул руками Ченгер, откровенно веселясь за мой счет. — Зачем мы сюда вообще приехали? Учиться? Да ты с самого начала понимал, ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Жениться? На кой хрен тебе жена, когда вокруг тебя постоянно вертится культ Хибы, овдоветь раньше срока? Послушаться короля? Да послал бы его вместе с его родней и попросил бы у Аркейна помощи. Ты сам влез в это дерьмо, Киррэл!

Ну да, ему-то мои мучения нипочем. Демон веселился в кабаках, трахал баб и вообще ни в чем себе не отказывал. Это я сидел то в гостинице, то в общежитии без права его покинуть и строил какие-то теории.

А меня водят вокруг пальца и заставляют плясать под свою дудку все, кто пожелает.

— О нет, ты сам с удовольствием это делаешь, — покачал головой улыбающийся демон. — Ты с самого начала знал, одержимому ни к чему баронский титул. Тебе не нужны деньги и даже связи в обществе. Ты — бастард, и ты всегда будешь для них просто отребьем, которое пустили к высшему сословию из жалости. У тебя был выход — стать вольным охотником, и тогда никто бы на тебя и внимания не обратил. Но ты решил, что однажды подставивший тебя орден будет легко поиметь. Очнись, Киррэл, это ты здесь единственный без штанов!

— Вольным охотником? — хмыкнул я. — Бегать в Катценауге и молиться каждую секунду, чтобы меня не сожрала какая-нибудь новая тварь, которых там под каждым камнем по сотне прячется?!

— А как ты хотел, «Чертополох»? — искренне удивился Ченгер. — Неужели ты думаешь, кто-то даст тебе свободу? Ты — просто жалкая марионетка, которая уже пошла по рукам. Иди вон, на мятежников теперь поработай, а то не весь комплект нанимателей тебя еще поимел!

Мои руки обросли костяной броней и стол, на который я только что опирался, взлетел в воздух. Полетели в сторону бумаги, кружки с квасом. Ченгер же просто переместился к двери покоев и, показав мне язык, оскалился.

— Что, страшно слушать правду от своего единственного друга? — спросил он, растопыривая пальцы с отросшими черными когтями на них. — Давай, Киррэл, покажи, какой ты злой, а потом беги служить первому, кто тебе попадется в коридоре. Хочешь свободы? Хочешь права самому решать свою судьбу?

Я пытался унять разгоряченное дыхание, с трудом перебарывая кипящую в крови бешеную ярость. Доспех полностью покрыл мое тело, и рассудок медленно размывался под неудержимым желанием размозжить голову проклятого демона.

— Нет никакой свободы, «Чертополох». Нет никаких прав, — делая шаг вперед, сообщил мне Ченгер. — Есть сильные и слабые. Сильные берут то, что желают, а слабые сидят в гостевой комнате и плачут, как им несчастным надоело, что ими помыкают.

Злобный рык вырвался из моего горла, но я не стал приближаться и влезать в драку с демоном Страданий. Вместо этого закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. К чему громить комнату и тем более драться с демоном? Он ведь прав.

Убрав костяной покров, я медленно открыл глаза и, кивнув своему компаньону, пошел к двери из комнат. У меня осталось последнее дело, которое нужно закончить перед тем, как отправиться дальше.

Ченгер сперва загораживал мне путь, но, убрав когти, сам открыл дверь.

— Прошу, ваша милость, — с усмешкой прошипел он и тут же растворился в воздухе.

Коридор был пуст. Охранять студентов внутри Айсвальд даже не пытался. Внутри здания мы могли свободно перемещаться, так что я прошел к двери в женском крыле и, переведя дыхание, постучал костяшками пальцев по косяку.

Ждать пришлось недолго. Замок в двери щелкнул, и хозяйка открыла, даже не спрашивая, кто идет.

— Что-то случилось? — спросила она.

Я молча кивнул ей и, подвинув в сторону, вошел внутрь.

— Нам нужно поговорить, — объявил я, останавливаясь посреди гостиной.

Глава 24

Следующим пунктом моего брожения по академии стала встреча с моим далеким родственником. Впереди был довольно сложный и опасный отрезок времени, а оставлять свое Чернотопье на волю Равендорфов, которые до сих пор там сидели, я не хотел.

