Мэри Бёртон

Последний ход

Mary Burton

The Last Move

Text copyright © 2017 by Mary Burton. All rights reserved. This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency.

Фото автора — Studio FBJ

© Саксин С.М., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Когда любовь сталкивается с предательством, не остается ничего, что может сдержать демонов.

Сан-Антонио, штат Техас Воскресенье, 26 ноября, 0:35

Он следил за ней уже несколько недель. Смотрел. Наблюдал. Наслаждаясь погоней. Охотой. Но он не был чудовищем, не был злым по натуре. Просто у него имелся четкий проработанный план, наполнявший жизнь смыслом и порядком. Кое-кто сомневался в том, что ему хватит твердости характера, чтобы довести этот новый план до конца. Другие считали, что ему не хватит духа. Упорства. Но он это сделал. Сделал, черт возьми!

Он стоял в тени и следил за тем, как серебристый четырехдверный седан свернул на заправку. Поднятые стекла с трудом заглушали ревущую из динамиков «Запретную любовь»[1], в такт которой покачивалась сидящая за рулем женщина, постукивая пальцем по рулевому колесу.

Когда песня закончилась, женщина вышла из машины, подошла к колонке и вставила «пистолет» в бензобак. Сегодня вечером она выбрала черную расклешенную юбку, белую шелковую блузку и сапожки на высоких каблуках. В ушах — большие золотые кольца, двенадцатидюймовое жемчужное ожерелье устроилось в ложбинке между пышными грудями, браслеты на запястьях и, разумеется, обручальное кольцо с бриллиантом в пять карат.

Словно почувствовав на себе его взгляд, она обвела взглядом заправку. Вытерла руки, затем схватила сумочку и направилась в магазин. Приветственно помахала мужчине за кассой. Она видела его уже не один раз. Его звали Томас, он был хозяином этого заведения и лелеял большую мечту о расширении бизнеса.

Женщина скрылась в туалете.

Схватив свою сумку с соседнего сиденья угнанного фургона, он открыл дверь. Отключенная лампа под потолком не зажглась, оставив его укутанным в безопасную тень, даже несмотря на распахнутую настежь дверь. Чувствуя, как сперло дыхание, он бегом пересек стоянку.

Присев на корточки перед задним колесом машины женщины, достал из сумки пестик для колки льда и, крепко стиснув деревянную рукоятку, засунул острый конец под борт покрышки и покачал пестиком из стороны в сторону. Когда он выдернул пестик, воздух с тихим свистом начал выходить из колеса. Женщина проедет еще пять, максимум десять миль, после чего колесо спустит и ей придется остановиться. В эту позднюю ночную пору несколько лишних миль по автостраде I‑35 уведут ее еще дальше на юг, на уединенный пустынный участок, создав идеальную западню.

Опьяненный восторженным ожиданием, он метнулся не обратно к своему фургону, а к мусорному баку, чтобы нырнуть в тень и наблюдать за тем, как женщина выйдет из туалета в яркий свет магазина. Она обновила помаду и поправила прическу. Задержавшись перед витриной с шоколадками, улыбнулась. Она никогда не покупала сладости, только черный кофе, однако сегодня купила пакетик конфет и прижала его к груди, словно нарушая давнишнее правило. Взяв стаканчик кофе навынос, женщина пошутила с Томасом, расплачиваясь, и бросила несколько купюр в банку для чаевых.

Выйдя на улицу, провела длинными пальцами по темным волосам. Звякнули золотые браслеты, сверкнувшие в свете фонарей на заправке.

Повесив «пистолет» на колонку и закрутив крышку бензобака, она села в машину, завела двигатель и включила радио. Вместо того чтобы, как обычно, выехать с заправки, вскрыла пакет и вытащила большую конфету. Под громкий ритм латиноамериканской музыки несколько минут просто сидела и ела. Наконец включила передачу и тронулась.

Его привлекало в ней не плавное покачивание бедер и гордо вскинутая голова. Не упругие ягодицы под черной юбкой, не выпуклости груди, обтянутые белой шелковой блузкой, и не изящная линия лодыжек.

Все это было прекрасно. Однако больше всего его возбуждало сознание того, что он ее убьет.

При мысли о том, как он направляет пистолет ей в сердце, у него начал пульсировать затвердевший в эрекции член. Он станет властелином последних минут ее жизни…

Сознание собственной власти опьяняло.

Мигнув тормозными сигналами, женщина свернула на съезд, ведущий на I‑35 в южном направлении. Мужчина бросился к фургону и последовал за ней, не включая фары до тех пор, пока не оказался на шоссе. Стиснув рулевое колесо, он устремился следом за женщиной, следя за тем, чтобы оставаться на расстоянии в несколько машин.

Ночь была не по сезону теплая, практически безлунная, и звезды светили ярко и отчетливо. Включив радио, он опустил стекло, наслаждаясь ветром в лицо.

Три минуты езды. Движение по шоссе было редким. Колесо пока что еще держало. Но скоро машина женщины начнет терять скорость. Она покинет небольшую вереницу автомобилей. И они останутся одни.

Пять минут езды. Задние габаритные огни попутных машин унеслись к черному горизонту. Машина начала сбавлять скорость. Правое заднее колесо уже заметно спустило. Секунды шли. Он включил глушитель сотовой связи.

Семь минут езды. Покрышка уже спустила до самого обода. Машина неуклюже завиляла из стороны в сторону. Замигал правый поворотник, и женщина свернула на обочину. Под колесами захрустел гравий, в воздухе заклубилась сухая техасская пыль.

Мужчина остановился сзади и быстро погасил фары, увидев в зеркале заднего вида яркий свет. Он ждал. Мимо промчалась фура, и фургон качнулся в потоке набежавшего воздуха. На I‑35 машины останавливаются достаточно часто, и это не привлекает внимания.

И тем не менее нужно было торопиться. Кто знает, кто может приехать сюда и как долго они пробудут одни… Нужно действовать быстро. Здесь небезопасно. Однако риск того, что его схватят, вызвал волну адреналина, разлившуюся по всему телу.

С гулко колотящимся сердцем мужчина снова посмотрел в зеркало заднего вида — и увидел только черную полосу шоссе. Убедившись в том, что все чисто, он включил крошечную видеокамеру, пришитую к куртке, и засунул смазанную «беретту» за пояс джинсов под куртку. Выйдя из фургона, направился к седану, хрустя сапогами по гравию. Сердце ускорило ритм. Во рту пересохло. Кончики пальцев покалывало, а грудь стиснуло напряжение, какого он уже давно не испытывал.

Мужчина медленно подошел к машине и постучал в стекло. Женщина вздрогнула.

Он улыбнулся, сгоняя напряжение с лица.

Встретившись с ним взглядом, женщина улыбнулась в ответ.

Похоже, это будет гораздо интереснее, чем он ожидал.

Игра началась.

Глава 2

Таблетки помогают переносить будничные тяготы.

Сан-Антонио, штат Техас Воскресенье, 26 ноября, 8:00

Детектив из отдела расследования убийств Тео Мазур остановился на обочине шоссе I‑35, в двадцати милях от Сан-Антонио, рядом с микроавтобусом криминалистов и скоплением машин полиции и чрезвычайных служб округа Бексар. Машины с мигалками полностью перекрыли две полосы шоссе, ведущие на юг, и полицейский в форме направлял недовольных водителей в объезд по дороге, проходящей параллельно шоссе. Утреннее солнце заливало теплым светом бесконечные мили кустов, низких колючих деревьев и краснозема.

Мазур выбрался из своего внедорожника, и тотчас же температура за семьдесят по Фаренгейту[2] напомнила ему о том, как далеко он находится от своего дома. Ничего похожего на бодрящий морозец и запах снега. Никакого грохота поездов городской железной дороги и клаксонов машин на забитых улицах Чикаго. Мазур перешел из управления полиции Чикаго в Сан-Антонио всего полгода назад.

Смена обстановки до сих пор чувствовалась остро, и непривычная погода составляла только часть проблемы. То, что в Чикаго было на чистом автоматизме — ориентироваться на улицах, ужинать в любимом ресторане, проводить время с друзьями или, черт возьми, просто знать по именам всех патрульных, — здесь уже не воспринималось как что-то само собой разумеющееся. Чтобы добраться до места преступления, обязательно требовался навигатор. Встреча с полицейским в форме становилась тренировкой памяти на имена. То, что в Чикаго получалось совершенно естественно, здесь требовало времени.

Переехать на юг пришлось после того, как бывшая жена Мазура, Шерри, семь месяцев назад сказала, что вместе с их общей дочерью Алиссой перебирается в Сан-Антонио. Два года назад их единственный сын Калеб умер в младенчестве. Мазуры считали мальчика подарком судьбы, полученным после многих лет бесплодия. Смерть Калеба опустошила обоих и окончательно разбила треснувший брак. После этого Мазур и Шерри, если не были вместе с Алиссой, занимались каждый своим делом. Его произвели в капитаны. Шерри ушла из городской администрации в юридическую фирму, платившую жалованье, измерявшееся шестизначными цифрами, — достаточно, чтобы оплачивать обучение дочери в частной школе, а затем в колледже.

Когда Шерри за несколько дней до подписания окончательного соглашения о разводе объявила о переезде, родственники, друзья и товарищи по работе ожидали, что Мазур останется в Чикаго и будет при первой возможности навещать дочь. Никто не мог представить, что он откажется от работы, от пенсии и от родных. Однако у него остался только один ребенок, и он не мог допустить, чтобы дочь у него отобрали…

Хрустя штиблетами по гравию, Мазур направился к желтой ленте, которой было обозначено место преступления, и дежурившему у нее полицейскому в форме. На противоположной стороне шоссе уже стояли несколько фургонов съемочных групп телевидения, корреспонденты вещали перед камерами в прямом эфире.

Мазур прошел за оцепление, кивнув полицейскому, фамилия которого, судя по нашивке на груди, была Джерико.

— Нет ничего хуже, чем работать в День благодарения, — пробормотал он.

За год каждому полицейскому приходится работать в некоторые праздники, но поскольку Мазур теперь как новенький стоял на самой нижней ступени иерархической лестницы, он вынужден был работать во все. Это означало, что праздник для него сводился лишь к пятиминутной встрече с дочерью по пути к месту очередной поножовщины.

Смерив его взглядом, полицейский пожал плечами, очевидно, не испытывая ни малейшего желания вступать в разговор с чужаком, своим появлением отнявшим место в убойном отделе у кого-то из здешних ребят.

— Что поделаешь…

Мазур сделал то, что получалось у него лучше всего, когда он был в ярости. Он улыбнулся.

— Будем надеяться, на Рождество нам дадут отдохнуть. Лично я хочу на Новый год побыть дома.

— Точно.

Улыбка Мазура исчезла, как только он достал из кармана латексные перчатки и натянул их на руки.

— Кто прибыл на место первым?

— Я. С трех ночи тут. Ответил на звонок мужа жертвы.

— Откуда муж узнал, что искать ее нужно здесь? — спросил Мазур.

— Она ему позвонила. Сказала, что у нее сломалась машина. Успела назвать последний съезд с шоссе, мимо которого проехала, после чего ее телефон отключился. — Полицейский сверился с записной книжкой. — Муж жертвы — Мартин Санчес. Он говорит, что это его жена, Глория Санчес.

— Постойте, эту фамилию я уже слышал…

— У них с мужем четыре автосалона. Она постоянно появляется в рекламе. Именует себя «Королевой автомобилей». Все время придумывает какие-нибудь хлесткие слоганы.

Эти слова вызвали у Мазура в памяти образ жгучей брюнетки в красном блестящем платье со скипетром в руке, фальшиво распевающей о Рождестве в июле.

— Где муж?

— Сидит в патрульной машине.

Оглянувшись на белый с черным «Крайслер», Мазур увидел силуэт сидящего сзади мужчины, уронившего лицо в руки.

— Хорошо. Я сейчас к нему подойду. Были проблемы с тем, чтобы обеспечить неприкосновенность места преступления?

Джерико оглянулся на противоположную сторону шоссе.

— Пара журналистов пытались пролезть под лентой, но мы их шуганули.

I‑35, или просто «автострада» и «трасса» для жителей Техаса, тянется на север и на юг, простираясь на тысячу пятьсот миль от техасского Ларедо до самой Миннесоты. Автострада славится своими высокими скоростями и обилием аварий. За последние пару месяцев Мазур несколько раз выезжал на место гибели на шоссе, но это были несчастные случаи.

— Как она умерла? — спросил детектив.

— Застрелена в упор в грудь.

Мазур окинул взглядом бескрайний горизонт оранжево‑бурой почвы и чахлых деревьев. В нескольких милях дальше по шоссе была заправка с магазином и парой заведений быстрого питания, однако на этом отрезке пути жертва была предоставлена сама себе.

— Наихудшее место для поломки, — пробормотал Мазур, не обращаясь ни к кому конкретно, и повернулся к Джерико. — Кто занимается экспертизой?

— Дженни Калхун. Она здесь уже два часа.

Знакомое имя. Дружелюбная, насколько помнил Мазур. Это хорошо. За сегодняшний день с него уже достаточно агрессивно-пассивного вздора.

— Когда вы сюда приехали, здесь больше никого не было?

— Только машина мужа.

— Глория Санчес ехала вон в том белом седане?

Не та машина, которую можно ожидать от владельца автосалона.

— Да.

— Спасибо, Джерико. И в следующий раз будьте менее словоохотливы.

Пока его длинные ноги пожирали расстояние в двадцать шагов до белого седана и Калхун, Мазур заметил, что правое заднее колесо полностью спущено. Никаких других видимых повреждений машины не было.

Экспертом-криминалистом была высокая стройная женщина со светлыми волосами, заколотыми в высокий пучок. За эти несколько месяцев Мазуру уже пару раз приходилось работать вместе с Калхун, и он пришел к выводу, что она делает свое дело добросовестно.

Не отрываясь от видоискателя фотоаппарата, криминалист сделала несколько снимков. Это дало Мазуру возможность осмотреть то, что осталось от Глории Санчес.

Белая блузка жертвы обильно пропиталась алой кровью. Правая рука, лежащая на левом бедре, окольцована тонкими золотыми браслетами, подмигнувшими Мазуру в лучах утреннего солнца. На безымянном пальце в обручальном кольце сверкает бриллиант в четыре или пять каратов, с тонкой шеи спускается жемчужное ожерелье, а на полу справа валяется раскрытая черная кожаная сумочка из модного салона. Из сумочки вывалились бумажник и чековая книжка. Каким бы ни был мотив убийства, это явно не ограбление.

Ранение в грудь вызвало мгновенную смерть. Снаружи на двери и слева на шее темнели кровавые отпечатки пальцев. Детектив явственно представил себе, как объятый паникой муж распахнул дверь и пощупал пульс. Стекло в левой передней двери было опущено, однако следы крови на кнопке отсутствовали. Жертва сама опустила стекло перед убийцей?

Подняв взгляд, Калхун улыбнулась.

— Доброе утро, детектив.

Со скрипом растягивая латекс, Мазур просунул руки глубже в перчатки.

— Как это вас угораздило работать в такую смену?

— Я сама вызвалась. Семьи же нет, можно и поработать.

— Вы просто прелесть. Расскажите, что у вас есть.

— Как сами можете видеть, жертва была убита выстрелом в грудь.

— Я вижу кровавые отпечатки пальцев.

— Муж в панике трогал жертву.

— Стекло опущено.

— Совершенно верно. — Криминалист сморщила нос, словно он зачесался, затем потерла им о плечо. — Муж сказал, что, когда он подошел, стекло было опущено.

— Жертва доверяла своему убийце, — заметил Мазур.

— Здесь, в глуши, одна, в сломавшейся машине… какой у нее был выбор? — Калхун показала пластиковый пакет с сотовым телефоном. — Это я обнаружила у нее на коленях. Я обработала телефон порошком и сняла несколько отпечатков. Муж дал мне пароль.

На экране телефона появилась улыбающаяся Глория Санчес, стоящая рядом с губернатором Техаса. Густые волосы ниспадают на плечи, голубое платье обтягивает изгибы тела.

— Джерико сказал, что она позвонила мужу, но связь оборвалась. Аккумулятор заряжен?

Калхун проверила.

— Полностью заряжен. Но в здешних местах связь частенько пропадает. — Она кивнула на соседнее сиденье. — Там на полу лежал второй телефон. Дешевый, кнопочный. Никаких картинок на экране. Полностью заряженный.

— «Паленый»?

«Палеными» назывались дешевые телефоны с предоплаченными сим-картами, которые можно было купить за наличные в любом магазине складского типа. Такой можно выбросить после одного использования, не опасаясь за то, что по нему выйдут на владельца.

— Склоняюсь к этому. — Калхун пожала плечами.

Мазур изучил телефон.

— Зачем миссис Санчес мог понадобиться второй телефон?

— Возможно, это не ее телефон. Эта машина из автосалона, ее сдают напрокат. Возможно, телефон оставил тот, кто брал машину в последний раз.

— Вы рассуждаете совсем как настоящий детектив, — кивнув, Мазур улыбнулся.

— Стать детективом — это еще одна ступенька на лестнице, ведущей меня к должности начальника отдела.

— Когда станете большой шишкой, не забудьте маленьких людей.

На лице криминалиста появилась ответная скупая улыбка.

— Вас я не забуду.

— Спасибо, шеф. — Мазур осмотрел телефон. — Вы проверили его на входящие звонки?

— Было восемь звонков с одного номера.

С одного номера.

— Быть может, у жертвы был любовник? — высказал предположение детектив.

— Я скажу так: она определенно что-то скрывала.

И снова Мазур озадаченно посмотрел на машину. Ей было лет пять или шесть. Ни царапин, ни вмятин, ни каких-либо других следов аварий. Но никак не одна из тех роскошных машин, которыми торговала Глория Санчес. Она могла бы взять любую, а выбрала вот эту…

Мазур выставил большой и указательный пальцы правой руки, изображая пистолет.

— Убийца стрелял с расстояния не больше двух шагов. Судя по брызгам крови, он стоял вот здесь.

— Один выстрел. Последнее слово за патологоанатомом, но я готова поспорить, что пуля разорвала сердце в клочья.

— Убийца даже не попытался забрать деньги и драгоценности.

— Возможно, что-то пропало. Муж может знать.

На сиденье лежал вскрытый пакет шоколада с арахисом, рядом валялся смятый окровавленный чек. На подставке стоял стаканчик кофе навынос.

— Чек из местного магазина?

— Мне потребуется время, чтобы это выяснить. Насквозь промок от крови.

Нагнувшись в салон, Мазур потрогал стаканчик, проверяя его вес. Стаканчик оказался полным, следы губной помады жертвы на крышке отсутствовали.

— Есть какие-либо признаки сексуального насилия? — спросил детектив.

— Я ничего не вижу, но, опять же, точный ответ даст вскрытие.

Дернув ручку открытия багажника, Мазур обошел машину сзади и увидел, что запаска и домкрат на месте. Больше в багажнике ничего не было.

Опустившись на корточки рядом со спущенным колесом, теперь стоящим на ободе, он провел по протектору. Ни гвоздя, ни шурупа. По всей видимости, прокол был совсем незаметный, и жертва проехала по шоссе какое-то расстояние, прежде чем заметила что-то неладное.

— Прокол такой, чтобы спустило не сразу?

— Разумное предположение.

— Когда вы здесь закончите, нам нужно будет поговорить.

— Вы знаете, где меня найти.

Мазур подошел к патрульной машине, в которой сидел грузный мужчина с густыми усами и взъерошенными седыми волосами. Он был в серой футболке, перепачканной кровью, спортивных штанах и дорогих штиблетах на босую ногу. Откинув голову на подголовник сиденья, мужчина закрыл лицо руками, стиснутыми в кулаки.

Детектив постучал в окно, и мужчина открыл глаза и поднял голову. Какое-то мгновение выражение его лица оставалось растерянным, словно он не мог сообразить, где находится, затем нахлынуло осознание действительности, сменившее безумный взгляд на хмурую гримасу.

— Я детектив Тео Мазур, — представился Мазур.

Мужчина выпрямился. Похоже, он ничуть не уступал шести футам четырем дюймам[3] Мазура.

— Я Мартин Санчес.

— Глория Санчес — это ваша жена?

— Да.

— Примите мои соболезнования. — Мазур всегда начинал любезно. Он стремился понравиться как свидетелям, так и подозреваемым, потому что людям, даже убийцам, свойственно раскрываться перед теми, кто кажется им другом.

— Это какой-то кошмар… — произнес мужчина тягучим техасским выговором.

Наклонившись к нему, Мазур чуть понизил голос:

— Не хотите рассказать, что произошло?

Мартин Санчес потрогал массивный крестик на шее.

— Глория позвонила мне в час ночи. Я уже крепко спал. Она разбудила меня, сказала, что у нее сломалась машина, и попросила приехать за ней. Успела сказать, где остановилась, после чего связь оборвалась.

— Что ваша жена делала здесь среди ночи?

— Глория ехала в Ларедо к своей матери, которая находится в доме престарелых. Она ездит в Ларедо по крайней мере три раза в месяц. Вчера в автосалоне выдался напряженный день, и Глория освободилась только в одиннадцать вечера.

— Это ее машина?

— Нет. Она ездит на серебристом «Мерседесе». Вчера отправила мне сообщение, что ее «Мерседес» в ремонте и она возьмет машину напрокат.

— Ни в коей мере не хочу вас обидеть, но эта машина старая и неказистая. — Печально улыбнувшись, Мазур склонился к окну машины, словно разговаривая с близким другом. — На такой машине могу ездить я, но никак не «Королева автомобилей».

Мартин Санчес оглянулся было на белый седан, но тотчас же поежился и отвел взгляд.

— Я не знаю, почему Глория выбрала эту машину. Обыкновенно она берет модели люкс. Наверное, торопилась, а этот седан просто оказался под рукой… Глория всегда торопится. Всегда занята. — Он потер затылок.

— Как далеко отсюда до автосалона?

— Тридцать миль.

Окинув взглядом горизонт, Мазур снова повернулся к Санчесу.

— Итак, она берет машину напрокат, останавливается на заправке, чтобы купить шоколад и кофе, и в конце концов оказывается здесь со спущенным колесом.

У Санчеса был вид убитого горем мужа, но среди убийц много талантливых актеров.

— Я не могу… не могу взять это в толк. — Скорбь и неверие в случившееся, которыми были пронизаны эти слова, показались следователю искренними.

— И ее убили выстрелом в грудь в упор. Пулевое отверстие производит страшное впечатление. — Это резкое замечание было сделано сознательно. Мазур хотел вывести Санчеса из себя, поскольку тот как муж убитой в настоящее время был главным подозреваемым.

В глазах у Санчеса блеснули слезы.

— Я никогда не забуду, как выглядела Глория, когда я подошел к машине. Столько крови… Это какая-то бессмыслица!

— Кто-нибудь имел зуб на вашу жену?

— В делах она проявляла жесткость. Были те, кто ее не любил, но мне на ум не приходит никто, кто мог бы вот так ее застрелить. Это случайное преступление. Убийца просто наткнулся на Глорию.

— Стекло в ее двери было опущено. Ваша жена доверяла тому, кто в нее стрелял. — Она определенно опустила бы стекло, если б к ней подошел ее муж.

— Это совсем не в ее духе. Глория не из тех, кто доверяет первому встречному.

— Колесо спустило не случайно. Это подстроено умышленно. Чем дольше я служу в полиции, тем меньше верю в случайные совпадения. В большинстве случаев жертва знакома со своим убийцей. Такое редко происходит случайно.

Прищурив черные глаза, Санчес провел ладонью по седой щетине на подбородке. Обручального кольца у него не было.

— Что вы хотите сказать?

— У вас с женой были нормальные супружеские отношения?

— Да.

Мазур указал на заскорузлые, мозолистые руки Санчеса.

— Обручальное кольцо вы не носите?

Тот не отвел взгляд.

— Я механик. И частенько его снимаю. Оно мне мешает. Я просто забыл снова его надеть.

— На сколько лет вы старше своей жены?

— На пятнадцать.

— Колоссальная разница в возрасте.

— Для нас годы не имели значения, — Санчес вскинул подбородок.

— У вас были финансовые проблемы? Я хочу сказать, одета ваша жена хорошо, но все ее побрякушки — это не золото.

— Я работаю в гараже. Глория занималась продажей и цифрами. У нас бывали и взлеты, и падения. Таков характер бизнеса. Но в последний год, по словам Глории, дела шли хорошо, и у меня не было причин ей не доверять.

— Сколько телефонов она носит с собой?

Санчес наморщил лоб.

— Один.

— В машине был еще один телефон. Вы об этом знали? — Мазур кое-что смыслил в женах с похотливым взглядом. Бедолага муж узнаёт об этом в последнюю очередь.

— Я второй телефон никогда не видел…

— Быть может, он принадлежал не ей.

Косматые брови сдвинулись.

— Моя жена меня любила. И я ее любил.

— Вы ничего не имеете против того, чтобы сдать образец ДНК? Криминалист Калхун вон там. — Мазур неизменно сохранял тон небрежным и дружелюбным до тех пор, пока ситуация не требовала иного подхода.

— Она уже взяла у меня отпечатки пальцев.

— Хорошо. Я вам очень признателен. Мы проведем тщательный криминалистический осмотр машины, и будет очень кстати иметь образец вашей ДНК, чтобы быстро вас исключить.

— Какой еще образец ДНК?

— Вам засунут в рот ватную палочку. Это займет всего одну секунду. Зато вы избавитесь от лишних трат времени в будущем. Вам не придется приезжать в полицейский участок. — И снова тот же панибратский, небрежный тон.

Выставив вперед подбородок, Санчес сверкнул глазами на следователя.

— Я не убивал свою жену. Я приехал сюда, чтобы ей помочь.

В его словах прозвучала настойчивость, однако Мазур еще слишком плохо его знал и не мог определить, то ли он говорит правду, то ли чертовски хорошо лжет.

— Как только мы исключим вас из списка подозреваемых, сможем заняться расследованием.

— Я должен позвонить своему адвокату.

— Это ваше право. Но так у убийцы будет больше времени на то, чтобы скрыться. — Увидев, что Санчес колеблется, детектив добавил: — Это обычная процедура. Я поступаю так при каждом расследовании.

— Валяйте! — Санчес тряхнул головой. — Берите образец моей ДНК. Делайте все, что считаете нужным.

Мазур подозвал Калхун. Та положила фотоаппарат на переносной столик. Когда детектив объяснил, что ему нужно, она принесла из микроавтобуса набор для взятия образцов ДНК и тщательно провела ватной палочкой по внутренней стороне щеки Санчеса.

— Я не убивал Глорию, — повторил тот. — Я приехал, чтобы ей помочь.

По крайней мере треть убитых женщин погибает от рук мужа, ухажера или любовника.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы схватить убийцу.

Санчес не то судорожно вздохнул, не то всхлипнул.

— Что будет с моей женой? Кто за ней приедет? Куда ее заберут?

— Мы отправим тело патологоанатому, — сказала Калхун. — Как только медики-криминалисты произведут вскрытие, они с вами свяжутся, и вы сможете обратиться в похоронное бюро. — Убрав ватную палочку в стеклянную пробирку, криминалист надписала бирку и отнесла образец в микроавтобус.

— Похоронное бюро… Господи! Я всего несколько часов назад разговаривал с ней.

Мазур внимательно следил за его телодвижениями. Санчес ломал руки и смотрел ему в глаза, что свидетельствовало о горе и о том, что он говорил правду.

— Когда ваша жена позвонила вам, она никак не намекнула вам на то, что у нее неприятности, что ее преследуют?

— Нет. Она была недовольна. Разозлена. В последнее время Глория стала очень вспыльчивой, и спущенное колесо ее просто взбесило.

— Почему она стала вспыльчивой?

— Я несколько раз спрашивал у нее, в чем дело, но она отвечала, что это пустяки. Глория похудела, поэтому я рассудил, что во всем виновата какая-нибудь очередная глупая диета… — Санчес провел рукой по голове. — Это просто кошмарный сон!

Услышав звонок сотового телефона, Мазур проверил свой — и сразу же сообразил, что это не он, а «паленый» телефон жертвы, который Калхун убрала в пластиковый пакет. Криминалист взяла пакет. На дисплее была надпись «ЗАБЛОКИРОВАНО».

Калхун осторожно открыла пакет и достала телефон.

— Это текстовое сообщение с приложенным видео.

Мазур повернулся к Санчесу.

— Я попрошу кого-нибудь проводить вас домой. Также нам будет нужна ваша рубашка для анализа.

— Рубашка? — Опустив взгляд, Санчес увидел кровь. В глазах у него снова появились слезы. — Да, конечно… — Плечи немолодого уже мужчины поникли, словно на него наконец в полной мере навалилось осознание случившейся трагедии. — Вы позаботитесь о моей жене?

— Да, сэр.

И снова вид у Санчеса был подавленный, растерянный, опустошенный. Он извлекал из себя все нужные эмоциональные ноты. Однако преступники также испытывают сожаление. Совершив убийство, особенно близкого человека, многие искренне скорбят по кончине того, кого только что сами убили.

После того как полицейский проводил Санчеса к патрульной машине, детектив повернулся к Калхун и прочитал текстовое сообщение. «Доктор Кейт Хейден, ты меня не поймала».

— Кейт Хейден, — задумчиво пробормотал Мазур, пытаясь вспомнить, о ком идет речь.

Не найдя у себя в памяти никаких ассоциаций, он ткнул кнопку, загружая приложенное видео. В такой глуши сотовая связь работала медленно, с перебоями, и на загрузку приложения ушло почти полминуты. Когда видео наконец загрузилось, Мазур увидел на экране застывший кадр с седаном Глории Санчес. Он нажал кнопку воспроизведения.

Кто-то с видеокамерой обошел стоящую машину Глории Санчес сзади и приблизился к передней левой двери. Вздрогнув, Глория Санчес оторвала взгляд от своего телефона и посмотрела прямо в объектив камеры.

«У вас всё в порядке? — спросил мужской голос. — Похоже, колесо спустило».

Взгляд Глории Санчес потеплел, она улыбнулась, сжимая в руке телефон.

«Я в полной безопасности в своей машине и дождусь прибытия помощи». — Поднятое стекло приглушило ее слова.

«Хотите, я заменю колесо?»

«Что? Нет. — Подняв взгляд, она моргнула. — Не стоит беспокоиться. — И, сверкнув глазами на свой телефон, снова принялась нажимать кнопки. — На этом участке шоссе связь есть не всегда».

«Я позвоню со своего телефона и вызову полицию или эвакуатор».

«Это было бы замечательно». — Ее улыбка растянулась шире.

Перед объективом камеры скользнула рука в перчатке, держащая телефон. Прошло несколько секунд.

«У меня тоже ничего нет».

«Вы можете ехать дальше, — сказала Глория Санчес. — Честное слово, со мной всё в порядке».

«Сотовая связь отсутствует, а у вас спущено колесо. Бросить вас в таком состоянии недопустимо. Я могу подбросить вас до ближайшей заправки и попросить там прислать эвакуатор».

«Правда?» — Она чуть опустила стекло.

«Конечно. Потребуется всего полчаса, чтобы сгонять туда и попросить кого-нибудь вернуться сюда. У вас есть аварийный фонарь? Стоять на обочине опасно. Кто-нибудь может зацепить».

«Ненавижу этот участок Ай-тридцать пять!» — Глория Санчес оглянулась на темноту.

«Я от него также не в восторге», — согласился мужчина.

«Я должна была быть уже в Ларедо. Заработалась допоздна».

«Тут мы с вами в одной лодке. Я отработал сверхурочную смену в больнице. Держусь только на крепком кофе и пакетике печенья из автомата».

«Господи, только этого мне сейчас не хватало!» — Снова взяв телефон, она ткнула несколько кнопок и выругалась.

«Откройте багажник. Дайте я взгляну на вашу запаску».

«Вы разбираетесь в машинах?»

«Немного».

Ее напряжение заметно ослабло.

«Если вы каким-то чудом сможете заменить колесо, я буду перед вами в неоплатном долгу».

«Пустяки. Давайте сначала посмотрим, что я смогу сделать».

Мужчина направился к багажнику, и в камеру мельком попал синий фургон. Разобрать в темноте номер было невозможно.

Открылся багажник, и мужчина провел рукой в перчатке по накачанному запасному колесу. Когда он вернулся к Глории Санчес, его дыхание не изменилось, оставаясь ровным и спокойным.

«Запаска тоже спущена».

«Что? Этого не может быть!»

«Посмотрите сами».

На этот раз она полностью опустила стекло.

«Я не хотела вас обидеть. Извините, у меня правда стресс».

«А я просто пытаюсь быть добрым самаритянином».

«О, спасибо вам огромное!»

И тут появился пистолет.

Глория Санчес отпрянула назад.

«Какого черта?»

Из дула вырвалась вспышка. Пуля поразила Глорию Санчес прямо в грудь. Она отлетела назад, капли крови брызнули ей в лицо, на рулевое колесо, на приборную панель. Блузка, юбка, сиденье быстро пропитались кровью.

«Ты здесь не одна. Я рядом с тобой».

— Проклятье! — бросила Калхун. — Он заснял убийство.

— За каким чертом он захотел показать нам это? — спросил Мазур, обращаясь скорее к себе самому.

— Возможно, хвалится. Возможно, гордится.

Детектив снова внимательно просмотрел видеозапись. Убийца осторожно смахнул прядь волос с лица Глории Санчес.

— На мой взгляд, тут что-то весьма личное, — заметила Калхун.

— Или это часть ритуала.

— Убийца оставил телефон, чтобы связаться с нами.

— Да, совершенно верно, — согласился Мазур.

— Я могу попробовать проследить входящий звонок.

— Давайте, не теряя время. Если у этого типа есть хоть какие-нибудь мозги, он воспользовался «паленым» телефоном и сразу же его выключил. Но иногда нам везет.

— Я потороплюсь. — Калхун достала свой телефон. — Будем надеяться, что мы имеем дело с глупым убийцей.

Краешки губ следователя чуть изогнулись в улыбке.

— Уверен, вам довелось немало таких повидать…

— Как и вам в Чикаго. — Криминалист поднесла телефон к уху.

— Сдается мне, что этот убийца умен… — Мазур окинул взглядом автостраду. В памяти у него что-то словно щелкнуло. — На Ай-тридцать пять были и другие убийства. Женщины, ехавшие в одиночку, сломанная машина, затем выстрел в упор… Серийный убийца или подражатель?

— С момента последнего нападения прошло шесть месяцев. Оно случилось дальше к северу. И тогда ФБР задержало преступника.

— Убийства смещались по шоссе последовательно на юг.

У Калхун сбросилось соединение. Выругавшись, она перезвонила снова. Когда соединение было установлено, криминалист отвернулась от Мазура и объяснила, какой телефонный вызов нужно проследить. Плотный поток движущихся на север машин шумел, вынуждая Калхун прикрывать второе ухо рукой.

Тем временем Мазур со своего телефона вышел в интернет. Ссылки загружались медленно, но наконец появилась статья про убийцу с I‑35, известного как Самаритянин. Память не подвела следователя. Пятеро жертв были случайными, все были убиты выстрелом в грудь, и у всех что-то произошло с машиной: у одной кончился бензин, у другой было проколото колесо, у третьей выхлопная труба была заткнута тряпкой. В ФБР этим делом занимались агент Майкл Невада и доктор Кейт Хейден, психолог-профайлер из Куантико[4].

Убийца обращался к доктору Кейт Хейден…

Калхун вернула телефон в кармашек.

— В настоящий момент вызов отслеживается. — Она взглянула на телефон Мазура. — ФБР? Вы правда хотите привлечь к этому делу Бюро?

— Хочу? Нет. Но когда в жизни все получается так, как хочешь?

Глава 3

Устоять перед такой приманкой будет невозможно. Мух нужно привлекать медом, а не уксусом.

Солт-Лейк-Сити, штат Юта Воскресенье, 26 ноября, 00:10

Агент Кейт Хейден, доктор философии[5], нарушала режим посещения больницы, а также прямой приказ своего начальника, когда, закатав рукава белого халата, шла по надраенному коридору к комнате для посетителей. Над головой гудели люминесцентные лампы. Вдалеке открылись двери лифта, откуда выкатили каталку.

В кармане халата завибрировал сотовый телефон. На экране появилась надпись: «Агент Джеррод Рамси». Ее шеф. У этого человека прямо-таки чутье. Отключив телефон, Кейт убрала его в карман.

Пожилая женщина в синем форменном халате улыбнулась, затем недовольно надула губы, не увидев на халате Кейт бейджика с больничным пропуском.

— Вы здесь работаете?

Вместо того чтобы прямо ответить на вопрос, Кейт сказала:

— Я забыла сотовый телефон и бейджик в сувенирном магазине. Там очень классные свитера, я померила один и отвлеклась. Вы окажете мне большое одолжение, если пустите меня сюда на минутку. — Ее отточенная обаятельная улыбка обыкновенно работала. — Я помню, где оставила их.

— Мне нужно удостоверить вашу личность.

Кейт взглянула на бейджик вахтерши.

— Долорес, будьте человеком! Мой врач меня живьем съест, если узнает, что я уходила. — Магазин находился наверху эскалатора, его было видно от проходной.

— Я вас не помню.

— Быстро сбегаю наверх и вернусь. — Кейт добавила в свой голос немного тревоги: — Очень спешу!

К проходной подошел высокий широкоплечий мужчина, обратившийся к вахтерше с каким-то вопросом, та отвлеклась на мгновение, и это дало Кейт возможность пройти вперед. Ответ женщины затерялся позади. Поднявшись по эскалатору, Хейден прошла мимо сувенирного магазина к лифтам. Двери одного лифта открылись, и она прошмыгнула в кабину следом за двумя медсестрами и мужчиной и женщиной в белых халатах. На каждом этаже двери открывались, попутчики выходили один за другим, и наконец Кейт осталась одна.

На шестом этаже она вышла из лифта, подошла к запертой двери и нажала кнопку вызова.

— Я доктор Кейт Хейден. Я хотела бы поговорить с медсестрой.

— Отойдите от двери, — раздался из динамика хриплый голос.

Дверь распахнулась, и появилась молодая медсестра в халате.

— Чем могу вам помочь?

— Я хочу видеть Сару Флетчер.

Медсестра смерила ее взглядом.

— Вы медицинский работник?

— Я доктор. — Доктор в области лингвистики, но сейчас не до семантических тонкостей.

Медсестра покачала головой.

— Время утренних посещений закончилось.

Кейт предъявила значок ФБР.

— Я ненадолго. Это очень важно.

Застывшая в открытых дверях медсестра не шелохнулась.

— Правоохранительные органы толпились здесь все утро. Бедная девочка в реанимации, измучена и по-прежнему ничего не говорит. У меня строгий приказ местной полиции никого к ней не пускать.

Это дело превращалось в перетягивание каната между различными правоохранительными ведомствами. И тут очень некстати было то, как Кейт отреагировала на слова следователя местной полиции, который поставил под сомнение ее методы расследования, разговаривая с ней как с ребенком. Она обозвала его кретином, и дальше о плодотворном сотрудничестве можно уже было забыть. И вот теперь детектив пытался отодвинуть Кейт от расследования.

— Ваша работа состоит в том, чтобы помочь ей выздороветь. А моя работа состоит в том, чтобы схватить того подонка, который на протяжении тридцати четырех дней держал ее запертой в ящике у себя в сарае.

Медсестра прищурилась.

— Ей необходимо отдохнуть.

— Ее похитителя необходимо схватить.

Крепко прижимая к груди папку с историями болезни, медсестра шагнула к Кейт.

— Я могла видеть вас по телевизору? Это вы обнаружили Сару?

— Да, я.

Медсестра на мгновение смягчилась, наверное, мысленно прокручивая эту сцену.

Воспользовавшись этим, Кейт шагнула в дверь. Невысокого роста, она двигалась очень быстро, когда это требовалось. Затем направилась к палате, в которой лежала девушка.

Спохватившись, медсестра поспешила за ней, а автоматические двери закрылись за ними.

— Послушайте, вам правда нельзя увидеться с ней сейчас. Если вы немедленно не уйдете, я вызову охрану. Пусть вы из ФБР, но пока малышка здесь, отвечаю за нее я.

— Вам когда-либо приходилось провести в деревянном ящике размером с гроб минуту, час или тридцать четыре дня, как это было с Сарой? — не оборачиваясь, бросила Кейт.

Медсестра поморщилась.

— Понимаю, как ей было ужасно.

— Понимает ли кто-либо из нас на самом деле? Лично я точно могу сказать, что не могу себе представить, через что прошла эта девочка.

— Мы все переживаем за нее.

— Вам известно, что кожа у Сары содрана потому, что ей приходилось постоянно тереться о дерево? Она не выносит свет, поскольку столько времени находилась в кромешной темноте. Ходить самостоятельно не может, потому что у нее полностью атрофированы мышцы, и ей понадобятся несколько месяцев реабилитационной физкультуры. А венерическое заболевание у нее от неоднократных…

Медсестра загородила ей дорогу.

— Я знаю, в каком она состоянии.

Кейт полностью выпрямилась во все свои пять футов два дюйма[6].

— Вы слышали о других девушках, которых это чудовище запирал в ящики? На его участке мы нашли другие гробы, зарытые в неглубоких могилах.

Медсестра заметно остыла.

— Были и другие?

— Четыре. Тем девушкам не повезло. — Оглянувшись по сторонам, Кейт понизила голос: — Одна жертва не уместилась в ящике. Хотите узнать, как он решил эту проблему? Сломал ей ноги.

— Боже мой! — ахнула медсестра.

— И он собирается продолжать это и дальше. — Ей хотелось надеяться, что образ девушки со сломанными ногами, запертой в ящик, будет еще долго терзать эту женщину. Сама она не могла от него избавиться. — Мне нужно задать Саре всего один вопрос.

— Она ни с кем не говорит. — Медсестра поджала губы.

— Она в сознании?

— Да.

— В таком случае все будет в порядке.

Не потрудившись поблагодарить медсестру, Кейт двинулась мимо нее по коридору, по случаю Дня благодарения все еще украшенному бумажными индейками. Дойдя до палаты 602, без стука медленно отворила дверь и шагнула в тускло освещенное помещение.

Восемнадцатилетняя Сара Флетчер лежала в кровати, стиснув в руках пульт дистанционного управления, и смотрела на экран телевизора с выключенным звуком. Девушка перебирала каналы, перескакивая с одного на другой, не задерживаясь ни секунды, чтобы можно было вникнуть в сюжет. В комнате было много цветов и воздушных шариков с Чудо-женщиной — вероятно, любимым героем комиксов Сары, когда та была младше.

— Сара!

Девушка стиснула пульт. Ярко-голубые глаза впились в Кейт злобным взглядом загнанного в ловушку зверя. Даже если б Сара могла бежать, мышцы все равно не выдержали бы вес ее тела.

Длинные светлые волосы Сары Флетчер обрамляли худое бледное лицо с острыми скулами и выступающим подбородком. Во время безжалостного истязания она потеряла двадцать шесть фунтов жира и мышечных тканей, и ее телу для полного восстановления потребуются недели, если не месяцы.

Кейт застыла неподвижно, давая Саре возможность рассмотреть ее в полумраке палаты. Шли секунды, и хотя подозрительность девушки не рассеивалась, напряженность частично ослабла.

Кейт закрыла за собой дверь.

— Ты меня узнаешь, да? Я — доктор Кейт Хейден, профайлер из ФБР. Это я тебя нашла.

Подбородок Сары задрожал, на щеках блеснули слезы.

Протянув свой значок, Кейт медленно двинулась к кровати.

— Знаю, по моей внешности этого не скажешь. — Белый халат болтался на хрупком теле Кейт, но скрывал джинсы, все еще покрытые грязью после осмотра места преступления.

Девушка внимательно изучила значок Бю́ро. Один раз она уже доверилась незнакомцу, и это дорого ей обошлось. Хорошо. Сара насторожена. Это означает, что она умна и ее шансы пережить этот кошмар психологически гораздо выше.

— Я узнаю́ выражение твоего лица. — Кейт не умела изобразить неуместную веселость, но понимала, что иногда без этого не обойтись. — Этот взгляд красноречиво говорит: «Ты не похожа на агента ФБР». Мне часто приходится сталкиваться с таким. — В ней был всего сто один фунт[7], да и то с натяжкой, как говорила ее мать. Светло-каштановые вьющиеся волосы почти всегда оставались забранными в хвостик на затылке. — За восемь лет в Бюро у меня была куча прозвищ: «Гномик», «Пигалица» и — мое самое любимое — «Малявка».

Помимо всевозможных прозвищ Кейт могла бы рассказать несколько неуклюжих шуток, вот только сейчас все они вылетели у нее из головы, поскольку грудь сдавило сознание вины в том, что она не нашла эту девчонку раньше. Та смотрела на нее молча, но уже с любопытством.

— Почему-то люди полагают, что маленький человек или неумен, или агрессивен. Но на самом деле мы ведь можем быть крепчайшими из крепких, верно?

Прикусив растрескавшуюся губу, Сара снова уставилась в телевизор.

— Мы действовали по анонимной наводке, которая привела нас к заброшенной ферме Андерсона.

В здешних краях фамилия Андерсон имела вес, и когда поступила наводка, сначала от нее отмахнулись. И только через два дня местные власти связались с ФБР.

Получив известие, Кейт меньше чем через час уже оказалась у сарая. Она быстро нашла ящик, в котором лежала Сара, и, выдирая из крышки гвозди, услышала слабые крики. Открыв крышку и обнаружив кошмарно исхудавшую, бледную, перепуганную девушку, Хейден испытала восторг, гнев и печаль. Сара не смогла назвать имя своего похитителя до того, как ее забрали санитары «Скорой помощи». Оставшись на заброшенной ферме, Кейт осмотрела пустующие деревянные постройки, посеревшие и развалившиеся за десятки суровых зим штата Юта. С помощью радиолокационного зондирования земли были обнаружены другие могилы.

На чердаке в сарае Кейт нашла обертки от гамбургеров, чеки, пачки газет и сумочку Сары. Смятый чек из строительного магазина с номером кредитной карточки на покупку гвоздей, досок и скотча дал имя Рэймонда Дрекслера-младшего, приходящегося родней семейству Андерсонов. Камеры видеонаблюдения магазина показали, как Дрекслер покупает эти товары. В ответ на запрос пришли фотографии Дрекслера, протоколы задержаний, а также медицинское заключение, свидетельствующее о психическом расстройстве.

Всех ответов у Кейт еще не было. Но она надеялась, что по фамилии Дрекслера и фотографии Сара опознает своего похитителя.

Кейт подошла к кровати, но не стала пододвигать стул. Она понимала, что лучше держаться от Сары на некотором расстоянии.

— Мы еще не задержали этого типа.

Крепче стиснув пульт, Сара включила звук телевизора и принялась переключать каналы еще быстрее, превратив изображение на экране в смазанную картинку.

Подобного отчуждения следовало ожидать, и Кейт не винила девушку в этом, однако ей требовалось опознать подозреваемого. Раз невозможно общаться словами, нужно общаться действиями. Медленно подойдя к телевизору, Кейт выдернула шнур из розетки.

В палате наступила тишина. Сара скорчила гримасу, у нее вырвался сдавленный стон, и она швырнула пультом в Хейден. Пульт упал на пол, крышка сзади открылась, батарейки вывалились.

Подобрав с пола пульт, Кейт вставила в него батарейки и закрыла крышку.

— Сара, сейчас мне нужно твое полное внимание.

Нахмурившись, девушка опустила взгляд на одеяло. Бледные тонкие пальцы с ногтями, обломанными от тщетных попыток разодрать дерево, потерли грязный дешевый браслет, который Сара не снимала с тех самых пор, как ее похитили.

Красные, желтые и синие краски браслета потускнели. Когда санитары попытались снять его, девушка дико завыла и стала драться. Эта дешевая побрякушка была подарена ей подругой на восемнадцатилетие. Но примитивная безделушка была вместе с Сарой на протяжении всего мучительного истязания, и прикосновение к ней стало своеобразным спасительным ритуалом, который помог девушке сохранить рассудок. Вмешавшись, Кейт попросила санитаров оставить браслет.

— Мне бы хотелось показать тебе четыре фотографии, — сказала Кейт. Она достала фотографии из кармана халата, но держала их прижатыми к груди. — Я только хочу, чтобы ты посмотрела на них. Если узнаешь одного из людей — просто укажи, кивни, моргни, издай какой-нибудь звук…

Взгляд девушки оставался опущенным. Дрожащая рука теребила протертое одеяло.

— Он больше не сделает тебе ничего плохого, — продолжала Кейт. — Теперь настал мой черед найти его и заставить заплатить за содеянное. Этого человека нужно до конца дней запереть в тесной тюремной камере. Ты мне поможешь?

Сара посмотрела Кейт в глаза, словно пытаясь найти спасательный трос. Ее налитые кровью глаза оставались сухими — ни намека на слезы.

Хейден разложила одну за другой фотографии на кровати, словно сдавая карты. При этом она тщательно следила за тем, чтобы самой не посмотреть на снимки, опасаясь, что ее взгляд или жест повлияют на беспристрастность Сары. Меньше всего ей хотелось, чтобы девушка слепо повторила ее мысли. Ей требовалось официальное опознание.

— Ты должна посмотреть на фотографии. — Кейт взглянула на часы. — Я с трудом уговорила медсестру, чтобы та впустила меня в палату, но скоро она опомнится, решит, что мое присутствие навредит тебе, и прогонит меня. Я нарушаю десятки правил уже тем, что нахожусь здесь.

Сара молча смотрела на нее.

— Понимаю, это нелегко, — упрашивала Кейт. — Но ты должна взглянуть. Укажи на ту фотографию, которую узнаешь, а я позабочусь обо всем остальном.

Голубые глаза девушки наполнились диким страхом, но также и яростью. Кейт наконец завладела ее вниманием.

— Я заставлю его дорого заплатить, — прошептала она.

Наморщив лоб, Сара пробежала взглядом по фотографиям.

И сразу же остановилась на третьей слева. Сдавленно всхлипнув, протянула руку к снимку. Медленно поднесла его ближе, всматриваясь в лицо мужчины с черной бородой и волосами до плеч.

А затем, сглотнув комок в горле, смяла фотографию с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Кейт ласково накрыла ладонью руку девушки и медленно распрямила ей пальцы. Взяв скомканную фотографию, разгладила ее.

— Мне нужно, чтобы ты сказала, что это именно тот человек, который тебя похитил.

Закрыв глаза, Сара кивнула.

Кейт посмотрела на смятую фотографию.

— Ты уверена?

Еще один кивок. Сара опознала Рэймонда Дрекслера-младшего.

— Точно уверена?

— Да, — открыв глаза, беззвучно произнесла девушка.

Собрав фотографии, Хейден убрала их в карман.

— Отлично, Сара. Я его пригвозжу.

В складках на лбу и в уголках рта девушки застыло молчаливое отчаяние. Ей было всего восемнадцать, но выглядела она на несколько десятков лет старше.

— Я его поймаю. Обещаю тебе. — Обещания — коварная штука, и Кейт давала их редко. Но этот кусок дерьма она разыщет, даже если придется идти на край света.

Ей очень хотелось сказать Саре, что терзающие ее демоны исчезнут, когда Дрекслер будет схвачен и осужден.

— Не буду тебя обманывать. Когда его схватят, тебе станет легче, и это спасет других девушек. Однако твои кошмары не уйдут. Со временем воспоминания побледнеют, но эти тридцать четыре дня навсегда останутся с тобой.

Лицо Сары смягчилось.

Кейт понимала, что врачи, медсестры и полицейские убеждают девушку в том, что теперь она в полной безопасности. Они делают все возможное, чтобы ее обнадежить. Разумеется, в физическом смысле Сара в безопасности. Телесные раны со временем затянутся. Однако психологическая составляющая — это уже совершенно другое дело. Ее жизнь больше никогда уже не будет такой, как раньше. Прежняя Сара умерла.

— Я очень тобой горжусь. Пережить такое… это просто поразительно. Ты Чудо-женщина.

Во взгляде девушки мелькнули первые, очень слабые искорки надежды, но их тотчас же разогнала новая проникнутая болью гримаса.

Кейт постаралась мысленно дистанцироваться от сокрушительной скорби, постоянно караулившей ее.

— Я разошлю фотографию этого подонка во все полицейские участки страны. Ждать придется совсем недолго. Ну а пока ты здесь в полной безопасности. Посторонних в отделение не пускают. Сюда никто не войдет.

Девушка с опаской бросила взгляд на дверь.

— Да, я сюда вошла. Но мало того, что у меня есть значок ФБР, — я маленькая, а также весьма очаровательная, когда захочу.

У Сары поднялась бровь.

Отлично, сарказм она понимает. Еще один признак жизни.

— Наверное, ты помнишь, как замечательно я обошлась с водителем «Скорой помощи»? — После безуспешной попытки отобрать у Сары браслет водитель попробовал сфотографировать ее — вероятно, чтобы продать снимок журналистам. Кейт вырвала у него телефон и втоптала в грязь. — Кажется, он обозвал меня плоскогрудой сучкой…

У девушки чуть дернулись губы. Год назад, наверное, подобное самоуничижительное замечание вызвало бы у бедного ребенка улыбку или даже смех.

Воткнув вилку телевизора в розетку, Кейт вернула девушке пульт дистанционного управления.

— Я позвоню тебе, когда мы его схватим.

Сара стиснула ей запястье. Хейден никак не ожидала от нее такой силы. Она остановилась. Время шло. Агент смотрела девушке в глаза, переполненные невыносимой болью. Наконец Сара стащила с руки браслет с Чудо-женщиной и дрожащими пальцами натянула его на запястье Кейт.

Та почтительно прикоснулась к браслету. Ей потребовалось какое-то время, чтобы обрести голос.

— Ты правда этого хочешь?

Девушка молча кивнула.

— Мне нравится. Думаю, он мне идет. — Кейт постучала пальцем по полустертым буквам. — Но когда схвачу этого типа, я его тебе верну, и тогда ты уже сама решишь, как быть с ним дальше.

Едва заметно кивнув, Сара откинулась на подушку, включила телевизор и снова принялась щелкать каналами.

Выйдя из палаты, Кейт покинула отделение и спустилась на лифте вниз. На улице она заметила своего напарника у синего седана без маркировки. Рост агента Майкла Невады был на несколько дюймов больше шести футов. Широкоплечий, со здоровенными накачанными ручищами, он вечно ухмылялся. Майкл оказывался очень кстати, когда Кейт не удавалось произвести своими пятью футами надлежащее впечатление на настроенных скептически полицейских или искушенных преступников. Слова обладают силой, но только до определенного предела.

— Я так понимаю, тебе удалось преодолеть кордон медсестер, — сказал Невада, отрываясь от машины.

— Малявка снова на высоте. — Стряхнув с плеч белый халат, Кейт скомкала его и запихнула в рюкзак, стоящий на асфальте рядом с машиной. — Спасибо за то, что отвлек вахтершу на входе.

Майкл бросил ей куртку ФБР, которую она оставила ему.

— Сара опознала насильника?

— Рэймонд Дрекслер. — Кейт протянула ему смятую фотографию.

Невада расправил снимок.

— Значит, ты была права?

— Да.

— Жду не дождусь, когда мы найдем этого типа! — дал выход переполнившим его чувствам Майкл.

— Это точно.

— Эту часть работы я готов выполнить бесплатно. — Он усмехнулся.

Взяв телефон, чтобы проверить электронную почту, Кейт увидела на экране незнакомое имя. Судя по коду, Сан-Антонио, штат Техас. В тех краях жила ее мать, что стало достаточным основанием ответить, а не перейти на голосовую почту. Также она обнаружила, что пропустила три звонка, пока телефон был без звука.

— Доктор Кейт Хейден.

— Доктор Хейден, это детектив Тео Мазур из управления полиции Сан-Антонио.

Кейт застыла. Звонок от полицейских никогда не предвещает ничего хорошего.

— Чем могу помочь вам, детектив?

— У нас убийство на Ай-тридцать пять. Женщина ехала одна, машина сломалась, ее убили выстрелом в грудь в упор. Я так понимаю, в прошлом году вы занимались несколькими похожими делами.

Кейт медленно выпустила сквозь стиснутые зубы задержанный воздух. Доктора Чарльза Ричардсона она арестовала полгода назад. Совершая преступления, тот связывался с полицейскими через «паленые» телефоны, оставленные рядом с жертвами. После пресс-конференции, которую Кейт устроила в Оклахоме через несколько дней после третьего убийства, он связался через такой телефон напрямую с ней.

Текстовые сообщения представляли собой смесь тщательно продуманных фраз и вопиющих грамматических ошибок. Это продолжалось несколько недель. Произошло четвертое убийство, затем пятое. И тут Ричардсон совершил ошибку. Он отправил Кейт сообщение с телефона, который удалось проследить, к его секретарше.

Кейт задержала Ричардсона для допроса. Приветливо улыбаясь, она предложила ему кофе, он согласился. После его ухода Хейден отдала на анализ образец его ДНК. Образец совпал с тем, который был обнаружен на машине первой жертвы. Этого оказалось достаточно для того, чтобы судья выдал ордер на проверку финансов Ричардсона. Оплаченные кредитной карточкой счета указали на покупку «паленых» телефонов и патронов. А в случае с пятой жертвой на камеру видеонаблюдения попала машина, преследовавшая ее. После специальной обработки удалось разобрать на записи номерной знак угнанной машины. Несколько частичных отпечатков пальцев с клавиш радиоприемника и ручки включения поворотников совпали с «пальчиками» Ричардсона.

Хотя оставалось еще найти пистолет, который однозначно привязал бы Ричардсона ко всем убийствам, теперь уже можно было обвинить его в двух преступлениях и начать глубже копаться в его прошлом. Кейт ожидала со временем привязать Ричардсона ко всем пяти убийствам.

С момента задержания журналисты и даже юридическая команда Ричардсона постоянно донимали Кейт, стараясь вытянуть из нее какую-либо информацию. И вот сейчас ей совсем не понравился этот неизвестный с акцентом Среднего Запада, почему-то говорящий от имени полиции Сан-Антонио.

— Что вам от меня нужно?

— Мне известно, что вы занимались последними несколькими преступлениями Самаритянина и шесть месяцев назад задержали подозреваемого, — сказал Мазур.

Все это можно быстро найти в интернете.

— Продолжайте.

— Не знаю, то ли мы имеем дело с подражателем или сообщником, то ли вы взяли не того, кого нужно, но этот убийца прислал сообщение на «паленый» телефон, обнаруженный рядом с жертвой. Сообщение адресовано вам.

— Все перечисленные вами детали были обнародованы в средствах массовой информации, — сказала Кейт.

— Патологоанатом произведет вскрытие завтра. Как только у нас окажется пуля, ее можно будет сравнить с теми, что Самаритянин использовал при других убийствах.

Ствол любого пистолета имеет свои уникальные заусенцы, или бороздки, оставляющие неповторимые следы на каждой выпущенной пуле.

— Я уже связался с вашим шефом, Джерродом Рамси, — поколебавшись, сказал Мазур. — Мне хотелось бы, чтобы вы приехали сюда и ознакомились с уликами.

— Как только специальный агент Рамси даст мне знать, я вам позвоню.

— Когда у вас будет информация о рейсе, отправьте ее мне, — сказал детектив Мазур. — Я встречу вас в аэропорту.

Сквозь мягкий тон проступала твердая сталь. Мазур говорил о приезде Кейт как о чем-то решенном, однако в действительности ей еще предстояло преодолеть несколько барьеров, прежде чем сесть в самолет. Взглянув на часы, она прикинула, сколько времени ей потребуется, чтобы переодеться, собрать вещи и взять билет до Сан-Антонио.

Кейт уже несколько лет не была в своем родном городе. После отъезда в колледж визиты домой стали редкими, а в последнее время и вовсе сошли на нет. Всегда можно было сослаться на работу — хорошая отговорка, чтобы не появляться на семейных сборищах, которые оставались терпимыми только до тех пор, пока была жива невестка. Но после смерти Сьерры не осталось никого, кто мог бы сгладить прозошедшее между Кейт и ее братом Митчеллом.

Быть может, пять лет — достаточный срок для того, чтобы хоть немного простить и хоть отчасти забыть. Хотелось на это надеяться. Как бы хорошо было матери, если б они с братом ладили между собой… Однако Кейт сомневалась в том, что перемирие возможно.

— Доктор Хейден, вы меня слушаете? — спросил детектив Мазур.

— Я позвоню шефу, и если он даст зеленый свет, утром я буду в Сан-Антонио. — Ей хотелось надеть на Дрекслера наручники и закрыть главу в этой книге ужасов. Однако в ее ремесле приходится разворачиваться на пятачке.

— Я уже переговорил с ним. Это он дал мне номер вашего телефона.

Удивленно изогнув бровь, Кейт посмотрела на Неваду.

— И все-таки мне нужно услышать это от него самого. Подождите. — Она закончила разговор.

— Нет покоя грешникам? — Майкл скрестил руки на груди.

— Похоже, кто-то выдает себя за Самаритянина.

— Ричардсон за решеткой, так? Насколько я понимаю, под подписку его не выпустили?

— За решеткой. — Кейт набрала номер Джеррода Рамси.

Рамси возглавлял отдел профайлеров в учебном центре ФБР в Куантико. Каждый сотрудник отдела не только был хорошим психологом, но и обладал дополнительной специализацией. Невада прекрасно разбирался в оружии и баллистике. Доктор Дженовезе Сент-Джон был экспертом по подделкам произведений искусства, Джеймс Локхарт умел пилотировать всевозможные летательные аппараты, а сам Рамси защитил докторскую диссертацию по судебной медицине.

Кейт специализировалась в области криминалистической лингвистики. Она анализировала письма, записки с угрозами и требованиями выкупа и даже текстовые сообщения, отправленные по телефону. Исследовала выбор слов, форму букв, знаки препинания, описки и многое другое. Любой компонент написанного сообщения мог указать на подозреваемого.

— Адвокат Ричардсона, этот козел Уэстин, вцепится в новое убийство, словно собака в кость! — Невада выругался. Растянутое последнее слово выдало в нем уроженца Джорджии.

— Точно.

Рамси ответил после третьего гудка.

— Кейт, я говорю с разгневанным главврачом больницы. Он требовал от меня надрать твою задницу, когда я переключился, чтобы ответить тебе.

— Сара Флетчер опознала преступника. Ее похитил Рэймонд Дрекслер.

— Она уверена? Ты уверена?

— На все сто процентов.

Пару секунд длилась тишина.

— Это очень кстати.

— Вам звонил некий детектив Тео Мазур? — без тени раскаяния спросила Кейт.

— Звонил.

— Это вы дали ему мой телефон?

Вдалеке залаяла собака, зашумел ветер.

— Я проверил, что он тот, за кого себя выдает, а поскольку ты на звонки не отвечала, дал ему твой номер. Если б я только знал, что ты обманом проникла в больницу и создаешь новые проблемы, которые мне придется разгребать…

— Что насчет этого дела в Юте?

— Знаю, ты вложила в него много сил, но его сможет довести до конца Невада. Он найдет Дрекслера.

По логике вещей, для поимки одного преступника двух агентов не требовалось, и в данном случае лучше для этой работы подходил как раз Невада. Однако логика нисколько не смягчила первобытную жажду лично увидеть этого извращенца в наручниках.

— Стрелявший в Сан-Антонио — или подражатель, или сообщник.

— И до тех пор пока у нас не будет результатов баллистической экспертизы, нам остается только гадать, что из двух. В настоящий момент у нас есть улики, привязывающие Ричардсона к двум из пяти дел Самаритянина. Да, все пули, которыми были убиты жертвы Самаритянина — калибра девять миллиметров, с полым наконечником, — были выпущены из одного и того же пистолета, но любой мало-мальски грамотный адвокат оспорит то, что именно Ричардсон нажимал на спусковой крючок в трех остальных случаях. И убийство в Сан-Антонио добавит веса этому возражению.

— Знаю… — Кейт вздохнула.

— Сообщи, что ты там найдешь.

— Хорошо.

Завершив разговор, Хейден включила звонок телефона.

— Я отправляюсь на юг. Ты будешь держать меня в курсе насчет дела Дрекслера.

— Пришлю тебе его фото в наручниках.

Браслет с Чудо-женщиной больно сдавил запястье.

— Я полностью свободен в своих действиях?

— Тебе разрешено абсолютно все.

— Ну хорошо.

Ричардсон убил по крайней мере двух женщин, и из хода расследования наличие сообщника никак не следовало. Кейт засадила других агентов раскапывать его прошлое, однако эти работы еще не были завершены. Господи, неужели ублюдок обучил своим мерзостям кого-то еще?

— Ты ничего не имеешь против возвращения в Сан-Антонио? — спросил Невада.

Мало кому было известно про Сан-Антонио. Кейт рассказала об этом Рамси, понимая, что ее прошлое всплывет в ходе стандартной проверки. И выложила все начистоту ребятам, когда пять лет назад был сформирован отдел. Ей хотелось верить, что из ее собственных уст это прозвучит как нечто несущественное. И ребята отнеслись к этому именно так.

Означает ли это, что она не имеет ничего против возвращения в Сан-Антонио? Нет. Кейт не испытывала ни малейшего восторга.

— Рамси может направить другого агента, — предложил Майкл.

— Это мое дело.

— А что насчет…

— С тех пор прошло семнадцать лет, — отрезала Кейт. — Это осталось в прошлом.

Текстовым сообщением она попросила следователя Мазура переслать по телексу имеющуюся у него информацию в местное отделение ФБР.

— Готова поспорить на большие деньги: мне потребуется меньше сорока восьми часов, чтобы доказать, что этот Мазур ошибается.

— Я не ослышался? Убийца правда обратился к тебе через «паленый» телефон?

— В последнее время мое имя не раз упоминалось в новостях. Его мог прочитать любой, у кого в голове есть хоть одна извилина. Но я все равно должна проверить.

Невада не стал заморачиваться прощальными напутствиями вроде «будь осторожна» или «береги себя».

— Позвони, если что будет нужно.

— Мне нужно только фото пойманного Рэймонда Дрекслера. Живого или мертвого.

— Считай, дело сделано.

Сев во взятую напрокат машину, Кейт попетляла по центральной части Солт-Лейк-Сити, ухитрившись собрать все красные светофоры, прежде чем в конце концов оказалась на автостраде I‑80, свернув с которой, наконец доехала по Амелия-Эрхарт-драйв до ворот перед зданием ФБР.

Прибыв в Юту десять дней назад, Кейт постоянно находилась в разъездах и почти не заглядывала сюда, поэтому дежурный ее не узнал. Она предъявила ему свой значок.

— Мне должны были прислать сюда бумаги.

— Только что пришли. — Дежурный протянул ей стопку листов. — Я думал, вы в ближайшее время возвращаетесь домой… Отлично поработали на прошлой неделе!

— Может быть, вернусь домой к Рождеству.

Кейт не была в своей квартире в Вашингтоне уже почти шесть недель. В такие времена она гадала, зачем ей вообще нужно жилье неподалеку от Куантико. За те полтора года, что Хейден снимала эту крохотную квартиру, она ночевала там в общей сложности, дай бог, месяц. Погоня за грешниками не имела конца.

Обосновавшись в комнате для переговоров, Кейт скинула с плеч рюкзак и разыскала кофеварку. Через час ей позвонил Мазур.

— Я все еще изучаю материалы дела, — вместо приветствия сказала она.

— Когда вас ждать?

Кейт пропустила его вопрос мимо ушей.

— Не общайтесь с прессой и старайтесь по возможности не раскрывать подробности этого дела. Если нужно будет обратиться к средствам массовой информации, я скажу, что следует говорить.

— Я не собираюсь разговаривать с прессой. — И опять его голос прозвучал ровно, уверенно и твердо.

— Но у нее есть своя задача, так что и она может нам понадобиться. И еще: если позвонит адвокат по имени Марк Уэстин, знайте, что он представляет доктора Чарльза Ричардсона, задержанного в связи с одним из убийств, совершенных Самаритянином. Не разговаривайте с ним.

— Этот бал для меня не первый, доктор Хейден. — Никакой резкости в словах, но тон опять твердый.

Совершенно естественно отказываться от посторонней помощи в расследовании громкого дела. Многие следователи местной полиции видели в Кейт угрозу. Но, разумеется, это было не так, если они делали свое дело как надо.

— Я просто излагаю факты.

— Когда вы прибудете в Сан-Антонио? — повторил свой вопрос Мазур.

Кейт просмотрела расписание авиарейсов.

— Есть самолет, вылетающий из Солт-Лейк-Сити в пять утра, который доставит меня в Сан-Антонио в восемь часов по вашему времени.

— Встречу вас в аэропорту.

— Я знакома с Сан-Антонио. Могу взять машину напрокат.

— Если я вас встречу, это сбережет время нам обоим.

Нам. Обоим. Он уже использовал термины командной работы.

За пределами ее отдела в ФБР нет никаких «мы» и «оба». Однако сейчас незачем заострять на этом внимание. В данном случае можно и уступить.

— Понятно.

* * *

Перед ним стояли четыре телевизора, все настроенные на разные каналы. Скоро начнутся вечерние новости, и он ждал, что в них упомянут об этом преступлении. Последние три убийства, совершенные Самаритянином, возбудили беспокойство и истерию и широко освещались в прессе. Однако о его убийстве пока что не было сказано ни слова.

В ожидании выпусков новостей он снова прокрутил запись вчерашнего выстрела. Каждый раз при просмотре у него по всему телу разливалась восторженная дрожь. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он впервые выстрелил из пистолета и увидел смерть другого человека. Он опасался, что со временем наслаждение и возбуждение потускнеют, но когда Глория Санчес посмотрела на него с бесконечной радостью и облегчением, прежние чувства захватили его с новой силой. Прибыл спаситель. Эти ощущения не имели цены.

А когда он поднял пистолет и направил его Глории в грудь, ее улыбка исчезла. Встреча лицом к лицу со смертью произвела отрезвляющее действие, однако Глория не закричала, не заплакала. Ее выдержка разочаровала его, поскольку он надеялся на то, что в конце концов она сломается. Начнет просить. Умолять. Но ничего этого не произошло. Глория Санчес сохранила чувство собственного достоинства до самого конца.

И все-таки даже без слез ощущение того, что она всецело в его власти, оказалось возбуждающим.

После убийства он пребывал в эйфории. Вернувшись домой, разделся и сложил всю одежду в пакет. После чего принял душ, смыл с лица брызги крови, вытерся и переоделся во все чистое. Бросив полотенце в пакет к одежде, закопал его на своем участке.

Затем налил себе выпить. Убедившись в том, что алкоголь не снял напряжения, заказал через интернет шлюху: маленькую, светленькую и молодую, такую, какие ему нравились.

Она приехала к нему домой. Возможно, не самое мудрое решение, но ему требовалось дать выход переполнявшей его энергии. Приехав, девчонка пыталась держаться уверенно, однако заметно нервничала. Ее страх еще больше раззадорил его, и он продержал ее у себя несколько часов. Она уехала с двумя тысячами в бумажнике, со следами от веревок на запястьях и исполосованной спиной.

Это должно было его успокоить. Однако сейчас он ощущал новый прилив энергии, просматривая заново запись, глядя на гаснущую улыбку на лице женщины, на вспышку выстрела, на ее отлетевшее назад тело…

— Это была красивая и изящная смерть.

Откинувшись назад, он какое-то время упивался этим чувством, после чего перевел взгляд на два других монитора, на которые выводились изображения с видеокамер, следящих за гостиными следующих жертв. «Женщина из кофейни» и «девушка из юридического колледжа». В свое время он доберется и до них…

Он склонился к одному из экранов. Женщина до сих пор не вернулась домой — вне всякого сомнения, еще работает в кофейне. Их пути уже пересекались несколько раз, и ему нравилась ее милая улыбка. От нее пахло ароматизированным мылом и перечной мятой, и в своем воображении он без труда представлял ее девственницей. Однако это было не так.

— Скоро, «женщина из кофейни», совсем скоро!

Ведущие вечернего выпуска новостей рассказали про ограбление, про показ мод в торговом центре, про чертов матч студенческих футбольных команд. Наконец ведущий передал слово корреспондентке, ведущей репортаж с обочины автострады. Женщина с аккуратной прической стояла на противоположной стороне шоссе, на приличном удалении от машины.

Прильнув к экрану телевизора, он разглядел на заднем плане полицейских, суетящихся на месте преступления. Корреспондентка тем временем распространялась про необъяснимую смерть.

— Необъяснимая, как же! Ей выстрелили в грудь.

По другому телевизору «Второй канал» дал крупным планом лицо Глории. Пока журналист перечислял ее достижения, на экране сменялись фотографии: Глория с известными политиками, со школьниками, перед своим автосалоном…

Почему полиция сообщила средствам массовой информации так мало?

Глория Санчес — не какая-то дешевая шлюха или наркоманка. Она была из тех, кого замечают. Оставалось только предположить, что полиция сбита с толку и пытается сообразить, то ли задержали не того, кого нужно, то ли появился второй Самаритянин. Ему было все равно: пусть полиция топчется на месте, пусть блуждает в потемках, лишь бы она связалась с Кейт. Весь смысл сообщения состоял в том, чтобы добраться до доктора Хейден. Она обязательно должна быть здесь. Без нее это уже будет что-то не то.

Отчаявшись, он вскочил с места и принялся расхаживать по комнате, сгибая и разгибая пальцы, чтобы дать выход возбуждению, разлившемуся по всему телу. В такие моменты он только так мог сдерживать свои чувства и мечущиеся мысли. Он ходил. Сжимая и разжимая кулаки.

