Юлия Диппель

Белиал

Война богов

Julia Dippel

Belial: Götterkrieg – aus den Chroniken von Izara

© 2021 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

By Julia Dippel (author)

Серия «Young Adult. Изара»

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Всем, кто не боится ни смерти, ни дьявола.

Предисловие автора

Несмотря на обширные познания в латинском языке, основательные исследования и все мои старания соблюдать историческую достоверность, нельзя исключать, что я допустила незначительные ошибки, описывая Древний Рим. Возможно, эксперты найдут у меня некоторые неточности. С другой стороны, сюжет моей истории – это намеренное смешение преданий и вымышленных событий об исторических и несуществующих личностях. Следовательно, настоятельно не рекомендуется использовать книгу «Белиал – война богов» в качестве научного источника. Кроме того, она непригодна в пищу, ее нельзя гладить или разогревать в микроволновой печи.

Кассия

Когда смерть стучится в двери

Пыль танцевала в лучах солнца, льющихся сквозь маленькое окно. Кровать, стол, стул… больше ничего. У меня сжалось горло. Пожитки Дафны уже убрали, и тем не менее воспоминание о молодой жрице до сих пор витало в этих четырех стенах.

– Поздравляю! – Лорентин беззаботно хлопнул меня по плечу. – До полудня подними свои вещи сюда, тогда мы наконец снова сможем использовать комнату в подвале как кладовую.

Я сжала ладони в кулаки. Чуткостью молодой ведьмак никогда не отличался, но сейчас вел себя так, словно смерть Дафны была удачей для всех. Разве он не видел, как меня это беспокоило?

Нет, мысленно вздохнула я. Конечно, не видел. Лорентин не первый, кто обломал зубы о мою замкнутость, и последним тоже не станет. Я не особенно любила делиться своими чувствами с миром – к тому же бессчетное множество демонов снаружи просто жаждали украсть их у меня.

– Вы знали, что произойдет, и все равно отправили ее к этому монстру…

Мои слова прозвучали слишком буднично, чтобы можно было различить кроющийся за ними упрек.

Лорентин пожал плечами.

– Боги всегда получают то, что хотят.

– Боги? – фыркнула я. – Почему бы нам не называть их настоящими именами? Они праймусы – демоны, которые похищают наши эмоции и питаются нашими душами. Что дает им такое право? Их сила? Их бессмертие?

Лорентин встревоженно оглянулся на открытую дверь.

– Будь осторожнее, – предостерег меня он. – Все же храм одной из этих демониц ты называешь своим домом.

Похоже, он ожидал от меня благодарности, но я ничего не могла с этим поделать. Да, после смерти моей матери верховная жрица подобрала меня на улице. Она дала мне еду, одежду и крышу над головой. Но это еще не делало это место моим домом. Потому что мне прекрасно известно, что человеколюбие во всем этом играло второстепенную роль. Я нужна верховной жрице. Поэтому она поселила меня в комнату Дафны, хотя на самом деле подобные помещения отводились лишь жрицам, а не простым прислужницам.

– Я не боюсь говорить правду, – заявила я. – А что может произойти? Появится твоя богиня и покарает меня? Так пускай! У меня к ней много вопросов. Например, почему ей наплевать на то, что семь ее жриц погибли жестокой смертью.

Мой тон, который становился все резче, должно быть, попал в яблочко. Симпатичный ведьмак начал теребить пояс своей туники.

– Боги тоже обязаны нести свое бремя, – уклончиво ответил он, после чего вздохнул и пристально посмотрел на меня глазами цвета корицы. – Существуют вещи, которые мы можем изменить, и вещи, которые мы должны принять. И Дафна тоже это знала. – Внезапно он подтолкнул меня к кровати и заставил сесть. – Сосредоточься на том, что ты можешь изменить, – продолжил Лорентин, отклоняя меня дальше назад, пока голова не коснулась подушки. Его вытянутый указательный палец показал на потолок. – Дафна делала то же самое.

Лишь краем сознания я поняла, что он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, так как моего внимания потребовало кое-что другое: кто-то мелом написал на потолке фразу. Буквы уже потускнели, однако с некоторым трудом мне все-таки удалось их прочесть.

NE OBLITA SIS,

QUOMODO PRO QUAMDIU.

Несмотря на летнюю погоду, по спине пробежал холодок. Как будто Дафна отправила мне послание из подземного мира. Пролетело несколько мгновений трепетной тишины, прежде чем я сообразила, что это предложение предназначалось не мне. Никто не мог предугадать, что именно меня переселят в эту комнату. Дафна наверняка написала эти слова себе – там, где видела их каждый день, просыпаясь и засыпая.

Не забывай, что «как»

важнее, чем «как долго».

Я улыбнулась. Очевидно, моя подруга нашла собственный способ смириться со своей смертностью.

Моя подруга…

По сути, я недостаточно хорошо знала Дафну, чтобы так ее называть. И все же она стала для меня тем, кто максимально близок к другу. Ее не отпугивала моя неприступность, она всегда хорошо ко мне относилась, хотя я – как все остальные в этом храме – не обладала колдовским даром.

Приподнявшись с подушек, я пыталась справиться с неутихающим гневом, который царапал мои стены изнутри. В основном с помощью этой ментальной преграды я защищала свои чувства от других, но порой – как сейчас – и сама защищалась от собственных чувств. Без нее я ощущала себя голой, без нее уже давно бы отчаялась из-за такой вопиющей несправедливости.

Почему Дафне пришлось умереть? Почему она приняла то приглашение, а просто не сбежала? Из-за верности? Чувства долга? Убеждения? Как бы часто и долго я об этом ни рассуждала, у меня не получалось понять. Мысли носились по кругу, разжигали мою злость и вновь возвращались в изначальную точку: демоны, праймусы, боги, пусть называют себя как угодно – они виноваты во всем, что пошло не так в моей жизни.

Я определенно не относилась к воинствующим противникам праймусов. У каждой формы существования есть право на жизнь. Мне только жутко действовало на нервы, что эти бессмертные считали, что им позволено править всем.

Вдруг из раздумий меня вырвало пронзительное жужжание. Облако зеленых искр влетело в окно и атаковало меня. С шипением магия рассыпалась по моей коже. Это оказалось не больнее, чем парочка укусов насекомых, и тем не менее я выругалась и вскочила. Я забыла о времени и давно должна была находиться в храме. В панике выбежав из комнаты, я бросилась вниз по лестнице, а потом наружу, в сады. За святилищем заходящее солнце создавало на небосводе невероятную игру света. Как это часто бывало, у меня возникло желание остановиться и полюбоваться закатом, но нужно выполнять свою работу. Работу, к которой я – невзирая на все, что произошло, – относилась очень серьезно. Во-первых, я ни в коем случае не хотела, чтобы меня обвинили в недобросовестности. Моя гордость такого не переживет. А во-вторых, во мне достаточно практичности, чтобы лишний раз не ставить под угрозу свое место в храме. Улицы Рима не особенно милосердны к одиноким молодым девушкам. И без того сродни чуду, что в прошлом мне каким-то образом удалось выжить, не занимаясь проституцией за еду.

На губах у меня появилась кривоватая ухмылка. Судьба доказала, что действительно обладает чувством юмора, когда привела меня именно сюда. Храм Венеры, может, и не являлся публичным домом в прямом смысле, однако ремесло, строго говоря, оставалось тем же: за соответствующее подношение разрешалось почтить богиню любви вместе со жрецами и жрицами.

Добравшись до маленькой боковой двери храма, я поспешно сдвинула засов и погрузилась в хорошо знакомый поток ощущений: темнота, масляные лампы, сажа, ладан и нежная мелодия лиры. После того как глаза привыкли к тусклому свету, я еле сдержала ругательство. Ворота уже распахнули и впустили посетителей. Обычно к этому моменту мне нечего было делать здесь, внизу. Так незаметно, как только могла, я скользнула вдоль стены к другой стене главного зала. Уже через несколько шагов меня охватили легкий дурман и эйфория. Проклятье! Это магия верховной жрицы. Каждый вечер седовласая Лукуста при помощи своих заклинаний заботилась о хорошем настроении пришедших в храм. Исключение составляли прислужницы и жрицы, так как все они сами были ведьмами – все, кроме меня. Теперь мне ничего не оставалось, кроме как аккуратно красться по лабиринту из колонн и занавесов, стараясь не наткнуться на пары, которые уже нашли друг друга или которым это лишь предстояло. Моя цель – позолоченная статуя дельфина. За ней находилась лестница, ведущая под огромную куполообразную крышу. Я торопливо взобралась по ней и с облегчением обнаружила, что с каждой ступенькой сознание понемногу прояснялось. Наверху колдовство Лукусты не действовало. Осторожно балансируя на узкой галерее, я обошла парочку скульптур и попала наконец на свое рабочее место – в неприметную нишу возле мраморного пальца правой ноги Амура. Отсюда открывался полный обзор на большой зал и всех посетителей, желающих купить немного любви.

Сегодня ими оказались несколько преторианцев[1], парочка торговцев, ремесленников и как минимум пять лиц, которых я еще никогда раньше не видела. Ничего необычного, если учесть, что храм располагался на весьма оживленной улице на окраине города. Тем не менее я контролировала всех входящих на наличие демонических признаков. Собственно говоря, для этого я и понадобилась Лукусте. Как одна из самых могущественных ведьм Рима, она могла тягаться с демонами. Умела даже изгонять их из храма или из телесных оболочек, однако ее разум был уязвим перед внушением и иллюзиями, которыми праймусы веками обманывали человечество. Зато мой не был. Я видела вещи такими, какие они есть, а не такими, какими хотели представить их демоны. Эти способности делали меня особенной и превращали в идеального сторожевого пса для Лукусты.

И меня это вроде бы устраивало, поскольку ни для чего другого я свой сомнительный талант все равно использовать не могла. Люди не верили мне, когда я предупреждала их о ложных богах, которым они поклонялись. А те самые ложные боги становились довольно мерзкими, если расстроить их планы. Урок, который едва не стоил мне жизни – потому что для защиты мой дар не годился.

Я взбила себе подушку, которую тайком притащила сюда пару недель назад, и поджала под себя скрещенные ноги. Мне нравилось своим присутствием делать храм чуть более безопасным, пускай этот культ и оставался для меня загадкой. На месте Лукусты и с ее силами я бы выступила против демонов. Я бы не называла их богами и не возводила бы в честь них храмы. И уж тем более не завещала бы одному из них свою душу. Что жрицы получали от подобного самопожертвования? Что получила от него Дафна? Если «как» важнее, чем «как долго», то почему эти ведьмы шли по пути наименьшего сопротивления и безропотно склонялись перед демонами? Зачем Лукуста снова и снова отправляла своих девушек без защиты на пиршества за пределами храма? Особенно в императорский дворец. Хотя знала, кто там живет. Может, граждане и боялись императора Нерона, но те, кому была известна правда, опасались демона рядом с ним – Януса.

О, как же я привыкла ненавидеть это имя – имя, которое всплывало всякий раз, когда смерть точила когти. Этот демон угнездился в Риме как паразит. У него имелось столько лиц, что его влияние простиралось от самой захудалой таверны до сената, и вряд ли кто-нибудь из римлян знал, как он выглядит. Его почитали как бога начала и конца, но люди понятия не имели, какому кровожадному монстру поклонялись.

Внезапно в большом зале подо мной что-то изменилось. Приглушенный ропот. Возмущение. Какой-то мужчина поднялся по ступенькам к центру святилища. Туда не разрешалось заходить никому, кроме верховной жрицы. Целеустремленно, но совершенно неторопливо он направился к Лукусте. Мои инстинкты забили тревогу. Мало кто из смертных двигался с такой самоуверенностью – зато так делали все праймусы. Я схватилась за маленькое зубило, которое хранилось здесь на случай крайней необходимости. Если тот тип действительно демон и проявит хоть малейший признак злого умысла, я завершу печать на стене у меня за спиной и изгоню его – как показывала мне Лукуста.

Черный плащ мужчины развевался в такт его шагов. На нем не было ни доспехов, ни оружия. Борода аккуратно пострижена, а каштановые волосы собраны на затылке. Это не соответствовало римской моде, однако мужчину, похоже, ничуть не волновало. Лукуста шагнула ему навстречу. Я не слышала, о чем они разговаривали, но верховная жрица казалась крайне недовольной. Все мои органы чувств напряглись до предела. Что-то подсказывало мне, что этот незнакомец олицетворял проблемы. Может быть, он всего лишь ведьмак, на которого не действовала магия Лукусты… а может, и гораздо больше. В любом случае в его внешнем виде крылось что-то роковое. А его золотисто-карие глаза… вдруг посмотрели прямо на меня.

Я застыла. Это невозможно. Никто не знал, что я сидела наверху. Верховная жрица лично наложила на это место чары маскировки.

Губы мужчины зашевелились. Лукуста ответила покачиванием головой и подозвала двух жриц. Девушки пытались пробудить интерес чужака, но он проигнорировал их и вытянул руку в мою сторону. Сердце у меня заколотилось быстрее. Сильнее сжав зубило, я ждала приказа Лукусты. Или того, что этот странный тип окажется демоном. Чего-нибудь…

Верховная жрица разозлилась. Вокруг ее ладоней собиралось зеленое пламя. К этому моменту любой нормальный человек уже бросился бы бежать – но только не незнакомец с золотыми глазами. Он не выглядел шокированным и не отпрянул. Два вздоха. Три вздоха. Затем он что-то произнес. Одно слово. Одно-единственное слово, но Лукуста так резко побледнела, словно столкнулась лицом к лицу с самой смертью. Ее ведьминский огонь погас.

ЧТО там творилось?

Она медленно повернулась ко мне. Уверенные черты ее лица внезапно исказились, делая ее похожей на хрупкую старушку. Взмахнув рукой, она поманила меня к себе.

Нет! Нет, нет, нет. Лукуста обещала! Она обещала мне, что никогда не будет принуждать меня к чему-то против моей воли. Этот мужчина наверняка демон, который манипулировал ее сознанием. Но почему тогда я этого не заметила? Мои способности перестали работать?

Есть лишь одна возможность это выяснить. Я развернулась к печати на стене и приложила к ней зубило.

– На твоем месте я бы этого не делал.

Я так испугалась, что чуть не сорвалась со своей ниши в глубину зала. Рядом со мной в галерее кто-то стоял. Мужчина с темными вьющимися волосами и зелеными глазами. Его фигура была полупрозрачной, а контуры расплывались. Однозначно демон, наложивший на себя иллюзию. У меня путались мысли. О побеге и думать нечего, так как он преграждал путь к лестнице. Не говоря уже о том, что он поймал бы меня в два счета. Печать! Не хватало всего лишь одного крошечного символа. Я подняла руку, однако еще до того, как металл зубила коснулся стены, меня схватили. Затем я ощутила, как в разум вторглась сила, которая пахла дождем, солнцем и бушующим морем. Она велела мне спать. Безрезультатно. Мое сознание отличалось неуязвимостью к такого рода атакам. Воспользовавшись эффектом неожиданности, я стала драться, царапаться и пинаться, чтобы вырваться из его хватки. Знала, что у меня нет ни единого шанса, но мне и нужно-то продержаться только до тех пор, пока Лукуста не придет на помощь. До меня донеслась ругань демона. Одна рука обвилась вокруг моей шеи, перекрывая воздух. Держаться! Я ждала, что вот-вот меня освободит зеленое пламя. Взгляд начала заволакивать тьма. Перед глазами все поплыло. Последним, что я увидела, была Лукуста, молча наблюдающая за тем, как я теряю сознание.

Долго пролежать в беспамятстве я не могла. Поняла это, даже не открывая глаз. До сих пор витал запах ладана и звучала музыка – просто они стали слабее. В сочетании с мягкими подушками, которые я чувствовала под своим лицом, вероятнее всего, это означало, что я очутилась в одной из многочисленных комнат для любви, расположенных по продольным сторонам большого зала. Во мне вспыхнула дикая паника. Подавив ее усилием воли, я уплотнила стены вокруг своего разума. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы моя защита начала рушиться.

– А ты действительно хороша в том, чтобы скрывать свои эмоции, – произнес незнакомый мужской голос.

Ну, здорово, очевидно, демон заметил, что я очнулась. Несколько раз моргнув, я притворилась оглушенной. Чем сильнее они будут недооценивать меня и мое состояние, тем больше у меня шансов выбраться отсюда. Сквозь ресницы я увидела темную фигуру, сидящую на стуле. Откинувшись на спинку. Расслабленно. Поджидая. Златоглазый демон. Издалека я еще сомневалась в его сущности, однако сейчас любые сомнения исчезли. Его всего окружала едва уловимая вибрирующая аура, подобные которой мне прежде не встречались. Это создание было древним и могущественным – и одним своим появлением перевернуло мою жизнь с ног на голову. Не представляю, что случится, если я в срочном порядке отсюда не сбегу. Не только из этой комнаты, но и из храма. Лукуста меня предала. Ей больше нельзя доверять.

– Я просто хочу с тобой поговорить, – продолжил демон.

Конечно! Так же как Янус просто хотел поговорить с Дафной. Я незаметно осмотрелась. Пять шагов до двери. Не лучший путь к побегу, тем более что проходил он мимо демона. Тогда осталось лишь окно позади меня. Если повезет, оттуда можно будет перелезть в сад. Что ж, ладно. Со скоростью улитки я села. Отвлекая внимание, взялась рукой за голову и изобразила, что меня повело в сторону из-за головокружения. Тихий стон. А затем, когда мои ноги коснулись пола, я вскочила и… словно приросла к месту.

Демон с темными кудрями самоуверенно ухмылялся мне, облокотившись на подоконник. Я чуть не выругалась из-за собственной глупости. Их же двое. Как я могла забыть?!

– Сядь! – почти дружелюбно приказал кудрявый праймус. Он выглядел моложе, чем его бородатый товарищ, хотя в случае с демонами, которые свободно выбирали себе оболочку, это еще ничего не значило. – Как уже сказал Танатос, мы просто хотим поговорить.

Танатос?!

Ох, проклятье.

Бог-Смерти-Танатос?! С открытым ртом я обернулась к златоглазому демону. Я и правда вляпалась. Причем не немножко, а по-настоящему!

Видимо, не заметить мой ужас оказалось невозможно, поскольку Танатос самодовольно улыбнулся. Я тут же вернула себе контроль над мимикой. Именно поэтому я привыкла сохранять невозмутимое выражение лица. Мои мысли и чувства – единственное, что полностью принадлежало мне, над чем я имела власть. И пусть все так и остается.

– Что ты сделал с Лукустой? – выдавила я из себя. Теперь, зная, кто потребовал меня к себе, я забеспокоилась. Бог смерти не отличался снисходительностью.

– С твоей верховной жрицей все в порядке, – прозвучал короткий ответ, прежде чем покровительственным жестом он предложил мне сесть обратно на кровать.

Я осталась стоять и посмотрела на него со всем презрением, которое только смогла в себе найти.

– Лукуста сама так считает, или вы внушили ей эту мысль?

Взгляд, которым он наградил меня на этот раз, пробирал до костей. Ему несколько сотен лет, может, даже несколько тысяч, и кроющееся в нем предупреждение заставило меня понять, что Танатос носил свой титул не из тщеславия.

– Я дал слово верховной жрице, что мы не причиним тебе вреда, – ледяным тоном сообщил он мне. – А теперь сядь!

Пару мгновений я взвешивала мысль не обращать внимания на его повеление. С приказами у меня проблема. С другой стороны… а какой оставался выбор? Проглотив свое упрямство, я опустилась на край кровати.

– Хочешь поговорить? Ну так говори!

Такое послушание, похоже, удовлетворило жуткого бога смерти, по крайней мере настолько, что он проигнорировал мой язвительный тон. Откинувшись назад, праймус рассматривал меня своими золотыми глазами.

– Тебе известно, кто я?

– Твоя слава тебя опережает, – откликнулась я, пожав плечами. Фактически любой в Риме знал имя Танатоса – хотя ужасные истории о нем на самом деле пришли из Греции. Судя по всему, даже сами боги страшились его гнева. – Проблема лишь в том, что реальность, стоящая за мифами, часто разочаровывает. Вполне вероятно, что ты просто очередной демон с комплексом бога, купающийся в свете своих убийств.

Еще не закончив фразу, я задалась вопросом, так ли мудро было говорить настолько прямолинейно. Если он действительно гарантировал Лукусте мою безопасность, то сдержит слово. А если же нет… ну, тогда хотя бы умру с высоко поднятой головой и с правдой на устах.

У меня за спиной раздался тихий смех. Кажется, я знатно повеселила кудрявого праймуса у окна. На лице Танатоса тоже расплылась зловещая улыбка.

– Мы брахионы, – спокойно продолжил он. – Знаешь, кто это такие?

Я покачала головой. Очень хотелось ляпнуть какую-нибудь колкость, но странное поведение их обоих чересчур меня тревожило. Обычно демоны были опасны, однако предсказуемы в своем высокомерии. Обычно…

– Брахионы охотятся за теми праймусами, которые нарушают наши законы, – просветил меня Танатос. – А если Верховный Совет выносит смертный приговор, мы приводим его в исполнение.

Я нахмурилась. Это бы объяснило его репутацию, но…

– Никто не может убить демонов.

– Мы можем. – В его золотистых глазах блеснуло что-то, от чего все мои инстинкты насторожились. Я ему поверила. И это вселяло больше страха, чем любая ложь.

– Уверен, ты спрашиваешь себя, как все это связано с тобой.

– Возникал такой вопрос, – пробормотала я.

Бог смерти прищурился:

– Ты слышала когда-нибудь о праймусе по имени Янус?

Я почувствовала отвращение. Ладони чуть не вцепились в обивку, а с языка готов был сорваться десяток ругательств – однако я подавила этот порыв и сидела все так же неподвижно. Вероятно, слишком неподвижно для опытного наблюдателя…

Танатос задумчиво кивнул.

– Вижу, ты его знаешь. – Больше не обращая на меня внимания, Танатос соединил кончики пальцев и деловито заговорил: – Янус любит собирать души. Он предпочитает те, которые уже обещаны другим праймусам. Ты, конечно, можешь себе вообразить, насколько это злит многих из нас.

– А то, что при этом убивают невинных людей, наверняка отходит на второй план? – не сдержалась я.

– Нет, не отходит, так как это тоже противоречит нашим законам, – поправил меня Танатос. – Но Янус обладает особым талантом не оставлять доказательств своих преступлений.

– Семь мертвых жриц – недостаточное доказательство?

– Ни их трупы, ни души так и не нашли, – вмешался демон возле окна. – Чтобы свергнуть такого сильного и почитаемого праймуса, как Янус, нужно нечто больше чем пустое обвинение.

Сидящий на стуле Танатос наклонился вперед и пристально посмотрел на меня.

– Поверь мне, мы с Люцианом с удовольствием его сожжем, но для этого нам потребуется твоя помощь.

Я широко распахнула глаза:

– Моя помощь?!

– В его палатах есть комната, куда имеет доступ лишь Янус. Там он держит похищенные души, которые станут достаточным доказательством, чтобы его осудить. Вот только ни один праймус, ведьма или человек не способны разрушить защитные чары.

Постепенно я начинала понимать, к чему он подводил разговор. Они не могли самостоятельно достать свои улики, поэтому нуждались в ком-то вроде меня. В ком-то, кто невосприимчив к демоническим силам.

– Вы хотите, чтобы я проникла в императорский дворец?

– Никто не проникает в императорский дворец незамеченным, – насмешливо исправил меня Танатос. – Нет, мы продадим тебя Янусу как рабыню, чтобы ты имела доступ в его личные покои. Потом ты украдешь один из сосудов, где он хранит души, и принесешь нам. Остальное сделаем мы.

Я пару раз моргнула, прежде чем до меня полностью дошел смысл его слов.

– Вы собираетесь продать меня Янусу как рабыню?!

Эти двое либо совсем бессовестные, либо абсолютно сумасшедшие. Больше мыслей относительно их плана у меня не было. В течение многих лет, невзирая на отчаяние и лишения, я старалась не попасть в рабство, а сейчас два демона хотели уговорить меня добровольно наплевать на все эти усилия?

– Как только мы схватим Януса, ты, само собой, получишь назад свою свободу, – попробовал успокоить меня кудрявый демон, которого, видимо, звали Люциан.

– То есть если вы говорите правду и если я переживу это смертельное задание.

– Оно действительно опасно, – признал Танатос с равнодушием, которое могло исходить только от бессмертного. Внезапно он встал. Его устрашающая фигура заполнила помещение призрачными тенями. – Мы даем тебе один день на раздумья.

– А если я откажусь? – поспешно спросила я, пока он не дошел до двери.

Танатос остановился, однако оборачиваться больше не стал.

– Тогда будешь жить, зная, что кровь невинных запятнала и твои руки тоже.

На этом бог смерти поставил точку в нашем разговоре и покинул комнату. Я ошарашенно помотала головой, и вдруг в поле моего зрения шагнул Люциан. По сравнению с Танатосом он внушал гораздо меньше страха, хотя его тоже окружала аура опасности и власти. Кроме того, надо признать, что он довольно привлекателен, когда не нападает на меня. Плавным движением праймус присел передо мной и отбросил рукой темные волосы со лба.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть ради них жизнью, – сказал он, глядя так искренне, что у меня заныло в животе. Как хотелось бы не доверять ему или обвинить во лжи, но он был прав. Осознание этого невероятно меня испугало.

Люциан взял меня за руку и улыбнулся:

– Не думай о том, хватит ли у тебя храбрости выступить против Януса. Думай, сумеешь ли вынести раскаяние в том, что этого не сделала.

И неожиданно я поняла. Неожиданно я поняла, что на самом деле означало послание Дафны.

Что «как» важнее, чем «как долго»…

Белиал

Все дороги ведут в…

Я ненавидел Рим. Не потому, что он тесный, шумный и буквально лопался от высокомерия, так что даже я здесь не особенно выделялся. Нет, я ненавидел его, потому что в нем просто не оставалось места трудностям. Город наводняли эмоции. Едва я переступил порог портала, как моя сила наполнилась до предела. Восхищение, зависть, ненависть, алчность – всего понемногу и без малейших усилий с моей стороны. Это как запереть волка в коровнике.

Естественно, я не настолько наивен, чтобы решить, будто моя репутация имела к этому какое-то отношение. Я слишком давно не бывал в столице империи, а смертные быстро забывают. Подобное внимание ко мне привлекала скорее моя нынешняя оболочка. Раньше она принадлежала сыну вождя викингов. Соответственно, почти все римляне доставали мне максимум до носа, в то время как мои светлые волосы среди всех этих южан горели как факел в ночи. Еще больше взглядов я мог бы приковать к себе, разве что станцевав голышом на улице.

У меня на лице появилась еле заметная ухмылка. При других обстоятельствах я бы даже подумал насчет танца, просто чтобы вызвать немного возмущения у надменных римлян. Тем не менее в данный момент позволить себе такие развлечения я не мог.

– Пять денариев и ни сестерцием больше, – рявкнула Гримхильда и скрестила руки на пышной груди. Праймус, сквозь нелегальный портал которого мы попали в Рим, отреагировал абсолютным недоумением. Очевидно, не каждый день его так отчитывали – тем более маленькая смертная в мужском одеянии.

– Или бери это, или ничего не получишь! – командный тон Гримхильды сделал бы честь любому центуриону[2]. Неудивительно, если учесть, что эта приземистая германка возглавляла свое племя в войне против римлян и все потеряла. В том числе своих детей.

Честно говоря, бывали моменты, когда даже я не решался с ней связываться – и это при том, что она поклялась мне в верности и носила мою метку сзади на шее.

Праймус с разинутым ртом уставился на рыжеволосую фурию. Затем, помедлив, забрал пять серебряных монет и исчез в трактире, служившем прикрытием для его портала. Выругавшись, Грим догнала меня.

– Разве это не самый идиотский и сумасшедший замысел из всех, на которые я подписывалась!

– Сомневаюсь, – возразил я и вышел из людных аркадных галерей на еще оживленную улицу. На самом деле мне на ум сразу пришло несколько куда более рискованных и необдуманных предприятий, чем визит к Янусу. – Кроме того, это же ты советовала мне заявиться сюда.

– Я не говорила тебе смиренно выражать почтение давнему сопернику. Я имела в виду что-то с бо́льшим количеством насилия, крови и разрушений.

– Ничего смиренного в моем почтении не будет, – сообщил я ей. Мое терпение – добродетель… особенно потому, что наибольшее удовольствие получаешь от возмездия, когда противник его не ожидает. Ради этого я бы даже потерпел определенные унижения – если потребуется, то и на протяжении всего лета.

Грим хмыкнула:

– Хочется верить. В конце концов, я не для того день и ночь тружусь над твоей репутацией, чтобы этот мелкий подонок все уничтожил. Если не вернешь Мальту… эй ты, тупица, раскрой глаза, будь добр! – она показала врезавшемуся в нее торговцу недвусмысленный жест. Мужчина густо покраснел от злости и, похоже, не собирался оставлять оскорбление безнаказанным.

Со вздохом я потянулся к его сознанию:

«Забудь про эту маленькую разъяренную женщину!»

Торговец ошарашенно сдвинул брови над переносицей, после чего развернулся и ушел своей дорогой. Хороший знак. Я схватил Грим за руку и подтолкнул дальше по улице.

– Будет лучше, если ты немного попридержишь свой темперамент в присутствии Януса, – предупредил я ее. И на всякий случай еще раз перепроверил защитный барьер, которым скрывал наш разговор от нежелательных ушей. – Мы не можем допустить, чтобы возникли какие-нибудь сложности.

– Это ты мне говоришь?! – она вырвалась. – Из-за твоего темперамента мы в принципе влипли в это дерьмо! Ты осрамил Януса перед всей Лигой.

– Потому что он меркантильный интриган, который в течение всей своей жизни нарушает наши законы, и ему это сходит с рук.

– С каких пор ты стал волноваться о соблюдении законов? – пробурчала Грим. – Тебя просто бесит, что Янус занял место в Совете, от которого ты до этого отказался.

В точку. Потому что так и есть. К сожалению, Грим обладала поразительной наблюдательностью, а вдобавок к этому и смелостью высказывать мне в лицо все, что у нее на уме. Два качества, сочетание которых уже неоднократно доводило меня до белого каления. Не будь она самой сильной колдуньей среди моих отмеченных, я бы дважды подумал, брать ли ее с собой в Рим. Не потому, что время от времени я не ценил ее прямоту, а потому, что конкретно сейчас нервы у меня и так натянуты до предела.

– Политика мне не идет, – пренебрежительно заявил я, надеясь, что Грим расслышит скрытое предостережение в моем голосе. Я не в настроении для ее претензий. Тем более мы уже почти дошли до площади перед цирком и скоро окажемся в зоне видимости императорского дворца. Пора сосредоточиться на других вещах.

Внезапно маленькая германка свернула, с легкостью обогнула тележку, в которую был запряжен осел, и оказалась передо мной, при этом продолжая идти спиной вперед, – чтобы я больше не смог увернуться от ее строгого взгляда.

– Зависть тебе тоже не идет!

Я угрожающе прищурился.

– Тебе известно, что меня совершенно не волнует чужое тщеславное продвижение по служебной лестнице, пока мне не начинают ставить палки в колеса.

– А не ты ли первым поставил палку в колесо Януса, когда выгнал его из Египта?

– Да прошла уже целая вечность! – прорычал я. – За это он сорвал мою сделку с персидским шахом.

– А что насчет Японии? – не сдавалась Гримхильда. – Когда ты утопил вторые частички его порталов-призм в океане?

Ради Отечества и Древнейших! Нельзя было ни в коем случае разрешать этой женщине рыться в моей библиотеке.

– Это еще весьма милосердное наказание за то, что Янус похитил у меня семь отмеченных.

Вдруг Грим так неожиданно остановилась, что я чуть не врезался в нее и ее укоризненно вытянутый вперед указательный палец.

– Ты переспал с его женой!

У меня вырвался стон. Само собой, она откопала и эту тривиальную историю.

– Это была не жена, а всего лишь наложница. Кроме того, она буквально сама на меня набросилась. В том, что Янус, по всей видимости, оказался для нее недостаточно мужественным, вряд ли можно винить меня.

– Разумеется, – усмехнулась Грим. – Человеческая девчонка склонила великого Белиала к прелюбодеянию и заставила повиноваться ей против его воли.

Неприязнь в ее голосе задела мое самолюбие. Поэтому, наклонившись к колдунье, я смерил ее предостерегающим взглядом.

– Оставь свой сарказм при себе.

К несчастью, Грим принадлежала к немногочисленной группе людей, которых мне не так-то легко удавалось запугать.

– За это он велел казнить ту девушку.

– Довольно! – я обладал превосходной памятью и не нуждался в том, чтобы кто-то напоминал мне о последствиях моих действий. Тем более какая-то ведьма.

Грим с отвращением покачала головой:

– Вы наделены мощью богов, а ведете себя как дети. Если бы я…

– Я сказал, ДОВОЛЬНО!

Рот женщины захлопнулся, как только моя сила обрушилась на нее, подобно удару молнии, и напомнила, кто перед ней. Она жива, потому что я ее спас. Она могла надеяться на месть римлянам, потому что я дал ей такое обещание. Она могла говорить открыто, потому что я ей разрешал. Однако между честностью и неуважением есть огромная разница. И последнего я не потерплю! Ни о нее, ни от кого-либо из праймусов.

– Янус отнял у меня Мальту. Что бы ни происходило раньше, тут он зашел слишком далеко! Мне плевать, что любой новый член Совета волен выбрать место для своей резиденции. И плевать, что он имел право лишить меня собственности. Я ХОЧУ ВЕРНУТЬ СВОЙ ОСТРОВ!

Грим с трудом сглотнула и прохрипела:

– Так чего же мы… тогда ждем? Давай… вернем то… что принадлежит тебе!

Так-то лучше. Я медленно втянул в себя силу и позволил ведьме вновь обрести контроль над ее телом. И в конце концов устремил взгляд на императорский дворец, который уже показался перед нами. Что-то там, внутри, должно представлять для Януса невероятную ценность. Это доказывало одно лишь число защитных чар, наложенных на здание. Даже если мне придется похитить его императора-марионетку или взять в заложники всю столицу, я найду то, что представляет для Януса ценность, и таким образом получу назад Мальту.

Последний отрезок пути мы прошли молча. Добравшись до дворца, я ощутил присутствие Хиро. Мой неразговорчивый друг и самопровозглашенный телохранитель настоял на том, чтобы разведать обстановку еще до моего прибытия. Сейчас он дожидался нас под тремя внушительными пиниями[3] и поприветствовал меня поклоном.

– Император Нерон пару дней назад покинул Рим и оставил вместо себя Януса. В остальном, кажется, привычный порядок вещей не изменился.

Я кивнул. Что приятно, молодой праймус был полной противоположностью Грим. По причинам, как-то связанным с честью его семьи, он следовал за мной по пятам безмолвной тенью и никогда не ставил под вопрос мои решения – за исключением тех случаев, когда считал, что моя безопасность под угрозой. Это, мягко говоря… лишнее, но я уже полюбил этого паренька.

– Тогда, – произнес я, глядя на ворота дворца, – встряхнем немножко привычный порядок вещей.

Преторианцев, которые охраняли ворота, наше появление явно ошарашило: гладко выбритый северянин в римской одежде, рыжеволосая женщина в штанах с сердитым взглядом и азиат в черном кимоно. Чтобы избежать ненужной суматохи, я стер из их памяти воспоминание о нас. Эти человеческие солдаты и так стояли здесь только для видимости. В действительности же здание охранялось магией. Силой, мерзко пахнувшей холодным дымом и засохшей кровью. Силой Януса. Я помрачнел. Почти забыл, как ненавидел этот запах.

По тенистому коридору мы попали в атриум, достойный императора. Темно-красные колонны поддерживали несколько этажей, мозаичные галереи которых переливались всеми цветами радуги. В центре располагался квадратный бассейн с чистой водой, откуда возвышались четыре искусно выполненные скульптуры. Можете думать о римлянах что хотите, но тонкую грань между роскошью и вульгарностью они соблюдали мастерски.

К нам примчался взволнованный домашний раб.

– Приветствую тебя, досточтимый Белиал. – Пожилой мужчина был одет в благородную тунику и лишь железным обручем на шее отличался от жившего здесь высшего римского сословия. – Я только что узнал о твоем прибытии. Надеюсь, путешествие оказалось… не очень утомительным. Янус разрешил тебе свободно пользоваться его порталами… поэтому я думал…

– Его порталами? – перебил я раба. – Твой господин управляет системой порталов только от лица Верховного Совета. Ни один из них не является его собственностью, как бы часто он ни называл себя богом дверей и переходов.

На самом деле было бы проще воспользоваться одним из официальных порталов. Но в итоге мне больше захотелось уязвить гордость Януса. Пусть поломает голову, как у меня получилось так быстро добраться до Рима – без его любимой и строго охраняемой портальной системы.

– Конечно. Прошу прощения, – пролепетал раб, склонившись в глубоком поклоне. Это меня удовлетворило.

– А теперь проводи меня к своему хозяину!

– Он занят.

Я приподнял бровь. То, что меня встретил раб, и так было достаточным оскорблением. Лично меня ничего не беспокоило, однако я знал, насколько позорным это считалось в местных кругах. А то, что теперь Янус слишком занят, чтобы соблаговолить провести аудиенцию, граничило с публичным унижением. Даже домашний раб это понимал и нервно переминался с ноги на ногу.

– Господин приказал мне создать для вас лучшие условия, пока вы будете ждать.

Я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не потерять самообладание. Чем сильнее разозлюсь, тем выгоднее это будет для хозяина дома.

– В мои намерения не входит дожидаться твоего господина, – ледяным тоном проинформировал я раба.

Он широко распахнул глаза:

– Прошу прощения?

– Отведи меня к Янусу! Где бы он ни находился.

– Как пожелаете, – поспешно откликнулся раб и подобострастным жестом пригласил меня следовать за ним.

Вот теперь я окончательно сбит с толку.

«Слишком легко», – раздался предупреждающий голос Хиро у меня в голове.

«Знаю», – отозвался я и быстрым шагом направился за рабом. В какую бы ловушку я ни угодил, скоро определенно придется за это расплачиваться.

Нас вели через многочисленные залы и другие атриумы, пока в результате мы не остановились у огромной двери, по обеим сторонам которой разместились две чудовищные скульптуры. У каждой из них оказалось по два лица, обладающих поразительным сходством с любимой оболочкой Януса.

– К слову о тщеславии, – пробормотал я, качнув головой.

Позади меня фыркнула Грим:

«А разве не ты позировал для статуи Колосса Родосского?»

Я бросил на нее строгий взгляд. Да, я тоже порой давал волю своему тщеславию. Но в отличие от Януса у меня хотя бы есть вкус. Колосс в порту Родоса стал элегантным отражением могучей мужественности. Не то что эта безвкусица. Скорее выдуманный мной ад замерзнет, чем я позволю увековечить себя с поджатыми губами, томно глядящим в небо. В двух экземплярах.

– Куда? – спросил Хиро, после того как мы перешагнули порог помещения без окон, находившегося за дверью. Только праймусы способны активировать портал, следовательно, дальше раб-человек нам ничем помочь не сможет.

– В пещеры, – прозвучал неуверенный ответ. Три простых слова, которые ощущались как ожидаемая ловушка, которая уже захлопнулась у меня за спиной. Вот ублюдок! Если и существовало в Риме место, к которому я испытывал большее отвращение, чем ко всему остальному городу, то это пещеры. Янусу это известно. Равно как и то, что я бы никогда не стал ждать его во дворце.

«Если не хочешь вернуть Янусу его раба хорошенько поджаренным, то лучше тебе успокоиться», – заговорила Грим у меня в голове. Лишь сейчас я заметил, что воздух в портальной комнате потрескивал от моей ярости. Проклятье! Нужно снова взять себя в руки! Продолжу в том же духе, и все закончится катастрофой, а о Мальте можно будет навсегда забыть.

Кивком головы я дал понять Грим, что понял ее, и обуздал свою силу. Тем временем Хиро заставил дверь во дворец исчезнуть, а вместо нее появилась другая, деревянная и обитая металлом. Дверь, за которой со мной еще никогда не случалось ничего хорошего. Когда раб Януса ее отворил, великолепие дворца столкнулось с абсолютно иным миром. Грязным миром, темным и переполненным – как визуально, так и морально. Несколько случайных солнечных лучей проникало в отверстия в скальных стенах. Они едва пробивались сквозь густой чад, скапливающийся под каменным потолком. Поэтому повсюду горели масляные лампы и факелы, которые, в свою очередь, делали воздух еще более спертым. В этой покрытой копотью атмосфере торговцы громко продвигали свой товар, а неугомонные покупатели пытались поймать лучшие предложения: рабов – точнее говоря, людей, ведьм, отмеченных и их души. Пещеры служили черным рынком для демонических потребностей. Закованные в цепи ведьмы выставлялись тут как животные. Некоторые из них были полуобнажены и все в грязи, другие – разодеты как куклы. Здесь торговались, рассматривали, спорили и отбраковывали, а над этой мерзкой возней висела невыносимая мешанина демонической энергии. Я не появлялся тут сотни лет и точно знал почему.

«Ждите меня. Много времени это не займет, – велел я Хиро. – И приглядывай за Грим!»

Моя отмеченная не всегда сдерживала свой взрывной характер и в данный момент выглядела так, будто собиралась превратить весь рынок в один огромный огненный шар. Я бы не стал ее винить.

Хиро кивнул. Он выполнит мое распоряжение. Так что я нырнул в эту отвратительную толчею и начал пробиваться к дальней части пещер. Я знал, где обнаружу Януса. Только один торговец предлагал тот вид эксклюзивных товаров, который отвечал его пристрастиям, – Друз Септимус. Его аукционы проводились на огороженной площади пещер, куда имели доступ лишь избранные праймусы. Те, кто обладал достаточной силой, чтобы пройти через защитные чары, или те, у кого достаточно денег, чтобы купить себе право на вход. В последнем я не нуждался. Беспрепятственно пройдя мимо печатей, я попал в заставленный кушетками и заваленный подушками зрительный зал. Каждая туника, каждая тога, каждое платье и каждая накидка, надетые на присутствующих здесь, были сшиты из самых дорогих материалов, которые только мог предложить Рим. Везде высокие прически, сверкающие украшения и соответствующее высокомерие на лицах. Да, это именно тот тип общества, который предпочитал Янус.

На постаменте из старых корабельных досок стоял закованный в цепи ведьмак, которого нахваливал тучный лысый мужчина. Чрезмерно перегруженная тесьмой туника работорговца была заметно тесна для его массивного телосложения. Друз собственной персоной. Поскольку заинтересованные лица перекрикивали друг друга, а ставки росли, он улыбался от уха до уха. Этот тип принадлежал к одним из старейших отмеченных Януса и своим ремеслом буквально делал деньги из ничего. Точно так же, как и его хозяин, который, само собой, загребал изрядную долю.

А потом я увидел его. Януса. Этот надутый петух, естественно, сидел в первом ряду. На протяжении нескольких веков он носил одну и ту же человеческую оболочку, но если бы и нет, я все равно где угодно узнал бы его жутко воняющую сущность. Из-за него мне иногда хотелось, чтобы праймусы не были бессмертными, только ради того, чтобы я мог его убить. Медленно. С упоением. Мучительно.

– Белиал! – резкий голос Януса выдернул меня из фантазий о насилии. Он заметил меня и махнул мне рукой идти к нему, как старому другу – или псу. То и другое неприемлемо.

М-да, видимо, игры начались. Нацепив на лицо максимально равнодушное выражение, я направился к своему заклятому врагу и его гадкой ухмылке.

– Как неожиданно встретить тебя здесь! – солгал он, глядя мне прямо в глаза. – Тебе не понравилось во дворце, раз пришел искать меня именно сюда?

Я уже собирался засунуть этот самодовольный комментарий обратно в его заносчивую глотку, как вдруг он вскочил и выкрикнул:

– Шесть с половиной тысяч сестерциев!

Ох, умоляю… Янус настолько предсказуем. Разумеется, ему надо было меня заткнуть, чтобы продемонстрировать отсутствие интереса.

– Не собираешься тоже поучаствовать в торгах, Бел? – поинтересовался он, не отрывая темного взгляда от аукциона. Затем неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу. – Ах, верно! Чуть не забыл, такое ведь ниже твоего достоинства.

– Достоинство бывает весьма полезно, – холодно откликнулся я. – Тебе тоже следует как-нибудь попробовать.

Янус рассерженно свел брови:

– Ты пришел только ради того, чтобы меня оскорблять?

Я пожал плечами:

– Пока ты не называешь мне другой причины для твоего приглашения, должен же я как-то скрасить себе время.

На губах Януса медленно расползалась издевательская улыбка. Он снова сел и указал на соседнее место.

– Устраивайся поудобнее, возьми себе чего-нибудь выпить и чувствуй себя как дома. Рим – это не Мальта, но тебе понравится.

Я прикусил язык. Если он продолжит в том же духе, то мой визит закончится гораздо раньше, чем ожидалось. А завершит его мой кулак у него на лице.

– Раз уж мы затронули эту тему… – процедил я и сел. – Верни мне мой остров, иначе я…

– Семь тысяч сестерциев!

Толстый торговец вскинул руки вверх:

– Продано за семь тысяч сестерциев благородному Янусу!

Раздались аплодисменты, а упомянутый праймус, казалось, был вдвойне доволен собой.

– Извини, я тебя перебил. Что ты собирался сказать?

Уничижительная ухмылка превращала его лицо в очень выразительную картину. Я ненавидел эту ухмылку. Да чего уж там. Я ненавидел это лицо. На самом деле я не понимал, за что он так обожал свое тело. Эта оболочка не выглядела ни молодой, ни старой; ни сильной, ни щуплой; ни привлекательной, ни отталкивающей. Все в ней было угловатым, жилистым и несло на себе отпечаток долгих лет.

– Ничего особенного, – наигранно дружелюбно ответил я. – Просто хотел предупредить об ужасном возмездии, которое тебя ожидает, если не отдашь обратно мой остров. Ну, знаешь, все как обычно.

– Понимаю, – великодушно откликнулся Янус. – Тогда в ответ я должен поставить тебя в известность, что на твои предупреждения мне глубоко плевать. Откровенно говоря, я бы с радостью избавил себя от твоего общества, однако Верховному Совету, похоже, важно, чтобы мы уладили свои разногласия. Они не очень-то одобряют тот факт, что два таких высокопоставленных члена Лиги воюют друг с другом. По этой причине они потребовали, чтобы я на какое-то время пригласил тебя в Рим. Очевидно, лелеют надежду, что мы еще сумеем подружиться.

Это настолько абсурдно, что я не сдержал смех.

– Совет заставил тебя пригласить меня? Тогда передай им, пожалуйста, следующее: мы никогда не станем друзьями. Но если ты освободишь Мальту, то можем подумать о перемирии.

– Кажется, ты меня неправильно понял, – грубо сказал Янус. – Я не намерен торговаться с тобой, заискивать или идти тебе навстречу. Мальта принадлежит мне по праву. Поэтому я просто перетерплю твое присутствие, чтобы в итоге доложить Совету о твоем упрямстве.

Мы сверлили друг друга взглядами. Каждый четко выразил свою позицию, и ни один из нас не собирался отступать от нее ни на шаг. Видимо, лето будет долгим.

Кассия

Злободневный вопрос

Сейчас железные кандалы на моих запястьях казались по-настоящему плохим и ошибочным решением. Поначалу они были лишь необходимым реквизитом, чтобы сделать нашу историю достоверной, но тут, в пещерах, цепи словно становились с каждым шагом тяжелее и тяжелее. Инстинкты во всю громкость призывали меня к побегу. Держать их в узде удавалось, только постоянно напоминая себе о том, что поступаю правильно. Я покончу с Янусом. Покажу демону, где его место. Отомщу за Дафну.

Танатос дал мне день на раздумья, однако уже через пару часов мне стало ясно, как должен звучать мой ответ. Если я хотела в будущем спокойно смотреть в глаза самой себе, то другого выбора нет – на какие бы риски мне ни предстояло пойти. Впрочем, наивной я не была, и жить мне пока тоже не надоело, поэтому как от Танатоса, так и от Люциана я потребовала клятву: каждый день ждать от меня сообщения в Большом цирке, и если – независимо от моего успеха – я захочу все бросить, то они будут обязаны меня вызволить. Это создавало хотя бы намек на безопасность.

Люциан, ни на миг не останавливаясь, двигался сквозь толпу. Он надел плащ, капюшон которого низко натянул на лицо. Мера предосторожности, чтобы его никто не узнал. По той же причине Танатос вообще не пришел. Его сомнительная слава брахиона поставила бы наш план под угрозу – тем более этот подозрительный рынок кишел демонами. От множества иллюзий и витающей повсюду силы у меня жутко кружилась голова. Так что, сконцентрировавшись на спине Люциана, я послушно следовала за ним вдоль каменных стен за импровизированную сцену.

– Ты опоздал, – послышался ворчливый мужской голос. Надсмотрщик со шрамами от нарывов отпихнул Люциана в сторону и без спроса схватил цепь, чтобы разглядеть меня со всех сторон. От него ужасно воняло, но, к счастью, на тщательный осмотр времени ему не хватило. Точно так, как и задумывал Танатос.

– Друз будет ее покупать или нет? – рявкнул на него Люциан. Надзиратель нервно оглянулся на сцену. Там наверху его хозяин в данный момент был очень занят. Заменить его никто не мог. И это тоже являлось частью плана. Чем меньше народа запомнит лицо Люциана или обстоятельства моей покупки, тем лучше.

– Ну, ладно, – пробубнил надзиратель и вытащил мешок с монетами. – А теперь исчезни отсюда!

Люциан взял деньги, развернулся и растворился в толпе – не оглядываясь.

Я тяжело сглотнула. На самом деле я давно привыкла рассчитывать только на себя, но Люциан не просто бросил меня одну, но и забрал с собой мою личность. С этого момента я больше не свободный человек. С этого момента я рабыня.

– Ты следующая! – охранник выволок меня на постамент, а вместе с тем и в центр внимания. Пока он обменивался парой слов со своим хозяином, я почувствовала, как на меня обратились глаза всех присутствующих. Большинство из них смотрели на меня как на кусок мяса, который очень кстати умел вырабатывать эмоции. Хотя я готовилась к такому, сердце вдруг бешено заколотилось. Теперь дело за мной. Нельзя показывать ни страха, ни смирения, ни слабости. В этом отношении инструкции Танатоса звучали довольно однозначно. Чтобы заманить кого-то вроде Януса, определенно потребуется больше, чем смазливая внешность – но и ей пренебрегать не стоило. Поэтому на мне была очень тонкая туника, плотно прижатая к телу плетеным поясом, и простая высокая прическа. Так по чистой шее любой мог увидеть, что моя душа еще принадлежала мне.

Я незаметно окинула взглядом публику. Темноволосого праймуса, чей интерес мне необходимо привлечь, особенно долго искать не пришлось. Янус, Ужас Рима, восседал в первом ряду, как сам император.

– Дорогие бессмертные! – я невольно вздрогнула от громогласного баса работорговца. – Мой последний лот на сегодня – настоящая жемчужина в море посредственности! Свежее поступление, которое я не хочу от вас скрывать.

Надзиратель сильно толкнул меня, в результате чего я упала прямо в пухлые руки Друза. Вблизи стало видно, что его кожа сплошь покрыта печатями. Значит, он отмеченный высокого уровня, который променял часть своих эмоций на привилегии вроде обостренных чувств, силы или выносливости.

– Юная девушка исключительной красоты и с прекрасным здоровьем, – продолжал свою презентацию Друз. – И самое лучшее: меня заверили, что ее душа совершенно нетронута. Очевидно, ее научили хорошо защищать свое сознание. Прочные стены, крепкие и невредимые. Поскольку у меня не было времени в этом убедиться, предоставляю вам самим возможность испытать способности девчонки!

Он еще не договорил свое зловещее приглашение, а воздух уже задрожал от энергии. Люциан предупреждал, что демоны будут пытаться попробовать мои эмоции, однако чистейшая мощь их натиска превзошла мои самые худшие ожидания. Как минимум десять разных сущностей праймусов одновременно атаковали мои стены. Меня как будто похоронил под собой оползень. Я ахнула. На глазах выступили слезы. Даже железной волей мне не удалось помешать собственным коленям подогнуться. Судя по всему, на этом с моим самоуверенным поведением покончено, но что угодно будет лучше, чем позволить этим гнусным жадным демонам проникнуть в мой разум. Мои чувства принадлежали мне!

Сквозь шум в ушах я слышала возбужденные выкрики зрителей. Они делали ставки на меня – и на мою боль. Тут чья-то рука дернула меня за волосы и рывком поставила на ноги. Похоже, Друз решил предоставить своим клиентам лучший вид на мою борьбу и тем самым задрать цены до небес. Его злобный смех оказался последней каплей. Инстинктивно забыв про свою роль рабыни, я врезала ему локтем в лицо. Ментальное давление почти сразу ослабло. Вместо него раздалось дружное улюлюканье. От облегчения я чуть не расплакалась и не заметила ответный выпад Друза. Он с размаху так ударил меня ладонью, что голова отлетела в сторону. Во рту появился металлический привкус. Этот тип явно обладал большей силой, чем должен нормальный человек.

– Видите, какая неприрученная дикарка! – издевался работорговец. – Личное имущество верховной жрицы Лукусты, которая, по всей вероятности, не справилась с упрямством своей рабыни.

Имя Лукусты внезапно пробудило в моей памяти наш план. На самом деле мне не нравилось втягивать в это дело верховную жрицу без ее ведома, но существовала опасность, что меня узнает кто-то из посетителей храма. Тем важнее довести дело до конца. Поэтому я выпрямилась, не обращая внимания на кровь, текшую по губе, и со всей гордостью, на которую только была способна, уставилась в толпу.

Предложения опережали друг друга. Друз ликовал, однако единственный нужный демон, казалось, нисколько мной не интересовался. Янус развалился на подушках и выглядел недовольным. А причина, очевидно, сидела рядом с ним: светловолосый праймус, которого я никогда не встречала прежде – ни на играх, ни на каких-либо триумфальных шествиях или прочих публичных торжествах. Его аквамариновые глаза, как и многие другие, были устремлены на меня, но в них светилась не жадность, а откровенное презрение. Его словно воротило от моего вида.

– Ну, давайте же! – жаловался Друз. – Я слышу десять тысяч сестерциев? Она стоит каждой монеты! А если нет, то я заберу ее обратно и развлекусь с ней сам.

Я прикусила язык, чтобы не огрызнуться на эту мерзкую кучу мяса, и тут Янус ни с того ни с сего разразился хохотом. Подняв руку, он крикнул:

– Пятьдесят тысяч сестерциев.

Его неожиданное участие в аукционе породило потрясенное молчание. Никто не рассчитывал на такую безумно высокую цену. Не за обыкновенную рабыню. При этом Янус до сих пор не удостаивал меня вниманием. Выходит, ставку он сделал по другой причине. Возможно, Танатос и Люциан ошибались, полагая, что я точно вписывалась в его типаж?

Даже Друз выглядел удивленным. Он набрал воздуха, чтобы что-нибудь сказать, но Янус его опередил.

– Это что, жалость у тебя во взгляде? – вопрос Янус адресовал гостю-блондину, который так стискивал свою выразительную челюсть, что под кожей вырисовывались мышцы. – Для праймуса, который сам себя любит величать олицетворением зла, ты поразительно мягок, Белиал.

Все вокруг засмеялись, из-за чего лицо белокурого парня помрачнело еще больше. Он в ярости повернулся к Янусу:

– Не путай мое недовольство с жалостью. Тебе известно мое мнение по поводу рабства. Оно мне надоедает.

Белиал говорил с бархатистой надменностью, однако бурлящая под ней мощь заглушила все смешки. По всей видимости, он был здесь не только единственным, кому хватало храбрости в открытую возражать Янусу, но и единственным, кто мог себе это позволить.

Около меня Друз начал заламывать свои пальцы-колбаски. Я лишь ждала, когда он наконец завершит этот жуткий аукцион и объявит Януса победителем, но ничего подобного он не делал. Вместо этого он фальшиво хихикнул, пытаясь спасти честь своей профессии.

– Мой дорогой Белиал, ты недооцениваешь удовольствие от полного и абсолютного подчинения. Если как-нибудь захочешь попробовать, у меня найдется для тебя парочка хороших предложений.

– Я знаком с удовольствием от полного и абсолютного подчинения, – презрительно хмыкнул светловолосый праймус. – Однако люди обожают меня или боятся по собственному желанию. Мне нет необходимости покупать себе такое удовольствие.

Ну ничего себе! Если до этого я на краткий миг испытала уважение к Белиалу, то теперь поняла, что этот тип просто страдал манией величия. Вероятно, сцепиться только с Янусом ему оказалось недостаточно. Нет, ему понадобилось оскорбить и остальных демонов. Его счастье, что присутствующие бессмертные, похоже, туго соображали. Как только до них дойдет, что сейчас их всех назвали ленивыми и ни на что не способными, этот инцидент быстро превратится в катастрофу. Уже сейчас поднимался приглушенный ропот, который наверняка скоро перерастет в возмущение.

Вдруг Янус встал и небрежным жестом призвал всех успокоиться. Каждой клеточкой своего существа он излучал темный ум и проницательную злобу.

– Очевидно, нашему дорогому Белиалу приходится прикрывать свою ограниченную финансовую ситуацию идеализмом, – сообщил он публике. – Будьте к нему снисходительны. Наш стиль жизни не каждый может себе позволить.

От его шутки народ развеселился. Даже Белиал улыбнулся. Это была опасная улыбка, которая идеально подходила к холодному блеску его глаз. Когда он тоже встал, все затаили дыхание.

– Сто тысяч сестерциев! – объявил он.

Ч-что?!

Словно замедлившись в несколько раз, мой разум осмысливал цифру, которую только что озвучил залу Белиал. Быть такого не может! Почему именно я оказалась в ловушке демонического спора только из-за того, что какой-то древний парень с уязвленной гордостью ощутил потребность доказать свою финансовую состоятельность? Это не хорошо. Совсем не хорошо. Точнее говоря, это даже очень плохо. В конце концов, моя договоренность с Танатосом и Люцианом распространялась исключительно на Януса. То есть нельзя, чтобы меня купил кто-то другой. Иначе в результате я до конца своих дней останусь рабыней напыщенного красавчика, пока Янус продолжит творить свои бесчинства.

Новая ставка вызвала бурные перешептывания среди наблюдавших. Януса и Белиала это не заботило. Они были чересчур поглощены дуэлью взглядов и самомнений. Стоя лицом к лицу, эти двое казались кардинально противоположными людьми. С одной стороны, жилистый южанин средних лет с заметными морщинами, седыми висками и покрытой шрамами верхней губой. С другой – белокурый атлет в тунике цвета морской волны, безупречные пропорции которого привели бы в восторг любого скульптора. Впрочем, меня не обманешь красивой внешностью. Я видела лишь две стороны одной медали. Двух демонов. Двух хищников. Два раздутых до гигантских размеров эго.

Напряжение между ними явственно нарастало и достигло настолько тревожного уровня, что Друз возле меня начал обливаться потом. Он безуспешно старался вновь разрядить ситуацию, когда Янус неожиданно воскликнул:

– Сто пятьдесят тысяч сестерциев!

Его голос легко прорезался через болтовню демонов и снова переломил ситуацию. Хорошо! А может, и нет. Его ставка спасет план, но вместе с тем огромная сумма вселяла в меня ужас. Я даже представлять себе не хотела, что такой демон, как Янус, сделает с рабыней, которая стоила ему столько денег.

– Двести тысяч сестерциев, – повысил Белиал цену не моргнув глазом.

Какого?..

Этот парень ведь не мог не понимать, что ему не выиграть. Не в этом городе.

В то время как меня затошнило от паники, двое противников продолжали пронзать друг друга взглядами.

– Большая сумма за одну смертную, – изрек Янус.

Белиал тихо рассмеялся:

– Только не говори, что теперь вдруг не можешь позволить себе собственный стиль жизни.

На какой-то момент я поверила, что они вцепятся друг другу в глотки. Но затем Янус посмотрел своими темными глазами на сцену. Хотя меня он коснулся лишь вскользь, в память врезался как раскаленный металл. Друзу, кажется, пришлось не легче, так как внимание Януса сейчас сосредоточилось на нем. Работорговец вздрогнул, прежде чем едва заметно кивнуть – практически так, словно они с демоном заключили сделку. Потом на лице Януса возникла удовлетворенная улыбочка.

– Двести пятьдесят тысяч сестерциев!

Друз мгновенно вскинул руки вверх:

– Продано! Нашему высокоуважаемому члену Совета Янусу!

Белиал

Поспорим?

Хиро и Грим ждали меня у портала. Германка опустила голову, потому что пыталась спрятать от меня фингал под глазом. Выглядела она при этом так же виновато, как и Хиро. Покачав головой, я даже не стал спрашивать, что стряслось. Полагаю, мой телохранитель помешал Грим убить одного из местных торговцев ведьмами. В противном случае они бы просто не стояли здесь, а дожидались в каком-нибудь подвале, пока я вытащу их из бедственного положения.

– Пойдем отсюда, – мрачно буркнул я и шагнул в портальную комнату. Сегодня в качестве исключения их обоих минует выговор. Все-таки я вряд ли мог пожаловаться на недостаток самоконтроля, если бы уже не покрыл себя славой в этом отношении.

Меня раздражала собственная беспечность. Этот рынок и наивность девушки-рабыни не должны были так выбить меня из колеи. Но она вела себя так неразумно, что я чуть сам не вторгся в ее сознание только ради того, чтобы ее встряхнуть. Ей следовало понять, что упрямство и гордость так же неудержимо влекли демонов, как горшок с медом – голодных медведей.

Тем не менее именно я предопределил ее судьбу. Из-за моего неодобрения Янус вообще обратил на нее внимание. Не говоря уже о моих ставках, которые подлили масла в огонь. Не очень многообещающее начало моего пребывания тут, но я это изменю.

Когда мои сопровождающие тоже вошли в портальную комнату, я уже собирался закрыть дверь, как вдруг меня остановил насмешливый голос.

– Что, уже сбегаешь?

Подавив стон, я вновь распахнул дверь:

– Еще нет, Янус. Я не сделаю тебе такого одолжения.

– Хорошо, – хохотнул он, стоя в окружении еще пяти праймусов. Без приглашения все они втиснулись за нами в портал. – Потому что мои друзья будут рады, если ты присоединишься к нам за трапезой. После представления, которое ты сейчас устроил, они явно ожидают не менее насыщенного событиями вечера.

Ну, замечательно. Вообще-то я рассчитывал вернуться во дворец раньше Януса и спокойно там осмотреться, однако теперь об этом, видимо, можно забыть.

– Если мне не придется притворяться, что ты мне нравишься, – пробормотал я.

Праймусы засмеялись.

– Именно на это мы и надеемся, – заявил один из них.

Его реплику я не удостоил ответом. Мое терпение и без того висело на волоске. Я уже вспомнил, почему обычно избегал утонченного высшего класса Лиги как зловонной клоаки. Весь путь до дворца и по дворцу гости Януса соревновались на редкость в глупой болтовне и подхалимстве. А потом стало только хуже, так как в императорском обеденном зале нас ожидали другие праймусы из числа разодетой римской элиты. Чуть ли не досадно, что невероятную обстановку помещения портило ужасное общество. С потолка падали лепестки роз, а почти обнаженные танцовщицы двигались в такт экзотическим мелодиям. Помимо прочего, небольшая армия рабов в золотых одеяниях встречала нас с напитками и лакомствами – хотя настоящими лакомствами являлись их человеческие эмоции. Как бы мне ни хотелось придраться ко вкусу Януса, все же вынужден признать, что такие декорации мне по нраву.

– Добро пожаловать в мой скромный дом! – воскликнул хозяин. Раб торопливо забрал у него тогу. Красную тунику, которую Янус носил под ней, он просто спустил с плеч, так что верхняя часть одежды просто свисала с его пояса. Такова традиция среди праймусов – в подобных случаях надо обнажать спину. Потому все гости мужского пола сделали то же самое, а на женщинах уже была одежда с открытой спиной. С учетом того, как часто некоторые из нас меняли свои человеческие оболочки, знаки на наших спинах оставались единственной возможностью узнавать друг друга. И я узнал многих, большинство из которых не видел уже несколько десятилетий.

Среди них обнаружились близкий друг Януса Аполлон, его сестра Диана и Плутон в компании своей прекрасной дочери Мирабель. Эта молоденькая девушка-праймус не могла быть старше двух веков, но ее темноволосая оболочка демонстрировала поразительно утонченный вкус. Кроме того, я заметил Дариуса и его спутницу Электру, которые оба претендовали на место в Верховном Совете, однако Янус их превзошел. И разумеется, Лексиана Анку, сына главы Совета, не пропускающего ни одного торжества по эту сторону экватора и притягивающего к себе скандалы, как свет притягивает мотыльков. Все прочие праймусы выглядели слишком молодо, чтобы я удосужился запомнить их имена. Скорее всего, подхалимы, намеревавшиеся подняться в высший свет.

– Сегодня мы приветствуем новичка в наших сиятельных кругах, – продолжил Янус, опускаясь на одну из мягких кушеток. – Белиал… старый знакомый вашего покорного слуги. Если вы его еще не знаете, то очень скоро познакомитесь.

Похоже, это сигнал для меня – и самое убогое представление, которое я когда-либо о себе слышал. Хотя кому нужны красивые слова, когда есть я сам – собственной обаятельной персоной? В ближайшем времени приспешники Януса будут спрашивать себя, тому ли праймусу лижут пятки.

Я освободил торс от лишней ткани и направился прямиком в центр зала. А по пути выпустил свою силу и почувствовал, как глаза стали абсолютно черными. Многие праймусы в повседневной жизни не утруждались тем, чтобы полностью скрывать сущности, но я приучил себя к этому железной дисциплиной. Не потому, что мне не нравилось показывать себя во всей красе, – совсем наоборот. Просто кое-что другое я любил гораздо больше – удивление в глазах врагов, когда они осознавали, как сильно недооценивали мою истинную мощь. Именно такое выражение сейчас отражалось на лицах потерявших дар речи гостей.

Хорошее начало, но не настолько, чтобы вызвать толику уважения у этой тщеславной компании. Так что я незаметно пропустил свою энергию через мысли рабов Януса. Конечно, печати закрывали мысли его людей от чужих атак, однако их многоуважаемый господин явно забыл, что я умел искусно обходить такого рода защиту. Ошибка с его стороны, потому что понадобился лишь один небольшой ментальный толчок, и вот Янус уже наблюдал вместе с остальными, как все до единого его рабы встали передо мной на колени.