Раз напали даже на Агнесс, то зачистить обоих сыновей баронессы Тамины, сам Райог велел. Коль уж вырезать клан Равен, так и эту парочку, тем более в такой дали от столицы, обязательно попробуют. А если в попытке убить королевскую родню, разрушат мое родовое гнездо? Мне-то с этого какая выгода?

Вайссерманн отирался в столовой административного корпуса. С ним была довольно здоровая толпа студентов. И хотя перемещаться по академии было временно запрещено, особых препятствий светлым никто не чинил. А я так и вовсе плевать хотел, если кто-то попробует меня остановить — сошлюсь на разрешение Вагнера или просто раскидаю патруль. Чего мне терять?

— Здравствуй, Марк, — кивнул я, останавливаясь рядом с молодым парнем, который присутствовал на расправе с Алонсо Рейнхардом.

Вайссерманн смутился и, оглядевшись, поманил меня в сторону. Мы нырнули в коридор, где миновали несколько дверей, пока нам не попался пустой кабинет. Войдя первым, Марк, судорожно потрепав уложенные волосы ладонью, обернулся ко мне.

— Слушаю, Киррэл.

Я постарался улыбнуться, как можно дружелюбнее.

Когда Марцин показал мне имя моей прабабки, я обратил внимание, что у нее была сестра. Так что мы со стоящим напротив нервным мальчишкой очень дальняя родня. И хотя между нами ни общего рода, ни клана, но и Вайссерманны и Шварцмаркты — из нейтральной фракции. А общие прабабки делают нас в некоторой степени естественными союзниками.

— Я знаю, что мы друг друга плохо знаем, Марк, — заговорил я.

По глазам парня было заметно, что по его мнению, меня лучше бы и вовсе не знать, но все же ему хватило ума не отказываться от диалога сразу. Может быть, постарался отец, заранее предположивший, что у нас может возникнуть контакт в академии?

— Мой отец рассказал мне о наших общих корнях, — покачал головой парень. — Так что, если тебе нужна помощь…

Я с облегчением, которого не показал, кивнул.

После откровений Ченгера на свое умение плести интриги я уже смотрел иначе. Что может знать землянин, который в высшее общество вступил только вчера, когда его противники — уже родившиеся на этом поле старики? Да ничего. Максимум, на что я могу рассчитывать — это выбор, кто будет мной руководить.

Я барон Чернотопья, захолустья, на которое всем плевать, и только поэтому мной никто всерьез так и не занялся. Слишком мелкая мошка, чтобы обращать внимание аристократических родов.

— По приказу короля я вынужден покинуть Крэланд, — перейдя на шепот, сообщил я большой секрет. — Но мне некого просить взять мое Чернотопье под свое крыло. Ты же знаешь, клан Шварц…

Пауза помогла парню самому додумать, что не так с чужим, пусть и формально союзным кланом. Понятное же дело — они плохие, и только Вайссерманны хорошие. Так что тут он с готовностью кивнул, подтверждая недосказанное.

— Сейчас там должны обитать Равендорфы, но в текущей ситуации их могут в любой момент вызвать в столицу, и баронство останется без пригляда, — продолжил я, когда по лицу парня понял, что тот готов меня воспринимать.

— Наверняка гонцы уже отправлены, — подтвердил мои мысли Марк.

— Вот, — кивнул я. — Поэтому у меня к тебе и твоему роду будет просьба. Я напишу распоряжение, что ты или любой член твоей фамилии может стать моим управляющим.

Судя по блеснувшему взгляду мальчишки, у него уже защелкали шестеренки в голове. Похоже, мои слова действительно легли на уже заранее подготовленную почву. В таком случае нужно будет потом познакомиться с главой его рода, вряд ли Марк сам просчитывает ситуацию.

— Но король… — вернув себе самообладание, вякнул Вайссерманн.

— Король уже подтвердил мои полномочия, и ждет только вашего согласия.