Было бы так легко выложить в интернет отснятое видео и показать всему миру то, что он сделал!.. Поднятые этими кадрами волны разбегутся по городу, по штату, по всей стране. Самаритянина снова станут бояться и уважать. Подумать только, какая начнется паника…

Но как ни соблазнительна была эта мысль, он медлил.

Ему не было никакого дела до славы и общественного страха. Цель заключалась в том, чтобы повелевать одним определенным человеком. Он надеялся на то, что его послание дошло до доктора Кейт Хейден и та вскоре вернется в Сан-Антонио.

В эту игру, как и в шахматы, необходимо играть тщательно и терпеливо. Торопиться не нужно. Все фигуры расставлены по местам и готовы вступить в игру. И хотя средства массовой информации еще не говорят о нем, скоро это начнется.

Взяв потрепанную тетрадь, он раскрыл ее на последних чистых страницах и записал сегодняшнее число.

Ты понятия не имеешь, Кейт, как давно я запланировал нашу встречу. Дорога выдалась длинной, и вот теперь нам предстоит последний поединок.

Перечитав написанное, он твердой рукой несколько раз обвел слово «последний».

Теперь возвращение Кейт домой — лишь вопрос времени.

Глава 4

У нее такая обворожительная улыбка, и она полагает, что никто не догадывается о ее секрете. Но мне известны все ее тайны.

Сан-Антонио, штат Техас Понедельник, 27 ноября, 7:45

Мазур стоял у шестого выхода аэропорта Сан-Антонио. Он знал, что рейс доктора Хейден прибыл на несколько минут раньше расписания. Несколько часов назад детектив заскочил домой, чтобы принять душ, переодеться и наспех позавтракать, после чего отправился сюда. Почти вся ночь ушла на общение с начальством, до смерти перепуганным столь громким убийством, которое грозило стать просто радиоактивным, если видеозапись выложат в интернет.

У него зазвонил телефон, и он уже собирался отправить звонившего на голосовую почту, но тут увидел имя своей дочери.

— Привет, малыш! Ты готова к контрольной по математике?

— Готова. — Алисса подавленно вздохнула.

Усталость как рукой сняло.

— Какая-то ты невеселая.

— Примеры и задачки будут слишком простыми.

Мазур покрутил головой, чувствуя, как скрипят шейные позвонки.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что мы только и делали, что повторяли то, что я уже давно знаю. Папа, я не в восторге от этой школы.

Это была дорогая частная школа, одна из лучших, на которой настояла Шерри. Самолюбие Мазура было уязвлено, потому что не он обеспечивал свою дочь, однако он признавал, что эта школа как нельзя лучше подходит Алиссе.

— В таком случае я переговорю с твоим учителем и попрошу, чтобы тебя перевели в следующий класс.

— Папа, не надо! У меня в этом классе друзья.

— Найдешь себе новых друзей и в другом классе. — В его словах не было насмешки.

— Папа, не звони учителю!

Два года назад Мазур настоял на своем, но тогда он платил за школу, в которой училась его дочь. Алисса была умная, и он хотел, чтобы она получила самое лучшее образование.

— Хорошо. Рад, что вы с мамой вместе…

— Она вечно разговаривает по телефону! Вот и сегодня шеф уже звонил ей.

Мазур сглотнул горечь разочарования. Он просил свою бывшую разрешить Алиссе остаться вместе с ним в Чикаго, но та отказалась, сославшись на его непредсказуемый график работы. Однако когда он настоял, Шерри призналась, что не может потерять еще одного ребенка.

— Мама тебя любит. И с работой у нее скоро наладится.

— Да, наверное… Папа, не переводи меня в другой класс. Пока что никаких перемен, договорились?

Прозвучавшее в голосе дочери беспокойство сказало Тео гораздо больше, чем он ожидал от этого звонка. Должно быть, Шерри уже завела разговор о новом переезде. Мазуру она ничего не говорила, но после того, как они расстались, отношения между ними, прямо сказать, были дерьмовые.

— Даю слово, Алисса.

— Спасибо, папа.

Сотрудник аэропорта открыл двери на выход.

— Не слышу в твоем голосе энтузиазма. Помни: если ты будешь слишком много хмуриться, малыш, то станешь такой же, как я. А в этом нет ничего хорошего.

— Что правда, то правда. Ничего хорошего в этом нет.

Тео любил свою дочь. Она была такая же суровая, как и он, возможно, даже хлеще.

— Как дела с шахматным турниром?

— Я изучаю партии и занимаюсь. Сегодня днем в библиотеке две игры, на которых я хочу присутствовать.

— Шахматы — это твое. Ты одна из лучших.

— Тренер говорит, я играю чересчур агрессивно.

— Считай это комплиментом. Стратегии можно выучиться. Выучиться агрессивности нельзя. — Он взглянул на часы. — Я должен встретить самолет.

— Кто прилетает?

— Агент ФБР.

— Можешь рассказать об этом?

— Пока что нет.

— А потом расскажешь? — спросила Алисса.

Мазур усиленно старался разделять работу и семью.

— Возможно.

— Папа, я уже не ребенок. Мне четырнадцать лет. Ты можешь говорить со мной как со взрослой.

— Не взрослей чересчур быстро. Я позвоню, когда у тебя закончатся уроки, и узнаю, как прошла контрольная.

— Перестань беспокоиться.

— Пойми меня правильно. Родителям непросто наблюдать за тем, как взрослеют их дети.

Алисса застонала, однако в этом стоне прозвучало понимание.

— Ну ладно. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, малыш.

Мазур закончил разговор, в сотый раз ломая голову, правильно ли он понимает функции отцовства. Было время, когда Тео полагал, что все вопросы решены. Теперь же четкого ответа у него не было.

Взглянув на экран телефона, детектив набрал в поле интернет-поиска «доктор Кейт Хейден», утешая себя мыслью о том, что по крайней мере на работе от него есть какой-то толк.

Поисковая система вывела несколько видеозаписей, на которых профайлер ФБР стояла на подиуме в окружении сотрудников местных правоохранительных органов. В последние пять лет доктор Хейден вела несколько громких серийных дел. Мазур выбрал самую недавнюю запись, сделанную восемь месяцев назад в связи с последним убийством, совершенным Самаритянином.

«Мы не знаем, по какому принципу преступник выбирает свои жертвы, — сообщила Кейт. — Всем женщинам было около сорока или сорок с небольшим, и все они работали в сфере обслуживания. Достоверно установлено, что преступник выводил из строя машину каждой жертвы, пока та заходила в придорожный магазин на автостраде Ай-тридцать пять, после чего следовал за ней до тех пор, пока ей не приходилось остановиться. Я призываю всех, кто едет по автомагистралям, внимательно осматривать свою машину, прежде чем выехать со стоянки, особенно если маршрут их следования проходит по Ай-тридцать пять».

Поставив воспроизведение на паузу, Мазур всмотрелся в темно-русые волосы Кейт Хейден, ниспадающие до плеч. Ее хрупкое тело и детский голос никак не соответствовали стандартам ФБР.

Новые поиски дали сведения о женщине тридцати с небольшим лет, окончившей университет штата Вирджиния первой на курсе и в двадцать семь лет защитившей докторскую диссертацию по лингвистике в Йельском университете. В ФБР доктор Хейден работала уже почти семь лет. Хотя она принимала участие в расследовании громких дел, по большей части она оставалась в тени.

Появились первые пассажиры рейса, прилетевшего из Солт-Лейк-Сити, и Мазур, убрав телефон, стал искать взглядом доктора Хейден. Мимо него прошли человек десять, прежде чем показалась невысокая женщина, катящая чемодан, взятый в салон самолета, с поношенным рюкзаком за спиной. Ее хрупкая фигура была практически полностью скрыта мешковатым черным пиджаком, брюками и белой блузкой с воротником. Распущенные темно-русые волосы свободно ниспадали на плечи, подчеркивая широкие скулы и загорелое лицо.

Рядом с доктором Хейден шла пожилая женщина. Улыбнувшись, Хейден указала в сторону терминала, продолжая что-то говорить до тех пор, пока женщина не кивнула, двинувшись дальше. После чего быстро перевела взгляд на телефон, судя по всему, просматривая сообщения, накопившиеся за время полета.

Подняв взгляд, доктор Хейден осмотрелась по сторонам и остановилась на Мазуре. Она уверенно направилась к нему, словно они уже встречались.

— Здравствуйте, детектив Мазур!

— По мне так видно, что я полицейский?

— Да, — не моргнув глазом, подтвердила доктор Хейден.

Если б не костюм, Тео ни за что не подумал бы, что она из Бюро. Выглядела она моложе своих тридцати с лишним, а мысленно представив себе, как эта миниатюрная женщина гонится за преступником, детектив едва сдержал улыбку.

— Вам никуда не нужно заглянуть, прежде чем мы двинемся в путь?

— Нет. Спасибо. Я так понимаю, вскрытие назначено на сегодняшнее утро?

— Совершенно верно. — Мазур взглянул на часы. — Нас ждут. Эксперты начнут, как только мы приедем в морг. Жертва была хорошо известна в местном деловом сообществе. У нее много друзей в городском совете и администрации штата. — Он протянул руку к чемодану. — Я вам помогу.

— Не нужно.

Господи, неужели перед ним закоренелая феминистка?

— Это Техас.

— Но вы из Чикаго.

— Меня выдало произношение?

— Да.

— Ну со своим уставом…

Похоже, этого объяснения оказалось достаточно, и доктор Хейден позволила ему взять свой чемодан. Мазур провел ее через оживленное здание аэропорта к стоянке. Ноябрьское солнце уже поднялось высоко, и синоптики обещали еще один теплый день.

— Думаю, в Вирджинии совсем другая погода.

— Я не была дома полтора месяца. Последней моей остановкой была Юта. Но, я так думаю, в Вирджинии уже облетели все листья.

От намеков на теплоту, которые заметил Мазур, когда доктор Хейден разговаривала с пожилой женщиной, не осталось и следа. Все любезности произносились с запозданием, словно она заучила нужные фразы из пособия по ведению разговора, составленного ФБР для своих сотрудников. Миниатюрное телосложение никак не вязалось с твердым тоном. И если Мазур правильно разбирался в героях комиксов, на руке у доктора Хейден был браслет с Чудо-женщиной.

Однако в настоящий момент он не искал что-то теплое и пушистое. Ему нужно было раскрыть дело.

Доктору Хейден приходилось идти быстро, чтобы поспевать за ним, и Мазур, заметив это, замедлил шаг. Открыв багажник своего черного внедорожника, он положил в него чемодан и рюкзак. Устроившись справа, доктор Хейден снова взглянула на телефон. Когда Мазур сел за руль, она быстро набрала ответ и пристегнула ремень.

— Я так понимаю, улики, доказывающие причастность Ричардсона к двум убийствам, совершенным Самаритянином, очень прочные. В его прошлом нет ничего такого, что позволяет предположить наличие сообщника?

— Мой профайлинг доктора Ричардсона предполагает, что, несмотря на кажущиеся общительность и открытость, он одиночка. Помимо коллег по работе, ни с кем не общался. Ни жены, ни подруги, ни друзей. Тщательный анализ его компьютеров не выявил никаких контактов. Если б Ричардсон не отправил мне сообщение с телефона своей секретарши, я даже не знаю, когда бы мы смогли на него выйти.

— Быть может, у него есть поклонники?

— Возможно. Точнее, вероятно. — Кейт рассеянно потрогала браслет с Чудо-женщиной и, улыбнувшись, уставилась в окно. — За последние пять лет этот район сильно изменился.

— Насколько я слышал, рост идет городу на пользу.

— Я не сильна в вежливых беседах. — Она повернулась к нему.

— Вот как? — Мазур оценил искренность, пусть и похожую на удар кулаком.

— Предупреждаю вас сразу же: временами я бываю до боли прямолинейной. «Грубая», «резкая», «стервозная» — вот неполный перечень эпитетов, которыми меня удостаивали в прошлом.

— Лично мне больше по душе правдорубы.

— Вспомните об этом, когда я стану слишком несносной, потому что такой момент непременно наступит.

Для федерала она была ничего.

— Замечание принято.

— Вы выяснили, зачем жертва направлялась в Ларедо?

— Никаких других причин, кроме необходимости навестить мать, которая находится в доме престарелых. У компании в городе был автосалон, но в прошлом году его продали. Жертва навещала свою мать не далее как в прошлые выходные.

— У нее был любовник?

— Муж утверждает, что их брак был идеальным.

— Вы ему верите?

— Если это и не так, он узнал бы об этом в последнюю очередь. — Мазур покачал головой.

— На самом деле неважно, почему жертва ехала по автостраде. Но вот для того, кто мнит себя Самаритянином, имело значение то, что она в полном одиночестве ехала по его личным охотничьим угодьям.

— Самаритянин… Странное прозвище. Когда пресса окрестила преступника Самаритянином?

— После второго убийства, — сказала Хейден. — Свидетельница показала, что встретила по пути сломавшуюся машину, около которой возился какой-то мужчина. Когда она сбавила скорость, мужчина помахал рукой и поднял большой палец, показывая, что ситуация под контролем. Добрый самаритянин…

— Если я не забыл Библию, самаритяне были изгоями и считались нечистыми.

— Совершенно верно, — подтвердила Кейт.

— Ричардсон считает себя изгоем. Это я понял. Но что доброго в том, что он делает?

Хейден пожала плечами.

— Где-то в глубине души он представляет себя позитивной силой, с которой нужно считаться.

— Это еще как? Его жертвы в прошлом подвергались насилию или сталкивались с какими-либо другими неприятностями? Ричардсон считал, что должен положить конец их страданиям?

Склонив голову набок, Хейден почесала шею.

— Две жертвы были разведены, но нет никаких данных о домашнем насилии. Еще у одной жертвы был долг по кредитной карте, но едва ли его можно было считать неподъемным. У одной сын-подросток имел нелады с законом. У всех в жизни были свои проблемы, но ничего из ряда вон выходящего, что могло бы привлечь внимание постороннего.

— Вы сказали, все жертвы работали в сфере обслуживания. Не было ли у них общего клиента?

— Я такого найти не смогла. Все они жили в разных городах, расположенных в сотнях миль один от другого.

— Последнее убийство произошло в прошлом году?

— Совершенно верно. И Ричардсон был арестован шесть месяцев назад.

Свернув на Бэбкок-роуд, Мазур направился к судебно-медицинскому центру округа Бексар, расположенному на территории медицинского факультета университета штата Техас. Поставил машину на стоянку, и они вышли. Все окна в трехэтажном здании из простого красного кирпича были матовые. Подобно многим правоохранительным учреждениям, внешне оно было совершенно непримечательным.

— Мне нужен мой рюкзак, — сказала Кейт.

— Разумеется.

У Мазура возникла было мысль предложить ей понести рюкзак, но он почувствовал, что, несмотря на хрупкое телосложение, она не из тех, кто с радостью принимает помощь. Проследив взглядом, как профайлер закинула рюкзак на плечо, детектив задумался, почему придал такое большое значение столь пустяковому эпизоду.

— В этом центре есть торговые автоматы или место, где можно купить сэндвич? — спросила Хейден.

— На третьем этаже есть небольшое кафе. Там можно найти все необходимое.

— Долго я вас не задержу, — сказала она, взглянув на часы.

— Лучше поешьте нормально. Лишние пять минут погоды не сделают. Идемте внутрь.

Мазур проводил ее в кафе, где Хейден заказала кофе и рогалик. Когда она расплатилась и повернулась, чтобы идти, он не удержался от вопроса:

— И это все?

— Мне хватит.

— Как знаете.

Себе Мазур заказал кофе.

Они сели за столик, и Хейден пригубила из стаканчика.

— Также мне хотелось бы побывать на месте преступления и осмотреть машину жертвы. По фотографиям, которые вы мне прислали, я обратила внимание на то, что жертва купила кофе и шоколадки. Вы выяснили, где она останавливалась?

— Найденный в машине чек весь в крови, разобрать его невозможно. Я попросил местную полицию проверить все ближайшие заведения.

— Калибр пистолета Самаритянина, то, во что был одет убийца, как он выводил из строя машины — все это выложено в интернете. Так что его стилю мог подражать кто угодно.

— Вам приходилось иметь дело с подражателями?

— Был один мужчина в Канзас-Сити, попытавшийся провернуть подобное. Он убил свою жену. По телефону мы проследили, что в момент убийства он находился на месте преступления. И после смерти жены должен был унаследовать много денег. Преступник мнил себя умным, но действовал при этом крайне неряшливо.

— На самом деле совершить убийство так, чтобы это сошло с рук, вовсе не так просто, как кажется.

— Да. — Доев рогалик, Хейден отпила кофе.

— Значит, я имею дело с самозванцем?

— Не знаю. Сначала нам нужно будет хорошенько покопаться в прошлом жертвы. Никто не желал ее смерти?

— Я собираюсь заняться этим, как только закончится вскрытие.

— Мне хотелось бы сопровождать вас, когда вы будете изучать прошлое Глории Санчес. Это поможет мне принять решение быстрее.

— Разумеется. — Писк телефона сообщил о сообщении от патологоанатома, и Мазур сразу же ответил. — Доктор Райленд ждет нас.

Допив кофе, Хейден встала.

— Я готова.

Они выбросили стаканчики в урну и направились к лифтам в конце коридора. Двери открылись, они шагнули в кабину, и Мазур нажал кнопку подземного этажа. Хейден стояла, вытянувшись прямо, и не предпринимала попыток завязать разговор. Тео предположил, что подобная необщительность являлась неотъемлемой частью ее блестящего ума. В Кейт не было места для теплого и пушистого.

Знакомый запах антисептиков наполнял воздух коридоров. Мазур вдоволь насмотрелся на вскрытия, и у него выработалось безразличное отношение к смерти. Так продолжалось до тех пор, пока не умер маленький Калеб. С тех пор ему стало значительно труднее воспринимать лежащее на столе тело как улику.

Они прошли по выложенному серой плиткой коридору под невозможно яркими лампами к кабинету доктора Гранта Райленда. Тео дважды стукнул в закрытую дверь.

— Войдите!

Низкий с жесткими нотками голос как нельзя лучше подходил этому высокому широкоплечему уроженцу Техаса, пятнадцать лет назад игравшему на позиции центра нападения в футбольной команде университета[8]. Оторвавшись от бумаг, доктор Райленд снял очки в темной оправе и вышел из-за стола.

— Здравствуйте, детектив!

— Спасибо за то, что пригласили нас, док. Позвольте представить вам доктора Кейт Хейден из ФБР.

Доктор Райленд протянул профайлеру руку:

— Здравствуйте, доктор Хейден!

Ее рукопожатие оказалось крепким, а взгляд имел лазерную точность.

— Доброе утро, доктор Райленд!

— Это очень горячее дело, доктор Райленд, — сказал Мазур. То обстоятельство, что в его руках оказалось столь громкое дело, разозлило следователей, которые жаждали привлечь к себе внимание, и порадовало тех, кто рассчитывал, что это дело его угробит. — Раскрыть его как можно скорее требуют все, от канцелярии губернатора штата до моего капитана.

Доктор Райленд повернулся к Кейт.

— При проведении вскрытия мне нужно обратить особое внимание на что-либо конкретное?

— Самаритянин предпочитает девятимиллиметровые пули с полым наконечником. Он делает один выстрел в сердце, который оказывается смертельным, так как пуля при попадании в ткани расширяется. В первую очередь меня интересует баллистическая экспертиза, которая определит, была ли жертва убита из оружия Самаритянина.

— Пистолет Самаритянина так и не был найден, верно? — спросил Мазур.

— Не был.

— Смерть всех жертв была мгновенной?

— Все женщины были застрелены в своих машинах и умерли в течение считаных секунд. Судмедэксперты установили, что жертвы, получив смертельные ранения, истекали кровью на протяжении от тридцати минут до часа. — Кейт прикоснулась к груди. — Каждый раз он целится в одно и то же место. Даже стреляя в упор, попадать в одну и ту же точку в живом человеке труднее, чем кажется.

— Ричардсон как-либо намекал на то, почему применял пули, которые, как ему было известно, разрывали сердце жертвы в клочья? — спросил Мазур.

— Он не признался в убийствах, — сказала Кейт. — И по-прежнему настаивает на своей невиновности.

— Я полагал, такие люди с наслаждением рассказывают о своих преступлениях, — сказал Мазур.

— Ричардсон не готов говорить, — сказала Кейт. — Он предпочел бы выйти на свободу и убивать снова.

— Давайте посмотрим, что мы имеем, — предложил доктор Райленд.

Они прошли в раздевалку. Сняв куртку и повесив ее в шкафчик, Мазур отметил, как доктор Хейден сняла свою мешковатую ветровку, открывая стройную талию и полную грудь. Она быстро надела халат, полностью поглотивший ее миниатюрную фигуру, находящуюся в прекрасной форме.

Ей пришлось дважды подвернуть рукава, чтобы открыть руки. После того как она забрала волосы назад и надела шапочку, ее лицо приобрело еще более строгое выражение. Как предположил Мазур, доктор Хейден сознавала, что женственную прическу и привлекательную фигуру вряд ли можно считать плюсом, имея дело с сотрудниками правоохранительных органов и психопатами, поскольку и те и другие ищут слабые места.

Еще один коридор привел в прозекторскую, оснащенную четырьмя рабочими местами со столами из нержавеющей стали с большими раковинами рядом. На столике рядом с раковиной были разложены медицинские инструменты. Также имелась доска для записей, а в углу звучала негромкая музыка из проигрывателя.

Накрытое простыней тело Глории Санчес вкатили в прозекторскую на каталке и подвезли к столу доктора Райленда.

Санитар вскрыл стерильную упаковку с инструментом, зажег верхний свет и включил микрофон. Все надели защитные очки.

Доктор Райленд отдернул простыню, открывая бледное, осунувшееся лицо Глории Санчес. Ее голова лежала на подушечке, подложенной под затылок. Темные волосы были вымыты и расправлены, косметика удалена.

Вчера вечером Мазур просмотрел в интернете несколько рекламных роликов с ее участием. Во всех Глория, в каком-нибудь броском наряде, изящно двигалась мимо выстроившихся роскошных машин и останавливалась перед какой-нибудь новой моделью. «Рождество в июле. Новогодняя распродажа!» Перед камерой она держалась непринужденно, наслаждаясь вниманием. По местному телевидению были и другие сюжеты с ее участием, в которых Глория рассуждала о каком-нибудь некоммерческом фонде, которому недавно пожертвовала деньги, или о последней благотворительной инициативе.

Вся из себя броскость и эффектность. Несомненно, ей доставляло наслаждение быть на виду.

Детектив переключил внимание на застывшее безжизненное лицо, поникшее, покрывшееся маленькими бурыми пятнышками. За те почти тридцать четыре часа, прошедшие с момента смерти, трупное окоченение успело сойти. Если оставить труп в покое, живот вскоре вздуется, повинуясь деятельности микроорганизмов, разрушающих все ткани. В условиях чикагской зимы тело оставалось бы более или менее нетронутым в течение нескольких месяцев. В техасской жаре всего за пару недель мягкие ткани исчезнут, оставив одни кости.

Доктор Райленд снял простыню. С одинокой раны ровно между искусственно увеличенными грудями кровь была смыта. Входное пулевое отверстие не выглядело страшным и разрушительным, но если убийца, как и Самаритянин, использовал пулю с полым наконечником, внутренние органы должны были превратиться в месиво.

Врач-патологоанатом сделал несколько фотографий для архива, после чего придвинул микрофон ближе ко рту. Он назвал число и дату, назвал имя жертвы и перечислил тех, кто присутствовал при вскрытии.

— При подготовке тела к вскрытию лаборант взял с него образцы волос и отправил их в криминалистическую лабораторию.

— Хорошо, — сказал Мазур.

После внимательного наружного осмотра, в ходе которого были подробно описаны два шрама на левой ноге, шрам от операции по удалению аппендикса и татуировка в виде затейливого завитка на пояснице, доктор Райленд взял скальпель и сделал Y‑образный разрез, начиная от ключиц, между грудями и вниз через весь живот.

Кейт невозмутимо наблюдала за тем, как патологоанатом отделил мягкие ткани и специальными щипцами перекусил обнажившиеся ребра. Пару раз она даже склонялась ближе, чтобы лучше разглядеть происходящее.

Когда доктор Райленд извлек грудную клетку и положил ее рядом с трупом, Кейт подалась вперед, заглядывая в грудную полость.

Патологоанатом указал на то место, где должно было быть сердце. Разрушения были полными.

— Вне всякого сомнения, пуля с полым наконечником. Смерть наступила мгновенно.

— Зачем целиться именно в сердце? — спросил Мазур.

— В этом есть символизм, — объяснила доктор Хейден. — Лично я полагаю, что все женщины вызывали в памяти у доктора Ричардсона мать, жену или возлюбленную. Он оставлял нетронутыми их лица, но уничтожал сердца.

— На что похожа любовная жизнь Ричардсона? — спросил Мазур.

— Мне не удалось найти ни одной его подруги. Он частенько прибегал к услугам проституток, хотя ни одна из тех, с кем я говорила, не упоминала про жестокое поведение.

— Что насчет его матери?

— Она умерла, когда ему было семнадцать, — сказала Кейт. — Никаких свидетельств домашнего насилия, но ее несколько раз задерживали за проституцию. Других родственников, похоже, у него нет. Расспросить больше некого.

Поковырявшись скальпелем в рассеченных мышцах, доктор Райленд извлек пулю, похожую на распустившийся цветок, бросил ее в тазик из нержавеющей стали и протянул следователю.

— Полый наконечник, — заключил Мазур. При ударе пуля раскрылась острыми, как бритва, лепестками, передав всю свою кинетическую энергию жертве, вместо того чтобы гладко пройти насквозь. — Свое дело пуля сделала. Разорвала сердце в клочья.

Изучив пулю, Кейт нахмурилась.

— Крайне неприятная штука.

— Теперь вы опасаетесь, что задержали не того человека? — спросил Мазур.

— Адвокат Ричардсона воспользуется этим, чтобы выгородить своего клиента. — Она покачала головой. — Мистер Марк Уэстин хватается за любую мелочь.

Очень скверно, когда преступнику удается избежать наказания.

— Тот, кто копирует вашего типа, свое дело знает, — заметил Мазур.

— Да, это у него не отнимешь, — согласилась Кейт.

Изучив матку жертвы, доктор Райленд выпрямился.

— У нее был рак матки. Размеры злокачественной опухоли весьма значительные, уже начались метастазы. На мой взгляд, тут уже не помогла бы и интенсивная терапия.

— Это впервые? — спросил Мазур.

— Ни у кого из остальных жертв рака не было. — Кейт осмотрела ухоженные руки жертвы. — И особыми деньгами они также похвастаться не могли — в отличие от нее, судя по всему. Сколько ей было?

— Тридцать девять, — сказал Мазур.

— Выглядит старше, — заметила Кейт.

— Возможно, скрывала последствия болезни с помощью косметики, но долго так продолжаться не могло, — сказал доктор Райленд. Он изучил сине-зеленые прожилки вен на руках. — Нет никаких следов от уколов химиотерапии и шрамов от хирургического вмешательства.

— Убийца мог знать о ее болезни? — спросил Мазур.

— Не знаю, — ответила Кейт.

Патологоанатом продолжил осмотр тела. Никаких признаков недавних травм. Рентген показал старый перелом правой ноги и раннюю стадию артрита коленных суставов. Признаки сексуального насилия отсутствовали, однако во влагалище доктор Райленд обнаружил следы спермы. Жертва добровольно имела половую связь не более чем за двадцать четыре часа до смерти. Образцы семени были отправлены на анализ ДНК.

— Учитывая размеры злокачественной опухоли, половой акт причинил жертве значительные неудобства. — Доктор Райленд покачал головой.

— Исследования показывают: секс является подтверждением того, что жизнь еще не кончена, — заметила Кейт. — Проведите токсикологический анализ. Если она была так серьезно больна, как вы говорите, ей требовались сильнодействующие лекарства. Доктор Райленд, вы свяжетесь с ее лечащим врачом, чтобы выяснить, проходила ли она какой-либо курс лечения?

— Разумеется.

— Впрочем, для Ричардсона история болезни жертв мотивом не являлась. Достаточно было лишь того, что женщина ехала одна по пустынному шоссе, — сказала Кейт. — И снова ключевую роль будет играть баллистическая экспертиза.

Закончив вскрытие, патологоанатом вернул назад внутренние органы и зашил грудь.

— Буду держать вас в курсе.

— Спасибо, — поблагодарил его Мазур.

Возвратившись в раздевалку, детектив и доктор Хейден сняли халаты и вышли в коридор. Выбросив одноразовый халат в мусорную корзину, Кейт надела рюкзак.

— Куда направимся дальше? — спросил Тео.

— Обеспечьте меня чашкой крепкого кофе и помещением, и я расскажу вашей команде про убийства, совершенные Самаритянином.

Глава 5

Мы встретились в кафе на набережной. Мне хотелось, чтобы все увидели нас вместе и узнали, какое веселье и обаяние я могу излучать. Особенно когда чего-то хочу.

Сан-Антонио, штат Техас Понедельник, 27 ноября, 14:30

Всю недолгую дорогу от судебно-медицинского центра до Дворца правосудия Кейт боролась с усталостью, разливающейся по членам. Сахар и кофеин помогли ей продержаться какое-то время, но если она не выспится надлежащим образом, противостоять физическому истощению будет нелегко.

Выйдя из машины и закинув рюкзак на плечо, Хейден последовала за Мазуром в здание, где размещалось управление полиции. Поднявшись по лестнице, они оказались в загоне, отведенном следственному отделу.

Помещение походило на все те бесчисленные следственные отделы, где уже приходилось бывать Хейден. Те же самые убогие кабинки вдоль стен, такие же одинаковые письменные столы, составленные попарно в середине. При виде протертых кресел следователей и еще более протертых стульев, предназначенных для подозреваемых, Кейт неизменно гадала, какая общенациональная лавка старьевщика снабжает все правоохранительные ведомства страны одинаковой мебелью.

Над головой гудели люминесцентные лампы, отбрасывая неестественно яркий свет, и этот гул смешивался с привычными звуками звонящих телефонов, скрипящих кресел и разговоров вполголоса, изредка перемежающихся возбужденными восклицаниями. Обычные запахи лосьонов после бритья, недопитого кофе и появляющихся время от времени немытых преступников, соединяясь, образовывали свой собственный неповторимый букет.

Кейт предположила, что комната отдыха была изначально оснащена торговыми автоматами, дабы полицейские могли подкрепить силы во время долгих расследований. Сама она если не бросала в автомат четвертаки, чтобы выбрать шоколадный батончик или пакетик крекеров, то заказывала гамбургер в «Мак-авто». Постоянный стресс и долгие часы работы без передышки в сочетании с избытком сахаров‑углеводов, курением и недостатком физических упражнений создавали идеальный коктейль для проблем с сердцем.

Мазур находился в прекрасной форме, и его стройная талия была либо следствием небывалого генетического везения, либо результатом завидной самодисциплины. Кейт склонялась ко второму. Его выправка и короткая стрижка намекали на военную службу. По оценке Хейден, Тео было около сорока, а едва уловимая уверенность в себе свидетельствовала о том, что в полиции он уже минимум лет десять, а то и пятнадцать. Мазур знал свое дело, и ему не нужно было кому бы то ни было что-либо доказывать.

Кейт обратила внимание на отсутствие обручального кольца на безымянном пальце, однако многие полицейские не носили обручальные кольца. Чем меньше известно о них окружающим, тем лучше. Тем не менее Мазур, сам того не замечая, машинально проводил большим пальцем по безымянному. Кейт предположила недавний развод, что было созвучно подтянутой фигуре следователя. Больше свободного времени вкупе с необходимостью дать выход внутренней злости.

Одежда Мазура была чистая, опрятная и полностью соответствовала его жалованью: все из обыкновенного универмага, ничего сшитого на заказ. Детектив заботился о своей внешности, потому что это правило самодисциплины, а не из-за тщеславия. Никаких татуировок, но, разумеется, костюм скрывал многое, а заскорузлые руки и темный загар позволяли предположить, что он любит находиться на свежем воздухе.

— Мне требуется кружка крепкого кофе, — заявила Кейт. — Если вы направите меня в нужную сторону, я сама себя обслужу.

— Ваша осторожность оправданна. Здешние ребята понятия не имеют, как готовить кофе.

— Это искусство мало кому подвластно, но я знакома с самыми разными кофемашинами и могу приготовить отменный кофе.

— Вы хвастаетесь, доктор Хейден? — спросил Мазур.

— Разве я похожа на человека, склонного к преувеличениям? — парировала Кейт.

Легкая усмешка растянула концы его губ.

— Нет, доктор Хейден, не производите, — сказал Мазур. — Я иду собирать ребят.

— Замечательно.

Он снова подначивал ее. Им нужно было наладить взаимоотношения друг с другом. И тут в роли ледокола выступала ирония Мазура. А у Хейден излюбленной стратегией было совместное распитие кофе. Большинство полицейских довольствовались помоями вместо кофе, и кружка качественного напитка котировалась высоко.

Кое-кто из полицейских, оторвавшись от работы, проводил Кейт взглядом, и она почувствовала, что ее оценивают. Не было ни улыбок, ни приветственных фраз, но многие хмурились и закатывали глаза. Никому не доставляет удовольствия пускать в свой огород федерала. Парням из правоохранительных органов самолюбия не занимать, и никому не хочется признаться в том, что он не справляется со своей работой. То обстоятельство, что Мазур так быстро ее пригласил, свидетельствовало о его непредубежденности, которую коллеги не разделяли.

Оказавшись в комнате отдыха, Кейт прошла мимо видавшего виды торгового автомата и поставила рюкзак на стул. Быстро очистив чашку от бурого налета, она вставила ее в кофемашину. Вскоре забулькал свежий кофе. Подойдя к торговому автомату, Хейден достала из кармана кредитную карточку и выбрала крекеры и шоколадный батончик.

Пока кофемашина бурлила, Кейт вымыла в раковине кружки и вытерла стойку. Себе она выбрала самую непримечательную кружку, рассудив, что та ничейная. Нет преступления страшнее, чем взять чужую.

Когда вернулся Мазур, Кейт сидела за столиком и ела батончик, запивая его кофе. Вместе со следователем пришла высокая рыжеволосая женщина лет тридцати с небольшим с бледным веснушчатым лицом. Она была в узких джинсах и свободной белой блузке, заправленной только справа, и высоких ковбойских сапогах. Болтающийся у нее на шее бейджик гласил, что она «детектив Джейн Палмер».

Палмер и Мазур составляли любопытную пару. Если Тео, судя по всему, привык делать все строго по закону, Джейн, похоже, была не прочь отступить от правил. Она обладала хорошим телосложением и, судя по прямой осанке, гордилась этим.

— Доктор Хейден, — сказал Мазур, — это моя напарница, детектив Джейн Палмер.

Та протянула Кейт руку:

— Рада с вами познакомиться. Жаль, сегодня утром не смогла быть на вскрытии. Застряла в суде.

Кейт пожала ей руку, отметив гладкие ладони и французский маникюр на ногтях. Никаких признаков обручального кольца, но на правой руке подморгнул ониксом золотой перстень с университетской эмблемой.

— Я слышала, а теперь и чувствую по запаху, что вы умеете готовить кофе, — сказала детектив Палмер. — В нашей лавочке это очень ценное качество. — Подойдя к стойке, она взяла голубую чашку с диснеевской Белоснежкой. — И еще вы наводите порядок. Я без колебаний вышла бы замуж за того, кто наводит порядок. — Палмер отпила глоток. — И готовит замечательный кофе. — Она ткнула локтем Мазура в ребра. — А ты почему никогда не готовишь мне кофе? Ты работаешь здесь уже шесть месяцев и еще не приготовил мне ни одной чашки!

Тео пожал плечами. Шесть месяцев. Значит, он работает в этой команде еще меньше времени, чем предполагала Кейт. Возможно, холодный прием, которого они удостоились, объясняется не только ее присутствием. Мазур — чужак, пригласивший федерала. Кейт готова была поспорить, что его назначение отозвалось волнами, разошедшимися по всему управлению, и хотя, казалось бы, пока что Тео должен думать о том, как проявить себя, он, похоже, не стремится завоевать расположение своих коллег. Сердце его не привязано к этому отделу и этому городу.

— В чем ваш секрет приготовления такого восхитительного кофе? — спросила Палмер.

— Вымыть чашку и кофемашину, — сказала Кейт.

Рассмеявшись, детектив покачала головой:

— Кто бы мог подумать…

Телефон известил ее о поступившем сообщении. Взглянув на экран, она нахмурилась.

— Доктор Хейден, вы ведь языковед, не так ли?

— Да, моя специальность — криминалистическая лингвистика.

— Что бы вы сказали про парня, который пишет: «В эти выходные я мог бы найти время встретиться с тобой»?

У каждого полицейского свой метод разбивать лед. В то время как Мазур старался брать обходительностью и терпением, Палмер для выстраивания отношений пользовалась юмором.

— Мог бы? — спросила Кейт. — Его что, могут в любое время вызвать на работу?

— Он бухгалтер. — Палмер усмехнулась.

— До подачи годовых отчетов еще далеко. — Кейт посмотрела ей в лицо. — Вы, конечно, понимаете, что он хочет сказать.

— Но что мне ответить? — кивнув, Палмер прищурилась.

— Напишите: «Каждый строит свои планы, и, если повезет, наши с тобой совпадут. Хорошей тебе недели». И добавьте улыбающийся смайлик.

Набрав текст, Палмер заколебалась.

— Смайлики не в моем духе.

— Зато очень действенно.

— Сто первый ухажер отшит? — спросил Мазур, наливая кофе в бумажный стаканчик.

Пожав плечами, Палмер нажала несколько кнопок, затем убрала телефон в задний карман.

— Только из того, что у тебя самого в жизни нет любви, Мазур, еще не следует, что и все остальные должны уподобиться монахам.

Тео напрягся, затем взял стаканчик.

— Все детективы направляются в зал совещаний.

— Разумеется, — сказала Кейт.

Она прошла за следователями в помещение без окон, оснащенное двумя рядами письменных столов с креслами, трибуной для выступающего и белой доской на стене. В зал совещаний вошли еще десять полицейских, все в костюмах. Двое постарше заняли места спереди — у обоих короткие седые волосы, оба в спортивных куртках, без галстуков, в брюках свободного кроя и высоких ботинках. Это были ветераны отдела, встречающие в штыки любую перемену. Двое следователей помоложе, которых Кейт представили как Сантоса и Дэвиса, остались стоять сзади, скрестив руки на груди. Этим молодым жеребцам еще предстояло проявить себя. Всё еще голодные, всё еще агрессивные и, скорее всего, недовольные тем, что в отделе появился более опытный детектив из Чикаго, старше их по возрасту.

Когда Кейт раскладывала бумаги на столе рядом с трибуной, в зал вошел мужчина шести футов трех дюймов роста, с седыми волосами и густыми усами. Он был в сером костюме и ковбойских сапогах.

— Агент Хейден, не желаете объяснить, что делает во вверенном мне районе серийный убийца? — спросил мужчина.

— Простите, а вы кто такой? — Кейт надела очки в черной оправе.

— Начальник следственного отдела Люк Сондерс, — ответил мужчина.

— Он заправляет цирком, — объяснил Мазур.

Его тон изменился — не то чтобы стал почтительным, но наполнился уважением. Кейт предположила, что именно начальник отдела нарушил неписаные правила и взял на работу чужака.

— Пока что я не могу утверждать, что это действительно так, — сказала она.

— Я полагал, вы отправили этого клоуна за решетку, — продолжал Сондерс.

— Совершенно верно. Вы имеете дело с подражателем или сообщником.

— То есть нам повезло, твою мать! — в сердцах бросил начальник отдела.

— Совершенно верно, — подтвердила Кейт.

— Понимаю, это нетактично, но я все равно спрошу… — Сондерс нахмурился. — Сколько вам лет?

— Тридцать четыре. — Кейт произнесла это достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие. — И если вас это интересует, у меня пятый[9] размер обуви и одежда «икс-эс». Мой рост пять футов два дюйма, а на последней медкомиссии весила я сто один фунт. Если у вас есть еще какие-либо вопросы или замечания относительно моих габаритов, пожалуйста, говорите, не стесняйтесь.

Смерив ее взглядом, начальник отдела усмехнулся.

— Вы мне нравитесь. Выдержки вам не занимать.

Кейт спокойно выдержала его взгляд.

— Спасибо.

Сондерс занял место в первом ряду и скрестил руки на груди.

— Начинайте. Введите нас в курс дела.

До вчерашнего звонка Мазура Хейден была практически убеждена в том, что Чарльз Ричардсон действовал в одиночку. Она подозревала, что потребуется время, чтобы найти улики, привязывающие его к трем оставшимся убийствам, и опровергнуть версию о втором убийце. Теперь ей не оставалось ничего другого, кроме как признать, что он работал не один. Что или, точнее, кого она упустила, копаясь в прошлом Ричардсона?

Кейт опустила взгляд на свои заметки, упорядоченные чуть ли не с одержимостью. Над этим смеялись даже больше, чем над ее миниатюрными размерами, однако ей было все равно. Принимая в расчет ее постоянные разъезды, такая строгая система позволяла ей одновременно заниматься несколькими делами. Включив компьютер, Кейт подсоединила его к проектору, чтобы показывать фотографии.

К ней подошел Мазур, и в зале наступила тишина.

— Это доктор Кейт Хейден из ФБР. — Перечислив все ее достижения, он объяснил, почему обратился к ней. — Передаю слово вам, доктор Хейден.

— Благодарю вас, детектив Мазур, — сказала Кейт.

От собравшихся — ни приветственных слов, ни улыбок, ни кивков, поэтому она просто взяла зеленую папку с надписью «Самаритянин». Подойдя к доске, достала фотографию первой жертвы и закрепила ее с помощью скотча. Этот процесс она повторила еще четыре раза, и на доске сверху донизу выстроились аккуратной колонкой фотографии пяти женщин.

Кейт указала на первую фотографию, на которой была привлекательная блондинка с худым лицом, ярко накрашенными глазами и большими золотыми кольцами в ушах:

— Жертва номер один — Делорес Кэнон, сорокаоднолетняя официантка, застреленная на пустынном участке шоссе в пятидесяти милях к югу от Дулута, штат Миннесота. В последний раз ее видели на заправке, где она наполнила бак и купила пакетик картофельных чипсов и бутылку газировки. Это случилось первого мая две тысячи пятнадцатого года. Видеозапись убийства была отправлена на телефон, оставленный на коленях у жертвы. Осмотрев машину, эксперты-криминалисты из местной полиции обнаружили засунутую в выхлопную трубу тряпку. Первоначально подозрение пало на бывшего приятеля Делорес, но от этой версии пришлось отказаться, когда выяснилось, что в момент убийства он находился в Калифорнии. По чеку с заправки удалось установить, что жертва была там за час до смерти; однако камеры видеонаблюдения на заправке не работали. Свидетелей убийства не было. Дело быстро превратилось в «висяк».

Кейт указала на следующую фотографию:

— Примерно один и тот же сценарий был разыгран в четырех следующих случаях. Все эти женщины белые, с европейской внешностью, темноволосые. Все работали в сфере обслуживания — официантка, сотрудница маникюрного салона, зубной врач. Во всех случаях видеозапись убийства присылалась на одноразовый телефон. — Она вывела с компьютера на экран фотографии машин, принадлежащих жертвам. — Все они белые или серебристые.

— Может так быть, что убийца просто руководствовался цветом машины? — Палмер скрестила руки на груди.

— Возможно, — сказала Кейт.

Затем она подробно изложила улики против Ричардсона.

— Почему он отправил сообщение с телефона своей секретарши? — спросил начальник отдела. — Очень небрежно, учитывая то, как аккуратно он действовал.

— На мой взгляд, Ричардсон уверовал в свою безнаказанность, — ответила Кейт.

— Вы обнаружили видеосъемку убийств на его сотовых телефонах или компьютерах?

— Нет.

— И признания также нет, — заметил Мазур.

— Ричардсон по-прежнему отрицает какие-либо противоправные действия, — подтвердила Хейден.

— Глорию Санчес он точно не убивал, черт возьми, — сказала Палмер. — Возможно, Ричардсона подставили.

Как только известие о новом убийстве дойдет до адвоката Ричардсона, первым его аргументом станет то, что его клиента подставили.

— Я могу со всей определенностью привязать его к двум убийствам.

— Нам известно, что к убийству в Сан-Антонио Ричардсон непричастен, поэтому давайте сосредоточимся на нашем убийце, — сказала Палмер. — Подобно Самаритянину или Самаритянам, он просто тащится, помогая женщинам, а затем убивая их. Глорию Санчес никак нельзя было считать беспомощной дамочкой. Она могла постоять за себя. Так каким же образом незнакомый мужчина на пустынной дороге завоевал ее доверие?

— На видео мельком виден синий фургон, стоящий рядом с машиной Санчес, — сказал Мазур. — Я запросил сводку на угнанные и пропавшие синие фургоны. Фургон — признак большой семьи. Такому мужчине женщина может довериться.

— Фургон на месте вашего преступления вписывается в рисунок Самаритянина, — сказала Кейт. — Ричардсон использовал не только фургон с детским автокреслом, но и универсал. Обе машины были угнаны.

По залу пробежал шум приглушенных голосов.

— Имели ли место случаи, когда мужчина, соответствующий профилю Самаритянина, помогал женщине, но не убивал ее? — спросил Мазур. — Иногда преступник совершает пробные попытки, прежде чем набирается храбрости пойти на настоящее убийство.

— К нам обратились несколько женщин, утверждавших, что Самаритянин помогал им на автостраде Ай-тридцать пять. Все клятвенно уверяли, что он устранял проблему с машиной, после чего прощался и уезжал. По описанию этих женщин составлялись фотороботы. По словам представителей местной полиции, ни один из этих портретов не имел ничего общего с Ричардсоном — однако кто-то из них может оказаться вашим убийцей, поэтому я попрошу, чтобы их прислали сюда.

Несколько человек заерзали, бормоча себе под нос, но вслух никто ничего не сказал.

— Что было не так с женщинами, которых не убили? — спросила детектив Палмер.

— Ничего. Все они соответствовали его почерку.

— Но Глория Санчес не соответствует почерку преступника, — заметила Палмер.

— Да, не соответствует, — подтвердила Кейт. — Она была женщина обеспеченная, имела связи с влиятельными людьми, хотя, насколько я понимаю, находилась за рулем старой машины, которая могла привлечь внимание убийцы.

— Самаритянин последовательно продвигался на юг и ни разу не убивал дважды в пределах одного и того же округа, — сказал Мазур. — Имеем ли мы право предположить, что и этот убийца сохранит данный рисунок?

— Да. Если ваш убийца будет придерживаться сценария и продолжит убивать, следующий удар он нанесет еще южнее, — подтвердила Кейт.

— У него в запасе всего несколько сот миль, после чего автострада просто закончится, — напомнил Мазур. — Как он поступит в этом случае?

— Не знаю, — ответила Кейт.

— И что дальше? — спросил начальник отдела.

Хейден сняла очки.

— Если убийца продолжит повторять рисунок Самаритянина, в ближайшие два дня вы получите по почте отпечатанное письмо.

Несколько детективов задали вопросы, уточняя услышанное. Кейт четко и сжато ответила на все вопросы. Она чувствовала, что ее резкость не помогает ей завоевать сердца полицейских Сан-Антонио, однако в настоящий момент чувства и самолюбие присутствующих ее мало волновали.

Когда зал опустел, Хейден собрала свои бумаги. К ней подошел Мазур.

— Знаете, если б вы были помягче с этими ребятами, то добились бы от них большего.

Раздражение сдавило Кейт грудь.

— Мне все равно, детектив Мазур. Уязвленное самомнение и оскорбленное честолюбие являются непозволительной роскошью. — Поставив рюкзак на стол, она аккуратно открыла его и достала наугад шесть папок с делами, которыми занималась в настоящий момент. — Позвольте показать вам, почему мне приходится быть такой резкой.

Посмотрев на нее, Тео шагнул вперед. По мере того как он изучал жуткие фотографии, складки в уголках его глаз становились все жестче.

— Подобные дела не позволяют мне заботиться о том, как бы не обидеть чувства какого-нибудь полицейского, — сказала Кейт, постучав пальцем по первой фотографии. — Вот это мое самое свежее дело. Я прилетела сюда прямиком из Юты, где оставила в больнице восемнадцатилетнюю девушку. Ее спасли из ящика, больше похожего на гроб.

— Господи…

— Когда я ее обнаружила, она была едва жива. Похититель постоянно насиловал ее и держал буквально погребенной заживо. Мы нашли бедняжку лишь благодаря анонимному звонку какого-то парня, который случайно услышал, как пьяный в баре бахвалится тем, что хоронит женщин заживо.

Мазур потер затылок.

— Скажите мне, что вы его схватили.

— Ему удалось скрыться. Это на него я охотилась, когда вы позвонили. Обследуя территорию вокруг заброшенного сарая, мы обнаружили еще четыре могилы. Все свежие, во всех молодые женщины.

— У меня дочери четырнадцать лет. — На шее у Мазура запульсировала жилка. — И каждый раз, когда слышу о подобном деле, я думаю о ней.

— Трудно не относить это на свой счет, — тихо промолвила Кейт. Она взяла вторую папку. — А этот убийца удерживает свои жертвы на месте гвоздями…

— Замечание принято. — Мазур поднял руку.

— Наверное, в моей жизни было время, когда я старалась беречь чувства тех, с кем приходилось работать, но оно давно прошло. Теперь я думаю только о том, как схватить всех этих выродков.

— И это то, чем вы занимаетесь?

— Да.

— Вам не позавидуешь, доктор Хейден.

— Не я выбрала такую жизнь. Она выбрала меня.

Глава 6

Тяга переживать заново уже совершенное убийство доставляет наслаждение.

Сан-Антонио, штат Техас Понедельник, 27 ноября, 17:15

Хейден и Мазур сидели в зале совещаний и смотрели на большом экране видеозапись убийства.

Убийца подошел к сидящей за рулем женщине. Изображение с его видеокамеры равномерно дергалось в такт его шагам. Отсвет приборной панели обозначил силуэт Глории Санчес, поднесшей телефон к уху.

«У вас всё в порядке? — спросил убийца. — Похоже, колесо спустило».

Глория Санчес сверкнула глазами на телефон, прежде чем поднять взгляд на него. Поднятое стекло приглушило ее слова.

«Я в полной безопасности в своей машине и дождусь прибытия помощи».

«Хотите, я заменю колесо?..»

Запись закончилась. Какое-то время оба сидели молча, уставившись на экран. Затем Кейт нажала кнопку повторного воспроизведения и подалась вперед, всматриваясь в каждое движение убийцы. Она слушала не только то, что он говорил, но также его тон, акцент, интонации. Затем снова прокрутила запись. На этот раз слушала, закрыв глаза.

«Ты здесь не одна. Я рядом с тобой».

Этот голос потревожил черные воспоминания, глубоко погребенные в сознании, однако Кейт тотчас же отбросила ассоциацию как что-то невозможное. Скорее всего, причина в видеозаписях Ричардсона.

— На что были похожи видеозаписи Ричардсона? — словно прочитав ее мысли, спросил Мазур.

Кейт открыла глаза. Только тут до нее дошло, что он пристально смотрит на нее. Она смущенно кашлянула.

— Очень похожи на эту. Однако в трех случаях из пяти звук отсутствует.

— В тех случаях, к которым его не удалось привязать?

— Правильно. — Кейт еще раз просмотрела запись. — На всех первых записях убийца оставался с жертвой до самой ее смерти. Я считаю, Ричардсона в какой-то степени волновало то, каким его видит окружающий мир. Он беспокоился о том, какое наследие оставит после себя.

— Почему на трех из пяти записей нет звука?

— Возможно, это было сделано сознательно. А может быть, просто какие-то технические проблемы… Точно может сказать только сам Ричардсон, а он молчит.

— Несколько ласковых слов должны компенсировать пулю, всаженную в грудь женщины?

— Мы имеем дело с психопатом. У таких нередко встречается изменение в мозжечковой миндалине, участке головного мозга, отвечающем за чувства. В отличие от нас, они не испытывают чувства вины, поэтому полностью сосредоточиваются на том, что доставляет им радость. И точка. Если ему приятно выглядеть рыцарем в сверкающих доспехах — значит, так оно и будет.

Откинувшись назад, Мазур покачал головой.

— Мне известно, что одна из видеозаписей со звуком просочилась в прессу.

А детектив‑то покопался гораздо основательнее, чем она предполагала…

— Она попала к журналисту по имени Тейлор Норт.

— Это могло дать нашему типу образец для подражания.

— А Норт во время своего журналистского расследования проделал огромную работу и накопал множество деталей. Он побывал во всех округах и переговорил со всеми, с кем только смог. Это дело он знает нисколько не хуже полицейских следователей.

— Какова его цель? — спросил Мазур.

— Привлечение внимания. Права на книгу. Права на фильм. Понятия не имею.

— Это убийство даст Норту новый толчок, — заметил Мазур. — После задержания Ричардсона дело Самаритянина быстро ушло в тень. Но как только всплывут детали убийства Санчес, Тейлор Норт снова окажется в свете прожекторов.

— Это разумно, — согласилась Кейт.

— Вы много с ним общались? — спросил Мазур.

— Он приходил на все пресс-конференции, и непременно с вопросом. Несколько раз просил меня дать ему интервью, но я неизменно отказывалась.

— Тот, кто совершил это убийство, хотел втянуть вас. Он бросил вам вызов. Норт может быть к этому причастен?

— У него прочное алиби на все те убийства, которые мне еще предстоит привязать к Ричардсону. — Кейт покачала головой. — Может быть, мы всё усложняем. Может быть, на самом деле все очень просто и это Мартин Санчес «заказал» свою жену. В этом случае он будет далеко не первым супругом, который убил жену и попытался свалить вину на другого.

— Поверьте, я еще не отверг эту версию.

— Я переговорила с родственниками всех остальных жертв. И беседа с мистером Санчесом поможет мне определить, виновен он или нет.

— С радостью посодействую вам в этом. Я поговорю с Палмер.

Поймав следователя Палмер, когда та проходила мимо зала совещаний, Мазур передал ей просьбу Кейт устроить встречу с Санчесом.

— Вы готовы говорить с Санчесом? — спросил он, возвращаясь в зал.

Кейт оторвалась от экрана.

— Детектив Палмер к нам присоединится?

— Она отправляется в криминалистический отдел выяснить насчет пули. А еще займется фотороботами тех «Самаритян», которые не убили своих жертв.

— Вы полагаете, в других случаях убийца отрабатывал свои приемы?

— Необходимо изучить это дело со всех сторон, — заметил Мазур.

— Согласна.

Они прошли по коридору и сели в лифт. Двери закрылись.

По пути вниз Кейт чувствовала на себе взгляд Тео. Они молча вышли из кабины, пересекли холл и оказались на стоянке.

Низко висящее над горизонтом солнце озаряло здания Сан-Антонио темно-оранжевым светом. Кейт успела забыть, какими потрясающими бывают в Техасе закаты. Бескрайнее чистое небо. Земля, простирающаяся доколе хватает взора. Яркие дерзкие звезды. В стране много великолепных мест, и все же ничто не сравнится с красотой Техаса. Кейт соскучилась по своей малой родине. Только здесь она могла дышать полной грудью.

Эта новообретенная ностальгия оказалась чем-то неожиданным. Период жизни в Сан-Антонио был не слишком радостным. Пока отец Кейт был жив, в семье царило счастье, однако после его смерти семья раскололась. Быть может, если б он умер естественной смертью, от инфаркта или рака, Хейдены лучше справились бы с бедой…

Остановившись перед домом Санчесов, Мазур заглушил двигатель.

— Вот мы и приехали.

Кейт окинула взглядом кирпичный особняк площадью пять тысяч квадратных футов. Через идеально ухоженный сад с кактусами извивалась вымощенная камнем тропинка.

— Торговля машинами оказала благоприятное воздействие на семью Санчесов, — заметил Мазур.

— Вы проверили их финансовые дела? — спросила Кейт.

— Судья подписал ордер сегодня в три часа дня, — Тео изогнул бровь, — так что на сегодняшний вечер это первоочередное дело.

— На самом деле действительность редко оказывается такой, какой кажется.

— Истинная правда.

Выйдя из машины, они обнаружили, что вечерний воздух остыл до уютных семидесяти градусов по Фаренгейту. Они прошли по дорожке к большой двери, украшенной резьбой.

— Санчесы родом из здешних краев?

— Они местные. Оба потомки иммигрантов, которые усердно работали и добились успеха. Первая жена Санчеса погибла в автокатастрофе, и восемь месяцев спустя он женился на Глории.

— Вы ознакомились с обстоятельствами гибели его первой жены?

— В настоящий момент доктор Райленд просматривает отчет о вскрытии.

Мазур позвонил, и через считаные секунды дверь открыла молодая латиноамериканка в простом белом платье. Длинные черные волосы были забраны в пучок на затылке.

Тео предъявил свой значок, Кейт также достала удостоверение.

— Я детектив Тео Мазур. Вчера я уже разговаривал с мистером Санчесом. Он дома?

— Да, сэр. — Женщина кивнула. — Он предупредил, что вы можете приехать. Пожалуйста, заходите.

Они прошли следом за служанкой по длинному освещенному коридору в просторную гостиную, выходящую окнами на горы вдалеке.

Мужчин в комнате было двое, но Кейт сразу же интуитивно определила, что Санчес — тот, который ниже ростом, справа. Его сильные заскорузлые руки выдавали человека, привыкшего копаться в автомобильных двигателях, и одежда его, хоть и из дорогой ткани, была простого покроя. Мартин Санчес имел простое происхождение и в своей богато обставленной гостиной смотрелся несколько не к месту.

Тот мужчина, что повыше, был в сшитом на заказ темно-сером костюме. Его красный галстук был завязан виндзорским[10] узлом, часы были золотые, а ухоженные ботинки из отборной кожи сверкали. Это мог быть только адвокат.

На стене висел большой портрет Глории Санчес. Она была в красном платье, с бриллиантовым колье на шее. Глаза смело смотрели прямо на художника. Портрет буквально излучал уверенность в себе и полное удовлетворение бременем роскоши.

Мужчина, что пониже ростом, шагнул навстречу Мазуру:

— Здравствуйте, детектив!

— Здравствуйте, мистер Санчес, — ответил тот.

— Хочу представить вам своего адвоката Роджера Беннета. Я позвонил ему несколько часов назад.

Мазур ничего не сказал, однако Кейт понимала, что ему не нравится появление адвоката — лишнего слоя, отделяющего его от расследования.

— Это доктор Кейт Хейден, — сказал Мазур. — Она из ФБР.

— Из ФБР? — переспросил Беннет. — Значит, то, что я слышал, правда…

— А что вы слышали? — спросил Мазур.

— То, что миссис Санчес могла стать жертвой серийного убийцы, — ответил адвокат.

Ахнув, Мартин Санчес покачал головой.

— Когда Беннет сказал мне это, я решил, что он преувеличивает.

— Понимаю, Мартин, вам больно еще раз выслушивать это, — адвокат пожал плечами, — но дело Глории очень напоминает убийства, совершенные Самаритянином.

— Подозреваемый находится в тюрьме, — решительно произнесла Кейт.

— А может быть, и нет, — возразил Беннет.

— Мистер Беннет, я хотела бы задать вашему клиенту несколько обычных вопросов, — спокойно произнесла Кейт.

— Буду рад вам помочь, — сказал Санчес.

— Мистер Санчес, что вы можете рассказать про поездку вашей жены? — дождавшись, когда Беннет кивнет, начал Мазур. — Вы говорили, она отправилась в Ларедо, чтобы навестить свою мать.

Санчес посмотрел на адвоката и, когда тот кивнул, сказал:

— Да, она мне так сказала. Выехала она поздно, потому что заработалась допоздна в торговом зале. Я никогда не встречал таких трудолюбивых людей, как Глория.

— Ваша жена обыкновенно звонила в дом престарелых, предупреждая о своем приезде? — продолжал Мазур.

— Не обязательно. Иногда она предпочитала нагрянуть внезапно. Ей было очень важно, чтобы персонал не расслаблялся. Глория любила устраивать неожиданные инспекции.

— Где она останавливалась в Ларедо? — спросил детектив.

— У нее там квартира, — ответил Санчес. — Для нее было проще останавливаться в одном и том же месте. В прошлом году ей из-за матери пришлось пробыть в Ларедо несколько дней.

Достав из нагрудного кармана маленькую записную книжку, Мазур сделал в ней пометки.

— У вашей жены могли быть еще какие-либо причины отправиться в Ларедо, помимо того чтобы навестить свою мать? — спросила Кейт.

— Да, там у нас есть друзья, но главной причиной была мать. У нас был салон в Ларедо, но он закрылся несколько месяцев назад. Оказался нерентабельным.

— Как себя чувствовала ваша жена, когда вы видели ее в последний раз? — спросил Мазур.

— Хорошо. — Санчес нахмурился. — А почему вы спрашиваете?

— Врач, производивший вскрытие, предположил, что она не могла чувствовать себя хорошо.

— Почему? — удивился Санчес. — В воскресенье она выглядела нормально. — Он снова оглянулся на своего адвоката, но тот только пожал плечами.

Кейт нашла его реакцию любопытной. Похоже, вопрос действительно вызвал у него недоумение.

— Вы знали, что ваша жена больна?

Санчес покачал головой.

— В каком смысле больна?

— У нее был рак, — объяснил Мазур. — По словам патологоанатома, прогрессирующий.

Санчес покачал головой, кровь схлынула у него с лица.

— Нет. Глория сказала бы мне. Врач ошибся.

— У него нет никаких сомнений, — сказал Мазур. — Ваша жена была очень серьезно больна.

— Она не обращалась к врачам. Не принимала лекарства. Как она могла быть больна? — Санчес наморщил лоб, придавленный тяжестью этого открытия. — Глория уставала, но она так много работала…

Кейт мысленно отметила, что интонации и выражение его лица кажутся искренними.

— Врач считает, еще совсем немного — и ее состояние заметно ухудшилось бы.

— Я не верю! — В глазах у Санчеса блеснули слезы. — Какой именно рак?

— Матки, — сказал Мазур.

— Нет. — Санчес закашлял. — В прошлом месяце у Глории был грипп, а еще за пару месяцев до того — сильная простуда, но никак не рак! Она бы мне сказала.

— Но ничего вам не говорила? — уточнила Кейт. Почему женщина не поделилась такой страшной новостью со своим супругом?

Медленно покачав головой, Санчес перекрестился.

— Глория терпеть не могла любые ограничения. И рак не стал бы исключением.

Беннет утешающе положил руку ему на плечо.

— Мой клиент не может объяснять мотивы своей покойной супруги.

— У вас были проблемы в браке? — спросила Кейт.

Санчес посмотрел на нее так, словно его ударили.

— Почему вы это спрашиваете?

— На вашей руке по-прежнему нет обручального кольца, — сказал Мазур.

Санчес стиснул кулаки.

— После того как я нашел Глорию, я не думал о том, чтобы надеть его.

— У вас на пальцах ровный загар, — настаивала Кейт. — Если б вы носили кольцо хотя бы время от времени, осталась бы светлая полоска.

Определенно, Санчес не будет первым мужчиной, не желающим афишировать свой статус. У него была связь на стороне? Глория об этом знала? И именно поэтому не рассказала про рак?

Санчес напрягся, но ничего не ответил.

— У вашей жены было очень дорогое обручальное кольцо, — напомнила Кейт.

— Кольцо с желтым бриллиантом в пять каратов. Она любила смотреть, как в нем преломляется свет. Я подарил его ей три года назад на двадцатую годовщину нашей свадьбы. Оно было очень дорогое.

— Меня тревожит то, что убийца не забрал ни кольцо, ни бумажник, — сказал Мазур. — Так что ограбление не было мотивом.

— Это определенно подкрепляет версию о серийном убийце, — заерзал Беннет. — И тут у меня возникает вопрос: почему судья подписал ордер на изучение финансовых документов?

— Отрабатываем все аспекты, — сказал Мазур.

— Я не убивал свою жену, — медленно, отчетливо произнес Санчес.

— Как обстоит финансовая сторона вашего бизнеса? — спросила Кейт. — Вы сказали, вам пришлось закрыть салон в Ларедо.

— Экономическая ситуация в прошлом году была отнюдь не благосклонна к нашему делу. — Санчес вскинул подбородок.

— На месте преступления вы говорили мне другое, — напомнил Мазур.

— Для Глории внешнее впечатление играло большую роль. Ей бы не хотелось, чтобы вы узнали правду.

— И, возможно, по этой же причине она не хотела говорить вам о своей болезни?

Санчес пробормотал себе под нос молитву.

— Возможно.

— Почему вы закрыли салон в Ларедо? — спросил Мазур.

— В конце весны Глория произвела подсчеты и сказала, что нам, вероятно, придется сократить персонал. Если честно, я был этому рад. В душе я человек простой. Мне нравится работать руками. Это у Глории были большие мечты… — Он покачал головой, и в глазах у него блеснули яркие слезы. — Почему она не сказала мне о своей болезни?

— Не знаю, — сказала Кейт.

— Господи, это уже слишком! — Уронив лицо в руки, Санчес всхлипнул.

— Вчера вы говорили мне, что ваша жена позвонила вам с шоссе и сказала, что у нее проблемы с машиной, — сказал Мазур.

— Совершенно верно. А почему вы спрашиваете?

Кейт сразу же поняла, куда клонит Мазур. На видеозаписи, сделанной убийцей, Глория ни словом не упомянула о звонке мужу. Разве перепуганная женщина не сказала бы такое незнакомому мужчине, даже если б это была неправда?

— С моего клиента на сегодня достаточно, — решительно вмешался Беннет. — Я не собираюсь стоять и смотреть, как вы пытаетесь выудить какой-либо компромат!

— Насколько я понимаю, у вас есть дочь, — не обращая на него внимания, сказала Кейт.

— Формально Глория для Изабеллы мачеха. Но они были очень близки. — Когда Санчес заговорил о ребенке, его голос стал резче.

— Сколько ей? — спросила Кейт.

— Двадцать два.

— Она живет здесь?

— Учится на юридическом в Джорджтаунском университете. — Санчес закрыл глаза. — Домой наведывается время от времени.

— Где она сейчас? — спросила Кейт.

— Едет домой. Я позвонил ей сегодня утром. Вылет задержали.

— Я хотела бы поговорить с ней, когда она приедет, — сказала Кейт.

— Зачем? — с вызовом спросил Санчес. — Изабеллы не было здесь, когда Глорию убили! Она возвращается домой, чтобы оплакивать свою мачеху и поддерживать меня.

— У меня к ней будут вопросы исключительно общего плана, — заверила его Хейден. — И я сделаю все возможное, чтобы не травмировать ее.

Санчес собрался было что-то сказать, но адвокат накрыл его руку своей, останавливая его.

— Я хочу присутствовать при вашей беседе с мисс Санчес.

— Ее зовут Изабелла? — спросила Кейт.

— Да.

— И ее матерью была ваша первая жена, погибшая в автокатастрофе? — продолжала профайлер.

— Гибель Селены стала сокрушительным ударом. — Санчес стиснул челюсти, что было верным признаком агрессии. — И я не вижу, какое отношение имеет ее смерть к тому, что произошло сейчас.

— По-моему, вопросов достаточно, — вмешался Беннет.

Санчес положил руку на руку адвоката.

— Смерть Глории сломила меня, — сказал он. — Но, детектив Мазур, я не позволю вам травмировать мою дочь!

Пропустив его слова мимо ушей, Тео повернулся к Кейт и любезным тоном спросил:

— У вас больше нет вопросов? Я задержусь на столько, на сколько вам будет нужно.

— Пока что у меня нет вопросов к мистеру Санчесу, — ответила Хейден. — Но я очень хочу поговорить с Изабеллой. Приеду, когда она вернется домой.

Мазур кивнул.

— Мы с вами еще увидимся.

Глава 7

Первое убийство — это прилив адреналина, страх, тревога и возбуждение — и все разом.

Сан-Антонио, штат Техас Понедельник, 27 ноября, 20:45

Мазур отъезжал от дома Санчесов, убежденный в том, что у Мартина есть какие-то секреты. Однако из того, что у него есть любовница, еще не следует, что он убийца.

— Первая миссис Санчес погибла в автокатастрофе, — задумчиво промолвил Мазур. — А Мартин Санчес — автомеханик…

— И Глория гораздо моложе. Это расхожий штамп, поскольку такое случается сплошь и рядом. — Взглянув на часы на приборной панели, Кейт нахмурилась. — Я не представляла, что уже так поздно!

— Когда получаешь удовольствие, время летит незаметно.

— Каким будет ваш следующий шаг в этом расследовании? — спросила Хейден.

— Я собираюсь узнать у криминалистов, что они выяснили насчет машины Глории Санчес. Дженни Калхун обещала, что свежие новости у нее будут сегодня вечером.

— Мне бы тоже хотелось ее послушать.

— Разумеется.

Еще через пять минут у Кейт зазвонил телефон.

— Мой шеф, — сказала она, взглянув на экран. — Я должна ответить.

— Естественно.

— Здравствуйте, агент Рамси, — сказала Хейден. — Я еще не составила никаких заключений по этому делу. — Выслушав своего собеседника, она нахмурилась. — Уверяю, мы движемся так быстро, как только возможно. В настоящий момент мы со следователем Мазуром направляемся в криминалистическую лабораторию, чтобы обсудить, в каком состоянии находилась машина жертвы. Я перезвоню, как только у меня появится какая-либо информация. Вы можете оказать мне любезность и связаться с охраной тюрьмы, в которой находится Ричардсон. Пытался ли кто-либо с ним связаться? — Выслушав ответ, Кейт кивнула. — Ясно. И еще: у вас есть что-нибудь свежее по делу Рэймонда Дрекслера? — Рассеянно склонив голову набок, она почесала шею. — Хорошо. Держите меня в курсе.

Окончив разговор, Кейт, стиснув в руке телефон, уставилась на потемневший горизонт. Мазур понимал, что это такое: настолько сильная жажда схватить преступника, что становится больно дышать.

— Что там насчет Дрекслера? — спросил он.

— Всё еще на свободе. Невада — это мой напарник — преследует его на юг через всю Юту. Семь часов назад Дрекслера видели на одной из заправок в южной части штата.

— Давление сверху по нашему делу? — спросил Тео.

Кейт откинулась на подголовник.

— Когда я веду какое-нибудь дело, всегда есть давление сверху. Где бы я ни появилась, ничего хорошего для местных властей это, как правило, не означает.

— Вы вели немало громких дел и, как я прочитал, несколько раскрыли.

— А вы какие дела помните — раскрытые или те, которые вам не поддались?

— Намек понял.

— По сегодняшнему совещанию у меня сложилось впечатление, что вы не вхожи в круг избранных своего управления.

— Почему вы так решили?

— В первую очередь по невербальному языку. В ходе совещания вам досталось немало выразительных взглядов.

— Ну в настоящее время у меня с командой отношения нормальные. Никто не вывалил мне на голову чикагскую пиццу[11] и не нассал в кружку, так что, с моей точки зрения, день выдался неплохим.

— Сколько вы проработали в чикагской полиции? — Отсвет приборной панели выхватил ее острые скулы.

— Восемнадцать лет.

— Мало кто из полицейских отказался бы от такого.

— Это теперь в вас говорит мозговед? — Мазур вопросительно изогнул брови.

— Моя специализация — расстройство личности, я не семейный психолог, — Кейт покачала головой. — Просто поддерживаю разговор.

— Больше похоже на допрос.

Она пожала плечами.

— В последнее время вместо разговоров приходится довольствоваться допросами.

Наступило молчание, нарушаемое лишь свистом ветра за окном.

— Если вы просто поддерживаете разговор и не анализируете ответы — да, переезд дался тяжело. Я до сих пор не продал свою квартиру в Чикаго, а если мне еще раз придется воспользоваться навигатором, чтобы добраться до места преступления, я, наверное, сам кого-нибудь убью.

— Почему вы переехали?

— Развод. Бывшая перевезла нашу дочь в Сан-Антонио. — Как Мазур ни старался, в его словах прозвучала злость.

— Желание быть рядом с ребенком — это очень хорошо. Мой отец умер, когда я еще была подростком.

— Представляю, каким это явилось для вас ударом…

— Да, я была опустошена. Отец любил меня, и я его любила, но мы как-то мало общались друг с другом. Все не хватало времени.

— Алисса чем-то похожа на вас, Кейт. Держит все в себе. Скрывает свои чувства. Отшучивается, когда ее что-то тревожит.

— С чего вы взяли, что у меня есть какие-то чувства?

Это вызвало искренний смех.

— Вы правы. Присяжные еще не приняли решения по этому вопросу.

Кейт не смогла сдержать улыбку.

— Чем любит заниматься ваша дочь?

— Она — самый смышленый ребенок во всей школе. Шахматная секция. Школьный ансамбль. Театральный кружок.

— Вы к этому не имеете никакого отношения?

— Никакого.

— Она похожа на свою мать?

— Слава богу, унаследовала ее мозги. И внешность. Но не лоск. И еще малыш абсолютно не умеет сплетничать.

— Я сама тоже так и не овладела этим искусством. Шахматы — это серьезное занятие. Они учат стратегическому мышлению, но в первую очередь — терпению.

— Вы играете?

— Играла, когда мне было столько же, сколько сейчас Алиссе. Но больше не играю. — Кейт уставилась в окно на ночное небо. — В Вашингтоне повсюду яркие фонари, и невозможно увидеть звезды так, как они видны здесь.