– Так вот он какой? Блистательный Рим, о котором все бредят? – осведомился я бархатным голосом и, не впечатленный, устроился на кушетке справа от хозяина дома. – Довольно мило, да, но я представлял себе нечто более… необычное.

Наконец, издав скучающий вздох, я втянул свою силу обратно, и все стало по-старому. Затем взял виноград Януса и, закинув одну ягоду в рот, наслаждался безмолвием, которое вызвало мое появление.

Первым овладел собой Аполлон. В настоящее время он занимал тело, благодаря которому выглядел юношей-подростком с волосами цвета белого золота. Прелестный и безупречный. Но я хорошо его знал. Аполлон был безупречным гадом.

– Как ты это сделал? – спросил он, сверкнув глазами. – Как сумел обойти печати Януса?

Я пожал плечами.

«Грим!»

Моя отмеченная отреагировала мгновенно. Она понимала, чего я от нее ждал, и ответила с ледяной самоуверенностью:

– Белиала не без причины именуют мастером обмана и соблазнения, властелином лжи, сыном мрака и…

– О, умоляю! – оборвал ее Янус. – Что за осел выдумал эту чепуху?

Его гневный тон походил на удар плети и звучал словно музыка для моих ушей. Впрочем, его настроение не могло сравниться с тем, что в данный момент творилось у меня за спиной. Гримхильда кипела от ярости. Упомянутым ослом была она сама.

«Глубокий вдох!» – приказал ей я. Все шло так хорошо, что ее пресловутые вспышки гнева мне сейчас абсолютно ни к чему.

«Оскорбит меня еще раз, и его волосатая задница познакомится с моим ведьминским огнем!»

– Чепуха или нет, – вмешался длинноволосый Лексиан и отсалютовал мне кубком. – Впечатляющее выступление. Если кого-то интересует мое мнение, вам стоит принять его в свой маленький пантеон. Властелин лжи преуспел бы среди олимпийских богов.

– Наш маленький пантеон уже полон, – фыркнул Плутон, который не выносил меня почти так же, как и Янус. Я пропустил его провокацию мимо ушей и закинул в рот вторую виноградинку.

– Не беспокойся, Лекс. Я не присоединюсь в роли незначительного второстепенного божка к религии, которая уже давно миновала свой расцвет. Лучше буду инвестировать в будущее.

Звонкий смех Электры эхом разнесся по залу.

– Верно, разве не Бел основал ту новую секту?

– Христиане, – с усмешкой согласился с ней Дариус.

– Как мило, – сказала Диана.

Их издевки меня не трогали – как и всегда, когда поднималась эта тема. Мне и так известно, что никто здесь не разделял моих взглядов.

– В мире со множеством богов нужно делиться. Я же предпочитаю веру, страх в которой сосредоточен только на одном. – В рот отправилась следующая ягода. – На мне.

– Любопытная задумка, – произнес Аполлон. – Но в реализации она потерпит крах.

– Посмотрим, – невозмутимо ответил я.

Диана собиралась что-то добавить, когда в зал вошел приземистый смертный в преторианской форме. За исключением формы, ничто в этом мужчине не излучало воинской дисциплины – как будто отпетого негодяя нарядили солдатом. Готов поспорить на собственное имя, что он выполнял за своего мастера грязную работу.

– А, Тигеллин, – воскликнул Янус и жестом подозвал префекта поближе. – Вижу, ты привел мне мои последние приобретения.

Следом за преторианцем вошла целая очередь рабов, которых Янус, судя по всему, купил в пещерах.

– Всего двенадцать? – ухмыльнулся юный Аполлон. – Ты что, становишься скромнее к старости?

Янус насмешливо отмахнулся от этого замечания, но глаза его заблестели от возбуждения. В сущности, в этом не было ничего особенного, если бы я точно не знал, что возбуждали Януса главным образом боль и насилие. Неудивительно, что у него такой износ рабов.

После того как новенькие аккуратно выстроились в ряд, Янус вскочил и прошагал вперед, чтобы осмотреть свое новое имущество.

– О, можно мне сегодня назвать одного раба? Пожааалуйста! – восхищенно закричала Мирабель, тем самым ставя под сомнение свой очаровательный образ. Я поморщился. Некоторым людям определенно пошло бы на пользу никогда не раскрывать рта.

– Ну, конечно, моя дорогая! Какой негостеприимный хозяин посмел бы отказать тебе в этом удовольствии?

Он подал знак Тигеллину, на что тот вытолкнул одного запуганного паренька в центр пиршества. Я узнал в нем ведьмака, которого Янус купил, когда я только появился на аукционе.

– Итак, что думаешь? – поинтересовался Янус у дочери Плутона. – Как его будут звать?

– Он выглядит как… Пердитус, – откликнулась теперь уже не такая привлекательная Мирабель.

Янус пришел в восторг:

– Какое подходящее имя!

В качестве исключения вынужден с ним согласиться. «Perditus» означало «пропащий», а этот ведьмак теперь точно пропал.

– Дай мне свою руку, Пердитус! – велел ему новый господин.

Ох, пожалуйста! Не будет же он?.. Здесь, перед всеми?

Мучительно медленно сила Януса начала разворачиваться, пока все мои органы чувств не наполнил омерзительный запах крови и дыма. Кинжалом, который протянул ему Тигеллин, он полоснул по ладони ведьмака.

– Я требую твою душу! – торжественно проговорил Янус, делая первый шаг, необходимый для душевной связи: выразить свой интерес. Затем потребуются еще кровь и согласие жертвы.

– Подари ее мне! Произнеси слова! – глаза Януса переливались серебром, потому что он питался страхом юноши. И тот повиновался.

– Моя душа теперь твоя, Янус.

Не успев закончить роковое предложение, раб с криком упал. Метка Януса болезненно выжигалась у него на шее как доказательство их сделки – причем вряд ли тут можно говорить о сделке, так как выбора у этого мальчишки не оставалось. Волна энергии протекла по залу, вызывая у гостей сладостную эйфорию, а у меня – отвращение.

– Следующего хочу назвать я, – заявил Дариус, и игра началась заново.

Я бросил оставшийся виноград обратно в вазу. Аппетит пропал. На самом деле отметить человеческую душу – это очень интимный процесс. Завершение искусного соблазнения и начало повиновения длиною в жизнь. Безусловно, обман и прочие уловки тоже присутствовали, но триумф был полным лишь тогда, когда человек дарил тебе душу по собственной воле. То, что вытворял тут Янус, просто недостойно и считалось позором для нашего вида.

После того как у половины рабов похитили души, а праймусы впали в настоящее опьянение, я больше не смог этого выносить. И уже собирался встать и покинуть зал, как вдруг Янус переключился на меня.

– Что случилось с твоим хорошим настроением, Бел? Выглядишь так же хмуро, как оба твоих телохранителя, – съязвил он. – Переживаешь, что ты больше не в центре внимания?

Как же я ненавидел этого типа! И самое неприятное, что теперь я не мог уйти, косвенно не признав тем самым его правоту.

– Вовсе нет, – ответил я со всем своим шармом. – Мое угасающее настроение по большей части связано с твоим присутствием.

Янус хмыкнул. Моя маленькая колкость, похоже, его не волновала, потому что он знал, что сейчас преимущество за ним.

– Раз так, то как хозяин дома я просто обязан тебя развлечь. – Он распростер руки и обратился к остальным: – Как вы думаете? Возможно, стоит разрешить Белу тоже дать имя одному из моих рабов?

Бурные аплодисменты и желчное одобрение прокатились по залу.

– Не интересует, – прохладно бросил я.

– Уверен? – рассмеялся Янус. – Как насчет той девчонки, которая по твоей милости обошлась мне в целое состояние?

Его сила обвилась вокруг темноволосой рабыни, заставляя ее сделать шаг вперед. Это действительно оказалась та девушка, которая чуть не сломала нос работорговцу в пещерах. До сих пор я ее не замечал, поскольку она опустила голову и стояла в покорной позе. Полная противоположность ее поведению на рынке. Либо она наконец что-то поняла, либо смирилась с судьбой. В любом случае я не позволю Янусу втянуть меня в свои игры.

– Не интересует, – повторил я.

– Можете в это поверить? – Янус состроил удивленную мину, а потом широко оскалился. – Что ж, тогда честь назвать новое украшение моей коллекции достанется мне самому.

Устремив свой черный взгляд на молодую женщину, он начал обходить ее по кругу. Спектакль, который он смаковал в полной мере, чтобы увеличить ее тревогу. Она, кстати, все еще удерживала свою защиту, однако язык тела был достаточно прозрачен.

– Волосы темные как ночь, – пробормотал Янус и поймал ее за подбородок. – Кожа как лунный свет. – Его пальцы крепко сжали ее щеки, когда он повернул голову девушки к себе. – Глаза, напоминающие рассвет. И все же в них горит огонь. Словно солнце, которое вот-вот взойдет. – Он наклонился вперед, понюхал ее висок и вздохнул. – Я назову тебя Авророй. Утренней зарей.

Каким бы отвратительным ни выглядело его представление, я не мог не отдать должное его решению. Имя выбрано идеально.

– Подари мне свою душу, Аврора, – потребовал Янус. Не отпуская лицо рабыни, он шагнул ей за спину и приставил кинжал к горлу. Теперь у меня появилась возможность смотреть прямо в темно-синие глаза девушки, когда лезвие вонзилось ей в кожу. Единственная капля крови побежала по тонкой шее. Больше для ритуала связывания души не понадобится.

Проглотив свое неудовольствие, я заставил себя сохранять невозмутимое выражение. В противном случае Янус лишь напрасно затянет страдания девчонки, чтобы меня спровоцировать.

– Скажи это! – прошипел он ей в ухо.

Рабыня задрожала. Ее большие глаза наполнились слезами, но она не издала ни звука. Значит, ее гордость все-таки не до конца сломлена. Однако на этот раз она вызвала у меня восхищение. Требовалась немалая смелость, чтобы сопротивляться кому-то вроде Януса.

– Пообещай мне свою душу или сегодня же испустишь дух!

В голосе праймуса зазвенела ярость. Он не привык к тому, что его приказам не подчинялись. Тем более какая-то рабыня. Однако девушка продолжала молчать.

– СКАЖИ ЭТО! – взревел он. – СКАЖИ СЛОВА!

Его клинок глубже врезался в ее шею. Одновременно я ощутил, как сила Януса обрушилась на ее сознание. Я бы поставил на то, что через три мгновения ее стены лопнут от грубого натиска, потому что Янус гораздо могущественнее, чем праймусы, которые проверяли ее на аукционе. Как ни странно, она продержалась семь, после чего сломалась, а нас захлестнули ее эмоции. Мощные. Нетронутые. Соблазнительные.

– Так-то, – рассмеялся Янус, опьяненный силой. Его глаза светились серебром, как и у других праймусов. Все они пировали юной рабыней. Ее страхом, ее гневом и глубочайшим ужасом, который она к нам испытывала.

– А теперь пообещай мне свою душу!

Мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не вцепиться Янусу в глотку. Как бы ни прельщал этот порыв, так я только сделаю еще хуже. Поэтому я взял себя в руки и терпел выражение безмерного отчаяния на лице девушки. Терпел слезы, которые уже без остановки катились по ее щекам, и постыдную дрожь ее губ. Янус сломал ее.

– Скажи!

Когда она открыла рот, чтобы выговорить формулу привязки души, я совершенно неожиданно почувствовал проблеск жалости. Янус не заслуживал души этой храброй рабыни. А та расправила плечи и выдавила из себя лишь одно слово:

– Ни-ког-да!

Воцарилось изумленное молчание. Янус застыл. Я ощутил, как у меня дрогнули уголки губ. Хотя был по-настоящему впечатлен, я тут же снова себя одернул, понимая, что общее оцепенение – это просто затишье перед бурей – беспощадной бурей. Подобного унижения Янус ни за что не оставит безнаказанным. Никто и моргнуть не успел, как он схватил рабыню за горло и стиснул его. Ее хрип, кажется, не унял его гнев. Напротив, он наслаждался ее агонией, пока его сущность вторгалась в ее разум. Он отнимет у нее контроль над телом и ее голосом произнесет слова, которых так жаждал.

В шоке я подался вперед. И не верил своему счастью. Янус намеревался совершить фатальную ошибку. Ошибку, которая возвратит мне Мальту. Наши законы запрещали при помощи манипуляции сознанием похищать душу у человека – независимо от того, как часто такое происходило или как редко наказывалось. Может, его друзья и не имели ничего против, однако я к числу друзей Януса не принадлежал и без колебаний привлеку его к ответственности перед Верховным Советом.

Так почему же тогда все во мне противилось? Это же подарок небес. У меня бы ушли месяцы, чтобы довести Януса до такого состояния, чтобы он забыл обо всем вокруг. Надо торжествовать и аплодировать, но что делал я? Я сочувствовал человеку… Неужели я правда настолько размяк, что из-за симпатичного личика и пары слезинок откажусь от своих целей? Девчонку мне все равно не спасти…

АХ, ДА ЧТОБ ВАС!

Я громко кашлянул.

– Похоже, твоей силы не хватает, чтобы лишить ее воли.

Внезапно Янус замер. Любого другого мой насмешливый комментарий лишь подстегнул бы, но Янус достаточно умен, чтобы сразу осознать свой промах. От отшвырнул девушку на пол и повернулся ко мне.

– Я бы никогда не стал принуждать человека отдать мне душу. Это всего лишь… наказание.

Я ответил на его улыбку и взял свой бокал с вином:

– Ни о чем ином я и подумать не мог. Все-таки это преступление против Канона, а ты как член Совета являешься ярким примером благочестия.

Так выставить его на посмешище принесло мне некую долю удовлетворения – хотя с куда бо́льшим удовольствием я бы публично обвинил его в содеянных преступлениях. Испуганные и виноватые выражения на лицах остальных мне тоже понравились. Вероятно, этот дворец повидал уже много зверств – а потом снова о них забыл.

– Тигеллин! – позвал своего префекта Янус.

Человеческий солдат шагнул вперед, обнажил свой меч и направил его на рабыню на полу. Я старался не обращать на нее внимания, невзирая на то, что взгляд ее огромных удивленных глаз не отрывался от меня и непреодолимо притягивал. Вместо этого я сделал глоток вина и вновь притворился безучастным.

Янус присел на колени перед девушкой.

– И что же мне с тобой делать, Аврора? – почти по-дружески спросил он. – Наши законы однозначны. Я не имею права отнять душу силой. И даже убить тебя не могу… – он отвел назад прядь волос, выбившуюся из ее прически. – Но могу в любой момент приказать тебя убить, если захочу. Только тогда твоя прекрасная душа будет потеряна. Завещай ее мне, и я дам слово, что тебя ждет долгая и сравнительно приятная жизнь.

Тут я не выдержал…

И фыркнув, залил вином половину стола.

– Серьезно? – выпалил я между кашлем и смехом. – Вот каким образом ты собираешься выманить душу у человека? – на глазах выступили слезы, так сильно меня позабавила его жалкая попытка выглядеть убедительно.

Янус поднялся. В его взгляде сверкала неукротимая ненависть.

– Считаешь, у тебя получилось бы лучше?

– Я это знаю, – невозмутимо откликнулся я.

– Хорошо. – Его рот изогнулся в злобной ухмылке. – Тогда как насчет маленького спора? Сможешь сделать так, чтобы эта девчонка добровольно пообещала тебе свою душу, и я тебе ее подарю.

– Если бы я ее хотел, то не позволил бы тебе выиграть аукцион, – тут же парировал я. – Мне не нужна рабыня.

Я умел распознать ловушку, когда мне ее готовили. Янус просто желал выяснить, не испытывал ли я слабость к этой девушке. Скорее всего, он никак не мог понять, почему я вмешался ранее, упустив свою выгоду. Предсказуемо. Ведь я и сам этого не понимал. Однако и настолько глуп, чтобы дать себя подловить, тоже не был.

– А если ставкой будет то, что больше тебя заинтересует? – предложил Янус. Казалось, он буквально загорелся этой идеей. – Через пять дней начнутся празднования Лукариев[4]. Завладей до этого душой Авроры, не манипулируя ее разумом… – он сделал драматическую паузу, – и я отдам тебе то, ради чего ты сюда пришел, – Мальту.

Вот теперь он определенно привлек мое внимание.

– Но если потерпишь неудачу, то преклонишь передо мной колено и официально признаешь меня как члена Верховного Совета.

Я прищелкнул языком. Ставка высока, однако условия соразмерны. Мой взгляд метнулся к молодой девушке на полу. Она кое-как залатала свои стены, и все же я различал панику у нее на лице. Похоже, ей абсолютно не нравилось быть призом в нашем небольшом состязании. Она была горда, упряма, но в то же время одинока и ранима.

У меня на губах заиграла холодная улыбка.

– Идет.

Кассия

Брошена в пасть льву

Словно окаменев, я уставилась на Белиала. На один краткий миг мне показалось, будто он решил мне помочь. На крошечный глупый миг, когда все вышло из-под контроля.

Танатос говорил, что у меня будет несколько недель, так как именно тогда Янус отмечал своих рабов. Он говорил, что после аукциона я просто должна затаиться. Он говорил, что чем меньше мне будут уделять внимания, тем свободней я смогу искать потайную комнату Януса.

Танатос ошибся.

Все пошло иначе, и у меня зародилось сильное подозрение, что присутствие светловолосого праймуса имело к этому какое-то отношение.

Я отчаянно старалась обуздать свою панику. Янус проник ко мне в голову. Еще чуть-чуть, и он бы обнаружил, что его попытки мной манипулировать были обречены на провал. Пусть демоны и могли толкать меня из стороны в сторону, ломать мои стены и питаться моими эмоциями, но ни один демон в мире не способен повлиять на мой разум. Я бы никогда не завещала Янусу душу, даже рискуя разрушить свое прикрытие. Даже если бы за это мне пришлось поплатиться собственной жизнью.

Такой судьбы мне сейчас удалось избежать. Пока. Зато я угодила в следующую неприятность и уже начинала задаваться вопросом, не слишком ли недооценивала свою задачу.

– Давай обсудим еще парочку условий, – сказал Белиал. Он опустошил свой кубок с вином и встал. Все в нем излучало естественное превосходство. Даже в зале, полном демонов, он двигался как король. – Чтобы у тебя не возникло искушения в ближайшие дни прятать от меня свою рабыню, я хочу, чтобы ты временно отдал ее на службу мне.

Возвышаясь перед Янусом, он высокомерно смотрел на него. Впрочем, более низкого праймуса не беспокоили ни рост Белиала, ни его уничижительный тон. Что мало меня удивляло, ведь я только что испытала на себе могущество Януса. Если бы пришлось выбирать, кто из этих двоих пугал меня сильнее, мой выбор, без сомнений, пал бы на темноволосого демона с коварной улыбкой и жестокими глазами.

– Согласен, – произнес Янус и задумчиво кивнул. – Но взамен я сотру Авроре память о нашей маленькой сделке. И у каждого из присутствующих здесь рабов, которые могут ей об этом сообщить. Пусть соревнование будет честным.

– Стирай, если очень хочется, – равнодушно бросил Белиал.

– Само собой, я также ожидаю, что ты сам ничего не расскажешь Авроре и не сделаешь это через кого-то еще.

Белиал закатил глаза, как будто и не нуждался в подобных трюках.

– Даю слово, если ты, в свою очередь, поклянешься с сегодняшнего вечера больше не вторгаться в ее сознание и не пробовать повлиять на нее с помощью физического насилия или угроз насилием – как ты лично, так и кто-то другой по твоему указанию.

– Я бы никогда так не поступил, – с издевкой заверил Янус. – Пока ты не обманешь, я тоже не буду. Даю тебе свое слово.

На этом они оба, похоже, договорились. Внезапно я опять почувствовала демоническую энергию, от которой воздух пошел рябью. Холодные пальцы из крови и дыма пробрались, минуя стены, ко мне в мысли. По ощущениям казалось, будто кто-то ковырялся в моей плоти раскаленными клинками. В тот же момент Тигеллин поднял меня на ноги. Настойчивое желание отпихнуть его и просто убежать прочь охватило меня с такой силой, что стало трудно дышать. Я не хотела, чтобы Янус вновь вторгался в мою голову. Что, если на этот раз он что-нибудь поймет? Например, что у него не получилось лишить меня воспоминаний…

Пульс пустился вскачь, когда голос Януса в моем разуме сформировался в четкий приказ: «Забудь, что происходило с того мгновения, как впервые прозвучало имя Аврора».

О нет, как прикинуться перед демоном, что что-то забыла? Он перепроверит результат внушения? Сможет отследить у меня в сознании, как подействует его сила? Или, наоборот, не подействует?..

Незаметно я покосилась на остальных рабов, в чьих головах Янус, судя по всему, тоже покопался. И успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как их глаза остекленели, а сами они попадали на пол. Быстро сымитировав то же самое, я определенно поступила правильно, потому что Тигеллин ожидал моего обморока. Он поймал меня и сразу закинул к себе на плечо. Это оказалось больнее, чем я себе представляла, тем более что нельзя было напрягать ни одну мышцу, чтобы хоть немного смягчить грубое обращение. Ко всему прочему, от солдата мерзко несло по́том и вином. Но, несмотря ни на что, я явно хорошо отыграла свою роль, чтобы больше никто не обращал на меня внимание. Теперь надо только контролировать дыхание, сердцебиение, тошноту и, главное, чувства. Все-таки люди без сознания, как правило, не испытывают никаких эмоций.

Тигеллин пошел вперед, пока кто-то другой радостно захлопал в ладоши.

– Чудесно, значит, мы все снова увидимся через пять дней, – раздался женский голос. – Мне так интересно, как будет играть Белиал.

– Как и каждому из нас, – долетели до меня слова Януса, а потом мы покинули зал.

В течение некоторого времени были слышны лишь шаги префекта по мраморному полу. Его плечо болезненно вдавливалось мне в живот. И когда я уже думала, что не смогу больше изображать потерю сознания, скрипнула тяжелая дверь. Вскоре после этого меня положили на твердую поверхность, напоминавшую прохладное дерево. Затем звук сапог Тигеллина вновь отдалился.

На меня обрушился поток холодной воды. Я вздрогнула всем телом, захлебнулась, закашлялась и уставилась прямо в лицо старой рабыни. Когда-то она наверняка была красавицей, однако жизнь оставила на ее коже глубокие морщины.

– Я Марцелла. Раздевайся!

Женщина развернулась и вышла из помещения без окон. Вместо нее прибежали две девушки, которых, похоже, не смущало мое замешательство. Не говоря ни слова, они подняли меня и раздели. Потом натерли пастой из масла и золы и наконец снова сняли всю смесь металлическими скребками.

– Это очищает кожу и делает ее более мягкой, – прошептала мне одна из них.

Вторая укоризненно посмотрела на нее. Наверное, им обеим не разрешалось разговаривать.

– Мне всегда казалось, что хуже всего, когда не знаешь, что тебя ожидает, – тихо продолжила первая. И хотя ее запуганный взгляд постоянно обращался к двери, она все же смогла ободряюще мне подмигнуть.

– Спасибо, – выдохнула я. Девушка коротко кивнула и вернулась к своему изначальному молчанию.

Полностью очищенную, меня отвели в соседнюю комнату, где Марцелла уже выливала ароматическое масло в небольшую каменную ванну. Времени на объяснения она не тратила и грубо толкнула меня в воду. Там одна из девушек обстоятельно меня вымыла, пока более милая из них распустила мою растрепавшуюся прическу и расчесала мне волосы. После всех мучений, которые пережила за сегодня, я позволила себе на миг прикрыть глаза. За мной ухаживали как за благородной дамой, хотя чувствовала я себя так, словно меня вот-вот бросят на съедение львам. Точнее, льву. Светловолосому демоническому льву.

Могло быть и хуже. Еще ничего не потеряно, и ситуация еще может обернуться в мою пользу. Уверена, Белиал приложит все усилия, чтобы я подарила ему свою душу. Значит, он будет добиваться моего расположения и, вероятно, даст определенную свободу. Кроме того, в этом дворце он только гость. И не будет знать, где мне разрешено находиться, а где – нет. Это определенно должно помочь. Итак, пять дней. Если не считать сегодня и принять во внимание, что Лукарии начнутся уже на рассвете пятого дня, то у меня оставалось не так много времени, чтобы…

Что-то не так. Девушки прекратили купать меня и причесывать. Я настолько устала, что не заметила, как они ушли? Распахнув глаза, я замерла.

Возле каменной ванны сидел Янус. Одну руку он положил на бортик и поигрывал пальцами по поверхности воды.

У меня кровь застыла в жилах. Я оказалась одна с Янусом, Ужасом Рима, убийцей Дафны. Его взгляд пронзал меня насквозь. Несколько бесконечных мгновений слышались лишь тихий плеск воды и мое дрожащее дыхание. Больше всего хотелось съежиться, подтянуть колени к груди, но страх, что Янус тоже пошевелится, был больше.

– Я временно определю тебя в услужение к Белиалу, – сообщил он мне так неожиданно, что я вздрогнула. – Тебе это имя ничего не скажет, хотя по ту сторону Средиземного моря он известен как черт – источник всего зла. Дьявол.

Мысли путались. Янус полагал, что я забыла о его сделке с Белиалом. Это означало, что мне нужно притвориться потрясенной. И испуганной из-за репутации Белиала. В моей нынешней ситуации – проще простого.

– Естественно, ты будешь делать все, что он потребует, разве что не предашь тем самым меня. Понятно?

Я кивнула, после чего Янус подался вперед и неприятно приблизился к моему лицу. Настолько, что мне показалось, будто я увидела демона в глубине его карих глаз.

– Я бы с радостью избавил тебя от подобного знакомства с Белиалом, – с великодушием в голосе прошептал он, – но пока твоя душа не принадлежит мне, я не могу взять тебя под свою защиту.

Вот урод! Он действительно держал меня за полную идиотку, которая клюнет на его вранье?!

– Однако если ты отдашь мне свою душу, – добавил он, поглаживая меня по щеке, – то я мог бы уберечь тебя от дьявола и его зла!

Невольно я отвернула голову в сторону, чтобы избежать его прикосновений. Янус воспринял это – и правильно сделал – как ответ. Тем не менее отреагировал совершенно не так, как я ожидала. Он улыбнулся.

– Ценю женщин, которые сохраняют свою гордость, поэтому позволь мне помочь тебе, пока Белиал ее не сломил.

Его слова звучали соблазнительно, и я потихоньку начинала понимать, почему так много людей следовало за этим демоном и безо всякого внушения. Я к их числу не принадлежала, даже если бы мне не довелось недавно узнать на собственном опыте, на что он способен. Таким, как он, ни за что нельзя доверять. Это доказывалось хотя бы тем, что уже сейчас он старался обмануть Белиала, при том что меньше часа назад клялся в обратном. Типичный демон.

– Итак? – дружелюбно осведомился Янус.

Собрав в кулак все свое мужество, я посмотрела прямо в его хитрое лицо.

– Моя душа принадлежит мне.

Янус удерживал мой взгляд. У него в глазах полыхал гнев, но ухмылка стала немного шире.

– Хорошо, – ответил он и встал. – Только не забывай об этом!

Не проронив больше ни слова, он отвернулся и удалился.

Стоило ему уйти, как с меня спало напряжение. Меня затрясло, я не могла ни пошевелиться, ни отвести взгляд от двери. Глаза наполнились слезами. Плохой знак, предостерег тихий внутренний голос. Это состояние давно мне знакомо. Так случалось всегда, когда я пыталась подавить больше чувств, чем могла контролировать. Мои стены прочны, но и у них есть предел. Если не хочу рисковать и сорваться, то теоретически должна что-то предпринять. Практически же это неподходящее место, чтобы перестать контролировать себя и поддаться эмоциям. Так что не оставалось ничего иного, кроме как держаться.

В какой-то момент вернулись другие рабыни. Пока они помогали мне вылезти из ванны, вытирали и одевали, я ругала саму себя за свою слабость. Только если сохраню трезвый рассудок, сумею – будучи обычным человеком – свергнуть Януса. И выжить.

Эта мысль помогла стерпеть несколько неприятных моментов, например тяжелый железный обруч, который надели мне на шею. Отныне он будет отмечать меня как рабыню. Или тот факт, что Марцелла подобрала мне платье, тонкая ткань которого демонстрировала больше, чем скрывала.

После того как старая рабыня объявила, что ее работа закончена, Тигеллин повел меня в самое сердце императорского дворца. Между тем наступила ночь, в атриумах и садах громко стрекотали цикады. Несмотря на скудное освещение, меня шокировала царившая здесь монументальная роскошь. Я старалась как можно точнее запомнить все покрытые росписью проходы, богато украшенные двери и разветвления – прежде всего там, где ощущала демоническую энергию. Особенно бросалось в глаза одно место: фреска, на которую была наложена такая мощная иллюзия, что воздух вокруг нее буквально вибрировал. Нормальные люди не заметили бы эту нестыковку, однако благодаря своему иммунитету я видела мрачный коридор, начинавшийся за ней. Тут поищу в первую очередь, как только появится возможность.

Пройдя еще один зал с колоннами и два раза свернув, префект остановился и постучал в дверь. Разрешения дожидаться не стал, а просто открыл ее, втолкнул меня в темноту и снова захлопнул. Как будто там таилось нечто, с чем он бы предпочел не встречаться. Все мои чувства обострились до предела. Только что я пересекла мощные охранные чары и теперь явно находилась в личных покоях. С наибольшей вероятностью они принадлежали демону, который планировал разрушить мою жизнь на спор.

Максимально тихо я пошла к мерцающему свету в конце темного прохода. Слышались приглушенные голоса, окруженные тяжелым сладким запахом. Они умолкли, когда я шагнула в комнату внушительных размеров с тремя темно-красными стенами. Четвертую заменяли массивные колонны. За ними находился залитый лунным светом сад. Остальной свет исходил от нескольких жаровен. Языки пламени освещали богатую мебель, дорогие ткани и трех человек, сидящих на позолоченных кушетках. Одним из них был демон-блондин, от которого зависела моя судьба. Двух других Янус называл его телохранителями: воина в странной одежде и невысокую коренастую женщину с рыжими волосами и хмурым выражением лица. Я понятия не имела, зачем такому могущественному демону, как Белиал, понадобились телохранители, но это не делало его приятнее.

Все трое уставились на меня как на дурное предзнаменование, внезапно прервавшее их разговор. Затем телохранители вдруг поднялись и вышли, словно подчиняясь немому приказу. А меня охватило непреодолимое желание их удержать, потому что я не хотела оставаться один на один с их хозяином. Но я промолчала.

И Белиал тоже молчал – пока остальные не вышли и еще долго после этого. Его бирюзовые глаза оценивали меня как предмет искусства, насчет которого он не был уверен, нравится тот ему или нет. С каждым мгновением я чувствовала себя все более неуютно. Белиал не переоделся и не оделся. Вид обнаженного торса, как правило, не выбивал меня из колеи, однако здесь, в такой приватной атмосфере, это почему-то казалось интимным. В тот же миг я осознала, что сама одета не более чем в кусок полупрозрачной ткани, которая будто полностью испарилась от такого откровенного разглядывания демона. Я потерла руки, словно мне холодно, и как можно незаметнее попыталась хоть чуть-чуть прикрыться. Впрочем, это мало помогало против настойчивых взглядов Белиала. Чтобы на них не отвечать, я начала рассматривать расписной пол, еду на столе, занавес в дальней части комнаты, широкую кровать… Нет, плохая идея, и она только наведет на неправильные мысли. Судорожно отведя глаза, я заметила, как на губах Белиала расцвела насмешливая улыбка. Похоже, он наверняка знал, что творилось у меня в голове.

Я неловко откашлялась. Мне было известно, что рабам обычно разрешалось говорить лишь тогда, когда от них этого требовали, но дольше эту обжигающую тишину я выносить не могла.

– Янус передал меня тебе в услужение.

Улыбка Белиала превратилась в ухмылку:

– Я знаю.

Как будто этим все сказано, он взял жареную куриную ножку, откусил от нее и с удовольствием продолжил свою оценку. Только после того, как от его добычи остались одни косточки, он сжалился и сам нарушил установившуюся тишину.

– Как тебя зовут?

– Аврора.

Издав недовольный звук, он кинул кости обратно на поднос.

– Я имею в виду не то имя, которое дал тебе Янус. Как назвали тебя родители?

Этот вопрос меня удивил. При нормальных обстоятельствах никто обычно не интересовался прошлым рабов. С другой стороны, логично, что Белиал хотел собрать информацию, ведь он, как-никак, собирался расположить меня к себе. Ну, это его желание я исполнить не смогу. Мое имя относилось к моему свободному «я». Ни Белиал, ни Янус, ни кто-либо еще в этом дворце никогда его не произнесут.

Я плотно сжала губы, тем самым ясно показывая, что ему долго придется ждать ответа.

Белиал вздохнул. Потом он встал и направился ко мне. Его движения были плавными, и я невольно вспомнила о льве, к которому меня бросили на съедение. Даже будь Белиал обыкновенным человеком, меня бы напугало его мускулистое тело, однако от ауры силы, окружавшей демона, мое сердце пустилось вскачь, как у кролика. С каждым шагом, который приближал его ко мне, возрастало желание от него отпрянуть.

– Ты меня боишься? – спросил он бархатным голосом.

Бессмысленно перед ним притворяться, так что я сглотнула ком в горле и ответила:

– Да.

– Умно. – Он встал передо мной и скрестил руки на голой груди. Свет от чаш с огнем танцевал на его коже, придавая ей золотистое сияние. – Намного умнее твоего поведения на аукционе.

Я тихо хмыкнула, прежде чем успела сама себя одернуть. И прикусила язык. Роль рабыни мне просто не подходила, и если не буду внимательна, то разрушу все своим сарказмом.

– Скажи, о чем ты сейчас подумала! – холодно потребовал демон.

Ну вот, пожалуйста. Получите.

– Прошу прощения, – прошептала я с таким смирением, которое только сумела изобразить. – У меня нет права.

Белиал приподнял пальцем мой подбородок, вынуждая взглянуть на него. Его прикосновение оказалось мягким. Чуть ли не вежливым. Я неохотно подчинилась и впервые посмотрела прямо ему в лицо. Лицо, которое благодаря своим выразительным чертам было словно создано соблазнять, ослеплять и покорять. Идеальный образ мужской красоты и тем не менее всего лишь прекрасная маска, скрывающая его истинную природу. Сколько бы усилий ни прикладывал Белиал при выборе притягательной оболочки, его выдавали глаза: он – демон, видевший вечность. Собственно, я к этому готовилась, и все же от взгляда Белиала перехватило дыхание. Я утонула в глубоких озерах древней аквамариново-голубой воды. Их обрамляли изогнутые ресницы, а на дне мерцала мудрость веков и жестокость бессмертия.

– Мне решать, что ты вправе делать, а что – нет, – заявил он. – И я выражаю желание, чтобы ты поделилась со мной своими мыслями.

Я подумывала солгать и дальше прикидываться покорной, но внезапно забыла, как это делается. Инстинктивно цеплялась за все, что сняло бы с меня невыносимое ощущение беспомощности. А сюда, среди прочего, относился мой острый язычок. Если он выразил желание услышать правду, то он ее получит.

– Ты на аукционе тоже рассудительностью не блистал, – пробормотала я.

Очень медленно уголки его рта поползли вверх, пока строгие линии поразительным образом вдруг не стерлись двумя ямочками. Затем его губы раскрылись, и он рассмеялся.

– А ты права, безымянная девушка, – забавляясь, произнес он, – но я не рисковал своей жизнью.

Его критика меня разозлила, поскольку я чересчур хорошо знала, как выжить в этом мире. Спровоцировать демонов на рынке было намерением, а не глупостью. Однако ему этого, разумеется, говорить нельзя.

– Каким же все кажется легким, когда не можешь умереть, – проворчала я. Пусть не позволяет себе судить о вещах, в которых ничего не понимал.

– Не будь я бессмертен, – откликнулся Белиал, отпуская мой подбородок, – в любом случае осмотрительнее обращался бы с собственной жизнью.

– Важно не как долго ты живешь, важно как, – упрямо ответила я.

Это заставило демона замолчать. Неожиданно он посмотрел на меня с таким непостижимым выражением лица, что я снова вспомнила, где находилась и с кем разговаривала. Надо вести себя осторожнее!

Белиал сделал шаг ко мне, и его грудь едва заметно коснулась моего плеча. Тепло, которое излучало его сильное тело, вызывало у меня мурашки.

– Значит, ты правда лучше умрешь, чем откажешься от своей гордости?

Я сглотнула. Его терпеливый тон озадачил меня не меньше, чем тот факт, что его близость ощущалась не так неприятно, как на самом деле должна бы. Как у него это получалось?

– А что, если так? – процедила я, в ярости от того, что инстинкты меня подводили. – Это будет вызовом для демона внутри тебя?

От его тихого смеха по спине разлилась волна покалывания. Белиал наклонился ко мне, так что его губы оказались прямо возле моего уха.

– Ты себе даже не представляешь.

Белиал

Загнан в угол

Если я и чувствовал вызов… то не такого рода, как она опасалась. Я не хотел сломить ее гордость. Я хотел завоевать ее, завладеть ею. Хотел попробовать ее на вкус. Хотел испробовать вкус всех ее эмоций.

Эта девушка была удивительно обаятельным ходячим противоречием. Она боялась, что я нападу на нее, как дикий зверь, и тем не менее давала мне отпор. Она разыгрывала подчинение, однако стоило мне совсем немного ее спровоцировать, вспыхивали неукротимая сила и острый, как лезвие, ум. А за ними, в свою очередь, крылась хрупкость, в которой, уверен, она никогда себе не признается. Таились ли еще глубже другие секреты? Я улыбнулся. Увидим…

Очень аккуратно я усилил мужские ароматы, которые исходили от моего тела. Многие праймусы, пока носили свои оболочки, упускали из виду эту незначительную деталь и концентрировались исключительно на свойствах запаха собственной демонической сущности. Но я питал слабость к чувственным ароматам всех видов и за многие века отточил до идеала умение использовать феромоны.

Щеки девушки покраснели. Грудь поднималась и опускалась быстрее, чем прежде. Это был всего лишь тест. Смутное предположение, которое неожиданно подтвердилось.

Так очевидно, так легко.

Крайне редко женщины так интенсивно реагировали на мой маленький трюк. Для этого нужно заранее испытывать сильное влечение – даже если его так решительно отрицали, как это прямо сейчас пыталась сделать моя прелестная гостья: брови упрямо сдвинуты, полные губы плотно сжаты… Противоречие между тем, что твердил ей разум, и тем, чего требовало тело, наверняка выбивало ее из колеи. С чисто рациональной точки зрения я для нее – опасность, возможно, даже враг. И все же…

Кто бы мог подумать? Это делало мою задачу несравненно легче. И приятнее. Соблазнение через страсть – одна из моих любимых стратегий. Я снизил свой запах до нормального уровня, потому что знал, что пока нельзя слишком торопиться. Моя цель – не затащить ее в постель, а завоевать достаточно доверия, чтобы получить возможность забрать ее душу. Если не буду при этом принимать во внимание ее гордость, то рано или поздно это выйдет мне боком. Нет, это должно быть ее решение. Она должна меня захотеть. И я уже с нетерпением ждал, когда с удовольствием исполню ее желание.

– Ты голодна? – внезапно спросил я. И, отойдя от нее, вернулся на свое место. Чем меньше она будет воспринимать меня как угрозу, тем быстрее сделает шаг мне навстречу.

Как и ожидалось, ответа я не получил. Юная рабыня продолжала крепко обнимать себя за плечи и смотрела на меня большими смущенными полночно-синими глазами. Я еле удержался от ухмылки. Знай эта девушка, что застенчивость, с которой она старалась прикрыться, привлекала меня гораздо больше, чем безвкусное платье, в которое ее вырядили, то, наверно, в панике убежала бы прочь.

Что ж, ладно, еще одна попытка.

– Садись и съешь что-нибудь! – прямой приказ даст ей возможность сохранить лицо. И действительно, мое требование сотворило чудо. Ненадолго замешкавшись, она опустилась на кушетку слева от меня. Потом отвела назад длинные темные волосы, взяла кусок хлеба и откусила. Когда ее мягкие губы сомкнулись на корочке, я поймал себя на том, что мои мысли поплыли куда-то в сторону. Меня терзал вопрос, были ли эти губы такими же сладкими на вкус, как выглядели. И окажутся ли такими же бархатными и теплыми, как я себе представлял. Образ ее рта на моей коже завораживал настолько сильно, что я буквально не мог отвести взгляд.

– Как давно ты стала рабыней? – спросил я, потому что хотел, чтобы ее губы раскрывались для меня.

Она проглотила кусок хлеба и сдержанно ответила:

– Не помню.

Ложь. Человек с ее смелостью и взглядами определенно провел большую часть своей жизни на свободе.

– Хмм, итак, девушка без имени и памяти… – я долил себе вина и наполнил вторую чашу. – Это… необычно.

После того как я протянул ей вино, она сначала недоверчиво взглянула на меня, а затем на чашу.

– Не более необычно, чем демон, ухаживающий за рабыней.

Я расплылся в улыбке:

– Во мне нет ничего обычного.

Это окончательно сбило ее с толку. Она озадаченно моргнула, глядя на меня. В этот миг я заплатил бы целое состояние, чтобы прочесть ее мысли. В итоге она, кажется, собралась что-то сказать, но передумала и приняла чашу. Причем внимательно следила, чтобы наши пальцы не соприкоснулись. Затем понюхала вино, помедлила и отпила. Всего один глоток. Видимо, хотела сохранить ясную голову.

– Значит, ты служила Лукусте, – возобновил я свой маленький допрос и поудобнее устроился на подушках. Все праймусы хотя бы однажды слышали о старой колдунье Лукусте, известной прежде всего благодаря ее зельям и ядам. – Какие задания она тебе поручала?

Тут же в меня вонзился тот самый злобный взгляд.

– Я не занималась для нее проституцией, если ты об этом!

Ах, верно. Мне смутно помнилось, что Лукуста была отмеченной Венеры – эта весьма раздражающая праймус превратила почти все свои храмы в публичные дома. Что объясняло бурную реакцию молодой рабыни. Она думала, что я считал ее проституткой, и четко дала понять, что ее честь не продается.

– И тем не менее ты уже не девственница, – заметил я.

На самом деле я ни капли не сомневался, что сейчас получу следующий гневный взгляд, однако вместо этого у нее в ужасе расширились глаза. Похоже, она сообразила, в какое пикантное направление повернула нашу беседу.

– С чего ты взял? – огрызнулась она на меня.

Я весело пожал плечами:

– Опыт.

Неприятный опыт, если быть точнее. Девственницы почти всегда означали неприятности. Либо я отпугивал их тем, чего ожидал от хороших любовных утех, либо они отпугивали меня тем, что ожидали от меня верности. Кроме того, у большинства из них были вспыльчивые отцы, такие же неуравновешенные братья или матери-истерички, которые любили нанимать надоедливых колдунов, чтобы спасти честь дочерей. Нет, спасибо. К этому времени я научился распознавать девственниц за три мили против ветра и обходить их по широкой дуге. В некоторых странах этот факт приобрел такую известность, что люди пытались изгонять меня кровью девственниц. Смешно, но характерно для человеческой глупости.

Впрочем, эта девушка вела себя не так, как я бы ожидал от девственницы. Она не мыслила как девственница и уж точно не была настолько неопытна.

– Так кто счастливчик? – полюбопытствовал я.

Щелк, и вот он, опять этот прелестный злобный взгляд.

– Тебя это не касается! – прошипела она и сделала глоток вина – не от жажды, а чтобы скрыть то, что проступало под ее упрямством. Печаль? Ярость?

Во мне проснулось любопытство и настойчиво требовало новых ответов, но я чувствовал, что сегодня достиг предела. Девчонка многое пережила, и у нее все равно уже слипались глаза. От такой усталости она даже упустила тот факт, что на протяжении какого-то времени общалась не как послушная рабыня. Я расценил это как первый успех и решил завершить вечер, пока она полностью от меня не закрылась. Поэтому поставил свою чашу на стол и поднялся.

– А теперь я иду спать, – сообщил ей я. – Завтра дам тебе знать, что ты будешь для меня делать.

Удивленная и слегка растерянная, девушка тоже встала. Кажется, она не имела ни малейшего понятия, что от нее требовалось. Ее смущение привлекало меня почти так же, как и гордая строптивость. И не в силах устоять перед искушением, я сладко потянулся, позаботившись о том, чтобы от нее не укрылись все достоинства моего тела.

С ярко-алыми щеками она уставилась в пол. Мило.

– Когда мне возвращаться? – тихо осведомилась она.

– Никогда. Потому что спать ты будешь здесь, чтобы быть рядом, на случай если понадобишься мне.

На этом я ее оставил и прошествовал к своей кровати. На этот раз идея не отпускать ее отсюда не имела ничего общего с планами по соблазнению – хотя и не повредит им. В действительности речь шла о том, чтобы держать в строгих рамках влияние Януса на его рабыню. Пять дней не такой уж большой срок, и наш дорогой хозяин наверняка уже задумывался, как бы помешать мне победить. Есть клятва или нет, если я не буду бдителен, он найдет способ меня обмануть.

– Где? – крикнула мне вслед девушка. Как бы она ни старалась придать голосу спокойствия, в нем все равно проскальзывал шок.

– Где хочешь, – засмеялся я и демонстративно завалился в постель, в которой хватило бы места четверым. Естественно, она не примет мое приглашение, поэтому я сократил ее страдания и небрежным жестом погасил жаровни. После чего откинулся на подушки и вслушался в темноту.

Тишина. Только бешеный стук человеческого сердца. Видимо, нынешняя ситуация совершенно ошеломила мою прекрасную гостью. Поначалу она просто стояла на месте и не шевелилась. Потом внезапно раздался шорох ее платья. Приглушенный звон посуды. Жевание. Девушка прибиралась и при этом что-то ела. Хорошо. Мне понравилось, что она хотела оставаться полной сил. Они могли ей понадобиться. В конце концов вновь воцарилась тишина. Я готов был поспорить на что угодно, что сейчас она в нерешительности смотрела на меня и мягкую постель. Негромкие шаги. Рабыня шла к двери. Колебание. Ослушается моего приказа?

Разозлившись, я покинул свою оболочку и полетел сквозь разорванные лунным светом тени. Девушка правда замерла перед коридором, который вел к выходу из моих покоев. Однако она не выглядела так, будто взвешивала возможность побега. Суровое выражение лица создавало скорее такое впечатление, как если бы ей вот-вот предстояло встретиться с заклятым врагом – и врагом этим, как ни странно, был не я. Она задумчиво покусывала нижнюю губу. Затем словно приняла какое-то решение и уверенно направилась обратно к столу. Но через пару шагов застыла и в ужасе уставилась на меня. Нет, сквозь меня, все-таки заметить мою сущность она не способна. Ее пульс участился. Что бы она ни увидела или ни услышала, это ее напугало. Девушка попятилась назад до самого дальнего угла комнаты. Там сползла по стене на пол и обхватила руками коленки. Я с любопытством последовал за ней. Мне хотелось знать, что внушило ей такой страх. Однако теперь от него у нее на лице не осталось и следа. Упрямо и почти немного обиженно она бросила быстрый взгляд в сторону кровати, как будто та могла вспыхнуть пламенем по одному лишь ее желанию. Даже после того, как утомление наконец взяло верх и у нее стали закрываться глаза, раз за разом она встряхивалась и заново начинала битву со сном. Битву, в которой ей не выиграть. В какой-то момент ее голова облокотилась о стену. Дыхание и сердцебиение успокоились, а непримиримое выражение лица разгладилось. Она уснула.

Я быстро вернулся в тело и поднялся. Не знай я наверняка, мог бы поклясться, что она увидела мою сущность. Но это невозможно. Хотя это обстоятельство не делало девушку менее загадочной.

С одним из своих одеял в руках я бесшумно пересек покои. Ее скорченная фигурка выглядела очень хрупкой, и тем не менее в ней жил настолько сильный дух, что даже сейчас не ощущалось ни единого отголоска ее чувств. Чтобы поддерживать такой защитный барьер еще и во сне, ей надо было работать над ним годами. Что заставляло такого юного человека это делать? Я выясню. И рано или поздно испробую те невероятные эмоции, которые она так отчаянно оберегала. Когда Янус разрушил ее стены, на мою долю перепала маленькая затравка. Как жаль, что бо́льшая часть была адресована не мне. Проклятие праймусов: мы способны питаться лишь теми чувствами, причиной которых послужили сами.

Очень стараясь не разбудить, я укрыл одеялом ее миниатюрное тело. При других обстоятельствах я бы просто перенес ее в кровать. Мне она в любом случае не нужна, так как спал я довольно редко и определенно не планировал начинать делать это в доме у Януса. Но за это она выцарапает мне глаза. Либо сразу, либо завтра утром. Или то и другое. Поэтому я оставил спящую девушку одну и вышел в сад, прилегающий к моим покоям.

«Хиро?» – мысленно обратился я к своему охраннику.

Тот мгновенно ответил мне по нашей связи:

«Да?»

«Я хочу, чтобы ты собрал сведения об этой девчонке. Начни с работорговца из пещер, а потом переходи к верховной жрице Лукусте из храма Венеры у Коллинских ворот. Но будь осторожен, она колдунья».

Хиро обошелся бы и без последнего предостережения. Он всегда осторожен. Помимо прочего, он обладал несравненным талантом к скрытому наблюдению. Именно то, в чем я сейчас и нуждался.

«Срок?» – уточнил он.

«Как можно скорее».

Не сомневаясь, что Хиро уже приступил к выполнению задания, я мог спокойно сосредоточиться на плане Б. Между тем я уже прошел через весь сад и оказался перед граничащими с ним покоями моих спутников. Стучаться необязательно. Я просто ментально предупредил Гримхильду о своем визите. Ее дверь распахнулась сама по себе, приглашая меня в уютную комнату с охряной росписью на стенах. Моя отмеченная сидела за столом и корпела над листом пергамента.

– Над чем трудишься? – поинтересовался я, после чего занял стул напротив нее.

Грим подняла голову и укоризненно сморщила нос. Очевидно, ей до сих пор не особенно хотелось со мной разговаривать. Затем она взяла в руки пергамент и зачитала:

– Двенадцать демонов разгневала отважная Аврора,

Благословенной смерти уж в лицо смотрела, не моргая.

Тогда тринадцатый явился, и пощадить ее желал он,

Тем самым на страшнейшую из судеб обрекая.

Кошмарные рифмы превосходила только жуткая патетичность их создательницы. Я едва не скривился, как будто откусил лимон, но сдержался. Гримхильда не очень хорошо воспринимала критику. Кроме того, я бы никогда не осмелился отговаривать ее от литературной деятельности. Грим нуждалась в ней как в компенсации, когда впадала в ярость – а в ярость Грим впадала часто.

– Нравится? – с вызовом спросила она.

– Довольно… познавательное содержание, – откликнулся я. Не то чтобы мне требовался еще один упрек. До этого Грим и так более чем ясно выразилась, когда промывала мне мозги по поводу спора на невинную человеческую душу.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я ей. – Ты должна сварить мне зелье Отосса.

Грим прищурилась и состроила осуждающее выражение лица. Когда она пришла ко мне на службу, мы установили четкие правила, касавшиеся ее участия в сомнительных с точки зрения морали действиях. Правила, которые я только что нарушил. Это единственная причина, почему я просил, а не требовал.

– Не говори, что великий Белиал боится проигрыша? Что, твое непреодолимое обаяние не сработало в соблазнении малышки?

Я закатил глаза. Иногда я просто не понимал эту женщину. Она вела войны, убивала сотни людей, у нее на глазах погибло все ее племя. Она сама постоянно советовала мне применять суровые наказания и вести себя жестоко. Однако время от времени у нее случались приступы милосердия, и Грим внимала голосу совести.

– Я не боюсь проигрыша, – отрезал я. – Но времени у меня мало, и я не знаю, какие препятствия Янус приготовит на моем пути.

– Говорила же, что этот спор – дерьмовая затея! – выругалась Грим, размахивая у меня перед носом писчим пером. – Все-таки это я много лет упорно тружусь, чтобы поднять твою репутацию на международный уровень. И стоило моим стараниям принести плоды, как ты позволяешь этому Янусу отнять у тебя центр твоей будущей мировой империи, только чтобы в конечном счете ПОСТАВИТЬ ВСЕ НА ПРОКЛЯТЫЙ СПОР.

Глубоко вздохнув, я попытался просто смириться с тем, что в своем агрессивном самохвальстве Гримхильда упустила несколько немаловажных деталей. Например, что усилия Грим по продвижению моего имени среди летописцев, поэтов и пророков оказались бы абсолютно бесполезны, не будь я так великолепен.

Я нетерпеливо выхватил у нее перо и смерил предупреждающим взглядом:

– Ты смешаешь мне зелье или нет?

– При одном условии.

– Каком? – пробурчал я.

Ведьма перегнулась через стол и отобрала у меня свое перо.

– Когда вернешь Мальту, – строго произнесла она, – ты освободишь душу этой девочки.

У меня вырвалось низкое рычание. Внутри бушевало дикое чувство собственности. Праймусы никогда не возвращали души, которые однажды отметили. Никогда.

– Ой-ой-ой! – отчитывала меня Грим как непослушного ребенка. – Вот только не надо строить из себя злого демона. У нас есть четкое соглашение. Так что если хочешь получить от меня отвар, то поклянись или больше никогда не задавай этот вопрос.

Мои мысли обратились к нежному существу, спрятавшемуся в углу у меня в комнате. Думать о том, что скоро я завладею ее душой, было… восхитительно. Но Мальта важнее. Права на риск нет. А так как я знал, что Грим не уступит, выбора у меня явно не оставалось.

– Клянусь.

Кассия

Вдвоем веселее

Меня разбудил дневной свет. По углу, под которым солнечные лучи падали в сад, я поняла, что давно миновал полдень. Так поздно? Я судорожно огляделась по сторонам. Демона нигде не видно. Ни в кровати, ни где-либо еще. Ни в телесной форме, ни в бестелесной. По одеревеневшим мышцам разлилось облегчение. Слегка потянувшись, я поразилась, насколько крепко спала. Так крепко, что даже не помнила, откуда взялось одеяло, в которое я была укутана.

Наверное, от Белиала…

Я недовольно нахмурила брови. Он серьезно полагал, что мог повлиять на меня подобными жестами? После того как сначала запер меня в своих покоях, а потом шпионил за мной в виде сущности?

Белиал определенно отличался от Януса, более утонченный, манящий, но не менее опасный. Наоборот. Я боялась, что его непредсказуемость в ближайшие дни доставит мне кое-какие неприятности. Вчера он застал меня врасплох. Я готовилась к агрессивным угрозам или приторному вранью, но не к его обезоруживающей откровенности. Он не притворялся безобидным и не ожидал от меня фальшивого дружелюбия. Белиал как будто вызывал меня на поединок, где мне дозволялось установить правила. Это сбивало с толку – особенно потому, что я знала, как легко и опрометчиво обычно принимала вызовы. Так что придется быть еще осмотрительней, ведь это не игра, а суровая реальность.

Раздосадованная, я поднялась на ноги. У меня есть задание, а я и так потеряла слишком много времени, попав в руки Белиала. Поэтому отправилась исследовать опустевшие покои. Если белокурого демона правда там нет, мне, быть может, удастся улизнуть. В качестве отговорки использую остатки еды, которые вчера собра…

Я осеклась. Посуда исчезла. Все кувшины были наполнены, а стол сиял чистотой. Когда это вообще произошло? Кто это сделал? Другие рабы? Сам Белиал? Его телохранители? И почему я тогда не проснулась, хотя спала прямо возле двери?

Тихо выругавшись, я отправилась на поиски нового предлога – чего-нибудь, что бы принесла, унесла или наполнила рабыня, не вызывая подозрений. При этом обнаружила неприметный проход, который вел в купальню, отделанную невероятно красивой плиткой. Мозаика с изображением рыб и прочих морских обитателей украшала стены, а квадратный бассейн посередине оказался настолько огромным, что в нем можно было даже плавать. Также тут имелись широкие зеркала из отполированного серебра, столики с кучей мыла, кремов и ароматических масел и отгороженное пространство с личной уборной. Это решило еще одну мою проблему. Я быстро воспользовалась неожиданной свободой, чтобы совершить утреннюю гигиену. А после того как облегчилась и умылась, нашла серебристую баночку с пастой из толченого древесного угля и различных трав. Идеально. Я почистила зубы, и ровно в тот момент, когда споласкивала рот, у входа раздались шаги. Я испуганно обернулась и… у меня глаза на лоб полезли. Зашел Белиал. Голый.

– Не беспокойся, – безучастно сказал он и шагнул в бассейн. – Можешь в любое время пользоваться всем, что здесь есть.

Он вел себя так, словно я должна чувствовать себя пойманной на месте преступления, при том что мое шокированное лицо относилось целиком и полностью к его внезапному появлению. Откуда он взялся так быстро, бесшумно и… в обнаженном виде? С учетом его растрепанных волос и сонного взгляда я могла бы поклясться, что он только что встал с постели. Хотя для этого ему требовалось бы спать в кровати. Демоны вообще спали? Без понятия.

Пока его весьма впечатляющее тело погружалось в воду, на губах Белиала заиграла озорная улыбка. О, он ничуть не сонный! Неужели пытался своим бесстыдством вывести меня из себя?

Ну что ж, ничем не могу помочь. Слишком долго проработала в храме Венеры, чтобы смущаться при виде голого мужского тела. Тем не менее мне показалось, что разумнее уйти. Возможно, он будет настолько увлечен приемом ванны, что у меня получится улизнуть из покоев?

Я уже направлялась к выходу, когда голос Белиала меня остановил.

– Не так быстро, безымянная девушка!

Проклятье.

– Вчера ночью я поразмыслил, что ты могла бы для меня делать, – сообщил мне он. – Для первого раза будет достаточно, если ты потрешь мне спину.

Что?! Он же несерьезно!

Нет, серьезно, потому что в тот же миг мокрая мочалка ударила меня чуть ниже спины и с хлюпающим звуком упала на пол.

Я раздраженно оглянулась и пронзила взглядом ухмыляющегося демона в бассейне. Существо с божественной силой. Он не НУЖДАЛСЯ в чьей-либо помощи, чтобы вымыть спину. Как же хотелось выцарапать с его лица эти самодовольные ямочки, но такое поведение вряд ли подходило безропотной рабыне. Кроме того, так я наверняка еще больше позабавлю Белиала. Поэтому, проглотив затаенную злобу, я подобрала мочалку. Потом взяла кусок мыла с одного из столов и собиралась опуститься на колени у края бассейна, однако Белиал исчез. Там, где он только что стоял, по воде расходились круги. Вскоре после этого голова демона показалась в центре бассейна. Он откинул волосы назад, вытер стекающую воду и выжидательно посмотрел на меня.

И что это означало? Веселая игра в догонялки?

– Боюсь, тебе придется прийти ко мне, – промурлыкал он.

Я сузила глаза. Придется? Господин мог бы просто потрудиться вернуться к бортику! Потому что я ни шага не сделаю в воду с голым демоном. От ярости ладонь с мочалкой сжалась в кулак. Ногти глубоко впились в мягкую ткань, а я представляла, что это причинное место Белиала. От демона это, конечно же, не укрылось. Он весело выгнул одну бровь.

– Можешь даже одежду не снимать, – разрешил мне он, как будто это огромная уступка с его стороны.

Мы сражались взглядами. Белиал, похоже, никуда не торопился. Через какое-то время истязание мочалки перестало помогать, а я начала подозревать, что этот поединок воли мне не выиграть. По крайней мере, не поставив под угрозу свою настоящую миссию. На самом деле я не думала, что Белиал мне навредит, все-таки он не мог себе позволить меня запугивать. Но ему определенно доставило бы удовольствие с помощью своей магии столкнуть меня в воду. Так что я решила сохранить остатки достоинства и просто-напросто игнорировать его провокации. С этого момента я буду воплощением невозмутимости. Послушно отыграю свою роль, потру ему спину и сэкономлю силы для более важных вещей. Хороший план.

С высоко поднятой головой я обошла бассейн, пока не оказалась перед лестницей. Там сняла сандалии и осмелилась сделать первый шаг в воду. Она приятным теплом сомкнулась вокруг моей щиколотки. При иных обстоятельствах я бы точно насладилась подобной ванной. Еще через четыре шага ступни коснулись дна бассейна. К сожалению, поскольку поверхность воды плескалась на уровне моей груди, позаботившись о том, чтобы влажная ткань платья облепила ее, как вторая кожа. Потрясающе. Я угрюмо скрестила руки перед грудью и старалась не подавать вида. И вооружившись таким образом, двинулась в сторону Белиала.

От демона в тот миг виднелась одна голова. Он ждал. С любопытством. Как один из тех громадных чешуйчатых крокодилов, которых император недавно показывал в цирке. Для него я была добычей. Призом, который надо выиграть. Для меня же он сейчас прежде всего был одним – тратой времени. Я нетерпеливо остановилась перед блондином. Мой взгляд красноречиво говорил: «Начнем?», в то время как его улыбка наверняка означала: «Не могу дождаться».

И тогда он встал. Нет, скорее горы загорелых мышц разорвали водную гладь и выросли передо мной, подобно колоссу. До сих пор я смотрела на него сверху вниз, однако теперь уперлась взглядом прямо в мускулистую грудь, с которой стекали последние капли воды, словно масло – в том направлении, куда я предпочла бы не опускать глаза.

Я сглотнула. Совершенно нормально, внушала себе я. Это совершенно нормально. Нормальное поручение, которое нормальные рабы ежедневно выполняют для своих хозяев. Даже Лорентин периодически без задней мысли просил меня помочь ему в уходе за телом. Подумаешь, большое дело.

И все же сейчас это… выглядело по-другому.

В Белиале было что-то, что отзывалось эхом где-то глубоко во мне. Сердце невольно забилось чаще, пока внутри распространялось нежное тепло. Такая чувственная реакция оказалась для меня настолько неожиданной, что я испугалась. Испугалась себя самой, своих неконтролируемых эмоций, этого бессознательного очарования, отголоски которого я ощутила еще вчера вечером. Это какой-то демонический фокус, против которого бессилен мой иммунитет? Или мои основные инстинкты просто отзывались на тело, достойное бога? Мне хватало опыта в отношении привлекательности противоположного пола, однако настолько неподдельного влечения я не испытывала еще никогда. Больше всего хотелось тут же броситься прочь из бассейна, но я не позволю Белиалу одержать такой триумф. Поэтому, усилием воли подавив малейшие сигналы своего возбуждения, я сконцентрировалась на данном ранее обещании: я воплощение невозмутимости! А это всего лишь обнаженная мужская грудь, внутри которой сидел демон, преследовавший собственные цели. Точка. Конец дискуссии.

– Развернись! – мрачно потребовала я. Чем быстрее с этим разделаюсь, тем быстрее смогу заняться моей целью.

У Белиала весело заблестели глаза. Понятия не имею, заметил ли он, какой эффект на меня оказывал, но мой неожиданно властный тон, похоже, очень его позабавил. Усмехнувшись, праймус подчинился.

Наконец освободившись от его внимания, я почувствовала, как ко мне вернулась храбрость. Даже спина Белиала представляла собой впечатляющую картину из крепких мускулов, на которой, в довершение ко всему, красовался величественный знак праймуса. Хотя ничто из этого не казалось настолько же жутким, как пронзительные взгляды, которые прямо сейчас могли проникнуть мне в мысли. Когда я в конце концов начала намыливать ему спину, вверх от кончиков пальцев поползло едва ощутимое покалывание. Не больше и не меньше. Я с облегчением выдохнула. Не знаю, чего ожидала, но это я переживу. Постепенно я расслабилась и даже позволила себе изучить светлые мерцающие линии, протянувшиеся от его плеч до самой воды. Прежде мне уже доводилось видеть знаки праймусов, но еще ни разу вблизи. И еще никогда я до них не дотрагивалась.

– Хорошо спалось? – внезапно полюбопытствовал Белиал. Его насмешливый тон оторвал меня от работы. Судя по всему, демону не хватало того, что его мыли. Нет, он еще обязан был надо мной поиздеваться.

– Изумительно, – бросила я в ответ. – Но в одеяле я не нуждалась.

От его негромкого смеха спина затряслась под моими пальцами.

– Прошу прощения, – подразнил он. – Не хотел испортить тебе удовольствие от холодного каменного пола.

У меня между бровей образовалась упрямая складочка.

– А мне нравится, когда холодно, – язвительно откликнулась я, прожигая злобным взглядом дыру у него в затылке.

Опять тихий смех. Затем мышцы под моей ладонью задвигались. Белиал повернулся ко мне с опасной улыбочкой:

– Правда?

Мой нос уловил сладковатый запах. Магический аромат граната, но с тяжелой горьковато-сладкой нотой, напоминающей драгоценный грех. Это настолько меня отвлекло, что едва уловимое гудение демонической силы я заметила лишь тогда, когда температура воды резко упала. Бортики бассейна покрылись тонкой ледяной корочкой, пока холод беспрепятственно пробирался мне под кожу. За считаные мгновения я так промерзла, что дрожала всем телом.

Вот ублюдок. Но я вас умоляю. Он хотел бросить мне вызов? Пожалуйста. С дикой решительностью я покрепче стиснула мочалку и помахала ею у него перед носом.

– Повернись! Я ещ-ще не з-закончила.

Уголки губ Белиала дрогнули, однако он явно не собирался выполнять мое требование второй раз. Вместо этого праймус перехватил мою трясущуюся руку и аккуратно отвел от себя мочалку, с которой капала вода. Потом вздохнул.

– Ты сама себе все усложняешь.

Что, простите?! Вырвав у него свою руку, я воинственно посмотрела на демона. Грозности моему виду недоставало из-за стука зубов, но я все равно старалась не выглядеть совсем уж жалкой и промерзшей до костей.

– Я? – вырвалось у меня. – Я с-себе все ус-сложняю? Н-не я т-только что превратила б-бассейн в л-ледник! – а потом, бросив демонстративный взгляд вниз, добавила: – Ч-что, кстати, не очень-то в т-твоих интересах.

Мое резкое замечание не возымело желаемого эффекта. Вместо того чтобы оскорбиться за свое мужское достоинство, Бел одарил меня улыбкой с ямочками на щеках. А потом так же демонстративно опустил глаза на меня, наслаждаясь действием холода на мое тело.

– А мне так не кажется.

Кровь прилила к моим щекам, заставив лицо вспыхнуть. Однако это не шло ни в какое сравнение с закипающей во мне яростью. Со всеми моими намерениями оставаться невозмутимой было покончено.

– Мойся сам, демон! – прошипела я, со всей силы швырнула обледеневшую губку ему в лицо и с трудом выбралась из бассейна. То, что в результате моего побега купальня, а за ней и его покои оказались залиты водой, меня не волновало. Я просто хотела убраться подальше от этого высокомерного демона и его изощренной силы, которая каким-то образом лишала меня самоконтроля.