Я достал из-за пазухи заранее написанную бумагу. Копия, с уже вписанным именем Марка Вайссерманна, уже лежала в моей комнате под печатью. Баронство, пусть и захудалое, но с прямым доступом к анклаву Аркейна — это жирный куш, и вряд ли отец Марка откажется. Это у меня не было возможности товарами ордена обмениваться с другими лордами, Вайссерманны такой проблемой не обременены.

— Конечно, я согласен, Киррэл! — с излишней горячностью заверил меня все еще немного шокированный предложением Марк. — Мы же все-таки родня!..

Ага, седьмая вода на киселе. Впрочем, тут он прав — с таких вот соглашений и начинается спайка двух родов. Вот только я в этом союзе буду на вечной роли просителя, которого не уважают, но дают кормиться объедками с барского стола.

Но я с улыбкой пожал ему руку и вручил бумагу.

— Когда я смогу вернуться и приступить к своим обязанностям, как барона Чернотопья, я не забуду о помощи — и твоей, и твоего рода, Марк.

* * *

Последний аккорд лебединой песни прозвучал той же ночью в моих покоях в общежитии темных магов. Марцин Вагнер явился на встречу вторым, и был сильно удивлен, обнаружив, что у меня в гостях уже попивал горячий чай брат Осий.

— Декан, — едва заметно кивнул демонологу священник с довольной улыбкой.

Мне показалось, обстоятельство, что успел первым, грело клирику душу куда сильнее, чем обжигающий напиток в подрагивающих от возраста руках. Но оно и понятно, в сложившейся обстановке каждый представитель власти уверен, что солнце светит у него из задницы.

Церковь уверена, что в состоянии вершить великие дела, хотя реальной угрозы никому не представляет. Даже в Крэланде они настолько беззубы, что вынуждены обращаться за помощью к мальчишке, который только-только перешагнул за черту адепта демонологии.

— Брат, — таким же пренебрежительным кивком ответил тот, и перевел взгляд на меня.

Я же сидел за хозяйским столом с кружкой кваса и, кивнув магистру на свободное кресло, поднялся на ноги.

— У нас общее дело, господин декан, — сообщил я все еще стоящему Вагнеру. — Не знаю, специально или нет, но так вышло, что вы оба готовы мне заплатить за одну и ту же работу. Поэтому я решил, что с моей стороны будет честным обозначить свою цену в присутствии всех покупателей. Тем более, что купить мои услуги по отдельности вы не сможете.

От моего заявления глаз у Марцина дернулся, но магистр быстро взял себя в руки. Конечно, в Аркейне он уже привык к тому, что все вокруг ходят перед ним на цырлах и исполняют пожелания раньше, чем тот их озвучит. Вот потому-то и строил со мной отношения так же, как и с членами в родном ордене.

У Аркейна вообще с дипломатией все очень плохо налажено. Сказывается и тот факт, что военная машина ордена в прошлом не раз и не два ровняла с землей целые государства. Однако времена тех великих побед остались в прошлом, что напрямую доказывает ситуация с культом Хибы, который ставит искоренителей в какую захочет позу и в какое захочет время.

Но инерция мышления не позволила быстро перестроиться. Аркейн все еще мыслят, как сильнейшая организация, но на деле изоляция довела их до состояния Рима перед его падением — гонору много, а силы за ним никакой и нет.

— От ордена мне потребуется два жетона — искоренителя и дознавателя, — объявил я, глядя в глаза Марцину. — Кроме того, я жду от вас двадцать пять килограммов этерния.

Декан недовольно поджал губы. Столь резкая смена стиля нашего общения его откровенно бесила, хотя магистр и старался этого не показывать.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросил он дрожащим от возмущения голосом.

— Я не прошу, я ставлю перед фактом, — кивнул я. — Не согласны с моей ценой — никто не неволит. Теперь вы, брат Осий.

Священник приподнял бровь, спокойно глядя на меня.

— От самих братьев я жду пятьдесят талеров, двадцать пять грошей и еще двадцать пять в пфеннингах, — сообщил я. — Помимо денег мне нужно точно знать, кто в Меридии вас поддерживает, чтобы знать, к кому я смогу там обратится, и не подставиться под удар.

Клирик кивнул.