— Почему вы перестали играть в шахматы? — Тео больше интересовала Кейт, чем звезды.

— Наверное, перестало хватать времени, когда поступила в университет.

Он покачал головой.

— Если хочешь по-настоящему, время всегда найдется.

— Красиво сказано. — Кейт снова улыбнулась. — Пожалуй, мне тоже пора величать вас доктором.

— Я — детектив и за целую милю чую стремление уйти от прямого ответа.

Она ничего не ответила, и Мазур даже не попытался нарушить молчание или пойти на попятную. Если он надеялся услышать откровение, его ждало разочарование.

— Я так понимаю, в кружку вам мочился Сантос, — вдруг сказала Кейт.

— Почему вы так решили? — Мазур пристально взглянул на нее.

— Подобная дерзость в духе молодых. Он активно жестикулирует правой рукой, той самой, в которой держит кружку. Полагаю, для него очень большое значение имеет его личная собственность — его территория. У него был друг, но его обошли, взяв вместо него вас?

— Было такое.

— Он нанесет удар по тому, что сам считает важным, — по вашей личной территории.

— Насколько вы в этом уверены?

— На девяносто процентов.

— Буду знать.

По мере приближения к Сан-Антонио огни города становились ярче, а звезды тускнели. Мазур остановился у здания управления полиции. Они с Кейт прошли мимо охраны и поднялись на второй этаж. Увидев торговый автомат, Хейден достала из кармана кредитную карточку и купила два пакетика крекеров.

— Вам нужно приобрести акции компании, которой принадлежат эти автоматы.

Вскрыв пакетик, Кейт предложила его Мазуру. Тот взял один крекер.

— Возьмите весь пакет, — сказала она. — Мне одного хватит.

Детектив взял.

— Следующие два за мной.

— Договорились.

Они прошли в просторное помещение, похожее на гараж, с отдельными кабинками и полированными серыми столами, заставленными всевозможным оборудованием.

Высокая стройная женщина в белом халате с зачесанными назад светлыми волосами оторвалась от микроскопа.

— Добрый вечер, детектив. Не думала, что вы заглянете ко мне.

— Были в гостях у мистера Санчеса. Знакомьтесь: Дженни Калхун, агент Кейт Хейден из ФБР.

Калхун встала и протянула руку.

— Профайлер?

— Совершенно верно. — Кейт пожала ей руку. — Расскажите, что вы нашли.

— Сразу к делу… Мне такое по душе. — Калхун провела их к отсеку, где находилась машина Глории Санчес. — Я проверила машину на отпечатки пальцев во всех ключевых местах: багажник, ручка водительской двери, клавиши радио, рычаг переключения передач и управление поворотниками. Отпечатки были везде, и на девяносто процентов они принадлежат жертве.

— Что насчет запаски в багажнике? — спросила Кейт. — Понимаю, на видеозаписи мы видели руки в перчатках, но вдруг нам повезло?

— Я действительно нашла на внутренней поверхности багажника два частичных отпечатка.

— Вы взяли отпечатки пальцев у мистера Санчеса? — спросила Кейт.

— Взяла, и они не совпадают. Его ДНК, взятая на месте преступления, также обрабатывается. Я отправила «пальчики» в единую базу данных, может быть, там что-нибудь найдут. И еще — кровь на рубашке Санчеса принадлежит его жене, но характер пятен не соответствует тому, что было бы, если б он стрелял с близкого расстояния и его забрызгало кровью.

— Он мог сменить рубашку, — заметила Кейт.

— Если и сменил, я ее не нашла, — сказала Калхун. — А я тщательно осмотрела землю вокруг машины. Брызги крови на лобовом стекле принадлежат жертве, — продолжала она, упреждая следующий вопрос. Пригласив Мазура и Кейт подойти к белому седану, остановилась перед передней правой дверью и пальцем изобразила, будто направляет пистолет в окно. — Убийца стоял не дальше чем в одном футе от машины. Насколько я понимаю, патологоанатом извлек пулю из груди жертвы. Других пуль в машине или рядом с ней я не обнаружила. Под машиной найдена одна стреляная гильза. Я обработала ее на предмет наличия отпечатков пальцев, но ничего не обнаружила.

— То обстоятельство, что вы обнаружили гильзу, весьма любопытно, — заметила Кейт. — Это не соответствует остальным убийствам.

— Раньше убийца не оставлял гильзы? — спросил Мазур.

— Нет.

— Рядом с машиной жертвы я обнаружила следы автомобильного протектора, сняла слепок и теперь пробую установить производителя. Cвязалась с отделом угона, и мне сказали, что вечером в субботу были заявления о двух угнанных минивэнах и одном фургоне.

— Что со спущенным колесом? — спросила Кейт.

— Один прокол сбоку.

Хейден присела на корточки рядом с выхлопной трубой и изучила ее, проведя изнутри пальцем в перчатке.

— Глория Санчес впервые брала эту машину?

— Не знаю, — сказал Мазур.

Кейт открыла заднюю дверь.

— Вы проверили заднее сиденье на наличие ДНК и отпечатков пальцев?

— Нет, — призналась Калхун. — Я сосредоточилась снаружи, на переднем сиденье и на багажнике.

— Проверьте каждый квадратный дюйм салона и багажника.

— О чем вы подумали? — спросил Мазур.

— Люди — существа, подчиняющиеся привычкам. Если Глория Санчес взяла эту машину в воскресенье, разумно предположить, что она брала ее и раньше. Возможно, ей нравилось не привлекать к себе внимания.

— Она отправила мужу сообщение, что ее «Мерседес» на техобслуживании.

— Любопытно узнать, так ли это на самом деле, — заметила Кейт.

— Почему убийца сосредоточился именно на вас? — спросила Калхун. — ФБР обыкновенно держится в тени.

— Я давала пресс-конференции и на одной из них назвала убийцу безработным импотентом, — сказала Кейт. — Мне хотелось его завести.

— Не в буквальном смысле, — вставил Мазур.

— Совершенно верно. — Хейден недоуменно моргнула.

— С юмором вы не очень дружны, да?

— Да, — согласилась она. — Этот ждет ответ на свое послание, но я намереваюсь заставить его подождать. Важно дать ему почувствовать, что он не может командовать нами, как ему вздумается.

Глава 8

С возрастом приходит мудрость. И порой с мудростью приходят излишняя осторожность и страх. Вот почему так важно действовать, невзирая на то что мудрость пытается отговорить меня от этого.

Сан-Антонио, штат Техас Понедельник, 27 ноября, 23:35

Кейт бессильно рухнула на кровать в гостинице, чувствуя, как нестерпимо ноет от усталости все тело. Она непрерывно работала на протяжении одиннадцати дней, обходясь практически без сна. Однако каким бы измученным ни было ее тело, ум живо бурлил событиями прошедшего дня. Хейден не могла стряхнуть ощущение, что в этом деле что-то не так. Она чувствовала это нутром, однако сознание ее было затуманено усталостью. Во что бы то ни стало необходимо выспаться, чтобы сохранить работоспособность.

Кейт проверила свой телефон, надеясь увидеть фото Дрекслера в наручниках, присланное Невадой. Фото не было. Хейден ощутила разочарование, к которому подмешивалась надежда на то, что она все-таки лично отправит это чудовище за решетку.

Профайлер откинулась на подушку. Если баллистическая экспертиза покажет, что пистолет в деле Санчес другой, этого будет достаточно, чтобы попрощаться и вернуться в Юту. Ну еще на один день задержаться в Сан-Антонио. Она пока что не звонила своей матери, но можно было с чистой совестью сослаться на напряженную работу. И все же быть в одном городе и не позвонить — это скорее уже не столько нехватка времени, сколько личные проблемы.

На стене качались из стороны в сторону ожившие тени. Столетиями образованных людей учили не верить в чудовищ, однако Кейт было чертовски хорошо известно, что они существуют. В обществе здравомыслящих людей невозможно говорить о том, какой ужас вселяют они в невинные жертвы. Эти жуткие образы неумолимо приходили к Хейден по ночам, когда она оставалась одна.

У нее сдавило грудь, и она взглянула на пузырек с лекарством, неизменно стоящий на прикроватном столике. Снотворное очень помогало, когда Кейт не могла после окончания очередного дела отключить свой рассудок, но до прошлой недели она старалась обходиться без таблеток. Однако сейчас, несмотря на то что все мышцы тела молили о сне, сознание продолжало лихорадочно работать. Кожа холодела, словно тени подсматривали за ней.

Включив свет, Кейт взяла пузырек и вытряхнула одну таблетку. Это показалось ей поражением, но она сознавала, что если не отдохнет, от нее не будет никакого толку.

Проглотив таблетку целиком, Хейден обреченно откинулась на подушку. Потребовалось еще полчаса, чтобы ее голова наконец успокоилась и глаза закрылись, и когда сон раскрыл перед ней радушные объятия, она с готовностью отдалась ему, хоть и дав себе слово в следующий раз обойтись без снотворного.

* * *

Мазур толкнул дверь своего дома. Здесь все оставалось таким, каким и было, — достаточно чистым и аккуратным. На полу лежали носки Алиссы, которые она забыла, когда в последний раз ночевала у него. Мазур не мог заставить себя убирать ее вещи, потому что когда видел их, думал о дочери.

Отстегнув пистолет, наручники и значок и убрав их в верхний ящик комода в прихожей, Тео посмотрел на фотографии, встречавшие его, когда он приходил домой. Фотографии его матери и братьев, оставшихся в Чикаго, и еще одна, на которой он был с Алиссой и маленьким Калебом на руках.

Мазур уже собирался пройти в комнату, когда зазвонил телефон. Это была Алисса.

— Малыш, почему ты еще не в кровати?

— Что-то не спится.

Скинув куртку, Тео переложил телефон в другую руку.

— Это еще почему? У мамы всё в порядке?

— У нее видеоконференция с Нью-Йорком.

Взглянув на часы, Мазур нахмурился. Девочка давно уже должна была спать.

— Как контрольная по математике?

— Не знаю.

Сев на кровать, он скинул ботинки.

— А мне кажется, знаешь.

— Легкая.

— Насколько?

— Ну десять из десяти.

— Хорошо.

— Ты уже поймал преступника?

— Еще нет. Но я работаю над этим.

— По-прежнему с этим федералом?

— С «федералом»? — Он усмехнулся.

— Стараюсь говорить на профессиональном жаргоне. Как он?

Алисса расспрашивала Мазура о его работе с тех пор, как ей исполнилось лет восемь-девять. Сначала она тревожилась за отца и переживала, когда он задерживался допоздна. Его ответы неизменно были честными, пусть и неполными. В последние года два Алисса начала интересоваться его расследованиями.

— Она очень интересная. Умная. Целеустремленная и чуточку странная.

— Странная в хорошем или плохом смысле?

— В хорошем.

— Как ее зовут?

— Доктор Кейт Хейден.

— Дай-ка я ее проверю… — Алисса застучала, как предположил Мазур, по клавишам лэптопа, который он подарил ей в прошлом году. — Ого, она имела дело с очень плохими ребятами!

— Знаю.

— Также она играет в шахматы.

— Она говорила об этом. Сказала, что больше не играет.

— Ого! Она была одной из лучших! Выиграла первенство штата, когда еще училась в школе. Перестала играть после смерти своего отца.

— Доктор Хейден говорила, что ее отец умер, когда она была подростком.

— Она тебе рассказала, что его застрелили на улице? У нее на глазах.

— Вот как? — Господи, Кейт стала жертвой преступления! Как там она сказала? «Не я выбрала такую жизнь. Она выбрала меня».

— Все это есть в интернете, так что должно быть правдой, — сострила Алисса. — Ты можешь рассказать о ней еще что-нибудь?

Отыскав Кейт Хейден в интернете, Мазур сосредоточился на ее образовании, карьере, делах, но не на ее прошлом. Чем больше он узнавал о ней, тем больше ему хотелось узнать. Она привыкла преодолевать любые трудности, добилась успеха в своей профессии, и к тому же привлекательная…

Ослабив узел галстука, Тео взглянул на часы.

— Малыш, тебе пора в кровать.

Девочка застонала в трубку.

— В выходные увидимся?

— Заметано.

Когда Алисса была маленькой, он целовал ее, желая спокойной ночи. Теперь же «Спокойной ночи!» ему по большей части приходилось говорить ей по телефону.

— Я тебя люблю, малышка!

— И я тебя тоже, папа!

Закончив разговор, Мазур переоделся в джинсы и линялую футболку. Схватив коробку с пиццей, подошел к обеденному столу, служившему импровизированным рабочим местом.

Поиски в интернете выдали о Кейт Хейден многое из того, что рассказала Алисса. Парень, учившийся в одной школе с Кейт, стрелял в нее и в ее отца на стоянке перед муниципальным центром, где она занималась шахматами. Отец скончался на месте, Кейт получила тяжелое ранение. Стрелявшему дали двадцать лет тюрьмы.

Интернет выдал только самые общие факты, и чтобы выяснить всю историю, нужно будет просмотреть материалы расследования. Мазуру не было никакого дела до прошлого доктора Кейт Хейден, однако полицейские по своей натуре люди любопытные. Это помогает им оставаться в живых.

Мазур мысленно представил, как его убивают на глазах Алиссы, после чего ее саму ранят. От этой картины ему стало дурно.

— Черт! — пробормотал он.

Неудивительно, что Кейт такая нелюдимая. Но, хотя замкнутая и сдержанная, она искренняя. И еще в ней есть тонкий юмор. А если она наденет все что угодно, только не этот строгий черный костюм ФБР, скрывающий всю ее фигуру, ее можно будет считать весьма привлекательной.

Повеселившись ходу своих мыслей, Мазур переключился обратно на то, что представляло первостепенную важность: раскрытие убийства Глории Санчес.

Мартин Санчес скрывает какие-то важные вещи, посему Тео решил сосредоточиться на его дочери Изабелле, которая могла знать о том, что происходит с браком ее родителей. Поискав молодую женщину в интернете, он быстро выяснил, что она уже успела проявить себя. Окончила католическую школу «Сэйкред харт» лучшей в классе и в настоящее время училась на третьем курсе юридического факультета. А вот на мистера Санчеса не было почти ничего. Он не появлялся в рекламных роликах и не принимал участия в благотворительности, освещавшейся в прессе. Никаких скандалов. Однако для большинства мужчин две умерших жены — это уже чересчур.

Все говорило о том, что у Глории Санчес была прочная семейная жизнь, она добилась успеха в жизни. У нее было все, ради чего жить. Несомненно, рак явился для нее ударом в солнечное сплетение.

— А что, если тебя убили случайно?

Проверив электронную почту, Мазур обнаружил сообщение от Палмер. Тема его была обозначена как «Финансы». Потягивая пиво, детектив открыл сообщение.

У сети автосалонов и семейства Санчесов были очень серьезные неприятности. В прошлом году компания постоянно теряла деньги. На протяжении последних трех месяцев банковские счета держались на честном слове. Проверяю страхование жизни. Дж. П.

Мазур перечитал сообщение. Лучший способ убить заметного человека — это спрятать убийство у всех на виду.

Возможно, сомнения Кейт насчет Санчеса попали в цель. Свалить все на безликого серийного убийцу, которого так и не схватили, — и правду никто никогда не узнает.

* * *

Рэймонд Дрекслер свернул на заправку в южной части Юты, понимая, что ему нужно как можно быстрее избавиться от угнанного пикапа, на котором он уже проехал пару сотен миль. Даже если об угоне до сих пор не заявили, это только вопрос времени. Дрекслер поставил пикап в тени, подальше от света. Если повезет, его обнаружат только утром.

Рукавом рубашки он тщательно протер рулевое колесо, а также ручки радиоприемника. Схватил сумку со всем необходимым, которую всегда держал при себе. Лучше перестраховаться.

Выйдя из машины, Дрекслер почувствовал, как холод принялся щипать ему лицо, а ветер проник под фланелевую рубашку. Он любил холод. Как и смерть, холод подпитывал его энергией.

Дрекслер потянулся, разминая мышцы, затекшие от долгого сидения за рулем. Он уже успел соскучиться по своему дому. По своей земле. Приблизительно в это время Дрекслер открывал ящик и доставал Сару, чтобы поиграть с ней. Она была его любимицей. Бледная, худая, светловолосая. Как раз такая, какие ему нравятся. Он решил не морить ее голодом слишком быстро, как это было с остальными. Тем не менее ограничение в еде сделало Сару послушной. За последние недели она стала очень покладистой. За лишний пакетик чипсов была готова сделать для него абсолютно все.

И вот ее больше нет. А ему приходится спасаться бегством. В полном одиночестве.

Дрекслер связался со своим двоюродным братом Ричи, и тот ответил, что Хейден покинула Юту. Что за чертовщина? Эта женщина перевернула вверх ногами всю его жизнь, после чего преспокойно уехала, как будто ничего не произошло…

Выпуски новостей подтвердили его худшие опасения. Сару нашли, а потом нашли и остальных его девочек. Бет. Сиси. Дебби. Наоми. Всех. Их больше нет.

При мысли о том, что его девочек выкопали из земли, у Дрекслера в груди все перевернулось. Он ощутил ярость. Никакого уважения к мертвым!

Всего неделю назад Дрекслер даже не подозревал о существовании Кейт Хейден. Сейчас же он мог думать только о том, как запихнуть ее в ящик размером на несколько дюймов короче ее миниатюрного тела. Это научило бы ее хорошим манерам.

Войдя в магазин при заправке, Дрекслер кивнул кассиру, однако голову держал опущенной. Пройдя к холодильнику, достал пару банок энергетического напитка и упаковку пива.

Рядом с угнанным пикапом остановилась машина. Из нее вышел мужчина и нетвердой походкой направился в магазин, прямиком к полке с пивом.

Старательно отворачиваясь от камеры видеонаблюдения, Дрекслер бросил на прилавок пакет с вяленым мясом, пиво и напитки и выудил из кармана двадцатку. Взяв банкноту, продавец достал из кассы сдачу.

— Спасибо, — буркнул Дрекслер, убирая в карман мятые бумажки и мелочь.

Вернувшись к своей машине, он поставил покупки на землю. Если полиция еще не ищет угнанный пикап, то начнет искать в самое ближайшее время. Пора от него избавиться. Оглянувшись на магазин, Дрекслер увидел, что другой одинокий водитель купил большую упаковку пива.

Оглядевшись по сторонам, он убедился в том, что никто его не видит, и, опустившись на колено, достал нож с выкидным лезвием. Машина, стоящая рядом с пикапом, поможет ему решить по крайней мере одну проблему.

Через несколько минут пьяный, пошатываясь, вышел из магазина, держа в руках пиво. Он был в годах, поджарый, в комбинезоне механика. Мужчина направился через стоянку к своей машине, но его здорово отнесло в сторону. Шаря в кармане в поисках ключей, он затянул песню. У Дрекслера заколотилось сердце, ладони вспотели. Он не любил пользоваться ножом.

Пьяный не замечал притаившегося за машиной Дрекслера до тех пор, пока чуть ли не споткнулся об него.

— Это еще что за хрень? — пробормотал он, отступая назад.

Быстро вскочив на ноги, Дрекслер несколько раз пырнул его ножом в живот. Ощущение металла, вспарывающего плоть, вызвало у него тошноту. Он терпеть не мог пачкать свои руки в крови.

Истекая кровью, мужчина пошатнулся и свалился Дрекслеру в объятия. Упаковка пива с громким стуком упала на землю.

Выдернув у него из рук ключи, убийца обшарил его карманы. Нашел бумажник с сотней мелкими купюрами и сотовый телефон. Затем усадил свою жертву в угнанный пикап. Раненый застонал. Дрекслер полоснул его по горлу, перерезая сонную артерию. Горячая, липкая кровь перепачкала ему пальцы, хлынув на белую нашивку с именем мужчины — «Джимми».

Закинув ноги Джимми в салон, Дрекслер отвернул его голову от окна. Темная обивка сиденья скроет кровь — по крайней мере до утра. А если кто-нибудь заглянет в салон до того, как взойдет солнце, то увидит только решившего отоспаться выпивоху.

Проверив телефон Джимми, Дрекслер увидел, что тот заблокирован. Тогда он прижал большой палец правой руки Джимми к экрану. Блокировка снялась.

Захлопнув дверь пикапа, Дрекслер забрал все пиво и сел за руль черного «Доджа». Машине было по меньшей мере лет десять, и в салоне стоял запах дешевых закусок и выпивки. Однако двигатель завелся сразу же, а бензина в баке должно было хватить на то, чтобы проехать еще миль триста на юг.

Полицейские обнаружат труп в угнанном пикапе, но, по прикидкам Дрекслера, у него будет часов восемь-десять, прежде чем они сообразят, в чем дело. А к этому времени он уже раздобудет новую машину.

Выехав на шоссе, Дрекслер с телефона вышел в интернет и ввел запрос на Кейт Хейден. Тотчас же появилась статья Тейлора Норта. Из нее следовало, что агент ведет расследование в Техасе.

Продолжая поиски, Дрекслер выяснил, что Кейт выросла в Сан-Антонио, где по-прежнему жила ее мать.

Когда он только подался в бега, у него не было никаких мыслей, кроме как спастись. Теперь же появился план.

— Сан-Антонио, штат Техас — вот куда я направляюсь.

Глава 9

Когда оставляешь след из хлебных крошек, важно следить за тем, чтобы крошки были нужного размера. Слишком маленькие — и их не заметят. Слишком большие — и это будет бросаться в глаза. Но если они такие, как нужно… это просто восхитительно.

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 7:00

Когда Мазур подъехал к гостинице, Кейт уже ждала его в вестибюле. Она была все в том же бесформенном черном костюме, волосы забраны назад в тугой хвостик. Однако краски в лице стало больше, и появилось немного косметики. Когда Кейт переступила с ноги на ногу и закинула рюкзачок на плечо, пиджак распахнулся, и Мазур увидел контур красивой округлой груди.

Шаг ее был быстрый, решительный и уверенный. Не требовалось уметь читать мысли, чтобы понять, что ей не терпится поскорее покончить с этим делом и вернуться в Юту. Она представляла собой плотный сгусток энергии.

Поставив рюкзачок назад, Кейт села на переднее сиденье.

— Доброе утро!

К мягкому аромату мыла примешивался едва уловимый запах духов.

— Хорошо выспались?

— Хорошо. А вы?

— Вполне. — Надев темные очки, Мазур выехал на улицу. — Пять минут назад мне звонила Дженни Калхун. Хочет, чтобы мы заглянули в лабораторию.

— Объяснила, в чем дело?

— Нет. Сказала только, что это очень важно.

— Любопытно… — Кейт нахмурилась.

— Я знаю Калхун всего несколько месяцев, но уже успел убедиться в том, что она привыкла выкладывать все начистоту. Если ей есть что сказать, она это говорит.

— В отличие от Сантоса.

— Что там говорят про месть? — Мазур усмехнулся.

— Это блюдо, которое лучше всего подавать холодным.

— Верно, черт побери! — Включив поворотник, он перестроился в другой ряд. — Я получил отчет о состоянии финансов семейства Санчес. Ситуация хуже, чем говорил Мартин. Все земельные участки и акции проданы. В прошлом месяце дом был перезаложен уже во второй раз.

У Кейт просигналил телефон — вошедшее сообщение. Взглянув на экран, она нахмурилась:

— Судя по всему, новости плохие.

Ее дела никак его не касались, однако когда она находилась рядом, это будоражило его любопытство.

— Мой напарник агент Невада полагает, что Дрекслер бросил пикап и угнал другую машину.

— Где Дрекслера видели в последний раз?

— У границы с Нью-Мексико. Там он угнал машину и зарезал ее владельца, которого обнаружили в пикапе. На месте преступления было много крови, так что машина, на которой он едет сейчас, скорее всего, также испачкана кровью.

— У него есть какая-нибудь собственность или друзья в этой части штата?

— Родители умерли. Близких родственников нет. Есть двоюродный брат, которого я допрашивала. Хотя он защищал Дрекслера, подозреваю, именно брат сделал тот анонимный звонок, который вывел на сарай. Мы продолжаем изучать обширные связи семейства.

— Вы можете доказать, что звонил двоюродный брат? — спросил Мазур.

— Нет. Это лишь догадка. Допрос был кратким. О деле мы не говорили. Говорили о его работе. О его доме. О простых вещах: я хотела посмотреть, как он себя ведет, когда нет необходимости лгать. Когда я спросила его про анонимный звонок, он откинулся назад, закинул ногу на ногу, отвернулся, посмотрел на часы. Жесты, отличные от обычного поведения, говорящие о том, что он что-то скрывает.

— Он был причастен к делишкам своего брата?

— Не думаю. На мой взгляд, Дрекслер напился и выболтал то, что не следовало говорить. Также я считаю, что его брата, хоть тот и позвонил анонимно в полицию, терзают угрызения совести из-за того, что он донес на своего родственника.

— Я знаю, что это такое — схватить столь мерзкого типа. У меня был один, Фрэнки Мунро. Кусок дерьма из Саут-Сайда в Чикаго. Вошел во вкус убивать молоденьких проституток. Одной только-только исполнилось тринадцать. Он их буквально потрошил… — Мазур умолк, прогоняя из мыслей жуткие образы. — Мне потребовалось девять месяцев, чтобы его выследить. Я ел, пил и спал, думая только о том, как его поймать.

Только что умер Калеб, и охота была единственным средством сохранить пошатнувшийся рассудок.

— И вы его схватили.

Тео крепче стиснул рулевое колесо.

— Двое патрульных застали его за тем, что он перереза́л горло очередной жертве. Пристрелили на месте.

Когда Тео в тот день вернулся домой, Шерри объявила, что они с Алиссой переезжают в другой город.

Оставшуюся часть пути оба молчали, погруженные в свои мысли.

Когда они приехали в участок, Кейт поспешила следом за Мазуром, стараясь не отставать от него. Обыкновенно его шаг был размеренным, однако сейчас он был заведен собственным рассказом.

Выйдя из лифта, они прошли в криминалистическую лабораторию. Калхун стояла у стола, скрестив руки на груди, словно дожидалась их.

— Вы нашли что-то на заднем сиденье? — спросила Кейт.

— Я действительно обнаружила на обивке свежие пятна, и предварительный тест позволяет предположить, что это выделения человеческого тела. Я отправила образцы на анализ. И еще могу сказать: чек из машины Глории Санчес показал, что перед смертью она была в магазине при заправке «Лаки».

— Отличная работа, — похвалил Мазур.

— Но я звонила не из-за этого. — Покачав головой, Калхун протянула пластиковый пакет для улик с «паленым» сотовым телефоном, оставленным убийцей. — Не успела я сегодня утром приняться за работу, как обнаружила вот это.

После того как Кейт и Тео надели перчатки, Дженни извлекла телефон из пакета для улик и протянула его следователю.

Новое текстовое сообщение гласило: «Когда доктор Хейден собирается сделать заявление для прессы? Или мне нужно убить еще раз?»

— Вы проследили, откуда оно было отправлено? — спросил Мазур.

— Сообщение пришло в четыре пятьдесят, за пару часов до того как я пришла на работу. Я сразу же пробила номер, но в технической службе мне сказали, что не могут его определить. Вы — первые, кого я известила после того, как пришел ответ.

Мазур показал сообщение Кейт.

— Кому известно, что вы занимаетесь этим делом?

— Мистеру Санчесу и его адвокату, вашему отделу и моим коллегам.

— Итак, если б я был Санчесом или его адвокатом, разумно ли мне было бы отправлять такой текст? — спросил Мазур. — Или этот Самаритянин следит за вами?

Кейт ознакомилась с сообщением.

— Его вопрос подразумевает владение информацией. Однако я подключилась к этому делу, как только прибыла в Сан-Антонио. Преступник или просто строит догадки, что я здесь, или следит за этим зданием. Кто-нибудь видел, как полиция обносила место преступления желтой лентой?

— Калхун попросила двух патрульных снимать на дорожные видеокамеры все проезжающие машины. Она знает, что убийцы частенько возвращаются на место своего преступления.

— Замечательно! — похвалила Кейт. — Тонкий ход. Вы можете раздобыть для меня эти записи?

— Считайте, что они уже у вас, агент Хейден, — сказал Мазур.

— Как я уже говорила, убийца хочет полностью контролировать ситуацию. — Кейт нахмурилась. — Так что в настоящий момент не может быть и речи о том, чтобы я выполнила его требование и устроила пресс-конференцию.

Настал черед Мазура нахмуриться.

— Вы хотите вывести его из себя?

— Да, именно это я и хочу сделать, — подтвердила Хейден. — Такие убийцы, как он, — эгоцентристы. Они любят привлекать к себе внимание. Любят манипулировать. Также частенько у них бывает очень тонкая кожа. Если я не обращу на него внимания, возможно, он разозлится и совершит ошибку.

— Или убьет еще кого-нибудь, — заметила Калхун.

— Он убьет независимо ни от чего, — возразила Кейт. — Он не остановится до тех пор, пока его не остановят.

— Вы говорите о нем так, словно это Самаритянин, — сказал Мазур.

Кейт смерила его взглядом.

— Возможно, он просто считает себя новым Самаритянином.

— Ну а Санчес? Он не убивал свою жену?

— Его я также пока что не исключила.

* * *

Воспользовавшись универсальным ключом, он открыл дверь номера 351. Ему было известно, что Кейт ушла — отправилась в управление полиции вместе с детективом Мазуром, он знал это, потому что наблюдал за гостиницей.

В своем темном мешковатом костюме Кейт смотрелась по-детски мило. Словно ребенок, притворяющийся взрослым. Прячущийся под многими слоями ткани. Боящийся окружающего мира, очень жестокого, как было ей хорошо известно.

Он подошел к незаправленной кровати и открытому чемодану на тумбочке напротив. Взяв трусики, поднес их к лицу, вдыхая ее запах.

Он непрерывно мечтал о Кейт на протяжении последних нескольких месяцев, и вот сейчас, когда оказался так близко к ней, по коже у него от возбуждения пробежали мурашки. Стиснув в руке трусики, он подошел к шкафу, куда Кейт аккуратно повесила свой второй костюм, все еще в полиэтиленовом пакете из химчистки в Солт-Лейк-Сити.

Рядом с костюмом висели простая белая шелковая блузка и новенькие джинсы. Когда он провел ладонью по мягкой ткани блузки, сердце у него забилось чаще. Кейт развешивала свою одежду в одном и том же порядке, независимо от того, где останавливалась, — за последние несколько месяцев он успел в этом убедиться. На полу в шкафу рядом с черными полусапожками стояли кроссовки.

Развернувшись, он подошел к кровати. На подушке сохранился отпечаток от головы Кейт, одеяло с левой стороны было смято. Вторая половина кровати оставалась ровной, и он предположил, что спала она в эту ночь крепко.

— Наслаждайся спокойным сном, пока можешь.

Погладив простыню, он присел на край кровати. Не в силах удержаться, положил голову на холодную кровать, мысленно представляя себе обнаженное тело Кейт. От этой мысли у него произошла эрекция. Он провел рукой по паху, нащупал пуговицу джинсов, расстегнул ее и засунул руку внутрь. Воображая себе Кейт, лежащую под ним обнаженную, стонущую, принялся двигать рукой вверх и вниз. Перед глазами у него остался только один образ: Кейт, широко раздвинувшая ноги, чтобы он мог проникнуть в нее как можно глубже. Он вошел в нее, не спеша, с силой, сознавая, что делает ей больно, и наслаждаясь мелькнувшим у нее на лице страхом.

Этот образ столкнул его в пропасть, и он взорвался потоком экстаза, разбежавшимся дрожью по всему его телу. Вытершись трусиками Кейт, какое-то время лежал, упиваясь наслаждением.

Донесшиеся из коридора шаги вернули его в настоящее. Он быстро встал, застегнул джинсы и засунул трусики в карман куртки.

Ему столько всего хотелось сделать с Кейт Хейден!

Зайдя в ванную, он осмотрел косметику, ровно расставленную на аккуратно сложенном полотенце. Кейт неизменно расставляет косметику одинаково. Взяв флакон с туалетной водой, он жадно вдохнул его аромат. Аккуратность и порядок — у нее на этот счет пунктик.

Тот, кто не знал Кейт хорошо, мог бы сказать, что у нее это стало навязчивой идеей, но он-то прекрасно понимал тяготы постоянных разъездов и значение простых мелочей, создающих ощущение домашнего уюта в бесконечной череде однообразных гостиничных номеров.

Прыснув туалетной воды себе на руку, он поднес ее к носу. Запах Кейт останется на нем до конца дня.

Встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, подумал, узнает ли его Кейт, когда они наконец встретятся лицом к лицу. Найдет ли она его привлекательным или, наоборот, отталкивающим? Ему хотелось, чтобы он ей понравился. Чтобы она его захотела.

Им суждено быть вместе. Двум очень умным людям, пристрастившимся к погоне.

К охоте.

Прежде чем открыть себя, он должен показать ей, кто в их паре главный. Должен показать, что, как бы упорно она ни трудилась, в конечном счете верх одержит он.

Глава 10

«Не пожалуешь ли в гости?» —

Муху спрашивал Паук.

Мария Хоувит[12]

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 13:00

Мазур и доктор Хейден свернули к заправке «Лаки» на 140‑м километре автострады I‑35. Поставив машину в дальнем конце стоянки, Тео осмотрелся по сторонам. На заправке были маленький магазинчик и четыре колонки. Несмотря на разгар дня, у каждой стояли машины, и Мазур предположил, что поток клиентов не иссякает ни на минуту.

— Эта станция очень похожа на все остальные, которые выбирал Самаритянин, — заметила Кейт.

Детектив кивнул на небольшой пятачок по другую сторону узкого съезда:

— Машину запросто можно оставить вон там.

Выйдя из авто, они направились на пустынную площадку. С нее была хорошо видна заправка.

— Вечером отсюда прекрасно просматриваются колонки и вход в магазин, — заметила Кейт.

Мелкая щебенка на площадке проминалась под колесами. Поскольку стоянкой пользовались часто, следов было много.

Кейт опустилась на корточки.

— Убийца выбрал это место не случайно. Пошлите местную полицию проверить окрестные торговые заведения, может быть, у кого-нибудь есть камеры видеонаблюдения. Пусть заберут записи за последние две недели. Посмотрим, приезжал ли сюда кто-нибудь больше одного раза. Мое предположение: убийца предварительно изучил это место на предмет возможных осложнений и остался доволен.

— Будет сделано.

Вернувшись на заправку «Лаки», Мазур и Хейден толкнули дверь в магазинчик. Детектив задержался, пропуская спутницу вперед. Звякнул колокольчик над дверью. Заведение было крошечным. Стену за стойкой с полками с сигаретами украшала серебристая рождественская гирлянда. Вдоль другой стены рядом с единственной туалетной комнатой стояли холодильники с пивом и напитками.

Молодой тощий латиноамериканец за кассой поднял взгляд на дверь. Бейджик у него на груди сообщал, что его зовут Томас.

Достав из кармана полицейский значок, Мазур представился.

— Я стараюсь восстановить действия женщины, которая была здесь проездом в субботу поздно вечером. Вы можете сказать, кто работал в ту смену?

— Я и работал, — ответил Томас. — Я хозяин этого заведения. Это вы насчет той женщины, которую застрелили неподалеку?

— Точно.

— Видел ее раньше. Она останавливалась здесь по дороге в Ларедо. Всегда была вежливой.

— Как часто миссис Санчес заглядывала к вам в магазин? — спросила Кейт.

— Примерно раз в неделю. Путникам нравится эта заправка, потому что на нее легко попасть с шоссе.

— У вас есть видеозапись ее последнего посещения? — спросил Мазур.

— А то как же. Я храню все записи за месяц. Мало кто хранит их так долго, но я нахожусь близко от шоссе и притягиваю неприятности, как магнит. Вы не первые копы, кто ко мне пришел. — Парень потер нос. — Какое время вас интересует?

— Примерно полпервого ночи на двадцать шестое, — сказал Мазур.

Повернувшись вправо, Томас присел на корточки перед компьютером, подключенным к небольшому телевизионному экрану под стойкой. Перевесившись через стойку, Мазур увидел черно-белую съемку с четырех ракурсов: две камеры были направлены на заправочные колонки, еще одна — на кассу, а последняя — на стоянку за магазином. Томас ввел время, и экраны, мигнув, вернулись к воскресной ночи.

В течение нескольких минут камеры не регистрировали никакого движения, затем в 0:32 к крайней колонке подъехал белый седан Глории Санчес. Выйдя из машины, она провела кредитной карточкой по считывателю, подняла ручку и вставила «пистолет» в бак. Затем, схватив сумочку, поспешила в магазин.

— Я в ту ночь задремал. День выдался длинный, потому что парень, который должен был работать с утра, не пришел, — объяснил Томас. — Видите, я вздрагиваю, когда она заходит внутрь.

Мазур не отрывал взгляда от картинки с колонками и седаном. Шли секунды, затем к машине подошел мужчина в черной толстовке с капюшоном и воткнул что-то в заднее колесо. Оглянувшись на магазин, он неторопливо вышел из кадра, следя за тем, чтобы не показывать свое лицо.

Следующая камера поймала, как Глория заходит в туалет и через несколько минут появляется снова, причесанная, с освеженной косметикой. Остановившись перед полкой с конфетами, она взяла пакетик с шоколадками, после чего подхватила стаканчик с кофе и подошла к стойке. Обменявшись парой слов с Томасом, опустила несколько купюр в банку для чаевых и покинула магазин. Выйдя на улицу, вернула «пистолет» в колонку и посидела в машине, жуя конфеты, затем выехала на автостраду I‑35 и повернула на юг.

Мазур продолжал смотреть. Через пятнадцать секунд после отъезда Глории на площадке, где только что побывали они с Кейт, зажглись фары. Голубой фургон с техасскими номерами выехал на шоссе. Мазур подался вперед, но смог различить лишь три буквы из номерного знака: «IVR…» Он знал, что компьютерщики из лаборатории смогут повысить качество изображения. Возможно, удастся получить весь номер.

— Могу я снять копию? — спросил Мазур.

— Это был убийца? — ответил вопросом на вопрос Томас.

Кейт пропустила его слова мимо ушей. Выражение ее лица не позволяло понять, о чем она думает.

— Мне потребуется снять копии со всего, что у вас есть.

* * *

Когда они выезжали со стоянки, детектив Мазур позвонил в управление и напомнил про запрос об угнанном голубом фургоне. Дополнительно он продиктовал часть номерного знака. Через пять минут ему перезвонили.

— У нас есть попадание! Фургон обнаружен на стоянке у торгового центра.

— Замечательно! — Похоже, это известие произвело на Кейт впечатление.

Мазур ввел координаты торгового центра в навигатор.

— Без этого пока что никак.

— На первом перекрестке сверните налево. Я знаю этот торговый центр. Часто бывала в нем в старших классах школы.

— Тогда направляйте меня.

Тео безоговорочно следовал указаниям Кейт, даже срезал в одном месте, чтобы не попасть в пробку. Через пятнадцать минут они уже были на стоянке перед торговым центром, где рядом с голубым фургоном стояла патрульная машина.

Мазур достал из багажника латексные перчатки, где хранил самое разное снаряжение, в том числе несколько сухих пайков, набор для основных криминалистических тестов, теплые зимние сапоги (он не знал, наденет ли когда-нибудь их снова) и запас патронов.

Кейт натянула перчатки, полностью скрывшие ее руки. Тем временем детектив представился патрульному, и тот проводил их к голубому «Доджу» модели 2010 года.

— Вы приехали как раз вовремя, — сказал полицейский. — Этот фургон был в списке угнанных машин, который нам выдали на инструктаже сегодня утром. Хозяев не было в городе. Муж-дальнобойщик захватил в рейс жену. Сегодня рано утром вернулись домой и обнаружили, что фургон угнали. Машина зарегистрирована на Боба и Линду Томпсонов из округа Бексар.

— У вас есть их домашний адрес? — спросила Кейт.

Полицейский продиктовал адрес, и Мазур черкнул его в маленькую записную книжку, которую достал из кармана.

— Я знаю этот район.

Заглянув в боковое стекло, детектив увидел на переднем сиденье ключи. Он подергал за ручку. Дверь была заперта.

— Запер ключи в машине.

— В духе Самаритянина, — сказала Кейт. — И снова он видит себя добропорядочным человеком и старается по возможности не портить чужое имущество.

Покачав головой, Мазур достал телефон. Он позвонил Калхун, и они договорились о том, что она сама или один из ее ассистентов срочно приедут на место.

— У кого-нибудь из тех, чьи машины угонял Самаритянин, были нелады с законом?

— Нет, я изучила их, всех до одного. Но из этого вовсе не следует, что нам не нужно поговорить с Томпсонами.

— Водитель-дальнобойщик должен прекрасно знать все магистральные шоссе.

— Да, должен.

Кейт и Мазур подъехали к дому Боба и Линды Томпсонов. Это было одноэтажное кирпичное строение на вид площадью не больше полутора тысяч квадратных футов. Во дворе перед домом были разбросаны игрушки, на крыльце сидела собака.

Они поднялись на крыльцо. Кейт встала справа от двери, а Мазур нажал кнопку звонка, после чего отступил влево. Обоим не раз приходилось слышать о полицейских, убитых во время обыкновенного обхода.

Дверь открыла полная рыжеволосая женщина с малышом на руках.

— Я так понимаю, вы полицейские. Насчет нашего фургона.

— Совершенно верно, — подтвердил Мазур, показывая свой значок. — Мы его обнаружили. А вы — миссис Томпсон?

— Да, это я. — Улыбнувшись, женщина вышла на крыльцо. — Слава богу! Если бы мне сегодня еще раз пришлось ездить вместе со своей матерью, я бы точно сошла с ума. Когда я смогу его забрать?

— В настоящий момент с вашим фургоном работают криминалисты, — сказал Мазур.

— Для обычного угона это уже чересчур, вы не находите?

— Есть основания полагать, что ваша машина использовалась при совершении убийства, — сказала Кейт.

— Убийства? — Широко раскрыв глаза, Линда затрясла головой. Какое-то мгновение она молча смотрела на полицейских, словно ожидая услышать, что это шутка. Однако, когда опровержения не последовало, спросила: — Кому может понадобиться для этой цели фургон?

— Тому, кто хотел казаться безобидным и неопасным, — сказала Кейт. — Ваш муж дома?

— Нет, Боб уже уехал. Сегодня утром забросил меня домой и сразу же был вынужден снова тронуться в путь: позвонил шеф и распорядился доставить срочный груз. Вернется не раньше пятницы.

Ребенок схватил мать за волосы и с силой дернул, отчего та поморщилась и отняла его руку.

— Где он сейчас?

— В пяти часах пути отсюда. В половине случаев я понятия не имею, где он. Боб работает очень много. Мы ждем еще одного ребенка и копим на дом побольше. — Линда опустила малыша на крыльцо. — Почему вы всё это спрашиваете?

— Мы просто стараемся определить, кто застрелил жертву, — сказала Кейт.

— Ну если вам нужно найти того, кто виновен в том, что фургон угнали, так это я. Когда мы с Бобом уезжали, у меня мысли были заняты другим, и я оставила ключи в незапертой машине. Боб был не в восторге, но он знает, что я сама не своя, когда беременная. — Она похлопала себя по округлившемуся животу. — Мы уехали из города и узнали о том, что фургон угнали, только сегодня утром.

— У вас есть камеры видеонаблюдения? — спросил Мазур.

— У самих нет, но есть у соседа напротив. Впрочем, можете не трудиться. Боб уже спрашивал у него запись, но сосед сказал, что камера не работала.

Мазур оглянулся на коричневый каменный дом с заросшим сорняками садом перед крыльцом.

Малыш попытался пройти мимо него, однако детектив, не задумываясь, положил ему руку на плечо. Мальчик с улыбкой посмотрел на него.

— Спасибо, миссис Томпсон. Мы просто стараемся подойти к делу со всех сторон. — Детектив опустил взгляд на ребенка, и уголки его губ поднялись вверх.

— Когда я смогу получить назад свой фургон? — снова спросила Линда.

— Вам придется подождать несколько дней, — ответил Мазур.

— Несколько дней?

— Возможно, приедут наши криминалисты и возьмут у вас отпечатки пальцев. — Снятие отпечатков пальцев было стандартной процедурой, а учитывая то, как открыто и непринужденно держалась Линда Томпсон, она, скорее всего, не имела никакого отношения к убийству.

— Зачем?

— Чтобы исключить всех тех, кто обыкновенно находился в фургоне. То же самое относится и к вашему мужу.

— Хорошо, — согласилась Линда.

Мазур и Кейт пересекли улицу, и детектив постучал в дверь дома напротив. В ожидании ответа он смотрел на камеру. Дверь не открылась, и тогда Тео засунул свою визитную карточку в щель между дверью и косяком.

Они снова сели в машину, и детектив проводил взглядом Линду, заходящую с ребенком в дом. У него вдруг перехватило дыхание.

— Что с вами? — встревожилась Кейт.

— Всё в порядке, — кашлянув, пробормотал Мазур.

Она оглянулась на дом.

— Малыш напомнил вам вашего сына?

— Все дети мне его напоминают. — Надев темные очки, Тео завел двигатель.

* * *

Он сидел перед телевизором, переключая каналы в поисках любого упоминания о Кейт и пресс-конференции, однако пока что ничего не было. Но она ведь уже должна была получить его послание?

Встав, он принялся расхаживать по комнате. Чего она ждет? Чего…

Письмо. Кейт ждет письма. Это испытание с целью узнать, все ли ему известно про Самаритянина. Он взглянул на часы. Письмо придет в течение ближайшего часа, и тогда он получит свою пресс-конференцию.

Он включил запись пресс-конференции Кейт в Оклахома-Сити. Пресс-конференция началась с краткого выступления начальника местного управления полиции, который затем уступил кафедру Кейт. Она поднялась, такая уверенная и решительная…

Подавшись вперед, он остановил кадр: ее лицо крупным планом, линия подбородка, губы. На момент пресс-конференции было известно о трех убийствах, и Кейт уже несколько месяцев вела с Самаритянином игру.

Ее цель заключалась в том, чтобы вывести убийцу из себя. Она стремилась заставить преступника усомниться в своем мужском достоинстве. Совершить какую-нибудь глупость. Что и сделал Ричардсон. Он, как никто другой, знал, как дергать Ричардсона за нитки, заставляя плясать.

Но если Кейт надеется и его заставить действовать опрометчиво и совершить какую-нибудь глупую ошибку, то ошибается. Она играет по его правилам, и никакими своими словами и действиями не изменит его планы.

— Хорошо, Кейт, я подожду, когда ты получишь мое письмо. И тогда ты поймешь, что имеешь дело не с подделкой.

Глава 11

В жизни есть кое-что важнее денег. Есть возмездие.

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 15:00

Мазур вел машину. Кейт тем временем набрала номер доктора Райленда. Ей хотелось узнать результаты токсикологического теста Глории Санчес.

Райленд ответил после третьего гудка:

— Здравствуйте, доктор Хейден!

— Доктор Райленд, вы уже переговорили с лечащим врачом Глории Санчес?

— Переговорил.

— Он лечил ее от рака?

— Определил у нее рак приблизительно год назад, но больше она к нему не обращалась. По его словам, он ей звонил. Миссис Санчес ответила, что лечится в другом месте. Он стал настаивать, желая узнать подробности, но она сказала только, что всё под контролем.

— Кто тот врач, у кого она лечилась?

— Он этого не знает.

— Есть ли какие-либо записи о лечении?

— По крайней мере, я ничего не нашел.

— Вы проверили кровь на содержание наркотических веществ?

— Проверил. Результаты будут готовы примерно через неделю.

— И никаких сведений о прописанных обезболивающих?

— Никаких.

— Благодарю вас, доктор Райленд. — Кейт закончила разговор.

— С чего все эти вопросы насчет здоровья Глории Санчес? — спросил Мазур.

— Как она выглядела в последних рекламных клипах?

— Замечательно. Здоровой как лошадь.

— Я просто недоумеваю, почему она скрыла болезнь от мужа и перестала ходить к врачу.

— Страх или тщеславие, — предположил Мазур. — Как знать…

Кейт нахмурилась.

— Вы выяснили обстоятельства автомобильной аварии, в которой погибла первая миссис Санчес?

— Сейчас узнаю у Палмер. — Тео набрал номер, и когда его напарница ответила, включил громкую связь. — Палмер, вывел тебя на громкую. Рядом со мной Кейт Хейден. Есть какая-либо дополнительная информация по первой миссис Санчес?

— Она погибла двадцать один год назад в автомобильной катастрофе на автостраде Ай-тридцать пять. Согласно полицейскому протоколу, Селена Санчес, тридцати девяти лет, ехала одна поздно ночью, потеряла управление, съехала с шоссе в овраг и врезалась в дерево. Согласно медицинской экспертизе, умерла не сразу. Получила множественные повреждения внутренних органов и оставалась жива еще несколько часов.

— Детектив Палмер, — сказала Кейт, — была ли застрахована жизнь Селены Санчес?

— Была. На пятьдесят тысяч долларов.

— Сумма небольшая, — заметила Кейт. — И через восемь месяцев Мартин Санчес женился на Глории?

— Совершенно верно, — подтвердила Палмер.

— Как он поступил со страховой выплатой? — спросила Кейт.

— Насколько я поняла, открыл на эти деньги свое дело.

— Машину Селены Санчес осматривали? — спросила Кейт. — Быть может, авария была подстроена?

— В полицейском протоколе об этом ничего нет. Но вряд ли эксперты что-либо искали. Машина разбилась вдребезги, а Селена Санчес была не столь важной фигурой, чтобы проводить тщательное расследование.

— Хорошо, — сказал Мазур. — Спасибо, Палмер!

— Всегда рада помочь.

Отключив телефон, Тео повернулся к Кейт.

— И какая тут может быть связь?

— Пока что ничего не вижу. — Она потерла глаза. — Подозреваю, с болезнью Глории что-то не так, но просто не понимаю, в чем дело.

— Как насчет того, чтобы прерваться? Я умираю от голода… Куплю себе бургер.

— Конечно.

— Полагаю, мясо вы едите.

— Ем.

— Хорошо. Значит, тоже сможете перекусить.

Кейт потерла затылок.

— Вы все время пытаетесь меня накормить.

— Можете считать это шкурным интересом. Уставшая и голодная, вы не сможете рассуждать. Когда вы ели в последний раз?

— Вчера.

— Этот мусор из торгового автомата?

— Да.

Молча покачав головой, Мазур свернул к закусочной и заказал два двойных бургера, два пакетика с картошкой и две «Кока-колы». Подъехав к следующему окошку, он достал бумажник.

— Я заплачу́, — сказала Кейт.

— За вами следующий раз.

Расплатившись, Тео взял пакет с едой и заехал на ближайшую стоянку. Там протянул Кейт ее долю. Когда та откусила кусок бургера, одобрительно кивнул:

— Пожалуй, я не смог бы всецело доверять вегетарианцу.

Кейт вытащила из бургера соленый огурчик.

— Я ем все, что угодно, кроме овощей. Хотя если их начнут продавать в торговых автоматах, я, возможно, попробую. — Она откусила еще кусок. — Горячая еда — это нужно отпраздновать.

Улыбнувшись, Мазур принялся за свой бургер.

— Вы полагаете, Мартин Санчес знал о том, что у его жены рак? — прожевав, спросил он.

— Когда вы ему это сказали, он, похоже, был искренне удивлен.

— Вы считаете, это он ее убил? — спросил Мазур.

Кейт отщипнула кусок булки.

— Если Санчес действительно ничего не знал о болезни своей жены и полагал, что она проживет еще много лет, он мог нанять кого-нибудь ее убить.

— Вы прямо-таки читаете мои мысли. — Он кивнул на ее недоеденный бургер: — Заканчивайте.

— Очень вкусно, — сказала Кейт. — Спасибо большое!

— Я все еще знакомлюсь с этим городом, и лучшие заведения пока что скрыты от меня. До сих пор не нашел здесь пиццерии, которая сравнилась бы с той, что была у нас в Чикаго. А вы здешняя, можете что-нибудь посоветовать?

Кейт вытащила из пакетика ломтик картошки.

— Моя информация о ресторанах устарела.

— Вы говорили, ваша мать живет здесь…

— Интересует моя семья? — Хейден изогнула бровь.

— Просто пытаюсь поддержать разговор, Кейт, — Мазур улыбнулся. — Вы должны были читать об этом в своих многочисленных психологических книгах.

Если она и заметила, что он обратился к ней по имени, то никак на это не отреагировала.

— Эту лекцию я прогуляла.

— Боже мой, наконец-то шутка? — Тео изобразил изумление.

— Нет, факт.

— Что ж, я не сомневался, — рассмеялся Мазур.

Какое-то время они ели молча, затем Кейт деловито сказала:

— Нам нужно еще раз поговорить с Мартином Санчесом. За всем этим что-то скрывается, но мы этого пока не видим.

Он вытер руки о бумажную салфетку.

— Санчес подождет еще минут десять-пятнадцать. Ешьте!

— Правильно. — Она впилась в бургер.

— Кейт, что заставило вас пойти работать в ФБР? — спросил Мазур.

Отложив бургер, она вытерла руки о салфетку.

— Я работала над диссертацией по лингвистике, когда к моему научному руководителю обратились следователи. Они попросили его ознакомиться с письмом маньяка. Куратор показал письмо мне. На основании наших заключений полиции удалось схватить преступника. ФБР как раз набирало людей, и я подала заявление. Теперь работаю в специальной группе, нас направляют расследовать сложные дела.

— Вам нравится ваша работа?

— Сами знаете, что это такое. Порой приходится быть свидетелем бесчеловечного отношения одного человека к другому. Зато иногда погоня становится такой захватывающей, что потом еще несколько дней пребываешь в эйфории.

— Я вас понял.

— А вы почему стали полицейским?

— Я не мог представить для себя работу с девяти до пяти. Плюс хотел делать что-то значимое. — Он посмотрел ей в лицо. — Вы пошли в ФБР потому, что вашего отца убили?

Кейт застыла, и какое-то мгновение ему казалось, что она не станет отвечать.

— Определенно, это сыграло свою роль. Смерть отца разрушила нашу семью.

Мазур услышал у нее в голосе дрожь.

— Извините.

Хейден закрыла глаза, затем открыла их и завернула недоеденный бургер в салфетку.

— Я виню в случившемся себя.

— Почему?

— Я училась в школе вместе с убийцей, Уильямом Болдри. Мы занимались в шахматной секции и были большими друзьями.

— Что представлял собой этот Болдри?

— Умный, веселый и очень яркий. Я бы не сказала, что все его любили, но он со всеми ладил.

— И вы с ним встречались?

— Как вы, вероятно, уже заметили, я с причудами. Сейчас это можно считать достоинством, но когда я училась в школе, все было совсем не так. Болдри дружил со мной, что мне очень льстило. Когда он пригласил меня на свидание, я не смогла устоять. Я считала себя самой счастливой девушкой в Сан-Антонио.

Какое-то время Мазур молчал.

— Почему вы с ним расстались?

— То обаяние, которое Болдри излучал окружающему миру, бесследно исчезало, когда мы оставались вдвоем. Он становился чересчур властным. Постоянно требовал от меня подтверждения своих чувств, а я этого не могла терпеть.

— И вы расстались.

— Да. Болдри был в бешенстве. Сначала мои родители не могли взять в толк, почему я с ним порвала: Уильям ведь был такой обаятельный… Но когда я настояла на том, что для меня это лучший выход, родители поддержали. Они перестали звать меня к телефону, когда Болдри звонил. Осознав, что звонками ему ничего не добиться, тот написал мне десятки писем. В тот момент все его письма казались вежливыми и мягкими, но если б я читала их сейчас, то увидела бы очень красноречивые знаки. Я горько сожалею о том, что не распознала их тогда.

— Но ведь вы были еще ребенком, как вы могли что-то понять?

— Болдри застрелил моего отца. Я не могу простить себя за то, что не увидела предостерегающих знаков.

— А ваша мать? Неужели она также винит вас в случившемся?

— От маминой поддержки мне приходилось еще хуже. А вот мой брат Митчелл винил меня в гибели отца. И, если честно, это я переносила легче, чем понимание матери.

Мазур помолчал.

— У этого Болдри определенно были проблемы с психикой. И вы тут ни при чем.

Покачав головой, Кейт вскинула подбородок.

— Я делилась своей историей с другими жертвами насильственных преступлений. В надежде установить контакт и показать, что я их понимаю. Обыкновенно мне хорошо удается дистанцироваться от прошлого. Однако сейчас, когда я вернулась в Сан-Антонио, очень трудно оставаться в стороне.

Мазур знал, когда надавить, а когда лучше этого не делать, он понял, что сейчас не время копаться в старой ране Кейт. Какое-то время он молчал, давая ей возможность взять себя в руки. Затем, когда они закончили есть, собрал мусор и выбросил его в контейнер.

Сигнал телефона. Сообщение.

— Мне нужно забрать дочь из школы. Вы ничего не имеете против?

— Ничего.

— Много времени это не займет.

Мазур выехал на оживленную улицу. Пару раз ему приходилось думать на перекрестке, в какую сторону повернуть, и, к счастью, он делал правильный выбор. Через двадцать минут они подъехали к обрамленной деревьями территории школы, на которой гармонично сочетались старые и новые строения.

Алисса сидела перед школой на каменной скамье, положив ранец на колени. Это была миниатюрная девочка со светлыми, ниспадающими на плечи волосами, которые обрамляли миловидное круглое лицо.

Увидев отцовскую машину, она стремглав устремилась к ней.

Когда Мазур вышел из машины, девочка бросила на него многозначительный взгляд, напоминающий те, которых он неоднократно удостаивался от Кейт.

— Спасибо, папа. Мы сегодня закончили рано, и я не хотела дожидаться миссис Уайт.

Чмокнув отца в щеку, Алисса взяла ранец. Тео открыл заднюю дверь.

— Повезу тебя сзади, как преступницу. Сегодня у нас гости. Алисса, это агент Кейт Хейден.

Алисса забралась назад.

— Привет, агент Хейден!

— Рада с тобой познакомиться, Алисса. Можешь звать меня просто Кейт.

— Значит, вы та федералка, что работает с папой?

— Она самая.

— И чем вы сейчас занимаетесь? — спросила Алисса.

— Двумя убийствами, — ответила Кейт.

Захлопнув заднюю дверь, Мазур уселся за руль и многозначительно посмотрел на Кейт:

— Доктор Хейден, ей не обязательно знать подробности.

Алисса положила сплетенные руки на спинку сиденья спереди.

— Ей очень нравится знать подробности.

— Я вынуждена удовлетворить просьбу твоего отца.

— Ну па-а‑а‑апочка, я хочу узнать про это дело! — взмолилась Алисса.

Покачав головой, Мазур описал круг по стоянке и направился к главному въезду.

— Доктор Хейден, будьте добры, постарайтесь не выходить за рамки того, что разрешается детям детсадовского возраста.

Кейт наморщила лоб, отбирая наиболее мягкие факты.

— Алисса, у нас есть жертва, которую застрелили. Меня пригласили в город, поскольку есть основания предположить, что речь идет о серийном убийце.

Мазур вовремя взглянул в зеркало заднего вида и успел увидеть, как глаза у его дочери округлились от искреннего интереса.

— Значит, вы все время занимаетесь такими делами? — спросила Алисса.

— Постоянно.

— Давно работаете в ФБР?

— Семь лет.

— Классно! — сказала Алисса. — Какими делами занимались?

Мысли Мазура внезапно переключились на девушку из Юты и другие жуткие дела, в которых принимала участие Кейт. Он кашлянул, решительно настроенный перевести разговор на другую тему.

— Доктор Хейден, какие советы относительно личной безопасности вы можете дать Алиссе? — спросил он.

Кейт обернулась к девочке.

— Никогда, ни в коем случае не садись ни к кому в машину, даже если тебе угрожают пистолетом. Лучше получить пулю, чем оказаться в чужой машине.

— Папа постоянно это повторяет.

— И всегда носи с собой сотовый телефон с включенной геолокацией.

— Да, — простонала Алисса. — Это папа тоже говорил.

— Если тебе придется драться, защищая свою жизнь, не умничай и не надейся на то, что тебя спасет какой-нибудь навороченный каратистский удар ногой. Преступник схватит тебя за лодыжку, ты упадешь навзничь и раскроишь себе затылок. Отлично работает сильный удар в нос, еще хорошо кусаться. Если решишь, что тебе это поможет, притворись мертвой.

— А вам когда-нибудь приходилось отбиваться от нападения? — спросила девочка.

— Один раз, в конце прошлого года. Был один тип, жестоко издевался над женщинами. — Кейт бросила взгляд на Мазура. — Он решил, что я вышла на его след, и решил со мной разобраться.

— Он на вас напал? — спросила Алисса.

— Попытался. Но я его застрелила.

— Ого! Папа, а мне можно пистолет?

— Нет.

Девочка вздохнула.

— Агент Хейден, вы ростом ненамного выше меня, — сказала она.

— Обрати это в свое преимущество, — сказала Кейт. — Нападающий тебя недооценит.

Возможно, подумал Мазур, но большинство людей не готовы к тому, чтобы испытать на себе нападение чудовища. Беспокойство отца подпитывало то, что Алисса симпатичная, общительная и не боится заговаривать с незнакомыми людьми.

— Еще действенный прием — заломить большой палец или ударить в горло, — добавила Кейт. — А если тебя все-таки схватили, постарайся оставить за собой следы для тех, кто будет тебя искать.

Они проехали молча меньше мили. Затем девочка спросила:

— Откуда у вас на лице шрам?

— Алисса! — строго произнес Мазур. — Не приставай к людям!

— Я его уже почти не замечаю, — сказала Кейт. — Это след от пули.

— Вы его получили, когда убили вашего отца?

— Вижу, ты навела обо мне справки.

— Извините. Любопытство.

— Любопытство — это хорошо. И ты права, шрам остался с того случая.

Свернув к огороженному жилому комплексу, Мазур притормозил у ворот, чтобы показать охраннику пропуск, и проехал к изящному дому в испанском стиле. Дверь открылась, и на крыльце появилась пожилая женщина с седеющей головой.

— Хорошо, что миссис Уайт дома, — пробормотала девочка, выходя из машины. — Я опять забыла ключ.

— Ничего хорошего, малыш. — Мазур покачал головой. — Держи ключи под рукой.

Наклонившись, Алисса чмокнула отца в щеку.

— Постараюсь.

Тео проследил, как девочка и домработница скрылись в доме.

— Замечательный ребенок, — заметила Кейт.

— Лучшая из лучших.

* * *

Скопления дорогих машин перед домом Санчеса не наблюдалось. На двери висела траурная лента.

— Похоже, народу в доме немного, — заметил Мазур.

— Было бы лучше, если б мы смогли поговорить с Изабеллой наедине.

У Тео не было никакого желания расстраивать молодую женщину, но он не имел ничего против того, чтобы немного надавить на нее.

— Согласен.

Кейт и Мазур поднялись на крыльцо, но не успели они позвонить, как дверь открыла молодая женщина с темными волосами и карими глазами, унаследованными от отца. Ее полные губы растянулись в натянутой гримасе, лоб пересекли две морщинки.

— Вы из полиции, да?

Мазур снял темные очки.

— Да, мэм. А вы Изабелла Санчес?

— Да, это я. Это вы вчера вечером говорили с отцом?

— Мы.

Молодая женщина чуть подалась вперед.

— Я не должна разговаривать с вами без адвоката. Папа очень расстроен.

— Он дома? — спросила Кейт.

— Нет. Мой отец и мистер Беннет уехали в морг. Они хотят забрать тело Глории.

— Если вы не хотите говорить с нами, мы вас поймем, — мягко промолвила Кейт. — Мы понимаем, как вам сейчас ужасно. Я сама потеряла отца и знаю, как это больно.

— Вы потеряли отца? — Изабелла Санчес засунула руки в карманы. Это движение показало, что она замкнулась.

— Да, — подтвердила Кейт. — Его тоже застрелили.

— Правда?

— Я тогда была моложе, чем вы сейчас. Мне было семнадцать. Мы шли по стоянке, и вдруг из ниоткуда появился этот тип и выстрелил в отца. Это было очень тяжело. Гибель отца разбила нашу семью.

Голос Кейт стал дружелюбным. В словах сквозило участие, однако той мягкости, которую Мазур заметил, когда она говорила с Алиссой, не было.

В глазах у девушки блеснули слезы.

— Не знаю, что было бы со мной, если б такое произошло у меня на глазах… Наверное, я сошла бы с ума.

Ничего не сказав, Кейт продвинулась на полшага вперед, словно стремясь образовать невидимую связь с Изабеллой, сократив расстояние между ними.

Вытерев слезы, та оглянулась по сторонам.

— Послушайте, отца и мистера Беннета дома нет, так что заходите. Я все равно не смогу раскрыть какие-то семейные тайны.

— Спасибо, — поблагодарила Кейт.

Мазур позволил ей войти в дом первой, а сам последовал за ней, радуясь возможности предоставить ей вести разговор. Хейден казалась не такой собранной и натянутой, как перед камерами, и плечи у нее несколько расслабились. И тем не менее она оставалась на взводе.

— Изабелла, мне очень нелегко задавать этот вопрос. — Кейт рассеянно потрогала браслет на запястье. — Но я должна.

— Спрашивайте, — сказала девушка, поворачиваясь к ней.

— Я ознакомилась с финансовыми делами ваших отца и мачехи. С деньгами у них совсем плохо. Они говорили с вами о своих финансовых проблемах?

— Деньгами заведовала Глория. Пару раз я спрашивала у нее, как обстоят дела, но она неизменно отвечала, что причин для беспокойства нет. Говорила, что у нее талант приумножать деньги.

— Но вы могли что-то слышать, — продолжала Кейт. — Наверняка Глория и ваш отец обсуждали финансовые вопросы.

— Вернувшись домой на летние каникулы, я слышала, как они спорят. Отец собирался забрать какие-то деньги, но Глория сказала, что на их совместном счете почти ничего не осталось. Она хотела знать, зачем ему понадобились деньги прямо сейчас, а отец ответил, что не обязан перед ней отчитываться. Глория заявила, что ему придется подождать несколько недель.

— У вас есть какие-либо догадки о том, что произошло?

— Я ничего не знаю. В последний год отношения между Глорией и отцом изрядно охладели. Мне кажется, они начали раздражать друг друга. Ничего серьезного. Просто множество мелочей. Я спросила у отца, и он сказал не брать в голову. Обыкновенные семейные проблемы.

— Вы не обратили внимания — вокруг вашего отца или матери никто подозрительный не крутился? — спросил Мазур. — Кто мог бы желать им плохого?

— Я ничего не знаю, но, как уже говорила, они никогда не посвящали меня в свои дела. Когда училась в старших классах школы, я хотела во время летних каникул подрабатывать в автосалоне, однако Глория и слышать об этом не желала. Она хотела, чтобы я училась. Говорила, что главное мое достоинство — мозги.

— А что вы знаете про ее поездки в Ларедо к матери? — спросила Кейт. — Ваша мачеха каждую неделю ездила туда, чтобы ее проведать, правильно?

— Глория ездила в Ларедо? Очень странно…

— Что в этом странного?

— Она без вопросов оплачивала дом престарелых, но навещала Нину нечасто.

— Они поссорились? — спросила Кейт.

— Глория никогда об этом не говорила, за исключением одного случая лет пять назад. Тогда она выпила слишком много и призналась, что Нина всегда была против ее замужества с моим отцом.

— Почему?

— Они поженились всего через восемь месяцев после гибели моей матери. И папа старше Глории на пятнадцать лет. По словам Глории, Нина считала этот брак про́клятым.

— Она так и сказала — «про́клятый»? — спросила Кейт.

— Глория также сказала, что ее мать была старого воспитания и считала, что мой отец должен был соблюдать траур по крайней мере год.

— Вы помните свою мать? — спросил Мазур.

— Очень смутно. У меня есть ее фотографии. Вообще-то, Глория собрала все снимки нас с мамой и поместила их в красивый альбом. Это было очень трогательно.

— Ваш отец сказал, что у нее есть квартира в Ларедо, где она останавливалась во время своих приездов, — сказала Кейт.

— Эта квартира у нее уже много лет.

— Для чего она ей? — спросил Мазур.

— Для поездок в Мексику.

— Зачем она ездила в Мексику? — настаивал Тео.

— У нее там были клиенты, любившие шикарные машины. Они платили огромные деньги, и Глория иногда лично перегоняла их.

— Обслуживание по высшему разряду…

— Некоторые машины стоили больше ста тысяч. Глория лелеяла таких клиентов. Она говорила, что когда им снова захочется потратить деньги, они обратятся к ней. — Девушка нахмурилась. — Вы полагаете, ее убили из-за машины?

— Она ехала вовсе не на дорогой машине, — заметил Мазур. — Тачка у нее была шестилетняя, совсем неказистая.

— Глория не ездила на старых машинах, — удивилась Изабелла. — Это не в ее духе.

— У вашей мачехи были проблемы со здоровьем? — спросила Кейт.

— По-моему, никаких. Я видела ее с месяц назад, когда Глория приезжала проведать меня в Вашингтон, и выглядела она нормально. В первый вечер немного устала, но сказала, что просто день выдался тяжелым. Утром она уже была в полном порядке. А почему вы спрашиваете?

— Патологоанатом обнаружил у вашей мачехи злокачественную опухоль в матке, — сказала Кейт.

— Это что, рак? — Изабелла вскинула голову.

— Да.

— Мне она ни слова не сказала… — Девушка недоуменно заморгала. — Вы уверены? Глория обязательно рассказала бы отцу, а тот не умеет хранить тайны.

— Патологоанатом был категоричен, — сказала Кейт.

— Господи… — Изабелла покачала головой. — Когда мы виделись в последний раз, Глория выглядела замечательно. Как обычно. На полную катушку, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Вы можете объяснить подробнее? — попросила Кейт.

— Я хочу сказать, она была накрашена и лучилась улыбками. Впрочем, Глория могла вести себя так и в состоянии сильного стресса.

— Что вы имеете в виду?

— Когда ее что-то беспокоило, она особенно тщательно старалась выглядеть идеально. На житейские трудности отвечала дополнительной косметикой. Кажется, теперь я понимаю, что у нее был рак, это объясняет, чем она была встревожена…

— Когда это было? — спросила Кейт.

— В прошлом году на Рождество. Я сдала сессию досрочно и приехала домой на несколько дней раньше, чем меня ждали. Глория была у себя в комнате, слушала музыку и разглядывала картины. Я спросила у нее, что случилось, и какое-то мгновение мне казалось, что она мне откроется. Но затем Глория улыбнулась и сказала, что всё в порядке. Больше я ее такой не видела.

Входная дверь открылась и громко захлопнулась. В прихожей раздались быстрые шаги. Встав, Мазур обернулся к вошедшему в гостиную мистеру Санчесу.

— Что вы здесь делаете? — резко спросил тот, переводя взгляд на свою дочь.

— Всё в порядке, папа, — сказала Изабелла, поднимаясь с места. — Они просто говорили со мной о Глории.

Санчес подошел к дочери.

— Я же сказал тебе не разговаривать с полицией без присутствия Беннета!

Похоже, Кейт больше интересовало его поведение, чем слова. Ее взгляд сосредоточился сначала на стиснутых кулаках Санчеса, затем на напряженно расправленных плечах.

— Зачем мне адвокат? — спросила Изабелла. — Мне задают прямые вопросы. Ты знал о том, что Глория больна?

— Напрасно вы ей сказали, — обратился к Мазуру мистер Санчес. — Ничего хорошего от этого не будет.

— Я по-прежнему не могу понять, как вашей жене удавалось скрывать болезнь от вас, — сказала Кейт. — Вы жили раздельно?

— Нет, разумеется. — Санчес вздохнул. — У меня было предчувствие, что с Глорией что-то не так. В последние семь-восемь месяцев она стала более замкнутой, более отрешенной… Но о том, что это рак, я узнал только от вас.

— Вы точно ничего не знали?

— Какое теперь имеет значение то, чем болела моя жена? Ее убил не рак, а пуля серийного убийцы. Остальное неважно.

— Как вы думаете, ваша жена знала, насколько серьезная у нее болезнь? — спросила Кейт.

— Сейчас, оглядываясь назад, я это вижу. — Санчес кивнул. — Когда Глория была чем-то встревожена, она с удвоенной силой принималась за работу, за друзей, за вечеринки. За последние пару месяцев устроила несколько шумных вечеринок…

— Если ваша жена знала, что больна, почему она среди ночи одна отправилась в Ларедо? — спросил Мазур.

Санчес покрутил на пальце потертое обручальное кольцо.

— Вы просто не знаете Глорию. Она никогда не сбавляла обороты. И если у нее на пути вставало препятствие, она его не объезжала. А мчалась напролом.

Глория Санчес, честолюбивая, порывистая, решительная, не признавала никаких ограничений. Возможно, муж и не знал о ее болезни, однако Мазур был уверен в том, что кому-то она исповедовалась. Поскольку Глория работала по восемьдесят часов в неделю, а с матерью не была близка, разумно было предположить, что у нее имелись друзья на работе.

— В каком из ваших салонов был офис Глории? — спросил Мазур.

— В том, что в центре Сан-Антонио, — ответил Санчес.

— А вы сами где работаете?

— Мастерская в двадцати милях к западу от города.

— Глория заведовала всеми салонами?

— Она осуществляла общее руководство. Повседневными делами занимались менеджеры отделений.

— Кто заведовал центральным? — спросил Мазур.

— Лина Нельсон.

Детектив черкнул имя в записную книжку.

— Зачем вы собираетесь говорить с Линой? Мою жену убил серийный убийца!