Когда я практически достигла сада и согревающих лучей солнца, кто-то схватил меня за руку. Взбешенная, я развернулась. Белиал. Естественно, это Белиал. Он не оставит меня в покое. Не сможет, пока последнее слово не будет за ним. Ни на что другое демоны не способны.

– Отпусти меня! – процедила я. От его хватки было не больно, но она уязвляла мою гордость.

В чертах его лица отразилось удивление. Он не казался рассерженным – скорее заинтересованным. Взгляд праймуса прошелся от моего лица до его руки. Затем пальцы разжались. Медленно и осторожно, как будто он опасался, что я опять от него убегу.

Пфф. Куда бежать?

– Прошу прощения, – спокойно произнес он. В нем не осталось ни следа заносчивости. – Я не хотел тебя разозлить.

Потеряв дар речи, я несколько раз моргнула. Это извинение? Но… но зачем ему это делать? Я, рабыня, только что, строго говоря, на него напала. По римским законам он имел полное право меня наказать. И тем не менее сейчас он стоял здесь, мокрый Белиал, который обвязал бедра полотенцем и смотрел на меня сверкающими бирюзовыми глазами.

О, проклятье. Это действительно приятно. Хотя я знала, что он говорил лишь то, что мне хотелось услышать, и сопротивлялась этому руками и ногами, все равно чувствовала, как моя злость на него ослабевала. И из-за этого злилась еще больше – на саму себя.

– Скажи мне свое имя, – неожиданно попросил он.

Я фыркнула:

– Зачем? – дрожь к тому времени, может, и улеглась, но память меня точно не подводила. Так легко ему меня не ослепить. – Неужели думаешь, что твои маленькие соблазнительные уловки будут работать лучше, если сочетать их с моим именем?

Белиал наморщил лоб:

– Какие соблазнительные уловки?

Вопрос прозвучал настолько искренне, что у меня внезапно возникло нехорошее подозрение. Что, если он намеренно не вызывал притяжение, которое я ощущала? Что, если его подколки на самом деле ничего не значили? И что, если я только что выболтала ему о себе больше, чем следовало?

Вероятно, мой ужас был очевиден, поскольку на губах Белиала внезапно заиграла лукавая улыбка. Она мгновенно опровергла все мои страхи: ненамеренно, как же. Он поймал мой взгляд и удерживал его так настойчиво, что у меня перехватило дыхание.

– Я еще даже не начинал тебя соблазнять, – тихо заявил он. – Но постепенно у меня появляется такое желание.

Мое сердце пропустило удар. Если это правда, то теперь у меня настоящие неприятности.

– Можешь даже не стараться, – грубо бросила ему я. Возможно, удастся снова изменить ситуацию и убедить его, что я к нему равнодушна. Что не было никаких красноречивых сигналов моего тела. Что ничто в нем не пробуждало во мне интерес…

Белиал негромко рассмеялся:

– То есть тебе вообще не любопытно, что я могу предложить?

Очень.

– Нет! – возразила я ему – и себе. Я вовсе не недотрога, но нельзя отвлекаться.

Он сделал шаг навстречу мне и понизил голос:

– Ты забываешь, что демоны чувствуют запах страсти.

О.

Это совсем не хорошо.

Я пятилась назад, пока не уперлась спиной в колонну. Он следовал за мной.

– Так скажи же мне, безымянная девушка, почему ты отрицаешь свою страсть? – его пальцы скользнули по моим плечам вниз, добравшись до кистей. Он бережно поднял их и положил себе на грудь. – Если тебе чего-то хочется, то возьми это.

– Ничего я не отрицаю, – упрямо парировала я. – Просто не хочу разделять это с тобой.

Неполная правда. Если честно, я бы уже давно разорвала телесный контакт между нами, однако прикосновения Белиала и теплая кожа под моими пальцами совершенно сбивали меня с толку.

– Почему нет? – у него в глазах мелькнуло озорство. – Вдвоем ведь намного веселее.

Он приблизился. В приступе паники я уперлась в него ладонями. Белиал тут же остановился, словно рассчитывал на мое сопротивление, но назад не отступил. Вместо этого он слегка надавил на мои руки, так что они превратились в естественную преграду между нами. Судя по всему, в этом и состояло его намерение, потому что потом он демонстративно убрал свои ладони с моих и выжидательно посмотрел на меня. Намек ясен. С этого момента мне решать, подпущу ли я его к себе, и если да, то как близко.

– Дело в том, что я демон? – задал вопрос он. Соблазнительный звук его голоса обволакивал все мои чувства, будто черный шелк.

– Да, – чересчур откровенно прошептала я. На более разумное с тактической точки зрения замечание я сейчас была не способна. Меня слишком удивило, что он передал контроль мне. Я могла бы в любое время оттолкнуть его и положить конец этой безумной ситуации. Даже понимала, что это стало бы единственно верным и рациональным решением, и все же так не сделала. Более того, я наслаждалась мягким давлением, с которым его грудь прижималась к моим ладоням. Наслаждалась так сильно, что жгучее любопытство перевешивало все доводы рассудка, и немного ему поддалась. Игра с огнем. Восхитительная игра.

– Чего ты боишься? – спросил Белиал и без колебаний сократил расстояние, которое я ему предоставила. – Думаешь, что я хочу сломить твою гордость и вскружить тебе голову?

– Разве не так поступают демоны? – ответила я с усмешкой и одновременно затаив дыхание. Разумеется, в том и заключался его план. Это самый быстрый путь к достижению цели. Белиал считал меня неопытной серой мышкой, не умеющей отличать похоть от любви. Если он похитит мое сердце, то я с радостью подарю ему свою душу. Вот и вся его прозрачная стратегия. Впрочем, он обломает об меня зубы, потому что я вполне в состоянии разделять свои эмоции и физическое возбуждение, которое вызывал во мне Белиал.

– Демоны лгут, – выдохнула я, – они манипулируют, используют любую слабость, чтобы заполучить то, чего желают.

– Иногда, – весело признал он. Его руки легли на мою талию. Простое прикосновение, но оно обещало так много, что я инстинктивно почти забыла про остатки своего сопротивления. Как в тумане, я позволила ему прижать меня к колонне и наслаждалась силой его тела. – Только не надо мне рассказывать, что ты никогда не делала то же самое, девушка без имени и памяти.

От близости к нему было практически невозможно сформулировать ни одной ясной мысли, и тем не менее я поняла его намек. Он знал, что я ему врала.

– Это… другое, – попыталась оправдаться я и допустила ошибку, когда подняла голову и заглянула в его бирюзовые глаза. Там свирепствовал голод, ничем не уступающий моему.

– Вот как? – пробормотал он, подойдя ко мне так близко, что его губы едва ощутимо касались моих. – Значит, ты сейчас не собираешься использовать меня, чтобы утолить свое желание?

Провокационный вопрос, на который я не могла ответить. «Нет» было бы обманом, а «да» – признанием моей слабости. Если бы только от него не пахло так приятно.

Тогда руки Белиала начали мучительно медленно исследовать мое тело, и я подавила стон. Еще никогда не испытывала такого соблазна.

– Скажи мне прекратить, и я это сделаю. – Его голос звучал низко от вожделения. – В любой момент. Без последствий.

Его губы замерли над моими. Правила ясны. Белиал не скрывал ни своих намерений, ни мотивов и предоставлял мне выбор. Его прямота дарила чувство свободы. Но даже если бы он пообещал мне звезду с неба, мне бы уже не хватило сил ему отказать. Я обвила его руками за шею. Большего дозволения Белиалу не требовалось. Он прижался ко мне ртом и вызвал бурю, которая заглушила любые сомнения. Его поцелуй был всем… дикий, собственнический, ненасытный и тем не менее терпеливый, сдержанный и нежный. Я пила из его уст, словно они стали последней каплей воды на свете, и в то же время тонула в его безудержной страсти без надежды на спасение. По телу прошла дрожь. Невольно я приподнялась на носочки, выгнулась навстречу ему, однако Белиалу оказалось этого недостаточно. Как неукротимая стихия, он лишил меня контроля. Его руки обхватили мои бедра, подняли меня и зажали между его крепкой грудью и прохладным мрамором колонны. Ахнув, я обвила ногами его талию, чтобы ощутить его еще ближе ко мне. Белиал принял мое приглашение с диким рыком. Его губы оторвались от моих и вместо них нашли чувствительное местечко за ухом. По телу пробежала волна мурашек. Его язык на моей шее доводил меня до грани отчаяния, а прикосновение его пальцев горело сквозь влажную ткань платья. Я застонала, вцепившись ему в волосы, жадно требуя большего. И тут же кожей почувствовала, как Белиал улыбнулся. Похоже, ему нравилась моя несдержанность.

– Ты ошибаешься, – прошептал он хриплым голосом. – Я не хочу тебя ломать. Я хочу тебя такой необузданной, какая ты есть… – затем он вернулся к своему разрушительному занятию, а мне пришлось закусить губу, чтобы не взмолиться об освобождении.

Внезапно он потянулся рукой к моей шее. Нас обоих встряхнуло от толчка силы, после чего раздался громкий металлический звук. Мой рабский ошейник лопнул, разделившись на две части, и со звоном упал на пол. Рабский ошейник, отмечающий меня как собственность Януса.

В тот миг на меня с размаху обрушилась реальность. Что я творила?! У меня есть важная и опасная миссия, но вместо того, чтобы посвятить себя ей, вместо того, чтобы искать тайник Януса, я поддалась низшим инстинктам. С демоном, которого знала меньше одного дня.

– Белиал! – выдохнула я. Поскольку раздражающее «украшение» больше ему не мешало, его губы опустились ниже, оставляя пылающий след на моей коже. Я старалась бороться с водоворотом похоти, который до сих пор еще грозил меня поглотить. Почти без сил я уперлась руками ему в плечи. – Остановись! Пожалуйста.

Он застыл. Я чувствовала его тяжелое дыхание на своей шее и без остановки молилась, чтобы праймус сдержал данное слово. Однако он меня не отпускал.

– Пожалуйста, – вновь прошептала я. – Поставь меня на землю.

Очень медленно он выпрямился. Его взгляд пронзал меня насквозь. Холодно. Изучая. Но куда сильнее я беспокоилась из-за черных бликов, которые почти вытеснили бирюзу из его глаз. У меня в животе что-то сжалось. Он потерял контроль над собой?

Пару бесконечных мгновений я опасалась худшего, но затем Белиал шагнул назад и с поразительной осторожностью опустил меня на пол. Кажется, ему стоило огромных усилий оторвать от меня руки, и все-таки он это сделал. А потом молча развернулся и исчез в своих покоях.

Белиал

Животрепещущие вопросы

Что на меня нашло? Ничего подобного не должно было произойти. Не со мной. Не тогда, когда столь многое стояло на кону.

Облокотившись на письменный стол, я старался забыть вкус девчонки. Она отреагировала на мой напор с такой страстью, что я потерял самообладание. И до сих пор чувствовал под своими пальцами ее мягкую плоть. До сих пор слышал тот сладкий стон, который свел меня с ума. Все шло так хорошо, но вдруг я захотел слишком многого и тем самым, видимо, все уничтожил.

Позади меня раздались неуверенные шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы узнать: там стояло крайне растерянное создание. Наверное, она опять обняла себя руками за плечи, прикрывая грудь, и беспомощно кусала губы. При этом ей не следовало ни прятать от меня свою великолепную грудь, ни истязать из-за меня прекрасные губы. Все в ней заслуживало беззаветного обожания. А я хотел стать тем, кто откроет ей на это глаза. Хотел доставить ей удовольствие и слышать свое имя, когда она испытает оргазм. И хотел я этого прямо сейчас…

Руки сжались в кулаки, из горла вырвался низкий рык.

Почему она просто не осталась в саду? Я бы даже не смог ее винить, если бы она осыпала меня проклятиями или попыталась сбежать. Но нет, она просто стояла на месте и не давала мне закрыть глаза на дрянное положение ее плена, которое превратило девушку в игрушку двух эгоистичных праймусов. Положение, в котором часть вины лежала на мне.

– Переоденься во что-нибудь сухое и ступай принеси мне вина, – отрывисто приказал я.

Мне требовалось время, чтобы собраться, а в ее присутствии ничего не получится. Я даже обернуться не отваживался. Один взгляд в полночно-синие глаза, и мне захочется либо утешить ее, либо переспать с ней. Оба варианта пока неосуществимы.

Тихое покашливание.

– Мне не во что переодеться, – замешкавшись, призналась она. В тоне слышалось смущение, несмотря на то что голос все еще звучал сипло от возбуждения. – А вино стоит на столе. Мне…

Да будь все проклято! Не могла она просто помолчать? Или хотя бы наорать на меня! Не выдержу больше этого наигранного повиновения.

Из меня выплеснулась сила. Она пронеслась по комнате, опрокинув кувшин с вином. А в тот момент, когда тот со звоном разбился об пол, я уже переключил внимание на тонкую ткань ее платья, высушил и залатал там, где оно разорвалось от моих импульсивных действий.

Тут же услышал, как она ахнула, и ощутил ее испуг, однако в данный момент не мог с этим разбираться.

– Теперь иди!

На пару мгновений воцарилась тишина, потом она быстро направилась к выходу. Наконец-то.

Освободившись от сладкого соблазна ее близости, я подошел к кровати и рухнул на матрас. Первый шаг сделан. И все же я совершенно недооценил восприимчивость этой девушки. Мой запах, преимущества моей оболочки, поддразнивание и притворное раскаяние должны были выманить ее из раковины, в которой она пряталась. Но она воспламенялась быстрее, чем щепка. Я улыбнулся. Мне нравилось, что она не ставила свою скромность выше страсти. Весьма необычно для смертной, особенно для той, что вчера так яро защищала свою честь. Как будто кто-то в здравом уме способен принять ее за блудницу. Для этого у нее слишком много комплексов и слишком много любопытства. Невольно я вспомнил обо всех эмоциях, которые увидел на ее разгоряченном лице. Они выглядели так притягательно, что хотелось снести ее стены. Меня охватила волна возбуждения. Одна мысль о том, как ее чувства хлынули бы в мою сущность, пока она отдавалась мне, оказалась настолько многообещающей, что подо мной вспыхнули простыни. Пламя, потрескивая, взвилось вверх, опаляя мою кожу. Именно это мне сейчас и требовалось. Боль помогала держать в узде похоть, а непрерывное исцеление высасывало достаточно энергии, чтобы в голове снова прояснилось. Между прочим, я уже очень сомневался, что ее душой будет так же легко завладеть, как ее добродетелью.

Через некоторое время краем сознания я отметил неподалеку присутствие двух знакомых. Хиро и Грим. Они определенно чуяли кипение моей силы и понимали, что не стоило мешать мне в таком состоянии. Со вздохом я погасил огонь на кровати и дал себе еще пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем их впустить. Пусть у меня пока еще не было никакого желания с кем-то общаться, но хотелось узнать, о чем они собирались доложить.

Вскоре после этого ко мне энергичным шагом вошла Грим. Хиро, напротив, по своему обыкновению, приблизился абсолютно бесшумно.

– Священное Мировое древо, что тут случилось? – проворчала низенькая германка. Несомненно, она подразумевала дымящуюся кровать, мокрый пол и разбитый кувшин из-под вина. – Где девочка?

– Ушла, – рявкнул я и сел.

Судя по всему, мой ответ Грим не понравился. Подбоченившись, она уставилась на меня своим самым суровым грозно-материнским взглядом. Я закатил глаза. Она явно не отстанет, пока я не объясню беспорядок вокруг, так что лучше капитулировать сразу.

– Девчонка жива, с ней все хорошо, а это, – сказал я и кивнул на полуразрушенную комнату, – случайность.

Грим сморщила нос. Конечно, ведьма поняла, что я упустил парочку важных деталей, однако этого ей все равно оказалось достаточно.

– У меня для тебя кое-что есть, – вместо этого объявила она и кинула мне маленькую глиняную бутылочку с руническими надписями. Я поймал ее и удивленно нахмурился. А Грим быстро сработала.

– Только попробуй вести себя с ним безалаберно!

В ее предупреждениях я не нуждался, в конце концов и так слишком часто становился свидетелем того, что способно натворить зелье Отосса. Оно усиливало чувства – настолько, что они смывали под собой даже самые крепкие ментальные стены. Для человека это могло обернуться или ошеломляющим опытом, или разрушающим все на своем пути кошмаром.

– Буду применять его с осторожностью, – заверил я Грим, хотя сам уже не был уверен, что в принципе хотел использовать отвар. Изначально я планировал подглядеть эмоции девчонки. Не считая нескольких часов очень интенсивных ощущений, с ней бы ничего не произошло. Возможно, она бы даже ничего не заподозрила. Теперь же у меня зародились сомнения, а выдержу ли я то, что ожидало меня за ее стенами.

Грим, хмыкнув, перешагнула винную лужу и удобно устроилась на одной из кушеток.

– Скажи это еще раз, после того как узнаешь, что выяснил Хиро.

Как обычно, ее фраза прозвучала легкомысленно, однако что-то в тоне Гримхильды заставило меня насторожиться. Я обеспокоенно перевел глаза на своего телохранителя.

– По твоему пожеланию я побывал у Друза и Лукусты. История верховной жрицы совпадает с версией работорговца, – начал он, прежде чем добавить с равнодушным выражением лица: – Слово в слово.

У меня вырвалось грубое ругательство. Чего-то в таком духе я и боялся. Если двое людей независимо друг от друга пересказывают один и тот же рассказ теми же самыми словами, у этого всегда одна причина: в их мозгах покопался праймус.

– Я же говорила. – Грим закинула ноги на стол. – Если тебя интересует мое мнение, то в настоящий момент в Риме находятся лишь два праймуса, настолько могущественных, чтобы насаждать такой колдунье, как Лукуста, ложные воспоминания. То есть, если это не ты…

…оставался только Янус. Но зачем ему это делать? Разве что, конечно, все это не заранее подготовленная ловушка. Он подыскал девушку с сильными ментальными способностями, чтобы вовлечь меня в спор? Может, девушка даже в курсе происходящего? Последнюю мысль я сразу отбросил. Страх в тот миг, когда Янус проломил ее стены, был неподдельным. Равно как и шок Януса, когда она сумела ему воспротивиться. Нет, наверняка имелся другой повод, из-за которого он решил подправить истинную предысторию девчонки.

– Мне удалось узнать больше, – сообщил Хиро. – После того как это дело мне самому показалось странным, я поймал одного из жрецов храма Венеры и покопался в его памяти об этой девушке. Его воспоминания никто не менял.

Я ухмыльнулся. Именно поэтому я так ценил Хиро. Он никогда не сдавался и всегда находил способ получить ответы.

– Она действительно жила в храме Венеры. Хотя рабыней не была. По крайней мере еще пару дней назад.

Ну, что ж… естественно, это кое-что объясняло. И вместе с тем вызывало кучу вопросов.

– Что еще?

– Судя по тому, что я увидел в голове у жреца, она не очень-то любила с кем-то разговаривать. Зовут ее Кассия. Ее мать работала артисткой и умерла, когда девочке исполнилось одиннадцать лет. После этого она, очевидно, выживала в одиночку, пока в прошлом году Лукуста не приняла ее в храм. Какие конкретно задачи она там выполняла, знала лишь сама верховная жрица.

Я тихо присвистнул. Значит, таинственная безымянная девушка только что превратилась в сложную загадку. Неудивительно, что меня так к ней тянуло. Она стала вызовом, каких я не получал уже давно. Долгожданное отвлечение в рутине вечности.

Итак, Кассия… красивое имя. Сильное и своенравное. Оно ей подходило. Но почему она ни с того ни с сего лишилась свободы? Попала в немилость или влезла в долги? И какую роль во всей истории сыграл Янус? С чего вдруг он решил скрыть ее прошлое?

– Еще кое-что, – произнес Хиро, красноречиво глядя на меня. – Люди Януса тоже спрашивали Лукусту про девушку.

– Что?! – воскликнула Грим и тут же села, вытянувшись в струну. – Зачем им это, если он?..

– Они тебя заметили? – уточнил я у своего телохранителя.

– Разумеется нет, – холодно откликнулся Хиро. – Они задали верховной жрице те же вопросы, что и я, и удалились.

Выходит, Янус тоже выведывал информацию о Кассии. Это о многом говорило. Если не он манипулировал разумом Лукусты, то у нас явно обнаружился третий игрок, который не желал раскрывать себя. И этот неизвестный праймус – единственный, кому известна правда о Кассии. Кроме нее самой, конечно же. Разве что он и ей что-то не внушил. Я задумчиво посмотрел на зелье в своей ладони. Этой девушке придется ответить мне на парочку вопросов, когда она вернется.

Кассия

Нет дыма без крови

Каждый шаг, отдаляющий меня от Белиала, был сражением против моего собственного тела. Все во мне призывало развернуться обратно и дать демону закончить то, что он начал. Его поцелуи до сих пор обжигали мне губы и затмевали все неуклюжие подобия опыта, которые со мной случались раньше. Часть меня проклинала саму себя за то, что остановила его. Другая же радовалась, что я не полностью потерялась в страсти. Таких приключений я себе позволить не могла. Не сейчас. Не здесь. Кое-что хорошее в этой ситуации все-таки нашлось: мне в конце концов выпала возможность поискать тайную комнату Януса.

С опущенной головой я шла по дворцу и старалась выглядеть максимально уверенно. Если не буду дезориентированно бродить где попало, никто не обратит на меня внимание: все-таки я просто-напросто одна из многочисленных рабов, которые выполняли поручения. Я попробовала вспомнить путь, которым меня вели сюда вчера. Налево. Потом по коридору с бюстами каких-то сенаторов. На перекрестке с золотым павлином свернуть направо и наконец пройти по залитому светом залу с колоннами. Мне встретились две женщины почтенного возраста и несколько пожилых мужчин. Ни одного демона. Никто не удостаивал меня даже взглядом. Это воодушевляло – а храбрость мне еще понадобится, потому что к тому моменту уже начала ощущаться мощная демоническая энергия. Я подошла к фреске, которая бросилась мне в глаза прошлой ночью. Вон там, впереди, рядом с выкрашенной в голубой цвет дверью. Чем больше я приближалась к картине, тем сильнее разыгрывалось мое воображение. Невозможно было даже сказать, что именно должно представлять из себя мерцающее изображение, так как все контуры постоянно находились в движении. Краски расплывались. Темное становилось светлым, глянец тускнел, а бледные оттенки превращались в насыщенные. И все это перекрывалось низким гудением, громыхающим у меня в ушах. Иллюзия накладывалась на иллюзию – такая мощная, что лишь праймус вроде Януса сумел бы заглянуть внутрь. Или человеческая девчонка с иммунитетом против такого рода уловок. О да, тут я точно не ошиблась. Столько магии в одной точке я не видела еще никогда.

Еще десять шагов. И вдруг раздались голоса. Два преторианца завернули за угол и устремились прямо ко мне. Металлический скрежет и хруст кожи их доспехов эхом отдавался от высоких потолков. Меня охватила паника. Упрямо уставившись в пол, я продолжила свой путь. Пять шагов. Сейчас они поравняются со мной. Сердце дико колотилось. Стоило допустить единственную ошибку, и, никаких сомнений, меня мгновенно казнят. Три шага. Я шла дальше. Просто дальше. Перед иллюзией миновала солдат, стараясь выглядеть так естественно, будто ходила по этому маршруту каждый день. Только когда они уже были у меня за спиной, я рискнула бесшумно остановиться. Прислушалась. Тяжелые шаги обоих не стихли. Разговор не оборвался. Сейчас или никогда! Я развернулась и направилась вперед. И мысленно поблагодарила судьбу, что на мне нет обуви. Так я незаметно добралась до картины. Каждая клеточка моего существа сопротивлялась необходимости пройти сквозь мерцающую стену, но на сомнения или промедление не осталось времени. Солдаты в любой миг могли оглянуться. Так что я стиснула зубы и юркнула внутрь.

Соприкосновение с иллюзией, как правило, ощущалось как холодный водопад. Однако в этот раз я пробивалась через морозный ураган ледяных молний. Он продлился не дольше мгновения, но мне этого оказалось достаточно – к тому же сразу после него в меня ударила новая волна демонической энергии. Сила Януса. Холодный дым и кровь. Это место погребено под таким количеством защитной магии, что с тем же успехом я могла шагнуть прямиком в его сущность. Мне понадобилась пара секунд, чтобы свыкнуться с этим ужасным чувством. Потом я вдохнула полной грудью и огляделась вокруг.

Передо мной тянулся коридор. Никакой росписи, никаких скульптур, никаких окон, никакого света. У него была лишь одна задача – подвести к единственной жуткой двери в конце. По спине пробежали мурашки. Дверь будто взывала ко мне. Она манила, уговаривала, умоляла, как существо, жаждущее искупления, или монстр, в ловушку которого я только что угодила. Вопреки всем инстинктам я пошла на зов. Дверь оказалась железной и не имела ни замка, ни ручки. В голову закрадывались пугающие мысли. Что, если за ней притаился Янус и только и ждал, когда я войду? Еще можно повернуть назад. Можно же? Тогда я буду обречена до конца жизни мучиться угрызениями совести. Жить, зная, что бросила в беде так много невинных людей.

Положив руки на лист металла, я налегла на него всем весом. Удивительно, но тяжелая дверь подалась совершенно без проблем. Я замерла, как громом пораженная. Передо мной раскинулось море звездного света. Мне было не видно, насколько велико помещение, в которое я попала, потому что стены и даже пол поглощали бездонные тени. А в глубине этой темной пустоты парили сотни – нет, тысячи – золотых огней. Словно кто-то действительно украл звезды с ночного неба и запер здесь. Не в силах вымолвить ни слова, я осмелилась сделать пару шагов вперед. Это души, о которых говорил Танатос? Если да, то на совести Януса гораздо больше людей, чем я могла себе вообразить. Больше душ, чем впитает один демон. А это означало, что он убивал ради удовольствия! Или из-за сумасшедшей страсти к коллекционированию. Или и то и другое…

От открывшегося вида сжималось горло. Как много жизней. Найду ли я тут душу Дафны? Глаза наполнились слезами. Я стояла посреди кладбища. Что за чудовище способно вытворить такое? Если бы у меня еще оставались сомнения, что Янус заслуживал смерти, то это место меня бы убедило.

Я решительно приблизилась к одному из огоньков и поняла, что он заперт в стеклянном флаконе, подвешенном на узкой цепочке к потолку. На медном креплении были выгравированы странные, переливающиеся красным символы. Выглядело так, словно в них запеклась кровь. Я тщательно изучила узор. Благодаря времени, проведенному у Лукусты, мне многое удалось узнать о письменности демонов. И в данный момент это спасло мне жизнь. Я подавила рвущееся наружу ругательство. Янус не просто безжалостный и жадный, он еще и откровенный параноик. Каждую бутылочку праймус снабдил печатью, поэтому сразу обнаружит, если я заберу из тайника одну из них. А затем след собственной силы приведет его ко мне. Конечно, это сильно усложняло мое задание. Можно стащить один из флаконов прямо сейчас, но тогда придется незамедлительно сбежать из дворца и передать ее Танатосу. А это невозможно, пока мне неизвестно, где именно во дворце я находилась, каким путем и как быстрее всего отсюда выбраться и как найти бога смерти.

Расстроенная, я отвернулась. Это временно. Я вернусь и заберу флакон, как только изучу дворец и продумаю план побега. Так что пока я оставила все как есть и направилась по темному коридору обратно в нормальный мир.

После того как я второй раз пересекла иллюзию – ледяной дождь из молний, напряжение сменилось таким всепоглощающим отчаянием, что я чуть не рухнула на колени. Не здесь, напомнила я себе и слепо шагнула вперед. Надо убраться отсюда. Убраться от этого сосредоточения ужаса. Убраться от силы, которая пахла холодным дымом и кровью, разрушением и смертью. Убраться от разочарования из-за того, что не продвинулась ни на шаг. Лишь когда перестала ощущать силу Януса, я укрылась в пустынной нише и разрешила себе перевести дыхание. Хотелось кричать. Хотелось вывернуть желудок наизнанку. Хотелось увидеть смерть Януса.

Понятия не имею, как долго я просидела в нише, однако в конце концов у меня получилось обуздать свои эмоции и вновь их запереть. Осталась только трезвая ледяная ясность, которая так часто становилась моим последним спасением. Что ж, ладно… все по порядку. Сперва нужно найти выход из дворца, затем связаться с Танатосом, а уже после этого позаботиться об остальном.

Без долгих колебаний я уверенно направилась дальше. Так как все равно уже не представляла, куда забрела, я решила немного походить и осмотреться. Если кто-нибудь со мной заговорит, просто буду утверждать, что заблудилась, когда искала винный погреб.

Некоторое время я слонялась среди неописуемой роскоши императорского дворца. На меня буквально давили все эти богатства и драгоценности. Тут стояли сокровища, на одно из которых можно прокормить всех сирот в городе – на целый год. Качая головой, я свернула за угол и оказалась в озелененном атриуме. К сожалению, меня настолько захватили собственные мысли, что демоническую энергию я заметила лишь в тот момент, когда прошла сквозь нее. Чары звукового барьера. Похоже, кто-то не желал, чтобы снаружи слышали, что тут происходило. И теперь я знала почему.

На каменном постаменте лежал, сжавшись в комок, истекающий кровью и всхлипывающий раб, а вокруг него восседали демоны. Их глаза светились серебром. Они питались его страхом.

Проклятье! Я очутилась на кормлении демонов.

– Кто это у нас тут? – обрадовавшись, воскликнул Янус и с распростертыми объятиями направился ко мне. На нем была ослепительно-белая тога. И он выглядел бы совсем как порядочный гражданин, если бы не покрывающие его брызги крови. – Аврора! Наша прекрасная заря.

Еще четыре пары демонических глаз повернулись в мою сторону. Мне бы следовало бежать со всех ног, однако я, как оглушенная, лишь смотрела на эту жуткую сцену.

– Не хочешь к нам присоединиться? – окровавленные руки Януса сжались у меня на плечах и подтолкнули ближе к каменному возвышению и перекошенному от боли лицу молодого раба. – Думаю, скоро у нас освободится одно местечко.

Горло сдавила паника.

– Белиал велел мне принести ему вино, – торопливо пролепетала я, вывернулась из его хватки и бросилась прочь.

Янус засмеялся, словно я только что невероятно удачно пошутила. Что бы его так ни развеселило, объяснения я уже не услышу. Мне почти удалось добраться до выхода, как вдруг одна из демониц выкрикнула:

– А где ее рабский ошейник?

В мгновение ока Янус возник передо мной, преграждая путь.

– Посмотрите-ка. – Он откинул мне волосы назад и внимательно ощупал мою голую шею. Его прикосновения были настолько отвратительны, что мне пришлось закрыть глаза, чтобы их вытерпеть. Вместе с тем я надеялась, что на коже не осталось следов от поцелуев Белиала.

– Ты же не сама его сняла, не так ли? – вкрадчиво произнес Янус. Все во мне противилось ответу на его вопрос. Особенно потому, что пальцы Януса прямо сейчас лежали на моем горле. Совсем не надавливая, но я уже чувствовала, как он предвкушал миг, когда сожмет ладонь.

– Скажи мне, – продолжал настаивать он и шагнул еще ближе ко мне, – он пообещал тебе свободу?

В глубине атриума кто-то издал стон, как будто это представление ему наскучило. Демон в теле белокурого юноши.

– Накажи ее! – предложил он.

Янус кивнул, но все-таки отпустил мою шею:

– Увы, я поклялся не причинять девчонке вреда. И не давать таких приказов.

Сожаление в его голосе казалось настолько преувеличенным, что прозвучало равносильно приглашению. Демонице с темными волосами не надо было повторять дважды. Она вскочила, схватила меня за руку и швырнула на каменный блок. И хотя большая часть удара пришлась на плечо, моя голова сильно ударилась о край постамента.

– Тогда я считаю, что рабыню, которая снимает свой ошейник, следует наказать, – заявила она.

Кровь стекала по виску, заливая левый глаз, но я бы и без того практически ничего не видела, поскольку все начало вращаться. Свистящий звук. Бок взорвался обжигающей болью.

– Нельзя допускать, чтобы рабы вот так запросто притворялись свободными!

Опять свист. Защищаясь, я вскинула руки над головой, однако розга опустилась мне на ногу. Потом на плечо. Демоница била меня снова и снова, пока я больше не смогла выносить боль и не закричала. Впрочем, это лишь насмешило демонов и вдохновило мою мучительницу на более жестокие удары.

– Наверное, – выдохнула она и вновь замахнулась, – эта дрянь как раз собиралась сбежать!

Внезапно по атриуму пронеслась волна силы – такая мощная, что в какой-то момент я подумала, что дворец вот-вот рухнет. Повисла тишина. Ее заполнял горьковато-сладкий запах. Я до сих пор лежала скрючившись и, невзирая на то, что удары прекратились, боялась пошевелиться.

– Что тут творится?

Голос Белиала, подобно клинку, разрезал напряженное молчание.

Кто-то укоризненно цокнул языком. Несомненно, Янус.

– Аврора наказана, – проинформировал он своего гостя.

– За что?

– Она хотела сбежать, – вмешалась демоница, которая меня избила.

От ее наглого вранья во мне пробудилось упрямство. Я хотела возразить ей, но, когда попробовала выпрямиться, тело огнем пронзила боль. С огромным трудом я сумела сдержать вопль.

– Если это правда, – холодно сказал Белиал, – то наказывать ее полагается мне, а не тебе, Мирабель.

– Да пожалуйста! – хихикнула демоница и сунула розгу ему в руки. – Ни в чем себе не отказывай.

Несколько мгновений Белиал изучал тупой предмет. А потом развернулся так быстро, что я почти не заметила его движений, и проткнул розгой живот Мирабель. Демоница испуганно ахнула, но Белиал даже глазом не моргнул. Не вынимая из нее своего оружия, он за него притянул ее к себе и наклонился к уху:

– Не надо бросать мне вызов!

Пускай Мирабель не могла умереть, случившееся вызвало всеобщий ужас. И у меня тоже. Не потому, что демоница этого не заслужила, а потому, что я прежде не видела никого, кто был бы способен на такую расчетливую и прагматичную жестокость.

Белиала, кажется, ничуть не беспокоили шокированные лица собратьев. Отпустив Мирабель, он пошел ко мне. Сила сделала его глаза черными, но больший страх внушал сверкающий в них гнев. Без единого слова он взял меня на руки и поднял. Из-за того, что при этом я застонала от боли, выражение его лица помрачнело еще сильнее. Так он вынес меня из атриума мимо самодовольно улыбающегося Януса.

Крепко прижатая к теплой груди Белиала, я старалась осмыслить, что сейчас произошло. С одной стороны, я ощущала благодарность за появление Белиала, с другой – мне не нравилось знать, что меня спасли. Я вполне в состоянии сама о себе позаботиться. Кроме того, благие деяния всегда приводили к тому, что рано или поздно благодетель потребует ответную услугу. Этого мне хотелось избежать.

– Думаю, я могу идти сама, – сообщила я Белиалу.

– Разумеется, – сухо откликнулся тот, но даже не попытался поставить меня на пол. Мою вялую попытку освободиться он просто проигнорировал, так что в конце концов мне пришлось признать поражение. Для большего сопротивления у меня слишком болело все тело.

Оказавшись в своих покоях, он донес меня до одной из мягких кушеток и бережно усадил на подушки. Мы были не одни. Демон-азиат стоял возле колонн на границе с садом, а рыжеволосая женщина с любопытством приблизилась и выпалила целый набор ругательств на каком-то чужом языке.

Белиал опустился передо мной на колени. К тому моменту чернота из его взгляда исчезла, чего не скажешь о беспощадном выражении на лице, с которым он теперь изучал мои раны.

– Впредь тебе следует чуть лучше о себе заботиться, – с упреком посоветовал он, прежде чем приступить к осмотру моего виска. – Не всех твой острый язычок привлекает так же, как меня.

У меня открылся рот. Я так оторопела, что даже забыла воспротивиться его заботе.

– Считаешь, что я сама все это спровоцировала?!

Бел вздохнул, ничуть не смутившись моим язвительным тоном. Похоже, ему было неинтересно сейчас затевать со мной спор.

– Ну, какой-то спусковой механизм же должен быть, – равнодушно заметил он.

– Да, должен! – раздраженно воскликнула я. – В конце концов это обычное дело – наказывать рабов, пойманных без их ошейников.

Белиал опустил руки. Глаза у него слегка сузились, на щеках заходили желваки. Кажется, он в ярости, но по какому праву?

– Ты не сказала им, что это сделал я? – непонимающе спросил он.

Я избегала его взгляда:

– Нет.

Еще больше непонимания.

– Почему нет?

– Потому что… – начала я и замолчала. Все равно он не поймет причину. Я мало что имела, а большинство из того, у меня что было, в любом случае рано или поздно отнимали, однако мои воспоминания принадлежали мне – в том числе и моя гордость, и мои чувства. Этот момент в саду, когда Белиал сломал мой рабский ошейник, может, и послужил поводом к полученным ранам, но, невзирая ни на что, я не собиралась делиться им с Янусом, чтобы тот над ним насмехался. Как не собиралась и оправдываться перед Белиалом и его сопровождающими, каким бы детским ни казалось мое поведение или с каким бы ожиданием они на меня ни смотрели.

– Просто не люблю разговаривать, – отстраненно пробормотала я.

Очень медленно брови Бела поползли вверх.

– Да что ты говоришь.

И тут я внезапно почувствовала его силу. Не такую грубую и разрушительную, как раньше. Она ощущалась, скорее, как едва заметное дуновение. Белиал накрыл мою ладонь своей.

– Давай я исцелю твои раны…

– НЕТ! – я оттолкнула его и вскочила, чтобы между нами образовалось как можно большее расстояние. Страх заставил меня позабыть о боли. Ему нельзя меня лечить! Если он попробует, то довольно быстро сообразит, что мое тело не реагирует на демоническую магию. А потом сложит один плюс один, и мое прикрытие рухнет. – Всего-то пара-тройка синяков, – пролепетала я сквозь боль. – Само заживет.

Несколько мгновений праймус смотрел на меня так, будто я влепила ему пощечину. Затем помрачнел. Он кивнул на пол под моими ногами:

– Из синяков обычно не течет кровь.

Проследив за его взглядом, я вздрогнула. Белиал прав. Видимо, Мирабель несколько раз хлестнула настолько сильно, что кожа лопнула.

– Все не так плохо, как кажется, – солгала я, сражаясь со слезами отчаяния, которые подступали к глазам от боли. Я беспомощно указала в сторону ванной. – Можно мне просто пойти смыть кровь?

Естественно, Белиал буквально пронзал меня взглядом, и, естественно, я пробудила в нем подозрения, однако это все равно лучше, чем альтернатива. Так что я старалась выглядеть по возможности уверенно, пока он, наконец-то, не вздохнул и взмахом руки не дал мне разрешение. Хромая, я воспользовалась правом на побег и оставила за спиной опасно задумавшегося демона.

Белиал

Косточки для Цербера

Я лежал с закрытыми глазами на мраморной скамье в саду, впитывая тепло солнечных лучей. Они немного помогали против тлеющего во мне негодования. Что за бред. В течение нескольких десятилетий я не предлагал людям исцелить их, не прося ничего взамен. Это было извинением. Предложением мира. Но Кассия отреагировала на него с таким ужасом, словно я хотел с ней расправиться. При иных обстоятельствах я бы списал все на очередной пунктик ее гордого сопротивления, если бы не чистейшая паника у нее на лице.

«Она стойко держится, – передала мне Грим по нашей ментальной связи. Вместе с тем я почувствовал, что германка покинула покои. – Дай ей чуть-чуть отдохнуть. А я пойду раздобуду что-нибудь, во что она сможет переодеться».

Великолепно, теперь еще и собственная отмеченная раздает мне указания. При том что мое терпение и так уже было на исходе, после того как я позволил Грим присмотреть за ней, вместо того чтобы просто положить конец этому сумасшествию и исцелить Кассию – в случае необходимости даже против ее воли. Едва девчонка вошла в ванную, от боли и перенапряжения ее вырвало, а потом она чуть не задохнулась от рыданий. И все это совершенно напрасно.

Что она вообще забыла в личных комнатах Януса? Пока я всеми силами пытался держать ее от него подальше, она топала прямо в лапы к этой свинье и его друзьям, лизавшим ему задницу. Моя ошибка, что не включил других праймусов в условия спора. Оставалось лишь надеяться, что урок, который я преподал Мирабель, окажется достаточно устрашающим. Если им в головы придет идея сделать Янусу одолжение и внушить что-то девчонке или убить ее, я мог раз и навсегда забыть о Мальте. А что еще хуже, мне придется преклонить колени перед Янусом. Такого не должно случиться. С этого момента я больше не спущу с Кассии глаз. Она обладала по-настоящему нездоровым талантом попадать в неприятности. Мне даже думать не хотелось, что бы произошло, если бы я не удивился ее долгому отсутствию.

По крайней мере теперь в моих покоях воцарилась тишина. Наверное, девушка уснула. Лучше бы так и было, потому что больше я не мог позволить себе проявлять снисхождение к состоянию Кассии и ее душевному самочувствию. Сегодня я ее пожалею, однако завтра к ней либо должны вернуться силы, либо пусть приведет мне очень вескую причину, почему не разрешила мне ее вылечить.

В таком ключе я некоторое время размышлял под почти вечерним солнцем, как вдруг изнутри начали доноситься странные звуки. Так как Грим предупреждала, что уходит, а Хиро по моему поручению собирал сведения о доверенных лицах Януса, издавать их мог только один человек. Я изумленно сел и действительно обнаружил, что Кассия опустилась на колени и вытирала с пола свою кровь.

Да разрази меня гром! Она еле держалась на ногах, но ползала по полу, чтобы выполнить работу, с которой я мог справиться одним щелчком пальцев. Как ей в голову вообще пришла такая дурацкая мысль? Меня охватило острое желание воспламенить тряпку, которой она убиралась, однако, вспомнив про увещевания Грим, я уговорил себя быть сдержаннее. Поэтому послал свою силу в покои и уничтожил кровь, воду, вино, осколки, сожженные простыни и вообще все, что могло побудить ее к любому другому занятию, кроме отдыха. А потом, довольный содеянным, лег обратно на скамью и продолжил принимать солнечные ванны.

Ко мне приблизились неуверенные шаги босых ног. Я подавил стон. Крайне неразумно и дальше испытывать на прочность мое нынешнее настроение.

На меня упала тень. Я держал глаза закрытыми и никак не реагировал. Возможно, она все-таки поймет молчаливое предупреждение и сообразит, что в данный момент я не настроен с ней общаться.

Она кашлянула. А вот и он, снова этот нездоровый талант притягивать неприятности.

– Я не хотела показаться неблагодарной, – тихо проговорила она. Тон звучал искренне, однако в ее голосе сквозило что-то еще. То, с чем я очень хорошо знаком, – расчет. Неужели планировала задобрить меня ненужными извинениями и отвлечь внимание от своего подозрительного поведения? Хорошая попытка.

– Не показалась, – прохладно отозвался я. Мне наскучили подобные маневры. Я желал получить ответы. Впрочем, прямо сейчас Кассия не в подходящей форме, чтобы со мной спорить, поэтому я предпочел закончить разговор прежде, чем он станет ей неприятен.

– Хорошо, – прошептала она.

Похоже, до нее наконец дошло, что у меня нет желания болтать. Тем не менее она не ушла. Просто стояла и смотрела на меня. Обычно я ничего не имел против подобного любования моей персоной, однако в этот миг оно окончательно вывело меня из себя.

Вздохнув, я прикрыл рукой глаза от солнца и взглянул на нее.

– Еще что-нибудь?

От моего неожиданного внимания у нее чуть не остановилось сердце. Девушка нервно вцепилась в полотенце, в которое была завернута. В сочетании с ее влажными волосами это выглядело бы очаровательно, если бы не кошмарные темно-красные рубцы, уродующие ее тело. Во мне вспыхнула ярость. Именно этого вида я и хотел избежать ради своего же спокойствия.

– Я подумала, раз ты гостишь в Риме, – помедлив, начала она и переступила с ноги на ногу, – я могла бы немного показать тебе город. В качестве благодарности за то, что ты за меня заступился.

Меня настолько поразило ее предложение, что я чуть не свалился со скамейки. Она стояла передо мной, вся избитая, слабая, как новорожденный жеребенок, и собиралась гулять со мной по Риму?! Чтобы отблагодарить спасителя, от помощи которого недавно отбивалась руками и ногами? Это так подозрительно, что я наплевал на свою обретенную под лучами солнца сдержанность и решительно встал.

– Хочешь показать мне город? – язвительно спросил я. – В таком состоянии, что тебя можно перепутать с косточками, которые пожевал Цербер?

Поскольку я был значительно выше Кассии, ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Она кротко моргнула.

– Грим закрыла раны и дала мне средство от боли, – призналась она. – Я в порядке.

Так-так.

Крепко стиснув зубы, я почувствовал, как внутри меня взвилась ревность. Ощущение, которое овладевало мной довольно редко, однако имело утомительную привычку заканчиваться кровопролитием. Я злобно уставился на девушку. То есть моя сила повергала ее в священный ужас, хотя штучки германской колдуньи были не менее сверхъестественными и устрашающими. А теперь Кассия еще и полагала, что, похлопав ресницами, сумеет обвести меня вокруг пальца и отвлечь от того, насколько сомнительным выглядело ее предложение.

– Как пожелаешь, – опасно тихо произнес я и галантным жестом предложил ей идти первой. Раз заботы Грим оказывали ах какой восхитительный эффект, больше нет необходимости обращать внимание на ее состояние. – Тогда покажи мне город.

Скоро я выясню, что она замышляет. Может, хочет использовать меня, чтобы выбраться из дворца? А может, ради побега?

Глаза у Кассии расширились. Здесь, при свете дня, они приобрели глубокий синий оттенок океана.

– Сейчас?

– А зачем тратить время? – холодно откликнулся я и сам прошествовал к двери. – Разве что, конечно, ты еще чувствуешь слабость?

– Эмм, – промямлила она, смущенно шагая следом за мной, – я должна… сначала одеться.

Я издал укоризненный звук.

– Не начинай сразу утомлять меня незначительными деталями, мой дорогой проводник. – Без лишних слов я наложил на ее полотенце иллюзию благородного наряда. И при этом четко осознал, что она буквально кожей будет чувствовать мою силу. Сделал ли я это назло? Вполне вероятно. А может, мне просто нравилась идея бродить с Кассией по Риму, пока на ней не будет надето ничего, кроме этого кусочка ткани.

Кассия споткнулась, опустила взгляд на себя и, кажется, оказалась абсолютно недовольна моей работой. Разумеется, она знала, что платье ненастоящее, но ни один человек не заметит разницы.

– Идем? – любезно спросил я, придерживая ей дверь.

Поколебавшись, она пошла вперед. Мне стало немного ее жаль. Какие бы намерения ни таились за предложением Кассии, она связалась с неравным противником. Я играл в эту игру намного дольше нее и не позволю ей сорваться с крючка. Не после того, как она с такой готовностью сама на него клюнула.

По пути из дворца я задал быстрый темп. Хотел довести Кассию до предела и выяснить, как скоро она сдастся. Однако эта маленькая смертная, судя по всему, игнорировала предупреждающие сигналы собственного тела и не отставала, держась на железной воле. Она определенно поняла, что я ее проверял. И тем не менее ни разу не одарила меня своим сердитым взглядом. Крайне подозрительно. Ей словно было гораздо любопытнее впитывать все впечатления, которые только могли произвести роскошные коридоры дворца. Ей правда импонировала эта пышность? Или она просто запоминала дорогу?

– Нравится вид? – ледяным тоном осведомился я.

У нее на лице явно отразился испуг. И тут же она попыталась лучше скрывать свой очевидный интерес, что у нее, само собой, не получилось. Это чуть ли не мило: она в самом деле верила, что так сможет меня обмануть.

– Нет, – выдавила Кассия между двумя тяжелыми вздохами. Причину она не объяснила. Берегла силы. Вот и хорошо, так как я постепенно начинал получать удовольствие от неожиданно открывшихся передо мной возможностей. То, что должно было стать местью из упрямства, теперь, вероятно, принесет мне кое-какие ответы. Пусть допустит всего одну ошибку, раскроет мне свою слабость, уязвимое место, позволит бросить мимолетный взгляд в свои мысли, и это проложит мне путь к ее душе.

Я повел девушку к боковому входу, через который вчера вошел сам. Когда мы миновали охранников и вышли на улицу, с плеч Кассии как будто свалился огромный груз. Закрыв глаза, она подняла лицо к небу, словно свет здесь, снаружи, не такой, как в дворцовом саду. Затем сделала глубокий вдох и выглядела при этом настолько счастливой, что я спросил себя, неужели она не ощущала вонючее облако смога, которое висело над городом в летние месяцы. Конечно, воздух свободы пах сладко для такого гордого создания, как Кассия, однако даже это не превращало клоаку в розовый куст – в том числе и для человеческого носа, который не мог сравниться с моим обостренным обонянием.

– Куда? – задал вопрос я. Чуть ниже по Палатину проходила Аппиева дорога. Оттуда она могла либо увести меня глубже в город, либо вывести за его границы.

– Как насчет того, чтобы начать с Большого цирка? – наивно предложила она. Чересчур наивно для человека, который делал вид, что знает Рим. Снаружи цирк не особенно впечатлял. За исключением рыночных прилавков под сводами и аркадами. А там в такое время суток наверняка тьма народа. Идеальные условия для побега.

Я пожал плечами:

– Как скажешь.

Пусть спокойно ведет меня куда захочет. Любопытно, что меня там ожидало.

Кассия кивнула и беззаботно двинулась дальше. С каждым шагом, который проходил я, ей приходилось делать два, однако ее это, похоже, ни капли не беспокоило. Ее вообще словно подменили, с тех пор как мы окунулись в вечернюю суматоху Рима. Ни боли, ни страха, ни застенчивости. Либо Грим перестаралась с лекарством, либо на улицах Кассия чувствовала себя уверенно.

– А ты что, совсем не против того, чтобы идти пешком? – неожиданно спросила она. В темно-синих глазах заблестело любопытство, но не без искорки злорадства.

Я фыркнул:

– А ты думаешь, мне нужно, чтобы меня таскали на носилках?

– Мужчины твоего положения обычно так и делают.

– Мужчины моего положения делают то, что хотят.

Это заставило Кассию замолчать. А я сразу же пожалел о своем резком высказывании. Меньше всего мне сейчас надо, чтобы она посчитала меня еще более бесцеремонным, чем думала раньше.

– Итак, безымянная девушка, – сказал я в надежде небольшой подколкой отвлечь свою спутницу от ее мыслей, – что заставило тебя предположить, будто ты способна рассказать мне что-то о городе, который образовался у меня на глазах?

И мгновенно заработал почти оскорбленный косой взгляд. Ну вот, пожалуйста.

– А что заставляет тебя полагать, что ты все знаешь только потому, что ты старый? – съязвила в ответ она.

На это у меня нашлось бы много аргументов, но я хотел расшевелить Кассию, поэтому остановился и скрестил руки на груди.

– Тогда расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю!

Удивленная, девушка замерла, но лишь чтобы в следующий миг повторить мою позу. За воинственным огоньком синих глаз шел бурный мыслительный процесс. Никаких сомнений, сейчас Кассия прикидывала, как лучше всего сбить с меня спесь. Я же с огромным трудом сдерживал ухмылку. Это симпатичное личико, на котором отражался боевой дух и виднелись ссадины, делало ее похожей на дикую амазонку, которая без промедлений ввяжется в драку в самой мрачной таверне. Тот факт, что она при этом была завернута в одно только полотенце, идеально завершал впечатляющий образ.

– Что ж, ладно, Белиал, – начала она и указала на лавочку напротив невыносимо помпезного фонтана Септизония. – Тебе известно, почему вон тот торговец продает самые красивые цветы во всем Риме, но среди них нет ни одного синего?

– Зови меня Бел, – весело сказал я. – И нет, неизвестно.

Разумеется, что-то настолько банальное я мог выяснить в любое время лишь по мановению руки, хотя этот комментарий я, пожалуй, оставлю при себе. Мудрое решение, потому что иначе я наверняка не застал бы потрясающее зрелище, которое сейчас разыгрывалось передо мной: Кассия улыбнулась. Впервые с тех пор, как мы с ней познакомились. Всего одна крошечная лукавая улыбка, но способная заморозить время и пошатнуть земную твердь.

– Вот видишь, Бел, – нагло заявила она. – Немножко скромности совсем не повредит.

Я рассмеялся, однако ничего не ответил. Этот драгоценный момент и так утекал сквозь пальцы, как песок, и мне не хотелось ускорять его еще больше.

– А дело в том, – продолжила Кассия и потащила меня в сторону лавочки торговца цветами, – что жена владельца сильнее всего любила синие цветы, но умерла в прошлом году. С той поры ему не хватает сил продавать их у себя, поскольку это всегда напоминает ему о любви всей его жизни.

Красивая история, но гораздо интереснее оказалось то, что посредством нее сообщила мне о себе Кассия: она точно проводила много времени в этих местах.

Девушка резко сменила направление и показала на многоэтажное жилое здание, явно обветшавшее.

– А знаешь ли ты, почему этот дом пустует уже целую вечность?

– Потому что никто в трезвом уме не согласился бы там жить? – предположил я, хотя ненавидел озвучивать очевидные вещи.

Кассия загадочно покачала головой:

– Потому что он проклят! – а потом закатила глаза на эту чушь и заговорила обыкновенным тоном: – Ну, по крайней мере, если верить прорицателю, которого подкупила жена хозяина. В любом случае с крыши открывается великолепный вид на гонки на колесницах, и не надо терпеть всех этих надоедливых людей. Кстати, о надоедливых людях…

Теперь ее уже было не остановить. Неудержимое стремление доказать мне мое невежество заставляло ее рассказывать все больше и больше. А кто я такой, чтобы запрещать это своей деятельной полуобнаженной спутнице…

Пока мы пересекали дорогу, направляясь к аркадам под стенами цирка, я узнавал множество забавных историй о пьяных дураках, сбежавших собаках, жадных торговцах и бардах, которые умели своими выступлениями останавливать движение на целой улице. Сами по себе все эти впечатления выглядели незначительно и безобидно, но вместе взятые образовывали весьма содержательную картину. У меня развеялись все сомнения в том, что Кассия выросла на этих улицах. Я очень хорошо себе представлял, что это означало для маленькой девочки. Тут шаталось столько отребья, что неприятие и равнодушие можно отнести к наиболее приятным вещам из тех, что могли с ней произойти. Точнее говоря, у меня дар речи пропадал от того, что в таких враждебных условиях она в принципе выжила. И несмотря на это, ее воспоминания просто переполняли жизнерадостность и участие. Вот это неожиданность. Я пришел сюда, чтобы проучить ее и нащупать слабости, а вместо них обнаружил силу.

Так я ходил за Кассией почти два часа. К тому времени солнце уже село, и тем не менее мое внимание все так же было приковано к ее губам. Периодически я искал в ней намеки на усталость, но эта девушка не сдавалась. Лишь когда мы снова вернулись к цирку и проходили мимо пекарни, где готовили якобы «самые вкусные булочки с изюмом во всем Риме», тело Кассии дало о себе знать. У нее заурчало в животе.

– Хочешь булочку? – весело поинтересовался я.

Она округлила глаза. А в следующий миг ее сияющая беззаботность угасла, опять сменившись знакомым мне замкнутым выражением лица рабыни. По Кассии было буквально видно, как она еще раз проматывала в памяти нашу прогулку по городу, искала промахи и анализировала мои намерения. Я подавил вздох. Конечно, она придет к выводу, что я каким-то образом ее обхитрил, чтобы вытянуть информацию; что все демоны свиньи, а ей лучше вообще больше со мной не разговаривать.

И в этом она бы даже не очень ошиблась.

– Я не нуждаюсь в помощи, подарках или подачках, – хмуро буркнула Кассия.

Так вот в чем дело?! Она считала: я потребую ответную услугу за то, что куплю ей еды? Да что ж такое, как вообще столько подозрительности вмещалось в такое маленькое существо?! Последний вопрос я тут же отбросил, потому что ответ лежал на поверхности и не особенно улучшал мое настроение.

– Иди за мной! – проворчал я и пошел к уличному прилавку пекарни. Даже я, который обычно и пальцем не пошевелил бы, не попросив чего-то взамен, не подумал бы подлавливать невинную девчонку на ее голоде. В мрачном расположении духа я купил две булочки с изюмом и вдруг почувствовал облегчение. Слабое место Кассии только что открылось само собой – недоверие. Это все меняло. Теперь стало ясно, что мне никогда не вскружить ей голову. Не за пару дней, которые у меня оставались. Не при таких условиях. Нет, если я хотел ее душу, то она должна знать, с чем столкнется и что получит. Ни во что иное она не поверит. То есть тактика по соблазнению исключена. Нужна сделка – честная, практичная, старомодная сделка с демоном без вранья, уловок и лазеек. Так и только так мне удастся к ней подобраться. Окрыленный этим открытием, я взял булочки с изюмом и повернулся к Кассии.

Она исчезла.

Кассия

Не в первый раз

– Тшшш.

Сильная рука, заткнувшая мне рот, разжалась и потянула меня дальше вглубь темного дверного проема. Там Танатос скинул капюшон с головы и сверкнул жуткими янтарными глазами.

– Что здесь делает Белиал?

Бог смерти окутал нас обоих такой плотной магической аурой, что меня чуть не стошнило. Очень хотелось его оттолкнуть, но я понимала, что его иллюзия – единственное, что скрывало нас от Бела.

– Долгая история, – пробурчала я, сдержав стон. Демон не очень-то нежничал, когда схватил меня в вечерних сумерках и затащил в этот маленький переулок. Его сверхчеловеческая сила и чувствительные раны на моем теле сочетались не лучшим образом. Средства Грим, конечно, действовали хорошо, но не настолько.

Из тени колонны вышла вторая фигура. Люциан. Его бдительный взгляд не отрывался от улицы.

– Он доставит нам неприятности?

– Бел у меня под контролем, – уклончиво ответила я. Наглая ложь, однако желания объясняться подробнее я не испытывала. У нас есть более важные проблемы. – Хотя о Янусе и его тайнике душ я того же сказать не могу.

– Ты его нашла? – сразу же уточнил Танатос.

– Да, – хмуро подтвердила я, – но Янус наложил защитные чары не только на саму комнату, но и на каждый отдельный флакон. Если я заберу один из них, он моментально почувствует.

Танатос сжал губы в тонкую ниточку. У него слегка задергался глаз. Больше никакой реакции я не заметила. Вид у него был рассерженный, но вместе с тем словно отсутствующий. Лишь через некоторое время, проведенное в неловком молчании, до меня дошло, что он сейчас наверняка мысленно советовался с Люцианом.

– Во всяком случае, теперь я знаю путь, по которому можно сбежать из дворца, – сообщила им я. – Если вы позаботитесь о стражниках у юго-западного входа, мне, наверное, удастся вынести одну из бутылочек, прежде чем Янус…

Недовольное покачивание головой заставило меня умолкнуть.

– Ты не доберешься до выхода, – вздохнул Люциан, пока бог смерти продолжал взирать на меня с тем же непроницаемым выражением лица.

– Как думаешь, у тебя получится завтра снова сюда прийти? – неожиданно спросил он.

Меня накрыла паника. Было и без того трудно один раз уговорить Белиала на прогулку. Он прекрасно знал, что я что-то замышляла, и мое последующее исчезновение точно не сделает его менее мнительным. Но что мне оставалось?

– Попробую.

– Хорошо, – сказал Танатос, – мы придумаем что-нибудь против защитных печатей. А до тех пор не высовывайся.

Кивнув, я сразу начала судорожно соображать, как мне завтра выскользнуть из дворца, когда вдруг почувствовала палец у себя на подбородке. Танатос повернул мою голову в сторону. Его холодные глаза изучали синяк у меня на виске. Он неодобрительно прищелкнул языком:

– Янус или Белиал?

– Ни тот, ни другой, – тихо огрызнулась я, уклоняясь от его осмотра. Он послал меня на это задание, так что пусть оставит при себе свое неискреннее сострадание. Кроме того, мне не понравилось, что он заподозрил Бела. Можно думать о нем что угодно, но не ставить в один ряд с Янусом. – Женщина-праймус по имени Мирабель выместила на мне злость.

Неожиданно Танатоса отпихнули в сторону. Теперь передо мной стоял Люциан и сверлил пылающим взглядом.

– Мирабель у Януса?

– Люциан! – прорычал Танатос с предостерегающей ноткой в голосе. Он схватил темноволосого демона и немного оттащил его от меня. Между ними снова состоялся немой разговор, однако на этот раз куда эмоциональнее, чем прежде. Очевидно, эти двое знакомы не только с Белиалом, но и с Мирабель. А мир бессмертных, оказывается, довольно тесен.

В конце концов Танатос отпустил своего товарища и опять обратился ко мне:

– Сейчас возвращайся. Тебя уже хватились. – Накинув свой капюшон, он напоследок пристально посмотрел мне в глаза. – И берегись Белиала. Не рассказывай ему про наше соглашение. Он без промедления сдаст тебя Янусу, если это принесет ему выгоду. Бел… далеко не безобиден.

Ну, тут ничего нового, и все же предупреждение бога смерти заставило меня вздрогнуть.

– До завтра, – добавил он, после чего они с Люцианом растворились в наступающей ночи. Когда они ушли, развеялась и иллюзия, которая нас укрывала. Таким образом, у меня оставалось два варианта. Либо просто сидеть здесь, в темном проходе, и ждать, пока меня найдет Бел – что теперь было вопросом времени. Либо самой отправиться на его поиски и скормить праймусу какое-нибудь оправдание, почему я вдруг как сквозь землю провалилась. Ни первый, ни второй особо не прельщали. После всего произошедшего за сегодняшний день у меня уже не хватало сил высасывать ложь из пальца. Бел все равно мне не поверит. Так же, как не купился на удочку с прогулкой по городу.

Тоненький навязчивый голосок у меня в голове напомнил о том, что есть еще и третий путь: я могла взять и сбежать. Естественно, придется покинуть город и на какое-то время залечь на дно…

Нет. Я не трусиха. И сдержу свое слово. Помимо прочего, я уже так далеко продвинулась и теперь хотела стать свидетелем гибели Януса. Потому что какой человек мог бы похвастаться возможностью низвергнуть бога?

Так что я направилась в сторону главной улицы. И на ходу перевязала свое полотенце, сведя края крест-накрест и завязав сзади на шее. Так определенно гораздо удобней, хотя к этому моменту я уже почти привыкла ходить у всех на виду практически раздетой. Может, иллюзия Бела в глазах других людей и представляла из себя красивое одеяние, однако для меня она была не более чем мерцающим слоем магии. Демону явно принесло удовольствие заставить меня разгуливать так по городу. Досадно, но это невысокая плата за то, что сейчас я знала, как выбраться из дворца.

Внезапно что-то дернуло меня за волосы и швырнуло навзничь на землю. Я больно ударилась о брусчатку.

– Я ее поймал, – прошипел резкий мужской голос. Ко мне приблизился крепкий парень. Вторая фигура спрыгнула со стены. Зеленое пламя в глазах. Ведьмаки!

– А кто говорил, что мои поисковые заклятия не работают? – проворчал другой. В меня вцепилась его рука и подняла на ноги. Я отреагировала чисто инстинктивно: врезала ему между ног и бросилась бежать. Бежала я так быстро, как только могла. Это единственный способ выживания на улицах.

Грязные ругательства и стук тяжелых сапог следовали за мной по пятам. Скоро они меня нагонят, если я не приму решение. Бежать обратно по направлению к цирку и надеяться, что прохожие не примут меня за воровку, а помогут? Или отделаться от нападавших в узких переулках между тесно стоящими жилыми блоками инсул?[5] Недолго думая, я вскарабкалась по выступу стены и оттуда подтянулась на козырек. В инсулах я ориентировалась. Здесь у меня намного больше шансов, чем в толпе, на добросовестность которой нельзя положиться. Поэтому я пронеслась по козырьку к эркеру, за которым, по моим расчетам, должна находиться лестница. Так и оказалось. Тогда я пролезла в одно из окон и по скрипучим ступенькам рванула на крышу. Где-то за спиной слышалось натужное пыхтение моих преследователей. У меня на лице появилась диковатая ухмылка. Сейчас я дам им настоящий повод запыхаться. Крыши – моя стихия. Тут я провела бо́льшую часть своего детства. И даже после того, как перебралась в храм Венеры, продолжала наведываться на крыши.

Привычным движением руки я откинула наверх люк над головой и вскоре очутилась на открытом воздухе. А потом побежала. Черепица под ногами приветствовала меня, как старого друга, а восходящая луна давала достаточно света, чтобы не оступиться. Я забиралась на торцы крыш, съезжала по скатам и перепрыгивала через промежутки между домами. Прошло совсем немного времени, и противники пропали из моего поля зрения.

По крайней мере, я так думала, пока меня не настигла зеленая молния. Свело сразу все мышцы. Я споткнулась и упала. В отчаянии старалась уцепиться за край какой-нибудь крыши, однако тело больше не слушалось. Меня поймало что-то мягкое. Ткань. Тент от солнца. Он разорвался. Затем я врезалась во что-то более твердое. Дерево. Оно проломилось. Я увидела ночное небо. Снова ткань. Снова ночное небо. Веревки. А после них тело сотряслось от мощного рывка, который выбил весь воздух у меня из легких. Каменная дорога.

Ауч. Тихо застонав, я попробовала встать на ноги. Плохая идея. Все закружилось.

Шаги. Надо мной нависло отвратительное лицо с зелеными ведьминскими кругами в глазах.

– Дрянь! – выплюнул в мою сторону мужчина, тяжело дыша.

– Давай уже! Положи этому конец, – произнес другой, пока огромные руки потянулись к иллюзии Бела.

– Заткни пасть! – треснула ткань, которая на самом деле не была тканью. С моих рук сдергивали украшения, которых я в действительности не носила. – Все должно выглядеть как ограбление, не так ли?

От отчаяния я задействовала последние остатки сил. Знала, что от этого зависела моя жизнь. Сверкнул клинок. Ведьмак достал кинжал и размахнулся, чтобы всадить его мне в сердце. В тот же момент я нащупала рукой деревянную щепку и не стала медлить. Я ее вонзила. И куда бы ни попала, у мужчины вырвался вопль, однако надолго это его не задержит. Поэтому я откатилась в сторону, приподнялась на четвереньки. Тут подоспел второй нападающий. Он вздернул меня вверх и вцепился в горло. Я размахивала руками и ногами, расцарапывала ему лицо, но ничего не помогало. Его руки сжимались все сильнее, не давая мне дышать. Послышалось приглушенное бульканье. И издавала его не я. Внезапно в легкие вновь хлынул воздух. Хватка ослабла. Это мой шанс. Я слепо бросилась вперед. Позади кто-то закричал. Затем меня перехватила еще одна темная фигура. Сильные руки обвились вокруг моей груди, отнимая всякую надежду на побег.