— Деньги будут у тебя через час, Киррэл, такая сумма у меня и самого имеется, мне даже одобрять ее ни у кого не понадобится, а список уже готов, — заявил он, засовывая руку в складку рясы. — Я знал, что он тебе обязательно понадобится, потому и написал его заранее. Собственно, не скажи ты об этом, я бы сам тебе его отдал.

Что ж, это в очередной раз доказывает, что братья Райога куда умнее, чем орден. Вагнера вон до сих пор корежит от мысли, сколько ему придется заплатить за мою работу. Да, Марцин, оторвался ты от окружающего мира, забыл, какого это — выступать просителем, а не приказчиком.

— Это не все, — приняв свиток со списком лояльных священников на вражеской территории, сказал я. — Передайте брату Томашу, пусть донесет до короля — я не работаю бесплатно. Так что в мое отсутствие и до тех пор, пока я не вернусь, контроль и все баронские права переходят к моему новому управляющему — Марку Вайссерманну. Равендорфы должны немедленно его покинуть, как только Марк об этом скажет. Соответствующие бумаги я ему уже вручил, эту копию вы передадите брату Томашу.

На стол упал подписанный конверт с моей личной печатью.

Священник мягко улыбнулся.

— Это будет не сложно, тем более Равендорфам уже приказано срочно возвращаться в Херцштадт, — сообщил он, принимая документ. — Но это же не все, что ты хотел сказать его величеству?

Я покачал головой.

— Говорить с его величеством для такого как я — слишком большая честь, — ответил ему. — Но если по моему возвращению я получу гарантии, что никогда больше меня не потревожат властью короля, кто бы им ни был, я постараюсь сделать так, чтобы Меридия заплатила за свои греховные делишки куском земли.

Священник задумался недолго. Спрашивать, в моих ли это силах, он благоразумно не стал. И так понятно, что королю в лицо такого не скажешь, это подорвет авторитет его власти. Однако в случае моего успеха намекнуть его величеству, что подобные подвиги нужно поощрять — это в силах братьев.

— Зачем тебе наши жетоны? — спросил Вагнер, недовольный происходящим.

— Мне потребуется встречаться с разными людьми, — пожал плечами я. — Это будет гораздо проще сделать, если они будут видеть во мне посланника Аркейна. Тем более, что пока что ни один темный маг официально еще не может практиковать, не имея жетона. Выпуска-то не было.

Марцин кивнул.

— Какой у тебя план?

Я пожал плечами, возвращаясь за стол.

— Все очень просто. Вы распускаете темный факультет, — переставляя на столе стопку чистой бумаги и письменные принадлежности, сказал я. — Это значит, что Дия Гриммен может вернуться в Меридию. Тем более в сложившейся обстановке оставаться в Крэланде для нее может быть опасно. Уроженка враждебной страны здесь…

Я развел руками, предлагая собеседникам самим додумать, что с ней смогут сделать излишне патриотично настроенные граждане королевства.

— Я поеду в качестве ее сопровождающего, — продолжил я. — Как жених, разумеется.

— И тем самым получишь официальный и законный повод пребывать на территории Меридии, как консорт, — кивнул брат Осий.

— Именно, — кивнул я. — Своего рода у меня практически нет, зато древнейшая кровь Крэланда, а у нее старая семья, так что к такому там отнесутся с пониманием. Подобные браки — не редкость.

— И как это объединить со службой Аркейну? — усомнился Марцин.

— Все очень просто, — отмахнулся я. — Репутация ордена такова, что никто не усомнится в происхождении Дии, если рядом с ней будет член Аркейна. Всем известно, что орден убивает нечисть, а не спит с ней.

Вагнер покачал головой, явно не соглашаясь с такой постановкой вопроса. Но отступать ему было некуда. Конечно, он мог отказаться вообще от участия в этом проекте, вот только не дурак, понимает, что без участия Аркейна вовсе, у меня никаких шансов на успех не останется.

— Тебя будут считать перебежчиком, Киррэл, — заявил после короткой паузы брат Осий. — В такое время ехать в Меридию ради женщины…

Я развел руками.