— Я рассматриваю дело со всех ракурсов, мистер Санчес, — сказал Мазур. — Благодарю вас за то, что уделили нам время.

Глава 12

Сегодня мы встретились. Когда она посмотрела на меня, мое лицо расплылось в улыбке. А когда отвернулась, у меня перед глазами возникла живая картина: я накидываю веревку на ее тонкую шею и душу. У меня это хорошо получается — улыбаться и планировать.

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 16:15

Мазур и Кейт приехали в автосалон Санчесов, расположенный в центральной части Сан-Антонио. В сверкающем стеклом и хромом выставочном зале были представлены дорогие роскошные машины. Рядом с черным «Ламборгини Авентадор» стоял красный «Феррари‑488 Спайдер». Некоторые марки были знакомы Кейт, другие она видела впревые.

— Впечатляет, — произнес Мазур, проводя ладонью по полированному капоту «Ламборгини».

— Если честно, я машинами мало увлекаюсь. — Хейден обвела взглядом салон, ожидая увидеть появление продавцов. Их отсутствие говорило о том, что известие о гибели Глории уже дошло до сотрудников.

Подойдя к стеклу, Мазур заглянул в салон.

— Готов поспорить, вы ездите на чем-то компактном и неприхотливом. И, полагаю, белого цвета.

— Серебристого, — уточнила Кейт.

— Что на вас нашло, когда вы выбирали такой цвет?

Он снова ее поддразнивал, и Хейден помимо воли улыбнулась.

— Я предпочитаю простые и неброские вещи. Скучное бывает весьма приятным.

— Когда вы покупали машину, она стояла в выставочном зале или же на стоянке, чтобы ее можно было на время выдавать тем, у кого машина в ремонте?

— Я выторговала неплохую скидку.

— Иного я и не ожидал. У вас в квартире мебель купленная или арендованная?

— Купленная.

Открыв дверь «Ламборгини», Мазур сел за руль.

— Стандартная, практичная обстановка. Полагаю, маленький телевизор, кабельного телевидения нет, и много книг. — Он почтительно положил руку на рычаг переключения передач. — Я прав?

— Не очень далеко от правды. — Одно дело — составлять чей-то чужой психологический профиль, и совершенно другое — столкнуться с тем, что кто-то весьма точно составляет твой собственный. — В свое оправдание скажу только, что дома я почти не бываю, поэтому платить за кабельное не имеет смысла. — Она перевела взгляд на расположенный в дальнем конце зала офис.

Вздохнув, Мазур выбрался из машины.

— Сам я давно работаю в полиции и знаю, что мне нужен дом, полностью обособленный от работы. Такой у меня был в Чикаго. Отгороженный мир. Семья и друзья.

— И вы отказались от всего этого ради города, который до сих пор остается для вас чужим…

Тео подошел к «Феррари».

— Вам никогда не хотелось прокатиться на такой?

Кейт не стала мешать ему переменить тему.

— Нет. И раз уж мы стали играть в догадки, я думаю, что ваша личная машина американского производства. Темная. Она всегда начищена до блеска, но если заглянуть под днище, можно увидеть ржавчину от чикагских зим. Также предположу, что у вас нет ни радио, ни наклеек на бампере.

Он улыбнулся, напомнив ей ребенка, застигнутого врасплох с банкой варенья.

— Продолжайте.

— Костюму вашему больше лет, чем машине, но он классический, в хорошем состоянии. Галстук вы завязываете виндзорским узлом, поскольку любите выглядеть профессионально. Служебная машина у вас также не последней модели, но, опять же, она чистая, а все папки с делами у вас строго упорядочены.

— Я в самом низу иерархической пирамиды.

— Согласна, но машина вас не волнует. Готова поспорить, вы любите смотреть американский футбол. Вы не променяли бы Чикаго на Сан-Антонио, если б семья не имела для вас большое значение. Также готова поспорить, что инициатором развода были не вы.

— Почему вы так решили?

— Несколько раз вы машинально потрогали безымянный палец, словно рассчитывая найти там обручальное кольцо.

— Отличная работа! — Мазур рассмеялся. — Можно было бы и дальше продолжать эту игру, но я боюсь того, что вы скажете. Наверное, в любой компании вы в центре внимания. — Прежде чем Кейт успела возразить, он поднял палец и улыбнулся. — Но, полагаю, компании вы не любите. Предпочитая проводить время одна, читая в обществе трех взятых напрокат кошек.

Кейт не смогла сдержать улыбку.

— Я слушаю аудиокниги, когда бегаю или занимаюсь пешим туризмом. Мне не нравится находиться дома.

— Почему?

— Хочу наслаждаться солнечным светом.

Он перестал улыбаться.

— Потому что вы слишком много времени проводите в темноте, охотясь на чудовищ?

— Они существуют, и они страшные.

— Знаю.

Подойдя к двери в офис, Тео отступил в сторону, пропуская Кейт вперед. Его взгляд задержался на ней, и она почувствовала, что он не оценивает ее, а просто ею восхищается. Ей стало приятно оттого, что Мазур обратил на нее внимание. Он привлекательный. Сильный. Умный… Кейт напряглась от желания.

В офисе звучала негромкая музыка. Навстречу шагнул молодой мужчина в дорогом темно-сером костюме. Он улыбался, однако в улыбке его не было тепла, прибереженного для тех, кто, судя по внешнему облику, мог бы потенциально купить одну из представленных в выставочном зале машин.

— Я не услышал, как вы вошли, — сказал мужчина. — Сегодня у нас все мысли заняты другим.

Мазур достал значок и представился.

— Мы хотели бы видеть Лину Нельсон.

— Она разговаривает по телефону.

— Передайте ей, что мы хотим поговорить об убийстве ее шефа. Срочно.

Поколебавшись, мужчина направился к кабинету со стеклянными стенами, закрытыми вертикальными жалюзи.

— Им не позавидуешь: они гадают, не погонят ли их вон, — заметила Кейт.

— Если то, что вы рассказали про их финансы, правда, они и так должны трястись за свое место. Фирма — что карточный домик, вот-вот сложится.

Услышав стук каблуков, оба обернулись и увидели высокую темноволосую женщину, судя по виду, латиноамериканку. Она была в красном костюме, сшитом на заказ, подчеркивающем ее пышные формы, и в черных лакированных туфлях на высоком каблуке.

— Я Лина Нельсон, — сказала женщина, протягивая Мазуру руку с ухоженными ногтями.

— Детектив Мазур.

— Агент Хейден.

Оба предъявили свои значки. Лина Нельсон изучила их, после чего сказала:

— Пожалуйста, пройдемте ко мне в кабинет.

Источая аромат дорогих духов, она провела гостей в помещение с табличкой «Глория Санчес» на двери. Указав им сесть за маленький круглый столик, устроилась напротив.

— Как вы понимаете, все мы в шоке. Я узнала эту страшную новость вчера вечером, когда позвонил мистер Санчес. Правда дошла до меня только сегодня утром, когда я пришла сюда, а ее не было. Она всегда приходила на работу раньше меня.

— Вы сейчас работаете в кабинете миссис Санчес? — спросила Кейт.

— Я попробовала остаться на своем месте, но все утро бегала туда-сюда по коридору, проверяя документацию. Наконец час назад я сдалась и перебралась сюда. Нас замучили звонками клиенты и даже пресса.

— Пресса? — спросила Кейт.

Лина Нельсон бросила взгляд на красный листок с напоминанием.

— Мистер Норт. Я с ним еще не говорила. — Она покачала головой. — Это такая трагедия! И все произошло так не вовремя…

Норт. Мазур сразу же сообразил, что к чему.

— А почему время сейчас неподходящее? — спросила Кейт.

— Ну на самом деле убийство никогда не вовремя. Глория была душой и сердцем нашего дела. Но она буквально на днях договорилась с банком о кредите и завтра должна была подписать бумаги. Однако теперь бумаги не подпишут, и Мартин будет решать, как быть.

— А что, салон нуждался в кредите? — спросил Мазур.

Они работали вместе всего полтора дня, но Кейт уже успела познакомиться с его стилем ведения допросов. Тео мастерски изображал из себя хорошего приятеля, которому можно выложить самое сокровенное. Однако под внешним беззаботным добродушием скрывался точный расчет. Сама Кейт могла подстраивать свой стиль в зависимости от обстановки, однако беззаботность давалась ей с трудом. У Мазура же этого было хоть отбавляй.

— На самом деле это скорее просто нехватка наличности, — сказала Лина. — Накладные расходы на работу салонов достаточно существенные. У нас стабильный поток хороших клиентов, однако между покупкой и оплатой обычно проходит какое-то время. Иногда нагрузка становится слишком большой, и когда появляется необходимость в свободных деньгах, мы обращаемся за помощью в банк. Глория неизменно следила за тем, чтобы кредиты выплачивались в течение года. Она брала в долг, но не любила это делать.

— Вы можете что-то сказать о прошлом Глории Санчес? — спросила Кейт.

— Она познакомилась с мистером Санчесом, когда ей было двадцать, а ему — тридцать пять. Вместе со своей первой женой он владел небольшой авторемонтной мастерской и комиссионным магазином. Жена занималась бухгалтерией. Но только когда мистер Санчес женился на Глории, его бизнес пошел в гору. Они прекрасно дополняли друг друга — оба усердно вкалывали, — она обвела рукой вокруг, — и многого добились.

— Каково было работать под началом Глории Санчес? — спросила Кейт.

— Сама она работала очень много и требовала того же от других. Всегда приходила первой и уходила последней. Но она была справедливой и щедро вознаграждала трудолюбивых и преданных. Преданность очень много для нее значила.

— Ну а те, кто не справлялся с ее требованиями? — спросил Мазур.

— Глория их увольняла. Ничего личного, просто она требовала от каждого сотрудника полной отдачи. Если кто-то не выдавал результат, Глория с ним расставалась.

— А как обстояло с теми, кто нелояльно относился к руководству? — спросила Кейт.

— Глория делала все возможное, чтобы их уничтожить. — Лина покачала головой. — Я вовсе не хочу говорить о мертвых плохо. Когда Глория дала мне шанс, мне было двадцать шесть, я жила вдвоем с матерью. Отправляясь на собеседование, я, как мне тогда казалось, оделась подобающим образом, но сейчас, оглядываясь назад, я сгораю со стыда. Я понятия не имела, как себя вести. Однако Глория, наверное, что-то разглядела во мне и взяла на работу на склад. Я выросла до руководителя отделением.

— Давно вы здесь работаете? — спросил Мазур.

— Четырнадцать лет.

— В последнее время среди уволенных были те, кто остался этим недоволен? — спросила Кейт.

— Увольнение никому не нравится. — Лина потрогала золотое кольцо в ухе. — Глория платила много, но взамен требовала преданности и усердия.

На полке за большим письменным столом со стеклянной столешницей стояли десятки фотографий в серебряных рамках. На большинстве фигурировала Глория вместе с видными политиками, в том числе с губернатором штата и сенатором, а также с известными кинозвездами. На одной она была вместе со своей десятилетней падчерицей, мужем и терьером, сидящим у девочки на коленях. Судя по возрасту Изабеллы, фотографию сделали восемь или девять лет назад.

— Какая симпатичная собака! — сказала Кейт. Когда она заводила речь о животных, люди по большей части забывали про осторожность.

— Мартин любил эту собаку. Ее звали Лулу.

— Я так понимаю, Лулу уже давно нет в живых, — сказала Кейт.

— Она околела вскоре после того, как была сделана эта фотография. Я к тому времени работала здесь уже лет пять.

— От старости? — поинтересовалась Кейт.

— Ее сбила машина. Водитель просто оставил труп на дороге, а Мартин обнаружил его, когда вернулся домой.

— Удалось выяснить, кто задавил Лулу?

— Нет.

— Ужасно! — пробормотала Кейт.

— Мартин очень переживал.

— Кто-либо из тех, кого уволила Глория, злился на нее? — повторила свой вопрос Кейт, подозревая, что Лина Нельсон по возможности постарается уклониться от ответа на него.

— Конечно, были такие. Мужчины. Оскорбленное чувство собственного достоинства. Все говорят, что готовы работать под началом женщины, однако на самом деле далеко не все могут.

— Кого именно вы имеете в виду?

— Рика Драйера, — сказала Лина. — Его выставили года два назад. Несколько раз заявлялся сюда, требуя, чтобы его взяли обратно. В последний раз угрожал судебным иском.

— И чем это закончилось? — спросил Мазур.

— Он перестал приходить. Какими бы ни были причины, Драйер угомонился и отступил.

— Кто еще не любил Глорию Санчес? — спросила Кейт.

— Мне в голову приходит только еще один человек: Дин Ларсон. Он также ушел примерно два года назад. Опять же человек хорошо разбирался в машинах, но не умел их продавать. Они с Глорией очень жарко поругались, после чего Ларсон развернулся и ушел.

— Были ли какие-нибудь происшествия, на которые вызывалась полиция? — спросил Мазур.

— Глория не любила вмешивать полицию. Она относилась к полицейским уважительно, но не доверяла им.

— Почему? — спросила Кейт.

— Полагаю, это осталось у нее с детства. Глория не говорила, но, по-моему, у ее брата были кое-какие нелады с полицией.

— Где ее брат сейчас?

— Не знаю. Глория несколько лет не говорила о нем ни слова. Она вообще лишь один раз упомянула о нем, после одной из вечеринок. Она тогда выпила пару бокалов.

— Она не говорила, что сделал ее брат? — спросила Кейт.

— Нет. Сказала только, что полицейские его не поняли.

— На ваш взгляд, Глория и Мартин Санчесы были счастливы? — спросил Мазур.

— Конечно. Мартин поддерживал Глорию на все сто процентов. Все мы прекрасно понимаем, что без нее фирма долго не продержится. У Глории была деловая хватка. Она всё и всегда просчитывала на много ходов вперед.

— Вчера мистер Санчес был без обручального кольца, — заметил Мазур. — У него роман на стороне?

Лина рассеянно потеребила рукав блузки.

— Мартин любил свою жену.

— Не сомневаюсь в этом, — мягко, но настойчиво произнес Тео, — но я имел в виду другое.

Лина шумно вздохнула.

— Бывало, Мартин гулял на стороне. С Глорией он ни за что не расстался бы, но за ним водились кое-какие грешки.

Возможно, появилась новая любовница, близкая к идеалу, и Санчес решил сбросить с себя семейные оковы.

Кейт кивнула на фотографию на полке, на которой Глория торжественно вручала чек какому-то благотворительному фонду:

— Она занималась общественной жизнью?

— О да, конечно! — Слова хлынули потоком. — Щедрые пожертвования, и в большинстве случаев об этом даже никто не знал. После того как Изабелла поступила в колледж и уехала из дома, Глория стала заниматься благотворительностью еще больше. Основной упор она делала на грамотность. Занималась с детьми, с женщинами, подвергавшимися насилию, и даже с заключенными. Она считала, что чтение — это путь к успеху.

— Она напрямую общалась с теми, кому помогала? — спросил Мазур.

— Общалась. Глория участвовала в нескольких программах внеклассного образования и даже спонсировала профессиональное образование и трудоустройство бывших заключенных.

— И как это получалось? — поинтересовался Мазур.

— Очень хорошо. Несколько человек работают в нашем западном филиале у мистера Санчеса… — Лина запнулась. — Уж не думаете ли вы, что ее застрелил один из отбывших наказание?

— В настоящий момент я еще не знаю, что думать. — Детектив покачал головой.

— Сегодня утром я говорила с Мартином. Бедняга раздавлен. Он не может поверить, что вот так вот убили женщину, полную жизни…

От Кейт не укрылось, как при имени Мартин голос Лины едва заметно дрогнул.

— Он говорит, патологоанатом до сих пор не отдал тело. — Мисс Нельсон покачала головой. В глазах у нее блеснули слезы. — Он заплакал. Я даже не могла поверить, что речь идет о теле и похоронах. Это все какое-то безумие… Вы знаете, когда отдадут тело?

— Точно не могу сказать, — ответил Мазур. — В делах об убийстве патологоанатом всегда действует осторожно.

Лина покрутила на запястье тонкий золотой браслет.

— Даже не могу себе представить, что бы со мной было, найди я любимого человека мертвым!

— Кстати, — сказал Тео. — Миссис Санчес была за рулем белого седана. Старого. Скромного. Она часто брала эту машину?

— Нет. — Лина покачала головой. — Но действительно брала ее несколько раз в прошлом году и этим летом. Не объясняя почему.

Мазур достал из нагрудного кармана визитную карточку:

— Позвоните мне, если что-либо вспомните.

Бросив взгляд на карточку, Лина провела по краю ухоженным ногтем.

— Конечно.

Тео и Кейт молча прошли через демонстрационый зал к своей машине.

— Ну что думаете? — спросил детектив.

— По-моему, она искренне переживает.

— Мне приходилось видеть убийц, скорбящих по своим жертвам.

— Верно. — Хейден застегнула ремень безопасности. — Вы не обратили внимания на то, как смягчался голос Лины при упоминании Мартина?

— Если честно, нет.

— Она старалась изо всех сил скрыть свои чувства. И все же когда говорила о нем, голос у нее менялся. Также она трогала браслет на руке. Уверена, это подарок от Мартина.

— Думаете, у них был роман?

— Скорее всего — если учесть то, как Лина о нем говорила. И если она сказала, что Мартин гулял на стороне, это означает, что были и другие. Ответ можно получить, взглянув на распечатку телефонных звонков мистера Санчеса.

— Уже запросил ордер. Полагаю, сегодня вечером мы сможем с ним ознакомиться. — Мазур заглянул в записную книжку. — Мисс Нельсон говорила про благотворительность. Мне хотелось бы поговорить с вышедшими на свободу осужденными, которых взяли на работу.

Кейт кивнула.

— Мистер Санчес работает в западном филиале. Он должен знать, о ком идет речь. Можно ему позвонить и выяснить имена.

— Я не хочу связываться с ним до тех пор, пока у меня не будет больше информации. — Тео покачал головой. — Считаю, лучше заглянуть в северное отделение. Я предпочитаю не предупреждать заранее о своем визите.

Глава 13

Возлюбленных все убивают, —

Так повелось в веках…

Кто трус — с коварным поцелуем,

Кто смел — с клинком в руках![13]

Оскар Уайльд

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 17:15

Полчаса спустя Мазур свернул на стоянку перед западным филиалом салона Санчесов. Бросив взгляд на Кейт, он увидел, что та одобрительно кивает на скромный демонстрационный зал с машинами по умеренной цене для средних покупателей.

Они прошли внутрь. На этот раз их встретила молодая женщина в черных брюках и белой блузке. Ее темные волосы были забраны в хвостик, а туфли на низком каблуке свидетельствовали о том, что ей приходилось ежедневно проходить приличные расстояния.

— Кто заведует этим салоном? — спросил Мазур, предъявляя свой значок.

— Я. Меня зовут Бренда Коннер. Я — шеф-повар и посудомойка в одном лице.

— Похоже, вам приходится крутиться.

— Сокращение персонала. — Ее улыбка получилась натянутой, нервной. — Проблемы с деньгами. Я должна радоваться тому, что вообще сохранила работу. Как знать, что будет теперь, когда шефа нет…

— Мартин Санчес сможет удержать бизнес на плаву? — спросил Мазур.

— Не поймите меня превратно — человек он хороший. Но движущей силой была Глория.

— Она часто заглядывала сюда? — спросил Мазур.

— Не очень — вероятно, потому, что здесь был Мартин.

— Им хорошо работалось вдвоем? — спросила Кейт.

— У каждого были свои сильные стороны, свой подход к делу. Совершенно разные стили. Но получалось у них хорошо.

— Насколько я поняла, Глория Санчес активно занималась благотворительностью.

— Да. Она помогала всем и вся. Детям, бездомным — всем.

— Также я слышала, она занималась и вышедшими на свободу осужденными.

— Совершенно верно.

— И как, получалось? — спросил Мазур.

— В основном да.

— В основном?

— По большей части это нормальные трудяги. Была парочка обормотов. Напивались, опаздывали на работу… Один попытался обчистить кассу.

— И сколько таких миссис Санчес взяла на работу?

— Человек десять-двенадцать. Но если вы думаете, что ее застрелил один из них, вы ошибаетесь. Они ее обожали. Даже те придурки, кто упустил свой второй шанс, все равно относились к ней с уважением.

— Что значит — упустили свой второй шанс? — спросил Мазур.

— Двое снова сели на наркотики. Не смогли удержаться. Тесты оказались положительными, и Глория их сразу же уволила.

— Кого именно она уволила? — спросил Мазур.

— Гарри Драйвера и Мэтта Джонса.

— Где они теперь?

— Оба не работают у нас уже несколько месяцев. Наведались сюда всего один раз, чтобы получить расчет, так что я не могу сказать, где они сейчас.

— Кто-нибудь из них угрожал Глории? — спросила Кейт.

— Мэтт поднял шум. Потребовал нового теста, и Глория согласилась. Тест снова оказался положительным. Мэтт просил дать ему еще один шанс исправиться. Глория сказала, чтобы он пришел через полгода, и она даст ему испытательный срок. — Бренда скрестила руки на груди. — У нее было доброе сердце, но она терпеть не могла слабость.

— Кое-кого это могло разозлить, — заметила Кейт.

— Она была требовательной, но при том щедрой. Трудно было долго злиться на нее.

— Мы слышали, что у Мартина был роман, — сказала Кейт.

Эта резкая перемена темы застигла Бренду врасплох, и она смутилась.

— До меня доходили кое-какие слухи. И на неделе он раза два уходил с работы после обеда.

— Вы знаете, с кем он спал? — спросила Кейт.

— Нет. — Ее буквально передернуло. — Глория умерла, но такая новость могла бы воскресить ее из мертвых, чтобы преследовать Мартина и ту, с кем он этим занимался.

Мазур обвел взглядом салон, гадая, какой еще взгляд на это дело они упускают.

— Где работают бывшие заключенные?

— Здесь, в гараже. Обучаются на механиков.

— Я могу получить список всех сотрудников мастерской? — спросил Тео.

— Конечно, думаю, с этим не будет никаких проблем. — Бренда нахмурилась. — Или мне нужно попросить ордер? Я не знаю, как полагается в таких случаях.

— Могу достать и ордер, — примирительно произнес Мазур, — но вы можете избавить меня от лишних трудов.

Бренда медленно покачала головой:

— Я должна спросить у Мартина. Пока что он главный, а я не хочу лишиться работы. Спрошу у него.

— Кто-либо из бывших осужденных работает сейчас? — спросил детектив.

— Рокко в мастерской.

— Могу я поговорить с Рокко?

— Конечно.

Бренда провела Мазура и Кейт через двор к большому гаражу с шестью отделениями. Все отделения, кроме одного, были пусты. На подъемнике висел красный «Форд»-пикап последней модели.

Завывание электродрели смешивалось со звуками рок-музыки из лежащего на верстаке сотового телефона. Мазур подошел к рослому мужчине в футболке, открывающей покрытые татуировкой мускулистые руки.

— Рокко! — окликнула Бренда сквозь музыку.

Оторвавшись от дрели, мужчина посмотрел на Мазура и прищурился. И без значка он понял, что имеет дело с полицейским.

Тем не менее детектив предъявил значок, представился сам и представил Кейт.

— Мы занимаемся убийством Глории Санчес.

— Да уж понял. — Отложив инструмент, Рокко вытер руки о тряпку. — Чем могу?..

— Не знаете никого, кто хотел бы застрелить ее?

Тот покачал головой.

— Хозяйка была классной женщиной. Доброй. Она предоставила мне шанс, когда все остальные отказались. Я всегда буду ей признателен.

— И все остальные также были ей признательны? — спросила Кейт.

— Она была крутой. — Рокко пожал плечами. — Возможно, кому-то не нравилось, когда она устраивала разнос, но это всегда бывало за дело. — Покачав головой, он оглянулся на Бренду и добавил, понизив голос: — В мастерской врагов у нее точно не было. А вот за салон не поручусь.

— Кто ее не любил?

— Миссис Санчес рисковала как с бывшими уголовниками, так и в бизнесе. Кое-кто опасался, что ее дерзкие шаги погубят дело.

— Что вы можете сказать о Мэтте и Гарри? — спросил Мазур. — Они ведь грозили свести с ней счеты.

— Ну да, шуму подняли много, но на самом деле они просто горлопаны. Одни разговоры, но вот чтобы что-то действительно сделать — для этого у них у обоих кишка тонка.

— А как насчет тихонь? — спросила Кейт. — Опасайся тех, кто молчит, верно?

Рокко смерил ее взглядом.

— Не понимаю, о чем это вы.

— Прекрасно вы всё понимаете. Убивают как раз те, от кого этого совсем не ждешь.

Он снова вытер руки о тряпку.

— Таким был Малыш Билли.

— Малыш Билли? — переспросила Кейт.

— Сам он предпочитал, когда его называли Уильямом. Ему казалось, так звучит солидно. Но я упорно величал его Малышом Билли, просто чтобы зацепить.

— Как его фамилия? — спросила Кейт.

— Болдри. Уильям Болдри.

Краска схлынула с лица Кейт. Взволнованная, она впервые не находила, что сказать.

— Вы уверены насчет фамилии? — наконец спросила она.

Мазур слишком давно работал в полиции, чтобы верить в случайные совпадения. В свое время Болдри стрелял в Кейт и ранил ее — и вот теперь оказывается причастен к преступлению, которое снова привело ее в Сан-Антонио… Он перевел взгляд на Бренду.

— Что вы можете рассказать нам про этого Болдри?

— Он проработал здесь шесть месяцев в начале этого года. Ему не нравилось марать руки, но он понимал, что постоянная работа является необходимым условием его освобождения, поэтому делал то, что ему поручали.

— Рокко, а вам чем не нравился Уильям? — спросил Мазур.

— Говорил он мало, все больше смотрел и примечал. У него хорошо получалось подмасливать Глорию. По-моему, она знала его еще с тех времен.

— Что вы имели в виду — с тех времен? — спросила Кейт.

— Когда еще не была замужем за стариком. Они об этом не говорили, но это чувствовалось.

— Болдри по-прежнему работает здесь? — спросил Мазур.

— Нет. Отработал свои шесть месяцев по программе условно-досрочного и ушел.

— Больше сюда не возвращался? — спросил Мазур.

— Нет. Больше я о нем ничего не слышал. Думаю, у его родственников есть деньги и ему не нужно пыхтеть под машинами.

— Спасибо, — поблагодарила Кейт.

— Если у меня возникнут еще какие-либо вопросы, я вернусь, — добавил Мазур.

— Буду здесь до тех пор, пока меня не уволят, — сказал Рокко.

Выйдя на улицу, Тео поблагодарил Бренду, после чего они с Кейт вернулись к главному зданию. Надев темные очки, детектив задержался, разглядывая салон.

— Какие у вас мысли? — спросил он.

Нахмурившись, Хейден сунула руки в карманы.

— Рокко нервничает. У него хорошая работа, и он боится ее потерять. Бренда явно на стороне Глории, а у той были враги гораздо опаснее случайного серийного убийцы.

— Согласен. — Мазур покачал головой. — Какова вероятность того, что женщина, по уши в долгах, больная раком, постоянно мотающаяся за границу, будет застрелена на обочине автострады?

— Невысокая.

Тео стиснул зубы.

— Полагаю, первым делом сейчас нам нужно поговорить с Болдри. Вы ничего не имеете против?

— Логика понятна.

— Я имел в виду другое. Вы точно ничего не имеете против?

— Ничего. Я его не боюсь.

— Вы пытаетесь убедить меня или себя?

— Себя. Я бы покривила душой, сказав, что совершенно спокойно отнесусь к встрече с ним… — Кейт хрустнула пальцами. — Я знаю, где он живет.

— Правда?

Она пожала плечами, но лицо ее оставалось бледным.

— Присматривала за ним.

У Тео зазвонил телефон, и он достал его из кармашка.

— Мазур слушает. — У него напряглась нижняя челюсть. — Хорошо. — Он убрал телефон в кармашек на ремне. — Вам письмо от Самаритянина.

Кейт посмотрела на часы:

— Уже поздно.

* * *

Кейт, Мазур и Палмер следили за тем, как Калхун обработала специальным порошком конверт, адресованный полицейскому управлению Сан-Антонио с пометкой «Вручить агенту Кейт Хейден». Письмо пришло по почте и вызвало смятение, поскольку дежурные не поняли, о ком идет речь. Узнав о случившемся, Калхун тотчас же распорядилась не трогать его. Через считаные минуты она уже убирала письмо в пакет для улик.

Дженни осторожно прошлась кисточкой по рассыпанному по бумаге порошку. Учитывая то, что письмо доставила почтовая служба Соединенных Штатов, надежда обнаружить достоверные отпечатки пальцев была призрачной. Криминалист аккуратно разрезала самый край конверта. Удивительно, но он был не самоклеящийся, то есть можно будет проверить полоску клея на наличие слюны и ДНК.

Калхун поставила конверт торчком, и из него выскользнуло письмо. Она несколько раз сфотографировала желтый тетрадный лист в линейку рядом с конвертом, прежде чем развернула его.

Письмо было написано от руки, толстым черным фломастером, вперемежку строчными и прописными буквами. Грубый почерк на первый взгляд совпадал с другими посланиями Самаритянина.

Однако Кейт сразу же почувствовала, что стиль чуть отличается от остальных записок Самаритянина, которые она анализировала.

Кейт!

Твой голос постоянно звучит у меня в голове. И я слышу от тебя только ложь. Ты ошибаешься насчет меня. Я умнее тебя. В скоре будут новые смерти. Я покажу всему миру что ты не Ангел мелосердия.

Самаритянин

— Он говорит, что ваш голос «постоянно у меня в голове». — Рукой в перчатке Мазур взял за край пакет с письмом.

— Самаритянин не первый убийца, обвиняющий меня в своих преступлениях.

Его четкий, смелый почерк говорил о злобе и недовольстве. Она не повинна ни в чем из того, что совершил этот убийца. Абсолютно ни в чем. Однако тяжесть его грехов будет давить ей на плечи до тех пор, пока она его не схватит.

— Грамотность у него сродни моей, — заметила Палмер.

Достав телефон, Кейт сфотографировала записку. Что такого знакомого в очертаниях букв?

— Пусть вас не вводят в заблуждение орфографические ошибки. В подобных письмах они нередко делаются умышленно. «В скоре» написано раздельно, зато «насчет» — слитно, хотя там ошибку сделать проще. Убийца пытается сделать так, чтобы мы считали его малообразованным.

— «Самаритянин» он написал правильно, — заметила Палмер, перечитав послание. — Без словаря я бы поломала голову над этим словом…

Глядя на то, как напарница Мазура перечитывает письмо, Кейт ощутила прилив тошноты.

— Подборка слов напоминает мне Уильяма Болдри, — наконец сказала она.

Калхун сфотографировала письмо и конверт.

— Проверю на отпечатки пальцев.

— Кто такой Уильям Болдри? — спросила Палмер.

Хейден частично справилась с шоком, который испытала, услышав это имя в мастерских, поэтому ей было проще совладать со своим голосом, когда она объяснила, что сделал ее бывший одноклассник.

— Если найдете на письме какие-либо отпечатки, сравните их с «пальчиками» Болдри.

— Когда знаешь, с кем имеешь дело, это существенно облегчает работу, — заметила криминалист.

Кейт сделала еще несколько снимков письма. Отвернувшись от остальных, она изучила ошибки, построение фраз, выбор слов, указывающий на нейтральный диалект.

— Детектив Мазур, вы не могли бы прочитать письмо вслух?

— Конечно, а в чем дело? — спросил тот.

— Его написал мужчина.

— Откуда такая уверенность?

— Предположение, основанное на опыте. В основном выдают очертания букв, очень угловатые. К тому же фломастер сильно нажимал на бумагу.

Мазур прочитал письмо вслух.

Закрыв глаза, Кейт слушала интонации и нюансы его чикагского акцента, естественным образом проникшие в речь.

— Убийца Глории Санчес, произнесший несколько коротких фраз на видеозаписи убийства, говорил без тягучести, свойственной уроженцам Техаса. И в построении фраз в письме также нет намека ни на какой ярко выраженный диалект. Болдри родился в Калифорнии и прожил там до восьми лет, так что его акцент всегда оставался нейтральным.

— Что вы еще видите? — спросил Мазур.

— Единственное предложение с отрицанием — единственное же сложноподчиненное в письме, и в нем нет запятой.

— И о чем это говорит? — спросила Палмер.

— Возможно, убийца делает это бессознательно, сам того не замечая, — ответила Кейт.

— Как это соотносится с остальными письмами Самаритянина? — спросил Мазур.

— Они практически идентичны. Но мистер Норт получил в свои руки два письма и обнародовал их. С ними мог ознакомиться кто угодно.

— Каким образом письма попали к Норту? — спросил Мазур.

— По его словам, он подкупил лаборанта-криминалиста в Миннесоте.

— Или мистеру Норту известно гораздо больше о том, чем занимался его протеже… Быть может, Ричардсон откровенничал с ним, — предположила Палмер. — Судя по вашим словам, он знает много сокровенных деталей дела.

— Вы правы. И он привлек к себе внимание, выложив эту информацию в прессу. После ареста Ричардсона интерес к делу заметно поугас.

— Что вам известно о Норте? — спросил Мазур.

— Двадцать лет назад окончил факультет журналистики Колумбийского университета. Работал в нескольких крупных газетах, однако два года тому назад ушел из журналистики, после того как было доказано, что он искажал и фальсифицировал факты, освещая судебный процесс по уголовному делу. Когда это всплыло, Норт уволился. Вскоре после этого он основал новостную страничку в интернете, дела которой до первых преступлений Самаритянина шли ни шатко ни валко.

— А он сам мог написать эти письма?

— Я думала над этим, — призналась Кейт. — Никто не смог привязать его к ним. Я пробовала — как и десяток детективов, причастных к расследованию, таких же, как вы.

— А я вот не пробовал, — возразил Мазур.

Глава 14

Я сторож брату своему[14].

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 19:15

Пусть Тео не обладал блестящим умом, как его старший брат Себастьян, работающий прокурором в Чикаго, или медвежьей физической силой другого своего брата Сэмюэля, который служил в Городе ветров[15] детективом, но зато он был настойчивым и упорным. Он продемонстрировал это несколько раз, когда работал на Среднем Западе, и затем еще раз, когда после смерти сына бывшая жена объявила о том, что забирает их единственного ребенка и переезжает на Юг. Если Мазур чего-то очень хотел, он делал все возможное, преодолевая любые препятствия.

Сейчас Тео хотел схватить убийцу с автострады I‑35. Подражателя Самаритянина или его сообщника, который нажал на спусковой крючок и убил Глорию Санчес.

Мазур, Хейден и детектив Палмер стояли у входа в зал для пресс-конференций. Доносящийся из-за двери гул голосов говорил о том, что в зале толпа работников СМИ. Очень хорошо. Мазур хотел привлечь внимание.

Твердый стук каблуков по плитке возвестил о прибытии начальника управления полиции. Сондерс терпеть не мог, когда бездарности поднимались по служебной лестнице, при этом обладал достаточной твердостью характера, чтобы поддерживать тех, кто работал у него под началом. Когда Мазур спросил у него насчет пресс-конференции, он сразу же дал свое согласие.

Скользнув взглядом по доктору Хейден, Сондерс подошел к ним.

— Здравствуйте, детектив Мазур. Здравствуйте, агент Хейден.

Миниатюрная рука Кейт потонула в его огромной лапище. Ее нисколько не смутило ни его крепкое рукопожатие, ни разница в росте.

— Итак, этот псих связался с вами.

— Да.

— Агент Хейден, как вы собираетесь разыграть эту партию? — спросил Сондерс.

— Ведущая роль в этом расследовании принадлежит вашему управлению, — сказала Кейт. — Вкратце изложите факты, в каком виде они вам известны, после чего представьте меня. Я сделаю краткое заявление, чтобы тот, кто прислал мне это послание, узнал, что его услышали.

— А что дальше, доктор Хейден? Убийца просто выбежит из толпы и сознается в своих грехах?

— Я сделаю несколько замечаний, направленных на то, чтобы разозлить его. Будем надеяться, это позволит выкурить его. — Она достала из кожаной записной книжки лист бумаги. — Вот основные пункты моего выступления.

— А что с Ричардсоном? — спросил Сондерс. — Его кто-нибудь регулярно навещает в тюрьме?

— Мой шеф связался с тюрьмой, и ему сообщили, что к доктору Ричардсону посетители не приходили и никаких писем он не получал, — ответила Кейт.

Пробежав взглядом листок, Сондерс нахмурился.

— Вы рисуете у себя на спине мишень, доктор Хейден. Не боитесь?

— Я делаю это сознательно и не в первый раз.

— Детектив Мазур, — сказал Сондерс, — вы проследите за тем, чтобы эта девочка осталась живой и невредимой?

— Да, сэр.

— Предлагаю вам сосредоточиться на пунктах моего выступления, — сказала Кейт.

Изогнув седую бровь, Сондерс покачал головой и перевел взгляд на Мазура с Палмер:

— Вы ничего не имеете против? Это расследование ведете вы.

— Быть может, такая возможность нам больше не представится и доктор Хейден права, — сказал Мазур, оглянувшись на свою напарницу.

— Это лучший ход из возможных. — Та кивнула.

— А что, если окажется, что жертва была знакома с убийцей? — спросил Сондерс.

— Этот аспект мы также прорабатываем, — сказал Мазур.

— Ну хорошо, — произнес Сондерс. — Я сыграю в вашем спектакле.

Скатав лист бумаги в тонкую трубочку, он зажал его в кулак и прошел в зал. Мазур, Палмер и Хейден проследовали за ним.

Поднявшись на кафедру, Сондерс обвел взглядом зал, в котором собрались десятка два журналистов.

Доктор Хейден вместе с Мазуром и Палмер встали позади него. Кейт не покачивалась из стороны в сторону, не суетилась, не переминалась с ноги на ногу. Если она и волновалась, то не подавала виду.

Кашлянув, Сондерс начал свое выступление. Он назвал жертву и объяснил, где она была убита.

— В средствах массовой информации появились предположения о том, что это дело связано с другими убийствами, совершенными на Ай-тридцать пять, известными как дело Самаритянина. Полиция Сан-Антонио работает в тесном взаимодействии с ФБР, в первую очередь с профайлером доктором Кейт Хейден.

Журналисты подняли руки, показывая, что у них есть вопросы. Сондерс указал на брюнетку в синем костюме.

— Вам известно, где останавливалась миссис Санчес и как у нее сломалась машина?

— Известно, — ответил Сондерс. — Однако в настоящий момент мы не станем раскрывать эти детали.

Журналисты выпалили еще несколько вопросов, нацеленных на ту информацию, которую начальник полиции не собирался обнародовать. Наконец Сондерс развел руками.

— Позвольте мне передать слово доктору Хейден.

Подойдя к микрофону, Кейт поблагодарила Сондерса и обвела взглядом журналистов, не мигая под объективами нацеленных на нее телекамер. Поправив микрофон, она помолчала немного, после чего вкратце перечислила другие убийства, совершенные на автостраде, и сосредоточилась на деле Глории Санчес.

— У нас есть убедительные улики, привязывающие доктора Ричардсона к двум из пяти убийств, и мы рассчитываем привязать его и к остальным трем. В настоящий момент мы всё еще устанавливаем, был ли нынешний убийца как-то связан с доктором Ричардсоном. У нас есть несколько ниточек, говорящих о тайном общении, однако пока что я не могу их обсуждать.

Мазур понял, что последнее замечание Кейт направлено на то, чтобы привлечь внимание убийцы. Пока что у них на него почти ничего не было, однако это было известно только членам следственной группы. Мазур чуть подался к Кейт, но ничего не сказал. Он хотел дать ей понять, что прикрывает ее тылы.

— Улики указывают на то, что это дело связано с остальными, — продолжала Кейт.

— Откуда такая уверенность? — спросил другой журналист.

— Я пока что не могу обсуждать подробности. — Новый убийца копировал стиль Ричардсона, и это было сделано с какой-то целью. — Могу лишь сказать, что, на мой взгляд, речь идет о белом мужчине в возрасте от тридцати до сорока с небольшим лет. Я считаю, что он перебивается случайными заработками, если вообще имеет работу. Как мне кажется, он, скорее всего, живет со своими родителями или сильно зависит от родительских денег и у него в жизни нет романтических увлечений.

— В Оклахоме вы сказали, что убийца может быть импотентом, — сказала брюнетка в синем костюме. — Это действительно оказалось так?

— Да.

— Есть какие-либо описания внешности убийцы? — спросил еще один журналист.

— Пока что никаких. — Кейт посмотрела прямо в объектив телекамеры. — У нас есть запись камеры видеонаблюдения на заправке, на которой видно, как кто-то возится с машиной жертвы, и мы работаем над тем, чтобы распознать его лицо. — Что было неправдой, однако убийца этого не знает.

Вверх взметнулись с десяток рук, и Кейт ответила еще на несколько вопросов, в основном повторяя уже сказанное.

— Каким образом Ричардсон связался со своим подражателем? — перекрывая шум вопросов, громко выкрикнул сзади низкий голос.

Кейт остановила взгляд на высоком коренастом мужчине с темными волосами в очках в коричневой оправе. Помолчав немного, она сказала:

— Мистер Норт, вы уже давно варитесь во этом котле и должны знать, что я не могу раскрывать детали.

Мазур полностью сосредоточил внимание на мужчине в конце зала. Мистер Тейлор Норт был тот самый журналист, кто так внимательно следил за этим делом. На первый взгляд в нем не было ничего примечательного. Однако второй взгляд показал, что Норт пристально следит за доктором Хейден.

— Вы можете рассказать подробнее, что есть на видеозаписи с заправки? — спросил Норт.

— Без комментариев.

— Когда вас привлекли к расследованию первого дела, вам потребовался почти год, чтобы схватить Ричардсона. За то время, что вы возглавляли расследование, погибли еще три женщины, — сказал Норт. — Вы действительно считаете, что способны раскрыть это дело? Сколько еще невинных женщин должно умереть, прежде чем вы его расколете?

— Это чисто риторический вопрос? — не поведя бровью, спросила Кейт.

— Нет, я хочу знать, — настаивал журналист.

— Лучше меня никто не сможет раскрыть это дело, — медленно выдохнув, сказала Кейт. — Улики вывели меня на Чарльза Ричардсона. Улики выведут меня и на этого убийцу. Я настоятельно советую всем водителям, путешествующим по автостраде, тщательно проверять свою машину перед выездом. Я здесь для того, чтобы позаботиться о том, чтобы больше не погибла ни одна женщина.

— Что вы чувствуете, вернувшись в Техас, в Сан-Антонио? — с вызовом бросил Норт. — Вы бывали здесь после того, как тут расстреляли вашего отца у вас на глазах и ранили вас?

Кейт не вздрогнула, даже не моргнула, но Мазур увидел, как ее правая рука стиснула кафедру с такой силой, что побелели пальцы.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что мы обсуждаем сегодня.

— Вас не беспокоит то, что человек, стрелявший в вас, может повторить все снова? — настаивал Норт.

— Нет. Он никак не связан с делом.

Кейт Хейден внешне демонстрировала холодную отрешенность, но Мазур видел, что она по-прежнему крепко держится за кафедру.

Посыпались новые вопросы, в том числе несколько от Норта, однако всем, кроме Мазура, Кейт казалась непоколебимой, словно скала.

Журналисты задавали вопросы, по большей части повторяя уже сказанное. Кейт отвечала всем, не выказывая никаких признаков недовольства.

После того как пресс-конференция закончилась и журналисты освободили зал, Мазур повернулся к ней:

— Что это Норт так в вас вцепился? И откуда у него такие сведения о вас?

Хейден аккуратно сложила бумаги.

— Мистер Норт — мой самый горячий поклонник в средствах массовой информации. Он надеется на то, что если достаточно серьезно меня оскорбит, я сорвусь и выдам ему по полной.

Мазуру захотелось узнать, где она прячет свои чувства. Он видел ее реакцию во время пресс-конференции и знал, что на самом деле чувства никуда не делись.

— Определенно, он быстро сюда добрался.

— Норт следит за всем, что происходит на трассе. Убийство Глории Санчес сразу же привлекло его внимание. Подозреваю, он находился где-то неподалеку. Ему известно, что всеми делами занималась я.

— Он вас не донимает?

— Я бы так не сказала. Просто у него талант находить оголенный нерв. Однако я не доставлю ему удовольствия и не сорвусь.

Мазур поймал себя на том, что ему все больше и больше нравится профессионализм Кейт.

— А что насчет слов о том, будто мы работаем над распознанием лица с видеозаписи? Никакого лица у нас нет.

— А я и не говорила, детектив Мазур, что никогда не лгу журналистам. Мне хорошо известно, какие признаки выдают ложь, поэтому я прекрасно владею искусством обмана. Я тоже умею играть в эту игру.

— Вы сыграли отлично, Кейт. — Покачав головой, он улыбнулся.

Хейден взглянула на часы.

— Кто присматривает за «паленым» телефоном с места преступления?

— Калхун. Она поставила его на подзарядку и позвонит, если на этот номер поступит новое сообщение.

— Хорошо. А теперь, думаю, пришло время наведаться в гости к Уильяму Болдри, — предложила Кейт. — Посмотреть, что у него на уме.

— Сможете? — спросил Мазур.

— Разумеется.

Склонив голову набок, детектив внимательно изучил выражение ее лица.

— Кейт, а это правда или ложь?

— Неважно. Дело нужно сделать.

* * *

За всю дорогу в противоположный конец города к дому Уильяма Болдри Мазур не сказал Кейт ни слова. Та была рада возможности в тишине обдумать то, что произошло на пресс-конференции, и определиться со своими мыслями по отношению к Болдри. Кейт было крайне неприятно снова встречаться с убийцей своего отца, однако ее чувства не имели никакого отношения к тому, как она выполняет свою работу.

Они остановились перед большим каменным домом.

— Говорить буду я, — предупредил Мазур.

— Но я его знаю. Вести разговор должна я.

— Вы знаете его слишком хорошо. Вы не будете к нему непредвзяты, сколько бы раз ни повторяли это вслух.

— Я объективна и могу совладать с собой.

— Это мое дело. Говорить буду я. — В его словах прозвучала сталь, что дало Кейт возможность сделать паузу, хорошенько подумать и признать его правоту.

Поднявшись на крыльцо, Мазур позвонил в дверь. Мелодичный звон разнесся по всему дому. Зазвучали шаги, за ними последовали щелчки нескольких замков, и наконец дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина, невысокая, лет тридцати с небольшим, ее светлые волосы были забраны в тугой пучок на затылке. Она была в черной блузке и брюках.

— Чем могу вам помочь? — спросила женщина.

— Я хочу видеть мистера Болдри, — сказал Мазур, протягивая свой значок.

— В настоящий момент он в Нью-Йорке, — ответила женщина. — И вернется только через две недели.

— Когда уехал? — спросил Мазур.

— Неделю назад.

— Есть номер телефона, по которому с ним можно связаться? — не сдавался он.

Женщина стояла прямо, как фонарный столб, однако вскинутый подбородок говорил о том, что она нервничает.

— Я не уполномочена давать какие-либо сведения, но могу передать ему ваши имя и телефон, когда он позвонит.

— Кто вы такая? — спросил Мазур, протягивая ей свою визитную карточку.

— Домработница мистера Болдри. Элизабет Лопес.

— Пусть мистер Болдри перезвонит мне, как только он с вами свяжется.

— Да, сэр.

Женщина собралась было закрыть дверь, однако Мазур выставил ногу, не давая ей это сделать.

— Передайте мистеру Болдри, что он пожалеет, если заставит меня ждать слишком долго.

Побледнев, женщина кивнула и закрыла дверь. Тео спустился с крыльца, чувствуя, как у него пульсирует жилка на подбородке.

Он окинул взглядом просторный дом:

— Похоже, Болдри встал на ноги.

— Деньги его родителей, — сказала Кейт.

— Полагаете, он действительно уехал в Нью-Йорк? — спросил Мазур.

— Нет. Уильям терпеть не может толпу. В школе его выводили из себя заполненные учениками коридоры. Нью-Йорк — последнее место, куда он отправился бы.

— Где еще он может быть?

— У Болдри есть брат Джеб, живет за городом, — сказала Кейт. — Возможно, знает, где его брат.

— Других родственников нет?

— Насколько мне известно.

— Давайте заглянем в гости к этому Джебу.

Через двадцать минут они подъехали к дому Джеба Болдри, стоящему на обширном ранчо в двадцати милях за городом. Кипарисы обрамляли утрамбованную дорожку, ведущую между каменными колоннами к арке входа.

— Похоже, денег у семьи больше, чем я предполагал, — заметил Мазур.

— Отец братьев заработал деньги на нефти в Хьюстоне. Мудро вложил их в недвижимость. Потом они перешли к Джебу, унаследовавшему деловую хватку отца. Он избежал последствий обвала рынка в восьмом году, после чего скупил за бесценок акции, которые вскоре снова взлетели в цене. Если хотите сделать прибыльные инвестиции, обращайтесь к нему.

— Единственная моя инвестиция — квартира в Чикаго, которую я никак не могу продать. Мне не нужно то, что я не могу посмотреть и потрогать. А как насчет вас?

— Я играю на рынке.

— Готов поспорить, с вашими мозгами вы угадываете все тенденции.

— Случается.

— И как намереваетесь поступить со своими миллионами?

Это вызвало у нее улыбку.

— Понятия не имею.

— Ну начнем с того, что от миллионов просто так не отмахиваются, — помолчав, сказал Мазур.

— Главное удовольствие мне доставляет работа.

— Сплошная работа и никаких развлечений…[16] — Он покачал головой. — Ну как так можно?

— Я первая готова признать, что жизнь у меня очень скучная. Если вам нужны развлечения, поищите кого-нибудь другого.

Мазур позвонил, и они молча подождали, когда входная дверь откроется. Оба показали свои значки.

— Агент Хейден к мистеру Болдри.

— Будьте добры, подождите минутку. — Женщина ушла и вернулась. — Он ждет вас в кабинете. Сюда, пожалуйста.

Они прошли по полированному мраморному полу под аркой, ведущей в просторный зал. Большие окна выходили на пышную лужайку. Женщина провела их через гостиную в кабинет.

Джеб Болдри встал и вышел из-за большого резного письменного стола. Его взгляд остановился на Кейт.

— Последний раз мы с вами виделись, когда выносили приговор моему брату.

— Да, — подтвердила та.

Кейт сочувствовала семье Болдри, которой здорово досталось после преступления, совершенного Уильямом. Болдри-старший умер через год от инфаркта, а еще через пять лет рак свел в могилу миссис Болдри.

— Я так понимаю, вы пришли насчет Уильяма.

— Да, — сказал Мазур. — Он здесь?

— Вот уже несколько месяцев, как у меня нет от него никаких известий. Наша семья почти не общалась с ним с тех пор, как он попал в тюрьму.

— Вы встречались с ним в этом году? — спросила Кейт.

— Встречался. И Уильям стал теперь другим человеком, Кейт. Он больше не тот неуравновешенный подросток, каким был. Наш отец позаботился о том, чтобы в тюрьме им занимались врачи. Уильям больше не сделает вам ничего плохого.

Кейт сделала над собой усилие, чтобы скрыть свои чувства, однако оказалось, что сделать это значительно труднее, чем она полагала.

— Ваш брат не упоминал доктора Хейден? — спросил Мазур.

Джеб шумно вздохнул.

— Мать навещала Уильяма в тюрьме. Я был этому не рад, но он ее сын и она не могла его бросить. Говорила, что Уильям постоянно вспоминал про вас.

— Что именно? — спросила Кейт.

— Отчаянно жаждал связаться с вами, привлечь ваше внимание. Я не виню вас в том, что вы избегали любых контактов с ним, однако Уильяма это глубоко задевало.

— По-моему, не нужно объяснять, почему у меня не возникало желания общаться с ним.

Джеб помолчал, очевидно, обдумывая смысл своего замечания.

— Когда Уильям застрелил вашего отца, мы все были просто разбиты. Наша семья скорбела вместе с вами.

— Сомневаюсь в этом.

— Никто не пожалел родственников убийцы. Никто. Я бился много лет, чтобы оставить в прошлом совершенное Уильямом преступление. Сам я ни в чем не провинился, но тоже был наказан.

Кейт не собиралась ввязываться в спор относительно того, кто страдал больше.

— Где сейчас Уильям?

— Полагаю, у себя дома. Именно там он, по сути дела, и укрывался с тех пор, как вышел на свободу.

— Когда мы к нему заехали, дома его не оказалось, — сказал Мазур. — У вашего брата есть еще какое-либо жилье?

— Есть ранчо. В пятидесяти милях к западу от города. В детстве Уильям никогда особо не любил бывать там, но, на мой взгляд, это единственное место, куда он мог отправиться. Почему вы о нем спрашиваете? Уильям пытался с вами связаться?

— Его имя всплыло в ходе расследования, — объяснил Мазур. — Мы просто хотели с ним поговорить. Мы полагаем, он может обладать важной информацией.

Кейт сообразила, что он сознательно не упоминает про убийство, понимая, что это заставит замкнуться человека, беспокоящегося о неладах с законом.

— Ничем не могу вам помочь. Можете проверить ранчо. После смерти мамы там никто не живет. Это она больше всех любила там бывать. Но я могу дать вам ключи и разрешение осмотреть дом.

— Будем крайне признательны.

— Вы собираетесь арестовать Уильяма?

— В настоящий момент мы просто хотим потолковать с ним. — Мазур говорил гладко, представляя все так, будто они хотели просто дружески поболтать с Уильямом Болдри о всяких пустяках.

Вернувшись к письменному столу, Джеб достал из среднего ящика ключ.

— Место непритязательное. Родители жили там до того, как папа заработал большие деньги. Возможно, именно поэтому оно сейчас нравится Уильяму. Напоминает о тех временах, когда все было иначе.

Мазур взял ключ.

— У вашей семьи есть какое-нибудь жилье в Нью-Йорке?

— Нет. — Джеб наморщил лоб. — Весь наш бизнес сосредоточен в Техасе. А почему вы спросили?

Мазур потряс зажатым в кулаке ключом.

— Не знаю. Нью-Йорк — большой город. Такому человеку, как Уильям, было бы легко там затеряться.

— Это последнее место, куда Уильям отправится, — решительно произнес Джеб.

— В таком случае почему его домработница Элизабет Лопес сказала нам, что он в Нью-Йорке? — спросил Мазур.

— Она ошиблась, — сказал Джеб.

— Не буду с вами спорить. Если Уильяма нет на ранчо, где еще он может быть?

— Этого вам никто не скажет. Уильям хитер. Он знает, как регистрировать фиктивные компании, владеющие различной собственностью. Если он не хочет, чтобы его нашли, найти его будет непросто.

* * *

Мазур ехал по шоссе Техас‑173, зажатому с двух сторон зелеными полями, чахлыми деревьями и бесконечными ограждениями из колючей проволоки. Кейт молчала. На небе высыпали звезды, за окном мелькали фермы и хозяйственные постройки. Изредка встречались другие машины, но по большей части шоссе оставалось пустынным.

Двадцать минут спустя они подъехали к въезду на ранчо Болдри, обозначенному двумя каменными столбами и железной перекладиной с табличкой «Ферма Каменная лошадь».

Поднимая пыль, машина проехала еще десять миль по грунтовой дороге, которая привела к одноэтажному дому, построенному больше ста лет назад. Крытый железной крышей дом был окружен со всех сторон верандой, с обеих сторон торчали кирпичные печные трубы. В доме царила полная темнота, и единственное движение производил ветер, шелестящий ветвями деревьев вокруг загона для лошадей.

Не глуша двигатель, Мазур направил свет фар на дом, и они с Кейт вышли из машины. Достав пистолет, детектив первым поднялся по пяти каменным ступеням, ведущим на крыльцо. Хейден также достала пистолет, и они встали по обе стороны от двери.

— Болдри! — постучав кулаком в дверь, окликнул Мазур. — Открывайте, полиция Сан-Антонио!

Ответом ему была тишина. Похоже, в доме никого не было, но мудрый полицейский прекрасно знает, что за каждой дверью его может ждать опасность. Погруженный в темноту дом и человек, не желающий, чтобы его нашли, создавали готовый сценарий для неприятностей. Мазур еще раз постучал в дверь, затем нажал на ручку. Ручка повернулась.

— В здешних краях не запирать входную дверь — обычное дело, — заметила Кейт.

— Я всегда относился с подозрением к незапертым дверям.

Подняв пистолет, Мазур толкнул дверь. По-прежнему тишина. В свете фар, проникающих в дом, детектив нашел выключатель и зажег свет в прихожей и гостиной. Выложенный красновато-бурой плиткой пол вел в кухню в глубине дома. Над камином висели два ружья, пол согревали выцветшие красные ковры с индейскими орнаментами, стену украшали оленьи рога. Сбоку стоял большой телевизор.

— Уильям Болдри! — еще раз окликнул Мазур. — Полиция Сан-Антонио!

Ответа не последовало.

— Оставайтесь здесь! — распорядился Тео.

Он медленно двинулся вперед, постоянно оглядываясь вправо, влево и вверх на потолок, осматривая кухню, кабинет и две спальни.

— Все чисто! — крикнул он Кейт.

Крепко сжимая пистолет, та прошла в глубь дома, разглядывая пейзажи маслом на стенах, дорогие бронзовые люстры, красивый орнамент, выложенный плиткой на кухне. Пусть семейство Болдри уехало из этого дома много лет назад, но здесь явно недавно был сделан дорогой ремонт.

— Я в спальне справа, — окликнул Мазур. — Взгляните, что я нашел.

Кейт нашла детектива перед письменным столом. На столе в рамке стояла фотография Уильяма и Кейт, сделанная еще тогда, когда они встречались. Оба улыбались. Уильям обнимал Кейт за плечо, она прижималась к нему.

— Он вас не забыл, — заметил Тео.

— Эта фотография была сделана еще когда мы учились в школе.

— Но стекло недавно протерто. И стоит она лицом к кровати.

У Кейт не было желания трогать рамку и вообще приближаться к фото.

— Я помню этот снимок. Он был сделан на концерте в Аламо. — Она взглянула на руку Уильяма, крепко стиснувшую ее плечо. — Мне тогда пришлось буквально вырываться из его объятий.

— Как он на это отреагировал?

— Очень расстроился. Хотел знать, почему я так холодна с ним. Он ведь только хотел показать, как любит меня. Уильям заказал мне ужин. Я не была голодна, но он настоял, а когда я не стала есть, расстроился. Уильям постоянно приставал ко мне и говорил, что я не права. Вскоре после этого мы с ним расстались. — У нее по спине пробежали неприятные мурашки, но она прогнала их прочь. — Здесь есть что-либо, что может указать на его причастность к убийствам?

— В глаза ничего не бросается. Если мы собираемся обыскать ящики и шкафы, разумнее будет получить ордер. — Достав телефон, Мазур сфотографировал снимок Болдри и Кейт. — Но это может подождать. Я заметил за домом сарай. Хочу заглянуть в него.

— Конечно.

Кейт последовала за ним, радуясь возможности покинуть эту комнату и выйти на свежий воздух.

Тео достал из багажника фонарик, и они прошли вдоль дома по усыпанной щебнем дорожке к большому сараю. Детектив держал пистолет наготове и постоянно водил фонариком из стороны в сторону.

Когда они подошли к сараю, Кейт отошла в сторону, а Мазур раздвинул большие ворота. Он посветил внутрь, ища малейшее движение, предупреждающее об опасности. Но все было неподвижно. Не было слышно ни звука.

Детектив направил луч света на старый красный пикап, судя по виду, производства сороковых годов.

— Уильяму всегда нравились старые машины, — заметила Кейт. — И у его отца также имелась большая коллекция.

— Плюс старых машин в том, что у них нет встроенной системы геолокации, поэтому отследить их передвижения невозможно. — Приблизившись к пикапу, Мазур посветил в кабину. — Если Уильяма здесь нет, где он может быть?

— Не знаю. Брат сказал, что у него полно недвижимости.

Они вышли на улицу. Задвинув за собой ворота, Мазур обвел взглядом бескрайние поля, простирающиеся до самого горизонта, и покачал головой:

— Искать его будет все равно что искать иголку в стоге сена.

* * *

Час спустя Мазур высадил Кейт перед агентством проката машин. Сотрудник встретил ее широкой улыбкой, и она заставила себя улыбнуться ему в ответ. Увидев широкий выбор машин, сначала хотела взять белую, но, вспомнив насмешливое замечание Мазура, остановилась на красной. Едва ли это можно было считать вызовом, хотя она сама почувствовала себя бунтарем.

Приехав в гостиницу, Кейт поднялась прямиком к себе в номер. Открыв дверь, застыла на пороге. Волосы у нее на затылке встали дыбом. Обыкновенно она просила, чтобы у нее в номере не убирали, так как терпеть не могла вторжение в свое личное пространство. Однако сегодня она забыла предупредить дежурного администратора.

Положив руку на пистолет, Кейт прошла в номер и первым делом заглянула в шкаф, затем под кровать. Ничего. Войдя в ванную, она взялась за занавеску душа. У нее заколотилось сердце, причем она сама не смогла бы объяснить почему. Крепче ухватив пистолет, Кейт отдернула занавеску. Ничего.

Она закрыла глаза.

— Ничего хорошего, Хейден. Ничего хорошего.

Списав все на усталость и напряженную работу, Кейт решила совершить пробежку. Для нее лучшим лекарством от тревоги были пот и свежий воздух.

Кейт быстро переоделась. Обыкновенно она не брала с собой на пробежку оружие — громоздкий тяжелый пистолет натирал ей кожу. Однако сегодня агент решила смириться с неудобством. Закрепив кобуру на поясе на спине, она скрыла ее под просторной футболкой.

Ночной воздух бодрил прохладой. Подростком, до трагедии, разбившей жизнь семьи, Кейт частенько бегала по вечерам. Ей нравилось одиночество. Однако сейчас на нее давили тревога и стресс.

Захватив телефон, Кейт вставила в уши наушники и спустилась вниз. Кивнув женщине за стойкой, вышла на улицу. Пробежка началась в медленном темпе, но уже через считаные минуты пот капельками покрыл лицо Кейт и промочил насквозь ее футболку.

Большинство улиц и зданий не изменились за семнадцать лет. Конечно, какие-то заведения сменили хозяев, однако в целом все оставалось таким же. Нахлынули воспоминания из прошлого. Кейт вспомнила, как гуляла по этим улицам с отцом, матерью и братом. До того как погиб отец, они были счастливы. Именно отец был тем связующим клеем, что держал их вместе. И без него семья развалилась…

Взгляд Кейт остановился на месте, слишком хорошо знакомом ей. Задыхаясь, она перешла на шаг и положила руки на пояс, приближаясь к переулку, который никогда не сможет забыть.

Обычно Кейт ездила на занятия в шахматный кружок одна, но в тот вечер отец вызвался ее отвезти. Когда она вышла на улицу, было уже темно. Увидела стоящего у машины отца и направилась к нему, и тут из темноты появился Уильям. Заметив отца Кейт, он колебался мгновение, затем поднял пистолет. Отец не успел ему помешать. Хлопок выстрела прозвучал громко. Кейт вздрогнула. Время замедлило свой бег, каждая деталь проступила со всей отчетливостью.

Отец упал на колени, смотрит на нее, у него в глазах шок, гнев, страх. Он беззвучно шевелит губами: «Беги!» Дуло пистолета направляется в сторону Кейт. Ее жизнь замирает. Уильям стреляет…

Первая пуля попала ей в бедро, пройдя насквозь через мягкие ткани. От удара Кейт упала на колени. Следующий прогремевший сразу же выстрел отправил пулю ей в лицо. Она опрокинулась навзничь на землю. Уильям так и не сказал ни одного слова.

Впоследствии Кейт узнала, что раны в лицо могут сильно кровоточить и нередко выглядят страшнее, чем в действительности. Наверное, потерявшая сознание, залитая кровью, она показалась Уильяму мертвой.

Следующее ее воспоминание — вой сирен и Уильям, проклинающий ее: «Зачем ты вынудила меня это сделать?»

…Резкий сигнал клаксона вернул Кейт к действительности. Оглянувшись по сторонам, она увидела, что многие удивленно смотрят на нее. Опустив голову, агент развернулась и побежала обратно к гостинице. Когда она добежала туда, волосы и футболка были мокрыми от пота.

Хейден вошла в вестибюль. Внезапно ей остро захотелось принять горячий душ и смыть с себя пот и воспоминания. Она нажала кнопку вызова лифта, и вдруг ее окликнули сзади:

— Кейт!

При звуках знакомого голоса Кейт напряглась. Облачившись в эмоциональные доспехи, она обернулась и увидела приближающегося брата Митчелла. Они не виделись уже лет пять. Митчелл оставался таким же высоким и подтянутым, однако после смерти жены он выглядел каким-то уставшим. В его черные волосы вплелись серебристые нити. В свете люминесцентных ламп сверкнула приколотая к груди звезда техасских рейнджеров, в руке он держал фетровую шляпу.

Кейт потерла затылок.

— Здравствуй, Митчелл. Всё в порядке?

— У мамы всё хорошо.

— Как ты меня нашел?

— Увидев тебя в новостях, я рассудил, что ты остановилась недалеко от управления полиции. Заглянул туда и представился.

Кейт ощутила раздражение.

— И тебе выложили всё на блюдечке?

— Как-никак, я рейнджер. И у меня много знакомых в полиции.

И все-таки ей было не по себе.

— Ты прав.

— Мама также видела тебя в новостях. Она знает, что ты в городе.

Кейт ощутила укол вины.

— Я ей позвоню.

Митчелл провел рукой по кожаной ленте с серебряными заклепками своей шляпы.

— Почему ты к ней не заглянула?

Визиты в родительский дом, где по-прежнему жила мать, будоражили неприятные воспоминания. Когда у Кейт бывало свободное время, она приглашала мать навестить ее там, где она останавливалась. Та всегда соглашалась и никогда не требовала от Кейт приехать к ней домой.

— Я сказала, что позвоню ей, и я позвоню. — Пусть ее брат и обучен ведению допросов, но она мастерски владеет искусством уходить от ответов.

Митчелл уставился себе под ноги, затем снова поднял взгляд.

— Почему ты остановилась в гостинице, а не дома у мамы?

— Ничего хорошего из этого не получилось бы.

— Почему? — Митчелл шагнул к сестре, грозно возвышаясь над ней. Однако Кейт играла с ним в эту игру с раннего детства.

Не двинувшись с места, она покачала головой, ощутив прилив старой горечи.

— Мне неинтересно воскрешать прошлое.

Митчелл провел пальцем по краю шляпы. Какое-то время он молчал.

— Я точно не помню, что говорил после смерти отца, но знаю, что это была грязь. И мне следовало уже давно попросить у тебя прощения. Смерть Сьерры заставила меня на многое взглянуть по-другому.

— Ты говорил, что я сама нажала на спусковой крючок. — Кейт вскинула подбородок.

Сдвинув брови, Митчелл тяжело вздохнул:

— Я был молод. Зол. Мне было больно. Я не хотел…

— Разумеется, хотел, иначе зачем говорил? — В горле у нее застряли непролитые слезы.

— Я только хочу сказать, Кейт, что сожалею о случившемся.

У нее перед глазами по-прежнему отчетливо стоял их последний разговор перед ее отъездом в университет: ненависть в глазах брата, ярость, обволакивающая каждое его слово.

— Я позвоню маме. Все остальное не нужно.

— Нужно, Кейт. — Митчелл стиснул зубы.

— Почему? Почему по прошествии семнадцати лет это вдруг стало нужно?

Складки в уголках его глаз и рта стали резче. Ему было тридцать восемь лет, но выглядел он на десять лет старше.

— Я был не прав. И хочу, чтобы ты это знала.

Если Митчелл рассчитывал на то, что его извинение воссоздаст какие-то семейные узы, он ошибался. Кейт оценила его попытку, однако она не могла принять его прощение, поскольку сама не могла себя простить.

— Спасибо за твои слова. А теперь мне пора идти. Мне завтра рано вставать.

— Ты близка к тому, чтобы схватить этого Самаритянина?

Чувства оставались для них под запретом, однако почему-то тема убийства показалась безопасной.

— Мы ждем результаты баллистической экспертизы. Ответ я должна получить завтра или послезавтра.

— Мазур — хороший полицейский. В наших краях он недавно, но дело свое знает.

Странно, но хороший отзыв брата о Мазуре Кейт очень приятно было слышать.

— Отрадно это сознавать.

Митчелл достал из бумажника визитную карточку.

— Если я буду тебе нужен, позвони.

Кейт щелкнула пальцем по карточке. Ее раненые чувства подождут. Она понизила голос. Пусть брат и козел, но у него репутация хорошего полицейского.

— Жертва была знакома с Уильямом Болдри.

— Что? — Черные глаза впились ей в лицо.

— После освобождения из тюрьмы Уильям работал в автосалоне Санчесов. Мы со следователем Мазуром ездили к нему домой. Домработница сказала, что он в Нью-Йорке.

— Это не в его духе… — Митчелл покачал головой.

— Да, ты прав. Поэтому мы заглянули к его брату и на ранчо рядом с Мединой. Уильяма нигде не оказалось.

— Господи, Кейт… И ты одна бегаешь ночью, а этот тип где-то рядом!

— Мне уже приходилось иметь дело с такими, как он. Но раз Уильям бродит где-то рядом, может быть, ты уговоришь маму уехать к тете Лидии?

Митчелл стиснул шляпу с такой силой, что смял поношенные поля.

— Мама не уедет из города до тех пор, пока не увидится с тобой.

— Поговори с ней. Убеди ее уехать.

— Поговори с ней сама.

— Я веду расследование.

— Попробую поговорить, но ты все же повидай ее, — сказал Митчелл, уже мягче. — Мама тебя любит.

Его слова укололи больнее любого оскорбления.

— Я поговорю с мамой.

— Чем я могу тебе помочь?

— У меня даже нет никаких доказательств того, что это был Уильям, — сказала Кейт. — Глорию Санчес мог убить и кто-то другой.

— Ты умная и разберешься, в чем дело. Папа говорил, у тебя дар. Если существует какой-то алгоритм, ты его обязательно увидишь.

Усталость усилила сомнения. Недостаточно одного предчувствия, чтобы подозревать Уильяма. Нужны конкретные факты.

— Просто присматривай за мамой. Позвоню ей завтра.

Казалось, Митчелл хотел что-то добавить, однако в конце концов только тряхнул головой.

— Обязательно позвони, если тебе что-либо понадобится.

— Обещаю.

— И я искренне сожалею о том, как себя вел. Знаю, что временами со мной бывает тяжело. Но мы с тобой родные люди.

Кейт понимала, как трудно ее брату было сделать подобное признание.

— Я могу записать «временами со мной бывает тяжело» на пленку? Из этой фразы получится хороший сигнал для телефона.

Митчелл несколько расслабился, однако о том, чтобы кто-то из двоих улыбнулся, пока что не было и речи.

— Для этого нужно выпить несколько банок пива.

— Буду иметь в виду, — сказала Кейт.

— Береги себя, Кейти.

— И ты тоже, Митчелл.

* * *

Рэймонд Дрекслер никак не ожидал, что его жизнь так стремительно превратится в полное дерьмо. Он по-прежнему не мог свыкнуться с тем, что из-за долбаных полицейских и Кейт Хейден потерял свою милую Сару. Никто его не понимал.

Въехав в Нью-Мексико, убийца завернул на стоянку для дальнобойщиков. Пряча лицо, купил бритву и ножницы, зашел в туалет, где принял душ, обрился наголо и сбрил бороду. Одевшись, натянул на голову поношенную бейсболку, которую выудил из корзины с забытыми вещами. Мимо проходили другие водители, но на него они не обращали внимания. Не он первый изменял свою внешность в таком месте.

Бросив бритву и крем для бритья в сумку, Дрекслер вернулся к своей машине. Смотрясь в зеркало заднего обозрения, провел ладонью по гладкой макушке. К новой внешности нужно еще будет привыкнуть. И он сомневался, что без бороды собственное лицо когда-нибудь ему понравится. Твою мать, чувствуешь себя голым…

Истощенный, Дрекслер еще час ехал на юг, пока усталость наконец не вынудила его остановиться. Поставив машину на пустынной стоянке у съезда с шоссе, он закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть.

Проснувшись, взглянул на часы и обнаружил, что проспал десять часов.

— Твою-ю‑ю ма-а‑ать!

Какое-то раздирающее внутренности мгновение ему казалось, что его заметили и вызвали полицию. Выбравшись из машины, он быстро справил нужду и поехал дальше.

Впереди показался дорожный знак: «Добро пожаловать в Техас! Ведите себя на дороге дружелюбно, как это принято у нас в штате!» Когда его машина пересекла границу штата, Дрекслер наконец расслабился и, откинувшись назад, опустил стекло. Теплый воздух доставил ему наслаждение. Он устал от снега и мерзлой земли. Ласковое тепло Техаса манило его. Он еще никогда никого не закапывал в пустыне.

Взяв пакет с недоеденными пончиками, обсыпанными белой пудрой, Дрекслер отправил в рот один целиком. Пончик успел зачерстветь, однако глоток кофе помог проглотить его. Сочетание сахара и кофеина попало в цель, придав ему необходимые силы.

Включив радио, Дрекслер надавил на педаль газа.

Еще восемь часов в пути — и он окажется в Сан-Антонио.

Глава 15

Знание — это сила. Всегда имеет смысл быть хорошим, но только до тех пор, пока это выгодно.

Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 22:05

Высадив Кейт у агентства проката машин, Мазур заехал к своей бывшей жене в надежде побыть немного с дочерью, пока та в одиннадцать не ляжет спать. Он направился к крыльцу, обратив внимание на новенькую «БМВ» у входа в дом. Шерри всегда любила дорогие игрушки, и теперь, устроившись на новую работу, она могла себе это позволить.

Шерри приобрела в поселке дом с патио, где имелись также просторная лужайка, крытый бассейн и фитнес-центр, а по выходным устраивались разнообразные мероприятия от дегустации вин до концертов. Когда только поженились, они безумно любили друг друга. Мазур побился бы об заклад на свою правую руку, что их брак будет долгим и прочным. Но после того как он поступил в убойный отдел, отношения начали расшатываться с каждым пропущенным ужином, с каждым возвращением домой за полночь, с каждым днем рождения, проведенным на дежурстве. Рождение Калеба не было запланировано, но они с Шерри увидели в малыше второй шанс. На протяжении нескольких месяцев казалось, что все проблемы остались позади. Однако затем мальчик умер. Горе окончательно развело обоих.

Когда Шерри подала на развод, неожиданностью это не стало, и все-таки у Мазура было такое чувство, будто ему врезали ногой в промежность. Он очень долго переживал развод, ему было стыдно перед Алиссой.

Тео позвонил в дверь. В коридоре застучали шпильки, дверь распахнулась настежь. Шерри была в ладно скроенной юбке и белой блузке, туфли на высоких каблуках придавали ее ногам потрясающий вид. Светлые волосы были заплетены в косу.

— Привет, Тео, — смущенно пробормотала она. — Алисса говорила, что ты можешь заехать.

— Извини, Шерри, что не позвонил. Я всего на несколько минут.

Улыбка на лице у бывшей осталась, однако глаза холодно блеснули.

— Понимаю. Ничего страшного. На самом деле я хотела кое о чем с тобой поговорить.

— Конечно.

— Папа! — В глубине коридора появилась Алисса. Она была в шортах, не по размеру большой футболке с эмблемой чикагской полиции и носках.

— Привет, малыш!

Мазур заключил дочь в крепкие объятия, прижимая к себе. Похоже, при каждой новой встрече девочка оказывалась на пару дюймов выше ростом.

— Нам только что доставили пиццу. Не хочешь присоединиться?

Мазур оглянулся на Шерри.

— И не думай отказываться. — Та улыбнулась. — Присоединяйся. Мы уже тысячу лет не ели все втроем.

Мазур прошел на кухню, оснащенную мраморными столешницами, всевозможной техникой из нержавейки и хрустальной люстрой. Стеклянная дверь вела в огороженный двор и к небу, полному звезд.

На столе лежали две коробки с пиццей. Одна была с сыром, для Алиссы, другая — с ветчиной и грибами, какую больше всего любил Тео. Похоже, Шерри действительно собиралась сказать что-то важное, раз заказала его любимую пиццу.

Алисса протянула отцу тарелку, и тот положил себе два куска.

— Угощайся!

Шерри достала из холодильника холодную содовую. Открыв банку, поставила ее перед Мазуром.

— У меня есть и пиво, но ты сказал, что тебя ждет работа.

— Сойдет и содовая.

— Замечательно.

Пока Алисса рассказывала отцу о том, что произошло с ней за день, Шерри прошла к бару, налила себе водки и бросила в стакан пару кубиков льда. Отпила глоток, потом еще один и лишь затем вернулась к столу.

Минут пятнадцать разговор шел ни о чем. Тео вынужден был отдать Шерри должное: она никогда не мешала ему встречаться с дочерью, нередко подстраиваясь под его сумасшедший распорядок дня.

У Алиссы зазвонил телефон.

— Я должна ответить, — взглянув на экран, сказала девочка. — Это насчет контрольной по математике.

— Ступай к себе в комнату, — сказала Шерри. — Мы с папой тебя подождем.

— Ты только не уходи! — Алисса бросила взгляд на отца.

— Никуда не уйду, малыш.

Она вышла в коридор, прижимая к уху телефон.

— Что случилось, Шерри?

Бывшая снова отпила глоток водки.

— Меня переводят.

Бросив недоеденный кусок пиццы в тарелку, Мазур вытер руки бумажной салфеткой. Значит, предчувствие не обмануло их с Алиссой…

— Куда?

— В Вашингтон.

Тео вывернул с корнем свою жизнь, когда переехал из Чикаго в Сан-Антонио. И вот они с Алиссой стараются обустроить здесь новый дом, а Шерри собирается опять переехать! Чтобы получить это место в Сан-Антонио, Мазуру пришлось задействовать все свои связи, но больше козырей в запасе не оставалось.

— Когда?

— Через четыре недели.

Скомкав салфетку, Тео швырнул ее на стол.

— Ты уже говорила Алиссе?

— Пока что нет.

— Ты собираешься забрать ее отсюда, не дав доучиться до конца полугодия?

Шерри шумно вздохнула.

— Я рассчитывала, что дочка останется с тобой. Найду там жилье, посмотрю, что да как… Первые несколько недель на новой работе будут сумасшедшими.

— Конечно. А в конце учебного года ты заберешь Алиссу на Восток?

— Думаю забрать ее в конце полугодия. Теперь мы все равно больше не будем проводить праздники втроем.

— А мне, я так понимаю, просто нужно будет найти новую работу? — В словах Мазура сквозили злость и раздражение. Шерри пришлось подавать заявление судье штата Иллинойс с просьбой забрать дочь с собой, и тот согласился с большой неохотой.

Шерри провела по кромке стакана ухоженным ногтем.

— Я не просила тебя переезжать сюда. И не жду, что ты переедешь в Вашингтон.

— По-твоему, я должен спокойно смотреть, как у меня отнимают моего единственного ребенка?

Шерри покрутила стаканом, звякнув кубиками льда.

— Я не мешала тебе видеться с дочерью.

— Согласен. Ты просто пытаешься отдалить меня от Алиссы.

На подбородке у Шерри запульсировала жилка.

— Девочка растет. Скоро мы оба будем ей не нужны.

— Это время наступит еще не скоро, Шерри. А до тех пор, пока Алиссе нужно семейное гнездо, я собираюсь оставаться в ее жизни. — У Мазура не было никакого желания ввязываться в бесполезный спор со своей бывшей женой, однако сохранять выдержку становилось все труднее. — Она может в любой момент перебраться ко мне.

— Только на время, Тео.

— Ты уже говорила. По моим подсчетам, у меня есть еще месяц до того, как нам с Алиссой снова придется выворачивать свою жизнь наизнанку ради твоей долбаной карьеры.

— Тео, это действительно очень хорошее предложение. Я буду зарабатывать столько денег, что Алисса сможет учиться в лучших колледжах. У нее светлая голова, и теперь она сможет поступать в любой университет страны.

Мазур с самого начала понимал, что он не ровня своей жене. Шерри была умная и деятельная, и первое время он не понимал, почему она не стремится вверх. Однако после смерти сына карьерный рост отвлекал ее мысли от боли.

— Когда ты вылетаешь в Вашингтон?

— В субботу.

— Ты надо мной издеваешься? Ты же только что говорила, что это случится лишь через четыре недели!

— Мне нужно будет подыскать себе жилье и познакомиться с народом в вашингтонском отделении. — Она вскинула подбородок. — У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда.

— Я не хочу ссориться… — Шерри вздохнула.

А Мазур хотел. Но поскольку в соседней комнате Алисса, он выпустит гнев где-нибудь в другом месте.

— Буду ждать Алиссу. — Его голос стал натянутым. — Ты хочешь, чтобы я был рядом, когда ты ей скажешь?

Шерри подняла взгляд. Ее глаза были полны боли.

— В этом нет необходимости.

— Извини, я хочу видеть Алиссу.

— И это всё? — спросила она.

— Что ты хочешь от меня услышать, Шерри?

Она долго молча смотрела на него.

— То, что ты меня понимаешь.

Внезапно Тео стало трудно дышать. Он сглотнул подступивший к горлу комок.

— Я понимаю, что ты по-прежнему бежишь от боли. Черт, отчасти я сам именно поэтому уехал из Чикаго. Но пока что это у нас плохо получается.

Пройдя по коридору, Мазур нашел Алиссу лежащей на кровати под белым балдахином с телефоном в руке. Комната была в бледно-розовых тонах, а на стенах висели плакаты с подростками, которые с первого же взгляда вызвали у отца глубокую неприязнь.

— Ты что, папа? — спросила девочка, прикрывая телефон ладонью.

— Мне пора идти, Алисса, но насчет выходных у нас заметано. — Если только богу не будет угодно выплеснуть расследование убийства на его свободное время.

— Значит, в выходные увидимся?

— Я тебя люблю, малыш. — Мазур поцеловал дочь в щеку.

Алисса прижалась к нему.

— Доктор Хейден будет с тобой?

— Мы с ней расследуем одно дело, малыш. Помимо работы, у нас нет никаких причин бывать вместе.

— Мне она нравится. — И, хихикнув, девочка добавила: — По-моему, и тебе тоже.

Кейт действительно ему нравилась, однако их отношения были сугубо профессиональными и временными. И все-таки он спросил:

— Почему ты так говоришь?

Закатив глаза, девочка оглянулась на дверь, убеждаясь в том, что матери там нет.

— Это слышно по твоему голосу.

— И какой же у меня голос?

— Дружелюбный. Непринужденный.

— Пожалуй, тебе нужно идти работать профайлером в ФБР. — Мазур покачал головой.

Глаза девочки зажглись интересом.

— Может, так оно и получится. — Она чмокнула отца в щеку. — Я тебя люблю, папа!

— Я тебя тоже, малыш!

Напоследок Тео еще раз обнял дочь. У двери он оглянулся и увидел, что Алисса уже полностью поглощена разговором с подругой. Мазур пошел по коридору, гадая, где допустил первую ошибку.

Шерри шагнула из кухни.

— Тео, я никуда не бегу.

Если все и дальше будет двигаться такими темпами, переезд на Восток приведет к тому, что ему придется стать простым патрульным или, того хуже, охранником на стоянке. Твою мать! Но если без этого нельзя будет оставаться в жизни дочери, он что-нибудь придумает. И то обстоятельство, что Кейт живет в Куантико, несколько смягчало удар от необходимости нового переезда.

— Меня не обманешь, Шерри.

Закрывая за собой дверь, Мазур хлопнул ею слишком громко. Подойдя к машине, сел за руль и только тогда выпустил давно задержанный вдох. Взглянув в зеркало заднего обозрения, увидел, что Шерри стоит на пороге и смотрит на него.

Детектив тронулся, радуясь возможности вернуться на работу. Дорога до службы оказалась короче, чем он предполагал, и, войдя в кабинет, Тео с радостью обнаружил, что прибыли данные о телефонных разговорах Мартина Санчеса.

Сварив себе кофе, Мазур скинул пиджак и засучил рукава. Отпив глоток кофе, не поморщился. Кейт опять вымыла кофеварку. Слава богу, в жизни бывают приятные мелочи…

Через минуту в кабинет вошла Палмер и бросила на свое кресло здоровенную сумку.

— Я услышала, вечером должны прийти данные по звонкам. Не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на них.

Мазур выложил перед ней на стол половину пачки.

— Ты знаешь, как действовать. Начнем с номеров, на которые Санчес звонил чаще всего, и двинемся оттуда.

— Что у тебя такого случилось, что ты вывернут наизнанку? — спросила Палмер.

— Ничего.

— Готова поспорить, виделся со своей бывшей…

Ее глупая улыбка несколько ослабила его раздражение.

— И что с того?

— Они знают, на какие кнопки нажать, чтобы отправить нас в штопор. Диву даюсь, что не прибила своего и не зарыла его у себя во дворе.

Мазур сел за стол.

— Напрасно ты говоришь такие вещи вслух.

— Он жив и здоров, но когда придет время, я позабочусь о железобетонном алиби.

Тео покачал головой.

— Читай!

Сев за стол, Палмер взяла первый лист. Она изучала его меньше минуты, после чего подняла взгляд и вздохнула.

— Мы же напарники, сам знаешь. Ты можешь выложить мне все.

Он почувствовал на себе ее пристальный взгляд.

— Читай!

— Правда! Я не такая, как остальные козлы в нашем ковбойском отделе.

— Знаю.

Палмер пробормотала себе под нос ругательство.

— Я должна обратить внимание на какой-то конкретный номер?

— Лина Нельсон. Менеджер главного отделения и большая его поклонница. — Он продиктовал номер.

— Ты думаешь, у старины Марти служебный роман?

— У Кейт также сложилось такое впечатление.

— Так, дело становится интересным… — Палмер потерла руки.

— Возможно.

Прошло несколько минут.

— Как тебе работается с ней?

— С Кейт Хейден? Она толковая, объективная…

— Я ее никак не могу раскусить. Для робота в женском обличье она по-своему приятная.

— Где-то в глубине робота скрывается чувство юмора, что дает мне надежду обнаружить ее человеческую природу.

— Я слышала, вы искали Болдри, — сказала Палмер.

— Мы с Кейт заезжали к нему домой, к его брату, а также на ранчо. Он бесследно исчез. Я выдал на него ориентировку шерифу округа Медина. Тот обещал отправить полицейского к нему домой и на ранчо.

— Ты слышал насчет отца Кейт, да?

— Его убил Болдри.

— Ты знаешь, что она была классной шахматисткой, как и Болдри? Они выступали вместе на одном турнире, и для него это закончилось плохо.

Мазур поднял взгляд, понимая, что его напарница не успокоится до тех пор, пока ее любопытство не будет удовлетворено.

— У тебя обширные познания.

Пододвинув свое кресло, Джейн подалась вперед.

— Допустим, у меня хорошие отношения с дамами из архива. И когда мне нужно одолжение, я приношу им пончики.

— Зачем ты копалась в прошлом Кейт?

— Из любопытства. Она не первая, кто пошел работать в правоохранительные органы после личной трагедии. — Оглянувшись по сторонам, Палмер достала из ящика стола пухлую папку. — Хочешь ознакомиться с делом?

— Ты взяла дело об убийстве ее отца?

— Взяла. — Ни намека на извинение.

— Да, хочу.

Пролистав папку, Мазур остановился на фотографии Кейт в семнадцать лет. Светло-каштановые волосы были тогда длиннее, а лицо — более круглым, однако выражение его было таким же серьезным, как и сейчас.

— Она просто чудом осталась жива, — продолжала Палмер. — Убийца попал ей в бедро, затем в лицо. Едва не умерла от потери крови.

Мазур обратился к фотографиям Уильяма Болдри, сделанным при задержании. Похоже, на тот момент мальчишка еще не брился. Худое лицо, темные безумные глаза. Но этот перепуганный подросток хладнокровно застрелил человека и едва не убил Кейт.

— «Уильям Болдри, — прочитал в материалах дела Мазур. — Блестящие способности. Очень выдержанный, полностью сознает, что сделал и почему. Какое-то время ухаживал за Кейт. Они расстались, и он начал ее преследовать».

— Возможно, Уильям так же преследовал Глорию Санчес, — предположила Палмер. — Возможно, это он ее убил?

Мазур закрыл папку.

— Поверь, найти Уильяма Болдри значится первым пунктом в моем списке неотложных дел. Но я по-прежнему не могу исключить Санчеса. Он первым оказался на месте преступления, на нем была кровь жены, у семейного бизнеса серьезные финансовые трудности. Не говоря о том, что первая его жена погибла в автокатастрофе.

— Не забывай, он изменял второй жене, как, вероятно, и первой.

— У Мартина Санчеса было много веских оснований желать смерти своей жене.

Следователям потребовалось меньше получаса на то, чтобы установить, что Мартин Санчес регулярно созванивался с неким неизвестным абонентом. Это продолжалось уже больше года, они звонили друг другу ежедневно и подолгу разговаривали.

— Полагаешь, это его подружка? — спросил Мазур.

Взяв телефон, Палмер набрала номер.

— Самый простой способ это выяснить. — Она отняла телефон от уха, давая своему напарнику прослушать записанное сообщение: «Это Ребекка. Я занята. Перезвони мне, крошка». — По-моему, голос молодой и сексуальный.

— Находил ли Санчес ее достаточно молодой и горячей, чтобы у него возникло желание избавиться от своей жены? — Мазур провел рукой по галстуку. — Полагаю, жизнь свою Глория Санчес не застраховала.

— Любопытно, что ты это спросил. Я навела справки. Глория застраховала свою жизнь на два миллиона долларов, которые в случае смерти должны достаться ее мужу. — Покачав головой, Палмер рассеянно постучала пальцем по распечаткам. — У Санчеса есть любовница, эта Ребекка. И он решает прикончить свою старушку, чтобы зажить счастливо с новой пассией?

— Возможно, — согласился Мазур.

Все улики логично вели к Мартину Санчесу. Тео должен был испытать удовлетворение от сознания того, что он стоит на пороге раскрытия громкого дела. Почему же этого не было?

— Все подробности преступлений Самаритянина можно было запросто раскопать в газетах, — продолжала Палмер. — Все сходится как нельзя лучше.

— Я хочу выложить все это доктору Хейден и узнать ее мнение.

Прищурившись, Джейн окинула взглядом своего напарника, и уголки ее губ растянулись в улыбке.

— Тебя тянет к этому роботу?

— К Кейт?

— Нет, к другому… Конечно же, к Кейт.

Стараясь не смотреть ей в глаза, Мазур покачал головой:

— Мне сейчас меньше всего это нужно.

— У Тео появилась подружка, — пропела Палмер.

* * *

Он заманил Хейден в Сан-Антонио с помощью Самаритянина, одним выстрелом оборвавшего жизнь Глории Санчес. Теперь пришло время преобразиться в другого убийцу из архивов Кейт и приписать ему новую жертву, которой уже не посчастливится умереть такой же быстрой и милосердной смертью.

Стоя в тени, он смотрел, как женщина выходит из кафе, которое должно было скоро закрыться. Улица оставалась пустынной, а переулок, где женщина поставила машину, был погружен в темноту.

У нее были темные волосы, бледно-белая кожа и стройное, атлетическое тело, которое положил бы к себе в постель любой мужчина. Если б он захотел, то овладел бы ею в одно мгновение. Однако трахнуть ее не входило в его планы.

Он ждал, наблюдая за тем, как женщина нырнула в переулок, направляясь к своей машине. Порывшись в большой сумке, она достала ключи и большим пальцем нажала кнопку на брелке сигнализации. Открыв заднюю дверь, бросила сумочку на сиденье и захлопнула дверь.

Закрыв лицо капюшоном, он последовал за ней, держа руки в карманах, а голову опущенной. Когда нужно, он мог двигаться быстро, а сейчас скорость была крайне важна. Женщина открыла переднюю дверь. Он ускорил шаг. Услышав, как у него под ногами зашуршал гравий, женщина напряглась и обернулась.

Она вздрогнула, широко округлив глаза. Сначала в них мелькнуло удивление, затем страх. Стиснув в руке ключи, женщина попыталась укрыться в машине. Успела захлопнуть за собой дверь, но не успела запереться.

Он вонзил ей в затылок иглу, и она выгнулась дугой. Зажав ей рот ладонью в перчатке, заглушил крик, прижимая ее к себе, чтобы быстродействующее снотворное разлилось по всему телу. Женщина вцепилась ему в руки, отчаянно стараясь оторвать их от себя. Мимо по улице проехала машина, и он нагнул женщину, пряча ее в тень. Крики перешли в стон, мышцы расслабились. Женщина обмякла на сиденье.

— Вот и хорошо, — шепнул он ей на ухо. — Не сопротивляйся. Будет гораздо легче, если ты просто расслабишься.

Женщина попыталась тряхнуть головой, но сил у нее уже не было. Наконец она безвольно вытянула руки, звякнули упавшие на землю ключи, голова повалилась вперед.

— Умница, — сказал он.

Схватив женщину под мышки, подобрал ключи и оттащил ее к багажнику. Открыв багажник, положил ее внутрь. Женщина лежала перед ним, совершенно беспомощная, запрокинув голову назад, в белой блузке, открывавшей шею и обтянувшей полную грудь.

Он положил руку ей на грудь, упиваясь мягкой упругостью. Представил себе, что будет, если он разденет ее донага и проникнет в нее, воображая, что это Кейт, — и у него возникла эрекция.

Шумно вздохнув, он напоследок еще раз стиснул бесчувственной женщине грудь и отступил назад. Вопрос об изнасиловании в повестке дня не значился.

Он захлопнул крышку багажника, наслаждаясь восторженным возбуждением, превосходящим по силе любой наркотик. Убивать — это такое сладостное, пьянящее чувство… Он знал, что никогда не остановится, если только Кейт его не схватит.

Сев за руль, завел двигатель. Он уже заранее определил, куда поедет и что произойдет потом. Все детали вставали на свои места.

Он пересек весь город, выехал на шоссе, ведущее на юг, и добрался до пустынного участка, где и собирался завершить намеченные на сегодня дела.

Свернув на проселочную дорогу, какое-то время петлял мимо кустов, скал и красной земли. Наконец съехал с дороги и остановился.

Открыв багажник, обнаружил, что женщина по-прежнему лежит на боку. Действие снотворного продлится еще недолго, если он правильно определил массу женщины, она очнется через считаные минуты.

Взвалив ее на плечо, он понес к месту, которое так тщательно обставил, и у бедняжки из груди вырвался слабый стон.

Положил женщину на землю и широко раскинул в стороны руки и ноги. Сначала привязал ей ноги, затем перешел к правой руке. Пока возился с узлом, женщина посмотрела на него мутным взором и закричала. Вскинув левую руку, она оцарапала ему запястье. Он отвесил ей затрещину, оглушив ее, после чего крепко привязал правую руку.

Выпучив полные ужаса глаза, женщина смотрела, как он тщательно раскладывает веером ее темные волосы. Попыталась было поднять голову, но он снова ее ударил.

— Не шевелись, или будет гораздо хуже.

— Зачем ты это делаешь?

— Расплата — она такая.

Скользнув пальцами по закрепленным на поясе ножнам, он достал длинный нож. Женщина снова закричала, и тогда он достал из заднего кармана тряпку и заткнул ей рот. В глазах у нее появились слезы.

Оседлав женщину, он старательно расстегнул на ней блузку, просунул кончик лезвия под лифчик и обнажил грудь. Соски затвердели в прохладном ночном воздухе, и ему неудержимо захотелось овладеть ей.

Подняв взгляд на серп полумесяца, он ощутил прилив сил. Стиснул нож. Женщина застонала, у нее задрожали веки. Он медлил, понимая, что она обязательно посмотрит на него.

Тряпка во рту заглушила новые крики, когда он провел кончиком ножа по обнаженной коже женщины. Та вздрогнула.

— Пришло время заплатить.

Женщина несколько раз дернулась в путах, но веревки лишь глубже впились в ее тело.

Она наконец посмотрела ему в лицо, и взгляд ее был проникнут глубокой паникой. Она готова была отдать ему все, абсолютно все, лишь бы обрести свободу.

Этот взгляд, полный ужаса и шока, восхитил его.

— Это не кошмарный сон, — сказал он. — Это очень красиво.

Медленно воткнул нож ей в правую грудь, между ребрами и легким, и она сдавленно и хрипло крикнула. После этого быстро выдернул лезвие и всмотрелся ей в лицо. Пришлось приложить все силы, чтобы сдержать оргазм.

Остальные разрезы нужно было нанести ее прекрасному телу в соответствии со строгим порядком. Этот пункт был в повестке следующим.

Он снова и снова вонзал нож в плоть, под номером тринадцать закончив разрезом поперек горла. Убийца задыхался, руки были липкие от крови. Женщина судорожно старалась вздохнуть. Он прильнул к ее лицу в тот самый миг, когда последний вдох скользнул по ее губам.

— Прощай, — прошептал он.

Поднявшись на ноги, пошатываясь побрел прочь, стараясь дышать глубоко, чтобы унять бешено несущееся сердце. Убивать пистолетом — это наслаждение, но вот это, подумал он, глядя на нож, с которого капала кровь, это и есть настоящий экстаз.

Убрав нож в ножны, он отошел от трупа, перешагнув через лужицу крови, скопившуюся на плотной красной земле. Осторожно обманув палец в перчатке в теплую кровь, нарисовал на лбу у женщины глаз. Довольный своей работой, просунул острие ножа в левую глазницу и извлек глазное яблоко. Положив окровавленную добычу женщине на грудь, проделал то же самое с правым глазом. После чего аккуратно убрал трофеи в сумку.

Достав «паленый» сотовый телефон, сделал несколько фотографий безжизненной женщины. Как только он удалится на безопасное расстояние, можно будет сообщить об убийстве. Не было никаких сомнений в том, что местная полиция обратится к Кейт.

Глава 16

А вот и приманка, пора устраивать западню.

Сан-Антонио, штат Техас Среда, 29 ноября, 6:00

Хейден разбудил пронзительный звонок телефона. Она уселась в кровати, лежавшие у нее на груди бумаги свалились на пол. Моргая, Кейт обвела взглядом незнакомую комнату. За последние годы она столько раз просыпалась в точно таких же незнакомых комнатах, что нередко тянулась за лежащим на ночном столике телефонным справочником, чтобы вспомнить, в каком она городе.

Профайлер схватила телефон.

— Кейт Хейден.

— Это Джеррод Рамси. Разбудил?

Кейт взглянула на часы на ночном столике, удивляясь тому, что проспала так долго.

— Нет, уже встала. — Она провела языком по зубам и пригладила ладонью волосы.

— Как продвигается расследование убийства в Сан-Антонио?

— Результаты баллистической экспертизы будут готовы сегодня.

— В настоящий момент какие мысли насчет этого дела?

Смахнув волосы с лица, Кейт сбросила ноги на пол. Встав, покрутила головой из стороны в сторону, разминая затекшую шею.

— У жертвы имелись серьезные финансовые затруднения, кроме того, у нее была последняя стадия рака. У мужа, по всей видимости, роман на стороне.

— И что ты думаешь?

Кейт растерла затылок, прогоняя неприятное чувство. Подойдя к задернутым шторам, она выглянула на улицу, чтобы узнать, какая сегодня погода.

— Я позвоню, как только у меня будут все исходные данные. Главное — не мое личное мнение, а улики. Невада уже задержал мерзавца, похитившего Сару Флетчер?

— Пока что нет.

Кейт потрогала потертый браслет с Чудо-женщиной.

— Она заговорила?

— Нет. Отчасти поэтому ты нужна здесь. У тебя есть время до пяти часов по местному времени, после чего я отзываю тебя, чтобы ты смогла присоединиться к Неваде в охоте на Дрекслера.

На плечи Кейт легла усталость, какую она уже очень давно не чувствовала.

— Я сегодня доложу вам о ходе расследования.

— Хорошо.

Рамси закончил разговор, и Кейт бросила телефон на кровать. Сбросив с себя вчерашнее белье, шагнула в душ. Нагнула голову под горячими струями, наслаждаясь теплом, пульсирующим на ее уставших мышцах.

Вытершись, включила кофеварку. Пока кофе капал в бумажный стаканчик, переоделась в последний свежий костюм, представлявший собой темно-синюю версию предыдущего. Простота гардероба уреза́ла до минимума время на выбор наряда, позволяя полностью сосредоточиться на решении загадки. Высушив волосы и накрасившись, Кейт собрала свои пожитки в чемодан. Она допивала кофе, когда зазвонил телефон. На экране появилось имя Мазура.

— Детектив Мазур, — сказала Кейт, — вы получили результаты баллистической экспертизы?

— И вам тоже доброе утро.

Кейт заморгала, чувствуя себя компьютером, получившим на вход неожиданные данные.

— Доброе утро.

— У вас такой голос, будто вам больно. Сегодня любезности даются вам с трудом, агент Хейден, не так ли?

Кейт уловила в его голосе смех. Бывали времена, когда она могла добродушно принять насмешку по поводу своего строгого поведения. Однако в грядущем дне не было ничего даже отдаленно веселого.

— В центре города есть площадь. Встречаемся там через тридцать минут.

— Хорошо, буду.

Собрав свои вещи, Кейт оставила ключ от номера на комоде и прошла к лифту. Выписавшись из гостиницы, она поспешила к взятой напрокат машине. Положив чемодан в багажник, бросила рюкзачок на переднее сиденье. Сев за руль, завела двигатель и снова потратила какое-то время, осваиваясь с рычагами и кнопками. Разобравшись, поехала к площади.

Мазур стоял возле своей машины и, склонив голову, набирал что-то на телефоне.

Когда Кейт подошла к нему, детектив отправил сообщение и поднял взгляд.

— Сегодня еще не завтракал. В последнюю минуту пришлось помогать с домашним заданием одной девчушке, которой потребовалось краткое изложение прошлого моей семьи для урока по американской истории. Здесь неподалеку есть закусочная.

— Это будет очень кстати. Я умираю от голода.

— Значит, теперь вы едите и, быть может, спите регулярно?

— Ни то ни другое, — возразила Кейт.

Оторвавшись от машины, Мазур пошел рядом с ней.

— Увы, таковы минусы работы в правоохранительных органах.

— У меня с этим ужасно обстоит дело бо́льшую часть жизни.

— Из-за смерти вашего отца? — Тео обронил этот вопрос как нечто естественное.

Кейт смерила его взглядом.

— В основном. Разгадать меня довольно просто.

Детектив открыл перед ней дверь закусочной.

— Наши представления о простоте различаются, — сказал он, когда Хейден проходила мимо него.

Официантка проводила их в кабинку в глубине зала. Мазур сел спиной к стене и лицом к входной двери. Кейт тоже села. Официантка принесла кофе.

— Как гостиница?

— Как миллион других, — сказала Хейден, изучая меню. — Все предсказуемо, но есть и отличия. Я налетела ногой на ножку стола.

— Не могу себе представить, каково это — постоянно находиться в разъездах.

Официантка разлила кофе по керамическим кружкам и приняла заказ: Кейт попросила омлет с ветчиной, перцем и луком, а Мазур остановился на оладьях. Отпив кофе, он подождал, когда официантка отойдет от столика, и спросил:

— Сара Флетчер заговорила?

Странно, но Кейт была тронута тем, что он не забыл.

— Нет.

— А Дрекслер?

— Все еще в бегах. — Она подумала о девушке на больничной койке, бледной, истощенной. Ее глаза видели то, что никогда не должен видеть ни один человек. Меняя тему разговора, она сказала: — Вы сам не свой.

Мазур аккуратно поставил кружку.

— Моя бывшая объявила, что переезжает в Вашингтон.

— Вы здесь недавно, так что, полагаю, она также пробыла здесь недолго.

— Новое продвижение по работе. Она очень талантливый юрист.

— Дочь она забирает с собой?

Мазур рассеянно постучал большим пальцем по столу.

— Она даст нашей дочери доучиться это полугодие здесь, вместе со мной.

— А в январе Алисса переедет в Вашингтон.

— Да. — В этом коротком слове прозвучали боль, горечь утраты и тоска.

— Округ Колумбия — хорошее место для жизни. У меня есть связи в тамошней полиции.

— Я не говорил, что переезжаю туда.

— Вы заботливый отец. Когда говорите о своей дочери, чувствуется, что вы ее очень любите. Не сомневаюсь, к весне вы переберетесь в Вашингтон.

— Как вы можете быть в этом уверены? — Тео покачал головой. — Черт возьми, мы всего два дня как познакомились.

— Я определила ваши приоритеты в жизни, детектив Мазур, через два часа после того, как впервые вас увидела.

Покачав головой, он улыбнулся, однако в его глазах стояла боль.

— Я не говорю, что перееду в Вашингтон. Но вы об этом — молчок.

— Разумеется.

Официантка принесла заказ, и они, откинувшись и погруженные в свои мысли, ждали, когда та поставит заказанные блюда на стол.

— Появились новые доказательства того, что у Мартина Санчеса был роман, — сказал Мазур, когда официантка удалилась. — Весь этот год он по несколько раз в день звонил какой-то Ребекке. Это логичное предположение. Мужчина убивает свою жену, чтобы быть с любовницей. Но я почему-то упорно возвращаюсь к Болдри.

— Почему?

— Сам не могу сказать. Не хочется говорить, что это шестое чувство, однако в настоящий момент у меня больше ничего нет. Болдри освободился одиннадцать месяцев назад. Он не пытался выйти на вас?

— Нет.

Взяв вилку, Мазур уставился на стопку оладий.

— Болдри мог пересекаться с Ричардсоном?

— Доктор Ричардсон действительно консультировал заключенных, содержащихся в тюрьмах. — Кейт нахмурилась. — Он изучал поведение преступников и составил психологические профили нескольких серийных убийц.

— Он посещал тюрьму, в которой сидел Болдри? — спросил Мазур.

— Болдри отбывал срок в федеральном исправительном учреждении Бастроп под Остином. Поскольку мой отец был прокурором, этим делом занимались федеральные органы. — Хейден мысленно перебрала то, что ей было известно о профессиональной деятельности доктора. — Не помню, чтобы Ричардсон бывал в Бастропе. Возможно, я что-то упустила. Свяжусь со следователями местной полиции, которые продолжают копаться в прошлом Ричардсона, и попрошу их выяснить, навещал ли он это заведение.

— Я попрошу Палмер позвонить кое-кому. — Прежде чем она успела возразить, Мазур достал телефон и отправил сообщение. Практически сразу же пришел ответ. — Она этим займется. Почему у Ричардсона появилось желание убивать? — спросил он.

— Уже в детстве он проявлял насилие. Вся его жестокость была направлена на животных. Еще он частенько пользовался услугами проституток и, по их показаниям, также демонстрировал склонность к насилию.

— А Болдри? — спросил Мазур.

— У него тоже были случаи жестокого обращения с животными, которые всплыли на суде. Его родители тщательно скрывали все проблемы. — Кейт уставилась в полупустую кружку. — С тех пор прошло семнадцать лет.

— Безумие такого рода — на всю жизнь. Болдри хранит на ранчо фотографию, на которой вы с ним вдвоем. — Тео воткнул вилку в оладью. — Палмер свяжется со мной не раньше чем через час-два, да и все патрульные полицейские в здешних краях ищут Болдри. Предлагаю съездить в Ларедо. Я должен получить однозначный ответ: убивал Мартин Санчес свою жену или нет.

— Согласна.

* * *

Поток машин, направляющихся на юг, в Ларедо, был плотным, однако Мазур радовался возможности подольше побыть наедине с Кейт. Ему нравилось быть рядом с ней, в особенности вдыхать ее тонкий аромат и наблюдать за тем, как она морщит лоб, работая над делом. Все больше и больше ему хотелось сорвать с нее этот чертов костюм и увидеть женщину, спрятанную под ним.

Кейт молчала, погруженная в раздумья. Тео уже успел выяснить, что молчание для нее являлась практически перманентным состоянием. Он чувствовал, что Хейден просчитывает наперед свои шаги, однако сейчас ему нужно было, чтобы она сосредоточилась на насущном.

Они подъехали к дому, в котором у Глории Санчес была квартира, и показали свои жетоны охраннику на входе. Это был грузный мужчина с редеющими волосами, складки у него на форме были отутюжены. Он проводил их к квартире Глории. Она оказалась пуста. На выложенном плитками полу валялся мусор, повсюду был разбросан упаковочный материал.

— Когда миссис Санчес забрала обстановку? — спросила Кейт.

Охранник остановился в дверях.

— Это было недели две назад, сразу же после того, как она продала квартиру.

— Когда она выставила ее на продажу? — спросила Кейт.

— Месяца полтора как. Нужно было освободить ее для новых жильцов, которые должны были заселиться первого декабря. В воскресенье уборщица заболела и не смогла прийти. Миссис Санчес собиралась передать квартиру новым хозяевам в понедельник утром. Разумеется, все мы знаем о случившемся. Ужас какой!

— Мы дадим знать, когда закончим, — сказал Мазур.

— Да, конечно. Буду у себя.

Кейт подошла к большим окнам, выходящим на город, на зеленый парк и реку Рио-Гранде.

— Вид отсюда просто потрясающий!

— Согласен.

Пройдя на кухню, Мазур нашел в холодильнике две бутылки шампанского, сыр и пачку крекеров. Шкафчики пусты. Мусорное ведро в кладовке заполнено бумажными тарелками, пакетами из-под еды и пустыми винными бутылками.

— Как часто Глория наведывалась сюда? — спросила Кейт, войдя на кухню.

— Два-три раза в месяц.

Выдвинув ящик кухонного стола, Мазур снова увидел крекеры и пакетики кетчупа.

— Не похоже на жилище женщины, которая любила здесь бывать.

— Здесь должны были сделать уборку. Неубранным его не должны были увидеть, — возразила Хейден. — Для Глории внешний вид имел очень большое значение. По словам охранника, уборщица заболела. Мы должны были застать здесь безукоризненную чистоту. — Она выдвинула мусорное ведро.

— Попрошу местную полицию направить сюда бригаду криминалистов.

Писк телефона — пришло сообщение.

Кейт прошла в спальню, Тео последовал за ней. Надувной матрас на полу, смятые простыни и маленькое мусорное ведро. В ведре несколько пустых флаконов с другой фамилией на рецепте.

— Обезболивающие. Глория принимала их в большом количестве, старательно всё скрывая.

— Мы оба понимаем, что бороться с таким раком было нелегко.

— Доктор Райленд нашел какие-либо сведения о лечении от рака? — спросила Кейт.

— Нет.

— Глория гордилась тем, как выглядела, а химиотерапия лишила бы ее волос, хорошего самочувствия и возможности работать, — заметила Хейден.

— Но от всего этого ее избавил Самаритянин, наугад выбравший свою жертву, — добавил Мазур.

— Я хочу навестить ее мать в доме престарелых.

— Если верить моим записям, он в десяти минутах отсюда.

Меньше чем через полчаса они уже шли за управляющей приюта Мадонны Лурдской, сестрой Марией, к отделению для пациентов, страдающих от расстройства памяти. В заведении царила безукоризненная чистота, персонал вел себя дружелюбно. На стенах висели распятия.

— Давно миссис Эрнандес у вас? — спросил Мазур.

— Пару лет.

— Дочь часто приезжала ее проведать? — спросила Кейт.

— Мы не видели ее уже больше месяца. До нас дошло известие о ее смерти. — Сестра Мария осенила себя крестным знамением. — Какой ужас!

— Миссис Санчес регулярно оплачивала счета? — спросил Мазур.

— Первое время она платила строго по счетам. А три месяца назад выписала нам чек на большую сумму на следующие пять лет. Миссис Санчес сказала, что если мать умрет до истечения этого срока, деньги можно пожертвовать другому пациенту.

— Она объяснила, почему платит вперед? — спросил Мазур.

— Нет. — Сестра Мария подвела их к стеклянной двери в отделение. — Как я вам уже говорила, миссис Эрнандес не способна поддерживать общение. — Она указала на щуплую женщину, которая сидела в кресле, уставившись невидящим взором на свои руки. Она была в розовом халате и шлепанцах, седые волосы забраны в аккуратный пучок сзади.

Всмотревшись в старое сморщенное лицо, обрамленное густыми седыми волосами, Кейт застыла.

— Я ее знаю.

— Откуда? — Мазур изумленно посмотрел на нее.

Хейден замялась, подбирая ответ. Затем:

— Она была домработницей у семьи Болдри. Ее зовут Анита Эрнандес.

— Изабелла называла ее Ниной.

— Я так понимаю, уменьшительно-ласкательное имя.

— Она знала Уильяма Болдри? — спросил Мазур.

— Да. Она работала у них еще до рождения Уильяма. Он ее очень любил.

— Миссис Эрнандес еще кто-нибудь навещал? — спросил Мазур.

— Нет, — сестра Мария покачала головой. — Только ее дочь.

— У меня в памяти сохранилась тихая приятная женщина с седыми волосами, забранными в пучок. Но Глорию я совсем не помню. Когда мы с Уильямом начали встречаться, Глории было лет двадцать, и она, наверное, уже была замужем за Мартином Санчесом. В доме у Болдри я ее никогда не видела. — Кейт села рядом со старушкой. Голова миссис Эрнандес была опущена, ее тонкие сухие руки лежали сплетенные на оранжевом пледе. — Нина?

Женщина никак не откликнулась.

Хейден накрыла ее руку своей.

— Нина, это Кейти. Я когда-то гуляла с Уильямом. Мы с вами знакомы.

Старушка пробормотала что-то невнятное, но голову не подняла. Все то, что сохранилось у нее в памяти, было навсегда заперто.

— Нина, вы помните Уильяма?

Старушка сдвинула брови, но ничего не сказала.

Мазур повернулся к сестре Марии.

— Если кто-либо ее навестит, будьте добры, дайте мне знать. — Он протянул ей свою карточку.

— Да, конечно.

* * *

Покидая Ларедо, Мазур размышлял над тем, что это дело далеко переросло обыкновенное убийство. Вернувшись в Сан-Антонио, они с Кейт направились прямиком к управлению полиции. Войдя в здание, поднялись в отдел судебно-криминалистической экспертизы. Хейден едва поспевала за шедшим широкими шагами Мазуром.

Они застали Калхун перед микроскопом; ее светлые волосы были забраны в тугой хвостик.

— Надеюсь, у вас есть результаты баллистической экспертизы, — сказал Мазур.

— Есть. — Дженни оторвалась от микроскопа. — Пистолет, из которого была убита Глория Санчес, однозначно применялся в остальных пяти убийствах на Ай-тридцать пять.

— Вы уверены? — спросила Кейт.

— Взгляните сами, — предложила Калхун.

Кейт села за микроскоп и прильнула к окулярам. Подкрутив резкость, она вздохнула.

— Хотя пуля с полым наконечником деформировалась при ударе, на латунной оболочке есть четко выраженные царапины, полностью идентичные образцам.

Она отступила в сторону, пропуская к микроскопу Мазура. Тот лично убедился в том, что следы на пулях совпадают.

— Проклятье!..

— Я переговорила со всеми криминалистами, анализировавшими пули, которыми были убиты жертвы Самаритянина, — сказала Калхун. — И лично проверила результаты. Все эти пули совпадают с той, которой была убита Глория Санчес.

Она положила увеличенную фотографию пули из дела Санчес рядом с пятью другими.

Кейт застыла неподвижно.

— Оружие так и не было обнаружено. Ричардсон работал с сообщником.

У Мазура зазвонил телефон, и он, взглянув на экран, нахмурился.

— Палмер, что там у тебя?

— Меня вызвали на место убийства на Ай-тридцать пять. Жуткое зрелище.

Тео оглянулся на Кейт.

— Опять стрелок?

— Нет, на этот раз жертва была зарезана. Это южнее Сан-Антонио, меньше чем в пяти милях от того места, где была обнаружена Глория Санчес. Ты можешь захватить с собой доктора Хейден. Она как раз специализируется на подобной мерзости.

— Мы будем на месте меньше чем через час. — Он кивнул на дверь. — Новое убийство на трассе. Палмер хочет, чтобы вы взглянули на место преступления.

— Разумеется.

Через считаные минуты они уже мчались по автостраде на юг.

У Кейт зазвонил телефон.

— Мой напарник. Нужно ответить. — Она ткнула кнопку. — Привет, Майк! Ты схватил Дрекслера? — Кейт выслушала своего напарника, и краска схлынула у нее с лица. — Спасибо. Держи меня в курсе. — Закончив разговор, она осталась сидеть, стиснув в руке телефон.

— Что там стряслось? — встревожился Мазур.

— Неваде позвонили со стоянки дальнобойщиков на юге Нью-Мексико. Продавец увидел в новостях фотографию Дрекслера и готов был поклясться, что тот приходил к нему в магазин. По его словам, купил бритву и крем для бритья. Невада проверил запись камеры видеонаблюдения, и на ней отчетливо видно лицо подонка. Напарник звонил мне из душевой для водителей грузовиков. В одной из кабинок на полу волосы. Цвет совпадает с волосами Дрекслера. Волос достаточно, чтобы проверить ДНК.

— Нью-Мексико… Оттуда он мог направиться в самые разные стороны. Есть какие-либо мысли насчет того, куда он двинется?

— Напарник полагает, Дрекслер едет на юг. Меня показали в новостях, и именно я испортила Дрекслеру его шоу ужасов на ферме.

Взглянув на Кейт, Мазур увидел, что она смотрит в окно.

— Завидное спокойствие.

— Нет смысла переживать наперед.

Он крепче стиснул рулевое колесо.

— Мне довелось повидать много всякого дерьма, но этот тип явно свихнувшийся. Вряд ли я на вашем месте смог бы оставаться таким спокойным.

— Вы ведь сделаете все необходимое, чтобы схватить его, так?

— Да, черт возьми.

— Значит, если необходимо будет сохранять спокойствие, я буду его сохранять.

Глава 17

Проведешь меня — позор тебе.

Проведешь меня дважды — позор мне.

Сан-Антонио, штат Техас Среда, 29 ноября, 15:00

Мазур лавировал в плотном потоке машин. Кейт старалась сохранять спокойствие. Включив мигалку, детектив не убирал ногу с педали газа, и они неслись по автостраде со скоростью восемьдесят с лишним миль в час.

Впереди показались патрульные машины с мигалками, выстроившиеся вдоль проселочной дороги, идущей параллельно автостраде. Подняв пыль, Мазур резко затормозил рядом с микроавтобусом криминалистической службы. Они вышли из машины и осмотрелись.

— Женщина была зарезана и брошена в поле, — сказала подошедшая к ним Палмер. Она сняла пиджак и закатала рукава. В темных очках отражалось солнце. Черные сапожки покрылись красной пылью.

Тео взял протянутые напарницей латексные перчатки.

— Личность жертвы установлена?

— В машине была обнаружена ее сумочка. Судя по водительскому удостоверению, это Ребекка Кендрик, двадцати шести лет.

— Ребекка? — переспросил Мазур.

— Да. — Палмер кивнула. — Какова вероятность того, что предполагаемую любовницу Мартина также звали Ребеккой?

— Что ты можешь рассказать нам про эту Ребекку? — подбоченившись, спросил Мазур.

— Последний раз ее видели в кафе, где она работала. Вчера наступила ее очередь запирать заведение. Она должна была встретиться с подругой, но так и не появилась. Это совсем не в ее духе, поэтому подруга позвонила в полицию. Проезжающий мимо водитель заметил ее машину. — Палмер повернулась к Кейт. — Вам будет любопытно взглянуть на нее.

— Это же не похоже на Самаритянина. Зачем вы меня пригласили?

— Вы только взгляните, — настаивала Палмер. — Эта мерзость по вашей части.

Тео и Джейн прошли следом за ней через поле. В отсутствие деревьев, под висящим прямо над головой солнцем, осеннее тепло быстро проникло Кейт под пиджак. Скоро она пропотеет насквозь. Сняв пиджак и перекинув его через руку, Хейден отметила, как Мазур на какое-то мгновение полностью переключил на нее свое внимание, затем снова уставился вперед.

Возле желтой ленты, натянутой между двумя колышками, вколоченными в краснозем, совершенно неподвижной в застывшем воздухе, столпились несколько полицейских. Фотограф-криминалист снимал с разных ракурсов женский труп. В сухой жаре живот жертвы уже раздулся. Красная техасская земля без колебаний принимала мертвых.

Мазур и Палмер поднырнули под ленту, но Кейт осталась снаружи, понимая, как важно сохранить нетронутым место преступления. Окинув взглядом просторное поле, она увидела поднимающиеся над горизонтом струйки горячего воздуха.

Обернулась к машине жертвы. Временные номера указывали на то, что машина куплена не больше тридцати дней назад. На креплении для номерного знака красовалась надпись: «Автосалон Санчесов». Возможно, тонкая ниточка, ведущая к Глории Санчес, окажется совсем не существенной, но она есть.

Хейден огляделась вокруг. Убийцы любят такие уединенные места. Это дает им возможность спокойно, не торопясь сделать все, что они наметили для своей жертвы. За время работы в ФБР Кейт видела уже сотни фотографий с мест преступления, сделанных в такой же безлюдной глуши. Также она видела несчетное количество видеозаписей истязаний и убийств, сделанных самими убийцами. И сколько преступников она ни схватит, неизменно будут появляться новые и новые…

— Кейт, не хотите взглянуть на это? — окликнул Мазур, махнув рукой.

Агент поднырнула под ленту, и тотчас же ее встретил тяжелый запах смерти, который с каждым часом будет становиться лишь еще более омерзительным. Лицо Палмер стало серьезным, все намеки на заразительную веселость исчезли.

Она отступила в сторону, и Кейт увидела распростертую на земле женщину. Ее руки были привязаны к колышкам, глаза отсутствовали. Не совладав с отвращением, Кейт все-таки в последний момент сдержалась, мысленно облачаясь в защитные доспехи, призванные оградить ее от жуткого зрелища. Это тело — уже не человек. Это гниющее мясо. Материал дела.

Опустившись на корточки рядом со стройным телом и осмотрев колотые и резаные раны на груди и животе, Кейт смутно почувствовала, что уже видела нечто подобное. Но только когда перевела взгляд на изуродованные глазницы и третий глаз, нарисованный на лбу у женщины спекшейся кровью, она вспомнила дело, которым когда-то занималась…

Изучая послание, оставленное убийцей на теле, Кейт автоматически сравнивала и сопоставляла отдельные элементы с тем своим делом, которое завершилось задержанием преступника.

Как и в том старом деле, всего ран, похоже, было тринадцать. Все разрезы были сделаны в области сердца, легких и на животе, кроме последнего, поперек горла. Вырезанные глаза и глаз, нарисованный кровью, были автографом убийцы.

Но тот убийца, Майкл Картер, прикрывал трупы своих жертв сухими листьями. У этой же женщины блузка осталась расстегнутой, открывая ее тело воздействию окружающей среды. Некоторые серийные убийцы после надругательства над жертвой снова одевали ее и укладывали в умиротворенную позу — руки сложены на груди, ноги вместе, лицо закрыто. То были свидетельства сожаления и раскаяния.

Но руки и ноги Ребекки Кендрик остались широко раскинуты в стороны, изуродованные глазницы были на самом виду. Убийца постарался унизить свою жертву и оставить ее беззащитной перед окружающим миром.

Кейт уже видела подобное зрелище.

— Тут что-то не так.

— Жуткая картина, если хотите знать мое мнение, — сказала Палмер.

— Я имела в виду то, что уже видела это раньше. Был один серийный маньяк в Северной Каролине. Его прозвали Прорицателем.

— На совещании вы не упомянули про него, — заметил Мазур.

— Потому что дело закрыто. За два года убийца зарезал трех женщин и оставил их трупы в поле, частично прикрытыми травой и опавшей листвой. Все жертвы были молодыми проститутками. Когда я спросила у убийцы, зачем он выреза́л им глаза, он сказал, что эти женщины, он в этом уверен, смотрели ему в душу.

— Его арестовали? — спросил Мазур.

— Арестовали. На основании профайлинга, который я провела для местной полиции. Его зовут Майкл Картер. Он был адвокатом из преуспевающей семьи из Эшвилла, штат Северная Каролина. Совсем недавно состоялся суд, и его приговорили к пожизненному.

— Значит, он за решеткой, — уточнила Палмер.

— Да. — Кейт изучила раны, отмечая, что они практически идентичны тем, что были на трех жертвах Картера. — Он никак не мог совершить это.

— Вы были профайлером, ведущим это дело? — уточнил Мазур.

— Да.

— Два убийства за три дня, — задумчиво промолвила Палмер. — И вы занимались похожими делами… Это не случайное совпадение, агент Хейден.

Кейт не отрывала взгляда от трупа. Скорбь и сострадание пытались пробить ее самообладание, но она этого не допускала. Потом, когда останется одна, возможно, эмоции и одолеют ее, но только не здесь, на месте преступления.

— Да, не случайное.

— Нам нужно поговорить… — Мазур тронул Хейден за плечо, отвел ее от тела. — Черт побери, что происходит? Последние два дня я шел по следу в деле, которое оказывается копией одного из ваших расследований, — и вот сталкиваюсь с подражателем другому убийце…

Вскинув голову, Кейт посмотрела ему в лицо.

— Я никак не могу это объяснить. Могу лишь сказать, что кто-то следит за моими делами.

— У этого Картера был сообщник?

— Занимаясь его профайлингом, я определила, что он — одиночка, воплощающий в жизнь свои фантазии насчет женщин. Когда его задержали, выяснилось, что он жил один, потерял работу, еду доставляли ему на дом. Отшельник, он выходил из дома только в полнолуние. Именно тогда снимал проститутку, кромсал ее ножом и оставлял вот так, как была оставлена эта несчастная. Когда я допрашивала его после задержания, очень гордился тем, что работал в одиночку.

— Вы могли ошибаться насчет сообщника?

— Конечно. Такая возможность всегда существует. Но наша команда проверила Картера в соцсетях, и хотя он выкладывал комментарии на нескольких оккультных сайтах, судя по всему, отношений ни с кем не поддерживал.

— Какова вероятность того, что эти два убийства, зеркально повторяющие ваши дела, не связаны между собой?

— Нулевая. Очевидно, общим знаменателем являюсь я и моя работа.

— Кто имеет доступ к вашим делам?

— Несколько человек в Бюро. И копии есть во всех местных отделениях полиции. Но все они строго охраняются.

— Как насчет приятелей, возлюбленных, друзей, родственников? Вы никогда не оставляли папки так, чтобы кто-нибудь мог в них заглянуть?

— Нет. Никогда.

— Мне нужен полный перечень всех расследований, которые вы вели.

Кейт покачала головой. Она занималась несколькими совсем жуткими делами, от которых до сих пор просыпалась среди ночи. Такого она никому не пожелает.

— А что, если это Болдри? — предположил Мазур. — Быть может, таким образом он посылает вам новое сообщение. Он мог следить за вашей работой?

— На тот момент, когда Прорицатель совершал свои преступления, Болдри еще был за решеткой, однако дело широко освещалось в прессе как в местной, так и в общенациональной. Если учесть, что дело теперь закрыто, собрать информацию не составило бы особого труда. И очевидно, что убийца сознательно оставил жертву в такой унизительной позе, чтобы передать нам сообщение.

— Нам нужно узнать как можно больше об этой женщине.

— Начнем с ее машины. Она новая и приобретена в автосалоне Санчесов…

* * *

Отойдя в сторону, Кейт позвонила своему шефу Джерроду Рамси. Тот ответил после третьего гудка.

— Возникли непредвиденные осложнения.

— Ты же знаешь, Кейт, я терпеть не могу непредвиденные осложнения. — Он выругался.

Голос Кейт оставался ровным, без намека на нарастающую тревогу, грозящую затуманить ее мысли.

— Произошло еще одно убийство.

— В духе Самаритянина?

— Нет. Женщина была зарезана, как жертвы Прорицателя. Убийца нанес ей тринадцать ран, вырезал глаза и нарисовал на лбу глаз.

В телефоне наступила тишина. Наконец донеслось:

— То дело было раскрыто.

Кейт смогла бы стерпеть крики и ругань своего шефа. Так Рамси давал выход пару. Пугал он ее только когда был тихим, сдержанным.

— Знаю.

— В какой мере место преступления похоже на те, что были в Северной Каролине?

— Оно практически идентичное.

— Практически идентичное.

Кейт мысленно представила себе, как ее шеф встает из-за письменного стола и, заложив руку за спину, проходит к окну мимо висящих на стене многочисленных дипломов.

— Я бы хотела остаться и работать с местной полицией. Хотя прямо говорю вам: они не в восторге от моего присутствия.

— Неудивительно… — Рамси понизил голос. — Ты хоть представляешь себе, как вцепятся в эту информацию адвокаты Ричардсона и Картера? Они будут утверждать, что ты сфабриковала не одно дело, а целых два. В обоих случаях защита потребует пересмотра дел.

Боже, так много напряженной работы насмарку! Воспроизведение одного из убийств Самаритянина уже было странным, но после второго убийства, в точности повторяющего одно из ее дел, сомнений не осталось: это не случайное совпадение. Кейт прижала пальцы к виску.

— У вас есть свежие данные от Невады по Дрекслеру?

— Насчет Дрекслера не беспокойся. Невада идет по его следу.

Обещания, данные Саре Флетчер, показались непрочными, словно протертая ткань. Однако в этом ремесле нет места для личных чувств и самолюбия. Нужно делать все, что в твоих силах.

— Я останусь в Сан-Антонио и разберусь, что к чему.

— Как ты там? Может, прислать тебе в помощь Неваду?

— Нет. Его первоочередная задача — Дрекслер. А у меня всё в порядке.

— Понял. Напомни-ка мне, с кем из местных ты работаешь?

— С детективом Тео Мазуром.

— Он будет повсюду сопровождать тебя до конца расследования. — Никакого изменения интонации в конце предложения. Это не вопрос, а утверждение.

— Мне не нужна нянька, — упавшим голосом возразила Кейт.

— Тебе нужны помощь и прикрытие до тех пор, пока Невада не сможет вырваться в Сан-Антонио. — Рамси вздохнул. — Сейчас не время играть в ковбоев.

— Хорошо.

Завершив разговор, Кейт потерла затылок. Промокшая от пота блузка липла к коже.

Мазур ответил на звонок, и его губы сжались в мрачную полоску. Прижимая телефон к уху, он оглянулся на Хейден, и выражение его лица красноречиво показало, что какое-то высокое начальство приказало ему работать вместе с ней. Нравится ему это или нет, но они оказались в одной лодке.

Когда Мазур закончил разговор, Кейт подошла к нему, не видя причин оттягивать неизбежное.

— Похоже, мы неразлучны, как сиамские близнецы, — сказала она.

— Точно. Здесь нам делать нечего. Криминалисты собирают улики, вскоре приедет судмедэксперт и заберет тело.

— Как насчет свидетелей и камер видеонаблюдения?

— Я уже попросил местную полицию заняться этим. Может быть, нам повезет…

— Может быть.

Тео проводил Кейт к машине, и когда он открыл дверь, им в лицо пахнуло горячим воздухом. Они сели в машину, и детектив включил кондиционер. Первые несколько минут Хейден было приятно, затем стало холодно.

— Я сейчас вернусь, — сказал Мазур. — Останьтесь.

— Ладно.

Выйдя из машины, он подошел к Палмер. Склонив головы, они о чем-то говорили, пару раз оглядываясь на Хейден. Покачав головой, Джейн пнула ногой землю.

Мазур вернулся к машине. Вокруг глаз и в уголках губ у него залегли глубокие складки.

— Нам нужно пройтись по моим делам, — сказала Кейт.

— Парад демонов и извращенцев… Жду не дождусь.

* * *

Вернувшись в управление, Мазур провел Кейт в зал совещаний, гадая, как ей удается сдерживать чувства в себе. Достав из рюкзачка ноутбук, агент раскрыла его на столе.

На лице у Хейден застыло решительное выражение, однако в целом вид у нее был уже не такой строгий. Вспотевшие волосы прилипли к голове, тушь с ресниц образовала тени под глазами. Кожа раскраснелась на солнце. Кейт сняла мешковатый темно-синий пиджак, открыв хлопчатобумажную блузку, обрисовывающую ее округлую грудь. Она рассеянно отерла с ложбинки на груди капельку пота.

Мазур смущенно кашлянул.

— Мне нужно заглянуть к начальнику. Никуда отсюда не уходите.

— Палмер звонила в Бастроп?

— Не думаю.

— Сама займусь.

— Хорошо.

Выйдя из зала, Мазур купил в автомате несколько сэндвичей, предвидя, что Кейт скоро проголодается. Затем он вошел в кабинет начальника.

— Мне не нравятся звонки из ФБР, — проворчал Сондерс, не отрываясь от бумаг. — Это плохо влияет на мою язву и портит настроение на весь день.

— Я тоже от этого не в восторге.

— Черт возьми, что происходит? Баллистики связали убийство Санчес с делами Самаритянина?

— Совершенно верно.

— А жертва нового убийства напоминает другое дело агента Хейден?

— Напоминает.

Пробурчав себе под нос ругательство, Сондерс взглянул на подчиненного:

— Разберись с этим побыстрее, Мазур! Пресса уже вцепилась мне в задницу насчет убийства Санчес, а теперь, узнав о последнем преступлении, журналюги набросятся на меня с удвоенной силой.

— Постараюсь.

— Я взял тебя в свой отдел, потому что ты спас жизнь моему мальчику в Ираке. И если дела станут плохи, я пойду на дно вместе с тобой. Но я предпочел бы не идти на дно.

— Вы не пойдете на дно, сэр.

— Доктор Хейден действительно подозревает этого типа, Болдри?

— Нам известно, что последняя жертва, Ребекка Кендрик, приобрела машину в салоне Сандерсов, где Болдри работал после освобождения из тюрьмы. Также мы выяснили, что мать Глории Санчес служила в доме родителей Болдри.

— Матерь божья! — Сондерс провел ладонью по затылку. — Где Болдри?

— В настоящее время его местонахождение неизвестно. Его не оказалось ни по одному из известных адресов, брат его не видел. Я разослал на него ориентировку.

— У его семейства обширные связи, — заметил Сондерс. — Отец умер, но брат — такая же влиятельная фигура.

— Родственники прекратили всякие сношения с Уильямом. Он теперь предоставлен сам себе.

Начальник смерил Мазура взглядом.

— Я окажу тебе любезность, если передам это неприятное дело кому-нибудь другому.

— Не надо. Я хочу раскрыть его. В отделе есть люди, которые лучше меня знают местных, но я за последние пять лет схватил в Чикаго больше убийц, чем половина этих ребят поймает за все время службы. И здешние традиции и прошлое семейства не помешают мне раскрыть это дело.

Сондерс заработал челюстью, словно пережевывая толстую кожу.

— Я категорически отказываюсь уходить на пенсию с таким «висяком»!

— Не беспокойтесь, этого не случится. — Однако обещания ничего не стоили. Значение имели только результаты. — Вскрытие Ребекки Кендрик будет завтра.

— Доложишь мне, как только будут готовы результаты. До тех пор пока это дело не будет раскрыто, ты и в сортир не сходишь, не поставив меня в известность!

— Вы будете узнавать всё первым.

Сознавая, что впереди его ждет долгий день, Мазур вернулся в зал совещаний. Кейт сидела, прильнув к экрану компьютера, и делала заметки на листе бумаги. Выпрямившись, она надела очки в черной оправе, очень идущие ей.

— Я позвонила в Бастроп. Начальника не было на месте, но он мне перезвонит.

Тео взглянул на листок бумаги. Хейден уже выписала двенадцать фамилий, из которых три обвела.

— Да, хорошенький список!

Дверь открыла Палмер, сразу же увидевшая Кейт.

— Что-то мне подсказывает, что мы еще долго не попадем домой. — Она кивнула на листок бумаги: — Это перечень ваших свершений?

— Это расследования, в которых я принимала участие за последние пять лет. Обвела дела, широко освещавшиеся в средствах массовой информации.

— Подобно делам Самаритянина и Прорицателя, — уточнил Мазур. — Какой смысл имеют глаза? — спросил он, протягивая Кейт сандвич.

Та вкратце рассказала биографию Майкла Картера.

— По мере того как психическое расстройство Картера росло, у него крепла и уверенность в том, что за ним постоянно наблюдают какие-то женщины, которых он считал прорицательницами. По убеждению Картера, прорицатели способны похитить у человека душу.

— Эти женщины каким-либо образом отвергали его? — Развернув бургер, Палмер шумно отхлебнула какао.

— С его точки зрения — да. — Хейден кивнула. — В прошлом он уже встречался со всеми этими женщинами, с проститутками. По рассказам других жриц любви, при первых встречах Картер не позволял себе никаких жестокостей. Но затем он похищал этих женщин и отвозил в уединенное место, где резал их ножом и удалял глаза, показывая всему миру, что их ослепшие души больше не смогут бродить по свету, соблазняя мужчин.

— И характер ран, нанесенных Ребекке Кендрик, совпадает с работой Прорицателя? — спросил Мазур.

— Точно можно будет сказать только после вскрытия, но по тому, что я видела, они практически идентичны, — сказала Кейт. — О том, что Картер выреза́л своим жертвам глаза, прессе не сообщалось, и у меня нет оснований полагать, что произошла утечка.

Закатав рукава, Тео кивнул на раскрытый ноутбук:

— Вы никогда не расстаетесь с ним? Я так полагаю, на нем полно мельчайших подробностей всех ваших дел.

— Никогда, — твердо произнесла Кейт. — Вся информация защищена несколькими контурами шифрования, а когда компьютер не со мной, он заперт в сейфе гостиницы.

— Не существует ничего неприступного, — настаивал Мазур.

— Я это прекрасно понимаю и потому предпринимаю все меры предосторожности.

— А в вашем подразделении не может быть утечки? — спросила Палмер, выуживая из пакетика ломтик картошки фри.

— У нас сплоченная команда, — сказала Кейт. — Я полностью доверяю всем.

— Может быть, доступ к материалам имел кто-либо посторонний?

— Такое невозможно. Все мы действуем очень аккуратно.

— А этот журналист Тейлор Норт — он пристально следит за вами, — заметил Мазур. — Что вы про него скажете? Он освещал дело Прорицателя?

— В ходе расследования Норт ко мне не обращался, хотя это не означает, что он не следил за делом. Тогда я полагала, что Норт просто охотится за громким заголовком. Теперь я в этом уже не уверена. Неплохо было бы поговорить с ним. Я хочу знать, где он находился.

— Согласен. — Взглянув на лист бумаги, Мазур обратил внимание на то, что одна фамилия обведена несколько раз. — Какими еще делами вы занимались?

— На ум приходит несколько. Я очень надеюсь на то, что если мы действительно имеем дело с подражателем, воспроизводить эти он не станет.

Кейт ткнула кнопку компьютера, и на экране появились три фотографии. Эти женщины были привязаны к столбу и сожжены.

— Убийца облил их бензином и поджег. Он считал их ведьмами.

Далее на экране появились фотографии пяти проституток, задушенных и изуродованных ножом. Эти преступления произошли в Денвере.

Глядя на фотографии, Мазур поражался тому, каким бесконечным ужасом была наполнена жизнь Кейт. Каждый полицейский должен уметь давать выход внутреннему давлению, однако Тео не представлял себе, что нужно, чтобы справиться с подобным.

— Последнее дело совсем свежее. Я только что приехала из Солт-Лейк-Сити, где разговаривала с жертвой.

— Это тот подонок, который держал женщин в ящиках? — спросила Палмер.

— Да, — подтвердила Кейт. — Сара Флетчер была его пятой жертвой.

— Господи, надеюсь, этого извращенца схватят до того, как он воспроизведет еще один сюжет из вашего «дома ужасов», — пробормотала Палмер. — Черт возьми, как же вы спите?

— Плохо, — призналась Кейт.

Мазур бросил взгляд на фотографию Сары Флетчер, затем на другую, с деревянным ящиком, служившим ей тюрьмой. Нахлынувшая первобытная ярость побудила его встать.

— Этот тип направляется на юг. В последний раз его видели на границе Нью-Мексико.

— В настоящий момент Дрекслер не имеет отношения к этому делу.

— Если предположить, что убийства Санчес и Кендрик связаны между собой, — продолжил Мазур, — какие мысли насчет убийцы у вас есть?

— Мужчина. Лет тридцати — тридцати с небольшим. Образованный. И хочет продемонстрировать всему миру, что он ловкий и может получать доступ к секретным материалам, но при этом также хочет показать, что он сам себе хозяин.

— Под это описание как нельзя лучше подходит Болдри, — заметил Мазур.

— Знаю.

— И чего нам ожидать?

— Совершая следующее убийство, преступник, возможно, начнет импровизировать. Может быть, у него есть свой собственный стиль, который он захочет продемонстрировать.

* * *

Когда Мазур и Кейт час спустя пришли в криминалистический отдел, Калхун разложила одежду Глории Санчес с места преступления рядом с вещами мисс Кендрик. Кейт внимательно рассмотрела их, ни к чему не притрагиваясь.

— Улики по делу Санчес я уже обработала, но времени изучить вещи мисс Кендрик у меня еще не было, — сказала криминалист. — Смотреть можно, трогать нельзя.

— Разумеется, — сказала Кейт, натягивая резиновые перчатки.

Одежда Глории Санчес была дорогая, модная. Туфли от Гуччи, как и сумочка.

— Она любила красивые вещи, — заметил Мазур.

Кейт взяла пакет для улик с пузырьком, полным таблеток, затем положила его назад. Осмотрела туфли, ремень, сережки. И застыла, увидев брелок с ключами в виде бронзовой шахматной фигуры.

Хейден взяла брелок.

— Это ферзь, королева, самая сильная фигура на доске.

— Глория называла себя «Королевой автомобилей», — пояснила Калхун. — Она нередко появлялась на различных мероприятиях в короне, в мантии, со скипетром. Это была ее фирменная штучка.

Кейт перешла к пожиткам Ребекки Кендрик. Эти вещи были далеко не такие дорогие. Линялые джинсы и белая блузка, браслет из бусин, простенькие туфли. Все перепачкано кровью, до сих пор влажной и липкой.

Агент мысленно отступила на шаг, прогоняя образ молодой женщины, которая еще вчера была жива и полна сил.

Последовательно изучая каждый предмет, она не нашла ничего необычного. Почему убийца выбрал именно Ребекку?

— Я бы хотела взглянуть на содержимое ее сумки.

Калхун расстегнула молнию большой черной кожаной сумки Ребекки Кендрик. Она достала блокнот на пружине, несколько ручек, губную помаду, щетку для волос, бумажник под леопардовую шкуру и коробочку румян.

— Ювелирные украшения есть?

Калхун подняла взгляд.

— Две золотые сережки.

Кейт нахмурилась.

— Что вы ищете? — спросил Мазур.

— Сама не знаю, — пробормотала та, разговаривая сама с собой.

— До этого вас заинтересовала шахматная фигура, — подсказал Тео.

— Мы с Уильямом играли в шахматы. Так и познакомились. Больше всего нам нравилось общаться за шахматной доской. — Уильям воспринимает все это как игру. Он умышленно оставит какую-нибудь мелочь, чтобы она поняла, что это был он. — Проверьте еще раз сумочку.

— Это уже чересчур притянуто, — покачал головой Мазур.

Калхун порылась на дне сумочки. Прошло несколько секунд, затем она удивленно изогнула брови, нахмурилась и достала белого слона.

— Застрял на дне.

Кейт выпустила давно задержанный вдох, но не испытала облегчения. Она потерла большой и указательный пальцы, уже красные.

Глава 18

Мой выбор — ферзь, ладья и, разумеется, слон. Когда партия завершится, у короля не останется ничего.

Сан-Антонио, штат Техас Среда, 29 ноября, 20:00

Мазур и Кейт приехали в кафе, где в течение последних шестнадцати месяцев работала Ребекка Кендрик. Когда они выходили из машины, к ним подошел полицейский в форме, которого детектив узнал по убийству Глории Санчес.

— Я опросил хозяйку, а теперь собираюсь обойти соседние заведения и собрать записи камер видеонаблюдения, — доложил полицейский.

— Отлично, — сказал Мазур. — Я хочу поговорить с хозяйкой.

Полицейский пожал плечами.

— Эмма Гибсон. Она мало что знает.

— Понятно.

У входа их встретила высокая худая женщина с седыми волосами, закрученными в пучок. Она была в крестьянской юбке и фартуке. На руках позвякивали браслеты. Гибсон разговаривала с другим полицейским в форме, облегченно вздохнувшем при виде Мазура.

— Вы Эмма Гибсон? — уточнил детектив, предъявляя свой значок.

Женщина вскинула подбородок.

— Да.

— Насколько я понимаю, это кафе принадлежит вам?

— Точно, вот уже пятнадцать лет.

— И у вас работала Ребекка Кендрик.

— Совершенно верно. — Ей удалось унять дрожь нижней губы, но голос ее дрогнул. — Чуть больше года.

— Что вы можете о ней сказать? — спросила Кейт.

— Замечательная девочка! — Женщина заморгала, прогоняя слезы. — В юности у нее были проблемы, но она взяла себя в руки и двинулась дальше.

— Какие именно проблемы? — спросила Кейт.

— Ребекка почти ничего не рассказывала. Что-то со здоровьем, что привело к пьянству и в конечном счете арестам. Она вышла на свободу по условно-досрочному освобождению только в прошлом году.

— Не все принимают на работу отсидевших осужденных, — заметил Мазур.

— У Ребекки была отличная характеристика от программы трудового перевоспитания. Я связалась с ее куратором, и та лично поручилась за нее.

— Кто курировал программу? — спросил Мазур.

— Автосалон Санчесов.

— Глория Санчес? — уточнила Кейт.

— Да. — Женщина нахмурилась. — Господи, вы полагаете, эти дела связаны?

— Пока что мы не знаем, — сказала Кейт. — Миссис Санчес когда-либо заглядывала в ваше заведение?

— Несколько недель назад она зашла к нам выпить кофе. Ребекка отпросилась, они с Глорией сели за столик в углу и долго разговаривали. Мне показалось, разговор был серьезный, но на прощание Глория крепко обняла Ребекку.

— Больше вы их вместе никогда не видели? — спросила Кейт.

— Нет. — Эмма Гибсон подалась вперед. — Послушайте, Ребекка прилежно работала и собиралась вернуться в школу. Девочка она была умная, и если б не оступилась в свое время, то далеко пошла бы. — Она прикусила губу. — Вы думаете, отозвалось ее прошлое?

— Пока что мы выясняем все обстоятельства дела, — сказал Мазур. — Вы сказали, Ребекка закрыла кафе как положено?

— В журнале она проставила двадцать три часа одну минуту, как и должна была.

— В последние дни вы не замечали ничего необычного?

— Нет. Не было ничего такого, что привлекло бы мое внимание.

— У Ребекки были друзья? — спросил Мазур.

— Конечно. Парни и девушки, ее ровесники. Они иногда заходили ее проведать.

— Имена можете назвать?