– Успокойся, – шепнул знакомый голос.

Я отбивалась, пиналась, но ничего не могла противопоставить непоколебимой силе, с которой меня удерживали.

– Все закончилось. Ты в безопасности.

Безопасность…

Очень медленно это слово просачивалось в мое сознание. И хотя настойчивая хватка не разжималась, страх начал угасать сам по себе. Что-то внутри меня понимало, что больше нет необходимости сражаться, что руки, так непреклонно обхватывающие мое тело, ничего мне не сделают. Мое сопротивление ослабло. Осталась лишь бесконечная пустота, которая постепенно заполнялась давно забытым ощущением – ощущением защищенности. Я почувствовала теплую грудь, дающую мне опору. И объятия, которые никогда не допустят, чтобы со мной что-то случилось.

Я открыла глаза, причем сама не помнила, в какой момент их закрыла. Среди обломков, к которым привело мое падение, валялись два неподвижных тела. Над ними стоял одетый в черное мужчина и вытирал кровь с тонкого меча. Этого мужчину я знала. И знала, кому он подчинялся.

– Бел? – прошептала я.

Это даже не вопрос. Мне просто нужно было произнести его имя вслух, потому что сознание не желало соотносить светловолосого демона с моими эмоциями.

Сильные руки осторожно меня отпустили. Сердце тут же издало крик, потому что оказалось не готово отказаться от этого невероятного чувства безопасности, однако твердая воля заставила его замолчать. Сердце просто попалось в ловушку обмана. Нет никакой безопасности – только демон, который, в свою очередь, тоже за мной гнался. Демон, который преследовал собственные цели. Демон, который проиграет спор, если я погибну.

Ко мне наклонился встревоженный Бел. Бирюзовый цвет его глаз в свете луны превращался в холодный серый. Он обхватил мое лицо обеими ладонями и внимательно на меня взглянул.

– Ты в порядке?

В порядке ли я? Нет, не в порядке. Но жива, и это единственное, что имело значение. Слабым, но все-таки решительным движением руки я отодвинула демона в сторону – вместе со всем, что он во мне пробуждал. А вместо этого, пошатываясь, направилась к безжизненным трупам людей, которые пытались меня убить. Я до сих пор ощущала на себе руки этого подонка! Они определенно заслужили такую кровавую участь. На самом деле их смерть оказалась чересчур быстрой. Во мне вспыхнул беспомощный гнев, и так как я не хотела начинать плакать, со всей силы пнула в бок одного из ведьмаков. Пускай он этого уже не почувствует, но мне это подарило хоть какое-то удовлетворение.

– Вот теперь я в порядке, – пробормотала я.

Азиат-телохранитель Бела склонил голову набок и удивленно наблюдал за мной. Похоже, он не осуждал, а скорее ждал, не соизволю ли я пнуть их еще раз. Поскольку я этого не сделала, он присел возле мертвецов на корточки и осмотрел задние части их шей.

– Люди Аполлона.

У меня за спиной послышался раздраженный щелчок языком. После этого мне на плечи легла мягкая ткань. Стола[6]. Не иллюзия. Бел встал рядом и серьезно посмотрел на меня:

– Чего они от тебя хотели?

– Заколоть, – ледяным тоном ответила я. Невольно в голове появилась мысль, что это я могла сейчас лежать на брусчатке, с неживыми глазами и кинжалом в груди, в луже собственной крови. Сегодня мне повезло. Как это уже пару раз случалось в моей жизни. Впрочем, однажды это, без сомнений, меня настигнет. А до тех пор буду стараться искать в произошедшем что-то хорошее: теперь мне как минимум не надо изобретать отговорку для своего исчезновения.

Осторожное прикосновение к руке заставило меня поднять голову. Бел словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Судя по всему, я представляла собой весьма жалкое зрелище. Наверное, он как раз решал, не навязать ли мне снова исцеление его магией.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости, – отрезала я. Причем не просто не нуждалась, она казалась мне невыносимой. – Это не первый раз, когда кто-то пытается сделать нечто подобное.

– Но первый раз с тех пор, как ты находишься под моей защитой, – спокойно и взвешенно произнес он.

Ой, да ладно! С каких это пор я под его защитой? Белиала ведь беспокоило исключительно то, что другой демон собирался отнять у него игрушку.

– Как-нибудь справишься, – насмешливо сказала я и похлопала его по плечу, чтобы подкрепить свой сарказм. При этом ребра пронзила острая боль. Я едва не зашипела и хотела отвернуться. Моему плачевному состоянию зрители ни к чему. К несчастью, в этот миг я потеряла равновесие и точно бы рухнула на землю, если бы Бел не предотвратил падение.

Он вздохнул:

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты сама себе все усложняешь?

– Да. Один раз, – сквозь боль рявкнула я. – Хотя тот парень был настолько высокомерным, что считал свою заносчивость очаровательной.

Негромко рассмеявшись, он вновь поставил меня на ноги и тщательно следил за тем, чтобы не сделать мне еще больнее. Некоторое время я просто дышала и терпела боль. Однако потом поняла, что Бел подозрительно притих. Я недоверчиво подняла взгляд. Разве он не должен пытаться оставить последнее слово за собой?

Бел наблюдал за мной. Задумчиво. На губах играла ухмылка, но глаза блестели так загадочно, что меня замутило.

– Что такое? – непонимающе спросила я.

Ухмылка превратилась в улыбку. Он потянулся к моему уху и вытащил из волос обломок деревяшки. Такой нежный жест, что у меня по телу побежали мурашки. Потом Белиал небрежно его выкинул и вдруг лукаво взглянул на меня.

– Как насчет булочек с изюмом?

Белиал

Дьявол в деталях

Я весело качал головой, пока хлеб, яйца, оливки, копченая рыба, орехи, сыр, фрукты и, конечно, булочки с изюмом пропадали во рту у Кассии. Без понятия, как столько много еды вмещалось в такое крохотное существо, однако наслаждение, с которым она ела и смаковала вкусы, вызывало неподдельный восторг. Периодически Кассия даже прикрывала глаза и тихо вздыхала. Будь моя воля, я бы накрыл ей еще десять столов, просто чтобы повысить шансы на то, что буду слышать этот звук чаще.

– Кровавые покушения, кажется, ничуть не испортили тебе аппетит, – со смехом заключил я и поудобнее устроился на мягкой кушетке.

Кассия пожала плечами и откусила кусочек сыра:

– Есть я могу всегда.

Словно в подтверждение сказанного, к сыру присоединились две виноградины, а за ними и грецкий орех. Но затем движения ее челюсти вдруг замедлились. Девушка кинула на меня задумчивый взгляд над ломящимся от еды столом.

– Почему ты это делаешь?

– Что именно? – уточнил я, хотя отлично понимал, куда она клонила.

– Почему ты… такой добрый?

Она смущенно убрала влажные волосы за уши. В общем, очень старалась выглядеть как можно более невинной, но я по глазам видел, что она что-то задумала. Либо планировала таким крайне милым допросом выудить из меня правду… или ложь. И то и другое помогло бы ей вызвать ко мне антипатию. Забавляясь, я взял свой кубок с вином. Не доставлю ей такого удовольствия.

– А тебе бы больше понравилось, если бы я не проявлял доброту?

Сделав глоток, я наблюдал поверх края кубка, как она помрачнела.

– Демоны становятся добрыми только тогда, когда чего-то хотят.

– Верно, – подтвердил я. – Хотя есть, конечно, исключения.

– И ты как раз такое исключение?

Я улыбнулся:

– Этого я не говорил.

Мои тонкие шутки, похоже, расстроили Кассию. В то же время я чувствовал, как нарастала ее нервозность. Видимо, она догадалась, что если хочет что-то из меня выпытать, то должна быть конкретнее. Чтобы скрыть свое увеличивающееся напряжение, она схватила яблоко. Но откусывать не стала, а нерешительно покрутила его в руках.

– Так чего же ты от меня хочешь?

Ну вот, пожалуйста. Наконец-то, немного смелости.

Откинувшись на подушки, я наслаждался направлением, в которое перетек наш разговор. Вероятно, теперь у меня даже получится совершить небольшой прорыв? Вообще-то, после всего, что сегодня стряслось, я решил отодвинуть все свои дальнейшие планы на завтра. Но Кассия оказалась выносливее многих других смертных. Горячая ванна, немного лекарств Грим, и девчонка уже почти как новая. Разумеется, мое исцеление подействовало бы быстрее, и тем не менее сегодняшние рубцы уже побледнели. Что касалось повреждений Кассии после столкновения с ведьмаками Аполлона, я мало что обнаружил. Скорее всего, помимо царапин и синяков, у нее сломаны одно-два ребра. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление по ее попыткам не делать глубоких вдохов. В целом, однако, я не видел причин не отважиться на крошечный эксперимент.

– Есть кое-что, чего я от тебя хочу, – ответил я, придав голосу небрежный тон. – Например, я хотел бы попробовать твои чувства.

Это даст мне решающее преимущество при поиске того, что можно предложить ей в обмен на ее душу.

Брови Кассии слегка приподнялись, но мгновение спустя рассерженно сдвинулись над переносицей. Все в ее облике выражало нежелание.

– Тогда почему просто не сломаешь мои стены, как сделали бы все остальные демоны?

– Я не как все остальные демоны, – спокойно отозвался я.

Она хмыкнула:

– И тем не менее они называют тебя дьяволом. Чертом.

– Это тебе Янус рассказал? – голос непреднамеренно прозвучал так холодно, что Кассия вздрогнула. Избегая моего взгляда, она кивнула.

Захотелось влепить самому себе затрещину. Это же абсолютно лишний вопрос. Разумеется, Янус. Но, по сути, никакой роли это не играло. Лучше пусть сразу отдает себе отчет, на что идет, чем узнает потом, когда я попрошу у нее душу. Так что я засунул свое недовольство куда подальше, глубоко вздохнул и постарался заглушить язвительность своего тона.

– Смертные часто боятся того, что не понимают.

Кассия не шелохнулась. Она задумчиво рассматривала яблоко в руке.

– А ты питаешься их страхом?

– Иногда, – аккуратно ответил я. Ложь и здесь бы привела к более крупным потерям – к тому же эта девушка слишком умна, чтобы не отличить правду. – Но, – добавил я с улыбкой, – в случае с тобой я бы предпочел другие чувства.

Она в шоке вскинула голову. В темно-синих глазах мелькала дикая смесь недоверия, любопытства и упрямства. Кассия явно хотела узнать больше, однако держала себя в руках. Вместо этого она откусила яблоко, таким образом заткнув себе рот.

Мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не расхохотаться в голос. Ее поведение не только необыкновенно разбавляло мои привычные будни, но и было совершенно бессмысленным. Я не собирался менять тему.

– Содействие человека и демона может принести пользу обеим сторонам, – мягко убеждал я.

Сморщив свой симпатичный носик, она возразила с набитым ртом:

– Пока человек делает то, что нужно демону.

– А это, – засмеялся я, – зависит от того, насколько хорошо ты торгуешься, все-таки мы, демоны, связаны нашим словом. – Я приподнялся на локте и вызывающе посмотрел на нее. – Попробуй! Мне бы хотелось ощутить вкус твоих эмоций, и я обещаю остановиться, когда ты скажешь. Что ты попросишь от меня взамен?

Кассия проглотила кусок яблока и притихла. Не почувствовать ее неприязнь было просто невозможно. Но она хотя бы не осыпала меня оскорблениями. Это означало, что в принципе она не совсем против. То есть действительно есть что-то, что ей от меня нужно. Теперь вопрос лишь в том, удастся ли Кассии одолеть собственную гордость.

– Я, – запинаясь, начала она, – хочу…

Очевидно, произнести эти слова стоило ей большого труда.

– …чтобы ты разрешил мне время от времени покидать дворец одной. Только для выполнения поручений или чего-то в этом духе. Сбегать я не собираюсь.

Смотрите-ка. Очень необычное желание после всего, что она пережила сегодня.

– Мне не нужно, чтобы ты бегала по поручениям, – сказал я.

– Но я здесь задыхаюсь! – настаивала она. В ее тихом голосе сквозила такая отчаянная решительность, что Кассия, похоже, сама удивилась и пристыженно покраснела.

Я ей поверил. Откровенно говоря, это была самая искренняя фраза, которую я слышал от нее за все это время. Судя по всему, эта простая просьба значила для нее так много, что ради нее она готова добровольно опустить стены.

– Что ж, ладно, – произнес я, стараясь не показывать своего ликования. – Если наша сделка состоится, разрешаю тебе иногда приносить мне булочки с изюмом.

Того, что при этом Хиро не спустит с нее глаз, я не упомянул. Мое предложение и так оказалось более щедрым, чем обычно. В конце концов я не отпугнуть ее намеревался, а убедить в преимуществе подобных соглашений.

Пульс у Кассии подскочил. Я улыбнулся. Кажется, мы договорились. Теперь ход за ней.

– Ты перестанешь, как только я попрошу? – еще раз переспросила она.

– Даю слово.

– И не попытаешься залезть мне в голову?

– Без твоего разрешения – нет.

Я ее не торопил, хотя уже сейчас меня охватывали нетерпение и предвкушение. С тех пор как она впервые перешагнула порог этой комнаты и отказалась называть мне свое имя, я мечтал попробовать ее эмоции. И вот-вот это произойдет.

Как завороженный, я смотрел на Кассию. Она же, напротив, потупила взгляд и боролась с собой. А через какое-то время вздохнула и снова откусила яблоко. В тот же миг я почувствовал, как очень медленно приоткрылась ментальная стена, наглухо запиравшая ее сознание. Всего лишь крохотная щелочка, и тем не менее оттуда беспрепятственно хлынули эмоции. Я различил осуждение, стыд, даже долю угрызений совести. Все это относилось не ко мне. Ко мне она испытывала прежде всего недоверие и замешательство, приправленное щепоткой благодарности. Но было еще кое-что. Глубоко под другими эмоциями притаился едва заметный запах желания. Только тень изначального чувства, тень того, что я ощутил во время нашего поцелуя. Я весело вздернул бровь. Кассия его сдерживала. Вот почему она так концентрировалась на яблоке и упрямо прожигала взглядом дыры в полу. Ради отвлечения. Чем меньше будет на меня смотреть и общаться со мной, тем меньше возникнет предательских или губительных чувств ко мне. Простая логика.

Я мысленно рассмеялся. По нашей договоренности не уточнялось: ни в каком количестве, ни какого рода эмоции она мне отдаст. Таким образом, она балансировала на границе условий и предоставляла мне лишь самое необходимое. Это почти… по-демонически. Впрочем, в ее логике имелось одно уязвимое место. С каждым мгновением, пока она грызла свое яблоко, между нами росло напряжение – а вместе с ним и эмоции, которые Кассия старалась контролировать. Уже сейчас она неуверенно заерзала на месте.

– Вкусно? – съязвила она, когда больше не смогла выносить тишину.

– Сама посмотри, – спокойно ответил я.

Моя маленькая провокация достигла цели. Кассия оказалась в плену своего достоинства. Она не хотела, чтобы я считал ее трусливой или слабой. А потому расправила плечи и рискнула быстро повернуться в мою сторону – и не смогла оторвать зачарованного взгляда от моих серебристых глаз. Свечение доказывало связь, с помощью которой моя сущность переплелась с чувствами Кассии, и что я впитывал их все, до последней капли. Теперь к ее осторожному недоверию присоединились застенчивость, трепет и восхищение – причем с такой силой, от которой у меня пропал дар речи. Лишь тогда я осознал, на какие эмоции способна Кассия и с каким упорством она держала в узде эмоциональный беспорядок у себя внутри.

Ее губы чуть приоткрылись. Она была так же поражена, пускай и по иным причинам. Почти казалось, что это первый раз, когда она по собственной воле приоткрыла праймусу чувства. Если это правда, то она еще никогда не ощущала такую сильную связь, совершенно лишенную насилия и боли.

Внезапно Кассия сообразила, как бесцеремонно на меня смотрит, и поспешно вернулась к своему яблоку. От него уже практически ничего не осталось, однако она продолжала его обгладывать. У нее на губах блестел фруктовый сок. Соблазнительнее этого зрелища было только то, как невинно она слизывала его липкую сладость. Это почти забавно. При всех усилиях, которые Кассия прикладывала, чтобы заглушить искрящееся притяжение между нами, она совсем упустила из виду, что лишь сильнее распаляла его своей неосознанно чувственной игрой.

– Новое предложение, – бархатным голосом сказал я. – Я хочу тебя поцеловать. Один поцелуй, не больше. Что ты за него хочешь?

Естественно, в мои планы входило выбить Кассию из колеи, но я абсолютно не рассчитывал на обрушившийся на меня ураган. Жгучее негодование в ней перемешивалось с яростью и разочарованием. Однако все это не шло ни в какое сравнение с возбуждением, которое, подобно дикому животному, внезапно натянуло свой поводок. Ее стены рушились. Из зазора в защите грозил образоваться настоящий разлом.

– Я не занимаюсь проституцией! – процедила Кассия. Ее голос дрожал. Огрызок яблока она швырнула на стол и теперь безуспешно старалась вновь обуздать свои чувства. Ее охватила паника. Я опустил взгляд, чтобы не пугать ее еще сильнее. Лучше ей не видеть, что мягкий блеск в моих глазах превратился в яркое свечение.

– Я не пытаюсь купить твою симпатию, – пояснил я свое предложение и с внешним безразличием отпил вина. – Если не хочешь устанавливать цену, то всегда можешь подарить мне поцелуй.

Это не уменьшило ни ее возмущения, ни желания. Наоборот. Но тут совершенно внезапно все прекратилось в один момент. Кассия разорвала связь и закрыла свои стены. Отчаянная беспощадность, с которой она это проделала, настолько меня ошеломила, что я просто не находил слов – тем более, согласно нашей договоренности, ей достаточно было лишь попросить меня остановиться. Я удивленно уставился на нее. Никогда прежде мне не встречался человек, способный, несмотря на такой эмоциональный хаос, заблокировать демона вроде меня. Несомненно, все эти ощущения до сих пор бушевали у нее в душе. Хотя сейчас по ней ничего не было видно – за исключением быстро колотящегося сердца.

– Я иду спать, – пробормотала она. Не дожидаясь ответа, схватила подушку и вместе с ней промаршировала в угол, который избрала своим убежищем. Я как раз собирался ее остановить, как вдруг Кассия так же энергично вернулась обратно и встала передо мной со скрещенными на груди руками.

– Ладно, Бел! Я скажу тебе, что желаю получить за поцелуй. – Ее тон стал таким колким, что я в замешательстве сел. – Назови мне причину: почему ты хочешь меня поцеловать? А потом поклянись, что твой ответ – чистая правда и ты ничего не упустил и ни о чем не умолчал!

Вот теперь я правда впечатлен. Ни за что бы не подумал, что с этой неразберихой в эмоциях она вообще сможет ясно мыслить – не то что так проницательно. Фактически она требовала разоблачения моих планов. Впрочем, удача все равно не на ее стороне. Еще сегодня утром правдой было бы, что с помощью попыток ее соблазнить я намеревался выиграть спор с Янусом. Однако после нашей прогулки моя тактика изменилась. Сейчас я знал, что этот поцелуй не приблизит меня к ее душе, а следовательно, речь шла о чисто личном удовольствии.

С опасной улыбкой я отставил свой кубок в сторону и поднялся.

– Правду? – я медленно пошел к Кассии. Ее решимость омрачилась смутным подозрением.

– Я хочу поцеловать тебя, потому что мне так хочется, – сказал я, наконец оказавшись перед ней. Мой взгляд чувственно блуждал по ее лицу. – Хочу слизать яблочный сок с твоих губ. Хочу ощутить твой жар, испробовать твое влечение и испить твои трепетные вздохи. Вот правда. Другой причины нет, клянусь.

Мое признание шокировало Кассию. Она не знала, что ответить. Выражение ее лица отражало неверие, пусть Кассия и знала, что я не соврал. Судорожно пыталась отыскать свою ошибку, но в то же время была крайне возбуждена и сбита с толку.

Я тихо рассмеялся:

– А знаешь, что еще правда? – мои пальцы нежно взяли прядь ее волос и скользнули по ней вниз. Такая же шелковистая на ощупь, как и на вид. – Не только я хочу этого поцелуя.

Кассия задрожала. Она очень старалась сохранить самообладание и продолжить пронзать меня своими злющими взглядами, но не могла отрицать сказанное мной.

Так что моя жалость тоже имела пределы.

– Ты задолжала мне поцелуй, – ласково напомнил ей я. Затем положил палец ей под подбородок и мягко заставил поднять голову ко мне. Никакого сопротивления. Лишь с трудом сдерживаемое волнение.

Она прочистила горло.

– Один поцелуй. После этого ты уберешь от меня руки и оставишь в покое. Никаких последующих игр, уловок или попыток получить от меня большее.

– Так звучали условия, – улыбаясь, подтвердил я. – Впрочем… – я шагнул ближе. Мои губы почти касались ее губ. – Мы не договаривались, когда я могу потребовать свой поцелуй.

С этими словами я повернул лицо и наклонился над ее ухом. Запах волос девушки и ее горячее дыхание на моей шее дарили сладкое предвкушение всего, что я собирался с ней сделать. Но не прямо сейчас.

– Хочу, чтобы сегодня ты спала в моей кровати, – шепнул я ей. Кассия ахнула. Однако, прежде чем она начала протестовать, я продолжил: – Меня в ней все равно не будет, поэтому тебя никто не побеспокоит. Даю слово.

Потом снова выпрямился и настойчиво заглянул ей в глаза:

– Это не обсуждается.

Кассия

Гонки в открытом сердце

Засыпала я в отвратительном настроении и твердо решила не дать своей ярости улетучиться до завтрашнего дня. Хотя с этим возникали определенные трудности, если провести ночь, как на облаках. Для меня всегда оставалось загадкой, почему люди так любят спать. Я считала сон необходимым злом. Но эта кровать обещала изменить мое мнение – даже несмотря на то, что тяжелый, сладковато-терпкий аромат Бела так стойко держался на подушках, что было едва ли возможно изгнать демона-блондина из моих снов. Отбросив в сторону остатки своего гнева на Белиала и его невыносимые игры, я встала, полная решимости действовать. Сегодня надо опять встретиться с Танатосом, а потом, надеюсь, эта неразбериха быстро подойдет к концу.

Я быстро умылась и надела одно из платьев, которые достала для меня Грим. И пусть оно было простым, я не могла не влюбиться в его струящуюся ткань. Цвет напоминал мне о море, а подходящий к нему кожаный пояс украшали серебряные звезды. Кроме того, оно предоставляло достаточно свободы движения, чтобы бегать… если еще кому-нибудь вдруг захочется меня прикончить. Среди бела дня это вряд ли возможно, но никогда нельзя знать наверняка. При таком раскладе самой большой моей проблемой станут сломанные ребра. Повезло, что вчера я отделалась только ими, и все-таки боль они причиняли убийственную – тем более к этому моменту лекарства Грим уже перестали действовать. Поэтому я отправилась на поиски неприметной глиняной бутылочки. Так как в купальне ее не обнаружилось, а последним в руках ее вчера держал Бел, я перерыла еще и всю остальную комнату, пока в итоге не нашла ее на его письменном столе. Накапав на язык положенную дозу, удивилась непривычно горькому привкусу и поставила флакон обратно.

Теперь я готова.

Как назло, мой деятельный настрой резко оборвался. Нельзя просто так уйти из дворца, иначе кто-нибудь опять подумает, что я решила сбежать. К тому же мне нужны деньги на булочки с изюмом, которые я должна принести в качестве алиби.

А это означало, что надо ждать его.

Я села на кровать и угрюмо вздохнула.

Ждать – это не мое.

Ждать я ненавидела почти так же сильно, как зависеть от кого-то.

Или как когда меня спасали.

Или как попадаться на дешевые уловки.

В результате чего мы вновь вернулись к Белу.

Настроение падало все ниже и ниже.

В целом вчерашним вечером у нас с ним все складывалось нормально – по меньшей мере сначала. Во время прогулки по городу он вел себя не так невыносимо, как обычно, а потом не придал особого значения моему спасению или моим ранам. Разумеется, я понимала, что это вписывалось в его план. Но я и сама не постыдилась воспользоваться его добротой в собственных целях, так что тут все в порядке. Зато потом ему обязательно понадобилось заключать со мной сделки.

На самом деле меня не беспокоило, что я должна ему поцелуй. Я даже скучала по незабываемому ощущению его губ на моих и по тому, чтобы постоянно не волноваться из-за этого сладостного ощущения. Нет, что по-настоящему меня заботило, так это уловки Бела и его непредсказуемость. Если он правда хотел поцеловать меня без тайных намерений, то почему просто этого не сделал? Почему играл со мной, как сытый кот с едой? Сегодня наступил третий день отведенного Янусом срока, а Бел продолжал действовать как будто наугад. Что у него на уме? Собирался выводить меня из себя до тех пор, пока я добровольно не завещаю ему душу, лишь бы больше не грезить о его нахальной ухмылке и дурацких ямочках на щеках?

Вдруг дверь распахнулась и вошел Белиал. От его нахальной ухмылки и дурацких ямочек на этот раз не осталось и следа. Он выглядел так мрачно, что у меня по спине побежали мурашки. А возможно, они появились еще и потому, что я видела сквозь иллюзию опрятного внешнего вида и дорогого одеяния, под которой он спрятал подпалины, разорванную ткань и темную кровь. Много крови. Она пропитала его тунику, испачкала руки и волосы. Ох, проклятье. Такое впечатление, будто он в одиночку перебил целый легион.

Взгляд Бела устремился к кровати. Заметив смятые простыни, он довольно улыбнулся. Жуткое зрелище с учетом количества крови.

– Как прошла ночь?

– Х-хорошо, – заикаясь, откликнулась я. Вообще-то я не планировала этого признавать, но слишком сосредоточилась на том, чтобы не показывать свой ужас.

Он скрестил окровавленные руки на груди и недоверчиво посмотрел на меня:

– Ни язвительных комментариев, ни плохих слов, ни насмешек? Если бы я знал, что пара мягких простыней сделает тебя такой кроткой, то затащил бы в кровать в первую же ночь.

– Наверняка это больше связано с твоим отсутствием, – пробормотала я.

– Ну вот, пожалуйста, тот самый острый язычок, которого мне так не хватало. – Двусмысленность в его голосе теперь оставила меня равнодушной. Равно как и сладострастные взгляды, когда он увидел мое платье.

– Собралась на улицу? – поинтересовался Бел почти небрежно.

Я кивнула:

– Принесу булочек с изюмом.

– Это подождет, – вздохнул демон и развернулся, чтобы прошествовать в ванную. – Наше присутствие необходимо сегодня в другом месте. Янус пригласил нас посетить гонки на колесницах в цирке.

С недоумением я продолжала смотреть ему вслед даже после того, как он скрылся за каменной аркой, а плеск воды сообщил, что праймус смывал с себя кровь. Часть меня задавалась вопросом, зачем он это делал, если мог полностью очистить тело, просто щелкнув пальцами. Но другая, куда бо́льшая и крайне встревоженная, часть меня сражалась с подступающей тошнотой. Бел только что не только разрушил мой план, но и навязал альтернативу, от которой волосы на затылке становились дыбом. Я не хотела идти к Янусу. Не хотела больше видеть этого демона, слышать его и уж точно не желала добавлять ему развлечений. Во власти паники я прикинула свои варианты. По крайней мере, мы выйдем из дворца. То есть у Танатоса будет шанс со мной связаться. Может, в суматохе гонок у меня даже получится улизнуть? В смысле, если снова не окажусь между двумя враждующими демонами.

Я так погрузилась в свои мысли, что осознала, сколько времени прошло, лишь когда Бел, чистый и в тунике цвета морской волны, показался из купальни. В этот раз никаких иллюзий. Наконец он перекинул через плечо паллий[7] и крепко завязал пояс. Праймус выглядел напряженным и явно пребывал не в лучшем расположении духа. Из шкатулки на письменном столе он вытащил несколько цепочек и широкий золотой браслет в форме извивающейся змеи. Будь я суеверной, посчитала бы это дурным предзнаменованием. А когда с трудом оторвала от него взгляд, увидела, что демон задумчиво за мной наблюдал.

– Не переживай так сильно. Я не допущу, чтобы он сделал тебе что-то плохое, – сказал Бел, поднимая золотую змею вверх по предплечью.

Это вырвало меня из оцепенения. Не потому, что меня тронул его героизм, а потому, что осознала, насколько отчетливо эмоциональные переживания отражались у меня на лице.

– Я принадлежу Янусу, с этим даже ты ничего не можешь поделать, – прохладно возразила я и направилась к двери, чтобы избежать оценивающего взгляда Бела.

– Подожди! – меня мягко удержала его рука. – Пожалуйста, не пугайся.

Благодаря цвету наряда бирюза его глаз сияла ярче, чем когда-либо. Я не имела ни малейшего представления, о чем он говорил, или почему он…

И внезапно почувствовала, как его сила дотронулась до моих стен. Всего лишь мимолетное прикосновение. Словно он постучался в дверь. Тем не менее я сразу сжалась.

– Я не собираюсь вторгаться в твой разум, – успокоил меня Бел. – Просто впусти меня совсем немного.

– Зачем? – прошипела я.

– Я хочу, чтобы мы смогли разговаривать, не опасаясь, что Янус услышит наш разговор, – объяснил он, после чего подбадривающе улыбнулся. И все-таки улыбке не удалось стереть беспокойство с его лица. Похоже, в своих переживаниях относительно этого приглашения я не одинока.

– Сделай над собой усилие, – еще раз попросил он. – Если бы я правда хотел проникнуть к тебе в сознание, уже бы давно это сделал.

Верно. И несмотря на это, что-то во мне сопротивлялось необходимости открыться Белу. Одно дело слегка опустить стены, как вчера, чтобы он взял те чувства, которые выливаются оттуда наружу. Однако впустить его внутрь моей головы – это уже совсем другой масштаб. Однако… такой вид общения мне знаком. Это часто обсуждали жрицы храма Венеры. И моя интуиция подсказывала, что исключить Януса из наших разговоров будет полезно. Например, при определенных обстоятельствах мне может понадобиться придумать неубедительную причину, чтобы уйти с гонок и отправиться на поиски Танатоса. Чем меньше подозрительных ушей это услышит, тем выше мои шансы на успех. Поэтому в результате я проглотила свою неприязнь и приоткрыла крошечное окошко.

«Так?» – неуверенно спросила я.

Бел улыбнулся, и его голос раздался прямо у меня в голове:

«Именно так».

Больше он ничего не говорил, а просто кивнул в направлении выхода. Намек ясен. Янус ждал.

И не он один. В коридоре снаружи нас встретила целая толпа людей и нелюдей. По всей вероятности, одетый в черные доспехи префект Тигеллин получил приказ сопроводить нас в цирк с отрядом его преторианцев и несколькими рабами. Мера, которая наверняка понадобилась больше для показухи, чем для защиты Бела.

Кроме того, к нам присоединились Грим и немногословный телохранитель, который убил вчера вечером обоих ведьмаков. В то время как остальные намеренно меня игнорировали, эти двое поздоровались со мной кивками головы – причем пухленькая германка еще и успокаивающе подмигнула. Почему-то она мне нравилась, невзирая на довольно резкие, устрашающие манеры. Возможно, без них нельзя, если служишь такому господину, как Бел.

Наша свита двинулась в путь. Тигеллин шагал впереди. Как следствие, всю дорогу нам пришлось идти сквозь вонючее облако его пота и алкогольных паров. Я невольно сморщила нос, из-за чего в голове зазвучал голос Белиала.

«Если хочешь, я столкну его в ближайший фонтан. Этот парень явно не мылся с тех пор, как покинул материнскую утробу».

Уголки губ у меня дрогнули, но воспользоваться его предложением я не осмелилась. Ведь Бел не принадлежал к тому типу мужчин, у которых слова расходятся с делом, а мне необходимо привлекать как можно меньше внимания. Когда я не ответила, Бел издал разочарованный вздох у меня в мыслях – словно я испортила ему все удовольствие. Несмотря на это, он, кажется, на меня не обиделся. Наоборот. Неожиданно тошнотворный запах пропал, и теперь мои органы чувств улавливали только аромат свежих гранатов и сладкого грехопадения. Тот же самый запах, из-за которого мне всю ночь снился Бел.

«Лучше?» – полюбопытствовал он.

Нет, совсем не лучше. Даже гораздо хуже. Вонь Тигеллина вызывала лишь дурноту, однако аромат Бела пробуждал во мне нечто совершенно иное. То, с чем я ни в коем случае не хотела разбираться.

Но так как не могла признаться в этом ни себе, ни ему, я кивнула – конечно, не глядя на Бела, потому что боялась, что иначе он распознает мой обман. А это значило лишь одно: сцепить зубы и упорно смотреть вперед.

Тигеллин вел нас в часть дворца, которую я раньше ни разу не видела. Оттуда через богато украшенную арку мы попали на открытое пространство. На мост. Теперь я сообразила, где мы находились. Непосредственно перед нами выросла залитая солнцем северная сторона Большого цирка, а под нами по улицам ходили жители Рима. Мы стояли на Триумфальном мосту, который напрямую связывал дворец с императорской ложей. Невозможно сосчитать, сколько раз я смотрела на этот мост снизу вверх, а на пользующихся им патрициев[8] – с презрением и насмешкой. И вот сама ступила на эту дорогу.

Запах Бела внезапно испарился. Я удивленно вскинула на него глаза, однако светловолосый демон не удостоил меня и взглядом.

«Надолго мы там не задержимся. Веди себя неприметно, а все остальное предоставь мне».

Его добродушный тон абсолютно не сочетался с высокомерно-скучающим выражением лица, с которым он взирал на императорскую ложу. Мне просто никак не удавалось понять этого парня, а в довершение ко всему мои мысли словно притягивались к нему, как рой навозных мух к коровьему заду. Да что вообще со мной творилось?! В мрачном настроении я выбросила из головы этот, к сожалению, слишком привлекательный коровий зад и сосредоточилась на своей задаче. Когда мы прошли по мосту, я воровато обвела взглядом толпу внизу, высматривая Танатоса или Люциана. Увы, этот отрезок оказался чересчур коротким, и вот нас уже поглотили величественные стены цирка. Мрамор, золото и мозаики ярких цветов украшали помещение перед императорской ложей. Не знай я наверняка, могла бы поклясться, что мы вовсе не покидали дворец. Здесь Тигеллин выпустил нас из-под своего надзора. С неприятным ощущением я наблюдала, как он и его солдаты рассредоточились по позициям во всех проходах. Очень нехорошо.

Грим подтолкнула меня к позолоченной арке, и вдруг меня поглотил захватывающий дух вид на арену. Крики и оглушительные аплодисменты обрушились на нас с такой силой, что я чувствовала их буквально всем телом. Цирк кипел – и в прямом, и в переносном смысле. Солнце жгло песок и зрителей, заполнявших все до единого места на трибунах. Они страстно болели за своих фаворитов. Мимо проносились колесницы, запряженные четырьмя лошадьми. Их грохочущие копыта поднимали клубы пыли. А среди всего этого – я.

Однако восторг народа и жар арены не затрагивали императорскую ложу. Тут, под поддерживаемой колоннами крышей, царили прохладные тени и давящая апатия.

– Что тебя так задержало?

– Один из твоих друзей, – отозвался Бел и невозмутимо опустился в одно из кресел, не занятых приспешниками Януса. Большинство демонов были мне знакомы с первого вечера во дворце. Лишь одного молодого темноволосого мужчину с серьезным выражением лица и благородной осанкой я прежде никогда не видела. Он тоже наверняка бессмертный, хотя ничто в нем не выдавало его силы.

Ответ Бела поразил присутствующих. Я воспользовалась мгновением замешательства, чтобы незаметно вклиниться в ряд остальных рабов, ожидавших приказа в дальней части ложи. И только там отважилась перевести дыхание, причем обжигающая пульсирующая боль в ребрах меня просто добивала. Кажется, средства Грим работали не так хорошо, как вчера.

Янус укоризненно цокнул языком. Было хорошо видно, как у него упало настроение.

– А я-то спрашивал себя, куда запропастился Аполлон.

– Наверное, как раз подыскивает себе новую оболочку, – сказал Бел. Его комментарий прозвучал так небрежно, будто он говорил о погоде, но смысл его слов вызвал волну ужаса среди демонов. Сначала я не поняла их реакцию, однако потом сквозь мое напряжение пробилось ледяное осознание. Аполлон. Бел ходил к Аполлону? Отсюда вся та кровь? Он отомстил демону за то, что его ведьмаки пытались меня убить? О небо! Для меня вчерашнее нападение являлось всего лишь частью их извращенной игры. Я приняла ее, смирившись с судьбой, так как ничего не могла изменить. Но Бел не похож на того, кто покоряется судьбе.

– Аполлон будет в отвратительном настроении, – вздохнул небритый демон с копной густых волос и насмешливой ухмылкой. – Он был так привязан к своей внешности.

Затем вмешался серьезный мужчина справа от Януса. Его взгляд не отрывался от гонок, но в тоне сквозила ощутимая резкость. Без сомнения, он пользовался авторитетом даже среди присутствующих демонов.

– А что сделал Аполлон?

– Ничего особенного. Хотел поиграть со взрослыми и немного переоценил себя, – холодно откликнулся Бел. – Скажем так, он застрял при попытке влезть в задницу к Янусу.

Собеседник решил больше не вдаваться в подробности, потому что в этот миг колесницы достигли финишной черты. Разразились неистовые аплодисменты, и Янус немедленно воспользовался возможностью отвлечь внимание от проступков Аполлона. Он встал, поздравляя победителя, произнес несколько патетических слов и принял полагающиеся за это почести. За моими стенами назревала буря. Невыносимо смотреть на слепоту этих людей. Они не знали, какое чудовище прославляют. Не знали даже, что в данный момент перед ними стоял не сенатор, а один из их так называемых богов. И одновременно существо, которое они же втайне прозвали Ужасом Рима. Мои ногти глубоко впились в ладони. Идея просто столкнуть Януса с балкона ложи неожиданно показалась мне невероятно заманчивой.

– Что привело тебя в Рим, Элиас? – полюбопытствовал Бел.

– Командир Элиас, – прохладным тоном поправил его серьезный молодой человек.

– Точно. Моя ошибка! – Бел виновато прижал ладонь к груди, хотя голос его сочился презрением. – Значит, твой отец назначил тебя главнокомандующим гвардией. Какая удача. Мои поздравления.

– Удача тут ни при чем, – фыркнул небритый демон. – Скорее уж привилегии для любимого сыночка.

Командир Элиас наградил его уничижительным взглядом:

– Если бы ты не тратил время попусту, предаваясь разврату во всех кроватях этого мира, Лексиан, то наш отец, быть может, и тебя превратил бы во что-нибудь стоящее.

– Меня это не интересует, – пробормотал Лексиан и отвернулся к своему кубку с вином. Очевидно, эти двое не только были братьями, но и недолюбливали друг друга по той же причине.

Элиас покачал головой, после чего вновь обратился к Белиалу:

– Как глава Совета, мой отец официально поручил мне следить за ходом вашего примирения. Учитывая, что Рим до сих пор стоит, надежда есть?

В этот момент Янус вернулся обратно с церемонии награждения и опередил Бела с ответом:

– Передай Немидесу, мы уверены, что сумеем разрешить свой конфликт в течение пары дней.

– Каким образом? – удивленно спросил командир Элиас.

Повисло молчание, но не из-за растерянности. Скорее всего, демоны продолжили беседу мысленно. Моя нервозность возрастала. Ясно, что теперь разговор шел о споре, а следовательно, и обо мне. Судя по всему, вражда между Янусом и Белом имела гораздо большее значение, чем я предполагала раньше. Пусть я не знала, какую роль в этом играли Элиас и его отец, меня тревожило, что и Бел, и Янус несли перед ними ответственность.

Внезапно взгляд командира остановился на мне. Демон поднялся и с таким же строгим лицом направился в мою сторону. Чем ближе он подходил, тем сильнее билось мое сердце. Другие рабы отошли подальше, а затем я ощутила, как сила Элиаса устремилась ко мне. Она была похожа на своего хозяина. Разумная. Серьезная. Сдержанная. Мой дикий страх изнутри давил на стены. Я готовилась к тому, что в любой момент последует атака на мое сознание, однако командир молча стоял передо мной и лишь внимательно изучал мою защиту. В конце концов он издал недовольный вздох.

– Я рассчитывал на более зрелое решение, но если это даст нужный результат… – сказал он и снова отвернулся к остальным демонам. – Надеюсь, мы друг друга поняли. Чем бы все ни закончилось, это будет последний эпизод ваших разногласий.

– Или что? – опасно тихо поинтересовался Бел.

– Или мой отец разрешит ваши проблемы на Тихом омуте. Дуэлью не на жизнь, а на смерть.

С этими словами командир Элиас исчез во взрыве черного света. Чрезмерная энергия, которая при этом выплеснулась, врезалась в меня. Ребра пронзила ослепляющая боль, высвобождая во мне что-то, что я вряд ли могла контролировать. Ни передышки, ни облегчения, ни расслабления – только страх, который все яростнее сотрясал мои стены. Я понятия не имела, откуда он взялся и почему его не получалось погасить. Горло у меня сжалось. Я замерзала в полуденной жаре и в то же время дрожала от холода.

– Вина! – рявкнул Янус. Мимо меня к нему подбежал раб и попытался трясущимися руками наполнить кубок демона. Половина при этом расплескалась, и внезапно Янус с силой ударил его левой рукой.

Во мне вспыхнул гнев – такой необузданный, что из горла вырвался рык.

Тут же взгляды всех демонов устремились на меня.

Я застыла.

«Стены!» – предостерег Бел.

Что он имел в виду? Мои стены невредимы. Или нет?

– Подойди сюда, Аврора, – с недоброй ухмылкой велел мне Янус. – Налей мне еще немного вина.

Я слышала приказ, но не могла пошевелиться. Пульс зашкаливал. Конечности словно онемели. Тогда Янус вскочил. Его угловатое лицо оказалось в такой близости от меня, что я чувствовала исходящий от его дыхания запах алкоголя. Мной овладело отвращение. Я боролась с неудержимыми рвотными позывами. И одновременно с тем видела, как его глаза начали светиться серебром. Но это же невозможно. Янус кормился от меня?

«Успокойся! – услышала я голос Бела у себя в голове. – Дыши! Сконцентрируйся на своей защите».

Я старалась, однако, когда грубые пальцы сжали мой подбородок, меня накрыла следующая волна паники.

– Время с Белом отразилось на твоем самообладании, моя прекрасная Аврора? – засмеялся Янус, смакуя мой страх.

В отчаянии я пыталась отыскать истончившееся место в своих стенах. Но чем глубже заглядывала внутрь себя, тем быстрее набирала силу необузданная буря у меня в душе. Руки инстинктивно стиснулись в кулаки. Я выцарапаю эту надменность с лица Ян…

«Не смей!» – прозвучало у меня в мыслях.

В тот же миг до меня донесся другой приказ Белиала. На этот раз вслух. И обращался он не ко мне.

– Отпусти ее, Янус! Или мне напомнить тебе о твоей клятве?

Он отпустил меня так резко, что я едва не упала. От облегчения на глазах навернулись слезы.

– Не надо, Бел. Я терпелив и потом очень весело проведу время с Авророй, когда ты уедешь, – радостно объявил Янус, вновь устраиваясь на своем покрытом золотом троне. – Наверняка тебе очень жаль, что ты отказался от нее ради своего острова.

Его слова не несли для меня почти никакого смысла, однако тон пробудил мою злость. Я закусила щеку изнутри, пока не появился вкус крови, лишь бы не прокричать Янусу в лицо, что это я с ним повеселюсь, когда Танатос его сожжет.

Голова закружилась. Все эти мощные чувства сменяли друг друга и росли с такой скоростью, что мне не удавалось их сдержать.

«Ты в порядке?»

Голос Бела я почти не различала.

«Я… – должна убраться отсюда. – Можно мне… ненадолго… на улицу? – я должна убраться подальше от этих монстров. – Я должна…»

Мой разум уже был не в состоянии построить осмысленное предложение.

«Иди, – вздохнул Бел. – Грим пойдет с тобой».

Я бросилась наружу. Плевать, что об этом подумают. Даже издевательские смешки демонов или подозрительные взгляды преторианцев абсолютно меня не трогали. Главное, я смогу немного побыть одна. Я спотыкалась, бежала, пошатывалась, пока в итоге моего лица не коснулись свежий ветерок и лучи солнца. Ощутив облегчение, я облокотилась на каменные перила Триумфального моста. Здесь, вне стен цирка, в окружении привычных городских звуков мне наконец-то удалось снова наполнить легкие воздухом. Я жадно вдыхала его и старалась совладать со своими эмоциями. Никогда еще не чувствовала себя настолько импульсивной и беспомощной. Никогда!

Неожиданно рядом со мной к перилам прислонилась закутанная в черное фигура. Слишком близко.

– Делай вид, как будто ты одна, – распорядился хрипловатый голос. Из-под капюшона выглядывали темные кудри и зеленые глаза. Люциан. – Рыжая ведьма позади наблюдает за тобой, но меня она не увидит.

С моих плеч свалился необъятный груз, но его сразу же заменил новый. И опять за стенами начала собираться буря. Облегчение, радость, волнение, страх…

О нет, пожалуйста, нет. Не сейчас!

Люциан поставил на парапет медную коробочку и незаметно придвинул ее ко мне.

– Это Колдовской ларец. Демоны не чувствуют ни его, ни его содержимое. Ты сможешь безопасно пронести его сквозь любые защитные чары. Но помни, однажды закрытый, откроется он только специальным ключом. Ради твоей безопасности его хранит Танатос. Это значит, что у тебя всего одна попытка. Положи туда один сосуд и принеси его нам.

Мне было нереально тяжело уследить за его объяснениями, потому что приходилось целиком концентрироваться на том, чтобы держать стены поднятыми. Давление эмоций продолжало увеличиваться, а теперь еще и невыносимый стук в висках превращал любую мысль в мучение.

– Мне пора возвращаться к Янусу и Белу, – выдавила я, в отчаянии глядя на коробочку. Она умещалась на ладони, но без сумки или плаща спрятать ее мне все равно негде. Не под крайне недоверчивыми демоническими взглядами. – Они… его увидят.

Люциан вздохнул:

– Придумай что-нибудь.

Он собирался уйти, однако потом замер и внимательно присмотрелся ко мне. Серебристое сияние его глаз сообщало, что все мои усилия по поддержанию барьера оказались тщетны.

– Танатос слишком многого от тебя требует, – помедлив, сказал он. – Если хочешь выйти из игры, то я заберу тебя отсюда. Прямо сейчас.

Его откровенная забота сделала только хуже, поскольку теперь ко всем остальным разрозненным чувствам присоединилось сомнение. И упрямство. И задетая гордость.

– Я справлюсь! – решительно процедила я и сунула Колдовской ларец за широкий пояс. Конечно, его все равно было видно, но так хотя бы не надо держать его в руках.

Люциан кивнул, хотя его это явно не убедило.

– Будь осторожна, – произнес он. А потом ушел.

Ни с того ни с сего к глазам подступили слезы. Всю свою жизнь я могла рассчитывать только на себя, но впервые показалась себе брошенной. Одинокой. Совершенно одинокой.

«Соберись!» – обругала я саму себя.

Без толку. По щекам уже бежали ручейки слез. Я изо всех сил сражалась с желанием сдаться и просто скорчиться на полу. Снова и снова напоминала себе, из-за чего все это делала.

Януса необходимо остановить.

Смерть Дафны не должна быть напрасной.

Каждую клеточку моего тела затопила смелость. Я всем докажу, на что способна. Итак, взглянем на мои варианты. Возвращаться в цирк нельзя. Не с этой медной шкатулкой. Разве что заранее где-то ее спрятать. Вот только где? Во дворце? Тогда можно сразу забрать и флакон. Более подходящего времени, чем сейчас, не будет. Вот-вот начнется следующий забег. Янус, Бел и половина обитателей дворца находились в цирке. Нужно лишь избавиться от Грим, сделать крюк, зайдя в покои Януса, а потом можно даже передать ларец Танатосу…

Так и сделаю!

Хотя здравый смысл всячески меня от этого отговаривал, его заглушила бушующая волна безрассудства. Сегодня я положу этому конец.

«Бел?» – попробовала я позвать светловолосого демона. И молилась, чтобы этот вид связи работал и на расстоянии. В противном случае придется обратиться к Грим, рискуя тем, что она заметит коробочку.

«Да?» – мгновенно ответил Белиал. Судя по голосу, его встревожило, что я вступила с ним в контакт таким образом. При нормальных обстоятельствах я бы никогда так не поступила, и ему это известно.

«Можно мне вернуться во дворец? Пожалуйста».

Какое-то время я слышала только собственное дыхание, приглушенные звуки гонок и суету на рынке под мостом. Бел что-то заподозрил?

Вдруг у меня в голове раздался вздох смирения.

«Что случилось? С тобой все хорошо?»

Нет, со мной далеко не все хорошо. Но в данный момент это роли не играло.

«Я… не знаю», – нерешительно откликнулась я. Нужно держаться как можно ближе к правде, чтобы его обмануть, но выражаться достаточно расплывчато, чтобы он не подумал, что объект его спора в опасности, и сразу же не примчался сюда. Как ни странно, сработало.

«Ладно, – проговорил наконец Бел. – Отдохни немного. Я тоже скоро приду».

Я тут же пошла прочь. Понимала, что нельзя вызывать новые подозрения прежде всего потому, что у меня не хватит сил с ними столкнуться. Сейчас нужно просто действовать. Стены перестали меня волновать, вместо них я сосредоточилась на своем задании. Отделаться от Грим. Попасть в тайник. Достать флакон. Сбежать из дворца.

Звучало хорошо. Слишком хорошо. Потому что стоило оставить за спиной Триумфальный мост, как я осознала свою ошибку. Лишенные минимального контроля, мои стены просто рухнули, позволяя эмоциям вспыхнуть, словно я подлила масла в огонь. Огонь, который теперь сжигал меня изнутри. От давящей массы ощущений исказилось восприятие. Мгновения казались часами. Большие расстояния – парой шагов. Ничтожное стало важным, а важное вообще не доходило до моего сознания. Внезапно я обнаружила себя где-то посреди дворца. Как и когда я тут очутилась, вспомнить не получалось. За мной следовали шаги Грим. Я даже слышала, что она меня звала, но это имя было мне незнакомо.

Я видела, что мои ноги побежали вперед.

Биение сердца…

Спина прислонилась к прохладному мрамору. Рот зажали ладони. Мои собственные.

БИЕНИЕ СЕРДЦА…

Я снова побежала. Никаких шагов позади. Я одна.

ОБЛЕГЧЕНИЕ…

Затем я неожиданно оказалась перед стеной с мерцающими красками. Картина, которая не была картиной. Запах холодного дыма и крови.

ДИКИЙ СТРАХ.

У меня мало времени. Почему так, я не знала. Надо сделать выбор.

МУЖЕСТВО. РЕШИТЕЛЬНОСТЬ. Ледяной дождь. ОТВРАЩЕНИЕ. Тьма. Дверь. Плененные звезды в ночи.

ПРАВЕДНЫЙ ГНЕВ… БИЕНИЕ СЕРДЦА…

Стеклянная душа в моих руках.

ГОРЕ…

Стеклянная душа заключена в медь.

БИЕНИЕ СЕРДЦА…

Я захлопнула крышку.

Я опустила щеколду.

ТОРЖЕСТВО.

Тьма… Ледяной дождь…

ИЗНЕМОЖЕНИЕ.

Опять голос Грим. Она так близко.

ЧИСТАЯ ПАНИКА.

Я ЖЕЛАЛА найти бога смерти, но БОЯЛАСЬ смерти. Нет, я БОЯЛАСЬ своего ПОРАЖЕНИЯ.

ХОЛОДНОЕ ОСОЗНАНИЕ. Я не справлюсь. Я хотела слишком многого. Я недостаточно сильна.

ДРОЖЬ. ОТЧАЯНИЕ. Все ПОТЕРЯНО.

УПРЯМСТВО. Ничего не потеряно. Просто ведьма не должна найти коробочку. Надо от нее избавиться, спрятать и забрать позже.

Позже, когда я…

Позже, когда я…

Позже…

Белиал

Контроль – это хорошо, а доверие – еще лучше

«Ты должен вернуться, Бел!»

Я нахмурился. Приказной тон Грим мне не нравился, однако я слишком хорошо ее знал, чтобы понимать: она не стала бы меня звать, если бы это не было срочно. Проглотив ругательство, которое вертелось у меня на языке, я поднялся.

– Без обид, Янус, – заявил я и со скучающим видом потянулся. – Бегающие по кругу лошади умаляют мой интеллект. Не говоря уже о твоем обществе. Так что прошу меня извинить…

Его ответа я даже не собирался дожидаться и переместился, откликнувшись на призыв Грим. Черный свет перенес меня в мои собственные покои. Там я обнаружил свою отмеченную, которая стояла перед письменным столом со скрещенными на груди руками. Она кивнула в сторону сада, где на земле сжался дрожащий комочек из светлой кожи, синей ткани и темных волос. Кассия, словно раненая лань, скорчилась между клумбами и мраморной скамьей. Дышала она отрывисто и тряслась всем телом.

Наморщив лоб, я перевел взгляд обратно на Грим. Может, это и трогательное зрелище, но определенно не чрезвычайный случай. У людей постоянно случались эмоциональные срывы. Меня и так удивляло, как Кассии удалось продержаться так долго – с учетом всего, что ей пришлось недавно вытерпеть.

«Ты на полном серьезе вызвала меня, чтобы я подержал ее за ручку?!»

Это ее работа. Как раз поэтому я отправил за девчонкой Грим, а не Хиро.

«Совершенно верно, – огрызнулась в ответ низенькая германка. – А знаешь почему? – она подняла вверх одну из глиняных бутылочек, в которых обычно хранила свои отвары. – Потому что ты виноват в том, что сейчас творится с этой бедняжкой. Я предупреждала тебя аккуратно обращаться с Отоссом».

Что, простите?!

«Думаешь, я дал ей зелье?» – ледяным тоном спросил я. Медленно, но верно командирские замашки Грим начинали действовать мне на нервы.

«Нет, – ответила она. – Хотя ты бросил зелье на столе, так что Кассия перепутала его с моим лекарством. Лекарством, десять капель которого она должна была выпить, что и сделала – как мне только что стало известно – сегодня утром. Понимаешь, что это значит?»

Ох, проклятье.

Теперь кое-что прояснилось. Естественно, Кассия не умела читать руны и, соответственно, не смогла отличить один флакон от другого. То есть она сама случайно приняла наркотик. Более того, десять капель – это в два раза больше нормальной дозы. Я раздраженно закрыл глаза и потер лоб. Впервые в жизни мне казалось, что у меня заболела голова. Этим зельем даже в безопасной атмосфере следовало пользоваться с осторожностью, а уж под действием Отосса встретиться с Янусом… Кассия наверняка переживала свой самый страшный кошмар.

«Оставь нас, – вздохнув, велел я Грим. – Я все исправлю».

Германка исполнила приказ, но не обошлась без колючего взгляда в мою сторону, говорящего: «Лучше бы тебе так и сделать». И я не мог ее в этом винить. Грим – жестокая воительница, одинаково хорошо владеющая и мечом, и магией. Но использование наркотиков и ядов противоречило ее натуре – и нашему с ней соглашению.

Еще одна причина разобраться с этой проблемой.

Я пошел к Кассии. Ее эмоции кружились вокруг нее, как ураган. Страх. Ярость. Печаль. Одиночество. И благодаря Отоссу у нее не оставалось ни единого шанса контролировать ни одну из них. По крайней мере, физической боли нет. Это означало, что Грим уже напоила ее правильным лекарством. Ну, хоть так. Иначе я бы, наверное, испытал искушение исцелить оставшиеся повреждения и рисковал тем самым перешагнуть границы, которые очень четко обрисовала Кассия.

Присев рядом с ней, я едва ощутимо дотронулся до ее руки. Она молниеносно распахнула глаза. А когда увидела меня, ее страх внезапно взмыл до предела. Девушка отползла от меня немного назад, пока не уперлась спиной в мраморную скамейку. Потом ко мне хлынул поток стыда, потому что для нее было невыносимо, что я видел ее такой.

– Оставь меня одну, – прошептала она, обхватив руками колени. – Пожалуйста.

– Не могу, – мягко ответил я. Она обязана знать, что сейчас с ней происходило, или скоро испугается еще больше. – Грим, скорее всего, тебе уже говорила. Ты приняла вещество, которое называется Отосс. Оно усиливает твои чувства. Это состояние нельзя ни излечить, ни ускорить. Тебе станет хуже, и продлится это несколько часов. Но я могу тебе помочь.

Она моргнула, глядя на меня и ничего не понимая. Мои слова доходили до нее очень медленно. В густых ресницах запутались слезы отчаяния.

– Поэтому я не оставлю тебя одну, – произнес я и нежно убрал прядь волос с ее лица. – Мне нужно забрать у тебя лишние эмоции.

Кассия будто окаменела. Она не давала мне разрешения, но и не протестовала. Я даже не был уверен, осознавала ли она, что я пытался ей сообщить. Так что со вздохом высвободил свою силу и связался с ее эмоциями. Передавшаяся по этой нити энергия оказалась настолько мощной, что мои глаза вспыхнули яркими огнями. Я чувствовал это и видел серебристое отражение в ошеломленном взгляде Кассии. Она осмелилась сделать глубокий вдох и, кажется, была совершенно потрясена тем, что теперь могла свободно дышать. Нижняя губа девушки задрожала. Она заплакала – от облегчения, от тоски, от беспомощности. Я притянул ее в свои объятия. Так эмоции, которые она испытывала, и дальше будут вызваны мной. В противном случае мне не удастся их забрать.

– Скоро станет лучше, – пробормотал я в ее мягкие волосы. При других обстоятельствах Кассия, несомненно, сопротивлялась бы моим прикосновениям, но сейчас она нуждалась в утешении, не важно от кого. – Не пытайся их обуздать. Просто отпусти. – Я продолжал разговаривать с ней и освобождал ото всего, что оказалось чересчур для ее смертного тела. Забирал даже те чувства, которыми обычно брезговал. Стоически терпел бесконечное недоверие, в котором она меня топила, и ужасный страх, что она испытывала по отношению ко мне. Терпел то, как отчаянно она ненавидела зависеть от кого-то и как презирала мою помощь. Я даже стерпел понимание, что в этот миг она предпочла бы находиться в любом другом месте на свете, но не в кольце моих рук. Все это я выдержал, сам не зная, почему оно вдруг стало меня волновать.

Через какое-то время горячие слезы, пропитавшие мой ворот, высохли, а сумасшедший вихрь разрушительных эмоций Кассии утих окончательно. Теперь по нашей связи я ощущал растущее смирение и удививший меня намек на доверие. Вынужденное доверие. А что еще она могла сделать? У нее не осталось сил сомневаться в моих намерениях.

Ее дыхание успокаивалось, а мышцы расслаблялись. Она так устала, что точно сразу уснула бы, если бы в ней не продолжало бушевать зелье Отосса. На меня очень медленно накатила новая волна невероятных эмоций. Они поднимались из таких далей ее души, которые Кассия скрывала даже от себя самой. Тоска. Безнадежная тоска по теплу и безопасности, которая постепенно усиливалась до необъятных размеров. С благоговением я снял пагубную остроту и этого чувства и сам себе в тот момент показался вором. Эти глубинные, нетронутые ощущения относились не ко мне. В дурмане Кассия лишь случайно связала их со мной. Она вообще не соображала, что делала или чувствовала. Однако, когда от той самой тоски она сильнее прильнула ко мне, когда ее тело вздрогнуло от тихого всхлипа и она нашла каплю спокойствия в моих руках, меня охватило шокирующее понимание: я хотел не красть эти редкие и ценные чувства, а быть их причиной. Желал, чтобы Кассия осознанно искала рядом со мной безопасность. Хотел, чтобы она дарила мне свое доверие не потому, что так надо, а потому, что я заслуживал бы его в ее глазах.

М-да, ничего из этого не произойдет, как только Кассия снова придет в себя. Но я мог взять то, что предлагал мне быстротечный миг – как всегда брал то, что мог получить. Таков мой способ скрасить себе бессмертие. Поэтому я крепче прижал Кассию к своей груди, положил голову ей на макушку и наслаждался моментом, где я не был демоном, который должен украсть душу Кассии, а она не была гордым бойцом, дававшим мне отпор. Так я держал ее в объятиях, пока пролетали часы и удлинялись наши тени. Даже когда солнце спряталось за крышами дворца, влияние Отосса не ослабло. Много времени и все же лишь краткий миг перед лицом вечности.

– Прости, – вдруг прошептала Кассия. Похоже, она еле ворочала языком. – Я… не… не справилась…

Я не мог не улыбнуться. Эти слова, вне всяческих сомнений, были результатом ее бреда. Возможно, позже она себя за них возненавидит. Если вообще о них вспомнит.

– Тебе не за что извиняться, – тихо ответил я и погладил ее по руке. – Отосс всех лишает контроля. Даже таких упрямиц, как ты.

– Хмм. – Видимо, Кассию это не убедило, но удовлетворило. Для возражений она явно слишком измучена. Или просто забыла, как любила мне перечить.

– Ты хотел… манипулировать мной через него, да?

Ее голос звучал не громче шепота. В нем не оказалось ни следа упрека. Только грусть. И вновь она меня удивила. Даже сейчас, одурманенной, измотанной и на пределе сил, Кассии как-то удавалось делать выводы. Я вздохнул.

– Нет, я передумал.

После того как вчера одним глазком заглянул в ее эмоциональный хаос, я отказался от плана с зельем. Не зря, как выяснилось.

Кассия чуть-чуть приподнялась на моей груди, чтобы посмотреть мне в лицо. Она слегка прищурила свои огромные темно-синие глаза и изучала меня как неразрешимую загадку.

– Ты, – начала она и замолчала. Только через какое-то время ее сонный разум словно сообразил, что она собиралась сказать, – меня запутал.

Развеселившись от такого потрясающего осознания, я пожал плечами:

– Одно из лучших моих качеств.

На мой сарказм Кассия внимания не обратила. Более того, она выглядела так, будто по-настоящему задумалась над моим ответом – по крайней мере, пока не устала от такой неудобной позы и опять не легла мне на грудь. Она беззаботно устраивалась поудобнее, вызвав у меня улыбку. На протяжении веков женщины многого от меня хотели и многое получали, но еще ни одна из них так мило, непринужденно и простодушно не опускала меня до роли подушки.

– Или, – пробормотала Кассия, после того как наконец нашла удобную позу, – ты самый опасный… и бессовестный демон, который мне когда-либо встречался, или… – она тихонько постучала пальцем по моей груди, – у тебя есть сердце.

Я негромко рассмеялся:

– Естественно, у меня есть сердце. Просто оно не бьется.

Эта новая информация, похоже, еще больше запутала Кассию. Опять раздалось тихое «Хмм», а потом наступила тишина. Вероятно, она прислушивалась, не стучало ли внутри меня сердце. Ее указательный палец бессознательно обводил узор на окантовке моего ворота.

– Ты сделаешь мне больно.

Не вопрос, не упрек – простая констатация факта. Улыбка, которая до этого появилась у меня на лице из-за нее, растаяла.

Я не мог этого отрицать. Как только душа Кассии будет принадлежать мне, я верну себе Мальту, оставлю Рим за спиной и скоро перестану о ней беспокоиться. Конечно, я обещал Грим снова освободить душу девушки, но она никак ей не поможет, если на нее обрушится гнев Януса. А этот подонок наверняка заставит ее долго и ужасно расплачиваться за содействие в его поражении. Так что да, так или иначе я уже сделал Кассии больно. Она просто еще об этом не знала. Я поставил свои интересы выше ее судьбы. Так, как делал и буду делать всегда. И однажды в не очень далеком будущем она пожалеет, что вообще меня встретила.

Раздосадованный, я смотрел в вечернее небо и надеялся, что Кассия не ожидала от меня ответа. Мне не хотелось ей врать. Но как выяснилось, она как будто ничего от меня и не ждала. Поиграв немного с моим воротом, она в конце концов полностью успокоилась. Если бы моя сущность не была связана с ее эмоциями, я бы подумал, что она уснула. Однако она не спала. Она вела молчаливую войну против симпатии, которую ко мне испытывала, и пыталась задушить ее сомнениями. Умная девочка.

Когда в темноте засверкали первые звезды, Кассия внезапно напряглась. Я понял намек и разомкнул объятия. Она со смущенным видом немного отодвинулась.

– Думаю, – сказала она, не глядя на меня, – ты уже можешь прекращать. Я снова в порядке.

На самом деле Кассия действительно выглядела не такой растерянной, как прежде. И я тоже уже некоторое время назад заметил, что зелье Отосса начало ослабевать. Впрочем, я также знал, что это еще далеко не конец.

– Сейчас ты в порядке, потому что я еще ничего не прекратил.

Кассия изумленно взглянула на меня и в моих мерцающих серебром глазах нашла доказательство правдивости моих слов. Рот у нее слегка приоткрылся, как будто она хотела запротестовать. Но затем закусила губу и начала ее покусывать – как и всегда, когда не знала, что делать. О да, она действительно опять стала самой собой.

– И даже не пытайся сейчас поднимать свои стены, – предостерег ее я. – Пока еще у тебя ничего не выйдет.

Видимо, я угадал ход ее мыслей, потому что зрачки у Кассии расширились, словно ее застали врасплох. Вдруг она оставила в покое свою нижнюю губу, и на меня перекинулось ее разочарование.

– Даже не собиралась, – огрызнулась она.