— В случае моего успеха это не будет иметь значения. Если же ничего не получится, то и сожалеть не о чем. Да и потом, истории о великой любви всегда пользовались спросом у дам — будь то простолюдинки или аристократки. Вайссерманны уже знают, что я работаю на корону, и если потребуется, я смогу воспользоваться их связями.

— Ты им доверяешь? — поднял бровь Марцин.

— Я никому не доверяю, магистр, — покачал я головой в ответ. — Но их я заинтересовал выгодным предложением. А выгода — это самый надежный крючок, на который можно поймать человека.

— И какой же первый? — спросил с явным интересом священник.

— Конечно же, сохранение жизни, — улыбнулся я в ответ и щелкнул костяными когтями.

* * *

Три дня спустя. Королевский кабинет.

— Что конкретно вы там обнаружили?!

После ночи с неудавшимся покушением его величество Равен Второй стал очень часто выходить из себя, теряя контроль над даром. Вокруг короля сгущался перегретый воздух, и никто не рисковал подходить слишком близко к вспыхивающему монарху.

Стоящий перед ним Марцин кивнул в сторону, предоставляя слово брату Томашу, также находящемуся в кабинете. И если на декана повлиять король никак не мог, то вот на родного дядю способен был ополчиться бешеным псом.

— Ваше величество, — заговорил глава церкви, с сожалением разводя руками, — карета, на которой Киррэл Шварцмаркт и Дия Гриммен покинули Херцштадт, нашлась неподалеку от границы ваших владений. Судя по останкам, которые мы обнаружили, там был бой.

Глаза короля вспыхнули плазменным светом, но он взял себя в руки. Стиснув кулаки до побелевшей кожи, он перевел взгляд на молчавшего декана.

— Это точно они? — спросил Равен.

Марцин не стал затягивать с ответом. Ситуация и впрямь получалась крайне отвратная — о договоре с Киррэлом знали всего несколько человек, причем из самого близкого к его величеству окружения. А теперь выходит, что Шварцмаркта не только нашли, но и убили, как только тот покинул окрестности Херцштадта, чтобы не допустить его на земли Меридии.

— На трупе имелись личные артефакты Киррэла, — сообщил Вагнер, не скрывая сожаления. — Они были уникальными, ваше величество, других таких никто не делал. Да и маска…

Его величество кивнул, погружаясь в собственные мысли.

Покушение, такое нелепое, было лишь стартом, камнем, брошенным в воду. Теперь от него шли круги по всему королевству — то один род, то другой, баронство за баронством, повсюду вспыхивали бунты. Часть нейтральных кланов, конечно, не спешила выбирать сторону, но три четверти Крэланда уже объявили о своем недоверии королю. И требовали смены династии.

Страна стремительно раскалывалась на части. Сидевшая очень тихо оппозиция, теперь воспрянула и спешно формировала войска для открытого противостояния его величеству и клану Равен. Зачистки, которые проводил король, сделали их крайне агрессивными.

Вырезались сборщики налогов, шли нападения на отряды клана. Пропала связь с Равендорфами, королевским указом вызванными из Чернотопья. И это — только за последние дни.

Власть стремительно уплывала из рук молодого правителя, а теперь еще и это нападение на тайно посланного одержимого. Кто-то в самом ближайшем окружении его величества рассказал о Шварцмаркте и плане по уничтожению зачинщиков восстания.

— Кто знал о его поездке? — с трудом удерживаясь от гневного вопля, спросил король.

— Я все делал лично, ни к кому в ордене не обращаясь и ни с кем ничего не обсуждая, ваше величество. Орден непричастен к нападению.

— Среди братьев знали двое — я и брат Осий, — кивнул брат Томаш. — И тоже никого больше мы не посвящали в это дело. Слишком оно… тонкое.

Его величество потер лицо и выдохнул несколько раз, стараясь взять себя в руки. Если орден и братья никак не связаны с убийством Киррэла, который должен был развязать кровавую баню в Меридии, тогда остается либо сам король, либо…

Наивным Равен Второй не был. В одиночку каких-то серьезных успехов он от Шварцмаркта не ждал. Ну, пару магов бы Киррэл убил, но воевать с целой страной ему было не по силам. Отвлечь внимание — на большее он был не способен.