— Только пару имен. Стив и Патси. Остальных я не знаю. Мне они показались хорошими ребятами. Точно знаю, что все они были членами группы поддержки наркоманов. «Сама выкарабкалась и другим помогу», — любила повторять Ребекка. — Миссис Гибсон нахмурилась. — Вообще-то я видела одного типа, который болтался на улице, когда Ребекка работала. В кафе он не заходил, к ней не обращался. Но следил за ней, и поэтому я обратила на него внимание.

— Что за тип? — спросила Кейт.

— Высокий, худой, темные волосы. Хорошо одет.

— Какого возраста?

— Пожалуй, лет тридцать с небольшим. Я его не знаю, поэтому спросила у Ребекки, не ее ли это приятель. Она ответила, что нет.

— Вы ей поверили?

— Странно, что вы спросили, — сказала миссис Гибсон. — Я никогда не ловила ее на лжи, но в тот раз у меня возникло какое-то странное чувство.

— Вы думаете, Ребекка его знала?

— Я потом еще раз спросила у нее, но она лишь отмахнулась. Сказала не брать в голову.

— Больше вы этого типа не видели?

— Нет. После того дня не видела. — Хозяйка кафе сдвинула брови. — Вы думаете, это он ее убил?

— Возможно, он просто стоял на улице.

Пролистав телефон, Мазур нашел фотографию Уильяма Болдри.

— Это тот самый человек?

Эмма Гибсон долго смотрела на телефон.

— Фотография сделана давно, но я бы сказала, что это он.

— Вы уверены?

— На девяносто процентов. — Нахмурившись, Гибсон подняла взгляд на следователя. У нее в глазах блеснули слезы. — Это он убил Ребекку?

Мазур почуял нутром, что идет по верному следу, но постарался сохранить свой голос ровным, а лицо безучастным.

— Мы его разрабатываем.

Печальная улыбка тронула губы миссис Гибсон.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что Ребекки больше нет. Впереди ее ждала такая большая жизнь…

— У вас есть камеры видеонаблюдения? — спросил Тео, убирая телефон в карман.

— Нет, но есть в ресторане напротив.

— Попрошу напарницу проверить. — Он отправил сообщение Палмер.

— У Ребекки был шкафчик в подсобке, — сказала Гибсон. — Хотите заглянуть?

— Ведите, — сказал Мазур.

Они прошли следом за хозяйкой кафе в подсобное помещение, где та указала на шкафчик с цифровым замком. Быстро покрутив ручки, набрала код и открыла дверцу.

— У меня это было строгое правило. Я должна была иметь доступ, учитывая то, что в прошлом Ребекка баловалась наркотиками. Ни разу не отпирала ее шкафчик, но при необходимости могла бы это сделать.

Подойдя к шкафчику, Кейт изучила его содержимое: открытка с видом Гавайев, разноцветные бусы, зеркальце, толстовка, щетка для волос и губная помада.

— Она не соответствует профилю, — тихо промолвила Хейден. — Все остальные жертвы Прорицателя были проститутками и злоупотребляли наркотиками.

— Как вы схватили Прорицателя?

— Предположила, что он, прежде чем убить жертву, долго ее выслеживает. Для подобных мужчин предвкушение почти так же важно, как и само убийство. Местная полиция переворошила сотни чеков из заведений, расположенных поблизости от места работы убитых девушек. В одном кафе несколько раз засветилась кредитная карточка Картера. Той же карточкой он расплатился в хозяйственном магазине, купив кухонный нож и изоленту. Раны на груди у жертв были сделаны идентичным ножом.

— И вы уверены, что задержали того, кого нужно?

— ДНК Картера совпала с образцами волос, обнаруженных на жертвах номер два и три. Также отпечаток его большого пальца был на рулевом колесе машины первой жертвы. Мы собрали улики, привязывающие его ко всем трем убийствам.

— Впечатляющая работа.

Кейт вздохнула, отметая комплимент покачиванием головы.

— Нам необходимо установить, чем занимался Уильям рядом с этим кафе, и выяснить обстоятельства его знакомства с Ребеккой Кендрик и Глорией Санчес. То, что их жизненные пути пересекались, не может быть случайностью.

— В настоящий момент Уильям в бегах. Предлагаю наведаться домой к мисс Кендрик и посмотреть, не осталось ли у нее что-нибудь. Я хочу знать, как она была связана с Болдри.

— Согласна.

* * *

Ребекка Кендрик проживала в недорогой квартире в жилом комплексе «Риджфилд-Мэнор». Комплекс располагался в центральной части Сан-Антонио, квартиры занимали второй этаж, а на первом уровне была оборудована автомобильная стоянка для жильцов. Здание было отделано серыми панелями с унылым геометрическим рисунком, а входные двери были выкрашены в красный цвет.

Отыскав контору управляющего, Мазур предъявил ему свой значок. Без лишней помпы старик проводил его к квартире 1‑С и отпер входную дверь. Поблагодарив его, детектив пообещал дать знать, когда они с Кейт закончат.

Мазур прошел в комнату, а Хейден осталась в дверях. Для полицейских такие моменты всегда являются большим напряжением. Безобидная с виду ситуация запросто может обернуться западней.

Заглянув в кладовку и ванную комнату, Тео убрал пистолет в кобуру.

— Все чисто.

Квартира Кендрик имела площадь шестьсот квадратных футов и включала в себя небольшую кухоньку. Рядом с маленькой раковиной висела полка для посуды с аккуратно составленными голубыми тарелками. Полотенце для посуды было аккуратно сложено на краю чистой раковины. На столе стояли кофеварка, сахарница и небольшой керамический стакан с деревянными ложками. В холодильнике лежала головка еще свежего салата-латука, коробка выпечки из кафе «Гибсон» и пакет молока, срок годности которого истекал еще только через неделю. В шкафчиках, кроме посуды, были пачки кукурузных хлопьев в глазури.

Выложенная коричневой плиткой прихожая привела в маленькую гостиную, застеленную выцветшим бурым ковром. Красок добавлял ярко-синий хлопчатобумажный коврик. Диван цвета авокадо был застелен покрывалом с индейскими узорами в тон ковру. Окна закрывали обыкновенные вертикальные жалюзи, а дополнительное освещение давал торшер. Телевизор на книжной полке в углу устарел еще несколько поколений назад. На телевизоре аккуратной стопкой сложены три книги, посвященные трезвости, борьбе с наркоманией и позитивному настрою в жизни. На столе аккуратным рядом лежат жетоны за трезвость — один месяц, два месяца и так до года с лишним. Стол свободен от пыли, модные журналы сложены в безукоризненную стопку.

— Похоже, трезвость имела для Ребекки большое значение, — заметил Мазур.

— А также чистота и порядок. Но это обычное дело для алкоголиков, проходящих курс лечения по специальной программе.

Мазур убрал с дивана подушки.

— Он раздвигается, и, судя по запаху, белье, которым застелен этот бугорчатый матрас, свежее.

Кейт взяла журнал.

— Несколько страниц загнуты. Ребекка отметила статьи о косметике. — Она взяла другой журнал. — А тут про невест и экзотические путешествия. Интересно, за кого она собиралась замуж?

— Замуж?

— Косметика, свадебные наряды, советы, куда отправиться в медовый месяц. У нее были большие планы.

— По словам хозяйки кафе, она ничего не говорила про кавалера.

— Возможно, своей хозяйке Ребекка ничего не говорила, но она явно положила на кого-то глаз.

— Например, на Мартина Санчеса?

Кейт зашла в ванную.

— Здесь сушится дорогое кружевное нижнее белье, в шкафчике дорогая косметика, средства женской гигиены и практически полная упаковка презервативов. — Встав в дверях, Мазур увидел, как она открывает аптечку. — Пусто, если не считать пачки аспирина, бритвы и тюбика мужского крема для бритья.

Мусорная корзина была полна использованных салфеток. Тео осторожно приподнял верхние.

— А под салфетками — использованный презерватив и образец ДНК для мисс Калхун.

— Возможно, это скажет нам, кто ее кавалер.

Положив салфетки назад в корзину, Мазур вернулся в спальню и подошел к небольшому комоду. На комоде стояла пустая ваза, а в верхнем ящике снова оказалось аккуратно сложенное дорогое нижнее белье. Во втором лежали шорты и футболки, а в нижнем — носки. Везде строгий порядок. В одиноком шкафу на одной вешалке висели темно-синее крестьянское платье, черная юбка и белая блузка, далее с полдюжины топов и три пары джинсов. Там же находились одна пара сапожек, одна пара кроссовок и босоножки.

Вернувшись в гостиную, Мазур выдвинул ящик ночного столика и достал презервативы, пачку жевательной резинки и несколько фотографий.

— Ребекка боялась забеременеть. Она была прямо-таки маниакально осторожна.

Кейт просмотрела фотографии. На первой фигурировала Ребекка Кендрик, обнимающая молодого парня с осунувшимся лицом и беззубой улыбкой наркомана, подсевшего на метамфетамин. На заднем плане — расставленные вокруг стола стулья и распятие на стене. На следующей фотографии Ребекка была с двумя молодыми женщинами. Все трое улыбались, бледные, худые, с запавшими глазами. А еще на одном снимке она была вместе с Глорией Санчес.

— У меня складывается такое ощущение, будто эти двое были в прекрасных отношениях, — заметил Мазур, рассмотрев фотографию.

— Определенно; на это указывают расслабленные позы, физическая близость, слегка изогнутые брови. Улыбка Глории напоминает ту, что я видела в рекламных роликах автосалона. Широкая, смелая, словно она что-то продает.

— И ни одной фотографии мистера Санчеса.

— Ни одной. Судя по обстановке, цокольный этаж церкви. Окон нет, на стене распятие. Также на столе большой кофейник и блюдо с пончиками. Мисс Кендрик участвовала в программе реабилитации.

— Но что делала на этом собрании Глория? — спросил Мазур. — Проверяла свою подопечную?

— Глория накрашена, у нее прическа. На ней дорогой брючный костюм. Ногти накрашены. Драгоценности. Она не пыталась не привлекать к себе внимания. Она ждала, что ее будут фотографировать. Быть может, это связано с благотворительной помощью бывшим заключенным. Вне всякого сомнения, реклама.

— Все сходится. Если убрать прическу и косметику, они очень похожи друг на друга. Как родные сестры. — Детектив достал из нагрудного кармана маленькую записную книжку. — Но они не сестры. Мисс Кендрик переехала в Техас пять лет назад из Калифорнии. Она помоталась по штату, жила в Хьюстоне и Остине, прежде чем обосноваться здесь. И действительно отбыла девять месяцев в тюрьме округа Трэвис за хранение наркотиков. — Он закрыл записную книжку.

— Глория в осенней одежде и легком пиджаке. И если сравнить ее образ с рекламой, отснятой летом, волосы у нее длиннее. Полагаю, эта фотография была сделана совсем недавно.

— Распятие на стене говорит о том, что это, скорее всего, церковь.

— Нужно проверить все церкви в радиусе трех-пяти миль от этого дома. Наркоманы, ставшие на путь выздоровления, не любят отдаляться от места своих встреч, особенно вначале. Ребекка хотела быть уверенной в том, что в случае необходимости сможет быстро попасть на собрание.

Мазур ввел запрос в сотовый телефон.

— В двух милях отсюда есть одна церковь, Святого Антония.

— Давайте заглянем туда. Быть может, там также видели Болдри.

Дорога к церкви в скромном жилом районе заняла меньше десяти минут. На стоянке уже было с десяток машин. Здание из бурого кирпича изобиловало арками и сводами, цифры над входом указывали, что церковь построена в 1899 году. Газон был аккуратно подстрижен, весь мусор собран.

Войдя внутрь, они оказались в погруженном в полумрак коридоре и, следуя указателям, направились в офис. Перед входом в офис висела подписка на цветы для алтаря. Рядом с плакатом, приглашающим желающих в воскресную школу, было объявление о том, что первая репетиция рождественского представления состоится через два дня.

Войдя в офис, они увидели небольшой стол, за которым работала на компьютере пожилая латиноамериканка с тронутыми сединой волосами. Оторвавшись от экрана, она улыбнулась. Толстые стекла круглых очков искажали ее глаза.

— Полиция? — спросила женщина.

Мазур и Кейт предъявили значки.

— Вам уже приходилось иметь дело с полицией?

Встав, женщина сняла очки.

— В нашем-то районе? Отец Хименес наставляет на путь истинный много заблудшей молодежи, так что полиция частенько заглядывает к нам. — Она протянула руку. — Я Мария Лоуренс, секретарь церкви. В настоящий момент отец Хименес навещает больницу, но, быть может, я смогу вам помочь. Кто именно вам нужен?

— Ребекка Кендрик.

— Ребекка? — Женщина покачала головой. — Только не говорите, что у нее неприятности. Она так упорно старалась наладить свою жизнь…

— Вы хорошо знаете Ребекку? — спросила Кейт.

— Да. Она обратилась к нам вскоре после освобождения из тюрьмы, а в прошлом году вступила в общество трезвости. Совсем недавно получила жетон за восемнадцать месяцев полного воздержания от спиртного.

— Что вам известно о ее прошлом? — спросила Кейт.

— Родом она из очень неблагополучной семьи. Когда жила в Лос-Анджелесе, частенько ночевала на улице. Она очень гордится своей новой квартирой и работой в кафе. По ее словам, ходят разговоры, что ее сделают управляющей.

Мазур показал фотографию Глории и Ребекки:

— Она была сделана здесь?

Женщина снова надела очки.

— Да. В подвале. Собрания проходят у нас несколько раз в неделю. И — подумать только, это же миссис Санчес рядом с Ребеккой! Я так переживала, когда услышала о ней… Такая замечательная женщина!

— Как миссис Санчес была связана с церковью? — спросил Мазур.

— Она была щедрым жертвователем. Миссис Санчес выросла в этом приходе, они с мужем венчались здесь. Больше того, сегодня утром мистер Санчес звонил мне насчет похорон. Дату он пока назвать не может. Я так понимаю, судмедэксперт еще не отдал тело.

— Миссис Санчес и мисс Кендрик дружили?

— У них были хорошие отношения. Миссис Санчес нравились огонь и честолюбие Ребекки. Она даже несколько раз приходила к нам на собрания, особенно в последний месяц.

— Вы знаете почему? — спросил Мазур.

— По-моему, у миссис Санчес были какие-то неприятности. Я заметила, что она себя неважно чувствовала, и когда несколько недель назад споткнулась, Ребекка помогла ей подняться на ноги.

— Миссис Санчес упала? — спросила Кейт.

— Они думали, никто не заметил, но я все видела. Миссис Санчес упала, и Ребекка помогла ей дойти до женского туалета. Они пробыли там несколько минут, а когда вышли, миссис Санчес все еще была бледной, но ей стало лучше.

— Они что-нибудь говорили о случившемся? — спросила Кейт.

— Не сказали ни слова. Ребекка ценила неприкосновенность своей личной жизни и не лезла в чужую. Вы хотите установить, кто застрелил миссис Санчес?

— Да, — подтвердил Мазур. — И теперь мы еще пытаемся установить, кто убил Ребекку Кендрик.

— Ребекку… — Это имя вырвалось сдавленным шепотом. — Ее убили?

— Да, мэм, — подтвердил Мазур. — Вчера ночью.

— Как?

— Пока что мы не можем это раскрывать, — сказал Мазур. — У кого-нибудь из прихожан вашей церкви были нелады с этими женщинами?

— Я понимаю, район у нас неблагополучный, но к нам приходят по большей части хорошие люди.

— И все-таки вы тесно общаетесь с прихожанами. Кто-нибудь проявлял повышенный интерес к этим женщинам?

— По крайней мере я ничего не замечала.

Кейт вывела на экран телефона фотографию Уильяма Болдри.

— Вы когда-либо видели в церкви этого человека?

— Уильяма? Да, конечно. Он не пропускал ни одной исповеди и обязательно приходил на службу по средам и воскресеньям. Очень приятный молодой человек. Вступил в наши ряды месяцев десять назад. Держится замкнуто. Но всегда с готовностью помогает, когда его просят.

Кейт помолчала.

— Он мог встретиться здесь с этими женщинами?

— Полагаю, такое вполне возможно.

— Он не вызывал у вас подозрений своими словами или поступками? — спросила Кейт.

— С какой стати? — Лицо женщины стало жестким. — Мне не раз доводилось видеть, как полиция назначает подозреваемого, после чего ищет все то, что подкрепит ее версию.

— У меня этого и в мыслях нет, — заверила ее Хейден. — Но вы не ответили на мой вопрос.

— Разумеется, нет! От Уильяма я видела только хорошее. Не далее как на прошлой неделе он заранее пришел перед собранием и помог расставить столы и стулья. Без него я час с этим возилась бы. Хороший, порядочный человек. И, предвосхищая ваш вопрос, — да, я знаю, что он сидел в тюрьме. Но Господь верит в то, что преступник может исправиться, и я тоже в это верю.

Мазур знал, какими коварными могут быть эти чудовища. Они способны прятаться у всех на виду и либо оставаться незаметными, либо быть столпами общества, до тех самых пор, пока их не разоблачат.

— Вы не знаете, где мы можем найти Уильяма Болдри?

— Если его нет здесь, он или на работе, или дома.

— Где он работает? — спросила Кейт.

— В автосалоне Санчесов. В ремонтной мастерской. Глория оказала ему поддержку, когда он освободился из заключения, и, полагаю, именно она указала ему на нашу церковь.

— Он проработал там только полгода, — возразила Хейден. — И летом уволился.

— Нам он говорил совсем другое. — Миссис Лоуренс покачала головой. — Что по-прежнему работает там.

— В каких отношениях Уильям был с мисс Кендрик? — спросил Мазур, меняя тему.

— В дружеских. Ничего романтичного.

— А Глория? — спросила Кейт. — В каких отношениях была с Уильямом она?

— В очень хороших. У них были свои шутки, которых больше никто не понимал.

— Они не разговаривали о чем-нибудь конкретном? — спросил Мазур.

— Всегда говорили тихо. Я ничего не слышала.

— А мисс Кендрик с кем-нибудь встречалась? — спросил Мазур.

— Встречалась, но только не спрашивайте у меня с кем. Пару раз я краем уха слышала, как она разговаривала по телефону. По тону я поняла, что это кавалер.

Поблагодарив миссис Лоуренс, Тео оставил ей свою визитную карточку. Выйдя на улицу вместе с Кейт, он поднял взгляд на безоблачное ночное небо, усыпанное яркими звездами.

— Мне нужно забрать свою машину, — сказала Хейден. — Она на стоянке перед участком.

— Будете искать новую гостиницу?

— Собираюсь навестить мать.

Мазур ответил не сразу.

— Могу отвезти вас прямиком туда.

— Просто высадите у моей машины.

— Хорошо.

Когда они выехали на улицу, Тео заметил:

— Миссис Лоуренс очень тепло отзывалась о Болдри.

— Тот Уильям, которого я помню, был умным и обаятельным, — сказала Кейт. — И вот теперь, выйдя на свободу, он снова очаровывает окружающих.

— С какой целью?

— Исключительно из корыстных побуждений. Если б эта дама из церкви знала, кто разгуливает среди паствы… Таких, как Уильям, тюрьма делает только еще более опасными. Они учатся от других заключенных умению скрывать свои мысли и казаться теми, кем нужно, чтобы добиться желаемого.

— Что еще вы помните об Уильяме?

— Я помню, как мы учились в школе. После того как мы с ним расстались, Уильям повсюду меня преследовал. Постоянно названивал мне. Он достал всю нашу семью. Ему доставляло наслаждение играть со мной, мучить меня. Так что сейчас для него только убить меня было бы слишком просто. Он еще не хочет заканчивать игру.

Покачав головой, Мазур хмуро взглянул на нее:

— Господи, Кейт, как вы можете сохранять спокойствие?

— Только между нами: никакого спокойствия нет. Мне страшно. Но я не могу позволить себе роскошь спрятаться. Если я не схвачу этого типа, он снова кого-нибудь убьет.

На телефон Тео пришло сообщение.

— Палмер достала записи камер видеонаблюдения, нацеленных прямо на кафе, в котором работала Ребекка Кендрик, — сказал детектив. — Она говорит, Уильям есть на вчерашней записи.

— Нам нужно найти Уильяма, — сказала Кейт.

— Но до тех пор…

— Продолжайте заниматься тем, чем занимались. Вы хороший полицейский.

Они стояли меньше чем в шаге друг от друга, и Мазур остро ощущал необходимость защитить Кейт. Он хотел дать ей понять, что она не одна.

Обратный путь до управления они проделали молча. Тео не отрывал взгляда от дороги, а Хейден смотрела на мелькающие за окном здания. Когда они подъехали к стоянке, Кейт окинула взглядом машины, словно вспоминая, где оставила свою.

— Я побывала в стольких городах, останавливалась в стольких гостиницах… У меня в сознании все начинает сливаться. — Она подняла брелок сигнализации. — Она где-то здесь.

— Вы способны выследить серийного убийцу, но не можете найти свою машину, — покачав головой, усмехнулся Мазур.

— Рассеянность — профессиональная болезнь. — Нажав кнопку, Кейт подождала, где мигнут поворотники. Где-то поодаль пискнул сигнал и зажглись огни. — Вы успели заметить?

— Да.

Он подъехал к красной машине.

— Агент Хейден, я поражен! Машина ярко-красного цвета?

— Позволила себе оторваться по полной.

Поблагодарив Мазура, Кейт вышла из его машины и пересела во взятую напрокат. Детектив обратил внимание на то, как она бросила взгляд в зеркало заднего вида, когда неподалеку зажглись фары патрульной машины. Пусть ей это не нравится, но пока она в городе, он не будет спускать с нее глаз.

* * *

Хейден выехала со стоянки, смирившись с тем, что ее будут сопровождать Мазур или другой полицейский до тех пор, пока она остается в Сан-Антонио. Как это ни странно, она ничего не имела против.

Когда Кейт подъезжала к дому своей матери, у нее зазвонил телефон. Она узнала номер. Это был Тейлор Норт.

Кейт поднесла телефон к уху.

— Здравствуйте, мистер Норт.

— Я хочу поговорить с вами.

— Вам повезло. И я тоже хочу.

Хейден старалась дистанцироваться от сильных чувств. И не то чтобы она их не испытывала — просто держалась от них подальше. Они только мешали и отвлекали. Однако, имея дело с Тейлором Нортом, Кейт держивала себя в рамках с большим трудом. Это был настоящий стервятник. Ради личной выгоды он готов был наступать на людей и даже на правду. Кейт слышала от своего начальника, что ходят разговоры о книге и это убийство должно было стать лишь очередным скальпом на поясе Норта независимо от того, кому при этом будет причинена боль.

Остановившись перед небольшим кафе, Кейт бросила взгляд на голубую неоновую вывеску. Выйдя из машины, она подошла к остановившейся неподалеку патрульной машине.

Полицейский опустил стекло.

— Здравствуйте, агент Хейден.

— Можете меня не ждать.

— Детектив Мазур приказал следовать за вами до тех пор, пока вы не приедете к своей матери.

— Хорошо. Спасибо.

Войдя в зал, Кейт сразу же увидела сидящего в углу Норта. Перед журналистом стояла кружка, он склонился над записной книжкой.

Когда Кейт подошла к столику, Норт предпринял было слабое движение встать, но та махнула ему рукой. Пододвинув стул, уселась спиной к стене.

— Здравствуйте, мистер Норт.

— Здравствуйте, агент Хейден.

Норт занимался делом Самаритянина дольше, чем какой-либо другой журналист, и разбирался в нем лучше большинства полицейских. Убийца откуда-то получает информацию.

— Итак, какие вопросы вы хотели мне задать?

— Вы задержали того, кого нужно? Доктор Ричардсон виновен?

— Он виновен. Я готова поставить на это свою профессиональную репутацию.

— Значит, у него был сообщник?

— Мы пока разбираемся с этим.

— От расправы над Глорией Санчес несет убийствами, совершенными Самаритянином, — возразил журналист. — Тот, кто это сделал, наверняка работал вместе с Ричардсоном.

— Почему вы так говорите?

— Не надо торопиться. — Покачав головой, Норт подался вперед. — Надеюсь, мы используем эту встречу, чтобы лучше узнать друг друга. Научиться хоть немного доверять.

Помрачнев, Кейт также подалась вперед.

— Вы собрали большой объем информации по этому делу.

— Я очень хороший журналист.

— Вы проделали чертовски объемную работу, изучая убийцу, — Хейден покачала головой. — У вас есть доступ к подробностям, которые могут быть известны только полиции. По сути дела, вы смогли бы провернуть достоверную имитацию убийств Самаритянина.

— Я очень хороший журналист, а не убийца. — Норт нахмурился.

— Возможно, чересчур хороший. — Профайлер помолчала. — Вы словно близко знакомы с убийцей.

Сняв очки, журналист покрутил их в пальцах.

— Полагаете, это я убийца?

— Я читала ваши статьи. Ваша способность проникнуть в сознание преступника просто поражает.

Он откинулся назад.

— И как прикажете реагировать на подобное заявление?

— Как вам угодно. Бурное отрицание. Праведный гнев. Лично я переживала бы, если б меня заподозрили в причастности к преступлениям.

Развеселившись, Норт отпил глоток кофе.

— Я никого не убивал.

— Вы несколько раз брали у Ричардсона интервью в тюрьме. Он не нашептал вам на ухо никаких секретов?

— Нет. Он был очень уклончив. Я был нужен ему для того, чтобы рассказать всем о его невиновности.

— А я считаю, что Ричардсон выложил вам ключевые детали, чтобы вы смогли воспроизвести весь этот спектакль. — Кейт покачала головой. — Вот только зачем — никак не могу понять.

— Вы идете по ложному следу, агент Хейден. — Журналист улыбнулся. — Я могу звать вас просто Кейт?

— Нет.

— Хорошо, пусть все останется официально. Быть может, так будет лучше. Я изложил факты, и да, действительно я накопал очень много фактов о Самаритянине. Возможно, пару раз я подошел к самой черте, раскрыв слишком много информации, но если я не смогу продавать свои статьи, мне нечего будет кушать.

— Это звучит чересчур театрально.

— Что вы, я абсолютно стереотипен.

Своим поведением Норт демонстрировал уверенность в себе, граничащую с заносчивостью. Он без колебаний шел напролом, считая, что цель оправдывает средства. Один полицейский как-то сказал, что ради острого сюжета Тейлор Норт столкнет с обрыва свою собственную мать.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Мы подошли к финалу. У вас нет ничего для меня, у меня нет ничего для вас.

Похоже, он был разочарован.

— И это всё? А я полагал, вы не из тех, кто легко сдается.

— Не из тех. И никогда не была. Просто кончаю этот разговор.

Прищурившись, Норт переменил тему:

— Глория Санчес не соответствует образу предыдущих жертв.

— Вот как?

— Она достигла успеха в бизнесе, была у всех на виду. Это не какая-то случайная женщина из низов, которой не сразу хватятся.

Кейт ничего не сказала.

— Вы получили результаты баллистической экспертизы? Глория убита из того же самого пистолета, что и остальные жертвы? Мне вы можете сказать. Это останется строго между нами.

— На самом деле нет никакого «строго между нами», — улыбнулась Кейт. — Разве вас этому не учили?

Он принялся чертить круги в записной книжке.

— Несомненно, жизненные пути убийцы и Ричардсона пересекались.

Кейт смерила его взглядом, понимая, что он прощупывает почву.

— Какие еще дела, помимо дела Самаритянина, вы освещали?

— Почему вы спрашиваете?

— Сделайте одолжение.

— Не меньше полудюжины.

— Перечислите их.

Журналист нетерпеливо вздохнул.

— За последние несколько лет я писал о разных делах. Кукольник. Палач. Сан-францисский душитель. Прорицатель.

Прорицатель. Кейт мысленно замерла, ее сердце пропустило удар.

— Какие дела показались вам самыми захватывающими?

— Все они захватывающие. И каждое по-своему неповторимо.

— Во всех случаях преступник был задержан.

— К чему вы клоните? — спросил Норт.

Серийные убийцы привыкают не только убивать, но снова и снова воспроизводить убийство в своей памяти. И с кем лучше всего поделиться этим, как не с журналистом?

— Просто пытаюсь определить, что вам известно. Вы ведь скажете мне, если убийца попытается с вами связаться, правильно?

— Вы предлагаете нам работать вместе?

Кейт захотелось узнать, скольких человек обманул этот простой, доверительный тон.

— Я работаю одна, мистер Норт. Просто хочу убедиться в том, что вы не замалчиваете важную информацию.

— На такое я никогда не пойду.

— Правда?

— Вы тесно работаете с детективом Мазуром.

Эта довольно грубая перемена темы дала понять Кейт, что Норт внимательно следит за ней.

— Он работает в правоохранительных органах. А вы — нет.

Вместо того чтобы оскорбиться или отстать от нее, Норт просиял.

— Помогите мне, и я помогу вам.

Для него это только игра. Жертвы не имеют никакого значения. Это просто фигуры, которые он двигает так, как считает нужным.

— Записывайте. — Кейт кивнула на сотовый телефон.

Изогнув брови, журналист быстро достал телефон и включил запись.

Нагнувшись к телефону, Хейден отчетливым голосом произнесла:

— Тот, кто убил Глорию Санчес, мнит себя очень умным. Он полагает, что может избавиться от меня, заставить меня гадать. Однако он не настолько умен. Он — дилетант, получающий наслаждение, убивая женщин. Я с огромным удовольствием отправлю его за решетку.

— Сильные слова.

— Посмотрим, что он скажет, когда я его схвачу. Готова поспорить, он будет хныкать, как ребенок.

— Я обязательно использую ваши слова.

— Надеюсь на это.

Кейт встала, сознавая, что за это высказывание ей здорово достанется от шефа и Мазура. Чудесно. Осторожной игрой редко можно добиться хорошего результата.

* * *

Прямо напротив его дома остановилась машина. Он проводил взглядом, как миссис Хейден решительным шагом направилась к себе. Сейчас ей было уже под семьдесят, но она держала себя в отличной форме. Он уже давно следил за ней и знал, что она ежедневно совершает пешие прогулки и частенько принимает у себя друзей.

Он установил у себя во дворе камеры видеонаблюдения, направив все до одной на дом миссис Хейден. А когда она полгода назад уехала отдыхать, проник к ней в дом и установил новые видеокамеры. В гостиной. На кухне. В спальнях. Во всех туалетах.

Наблюдение показало, что миссис Хейден ведет простую, чистую жизнь. Играет по правилам. Самый маловероятный кандидат в жертвы убийства.

И в то же время именно поэтому она так блестяще ему подходит. Ее смерть не останется незамеченной. Кейт обязательно обратит на нее внимание.

Убить Сильвию Хейден было бы проще простого, однако ее смерть его не интересовала. Ее дом был лишь наживкой. Это единственное место, куда Кейт обязательно заглянет, вернувшись в Сан-Антонио. И когда она окажется в этом доме, он сможет смотреть, как она спит, принимает душ или ест.

Сегодня ночью, наблюдая за домом, он увидел проехавшую мимо машину. Это был помятый пикап с номерами штата Юта. Юта… Кейт только что приехала из Юты. Там она преследовала человека, помещавшего девушек в деревянные ящики. Как там его звали? Имя плясало на кончике языка, пока не вспомнилось. Рэймонд Дрекслер.

Нахмурившись, он подался вперед, наблюдая за медленно ползущим мимо дома пикапом. Машина завернула за угол, и красные огни габаритных сигналов исчезли. Он откинулся назад, гадая, не напрасно ли встревожился. Взглянув на часы, стал ждать.

Через пару минут пикап вернулся и сбросил скорость перед домом Сильвии, чуть ли не остановившись. Водитель был в толстовке с капюшоном, поэтому лица его он не разглядел. Когда пикап снова скрылся за углом, он схватил ключи от машины и выбежал на улицу. Сев за руль, сполз вниз, застыв в напряженном ожидании, моля бога о том, чтобы неизвестный вернулся.

Ну да, пикап показался в третий раз. Глупо следить в открытую, но чего можно ожидать от дилетантов?

Он завел машину, сдал задом на улицу и поехал следом. Когда пикап повернул в сторону центра, порадовался интенсивному движению, позволившему ему оставаться незамеченным.

Держась в нескольких машинах позади пикапа, он следовал за ним, а когда тот свернул на стоянку мотеля «Бест Тексан», проехал какое-то расстояние вперед, оставил машину и вернулся назад пешком.

Незнакомец оказался крупным, ростом больше шести футов пяти дюймов, и он недавно обрил голову наголо. Открыв дверь номера 304, незнакомец огляделся по сторонам и скрылся внутри.

— В нашей игре появился новый игрок…

Он терпеть не мог чужаков, и у него уж точно не было ни малейшего желания делить Кейт с Рэймондом Дрекслером или кем бы то ни было еще.

Но, как гласит старая пословица, держи друзей близко, а врагов — еще ближе.

Глава 19

Брату не терпится начать. Но я прошу его подождать. Все это не будет иметь значения, если результат не окажется идеальным. Терпение — добродетель.

Сан-Антонио, штат Техас Среда, 29 ноября, 23:00

Кейт остановилась перед домом матери. Какое-то время она сидела в машине, ругая себя за колотящееся сердце и никак не желающие успокоиться мысли. Во дворе мать, по ее словам, устроила уголок пустыни. Она переключилась на камни и кактусы, заявив, что ей надоело постоянно ухаживать за растениями. Дом мать перекрасила и заменила на нем крышу, и все-таки одноэтажное строение оставалось практически таким же, каким его помнила Кейт.

Она сидела в машине и думала. Отца нет в живых уже семнадцать лет, однако след, оставленный им на этом участке земли, до сих пор не был стерт. Под большим кипарисом все еще висели качели, которые он установил для дочери. Ведущую к крыльцу дорожку выкладывали плиткой отец и брат. А когда Кейт было четырнадцать лет, она помогала отцу строить это крыльцо…

Воспоминания нахлынули, окружили со всех сторон, воскрешая все то, чего уже никогда не вернуть, от чего она бежала. Так легко снять номер в гостинице… Так легко бежать куда глаза глядят… Оглянувшись на проводившего ее полицейского, она помахала ему рукой и заглушила двигатель.

На крыльце зажегся свет, раздвинулись занавески. Как и предполагала Кейт, мать не спала и ждала ее. Она ее увидела, и теперь уже поздно бежать.

Схватив рюкзачок, агент вышла из машины и направилась к дому. Брат прекрасно заботился о матери. Он постарался, как мог, заменить отца. В то время как Кейт, онемевшая от горя, приложила все силы, чтобы держаться подальше от родного дома, Митчелл остался в родном городе. Как бы холодно и отчужденно ни вел он себя по отношению к сестре, мать он любил. Кейт понимала, что его злость на нее была рождена горем и страхом. Но поскольку он был ее родным братом, боль не проходила.

Поднявшись на крыльцо, Хейден протянула руку к ручке, как в детстве делала каждый день. Обвив пальцами холодный металл, она заколебалась. Теперь это больше не ее дом. Она здесь чужая. Позвонив в дверь, Кейт отступила назад.

В доме прозвучали шаги, отворилась внутренняя дверь. Крепче стиснув лямку рюкзачка, Кейт подняла глаза.

В последний раз они с матерью виделись в мае в Чикаго. Дочь организовала ей перелет в Город ветров, и они провели несколько дней, осматривая достопримечательности и ходя по разным ресторанам. Все было замечательно. До тех пор пока мать не пригласила ее к себе домой на Рождество.

Высокого роста, мать сохранила стройную фигуру. Свои густые волосы, тронутые сединой, она забирала в хвостик. Сейчас была в джинсах, свободном свитере и сапожках. Увидев дочь, она просияла.

— Кейт! Я так рада тебя видеть!

Распахнув дверь, она заключила дочь в объятия. От нее, как всегда, пахло духами «Шанель», а ее объятия по-прежнему были крепкими. Сделав над собой усилие, Кейт расслабилась и, подняв руку, потрепала мать по спине. Мать еще крепче прижала ее к себе, затем отпустила.

— Ты по-прежнему не любишь, когда тебя обнимают, — заметила она.

— Когда это делаешь ты, я ничего не имею против. — Кейт улыбнулась.

Полицейская машина медленно уехала.

— Ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня. — Мать стиснула ей руку. — Идем в дом. Твоя комната готова.

— Я не хотела тебя стеснять. Если что, могу отправиться в гостиницу.

— Кейт, это твой дом. Ты меня нисколько не стесняешь. Я рада, что ты пришла. И впредь не вздумай звонить в дверь! Заходи в дом. — Мать улыбнулась. — Увидев тебя по телевизору, я подумала, что ты собираешься улизнуть из города, не повидавшись со мной.

— Я едва так не поступила.

— Люблю твою искренность! — Мать рассмеялась. — Есть хочешь?

— Хочу.

— Нет ничего хорошего в том, Кейт, чтобы питаться нерегулярно.

— Ты говоришь совсем как полицейский из местного управления, с которым я работаю. Он постоянно пытается меня накормить.

— Этот мужчина мне уже нравится. — Мать изогнула брови. — Переодевайся, а я тем временем приготовлю тебе омлет и булочку, без масла, с тонким куском сыра.

Узел в груди у Кейт несколько ослаб.

— Спасибо, мама.

Направляясь к себе в комнату, она прошла мимо семейной фотографии, висящей в коридоре. Это была последняя фотография с отцом. Кейт на ней улыбалась, но, как и все ее улыбки, эта была несколько пресная. Остальные сияли. Хейден помнила тот день, когда была сделана фотография. Брат постоянно дергал ее за волосы, стараясь вывести из себя. Наконец Кейт закричала. Отец пригрозил детям надрать задницу, если те не успокоятся.

«Митчелл и Кейт, уймитесь же наконец!»

«Они такие похожие», — сказала мать.

«Они похожи как день и ночь», — возразил отец.

Брат оглянулся на Кейт, но не сказал ни слова. Та понимала: он рад тому, что они разные. Ей тогда было шестнадцать лет, и вся ее личная жизнь была сосредоточена в шахматной секции…

Комната оставалась в точности такой же, как и тогда, когда она была подростком. Двуспальная кровать с чугунными спинками была застелена простым лоскутным покрывалом. Никаких кукол, плюшевых зверей и даже дополнительных подушек. Горный пейзаж, который Кейт сделала на уроке рисования. Деревянный письменный стол с заточенными карандашами в стакане и аккуратно лежащей посредине тетрадкой. На столике сбоку шахматная доска, на ней партия в самом разгаре.

Достав вещи, Кейт аккуратно повесила их в шкаф и включила телефон в розетку у ночного столика. Приготовила шорты, топ и кроссовки, рассчитывая завтра встать рано и пробежаться. И еще достала то, в чем будет ходить завтра. Некоторые привычки не меняются.

Переодевшись в шорты и футболку, Кейт надела шлепанцы и прошла на кухню. Мать стояла у плиты и готовила омлет. В тостере разогревались ломти булочки.

Сев за стол, Кейт подавила желание смахнуть с него крошки. За этим столом часто собиралась вся семья. У них с братом частенько происходили бурные ссоры, и хотя Кейт по большей части молчала, ей всегда удавалось настоять на своем. Она бросила взгляд на место во главе стола, за которым сидел отец. От чувства вины у нее сдавило грудь.

— Почему ты ничего не трогала у меня в комнате?

— Сама не знаю. Быть может, я в глубине души надеялась на то, что ты вернешься и захочешь что-нибудь из нее забрать…

Кейт никогда не хотелось сюда вернуться, но вот сейчас, оказавшись здесь, она ощутила странный комфорт в том, что в ее комнате все осталось как было.

— Тебе нужно было обставить мою комнату заново, мама. Или, еще лучше, найти себе новое жилье. Ты не хочешь перебраться отсюда куда-нибудь туда, где будет чем заняться?

— И здесь тоже можно найти самые разные занятия.

— Мама, ты правда довольна тем, что остаешься здесь?

— Я предпочитаю находиться поблизости от своих воспоминаний. Возможно, это не идеальное место для жилья, но мне оно нравится. Здесь тихо и спокойно. И много друзей.

Поставив омлет и булочку перед Кейт, мать села напротив. Пригубив кофе, она стала смотреть, как дочь ест. В детстве Кейт очень любила такие моменты. Мать понимала ее стремление побыть в тишине и в то же время получала удовольствие, находясь рядом с дочерью.

— Видела тебя в новостях, — сказала она. — На пресс-конференции ты была в центре событий.

— В Сан-Антонио произошло убийство, полностью повторяющее те, которые совершил Самаритянин. Со мной связалась местная полиция, и я занимаюсь этим делом вместе с одним детективом.

— Ты же задержала Самаритянина еще несколько месяцев назад.

— Этому убийце известны мельчайшие подробности преступлений Самаритянина.

Изучив ее, мать покачала головой:

— Я двадцать восемь лет была замужем за прокурором и родила двух полицейских. Я чувствую, когда ты что-то недоговариваешь. В чем дело?

Кейт откинулась назад, стараясь изо всех сил излучать расслабленную уверенность.

— Убийца обратился ко мне по имени. Но, учитывая мое недавнее появление в средствах массовой информации, в этом нет ничего удивительного. Никаких причин для беспокойства.

— Ты полагаешь, за столько лет я должна была бы привыкнуть к разговору про убийц. — Сильвия Хейден покачала головой. — Но я по-прежнему волнуюсь. Каждый божий день со страхом жду телефонного звонка, как тогда, когда мне позвонили и…

Груз вины стал еще тяжелее.

— Можешь говорить. Когда тебе позвонили и сказали, что мой бывший ухажер убил папу.

Мать накрыла руку Кейт своей.

— Этот мальчишка стрелял и в тебя.

— Но я осталась в живых.

Мать сдвинула брови.

— Я никогда не винила тебя в случившемся. Уже сто раз говорила это.

То же самое сказал и Митчелл, и Кейт оставалось только прятаться за логикой. До конца своих дней она не сможет подобрать слова, чтобы выразить чувство сожаления и вины.

Мать долго молча смотрела на нее, затем откинулась назад и пригубила кофе.

— Я представляла тебя ученым, увлеченно работающим в лаборатории, а никак не бегающей за убийцами, подобно твоим отцу и брату.

Кейт гордилась тем, что похожа на них.

— Идти против наследственности нелегко.

— Твой отец получал ни с чем не сравнимый восторг, когда ему удавалось убедить присяжных и отправить преступника за решетку. — Она потрепала дочь по руке. — Я надеялась, хотя бы один мой ребенок возьмет что-то от меня. В тебе я вижу твоего отца.

Кейт провела пальцем по краю кружки.

— В таком случае почему мы с папой проводили вместе так мало времени?

— Он понятия не имел, как вести себя с девочкой. Не знал, что ей сказать. Вот почему по вечерам возил тебя в шахматную секцию. Он хотел побыть с тобой.

И его убили…

— Расскажи мне о своем деле, — словно прочитав ее мысли, сказала Сильвия Хейден. — И не думай, что тебе удалось отбить у меня охоту узнать больше про этого убийцу.

Кейт улыбнулась. Ее мать обладала завидной проницательностью.

— Ты помнишь Нину Эрнандес? Домработницу Болдри?

— Раза два видела ее в школе. Ее дочь была чуть постарше Митчелла. Нина была поразительной женщиной. Очень спокойной.

— А как насчет ее дочери Глории?

— Никогда не встречалась. Но твой отец был с ней знаком. Когда ей было лет семнадцать, у нее случились кое-какие неприятности. Мистер Болдри-старший лично переговорил с твоим отцом, и дело замяли.

— В чем именно провинилась Глория?

— Разбила машину своей одноклассницы. Глупая выходка, которая обернулась серьезными выплатами. Машина здорово пострадала.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Точнее, если что-то и было, я ничего не слышала.

Кейт скатала на тарелке хлебный мякиш.

— Я виделась с Митчеллом.

— Вот как… — Мать заметно напряглась.

— Он приходил ко мне в гостиницу.

— Как он себя вел?

— Крайне учтиво. Принес свои извинения.

— Митчелл действительно сожалеет о том, как себя вел. Ты его знаешь. Он не умеет выражать свои мысли. Но все праздники, когда мы собирались здесь после смерти Сьерры, он очень переживал.

— Мне нужно принять его предложение мира и жить дальше. — Кейт покачала головой.

— Ты это сделаешь?

Кейт очень скучала по своим родным. Пережить потерю пришлось всем, но она потеряла дом, отца и брата.

— Постараюсь.

Мать подождала, когда она закончит ужинать.

— Вернемся к убийце, Кейт. Кто он?

— Ты что-нибудь слышала об Уильяме Болдри?

Мать выпрямилась, вокруг губ и глаз появились жесткие складки.

— Я знаю, что пятого января он вышел на свободу. Снова тебя донимает?

— Нет. Я его не видела. Он не пытался с тобой связаться?

— Нет. — Мать сжала губы.

— У тебя не возникало ощущения, будто за тобой следят? Не было никаких записок, писем, цветов?

— Абсолютно ничего. Ты полагаешь, Уильям снова примется за старое?

— Нет. Просто я рассматриваю все возможности. Он был прямо-таки одержим нашей семьей и в особенности мною.

— Мы и подумать не могли, что он пустится во все тяжкие.

— Сделай мне одолжение: будь предельно осторожна. Я думаю, Уильям где-то рядом, следит за нами, как уже делал прежде.

— Со мной все в порядке, обо мне не беспокойся.

— Мне бы хотелось, чтобы ты пожила у Митчелла до тех пор, пока я не закончу это дело.

— Я люблю твоего брата, но жить у него не стану. Могу сама за себя постоять.

Те же самые слова сказал ее отец перед тем, как его застрелили.

— А как насчет того, чтобы погостить у сестры? Тетя Лидия всегда рада тебя видеть.

— Ты охотишься за убийцей и хочешь, чтобы я сбежала, словно перепуганный ребенок, и не переживала за тебя?

— Я работаю в паре с детективом Мазуром. Он хороший полицейский и в случае чего меня прикроет. За меня не переживай.

— Судя по твоим словам, у этого следователя Мазура есть голова на плечах.

— Он очень толковый. — Была в Тео какая-то спокойная уверенность, импонирующая Кейт. — Но мне было бы спокойнее, если б ты навестила тетю Лидию.

— Нет, черт возьми! — Мать решительно тряхнула головой. — Я не сбегу!

— Мам, ну всего на недельку! Я могла бы отправить вас с тетей Лидией в морской круиз…

— Не нужен нам никакой дорогой круиз!

— Дорогой мне не по карману, мама. Возьму для вас каюту экономкласса.

— Мне по душе твоя откровенность, — рассмеялась мать. — Но я приняла окончательное решение.

— Ты должна уехать. Я знаю Уильяма. Если он где-то рядом, ему необходимо верить в то, что он сможет добраться до меня. Разумеется, он этого не сможет. Но ему необходимо в это верить. Я не могу делать свою работу и беспокоиться за тебя.

— Ты говоришь совсем как твой отец.

— Мама, пожалуйста, сделай это ради меня!

Собрав со стола посуду, мать тяжело вздохнула.

— Уеду на неделю к сестре в Даллас. Но обязательно позвоню твоему брату и скажу ему, что происходит. Как-никак, я все еще глава нашей семьи.

— Мама, Уильям понимает, что лучший способ причинить мне боль — это убить тебя или Митчелла.

— Я никому не нужна. А твой брат — рейнджер, служивший до того в армейском спецназе. Думаю, у Митчелла все будет в порядке.

— Папа работал прокурором, а до того служил в полиции.

Мать вскинула было подбородок, затем покачала головой.

— Тогда мы все недооценивали Уильяма. Теперь такое не повторится.

— Хорошо. Поговори с Митчеллом. Тебя он послушается.

— Разумеется. А теперь ты не хочешь лечь спать? Вид у тебя измученный.

— Да, мне не мешало бы спать побольше. — Кейт подавила зевок. — У меня по-прежнему острый дефицит сна.

— Ступай. Увидев тебя по телевизору, я постелила свежее белье.

— Ты не сомневалась в том, что я загляну в гости?

— Я на это надеялась. — Мать чмокнула ее в щеку. — До завтра!

Встав из-за стола, Кейт прошла к себе в комнату. Откинула покрывало — от простыней исходил аромат лавандового мыла, напомнивший о детстве. После чего проверила все три окна, убеждаясь в том, что они надежно заперты. Лишь затем легла в кровать и погасила свет. Проникший в окно лунный свет прочертил полосу на белом потолке и по рисунку лошади, которую нарисовал ей отец, когда ей было шесть лет и она боялась темноты.

Навернувшиеся на глазах слезы скатились по щекам. Как же хорошо оказаться дома!

* * *

Пронзительный звонок телефона заставил Кейт очнуться от беспокойного сна. Она взглянула на экран. Времени было 4:59. Надпись гласила: «АБОНЕНТ НЕ ОПРЕДЕЛЕН». Поколебавшись, Кейт откашлялась и ответила на вызов.

— Доктор Хейден слушает.

— Кейти.

Не до конца пробудившееся сознание не сразу определило голос.

— Кто это?

— А ты не узнала?

От знакомых ноток у Кейт по спине пробежала неприятная дрожь.

— Кто это?

— Это Уильям.

Усевшись в кровати, Кейт смахнула с лица волосы. Ее сердце пустилось вскачь, колотясь в грудную клетку.

— Откуда у тебя этот номер?

— Разве ты забыла, Кейти, что я прекрасно разбираюсь в компьютерах? Это было проще простого.

— Не забыла. Ты где? — Сбросив ноги с кровати, Кейт сместилась к своему чемодану. Достав диктофон, она включила запись и поднесла его к телефону.

— Путешествую. Моя домработница сказала, что ты заглядывала ко мне. Зачем ты приезжала, Кейти? Соскучилась?

Кейти. Так ее могли называть только близкие родственники, но те несколько месяцев, что они встречались, Кейт разрешала ему называть ее так.

— Зовите меня доктор Хейден.

— Для меня ты всегда останешься Кейти, — фыркнул он.

— То было до того, как ты стрелял в меня и убил моего отца.

— Я тогда был сам не свой. Теперь понимаю, что мне не нужно было преследовать тебя. У меня были проблемы с лекарствами. Но я заплатил сполна.

— Моего отца не воскресишь.

В трубке наступила тишина.

— Я прислал на похороны цветы. Написал в записке, что сожалею о случившемся.

Похороны были отложены на три недели, чтобы Кейт смогла оправиться после ранения. Прошедшие с тех пор семнадцать лет нисколько не смягчили боль. При мысли о том, что сейчас придется еще раз пережить все это с Уильямом, Кейт стало тошно.

В шахматах Уильям показал себя мастером обмана. Он постоянно расставлял ловушки, пытался проникнуть в мысли Кейт, навязать ей свою волю. Но сейчас такое не повторится. Больше такое никогда не повторится.

— Я хочу поговорить с тобой о Глории Санчес, — сказала Кейт.

— Мы с Глорией были давними друзьями. Почему ты спрашиваешь о ней?

Разумеется, ответ был ему известен. Это еще один уровень игры.

— Она была убита выстрелом из пистолета на автостраде недалеко от Сан-Антонио.

— Ужасная трагедия. Но я ничего об этом не знаю. — Его голос прозвучал чуть ли не застенчиво.

Кейт полностью взяла себя в руки.

— Это было во всех новостях.

— Я всегда был о тебе такого высокого мнения, что, пожалуй, поверю тебе.

— Это ты ее убил?

— Зачем мне убивать Глорию?

Уильям сказал не «ее» или «эту женщину»; он сказал «Глорию», намекая на близкие отношения.

— Она чем-то тебя разозлила? — надавила Кейт. — Что такого она сделала, что ты ее застрелил?

— Похоже, ты уже определилась на мой счет. — В его голосе прозвучала не тревога, а веселье.

— Мать Глории работала у твоего отца.

Уильям ответил не сразу.

— Правда? Не помню.

Его тон изменился, что указывало на то, что Кейт, возможно, задела больной нерв.

— Ты никогда ничего не забываешь. Вы с Ниной были близки.

— Не помню.

Это была ложь, но вступить с Уильямом в спор значило ввергнуться в пучину бесконечных обвинений и отпирательств.

— Ты получаешь удовольствие, манипулируя людьми.

— Очень строго обо мне судишь, — снова фыркнул он. — Но было время, когда ты меня любила. Я до сих пор помню прикосновение моей ладони к твоей обнаженной груди…

Ни в коем случае нельзя поддаться приступу ярости.

— Когда ты родился, Нина уже давно работала у вас дома?

— Что ты так пристала к этой Нине? — В голосе Уильяма прозвучало искреннее любопытство. — Нине хорошо, о ней заботятся.

— Это Глория рассказала тебе про Нину? Она сказала, что оплатила содержание в доме для престарелых на пять лет вперед?

— Господи, какие же изыскания ты проделала! Вот что мне в тебе нравится. Ты умная, сосредоточенная, но в первую очередь настойчивая. И не любишь ходить вокруг да около. Всегда идешь напролом.

— Почему Глория? — Очень важно было не распылять внимание. — Зачем убивать женщину, которую ты знал с детства?

— Какие предположения?

— Когда мы учились в школе, я вас вместе никогда не видела. К тому времени Глория уже вышла замуж. Но я помню, как Нина рассказывала про свою дочь. Она так ей гордилась… И к тебе также относилась хорошо. Я помню, как ты ее любил.

— Неужели?

Кейт крепче стиснула телефон. Уильям увиливал от ответов, понимая, что тем самым выводит ее из себя. С большим трудом она усмирила разгорающуюся злость.

— Произошло еще одно убийство.

— Еще одно убийство? Ужасно. Прослеживается какая-то закономерность, Кейт, или у тебя просто мания?

Имя Ребекки Кендрик еще не было раскрыто средствам массовой информации, и Кейт не собиралась обсуждать с Уильямом обстоятельства дела.

— Вторую женщину убил ты?

— Это загадка, которую тебе предстоит решить. Просто хотел дать тебе знать, что я получил твое послание. Кстати, прекрасно выглядишь. Телевидение преподносит тебя с лучшей стороны. Мать должна гордиться тобой. Между прочим, она тоже выглядит неплохо.

Сглотнув злость и страх, Кейт подавила желание сказать этому чудовищу, чтобы он оставил ее мать в покое.

— Нам нужно встретиться.

— Сомневаюсь, что в настоящий момент это было бы разумно. — Он усмехнулся. — Уверен, с тобой притащится детектив Мазур.

Раз Уильяму известно про Мазура, он внимательно наблюдает за ней. Кейт окинула взглядом комнату, словно ожидая увидеть его где-то рядом.

— Скоро позвоню еще. Мне нравится говорить с тобой, Кейти. Я по тебе соскучился.

В телефоне послышались гудки.

Какое-то мгновение Кейт сидела на кровати, стараясь унять бешено колотящееся сердце. У нее дрожали руки. Она взглянула на часы: 5:01. Разговор продолжался меньше двух минут. Недостаточно для того, чтобы проследить звонок. Уильям всегда тщательно все просчитывает. Но в его голосе прозвучала заносчивая самоуверенность, словно он наперед знал, чем завершится это противостояние. Хорошо. Пусть забудет про осторожность.

Кейт позвонила Мазуру. Дектетив ответил после третьего гудка, и голос, которым он рявкнул свою фамилию в телефон, прозвучал недовольно и грубо. Можно не спрашивать, разбудила ли она его. Разбудила.

— Мне позвонил Уильям Болдри, — без предисловий выложила агент.

— Кейт… — Он кашлянул. — Когда?

— Несколько минут назад. Я записала разговор.

— И?..

— Прямо спросила у него про убийства. Он уклонился от прямого ответа. Убивал ли он этих женщин? Это загадка.

Она услышала, как щелкнул выключатель.

— Вы думаете, это он убийца?

— Да. Уильям мог бы отпираться, но он этого не сделал. Мои обвинения его возбудили.

— Где он?

— Не знаю. — Встав с кровати, Кейт принялась расхаживать взад и вперед, давая выход разлившейся по всему телу энергии. — Номер не определился, а если он звонил с «паленого» телефона, то, не сомневаюсь, уже избавился от него.

— Вы дома у матери?

— Да.

— Могу приехать к вам через полчаса.

Взглянув на свою трясущуюся руку, Кейт сделала глубокий вдох, расправляя пальцы. Давно уже она не чувствовала себя так неуверенно.

— В этом нет необходимости. Лучше поспите еще несколько часов. Не собираюсь давать Уильяму основание думать, будто он сумел задеть меня. К тому же мне нужно, чтобы вы отдохнули. Вам это понадобится.

— Хорошо подумали?

— Да.

— Тогда встретимся через несколько часов.

* * *

Уильям смотрел, как Кейти расхаживает туда-сюда. Такая напряженная и взвинченная… По телефону она говорила спокойно и хладнокровно, и какое-то время ему казалось, что он ее не задел, но это было не так.

У него на глазах Кейти швырнула телефон на кровать. Его нисколько не удивило то, что она позвонила Мазуру. Он — ее напарник в этом деле, а Кейт строго соблюдает порядок. Такая предсказуемая, даже в шахматах… по большей части.

Мысль о Мазуре вывела Уильяма из себя. Ему не нравилось, что этот полицейский смотрит на его Кейти уж слишком пристально. Она неповторимая женщина, и детективу, вне всякого сомнения, хочется стянуть с нее трусики не меньше, чем Уильяму.

Он прильнул к экрану, наблюдая за тем, как Кейт скинула ночную рубашку и подошла к чемодану за лифчиком. Мысленно представил себе, как ласкает, целует ее грудь, и у него произошла эрекция.

Познакомившись с Кейт, Уильям был сражен наповал. Кто-то скажет «щенячья любовь». Ему потребовалось несколько месяцев на то, чтобы собраться с духом и пригласить ее на свидание. И он был потрясен, когда она согласилась. Они встречались несколько недель, и он ей нравился. После последнего свидания Уильям проводил Кейт домой и поцеловал ее. Она ответила. Он ощутил ее голод. Ее жажду. И сам был возбужден до предела.

Кейт напряглась, но он сказал себе, что это лишь возбуждение. Когда она прошептала ему на ухо: «Не надо», — он решил, что дразнит. Он продолжал целовать ее, а когда она оттолкнула его от себя, схватил ее за руки. Кейт принялась кричать и отбиваться ногами, однако ее страх лишь еще больше его возбудил. Он стащил с нее трусики, расстегнул молнию своих джинсов и прижался к ней, упиваясь ее энергией. То мгновение было настолько совершенным, что Уильям мысленно снова и снова прокручивал его. Он ожидал от Кейт большего, однако после лучших мгновений в его жизни она стала холодной и отчужденной. Вздрагивала, когда он к ней прикасался. Когда Уильям наконец попрощался с ней, Кейт уже ждал отец.

Он не виделся с ней целый месяц. Она была постоянно занята. Находила тысячу отговорок, почему не может с ним встретиться.

Наконец Уильям увидел ее на шахматном турнире. Он хотел поговорить с ней о том, что между ними произошло, однако участники практически не имели возможности общаться межу собой. Встретившись взглядом с Кейт, он ощутил невыносимую боль. Когда Кейт играла с ним в финале, ее поза была напряженной.

Уильям по уши влюбился в нее.

— Где ты пропадала? — шепотом спросил он, двигая пешку вперед.

— Я больше не могу с тобой встречаться.

— Это из-за твоего отца? Он меня не любит.

Взяв белого слона, Кейт передвинула его по диагонали на три поля. Старательно не смотря ему в глаза.

— Мой отец не имеет к этому никакого отношения.

— Ты меня любишь. Ты позволила мне стать у тебя первым.

Тряхнув головой, Кейт крепко стиснула кулаки.

— Это было ошибкой.

Уильям уставился на нее, не способный соображать. Она же оставалась собранной и продолжала играть. Кейт играла гораздо лучше его. В тот раз она одержала победу.

После того вечера Уильям часто прогуливался мимо ее дома. Оставаясь в тени, смотрел на нее. Время от времени видел, как она проходила перед окном. Он пристально смотрел на нее, усилием воли заставляя ее увидеть его, но она его не замечала.

Уильям все больше и больше убеждался в том, что Кейт — узница в своем собственном доме. А его миссия заключается в том, чтобы положить конец ее заточению. И после того как он поставил перед собой цель, оставалось только воплотить ее в жизнь. Уильям стал следить за отцом Кейт, отмечая его привычки, передвижения, запоминая, когда тот бывает один.

В тот вечер на пустынной стоянке он увидел, как Кейт вышла из здания и направилась к машине. Все ее внимание было приковано к ней, и он не замечал ее отца до тех пор, пока тот не крикнул ему бросить пистолет. Уильям выстрелил, сразив сначала мистера Хейдена.

Пронзительный крик Кейт спутал его мысли. Он прицелился в нее, намереваясь разорвать ей сердце, точно так же как она разорвала сердце ему. Выстрелил — но Кейт увернулась. Пуля попала ей в ногу. После того как она упала, он выстрелил снова, но к этому времени у него уже тряслась рука. Пуля поразила Кейт в лицо. Хлынула кровь, и Уильям решил, что убил ее.

Он побежал. Но когда, пробежав почти целую милю, остановился, чтобы перевести дыхание, и сел в отцовскую машину, его переполнял такой восторг, ничего подобного которому он до тех пор не испытывал.

Уильям никак не мог предположить, что убийство доставит ему такое наслаждение.

Позднее, уже после того, как его задержали, он узнал, что Кейт осталась жива. На суде она четко и строго дала показания против него. Во время оглашения приговора Митчелл бушевал, однако Кейт не произнесла ни слова.

На протяжении последующих семнадцати лет Уильям пристально следил за ней, особенно после того, как она пришла на работу в ФБР. Кейт предпочитала оставаться в тени, но Уильям тщательно разбирал каждое ее дело. Хотя ему хотелось ее ненавидеть, он гордился каждой ее победой. Кейт сделала карьеру и стала одним из лучших профайлеров в стране. Ей нравилось охотиться за убийцами, поэтому Уильям решил стать идеальным убийцей.

И вот он смотрел, как Кейт надела синие брюки и белую блузку. Ему нравилось, как ткань облегает ее формы. Но брюки и пиджак были слишком темными и массивными для ее изящной фигуры. Когда придет время, Уильям попросит ее переодеться.

Кейт расхаживала по комнате. Его звонок вывел ее из себя. Возбудил в ней тревогу. Ей хотелось совершить пробежку, однако ночью она не осмелится.

Проведя пальцем по контурам ее тела на экране, Уильям улыбнулся.

— Ну же, Кейт, возьми меня! Найди! Ты же знаешь, что хочешь меня.

Кейт заглянула во все уголки комнаты, словно что-то ища. Какое-то мгновение она смотрела на окно — решила, что кто-то подсматривает за ней, не догадываясь, что камера и микрофон спрятаны в оконной раме…

Ее бледно-голубые глаза впились в него. И он отпрянул назад, прежде чем сообразил, что она не может его видеть.

Кейт считает себя умнее его, но она его недооценивает. И это станет первым уроком, который она от него получит.

— Достойна ли ты того, что я придумал для тебя, Кейти? Готова ли ты принять вызов? Очень на это надеюсь, потому что я хочу упорной борьбы, прежде чем поставить тебе мат.

Глава 20

Держи друзей близко, а врагов — еще ближе.

Сан-Антонио, штат Техас Четверг, 30 ноября, 6:00

Проходя по коридору, Кейт старалась двигаться как можно тише. Мать всегда любила поспать подольше, и она не хотела ее будить. Обходя стороной скрипящие половицы, агент прошла на кухню. Открыв шкафчики, с облегчением обнаружила, что мать по-прежнему хранит все так, как она помнила. Достав пакет любимого отцовского кофе, наполнила кофеварку и поджарила тост. Выбрала кружку с надписью «Техас» — это была ее кружка, когда она училась в школе.

Сев за стол, Хейден принялась молча есть, проверяя по телефону, не пришли ли новые сообщения от агента Невады. Ничего. Плохо. Дрекслер оставался на свободе. Изменив внешность, он запросто сможет проскользнуть в какую-нибудь щель. Невада предположил, что Дрекслер направляется в Техас, но на самом деле он мог отправиться в Аризону и пересечь мексиканскую границу, или повернуть на север в сторону Канады. Если ему удастся покинуть страну, он бесследно растворится.

Кейт стиснула пальцами дешевый браслет. Она обещала Саре поймать подонка. А она всегда держала свое слово.

Сполоснув тарелку, Хейден поставила ее сушиться, допила кофе и выбросила мусор. Вырвав из записной книжки листок, написала записку матери, тщательно следя за своим почерком, чтобы мать почувствовала, что у нее всё в порядке. Как это было далеко от правды! Но Кейт мастерски владела искусством притворяться.

Она взглянула на часы. Оставалось еще время заехать в кафе, в котором работала Ребекка Кендрик, и проверить, не упустили ли что-нибудь полицейские. Вероятность этого была нулевая, но Кейт не могла дышать в этом доме. Не могла думать.

Когда она закрыла за собой дверь, перед домом остановился темный внедорожник. Застыв на месте, агент потянулась к кобуре на поясе.

Когда вышедший из машины мужчина распрямился во все свои шесть футов четыре дюйма, Кейт узнала Мазура. Заперев машину, детектив направился к дому. Он был в свободных брюках и белой рубашке при темном галстуке.

— Что вы здесь делаете? — спросила Кейт.

— Мне позвонил ваш брат Митчелл.

— Зачем?

— Он сказал, что вы, возможно, встанете рано и совершите какую-нибудь глупость — например, пойдете пробежаться. — Он смерил ее взглядом. — Или отправитесь одна на место преступления.

— Откуда Митчелл узнал про вас?

Тео лишь покачал головой.

— Итак, куда вы направляетесь?

— Я собиралась еще раз заглянуть в кафе, где работала Ребекка Кендрик, но надеялась вернуться и присутствовать при вскрытии.

Он шагнул вперед.

— Можем съездить вместе.

Пистолет приятно оттягивал пояс.

— Я не собираюсь становиться жертвой убийства.

— Такого желания нет ни у кого. — Мазур звякнул ключами. — Моя машина к вашим услугам.

— По-вашему, получается, что я могу поступить безрассудно, — сказала Кейт, направляясь следом за ним.

— Говорю что думаю.

— Я не поступаю безрассудно. Но и не боюсь идти на оправданный риск.

Распахнулась входная дверь, на крыльце зажегся свет. Появилась мать, кутающаяся в синий халат.

— Кейти, ты хотела незаметно улизнуть?

— Я вернусь, мама.

Мать смерила взглядом Тео.

— Похоже, Митчелл вызвал подкрепление…

Ее тон показался Кейт подозрительным. И тут она поняла, чем объяснялся ранний звонок ее брата Мазуру.

— Это ты позвонила Митчеллу?

— Да, это я отправила ему сообщение, — сказала мать. — Услышала, как у тебя зазвонил телефон, затем ты принялась расхаживать по комнате. И поняла: что-то случилось.

Чувствуя на себе взгляд Мазура, Кейт поднялась на крыльцо. Детектив прошел за ней. Кейт оглянулась было на него, прося остановиться, но он лишь молча покачал головой.

— Детектив Тео Мазур, мэм, — протянув руку, представился он.

— Сильвия Хейден, — ответила мать, внимательно разглядывая его. — Вы из полиции Сан-Антонио, работаете в паре с моей дочерью, правильно?

Мазур сверкнул обаятельной улыбкой.

— Вместе занимаемся этим делом.

— Судя по вашему говору, детектив Мазур, вы не из Техаса, — улыбнулась мать.

— Из Чикаго, мэм. В ваших краях полгода.

— Как вам здесь нравится?

— Жарко.

— А по мне так в Чикаго холодно, — мать рассмеялась.

— Холод закаляет характер. — Мазур подмигнул.

— То же самое могу сказать про жару. — Сильвия заправила за ухо прядь.

Если б Кейт не знала свою мать так хорошо, то решила бы, что та заигрывает. Она не могла сказать, веселит это ее или ужасает.

— Нам пора идти, мама.

Поцеловав мать, Кейт развернулась, чтобы идти, но та, поймав ее за руку, посмотрела в улыбающееся лицо Мазура.

— Берегите мою Кейти.

Лицо детектива стало серьезным.

— Да, мэм. У самого дочь. Я знаю, что значит переживать за близкого человека.

Кейт могла бы напомнить о том, что уже семь лет работает в ФБР и может постоять за себя. Хотя родные и друзья по работе не догадывались об этом, она прекрасно понимала значение эмоций и их оглушительное воздействие на логику.

Снова чмокнув мать в щеку, Кейт высвободила руку.

— Отправляйся к тете Лидии.

— Тронусь в путь в девять часов. — Мать вложила ключ ей в руку. — Несколько месяцев назад я заменила замки, так что он тебе понадобится. В этом доме тебя всегда ждут. Приходи и живи, когда пожелаешь.

— Спасибо. — Кейт взглянула на новенький блестящий ключ. — Почему ты заменила замки?

— Несколько ограблений в районе. Нужно идти в ногу со временем.

— К тебе в дом залезали?

— Как-то раз задняя дверь оказалась нараспашку. Но я не смогла вспомнить, запирала ли ее. В доме ничего не пропало, все осталось на своих местах, но лишняя осторожность никогда не помешает.

Кейт стиснула мать в объятиях.

— Будь осторожна!

— Ты тоже.

Она оставила мать на крыльце родного дома, вспоминая, что когда уезжала поступать в колледж, то испытывала такое облегчение, что ни разу не оглянулась.

Теперь же дочь оглянулась и кивнула матери, а та улыбнулась и помахала ей вслед, как делала миллион раз, когда Кейт была маленькой, а у них в семье все было в порядке.

Придавленная тяжестью материнского взгляда, Кейт села во внедорожник Мазура. Поставив рюкзачок себе под ноги, она застегнула ремень безопасности. Детектив устроился за рулем.

— У вас очень приятная мать, — заметил он.

— Многие не верят в то, что у меня вообще есть мать. Есть те, кто считает, что я вылупилась из икринки.

— Такое мне в голову тоже приходило, — рассмеялся Мазур.

Его звонкий, искренний смех отчасти рассеял мрачное настроение Кейт. Она была признательна ему за прямоту. Насколько она могла судить, Тео не привык кривить душой. Он выкладывал все начистоту.

Детектив ехал по улице, застроенной одноэтажными каменными зданиями. Во дворах среди бледных камней росли засухоустойчивые растения.

— Вы выросли в этом районе, так?

— Мы переехали в Сан-Антонио, когда мне было четырнадцать лет. Отцу предложили работу в прокуратуре округа. До того жили в Остине.

— Как перенесли переезд?

— Сначала пришлось нелегко, но потом заводишь новых друзей и жизнь налаживается.

— Надеюсь, то же самое будет и с Алиссой. Мне самому было непросто оборвать все связи и переехать сюда, но Алиссе, полагаю, было еще хуже.

— На самом деле дети более гибкие, чем взрослые.

— В Чикаго я жил в нескольких кварталах от того района, где вырос. Даже сейчас старожилы вспоминают мои выходки в школьные годы.

— Были трудным подростком? — Кейт повернула к нему голову.

— Братья Мазуры гремели на всю округу.

Для следователя очень важно умение вести задушевный разговор с подозреваемым, чтобы заставить того раскрыться в мелочах, а после оглушить чем-то важным. Кейт почувствовала, что именно так ведет сейчас себя с ней Мазур.

— И как это — жить в большой семье?

— Замечательно. А по соседству жили наши двоюродные братья и сестры. Все праздники и дни рождения отмечались очень бурно. Мама любила принимать гостей. У нас дома всегда было полно народу. Постоянно звучал смех.

— И вы отказались от близких родственников и от карьеры, чтобы быть рядом с дочерью?

— Через четыре года Алисса поступит в колледж. Так далеко я еще не загадывал, но Чикаго никуда не денется.

— Вы уже думали о том, чтобы перебраться в Вашингтон? — спросила Кейт.

— Думал, и много.

— А вам не приходила мысль остаться здесь вместе с дочерью? В мире полно отцов‑одиночек.

Мазур ехал по погруженным в темноту улицам, на которых только начинали появляться первые люди.

— Приходила. Но мне не хочется отрывать Алиссу от матери. Девочке нужна мать.

— Девочке нужен и отец.

Его губы тронула легкая усмешка.

— Стараюсь как лучше, но получается с трудом.

— Алиссе очень повезло, что у нее такой отец.

Несколько минут они ехали молча.

Лучи утреннего солнца упали Мазуру на лицо, подчеркнув глубокие складки и сверкнув на белоснежных зубах, обнажившихся в улыбке.

— Работать в ФБР чертовски интересно.

— Я хотела ловить преступников. Также рассчитывала поездить по стране.

— И как насчет путешествий?

— Уже побывала в сотнях маленьких городков, поселков, местечек, на полях и болотах. Полная экскурсия по Америке.

— По-моему, вы просто старались придумать, как с достоинством покинуть Сан-Антонио… — Нахмурившись, Мазур какое-то время молчал. — Полагаете, сможете найти Болдри?

— Да.

Они подъехали к небольшому кафе в центре города. Тео остановился напротив. В этот утренний час в заведении должно было быть полно посетителей. Но оно оставалось тихим и безлюдным, как временный мемориал Ребекки. Однако завтра кафе откроется вновь. Какой бы страшной ни была трагедия, жизнь продолжается, оставляя за собой тускнеющие воспоминания.

— Почему именно здесь? — спросила Кейт, когда они направились к кафе. — Почему Ребекка? Каким бы безумным ни был Уильям, он неизменно оставался расчетливым. И семнадцать лет за решеткой также должны были научить его терпению.

Они прошли на маленькую стоянку.