Я весело покачал головой. С растрепанными волосами и отяжелевшими от усталости веками эта девушка представляла собой восхитительное зрелище. Интересно, она бы так же выглядела, если бы до такого оглушенного состояния ее довела страсть, а не Отосс? Наверное, не совсем. Потому что тогда бы ее мягкие губы раскраснелись и припухли, а кожу покрывала тонкая пленка пота. Кроме того, она была бы обнажена и лежала в моей постели, слишком слабая для чего угодно, кроме дыхания…

Легкая волна вожделения вырвала меня из этой маленькой фантазии. Зеркальное отражение моего собственного настроения, она росла с каждым мгновением, пока мой взгляд не отрывался от Кассии. Очевидно, девушка догадывалась, в каком направлении уплыли мои мысли, и ничего не могла поделать с тем, что ее тело и эмоции на это отреагировали. При том что я заранее, еще когда шел к ней, даже заглушил феромоны, которые вырабатывала моя оболочка. Очень любопытно. Легкость, с которой пробуждалось влечение Кассии, и бессилие, с которым она противостояла собственному желанию, просто поражали. Не то чтобы мне не хватало добровольных партнерш для игр, но Кассия была другой. Она ничего от меня не хотела – ни внимания, ни одобрения, ни даже комплиментов или привилегий. Она не хотела завоевать меня или стать той единственной, кто покорит мое небьющееся сердце. Все, что требовалось моим смертным и бессмертным любовницам, не имело для нее никакого значения. Нет, я прекрасно чувствовал, каким чистым и неподдельным было ее желание – и настолько чуждым для нее, что это шокировало ее саму.

Какое-то мгновение я взвешивал соблазнительную мысль не забирать у нее это особенное чувство и позволить зелью Отосса в последний раз проявить свой эффект. Но отказался от этой идеи и снова позаботился о том, чтобы она имела дело хотя бы с умеренным уровнем своих эмоций. Если Кассия отдастся мне, то только на трезвую голову и по собственной воле.

– Сколько это еще продлится? – неуверенно спросила она. Казалось, что чувственное напряжение, которое возникло между нами, было для нее чересчур. – Можно мне, по крайней мере?.. – она сглотнула и не могла подобрать слов. – Мне обязательно нужно?..

– … лежать в моих объятиях? – забавляясь, подсказал я.

У нее на щеках показался розоватый румянец. Теперь ей стало более чем неудобно из-за того, как беззастенчиво она прижималась ко мне последние несколько часов. Я неторопливо наклонился к ней, пока наши лица не оказались очень близко друг к другу. Просто не смог отказать себе в удовольствии еще немного ее смутить.

– Нет, это необязательно, – ответил я ей, наслаждаясь тем, как ускорилось ее сердцебиение от моей близости. – Но признай, что я удобнее, чем холодный мраморный пол.

Кассия тут же подобралась, но не отпрянула. Возможно, собиралась доказать мне, насколько стойкой умела быть? Или она хотела доказать это себе?

– Может, и удобнее, – призналась она дрожащим голосом, – но пол не менее гладкий, грязный и холодный.

Я ухмыльнулся и подвинулся к ней еще чуть ближе, так что теперь мои губы практически касались ее. И одновременно запустил пальцы в шелковистые волосы, которые обрамляли ее лицо, словно черный дым.

– Мне нравится, когда грязно. Тебе нравится, когда холодно. Мы дополняем друг друга, и, похоже, все идет гладко.

Кассия вздрогнула, когда моя ладонь легла ей на затылок. Как под гипнозом, она тонула в свечении моих глаз и ждала, пока я сделаю следующий шаг. Однако я его не делал. Мне вполне хватало чувства ее возбуждения.

– Ты сейчас требуешь свой поцелуй? – едва дыша спросила она.

Тихо рассмеявшись, я погладил ее шею, но продолжал сохранять между нами расстояние.

– Не думаю. Мне слишком нравится, что ты мне еще что-то должна. – Когда мы разговаривали, наши губы почти незаметно соприкасались. – Если хочешь меня поцеловать, то просто…

Договорить я не успел, так как Кассия закрыла мне рот своим. Меня настолько поразила ее дерзость, что на миг я даже растерялся. Игра завела меня слишком далеко, и следовало тут же все прекратить, но ее мягкие робкие губы на моих оказались чересчур притягательны, чтобы не ощутить их вкус. После первого прикосновения ее смелость пошатнулась. Почти застенчиво она целовала меня и своей нежностью, от которой захватывало дух, предлагала перехватить инициативу. Я не мог. Все во мне противилось тому, чтобы воспользоваться ее состоянием. Но также я был не в состоянии ее отвергнуть. Я открылся мягкому давлению ее языка. А вскоре потерялся в ее вкусе, сладком и пьянящем, как крепкое вино. Моя рука сама по себе зарылась ей в волосы. С ее губ сорвался тихий стон и пробудил во мне жажду, которую с трудом удавалось держать под контролем. Она агрессивно требовала от меня овладеть теплым и податливым телом Кассии и превратить ее нерешительную страсть в пламя, которое сожжет нас обоих. Я знал, что способен подарить ей больше удовольствия, чем она отважилась бы себе представить, и хотел при этом наблюдать, как она будет сходить по мне с ума. Но изо всех сил заставлял неистового зверя внутри меня молчать. Слишком ценен этот хрупкий поцелуй, раскрывавшийся, как нежная бабочка, и заставляющий все мои чувства трепетать, пока в то же время вожделение Кассии перетекало в мою сущность и переплеталось там с моим собственным. Я предоставил контроль ей, следовал за ней, и неважно, куда она меня поведет.

Внезапно она оторвалась от меня и подняла свои стены. От разочарования я чуть не зарычал. Но взглянув на встревоженное лицо Кассии, понял, чего не заметил из-за своего возбуждения: ее сомнения вернулись. Почти судорожно она цеплялась за ворот моей туники. Она крепко держалась, крепко держала меня и вместе с тем удерживала меня на расстоянии – все и сразу. Ее тело желало прижаться ко мне, но рассудок мешал это сделать. В ее глазах бушевала внутренняя война. Она не знала, чего хотела. Не так… Она не знала, чего хотел я – или что замышлял. И в этом она права. Я как раз собирался послать куда подальше свои опасения по поводу ее состояния и способности здраво мыслить.

Вздохнув, я обхватил руками ее запястья и освободился от ее хватки.

– Мне не кажется, что целесообразно уже сейчас поднимать твои стены, но я тебя понимаю, – негромко произнес я. Лучше принять решение за нее, пока я еще держал себя в узде. – Если опять возникнут проблемы с Отоссом, ты знаешь, где меня искать.

С этими словами я встал и оставил Кассию одну. Каждый шаг, который все больше отдалял меня от нее и обещаний ее губ, давался мне сложнее, чем предыдущий. Не потому, что я не в силах совладать со своей похотью. Это действовало на нервы, но было возможно. Нет, я вел свою собственную внутреннюю битву. Еще вчера в подобной ситуации я бы не колебался и не чувствовал угрызений совести. Однако в какой-то момент, пока Кассия лежала в моих руках, ей удалось перевернуть мой мир с ног на голову. Я недовольно скривился. Вот тебе и «беру то, что могу получить».

Скоро наступит утро. Новый день, новые правила. Завтра я поторгуюсь с Кассией за ее душу. И выиграю спор.

Кассия

Звезды во тьме

Это была звездная ночь, и прохладный ветерок, гулявший в саду, успокаивал жар внутри меня. Закрыться оказалось действительно плохой идеей. Без помощи Бела мои эмоции опять начали бесконтрольно множиться. Впрочем, уже не так сильно, как прежде, а поскольку теперь я знала, что со мной не так, могла сдерживать их по меньшей мере наполовину.

Чего нельзя утверждать о Беле.

Я должна злиться на него. Можно многое сказать об этом демоне по тому, что он раздобыл наркотик, чтобы мной манипулировать. С другой же стороны, многое о нем говорило еще и то, что в конце концов он не стал приводить свой план в действие. К тому же ничто его не обязывало нянчиться со мной несколько часов подряд. Может, он испытывал чувство вины? Демоны в принципе способны испытывать что-то вроде вины? Или он помог мне из чистого расчета, чтобы завоевать меня особо хитрым и вероломным способом? К несчастью, вынуждена признать, что это сработало. Он начал мне нравиться. Не как друг, на которого можно положиться. А скорее как живительный огонь, к которому тем не менее лучше не приближаться, если не хочешь обжечься.

Как хорошо, что скоро мне больше не нужно будет сталкиваться с таким риском. Хотя я очень смутно помнила, что со мной происходило под действием зелья Отосса, одно знала точно. Чуть дальше, рядом с кустом олеандра, валялся одинокий булыжник. А под ним лежала причина, по которой я пришла сюда. Колдовской ларец с флаконом, где была заточена одна из душ Януса. Вынести ее из дворца я уже не сумела, однако мне удалось по крайней мере спрятать медную шкатулку до того, как ее заметила Грим. Сад перед покоями Бела оказался для этого идеальным местом. Пока что сюда не имели доступа ни Янус, ни его друзья, ни рабы. Поразительно умное решение с моей стороны, если учитывать, что на тот момент я даже имени своего не помнила.

Послышались шаги. Бел. Очевидно, он специально старался громко топать, чтобы меня не напугать. Тем не менее я почувствовала, как сердце пропустило удар и возвратился жар. Заставив себя оторвать взгляд от куста олеандра, вместо этого я уставилась на мраморный пол передо мной. Грязный и холодный мраморный пол. Да что такое, почему все напоминает мне об этом парне?

Бел не проронил ни слова. Он поставил что-то на скамью позади меня и опять скрылся в своих покоях. Только после того, как досчитала до десяти и удостоверилась, что он не вернется, я отважилась оглянуться. Хлеб, пара полосок копченого мяса, яблоко и кувшин со свежей водой. Желудок заурчал и напомнил о том, что за сегодняшний день я еще ничего не съела. Недолго думая, я приступила к ужину. Гордость есть гордость, а еда есть еда. Тому, кто однажды пожил на улице, это известно.

Было вкусно, как и всегда во дворце. Когда я налила себе воды в чашу, то обнаружила на подносе маленькую глиняную бутылочку. Лекарство Грим от боли? Или еще одна порция этого Отосса? Я подозрительно вытащила пробку и понюхала жидкость. Ничего. Капнула немножко на палец, коснулась кончиком языка и подождала горького привкуса, из-за которого мне следовало насторожиться еще сегодня утром. Ничего.

У меня в голове пронесся низкий раздраженный рык:

«Это всего лишь лекарство, – просветил меня голос Бела. – Думаешь, я только что отвел тебя от грани безумия, только чтобы снова столкнуть в бездну?»

К щекам прилила кровь. Видимо, Бел наблюдал за мной из тени. Это смущало. И все же у меня едва не вырвался тихий вздох, когда его голос медом пролился на мои истерзанные мысли. После всего, что произошло за последние несколько часов, этот вид общения ощущался как ласковое прикосновение и казался невероятно интимным.

«Кто тебя знает, – откликнулась я резче, чем собиралась. – Может, ты просто любишь играть в спасителя?»

Пускай я и не считала, что это входило в его план, позволить себе доверие все равно не могла. И ни в коем случае не хотела второй раз погружаться в кошмар от зелья Отосса. Бел не преувеличивал. Я действительно пугающе близко подошла к краю безумия, прежде чем он меня оттуда вернул. Одних разрозненных воспоминаний о том срыве было достаточно, чтобы у меня перехватило горло. Ничего настолько ужасающего я не переживала с того дня, когда умерла мама, а ее врач решил потребовать с меня оплату за нее. Тогда я была еще ребенком, и мне быстро пришлось понять, что можно убежать от похотливых стариков, но не от моих же эмоций. Я научилась владеть собой и делать свои стены непроницаемыми. Я научилась выживать. Но все это потеряло значение, когда зелье Отосса лишило меня контроля.

«Расслабься и прими свое лекарство, – вздохнул Бел. – Я, конечно, люблю поиграть, но герой-спаситель не входит в число моих любимых ролей».

Он говорил мягким тоном, но возражений явно не потерпит. В обычной ситуации это не помешало бы мне все равно дать ему отпор, но сейчас мне было не до того. С мрачной решительностью я выпила целебный отвар Грим. Несмотря на то, что ребра уже практически не болели, мне понадобится каждая капля энергии, и я не допущу, чтобы собственная гордость встала у меня на пути. В конце концов, я должна как можно быстрее вынести из дворца Колдовской ларец с флаконом. Янус мог скоро заметить, что одна из его драгоценных душ пропала, и я не уверена, что не оставила никаких следов. В памяти зияло слишком много дыр. Какой из сосудов я вообще взяла? Сдвинула ли что-нибудь или опрокинула? Закрыла ли дверь, когда вышла? Не встретила ли кого-то по пути?

Вспомнить не получалось.

Зелье Отосса не только затуманило мой рассудок, но и разожгло безрассудство. Теперь с этим покончено. Мне нужна хорошая, надежная стратегия! Если Бел сегодня ночью опять уйдет из своих покоев, возможно, я сумею прокрасться наружу под покровом темноты. Однако я устала, рисковала ошибиться, плюс необходимо принимать во внимание, что ночью дворец охраняли сильнее. Разумнее будет отдохнуть до утра, а затем вынести флакон во время похода за булочками с изюмом. Это определенно более толковый вариант. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Какое же облегчение – снова ясно мыслить. Судя по всему, наркотик у меня в крови окончательно утратил свой эффект.

Итак, одна ночь. Последняя ночь в этом проклятом дворце. Надо поспать. Вот только где? Бел наверняка взбесится, если я пойду к себе в угол, чтобы улечься на полу. Но его кровать тоже не вариант, потому что демон, похоже, собирался остаться здесь. При мысли о том, что эту ночь я проведу рядом с ним, у меня побежали мурашки по всему телу. Последняя ночь…

Еще никто никогда не вызывал у меня таких сильных эмоций. Мне знакомо вожделение. Знакома страсть. Однако еще ни к одному мужчине я не испытывала такого безудержного влечения. Стоило ему просто появиться поблизости, как мне уже казалось невозможным сопротивляться этому притяжению, и, если откровенно признаться самой себе, я больше и не хотела сопротивляться. До сих пор я держала Бела на расстоянии, поскольку не имела права рисковать, что эти заигрывания отвлекут меня от важного дела. Но сейчас? Завтра я исчезну отсюда и, вероятно, больше никогда с ним не увижусь. Так что плохого в том, чтобы пойти на поводу у своего любопытства? Какая опасность мне из-за этого грозила? Белу нужна моя душа, и пока он ею не завладеет, не сделает мне ничего плохого. Это давало мне власть над ним. Такой вид власти, которого у меня не было еще никогда. Соблазнительную власть. Не такую, как с мальчишками на улицах. Бел не настолько несдержан, чтобы ставить свое удовольствие выше моего благополучия. И он не собирался отдавать мне свое сердце только из-за того, что я позволила себя поцеловать. Ведь его сердце, кажется, вообще не билось. Переспать со мной мало что значило бы для него, но и пустяком бы тоже не было. Никаких ожиданий, никаких последствий. Только воспоминания, которые целиком принадлежали бы мне.

Нервничая, я поднялась на ноги. Решение принято. Сегодня ночью я завершу одну главу и вместе с тем начну новую жизнь. Жизнь, в которой важно, не какой долгой она будет, а как я ее проживу.

Я пересекла залитый лунным светом сад и остановилась возле одной из колонн – той самой, у которой Бел впервые меня поцеловал. Внутри покоев горела одна-единственная жаровня. Слабого пламени еле хватало, чтобы освещать комнату. Потребовалась пара мгновений, прежде чем я смогла различить фигуру Белиала за легким пологом, обычно защищавшим спальное место от насекомых. Так как демон в этом, вероятно, не нуждался, свободно висящие занавески погружали кровать и ее хозяина в глубокую тень. Он сидел, опираясь локтями на колени, с опущенной головой. Поза выражала усталость, однако я не настолько глупа, чтобы думать, будто он меня не заметил. Бел не смотрел на меня, потому что не хотел на меня смотреть. Лишь через какое-то время, на протяжении которого я не шевелилась, он поднял взгляд и без труда нашел меня. Я сглотнула. От его неожиданного внимания создавалось впечатление, словно я шагнула внутрь смерча, за которым прежде только наблюдала сквозь защитное окно. Хотя сияние в его глазах погасло, даже слепой не принял бы этого мужчину за обыкновенного человека.

– Все в порядке? – он взглянул на меня со смесью неудовольствия и беспокойства. Решил, что я пришла к нему из-за зелья Отосса?

– Со мной все хорошо, – ответила я и сама поразилась, как спокойно звучал мой голос. При том что сердце колотилось так громко, что даже ему наверняка было слышно. – Я… у меня есть для тебя предложение.

Последние слова оказалось произнести не так легко, как я себе это представляла. В поисках опоры я прислонилась к прохладной колонне и поняла, насколько пылала моя кожа.

– Предложение? – спросил Бел одновременно весело и скептично.

– Да. – Я намеренно избегала его взгляда, потому что иначе могла растерять всю смелость. – Я хочу, чтобы ты закончил начатое. Я предлагаю тебе одну ночь. Не больше. Она не повлечет за собой никаких претензий на меня и не даст тебе права на какие-либо другие вольности. Что ты попросишь от меня взамен?

Я сознательно сформулировала свои условия точно так же, как это вчера сделал он. Лучше я заранее проясню ситуацию, прежде чем он, возможно, попытается меня обхитрить.

Из тени до меня донесся тихий смех. Такой чувственный, что у меня буквально подогнулись коленки.

– Я не занимаюсь проституцией.

В недоумении я уставилась на него. Я на многое рассчитывала, но не на то, что он отвергнет мое предложение. И уж точно не ожидала услышать при этом собственные слова. Однако, увидев лукавый блеск его глаз, моя нервозность дала трещину. Уголки рта дрогнули.

– Что-то слабо верится, – откликнулась я. – Но если тебе так важна твоя добродетель, то можешь просто подарить мне эту ночь.

Бел ухмыльнулся:

– Моя благодетель уже давно и безвозвратно утеряна. – Ямочки на его щеках было видно даже в темноте, и я с удивлением отметила, насколько они мне нравились. Не в силах ничего с собой поделать, я улыбнулась ему в ответ. Тогда веселье Бела исчезло с его лица и сменилось каким-то необъяснимым выражением, как будто он никогда раньше не видел ничьей улыбки. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, он молча смотрел на меня. За исключением потрескивания огня и ночного стрекота цикад, вокруг царила тишина. А затем, совершенно внезапно, его брови сдвинулись над переносицей, и он помрачнел.

– Ты не знаешь, что делаешь, – пробормотал Бел, обращаясь больше к себе, чем ко мне. – И до сих пор одурманена Отоссом.

Его ответ был словно удар по лицу. Мне не нравилось, когда меня опекали, но я просто ненавидела, когда меня не воспринимали всерьез. Рывком оттолкнувшись от колонны, я направилась к нему. А по пути опустила свои стены.

– Прочти мои эмоции, Бел, – потребовала я. – А потом скажи мне, контролирую я себя или нет.

С каждым моим шагом в его сторону он напрягался все сильнее. Я почувствовала, как его сила недоверчиво коснулась моего раздражения, возрастающей нервозности и обжигающего вожделения. У него в глазах вспыхнул голод, тем не менее они, как ни странно, сохранили свой естественный цвет – как будто он приказывал себе соблюдать воздержание. И все-таки его взгляд медленно бродил по моему телу, пожирая то, что видел. В тех местах, где он оказывался, мою кожу охватывал пожар. Впервые я ему не противилась. Принимала его. Я хотела большего. Я нуждалась в большем. Все во мне жаждало, чтобы его руки исполнили то, что обещали его глаза.

Однако, когда я приблизилась к нему, Бел даже не попытался до меня дотронуться.

– Ну так что? – спросила я и погладила его по волосам.

Пораженный моим прикосновением, он закрыл глаза, совсем немного подаваясь навстречу моим пальцам. Большего приглашения мне не требовалось. Обняв его руками за шею, я оперлась на него и забралась к нему на колени. Бел негромко зарычал. Казалось, ему инстинктивно хотелось притянуть меня к себе, но в последний момент его ладони сжались в кулаки.

– И все равно ты не знаешь, что делаешь, – процедил он. Голос звучал низко от страсти.

Прильнув к нему, я прижалась губами к его уху.

– Я прекрасно знаю, что делаю, – шепнула я.

А потом не смогла дольше сопротивляться искушению и припала губами к его шее. Мне нужно было ощутить его вкус, почувствовать языком теплую кожу, узнать, будет ли он реагировать на это так же сильно, как я. Его горло задрожало от тихого стона. Он наслаждался моими поцелуями, но не терял голову, как я того ожидала. Все еще не притрагивался ко мне и не выказывал желания отвечать на мои ласки. От разочарования мои усилия постепенно начали сходить на нет. Очевидно, по части самообладания Белиал меня превзошел. Или мои попытки соблазнения оказались не так притягательны, как я думала. Отрезвленная, я выпрямилась и хотела заглянуть ему в глаза, однако Бел держал их закрытыми. У него ходили желваки. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он сражался с собой. И совершенно однозначно ему было неприятно то, что я делала. По причине внезапно возникших моральных принципов либо из-за настоящей неприязни, я сказать не могла.

– Я знаю, чего хочу, – повторила я, – но умолять не буду.

Собрав все остатки своего достоинства, я отстранилась от него и собиралась сбежать обратно в сад, подальше от собственного желания, подальше от этого мужчины, которого просто не могла понять. Неожиданно на моем предплечье сомкнулась чужая рука. Я испуганно застыла. Бел опасно медленно открыл глаза. Из-под густых ресниц струился чистый серебряный свет, который пронзали черные блики. Его сила вырвалась на свободу. Чарующий запах граната, смешанный с тяжелой горько-сладкой нотой греха, наполнил мои органы чувств.

– Нет, – прошептал он и медленно, но непреклонно снова притянул меня к себе на колени, – ты будешь умолять.

Прежде чем я поняла истинные масштабы его обещания, вновь оказалась в плену его рук. С неумолимой решительностью они прижали меня к его сильному телу, пока губы Бела поили меня его желанием. Он страстно целовал меня, низвергая мое сознание в темные глубины моего собственного вожделения. Тогда мне стало ясно, что пути назад больше нет. Я бросила вызов демону и выпустила нечто, что не дано постичь человеческому воображению. Бел был древнейшей похотью, грехопадением и необузданным соблазном. Его сила окутывала меня, ласкала, разбегалась покалыванием по моей коже. Казалось, будто он прикасался ко мне везде одновременно. И тем не менее я точно знала, где находились его руки, чувствовала, как они изучали мое тело. Беспощадно. Терпеливо. Этой ночью я принадлежала ему, и, похоже, он собирался насладиться каждым ее мгновением. Его пальцы запутались в моих волосах. Нежно потянув, он заставил меня запрокинуть голову. Когда его губы оторвались от моих, я в отчаянии хватала ртом воздух. Бессмысленная затея, так как рот Белиала уже прижался к моей шее, и у меня опять перехватило дыхание. Я почувствовала свой учащенный пульс под его языком и застонала. Мой пояс развязался. Горячие пальцы стянули платье с моих плеч. Ткань стекала с меня нежнейшим водопадом, падая на бедра. На краткий миг Бел отстранился от меня, чтобы осмотреть результат своей работы. Я должна была испытывать неловкость от того, какой беззащитно и бесстыдно обнаженной предстала перед ним, однако этого не произошло. Я наслаждалась восхищением в его взгляде и ощущала, как внутри меня росла женская гордость. Он явно испробовал все возможные виды удовольствия этого мира, и все же я была способна его околдовать.

Бел поднял голову и привлек меня к себе удивительно нежным поцелуем.

«Ты достойна поклонения», – пронесся его голос у меня в голове. И я тут же почувствовала, как его руки воплотили его слова в действия. Ладони Бела обводили изгибы моего тела, преклоняясь перед ними и обдавая меня волной жара. А потом его пальцы скользнули глубже. Я ахнула ему в губы и уже не смогла ответить на поцелуй. Впрочем, Белиалу это не мешало. Тихо рассмеявшись, он опускал губы на все чувствительные места на моем теле, которые желал одарить своим вниманием. Я окончательно потеряла контроль, цеплялась за его плечи, сжимала их, дрожала, стонала и буквально задыхалась от сильнейшей волны страсти, которая нарастала во мне, сопровождаясь обжигающе-тянущим ощущением у меня внутри. Бел был беспощаден. Он словно точно знал, чего я желала, в чем нуждалась, когда дать это мне, а когда оттянуть момент, чтобы еще немного распалить мой голод. Его рука обвивала мою талию, подобно железному обручу. Она не давала мне упасть и в то же время не позволяла сбежать от его безжалостных ласк. Неожиданно он крепко обнял меня и встал. Прижатая к его груди, я подумала, что парю в воздухе. Платье соскользнуло с моих бедер и бесшумно упало на пол. А затем мир перевернулся. Я почувствовала под собой прохладные простыни и горячую кожу под своими ладонями. Туника Бела исчезла, хотя он не отпускал меня ни на мгновение. Мой разум не мог за ним угнаться, но мне было все равно, потому что наконец никакая ткань не отделяла меня от потрясающей игры его мускулов. Когда я начала исследовать их, из горла Бела вырвался низкий рык, заставивший его грудь задрожать. Звук, отразившийся у меня в душе. Мое желание достигло немыслимых пределов. Бел сменил позу, чтобы смотреть мне в глаза, пока его прикосновения погружали меня все глубже и глубже в лихорадочный вихрь жгучего стремления к освобождению. Со стоном я обхватила его за шею, чтобы притянуть к себе. Мои губы тосковали по его теплу. Однако Бел не подчинился. Непреклонный как скала, он оставил меня наедине с моей страстью и наблюдал, как я извивалась под ним, беспомощная перед множеством ощущений, которые он во мне вызывал. Я думала, что больше не выдержу. Каждая клеточка моего тела горела огнем и молила об избавлении.

– Бел… – отчаянно захныкала я. – Пожалуйста…

Сквозь свой экстаз я увидела, как на губах Белиала заиграла опасная улыбка. Он предупреждал, что я буду умолять. Его глаза сияли серебром от моего желания. Звезды во тьме. И тогда он проявил милосердие и поцеловал меня. Его страсть, его пылкость, его вкус наконец подтолкнули меня к кульминации. Казалось, что кровь перестала течь по моим жилам, что прикосновения Бела остановили мой бешено бьющийся пульс, пока что-то в самой глубине моей души не раскололось, а тело не взорвалось от блаженства. Я закричала. Мои ногти впились в твердые мускулы Бела, пытаясь найти опору, в то время как во всем теле пульсировало жидкое счастье.

Демон не дал мне передышку. Он перенес свой вес и коленями раздвинул мне ноги. Пусть мой разум был не в состоянии ясно мыслить, я знала, что он собирался сделать. Меня затопил новый поток возбуждения, под которым шевельнулась капля волнения. Бел перехватил мои запястья и прижал их к подушке по бокам от моей головы. И одновременно одним толчком вошел в меня. Мое тело содрогнулось от короткой вспышки боли, но невероятное ощущение Бела во мне затмевало все остальное. Я обвила ногами его бедра, пока он заполнял меня изнутри. Все так, как и должно быть. Неописуемо, неповторимо, и это все, в чем я сейчас нуждалась.

Однако Бел замер. Он вообще не шевелился. Более того – он как будто окаменел. Я распахнула глаза, сама не зная, в какой именно момент их закрыла. Его лицо нависало надо мной, залитое золотистыми отблесками от жаровни. На нем не отражалось абсолютно никаких эмоций. Сияние в глазах угасло.

– Ты еще… – его голос звучал хрипло от страсти, но вместе с тем в нем сквозил оттенок страдания, – была… девственницей?! Почему ты мне не сказала?

Я в отчаянии откинула голову на подушку. Та приятная пульсация до сих пор текла во мне. Я не хотела разговаривать, не хотела отпускать это чувство просто потому, что Бел вдруг обнаружил свою ошибку.

– Потому что это тебя не касается! – повторила я свой ответ, который однажды уже давала ему на эту тему. Это мое дело. В действительности я надеялась, что он ничего не заметит, продолжит считать свое заблуждение правдой. Все-таки в храме Венеры я достаточно часто становилась свидетельницей всех мыслимых видов любовных игр, всех степеней похоти и удовольствия. Кроме того, у меня достаточно накопилось собственного опыта с мужчинами. Просто это никогда не… доходило до конца. Я инстинктивно задвигалась под ним. Бел тихо выругался и прикрыл глаза.

– Я не тот, кто тебе нужен, – выдавил из себя он, а по его телу пробежала легкая дрожь. Наверняка ему требовалось все самообладание, чтобы не реагировать на мои нежные призывы. Не будь я в плену своего опаляющего желания, посмеялась бы над его внезапными сомнениями. Однако в данный момент я могла думать лишь о том, как приятно чувствовать его в себе.

– Знаю, – осипшим голосом ответила я. – Такого не существует.

Речь лишь о том, готова я или не готова. Ни один мужчина не должен склонять чашу весов в этом решении. Словно во власти безумия, я вырвала у него свои запястья и воспользовалась его невнимательностью, чтобы перевернуть нас обоих. Меня саму поразила собственная смелость, но времени на подобные размышления не осталось. Я теряла контроль, была напугана и чуть не теряла сознание от мощной волны жара, которая поднималась во мне при малейшем движении таза.

Бел сердито зарычал и схватил меня за бедра. Его руки уверенно удерживали меня и предупреждали о сверхчеловеческой силе, дремлющей под его бархатистой кожей. Если бы он захотел, я бы снова очутилась на лопатках, не успев даже догадаться о его намерении. Он предоставлял мне главную роль, однако не позволял переступить через его опасения.

– Ты забываешь, что я могу читать твои эмоции, – серьезно напомнил мне он.

Во мне взвилось упрямство.

– И что же ты прочел? – спросила я. – Сомнения? Неуверенность? Естественно! Все это ново для меня. Я была девственницей не потому, что чересчур заботилась о своей невинности. Просто так вышло. – Не совсем так. На самом деле мне представлялось несколько возможностей, но тогда они просто-напросто казались мне неподходящими.

Бел скорчил многострадальную гримасу:

– Лгунья из тебя паршивая.

– Ах так? Тогда скажи мне, ложь ли это, – негромко фыркнула я. Потом с мрачной решительностью наклонилась вперед и оперлась на его грудь, чтобы он точно заметил твердый настрой у меня на лице. – Я не хрупкая. У меня нет никаких моральных или романтических ожиданий в отношении тебя. Я лишь хочу, чтобы ты подарил мне воспоминания, которые стоят того, чтобы их не забыть.

Белиал внимательно изучал черты моего лица и мои эмоции. Кажется, он мне поверил. Тем не менее в его взгляде сверкнуло недовольство. Давление его ладоней усилилось. Из страха, что он все-таки меня отвергнет, я коснулась его губ легким поцелуем. Он не сопротивлялся. Хорошо.

– Как думаешь, ты способен это сделать? – искушала я его.

Выгнутая бровь. Тихое надменное хмыканье. Я улыбнулась. Что ж, вот и ответ.

– Тогда, – прошептала я, – ты именно тот, кто мне нужен.

Очень медленно одна рука отпустила мое бедро. Бел поднял ее к моему лицу и отвел назад прядь волос. Прикосновение его пальцев оказалось удивительно нежным. Он положил ладонь мне на затылок, приглашая снова его поцеловать. И в тот же миг отбросил свою мучительную сдержанность. Потрясающе сильное тело, которое совсем недавно мне воспротивилось, теперь звало меня. Мир вокруг нас померк. Остались только Бел, я и эта страсть, которую мы делили на двоих. Он манил, завоевывал, поддавался, сливался со мной воедино и уносил меня в чувственное безумие, которое навечно вырезалось в моей памяти.

Белиал

На рассвете

Глубокие вздохи Кассии были похожи на тихие волны спокойного моря. Моря, которому лишь на время удалось отказаться от своей бурной, неукротимой природы. Я улыбнулся. Обессиленное и удовлетворенное, ее мягкое тело прижималось ко мне. Я исполнил ее желание и сам при этом потерялся в омуте своей страсти. Больше, чем единожды. Прошло много времени с тех пор, как в моих руках оказывалось такое очаровательное существо. Такая чувствительная, такая любопытная, такая раскованная. Хотя требовалось немало мужества, чтобы отдаться демону – даже если бы Кассия уже не была девственницей. Однако, несмотря на свою невинность, она противостояла мне с абсолютным бесстрашием. Более того. Она не только бросила вызов моему впечатляющему опыту, но и подобралась к его границам. И повторяла это снова и снова, пока в какой-то момент ее человеческое тело не капитулировало и она не уснула. Я чувствовал себя по-настоящему вознагражденным тем, что Кассия сделала мне такой подарок. И да, эту ночь она не забудет никогда – не только потому, что это ее первый раз, но и потому, что ее следующим любовникам будет трудно сравниться с эротическим мастерством, которое я совершенствовал веками. Но мое удовлетворение сменилось чем-то другим, темным и зловещим, поднимающимся прямо из глубин моей сущности, – диким чувством собственности. Мысль о том, что Кассия с такой же страстью отдастся другому мужчине, как сегодня мне, пробуждала внутри меня такую черную ревность, что это пугало меня самого. Обычно я был далек от подобных мыслей. Я всегда не выносил моногамию и давал своим подругам по любовным играм ту же свободу, которую позволял себе. Но с Кассией… с Кассией все во мне требовало нести смерть, боль и возмездие каждому, кто посмеет к ней притронуться.

Я загнал эти тревожные тени обратно в бездну, из которой они выползли. Кассия принадлежала не мне. Я не вправе об этом думать. Кроме того, ее судьба давно предрешена – по моей собственной вине. Возможно, только возможно, я смог бы – если до этого получу душу Кассии – договориться с Янусом о ее освобождении. Хотя она его рабыня, так она станет моей отмеченной. И по законам Лиги я мог потребовать ее себе. Разумеется, это не будет ни просто, ни дешево, но попробовать стоило. В случае если Янус до тех пор оставит ее в живых.

Тихонько вздохнув, Кассия закинула руку мне на живот. Похоже, ей действительно нравилось использовать меня в качестве подушки, и было бы ложью утверждать, что мне это неприятно. Напротив. Я наслаждался этим так сильно, что с трудом боролся с искушением разбудить ее поцелуем, сорвать простыню с ее тела и снова ласкать по всем правилам искусства. Все равно оставалось уже не так много времени. Первые солнечные лучи уже окрасили небо в фиолетовый цвет. Ночь подошла к концу, а с ней и короткий отрезок времени, который она обозначила в условиях своего предложения. Конечно, официально я так и не согласился на ту сделку, но догадывался, что Кассия все равно на меня разозлится, если я их нарушу. Поэтому я просто осторожно поглаживал шелковые, почти черные волосы и терпеливо ждал, пока она откроет глаза. Постепенно увеличивающийся пульс Кассии говорил о том, что это случится уже скоро. Примерно сотню ударов сердца спустя я почувствовал, как ее ресницы пощекотали мою грудь. Она не испугалась, но тело подобралось от едва заметного напряжения. Затем Кассия подняла стены, которыми пренебрегала со вчерашнего вечера. Она имела на это полное право, и тем не менее оборванная связь ощущалась так, словно кто-то внезапно отрезал часть меня.

– Доброе утро, безымянная девушка, – пробормотал я.

Она облокотилась на мою грудь и посмотрела на меня сонными глазами. Я не сдержал ухмылку. Именно это зрелище я вчера представлял себе во всех подробностях.

– Доброе утро, – ответила Кассия хриплым голосом. Ни следа сожаления или смущения. При этом я готов был поспорить на что угодно: у нее на щеках появится как минимум милый стыдливый румянец, когда она осознает, что я делал с ней прошлой ночью. И снова я в ней ошибся.

Ее большие темно-синие глаза бродили по моему лицу, как будто она хотела запечатлеть в памяти все его черты. Затем перевела взгляд на свою руку, которая до сих пор покоилась у меня на груди. Помедлив, она ее убрала и негромко вздохнула. Это выглядело почти как прощание. А вскоре после этого Кассия опять спряталась в свою раковину, далеко за пределами моей досягаемости. Не издав больше ни слова, она встала, обошла кровать, подобрала свое платье и направилась в купальню.

Я пораженно смотрел ей вслед. Кассия не обещала очень многого. Она ничего от меня не ожидала, ни в чем не упрекала и не досаждала мне каким-либо другим образом. И просто между делом преподала мне и моему высокомерию весьма ценный урок на тему самоконтроля и непритязательности. Эта девушка напоминала колючий пустынный цветок, который брал то, что необходимо ему для выживания. Но время от времени, когда позволяли обстоятельства, он расцветал на несколько мгновений, от которых захватывало дух, и завораживал весь мир.

Поддавшись спонтанному импульсу, я мысленно связался с Грим и велел распорядиться, чтобы мне подали шикарный завтрак. Чуть погодя раб принес в мои покои полный поднос. Я приказал поставить его на кровать возле меня. А так как Кассия еще не вернулась, разрезал инжир и откусил фруктовую мякоть. Уже нескольких веков назад еда перестала особенно меня привлекать. Я ел и пил, главным образом чтобы продемонстрировать отсутствие интереса или создать видимость человечности. Однако Кассия вдохновила меня вновь начать уделять внимание маленьким удовольствиям.

Когда она вышла из купальни, я добрался до третьего инжира. И от удивления прекратил жевать. Кассия надела темно-красное платье, придающее ее светлой коже настоящее сияние и оттеняющее полные губы. Волосы она туго зачесала назад и заколола на затылке. Больше она не выглядела как девочка-рабыня, позволявшая собой повелевать. Она выглядела как женщина, которая поставила себе цель и твердо решила ее достичь.

На некотором расстоянии от меня она замерла и безучастно посмотрела в мою сторону.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросила она.

– Понятия не имею, – ответил я, эротично откусывая инжир. А потом откинулся на подушки, как бы между делом показывая себя с лучшей стороны. – На самом деле я собирался провести день в постели.

Вот. Наконец-то, легкий красноватый оттенок на щеках. Но никакой улыбки. Ее взгляд метнулся в сторону сада.

– Можно мне сходить к аркадам цирка?

Только сейчас мне бросилось в глаза, что она теребила в руках кожаный мешочек. Для булочек с изюмом – или что она там еще задумала. Как бы любопытно мне ни было это выяснить, придется подождать.

– После того как чего-нибудь поешь, – сказал я и указал на поднос перед собой.

Взгляд Кассии снова устремился на сад. Она замешкалась на долю мгновения, но затем подошла ко мне и села на краешек кровати. Скромно и как можно дальше от меня. Я весело покачал головой. Прошлой ночью эта кровать превратилась в ее царство. Кассия наверняка прекрасно понимала, что могла занять на ней столько места, сколько захочет. Но ее очаровательные попытки это отрицать были очень забавны.

– Не хочешь хотя бы сейчас назвать мне свое имя? – поинтересовался я и подложил руку под голову.

Кассия помрачнела. Чтобы не отвечать, она начала есть. При иных обстоятельствах я бы с радостью наблюдал за ней при этом часами, только вот время чересчур быстро убегало от меня сквозь пальцы.

– Тогда расскажи, по крайней мере, как ты стала рабыней.

– Я девушка без имени и воспоминаний, забыл? – хмуро пробормотала она.

Нет, не забыл, как и тот факт, что неизвестный праймус поработал над памятью верховной жрицы и работорговца. Так что вопрос, пощадили ли при этом Кассию, оставался открытым. И если да, то почему.

– Тебе не хочется мне рассказывать, или ты действительно не можешь вспомнить?

Она разломила кусок хлеба в руке, но не положила его в рот. Было заметно, что ей не по себе.

– У меня ничего нет в этом мире, – проговорила она через какое-то время, – поэтому оставь мне хотя бы мои воспоминания.

Тогда у меня с глаз словно спала пелена. Вот почему она так не любила говорить о себе. Вот почему у нее настолько сильные стены. Вот почему она не рассказала Янусу, что произошло с ее рабским ошейником. И вот почему вчерашнюю ночь она так же цепко заперла у себя в голове. Она берегла свои воспоминания как сокровища и не желала подвергать их опасности или пятнать, если легкомысленно поделится ими с кем-либо.

Что ж, этот инстинкт мне понятен. Хотя жаль, что еще никто не даровал этому восхитительному созданию ощущение безопасности и не бросил весь мир к ее ногам.

– Ладно, – откликнулся я, стараясь, чтобы в голосе не слышалось упрека. – Тогда как насчет того, чтобы я поделился с тобой парочкой своих воспоминаний? Спроси меня о чем-нибудь, что тебе интересно узнать.

Кажется, у нее так и не проснулось желания разговаривать, но из тела, во всяком случае, ушло напряжение. Кассия задумчиво покусывала хлеб. Мне бы очень хотелось прочесть ее мысли. Удивительно, но меня правда волновало, что она обо мне думала.

В какой-то момент она, похоже, решилась задать вопрос. Я был заинтригован.

– Раз у тебя не бьется сердце, почему тебе надо дышать?

Развеселившись, я приподнял брови. Она могла выбрать любую тему и раскрыть все мои тайны, а ее занимало ЭТО? Она считала, что это наименее опасно?

– Не надо, – засмеялся я.

– Но ты все равно это делаешь.

Я пожал плечами, насколько это позволяло мое удобное положение.

– Старая привычка, чтобы быть больше похожим на человека. Кроме того, воздух нужен, чтобы разговаривать… и чувствовать запахи, которые стоят того, чтобы ими наслаждаться.

На последних словах я намеренно придал своему голосу неприличный оттенок и сразу же был вознагражден дико участившимся сердцебиением. Видимо, Кассия отлично помнила, как жадно я вчера вдыхал ее запах. Не в силах удержаться, я и сейчас демонстративно сделал вдох, в результате чего ее сердце заколотилось еще чуть-чуть быстрее. Как же я любил этот звук – равно как и сладкое вожделение, исходившее от ее кожи.

– Спроси меня еще о чем-нибудь! – с ухмылкой потребовал я, чтобы не испытывать ее терпение.

Благодарная за выход, который я ей предлагал, она откашлялась.

– Почему ты ненавидишь Януса?

Ого. Какая резкая смена темы. Вероятно, даже намеренная, чтобы увести нас обоих как можно дальше от любых похотливых мыслей. Это ей точно удалось.

– Существует так много причин, – вздохнул я, – что мы просидим тут с тобой до утра, пока я буду перечислять их все.

Кассия взяла еще один ломтик хлеба:

– Тогда почему ты тут, в Риме? В смысле, в гостях?

– Он отнял у меня кое-что, что очень для меня важно, – честно объяснил я. – Я здесь, чтобы это вернуть.

– И что же это?

Остров. Мальту. Мою самую любимую резиденцию. Но все это даже приблизительно не описало бы истину.

– Мой дом.

Кассия вскинула голову и взглянула на меня огромными изумленными глазами. Либо она не ожидала, что есть место, настолько важное для меня, чтобы называть его домом, либо ее шокировала бессердечность Януса.

– Как Янусу удалось просто отобрать у тебя твой дом?

Сочувствие в ее голосе показывало, что она точно знала, каково это, когда тебя лишают подобного места. Меня это не удивило. Разве Хиро не рассказывал, что ее мать умерла, когда Кассии исполнилось одиннадцать лет, и после этого ей пришлось выживать на улице? «У меня ничего нет в этом мире…» – так звучали ее слова.

– К сожалению, в данный момент Янус занимает такой пост, который дает ему на это право.

Она сглотнула. Теперь ее голос был не громче печального шепота:

– А что, если… – девушка осеклась. Ее охватило что-то труднообъяснимое. Чувство вины? Или забота? – Что, если ты не вернешь свой дом?

От одного представления о том, что потеряю Мальту навсегда, я похолодел.

– Такого не случится, – жестко ответил я.

Такого не должно случиться.

Без видимой на то причины выражение лица Кассии превратилось в суровую маску. Словно моя фраза скрыла солнце за серыми грозовыми тучами и забрала весь свет. В ее голосе послышалось железное эхо моего собственного тона:

– Почему ты так уверен?

Даже несмотря на ее странную реакцию, мне было ясно, что сейчас я ступил на очень опасную территорию. Согласно данной Янусу клятве, мне нельзя ничего рассказывать Кассии о нашем с ним споре. А учитывая ее острый ум, я уже и так, возможно, зашел слишком далеко. Поэтому, приподнявшись с подушек, очаровательно улыбнулся.

– У меня есть для тебя предложение.

Кассия на это не клюнула. Внезапно ее поведение показалось мне таким же холодным, как и при нашей первой встрече. Она даже больше на меня не смотрела.

– Я не собираюсь сейчас торговаться!

Вопреки здравому смыслу, я проигнорировал предостережение в ее голосе и собственную интуицию, которая советовала оставить ее в покое. У меня истекало время.

– Завтра, когда начнутся празднования Лукариев, я уеду, – сообщил ей я. – Тогда больше никто не сможет защитить тебя от Януса.

– Я сама в состоянии о себе позаботиться, – прошипела она без следа удивления или страха. Похоже, ей было совершенно безразлично, что я покину дворец, а она останется тут одна.

Прищурившись, я посмотрел на нее.

– Ты лучше останешься рабыней, чем примешь мою помощь?

– Ты не в силах освободить меня от Януса.

– Если твоя душа будет принадлежать мне, то в силах.

Стоило последним словам сорваться с моих губ, как я понял, что проиграл. Что-то в Кассии сломалось. Мне чересчур хорошо знакомо это выражение лица. Оно появлялось, когда человека лишали надежды. Но какую надежду я разрушил? На самом деле мое предложение должно было оказать ровно противоположный эффект. Я сжал руки в кулаки, потому что иначе обхватил бы ими ее лицо. Слишком велико оказалось желание заглянуть ей в глаза, чтобы спасти то, что уже не спасти. Но я не хотел сделать все еще хуже. Любая следующая граница, которую я пересеку, явно будет воспринята Кассией как нападение.

– Конечно, – процедила она.

Так мало слогов и так много разочарования и горечи. Она мне не поверила. Правильно. Мне следовало вести себя осторожнее и не приманивать ее полуправдой. Все пошло абсолютно не так, как должно было.

Кассия встала и разгладила платье. Ко мне она не поворачивалась.

– Вы, демоны, можете отнять у меня свободу, имя и даже жизнь. Но моя душа принадлежит мне.

Жирная точка, которая ощущалась как пощечина. «Вы, демоны…» Очевидно, она больше не делала различий между кем-то вроде Януса и мной. Все, что за последние дни я так упорно старался выстроить, рухнуло за один миг.

– Я иду в пекарню у аркад, – поставила она меня в известность. – Разумеется, если ты верен своему слову и отпускаешь меня.

Еще один удар по лицу. Я почувствовал, как во мне закипает ледяная ярость.

– Я всегда верен своему слову, – опасно тихо произнес я. А в следующий миг уже стоял около нее. Мне надоело, что она избегает моих взглядов. Ради нее я обернул простыню вокруг бедер, однако других уступок пусть от меня не ждет. Не обращая внимания на испуг, который охватил ее из-за моего неожиданного появления рядом, я поймал ее ладонь и вложил в нее несколько сестерциев. Затем материализовал цепочку с печатью призыва и покрутил ее перед лицом Кассии.

– Это…

– Более симпатичный вариант рабского ошейника? – подсказала она.

Я стиснул зубы. Видимо, она решила любой ценой довести меня до белого каления, чтобы я вспышкой ярости оправдал ее предубеждения. Не дождется.

– Нет, – стараясь сохранять спокойствие, ответил я и надел на нее цепочку. – Так стражи будут знать, что ты идешь куда-то с моего позволения. Также ты в любой момент сможешь меня позвать – если соскучишься или если кто-то опять попытается тебя убить.

Кассия отреагировала на мою подколку циничной улыбкой. Пресная имитация той улыбки, которая в редкие моменты сияла на ее лице.

– А ты с ее помощью, естественно, в любой момент сможешь меня найти, – предположила она.

– И это тоже, – подтвердил я.

Когда моя печать легла ей на грудь, я ощутил такое облегчение, что обвиняющие взгляды Кассии больше не могли вывести меня из себя. Я не хотел, чтобы она уходила, пока я не объяснюсь, и осторожно отвел выбившуюся прядь волос с ее лица.

– Я хочу тебе помочь. Подари мне свою душу, и я получу возможность официально потребовать тебя у Януса. Клянусь сделать все, что в моей власти, чтобы вытащить тебя отсюда. А потом, – мягко сказал я, со всей искренностью глядя ей в глаза, – я разорву связь с твоей душой, если ты того пожелаешь.

Кассия застыла. Впервые с того момента, когда наш разговор пошел совершенно не так, как нужно, мои слова, кажется, до нее достучались. Судя по всему, ей известно, насколько редки подобные предложения. Она ошарашенно смотрела на меня – я досчитал до четырех, до пяти…

– Если ты правда хочешь мне помочь, то ответь на один вопрос, – в итоге попросила она.

Я напрягся всем телом. Похоже, у меня появился последний шанс.

– Какой вопрос?

– Почему ты хочешь завладеть моей душой?

Горло у меня сжалось, сдерживая внутри крик, способный сотрясти весь дворец. Я хотел ей ответить, сказать правду, уничтожить ее сомнения относительно меня, сделать ее своей сообщницей и убедить в том, что заслуживаю ее доверия. Но не мог. Мне мешала клятва.

– Так я и думала, – разочарованно пробормотала Кассия. Она отвернулась от меня, однако тут же повернулась снова. Усталая. Надломленная. Несчастная.

– Мое почтение. Тебе почти удалось.

– Что? – выдавил я.

– Заставить меня купиться на все это. – Она сделала неопределенный жест в мою сторону. – На твою доброту. Твое обаяние. – У нее сел голос. – Твое сердце.

В отчаянии я покачал головой.

– Почему ты не видишь, что я хочу тебе помочь?

Может, она и права во всех своих сомнениях, но это никак не отменяло того, что я предлагал ей единственный путь спасения из лап Януса. Настолько умный человек, как она, ведь действительно должен это понимать.

– Ты хочешь помочь только себе, – исправила меня она и решительно вышла из моих покоев.

Когда дверь захлопнулась, я не смог дольше сдерживать свою ярость. Сила хлынула из меня, обращая все вокруг в адское пламя. Ткани плавились, мебель горела, стены обугливались.

«Грим!» – с таким нажимом прокричал я, что она услышала бы и на другом конце света. Так же быстро моя отмеченная примчалась ко мне. Ворвавшись внутрь, она моментально сплела вокруг себя кокон из зеленой ведьмовской магии. Иначе мой гнев обратил бы ее в прах.

«Полагаю, завтрак прошел не очень хорошо?»

Довольно уравновешенный тон для нее. Неудивительно, если учесть, что я мог уничтожить и ее щит, если бы захотел. Я втянул свою силу обратно и в тот же миг устранил все разрушения, которые устроил. Затем сел за письменный стол и во всех подробностях прокрутил в памяти разговор с Кассией.

Грим выждала пару мгновений, чтобы удостовериться, что я вновь взял себя в руки. А потом развеяла свою магию и обеспокоенно посмотрела на меня. Без единого слова. И хорошо.

– Ты знаешь способ забрать у человека душу без его согласия или манипуляций с сознанием? – спросил я колдунью. До меня доходили смутные слухи, что некоторым кругам ведьм удалось перенести знания демонической магии крови на ритуалы с человеческой кровью и таким образом использовать силу душ. Возможно, там я и найду решение своей проблемы.

– Ни одного, чтобы человек при этом выжил, – без колебаний откликнулась Грим.

С бесстрастным выражением лица я принял ее ответ к сведению. Прискорбно, но…

– Об этом я не спрашивал.

Грим в ужасе уставилась на меня. Она обладала достаточно сильным инстинктом выживания, чтобы держать свое негодование при себе. Вместо этого колдунья придала своему голосу деловой тон и уточнила:

– Ты рассматриваешь смерть девчонки как вариант?

Это последнее, чего мне хотелось, но после нашего разговора с Кассией фактически не было шансов, что она перестанет упрямствовать и хотя бы взвесит мое предложение. Это не означало, что я сдался, однако, вероятно, в конце концов она не оставит мне выбора. И дело тут не только в Мальте. Кассия и близко не представляла, что в ее случае стояло на кону. Она цеплялась за свою гордость, но гордость можно сломить. А Янус не просто сведущ в этой области, он самый подлый садист, который мне когда-либо встречался. После того как он примечал себе любимую жертву, его приемы лишали дара речи даже меня, а это кое о чем говорило. Он уготовит для Кассии больше, нежели физическую и душевную боль, он сломает ее волю, разорвет на куски разум и лишит всяческого достоинства. В результате она превратится просто в дышащую оболочку, у которой не хватит самоуважения даже на то, чтобы презирать саму себя.

– Если она не завещает мне свою душу, то смерть станет для нее более милосердной участью.

Грим задумчиво кивнула. Она понимала, что я говорил правду. Пускай ей это и не нравилось.

– А клятва, которую ты мне дал?

Из моего горла вырвался тихий рык. Да что сегодня за проклятый день, что все ставят под сомнение мое слово?

– Я освобожу ее душу, – однозначно выразился я. – Даже если ее тело этого не переживет. Тогда она, по крайней мере, обретет покой.

Ведьма молчала, однако разочарование и презрение в ее взгляде четко говорили сами за себя.

– Грим!

– Ступай к Сотириосу, – резко ответила она. – Поскольку ты не можешь покинуть Рим, не вызывая подозрений, он единственный, кто может дать тебе желаемое.

Я нахмурил лоб. Мне знакомо это имя. Сотириос являлся одним из самых могущественных из ныне живущих колдунов, но еще он был мошенником и жадной тварью. Не знал, что он сейчас в Риме. М-да, для этого наверняка имелась причина… и весьма вероятно, что имя ей – Янус. Мне оставалось лишь надеяться, что Сотириос такой же продажный и неверный, как утверждала о нем молва.

– Где мне его найти?

– Ты уверен, что хочешь ступить на этот путь? – серьезно спросила меня Грим.

Нет, не уверен.

Но не буду ставить все на одну карту. Особенно если эта карта лучше умрет, чем доверится мне.

Кассия

Дурная кровь

Отступив еще чуть глубже в тень высокой пальмы, я надеялась, что меня никто не найдет. Стена за спиной давала мне опору, пока я выжидала. К сожалению, упорные попытки Бела выиграть свой спор вынудили меня покинуть его покои прежде, чем я успела забрать из сада Колдовской ларец. Теперь же мне ничего не оставалось, кроме как прятаться в ближайшей галерее, пока он тоже не уйдет, чтобы я могла прошмыгнуть обратно.

Я угрюмо разглядывала цепочку с печатью Бела. Она выглядела как старая золотая монета, однако на ней был выгравирован тот же пятиконечный символ, который я недавно видела у него на спине. У меня возникло искушение повязать ее первой попавшейся дворняге, кошке или крысе, чтобы он испытал незабываемые ощущения, если захочет выследить меня по ней. Но, увы, она мне еще понадобится, чтобы миновать стражу на выходе из дворца. В отчаянии я запрокинула голову, прислонившись к стене позади меня. Бел поступил именно так, как я от него и ожидала. Так почему же я настолько в нем разочаровалась? Почему так враждебно и эмоционально отреагировала, вместо того чтобы сухо дать ему отпор?

Чем дольше я об этом размышляла, тем яснее понимала, что не Бел виновен в моем раздражении. Не совсем. Запутанная ситуация, в которую мы попали, доводила меня до предела. В конце концов, мы с ним желали одного и того же: покончить с Янусом. Но судьба не позволила нам действовать сообща. Из-за клятвы он не мог ничего мне рассказать, а я просто не могла достаточно ему доверять, чтобы отдать свою жизнь в его руки. Печально, но такова правда. Хотелось бы, чтобы все было иначе. На самом деле я не считала, что у него нет сердца, как выпалила это ему в лицо в пылу гнева. Никто, способный на такое уважение, заботу и беззаветную нежность, не мог быть по-настоящему бессердечным. Я видела это в его взглядах и чувствовала в его прикосновениях. Не в те моменты, когда он знал, что я за ним наблюдаю. Скорее его выдавали мелочи. Порядочность, из-за которой вчера ночью он пытался меня остановить. То, как, вопреки дикой страсти, он обуздывал свою силу, чтобы не сделать мне больно. Или скрытая забота под всей злостью, когда он надел на меня свою печать. Да, Бел преследовал собственные цели и умел быть жестоким и свирепым, но к этому времени я не сомневалась, что он вел себя так не без причины или ради злобного удовольствия. Нет, он всего лишь хотел вернуть свой дом. Не мне упрекать его в том, что при этом он ставил судьбы других на второй план. В каком-то смысле я делала то же самое, сознательно лишая его шансов получить Мальту. Ведь кто знает, возвратится ли остров к нему, когда я уничтожу Януса?

Все так, как есть.

Он не получит мою душу. Никогда. И нужно радоваться, что я уберусь подальше отсюда к тому моменту, когда он это поймет.

Однако я не радовалась. Мне было плохо. Чувство справедливости беспрестанно раздирало мои мысли. С каких пор я стала человеком, который безропотно покорялся судьбе? С каких пор выбирала более легкий путь за счет тех, кто хорошо ко мне относился?

Вопрос лишь в том, не ошибалась ли я, не являлись ли эти колебания именно тем, чего добивался Бел?

Глубоко вздохнув, я приняла решение. Между тем прошло достаточно времени. Если Бел собирался покинуть свои покои, то уже ушел. В этом случае я достану Колдовской ларец и передам его Танатосу. А если Бел еще там, то поговорю с ним и выясню, заслужил ли он того, чтобы посвятить его в мой план.

Я решительно оттолкнулась от стены и направилась обратно. Никто не встретился мне по пути, никто не остановил. Я переступила порог комнаты, закрыла за собой дверь и тут же ощутила, как меня захлестнула волна разочарования. Бела нет.

Значит, решено. Или нет? На всякий случай я проверила купальню. Ничего. И тогда мне стало ясно, как сильно крошечная часть меня надеялась его застать.

Да будет так. Ждать я не могла и не хотела. Ответственность, давившая мне на плечи, была слишком высока. Сейчас я отнесу медную шкатулку с флаконом Танатосу. Но очень может быть, когда моя задача будет выполнена, еще раз подумаю, не стоит ли вернуться. Может быть…

Я пошла в сад и опустилась на колени перед кустом с булыжником, под которым спрятала Колдовской ларец. Положила рядом с собой кожаный мешочек, и вдруг чья-то рука зажала мне рот. Мои крики приглушались чем-то мягким и влажным. Резкий запах. Пропитанное вином дыхание. Пот. Доспехи, прижатые к моей спине. Грубые руки. Мои мышцы больше меня не слушались. Свет уносился прочь, уступая место тьме. Я потеряла сознание.

Когда я снова очнулась, то почувствовала тугие кожаные ремни у себя на запястьях и щиколотках. Большие квадраты света ослепляли… светлое помещение… я различила запах крови, старой и новой… и дыма. Стул подо мной… плеск воды… расплывчатые ладони, которые оттирали мне руки.

Зачем они это делали?

Светящиеся зеленым глаза. Негромкое бормотание. Морщинистое женское лицо приобрело очертания… Марцеллы. Старая рабыня была ведьмой? Мочалка пропиталась красной краской. Она смывала ее с моего тела. Это не краска. Кровь. Повсюду. Знаки на моей коже.

Как долго я пробыла без сознания? В голове стучало. Казалось бы, всего несколько мгновений, но раз кому-то хватило времени так тщательно меня разрисовать, то дыра в моей памяти должна быть все-таки больше, чем я думала. Гораздо больше. Тихо застонав, я старалась прогнать туман из своего разума. Чем лучше мне это удавалось, тем настойчивей становилась тупая боль, грозившая раздавить мой череп.

– Где я? – прошептала я, после того как наконец вспомнила, как разговаривать.

Рабыня не ответила. Она доделала свою работу и исчезла. Куда, я не знала.

Внезапно раздался скрип дерева по камню. Кто-то подвинул стул. Размытая фигура появилась в поле моего зрения и уселась передо мной. Несколько раз моргнув, я с облегчением обнаружила, что очертания постепенно прояснялись. Однако за облегчением очень быстро пришла чистая паника. Демоном, который сидел передо мной, оказался Янус. Его черный взгляд пронзал меня насквозь. Это не оценка, не интерес ко мне, моим реакциям или эмоциям. Нет, он просто смотрел на меня, как хищник на охоте, который не спускал глаз с жертвы, пока не выдастся идеальная возможность, чтобы напасть.

– Давай проясним для начала: я не прикоснулся к твоему сознанию, не причинил тебе физического вреда и не планировал его причинять. Я просто хочу немного с тобой поболтать. После этого можешь целой и невредимой вернуться к Белу.

От его слов бушующий во мне страх ничуть не уменьшился. Я инстинктивно задергалась в ремнях, однако это лишь усилило боль в теле настолько, что пришлось оставить сопротивление.

– Ты усыпил меня, похитил и связал, – злобно прохрипела я. – Очень похоже на физический вред.

В тот же миг давление на запястья и щиколотки пропало. Я сразу прижала руки к груди и потерла кисти.

– Прошу прощения, – сказал Янус и своей безжалостной улыбкой доказал, что ему неизвестен смысл этих слов. – Забота о тебе заставила меня так поступить. Без ремней и усыпляющего средства ты бы наверняка начала отбиваться и поранила себя. Не мог же я этого допустить. С тобой не должно случиться ничего плохого. Я даже специально дал четкие и ясные указания Тигеллину: чтобы с твоей головы ни волоска не упало.

Ложь. Каждая его фраза словно пронизана фальшью. Я его рабыня. Если бы он вызвал меня к себе, я обязана была подчиниться. Что-то тут не так. Я повернула голову, чтобы осмотреться вокруг, и застыла. Мой стул находился посередине жилого помещения, вдоль и поперек залитого кровью. Пол, стены, мебель – повсюду брызги крови. Даже на ослепительно-белой тоге Януса. И у него на руках. Как много крови. Свежей крови. Моей? За исключением громыхающей головной боли у меня ничего не болело. Во всяком случае, мне так казалось. Однако это еще ничего не значило. По моим жилам до сих пор тек дурман. Может, я просто не чувствовала, что истекаю кровью? С другой стороны, я бы, наверное, уже давно умерла, если бы вся эта кровь оказалась моей. Но если она не моя, тогда чья?

От лужи крови тянулся след. Полоса, как будто что-то волокли. Заканчивалась она, судя по всему, где-то наискосок от стула, на котором я сидела, у меня за спиной. Все во мне противилось порыву оглянуться, но мне просто необходимо знать. Отважившись бросить туда взгляд, я замерла. Там, в углу, лежало мертвое женское тело. У меня бешено заколотилось сердце. В желудке все перевернулось. Я ее знала. Это та добрая рабыня, которая в первый день пыталась сделать так, чтобы я меньше боялась. Теперь ее глаза, холодные и пустые, взирали на меня. На лице запечатлелся ужас в момент смерти, а на горле зияла рваная рана, как будто зверь разодрал его когтями. Я быстро отвернулась, но это не помогло. Открывшаяся картина уже засела у меня в голове. Мне нужно убраться отсюда!

«Не теряй голову, – успокаивала я себя. – Просто дыши».

Легко сказать, когда монстр, ответственный за это кровавое месиво, сидел напротив тебя. Янус все еще наблюдал за мной, но теперь в его глазах блестело что-то фанатичное. Демона радовал вид его работы. Несомненно, он убил юную рабыню не только ради крови: это доставило ему удовольствие.

Просто продолжай дышать! Если мне немножко повезет, то со мной ничего не случится. Знай Янус о флаконе, он определенно не вел бы себя так… сдержанно со мной. Нет, происходящее, чем бы оно ни было, имело другие причины.

– От чего же, – с трудом процедила я, – я бы тогда отбивалась?

Оскал Януса превратил его лицо в суровую гримасу.

– Назовем это нематериальным вмешательством. Чтобы удостовериться, что ты не пообещаешь свою душу Белиалу.

Чтобы что?!

– Я никому не отдам свою душу.

– И я тебе даже верю, – почти дружелюбно заявил он и встал. Инстинктивно я вжалась в стул. – Но, к сожалению, не могу полагаться только на это, Аврора.

Не обращая внимания на кровь на полу, он шагал ко мне. А я цеплялась за мысль, что клятва помешает ему и мне тоже разорвать горло. Ничего другого мне не оставалось. Я оцепенела от страха, когда он оперся на подлокотники и нагнулся ко мне.

– Увы, Белиал явно продвигается весьма успешно. – Дотронувшись до моей шеи, он приподнял печать Бела. Аккуратно повертел между пальцами. – Даже не пытайся этого отрицать. Я чувствую на тебе его запах. В каждой поре.

Его взгляд бродил по моему телу. Янус облизнул губы:

– Не могу его винить, в конце концов я и сам собираюсь последовать его примеру, когда придет время.

– Я лучше умру! – прошипела я. При этом мне было совершенно все равно, что именно я сейчас признавала таким образом. Одна лишь мысль о том, чтобы оказаться во власти этого чудовища, была настолько невыносима, что на глазах выступили слезы отчаяния.

Янус расхохотался:

– О нет, ты не умрешь, Аврора. Я очень надолго оставлю тебя в живых. – С таким жутким обещанием он отпустил печать Бела. Она тяжело упала мне на грудь, а он отстранился и направился обратно к своему стулу. – Как знать, возможно, я вообще тебя не убью. У меня появилась идея: после того как в твоих глазах окончательно угаснет свет и мне наскучит с тобой играть, снова подарить тебя Белиалу. Живую и в то же время мертвую. Пустую. Сломанную. Тогда он сможет избавить тебя от страданий, если не в силах будет вынести это зрелище.

Когда Янус сел, а я увидела довольное выражение его лица, то поняла, что точно так все и произойдет. Мне нельзя задерживаться здесь ни на день дольше. Не только ради себя самой, но и из-за всех людей, которые уже пали его жертвами или станут ими однажды, если я не передам флакон Танатосу.

– И прежде чем ты решишь призвать на помощь Бела: мои покои защищены от чужого вторжения. Кроме того, тебе предстоит выслушать еще одну коротенькую историю, – сообщил он мне. – Знаю, ты сейчас занята, воображаешь себе свое безрадостное будущее, но обещаю, что эта история покажется тебе очень познавательной.

Сложив окровавленные руки на коленях, он улыбнулся в предвкушении:

– Давным-давно, когда демоны ходили среди людей безо всех наших строгих законов, жил один могущественный колдун. У него была невероятно красивая молодая жена, но она совершенно не интересовалась своим супругом. Зато ей нравились демоны, их физические достоинства и сила. Она позволяла им отмечать себя, собирала печати, как другие люди – украшения, и даже была готова обменять свою душу. Когда колдун узнал о поведении жены, его обуяла невероятная злость. Ему хотелось убить ее, однако он не смог, потому что любил ее. И тогда он создал проклятие. Первое в своем роде. Первая магия крови, примененная смертным ведьмаком. Он проклял душу своей жены, заразив ее темной силой, которая действует на демонов как яд. После этого все поклонники отвернулись от нее, отозвали свои печати и не осмеливались связываться с ее душой. – Пока значение этой истории укладывалось у меня в голове, Янус достал из складок своей тоги маленький выцветший свиток. – К несчастью, это проклятие предали забвению, потому что, так как оно представляло опасность для демонов, Верховный Совет держал его под замко́м в течение очень долгого времени. Сегодня о его существовании почти никому не известно, и лишь в одной записи наших Хроник задокументирован соответствующий ритуал. Вот в этой.