Однако сам факт нападения куда важнее его результата. Ведь крыса завелась прямо под носом его величества. И если Киррэла убили по слову кого-то из ближайшего круга Равена, то и мятежникам информацию передает скорее всего тот же человек.

А это измена. Впрочем, оставалось проверить и еще одну ниточку.

— Кому он там передал право управления Чернотопьем? — с надеждой спросил Равен Второй.

— Вайссерманны, — тут же ответил брат Томаш. — Но их мои люди уже проверили, они до сих пор не знают, ни куда Киррэл уехал, ни даже когда это случилось. Пока что я счел нужным не уведомлять их о смерти Шварцмаркта. Тут как вы решите, ваше величество.

И решать что-то было крайне необходимо. Потому что единственные, кто знал о планах короля — это его собственный клан Равенов.

— Что ж, будем надеяться, что Киррэл погиб не напрасно, хоть так да послужил своему королю, — приняв решение, его величество поднялся на ноги. — Спасибо за сообщение, господа. Мне нужно подумать.

И священник, и декан поклонились молодому правителю и вышли из кабинета. Уже когда они отошли на достаточное расстояние, брат Томаш аккуратно взял Марцина за рукав и прошептал одними губами.

— Вы точно уверены, что смерть — лучший способ, каким Киррэл мог послужить династии Равен? — спросил он. — Уничтожать одержимых — ваша задача и цель, декан. Только вы были способны с ним справиться.

Вагнер улыбнулся и, аккуратно стряхнул руку священника со своего кителя.

— Я мог бы поклясться, что орден не имеет к этому отношения, брат Томаш. Но вы же все равно не поверите. У меня были планы на «Чертополоха», а теперь из-за короля, который не умеет держать язык за зубами, их все можно выбросить.

Про себя же он решил дать приказ в архивы, чтобы подняли ученический жетон Киррэла. Тот самый, что был у него еще до одержимости. По состоянию бляхи можно будет узнать, жив ли на самом деле Киррэл, или нет. И если жив — декан никому об этом не скажет. Доверять кому-либо в Крэланде он изначально не собирался, а после такой промашки тем более будет настаивать в магистрате, чтобы орден прекратил оказывать поддержку клану Равен.

Чего декан не мог знать, так это маленького обстоятельства. Салэм, когда уходила в Аджабию по приказу ордена, уже выкрала медальон Киррэла. И жетон уже давно уехал на другой край света.

Эпилог

Придорожный трактир на северо-восточном королевском тракте Меридии.

Дия звонко рассмеялась, запрокидывая голову. Ее длинные чуть вьющиеся волосы затрепетали, а свет от свечей заставил их сиять. Девушка поставила тяжелую кружку на столешницу со стуком, и пивная пена расплескалась вокруг емкости, чуть не испачкав темное дорожное платье.

— Аккуратнее, — с улыбкой сказал молодой человек напротив, на мгновение сверкнув глазами демона. — А то еще и меня забрызгаешь.

Гриммен перестала смеяться, но на своего спутника смотрела с удовольствием. На краткий миг ее улыбка чуть изменилась, девушка приоткрыла рот, кончиком языка касаясь отросших клыков.

— Мы же останемся тут на ночь, дорогой? — проворковала она, прижимаясь к спутнику покрепче и касаясь губами его шеи. — М?

Парень хмыкнул, обнимая ее за плечи.

— Мы оба мертвы для мира, Дия. Нам совершенно некуда спешить, — ответил он. — Хотя я бы предпочел уже выбрать город, где мы снимем или купим дом. И задержимся там не на одну ночь.

Девушка хмыкнула, чуть прихватывая губами кожу на его шее.

— Ты так вкусно пахнешь, — прошептала она, обжигая его дыханием.

Парень чуть наклонил голову, будто стараясь отодвинуться, но Дия прекрасно видела мурашки, которые пробежались по его шее.

— Да, ты права, — наконец, сказал он, бросая на стол несколько пфеннингов, — нам точно пригодится комната.

Конец третьей книги.

Ссылка на четвертую: https://author.today/work/153440

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/147488

Content

Кощеев Владимир Александрович Первый курс

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Nota bene