— Быть может, у Ребекки с Болдри что-то было, и она решила с ним порвать…

— Возможно. — Опустившись на корточки, Кейт провела рукой по потертому асфальту, жалея о том, что он не может раскрыть свои тайны. — Сегодня утром по телефону голос Уильяма звучал так самодовольно… Как будто у него есть какой-то секрет и он ждет не дождется, когда я его открою. Он очень гордился собой.

— Вы сказали, что записали разговор.

Достав телефон, Кейт включила воспроизведение.

— Он прилежно выполнил домашнюю работу… — Мазур стиснул зубы. — Пусть ваша мать его и не видела, но он ее видел. Она сказала, что заменила все замки.

— Да. Наблюдать у Уильяма получается лучше всего. В шахматах он перед каждым ходом тщательно изучал позицию.

Тео взглянул на часы.

— Нам пора ехать в морг.

Поднявшись на ноги, Кейт стряхнула с рук грязь.

— Хорошо. — Задержавшись, она обвела взглядом вокруг. — Уильям был знаком с обеими жертвами. Почему он выбрал именно их? Почему сейчас?

В машине по дороге в судебно-медицинскую лабораторию округа Бексар Кейт мысленно прокрутила в голове звонок Болдри.

Они с Мазуром молча вышли из машины, вошли в здание и спустились на лифте вниз, где патологоанатом, уже надевший халат, разговаривал с ассистентом. На столе лежало тело, накрытое простыней.

За семь лет работы в ФБР Кейт приходилось уже несчетное число раз присутствовать при вскрытиях. Все они были не похожи одно на другое, и все-таки имелось между ними что-то общее, что позволяло ей быстро приспосабливаться. Поставив рюкзачок к стене, Кейт надела халат. Но когда она потянулась, чтобы завязать сзади завязки, сильные руки остановили ее.

— Позвольте мне.

Большие, но подвижные пальцы Мазура завязали аккуратный тугой узел. Прежде чем Кейт успела предложить ему свою помощь, он уже прошел к столу, натягивая резиновые перчатки. Кейт последовала за ним. Они поздоровались с доктором Райлендом и его ассистентом.

Ассистент снял простыню, открывая обнаженное тело Ребекки. Мертвенно-белая плоть была изуродована жуткими порезами. Бо́льшая часть ран была сосредоточена в районе сердца, легких, горла и живота.

У жертвы были удалены глаза. Характер разрезов указывал на то, что глаза вырезали кончиком лезвия. Кожа на лице была белая и гладкая, скулы широкие, губы полные.

— Ребекка Кендрик — белая женщина двадцати шести лет, рост пять футов пять дюймов и вес сто тридцать фунтов. Оба глаза удалены вместе с наружными глазными мышцами. Других ран на лице нет. Также отсутствуют повреждения на руках, которые говорили бы о том, что жертва защищалась.

— Она была еще жива, когда ей вырезали глаза? — спросил Мазур.

— Полагаю, нет. В противном случае боль, даже если б жертва к тому времени уже находилась в бессознательном состоянии, не позволила бы сделать это, не причинив дополнительных травм.

— Слава богу, — пробормотал Мазур. — Так же в точности было и в остальных преступлениях Прорицателя, которыми вы занимались в ФБР?

— Нет, — бесстрастно произнесла Кейт.

Мазур и доктор Райленд тревожно переглянулись. После чего патологоанатом переключил внимание на руки жертвы с многочисленными следами от уколов.

— Осмотр кожных покровов на руках указывает на продолжительные многочисленные инъекции, предположительно наркотических препаратов. Мы проведем токсикологический анализ, чтобы установить, применяла ли жертва наркотики на момент убийства.

Все, что следователи успели узнать о Ребекке, указывало на то, что в момент смерти она была чиста. Но наркоманы после первых полутора лет воздержания нередко снова принимаются за старое. И у некоторых очень хорошо получается это скрывать.

У убитой женщины обнаружились три татуировки: сердечко на внутренней стороне запястья, завиток на правом плече и несколько слезинок на правой лодыжке. Мышечный тонус был в норме. Уши проколоты, кроме того, в пупке висело колечко.

Патологоанатом поднял левую руку жертвы. Выкрашенные ярко-синим лаком ногти резко контрастировали с бледной кожей, все они заканчивались аккуратными ровными дугами, кроме ногтя на указательном пальце, сломанного и оторванного. Кутикула уже успела сморщиться.

Взяв скальпель и пинцет, доктор Райленд ухватил ноготь за кончик и поскоблил его.

— Возможно, жертва оцарапала убийцу, и тогда у нас будет образец ДНК.

Опустив острие скальпеля на правую сторону, патологоанатом сделал диагональный разрез к грудине. То же самое он повторил слева, после чего провел лезвием вниз, выполнив классический Y‑образный разрез.

Далее последовали звуки разрываемых мягких тканей и хруст костей грудной клетки. Раны вызвали обильное внутреннее кровотечение в грудной полости; теперь сгустившаяся темно-красная жидкость вытекла на стол из нержавеющей стали. Ассистент отсосал кровь из внутренней полости, открывая врачу органы.

Нож убийцы вспорол печень, желудок, рассек аорту — самую большую артерию человеческого организма.

Патологоанатом потрогал поврежденную артерию.

— Вот это и перерезанная сонная артерия привели к очень быстрой потере крови. Спасти эту женщину не смогли бы никакие экстренные меры.

Патологоанатомическое вскрытие — жестокая необходимость, однако это ни в коей мере не загасило нарастающую ярость Кейт. Уильям знал эту женщину. Записи видеонаблюдения подтвердили, что в день ее смерти он был в кафе. А его звонок сегодня рано утром сделал железобетонной уверенность Хейден в том, что Уильям убил Ребекку, чтобы что-то доказать ей, Кейт. Для него это была игра. Если б не Кейт, эта женщина, скорее всего, осталась бы в живых.

После завершения вскрытия ассистент вернул на место внутренние органы и зашил тело.

— Я свяжусь с вами, как только у меня будут результаты анализов, — сказал патологоанатом.

— Спасибо.

Кейт медленно стащила с себя халат, сожалея о том, что не может с такой же легкостью избавиться от чувства вины. Услышав, как открылась дверь, она по размеренным, твердым шагам поняла, что это Мазур. Все движения следователя были точными и решительными.

Сняв халат, он бросил его в корзину.

Вскинув голову, Кейт выдержала его прямой взгляд, стараясь не выказать свои чувства.

— Все жертвы Прорицателя были обнаружены в чистом поле. Раны ножом призваны были ослепить душу в загробной жизни. Для полного возмездия убийце было недостаточно просто отнять жизнь. Он жаждал непреходящей боли.

— Каковы были интервалы между убийствами? — спросил Мазур.

— Четыре недели. Прорицатель считал, что ему лучше всего орудовать в полнолуние. На его взгляд, эта пора идеально подходила для того, чтобы отправлять жертвы в загробный мир. Первой его жертвой стала стриптизерша из ночного клуба. Вторая была связана с порноиндустрией и подрабатывала в дорогой эскорт-службе.

— И больше у них не было ничего общего?

— Обе были белые, небольшого роста, миниатюрные. Но, помимо этого, они были совершенно разные. Я с самого начала предположила, что убийца предпочитает миниатюрных женщин, поскольку с ними значительно легче справиться. Отталкиваясь от этого, составила психологический профиль. Потребовалось около года, чтобы выйти на преступника. К тому времени как его схватили, у него уже были готовы планы на следующее убийство. В его доме, в стеклянной банке, нашли глаза жертв.

— Ребекку убили не в полнолуние, — заметил Мазур, сверившись с телефоном. — Полнолуние было девятнадцатого ноября.

— Несоответствие, выделяющее этот случай среди остальных. Глория Санчес также не соответствует профилю жертв Самаритянина. Еще одно несоответствие. У обеих жертв в вещах были обнаружены шахматные фигуры.

— Как долго вы занимались делом Прорицателя?

— С перерывами почти год. И всем было известно, что для меня это дело стало личным.

— Почему? — спросил Мазур.

— Вторая жертва была дочерью моей подруги. Мими работала в отделе по связям с общественностью отделения ФБР в Оклахоме, и я знала, что она разругалась со своей дочерью Элизой, когда та занялась проституцией. Мы обе много работали и редко встречались, но иногда все-таки занимались вместе в тренажерном зале. Мими не могла простить себе гибель дочери.

Мазур шумно вздохнул.

— Предположим, это Болдри. Чье преступление он воспроизведет в следующий раз?

— В последнее время широкую огласку получило дело Рэймонда Дрекслера. Как я уже говорила, он запирал своих жертв в деревянный ящик.

Сунув руки в карманы, Мазур рассеянно позвенел мелочью.

— У меня недостаточно доказательств, чтобы просить судью выдать ордер на изучение кредитных карточек и телефонных звонков Болдри. В своем разговоре по телефону с вами он не высказывал никаких угроз, а из-за двух шахматных фигур мне не дадут ордер на обыск у него в доме.

— В любом случае Уильям, скорее всего, больше не пользуется кредитными карточками. Он наверняка обналичил все свои деньги, — сказала Кейт. — Он провел в тюрьме семнадцать лет. У него было достаточно времени, чтобы спланировать все это. Он не остановится до тех пор, пока не установит надо мной полный контроль.

— Мне глубоко наплевать на то, что он хочет. Он этого не получит.

— Пока что Уильям добивается своей цели. Я вернулась в Сан-Антонио, гоняюсь по следу, оставленному им, и постоянно озираюсь через плечо. Я ничего не упустила?

— Нам пришло время перестать гоняться и начать охотиться.

— Где?

— Мы еще раз переговорим с Мартином Санчесом и вытянем из него все, что ему известно о Болдри. Затем я хочу навестить тюрьму, в которой тот отбывал срок.

Глава 21

Любит — не любит…

Сан-Антонио, штат Техас Четверг, 30 ноября, 13:00

Приехав в автосалон Санчесов, они застали Мартина в кабинете Глории. Когда продавец из торгового зала доложил о приезде следователей, он что-то оживленно обсуждал с Линой.

Мартин поблагодарил Лину, та кивнула полицейским и удалилась. Он вышел из-за стола.

— Я предпочел бы говорить в присутствии мистера Беннета.

— Выбирать вам, — сказал Мазур. — Мы не собираемся на вас давить. Просто один короткий вопрос насчет Ребекки Кендрик.

Сдвинув брови, Мартин сложил руки на груди. Это движение сказало больше, чем он хотел.

— Ребекка Кендрик работала здесь в прошлом году после освобождения из тюрьмы. Она была одной из подопечных Глории.

Мазур сразу же обратил внимание на то, как замкнулся Санчес.

— Это мы уже установили. Похоже, они были весьма близки, судя по уликам, обнаруженным в квартире Ребекки.

— Что вы там делали? — Санчес непроизвольно отшатнулся назад.

— Мы стараемся узнать как можно больше об отношениях Ребекки с вашей женой и другим вашим сотрудником по имени Уильям Болдри, — произнес Мазур таким тоном, словно молодая женщина была еще жива.

— Болдри? А он-то какое отношение имеет ко всему этому?

— Что вы можете рассказать нам о нем? — спросила Кейт.

— Работал прилежно. Я был не в восторге от предложения взять его к себе, но он проявил себя добросовестным сотрудником. Уволился месяцев пять назад.

— Почему?

— Сказал, что деньги ему не нужны и он хочет заняться другим делом. Где Ребекка?

— Мертва, — пристально глядя Санчесу в глаза, сказал Мазур.

Тот тотчас же побледнел и провел рукой по затылку.

— Что?

— Ее обнаружили сегодня утром.

— Как это случилось? — Его лицо исказилось от боли. — Наркотики?

— Она снова принялась за наркотики? — спросил Мазур.

— Нет-нет. — Санчес покачал головой. — Она поклялась мне, что чиста. Я тревожился, но она дала слово.

— В таком случае почему вы спросили про наркотики? — спросила Кейт.

— Она держалась молодцом… — Санчес смущенно кашлянул. — Я хотел, чтобы у нее все получилось. Но понимал, какую борьбу ей приходится вести с собой.

— У вас был роман. — Кейт подалась вперед.

— Что? — Санчес снова отпрянул назад. — С чего вы решили?

— Увидев Ребекку впервые, я подумала, что они с Глорией похожи, как родные сестры. Одна и та же внешность. Но они не были родственницами. Просто Ребекка — женщина вашего типа. Гуляющие на стороне мужчины часто выбирают женщин, напоминающих им их жен в молодости.

— Нет! — Мартин откашлялся. — Голословные утверждения! — Шумно вздохнув, он отступил за письменный стол. — Пожалуйста, освободите кабинет. Я звоню Беннету.

Мазур не шелохнулся.

— Вы не хотите узнать, как умерла Ребекка?

Санчес молча заморгал.

— Она была убита.

— Как Глория? — прошептал Санчес.

— А вы как думаете? — спросил Мазур.

Мартин упал в кресло.

— Я не знаю!

— Вы наняли Уильяма Болдри, чтобы быть вместе с Ребеккой? — настаивал детектив.

— Что? Нет!

— Возможно, у Болдри снова возник вкус к убийствам, и он решил расправиться с Ребеккой, — сказал Мазур.

Мартин покачал головой. Краска схлынула с его лица.

— Убирайтесь вон!

* * *

Кейт молча смотрела в окно на бескрайние пейзажи Техаса, проплывающие мимо. Мазур вел свой внедорожник на северо-восток. Агент получила сообщение от директора Бастропа, что доктор Ричардсон работал там с заключенными. Он никогда не состоял в штате, но входил в состав приходящей церковной группы. Кейт обругала себя последними словами за то, что пропустила такую связь. И вот сейчас они направлялись в Бастроп. Как ни хотелось ей сохранять объективность, она не могла избавиться от чувства, что теперь на ней лежала вина не только за смерть отца, но также за смерть Глории и Ребекки.

— Вам нужно выбросить это из головы, — сказал Мазур.

— Вы не знаете, о чем я думаю.

— Вы видите во всем свою вину. У меня это получается мастерски. Вот как я догадался, что вы занимаетесь этим сейчас.

Выпустив задержанный вдох, Кейт повернулась к нему.

— А вы себя в чем вините?

— Есть у меня пара запоротых дел, которые я никогда не забуду. — У него напряглись челюсти. — Но теперь я, засыпая, всякий раз гадаю, смог бы спасти своего сына, если б проснулся тогда, когда он перестал дышать.

Мазур произнес эти слова, и вся легкость в его поведении исчезла. Кейт почувствовала, что ей нечего сказать.

— Я бы перевернул земной шар, чтобы спасти Калеба. И вы сделали бы то же самое, чтобы не дать Болдри убить вашего отца.

Кейт рассеянно потянула пуговицу пиджака.

— Логика и эмоции не ладят между собой.

— Вот уж точно, черт возьми!

Оставшуюся часть пути они преодолели молча. В какой-то момент Мазур включил радио, наполнив машину неторопливой музыкой кантри.

Они подъехали к федеральному исправительному учреждению и, вкатив на охраняемую территорию, вышли из машины. Предъявив свои удостоверения, сдали на хранение оружие.

Бастроп, тюрьма общего режима, находилась меньше чем в двух часах езды на машине от Сан-Антонио. То обстоятельство, что Уильям Болдри, осужденный за умышленное убийство, отбывал наказание здесь, красноречиво свидетельствовало о том, каким влиянием когда-то обладал его отец. Без поддержки предка он отправился бы в тюрьму строгого режима, расположенную вдвое дальше от города, где содержался бы в одиночной камере.

Директор Бастропа Джим Смит, высокий поджарый мужчина с седой шевелюрой, встретил их у запертых дверей.

— Добро пожаловать! — сказал он, пожимая им руки.

— Спасибо за то, что уделили нам время, — сказала Кейт.

— Детектив Тео Мазур. С агентом Кейт Хейден вы говорили по телефону.

— Насчет Уильяма Болдри. Помогу вам всем, что в моих силах.

— Будем вам очень признательны, — сказал Мазур.

Смит проводил их в кабинет, расположенный в конце длинного коридора. Кивнув своей секретарше, полной женщине средних лет, он предложил гостям стулья напротив большого письменного стола.

На стенах висели фотографии сотрудников тюрьмы и высокопоставленных техасских политиков. На полке стояли зачитанные книги по тюремной реформе, психологии и праву. У окна стоял горшок с растением, которое давно не поливали. Личные фотографии отсутствовали, в чем не было ничего удивительного. Сотрудники исправительных учреждений стараются как можно меньше раскрывать свою личную жизнь. У заключенных много свободного времени, чтобы строить планы отмщения своим тюремщикам.

— Что вы хотите узнать о Ричардсоне и Болдри? — спросил Смит, садясь за стол. — Не желаете вначале прояснить мне, чем вызваны все ваши расспросы?

— Мы расследуем два убийства, — сказал Мазур. — Одно является копией преступлений Самаритянина, другое очень похоже на дело Прорицателя. В обоих случаях всплыло имя Уильяма Болдри.

— Мне известно, что Уильям подростком убил человека, но он был одним из немногих, за которым я никогда не замечал склонности к рецидиву. С самого первого дня Уильям был одним из наших лучших заключенных. И, по правде сказать, я поначалу беспокоился. У нас не содержатся осужденные, совершившие преступления, связанные с насилием, но его папаша был знаком с влиятельными людьми и нажал кое-какие рычаги. Сами знаете, как такое бывает.

— Он никогда не давал вам повода беспокоиться? — спросил Мазур.

— Не было даже случая, чтобы он косо на кого-нибудь посмотрел. Последние два года заключения Уильям помогал вести архив. Он показал себя очень толковым помощником, и мне, если честно, было жаль с ним расставаться.

— Когда Ричардсон встречался с Уильямом? — спросила Кейт.

— Официальных свиданий у них не было — вот почему я не сразу вам позвонил. Потребовалось время, чтобы найти связь. Ричардсон приезжал к нам с лекциями насчет мотивации в жизни. Уильям же своим хорошим поведением заслужил право участвовать в организации тюремных мероприятий. Лекции Ричардсона были частью обширной программы, составленной нами для заключенных.

— Им доводилось оставаться наедине? — спросила Кейт.

— Разумеется. В коридоре всегда дежурил охранник, но бывали моменты, когда они оказывались вдвоем. Я знаю, что Уильяму нравилось беседовать с Ричардсоном. Он был очень умный.

— Мистер Смит, — сказал Мазур, его улыбка была естественной, дружеской, словно они с директором тюрьмы давно хорошо знали друг друга. — Мы здесь не для того, чтобы судить вас задним числом. Нам прекрасно известно, что у вас на корабле полный порядок.

— Ричардсон никогда ничего не передавал Уильяму? — спросила Кейт.

— Это строжайше запрещено. — Нахмурившись, Смит покачал головой.

— Как долго Ричардсон посещал вашу тюрьму?

— Около года. Заключенные отзывались о нем очень высоко. Его лекции были эффективны. — Директор тюрьмы снова покачал головой. — С этим есть какие-то проблемы? Вы хотите сказать, я что-то упустил?

— Нет, — поспешно заверил его Мазур. — Мы просто собираем информацию, сэр. Пытаемся связать воедино разрозненные факты.

Смит несколько расслабился, однако выражение его лица оставалось настороженным.

— Как я уже говорил, Уильям был образцовым заключенным. Каждую неделю брал в библиотеке новые книги, и, насколько я могу судить, прочитал все, что у нас имелось. Его можно считать образцом успеха нашей работы.

Кейт показалось, что ее скребут ногтями по коже. Она явственно представила себе, как дернулось от попадания пули тело ее отца.

— Уильяма навещали в заключении?

— Вначале появлялся брат, но за последние лет десять он не был здесь ни разу. Однако сестра продолжала приезжать по несколько раз в год.

— Сестра? — встрепенулась Кейт. — У Уильяма нет сестры.

— Ну, точнее, сводная сестра. Говорила, что у них общий отец.

— Как ее зовут?

Подойдя к столу, директор Смит взял дело Уильяма Болдри.

— Глория. Глория Эрнандес.

Глория Эрнандес, теперь Глория Санчес. Дочь Нины, она выросла в доме Болдри. В детстве они с Уильямом были близки. Действительно ли они сводные брат и сестра или это лишь сочиненная ими легенда?

Достав телефон, Мазур отыскал фотографию Глории.

— Это она?

Смит склонился к экрану.

— Да, думаю, она. Хотя она никогда так не красилась и не носила столько украшений. Всегда была скромно одета.

— Как часто Глория навещала брата? — спросила Кейт.

Директор тюрьмы полистал дело.

— Два-три раза в год с тех самых пор, как Уильям начал отбывать заключение. — Он прищурился, читая последнюю запись. — Пять раз за последний год.

— Вы с ней разговаривали? — спросил Мазур.

— Разумеется. У меня правило знакомиться со всеми постоянными посетителями. Всегда была очень любезна. Они с Уильямом любили играть в шахматы.

— В шахматы? — спросила Кейт.

— Глория играла очень хорошо. Я как-то раз наблюдал за одной партией. Она играла как Уильям, если не лучше.

Кейт и Мазур поговорили с директором тюрьмы еще минут десять, после чего поблагодарили его и расстались. Когда они вышли на улицу, теплый воздух отчасти рассеял холод, пропитавший насквозь кости Хейден. Они молча направились к машине Мазура. Только сев во внедорожник, Кейт с облегчением перевела дыхание.

— Уильям и Ричардсон были связаны между собой. И Глория регулярно навещала Уильяма. — Она запросто могла получать инструкции от Уильяма, дополнительно связываясь с Ричардсоном.

— Глория действительно его сводная сестра?

— Моя мать говорила, что когда у Глории в старших классах школы возникли какие-то неприятности, отец Уильяма поговорил с моим отцом, и все обвинения были сняты. Именно так поступил бы ради своей дочери родной отец.

— Именно так отец и поступает ради своей дочери.

— Уильям никогда ничего мне не говорил, но я знаю, что в его семье Нину очень любили.

Достав телефон, Мазур набрал текстовое сообщение.

— Попрошу Палмер проверить свидетельство о рождении Глории Санчес.

— Сомневаюсь, что отцом указан Болдри-старший, но проверить стоит.

— Вы полагаете, Ричардсон изучал дело Прорицателя?

— Подобное дело непременно должно было его привлечь.

— Значит, Уильям мог узнать обстоятельства преступления от него.

— Вполне возможно. — У Кейт зазвонил телефон. Взглянув на экран, она увидела, что номер не определился. — Агент Хейден слушает.

— Похоже, ты навестила мое бывшее логово…

При звуках голоса Уильяма у нее по спине пробежала холодная дрожь. Повернувшись к Мазуру, она беззвучно произнесла имя Болдри.

— Навестила. Директор тюрьмы рассказал много чего любопытного. Ты установил на нашей машине «маячок»?

Подняв телефон, Мазур изобразил губами: «Отслеживаю». Выйдя из машины, он сразу же позвонил в компанию сотовой связи и попросил установить местонахождение телефона, с которого в настоящий момент звонили Кейт, после чего обошел машину и заглянул под нее в поисках маячка.

— Я в технике ничего не смыслю. Хотелось бы поговорить с тобой об этом, но у нас нет времени. У меня всего тридцать секунд. Я так понимаю, детектив Мазур уже пытается отследить мой звонок.

Ложь только разозлит Уильяма, а ее саму выставит глупой. В настоящий момент лучшая тактика заключилась в том, чтобы убедить его, будто он может ей что-то доказать.

— Ты же сам прекрасно понимаешь, как это делается.

— Почему ты так упорно стремишься меня найти, Кейти?

— Нам нужно о многом поговорить с тобой. Семнадцать лет — большой срок…

— Целая жизнь.

— Я так понимаю, вы с доктором Ричардсоном были хорошими друзьями.

— Ну я бы так не сказал. Я ему кое в чем помог. Очаровательный человек.

Его спокойный тон разбудил в ней гнев.

— Но ваши свидания позволили ему подробно рассказать тебе про тех женщин, которых он убил на трассе.

— Это бездоказательное предположение, тебе не кажется?

Кейт заколебалась, сожалея о том, что не сможет увидеть лицо Уильяма, когда произнесет свои следующие слова. Она быстро мысленно перебрала обстоятельства дела Самаритянина. Было установлено, что во всех пяти убийствах использовалось одно и то же оружие, которое так и не было обнаружено. Осознал ли Ричардсон свою ошибку, когда отправил сообщение в полицию с телефона своей секретарши? Попросил ли он Уильяма отправить Глорию забрать пистолет?

— По твоей просьбе Глория забрала пистолет Ричардсона и передала его тебе?

Короткая пауза.

— А ты не теряла время даром.

Прозвучавшее у него в голосе раздражение открыло Кейт, что она попала в точку.

— Она — твоя сводная сестра.

— Похоже, ты много чего узнала. — Он фыркнул.

Крепче стиснув телефон, Кейт закрыла глаза, сосредоточившись на том, чтобы сохранить голос ровным.

— Почему ты не хочешь встретиться со мной лицом к лицу, Уильям? Мы поговорили бы как взрослые люди. Я знаю, что подростки совершают ошибки, о которых сожалеют впоследствии.

— Совершают.

— В таком случае скажи, где ты находишься. Мы поговорим о твоей жизни, о Глории и докторе Ричардсоне. Я очень хочу увидеться с тобой.

— А я и так постоянно тебя вижу.

Словно ощутив электрический разряд, Кейт затравленно оглядела салон машины.

— Что это значит? — Она взглянула на часы. Неужели Уильям прямо сейчас видит ее, или же он просто блефует?

— Хочу лично поговорить с тобой.

— Мы и так говорим с тобой. Что ты хочешь узнать?

Во время ведения допросов Кейт предпочитала откровенность, однако она понимала, как рискованно раскрывать то, что ей известно.

— Зачем убивать Глорию Санчес, если она приходилась тебе сводной сестрой и все эти годы тебя поддерживала?

— Хороший вопрос.

— Ты возненавидел ее точно так же, как в свое время возненавидел меня?

Уильям помолчал.

— «Смеющиеся голубые глазки», — пропел он строчку из песни Элтона Джона. — Помнишь, как мы вместе распевали эту глупую песенку?

— Почему ты застрелил Глорию? — Кейт действовала по наитию, всеми силами стремясь заставить Уильяма совершить просчет.

В наступившей гнетущей тишине она взглянула на часы. «Или выдай мне что-нибудь, или просто заканчивай».

— Голубые глазки больше не смеются, Кейти. Ты пытаешься вывести меня из равновесия, как это было в школе. Я не плохой, как ты думаешь. Я хороший.

В трубке раздались гудки. Мазур покачал головой. В руке у него был датчик GPS.

— Обнаружил под задним бампером.

— Он отслеживал наши передвижения.

— Нужно проверить машину, которую вы взяли напрокат.

— Хорошо. Удалось засечь телефон?

— Нет. Квадрат поисков успели сузить до нескольких сот миль, но это мало что дает.

— Уильям уже где-то в другом месте.

— Считайте это партией в шахматы: вы отдаете ему легкие фигуры, сосредоточившись на том, чтобы одержать конечную победу.

— Я хочу еще раз переговорить с Мартином Санчесом и узнать, известно ли ему что-либо об этих визитах, затем снова взглянуть на дело об убийстве моего отца.

— С какой целью?

— В нем есть записки, которые писал мне Уильям. Мне хотелось бы их перечитать.

— Зачем?

— Он сейчас сказал кое-что.

* * *

Когда они с Мазуром приехали в автосалон Санчесов, нервы Кейт были на взводе. Мартина они застали в кабинете своей жены. Он сидел за столом, уставившись на кипу бумаг, значительно выросшую по сравнению с их предыдущим визитом.

Мартин встал.

— Детективы, я сказал вам все, что мог. Уходите.

— Мы здесь не для того, чтобы говорить о Ребекке, — сказал Мазур. — Но у меня есть кое-какие вопросы о жизни Глории, до того как она вышла замуж за вас. Что вам известно о ее семье?

Этот вопрос застал Мартина врасплох.

— Почти ничего. Она жила с матерью.

— Вы когда-либо бывали у них дома? — спросил Мазур.

— Нет. Глория говорила, что ее мать — прислуга и что ей стыдно. С ее матерью, я, разумеется, встречался, но не в том доме, где она работала.

— Вы помните фамилию тех, у кого работала Нина Эрнандес?

— Если честно, я навел кое-какие справки, поскольку Глория сильно скрытничала. Нина работала в семье Болдри. Это были хорошие, достойные люди.

— Глория что-нибудь рассказывала о них? — спросил Мазур.

— Ничего. — Мартин потянул манжеты рубашки.

— Что насчет ее отца? — настаивал Тео. — Глория говорила о нем?

— Какое отношение это имеет к ее смерти?

— Возможно, ключевое, — сказала Кейт.

— Конечно, я спрашивал… — Мартин вздохнул. — Глория отвечала, что ничего не знает о своем отце. Она была внебрачным ребенком и очень этого стыдилась. — Он уронил голову в руки. — Вы ошибаетесь насчет нас с Ребеккой.

— То есть? — Голос Кейт смягчился.

Когда Мартин поднял лицо, у него в глазах блеснули слезы.

— Я любил Ребекку. И хотел на ней жениться. Но она не хотела делать больно Глории. Она искренне ее любила и была признательна ей за то, что та для нее сделала. — Он смахнул слезу. — Кто мог ее убить?

— Мы над этим работаем. Вы уже договорились о похоронах жены? — спросила Кейт.

— Да. — Мартин поднял голову. — Служба назначена на воскресенье.

Хейден не собиралась судить Санчеса, но если учесть, что он в течение нескольких дней потерял двух любимых женщин, нетрудно было понять его боль.

— Если будет что-нибудь новое, я позвоню.

Мартин бессильно упал в кресло, разбитый, потерянный.

— Может быть, мне позвонить вашей дочери? — предложила Кейт.

— Изабелла… — прошептал Мартин. — Слава богу, она у меня осталась.

— Буду на связи, — сказала Хейден.

Они с Мазуром молча вернулись к машине и через двадцать минут уже были в зале совещаний полицейского управления. Там их ждало дело об убийстве ее отца.

— Может быть, сначала этим займусь я? — предложил Тео.

— Нет.

— Но это же очень больно. — Он склонил голову набок.

Сняв рюкзачок, Кейт поставила его на стул и провела пальцем по папке.

— Все будет в порядке.

Мазур ткнул большим пальцем в сторону двери.

— Принесу кофе. И десяток пончиков, если смогу раздобыть.

— Спасибо.

Когда за ним закрылась дверь, Хейден села за стол и, погладив обложку, собралась с духом и раскрыла папку.

На первой странице была аннотация с кратким изложением обстоятельств дела. Если не смотреть на имя отца, можно было дистанцироваться от фактов, как это уже бывало неоднократно.

Перевернув страницу, Кейт увидела наброски с места преступления. На грубых рисунках были изображены стоянка, положение машины Хейденов по отношению к двум другим машинам и здания вокруг. И, разумеется, переулок, в котором поджидал убийца.

На следующей странице был отчет о вскрытии, и тут уже Кейт не смогла сдержать волну обжигающих чувств, разлившихся по телу. Глаза защипало от подступивших слез, руки задрожали. Профайлер поспешно перевернула страницы с отчетом о вскрытии, надеясь найти записки.

Увидев два исписанных от руки листка, адресованных ей, она молча уставилась на них. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

Кейт прочитала первую записку:

Кейти!

Я тебя люблю. Ты мой ангел мелосердия. Пожалуйста, позвони мне. Я не плохой как ты думаешь. Я хороший. Без тебя я слабый и сломленный.

Уильям

Откашлявшись, она прочитала вторую:

Кейти!

Твое долгое молчание погрузило меня во мрак; но теперь оно разжигает во мне ярость. Теперь я знаю, что все сказанное тобой — ложь. Все, что было между нами — иллюзия. Ты не заслуживаешь того чтобы жить.

Уильям

Хейден не смогла бы сказать, как долго смотрела на четкие буквы, выведенные синими чернилами на белой бумаге в линейку. Она даже не услышала, как открылась и закрылась дверь зала совещаний.

— Кейт!

Она вздрогнула, услышав голос Мазура. Подняв взгляд, увидела, как детектив ставит на стол поднос с двумя стаканчиками кофе и тарелкой пончиков.

— Извините, задумалась.

Заглянув в раскрытую папку, Тео прочитал записки.

— Это написал вам Болдри?

— Да.

— Когда вы отдали их следователям?

— Уже после убийства отца.

— А почему молчали до тех пор?

— Мне было стыдно. Я считала Уильяма таким хорошим и замечательным, а затем обнаружила, что ошибалась… Была полной дурой.

— В этих записках ничего не говорилось о том, что он замыслил что-то плохое?

— Нет. Он не говорил прямо, что желает моей смерти.

— Итак, вы сделали карьеру, разбирая истинный смысл слов.

— Более или менее.

Пододвинув стул, Мазур протянул Кейт кофе и пончик.

— И что вам говорит эта записка сейчас?

— Это Уильям Болдри от имени Самаритянина отправил последнее сообщение в полицию.

— Как вы это определили?

— В своем сообщении он использовал выражение «ангел мелосердия». И, как и в записке, написанной мне много лет назад, во втором слове допустил орфографическую ошибку. Во всех письмах ко мне он ставит после моего имени точку с запятой, что в данном случае весьма необычно. В предложениях с отрицанием снова нет запятых.

— Он пытался нас обмануть.

— А может быть, Уильям просто меня испытывает. Он знает, что это моя работа. То, чем я занимаюсь. Он ведет игру. Он заманил меня в эту комнату, и я только что пережила заново самые страшные минуты своей жизни.

Мазур закрыл папку.

— С огромным наслаждением отправлю этого козла за решетку.

— Я бы использовала другое слово, но я с вами согласна.

* * *

Когда Дрекслер толкнул дверь своего номера в мотеле, было уже два часа дня и он устал как собака. У него хватило сил разыскать дом Хейден, но, как ни хотелось ему остаться рядом в машине и дождаться ее, он понимал, что это верный способ попасть в руки полиции.

Дрекслер поспал перед тем, как покинуть Нью-Мексико, но этих нескольких часов не хватило, чтобы полностью прогнать усталость, терзавшую его на протяжении последних недель. И вот теперь он в городе, вокруг столько молоденьких девочек, и успокоиться и отдохнуть будет еще труднее…

Дрекслер мог думать только о том, как сколотить ящик и засунуть в него очередную девушку. Сначала все они кричали и молотили кулаками о дерево. Умоляли, упрашивали. Затем стук затихал до легкого царапанья, после чего наступала полная тишина.

А когда через пару дней он наконец открывал ящик и заглядывал внутрь, ни у кого уже не оставалось сил сопротивляться. Наоборот, все девушки так горячо благодарили за кусок хлеба и глоток воды!.. Разумеется, потом он снова засовывал их в ящик. Обыкновенно на третий раз начинал с ними игры, и никого не приходилось уговаривать. Все с готовностью давали то, что он хотел.

С благодарностью.

Вот что ему нравилось больше всего. Искренняя признательность за все его деяния. Когда он доставал девушек из ящика и просил их раздвинуть ноги, они не кричали, не сопротивлялись. Они были готовы на все, лишь бы он не отправил их обратно в ящик.

Разумеется, он опять засовывал их туда. Выпускал их на свободу и играл с ними тогда, когда ему было угодно, а когда они переставали его интересовать, просто оставлял в ящике, предоставляя природе взять свое.

Сев на край кровати, Дрекслер со вздохом откинулся назад. Как сильно он ни устал, еще больше ему хотелось есть. Напротив мотеля имелась закусочная, но нужно было соблюдать осторожность. Внешность изменилась, но это еще не означало, что он в безопасности.

Зазвонил телефон мотеля, и Дрекслер подскочил от неожиданности. Свой сотовый он бросил в Юте, и никто не знал, что он здесь. После восьми или девяти звонков телефон затих. Подойдя к столу, Дрекслер сел, уставившись на телефон, по-прежнему опасаясь снять трубку.

Шли секунды, напряжение несколько спало — и тут телефон зазвонил вновь. Вздрогнув, Дрекслер снял трубку.

— Да.

— Нам нужно поговорить.

Голос не узнаваем.

— Кто это, черт побери?

— Тот, кто знает, что тебе нравится наблюдать за Кейт Хейден.

По всему телу Дрекслера разлилась волна страха и адреналина.

— Кто это, твою мать?

— Готов поспорить, ты проголодался: как в смысле еды, так и в смысле женщины.

Шумно вздохнув, Дрекслер ничего не сказал.

— Изголодался по ящику, в который можно ее запихнуть, ведь так?

— Не понимаю, о чем вы.

— Кейт тебе не по зубам, но у меня есть для тебя другая девочка. Очень хорошенькая блондинка.

Дрекслер молчал. Полицейские такие дошлые… Эти ублюдки повсюду.

— Я не дурак.

— Будешь дураком, если еще раз проедешь мимо дома Кейт Хейден. Забудь о ней. Но очаровательная Изабелла созрела и ждет, когда ее сорвут.

Изабелла. Красивое имя. Дрекслер закрыл глаза. Искушение умоляло его принять предложение, однако осторожность заставляла молчать.

— Мы можем работать вместе, или я позвоню в полицию.

Прижимая трубку к уху, Дрекслер встал, озираясь на запертую дверь.

— У меня есть еда. И я расскажу тебе, как найти девочку. А ты просто пообещаешь мне не делать глупостей.

По-умному, следовало бы положить трубку. Дрекслер облизнулся. Но жажда повелевать пересилила.

— Что ты предлагаешь?

Глава 22

Чем сильнее страдания, тем полезнее урок.

Сан-Антонио, штат Техас Четверг, 30 ноября, 20:00

Мазур поставил машину напротив здания департамента юстиции штата Техас на Гваделупе-стрит. Предварительно он созвонился с сотрудником, осуществлявшим наблюдение за Уильямом Болдри, и договорился о встрече. Сотрудник еще не имел дела с Мазуром и вначале не горел желанием с ним встречаться. Детектив долго умасливал его, а когда это не помогло, пригрозил прислать наряд полиции и доставить его силой.

— Посмотрим, есть ли у него какие-либо мысли насчет того, где может скрываться этот мерзавец.

Одноэтажное здание из красного кирпича было освещено лунным светом, к которому примешивалось сияние фонарей.

— Думаю, этот человек расскажет об Уильяме только хорошее, поскольку тот готов был из кожи вон лезть, чтобы не запороть свой шанс на свободу.

— Посмотрим.

Они вышли из машины и поднялись к главному входу. Мазур повернул ручку и открыл дверь. За пустой стойкой тянулся длинный коридор.

— Мистер Дикерсон! — окликнул Тео.

Из кабинета в конце коридора появился высокий коренастый уроженец Техаса в джинсах и фланелевой рубашке. Он был коротко острижен, широко поставленные глаза и черные усы придавали некоторую выразительность его заурядному в целом лицу.

— Вы Тео Мазур?

— Совершенно верно. А это доктор Хейден из ФБР.

— После нашего разговора я достал дело Уильяма Болдри. — Дикерсон пригласил посетителей в небольшой кабинет, чья обстановка состояла из стального письменного стола, пары стульев и диплома университета штата Техас на стене. — Если честно, детектив Мазур, я удивился вашему звонку. — Он предложил гостям сесть, после чего опустил свою грузную тушу в кресло.

— Почему?

— Я виделся с Уильямом не далее как в прошлый вторник. Мы очень приятно пообщались.

— Это еще как? — спросила Кейт.

— Он говорил о том, что полон надежд на будущее. Его жизнь налаживается. — Достав из нагрудного кармана очки, Дикерсон водрузил их на нос и открыл тонкую папку, лежащую на столе. — Болдри вышел на свободу вот уже одиннадцать месяцев как и до сих пор не пропустил ни одной встречи со мной. Ни разу не опаздывал, а когда я прошу сдать анализ на наркотики, результат неизменно оказывается отрицательным. Хотелось бы, чтобы все, кто выходит по УДО, были такими.

— Уильям может быть очень обаятельным. — Кейт презрительно фыркнула.

Подавшись вперед, Дикерсон облокотился о стол и сплел руки.

— Никакого преступления в этом нет.

— Да, но он использует свое обаяние, чтобы манипулировать людьми.

— Я узнал вашу фамилию, — сказал Дикерсон. — Из дела Болдри.

Кейт осталась сидеть совершенно прямо, ее лицо было бесстрастным.

— Он несколько раз вспоминал про вас, — продолжал Дикерсон. — Выражал глубочайшее раскаяние в том, что стрелял в вас и вашего отца.

— Вот как?

— У него были проблемы с психикой. Но врачи его вылечили.

— Не согласна, — возразила Кейт. — У меня есть все основания полагать, что в течение этой недели Уильям Болдри жестоко убил двух женщин.

Дикерсон сорвал с носа очки.

— Мы точно говорим об одном и том же человеке?

— Как вы полагаете, где может быть Уильям? — Мазур покачал головой.

— Я могу дать вам его адрес. Также у него в городе живет родной брат.

— Мы там уже побывали, — сказал Мазур. — Где еще?

Дикерсон почесал затылок.

— Он из богатой семьи. Черт возьми, он может быть где угодно.

— В разговоре с вами Уильям упоминал о каком-либо месте, которое хотел бы посетить? — спросила Кейт. — С которым у него связаны теплые воспоминания?

— Он умен, — сказал Дикерсон. — С какой стати ему откровенничать со мной?

— Иногда правда случайно слетает с языка, — сказала Кейт. — Психологи называют это «утечкой».

Откинувшись назад, Дикерсон шумно выпустил выдох.

— Болдри частенько говорил о рыбалке. Говорил, что ему нравится ловить рыбу.

— Он не говорил, где именно? — оживился Мазур.

— Нет, но как-то раз обмолвился, что нужно поспешить, если он хочет успеть на свой пруд до захода солнца. Это было весной, часов в шесть вечера. То есть до наступления темноты оставалось еще час-полтора.

— Что-нибудь еще? — Мазур размял пальцы.

— Да у нас было не так уж много времени на разговоры. У меня полно подопечных, и когда я убеждался в том, что у Болдри всё в порядке, долго его не задерживал.

Мазур протянул свою карточку.

— Когда он должен появиться в следующий раз?

— Через пять дней.

— Больше не придет. — Кейт покачала головой.

— Почему вы так решили? — всполошился Дикерсон. — Болдри ни разу не пропустил ни одной встречи!

— Его маскарад закончен. Теперь Уильям занимается тем, о чем долго мечтал. Мистер Дикерсон, если вам еще что-нибудь придет в голову или Болдри с вами свяжется, позвоните мне, хорошо?

Мазур уловил в ее голосе тревогу — и страшно пожалел о том, что не может схватить этого ублюдка. Кейт оберегает людей от чудовищ, но кто защитит ее саму?

Когда они вышли на улицу, он позвонил детективу Сантосу. Тот ответил после четвертого гудка.

— Сантос? Это Мазур.

— Да.

— Ты ведь хорошо знаешь эту часть Техаса, верно?

— Ну положим.

— Отлично. Палмер проверяет недвижимость, принадлежащую Уильяму Болдри. Взгляни на ее список и скажи, где поблизости может быть пруд, в котором ловится рыба.

— Она и без моей помощи справится.

Тео стиснул телефон.

— Помоги Палмер, или, клянусь, я сделаю с тобой что-нибудь похуже, чем нассать в кружку!

* * *

Кейт не могла избавиться от образа Уильяма, безмятежно сидящего на берегу пруда с удочкой, в то время как она сбилась с ног, разыскивая его.

Когда они возвращались к машине, у Мазура зазвонил телефон.

— Калхун, что там у вас? — Он включил громкую связь, чтобы Кейт также слышала.

— Анализ образцов ДНК из спермы, обнаруженной в Глории Санчес, показал, что она принадлежит Мартину Санчесу.

— А я полагал, что их интимные отношения давно прекратились, — пробормотал Мазур. — Что насчет спермы в презервативе, найденном в квартире Ребекки Кендрик?

— Она также Мартина Санчеса. Этот тип отрывается по полной.

— Что насчет волос, обнаруженных судмедэкспертом на теле Глории? — спросила Кейт.

— Образцы ДНК в настоящий момент анализируются в лаборатории полиции штата. Также я добавила несколько прядей с блузки Глории. Учитывая высокий резонанс дела, можно ожидать, что результаты будут готовы в течение недели.

— Недели? — спросила Кейт.

— В нашем мире это сверхсветовая скорость, — сказала Калхун. — Кроме того, похожие волосы были обнаружены на Ребекке Кендрик. Я изучила образцы волос с обеих жертв, и они очень похожи. Опять же, придется подождать, когда будет готово окончательное заключение.

— Спасибо, Дженни.

— Чем могу.

Мазур закончил разговор.

— Время поджимает. Неделя — это слишком долго.

— Если Уильям и есть наш убийца, то он быстро восстанавливает силы.

Многие серийные убийцы делают перерыв между преступлениями. Одни способны ждать несколько недель или месяцев, в то время как другие могут затаиться на долгие годы. Мазур покачал головой.

— Точно.

У Кейт зазвонил телефон. Агент Невада. Она прижала телефон к уху.

— Скажи, что у тебя есть для меня хорошие новости.

— Кейт… — В голосе ее напарника сквозила усталость.

Ничего хорошего это не предвещало.

— Ты где?

— Милях в ста от тебя. — Снова наступило молчание.

Кейт закрыла глаза.

— Что стряслось?

— Сара Флетчер покончила с собой. Она где-то раздобыла ножницы и перерезала себе вены на запястьях.

— Что?

— Персонал считал, что она идет на поправку. По словам медсестры, она хорошо пообедала, после чего улеглась в кровать, словно желая отдохнуть.

Подобное облегчение перед самоубийством — не редкость. Сознание близкой смерти наполняет растревоженное сознание ощущением умиротворенности, поскольку человек понимает, что скоро его страданиям придет конец.

Кейт могла бы строить догадки, почему девушка покончила с собой, однако в настоящий момент это не имело значения. Ее захлестнули скорбь и отчаяние.

Невада смущенно кашлянул.

— Сара оставила тебе записку.

Кейт сглотнула подкативший к горлу клубок. Какое-то мгновение она не доверяла своему голосу.

— Что в ней?

Невада ответил не сразу.

— Она написала: «Передайте агенту Кейт, что она ни в чем не виновата, но я не смогу жить с этими чудовищами».

У Хейден стиснуло грудь, непролитые слезы сдавили горло. Взгляд остановился на браслете с Чудо-женщиной.

— И всё?

— И всё. Извини, Кейт.

Мазур пристально смотрел на нее, остро сознавая, что случилась беда.

— Я тебе позвоню.

— Хорошо.

Закончив разговор, Кейт аккуратно отправила телефон в карман и снова взглянула на браслет на запястье.

— Сара Флетчер покончила с собой.

Тео выругался вполголоса.

— Пора немного прерваться.

— Со мной всё в порядке, — заверила его Кейт. На глазах у нее навернулись слезы, одна скатилась по щеке. Шмыгнув носом, она вытерла ее кулаком.

— Нет. На сегодня достаточно. Я отвезу вас домой к матери.

Вздохнув, Кейт зажала виски пальцами.

— Не могу просто взять и остановиться.

— Я позвоню в управление и попрошу, чтобы отправили патрульные наряды искать этот дом. Но, полагаю, Уильяма найдут только тогда, когда он захочет, чтобы его нашли.

* * *

Когда Уильям зашел в церковь, секретарь сказала ему о том, что сюда приходили полицейские и спрашивали о Ребекке. Не прошло и двух дней с тех пор, как он зарезал Ребекку, а Кейти уже побывала здесь! Болдри не сомневался в том, что она до всего дойдет, но никак не ожидал, что это случится так быстро. Нужно взвинтить темп игры. Какая умница!

— Я сказала, что вы не могли это сделать, — продолжала миссис Лоуренс. — Полицейские попросили меня позвонить, если я вас увижу.

— Досадное недоразумение. — Уильям мягко усмехнулся.

— Я так и думала, — улыбнулась секретарь. — Вы хороший человек.

— Спасибо, миссис Лоуренс.

— Мне сказали, что Ребекки нет в живых, это правда?

— Знаю. — Он кивнул. — Это ужасно.

— Ребекка не была идеальной, но стремилась стать лучше.

Если бы Ребекка была верна тем, кто ей больше всего помог…

— Это страшная трагедия.

— Как мне быть с полицией?

— Вы посту́пите так, как сочтете нужным, — Уильям улыбнулся. — А теперь я должен встретиться со священником.

Миссис Лоуренс нахмурилась.

— Конечно.

Нырнув в исповедальню, Уильям подождал несколько минут, пока откроется окошко в перегородке. Хотя ширма была призвана скрывать личности кающегося и исповедника, он всегда узнавал того, кто за перегородкой, как только тот начинал говорить.

— Благословите, святой отец, ибо я согрешил, — сказал Уильям.

— Чем могу помочь, сын мой?

Легкий нью-йоркский акцент сразу же выдал отца Тима. Молодой идеалист, он искренне верил в силу молитвы.

Уильям откашлялся.

— С момента предыдущей исповеди прошло пять дней. Меня посещали нечестивые мысли об одной женщине из прошлого.

— Понимаю.

— Женщину, о которой я думаю, зовут Кейти.

— Кейти?

— Я ее люблю.

В кабинке священника наступило молчание.

— Насколько я понимаю, вас искала полиция.

Точно так же как Уильям узнал отца Тима, тот узнал его.

— Знаю.

— Вы можете помочь полиции насчет Ребекки?

— Нет. Я ничем не могу помочь.

* * *

Мазур вез Кейт домой к матери. Она понимала, что ее отрешенное молчание его тревожит. Понимала, что вид у нее бледный, измученный, разбитый. Но как бы ни хотелось ей притвориться, что она справится со всем в одиночку, в настоящий момент Хейден этого не могла.

Мазур проводил ее до входной двери.

— Вам необходимо хорошенько выспаться.

Агент отперла дверь и зажгла свет. Зайдя следом за ней в дом, Мазур проверил все комнаты и кладовку и лишь после этого присоединился к ней в гостиной.

Какое-то время Кейт молчала, стараясь изо всех сил слишком откровенно не пялиться на Мазура. Ей было приятно смотреть на него, и она гадала, каково будет к нему прикоснуться.

— Не хотите остаться?

— Остаться?

Взяв его руку в свои, Хейден потерла большим пальцем мозоли на ладони.

— Мне хочется, чтобы вы остались.

Склонив голову набок, он обхватил ее руку.

— Понимаю, слова — это ваша епархия, но я хочу, чтобы вы прямо сказали, что вам нужно.

Кейт смущенно кашлянула, волнуясь так, как уже давно не волновалась. В последние несколько дней она достаточно общалась с Мазуром и знала, что нравится ему. От нее не укрылось, как он задерживает свой взгляд на ней. Хейден сделала полшага к нему. Теперь их разделяли считаные дюймы.

— В нашем ремесле приходится иметь дело со смертью… — Она запнулась, недоумевая, почему вдруг слова, обыкновенно ее союзники, покинули ее.

Улыбка тронула уголки губ Мазура.

— Лишились дара речи?

Кейт снова кашлянула. Сердце гулко колотилось в груди, все тело зудело от предчувствия.

— Секс — из того немногого, что позволяет почувствовать себя по-настоящему живым.

— Мне приходилось это слышать. — Он понизил голос, улыбка исчезла.

Переступив с ноги на ногу, Кейт собралась с духом.

— Знаю, я бываю странной. И плохо умею ладить с людьми. — И затем, чтобы не дать себе передумать, быстро добавила: — Хочу заняться с вами сексом.

Мазур застыл неподвижно, уставившись на нее. Он смотрел ей в лицо, ничего не говоря. У Кейт дрогнуло сердце при мысли о том, что если они не насладятся друг другом в эти драгоценные минуты свободного времени, то каждый просто вернется к своей жизни, и на том все кончится.

Но тут Тео обхватил ее лицо руками, нагнулся и поцеловал. У нее приоткрылся рот, и Мазур очень умело проник внутрь языком. Кейт сразу же подалась к нему всем своим телом и, приподнявшись на цыпочки, обвила его шею руками. Не прерывая поцелуя, он обнял ее за талию, привлекая к себе.

Когда Мазур наконец оторвался от нее, Кейт задыхалась в восторженном возбуждении, с ужасом думая о том, что хочет не просто секса и минутного бегства от действительности, а именно Тео Мазура. От вожделения у нее напряглась грудь, и даже если бы ей и удалось сделать вдох, чтобы заговорить, слова покинули ее.

Тео пристально всмотрелся ей в лицо, словно пытаясь прочитать ее мысли. Он провел пальцем по ее подбородку.

— Ты правда хочешь этого?

Кейт сделала вдох, наслаждаясь разлившемуся по всему телу волнующему трепету.

— Да.

Обхватив ее лицо ладонями, Мазур ласково провел большим пальцем по шраму. По работе Кейт так часто приходилось близко общаться со злом, что она успела забыть, каким нежным и мягким может быть прикосновение. В это мгновение она буквально смогла поверить в счастливый конец и победу добра над злом. Завтра реальность напомнит ей о горькой правде жизни, однако в настоящий момент она упивалась иллюзией надежды.

Склонив голову, Мазур прикоснулся легким поцелуем к ее губам. Снова провел кончиком пальца по шраму на лице. От нежности его прикосновения Кейт вздрогнула, и если б ей не хотелось так отчаянно забыть мрак, она отпрянула бы от Мазура.

Прижав ладони к его груди, Кейт скользнула ими под складки пиджака, чтобы почувствовать биение сердца. Ровное, четкое. Приподнявшись на цыпочки, она вложила в поцелуй чувство, обещающее страсть, далеко выходящую за пределы нежной любви.

Теперь ее уже больше не интересовали приличия. Кейт хотела, чтобы ее тело взорвалось от такого неистового желания, когда окружающий мир на какое-то время перестает существовать.

Она вжалась Мазуру в грудь, а он обхватил руками ее стройную талию. Ощутив вдавившийся ей в бедро затвердевший член, Кейт почувствовала, как пустилось вскачь ее сердце.

Прервав поцелуй, Тео положил руку ей на плечо.

— Ты так откликаешься на это страшное известие?

— Отчасти. — Кейт снова поцеловала его. — Мне уже довелось провести в одиночестве столько дней и ночей. Сегодня этого не случится. Неужели мы просто не можем насладиться друг другом? Поверь, потом я не буду вести себя странно из-за того, что до этого дошло.

Сдвинув брови, Мазур оглядел ее и, тряхнув головой, словно решив идти наперекор здравому смыслу, поцеловал ее. На этот раз поцелуй получился не осторожным и неуверенным — руки, соскользнувшие с плеч Кейт на грудь, вибрировали нетерпением. Он обхватил ладонями мягкую плоть, от чего у Кейт затвердели соски.

Стряхнув с плеч пиджак, она бросила его на пол.

— Спальня в конце коридора.

— Это не та комната, в которой ты спала в детстве?

— Нет, другая. В ней никто не жил. Нейтральная территория.

— И твоя мать точно не вернется домой? — Мазур изогнул брови.

Кейт дала волю игривости, которую уже давно не испытывала.

— Когда ты в последний раз задавал этот вопрос?

— Так давно, что и не вспомнить. — Его губы изогнулись в хитрой усмешке. — Не могу поверить, что сейчас, в тридцать девять лет, снова задаю.

Взяв за руку, Кейт провела его по коридору в спальню. Мать всегда держала ее для гостей.

Кейт толкнула дверь. Свет она зажигать не стала, предпочитая проникающий сквозь жалюзи лунный свет.

Сняв пиджак, Мазур повесил его на спинку стула у кровати. Затем подергал из стороны в сторону галстук, распуская узел. Кейт скинула туфли, поражаясь тому, как же страстно этого желала.

Она протянула было руку к верхней пуговице блузки, но Мазур покачал головой. Он превратился в само олицетворение выдержки и терпения.

— Нет. Я хочу сам.

У нее екнуло сердце. Но она послушно уронила руки и медленно шагнула к нему. Мазур взялся за первую пуговицу и расстегнул. Затем вторую и третью. Распахнувшийся вырез блузки открыл округлые изгибы грудей, выпирающих из очень простенького лифчика. От своего нижнего белья Кейт требовала только практичности. Обыкновенно это не имело значения, но сейчас вдруг показалось очень важным. Кейт хотела, чтобы Мазур возжелал ее так же сильно, как сейчас желала его она.

Он провел пальцем по бретельке лифчика.

— Такие выдают в ФБР?

— Подожди, ты еще не то скажешь, когда увидишь трусики, — Кейт улыбнулась.

Улыбка у Мазура в глазах погасла, сменившись вспыхнувшим огнем.

Полностью расстегнув блузку, он стащил ее с плеч Кейт. Блузка упала ей под ноги. Тео провел пальцем по бретельке лифчика и дальше по округлой груди, затем остановился на застежке спереди. С легким щелчком защелка расстегнулась, и освобожденные груди выплеснулись на волю.

Нагнувшись, Мазур поцеловал грудь, затем провел языком по соскам. Каким-то образом Кейт стряхнула с себя лифчик, и он также упал на пол. Она закрыла глаза — и на какое-то мгновение тишина наполнилась криками жертв, умоляющих о помощи. Кейт попыталась прогнать их, но крики только становились громче, угрожая затмить собой сексуальное возбуждение.

— Открой глаза, — сказал Тео. — Здесь только мы с тобой. И больше никого. Никого.

Открыв глаза, Кейт увидела, что он пристально смотрит ей в лицо, и ей удалось убедить себя в том, что здесь они действительно одни. И больше ничего нет. Только они. Только сейчас.

Оба сняли кобуры с оружием. Кейт положила свою на столик справа от кровати. Мазур без единого слова положил свою на столик слева, вместе с наручниками и телефоном.

Когда он вернулся к Кейт, та потянулась к пуговицам его рубашки, и он позволил ей медленно расстегнуть их одну за другой, одной рукой лаская ей грудь, а другую запустив за резинку ее трусиков.

Одна пуговица не поддавалась, и Кейт пришлось повозиться с ней. Мазур усмехнулся, наблюдая за ее неловкими потугами.

— Ты нервничаешь рядом со мной? — спросил он.

— Да.

Кейт стащила с него рубашку. Затем Тео сам снял майку, открывая маленькое золотое распятие на цепочке. Кейт прикоснулась к распятию пальцем, гадая, то ли Мазур религиозен, то ли просто слишком суеверен, чтобы обходиться без него.

Его восхитительная грудь была покрыта ковром темных волос, спускающихся к стройной талии.

Мазур потянулся к пряжке своего ремня, Кейт потянулась к пряжке своего. Он без колебаний стащил брюки, но она замялась.

— Дай мне посмотреть на тебя, — сказал Тео, стоя перед ней голым.

Собравшись с духом, Кейт медленно расстегнулась. Отстранив ее руки, Мазур медленно стащил с нее брюки.

— Дай мне посмотреть. Я с нетерпением жду возможности увидеть фэбээровские трусики. На них есть специальное клеймо?

Не обращая внимания на колотящееся в груди сердце, Кейт втянула воздух.

— Естественно.

Когда ее брюки спали вниз до щиколоток, Мазур удивленно поднял брови. Осмотрев белые хлопчатобумажные трусики, провел по ним пальцем.

— И где клеймо?

— Возможно, я несколько преувеличила. — Кейт облизала губы.

Тео стащил полоску ткани ей до щиколоток, она вышагнула из нее и положила руки ему на пояс.

Шутки помогли Кейт на время забыть неровный шрам на бедре, выпуклый, розовый.

Мазур изучил шрам, без отвращения, но с любопытством.

— Он выстрелил в меня дважды, — прошептала Кейт, не желая произносить вслух это имя из страха, что все разобьется.

— Это частица тебя, и мне нравится то, что я вижу, — сказал Тео, целуя шрам.

Он подвел Кейт к кровати и, отбросив подушку, уложил ее на белоснежные простыни. Кейт передвинулась в середину, и через мгновение Мазур уже был рядом с ней, поглаживая ее по плоскому животу и дальше к пучку волос вокруг влажного чрева.

— Ты намокла, — сказал он. — Для меня?

Глотнув воздуха, Кейт молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо.

Тео принялся рисовать рукой ласковые круги, и Кейт, сладостно застонав, откинулась на подушки. Чувство проникло до самой ее сердцевины, быстро перерастая в раскаленную добела потребность, увлекающую ее к вершине наслаждения. Но когда она уже была на грани оргазма, Мазур убрал руку.

— Подожди, еще рано, — сказал он. — Еще рано.

Провел ладонью вверх и вниз по бедру и обхватил ягодицы, потом принялся целовать груди, облизывая и дразня соски так, что те превратились в твердые горошины.

Кейт напряглась и, скользнув рукой вниз по животу Мазура, прикоснулась к его затвердевшему естеству. Обвила его пальцами, наслаждаясь волной возбуждения, пробежавшей по мышцам. Раз Тео вознамерился помучить ее, она отплатит ему тем же.

Он остановился, давая ей возможность двигать рукой вверх и вниз по его стержню. Закрыв глаза, запрокинул голову назад и застонал, наслаждаясь нежным прикосновением пальца Кейт к головке члена.

Откинувшись назад, наклонился и поцеловал ее в бедро, после чего начал лизать промежность. Слабый стон сорвался с губ Кейт, и она поняла, что не сможет больше сдерживать наслаждение.

Словно почувствовав это, Мазур взобрался на нее, следя за тем, чтобы не придавить ее всем своим весом. Член прикоснулся к ее чреву, но Тео не предпринял попытки проникнуть внутрь. Вместо этого наклонился вперед и поцеловал по очереди обе груди, после чего не торопясь спустился поцелуями по животу. Кейт прикусила губу, предвкушая то, что последует дальше, однако он прижался губами к шраму у нее на бедре.

Она едва сдерживалась.

— Какая же ты красивая! — прошептал Тео, целуя ее в губы, затем проводя губами вниз по шее и дальше к груди. Поочередно облизал соски, превращая их в спелые вишенки. Его рука скользнула вдоль бедра Кейт, и он оседлал ее. Их взгляды встретились, и в это мгновение он проник в нее.

Кейт обхватила руками его бедра, увлекая в себя. Он протолкнулся в самую глубь, растягивая ее натянутое тело и позволяя ей насладиться всеми чувствами, разгорающимися в ней.

Мазур начал двигаться, сначала медленно. Дыхание Кейт убыстрилось, с губ сорвался слабый крик. Она опустила руку к своей груди, сжимая нежную плоть. Страсть и неутолимый голод закружились у нее внутри, сталкиваясь друг с другом, и наконец все ее тело взорвалось наслаждением.

Выгнувшись дугой, Кейт крепче стиснула свою грудь и застонала. Тео с силой пронзил ее один раз, второй, после чего и его тело задрожало, высвобождаясь.

Какое-то время он лежал неподвижно, стараясь отдышаться. Его рука бессильно погладила ягодицы Кейт, затем обхватила ее грудь. Наконец он перекатился с нее на кровать и прильнул к ней, обнимая.

Не задумываясь, Кейт накрыла его руку своей. Полностью удовлетворенная этим мгновением, она была готова тянуть его столько, сколько получится. Мазур, похоже, также не спешил двигаться дальше. Незаметно для самих себя оба провалились в сон.

* * *

Кейт выбежала в открытое поле, собаки-ищейки и полицейские следовали за ней по пятам. Холодный воздух обжигал легкие, в боку кололо, но она не останавливалась, продолжая продираться сквозь высокую траву к сараю.

В сарае стоял деревянный ящик. В ящике лежала Сара Флетчер. Голая, дрожащая, бледное тело исхудало до предела, кожа покрыта ранами и ссадинами. Волосы грязные и спутанные.

Сара закрыла лицо руками. Глаза она открыла не сразу. Когда Кейт прикоснулась к ней, она вскрикнула и отдернулась.

— Все хорошо, Сара. Я из ФБР. Ты в безопасности.

— Неправда, — ответила девушка. — Я жива, но на самом деле я уже умерла. Он меня убил. Он и вас тоже убьет!

…Вздрогнув, Кейт очнулась от сна. Грудь ей сдавили скорбь, отчаяние и стыд. По незнакомой комнате метались тени, и первые несколько мгновений она не могла сообразить, где находится.

Она не смогла спасти Сару.

— Всё в порядке? — встрепенулся Мазур.

Секс с ним получился восхитительным, но это было лишь временное решение стоявших перед Кейт проблем. Как только они выйдут из дома, вся ее жизнь снова заполнится охотой на Уильяма и Дрекслера.

— Да, всё хорошо.

Мазур провел ладонью ей по спине, и она вздрогнула. Он остановился, но руку не отнял.

— Это ты так стараешься вести себя нормально?

Звуки его голоса успокоили Кейт, прогнав прочь сомнения и сожаления.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты говорила, что не будешь вести себя странно. Но вообще-то попытка уйти в себя слегка свидетельствует об обратном.

Усевшись в кровати, Кейт откинулась на спинку.

— Извини. Это самое безопасное место из всех, какие я знаю.

— Да?.. Если судить по тому, как ты проснулась, этого не скажешь.

— Я могу с этим справиться.

— Правда? И даже с кошмарами?

Посмотрев на него, Кейт увидела, как в такт дыханию дрожит золотой крестик у него на груди.

— Говоришь совсем как психолог.

— А разве не каждый полицейский отчасти мозговед?

— Да уж…

— Что тебе приснилось?

Кейт рассеянно потрогала детский браслет на запястье. Она не струсит. Только не после того, что пришлось пережить Саре.

— Мне снилось то, как мы обнаружили Сару Флетчер. Сколько буду жить, я этого не забуду. Она полностью потеряла человеческий облик. Но я хотела верить, что мы успели вовремя и она поправится.

— Иногда жертве уже нельзя помочь. Как бы мы ни старались.

— Я мнила себя такой умной… Но не смогла найти Сару Флетчер быстрее.

— Ты сделала то, что оказалось не по силам никому. Ты ее нашла.

— Однако этого было недостаточно. — Кейт хотела отправиться на похороны и выразить свои соболезнования, однако в настоящий момент ей было слишком стыдно.

Мазур провел рукой по ее ноге. В этом не было ничего сексуального — просто бессознательное, привычное движение возлюбленного. И, как это ни странно, оно тронуло Кейт сильнее, чем секс. Она напряглась, чувствуя себя неуютно от такого интимного прикосновения.

— В чем дело? — спросил Мазур.

— Слишком личное.

— А личное никогда не заканчивается хорошим, так? — В этих словах прозвучала язвительная горечь.

— Да, не заканчивается. — Кейт опустила взгляд на его руку, ласкающую шрам у нее на бедре. — У таких людей, как мы с тобой, не бывает счастливого конца.

— Это еще почему?

— Мы слишком много видим. Это разрушает нас, в отличие от всех нормальных людей, которые не верят в существование чудовищ.

— Возможно. — Мазур снова провел рукой по ее бедру. — Быть может, нам нужно держаться таких же, как мы сами…

Хейден оглянулась на часы на ночном столике. Они проспали час. Скоро нужно будет снова приниматься за работу, но пока что у них еще оставался маленький промежуток времени, принадлежащий им одним.

Кейт медленно забралась на Мазура. На этот раз она оседлала его, и всего нескольких прикосновений кончиком пальца к головке члена хватило, чтобы он снова был на взводе.

В предыдущий раз Мазур дразнил ее. Теперь настал ее черед немного поиздеваться над ним. Наклонившись, Кейт целиком приняла в рот его естество. Со свистом выпустив воздух, Тео провел пальцем по ее волосам.

— Господи, и кто-то еще говорил, что ты сдерживаешь свои чувства!

Кейт принялась работать языком, лаская и дразня.

— У каждого из нас есть скрытые стороны.

Увидев, как задрожал его упругий живот и напряглись мышцы на шее, она отпустила его и уселась на него верхом. Медленно, очень медленно опустилась на него, заполняя себя и пленяя его.

Стиснув свою грудь, Кейт принялась двигаться вверх и вниз.

— Чертовски потрясающая скрытая сторона… — простонал Мазур.

* * *

Ярость переполняла Уильяма, сидящего перед монитором и смотрящего на то, как эта шлюха Кейт отдается полицейскому.

— Почему ты меня предала? — выкрикнул он.

Мазур не понравился ему с того момента, как впервые ступил в его владения. Уильям смотрел по системе видеонаблюдения, как его домработница отшила полицейского. Уже тогда он подумал, что детектив лезет не в свое дело.

И вот теперь Мазур был уже не досадной помехой. Он представлял угрозу. Был вором. Вторгшимся, чтобы пустить насмарку семнадцать лет кропотливого планирования.

— Ты обокрал меня, детектив Мазур, и я отплачу тебе вдвойне!

Взяв один из сотовых телефонов, купленный за наличные на оптовом складе, Уильям набрал единственный номер, который его волновал.

— Какого хрена тебе нужно, твою мать? — ответил заплетающимся голосом Дрекслер.

— Сколько ты выпил?

— Я не пил…

— Не лги мне. Я не смогу тебя спасти, если ты будешь лгать.

— Совсем немного. Но я трезвый. Половина ящика, что ты принес, еще цела.

И все-таки, судя по голосу, он был пьян.

— Приготовь себе крепкий кофе и прими горячий душ. Нас ждет работа.

— Какая еще работа? Ты же сказал, я должен сидеть тихо. Не высовываться.

— А мне казалось, ты хочешь сколотить еще один ящик…

Дрекслер замялся.

— Хочу. Но ты говорил, что мне придется подождать.

— Ну так вот, время пришло.

Дрекслер кашлянул, заскрипели пружины кровати.

— С какой стати, мать твою, я должен тебе доверять?

— Я тебя кормлю. И если б хотел, мог бы давно натравить на тебя полицию, но не сделал этого. В настоящий момент ты можешь считать меня своим лучшим другом. Если хочешь, чтобы я вышел из игры и заложил тебя, так и скажи. В противном случае перестань вести себя как капризная сучка.

— Ну хорошо, хорошо, я все понял.

— Вот и отлично. А теперь тебе нужно принять душ, побриться и переодеться в то, что я оставил у тебя в номере.

— И потом мы отправимся на охоту?

— О да!

Уильям взял пачку фотографий Изабеллы. Провел пальцем по линии подбородка на том снимке, который он сделал, когда она зашла в местный бутик. Изабелла должна была стать следующей. Было очень важно строго придерживаться плана, и все-таки иногда требуется корректировать стратегию…

Повернувшись к экрану компьютера, Уильям вывел одну из фотографий, сделанных сегодня. Это была фотография очаровательной Алиссы Мазур. Дрекслер предпочитает девушек постарше, но тут ему придется сделать исключение.

Уильям провел пальцем по линии улыбающихся губ.

— Девочка придется вам по вкусу, мистер Дрекслер. Она — как раз то, что вам нравится.

Глава 23

Мой список дел: Глория. Ребекка. Изабелла.

Сан-Антонио, штат Техас Пятница, 1 декабря, 5:00

Мазур проснулся в ночной тишине. Протерев глаза, взглянул на часы и понял, что проспал несколько часов. Хотя он не мог позволить себе по-настоящему выспаться, эта небольшая передышка поможет его голове работать на полных оборотах еще пару дней. Он пощупал кровать рядом с собой. Пусто. Кейт ушла.

Детектив взглянул на телефон. Зарядки еще тридцать процентов. Достаточно. Алисса не звонила. Ложась спать, Мазур всегда клал телефон рядом с кроватью на тот случай, если срочно понадобится дочери.

Встав с кровати, он зажег свет и отправился в ванную. Затем оделся. Надел кобуру и пристегнул к ремню наручники и значок. Оглянувшись на смятую постель, улыбнулся.

Повязав галстук и перекинув пиджак через руку, детектив прошел по коридору, задержавшись перед висящими на стене фотографиями. Зажег верхний свет и изучил снимки, нисколько не стыдясь того, что сует свой нос в жизнь женщины, которая этого не любит.

Семейные фотографии. На первой — мать, отец и маленький Митчелл. Следующий снимок запечатлел прибавление семейства. Добавилась круглолицая девочка с вьющимися светлыми волосами и беззубой улыбкой.

Здесь было много фотографий Митчелла, однако внимание Мазура полностью сосредоточилось на истории жизни Кейт. Мгновения, выхваченные на футбольных матчах, праздничных вечеринках, шахматных турнирах и выпускных вечерах, показывали путь от очаровательного ребенка к неуклюжему подростку и далее к серьезной выпускнице академии ФБР.

Мазур рассеянно потер пальцы, вспоминая огрубевшую кожу шрама у Кейт на бедре. Просто поразительно, что эта пуля не задела бедренную артерию и что вторая пуля не попала в мозг. Господи!..

По коридору распространился запах свежего кофе, заставляя Мазура оторваться от фотографий. Он нашел Хейден на кухне, полностью одетую, сидящую за столом. Рядом с ней стояла пустая чашка.

Перед ней были разложены папки и фотографии с мест преступлений. Она не подняла взгляд.

— Я сварила свежий кофе. Кружки в шкафу над раковиной. Молоко в холодильнике.

Налив себе кофе, Тео плеснул в кружку молока.

— Если мать оставила свежее молоко, думаю, должна быть и еда.

— Рогалики в хлебнице.

Он поцеловал ее в макушку.

— И еще с добрым утром!

Кейт подняла взгляд.

— Доброе утро.

Отыскав рогалики, Мазур спросил:

— Ты всегда просыпаешься такой деятельной?

— Бывает. — Хейден провела пальцем по растрепанным волосам, еще не забранным в хвостик. — Когда мне не дает покоя какое-нибудь дело.

Он достал из хлебницы два рогалика.

— Тебе поджарить?

— Да.

— И что свербит голову сейчас?

— Готова поспорить, Дрекслер направился в Сан-Антонио, чтобы найти меня. Это ведь я нашла Сару и остальных. Я испортила ему приятное времяпровождение.