Со сверкающим в глазах торжеством он постучал пальцем по свитку, наслаждаясь осознанием, которое постепенно отражалось у меня на лице.

– Ты проклял мою душу? – потрясенно ахнула я.

– Для беспокойства нет причин, – захихикал он. – Кроме одной очень симпатичной метки сзади на шее, ничего не заметно.

В панике я схватилась за шею. Действительно. Легкая выпуклость. Там появилось что-то, чего раньше не было.

Неожиданно с лица Януса испарилось все веселье.

– Но если какой-нибудь демон окажется настолько глуп, чтобы потребовать твою душу, а ты согласишься, то яд перенесется прямо в его сущность и поразит его, подобно болезни. Он едва сможет поддерживать свою оболочку, и ему даже не хватит сил, чтобы разорвать нить связи с душой, которая его отравляет. Впрочем, даже это не идет ни в какое сравнение с тем, что случится, когда ты умрешь и твоя душа полностью перейдет к праймусу.

Дышать.

Дышать!

Я казалась себе грязной. Оскверненной. Ограбленной.

Это моя душа.

Он не имел на это права!

По моим венам разлилась беспомощная ярость.

Янус ухмылялся, глядя на меня.

– Если ты сейчас подумываешь воспользоваться моим собственным проклятием против меня, то знай, что на меня оно никак не повлияет. Я принял меры, чтобы защитить себя от него. Однако к Белу это не относится. Конечно, он не умрет. Хотя на то, чтобы оправиться от яда, уйдут столетия. Но ввиду ужасной агонии, которую будет испытывать, он наверняка возжелает смерти.

Он радостно посмотрел на меня.

– Так или иначе – я выиграю.

Белиал

Молчание – золото

Как же я ненавидел Рим. Если бы лавочка Сотириоса не находилась в самом центре Римского форума, я бы отправил туда Хиро и велел ему меня призвать. К моему сожалению, иллюзиям моего юного телохранителя не доставало изощренности. Того, что у Януса имелось в изобилии. Просто риск, что он отследит мою энергию до Сотириоса или кто-то из его друзей-демонов увидит мое прибытие сюда, был слишком велик. Нет, этим вопросом мне волей-неволей придется заниматься самому. И идти пешком.

Я уже говорил, как ненавижу Рим?

По крайней мере, по мне ясно читалось мое недовольство, в результате чего большинство людей старалось не вставать у меня на пути. Так что я устремился прямиком к форуму. Живому сердцу империи. С моего последнего визита кое-что изменилось, и тем не менее все осталось по-старому. Здания стали выше, одежда – ярче, но носы жители задирали так же высоко, как и всегда.

Направлялся я к табернам[9] на северной стороне. Там шикарные магазины выстроились один за другим. Меня абсолютно не удивляло, что Сотириос поселился именно в том месте, где все буквально пропахло деньгами.

Его лавочку легко было найти. Лишь одна-единственная дверь оказалась окружена такой мощной магией, что мою сущность начало покалывать. Однако, прежде чем разбираться с этим, я поддался спонтанному импульсу и поискал печать призыва, которую дал Кассии. Что любопытно, она снова находилась во дворце. Или все еще. Где именно, я сказать не мог, поскольку защитные чары Януса искажали мое восприятие.

«Ты рядом с девушкой?» – спросил я у Хиро. Тот получил от меня распоряжение не выпускать ее из поля зрения.

«Нет, – сразу сообщил мой телохранитель. – Я охраняю дверь в твои покои. Она вернулась туда вскоре после того, как ты ушел».

Я нахмурился:

«Вернулась откуда?»

Ответ Хиро прозвучал, как обычно, сухо, что делало смысл его слов еще более странным:

«Она пряталась за пальмой и дулась».

Кассия… дулась? За пальмой? Я ухмыльнулся. И почему я очень хорошо мог себе это представить? Ей как-то всегда удавалось поступать ровно наоборот тому, чего я от нее ожидал. Что ж, хорошо, если Хиро говорил правду – в чем нет никаких сомнений – возможно, еще есть надежда. Иначе зачем бы еще она вернулась? Не могла же она знать, что я покинул дворец через другой выход.

«Позаботься о том, чтобы она там и оставалась, – проинструктировал я Хиро. – Я вернусь так быстро, как только получится».

Впрочем, мое внезапно поднявшееся настроение продержалось недолго. Когда я положил ладонь на магически защищенную дверную ручку, интуиция настоятельно советовала не ступать на этот путь. Но мне нужна подстраховка, на случай если Кассия все-таки не передумала, как казалось. Так что я толкнул дверь и переступил порог магазина с официальным названием «Травы и лекарства».

Меня поглотила тесная мрачная комната. Связки высушенных растений так низко свисали с потолка, что пришлось пригнуть голову, чтобы их не задеть. Повсюду полки, ящики и сундуки.

– А я-то уже задавался вопросом, когда знаменитый Белиал наведается в мою скромную лавку, – приветствовал меня низкий голос. – Когда услышал, что в Рим прибыл дьявол собственной персоной, то ушам своим не поверил.

За прилавком появился Сотириос. Насколько мне известно, он грек, но его предки определенно были из Африки. Цвет кожи колдуна казался таким темным, что он практически сливался с густой тенью в глубине помещения. Сверкнула белоснежная улыбка. Над ней горели подчеркнутые зелеными ведьминскими кругами глаза. Магия потекла по комнате, протянулась по стенам и захлопнула дверь. Магическая блокировка. Мощнее, чем все, с которыми я когда-либо сталкивался в исполнении смертного. Очевидно, этот колдун действительно обладал экстраординарными способностями – вероятно, он даже настолько силен, чтобы доставить мне сложности, если захочет.

– А ты хорошо осведомлен, – заметил я. Мало кто в курсе, что я здесь. Значит, помимо своей магии, Сотириос имел еще и отличные связи. Быть может, и сам Янус рассказал ему обо мне.

– Знание – часть моего рецепта успеха, – с ложной скромностью ответил колдун. – Итак, что я могу для тебя сделать?

Я подошел к стойке и положил на нее мешочек с золотыми монетами.

– Для начала заверить меня в том, что будешь молчать.

Сотириос схватил золото, но я поймал его за руку, прежде чем он успел спрятать мешок.

– Верность, которую можно купить, легко пошатнется, если кто-то предложит больше, – холодно проговорил я. – Однако мне очень важно, чтобы о моем визите никто не узнал. Даже те, кто уже входит в число твоих лучших клиентов.

– Аааа. – Сотириос понимающе осклабился, но ничуть не испугался. – Тогда ты должен предложить мне столько, чтобы даже Янус тебя не переплюнул.

Я мрачно смотрел на колдуна. На золото мне плевать, просто не доверял никому, чье молчание имело цену. Особенно тем, кто, кроме жадности, обладал еще и острым умом. С такими необходимо с самого начала обозначить границы, иначе вас очень быстро проведут.

– Ладно, – прошипел я. – Если до завтра ты не скажешь никому ни слова, я вернусь и удвою твой запрос, каким бы он ни был. Даю слово. Но если ты меня предашь, то я найду тебя и заставлю сожрать все это прекрасное золото.

За жадным блеском глаз Сотириоса засветилось что-то вроде осторожности. Хорошо. До него, похоже, постепенно доходило, что лучше не наживать себе такого врага, как я.

– Звучит приемлемо, – решил он. – Что ж, чем могу быть тебе полезен?

Я неохотно отпустил кисть колдуна. Кошель с золотом моментально скрылся в глубине его одежд со множеством складок. Затем Сотириос в ожидании перевел взгляд на меня.

– Меня интересует возможность завладеть человеческой душой. К сожалению, внешние обстоятельства не позволяют мне воспользоваться привычными методами.

– Понятно. – Колдун перешел на деловой тон. Кажется, у него не возникло ни возражений, ни сомнений. – Тебе нужен сосуд, который временно будет удерживать душу без нити связи.

Я кивнул. Это мне уже известно от Грим.

Сотириос наклонился, порылся под прилавком и наконец поставил передо мной заключенный в медь стеклянный флакон.

– Что-то в этом роде уже срабатывало.

Я скептически покосился на бутылочку из высококачественного граненого стекла. Судя по всему, эта вещь создана с единственной целью – хранить души. То, что у Сотириоса имелось нечто подобное, вероятно, означало, что он производил и продавал эти флаконы партиями. Возможно, даже Янусу.

– Буду рад его тебе предоставить. Хотя понадобится магия ведьм, чтобы провести ритуал. Тут я мог бы тебе помочь или научить любую ведьму по твоему выбору, как выполнить соответствующий обряд.

– У меня не хватает терпения на долгие ритуалы и участие третьих лиц, – заявил ему я, отодвигая от себя флакон. – Скажем так, я хочу насладиться этим в одиночку.

С невозмутимым выражением лица я положил на прилавок завернутый предмет и откинул с него ткань. Под ней был медный кинжал с рубином на рукояти. Я приобрел его по пути сюда. Магия крови ведьм, может, и неизведанная для меня территория, но так как это разновидность демонической магии крови, я достаточно в ней разбирался, чтобы знать, что мне нужно.

– Я хочу, чтобы ты закрепил необходимые ритуалы в нем, – потребовал я. – Как в ациаме.

Сотириос уставился на меня, потеряв дар речи.

– Такое… такого еще никто никогда не пытался сделать.

Само собой, никто никогда не пытался такого сделать. Смертельные клинки брахионов не просто так считались самым редким оружием в этом мире. Они вонзались в демоническую сущность и высасывали ее силу. Но если перенести тот же принцип на ведьминскую магию, то с человеческой душой тоже должно сработать.

– Значит, пора, ты не находишь?

После того как он оправился от первого шока, в глазах колдуна появился амбициозный блеск. Похоже, мысль о том, чтобы стать первым, кто отважится на подобное, его подстегнула. Сотириос восхищенно взял кинжал в руки.

– Тебе повезло. Я, наверное, единственный колдун, располагающий способностями и средствами, чтобы создать тебе такой клинок, – пробормотал он. – Впрочем, должен тебя предупредить: артефакты такого рода могут вести себя непредсказуемо. Да, он впитает в себя душу твоей жертвы. Однако я не могу сказать, случится это в момент смерти или раньше. В зависимости от обстоятельств также возможно, что тело выживет, но сознание в нем будет разодрано на части. Тогда останется только живая, но пустая оболочка. Либо кинжал не сумеет отделить душу от сознания и втянет в себя все. Либо…

Сотириос продолжал дальше рассуждать о потенциальных последствиях применения кинжала. Я слушал его лишь вполуха. Получив душу Кассии, я добьюсь того, чего хочу. Об остальном позабочусь, когда до этого дойдет. В том числе и о том, чтобы она как можно меньше страдала. Важным для меня при этом было только одно.

– После всего этого душу можно будет вновь освободить?

Колдун поджал губы:

– Разумеется. Хотя клинок тогда будет непоправимо разрушен. И тебе потребуется очень, очень много сил, потому что это заклятие станет самым мощным из всех, которые я когда-либо произносил.

Я смерил его презрительным взглядом.

– По-твоему, у меня не хватит сил?

– Естественно нет, – поспешно сказал он. – Я просто хотел пояснить, насколько сложным и трудным будет производство этого уникального артефакта.

Ну, конечно. Я закатил глаза. Сотириос – прирожденный делец и уже начал набивать цену. Как бы я ни любил торговаться, сейчас у меня не было такого желания. Я хотел вернуться во дворец, поэтому вздохнул и сократил разговор до минимума:

– Назови свою цену!

Колдун расплылся в улыбке:

– Мне нужна услуга.

Мои брови поползли вверх. А ему, кажется, жить надоело.

– Приемлемую цену, – велел я.

Однако Сотириос упорствовал:

– Я сделаю это лишь в том случае, если ты после этого будешь должен мне услугу.

Он, очевидно, уже догадался, что я зависел от него, и безжалостно этим пользовался. Я оперся на прилавок, глаза залило чернотой.

– Все, кто осмелился потребовать от меня услугу, впоследствии об этом пожалели, – опасно тихо предостерег я его.

– Я не все, – откликнулся Сотириос без тени страха. Решительное выражение лица не оставляло сомнений в том, что он не сдастся.

– Ну, хорошо. – Раз он решил бросить мне вызов, значит, поиграем. – Даю слово, что должен тебе услугу. Но оставляю за собой право отказаться от выполнения обязательств, если в них обнаружатся минусы для меня.

Сотириос быстро закивал:

– Согласен.

Из-за своей жадности он упустил из виду важную деталь: минусы можно найти всегда.

– Тогда начинай! – отрезал я и отступил на пару шагов назад. Если он рассчитывал, что я уйду и вернусь позже, придется его разочаровать. Я не настолько глуп, чтобы упускать его из виду, пока не получу то, за чем сюда пришел.

Хотя Сотириос, кажется, ничуть не удивился моему поведению. Он пожал плечами, и в глазах у него загорелись ведьминские круги.

– Не будешь так любезен? – спросил он, указав на стены.

Я понял. Магия, которую он сейчас призовет, способна сровнять с землей весь форум. Ей не помешают даже его блокирующие чары. И если я хотел избежать шумихи, то в любом случае должен выполнить просьбу колдуна. Поэтому я создал защитный барьер, своего рода купол – достаточно большой, чтобы позволить Сотириосу работать, и достаточно маленький, чтобы закрыть остальную часть лавки и остальную часть Рима от разрушительной энергии, которую он как раз выпускал.

Из его рук в кинжал потекло зеленое пламя. Он бормотал какие-то слова. Давно забытый язык. Воздух наполнился невероятной, чистейшей силой. Мой купол содрогнулся. Сотириос полоснул кинжалом по своей ладони. Цена, которую всегда требовала магия крови. Его голос становился все выше. Клинок засветился. Магия превращалась в металл, металл – в магию. Слова принимали форму и врезались в медь. Даже время внутри моего барьера искажалось под воздействием заклятия.

С восхищением я следил за колдуном. Могущество, которым обладал этот смертный, было не только единственным в своем роде, но и служило предзнаменованием мрачного будущего. Таланты вроде Сотириоса являлись исключениями, однако лет сто назад подобных исключений вообще не существовало. Если ведьмы продолжат совершать такие скачки в развитии, то рано или поздно демоны будут вынуждены что-то предпринять. Приближалась война. Не сегодня. Не завтра. Но одно ясно: ведьмам ее не пережить.

Я отбросил зловещее предчувствие. В данный момент у меня полно собственных проблем. Например, истекающее терпение. Тут, внутри, время текло приятно медленно. Но я ощущал, что мой щит вытягивал больше энергии, чем должен. Это означало, что за пределами купола стремительно пролетали часы. Я тратил свой последний день с Кассией. И на что? На планирование убийства. Меня это не устраивало. Мне стоило не расточать энергию на вариант, что она останется непреклонна, а применить все свои – выдающиеся – навыки убеждения на то, чтобы ее переубедить. Все-таки я не кто попало. Я даже королей уговаривал отказаться от своих королевств, мог продать вино виноделам, обещаниями выманить у капитанов их суда и склонить праведников к греху. Меня не просто так называли дьяволом. И тем не менее был у Януса этот раздражающий дар заставлять меня сомневаться в себе. На протяжении веков он снова и снова ставил меня в затруднительные положения, из которых мне не удавалось выбраться, не навредив себе. Поэтому я чувствовал непреодолимое желание перестраховаться и, к сожалению, часто при этом забывал об истинной цели.

Меня охватило беспокойство. Кассия не покидала дворец, а вернулась. Ко мне. Она собиралась поговорить со мной, а меня там не оказалось.

Начиная злиться, я попытался связаться с Хиро. Хотел знать, чем в данный момент занималась Кассия. Однако купол и магический блок Сотириоса были непроницаемы. Мгновение я взвешивал мысль прервать заклинание Сотириоса, но разрушительные последствия, которыми это обернулось бы для города и, возможно, большей части окрестных земель, меня от этого удержали. Таким образом, мне не оставалось ничего иного, кроме как дальше наблюдать за представлением, устроенным языками зеленого огня. Оно длилось долго. Невыносимо долго. В какой-то момент Сотириос пошатнулся, и я испугался, что ему не хватит сил завершить колдовство. Но затем на меня обрушился мощный взрыв. Зеленое пламя. Вспышка. Жар. Моя оболочка загорелась, защитное поле лопнуло, а Сотириос обессиленно упал на пол. Все закончилось.

Я исцелился и обошел прилавок. Как ни странно, колдун не потерял сознание. Еще одно подтверждение его огромного дара. Он стоял на коленях, не отрывая взгляда от клинка в своих ладонях.

– Шедевр. – В усталом голосе сквозила гордость. Потом он вытянул руки и передал мне свое творение. – Кинжал для дьявола. Он будет бесноваться в твоих жертвах и не оставит после себя ничего, кроме выжженной земли. Так я его и назову. Kamenæ gæ. Выжженная земля.

Я почтительно принял кинжал. Имя, данное ему колдуном, мне не нравилось, но оно и не должно мне нравиться, если клинок будет выполнять свою задачу. Магия покалывала в моих пальцах, когда я погладил медь и свежую гравировку на ней. Великолепно. Колдун замечательно справился с работой. Я одобрительно ему кивнул.

– Увидимся завтра.

Сотириос слабо улыбнулся. Несомненно, уже фантазировал, какую услугу от меня потребует.

– Увидимся. Увидимся.

После того как он небрежным жестом снял блок, я тут же понял, что что-то не так. Кто-то пытался меня призвать. Хиро и Грим. Не прошло и мгновения, как я услышал их голоса у себя в голове. Они заговорили наперебой, хотя одно предложение звучало четко.

«Девчонка исчезла».

Кассия

Разлад

Я, как оглушенная, бродила по дворцу. Хотелось заплакать, но слезы не шли. Янус отнял у меня последнее место, куда я могла возвращаться. Мое собственное тело. Он прав, я не ощущала этого проклятия, но знала, что оно есть. И одно лишь знание было настолько невыносимо, что меня тошнило от себя самой. Этот черный яд находился у меня внутри. Моя душа запятнана, заражена, осквернена. Несмотря на то что Янус стер с моей кожи и одежды все следы крови, я чувствовала безудержное желание вымыться. Вот только это не поможет. Ничего не поможет. Мне вообще нельзя было сюда приходить. Из чистого бессилия я стала искать убежище в мыслях о мести. Янусу это с рук не сойдет. Я достала доказательства его преступления и намеревалась передать их Танатосу – при условии, что смогу присутствовать на казни Януса. Пусть знает, что это я подвела его к черте. А я буду наслаждаться его кончиной.

Немного поблуждав, я наконец отыскала дорогу к покоям Бела. Он до сих пор не вернулся. Так даже легче. У меня не осталось сил ему врать. Я решительно направилась в сад. Яркие лепестки цветов купались в солнечном свете. Умиротворение и красота природы посреди этого ужасного дворца казались настоящим издевательством.

Моя сумка лежала там же, где я ее оставила, – на гравии возле куста олеандра. Я присела и отодвинула в сторону булыжник, под которым спрятала Колдовской ларец. Кровь застыла у меня в жилах. Там ничего не оказалось. Я порылась в земле. Ничего.

Тигеллин все-таки нашел коробочку?

Сильный порыв ветра всколыхнул кусты и дернул меня за одежду. Он донес до меня голос – такой ледяной, что даже в давящую летнюю жару меня прошибла дрожь.

– Где ты была?

Бел.

Я вскочила и огляделась. И одновременно попыталась спрятать грязные руки в складках платья. Лишь через какое-то время я обнаружила белокурого демона в глубине покоев.

– Мне… – заикалась я, стараясь преодолеть страх. – Мне… надо было подумать.

Чуть более поспешно, чем следовало, я вышла из сада, подальше от куста, возле которого только что копалась, внутрь комнаты, к спасительным теням. Возможно, они немного скроют мое подозрительное поведение. Бел стоял перед своим письменным столом. Он выглядел отстраненным. Бирюзовые глаза блестели холодно и жестко, как драгоценные камни. Так он еще никогда на меня не смотрел. Это выражение было знакомо мне только по его встречам с Янусом. Еще опасения мне внушал кинжал у него за поясом. Бел не носил оружия – тем более такого, которое прятал от всего окружающего мира под мощной иллюзией.

Он сделал пару, казалось бы, расслабленных шагов в моем направлении, однако каждое движение излучало опасность. Это уже не тот мужчина, с которым я вчера была так близка. Он вел себя со мной как с чужой. Нет, как с врагом. На губах появилась черствая улыбка.

– Это ищешь? – полюбопытствовал он, вытаскивая из-за спины медную шкатулку.

Один вид Колдовского ларца у него в руках хлестнул меня, как удар плеткой, и одним махом разбил все мои надежды на тысячу осколков. Я оцепенела и пыталась обрести контроль над своим пульсом и дыханием. Отчаяние изнутри колотилось в мои стены, пока разум силился найти выход. Какую-нибудь отговорку. Какое-нибудь оправдание. Что-нибудь. Но по виду Бела мне стало ясно, что для этого уже слишком поздно. Он давно прочел правду по моей реакции. И разочарованно покачал головой.

– Знаешь… – начал он мягким тоном, в котором слышались смерть и возмездие. У меня волосы на затылке встали дыбом. – Я задавался вопросом, почему здесь внезапно объявилась девушка, которая еще несколько дней назад не была рабыней. Поначалу я даже подозревал, что Янус решил подготовить мне ловушку. Но теперь… – он сердито сверкнул глазами. – Теперь я знаю, что ты обычная воровка.

– Я не воровка! – вырвалось у меня, прежде чем я сообразила, что это не совсем правда. Хотя, похоже, не у одной меня тут есть секреты. Откуда он узнал, как давно я попала в рабство? Шпионил за мной? Что еще он обо мне выяснил?

– Не воровка? – Бел повыше поднял Колдовской ларец. – А это что такое?

Естественно, ответ ему известен. Такой древний демон, как он, наверняка знал, для чего используют медные коробочки. Тем не менее Бел давал мне возможность объясниться – либо еще больше погрязнуть во лжи. То и другое – плохая идея, пока я не понимала, что тут происходит и как много он разузнал обо мне. Поэтому я молчала.

Бел бережно крутил и поворачивал шкатулку в ладонях:

– Скажи мне, что там настолько выгодное, что ради этого ты ставишь на кон свою жизнь? Призма? Артефакт?

– Ну так открой и посмотри, – дерзко выпалила я.

Мгновения не прошло, а Бел уже стоял передо мной. Я хотела шагнуть назад, однако он схватил меня и дернул к себе.

– Ты в курсе, что я не могу. Для этого нужен ключ. – Его руки начали ощупывать меня. Методично продвигаясь вперед, искали потайные карманы, невидимые швы или ячейки на поясе. Хотя я знала, что он ничего не найдет, все равно отбивалась как могла. Осознавала, что против него у меня нет ни единого шанса, однако это не означало, что я должна молча терпеть такое неуважительное отношение.

– Отпусти меня! – шипела я и отталкивала его, однако Бел непреклонно продолжал свой обыск.

– Расскажи, где ты спрятала ключ, и я сразу прекращу.

– У меня нет ключа! – прокричала я.

Он мгновенно замер. На лице отразилось понимание.

– Нет, он у твоего сообщника-демона.

Вот проклятье. Об этом ему тоже известно?!

Бел притянул меня еще немного ближе к себе и, прищурившись, смерил взглядом.

– Кто он? Кто тот демон, который подсылает человеческую девчонку, потому что у самого не хватает смелости?

Я не могла ему сказать. Не так. Не сейчас. Кто знает, как он отреагирует в своем нынешнем состоянии? Кроме того, после таких разговоров он не заслуживал моего доверия.

– Что он предложил за твои услуги? Деньги? Одолжение? – при каждом новом предположении Бел внимательно следил за моим выражением лица, ловил малейшие движения, словно мог найти в них ответы. И, вероятно, действительно мог. – Или ты подцепила демона и платишь за его услуги?

– Никто мне не помогает, – процедила я, пока он случайно не наткнулся на правду.

Бел презрительно усмехнулся:

– Все такая же скверная лгунья.

– Лучше так, чем быть распускающим руки ублюдком.

В глазах Бела вспыхнула злость. И тем не менее, вопреки моим ожиданиям, хватка, в которой он сжимал мое плечо и запястье, ослабла. Он отпустил меня и отошел на пару шагов, как будто хотел доказать, что он не такой, каким я его считала. Ярость демона пропала за ледяной маской. Честно говоря, я была не уверена, какого Бела выбрала бы: этого или прошлого. С гневом я могла справиться, но с таким хладнокровием – нет.

– Надо отдать тебе должное, – сухо произнес Белиал. Он говорил тем же тоном, что и я сегодня утром. – Ты мной манипулировала, использовала и обвела вокруг своего красивого пальчика.

С отвращением качая головой, он взглянул на Колдовской ларец на кровати. Видимо, кинул его туда раньше.

– Твой интерес к дворцу… прогулка по городу… свобода перемещений, которую ты потребовала… гонки на колесницах…

Бел метко перечислял все моменты, когда я его обманывала, и в результате подобрался к верному выводу.

– Если бы не зелье Отосса, ты бы уже давно удрала, не так ли?

Я хотела с ним поспорить, но голос не слушался. Даже кивнуть не получалось. Почему у меня такое ощущение, словно я предала Бела? Словно горечь, с которой он сейчас на меня смотрел, абсолютно оправдана?

– Вот только я, как назло, потом глаз с тебя не спускал. Поэтому ты бросилась мне на шею как уличная девка, да? Тебе нужно было избавиться от меня, отвлечь, чтобы в конце концов сбежать. Наверное, думала, что после твоего приемчика я потеряю бдительность.

Я понимала, что он намеренно подбирал такие слова, чтобы меня ранить. И все равно не сумела позволить им просто отскочить от меня. Его бесчувственные упреки били меня больнее, чем удары в лицо. Не только потому, что Бел втаптывал в грязь воспоминания о нашей ночи, но и потому, что он, кажется, на самом деле верил в то, что говорил.

– Что бы ни находилось в этом Колдовском ларце, наверняка оно очень много для тебя значит, раз из-за этого ты раздвигаешь ноги перед демоном, – невозмутимо продолжил он. С каждым звуком его голос становился все злее, а взгляд – беспощаднее. Он будто вновь и вновь резал мое сердце. – Ты даже пожертвовала ради него своей невинностью. Скажи, оно того стоило? Твой дружок-демон потребовал, чтобы ты со мной переспала? Или я просто попался на вашу удочку? Вы решили, что нетронутая девственница быстрее размягчит мое сердце, чем потаскуха, которую поимела уже половина Рима?

В ярости мои ладони сжались в кулаки. Я не для того прошлой ночью открывала ему свои чувства, чтобы теперь он на них топтался.

– С чего ты возомнил, что имеешь право меня судить? Ты же сам дождаться не мог, когда затащишь меня в постель, чтобы выиграть свой дерьмовый спор!

Температура между нами резко упала. На лице Бела проявлялось недоумение, за которым тут же последовал гнев. Тогда я осознала свою ошибку. Но было уже поздно. Меня отбросило назад, спина врезалась во что-то твердое. Тело Бела вдавило меня в стену. От бирюзы в его глазах не осталось и следа. Угольно-черные, они пронзали меня насквозь.

– Откуда ты знаешь о споре? – голос у него дрожал от еле сдерживаемой агрессии.

На этот раз моим молчанием в качестве ответа он точно не удовлетворится, так что я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Янус рассказал.

Бел обхватил мое лицо ладонью. Впервые в его поведении было что-то дьявольское. И впервые я действительно и по-настоящему его испугалась.

– Ты лжешь. – Его сила, горьковато-сладкая, тяжелая, опасная, обволокла мои чувства. – Скажи мне правду, или я заставлю тебя это сделать, – предупредил меня он. И я не сомневалась, что он исполнит свое обещание. Его сущность окружила мои стены и надавила. Меня накрыла паника. Он угрожал последнему, что у меня осталось. Рассудок отказывал, и его заменил чистый инстинкт выживания. Я дралась, пиналась, царапалась, кусалась. Сражайся или умри. Другой возможности в тот миг не существовало. Однако Бела не заботило, сколько раз я по нему попала. Потекла густая темная кровь. На это он тоже не обращал внимания. Он поймал мои руки и усилил давление на стены. У меня на глазах навернулись слезы отчаяния, когда я почувствовала первые трещины. Нельзя допустить, чтобы они сломались, чтобы демон вторгся в мои чувства, в мои мысли, в мою память. Никогда. У меня уже не вышло защитить свою душу. Больше я не выдержу. Каким-то образом мне удалось высвободить одну руку. И я сделала то, что требовалось, чтобы остановить Бела. Я выхватила у него кинжал и по самую рукоять вонзила клинок ему между ребер.

Белиал

На добро не жди добра

Когда металл впился в мою плоть, я чуть не расхохотался. Она ведь должна понимать, что меня не остановить настолько нелепым способом, что так она лишь еще сильнее меня разозлит. Однако одного взгляда в ее большие темно-синие глаза хватило, чтобы распознать в них пустоту. Ни яростно сверкающей непокорности, ни гордости, ни торжества. Личность Кассии растворилась. Она просто подчинялась животному стремлению выжить. Если я не отпущу ее, то она не сдастся, пока не убьет сама себя в попытке вырваться на свободу.

Я отступил на шаг. Ее трясущаяся рука соскользнула с рукояти кинжала. Она скрестила руки перед грудью в защитном жесте, дышала неглубоко и быстро. Даже не имея возможности прочитать ее эмоции, я чувствовал запах ее страха. Обоснованного страха. Может, ее страдания и не приносили мне удовольствия, но я был в такой ярости, в какую не впадал уже несколько веков. Она не просто обманула меня, она продолжала делать это до сих пор. Кассия не та, за кого себя выдавала. И никто… НИКТО не имел права выставлять меня дураком.

– Как ты увидела сквозь мою иллюзию? – резко бросил я, вытаскивая клинок из-под ребер. Она схватилась за него без колебаний, хотя вообще не должна была его заметить. Такое могла позволить разве что печать могущественного праймуса. Вот только у Кассии нет печатей – по крайней мере, до вчерашней ночи. Возможно, она недавно ходила к Янусу?

Мои слова просочились в сознание девушки, однако не возымели абсолютно никакого эффекта. Похоже, она до сих пор объята паникой. Отчаянно рыкнув, я увеличил расстояние между нами и втянул в себя свою силу. Мне нужны ответы, и я подарю Кассии последний шанс дать их мне добровольно.

– Если вы с Янусом затеяли какую-то безумную игру, то тебе точно не понравится цена, которую ты за это заплатишь.

Наконец-то, она подняла взгляд. И да, теперь на меня опять смотрела Кассия. Настороженная, упрямая, разочарованная Кассия. От вида кровоточащих царапин на моем лице и того, как они исцелялись, у нее испуганно расширились глаза, впрочем, в этот раз она сумела обуздать свой страх.

– Угрожай мне сколько хочешь, но не смей обвинять в том, что я заодно с Янусом!

В ее голосе сквозило настолько искреннее отвращение, что я сразу же ей поверил. Но как тогда она смогла…

Вот черт!

Проклятье!

На самом деле есть еще один вариант, который я не принял во внимание.

– У тебя иммунитет?

Виноватое выражение лица Кассии стало достаточным подтверждением.

Как я только мог это упустить? Да, иммунитет против демонических сил крайне редкий феномен. Отец Кассии во время зачатия должен был быть одержим женщиной-праймусом. Лишь таким образом демоницы производили на свет детей-ведьм. Хотя в таких случаях потомство рождалось обычно исключительно мужского пола. Ведьмаки. Однако я слышал и об исключениях – о дочерях без магических способностей, зато с врожденной невосприимчивостью к силам праймусов. Подобное случалось настолько редко, что никто даже не потрудился придумать название для этой странности.

Выругавшись, я потер затылок. Теперь все обретало смысл. Поэтому Кассия тогда так противилась моему предложению ее исцелить. Это бы просто не сработало. И поэтому тот неизвестный праймус использовал ее в качестве воровки. Иллюзии Януса, его защитные чары и магические барьеры не были для нее препятствием. Она провела всех нас. Янус просто не мог лишить ее памяти. Так что с самого начала и на каждом моем шаге эта девушка осознавала, что я гонялся за ее душой.

У меня появилось сильнейшее желание второй раз испепелить комнату. Давно уже не случалось, чтобы кто-то так обманул меня и выставил на посмешище. Тем не менее нельзя в какой-то мере не похвалить Кассию за подход. Обман и соблазнение – это моя игра, и все-таки она меня в ней почти обыграла. Почти.

Мой гнев улегся. Это куда лучше, чем все, что я себе вообразил. Кассия не участвовала ни в каком заговоре против меня. Она приводила в исполнение собственные планы. Планы, которые не имели ко мне никакого отношения и даже не могли мне навредить. Мы просто случайно перебежали друг другу дорогу. А если совсем откровенно, узнай я о ее способностях до приезда в Рим, мне, наверное, самому пришла бы в голову идея нанять ее для парочки незаконных заданий. Случай? Судьба? Удача? Невезение? Как бы то ни было. Я стоял на пути к ее цели. И там и останусь, пока не получу то, чего хотел. Пришло время для новой сделки.

Усевшись на одну из мягких кушеток, я положил кинжал на стол. Судя по развитию событий, он мне не понадобится.

– Что ж, ладно, маленькая воровка, – заговорил я, – вот тебе мое предложение: Колдовской ларец и мое молчание за твою душу. – С самодовольной улыбкой я откинулся на подушки и наблюдал за девчонкой, которая все так же потерянно стояла у стены. – Учитывая, что ты меня только что заколола, с моей стороны это очень щедрая цена.

Кассия не шелохнулась. Казалось, она задумалась о моих словах. Конечно, у нее на лице отразилось нежелание, но сейчас она все равно согласится на сделку – или хотя бы выставит свои условия, если ей хватит мужества.

Однако моя уверенность в победе пошатнулась, когда и по прошествии некоторого времени Кассия не проронила ни звука. Из ее глаз исчез весь блеск. Губы плотно сжались. Похоже, она смирилась с мыслью о конце.

– До сих пор медлишь? – в недоумении произнес я. – А ты в курсе, что с тобой сделает Янус, если я расскажу ему о твоем маленьком ограблении?

Ее огромные глаза нашли мои. Встревоженные глаза цвета штормового моря. В них светилось столько страдания и горечи, что у меня пропал дар речи. Что-то от меня ускользало. Кассия боролась с чем-то бо́льшим, нежели задетая гордость.

– Ты выдашь меня ему? – тихо спросила она. За ее словами я различил уязвимость, хотя по голосу этого не скажешь.

Выдал бы я ее?

Естественно, у меня руки чесались унизить Януса фактом этого воровства. Вероятно даже, вещь, спрятанная в Колдовском ларце, достаточно ценна, чтобы на него надавить. При других обстоятельствах я бы без колебаний извлек выгоду из сложившейся ситуации, однако что-то во мне не хотело, чтобы история между мной и Кассией заканчивалась вот так. Так что нет, я бы ее не выдал, но ей об этом знать необязательно. В конце концов, это мой последний рычаг давления на нее. А также последняя возможность спасти ей жизнь.

– Если ты меня вынудишь, – мягко откликнулся я.

Кассия безучастно смотрела на меня. И все же я заметил слезы, выступившие на ее ресницах.

– Никто не может ни к чему тебя вынудить. Ты понятия не имеешь, каково это, когда тебя вынуждают. Каково быть беспомощным. Находиться в чьей-то власти. Во всем этом ты думаешь только о себе.

Она так старалась держать себя в руках, что позабыла про страх, который должна была испытывать передо мной. Сейчас я решил ей о нем не напоминать. Но, несмотря на это, оставить ее укор без ответа не смог. Может, и правда, что я давно забыл, как ощущается беспомощность, но меня глубоко задевало, что она настолько меня унизила.

– Если бы все действительно было так, я бы не стал в первый день останавливать Януса, когда он собирался забрать твою душу. Я мог бы просто позволить ему продолжить, а затем предъявить обвинение в преступлении и вернуть себе Мальту.

Сбитая с толку, Кассия нахмурила лоб. Похоже, под таким углом она на ту ситуацию никогда не смотрела.

– Он бы никогда не заполучил мою душу, – упорно защищалась она.

– Но я этого тогда не знал.

Простая правда, которой я перевернул теорию Кассии с ног на голову. Идеальная возможность продолжить. Я встал и пошел ей навстречу. Немного, чтобы выглядеть как можно менее угрожающе.

– Будь я таким эгоистом, как ты говоришь, разве постоянно проявлял бы к тебе уважение? Определенно нет. Я бы не предлагал залечить твои раны и уж точно никогда бы не смирился с тем, что ты отказалась от моей помощи. Я бы не вытаскивал тебя из дурмана Отосса, а бессовестно им воспользовался. Кроме того, я бы явно ни секунды не медлил, когда ты с такой готовностью предлагала мне себя. Нет, если бы я думал только о себе, я бы взял тебя в первое же утро прямо там, у той колонны.

Кассия слышала мои слова, однако, вместо того чтобы смягчиться, она, кажется, вдруг разозлилась. Со стиснутыми кулаками она оттолкнулась от стены и направилась ко мне.

– О, как же порядочен и галантен неповторимый Белиал! – язвительно усмехнулась она. – Но ты, к сожалению, забываешь, что без твоего вмешательства ничего этого не произошло бы. Из-за твоей сумасшедшей ставки на аукционе я в принципе привлекла внимание Януса. Из-за тебя оказалась втянута в этот спор. Ты снял с меня рабский ошейник, после чего меня избила Мирабель. Ты виноват, что ведьмаки Аполлона пытались меня убить. Без тебя не было бы ни зелья Отосса, ни дурмана Отосса. Не говоря уже о твоих вечных попытках меня соблазнить. – Тем временем она уже стояла передо мной, как разъяренная богиня возмездия. Прекрасная в своей ярости, но движимая глубочайшим горем. – Ты серьезно считаешь, что я бы хоть насколько-то к тебе приблизилась, если бы ты постоянно не провоцировал во мне это желание?

Я потрясенно отметил, как эффективно эта смертная промывала мне мозги. Мне не удавалось возразить Кассии ни по одному пункту. Она попала в самую точку. Даже то невероятное влечение, которое она проявляла ко мне с самого начала, никогда бы не вышло из-под контроля, если бы я бесконечно не подтачивал этот самый контроль.

– Да, я здесь, чтобы обокрасть Януса, – продолжала она, и внезапно ей словно стало тяжело смотреть мне в глаза. Тем не менее тон оставался твердым и бескомпромиссным. – Называй меня воровкой или лгуньей, если тебе так хочется, но в одном ты ошибаешься. Я переспала с тобой не для того, чтобы тебя отвлечь. Я переспала с тобой, потому что хотела этого. – Она обняла себя руками за плечи и тихо добавила: – Потому что хотела тебя.

Я инстинктивно почувствовал, насколько Кассии важно прояснить этот момент. И теперь раскаивался, что обвинял ее в обратном. Конечно, мне известна правда, все-таки той ночью она открыла мне свои чувства. Единственная причина, по которой я зашел так далеко в своих упреках, заключалась в том, что, ослепленный гневом, я хотел ее ранить. У меня не было на это права. Никакого, потому что мне стало понятно, как много для нее значило то воспоминание. Я не находил слов, тем более что в этот момент осознал, что прошлая ночь и для меня кое-что значила. Я не мог вспомнить, когда в последний раз что-то вызывало у меня настолько сильные эмоции. Наверное, поэтому и отреагировал так несдержанно. Потому что Кассии как-то удалось сделать меня уязвимым, а мне не нравилось чувствовать себя так.

– Я бы вернулась, чтобы все тебе объяснить, – внезапно призналась мне она, тем самым окончательно сталкивая меня в бездну диких и противоречивых чувств. Она бы вернулась? Туда, где ее ждала одна лишь опасность? Ради меня…

– Тогда объясни мне сейчас, – охрипшим голосом попросил я.

Она боролась с собой. Ей явно стоило больших усилий вымолвить хотя бы одно слово.

– Янус убийца. – Голос у нее дрожал. – Он убивает людей без разбора и заточает их души. У него есть эти флаконы и… – она в отчаянии взглянула на меня. – Можешь себе представить, как, должно быть, страшно, оказаться запертым в них?

Души? Флаконы? Выходит, я верно предположил, что Янус платил Сотириосу за магию крови. Но мне до сих пор было непонятно, как со всем этим связана Кассия и откуда ей об этом известно.

– Янус угрожал тебе этим? – спросил я.

– Нет, он… – она умолкла. Слезы, которые уже давно грозили вырваться наружу, беспрепятственно потекли по ее щекам. Девушка поспешно опустила голову, чтобы скрыть их от меня. Бесполезно. Ее душераздирающий образ, как раскаленный клинок, опалял мою сущность. – Сейчас это не важно. Ты должен узнать, что я…

– Нет, это важно, – оборвал ее я. Мягко приподняв голову Кассии за подбородок, я заставил ее посмотреть на меня. – Что он тебе сделал?

Собственный вопрос показался мне лицемерным после того, как я сам только что обращался с Кассией, но мне необходимо знать. Необходимо знать причину ее слез. С ней что-то произошло, когда я покинул дворец. Моя печать призыва тогда не отслеживалась. Из-за Колдовского ларца я посчитал это еще одним из ее фокусов. Однако сейчас подозревал, что за этим таилось нечто большее. И оно однозначно имело почерк Януса. Пусть мне и не верилось, что он зайдет настолько далеко, что нарушит клятву, но все-таки с ним никогда нельзя быть уверенным.

– Расскажи мне.

В свою просьбу я вложил столько тепла и сочувствия, сколько смог, чтобы дать понять Кассии, что она могла мне доверять. Слишком часто я и все остальные игнорировали страдание в этих прекрасных глазах. Чересчур поздно мне стало ясно, что мое настойчивое давление лишь высвобождало ужас в ее душе, который она пыталась подавить. Как в оцепенении, она несколько раз моргнула, глядя на меня, пока по ее лицу струились слезы. Кассия дрожала всем телом. Даже если бы и хотела, она была уже не в состоянии ничего мне объяснить. И я не просил ее снова, а просто притянул к себе.

В моих руках все барьеры рухнули. Тихие рыдания сотрясали ее хрупкое тело. Колени у Кассии подогнулись, и я вместе с ней опустился на пол. Она плакала так горько, что все во мне требовало разрушать, рвать на куски и убивать. Однако я обуздал этот порыв и просто крепко ее обнимал – крепче, чем когда-либо. Кассия не противилась утешению, которое я ей дарил. Она в нем нуждалась. И провались оно все пропадом, я тоже сейчас нуждался в том, чтобы находиться рядом с ней. Я ласково гладил ее по волосам, пока она не успокоилась настолько, что сумела выговорить одно-единственное предложение.

– Его нужно остановить.

Я это знал. Я знал это уже сотни лет назад. Вот только меня никогда не волновало, что Янус делал с другими, пока оставлял в покое меня. До этого момента.

– Тогда дай мне такую возможность! – не отступал я. Речь шла уже не об этом идиотском споре, или о моей гордости, или о Мальте. Но если мне придется встать перед Янусом на колени и признать его членом Верховного Совета, больше я просто совершенно ничего не смогу против него предпринять. – Подари мне свою душу, и я клянусь всем, что священно для меня, что остановлю его. Доверься мне, умоляю, и тогда, я обещаю тебе, ты об этом не пожалеешь!

Кассия полностью притихла в моих объятиях.

– Не могу, – прошептала она.

Ее отказ напоминал смертельный удар. Закрыв глаза, я старался совладать с отчаянной яростью внутри. Я неохотно отстранился от нее и взял ее лицо в ладони.

– Почему нет? – спросил я – в первый раз. Я ведь хотел понять, но Кассия жутко усложняла мне задачу.

А потом я увидел подавленность в ее взгляде и неожиданно осознал, что не от меня она отгораживалась. Больше нет. На ее лице отражался даже намек на привязанность – и еще что-то. Стремление защитить?

– Потому что не могу с тобой так поступить, – призналась она.

Что?!

Я в недоумении смотрел на Кассию, как будто надеясь найти где-то среди ее быстро взлетающих ресниц, что от меня ускользало. Она вцепилась в мои запястья. Молча просила отпустить ее лицо. Опустив руки, я уже думал, что она от меня уйдет. Однако Кассия повернулась спиной и отвела в сторону спутанные пряди волос, выбившиеся из ее прически. То, что открылось под ними, шокировало меня настолько, что я забыл, как дышать. Три расположенные по кругу капли, темно-красный цвет которых напоминал кровь. Этот символ, я знал его – но только из записей.

Не может быть…

Он бы не посмел! Не мог же Янус в действительности раскопать в бездонных глубинах Хроник первое отчуждающее заклятие крови? Верховный Совет не просто так держал это знание в секрете.

Я проглотил грубую брань, которая грозила вот-вот сорваться с языка. Ради Кассии. Если это правда то, о чем я подозревал, то всех ее слез недостаточно. Я осторожно дотронулся до метки. Под пальцами покалывала ведьминская магия. Теперь у меня вырвалось ругательство.

– Покажи мне! – севшим голосом попросил я. – Покажи воспоминание об этом. – Надо убедиться, что это не уловка, не один из излюбленных обманных маневров Януса.

Кассия не обернулась. Она даже не шелохнулась. Однако без единого протеста опустила свои стены и исполнила мою просьбу. Я лишился дара речи. Ее доверие стало бы честью для меня, если бы в тот же миг я не утонул в ее эмоциях. Только сейчас я понял, насколько на самом деле серьезен нанесенный ей вред. Из-за Януса. Из-за нашего спора. Из-за меня. Кассия сдалась. Ее гордость угасла, ее непокорность сломлена. Все в ней омрачала невыносимая обреченность. У нее не оставалось другого выбора, кроме как открыться мне, так как она знала, что ее жизнь зависела от моей благосклонности.

Мягко и осторожно я направил свою силу в ее разум. Как бы мне не хотелось этого делать, я обязан удостовериться.

Вспыхивали картинки: как Кассию усыпили, как она проснулась в полном ужасе, как могущественная ведьма смывала кровавые руны с ее тела. Я увидел труп рабыни, которую Кассия, похоже, знала. И я видел Януса. Злобного. Деспотичного. Жестокого. Я видел его мерзкую похоть, слышал планы, которые он строил на судьбу Кассии, и словно сам ощущал, какой беспомощной, униженной и оскверненной она себя чувствовала.

«Так или иначе – я выиграю».

Голос Януса эхом отдавался в моей голове. Магия, свиток, руны… все настоящее. В тот момент я с абсолютной уверенностью понял, что однажды убью его. И мне было вообще все равно, придется ли для этого подкупить брахиона или стать им самому. Он переступил границу и превратил душу Кассии в чистый яд. Связь с ней окажет такое же разрушительное воздействие, как Тихий омут – а я видел, что он мог сотворить с праймусом. Будь у Кассии хоть чуть-чуть меньше чести, я бы уже валялся на полу и корчился в агонии.

Осторожно покидая ее разум, я не прикоснулся больше ни к одному воспоминанию. Я ошибался. Не жизнь Кассии была в моих руках, а моя – в ее. Это она решила не выводить меня из строя, чтобы сбежать с Колдовским ларцом. Это хрупкое и в то же время такое бесконечно сильное создание отказывалось причинять мне боль.

И чем я ее за это отблагодарил?

Мой взгляд упал на стол рядом с нами и лежащий на нем кинжал. Я считал его последним выходом, планом на случай непредвиденных обстоятельств. Но благодаря Янусу этот план стал моим единственным вариантом.

Он не должен победить и сделать с Кассией все то, о чем говорил!

Порыв просто забрать ее отсюда, спрятать от Януса и обеспечить ей ту жизнь, которую она заслуживала, оказался настолько мощным, что пришлось сжать кулаки до такой степени, что побелели костяшки пальцев. Я не мог так поступить. Не мог увезти ее, потому что это повлечет за собой последствия куда хуже, чем проигранный спор. Янус предъявит мне обвинение перед Верховным Советом. Элиас тоже. За несоблюдение нашей договоренности и кражу собственности члена Совета мне грозило суровое наказание. А если откажусь возвращать Кассию, то меня объявят отступником. Самому мне на это глубоко наплевать, однако я нес ответственность за своих людей. Грим, Хиро и все, кто поклялся мне в верности, лишатся моей защиты и превратятся в живые мишени. Их жизнями я не имел права рисковать. Не ради смертной, с которой знаком не больше пары дней.

Есть лишь одно разумное решение. Я должен пожертвовать Кассией.

С этой мыслью мне как будто сердце вырвали из груди. Нет, даже хуже. Я знал это по личному опыту. Мое сердце отрастет, однако, если я оборву жизнь Кассии, это уничтожит во мне что-то, что не сможет исцелить даже вечность.

Итак, надо трезво смотреть на вещи. Я оставил на ее плече едва ощутимый поцелуй и незаметно взял клинок. Будет лучше покончить с этим прямо сейчас.

– Посмотри на меня.

Как бы тяжело мне ни было, нужно хотя бы иметь мужество смотреть при этом ей в глаза. Я не стал бы закалывать ее в спину. Кассия всю свою жизнь провела в одиночестве. Смерть она так же встречать не обязана. Я буду держать ее и избавлять от страха, пока она не сделает последний вздох.

Она медленно подняла голову. Ее взгляд нашел мой и утопил меня в своей бездонной полночной синеве. Она ни о чем не догадывалась. Единственное, что она чувствовала, – это горе, стыд и все же каплю надежды. Последнее она сама еще не осознавала, но я воспринимал ее эмоции как свои собственные. Она верила в то, что я ей помогу, в то, что я ненавидел Януса так же сильно, как и она, и в то, что она уверена во мне. Она мне доверяла.

– Прости меня, – тихо произнес я. Извинение за все, что уже случилось, и за то, что случится сейчас. Никогда прежде я не ненавидел себя так сильно, как в это мгновение. Я не заслуживал ее доверия.

Кассия коснулась моей щеки и выдохнула:

– И ты меня. Я бы очень хотела тебе помочь.

Казалось, что от ее нежности все мое существо рассыплется на осколки от боли. Кинжал отяжелел у меня в руке. Я не должен был оставлять ее без защиты. Это моя ошибка. Все это – моя ошибка. В отчаянии я прислонился лбом к ее лбу, стараясь запечатлеть в памяти ее лицо, ее запах, ее голос…

– Но, может быть, – пробормотала она и измученно мне улыбнулась, – я все равно смогу тебе помочь, если в качестве исключения ты позволишь мне спасти тебя. У меня есть…

Ее улыбка меня добила. Мне нужно еще раз ощутить ее вкус. Словно сам не свой, я притянул ее к своим губам. Она и представить себе не могла, как и сколько раз уже меня спасла. Она делала это даже сейчас, когда обвила меня руками и приняла мой поцелуй – приняла меня таким, какой я есть. А когда у нее вырвался тихий хрипловатый стон, я потерял контроль. И осознавал при этом, насколько эгоистично себя вел. Я давал ей надежду, хотя надежды не существовало. Однако теперь это все равно не играло никакой роли. Продолжая сжимать в руке клинок, я поднял ее и понес в кровать. У меня появилась зависимость от этой женщины. Да, она воровка. Она проникла ко мне в разум и украла сердце. Холодное сердце демона. За это она заплатит самую высокую цену, которую только мог заплатить человек. Но сначала я подарю самому себе еще одно воспоминание. Воспоминание о той, которая на самом деле уже потеряна. В последний раз. Я должен почувствовать ее в последний раз.

Кассия

Что посеешь…

Тяжело дыша, я уронила голову на подушку и ощутила, как все мои чувства захлестнули волны удовольствия. Руки Бела обнимали меня так по-собственнически, что я практически не могла пошевелиться, в то время как сама я так цеплялась за него, будто одна лишь его близость прогонит все тени, притаившиеся в моих мыслях. То, как мы набросились друг на друга, не имело ничего общего с чувственной, сладострастной легкостью вчерашней ночи. Это было безумное вожделение на грани отчаяния, которое выходило далеко за рамки только физического влечения. Я боялась, что из-за моей отравленной души он отвернется от меня. Но он не посчитал меня ущербной и не обвинил в своем проигранном споре. Напротив, когда он смотрел на меня, я чувствовала себя желанной, драгоценной и защищенной. Я нуждалась в этом сильнее, чем думала, сильнее, чем в воздухе, чтобы дышать.

Я открыла глаза и теперь смотрела прямо в возбужденное лицо Бела. От отголосков нашей эйфории его глаза потемнели. Похоже, он, как и я, не в состоянии говорить. Что бы это ни было, оно поглотило нас обоих.

Со временем мой пульс пришел в норму, но Бел не расслабился. Плечи у него подрагивали, а между хмуро сдвинутых бровей образовалась упрямая складочка. Внезапно он спрыгнул с меня и ушел в сад. Я растерянно проследила за ним взглядом, и вдруг мое внимание привлекло что-то блестящее возле моей головы. Медный кинжал Бела. Клинок загнали так глубоко в простыню, подушку и матрас, что он даже воткнулся в дерево под ними.

Я не знала, когда или почему Бел это сделал, но не испугалась. Я волновалась. Волновалась за Бела. Он гордое создание. Мне было легко понять, как трудно ему проигрывать кому-то вроде Януса. И я догадывалась, какую боль ему причиняла потеря дома.

– Подними стены, – донеслась до меня его просьба. Он не повернулся ко мне, однако по глухому голосу я поняла, что ему не нравилась моя жалость.

Исполнять его желание я не стала. Пока нет. Теперь пора наконец рассказать ему про Танатоса. И когда я это сделаю, он должен знать, что я говорю правду. Так что я встала с кровати и попробовала завернуться в простыню. Однако кинжал пригвоздил ее к каркасу кровати и настолько прочно засел в дереве, что у меня не получилось вытащить его даже с третьей попытки. Скривившись от разочарования, я сдалась и отправилась к Белу даже без простыни. Он прислонился к одной из колонн и мрачно наблюдал за закатом. В небе сгущались облака, безостановочно меняющие форму на ветру.

Обняв Бела сзади и прижавшись к его спине, я почувствовала, как его сильное тело вздрогнуло. У меня на губах заиграла улыбка. Мне нравилось, что я способна вызвать у него такую реакцию. И между тем я официально признала себя сумасшедшей. Совершенно ненормальной. Моя тайна раскрыта, на кону стояла моя жизнь, но я думала лишь о том, как же это восхитительно, что рядом с Белом все опасности казались чуть менее страшными.

Я услышала, как он вздохнул.

– Ты во мне ошибаешься, – несчастно пробормотал Белиал.

Несомненно, это комментарий к тому, что я сейчас ощущала.

– Нет, не ошибаюсь, – тихо возразила ему я, давая почувствовать свою уверенность. – И именно поэтому теперь я попрошу тебя меня отпустить. С Колдовским ларцом. – Я спокойно продолжала прижиматься к нему и ласково гладила мышцы его живота. Это должно показать ему, что не из-за него мне надо уйти. – Скажи Янусу, что я сбежала и поэтому у тебя не было шанса победить в споре.

Ни удивления. Ни ярости. Ни единого движения.

– К сожалению, все чуть сложнее, – сообщил он мне. – Благодаря метке у тебя на шее Янус найдет тебя где угодно. А если не сумеет, то поймет, что я тебе помог и спрятал.

– Ты и не должен мне помогать. Мне нужно добраться только до цирка, там Та…

Раздался оглушительный треск. Еще прежде, чем я почувствовала запах холодного дыма и крови, Бел уже отреагировал. Его сила обволокла меня и из ничего соткала темно-синее платье. Не иллюзию, а действительно настоящую ткань. Не знала, что такое возможно. Когда я подняла взгляд, Бел стоял между мной и входом. Теперь он тоже оказался одет в жутко-черную тунику. В руке сверкнул медный кинжал. Я посмотрела на кровать. Как…? Ясно, что демоны передвигались быстро, но такое…? В мгновение ока Бел подумал обо всем и даже набросил одну из простыней на Колдовской ларец, чтобы защитить его от любопытных глаз. Глаз, как у Януса и отряда его преторианцев, которые как раз ворвались внутрь.

«Стены! – скомандовал мне Бел. Я повиновалась и высоко подняла свой барьер. – И держись за мной!»

С огромной радостью. Я в любом случае не могла сдвинуться с места, когда Ужас Рима с искаженным от гнева лицом остановился перед Белиалом.

– Где моя душа? – выплюнул Янус вместо приветствия. У меня на спине выступил ледяной пот.

Он знал.

Янус знал, что флакон пропал.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь, – прорычал Бел. – Но я не очень-то люблю, когда нарушают мои личные границы.

Янус шагнул в сторону и бросил взгляд за спину своего гостя. Черные глаза обнаружили меня и сузились. Я видела, как у него раздувались ноздри. Без сомнения, он учуял, что недавно происходило между мной и Белом. Презрительно хмыкнув, он, впрочем, не сказал об этом ни слова. Украденная душа, похоже, представлялась ему более важной, чем подвернувшаяся возможность над нами поиздеваться.

– Прекрати держать меня за дурака, – прошипел он Белу. – Ты единственный, кто настолько силен, чтобы видеть сквозь мои иллюзии и скрыть от меня мою собственность. Хотя мне очень любопытно, как тебе удалось преодолеть защитные чары.

Теперь, видимо, и Бел сложил один плюс один, потому что его голос пробился в мое сознание:

«Пожалуйста, не говори мне, что ты украла у него душу!»

Невольно я выполнила его просьбу, поскольку мое дико скачущее сердце мешало вообще хоть что-нибудь ответить. Тут же голос Бела во второй раз загрохотал у меня в голове:

«В Колдовском ларце ОДНА ИЗ ДУШ ЯНУСА?!»

«Да, – пискнула я. – Но эта душа не принадлежит ему по праву. Она – доказательство его преступлений. Вот о чем я все это время хотела тебе рассказать».

На это он уже ничего не ответил.

Тишина у меня в мыслях казалась громче и тревожнее, чем молчание между демонами. Отныне все – моя жизнь, мое существо, моя гордость и моя смерть – зависело от светловолосого демона, стоящего между мной и Янусом. Во всех смыслах.

Бел прищелкнул языком.

– Я ее у тебя не крал, Янус, – невозмутимо заявил он. – Клянусь.

Пока у Януса от шока открылся рот, меня затопило бездонное облегчение. Однако долго оно не продержалось, потому что Бел, кажется, только разогревался.

– Не переживай сильно по этому поводу. Многие демоны, которые считают себя величайшими, время от времени себя переоценивают. Если хочешь, я с радостью научу тебя нескольким действительно работающим защитным барьерам.

Бел сумасшедший?! Не мог же он намеренно провоцировать Януса в такой ситуации!

Взвилась темная энергия. Воздух наполнился шепотом кровавых полей битв и сгоревших трупов. У Януса злобно заблестели глаза.

– Кто-то меня обокрал – возможно, даже с твоей помощью, – ледяным тоном произнес он. Вновь перевел взгляд на меня. Кажется, мое перепуганное лицо настораживало Януса. – Или даже по твоему приказу.

Его энергия пришла в движение. Подобно жадным когтям монстра, она поползла ко мне. Я как могла усиливала свои стены, отгораживаясь от мерзкого контакта с его сущностью. Однако сила Януса меня не достала. Она отскочила от преграды, которая возникла передо мной и защитила. Мощная, неуязвимая, в ней переплетались тяжелые горьковато-сладкие ароматы гранатов и греховной чувственности.

– Ты к ней не притронешься!

Уверенный тон Бела давал понять, что он не желал конфронтации, но ни в коем случае не стал бы ее избегать, если хозяин будет настаивать.

– Смеешь указывать мне, как обращаться с моей рабыней в моем собственном доме? – слова Януса звучали не менее грозно.

– Ты дал клятву, – напомнил ему Бел.

– Она имеет силу лишь до тех пор, пока ты не обманешь.

– Я не обманывал.

Губы Януса скривились в злобной усмешке:

– А Сотириос иного мнения.

Мне было не видно лица Бела, но я заметила, как он застыл, а температура начала падать. Кто такой этот Сотириос? Имя мне знакомо, но я, хоть убей, не могла вспомнить, где его слышала.

– Ее душа должна принадлежать мне до наступления Лукариев, – холодно отрезал Бел. – Так дословно звучали твои условия. У меня есть время до рассвета.

Янус рассмеялся. Неприятным смехом, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.

– Добровольно. Вот какая перед тобой стояла задача, или нет? Все остальное противоречило бы нашим законам.

– Без манипуляции ее разумом. Такая задача стояла передо мной. Все остальное тебя волновать не должно.

Я не имела ни малейшего понятия, о чем разговаривали эти двое, однако неожиданно Янус, раскинув руки, направился ко мне. Когда Бел едва заметно переместил вес, тот замер. Он понял немую угрозу и, кажется, решил не доводить дело до этого. Пока не доводить.

– У тебя могущественный защитник, Аврора, – пояснил он мне, будто маленькому ребенку. – Но рассказал ли тебе твой герой, зачем такому демону, как он, нужен кинжал? Думаешь, с его помощью он будет тебя защищать? От меня? – опять этот повергающий в ужас смех. Меня охватило плохое предчувствие. Янус прав. Демоны не нуждались в оружии. – Нет, моя милая… Бел велел изготовить этот кинжал для тебя. Кинжал, который способен втягивать в себя души. Такова грустная правда. Бел хочет убить тебя, чтобы добраться до твоей души. Он пленит тебя там. Навечно.

Мое сердце покрылось коркой льда.

«Это правда?» – задала я вопрос Белу. Он собирался убить меня и отнять мою душу? Поэтому он сегодня уходил задолго до того, как нашел Колдовской ларец?

Бел не отвечал.

Я сверлила взглядом его спину. Все было ложью? Игрой, чтобы выпытать у меня правду? Чтобы в последний раз затащить меня в постель, перед тем как он запрет мою душу в холодную темницу? У меня в памяти всплыла картинка кинжала, глубоко вонзенного в кровать прямо около моей головы. Я сделала несколько шагов к Белу. Мне необходимо знать.

«ОН ГОВОРИТ ПРАВДУ?»

Снова без ответа.

Янус с довольным видом взирал на своего гостя.

– Ты изменил правила игры, – пропел он. – Если обманешь ты, обману и я. Такой уговор.

В этот миг что-то взорвалось. Мощная давящая волна повалила меня на пол. Та же энергия врезалась в Бела. Его тело пролетело над моей головой и с глухим грохотом приземлилось где-то позади меня. Я увидела, как Янус бросился ко мне, но затем его тоже отшвырнуло назад, на его преторианцев. Не прошло и мгновения, как оба демона вновь стояли на ногах. Бездонные черные глаза буквально метали друг в друга молнии. Их сущности гремели друг над другом. Кровь и дым встретились с гранатом и грехом – а я оказалась в ловушке между ними. Мне было страшно пошевелиться. Любое мое движение в ту или иную сторону могло принести кому-то из них преимущество. Либо еще больше накалить ситуацию.

– У меня еще есть время до рассвета, – процедил Белиал с едва контролируемой яростью.

– Но она не завещает тебе свою душу добровольно, – прошипел в ответ Янус.

– Потому что ты позаботился об этом при помощи магии крови!

– Я не применял насилие и не угрожал насилием, чтобы на нее повлиять. Все в полном соответствии с нашей договоренностью.

– Договоренностью, в которой говорилось, что до утра ее душа должна принадлежать мне. О нити связи с душой речи не шло.

– Но ее убийство нарушит наши законы.

Бел холодно засмеялся:

– Тебе и самому слишком хорошо известно, что это серая зона. Кто возьмется потом доказывать, что девушка не просила меня запереть ее душу в кинжале, чтобы тебя остановить?

Мне стало трудно дышать. Слова Бела, правда, мое осознание и энергия их обоих грозили просто-напросто меня раздавить.

– Что теперь, Белиал? – язвительно поинтересовался Янус. – Сообщишь Элиасу и Верховному Совету, что наш спор провалился? Тогда я славно повеселюсь с Мальтой и девчонкой. А может, и с девчонкой на Мальте.

Демоны начали обходить друг друга по кругу, будто два хищника, которые охотились на одну и ту же добычу. Возможно, они кружили и вокруг меня. Точно я сказать не могла, потому что была чересчур занята, стараясь не выпускать из виду ни одного из них.

– Нет, – откликнулся Бел с холодной решительностью. – Положим этому конец сегодня ночью.

Черты лица Януса исказились в дикой гримасе. Он склонил голову, словно принимая вызов.

– Значит, тогда все сводится лишь к одному вопросу, – в предвкушении заявил Янус. – Кто из нас первым прикончит девчонку?

О, проклятье!

Я по-настоящему вляпалась.

– Похоже на то, – опасно тихо сказал Бел.

Преторианцы выступили вперед. Шесть пар глаз в сумерках вспыхнули зеленым. Ведьмаки.

Бел зарычал. Янус ухмыльнулся. А потом все начало происходить очень быстро. На меня понесся зеленый огонь. Я втянула голову, однако сила Белиала накрыла меня и отразила языки пламени. Одновременно с тем она потащила меня вперед, дальше от ведьмаков и ближе к нему. С обнаженным клинком и злобным взглядом он ждал меня – чтобы убить. Я тщетно пыталась зацепиться за гладкий пол, но расстояние до Бела стремительно сокращалось. И тут Янус завалил его на пол. Оба демона боролись друг с другом, а я освободилась. Теперь ничто не стояло между мной и ведьмаками-преторианцами. Они как раз собирались наброситься на меня, как вдруг перед ними возник взрыв черного света. Из него показался молчаливый и смертоносный телохранитель Бела с оголенным мечом в руке. Воспользовавшись заминкой, я вскочила на ноги. Сад! Оттуда у меня, вероятно, получится вылезти на крышу. Наверняка Тигеллин так же меня оттуда и вытащил…

Первый ведьмак рухнул. У меня за спиной что-то взмыло в воздух. В меня полетели обломки. Нужно срочно отсюда выбираться. Но нельзя уходить без Колдовского ларца, иначе все будет напрасно! Оглянувшись на кровать, я оцепенела. Там, где она совсем недавно стояла, сейчас зияла огромная дыра в стене. О небо! Кто-то схватил меня сзади. Руки пронзила жгучая боль. Кожа горела. Инстинктивно я стукнула нападающему локтем в живот, но кожаный нагрудник приглушил силу моего удара.

– Руки прочь, грязный римлянин! – прошипел грубый женский голос.

Через сад на нас надвигалась Грим. Со своими рыжими волосами, светящимися зеленым цветом глазами и окружавшими ее языками пламени коренастая германка выглядела как мстительная фурия. Ее магия обрушилась на солдата позади меня. Он завопил, отшатнулся назад и сгорел заживо. Вид и запах оказались настолько отвратительными, что меня чуть не вырвало, однако на это сейчас не было времени. К кровати! Или тому, что от нее осталось.

Неожиданно путь мне преградил Янус. С ног до головы его покрывала пыль. Половина лица отсутствовала. Она как раз отрастала заново, когда он с кровожадностью во взгляде потянулся к моему горлу.

– Как же я ждал этого момента!

Прежде чем его пальцы успели меня коснуться, я была отброшена в сторону. Врезалась в стену, почувствовала привкус крови, увидела звездочки, потом огонь – и спину Бела. Он защищал меня от Януса. Защищал, потому что хотел убить меня сам.

– Тебе вечно недоставало сил, чтобы со мной тягаться! – издевался блондин. Ни намека на напряжение в голосе.

– А на тебя и этого всегда хватало! – выплюнул ему в ответ Янус. В Бела полетел шар чистой энергии. Раздался жуткий рев. Боль. Ярость. Свет и еще больше силы. Намного больше силы. – Я сожгу Мальту дотла! – услышала я хохот Януса.

Мое тело меня подводило. Воздух сгустился до такой степени, что его можно было разрезать клинком. Тогда я вдруг осознала свою смертность. Мне ни за что не добраться живой до Колдовского ларца, не говоря уже о том, чтобы сбежать из дворца. Это демоны. Разгневанные боги, которые желали видеть меня мертвой. Что я могла с этим поделать? Даже если бы бессмертные не гнались за мной, крайне высока вероятность, что меня раздавит обвалившейся стеной или сожгут случайной энергетической волной. В голову приходила лишь одна-единственная идея. Довольно дурацкая идея, но что мне оставалось? Недолго думая, я дотронулась до жидкости, которая текла по моему виску. Рваная рана. Хорошо. В конце концов, она сослужит свою службу. Обмакнув пальцы в собственной крови, я начала рисовать на полу печать. Ту самую, которой защищала храм от вторжения демонов. Она изгонит их из оболочек, после чего им понадобятся часы, если даже не дни, чтобы вернуться.

Звуки сражения у меня за спиной приближались. Короткий взгляд через плечо подтвердил, что в покои прибывало все больше преторианцев. В этом и заключалась загвоздка моего плана. Я сумею изгнать демонов, но не ведьмаков. Оставалось только надеяться, что Грим задержит солдат настолько долго, чтобы я успела сбежать.

«Ты что там делаешь?» – неконтролируемый голос Бела ворвался в мою голову подобно стихии. Проигнорировав его, я начала двигаться быстрее.

Рядом со мной, тяжело дыша, появилась Грим. Несомненно, это Бел ее ко мне послал. Брызги крови придавали ее лицу воинственный вид. Ведьма выпучила глаза, как только сообразила, чем я занималась.

– Ох, черт. Это правда плохая…

Договорить ей не удалось, потому что на нее накинулся какой-то демон. Янус, очевидно, вызвал сверхъестественное подкрепление. Я подавила в себе порыв броситься ей на помощь. Пусть она и принадлежала Белу, ведьма мне нравилась, и я не хотела, чтобы она погибла. И все-таки моя печать принесет больше пользы, чем любая физическая поддержка, которую я могла оказать. Как одержимая, я продолжала чертить своей кровью линии на мраморном полу.

– Грим! – загрохотал голос Бела.

– Она почти закончила, – прохрипела колдунья.

Верно. Еще один символ.

– Давай сейчас же! – за приказом Бела последовало невообразимое зрелище. Жгуты зеленого света выстрелили из Грим и сплелись в плотную паутину. О демоне, прижавшем ее к полу, ведьма не беспокоилась. Все ее внимание сосредоточилось на ком-то другом.

В тот же миг я соединила последние кровавые полосы друг с другом. Печать вспыхнула. Мне казалось, что сейчас возникнет легкая ударная волна, но я еще никогда так не ошибалась. Высвободившаяся энергия превосходила все, что я когда-либо ощущала. Меня окружил ослепительный свет, он проник под кожу, выдавил воздух из легких и заглушил мои крики. Затем надо мной сомкнулась тьма.

Белиал

Старшие вперед

Сквозь защитный барьер Грим мне было видно, как сущность Януса вышибло из его оболочки. Участь, которой мне еле удалось избежать. Я злобно улыбнулся. Именно поэтому я привел с собой колдунью, которая разбиралась в своем ремесле. Нужно отдавать себе отчет, насколько велика твоя сила и когда лучше положиться на верных последователей. Этого Янусу никогда не понять.

После того как изгоняющая энергия печати схлынула, рассеялась и мерцающая зеленым цветом магия вокруг меня. Убрав кинжал, я оглянулся по сторонам. Кассия проделала отличную работу. Кроме меня и Хиро, никто не удержался на ногах. Праймусы исчезли, а ведьмаки потеряли сознание от ударной волны. Кассия явно понятия не имела о последствиях нанесения такой печати кровью. Таким способом можно значительно усилить любую магию. Мне оставалось лишь надеяться, что из-за своего безумства она случайно не покончила с собой, поскольку находилась ближе всех к печати.

Пока Хиро разбирался с валяющимися в обмороке преторианцами, я решительно устремился к неподвижной фигуре рядом с кровавым символом. Пульс Кассии был едва различим, но она жива. Я присел возле нее и отвел ей волосы с лица. Рана на голове и тяжелые ожоги на руках – однозначно результат ведьминской магии. В остальном она в порядке.

– Нет, спасибо, мне не нужна помощь, – услышал я укоризненный стон Грим. – Я же с удовольствием полежу, всеми забытая, под жутко тяжелой тушкой демона, после того как спасла ваши бессмертные задницы.

Ухмыльнувшись, я занялся ранами Кассии.

– Ты же просто снова устроишь мне выволочку, как тогда в Антиохии, – поддразнил ее я. – В конце концов, ты ясно выразилась, когда запретила мне тебе помогать, если твоя жизнь не под угрозой.

– Я и не нуждаюсь в твоей помощи, но капля благодарности не помешала бы, – буркнула маленькая германка и с угрюмым видом спихнула с себя огромное безжизненное мужское тело, под которым застряла. Потом села и, выругавшись, схватилась за голову. – Ауч! И кто только научил девчонку этому безобразию? Разве она не знала, что мы просто ее защищали? И какого демона мы ее вообще защищали, хотя на самом деле ты хотел ее убить? Не то чтобы я жаловалась на то, что ты передумал, но до меня как-то перестало доходить.

Я забинтовал последней полоской ткани руку Кассии и бережно взял ее на руки.

– Объясню по пути. Надо убираться из дворца, пока не вернулся наш дорогой хозяин дома.

Изгоняющая печать Кассии отправила всех демонов в округе туда, где они родились. К несчастью, Янус был рожден в Риме. То есть его сущность очень скоро вновь окажется здесь.

– Восхитительно, – пробубнила Грим и, закатив глаза, потопала к выходу. – Да кому вообще нужен повод, чтобы сражаться, если есть мастер с перепадами настроения.

Я полностью разделял ее досаду, как-никак я и сам себя не мог понять. И только в одном к этому времени был абсолютно уверен: я не хотел потерять Кассию. Еще до того, как к нам, как бешеный циклоп, вломился Янус, я принял решение. И теперь буду отвечать за него и все его последствия.

«За мое сердце, Грим, – тихо передал я ей в мыслях. Пора признаться в этом самому себе. – Ты сражаешься за мое сердце».

Колдунья ошарашенно развернулась ко мне. Ее взгляд перемещался с меня на девушку у меня на руках и обратно. Она широко раскрыла глаза и, похоже, поняла, что я не шутил. Затем на ее круглом лице появилась широкая улыбка. Я не сомневался, что она начнет издеваться надо мной из-за этого признания, но ошибся.

«Это хорошая причина, – сказала мне ведьма. В ее голосе слышась теплота и настоящая гордость. – И даже единственная, за которую действительно стоит сражаться».

Обнажив свой короткий меч, она взглянула на меня с безрассудной отвагой.

Я благодарно ей кивнул, и вдруг меня пронзила острая боль. Казалось, что мою сущность обвивала пылающая веревка. Кандалы, которые сжимались все туже и лишали возможности двигаться. Боль я вынести мог, но это стягивающее ощущение… оцепенение… и слабость… пугали.

Около меня мгновенно возник Хиро:

– Что случилось?

– Этот ублюдок! – выпалил я. – Они ограничивают мою силу.

Судя по всему, Кассия не единственная в этом дворце, кто умел обращаться с печатями. Хотя среди демонов считалось предосудительным вплетать в них знаки других праймусов, чтобы их ослабить. Табу, которое Янус только что нарушил.

И без того всегда безэмоциональное выражение лица Хиро превратилось в лед.

– Он заплатит за такое бесчестие!

– Может, отложим драматичные угрозы на потом? – нетерпеливо вмешалась Грим. – Парочка наскоро нарисованных печатей никогда бы так не навредила Белу. Значит, их десятки. Значит, все спланировано заранее. А это, в свою очередь, подводит к тому, что лучше нам исчезнуть отсюда как можно скорее.

Она права. Уже сейчас я не мог контролировать большую часть своей силы. И с каждым вздохом чувствовал, как к старым печатям добавляются новые и бьют прямо по мне. Если на нас снова нападут в этих стенах, я не сумею дать отпор даже совсем юному демону – не говоря уже о Янусе.

– Прочь отсюда! – мрачно отдал приказ я. – Так незаметно, как только сможем.

Я выбрал путь через дворец. Побег по крышам был бы так очевиден, что Янус наверняка о нем уже позаботился. Не буду еще раз недооценивать, насколько далеко он готов зайти.

По крайней мере, наступающая ночь, кажется, сыграет нам на руку. В проходах царила тишина. Обманчивое впечатление. Если хорошо вслушаться в темноту, можно услышать взволнованные перешептывания, тихие приказы и торопливые шаги. Люди Януса пока еще не смогли должным образом оценить, что произошло в моих покоях и почему их господин так внезапно исчез. Впрочем, лишь вопрос времени, когда кто-нибудь из них наберется мужества туда заглянуть.

Мы перешагивали через множество потерявших сознание солдат и пустых оболочек праймусов. Даже здесь, снаружи, печать Кассии сработала по максимуму. Только несколько коридоров спустя мы обнаружили признаки жизни. Нам навстречу двигался отряд преторианцев. Для Хиро не было бы проблемой их устранить, однако я пока не хотел привлекать внимание. Поэтому мы спрятались и позволили им пройти мимо. И повторили ту же процедуру еще несколько раз, хотя нам становилось все труднее избегать людей Януса. Между тем они сообразили, что стряслось, и развернули широкомасштабные поиски. Человеческие рабы беспокоили меня при этом меньше, чем ведьмы, чей зеленый огонь снова и снова появлялся в коридорах. Дворец превратился в ловушку – смертельную ловушку для Кассии. Моих способностей сейчас едва хватало на то, чтобы скрывать слабый энергетический след ее метки от магии крови, но на настоящую иллюзию у меня сил не осталось. Я упрямо прижимал к груди ее такое хрупкое тело. Я вытащу ее отсюда во что бы то ни стало.

На середине пути Хиро подал знак, что кто-то опять направляет нам навстречу. А я с тревогой осознал, что без его предупреждения, ничего не подозревая, попался бы прямо им в лапы. Проклятье! Я настолько не владел собой, что не почувствовал даже самую очевидную магию.

Грим затолкала меня в темный боковой коридор. Именно в этот момент очнулась Кассия. Она открыла глаза. Я видел, как девушка узнала меня, и ее недоумение сменилось чистой паникой. Прежде чем она успела набрать воздуха, я отпустил ее ноги и одной ладонью зажал ей рот. Но Кассия не была бы Кассией, если бы просто стерпела подобное обращение. Она начала дико извиваться и брыкаться. У нее даже получилось укусить меня за руку. Страдальчески закатив глаза, я проигнорировал ее трепыхания и увлек глубже в тень ниши. А там прижал животом к стене. Надо успокоить ее, пока она всех нас не выдала.

«Если будешь и дальше так шуметь, скоро весь дворец узнает, где мы», – мысленно предупредил ее я.

Кассия замерла и с поразительной скоростью сориентировалась в ситуации. Ее сопротивление угасло – но не настороженность. Очевидно, она инстинктивно сообразила, что приближавшиеся к нам зеленые всполохи и топот тяжелых сапог представляли для нее бо́льшую опасность, чем я. Конечно, мою роль во всем происходящем она пока оценить не могла, однако, по сравнению с другим вариантом, я определенно казался ей меньшим злом.

Через мгновение в поле моего зрения показались ведьма и несколько солдат. Это была пожилая женщина из воспоминания Кассии. Несомненно, она искала девушку, чью душу прокляла от имени Януса. А я надеялся, что моей силы хватит, чтобы отгородить Кассию от ее поискового заклинания.

Вдруг ведьма остановилась и сверкающими зеленым светом глазами заглянула в боковой проход. Заподозрила что-то? Нас все еще укрывали тени, и тем не менее я послал Хиро молчаливый приказ. Сделает хотя бы шаг в нашем направлении – подпишет себе смертный приговор. Я чувствовал, как отчаянно заколотилось сердце Кассии, но она не издавала ни единого звука. Напряжение стало невыносимым, а потом ведьма наконец снова отвернулась и направилась туда, откуда мы пришли.

Я выждал еще пару мгновений, после чего разрешил себе выдохнуть.

«Если я тебя отпущу, не могла бы ты, пожалуйста, на меня не нападать? Я не хочу делать тебе больно».

Кассия молчала. По всей видимости, она думала. В итоге девушка кивнула. Коротко, упрямо и без капли доверия.

Наигранно вздохнув, я ее отпустил. Однако сначала отодвинулся от нее совсем чуть-чуть. Слишком волновался, что она опять попробует от меня сбежать. В моем нынешнем состоянии велик шанс, что ей это удастся.

Кассия с подозрительным видом повернулась ко мне. Ее глаза сразу начали искать кинжал и нашли его у меня на поясе. Она имела самое полное право упрекать меня, вывалить на меня кучу оскорблений или показать свое разочарование во мне, но ничего подобного не сделала. На лице у нее застыла жесткая маска, за которой прежде всего скрывался страх.

«Если бы я хотел убить тебя, ты бы уже давно была мертва», – попытался успокоить ее я.

Однако Кассия мне не поверила. С хладнокровием, достойным королевы, она подняла взгляд. В нем светилась глубокая печаль.

«Иногда нам приходится делать что-то, даже если мы этого не хотим».

У меня на губах невольно появилась улыбка. Желание дотронуться до нее стало непреодолимым. Я поднял руку, чтобы погладить ее по щеке.

«А иногда ты хочешь чего-то настолько сильно, – мягко сказал я, – что нарушаешь собственные правила и принимаешь последствия».

Кассия сглотнула. Ее брови сошлись над переносицей. Она была сбита с толку. Моим намеком. Моей нежностью. И тем, что она еще жива, а я явно не собирался этого менять.

«Ты отказываешься от Мальты… чтобы помочь мне?» – запинаясь, произнесла она.

«Такого я не говорил. – Моя улыбка превратилась в ухмылку. – Я импровизирую».

Где-то среди этого гадкого спора и моих собственных внутренних разногласий я забыл, что это и есть мой способ улаживания дел. Я не подчинялся правилам, не играл честно и всегда находил путь, как получить то, чего хотел – все, чего хотел. Предательство Сотириоса любезно напомнило мне об этом. Помимо прочего, я намеревался сделать гораздо больше, нежели только помочь Кассии пережить эту ночь. Я собирался завоевать ее и похитить ее сердце так же, как она похитила мое. Хотел бросить мир к ее ногам, вызвать ее улыбку и подарить ей столько прекрасных воспоминаний, что ее страдания окажутся похоронены глубоко под ними.

«Кроме того, ты должна мне поцелуй, – напомнил ей я. – И я точно не дам тебе умереть, пока не смогу потребовать вернуть свой долг».

С этими словами я поймал ее за руку и повел за собой из ниши. Хиро следил за коридорами. Все чисто.

«Подожди!»

Кассия упиралась всем весом. Час назад это показалось бы мне комариным укусом, а сейчас она действительно меня остановила.

«Мне нужно забрать Колдовской ларец!»

«Забудь про душу, – проворчал я и поволок ее дальше. – Я подарю тебе другую, если тебе так это важно. Но сначала вытащу тебя отсюда».

Она вырвала у меня руку.

«Ты не понимаешь. Душа в Колдовском ларце – это доказательство преступлений Януса, – воскликнула она. – Я должна отнести ее Танатосу».

Я в шоке остановился.

«Танатосу?!»

Брови у меня чуть не скрылись под волосами. Так это он таинственный праймус, который стоял за этим?!

Да чтоб вас! ТЕПЕРЬ все наконец сложилось в полную картину – хотя в то же время я мечтал, чтобы это имя никогда не всплывало. Танатос был не только брахионом, то есть мог убивать других праймусов. На данный момент он самый опасный палач Лиги. Туда, где он появлялся, он приводил с собой смерть. Раз Танатос преследовал Януса, значит, дело гораздо серьезнее и опаснее, чем я думал. А это означало, что Янус будет готов пойти на крайности.

Я схватил Кассию за плечи, внимательно следя за тем, чтобы не прикасаться к ее ожогам.

«Откуда ты знаешь Танатоса?! – спросил я ее, однако другой вопрос был намного важнее: – Ты заключила с ним сделку?»

Кассия испугалась моей бурной реакции. Она замотала головой:

«Нет, мы не заключали сделку. Несколько дней назад он пришел в храм и попросил меня о помощи. Янус крадет души, а я должна принести ему доказательство».

Этот подонок использовал ее из-за иммунитета.

Я порывисто прижал Кассию к себе. Господи… эта девушка еще более невинна, чем я считал до сих пор. Она не воровка, а настоящая святая, которая связалась с демонами, чтобы спасти мир! Она не должна находиться здесь, в этом порочном месте. Вообще не должна знать чудовищ вроде Януса или Танатоса. Она слишком добра для них. Слишком добра для всех нас.

«Почему ты сразу мне не рассказала? – прошептал я у нее в мыслях. Все не должно было заходить так далеко. – Я бы тебе помог… с самого начала».

Кассия оторопело приняла мои объятия.

«Неправда, – неуверенно оправдывалась она. – С самого начала ты ясно дал понять, как мудро тебя бояться. К тому же… я же тебя совсем не знаю».

Этой фразой она вызвала у меня легкий смешок. Весомый аргумент. У меня в голове не укладывалось, что еще и пяти дней не прошло, с тех пор как я впервые увидел ее на той убогой сцене в пещерах. За это время столько всего случилось…

«Если ты позволишь, я это изменю».

С еле слышным вздохом Кассия зарылась носом в мою тунику. Как бы я хотел знать, о чем она в тот миг думала, но нас прервало настойчивое покашливание Грим.

– Не хочется вам мешать, но нам пора.

Кассия встревоженно выпрямилась:

– Мы еще не можем уйти, мне надо сперва…

– Ты пойдешь с Хиро и Грим, – тихо, но уверенно перебил ее я. – Они выведут тебя из Рима через портал. А я достану Колдовской ларец.

Лица Кассии и Грим помрачнели одновременно, пусть и по разным причинам.

«Это безумная затея», – напустилась на меня германка, пока Кассия энергично мотала головой.

– Я не убегу просто так, пока не выполню свою задачу.

«Печати слишком тебя ослабляют», – настаивала Грим.

– Я маленькая и быстрая, – заявила Кассия. – Меня никто не заметит.

Я раздраженно смотрел на обеих женщин, которые независимо друг от друга оспаривали мое решение. Решение, на которое у меня, между прочим, имелись веские причины. Разумеется, мне не нравилась идея покидать Кассию. Но с помощью Колдовского ларца я смогу не только завоевать ее доверие, но и навсегда покончить с Янусом. Кроме того, в опасности Кассия, а не я. Ее защита являлась главным приоритетом. Поэтому Хиро и Грим должны оставаться с ней. Со своей ограниченной силой я сейчас наименее полезен.

– Я бессмертный, я пойду! – четко выразился я. – За исключением Януса, никто не посмеет на меня напасть, а он сейчас немного в неподходящем состоянии.

По моему тону Грим поняла, что дискуссия на эту тему окончена. Кассию же мое настроение не интересовало.

«Ты не можешь вот так запросто решать за меня! – ощетинилась она. – Я не твоя рабыня».

Ее полночно-синие глаза так злобно сверкнули в мою сторону, что следующие слова я подбирал очень аккуратно.

«Нет, не рабыня и никогда ею не будешь, – согласился с ней я и взял ее лицо в ладони. – Я знаю, что ты во мне сомневаешься. Сам дал тебе достаточно поводов для этого. Ты думаешь, что я хочу использовать Колдовской ларец и сведения о Танатосе ради собственной выгоды. Но правда в том…»

… я не мог ее потерять. Не сейчас, когда после бесконечного количества лет впервые осознал, что мое сердце все-таки способно биться.

Но как сказать это Кассии, чтобы не разжечь ее сомнения и не отпугнуть?

«Не бойся довериться мне! Пожалуйста. Я не хочу рисковать твоей жизнью».

Кассия продолжала скептично смотреть на меня, но, по крайней мере, я слегка приглушил ее возмущение.

«Это моя жизнь», – пронесся у меня в голове ее упрямый голос.

«Конечно, – серьезно ответил я. – И я не смею ею распоряжаться. Я лишь следую простому правилу».

«Какому?»

Я усмехнулся:

«Старшие вперед».

Состроив восхитительную гримаску, Кассия стукнула меня в грудь, но я не обратил на это внимания. Я нежно накрыл ее губы своими и украл у нее прощальный поцелуй. А потом развернулся на пятках и, вопреки всем своим инстинктам, исчез в зловещих глубинах императорского дворца.

«Позаботьтесь о ней! – предупредил я Грим и Хиро. – Янус так легко не сдастся».

Кассия

Не так страшен черт, как его малюют

Мой разум не успевал за ходом событий. Мне казалось, что я до сих пор стояла перед Белом и слушала все те невообразимые вещи, которые произносил его голос у меня в голове. В действительности же я за руку с ведьмой шла сквозь тьму. Чувство долга буквально вопило мне разворачиваться. И в то же время меня охватывало бесконечное облегчение, потому что я наконец покину это ужасное место.

Вдруг мы замедлились. Подрагивающий огонь редких фонарей освещал следующую развилку. По ней передвигались длинные тени. Часовые. Выход прямо перед нами. Грим отпустила мою ладонь и привычным жестом дала понять, чтобы я держалась за ней. Мы прокрались вдоль стен до угла. Затем все закрутилось очень быстро. Не издавая ни единого звука, Хиро набросился на стражников. Сверкнул его меч. Раздалось приглушенное бульканье. У солдат-людей не было ни малейшего шанса. Когда приблизились мы с Грим, вокруг их мертвых тел уже образовались блестящие кровавые лужицы. С мрачным выражением лица Хиро стоял над ними. Взгляд, который он бросил на Грим, не предвещал ничего хорошего. Похоже, эти двое общались ментально. Меня бы задело, что я не включена в разговор, если бы мое внимание не привлекло нечто другое. На стене рядом с фонарем красовалась огромная печать. Не из крови. Ее высекли на камне. Для чего она служила, я не знала, но кое-что заставило меня насторожиться. В узоры и линии был вписан один хорошо знакомый мне символ. Пятиугольный знак праймуса Бела. Меня захлестнуло тошнотворное ощущение.

– Что это? – осипшим голосом спросила я.

Грим подошла ко мне и снова взяла за руку, пока Хиро отпирал громадную железную дверь.

– Печать, чтобы ограничить силу Бела.

Я округлила глаза. Такое бывает?! Но почему тогда Грим ничуть не удивилась или не забеспокоилась? Она все знала? А если да, то как давно?

– И Бел там внутри? Без своих полных сил?! – запинаясь, в ужасе выдавила я. – Мы обязаны что-то сделать! Нельзя уничтожить печать?

– Это не поможет, – пробурчала Грим и потащила меня к двери. – Эта печать лишь одна из многих, и все они связаны между собой. Пока мы не отыщем артефакт, на который они настроены, предпринять ничего не сможем.

– Но Бел…

– Бел бессмертный! – грубо оборвала меня она. – А тебе следует поменьше волноваться о нем и побольше о нас.

Грим не оставила мне шансов для дальнейших протестов, потому что уже выволокла в ночь. Оставляя позади гнетущие стены со всеми их защитными чарами, я должна была почувствовать освобождение, но могла думать только о том, что из-за меня Бел вернулся и подверг себя опасности. Может, он и бессмертный, однако это еще не делало его ни неуязвимым, ни непобедимым.

Грим безжалостно тянула меня за собой по каменной дороге вниз по Палатинскому холму. Сильные порывы ветра трепали мое платье и позаботились о том, чтобы луну постоянно проглатывали темные облака. Из-за этого становилось намного труднее не споткнуться – особенно потому, что оба моих спутника задали просто бешеный темп.

Когда у нас под ногами оказалась ровная земля, мое беспокойство начало расти. Что-то не так. Я выросла в этом квартале и видела его в любое время дня и ночи. Как правило, так скоро после захода солнца тут бродило еще много людей. Но сейчас все будто вымерли. Даже перед тавернами и борделями никто не ошивался. Даже обычные подозрительные личности. Сколько времени? Сколько я провалялась без сознания?

И почему все во мне сопротивлялось, хотя каждый шаг вроде бы приближал меня к спасению?

Когда перед нами показался фасад цирка со статуями и арками, западный ветер выпустил луну из плена множества танцующих по небу облаков. На здание пролился бледный свет, но его очертания расплывались у меня перед глазами.

Меня бросило одновременно в жар и в холод. Я так резко остановилась, что чуть не повалила Грим.

– Что такое? – спросила ведьма. Мое выражение лица тут же ее насторожило. Она проследила за моим взглядом, однако не видела того, что видела я. Конечно нет, у нее ведь нет иммунитета. А Хиро, судя по всему, недостаточно силен, чтобы смотреть сквозь иллюзию, наложенную на часть аркад и площадь перед ними.

– Надо убираться отсюда! – в панике зашептала я.

Ровно в этот миг иллюзия развеялась и открыла всему миру то, что скрывалось под ней, – вооруженных преторианцев в черных доспехах. Они занимали все проходы, все переулки, этажи и даже крыши. На нас смотрело не меньше сотни пар глаз. Во многих из них светились ведьмовские круги. Одно это выглядело весьма устрашающе, но, когда ряды солдат расступились и пропустили вперед предводителей этой маленькой армии, меня охватил страх. Тигеллин – человек, выполняющий за Януса грязную работу. Темноволосая Мирабель, на этот раз без розги. И еще один демон в теле белокурого юноши, подозрительно похожего на старую оболочку Аполлона. У каждого из троих по тем или иным причинам имелись незакрытые счета со мной и с Белом.

Хиро молча вытащил второй, более короткий клинок, в то время как Грим презрительно цокнула языком и пробормотала что-то вроде «жалкие римляне». Они выглядели не очень-то обеспокоенными, как будто им не впервой сталкиваться с настолько превосходящими их силами.

– Попробуй призвать Бела, – тихо велела мне ведьма, не спуская глаз с демонов. – Мы не можем с ним связаться.

Я судорожно вцепилась в свою цепочку. И хотя понятия не имела, как работает призыв, подозревала, что это должно быть похоже на ментальный разговор.

«Бел!» – мысленно изо всех сил позвала его я.

Ничего не произошло. Я не получила ответа, и разозленный светловолосый демон возле меня тоже не появился. Помотав головой, я дала понять Грим, что попытка не увенчалась успехом. Рыжая германка поморщилась, но, кажется, не собиралась что-либо предпринимать.

– Разве нам не надо убегать? – прошептала я. – Против такой толпы у нас ведь нет шансов.

– Поверь мне, демоны бегают быстрее, чем ты, – сухо ответила она. И внезапно напряглась. В рядах наших противников что-то происходило. Тигеллин неторопливо пошел нам навстречу. Один.

Примерно через дюжину шагов он остановился. Теперь мужчина находился ровно между нами и своими солдатами. В свете луны мне с трудом удалось разглядеть, что у него на лице не отражалось ни торжества, ни заносчивости. Более того, этот приземистый человек производил впечатление полного отсутствия эмоций. Его холодный взгляд устремился на Грим.

– Отдайте нам девчонку и можете уходить.

Первый раз я слышала голос Тигеллина. Высокий, резкий тембр совершенно не сочетался с бычьей внешностью префекта Януса. А вот его предложение – наоборот. Ужас сковал меня по рукам и ногам. У Грим не будет иного выбора, кроме как выдать меня. Нас всего трое, причем моя помощь в бою вряд ли окажется решающей.

Германка возле меня фыркнула.

– Засунь себе свой Ω₢Δƒ∂Θ∞ в свою \ç♑† и ∫\∞Σʡф, ты, надутый øΔƒʬƔ∂ римлянин ΔøЖΘΔ.

У меня отвалилась челюсть. Половину ее ругательств я еще никогда не слышала – хотя выросла среди брани со всех концов света. Вторая же половина и их оригинальная комбинация смутили меня настолько, что я немедленно выбросила их из своей головы. Меня бы не удивило, если бы Тигеллин сразу отдал приказ к нападению. Однако префект даже глазом не моргнул.

– Где ваш мастер? – полюбопытствовал он вместо этого. – Плохо себя чувствует? – нащупав кольцо, которое носил на мизинце, он пару раз его прокрутил. Вставленный в него камень сверкнул зеленым светом.

Грим издала грозный рык, который я бы скорее приписала дикому зверю или суровому воину, но уж точно не такой маленькой пухленькой женщине.

– Значит, печати – твоих рук дело!

Не вопрос. Утверждение, которого Тигеллин не отрицал. На его бесформенных губах появилась едва заметная улыбочка. До глаз она не дошла.

– У вас есть последняя возможность отдать мне девчонку. Она беглая рабыня и собственность Януса. Если вы откажетесь, мы заберем ее.

– А я даю тебе последнюю возможность сломать печати, которые связывают моего мастера, – крикнула ему в ответ Грим. – Тогда я, быть может, замолвлю за вас словечко, пока его гнев не стер вас в порошок.

Не говоря больше ни слова, Тигеллин развернулся к ней спиной и пошел обратно. Несколько мгновений спустя он вскинул руку, и его солдаты бросились в атаку.

Грим среагировала быстрее, чем я сделала вдох. Из-под земли взметнулись светящиеся зеленым лозы и оплели меня плотной сетью.

– Хиро! Вызывай брата и сестру Хадир, – услышала я ее приказ. Затем ведьма оглянулась на меня. – Не волнуйся, они до тебя не доберутся.

– Вы же не можете драться! – в страхе воскликнула я, когда сообразила, что задумала Грим. Она рисковала своей жизнью ради меня. Я не могла этого допустить. – Их слишком много!

Ее веселый смешок донесся до меня сквозь все сильнее уплотняющуюся сеть:

– Я сражалась и в более безнадежных битвах, – сказала мне она. – Но если нить моей жизни все-таки сегодня перережут, то сделай мне одолжение: будь терпеливее с Белом. Он из хороших парней, хотя иногда мастерски это скрывает.

Ответить я не успела, так как в тот миг у меня над головой сомкнулся мерцающий зеленый купол, и на нас обрушился поток тяжеловооруженных преторианцев. Послышались крики боли тех, кто чересчур близко подступил к защитному полю Грим. Зеленое пламя сжигало им кожу до костей. Мечи ударялись о щит и ломались. Я несколько раз судорожно повернулась вокруг своей оси. Барьер Грим атаковали со всех сторон, но он держался. Потом я попыталась рассмотреть Хиро или Грим, однако увидела лишь, как двойная вспышка черного света подбросила некоторых солдат в воздух. Соткались еще два демона. Наверное, это те самые брат и сестра Хадир, о которых говорила Грим? Во всяком случае, дрались они на нашей стороне и пробивали ощутимые бреши во вражеских рядах. Мало-помалу сражение отодвигалось от укрывающего меня магического купола. И теперь мне было видно, что Грим старалась прорваться к Тигеллину, пока Хиро разбирался с Аполлоном. Вот только где?..

В мое сознание впился пронзительный звук, как будто острые ногти царапали по гладкой поверхности. Развернувшись, я уставилась прямо в лицо Мирабель. Темноволосая демоница стояла так близко ко мне, что без труда могла бы дотянуться, не будь между нами стены из зеленого света.

– Ты моя! – прошипела праймус.

И вновь ее ногти вонзились в магию Грим, на этот раз, к моему ужасу, высекая из нее искры. Волшебный щит расчертили глубокие рваные полосы. Зеленый купол мгновенно отреагировал и восстановился. Тем не менее теперь мне стало ясно, что внутри я не в полной безопасности. В панике я озиралась в поисках чего-нибудь, чем можно защищаться. В моем распоряжении была не очень обширная и сплошь покрытая брусчаткой площадь. Ни одного валяющегося камня. Проклятье. Мирабель решилась на новую атаку. Сейчас она сосредоточилась на одной-единственной точке. Она воткнула ногти в купол и действительно сумела проделать в его оболочке меленькую дырочку. Раздался жуткий вой. Щит Грим пытался залатать открытое место, но Мирабель схватилась за края и постепенно растягивала дыру как очень непослушный занавес. Мой инстинкт самосохранения заработал так сильно, что я слышала в ушах шум собственного сердцебиения. Мне нужно убираться отсюда, но это невозможно. Что дальше? Сдаваться? Вот уж нет! Мирабель просунула руку в разрыв в попытке схватить меня. Я отпрянула, насколько смогла, и все равно ее ногти разодрали мне плечо. Демоница захохотала.

– Знала я одну человеческую мерзавку, такую же невыносимую, как и ты.

Она вновь попробовала поймать меня. Тогда я, недолго думая, развязала пояс на своем платье. На мою удачу, у него была тяжелая пряжка. Не особенно эффективное оружие против бессмертной, но лучше, чем ничего.

– Знаешь, что с ней произошло? – захихикала Мирабель.

В этот миг на нее обрушился мой первый удар. Он сломал ей нос. Вязкая темно-красная кровь заливала ей рот. Больше я не останавливалась. Снова и снова я лупила ее металлической пряжкой. Мне надо настолько вывести ее из равновесия, чтобы она потеряла концентрацию и больше не смогла держать открытой дыру в куполе Грим.

– Надеюсь, – процедила я между двумя ударами, – обошлась с твоим симпатичным личиком… – еще одно очень меткое попадание, – так же бережно, как и я.

Мирабель завизжала. Однако вместо того, чтобы потерять контроль, она использовала свою ярость, чтобы еще энергичнее надавить на защитный барьер. Внезапно раздался сильный хлопок. Меня швырнуло на землю, и вдруг я оказалась окружена только ночными тенями. Магия Грим рассеялась.

Надо мной нависла Мирабель с залитым кровью лицом. Ее раны затягивались как по волшебству, а мгновением позже исчезла и кровь.

– Это симпатичное личико принадлежало ей, – сообщила мне демоница. По спине пробежал холодок, как только до меня дошел смысл ее слов. Я хотела вскочить и броситься прочь, но она пнула меня в живот. Я скорчилась от боли. – Кто знает, может, с тобой я поступлю так же. Мне нравится твое тело.

Засмеявшись, демоница наступила мне на горло и перенесла вес на ногу, из-за чего мне стало нечем дышать.

– Интересно, что скажет Бел, когда я выйду в нем к нему.

Все почернело. Перед глазами затанцевали яркие пятна. Но затем зазвучал хриплый голос, смешанный с запахом дождя, моря и темных туч.

– Если ты это сделаешь, я тебя убью!

Давление на шею мгновенно исчезло. Жадно глотая воздух, я услышала, как Мирабель выдохнула имя:

– Люциан?!

Белиал

Око за око

Запутанным коридорам дворца, казалось, нет конца, и из-за патрулей я очень медленно продвигался вперед. А потому через какое-то время решил отказаться от прикрытия. Сейчас я уже находился довольно далеко от Кассии и остальных, чтобы им не навредить. И сразу же наткнулся на отряд преторианцев. Оружие поднялось вверх. В темноте вспыхнули зеленые ведьминские круги. Я решительно устремился прямо на них.

– С дороги, или пожалеете, – тихо предупредил я. К тому моменту любой нормальный смертный уже обратился бы в бегство, однако, к несчастью, этих солдат оказалось не так легко запугать. Они, очевидно, знали, что моя сила связана, и захотели принести своему мастеру крупную рыбу. М-да, честолюбие и самоуверенность – опасное для жизни сочетание.

У первого, кто напал, я отобрал меч. Им убил второго и третьего, прежде чем те вообще сообразили, что с ними произошло. Потом снова подхватил первого и воспользовался им как щитом от колдовского огня оставшихся. Подождал пару мгновений. Молодые ведьмаки чересчур паниковали и не имели достаточного опыта, чтобы действовать обдуманно. Соответственно, очень скоро у них закончатся силы. Едва угасло зеленое пламя, я бросил в них их обуглившегося приятеля. После этого им уже нечего было мне противопоставить. Я плавно уклонился от нескольких предсказуемых выпадов и ударов, пока мой меч расправлялся с каждым по очереди. Мне известны все боевые техники последнего тысячелетия. Я не нуждался в своей силе, чтобы справиться с парочкой смертных.

Мрачно перешагнув через трупы, я продолжил свой путь. Меч оставил себе. Я ожидал еще пару подобных инцидентов, прежде чем достигну цели. Но, к моему удивлению, их не последовало. Мне не встретилось больше ни души – даже прямо перед моими покоями. Это было в высшей степени подозрительно и привело все мои инстинкты в полную боевую готовность. На самом деле здесь все должно бы просто кишеть солдатами…

Я осторожно толкнул дверь и вошел внутрь. Все точно так, как я и оставил. Первым делом я взглянул туда, где лежала оболочка Януса. Все еще там. Так как я считал, что он в любом случае вернется в свое любимое тело, в качестве исключения мне, похоже, повезло. Отбросив свой окровавленный меч, я направился к разрушенной кровати. Где-то среди осколков наверняка должен валяться Колдовской ларец. И я как раз собирался начать в них рыться, как вдруг учуял еле заметный запах дыма и крови. Само по себе после той битвы, которая тут недавно развернулась, это не казалось особенно подозрительным, однако моя интуиция подсказывала обратное.

Я закрыл глаза и вздохнул.

Мне улыбнулась удача, ну конечно…

– Покажись! – прошептал я, не оборачиваясь.

Тихий смех эхом отразился от стен, в то время как мерзкий запах Януса стал настолько сильным, что я сам решил перестать дышать. Его оболочка не была пустой. Он просто заставил меня так думать.

– Доведется ли мне однажды еще раз обмануть тебя своей иллюзией? – раздался крайне довольный голос Януса. – Впрочем, я по-настоящему удивился, когда услышал, что ты идешь обратно. Думал, мои печати надежнее изгоняют паразитов из дворца.

– Ну, что тут скажешь, – сказал я, – предсказуемость всегда казалась мне скучной.

Я сердито развернулся к Янусу. Прекрасно понимал, что скоро произойдет, но все равно не собирался молить о пощаде. Поэтому посмотрел в черные глаза своего заклятого врага и пробормотал:

– Кстати, о предсказуемости…

Янус оскалился.

Три. Два. Один.

Его сила невидимой рукой обвила мое горло и подняла меня в воздух. Вскоре после этого я врезался спиной в стену позади меня. Почувствовал, как сломались мои кости. Позвоночник буквально раздробило. Меня затопила боль. А затем меня резко отпустили, после чего падение на пол добавило еще несколько повреждений. Когда самая сильная пыль улеглась, я со стоном попытался пошевелиться. Без шансов. Собственное тело больше мне не подчинялось, а поскольку благодаря печатям Януса я не мог ни исцелить его, ни покинуть, то, так или иначе, оказался в ловушке.

– Как я и говорил, – прохрипел я. – Скучно.

Настроение у Януса не испортилось от моей насмешки. В тот момент он колоссально меня превосходил и намеревался насладиться этим по полной.

– Просто скажи, что тебе не нравятся мои печати, – издевался он и поднял отломанный кусок каркаса от кровати. Смирившись, я закатил глаза. Никаких сомнений, скоро эта штука будет торчать у меня на груди.

– Нет-нет. Они великолепны, – проворчал я. – Совершенно новый опыт. Напомни мне обязательно вернуть тебе этот должок.

Не прошло и мгновения, и Янус сделал именно то, что я и предсказывал. Обломок дерева вонзился мне в сердце и застрял в стене за мной. Я ахнул. Рот наполнился металлическим привкусом, а Янус опять рассмеялся. Я презрительно сплюнул кровь ему под ноги. Пусть спокойно отыграется на мне. Каждый миг, когда он занят мной, – это на один миг больше, когда он не приближается к Кассии. Ради этого я готов даже терпеть унижения Януса.

– Ах, Бел. Ты бы растерял все свои слабенькие шуточки, если бы знал, с какой преданностью Аполлон и Мирабель сейчас заботятся об одной маленькой рабыне.

Он блефовал. Он точно блефовал. Такое важное дело Янус просто не поручил бы кому-то другому. Или нет? Мной овладел ледяной страх. Я тут же его отбросил. Будь Кассия уже мертва, Янус ткнул бы меня в это носом. Значит, она жива. А пока она жива, есть надежда.

Янус довольно осклабился, глядя на меня.

– Тебе действительно пора прекращать ошиваться вокруг и злить людей, – снисходительно посоветовал он мне. – Когда-нибудь тебе это аукнется.

Я холодно ответил на его взгляд. Он не сможет удерживать меня здесь вечно, а я уже сейчас знал, что сделаю первым делом, как только сломаются печати.

– Когда-нибудь все аукнется, мой дорогой.

Равнодушным жестом Янус отмахнулся от моей угрозы. Он присел возле меня у стены, вытянул ноги и нагло облокотился локтем на мое плечо. Ситуация странным образом напоминала откровенную беседу старых друзей на скамье в парке. То, чего я никогда бы не допустил, если бы был способен хоть на малейшее движение.

– И все-таки меня интересует одна вещь, Бел, – поведал мне Янус. Что ж, после того как первоначальная жажда крови, казалось, улеглась, в его голосе правда стало проскальзывать что-то вроде неподдельного интереса. – Почему ты не убил девчонку, когда выпала такая возможность? И зачем вернулся?

Уронив голову на стену у себя за спиной, я больше не сопротивлялся боли или кипящему гневу. Все равно это бесполезно. Вместо этого я сосредоточился на том, что мог сделать: сдерживать Януса так долго, как только получится. Однако для этого мне, видимо, придется еще немного его спровоцировать.

– Я вернулся, – вздохнул я, подражая доверительному тону, который начал Янус, – потому что понял, что твоя ненависть ко мне в действительности имеет совсем иное значение. У меня как пелена с глаз упала: неразделенная любовь. Весь этот конфликт и все, что ты мне устраиваешь, – это всего лишь твой способ справиться с тем фактом, что я не испытываю к тебе того же, что и ты ко мне. И теперь, когда наконец это осознал, я вернулся, чтобы просто обнять тебя и сказать, что все будет хорошо. В мире еще столько других демонов. Может, они покажутся тебе не такими потрясающими как я, но попробуй мыслить масштабнее. Тот самый существует где-то там, и ты его найдешь. И я свято в это верю.

Для грандиозного финала я склонил голову в его сторону и одарил Януса своей самой лучезарной улыбкой. С учетом крови, покрывающей все мое лицо, зрелище определенно вышло прелестным.

Но от того, что затем сделал Янус, у меня пропал дар речи. Он засмеялся. Радостно и искренне. Впервые с тех пор, как мы познакомились, он проявил нечто похожее на чувство юмора.

– Ах, Бел, – сказал он и поменял позу, чтобы лучше меня видеть, – я по-настоящему верю, что чувства сыграли свою роль в принятии тобой решений. – У него на губах заиграла опасная улыбка, а я снова вспомнил, за что так сильно ненавидел его морду. – Думаю, печально известному Белиалу нравится маленькая Аврора. Думаю, ты влюбился. Под крышей моего дома. Кто бы мог поверить?

– Ты считаешь, что ради какой-то смертной я отказался бы от Мальты? – весело спросил я. – Да ты меня плохо знаешь.

Не лучший мой обман. Тем не менее Янус вдруг перестал выглядеть так уверенно.

– Знаешь, я ведь тоже когда-то был влюблен в смертную, – напомнил мне он. – Мне пришлось ее убить. По твоей вине.

– Да будь я проклят! – грубо выругался я. – Ну зачем ты опять оседлал своего любимого конька с той древней историей?

Тогда Янус вскочил и уставился на меня злобным взглядом:

– А все очень просто. Затем, что ты оседлал мою жену!

– Наложницу, – поправил его я.

– Нет никакой разницы! – взревел он. – Я ее любил!

– Зато она тебя – нет, – ответил я, – что меня не удивляет, если учесть, как ты с ней обращался. Любовью это определенно не назовешь.

Внезапно сила Януса вырвалась из него и заполнила собой все пространство. В глазах сверкнула лютая ненависть. Однако на меня он не нападал. Вместо этого опустился на колено рядом со мной и вытащил кинжал у меня из-за пояса.

– Миленькая игрушка, – прошипел он, рассматривая клинок. – По-моему, в мою коллекцию она впишется гораздо лучше, когда в ней окажется заперта малышка Аврора.

Внутри меня разразилась буря. Я хотел остановить его, подвергнуть самым мучительным пыткам, убить его, но мне едва удалось немного разогнуть указательный палец. Янус усмехнулся над моим жалким протестом. Он встал и с торжествующим видом взглянул на меня сверху вниз.

– Око за око… так же говорят в той твоей маленькой секте, правильно?

Это были его последние слова, после которых его сила на прощание разрушила стены и погребла меня под обвалившимся потолком.

Кассия

Не устраивай цирк

– Ты же не собираешься меня убивать, правда? – выдохнула Мирабель. Даже наигранная улыбка не сумела скрыть ужас в ее глазах.

– А ты что, хочешь сказать, что не заслужила? – тихо спросил Люциан. В руке он держал странный кинжал, который словно светился изнутри.

Мирабель затравленно переводила взгляд то на него, то на оружие. На меня никто из них внимания не обращал.

Неожиданно раздался громкий взрыв. Такой мощный, что подо мной задрожала земля. Над дворцом поднялось густое облако пыли. Если я не ошиблась, то исходило оно из той части здания, где располагались покои Бела. О нет. Бел!

Люциан на миг отвлекся так же, как и я. Мирабель воспользовалась этим, чтобы сбежать. Далеко она не ушла. Уже через пару шагов Люциан настиг ее и схватил за горло. Он произнес что-то, чего я не разобрала, поскольку в поле моего зрения вдруг скользнула темная фигура и замерла прямо передо мной. Испугавшись, я хотела отшатнуться, но тяжелые руки сжались у меня на плечах.

– Флакон у тебя? – нетерпеливо рявкнул на меня Танатос. Когда я узнала бога смерти, с души свалилась целая гора камней. Пускай он казался разгневанным и внушал намного больше страха, чем при нашей первой встрече, но хотя бы не хотел меня прикончить.

– Бел пошел за ним, – сообщила ему я. – Мне пришлось ему рассказать.

Танатос оскалил зубы и издал сердитый рык. Я не была уверена, из-за меня или нет, потому что его черные глаза сосредоточились на чем-то другом.

– Люциан! – прогремел он. И тут я заметила, что кудрявый брахион вонзил свой сияющий кинжал в Мирабель. Та закричала. Она горела, но… изнутри.

– Отпусти ее! Мы не имеем права в это вмешиваться. Или ты намерен доказать мне, что я слишком рано взял тебя на задание? – мое сердце не успело сделать даже один удар, прежде чем Танатос оторвал своего друга от пылающей демоницы, которая тут же бросилась прочь. Однако Люциан, очевидно, был так разъярен, что уже не разбирал, где друг, а где враг. Он ударил Танатоса кулаком в лицо, и они оба сцепились в ожесточенной схватке. Я оторопело наблюдала, как рушится моя последняя надежда. На пару мгновений я позволила своей панике взять верх. Я оказалась сама по себе. Вокруг меня разразилась сверхъестественная битва, а я всего лишь человек со смехотворным поясом в качестве оружия. Я умру. Здесь. Сегодня.

Тогда власть надо мной захватили инстинкты. Сдаваться не вариант. Может, я не так сильна и не так могущественна, как демоны, но Рим – мой город. Каждый дом, каждую улицу, каждый закуток я знала как свои пять пальцев. Если удастся скрыться где-нибудь незамеченной, то людям Януса будет очень сложно меня отыскать.

Я торопливо огляделась по сторонам. В направлении Авентина выхода нет. Там Хиро сражался с Аполлоном. Путь к Аппиевой дороге преграждали десятки преторианцев, как и улицу, ведущую к Тибру. Единственная оставшаяся у меня возможность – это сам цирк. Своды под рядами мест для зрителей – все равно что лабиринт. Они укроют меня и уведут от сражения. Я бросилась бежать, и каким-то чудом никто не обратил на меня внимания. Благодаря нападению Мирабель все, видимо, считали, что я уже мертва или скоро такой буду. Вот и отлично. Добравшись до аркад, я спаслась в тенях арочных проходов. Готово. Теперь надо только через одну из лавок попасть в нижние ярусы. Я понеслась дальше, мимо очень дорогого магазина тканей, который всегда закрывался на ночь. То же самое делали гончар и торговец украшениями. Но за ними следовала моя любимая пекарня, и дверь в ее кладовую никогда не запиралась. Вот поэтому она и была моей любимой пекарней.

Когда я сдвинула засов, по двери хлопнула толстая рука.

– Похоже, маленькая птичка решила улететь, – как ни в чем не бывало пробормотал Тигеллин. – Пора подрезать ей крылышки.

Я отреагировала рефлекторно и со всей силы врезала ему ногой по промежности. Префект зашипел, схватился за свое хозяйство и упал на колени. Я тут же пнула его второй раз, теперь в грудь. Он опрокинулся на спину, таким образом освобождая мне дорогу. С колотящимся сердцем я распахнула дверь и рванула в темную кладовку. Надо мной находились скамьи арены. Сквозь стыки дерева пробивались тусклые лучи света. Я аккуратно пробиралась вперед на ощупь. Три стеллажа, один стол. Снова три стеллажа. Позади в стене есть люк. Тот, кто не знал, что искать, ни за что его не найдет. Нащупав края незакрепленной панели, я просунула под нее пальцы и вытащила из обшивки. Потом согнулась, как только могла, я заползла внутрь. Тигеллин никогда не пролезет в это крошечное отверстие. Если он захочет последовать за мной, должен будет снести стену целиком.

Что-то обвилось вокруг моей щиколотки. Нет! Через люк виднелся огонь факела и черные доспехи преторианского обмундирования. Упало что-то тяжелое, разбились глиняные кувшины. Рывок за рывком меня протаскивали сквозь дыру в стене. Нет, нет, нет! В панике я ухватилась за опорную балку, но пальцы сорвались. Я цеплялась за песочный пол, лягалась, попала по чему-то и была вознаграждена грязной бранью. Еще один грубый рывок, и я уже вновь лежала в кладовой. Префект претория возвышался надо мной, широко расставив ноги. Пламя его факела отбрасывало танцующие блики на равнодушное лицо.

– От меня никто не уйдет, – заявил он мне и обнажил свой гладиус[10]. – Возможно, я всего лишь человек, но у меня свои таланты. Я вижу то, чего не замечают другие.

– Ах вот как? – огрызнулась я. – Это легко исправить!

Сильно размахнувшись, я швырнула ему в глаза песком, который прятала в кулаке. Подарок из подвала. Тигеллин взвыл, зарычал, пошатнулся. Я крутанулась, врезавшись ему в ногу, и наконец свалила префекта на пол. Когда его массивное тело с глухим звуком рухнуло на землю, я уже опять продумывала побег. Через дверь и запереть его здесь? Заманчиво, но кто знает, что поджидало меня снаружи? Значит, назад к люку и в подвал.

К несчастью, Тигеллин оправился гораздо быстрее, чем сумел бы обыкновенный человек. У него наверняка имелись какие-то печати. Еще до того, как я успела добраться до спасительного лаза, он вцепился мне в волосы и дернул меня за них вверх. Разум отказался работать. Как загнанный в угол зверь, я молотила руками и ногами. Увидела, как сверкнул его гладиус, и обмякла, чтобы упасть на пол. Болезненные разрывы кожи на голове меня не волновали, если получится вывести Тигеллина из равновесия. Он действительно споткнулся и выпустил меня. Сразу же я бросилась к первой подвернувшейся вещи, которая годилась для защиты. Лежащий на каменном полу факел. Я еле успела сомкнуть на нем пальцы, как Тигеллин снова напал. Словно дубинку, я обрушила свое оружие на макушку прислужника Януса и попала точно в цель. В лицо мне брызнула кровь. Поднявшись на ноги, я побежала, но сзади на меня навалилось тяжелое тело. Я ударилась головой о пол. Из легких вышибло весь воздух. Плоть пронзила острая боль. Я закричала. Боль погрузилась глубже. Металл оцарапал ребра, после чего воткнулся в камень. «Конец», – пронеслось у меня в голове. Однако эта мысль высвободила во мне последние запасы сил. Все не может закончиться вот так! Не сейчас. Не здесь. Не от руки этого хладнокровного изверга.

Прямо у меня перед носом лежал глиняный осколок. Накрыв его ладонью, я ждала – ждала, пока Тигеллин вытащит из меня свой клинок, чтобы нанести последний удар. Если я тут умру, то заберу его с собой. Когда лезвие вышло из моего тела, я ощутила, как на пол полилась моя теплая кровь. Меня грубо перевернули. Тигеллин упирался в меня коленом. Холодные глаза смотрели на меня. С его губ не сорвалось ни единой усмешки. Хотя он был просто человеком, в этот момент казался бесчеловечнее всех демонов. И тем не менее он допустил ту же ошибку, что и они. Ту же ошибку, что и все. Он меня недооценил. Мои пальцы крепче сжали черепок. Скоро. Тигеллин переложил меч в другую руку. На нем блеснула моя кровь. На один краткий миг он отвлекся. Я собрала всю свою гордость, все упрямство, всю ярость, все отчаяние, все, что придавало мне хотя бы каплю сил, и вонзила осколок ему в шею. Он захрипел, но я ударила снова, и снова, и снова, пока удивление у него на лице не превратилось в неоспоримое осознание: девчонка, рабыня, никто станет последним, что он увидит.

Лишь когда он безжизненной грудой повалился в сторону, неистовство оставило меня. Силы испарились, сменившись болью. Болью и холодом, лишающим возможности двигаться. Веки отяжелели. Спать… это избавление. Просто заснуть и погрузиться в царство вечных снов. Обрести покой.

Но этому покою мешал тоненький надоедливый голосок: «Так это не закончится! Так это не закончится! Ты выжила не для того, чтобы теперь сдаться! Янус не должен победить. Дафна еще не отомщена. Грим и Хиро сражаются за тебя! Бел вернулся из-за тебя. Ты не можешь сейчас сдаться!»

Я возненавидела этот голос, но он был прав. С невероятным трудом я распахнула глаза. Факел уже практически погас. Вместо него кладовую освещало тусклое зеленое сияние. Я замерла. Тигеллин не являлся ведьмаком. Откуда это странное свечение? У меня галлюцинации?

Повернув голову, я тут же обнаружила в темноте источник света. Он исходил из перстня Тигеллина. Перстня, на который так резко отреагировала Грим. У меня в сознании что-то шевельнулось. Обрывки воспоминаний пытались собраться воедино и о чем-то мне поведать.

«Значит, печати – твоих рук дело!»

Печати, которые сковывали силу Бела. Грим, которая, как фурия, пробивалась к Тигеллину.

«Пока мы не отыщем артефакт, на который они настроены, предпринять ничего не сможем».

Ох, проклятье!

Так вот оно, решение. Лежало буквально на расстоянии вытянутой руки. И все же казалось таким недосягаемым.

Я стиснула ладони в кулаки.

Это не конец!

Здесь и сейчас я в самом деле могла что-то сделать. Что-то значительное. Бел нуждался во мне. Поэтому я сцепила зубы и приказала своему телу встать.

Белиал

В спокойствии – сила

Свинцовая тьма была наполнена болью. Она толчками прокатывалась по моей оболочке, временно лишая меня способности связно мыслить. Даже в коротких передышках, которые мне выпадали, я не мог отгородиться от боли. Моя сущность слишком тесно переплелась с моим разбитым телом. Разделить их – безнадежно без доступа к моей силе. Так что выхода нет.

Однако боль – это не самое плохое. Она была старой знакомой, с которой я умел обращаться. Нет, по-настоящему невыносимым оказалось чувство беспомощности. Независимо от того, когда и насколько сильный удар я получал за свою очень долгую жизнь, у меня всегда имелась возможность что-то против этого предпринять. А в этот раз – нет. В этот раз я не мог сделать ничего. Абсолютно ничего. Янус на пути к Кассии, а я не в силах его остановить. Не в силах ее защитить. Не в силах спасти.

Мне вспомнились ее слова.

«Ты понятия не имеешь, каково это, когда тебя вынуждают. Каково быть беспомощным. Находиться в чьей-то власти».

Я правда не имел ни малейшего понятия. Даже отдаленно. Но теперь понял, и мне стало жутко стыдно за то, что хотя бы раз заставил ее испытать подобное чувство. Такая потеря контроля внушала мне невыразимый страх. Он давил сильнее, чем развалины дворца, которые раздробили мое тело. Что, если уже слишком поздно? Что, если Кассии уже нет в живых? Может, она тоже умирала прямо в этот момент? Может, звала меня и делала свой последний вздох, думая, что я не пришел ей на помощь?

Эта мысль сводила меня с ума. Равно как и неведение, и слабость, и те проклятые печати. Моя сила находилась так близко и одновременно бесконечно далеко.

А потом, когда от отчаяния я почти сдался, связывающие меня магические путы слегка дрогнули. Словно кто-то тронул струну лиры. Колебания нарастали. И вдруг что-то лопнуло. Я вновь ощутил свою силу. Пока совсем слабо. Она по капле просачивалась в образовавшуюся щель, но мне было все равно. Это означало, что связь печатей нарушена. Это означало надежду.

«Бел?»

Неуверенный голос тихо пронесся среди моих мыслей и наполнил меня невероятным облегчением, радостью, счастьем. Кассия. Она жива.

«Бел? Ты в порядке?»

На этот раз она звучала более испуганной. Усталой. Сломленной. Как же мне хотелось ей ответить, но для этого мне еще не хватало сил.

«Я… я разбила тот камень… но не знаю, достаточно ли этого, – бормотала она, как будто разговаривала сама с собой. Очевидно, она не поняла, что уже установила со мной ментальную связь. – Возможно, нужен какой-то ритуал или вроде того? Или я сделала что-то неправильно? Я всего лишь человек. Наверно, нужна ведьма…»

Шепот ее сомнений и переживаний был настолько душераздирающим, что во мне все переворачивалось. Моя милая, храбрая Кассия! Она нашла способ меня освободить. Хотя ей грозила такая опасность, она беспокоилась обо мне. Разорвалась еще одна невидимая веревка. Приложив максимум усилий, я собрал всю доступную силу в надежде, что мой ответ достигнет Кассии.

«Ты все сделала правильно… Я скоро буду рядом с тобой».

Молчание.

Она меня услышала?

Ломалась печать за печатью, как по цепной реакции. Еще немного, и я…

«Лучше поторопись», – попросила Кассия. Страх в ее голосе настораживал. Я взревел от отчаяния и дернул оставшиеся оковы. К этому моменту мне хватило сил немного приподнять обломки. Ровно настолько, чтобы у тела было достаточно пространства, которое ему требовалось для исцеления. Раскололась еще одна печать. Я начал сращивать органы, мышцы, сухожилия и ткани. Утомительная процедура. Обычно у меня уходило на это не больше пары мгновений.

«Где ты?» – спросил я. Голос у меня дрожал от напряжения. Мне надо чувствовать Кассию в своих мыслях, надо знать, все ли с ней хорошо.

«Пекарня…»

Какая пекарня? Наверное, с ее любимыми булочками с изюмом. Она располагалась недалеко от портала, к которому Грим и Хиро должны были ее отвести. Она там спряталась? И почему казалась такой слабой?

«Ты ранена?»

«Эмм… – она замешкалась. – Думаю, да».

Я оцепенел.

«Тяжело?»

Кассия не реагировала.

«ТЯЖЕЛО?» – настойчивее повторил я.

У меня в голове раздался раздраженный стон, как будто я мешал ей уснуть.

«Переживу, – вяло проворчала она. – И этот подонок может сколько угодно так укоризненно на меня пялиться».

Она не одна?! Проклятье, что там стряслось?

«Какой подонок?»

«Тигеллин… мертвый».

Выругавшись, я установил вторую мысленную связь и прорычал:

«Грим! Доложи обстановку!»

«Ну наконец-то! – напустилась на меня колдунья. – Где ты застрял? Обстановка паршивая. Мы… ох, дерьмо под мухами. Сейчас же тащи сюда свою задницу. Только что объявился Янус».

Вне себя от гнева и тревоги, я напряг свои свежезалеченные мускулы и уперся в развалины. Безрезультатно.

«Держите его подальше от цирка! – приказал я Грим. – Мне тут нужно решить еще одну маленькую проблемку».

Маленькую проблемку размером с целый дворцовый комплекс. Мое терпение подходило к концу. Да что уж там, его вообще больше не осталось. Если бы мог, я бы носился из стороны в сторону по своей тюрьме. Но даже этой возможности я лишен.

«Бел?»

От звука моего имени из уст Кассии буря у меня внутри слегка улеглась. Это ощущалось как первые лучи солнца после долгой зимней ночи.

«Да?»

«Думаю, – запинаясь, начала она, – если бы Янус меня не проклял, я бы завещала тебе свою душу…»

Ее тихое признание потрясло основы всего моего существа. Я всегда предпочитал конкретные поступки витиеватым речам и никогда бы не подумал, что такие простые слова будут значить для меня так много. Но с Кассией так и было. В то же время меня больно уколола ее открытость. Она бы не произнесла ничего подобного, если бы не чувствовала, что должна сказать это прежде, чем…

«А может, еще и не поздно, – продолжала она. – Янус говорил, что предпринял какие-то меры, чтобы защититься от проклятия. Не знаешь, что он сделал? Тогда ты мог бы сделать то же самое, а потом… я подарю тебе свою душу, и ты вернешь себе дом».

Последний подарок. Как раз когда я решил, что справился с бушующей внутри болью, она возвратилась с полной силой. Иначе. Не физически. Предложение Кассии раздирало меня на куски. Я бы никогда на него не согласился – даже будь это возможно. Но это не так. Именно сейчас лишать ее надежды было больно. И все же… я не стану ей врать.

«Янус просто тебя обманул. От такого рода магии нет защиты. Она не делает исключений. Но для меня это абсолютно не важно! Я хочу, чтобы ты сохранила свою душу – на очень долгую жизнь. И я отыщу способ разрушить проклятие. Так что не смей сдаваться!»

«Ты что, опять диктуешь мне, что делать, а чего не делать?» – вздохнула она безо всякого упрека.

Несмотря на свое волнение, я не смог не улыбнуться.

«Да, именно это я и делаю. Я напыщенный, властный демон-собственник, которому непременно нужно вправить мозги. Так что держись, и я обещаю, что у тебя будет такая возможность».

У меня в голове зазвучал слабый хриплый смех.

«Ты испытываешь судьбу, дьявол».

Я ухмыльнулся:

«Мне прекрасно это известно, безымянная девушка».

А затем, в краткий миг надежды, это произошло. Сломались последние печати, и я избавился от гнетущей беспомощности. Земля содрогнулась. Воздух запылал. Мои глаза наполнились чернотой. Я вновь обрел контроль над своей сущностью. Одна мимолетная мысль, и обломки взмыли вверх – подчиняясь моей силе. Мрамор, штукатурка, балки, целые этажи парили у меня над головой, словно весили не больше перышка. Меня затопило дико приятное ощущение собственного могущества. Вырвав кусок дерева из своего сердца, я исцелил и эту рану, после чего нашел Колдовской ларец и направился к выходу. У меня за спиной с оглушительным грохотом обратно падали обломки. Теперь нет смысла сдерживаться. Янус наверняка уже понял, что я снова стал прежним. Вот и хорошо. Нервозность заставляла его совершать ошибки, а я устал быть на шаг позади него. Поэтому запланировал еще одну промежуточную остановку – чтобы устроить ему маленький сюрприз.

Промчавшись в последний раз по роскошному дому Януса, на прощание после себя я оставлял след из разрушений. Колонна за колонной, скульптура за скульптурой, камень за камнем – я уничтожал все так же, как он сделал это в моих покоях.

«Расскажи мне что-нибудь о себе!» – попросил я Кассию. Она была слабым местом в моем плане. Ей необходимо оставаться в сознании, пока я не нашел то, что искал.

«Что ты хочешь узнать?»

Отсутствие у нее протестов – еще один сигнал предупреждения. Надо поторопиться!

«Поделись со мной своим самым хорошим воспоминанием».

Это даст ей сил продержаться еще несколько мгновений.

«Снег», – тут же откликнулась Кассия.

Совсем не то, чего я ожидал, но по ее голосу мне было слышно, что она улыбнулась.

«Зимой, прежде чем моя мама умерла, шел снег. Она развела небольшой костер, а потом мы закутались в одеяло и смотрели на сверкающие снежинки. Это был первый раз, когда я…»

Ее рассказ оборвался на середине предложения.

«… когда ты?» – встревоженно переспросил я.

Ответа не последовало.

«Говори со мной!»

На этот раз послышался ответ. Одно-единственное слово.

«Янус».

Кассия

Начало плохой шутки

Рим трясло. Или это просто мне почудилось, поскольку чувства так же притупились, как онемело все тело. Я ощущала лишь холод и страх. Боль казалась бесконечно далекой. Такой же далекой, как серебристая луна, которая напоминала мне глаза Бела. Темные, подгоняемые ветром обрывки облаков закрывали ее и освобождали вновь, закрывали и освобождали вновь, закрывали и освобождали вновь… Беспрестанно. Тени времени, летящие навстречу черному горизонту. Вскоре все закончилось.

Янус волок меня дальше по булыжной мостовой. Мне казалось, что моя рука вот-вот оторвется от плеча. При виде мертвого префекта у него чуть пена изо рта не пошла от ярости. А возможно, его так сильно разозлило разбитое кольцо. У меня на лице появилась едва заметная улыбка. Янус не победит. Он может убить меня, но Бел все равно передаст Колдовской ларец Танатосу. Я на что-то повлияла. Я действительно на что-то повлияла…

Внезапно меня отпустили. Надо мной нависло морщинистое лицо Януса. Порыв ветра взъерошил ему волосы. Он поднял руку, чтобы что-то мне показать. В свете луны блеснул кинжал Бела. Я в ужасе распахнула глаза. Как он к нему попал?

– Мы ждем только твоего возлюбленного. Думаю, он должен видеть, как я отниму у тебя душу.

Нет! Я не боялась смерти, зато боялась вечности в плену. Нельзя, чтобы он запер меня там! Нельзя…

– Хочешь убить человека на глазах у того, кто казнит тебя за это?

Голос бога.

Шепот смерти.

Ночь затихла. Только напряженная тишина заставила меня понять, что битва, вероятно, все еще бушевала вокруг нас – до сих пор.

Янус сердито хмыкнул. Он схватил меня за горло, встал и притянул к своей груди. Обессиленная, я цеплялась за его руку – слишком слабая, чтобы вырваться. Слишком слабая, чтобы не позволить ему прислонить свою голову к моей, как будто мы пара влюбленных. Слишком слабая, чтобы выцарапать с его лица улыбочку, которую чувствовала у себя на щеке.

– Что привело тебя в мой город, Танатос?

Сейчас я увидела его, мрачного бога смерти. Он стал центром и причиной застывшего от страха сражения. Безжизненные тела павших окружали его, словно дурное знамение. Те, кто еще был жив, боялись вздохнуть. Как друзья, так и враги. Их взгляды сосредоточились на нем – на демоне, который в тот момент вытаскивал свой светящийся золотом клинок. Танатос изменил расстановку сил. Никто не выступит против него.

– Мне кажется, тебе это отлично известно, Янус.

Холодная констатация факта – без угрозы, без страха. Как будто он ни в чем из этого не нуждался.

Янус оцепенел.

– Я член Верховного Совета и приказываю тебе убраться из моих владений, – прошипел он. – За неповиновение я велю сжечь твое сердце.

Танатос жутко улыбнулся:

– Можешь попробовать. Если убьешь девчонку в моем присутствии, даже это тебя не спасет.

– Собираешься пойти против меня? – от Януса исходил запах дыма и крови. – Без доказательств, подтверждающих твои нелепые заблуждения?

Воздух начал потрескивать. Ужас Рима могущественен. Настолько могущественен, что даже бог смерти медлил.

В этот миг ночную улицу сотряс беззвучный взрыв. Черный свет смешался с тенями и выпустил еще одного демона – светловолосого охваченного жгучей жаждой крови и горько-сладким грехом. Языки пламени бегали по его телу, не причиняя вреда ни коже, ни одежде. Никогда прежде Бел не выглядел настолько злобным, бесчеловечным, и никогда прежде это не волновало меня в меньшей степени. Его появление слегка отогнало холод внутри меня.

Бездонно-черные глаза Бела невозмутимо скользнули по представшей перед ним сцене. Они не выражали ни капли удивления, лишь бессмертную надменность. У него на лице заиграла ехидная ухмылка.

– Встречаются как-то на улице убийца, бог смерти и дьявол – звучит как начало плохой шутки, которая могла бы мне понравиться. – Бархатисто-мягкий тон, и тем не менее каждый звук излучал чистейшую опасность. – Итак? Вы уже начали свою маленькую войну богов, или мне можно присоединиться к игре?

Танатос издал тихий рык. Пальцы Януса сильнее впились мне в горло. Ничто из этого, казалось бы, Бела не интересовало, однако ласковый голос, возникший у меня в голове, обличал обманчивость его равнодушия.

«Не делай глупостей! Я вытащу тебя отсюда».

Это я не должна делать глупостей? В данный момент я не способна вообще ничего делать. Без жестоких объятий Януса у меня, скорее всего, подогнулись бы ноги.

Янус повернулся к Танатосу:

– Белиал уничтожил мой дворец и хотел похитить мою рабыню, – сказал он властным тоном. – Так что исполняй свой долг, брахион. Прогони этого типа из моего города и предъяви ему обвинение перед Верховным Советом.

Я видела по Танатосу, как сильно его покоробило от этого приказа, но, очевидно, он просто не имел права его проигнорировать.

– Это правда? – выдавил из себя он и наградил Бела суровым взглядом.

Тот выдержал его, не проявляя совершенно никакой обеспокоенности.

– Я не вижу здесь рабынь, – заявил он. – А ты видишь тут рабыню, Танатос?

Выражение лица у бога смерти помрачнело, когда он сообразил, что Бел в курсе нашего сотрудничества и теперь давил на него этим.

Складывалось такое впечатление, будто сильнее всего Танатосу хотелось заколоть двух других демонов. Однако затем он настойчиво вытянул руку в мою сторону.

– Отдай мне девчонку. Я отыщу правду в ее памяти.

Умный ход, но Янус только рассмеялся.

– О нет, Аврора принадлежит мне. Она никуда не пойдет, пока Бел не преклонит передо мной колено и официально не признает членом Верховного Совета.

И потом тоже нет. В этом я была уверена.

– Такого не будет, – весело ответил Бел. – Коленопреклонение – это не мое. Случалось у меня как-то в прошлом, знаешь…

Я почувствовала на ключице холодный металл. У Януса не хватало терпения на шуточки Бела.

– До рассвета у тебя, может, и осталась пара часов, но у меня Аврора и твой клинок, – процедил он. – Теперь ты не сумеешь выиграть спор. Поэтому будь послушным неудачником и встань на колени!

Последние слова прогремели как гром в ночи.

Вечная улыбка Бела застыла.

– Да пошел ты. – У него в руке возник медный предмет. Колдовской ларец. – Угадай, кто нашел то, что у тебя украли!

Обстановка переменилась, и вдруг все стало происходить одновременно. На лице Танатоса появилась сумасшедшая ухмылка. Наконец он получил доказательство, чтобы приговорить Януса. Брахион двинулся вперед. Сила Януса взметнулась вверх. Земля задрожала. Брусчатка треснула, и из-под земли выросла стена из чистой серебристой магии. Она отгородила от нас Танатоса. Отгородила любопытных – тех, кто выжил в бою. А после того высоко у нас над головами сомкнулась мерцающим куполом ночь. Она походила на щит Грим, только больше, мощнее, совершенно непрозрачная. Янус изолировал нас. Нас и Бела, который не пошевелился и даже глазом не моргнул. Вероятно, он не только остался равнодушен к магическому барьеру, но ничего другого от Януса и не ожидал.

– Так и знал, что ты предпочтешь обсудить это дело без нежелательных свидетелей, – сухо прокомментировал он.

Меня захлестнуло нехорошее предчувствие. Тут нечего обсуждать. Бел должен передать Колдовской ларец Танатосу. Не больше и не меньше.

– Чего ты хочешь? – задал вопрос Янус. Голос его прозвучал резко, как удар плетью, и тем не менее в нем слышался намек на беспокойство. Я ощущала его напряжение всем своим существом.

Бел пожал плечами:

– Мальту и девушку.

Я ахнула.

Его требование повергло меня в такой ужас, что в конечности вдруг опять возвратилась жизнь, а вместе с ней и боль. От слез сдавило горло – сильнее, чем могла бы рука Януса.

«Ты не имеешь права так поступать! – закричала я на этого проклятого дьявола. – Януса нужно остановить!»

В меня впились черные глаза Бела. Он смотрел на меня, а я хрипло дышала – один вздох, второй, третий. Никакого ответа. Потом он поднял взгляд и вновь переключил внимание на демона, в чьей власти я находилась.

– Откуда мне знать, что внутри то, что у меня украли? – недоверчиво спросил Янус.

– Даю тебе слово.

«Ах ты ублюдок! У тебя нет на это права. Шкатулка принадлежит мне. Я должна остановить Януса».

Послышался приглушенный треск. Купол ярко вспыхнул, как будто кто-то пытался прорваться извне.

– Поторопись с принятием решения, Янус, – язвительно проговорил Бел. Казалось, он наслаждался своим превосходством. – Танатосу много времени не потребуется, чтобы сломать твой барьер.

Танатос! Да! Он – моя последняя надежда. Я извивалась, вонзала ногти в руку Януса и дергала изо всех сил, которые только сумела в себе найти. Плевать на последствия. Надо растянуть эту сделку до тех пор, пока не прорвется Танатос.

«Прекрати, – пронесся у меня в сознании голос Бела. – Я тут пытаюсь тебя спасти».

Янус одернул меня раздраженным рывком – как собаку, когда ее тянут за цепь. Боль лишала меня рассудка, напоминая о незыблемой правде.

«Я в любом случае умру!»

«Этого я не допущу», – заявил Бел так категорично, будто это неоспоримый факт.

Прямо возле моего уха цокнули языком. Кончиком кинжала Янус провел вдоль моей руки.

– А что насчет нашего спора? – поинтересовался он.

– Утратил силу, – отозвался Бел. – Сообщим Лиге, что мы достигли согласия. Все остальное их волновать не будет.

И снова что-то врезалось в магический купол. На этот раз удар был таким сильным, что затряслась земля. И все-таки в тот момент я уже понимала, что Танатосу ни за что не успеть вовремя.

«Не делай этого, – заклинала я Бела. – Пожалуйста!»

Тишина в ответ.

Янус презрительно фыркнул:

– Что ж, хорошо. И как все произойдет?

«Пожалуйста, не делай этого», – все еще умоляла я. Напрасно. На лице Бела отражалась неприкрытая решимость. Он получит то, что хочет, и не позволит ничему встать у него на пути. Даже мне.

– Отпусти ее и поклянись, что больше никогда не выдвинешь претензий ни на нее, ни на Мальту. Ни один из нас не шевельнется, а когда девушка окажется у меня, я уничтожу Колдовской ларец. Даю слово.

«Ты не можешь его уничтожить! Он – все…»

– Ладно, – прошипел Янус и оттолкнул меня. Ноги меня не держали. Я с размаху упала на колени, так что на них лопнула кожа, однако боль от колотой раны перекрывала собой все остальное. Холод вернулся. Холод, разочарование, отчаяние. Я слышала лишь шум и нечеткий голос Януса. Он приносил клятву, которую потребовал от него Бел. Он откупался, и его преступления сойдут ему с рук. Его убийства. Он продолжит. И будет делать это вечно. У меня не получилось. Нет, у меня не просто не получилось, я виновата в том, что теперь у Танатоса нескоро появится второй шанс.

Снова удар. Купол замерцал.

«Вставай», – велел мне дьявол. Его предательство бушевало во мне как дикий зверь, разрывая в клочья все, что я когда-либо испытывала к Белу.

«Вставай и иди ко мне! Я отведу тебя в безопасное место».

Мне было ясно, что он пытался меня спасти, но я не желала, чтобы меня спасали. Что мне с того, что я проживу на пару часов дольше, если Янус выйдет сухим из воды? Даже если бы Бел мог меня исцелить – чего он не мог, – каждый мой будущий вздох будет стоить человеческих жизней. Я этого не хотела. Так я никогда не сумею жить дальше, и Белу это известно. Но ему все равно. Мои решения, мое мнение, мои желания ничего для него не значили. Он заботился только о себе. Как только я могла когда-то думать иначе?

Мои окровавленные руки стойко уперлись в брусчатку. Я не брошусь в объятия Бела. Пусть ждет сколько влезет. Но и Янусу не доставлю удовольствия наблюдать, как я подыхаю у его ног. Железной волей я заставила себя встать на колени. Дальше не получалось.

Хорошо, значит, придется удовлетвориться этим в качестве гордой смерти. Подняв голову, я взглянула в глаза Белу.

«Я доверяла тебе, подонок».

Его ледяная маска пошла трещинами. Во взгляде сверкнуло замешательство. Возможно, в тот миг он наконец осознал, что я умираю?

«Тогда продолжай это делать! Доверься мне, пожалуйста!»

Ко мне хлынула сила, оттесняя запах Януса – холодный дым и высохшую кровь. Она обволокла мое тело, облегчила ношу моих дрожащих мышц и подняла меня на ноги.

Бел протянул мне руку:

«Иди ко мне!»

Он не принуждал меня шагать вперед. Как будто у меня есть выбор и все время мира. А у меня ничего из этого нет. Купол опять содрогнулся. Позади меня выругался Янус. Другая сила уперлась мне в спину. Дым и кровь шаг за шагом толкали меня в сторону Бела. По щекам потекли слезы беспомощности. Не собственные ноги несли меня вперед. Это не мое решение. Я не могла этому сопротивляться.

«Ты не должен уничтожать шкатулку. Пожалуйста. Отдай ее Танатосу».

Бел пристально смотрел на меня.

«Доверься мне. Янус получит свое наказание».

Его протянутая рука уже была в пределах досягаемости. Она обещала спасение, надежду. Красивая ложь. Как только я вложу в нее свою, будет решена судьба стольких людей, которых из-за Януса постигнут бесконечные страдания.

От отчаяния я закричала, но из горла вырвался лишь хрип. Если бы могла, то схватила бы Колдовской ларец и пробежала бы с ним сквозь щит Януса. В тот момент я бы все отдала, чтобы не быть просто бессильным человеком в разваливающемся теле. Я бы все отдала, чтобы не умирать зря. Все. Даже свои воспоминания. Или душу.

Внезапно хаос моих мыслей улегся, не оставив ничего, кроме холодного спокойствия.

Моя проклятая душа…

Янус соврал. Он не свободен от такого рода магии. Она не делала исключений. По крайней мере, так утверждал Бел. Если это правда, то есть еще один шанс исправить мой провал.

Последний шанс.

Белиал

Не рой другому яму

Еще несколько шагов. Порыв пойти навстречу Кассии было почти невозможно сдерживать, но мне нельзя этого делать. Янус увидит в этом нарушение условий и тут же нападет.

«Иди ко мне!»

Тревога за нее буквально убивала меня. Ее гнев и разочарование я вынесу, но не ее смерть. Она оказалась ранена намного серьезней, чем я думал. Поначалу маленькая рана под ребрами вселила в меня ложную уверенность. Сейчас же я понимал, что тот вонючий префект фактически заколол ее. Сзади. Не будь он уже мертв, за это я бы содрал с него кожу живьем.

Почти. Осталось всего два шага.

Паника исчезла из глаз Кассии. Теперь они сверкали дикой решительностью. О нет. Мне знакомо это выражение.

«Что бы ты ни задумала, не делай этого!»

Еще один шаг.

Кассия приоткрыла губы. Ее слова – лишь шепот.

– Моя душа теперь твоя…

Я в ужасе бросился вперед.

– … Янус.

Слишком поздно. С опозданием всего на один крошечный миг мои руки сомкнулись вокруг Кассии. Энергией душевной связки ее хрупкое тело едва не разорвало на части. Спина выгнулась. В слезах и конвульсиях она глотала воздух. Я знал, как бывает больно, когда на человеке выжигается метка праймуса. Но по шее Кассии растекалась не только сила душевной нити, но и ведьмовская сила проклятия крови. Чересчур много для одной смертной. Я отчаянно прижимал ее к своей груди, просунул руку ей под волосы и старался смягчить гибельный жар. Большего я сделать не мог. Стоило этому процессу запуститься, его уже невозможно остановить. Внутри защитного купола раздался жуткий вопль. И исходил он не от Кассии.

Янус рухнул на колени. На его лице читался шок. Кожа побледнела и стала настолько прозрачной, что под ней проступили вены. Темные, синеватые, почти черные. Он оттягивал ткань своей тоги, как будто она была объята пламенем. Его энергетический след крови и дыма угас, сменившись другим, более отвратительным запахом: едким кислым вкусом и гниющей плотью. Яд проклятия. По создающейся связи с душой Кассии он распространялся по его сущности.

– Ах ты мелкая тварь! – захрипел он. Барьер, которым Янус нас укрывал, замигал. – Она за это… заплатит.

Кассия уже давно это сделала. Она пожертвовала своей душой, а может, и своей жизнью. Высокая цена – даже чтобы свергнуть бога. Вот почему я не испытал ни торжества, ни злой радости, когда Янус начал извиваться на земле, как чумной червь. Его угроза тоже меня не волновала. В подобном состоянии он больше не представлял угрозы, и пройдут века, прежде чем проклятие утратит свою силу.

– Ну почему? – прошептал я на ухо Кассии, поддерживая ее извивающееся тело, чтобы она не нанесла себе еще больше увечий… – Почему ты не могла мне довериться?

Ее пронзил последний мощный толчок энергии. Затем из конечностей Кассии резко ушло все напряжение. Душевная связка завершена. В тот же миг купол вокруг нас вспыхнул, разрушился и вернул нас обратно во тьму ночного Рима. Я чувствовал чужие взгляды, слышал испуганное перешептывание, но мне было все равно.

– Наша сделка в силе! – прокричал Янус, страдая от боли. – Сдержи свое слово, Бел! Девчонка у тебя… теперь уничтожь ящик!

Верно. Моя клятва.

Колдовской ларец.

Когда Кассия упала мне на руки, она инстинктивно потянулась к нему. И сейчас все еще стискивала коробочку, словно это сокровище, которое она желала сохранить ценой собственной жизни. С хмурым выражением лица я опустился на колени, баюкая Кассию у себя на груди. Я обязан сдержать слово. Требование Януса оправдано. К несчастью, услышал его не только я.

– Не смей, – взревел Танатос и понесся на меня с обнаженным клинком. Из ниоткуда возникли Хиро и Грим, преградив ему путь. Меня тронула их несокрушимая преданность.

Я призвал свою силу.

– Не… – выдохнула Кассия так слабо, что, возможно, это был всего лишь плод моего воображения.

Я должен это сделать.

Медная коробочка начала тлеть, пульсировать и деформироваться под давлением моих пальцев. Заключенная в ней ведьминская магия была сильна. Даже со всей своей силой я не сумел бы ее открыть. Но этого я и не хотел. Я хотел ее уничтожить.

Завязалась схватка. Танатос призвал подкрепление в виде какого-то кудрявого юнца. Наверное, его ученик. Тем не менее Хиро и Грим славно сражались. Им нет необходимости побеждать, лишь выиграть мне достаточно времени.

Раздалось пронзительное гудение.

Сжав шкатулку сильнее, я сжигал ведьминскую магию, пока от нее не осталось следа. Гравировка исчезла. Потом послышался глухой щелчок. Коробочка лопнула у меня в ладони, как сырое яйцо. Сквозь пальцы заструился белый свет. На землю закапала жидкая медь. Все кончено. Даже плененная душа поблекла под натиском моей силы.

Освободившись от клятвы, я сделал глубокий вдох.

«Отступайте!» – приказал я Хиро и Грим. Больше нет причин, по которым им следовало бы и дальше рисковать жизнями. Однако мое распоряжение и так оказалось излишним. Танатос и его помощник уже прекратили наступать. Они в изумлении смотрели на меня. На меня, останки Колдовского ларца и истекающую кровью девушку у меня на руках. А когда наконец заметили и скорчившегося Януса, их замешательство превратилось в нескрываемый ужас. Неудивительно. На протяжении столетий ни один демон не видел страшных проявлений проклятия на крови. Даже для меня это оказалось впервые.

Неважно. Главное – Кассия.

Сначала мне каким-то образом нужно остановить кровотечение. Ее сердцебиение уже практически не прослушивалось. Поэтому я создал тонкую сетку из магии и наложил ее, как повязку, на раны. Может, ее тело и невосприимчиво к моему исцелению, но пока я буду использовать свою силу только внешне, это должно сработать.

Танатос двигался очень быстро. Даже я не заметил, как он приблизился. Мгновение спустя меня сгребли за ворот, оторвали от Кассии и впечатали спиной в стену здания. Острие его светящегося ациама было направлено мне в сердце.

– Я заставлю тебя ответить за твои поступки!

Еще никогда я не был так близок к смерти, и все же плевать я на нее хотел. Легким движением руки я запретил Хиро и Грим вмешиваться.

«Позаботьтесь о Кассии!» – с Танатосом я разберусь сам. Если бы он планировал меня убить, я бы уже носился облаком пепла по ветру. Нет, это просто тщеславие. Бряцание оружием, не более того. Праймуса он бы никогда не убил без официального приказа – зато человека…

Я злобно стрельнул в него взглядом.

– Даже не пытайся переложить на меня вину за свой провал, бог смерти. – Его любимый титул я произнес с такой иронией, на какую только был способен. – Я делал лишь то, что полагалось сделать тебе: защищал девушку, которая ради твоего дерьмового плана рисковала своей жизнью!

У него на лице промелькнуло выражение смущения, подтверждая, что у Танатоса все-таки еще оставалось что-то вроде совести. Тем не менее смертоносный кинжал от моей груди он не убрал.

У меня вырвался сердитый рык. У Кассии истекало время.

– Убей меня или отпусти, но сделай это сейчас же!

Танатос боролся с собой. Его напряжение выдавало, на какой невероятный риск он пошел, открывая охоту на Януса. Не втяни он в это дело Кассию, я бы тут же наградил его за это медалью, но так…

Наконец он резко освободил меня из своего захвата.

– Мы очень скоро увидимся вновь, – сказал он на прощание и растворился во вспышке черного света. Чуть дальше отсюда его ученик сделал то же самое, после чего Хиро опустил меч, которым удерживал того на расстоянии.

– О да, мы увидимся вновь, – пробормотал я, отталкиваясь от стены. – Быстрее, чем тебе хотелось бы.

А когда собирался вернуться к Кассии, то оцепенел от ужаса. На том месте, где она только что лежала, в свете луны поблескивала лишь лужица крови. На миг я испугался худшего, однако затем обнаружил ее очертания немного ниже по улице. У нее как-то получилось подняться на ноги, и теперь она бесцельно ковыляла в ночи.

Нет, не бесцельно. Она направлялась к Янусу.

О небо!

Я бросился вперед.

«Грим?»

Где, ради всего на свете, носило мою отмеченную? Почему она бросила Кассию одну? И о чем только думала эта девчонка, так растрачивая свои жизненные силы?

От моего внезапного появления Кассия вздрогнула. Потеряла равновесие. Я попытался поймать ее, но она с неожиданной силой вырвалась и упала. Мне еле удалось не дать ее голове разбиться о камни мостовой.

– Не прикасайся ко мне! – слабо процедила она, когда я опустился рядом и устроил ее у себя на коленях. – Никогда больше.

Однако ее сопротивление быстро пошло на убыль. Из уголка рта потекла кровь. Я с трудом сдерживал ругательства. Ей нельзя шевелиться. Пускай магическая сеть из моей силы стабилизировала кровообращение Кассии и заставила ее почувствовать себя чуть лучше, это ощущение было обманчивым.

– Добавь это в список вещей, за которые страшно меня накажешь, после того как выживешь, – негромко произнес я и впустил в ее тело свою силу, чтобы оценить масштаб травм, нанесенных Тигеллином.

Моя надежда угасла.

«Грим!» – снова с нажимом позвал я, вопреки здравому смыслу стараясь самостоятельно залечить раны. Бесполезно. Конечно, бесполезно. Тело Кассии не откликалось на мою силу.

– Да-да, исцели ее, – пролепетал искаженный голос. Янус, объятый паникой, подползал к нам. Он знал, что его муки многократно усилятся, если Кассия умрет, а ее душа полностью перейдет к нему. – Она должна жить!

Его лицо представляло собой изуродованную гримасу с черными прожилками на пергаментной коже. Даже белки глаз наполнились темной кровью. Я бы с удовольствием избавил Кассию от этого мерзкого зрелища, но, когда она увидела, что стало с Янусом, на губах у нее появилась улыбка. Крепко вцепившись в мою руку, она подтянулась по ней повыше, чтобы лучше его рассмотреть.

– Бел не может… меня исцелить, потому что у меня… иммунитет против вас, ты, чудовище! – выплюнула она, глядя на него. При этом ей было абсолютно все равно, сколько сил отнимало каждое слово. Любой ценой она хотела видеть, как в гниющие мозги Януса просочится правда.

– Умру я… или нет… – прошептала она, обмякнув на моей груди. – Так или иначе… я выиграла.

– Нет! – взвизгнул Янус. По тому, с каким отчаянием я сжимал в своих руках Кассию, он понял, что она не врала. О камни звякнул металл. Что-то скользнуло по брусчатке, уткнувшись в мой сапог. Медный кинжал. – Убей ее с помощью этого! Запри там ее душу. Разорви связь. Я дам тебе все, что только захочешь! Все! Деньги. Души. Отмеченных. Рим. Мое место в Совете. Она все равно умрет, так извлеки из этого выгоду. Это ведь то, чего ты всегда хотел…

Пока Янус без перерыва молил меня о пощаде, я почувствовал, что Кассия замерла от страха. Начала слабо сопротивляться моим объятиям. Видимо, боялась, что я приму предложение Януса, и пыталась сбежать от меня. То, что она считала меня настолько подлым, ранило сильнее, чем мог бы светящийся ациам.

Небрежным жестом я направил свою силу на Януса и разорвал его голосовые связки. Это не окончит его заслуженные страдания, но заставит его в конце концов замолчать. Затем я нежно накрыл ладонью щеку Кассии, вынуждая ее взглянуть мне в глаза.

– Я бы ни на что не променял ни одного момента с тобой. Даже на всю власть на свете.

Она слышала мои слова, но я не был уверен, что понимала. Несмотря на боль, Кассия попробовала что-то сказать. Но из ее рта вырывались лишь хрипящие звуки.

«Не разговаривай, – мысленно попросил ее я. – Грим скоро будет здесь. Она тебя исцелит».

Это прозвучало настолько убедительно, что я сам в это поверил. Ничего иного мне и не оставалось, так как я прекрасно знал, что даже Грим не в состоянии сотворить чудо. Ее магии требовалось прежде всего одно – время. А как раз его у Кассии совсем немного.

Она закрыла глаза и бросила попытки заставить свое тело говорить. Вместо этого ее голос пронесся у меня в сознании.

«Почему… ты уничтожил шкатулку?»

Печальный вопрос, полный разочарования и смирения. Мне было ясно, что ее не волновало, почему я не мог нарушить клятву. Она хотела знать, зачем я сначала просил ее доверять мне, а потом обменял эту проклятую штуку на ее жизнь.

«Потому что иначе Янус тебя убил бы, – честно ответил я. – Это был единственный способ не потерять тебя».

Ее брови нахмурились, а веки слегка приоткрылись, ровно настолько, чтобы она могла укоризненно посмотреть на меня.

«Так ты тоже меня потеряешь».

В этот момент на меня накатило ледяное и жестокое осознание. Я отрицал это, отмахивался и врал сам себе. В своей заносчивости я отбросил все сомнения и просто не принимал тот факт, что мог и не спасти Кассию. Но сейчас правда острыми, как клинки, когтями вцепилась в мой разум и отказывалась его отпускать. Кассия умрет, прямо здесь, у меня на руках. И я не в силах ничего предпринять, чтобы этому помешать.

«Ты должна была довериться мне», – грустно сказал я.

Затем скользнул рукой в складки своего паллия и достал оттуда маленький флакончик. В нем сиял мягкий белый свет. Естественно, я скрывал его под иллюзией, однако для Кассии это не преграда.

«Я передам его Верховному Совету. Лично. Чтобы больше никто не помешал твоей мести».

Когда до нее дошло, что я показывал, ее красивые глаза расширились от удивления. Моргнув, она сперва уставилась на флакон с душой. Потом на меня. Симметричные линии ее лица исказило безграничное горе. Я улыбнулся ей. Вымученной улыбкой. Жалкая попытка облегчить ее страдания. Мне не хотелось умалять жертву Кассии, демонстрировать ей ее ошибку или бессмысленность действий, но я не мог позволить ей уйти, думая, что я ее предал. Все-таки это была моя ошибка. Она не могла знать, что я разнес половину дворца, чтобы отыскать тайник Януса и обойти его чары. Менее элегантный взлом, чем удался Кассии, но с тем же результатом – и единственный способ обмануть Януса. Да, это моя ошибка. Мне стоило принять во внимание ее упертость и сомнения и посвятить ее в этот план. Всю свою жизнь ей приходилось полагаться только на себя. Так кем я себя возомнил, что ожидал от нее слепого доверия?

На это существовал лишь один ответ. Глупый ответ: демоном, который влюбился в нее до безумия. Вот так просто. Так жестоко. Судьба преподнесла мне невероятно ценный подарок, только чтобы через такое короткое время вновь его отнять.

Маленькая ладошка легла в мою и ласково ее сжала.

«Да, я должна была тебе довериться», – согласилась со мной Кассия.

Она не отрывала от меня взгляда. В нем светилась грусть, как будто она видела, как все могло быть. Будущее, которое никогда не наступит.

Одна-единственная слезинка скатилась по ее щеке.

«Но это все равно ничего бы не изменило».

Кассия

В последний раз

Ветер взъерошил волосы Бела и потянул за мое платье, однако лицо демона оставалось таким серьезным, словно было высечено из камня. Как несокрушимая скала посреди бури.

Моя скала среди бури.

Всем сердцем я желала облечь в слова свое сожаление, не заставляя Бела чувствовать, что я о чем-то сожалею. Завещание моей души Янусу всего лишь немного ускорило неизбежное. На самом деле я уже умерла в кладовой. Когда Тигеллин пырнул меня мечом в спину.

Все, что происходило после этого, было просто временем, взятым взаймы.

Временем, которое потребовалось судьбе, чтобы расставить все по местам.

Теперь все именно так, как и должно быть. Янус больше никому не причинит вреда – поверженный оружием, которое сам же и создал. Танатос получит дозволение убить его. Бел вернет себе свой дом. А я…

Возможно, я вновь увижусь с Дафной… и с мамой. И тогда смогу рассказать им, что моя жизнь и моя смерть имели смысл и что я уснула мирным сном, свободная, под звездным небом своего родного города, в объятиях демона, у которого сердце больше, чем у многих знакомых мне людей. Может, только чуть-чуть чернее. И хоть оно не билось, я знала, что крохотная его часть принадлежала мне.

Конец позволял взглянуть на вещи в другом свете. Еще пару мгновений назад мне казалось, что страдания Януса – последнее, что я мечтала увидеть. Поэтому через силу встала на ноги и доковыляла сюда. Однако сейчас я поняла, что все не так. Неправильно тратить свои последние вздохи на злорадство и ненависть. Этого в моей жизни было предостаточно. Нет, я хотела ощутить немножко тепла и счастья и испытывала бесконечную благодарность к Белу за то, что он не оставил меня одну. Я не имела ни малейшего понятия, что к нему чувствовала, но не играло совершенно никакой роли, как ты это назовешь, пока оно кажется приятным и правильным. Чуть более идеально все стало бы лишь в том случае, если бы взгляд Бела не поглощала огромная тревога. Мне не хватало лукавых искорок в его глазах, с которыми никогда не знаешь, что он сейчас скажет. Мне хотелось еще раз увидеть, как он улыбался. Эту улыбку, от которой захватывало дух, с такими милыми ямочками.

Я мысленно вздохнула. Ясно, что это уже слишком. Бел сражался в собственной битве. Наверное, он думал, что виноват во всем случившемся. А как иначе? С его могуществом и высокомерием не так-то легко признать, что существовали вещи, на которые он не мог повлиять.

И для этого мне тоже очень хотелось найти верные слова…

Вдруг он резко вскинул голову:

– Где ты была?

В поле моего зрения возникло мрачное лицо Грим. Волосы у нее торчали во все стороны. Некоторые пряди опалены, а по виску струилась кровь.

– Без сознания. Аполлон. Долгая история.

Ведьминские круги вокруг ее радужек вспыхнули зеленым. Я тут же почувствовала покалывание. Тысяча мельчайших иголочек изгоняла онемение из моего тела и возвращала в него боль. Все, что, по мнению моего сознания, было для него чересчур, вновь обрушилось на меня. Ужасно. Безжалостно. Застонав, я попыталась запротестовать, но не смогла.

«Дыши! – велел мне мягкий голос. – Дыши ради меня!»

В легкие хлынул воздух. Он пах гранатами и поцелуями Бела. А затем магия Грим пропала так же внезапно, как и появилась. Острота боли стихла до тупой пульсации. Холод расцветал во мне, как кристаллы льда на озере зимой. Меня трясло. Бел крепче прижал меня к себе, но даже жар его тела уже не согревал меня.

Они с Грим смотрели друг на друга. Ночь, полная звезд и облаков, обрамляла их лица. Они явно разговаривали между собой. Ментально. Ведьма покачала головой. Бел невозмутимо воспринял то, что она ему сказала. А потом неожиданно в его взгляде забрезжила надежда, после нее – гнев, отчаяние, нежелание, после чего он закрыл глаза и с глубочайшей горечью опустил голову. Грим исчезла.

Ведьма больше ничего не могла для меня сделать. Вот что она только что сообщила Белу. Я знала это, я чувствовала.

Меня беспокоило его горе. Медленно и с невероятным трудом я подняла руку. Мои пальцы нашли щеку Бела. Он болезненно сдвинул брови, как будто мое прикосновение было для него невыносимо. Желваки на челюсти напряглись до предела.

«Такой серьезный», – шепнула я мысленно. Не вопрос, не упрек, всего лишь описание его нечеловечески прекрасного лица.

Тогда Бел распахнул глаза. Взгляд упрямо устремлен в одну точку.

Что-то в нем изменилось. Он выглядел замкнувшимся, отстраненным. Решительным и неуверенным одновременно.

«Грим не может тебя вылечить», – кратко сказал он мне.

Я слегка надавила ему на щеку. Немая просьба посмотреть на меня. Он ее исполнил.

«Мне давно это известно».

Я старалась придать своему голосу больше спокойствия и сдержанности, чтобы облегчить ему прощание, но Бел, казалось, совершенно меня не слушал. Его мысли занимало что-то другое.

«Но она полагает, что твой иммунитет привязан к твоей душе. Если я отделю ее от тела, возможно, сумею тебя исцелить, а потом вернуть твою душу обратно в…»

«НЕТ! – грудь так сдавило, что я ощущала каждый натужный удар сердца. – Не делай этого! Я не хочу быть плененной в кинжале!»

«Тшш… – он прижался губами к моему виску и, успокаивая, погладил по волосам. – Знаю, как пугающе это для тебя звучит. Но это шанс. Пожалуйста, разреши мне попробовать».

«Нет, нет, нет, – бормотала я снова и снова. – Пожалуйста, не поступай так со мной. Не запирай меня. Не лишай меня свободы».

В сознание вторглись образы флаконов Януса. Так много душ, заключенных на веки вечные. Я так не смогу. Никогда.

Бел напрягся. Его крепкая грудь задрожала, словно он вот-вот взревет или встряхнет меня, но ничего подобного он не сделал. Он просто продолжал обнимать меня, внимательно следя за тем, чтобы не причинять мне боль.

«Я не могу позволить тебе умереть, пойми же… – голос почти его не слушался. – Ты не можешь требовать этого от меня. Не можешь, пока есть возможность тебя спасти».

Его слова шли от чистого сердца. Искренние, несдержанные и пропитанные всепоглощающим отчаянием. У меня пропал дар речи. Я знала, что нравлюсь ему. И знала, что он собственник с сильным инстинктом защитника. Но это казалось чем-то большим, нежели муками совести, властностью или привязанностью. Могла ли смертная так много значить для демона? Могла ли я так много значить для Бела? Если это действительно так, он обязан смириться с моим последним желанием.

«Ты должен дать мне уйти…»

Бел немного отстранился, чтобы посмотреть на меня. В его взгляде светилась боль. Такие красивые глаза. Как глубокие таинственные озера невыплаканных слез.

«У нас было слишком мало времени», – произнес он.

Я попыталась улыбнуться:

«Как долго не важно. Главное – как».

С тяжелым вздохом он прижался лицом к моей руке, накрыл ее своей и прислонился лбом к моему лбу. Но я до сих пор чувствовала, как он сопротивлялся правде. Поэтому сделала последнее, что могла. Я опустила для него свои стены. Пусть поймет, что все будет в порядке, если он меня отпустит, что я его не винила, что буду по нему скучать и что бесконечно благодарна за то, что нашла в его руках безопасность и покой. Я не боялась смерти. Я готова уйти.

Его глаза засветились серебром. Звезды в сгущающейся тьме.

Бел с трудом втянул воздух в легкие, как утопающий. От смирения его тело содрогнулось. На лице появилась отчаянная улыбка. Отчаянная, хрупкая, вымученная, подавленная, чудесная улыбка с ямочками на щеках. Тогда я поняла, что он не станет удерживать меня здесь.

Тени звали меня, и наконец я могла пойти на их тихий шепот.

Запах Бела затопил мое угасающее сознание.

Горьковато-сладкий, как наш конец.

Его губы прижались к моим.

Такие теплые и бесконечно нежные.

Мне было невероятно жаль, что пришлось вот так умереть.

Последний поцелуй.

Последний ошеломляющий миг.

Последний подарок.

«Кассия, – шепнула я. – Меня зовут Кассия. Чтобы ты не вспоминал о безымянной девушке…»

Из горла Бела вырвался надломленный звук.

Я была уже так далеко.

И тишина уводила меня все дальше.

Лишь поцелуй Бела удерживал меня.

«Прости меня», – прошелестел среди теней его голос.

Простить его?.. Я уже давно простила. И Бел это знал. Он знал все мои чувства.

«Прости меня, Кассия».

А потом он вонзил в меня клинок.

Белиал

Гробница из пепла

Когда твердая медь вошла в плоть Кассии, я испытал отвращение к самому себе. Мое предательство отразилось в ее широко распахнутых глазах. Я чувствовал его на ее губах, слышал в тихом вздохе и ощущал во вкусе ее страха.

Этого она мне никогда не простит.

Но если это цена за то, чтобы спасти ей жизнь, я ее заплачу́. Я не был ни малодушным, ни доблестным героем, ни хорошим человеком. Я был демоном. Я был Белиалом. Я – дьявол. Я не покорялся судьбе, я переписывал ее заново. Я не делал того, что другие считали правильным, а сам решал, что правильно. Такова моя натура. Ради Кассии я собирался это проигнорировать. Я пытался проявить уважение к ее последней воле. Правда пытался, но не смог. Не смог, пока имелся другой выход.

В металл под моими пальцами хлынул жар. Лезвие вошло именно под таким углом, на который я и рассчитывал, чтобы причинить Кассии как можно меньше боли и вреда. Впрочем, это никак не отменяло того факта, что кинжал сразу начал свою разрушительную работу. Он разрывал все тесно сплетенные нити, связывающие ее душу, сознание и тело. Человек не заметил бы ничего необычного, однако в моих глазах это равнялось настоящей кровавой расправе. Ее существо, все, что делало ее собой, раздиралось и втягивалось в клинок.

«Мне так жаль», – шептал я, крепко прижимая к груди дрожавшую девушку. Рубин в рукояти вспыхнул, разгораясь все ярче. И наоборот, эмоции Кассии постепенно угасали. Поскольку она опустила передо мной свои стены, я переживал это жестокое действо буквально вместе с ней. Чувствовал, как свет внутри нее становился все слабее и слабее, пока в конце концов не потух, как свеча на ветру. Рубин ярко полыхнул и погас. Осталось лишь мягкое покалывание под моими пальцами. Шепот плененной души. Опустевшее тело Кассии безжизненно обмякло у меня на руках. Оно еще дышало, в нем пока билось сердце, но она ушла.

Kamenæ gæ, Выжженная земля – так назвал кинжал Сотириос. Более подходящего имени не подобрать.

Я бережно уложил Кассию на землю. Клинок оставил торчать внутри. Так ей, возможно, будет проще найти обратный путь. Я отнял уже много душ, но не освободил еще ни одной и тем более не пробовал вернуть душу обратно в тело, при том что та на самом деле была связана с другим демоном. Это неизведанная территория, и я не намерен упускать ни малейшего преимущества.

Затем я выпустил свою силу. Я не был особенно талантливым целителем. В Лиге нашлись бы намного более одаренные, однако для этой цели моих навыков должно хватить. Необходимо просто до такой степени залечить раны Кассии, чтобы она смогла выжить. Поэтому я направил в нее свою сущность и приказал поврежденным тканям срастись.

Приказал им срастись.

Ничего.

Ее тело не реагировало.

Я попробовал еще раз.

И еще раз.

С тем же результатом.

Осознание обрушилось на меня с такой силой, что мое высокомерие разбилось об нее, как стекло.

Грим ошиблась.

Я ошибся.

Все мое могущество. Бесполезно.

Одной-единственной мыслью я мог стереть камни в порошок, превратить огонь в лед, а океаны – в пустыни. Был способен продлить жизнь и принести смерть. Но не способен исцелить Кассию.

Казалось, что между нами пролегла невидимая граница, за которой я перестал быть собой.

Что она со мной сделала?

Что я с ней сделал?

Все уничтожено, нашептывал ядовитый голос внутри меня. Ты уничтожил это прекрасное нежное создание. Ее жизнь, ее надежду и даже ее смерть.

В отвращении от собственного поступка я отдернул руки от ее тела. Руки, залитые кровью. Ее кровью.

Она просила меня отпустить ее.

А я…

Я…

Реальность разверзлась надо мной, как бушующая буря. Я беспомощно отпрянул, как будто больше не имел права дотрагиваться до Кассии.

Все не должно было так закончиться.

Воздух начал потрескивать. Моя сила закружилась вихрем. Я больше ее не контролировал. Больше не контролировал себя. У меня вырвался крик, и впервые за всю эту долгую жизнь мои глаза наполнились слезами.

Я не мог все исправить. Не мог подарить ей конец, которого она хотела и заслуживала.

Но, по крайней мере, одно я еще мог сделать.

Я мог сдержать свое слово.

Я уничтожу кинжал и освобожу ее душу – и неважно, чего мне это будет стоить.

Взвилось пламя. В нем полыхали мое отчаяние, мой гнев, моя боль. Возможно, в нем Кассия обретет покой…

Вся моя сущность воспламенилась. Никогда прежде я не осмеливался выпустить на волю всю свою силу. Сейчас же ни на что иное я был не способен. Я разжег ад, какого еще не видел свет. Языки огня вздымались в ночное небо. Ветер подпитывал их, преумножал и нес дальше. Хорошо. Пусть Рим сгорит. Этот ненавистный город. Пусть умрет вместе с Кассией. Он станет ее могилой. Гробницей из пепла и печали. Памятником моей вины.

– Хватит, Бел! – прокричал знакомый голос сквозь рев моей силы. Хиро. Он осмелился встать у меня на пути?! Другие демоны тоже пытались усмирить мой пожар. Я растерзал их неповиновение и сжег их оболочки. Никто не помешает мне освободить душу Кассии.

Кассия…

Огненное море расступилось передо мной, когда я пошел к ней. Я хотел быть рядом с ней до самого конца.

Однако внезапно дорогу мне преградила светящаяся зеленая паутина ведьминской магии.

Грим!

Вне себя от ярости я взорвал ее защитный кокон и отбросил колдунью от тела Кассии. Там, где мои руки касались тела германки, ее кожа обугливалась. Она кричала, но не сдавалась и продолжала плести свою магию.

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – не вопрос. Грохочущее обещание смерти и возмездия.

– Защищаю тебя от твоего же безумия! – в панике процедила Грим. Ее лицо раздирали страх и тревога. Тем не менее ей все еще удавалось сдерживать мое пламя.

– Я СПРОСИЛ ТЕБЯ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, – вновь прорычал я, схватив ее за горло. Никто не посмеет не подпускать меня к Кассии.

«Я вырвала ее тело из времени, – передала она мне мыслью. Говорить из-за моей хватки ведьма теперь не могла. – Еще ничего не потеряно. За две-три недели я, вероятно, сумею подлатать ее тело. Тогда ты опять вернешь туда ее душу».

Как оглушенный, я уставился на свою отмеченную.

Я вспомнил…

Ведьмы умели накладывать подобные чары на неодушевленные объекты. В теле Кассии души нет.

Невзирая на это, мой разум все еще сопротивлялся такому проблеску надежды. Что, если это не сработает? Вынесу ли я? Снова? Смогу ли настолько растянуть исполнение своего обещания и оставить душу Кассии в плену кинжала? Возможно, она ничего не почувствует. Души без сознания не создавали воспоминаний, не воспринимали происходящее.

Это шанс…

Отпустив Грим, я посмотрел на неподвижную девушку, которую чуть не сжег в своем горе.

Может, я все еще сумею спасти Кассию?

И тут я оцепенел.

– Где кинжал?

Колдунья, кашляя, терла шею.

– А он не у тебя?

– ГДЕ ОН? – моя сила захватила разум Грим, распахивая его, рассекая.

В тот же миг перекошенная от боли Грим вскрикнула:

– У меня его нет! Мы пытались тебя остановить, а когда я прибежала к девчонке, его в ней уже не было.

Она говорила правду.

Никогда прежде Рим не слышал более жуткого рева.

Кассия

Начало вечности

Кроваво-красный.

Все было кроваво-красным.

Кроваво-красный шум. Кроваво-красное пламя. Кроваво-красные крики.

Так выглядел иной мир?

Движение. Улицы. Двери. Комнаты. Черепица.

Нет…

Это не смерть.

Кошмар. Наверняка это кошмар.

Кроваво-красное бормотание.

Затем кроваво-красная тишина.

…

Что произошло? Тени позвали меня. Оберегающее ничто было так близко.

Пролетали кроваво-красные часы.

Часы, полные ужаса.

…

Рано или поздно меня подняли.

Сквозь кроваво-красный туман виднелось гигантское безобразное лицо. Рассеченное. Злобное. Торжествующее.

– Здравствуй, Аврора.

Черные глаза. Янус.

…

Тогда я вспомнила.

Бел заколол меня кинжалом.

Он вырвал мою душу.

Он запер ее, прежде чем она перетекла в сущность Януса.

И тем самым…

… очевидно, разрушил проклятие.

Наверняка так и есть, иначе Янус бы сейчас тут не стоял.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – с ненавистью протянул Ужас Рима. – Потому что чувствую и твое сознание, и душу. Судя по всему, кинжал не делает особых различий.

С его искривленных губ сорвался смех, перешедший в кашель. Он выглядел слабым и изможденным, но здоровым. Все признаки проклятия на крови действительно пропали.

– Лучше и быть не могло! Бел освободил меня и запер тебя. И теперь… я заставлю тебя расплачиваться за то, что ты со мной сотворила. И поверь мне, мой интерес в том, чтобы твоя отравленная душа никогда больше не покинула этот клинок, очень и очень велик!

Нет!

Не может быть!

Все напрасно.

В плену.

Навсегда…

Навсегда…

Я захлебывалась в страхе.

Снова этот ужасный хохот.

Потом смертоносно сверкающие черные глаза.

– Бел никогда тебя не найдет. Никогда.

Белиал

Дом, милый дом

Море бушевало и билось о скалы под моей виллой.

Я сделал глубокий вдох и выдох. Дома.

Еще пару недель назад я утверждал, что Мальта – единственное место, где я способен расслабиться. Однако сегодня, без Кассии рядом со мной, это уже не было правдой. Мой дом утратил свой блеск. Солнце не могло меня согреть, знакомые лица не развеивали печаль, а собственная постель казалась мне невыносимо пустой – хотя я никогда раньше не делил ее с кем-то еще.

Я не находил себе места.

Даже сверкающая синева океана напоминала мне ее глаза.

Позади меня кто-то прочистил горло. На террасу шагнул Хиро. Мой телохранитель ни словом не обмолвился о том, что я сделал с ним той ночью. Я сам – тем более. И точно не стану извиняться за то, что наказал его за неповиновение. Даже если был неправ. Новые оболочки, которые я подарил ему и Хадирам, достаточно ясно выражали мое сожаление. Большего признания своей вины я себе в данный момент позволить не мог. Не тогда, когда иерархии в Лиге вновь грозили перемены.

За спиной у Хиро из главного здания на открытое пространство вышло двое праймусов. Командир Элиас, к моему огорчению, предупредил о своем визите, а вот его спутник меня удивил.

– Что подрастающее поколение брахионов забыло в моем доме? – спросил я вместо приветствия. – Что, Танатос не отважился встретиться со мной лицом к лицу?

С тех пор как я вручил Верховному Совету флакон с украденной душой, страшный бог смерти мудро меня избегал.

– Нас прислал наш отец, – так же без приветствия откликнулся Элиас. – Люциан – мой брат.

– Вот это да, – пробормотал я, выгибая бровь. – А Немидес размножается как кролик.

И, по всей вероятности, так и продолжится, пока все важные позиции в Лиге не займут его сыновья.

– Мы здесь не для того, чтобы ты поупражнялся в насмешках.

Посмотрите-ка на него, малыш Люциан умел разговаривать.

– В самом деле? Но ведь это основное требование, если вы хотите попасть на мой остров. В следующий раз лучше заранее поинтересуйся, к кому заявляешься гостем без приглашения. – Так как мое терпение подходило к концу, я снова перевел взгляд на Элиаса и придал своему голосу оттенок предупреждения. У меня нет настроения бестолково переругиваться с отпрысками Немидеса. – Чего хочет от меня ваш драгоценный родитель?

– Янус взят под стражу.

Я оттолкнулся от перил. Вот теперь они завоевали все мое внимание.

– Он мертв?

– Нет, – ответил за брата Люциан. – Я передал его Верховному Совету. Мне показалось, что убить его будет слишком милосердно.

Я с новым интересом взглянул на этого парня с вьющимися волосами. Ему не больше двух столетий. Примечательно, что он смог схватить Януса – насколько бы тот еще ни был ослаблен проклятием крови. Значит, Люциан. Я запомнил это имя под ярлыком «Когда-нибудь-в-будущем-может-доставить-серьезные-проблемы» и опять вернулся к по-настоящему важным проблемам.

– Я хочу поговорить с Янусом.

Не совсем поговорить. Он будет умолять меня позволить ему сказать мне, где кинжал.

– Не думаю, что мой отец…

– Ты меня не понял! – ледяным тоном перебил я Элиаса. – Это не просьба.

Впрочем, командира оказалось не так-то просто запугать, как я рассчитывал. Он подхватил мой грубый тон и ответил:

– Ты сейчас в немилости у Верховного Совета. Ты сжег Рим!

Я недовольно закатил глаза.

– Так пусть просто скажут, что на город обрушился гнев богов. Не в первый же раз. Или спихнут все на Нерона. Насколько мне известно, они и так планировали избавиться от императора-марионетки Януса.

– Это никак не меняет того, что ты…

– Я предоставил Верховному Совету доказательства, чтобы осудить Януса! – пол задрожал. Остров был связан с моей силой и чрезвычайно чувствительно реагировал, когда меня кто-то злил. – Если они не хотят, чтобы вся Лига узнала, что члены Совета приняли в свои ряды сумасшедшего преступника, то лучше им исполнить мое желание.

И у Элиаса, и у Люциана почернели глаза, стоило им уловить угрозу. Даже вдвоем им не по силам со мной справиться – тем более на моем острове.

Похоже, из них двоих командир оказался более предусмотрительным, потому что несколько напряженных мгновений спустя он вздохнул:

– Я посмотрю, что можно сделать.

Большего я ожидать не мог. В конце концов, решение зависело не от него. Великодушно склонив голову, я втянул свою силу обратно. Потом взглянул на Люциана. Юный брахион встал в боевую стойку. Рука легла на рукоять ациама.

– Лучше не трогай клинок, молокосос, – небрежно предостерег его я. – В итоге сам же и поранишься.

С этими словами я отвернулся, представив Элиасу возможность самому приструнить вспыльчивого брата. Затем взял яблоко из вазы с фруктами и устроился на одном из лежаков. Гостям ничего не предложил – ни присесть, ни перекусить. Недвусмысленный намек: их дальнейшее присутствие нежелательно.

Они игнорировали этот намек на протяжении половины яблока. Я смерил их свирепым взглядом.

– Еще что-нибудь?

Они мне мешали.

– Для того, кто получил все, что хотел, у тебя не особенно приподнятое настроение, – примирительным тоном произнес Элиас, обводя элегантным жестом просторную виллу и великолепный вид.

Я снова впился зубами в яблоко и, жуя, мрачно уставился на него. Пусть засунет свою дипломатию себе в одно место. Если есть что сказать – говори, а не пытайся сперва задобрить меня цветастыми речами.

Элиас понял и поджал губы.

– Из-за случившегося освободилось одно место в Совете, и отец подумал…

– Не интересует.

Командир медленно кивнул. Он был достаточно умен, чтобы не пробовать второй раз, и дал своему брату знак, что пора уходить.

Ну, наконец-то.

Однако перед дверью Элиас опять оглянулся:

– А что стало с рабыней, на которую вы поспорили?

Равнодушно пожав плечами, я устремил взор на море:

– Погибла в пожаре.

Возможно, из-за выражения моего лица братья отказались от дальнейших расспросов. А возможно, из-за собственных угрызений совести. Меня это не волновало, главное, чтобы они поскорее убрались отсюда.

– Я дам тебе знать, какое решение примет отец, – сказал Элиас.

– Хорошо.

После этого я остался один. Я, синее море и вкус сладкого яблока у меня на языке. Воспоминания испытывали мое самообладание на прочность. Сияющие глаза. Нежные поцелуи. Мягкие губы. Самая красивая улыбка в мире.

Я раздраженно бросил недоеденное яблоко обратно в вазу и сделал то, что делал всякий раз, когда вновь испытывал искушение что-нибудь спалить. Пошел в подземелье.

На самом деле древние своды предназначались для почетных гостей, которые заслуживали особого к себе отношения. Время от времени я изливал на них свой гнев и разочарование. Моим нынешним фаворитом стал Сотириос. Я часто навещал его и проявлял к нему особую заботу, ведь я же обещал, что заставлю его проглотить его любимое золото – а я выполнял свои обещания. Но сегодня мне не до него. Я пересек темницу, не обращая внимания на вопящих заключенных, и открыл самую защищенную дверь на всем острове.

Меня приветствовало небольшое, но светлое помещение. Магия имитировала солнечный свет. Тут были простой стол, пальма и море синих цветущих растений. Я распорядился выкопать их из своих садов и перенести в подвал. Если уж они и должны напоминать мне об истории Кассии про овдовевшего торговца цветами, то пусть делают это здесь. Здесь, где у меня появлялось ощущение, что я рядом с ней.

– Мне уйти? – тихо спросила Грим. Она сидела за столом, погрузившись в какие-то свитки пергамента.

– Нет.

Чем меньше перерывов будет делать Грим, питая свои чары времени, тем меньше риск, что однажды оно утратит свою силу. Подобная магия очень сложна и не предназначена для того, чтобы поддерживать жизнь в человеческом теле – особенно в течение такого длительного времени. Моя колдунья и так добилась впечатляющего успеха, сохраняя его уже два месяца подряд.

Я подошел к каменному постаменту, выстланному подушками, где покоилось тело Кассии. Светящиеся зеленые лозы обвивали ее кожу и заботились о том, чтобы время не имело над ней власти. К этому моменту ее раны уже зажили. Останутся шрамы, но на это мне было наплевать, пока стучало ее здоровое сердце.

Кассия выглядела так, словно просто уснула. Такая красивая. Такая мучительно красивая. Как всегда, меня охватило желание прикоснуться к ней, но этого не позволяли чары. Поэтому я просто стоял и смотрел на нее.

Будь у меня душа, я бы подарил ее ей.

Имей я возможность обменять вечность на то, чтобы еще всего лишь раз увидеть ее улыбку, я бы пошел на это не раздумывая.

– Они пленили Януса, – тихо произнес я. Мои слова предназначались Кассии, но ответила на них Грим.

– Хорошо. Чем быстрее ты отыщешь кинжал, тем лучше.

Я кивнул с мрачной решительностью. Мне это известно. Каждый день, который душа Кассии проводила в заточении в том проклятом клинке, уменьшал шанс, что она найдет обратный путь в свое тело.

– Это не займет много времени, – пообещал я. Затем, вздохнув, оторвал взгляд от Кассии и обернулся к Грим. Та демонстративно не поднимала глаз от своих свитков, чтобы обеспечить мне хотя бы видимость уединения. Я был безмерно ей благодарен. Она дала мне надежду. Она спасла Кассию. И буквально заперлась здесь, внизу, чтобы продолжать это делать. Если она и покидала подземелье, то лишь ради пары часов сна.

Я взял один из пергаментов.

– Что это такое? – спросил я. Компания и разговор пойдут Грим на пользу.

На листе аккуратным почерком было написано:

– Черт меня побери!

– Бесовщина

– Чертово отродье

– Сущий дьявол

– Черт с тобой

– Катись к дьяволу!

– Помяни дьявола…

– А, да просто парочка идей, как тебя прославить.

Я скептично наморщил лоб.

– «Бес попутал»? Серьезно?

Грим скривилась, вырвала пергамент у меня из рук и положила обратно в стопку, из которой я его стащил. Меня тут же охватило чувство вины. Ведь я пришел сюда не для того, чтобы высмеивать свою помощницу и ее старания. Так что я пододвинул себе второй стул и сел.

– И о чем ты сейчас пишешь?

– Ты не хочешь этого знать, – проворчала она. – Мне известно, что у тебя на уме, но благодарен ты или нет, пожалуйста, не притворяйся, что интересуешься моим писательским талантом. Ты достаточно часто давал мне понять, что о нем думаешь.

Она старалась этого не показывать, однако я все равно заметил, как сильно ее ранили мои резкие высказывания. Я глубоко вздохнул. Видимо, влияние Кассии сделало меня мягче, а может я просто потерял рассудок, но я легонько толкнул Грим своей силой.

– Я скажу это всего один раз и, если ты кому-нибудь об этом расскажешь, буду решительно отрицать и спишу все на твои бредовые фантазии! Итак: возможно, не все в этом мире должно отвечать моему вкусу. – На ее откровенную растерянность я ответил веселым взглядом. – Кроме того, Гримхильда, мне просто любопытно, чем ты занимаешься. Даю слово, что это правда.

Моя клятва, похоже, окончательно выбила ее из колеи. Грим в недоумении моргнула. Три раза. А затем просияла.

– Ну, если так, – произнесла она. – Я пишу историю.

– О чем?

Ведьма на миг замешкалась. На мгновение глаза Грим обратились к Кассии, после чего она смущенно посмотрела на меня.

– О спящей красавице, – поделилась со мной она. – Спящей красавице, которая ждет, когда спаситель разбудит ее поцелуем… чтобы наконец знатно надрать ему задницу.

Очень медленно у меня на лице расплылась улыбка. Впервые за эту ночь. Звучит как история, которая определенно мне понравится.

Список персонажей

Белиал – праймус, известный как черт/дьявол.

Гримхильда/Грим – германская колдунья, отмеченная Бела.

Хиро – праймус, самопровозглашенный телохранитель Бела.

Кассия/Аврора – прислужница в храме Венеры, обладает иммунитетом против воздействия демонических сил.

Танатос – брахион, известный как бог смерти.

Люциан – брахион, ученик и друг Танатоса.

Янус – праймус, член Верховного Совета, известный как бог начала и конца, а также Ужас Рима.

Аполлон – праймус, ближайший друг Януса, известен как бог света, предсказаний и искусства.

Диана – праймус, известна как богиня охоты, сестра Аполлона.

Мирабель – праймус, бывшая возлюбленная Люциана.

Плутон – праймус, отец Мирабель, известен как бог подземного мира.

Дариус – праймус, позднее станет членом Совета (Изара).

Электра – праймус, позднее станет членом Совета (Изара).

Тигеллин – префект претория, отмеченный Януса.

Пердитус – раб Януса, ведьмак.

Марцелла – рабыня Януса, ведьма.

Лукуста – верховная жрица в храме Венеры, колдунья.

Дафна – жрица в храме Венеры, убита Янусом, ведьма.

Лорентин – жрец в храме Венеры, ведьмак.

Друз Септимус – работорговец, отмеченный Януса.

Нерон – император Рима.

Сотириос – независимый колдун.

Немидес – праймус, глава Верховного Совета Лиги.

Элиас – праймус, сын Немидеса, командир гвардии.

Лексиан – праймус, сын Немидеса.

Брат и сестра Хадир – праймусы, последователи Бела.

Словарь

Авентин – самый южный из семи холмов Рима.

Антиохия – город на территории современной Турции.

Аппиева дорога – одна из важнейших дорог Римской империи, начинается неподалеку от Большого цирка.

Ациам – кинжал брахионов.

Большой цирк – продолговатая арена для гонок на колесницах и представлений.

Брахионы – стражи Лиги, могут убивать праймусов.

Верховный Совет – управляет Лигой.

Гладиус – короткий римский меч.

Зелье Отосса – наркотик, который усиливает эмоции до бесконтрольного состояния.

Инсулы – (от лат. insulae – острова) жилые дома с несколькими этажами и квартирами.

Коллинские ворота – северо-западные ворота Сервиевой стены.

Лига – объединенная организация праймусов.

Лукарии – древнеримские праздники (19 и 21 июля).

Палатин – один из семи холмов Рима, на нем стоит императорский дворец.

Паллий – плащ, носится накинутым на одно плечо, также подпоясывается.

Пантеон – объединение двенадцати главнейших римских богов.

Праймусы – бессмертные демоны, питаются эмоциями.

Преторианцы – телохранители римских императоров.

Римский форум – центр политической, экономической, культурной и религиозной жизни Рима.

Таберны – (от лат. tabernae – лавки) торговые галереи, в том числе на Римском форуме.

Тибр – река в Риме.

Тихий Омут – тюрьма Лиги.

Цербер – многоголовый пес, охраняющий врата подземного мира.

Благодарности

Бел с самого начала принадлежал к числу моих любимых персонажей из вселенной Изары. Поэтому я хотела бы сказать спасибо всем своим читателям и читательницам, которые влюбились в моего дьявола и потребовали его собственную историю. Благодаря вам я смогла написать эту книгу, и благодаря вам Бел наконец получил то, чего заслуживает (и в его собственных глазах тоже), – главную роль.

Я до сих пор поражаюсь, какую огромную поддержку получаю от своих фанатов – это относится ко всем авторам рецензий, блогерам, букстаграмерам и буктьюберам, а также к читателям, которые просто тихо покупают и проглатывают мои книги. Ваш восторг – мой попутный ветер. Спасибо от всего сердца!

История, разворачивающаяся в Древнем Риме, требует поиска множества информации. А где этого и моих знаний латыни оказывалось недостаточно, я могла в полной уверенности обратиться к своему дорогому коллеге и учителю латинского языка, – Михаэлю Морберу. Огромное спасибо за твой перевод и увлекательный обмен мнениями о Цицероне, стоиках и эпикурейцах.

С другой стороны, все, что касалось драматургии, находилось в руках пяти замечательных людей. К ним относятся:

Верена Шульце с Lieblingsleseplatz.de – спасибо, что ты всегда находишь время на мою историю, когда бы я ни отправляла тебе ее по кусочкам. Спасибо за твой острый ум, наметанный глаз, конструктивную критику, терпение при повторном чтении и чувство юмора. Оставайся такой же классной, какая ты сейчас! (Хотя я даже не сомневаюсь, что именно это ты и делаешь.)

Нанэ с theujulala.de – спасибо, что я могла спонтанно вытащить тебя под финал, как джокера из колоды, чтобы ты за один присест прочла «Белиала» свежим взглядом. Твоя новостная лента с эмодзи была захватывающей, любопытной и представила так много эпизодов в ином свете!

Мелани Ренц, она же моя лучшая подруга и официальный представитель Бела с самого первого часа – спасибо за то, что (несмотря на стресс из-за коронавируса) наряду с семьей, проектами и заслуженным сном выделяла время, чтобы проверить Бела на «дьявольщинку». Люблю, люблю, люблю!

Флориан Штиршторфер, он же брат, о котором я мечтаю, – на этот раз не было встреч с кофе и пиццей, и за время своей писательской фазы в локдауне я ни по чему не скучала сильнее. При этом в процессе многочасовых телефонных разговоров ты заботился о том, чтобы я выбиралась из дыр, в которые проваливалась моя мотивация, распутывала завязывающиеся узлом мозги и находила выход из сюжетных сложностей. Кроме того, ты подарил свой несравненный голос моей песне о Беле и гениально ее исполнил. Просто спасибо, что ты есть!

Ларисса Рупп, она же мой потрясающий редактор – ну, что тут скажешь? От книги к книге наша совместная работа становится все более интенсивной и увлекательной. На такого человека, как я, для которого ни время суток, ни дни недели не играют особой роли, несомненно, тратится не только терпение, но и нервы. Так что спасибо от всей души за все, что ты делаешь для меня и моих историй – даже когда речь идет о круглосуточном мгновенном отклике или «явном-не-явном». Ты великолепна!

Огромная благодарность, конечно же, издательству Thienemann-Esslinger за доверие и усилия, которые в меня вкладывает вся команда!

И последнее, но не менее важное: благодарю Роба, моего соратника и спутника по жизни, за то, что локдаун за локдауном не разлучили нас, а сплотили – хотя в наших четырех стенах временно поселился дьявол по имени Белиал.

Примечания

1

Преторианцы – личная гвардия императоров Римской империи. (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

Центурион – воинское звание командира формирования (центурии) в римской армии.

3

Пиния, или Сосна пиния, или Сосна итальянская – дерево семейства сосновых с характерной зонтиковидной кроной, красновато-бурой корой и темно-зеленой хвоей.

4

Лукарии – один из древних римских праздников в память о римлянах, которые после поражения от галлов бежали и скрылись в лесу; отмечались 19 и 21 июля.

5

Инсулы – древнеримские многоэтажные жилые дома с отдельными комнатами и квартирами.

6

Стола – одежда древних римлянок, представлявшая собой тунику, которая надевалась поверх исподней туники и доходила до лодыжек.

7

Паллий – общее название для различных видов плащей в Древнем Риме.

8

Патриций – представитель благородного, правящего класса в Древнем Риме.

9

Таберна – тип киосков или магазинов в Древнем Риме, как правило, располагавшихся внутри жилых домов со стороны дороги, имеющих отдельный выход на улицу, но не имеющих проходов в жилые помещения.

10

Гладиус – древнеримский короткий меч военнослужащих.

Content

Юлия Диппель
Белиал
Война богов

Предисловие автора

Кассия Когда смерть стучится в двери

Белиал Все дороги ведут в…

Кассия Злободневный вопрос

Белиал Поспорим?

Кассия Брошена в пасть льву

Белиал Загнан в угол

Кассия Вдвоем веселее

Белиал Животрепещущие вопросы

Кассия Нет дыма без крови

Белиал Косточки для Цербера

Кассия Не в первый раз

Белиал Дьявол в деталях

Кассия Гонки в открытом сердце

Белиал Контроль – это хорошо, а доверие – еще лучше

Кассия Звезды во тьме

Белиал На рассвете

Кассия Дурная кровь

Белиал Молчание – золото

Кассия Разлад

Белиал На добро не жди добра

Кассия Что посеешь…

Белиал Старшие вперед

Кассия Не так страшен черт, как его малюют

Белиал Око за око

Кассия Не устраивай цирк

Белиал В спокойствии – сила

Кассия Начало плохой шутки

Белиал Не рой другому яму

Кассия В последний раз

Белиал Гробница из пепла

Кассия Начало вечности

Белиал Дом, милый дом

Список персонажей

Словарь

Благодарности

Примечания