— Неужели найти тебя так просто?

— К сожалению. Точнее, просто найти дом матери.

Тео обвел взглядом кухню.

— Но она сейчас в Далласе у тети Лидии, правильно?

— Да. — Кейт покачала головой. — Пока Уильям и Дрекслер разгуливают где-то поблизости, ей будет лучше в Далласе.

— Ты ни в чем не виновата.

— Нет, виновата. Если учесть, какая у меня работа, я не должна была сюда приезжать.

Взяв кружку Кейт, Мазур снова наполнил ее кофе и поставил перед ней.

— Теперь это только вопрос времени, когда Невада поймает Дрекслера.

— Тот обрил себе голову наголо. Теперь его родная мать не узнает.

Достав из тостера подрумяненные рогалики, Тео положил их на тарелку и поставил на стол. Из холодильника достал масло, плавленый сыр и клубничный джем.

— Сначала мы позавтракаем.

— Мне еда в горло не лезет.

— Ты должна. У нас есть полчаса. После чего отправимся в управление. Ешь!

Кейт подняла на него взгляд, затем снова отвернулась к компьютеру.

— Значит, вот в чем проявляются твои странности? — с вызовом спросил Мазур.

— Никакие это не странности. Я совершенно нормальная. Я всегда такая.

— Что немного странно, Кейт. В хорошем смысле.

Выражение ее лица стало грустным.

— Сейчас тебя это забавляет, но через какое-то время ты будешь сходить с ума. Со мной очень трудно.

— Как и со мной. И тебе не кажется, что мы должны быть со странностями, чтобы заниматься тем, чем занимаемся? Но прошлой ночью мы нашли кое-какие плюсы в нашей профессии…

— Мне эти плюсы очень понравились. — Кейт слабо усмехнулась.

Мазур поднял кружку.

— За новые плюсы в нашей работе!

При этих словах она нахмурилась.

— Мы не можем быть возлюбленными и заниматься этим делом.

— Это еще почему?

— Потому что секс губит отношения.

— Губит?

Кейт прижала пальцы к вискам.

— Я подобрала не то слово.

— Слова — твоя специализация, — Мазур покачал головой.

— Ты прав. Я хотела сказать именно это: «губит». Я обращалась к психологам. Все пришли к единому мнению: я была в близких отношениях с Уильямом Болдри, и это сгубило нашу семью. Так что с тех пор секс и близкие отношения ассоциируются у меня с бедой.

— Тебе нравится быть одной?

Кейт смахнула с пальцев крошки рогалика.

— Я признаю практичность подобного подхода.

— Классический случай ухода от ответа, доктор Хейден. — Он снова покачал головой. — Тебе это нравится?

— Нет. Не нравится. Но я привыкла.

— И как ты думаешь, надолго ли тебя хватит?

— Не знаю. Думаю, надолго.

— Почему бы не позволить себе личную жизнь, черт возьми?

— С тобой?

— Ну да, а почему бы и нет? Высока вероятность того, что к концу года я переберусь в Вирджинию. Я хотел бы снова увидеться с тобой.

Встав, Кейт подошла к раковине и выплеснула остатки кофе.

— Как я уже говорила, когда ты меня узнаешь, сильно разочаруешься. Я — трудоголик и беру работу на дом.

Остановившись в считаных дюймах от нее, Мазур наклонился, ставя кружку в раковину. Кейт напряглась, но не отступила от него.

— Где-то здесь разгуливают два чудовища, жаждущие меня убить. Не хочу, чтобы и тебя тоже убили.

— Я уже большой мальчик. К тому же надеюсь на то, что старина Уилли или этот Дрекслер высунутся, чтобы привлечь к себе внимание. Ничто не доставит мне такого удовольствия, как упечь обоих за решетку.

Кейт накрыла его руку своей.

— Какой самоуверенный!

— Уверенный в себе. Большая разница. — Он поцеловал ее.

Кейт откликнулась на его поцелуй, и он почувствовал, как тает свежая корка льда. Наконец она оторвалась от него.

— Нужно ехать в управление.

— Знаю. — Тео взглянул на часы. — По-прежнему есть полчаса.

— Целых тридцать минут?

— Точно.

Она улыбнулась.

* * *

Дрекслер был рад уехать из города. Он просто не мог дышать среди всех этих зданий и людей. Но под открытым небом он чувствовал себя свободным. Следуя указаниям, полученным от Уильяма, свернул на пустынную проселочную дорогу и увидел впереди ворота, ведущие, казалось, в никуда. В Техасе расстояния большие. Трудно было сказать, сколько миль он преодолел, прежде чем попасть на это ранчо.

Дрекслер резко затормозил, поднимая пыль. Ранчо называлось «Королевский замок». Его губы изогнулись в кривой усмешке. Эта шутка была понятна даже ему.

— «Королевский замок», — произнес он вслух, проезжая по аллее. Поднимая облако красной пыли, проделал последние две мили до двухэтажного здания из красного кирпича с широкой верандой. В паре сотен футов от него стояли хозяйственные постройки. Дрекслер направился прямиком к сараю.

Выйдя из машины, он потянулся, разминая затекшие мышцы. Дрекслер находился в бегах уже несколько дней, и это начинало сказываться.

Подойдя к сараю, он откинул защелку. Оглянувшись на дом, убедился в том, что никто не смотрит, и распахнул дверь. Справа на стене был выключатель. Дрекслер зажег свет.

Теплое сияние прояснило его настроение. В середине помещения лежала стопка досок, стояли козлы, а на верстаке у стены лежали гвозди, молотки и пилы.

Дрекслер провел ладонью по качественной древесине. Это были не какие-то неструганные отбросы, а замечательные гладкие дубовые доски.

Сняв куртку, он бросил ее на козлы. Окинув взглядом сарай, увидел койку, аккуратно застеленную свежим белым бельем и зеленым одеялом, рукомойник с раковиной, открытые полки с консервами, электрическую плитку и холодильник. Заглянув за перегородку, нашел туалет. Болдри предусмотрел все мелочи.

Открыв холодильник, Дрекслер обнаружил, что тот заполнен пивом. К упаковке пива была подколота записка. Он протянул было руку к записке, но затем взял пиво. Открыв банку, залпом выхлебал ее, смял и швырнул в мусорное ведро. Промахнулся. Взяв вторую, вскрыл конверт. Внутри были две фотографии. На одной — девочка. Со светлыми волосами. Фотографу удалось схватить, как ветер откинул их назад. Щеки у девочки раскраснелись, ровные белоснежные зубы обнажились в улыбке. Она была маленького роста, наверное, не больше пяти футов[17].

На второй фотографии было изображено знакомое лицо. Кейт Хейден. В темной бесформенной куртке ФБР, джинсах и ботинках. Взгляд устремлен куда-то вдаль.

Отпив большой глоток, Дрекслер продолжил изучать фотографии. Штабель свежей древесины манил его. Здесь хватит на два ящика.

— Замечательно.

Глава 24

Новогоднее обещание: сжечь все дотла.

Сан-Антонио, штат Техас Пятница, 1 декабря, 11:00

Кейт сидела в зале совещаний, просматривая свои записи об Уильяме, когда туда, постучав, зашел полицейский в форме.

— Извините, что беспокою, но тут к вам некий Марк Уэстин. Сказал, что он адвокат Чарльза Ричардсона.

От неожиданности Кейт выронила ручку и какое-то мгновение молчала.

— Где он?

— В приемной на первом этаже.

— Хорошо. Сейчас спущусь.

Когда за полицейским закрылась дверь, она покачала головой из стороны в сторону, стараясь размять затекшие мышцы. Агент уже общалась с мистером Уэстином после задержания Ричардсона, и судья на основе ее показаний отказался освободить подозреваемого под залог. Доктор был в бешенстве, однако адвокат отнеся к этому спокойно, понимая, что у него еще будут другие возможности помочь клиенту.

Надев пиджак, Кейт достала из рюкзачка расческу и губную помаду. Вскинув голову, закрыла ноутбук, убрала его в рюкзачок и заглянула к Мазуру. Тот разговаривал по телефону.

— Можно, я оставлю здесь? — беззвучно произнесла Кейт.

Кивнув, Тео прикрыл трубку ладонью.

— Что стряслось?

— В приемной адвокат Ричардсона.

Детектив нахмурился. Не обращая на него внимания, Кейт прошла к лифту и спустилась на первый этаж. Как только она вошла в приемную, ее встретил запах одеколона. Помещение бурлило активностью. В одном углу ждала мать с маленьким ребенком. В другом о чем-то оживленно разговаривали двое полицейских в форме. У стойки мужчина в джинсах, линялой клетчатой рубашке и стоптанных ботинках кричал на дежурного сержанта.

Уэстин стоял у входа. Как обычно, он был в сшитом на заказ костюме, белой сорочке с монограммой, красном галстуке и лакированных штиблетах.

Кейт подошла к нему.

— Здравствуйте, мистер Уэстин.

— Здравствуйте, агент Хейден. — Адвокат смерил ее взглядом. — Нам нужно поговорить.

— О чем вы хотите говорить со мной?

— У вас здесь в Сан-Антонио убийство, совершенное Самаритянином. Учитывая то, что именно по вашей вине мой клиент не был освобожден под залог, я считаю, что новое убийство однозначно доказывает невиновность доктора Ричардсона.

— Ошибаетесь. Ричардсон виновен, и вы это прекрасно знаете. — Она обвела взглядом шумное людное помещение и снова посмотрела на адвоката. — Знаете. И то, что ни один судья не выпустит Ричардсона под залог, — тоже. Зачем вы сюда приехали?

Уэстин молча смотрел на нее, и Кейт поняла, что он тщательно взвешивает свои слова.

Достав телефон, она вывела на экран фотографию.

— Это Уильям Болдри. Когда вы видели его в последний раз?

— Никогда не встречал этого человека, — ответил Уэстин.

— Я вам не верю, — решила пойти на блеф Кейт. — Готова поспорить на что угодно, что Ричардсон говорил про него.

Уэстин пошевелил челюстью.

— С какой стати моему клиенту рассказывать про этого человека?

— Потому что их пути неоднократно пересекались в тюрьме Бастроп. У них была возможность обсудить преступления, совершенные Ричардсоном, и, не сомневаюсь, спланировать новое убийство в Сан-Антонио.

— Ричардсон в тюрьме. Он не имеет никакого отношения к этому делу.

— Пистолет, которым пользовался Ричардсон, до сих пор не обнаружен. Где он?

И снова Уэстин умолк, взвешивая свои слова. Этот человек умел торговаться.

— Что вы хотите? — спросила Кейт.

— Снять с повестки дня смертный приговор.

Кейт кивнула. Все прояснилось. Адвокат обратился к ней, чтобы предложить какую-то информацию, однако просто так он ее не выложит.

— Хотите прославиться как адвокат, сохранивший жизнь такому чудовищу, как Ричардсон?.. Договорились: он умрет за решеткой, но сейчас останется жив.

— Конечно, это не полная победа, но на большее я рассчитывать не могу.

— Не могу обещать такой приговор, но могу поговорить с прокурором.

— Очень ненадежная гарантия.

— Это лучшее, что я могу вам предложить. — Кейт покачала головой. — Вы общались с Болдри?

— Не с ним.

Внимание Хейден привлекло то ударение, которое Уэстин сделал на местоимении. С Болдри он не встречался, но открыл дверь, предлагая спросить про других. Покрутив галерею телефона, Кейт нашла фотографию Глории Санчес.

— Как насчет этой женщины? Вы с ней встречались?

Посмотрев на фотографию, адвокат переступил с ноги на ногу, и его левая рука сжалась в кулак.

— Это та самая женщина, которая была застрелена.

Его изменившийся тон показал Кейт, что она на правильном пути.

— Также она сводная сестра Уильяма Болдри. И достаточно часто навещала его в тюрьме. Ваша клиентка?

— Нет.

— Значит, вы не связаны обязательством не разглашать полученные от нее сведения.

Уэстин шумно вздохнул.

— Мне был передан на хранение ключ, скорее всего, от ячейки камеры хранения. Мой клиент сказал мне отдать ключ тому, кто его об этом попросит. Шесть месяцев назад эта женщина обратилась ко мне и попросила.

Кейт подумала про пропавший пистолет. Ричард где-то спрятал оружие перед своим арестом.

— Что было в ячейке?

— Не знаю. Я только отдал ключ.

Кейт не могла это доказать, но у нее были все основания полагать, что Ричардсон положил пистолет в камеру хранения, сказал об этом Болдри, а тот попросил Глорию забрать оружие.

— И это всё? — спросила она.

— Всё, что у меня есть.

— Хорошо.

— Поговорите с прокурором?

— Обещаю.

Оставив адвоката в приемной, Кейт направилась наверх по лестнице. По пути она взглянула на телефон. Пропущенный звонок от Невады. Хейден набрала номер напарника.

Тот ответил после первого же гудка.

— Кажется, ты была права.

— Что ты имеешь в виду?

— Я проследил Дрекслера до мотеля в Сан-Антонио. Мы только что вошли в номер, — сказал Невада. — Смотрю на то, что он после себя оставил. Тебе обязательно нужно на это взглянуть.

— Диктуй адрес, — сказала Кейт. — Выезжаю прямо сейчас.

Она ввела Мазура в курс дела, и через несколько минут они на его машине уже ехали через весь город. Когда подкатили к мотелю, там на стоянке уже стояли три черных внедорожника ФБР.

Выйдя из машины, Кейт направилась в номер, обнесенный желтой полицейской лентой. Показав свой значок дежурившему полицейскому, она поднырнула под ленту.

В маленьком убогом помещении, чья обстановка состояла из двуспальной кровати, застеленной выцветшим коричневым одеялом, и старого громоздкого телевизора, доминировала высоченная широкоплечая фигура агента Невады. Пол был усеян коробками из-под пиццы и смятыми пивными банками.

— Невада, что тут у тебя? — спросила Кейт.

— Дрекслер был здесь. Никто не может сказать, когда он ушел, но, по словам управляющего, номер оплачен по завтрашнее число, так что он, возможно, еще вернется.

— Не вернется. — Кейт покачала головой.

— Управляющий сказал, вчера к нему приходил посетитель, — сказал Невада. — Изучая стоящий в фойе торговый автомат, он увидел белого мужчину лет тридцати с небольшим, темноволосого, стоящего перед номером Дрекслера с двумя коробками пиццы и ящиком пива.

— Под это описание подходит Уильям Болдри, — сказала Кейт. — Но они с Дрекслером незнакомы. Так что это может быть один из тысяч мужчин, проживающих в этом городе.

— Если Уильям следил за тобой, — сказал Мазур, — он обязательно заметил бы, что кто-то другой также за тобой следит.

— Он засек Дрекслера. — Невада кивнул.

— Их обоих интересует одна и та же женщина, — добавил Тео.

— Есть только один способ это выяснить, — сказала Кейт. — Где управляющий?

— Вон там. — Невада кивнул на щуплого мужчину с седеющими волосами и пышными усами.

Поспешив к нему, Хейден представилась. Не вдаваясь в объяснения, она показала фотографию Болдри.

— Этого человека вы видели?

— Да, тот самый тип, — шмыгнув носом, подтвердил управляющий.

— Видели, как он говорил с мистером Дрекслером?

— Никаких фамилий я не знаю. — Управляющий переступил с ноги на ногу. — Просто знаю, что это тот самый человек, кто принес пиццу и пиво тому, кого разыскивают федералы.

— Спасибо. — Кейт повернулась к Мазуру и Неваде: — Он только что опознал Болдри.

— Черт побери, что их связывает? — спросил Мазур.

— Не знаю, — сказала Кейт. — Но нам нужно исходить из предположения, что теперь они действуют вместе.

— Могу срочно вызвать сюда криминалистов, — предложил Тео.

Криминалисты смогут обнаружить в номере образцы ДНК Дрекслера и, возможно, Болдри. Человек не может побывать в помещении, не оставив после себя никаких следов. Но криминалистическая экспертиза потребует времени. А в гостиничном номере обязательно будут присутствовать образцы ДНК десятков гостей, а также обслуживающего персонала. Несколько дней, чтобы их собрать, и еще несколько дней, чтобы проанализировать…

В номере зазвонил телефон. Кейт сняла трубку:

— Да.

— Это Уильям. — Его голос был тихим, слегка запыхавшимся.

— Уильям, — громко повторила Хейден, привлекая внимание Мазура.

Тот шагнул к ней и чуть развернул трубку так, чтобы тоже слышать.

— Ты где?

— Вернулся в Сан-Антонио, Кейти. В чем проблема?

— Откуда у тебя этот номер?

— Это самый неотложный вопрос, который у тебя есть ко мне?

Выйдя из номера, Мазур прижал к уху свой сотовый телефон, прося отследить звонок.

— Скажи, где ты, — поколебавшись, спросила Кейт.

— И какой в этом прикол?

— Уильям, — продолжала она, понизив голос, — это должно прекратиться. Нам нужно встретиться. Я хочу увидеться с тобой. Это очень важно, чтобы я была рядом с тобой. Мы ведь когда-то любили друг друга.

В трубке наступила тишина.

— Уильям, ты меня слушаешь?

— Ты сводишь меня с ума, Кейти. Ты всегда сводила меня с ума. Если б я мог просто сложить все свои проблемы в ящик и закопать их, возможно, я снова стал бы самим собой…

Слова «ящик» и «закопать» отозвались у Кейт в голове громким звоном. Она поймала взгляд вернувшегося в номер Мазура.

— Мне нужно быть с тобой, Уильям.

— Может быть, завтра, Кейти, — сказал он. — Приходи утром ко мне домой.

— А почему нельзя сейчас? — настаивала Кейт.

— Я устал. И нужно еще кое-что сделать. До завтра.

В трубке послышались гудки.

— Что еще ему нужно сделать, черт возьми? — прошептала Кейт. Ей сдавило грудь. — Он сказал, что хотел бы сложить все свои проблемы в ящик и закопать их…

— И что это означает?

— Болдри и Дрекслер выходят на охоту.

* * *

Уильям смотрел, как девочка вышла из частной католической школы. Как и все остальные ученицы, она была в клетчатой юбке, белой блузке, гольфах и отвратительных коричневых туфлях. Девочка подошла к стоящему на стоянке белому «Лексусу» и бросила ранец на заднее сиденье. Смеясь, села вперед.

Уильям попытался представить себе, как выглядела в этом возрасте Кейти. Он помнил ее клетчатую юбку, едва закрывавшую колени. Эти жуткие коричневые туфли, которые должны были носить все школьницы, на большинстве девочек смотрелись ужасно, но Кейти каким-то образом удавалось выглядеть в них красивой и соблазнительной. У него мелькнула мысль, сохранилась ли у нее школьная форма. Он только представил себе ее в школьной форме, и у него возникла эрекция.

«Лексус» тронулся со стоянки, и Болдри, выждав мгновение, последовал за ним, следя за тем, чтобы оставаться в двух машинах позади. Попетляв по городу, «Лексус» через пятнадцать минут подъехал к охраняемому поселку. Уильям не мог следить за ним дальше, так как в этом случае его заметили бы, но он знал, что девочка скоро покажется снова. Сегодня вечером должен состояться футбольный матч.

Развернувшись, Уильям направился обратно к школе. Не спеша пообедал и прошелся по магазинам, купив белое платье и белые туфли пятого размера. Затем заглянул в цветочный киоск и купил цветы. Вечер будет праздничным.

Когда Болдри вернулся к школе, солнце уже клонилось к горизонту. Вскоре молодая луна не оставит света. Не лучшая ночь для охоты, но Уильям понимал, что второго случая больше не представится. Дрекслер уже сколачивает заказанные ему ящики, и будут нужны тела, чтобы их заполнить.

Перед началом игры царили шум и оживление. Юные леди со смехом носились во все стороны, собираясь кучками, чтобы поделиться шепотом своими секретами. Мальчики старались вести себя как взрослые, но Уильям видел, что ни один из них не сможет ему противостоять. Однако с группой уже возникнут проблемы, так как это привлечет внимание. Поэтому нужно было соблюдать осторожность. И, подобно затаившемуся в углу паутины пауку, ждать свою маленькую сочную муху.

Уильям прошел к трибунам, стараясь притвориться чьим-либо старшим братом или дядей, а не убийцей, терпеливо поджидающим свою жертву.

Он взял в буфете хот-дог и стакан газировки, и когда вонзил зубы в черствую булку, к буфету подошла Алисса, заказавшая диетическую «Кока-колу».

Стоя рядом с ней, Уильям почувствовал исходящий от нее легкий приятный аромат, разглядел ее сияющие на солнце шелковистые волосы. Своей макушкой девочка едва доходила ему до плеча, и если б он не обещал ее Дрекслеру, то, возможно, оставил бы себе.

— Керри, мне нужно сбегать к машине твоей мамы, — сказала Алисса подруге, на которую Уильям почти не обратил внимания. Вторая девочка была высокая и стройная, однако конечности у нее оказались нескладными и непривлекательными. Чтобы поместить в ящик Дрекслера, ее придется подправить. — Она не оставила тебе ключи?

Достав из большой сумки ключи, Керри положила их на ладонь подруге.

— Оставила. Подожду тебя здесь, и мы выберем, чем перекусить. Мама сказала, что угостит нас бургерами.

— Здорово!

Отпив глоток колы, Алисса направилась на стоянку.

Уильям последовал за ней не сразу. Снова отделившись от толпы, он привлек бы к себе внимание. Поэтому лишь проводил взглядом, как девочка пробирается сквозь скопление народа к южной ограде.

Бросив хот-дог и стакан с газировкой в мусорный бак, Болдри двинулся сквозь столпотворение. Домашняя команда заработала очко, и зрители с криками вскочили с места. Какой-то мальчишка случайно ударил Уильяма локтем. Тот заскрежетал зубами. В другое время он отнесся бы к этому иначе.

Двинувшись напрямую, Уильям рассек стену кричащих людей и оказался у ворот. Кивнув волонтеру в красном фартуке из числа родителей, вышел на стоянку.

Какое-то мгновение он нигде не видел Алиссу и уже подумал, что потерял ее. Проклятье! Еще раз внимательно оглядев стоянку, залитую ярким светом фонарей, Уильям услышал писк сигнализации и увидел мигнувшие слева подфарники машины, багажник которой открыла девочка.

Он поспешил, переходя на бег, понимая, что если будет действовать быстро, у него будет шанс справиться с девочкой без лишнего шума.

Метнувшись вправо, Уильям побежал в проходе между машинами. До него долетал рев толпы. Сердце его заколотилось чаще. Еще поворот — и он оказался всего в нескольких машинах от Алиссы.

Оглянувшись по сторонам, Болдри убедился в том, что никто их не видит. Подскочив к девочке сзади, вонзил ей в затылок иглу шприца, левой ладонью зажимая ей рот.

Поршень ввел в детский организм снотворное. Алисса попыталась было вырываться, но быстро обмякла. Ее сдавленный крик затих, ключи со звоном упали на асфальт.

Положив тело в багажник, Уильям аккуратно закрыл крышку. Небрежно подобрав ключи, сел за руль и завел двигатель. И хотя нервы его прыгали и плясали от адреналина, он не торопясь выехал со стоянки, даже помахав рукой проходящей мимо супружеской чете. На выезде со стоянки Болдри включил правый поворотник и свернул на главную дорогу.

Его переполняло восторженное возбуждение. Теперь, когда у него в руках Алисса, добраться до Кейт будет проще простого. Еще совсем немного — и в этой партии он поставит шах и мат.

* * *

Пока сотрудники ФБР собирали улики в номере Дрекслера, Мазур и Кейт занимались поисками Уильяма, которого не оказалось ни по одному известному адресу. Когда они выходили из церкви, в которой бывал Уильям, у Тео зазвонил телефон.

— Привет, малыш! — сказал он, отходя в сторону. У него тотчас же почернело лицо. — Алисса, что происходит?

Невада стиснул свои здоровенные кулачищи.

Кейт шагнула к Мазуру, чтобы все слышать.

— Папа, я в машине. — Девочка говорила запинаясь, заплетающимся языком. — В ба… багажнике.

Глубокие складки избороздили лицо отца.

— Все будет в порядке! Кто тебя схватил, милая моя?

— Не знаю, — ответила девочка.

И тут связь оборвалась.

Мазур тотчас же набрал номер дочери, но ответа не последовало. Перезвонил еще раз. Ничего.

— Твою мать!

— Отследи ее телефон, — предложила Кейт.

Мазур запросил функцию геолокации, однако сигнал пропал.

— Проклятье! Ее телефон отключен, и эта функция не работает. — Он снова и снова нажимал кнопку. — Черт!

Кейт осторожно забрала у него телефон.

— Где сегодня вечером должна была находиться Алисса?

— На футбольном стадионе… — Мазур стиснул кулаки. — Вместе с подругой.

— Какой подругой?

— С Керри. Керри Скотт.

— У тебя есть ее телефон?

— Есть. — Тео тотчас же набрал номер, но ответа не последовало.

— Так, немедленно трогаемся на стадион, — решительно произнесла Кейт. — Там оборвался след — оттуда и начнем.

— Точно.

Далее Мазур позвонил Палмер и детально рассказал ей о случившемся. Закончив разговор, он, снова набирая номер Керри, сказал:

— Палмер отправляет наряды полиции на стадион и домой к брату Болдри. Все полицейские города начинают искать Алиссу.

Выругавшись, Тео крепче прижал телефон к уху.

— Керри, это детектив Мазур, отец Алиссы. Немедленно перезвони мне! Это срочно.

Кейт очень хотелось заверить его в том, что все будет в порядке. Однако мрачная статистика говорила о том, что шансы найти девочку живой невелики.

Они сбежали вниз по лестнице и выскочили на улицу к машине. Хейден приходилось выкладываться в полную силу, чтобы поспевать за широким шагом Мазура. Вскочив в машину, он завел двигатель и рванул с места, визжа покрышками.

— Господи… Алисса была на стадионе, где много народу, — бормотал себе под нос детектив. — Она смышленый ребенок. С незнакомыми людьми никуда не пойдет…

Кейт больше не смотрела на него как на коллегу. Теперь он был объятым ужасом родителем, боящимся потерять в жизни все.

— Которого из чудовищ мы ищем? — Мазур бросил на нее взгляд. — Это Болдри? Или тот психопат Дрекслер?

— Надеюсь, нет.

Тео хлопнул ладонью по рулевому колесу.

— Расскажи про Дрекслера.

— Чем меньше ты сейчас будешь знать о нем, тем лучше сможешь сосредоточиться на деле.

— К черту! — рявкнул Мазур. — Я хочу знать!

Бесконечные страдания углубили складки в уголках его губ и глаз. Это она, Кейт, привела с собой чудовища в их с Алиссой жизнь.

— Если это Дрекслер, у нас еще есть какое-то время.

— Ты хочешь сказать, своих жертв он убивает не сразу?

— Да.

Тео снова набрал номер Керри. На этот раз она ответила.

— Керри, Алисса пропала. — Он выслушал ее ответ. — Когда ты видела ее в последний раз? — Он взглянул на часы. — Двадцать минут назад. Хорошо. Оставайся на трибуне. Буду там через десять минут, и другие полицейские тоже скоро подъедут. — Он опять выслушал Керри. — Пропала машина твоей матери? Номер сказать можешь?.. — Повернулся к Кейт. — Алисса отправилась к машине Скоттов за свитером и не вернулась. Машины миссис Скотт нет на стоянке. Она новая, есть встроенный навигатор. Возможно, нам повезет.

Мазур позвонил в автосалон, назвал себя, и оператор обещал перезвонить через пять минут. Затем Тео позвонил Палмер.

— Скажи мне, что вам удалось установить местоположение телефона Алиссы. — Какое-то время он слушал, затем: — Проклятье! Ты уверена? Хорошо. — Бросив телефон на колени, выписал резкий поворот. — Сигнал телефона отсутствует.

Дрекслер хитер и знает, что необходимо первым делом уничтожить телефон девочки. Однако звонок Алиссы говорил о том, что за похищением стоит Уильям. Он хочет запугать Мазура и вывести его из игры. Кейт вспомнила его слова. Уильям хотел сложить «все проблемы в ящик». Он собирается отдать Алиссу Дрекслеру. Бросив взгляд на Мазура, агент увидела едва сдерживаемую ярость и страх. Теперь он рассуждает не как полицейский. Он будет вести себя как объятый паникой отец.

Подъехав к стадиону, они увидели на стоянке с десяток полицейских машин с включенными мигалками. Палмер уже была на месте, она переговорила с директором школы, и та разыскала Керри и ее мать, Келли Скотт. Девочка и мать были бледные как полотно.

Палмер представила их подошедшим Мазуру и Кейт.

— Я отец Алиссы, — сказал Тео, протягивая руку миссис Скотт.

Та была сражена горем.

— Я видела Алиссу и Керри не далее как полчаса назад. Детектив Палмер говорит, что ее могли похитить.

Красные глаза Керри наполнились свежими слезами.

— Мистер Мазур, мне так стыдно… — Понять ее сквозь всхлипывания было нелегко. — Я думала, что она только сходит к машине за свитером.

— Керри, всё в порядке. — Тео положил руку девочке на плечо, и та тотчас же прильнула к нему. Он повернулся к миссис Скотт: — Это связано с делом, которое я сейчас расследую.

Та подалась к нему:

— Я говорила девочкам оставаться в людном месте.

— Керри, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась, — сказал Мазур, отрывая Керри от себя. — Ты не заметила рядом никого подозрительного?

— Нет. Я не видела никого странного.

— Был один мужчина на трибунах, — вмешалась миссис Скотт.

— Кто?

— Лет тридцати с небольшим, черные волосы… Я обратила на него внимание, потому что для родителя он был слишком молод, а для ученика — слишком стар. Ему просто здесь было не место. И затем он выбросил практически нетронутый хот-дог… — По всему ее телу пробежала дрожь. — Господи, вы полагаете, это был он?

Шагнув к Мазуру, Кейт представилась и показала миссис Скотт фотографию Болдри.

— Этот?

Склонившись к телефону, та изучила фотографию.

— Полной уверенности у меня нет, но похож.

— Он ничего не говорил? — спросила Кейт.

— Нет. Был необычайно вежливым и положил в ящик для пожертвований двадцатидолларовую бумажку.

— Керри, ты должна прекратить плакать. — Кейт повернулась к девочке. — Мне нужно с тобой поговорить.

Перестав всхлипывать, та рукавом отерла слезы и подняла взгляд.

— Вы правда из ФБР?

— Правда. — Хейден повернулась за подтверждением к матери Керри, и та кивнула.

— Вас приглашают, когда произошло похищение или убийство.

— Совершенно верно. Ты должна выслушать меня очень внимательно, потому что времени у нас мало. Можешь сосредоточиться?

— Я… я так испугалась… — Девочка шмыгнула носом.

— Так, никого не интересует, как ты испугалась! — строго заметила миссис Скотт. — Нужно собраться и помочь полиции.

— Да. Да. — Керри прикусила губу. — Постараюсь.

— Хорошо. Ты не обратила внимания, сегодня вокруг не шатался никто подозрительный?

— Нет. Мы просто смотрели футбол.

У Тео зазвонил телефон.

— Детектив Мазур. — Зажав телефон плечом, он достал записную книжку и принялся записывать. — Замечательно! Спасибо. — Посмотрел на Кейт. — Обнаружена машина Скоттов.

— Поезжай туда, — сказала Кейт. У нее было мало надежды на то, что похититель Алиссы оставил какие-либо следы. — А я хочу поговорить здесь с людьми. Понять, известно ли им что-нибудь.

— Хорошо.

Мазур и Палмер уехали, а Кейт осталась беседовать с Керри и ее матерью. Она проводила взглядом отъехавший внедорожник, горько сожалея о том, что познакомилась со следователем и его дочерью.

— Ты давно знакома с Алиссой? — спросила Хейден.

— Пару месяцев. — Керри снова шмыгнула носом. — Она новенькая, а в нашей школе заводить друзей трудно. Многие знакомы еще с детского сада.

— Но вы с ней подружились.

— Она классная. И хорошая. Нам вместе было здорово.

— Алисса ни с кем не встречалась? Она не могла уйти со своим парнем?

Иногда оказывается, что пропавшего ребенка никто не похищал — он просто ушел со своим кавалером. У Кейт был большой опыт общения с такими девочками, как Керри. В первую очередь они думают о том, чтобы защитить свою подругу, и потому родителей боятся больше, чем полиции. В своей наивности они не верят в существование чудовищ.

— Ей нравится один парень. — Керри доверительно склонилась к ней. — Его зовут Джеймс. Они с ним пару раз целовались.

— Где сейчас этот Джеймс?

— Он футболист, сейчас как раз на поле. — Девочка указала на высокого темноволосого мальчишку, чья форма была покрыта грязью и травой. — Он правда хороший. И в разгар игры никуда не мог увести Алиссу.

— Хорошо, малыш.

И все-таки нужно было проверить все варианты. Протиснувшись сквозь толпу, Кейт подошла к юному футболисту, направлявшемуся в раздевалку на перерыв. Мальчишка оказался выше ее ростом чуть ли не на целый фут. Агент предъявила свой значок.

— Джеймс, мне нужно с тобой поговорить.

Мальчишка побледнел.

— В чем дело? — спросил он, когда они отделились от толпы.

Кейт всмотрелась в его лицо, практически сразу же определив, что он не скажет ей ничего существенного.

— Ты встречался с Алиссой Мазур?

— Ну не то чтобы встречался… Но я этого хочу. Она мне нравится.

— Когда ты в последний раз видел ее?

— Вчера в школе. Она помогала оформить мой шкафчик в раздевалке.

— И с тех пор ты ее больше не видел?

— Нет. — Мальчишка в волнении провел рукой по коротким волосам. — А что случилось?

У Кейт не хватило духа сказать ему, что Алиссу похитили и шансы ее тают с каждой минутой. Как показывает практика, похищенные девушки обыкновенно умирают в первые несколько часов.

— Пока что я не могу сказать.

Уильям уже опередил ее на несколько шагов, и нельзя терять время. Дрекслер убьет свою жертву не сразу, но это было слабым утешением, поскольку Кейт знала, что у него припасено для Алиссы.

Она позвонила Неваде.

Тот ответил после третьего гудка.

— Пока что никаких следов Дрекслера.

— Кажется, у нас более серьезная проблема…

Глава 25

На Рождество я хочу только один подарок… отмщение.

Сан-Антонио, штат Техас Пятница, 1 декабря, 20:00

Мазур и Палмер подъехали к тускло освещенному оптовому складу через десять минут после звонка Уильяма. Угнанная машина стояла в самом дальнем конце стоянки, наискосок, передом к деревьям.

Следователи молча достали оружие и приблизились к белому «Лексусу». В салоне никого не было, багажник открыт.

Мазур направился прямиком к багажнику, а Палмер тем временем обошла машину спереди, убеждаясь в том, что все чисто. В обычной обстановке Тео подождал бы, но сейчас ему не терпелось увидеть то, что в багажнике. Один раз он уже пытался торговаться с богом, держа в руках безжизненное тело своего сына. Однако тогда его мольбы остались неуслышанными. Тем не менее сейчас надежда оставалась, и Мазур предложил новую сделку. «Я сделаю все, что ты пожелаешь».

Он заглянул в багажник. Пусто. Алиссы там не было. Тео отступил назад. От прилива страха и облегчения у него буквально подогнулись колени.

— Ее здесь нет!

Подойдя к машине, Палмер изучила содержимое багажника. Запаска, фонарь аварийной остановки, аптечка. Но в самый дальний угол был запихнут скомканный синий свитер Алиссы.

— Что он там делает? — спросила Палмер.

— Это Алисса. Хотела дать нам знать, что находилась здесь.

Дрожащими руками Мазур убрал пистолет в кобуру, достал латексные перчатки и взял свитер. Под ним лежал браслет его дочери. Как и советовала Кейт, девочка оставила свои вещи, чтобы показать отцу, что была здесь. Верит, что он ее спасет.

После смерти Калеба Мазуру казалось, что на плечи ему свалились весь гнев и вся скорбь, которые только может вынести на себе человек. Однако сейчас он осознал, что для него было приготовлено с избытком и первого, и второго.

— Здесь ничего нет, — доложила Палмер, осмотрев переднее и заднее сиденья.

— Зови сюда Калхун. Пусть проверят на отпечатки всю машину. Существует вероятность того, что похититель был без перчаток.

— Уже звоню Дженни.

* * *

Патрульный полицейский подбросил Кейт к взятой напрокат машине, которую они с Мазуром уже осмотрели на предмет наличия маячков. Она отправилась прямиком к дому Болдри, где уже выстроились три патрульных машины с включенными мигалками. Входная дверь была открыта, домработница разговаривала с полицейским.

Достав свой значок, Кейт поспешила на крыльцо.

— Где Уильям?

Было очевидно, что домработница перепугана до смерти. Однако то, как она оглянулась через плечо, показало, что она боится своего хозяина.

— Его здесь нет.

— Мы не собираемся его арестовывать, — солгала Кейт. — Нам просто нужно с ним поговорить.

— Пожалуйста, — прошептала домработница, — я ничем не могу вам помочь, мисс!

Хейден могла играть по правилам только вот до таких моментов, когда правила вставали у нее на пути, мешая спасти чью-то жизнь. Отстранив домработницу, она громко окликнула:

— Болдри!

— Мисс, мисс! — запричитала домработница, семеня следом за ней. — Вам нельзя заходить в дом. Мистер Болдри никого не пускает.

— Вы говорили, его нет дома.

Углубившись в дом, Кейт заглянула в тускло освещенную гостиную. В ней царила безукоризненная чистота, но Уильяма не было.

— Вы должны уходить. — Домработница покачала головой.

Кейт взбежала по лестнице, крича:

— Болдри, ты где?

Распахнув дверь в коридор, она услышала, как домработница кому-то звонит. Та быстро затараторила по-испански. Кейт заглянула в следующую комнату. Ничего.

У нее зазвонил телефон. Номер звонившего не определился. Она сбежала вниз по лестнице.

— Кейт Хейден слушает.

— Вечно ты какая-то запыхавшаяся, — насмешливо произнес Уильям.

Кейт посмотрела на домработницу. Та поспешно сунула телефон в карман.

— Уильям.

— Здравствуй, Кейти. — Он произнес ее имя так, словно отчитывал непослушного ребенка. — Как дела?

— Я дам тебе знать, когда все закончится. Где Алисса?

— У тебя ровно двадцать шесть минут, чтобы добраться по адресу, который я тебе сейчас скину. В противном случае я представлю очаровательную Алиссу Дрекслеру и с любопытством посмотрю, что у них получится. Дрекслер — дамский угодник, но он очень огорчен тем, что ты отняла у него предыдущую игрушку. К счастью, Алисса любезно согласилась помочь мистеру Дрекслеру забыть потерянную игрушку.

— Уильям, тебе нужна я, а не она. — Кейт крепче стиснула телефон. — Девочка здесь ни при чем. Я еду.

— И помни, Кейт, никаких полицейских. — Его голос прозвучал радостно, певуче.

Такие, как он, получают наслаждение от подобных моментов. Они упиваются вниманием, страхом, подчинением.

— Если ты хоть пальцем тронешь Алиссу, я сделаю так, что ты об этом пожалеешь.

— Если ты хоть кому-нибудь скажешь о нашем разговоре, Кейти, я об этом узнаю, — сказал Уильям, пропустив ее угрозу мимо ушей. — Я всегда все знаю.

Хейден встретилась взглядом с домработницей, смотревшей на нее со страхом, к которому примешивалась тоска.

— Понятно.

— Готова ты или нет, вот адрес.

Связь оборвалась, а через пару секунд телефон предупредил о пришедшем сообщении. Прочитав адрес, Кейт ввела его в карту на телефоне. Судя по навигатору, если она тронется прямо сейчас и будет гнать на полной скорости, то, может быть, успеет. Хейден пробежала мимо оглушенной домработницы. Ей отчаянно хотелось позвонить Мазуру, но она почему-то чувствовала, что Уильяму действительно известен каждый ее шаг.

Вернувшись к домработнице, Кейт спросила едва слышным шепотом:

— Он наблюдает за нами?

Карие глаза широко раскрылись от страха.

Язык жестов перепуганной женщины красноречивее любых слов подтвердил подозрения Кейт. Наблюдает.

— Есть бумага и карандаш? Я хочу записать вам один адрес.

Домработница протянула ей блокнот и ручку. Кейт черкнула адрес, который только что получила, и номер телефона Мазура, добавив одно слово: «Срочно!» Вырвав из блокнота лист, протянула его женщине.

Та взяла лист бумаги и взглянула на него.

— Да, мисс.

Если Уильям и видел эту попытку бунта, Кейт готова была поспорить, что он не убьет девочку. Она для него — разменная карта. И логика диктовала, что если Кейт не обратится за помощью, с высокой долей вероятности они с Алиссой не выберутся из этой передряги живыми.

Хейден бегом бросилась к машине. Визжа покрышками, та сдала задом и рванула вперед. Выехав на дорогу, Кейт втопила педаль газа в пол. На автостраде разогналась до ста миль в час, лавируя между машинами. Наконец увидела нужный съезд, ведущий на проселочную дорогу.

У нее зазвонил телефон, на экране отобразилось: «Номер не определен».

— Отстаешь от графика, — сказал Уильям. — Тик-так.

— Застряла в пробке. Сейчас гоню что есть мочи.

Мимо мелькали бескрайние поля.

— Дрекслер говорит, на этот раз ящик у него получился маловат. Ошибся с размерами. Ты понимаешь, что это значит. Хрусть. Тресь.

В трубке послышались гудки.

Кейт надавила на акселератор. Мчалась так быстро, что когда навигатор предупредил ее о повороте, она едва не проскочила мимо. Завизжали покрышки, разбрасывая щебенку, машину занесло, она едва вписалась в правый поворот на грунтовую дорогу, ведущую к воротам. Ворота были распахнуты настежь в безмолвном приглашении.

Кейт понеслась по грунтовке, моля Бога о том, чтобы не лопнула покрышка.

* * *

Сгорая от беспокойной энергии и страха, Мазур расхаживал у брошенного «Лексуса». У него зазвонил телефон. Взглянув на экран, он определил, что это Сантос.

— Порадуй меня хорошими новостями.

— Я просмотрел список недвижимости, записанной на Уильяма Болдри. Есть два места с водоемами поблизости, где можно ловить рыбу.

Пока Тео записывал адреса, у него снова зазвонил телефон.

— Детектив Мазур.

— Полиция, полиция!.. — раздался в трубке отчаянный женский крик.

— Кто это?

— Полиция! Это полиция?

— Да. Кто это?

На заднем плане слышались звуки улицы.

— Мисс Кейт сказала позвонить. Сказала дать вам этот адрес. — Женщина зачитала незнакомый адрес.

— Повторите еще раз.

Женщина снова прочитала адрес, и Мазур черкнул его в записную книжку.

— Вы кто?

— Я работаю у мистера Болдри.

Тео щелкнул пальцами, привлекая внимание Палмер. Та обернулась и подошла к нему.

— Вы — домработница миссис Лопес?

— Да. Леди из ФБР пришла сюда и не нашла его. Но он все видел. И он позвонил ей.

Детектив ощутил прилив адреналина.

— Где вы сейчас?

— В городе, в баре своего брата. Это его телефон. Я не вернусь к мистеру Болдри. Мисс Кейт едет туда, куда я вам сказала. Она написала «срочно».

У него сдавило сердце.

— Она написала «срочно»?

— Да, сэр.

Господи!

— Вы ничего не перепутали?

— Да, кажется. — У женщины дрогнул голос, она остановилась, чтобы пробормотать молитву. — Да, все верно. Вот что мне дала мисс Кейт.

— Как давно она уехала? — Мазур не смел надеяться.

— Минут пятнадцать назад. По-моему, она очень храбрая.

И настолько безумная, что в одиночку отправилась к Болдри…

— Где бар вашего брата?

— Только не говорите мистеру Болдри!

— Не скажу.

Женщина быстро выпалила адрес.

— Оставайтесь там и никуда не выходите, понятно? Посылаю следователя Палмер. Она позаботится о вас.

— Да, сэр.

Закончив разговор, Мазур взглянул на записанные адреса. Тот, что назвала домработница Болдри, совпадал с одним из полученных от Сантоса. Появилась четкая цель.

— Палмер, отправляйся вот по этому адресу и разыщи некую миссис Лопес. Она работает у Болдри.

— Что случилось? — спросила Палмер.

— Когда Кейт находилась у Болдри дома, он ей позвонил. Алисса у него в руках. Я еду по этому адресу, но ты позвони Сантосу, пусть он проверит второе место.

— Считай, дело уже сделано.

— Отлично.

Сев в машину, Мазур сдал назад так резко, что едва не врезался в патрульный автомобиль. Надавив на газ, он включил мигалку.

* * *

Уильям достал сонную девочку из кузова «Бьюика» 1971 года выпуска, на который поменял «Лексус». Старые машины лучше всего. Конечно, бензина они жрут больше, и с безопасностью у них проблемы, зато нет встроенных навигаторов. Уильям с тоской вспоминал то время, когда все было проще.

Девочка застонала и наморщила гладкий лоб, стараясь открыть глаза.

— Мой папа обязательно придет…

— Ага, проснулась. — Уильям прижал девочку к себе, наслаждаясь прикосновением детского тела. — Нет, нет, папа не придет. Но зато агент Кейт спешит на помощь.

— Кейт?

— Моя Кейти в настоящий момент направляется сюда.

Девочка попыталась вырваться, но, еще не до конца очнувшись от действия снотворного, снова безвольно обмякла у Уильяма в руках. Если б она знала, что завтра очнется внутри деревянного ящика!

Дверь сарая открылась, и в прямоугольнике света показался высокий силуэт Дрекслера.

— Это моя девочка?

— Скоро станет твоей.

Дрекслер поспешил к нему. Его недавно обритая голова и клетчатая рубашка были усыпаны опилками.

— А где вторая? Ты сказал сколотить два ящика.

— Скоро будет здесь.

Жадно пожирая взглядом детское тело, Дрекслер провел рукой по ноге от бедра до колена.

— Размеры, которые ты мне дал, слишком маленькие.

— Ты уже справлялся с этой проблемой.

— Да, справлялся. — Дрекслер ухмыльнулся. — Я могу ее забрать?

— Пока что нет. — Уильям отступил назад. — Праздник начнется только тогда, когда приедет Кейт.

* * *

Погасив фары, Хейден медленно петляла по грунтовой дороге, довольствуясь лишь слабым светом звезд. Машина поднимала облачка пыли, под колесами хрустела щебенка. Вдалеке показались огни ранчо.

Колесо наехало на корень, машина дернулась, и агент крепче стиснула рулевое колесо, возвращаясь обратно на дорогу.

Она оглянулась в зеркало заднего вида на бесконечную полосу мрака позади. Это ранчо было подобно иголке в стоге сена, и без точного адреса отыскать его быстро невозможно. Оставалось только надеяться, что Мазур получил ее сообщение.

Но, как ни хотелось Кейт дождаться его, перед глазами у нее стояло лицо Сары Флетчер. Ожидание даст чудовищам больше времени, чтобы развлечься с Алиссой.

Кейт понимала: она просто не сможет жить с сознанием того, что девочка страдала по ее вине. Она была внутренне готова к тому, что для нее это станет дорогой в один конец, — лишь бы пригвоздить этих двух зверей, прежде чем они доберутся до Алиссы.

Глава 26

Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным.

Одно из любимых высказываний Глории

Сан-Антонио, штат Техас Пятница, 1 декабря, 22:00

Заглушив двигатель, Кейт достала пистолет и вышла из машины. Легкий ветерок, оживляющий ночную прохладу, заставил ее вспомнить о затишье перед бурей. Она перевела взгляд на свет, пробивающийся в окна большого сарая из досок, потемневших от непогоды, крытого железными листами. За большим окном мелькнула мужская фигура, дверь открылась. На пороге стоял Уильям Болдри. Увидев Кейт, он широко улыбнулся.

— Кейти, ты успела в срок, — чуть ли не дружелюбно произнес он.

— Здравствуй, Уильям.

— Иди же сюда! — Он махнул рукой, подзывая ее. — Алисса и Дрекслер внутри, они только начинают знакомиться.

— Что ты с ней сделал?

— Она цела и невредима. По крайней мере, пока. — И снова он жестом пригласил ее ближе. — Подойди же ко мне, я не кусаюсь.

Собравшись с духом, Кейт сделала первый шаг. Подойдя к Уильяму, она остановилась.

— Ты первый.

— Разумеется. Никто не сможет упрекнуть меня в том, что я не гостеприимный хозяин. — Отступив назад, он развел руки.

Скользнув по нему взглядом, Кейт убедилась в том, что до него по меньшей мере десять шагов, после чего осмотрела сарай. Она сразу же увидела Алиссу. Девочка сидела на стуле, уронив голову на грудь.

Сбрив длинные волосы и бороду, Дрекслер приобрел более зловещий вид. Теперь, когда ничто не отвлекало внимания от его холодных черных глаз, его усмешка казалась безжизненной. Он ласково погладил девочку по голове.

— Мы тебя заждались. И еще мы ждем, когда девочка проснется. Уильям сказал, что она уже должна была бы проснуться, но она такая соня… Девочка должна проснуться. Если она все проспит, будет совсем неинтересно.

У Кейт в памяти прозвучал крик Сары.

— Уильям, я понимаю, почему это делает Дрекслер. Но тобой-то что движет?

— Я мечтал об этом дне долгих семнадцать лет, — мечтательно произнес Болдри.

Сердце Кейт бешено пустилось вскачь, однако голос оставался ровным и спокойным.

— Но ты же не мог быть знаком с Дрекслером.

— Счастливая случайность. Я увидел, как он кружит возле дома твоей матери, и рассудил, что мы можем пригодиться друг другу.

— Ты следил за моей матерью? — У нее по спине пробежала холодная дрожь.

— Ты знала, что я установил в доме твоей матери систему видеонаблюдения?

Когда Болдри в ту ночь впервые позвонил ей, он не вел игру, а просто констатировал факт.

— Мама говорила, что кто-то проник в дом, но ничего не взял.

— Это был я. Даже снял дом напротив.

Кейт сохраняла внешнее спокойствие, однако голова у нее лихорадочно работала. «Тяни время! Тяни время!» Ей оставалось только надеяться, что миссис Лопес позвонила Мазуру.

Уильям оглянулся на девочку.

— У меня в голове был совершенно другой сценарий. Алисса не входила в первоначальный список. Они с Дрекслером… это импровизация.

— Кто составил первоначальный список? Чарльз Ричардсон?

— Нет. — Уильям покачал головой. — Ричардсон был лишь одним из инструментов.

Неужели он с самого начала просто использовал Ричардсона?

— Ты понял, что представляет собой Ричардсон, когда познакомился с ним в тюрьме, так?

— Забавно, что такие люди, как ты и я, сразу же замечают в душе человека мрак… Это наш особый дар.

Кейт ненавистна была даже мысль о том, что у них с Уильямом есть что-то общее, однако он был прав. Они оба обладали способностью распознавать чудовищ.

— Значит, во время одного из свиданий в тюрьме ты сказал Глории, что Ричардсон убивает женщин?

— С какой это стати? — Уильям ухмыльнулся. — Мы с тобой не из тех, кто доверяет кому попало.

— Глории ты доверял. Она была твоей сводной сестрой. Вы росли вместе. Глория знала о тебе все, так?

Подмигнув, Болдри прикоснулся к кончику носа.

— Знала.

— По-моему, ты тоже ее любил.

— Любил.

— Тогда почему ты ее убил?

Уильям облизнулся, словно отведав изысканного лакомства.

— Когда я рассказал ей про Ричардсона, она пришла в восторг, как я и думал.

Только сейчас до Кейт дошло, как же много общего было у Уильяма с Глорией.

— Значит, Ричардсон был для вас не просто любопытной диковинкой, да?

— Это Глории пришла мысль использовать то, что сделал Ричардсон, — Уильям кивнул. — Разумеется, вот эту конкретную сцену она не могла себе представить, но первые два убийства тщательно продумала.

— Глория хотела, чтобы ты ее убил. — Отдельные элементы мозаики встали на свои места. — Она понимала, что умирает от рака, и знала про роман своего мужа с Ребеккой.

— Узнала про опухоль и Ребекку в один и тот же день. Другую, не такую сильную женщину, этот удар сразил бы наповал, но только не мою сестру. Глория знала, что раз ей суждено покинуть этот мир, она сделает это на своих собственных условиях и еще захватит кое-кого с собой.

— Никак не просыпается, — жалобно произнес Дрекслер, дергая Алиссу за волосы.

Голова девочки безжизненно повисла, глаза оставались закрытыми.

Уильям даже не оглянулся на своего подельника. Его взгляд оставался прикован к пистолету у Кейт в руке.

— Обязательно проснется. Несколько лишних минут погоды не сделают.

— Кто был следующим в списке Глории?

— Изабелла Санчес. Очаровательная дочка Мартина.

— Почему она? Ее убийство должно было стать для Мартина еще одним наказанием?

— Да. Глория была не из тех, кому можно безнаказанно перейти дорогу. Если она хотела, чтобы человек страдал, он страдал по полной.

Глория собиралась отнять у своего мужа все, что у него было хорошего в жизни: себя, бизнес, возлюбленную, дочь и, может быть, даже свободу. Этот холодный, расчетливый план свидетельствовал о том, что ей не в новинку убивать так, чтобы это сошло с рук.

— Глория убила первую жену Мартина…

— О да! — Уильям рассмеялся. — Она возжелала Мартина с тех самых пор, как впервые его увидела. Не знаю, что Глория в нем нашла, но она его захотела. Однако, как ни любил Глорию, он не хотел разводиться со своей первой женой.

— Глория тогда работала в автомастерской, где и научилась разбираться в машинах и тормозах…

— Всякий, кто оказывался у нее на пути, должен был уйти. — Уильям подмигнул. — Когда Глория рассказала мне про связь Мартина с Ребеккой, я рассказал ей о тебе и о том, что не забыл наши особые отношения. Она сказала тогда, что нам нужно найти способ, как обоим добиться желаемого.

— Глория забрала пистолет Ричардсона из камеры хранения на автобусной станции, не так ли?

— Ричардсон всегда хранил оружие там. За несколько недель до того, как его арестовали, он навестил тюрьму и объяснил мне, где оно. Сказал, что не может рисковать забрать его сам. Поэтому я отправил Глорию к его адвокату, она получила у него ключ и забрала пистолет. Сестра с огромной радостью выполнила это поручение, сознавая, что оружие может еще пригодиться.

Кейт крепче стиснула рукоятку пистолета.

— И ты знал, что убийство в духе Самаритянина приведет меня в Сан-Антонио…

— Я знал, что оно привлечет твое внимание. — Уильям снова рассмеялся. — Что, если мне удастся втянуть тебя в игру, ты останешься в ней до самого конца. — Помрачнев, он хлопнул в ладоши. — Мне весело, а тебе?

Кейт ничего не ответила.

— А как насчет тебя, Дрекслер?

— Я возбуждаюсь. — Тот нежно поцеловал Алиссу в щеку. Спящая девочка никак на это не отреагировала. — Ей тоже будет весело.

— Ну так как, Кейт? — спросил Уильям.

— Это дело касается только нас двоих. Алисса тут ни при чем.

— Теперь она тоже в игре. — Уильям изогнул брови. — Увидев тебя с этим детективом, я просто взбесился. Я проследил, как вы забрали Алиссу из школы. Проводить вас на охраняемую территорию не смог, но мне пришла в голову мысль забрать девочку. Просто хочу, чтобы ты знала: все то, что произойдет с ней в ближайшие несколько дней, — это твоя вина. — Улыбка у него на лице исчезла. — Тебе нужно положить пистолет на землю.

Убедившись в том, что Кейт не собирается этого делать, Уильям поднял руку, и Дрекслер, откинув голову Алиссы назад, приставил лезвие к ее сонной артерии.

— Ты знаешь, как это делается, — сказал Болдри.

Человеческому мозгу требуется по крайней мере секунда, чтобы осмыслить происходящее, поэтому, независимо от того, в кого она выстрелит сначала, у нее, скорее всего, будет еще миллисекунда, чтобы выстрелить во второго.

И если оба хоть чуточку ослабят бдительность, тем лучше.

Спланировав ловушку, Кейт наклонилась и положила пистолет. Браслет с Чудо-женщиной скользнул по запястью. Она опустила взгляд, словно признавая поражение, а тем временем сердце гулко колотилось в груди. Ход времени замедлился до черепашьего темпа. Секунды растянулись в часы. Из-под полуприкрытых век Кейт наблюдала за тем, как Дрекслер расслабил руку, держащую Алиссу за волосы. Губы Уильяма изогнулись в торжествующей усмешке. В кого стрелять сначала?

Собравшись с духом, Хейден быстро вскинула пистолет и выстрелила. Пуля попала Дрекслеру в грудь. Тот шатнулся на полшага назад, чуть ли не с комичным выражением лица глядя на кровавое пятно, расплывающееся на рубашке. Затем, уронив нож, упал на колени.

Моля Бога еще об одной секунде, Кейт развернулась к Уильяму. Но тот, судя по всему, предугадал ее движение, потому что в тот момент, когда она уже была готова в него выстрелить, бросился вперед, обрушиваясь на нее всем своим весом. Схватив за запястье, он с силой ударил ее рукой о землю. Вылетевшая из ствола пуля впилась в стену сарая. Круша своими сильными пальцами кости запястья, Уильям снова ударил Кейт рукой о землю. По руке разлилась острая боль, и как Хейден ни старалась удержать пистолет, пальцы разжались.

Прижав обе ее руки к земле, Уильям оседлал Кейт. Его дыхание стало возбужденным, частым. Стальные пальцы разорвали пластмассовый браслет с Чудо-женщиной.

— Я знал, что ты сначала выстрелишь в него. Ты ведь не могла рисковать жизнью Алиссы, правильно?

Не прекращая попыток вырваться, Кейт краем глаза заметила какое-то мимолетное движение.

— Отпусти девочку, Уильям! Это касается только нас двоих!

— Ты даже представить себе не можешь, как долго я этого ждал. Как мечтал о том, чтобы показать тебе, как ты меня недооценивала!

Перехватив руки Кейт одной рукой, вторую Уильям опустил на пуговицу ее брюк и дернул что есть силы. Ткань лопнула.

Но тут сарай огласился леденящим кровь воплем. Набросившись с разбега Уильяму на спину, Алисса вцепилась ему в волосы и укусила за ухо.

Болдри откинулся назад, сбрасывая девочку с себя. Та больно ударилась о землю, однако этой заминки оказалось достаточно, чтобы Кейт успела подняться на ноги.

Уильям подобрал пистолет с земли, и когда Алисса попыталась снова на него наброситься, он наотмашь ударил ее по лицу, разбив в кровь губу и опрокинув ее на землю.

Стиснув кулаки, Хейден в ужасе смотрела, как Болдри поднял пистолет и направил его Алиссе в голову.

Кейт рванула вперед.

* * *

Мазур погасил фары, как только свернул с пустынного шоссе на проселок. Он крепко стиснул руками рулевое колесо, направляя свои страхи в русло созидательной деятельности. Если остановиться и задуматься над тем, что поставлено на карту, неминуемо произойдет ошибка. До сих пор не было никаких известий от Сантоса насчет второй недвижимости, и Тео молил Бога о том, чтобы это было то самое место.

Увидев проливающийся из большого сарая свет, он почувствовал, что на верном пути. Заметив красную машину Кейт рядом с серебристым седаном и зеленым пикапом, мысленно возблагодарил небо. Резко затормозив, заглушил двигатель, выхватил из кобуры пистолет и побежал по усыпанной щебнем дорожке к двери слева. Схватившись за ручку, услышал женский крик.

Крепче стиснув рукоятку пистолета, Тео толкнул дверь и потратил какую-то долю секунды на то, чтобы оглядеться вокруг. Алисса сжалась в комок, закрыв лицо руками. Она всхлипывала, но, похоже, с ней все было в порядке. Другой пронзительный крик заставил детектива повернуться вправо, и он увидел, как Кейт с разбега наскочила на Уильяма, держащего пистолет.

У Хейден не было достаточно массы и разгона, чтобы сбить его с ног, и все-таки, налетев на его руку, она отбила ее в сторону в тот самый момент, когда пистолет выстрелил. Пуля вонзилась в стену всего в нескольких дюймах от головы Алиссы. Болдри мгновенно опомнился и врезал кулаком Кейт в челюсть. Та отшатнулась назад и упала на колени.

Прицелившись, Мазур задержал вдох и нажал на спусковой крючок. Пуля поразила Болдри в щеку. Дернув головой назад, тот пошатнулся, продолжая сжимать оружие. По его лицу потекла кровь, пачкая рубашку. Черные глаза прищурились. Уильям снова поднял пистолет и направил его на Кейт.

Тео выстрелил второй раз и третий. Новые пули попали Болдри в руку и грудь, отбрасывая назад. Он выронил пистолет. С ошеломленным выражением на лице упал на колени и посмотрел на Кейт, поднявшуюся на ноги.

— Я тебя люблю… — выдохнул Болдри, после чего упал на землю и затих.

Подбежав к нему, Мазур достал наручники и сковал его обмякшие руки за спиной. Подобрав пистолет, повернулся к Хейден. Та шаталась, ее покрасневшее лицо уже начало отекать.

— Кейт!..

— Со мной всё в порядке. Иди к дочери.

Тео бросился к Алиссе. Подхватив девочку на руки, он прижал ее к груди. Та заплакала, вцепившись пальцами ему в рубашку. Мазур испытал было облегчение, но когда увидел кровавые ссадины у дочери на лице, у него оборвалось сердце. До конца своей жизни он будет помнить это облегчение, смешанное с болью.

Увидев кровь у Алиссы на губах, Тео спросил сдавленным голосом:

— Малыш, тебе больно?

— Я оставила в машине браслет.

— Я его нашел.

— Потом я притворилась, будто сплю. А когда он отвернулся, прыгнула на него сзади и укусила за ухо.

Запрокинув лицо дочери назад, Мазур вытер с него кровь и изучил воспаленную темную ссадину на скуле. Девочка последовала совету, который дала ей Кейт, когда они забирали ее из школы.

— Проклятье!

Прижимая дочь к груди, Тео посмотрел на Хейден, с трудом держащуюся на ногах, не зная, что ей сказать. Он был бесконечно рад тому, что с ней всё в порядке, и не мог найти нужных слов, чтобы выразить ей свою благодарность.

— Это Кейт меня спасла, папа, — вытерев слезы, сказала Алисса.

— Она мужественная. Настоящий воин.

Подвигав челюстью, Кейт покрутила головой, затем, шатаясь, направилась к Дрекслеру. Перевернув его на спину, пощупала пульс.

— Мертв? — спросил Мазур.

— Да, — хриплым голосом ответила Хейден.

— Его застрелила Кейт, — сказала Алисса. — Он приставил мне нож к горлу.

Тео посмотрел на свою дочь, затем перевел взгляд на стоящий у нее за спиной свежесколоченный ящик. В груди у него схлестнулись самые разные чувства. Господи…

Наконец он сглотнул комок в горле и посмотрел Кейт в лицо.

— Спасибо.

Та вскинула подбородок.

— Не за что.

Проведя дрожащей рукой по голове, она опустила взгляд на Уильяма.

— С тобой правда всё в порядке? — спросил Мазур.

Снаружи ночную тишину разорвали сирены нескольких машин. Через считаные мгновения полицейские уже были повсюду.

— Все будет хорошо.

* * *

Сидя в машине «Скорой помощи», Кейт теребила сломанный браслет с Чудо-женщиной, глядя на синие мигалки десятка полицейских машин, к которым примешивался яркий луч прожектора микроавтобуса криминалистической лаборатории. Трупы Болдри и Дрекслера, лежавшие там, где они упали, уже были окружены желтой полицейской лентой.

Прошло уже три часа с тех пор, как Мазур примчался на помощь Кейт и Алиссе. Как только прибыло подкрепление, он повез дочь домой, оставив Хейден с подоспевшим Невадой.

Напарник с довольным лицом подошел к Хейден.

— Скоро прибудут судмедэксперты, чтобы забрать трупы.

— Хорошо.

Скрестив руки на груди, Невада замялся, словно подбирая нужные слова.

— С тобой все хорошо?

«Нет». Кейт едва держалась на ногах, голова у нее раскалывалась от боли, и до конца своих дней она не забудет выражение страха на лице у Мазура, прижимающего дочь к груди.

— Лучше не бывает.

— Ты должна радоваться. Это по всем меркам полная победа. Ты завалила преступников и спасла ребенка.

— Хотелось бы, чтобы так получалось каждый раз…

— Наслаждайся тем, что имеешь. — Невада покачал головой.

Послышался хруст гравия под колесами подъезжающей машины, и Кейт увидела, как из своего черного внедорожника выходит Мазур. Он направился к ним, и Хейден повернулась к Неваде.

— Не оставишь нас на пару минут?

— Конечно.

Лицо Мазура было бледным и осунувшимся, на подбородке и щеках темнела густая щетина. Он заключил Кейт в объятия, и та с готовностью упала в них.

— Извини, что мне пришлось отъехать.

Схватив его пальцами здоровой руки за пиджак, Кейт позволила себе расслабиться впервые, казалось, за много лет.

— Как Алисса?

— Сейчас с ней Шерри. Алисса пережила глубокое потрясение, и, я знаю, позднее оно еще отзовется.

Кейт подняла на него взгляд.

— Даже не знаю, что бы с нами сталось, если б твоя дочь не сохранила ясную голову.

Посмотрев на ее стиснутый кулак, Мазур разжал ей пальцы и обнаружил сломанный браслет. На лице у него была заметна боль.

— Когда все уляжется, я хочу снова тебя увидеть, — сказал он, глядя Кейт в глаза.

В этом ремесле поддерживать личные отношения так трудно, что Хейден, поступив на работу в ФБР, даже не хотела заниматься личной жизнью. Однако сейчас ей впервые захотелось чего-то большего, а не только погони и беспросветного мрака. Приподнявшись на цыпочки, она нежно поцеловала Тео в губы.

— С радостью.

Эпилог

Куантико, штат Вирджиния Три недели спустя

— Ты уверена, что поступаешь правильно? — спросил Невада у Кейт.

В коробке были сложены те немногие вещи, что она держала у себя в столе в течение семи лет работы в ФБР.

— Уверена на все сто.

— Чем собираешься заняться?

— Отдохнуть.

Прислонившись к стене, Невада теребил резиновый мячик.

— А что потом? Ты не сможешь без работы.

— Я не увольняюсь, а только ухожу в отпуск. — Забрав у напарника мячик, она убрала его в коробку. — Ты сам постоянно требовал от меня, чтобы я отдохнула.

— Да, но я имел в виду неделю на море или в горах… А не целый год ничегонеделанья. Тебе нет равных в твоей работе.

— Возможно, ты прав. Не исключено, что безделье мне быстро наскучит. Но я хочу попробовать, что это такое.

— Тебе не понравится. — Невада покачал головой.

— Я всегда буду доступна для консультаций. И мой номер у тебя есть.

Достав из коробки мячик, напарник подбросил его в воздух.

— Это не одно и то же.

— Ничто не остается все время одним и тем же, — сказала Кейт, перехватив мячик в воздухе. — И это единственное, что никогда не поменяется.

— Какое глубокомысленное замечание, Йода[18], — усмехнулся Невада.

— Йода. — Кейт улыбнулась. — Отныне это мое новое кодовое имя?

— Тебе подходит. Йода почти такой же умный, как ты.

Кейт потянулась было к коробке, но Невада ее опередил. Она прошла следом за ним к лифту, и они спустились вниз. Много лет назад, уезжая из дома в колледж, Хейден понимала, что ее жизнь больше уже никогда не будет такой же, как и прежде. И вот теперь у нее было то же самое чувство.

Прошло три недели с тех пор, как она уехала из Сан-Антонио, однако во многих отношениях казалось, что прошла уже целая вечность. Той же ночью Кейт и Невада обыскали дом Болдри. После того как Мазур отвез Алиссу к матери и девочка заснула, он присоединился к следственной бригаде, осматривавшей ранчо.

В одной комнате были обнаружены мониторы системы видеонаблюдения, на которые поступали изображения не только из дома матери Кейт, но и из квартиры Ребекки и комнаты Изабеллы. Уильям вел наблюдение за этими местами на протяжении нескольких месяцев. Следователи предположили, что весь этот план разработал он.

Но затем Кейт нашла в ящике письменного стола тонкую тетрадку, все страницы которой были исписаны каракулями. Она сразу же определила, что это писал не Уильям: почерк принадлежал женщине.

Когда любовь сталкивается с предательством, не остается ничего, что может сдержать демонов.

Таблетки помогают переносить будничные тяготы.

Устоять перед такой приманкой будет невозможно. Мух нужно привлекать медом, а не уксусом.

У нее такая обворожительная улыбка, и она полагает, что никто не догадывается о ее секрете. Но мне известны все ее тайны.

Впоследствии графологическая экспертиза установила, что писала это Глория Санчес. Уильям сказал правду. Она спланировала все эти убийства из мести. Узнав о своей неизлечимой болезни, Глория вдобавок обнаружила, что роман Мартина с Ребеккой — не мимолетное увлечение. Ее муж любил Ребекку и собирался на ней жениться. И тогда Санчес привлекла Уильяма, соблазнив его планом заманить Кейт в Сан-Антонио.

Хотя в автосалоне Санчесов не было записей о том, как часто Глория брала тот белый седан, на котором ехала в день своего убийства, Калхун обнаружила застрявший под задним сиденьем чек с заправки недалеко от конторы Уэстина в Далласе. Этот чек подтвердил заявление адвоката о том, что Глория забрала у него ключ от ячейки в камере хранения, где Ричардсон, скорее всего, прятал орудие убийства.

В своей тетрадке Глория подробно расписала все шаги, и Уильям согласился их исполнить. В своем дневнике он записал, что не хотел убивать сестру, но та настояла. Хотела покинуть этот мир на своих условиях.

Однако Глория никак не могла предвидеть то, что Уильям отклонится от плана. Он не стал убивать Изабеллу, как обещал, вместо этого переключив свое внимание на Алиссу, после того как Кейт переспала с Мазуром.

Один за другим вставали на свое место другие элементы мозаики. Один из фотороботов, составленных по описаниям женщин, которых якобы пощадил Самаритянин, оказался поразительно похож на Уильяма. Образцы ДНК из волос, обнаруженных на телах Глории и Ребекки, совпали с ДНК Болдри, а образец спермы в квартире Ребекки принадлежал Мартину Санчесу.

Представив своему руководству окончательный доклад по делу, Кейт и Мазур провели ночь вместе. На следующее утро он отвез ее в аэропорт, они поцеловались, и Хейден вылетела в Солт-Лейк-Сити на похороны Сары Флетчер, состоявшиеся в горах, где родители развеяли ее прах.

Передав миссис Флетчер сломанный браслет, Кейт сообщила о смерти Дрекслера. Та стиснула ее в объятиях.

— Я так вам признательна! Без вас я больше никогда не увидела бы свою девочку…

Кейт расслабилась в объятиях, принимая благодарность. Она оставила браслет в горах, вместе с Сарой.

За последние две недели ни Хейден, ни Мазур не пытались связаться друг с другом. Кейт затянул вихрь бумажной работы и докладов начальству, и она не сомневалась в том, что и детектив занят повседневными заботами.

Всю свою жизнь она получала наслаждение от одиночества, но сейчас впервые ощущала пустоту.

Выйдя на улицу, Кейт изумилась, увидев Мазура — в джинсах, туристических ботинках и теплой зимней куртке. У него отросли волосы, и, похоже, он немного похудел. Выражение его лица было непроницаемым, но взгляд не отрывался от Кейт. Та заправила за ухо прядь волос и улыбнулась. Подмигнув, Тео направился к ней.

— Хочешь, отвлеку его? — склонился к ней Невада.

— Спасибо, справлюсь. — Кейт покачала головой.

— Точно?

Забрав коробку, она подмигнула.

— Справлюсь.

— До скорой встречи, Йода. — Невада улыбнулся.

— Я в отпуске.

— Это ненадолго.

Кейт шагнула навстречу Мазуру.

— Ты хорошо выглядишь.

— Как и ты. — Его голос был пронизан глубокими чувствами. — Ссадины почти зажили.

— Здорова, как лошадь. Как Алисса?

— Потрясающе. Она полностью поправилась и теперь говорит только о том, чтобы работать в ФБР.

— Правда? Очень хорошо.

— Упаси бог! — Тео бросил взгляд на коробку. — Куда собралась?

— Еще не знаю. Творческий отпуск.

— Ты уволилась?

— Просто решила немного отдохнуть.

— Дай я хотя бы возьму коробку.

Когда он забирал ее ношу, их пальцы соприкоснулись. Кейт ощутила разлившийся по рукам электрический разряд.

— Спасибо. Моя машина вон там.

Мазур направился следом за ней к серебристому купе. Кейт открыла багажник, и он положил в него коробку.

— Я здесь для собеседования в одной охранной фирме. Предложение многообещающее.

— Значит, собираешься перебраться сюда?

— Я переезжаю туда, где моя дочь.

— Это замечательно, Тео. Алисса должна радоваться, что у нее такой отец. — Кейт достала из сумочки ключи.

— Извини, что не позвонил, — сказал Мазур.

— У тебя дел по горло.

— Это не оправдание. Ты спасла Алиссе жизнь.

— Я привела в ее жизнь чудовищ.

— Возможно, а может быть, они все равно пришли бы. Главное то, что ты спасла ей жизнь. — Он покачал головой. — Как прошли похороны Сары Флетчер?

У Кейт сдавило горло.

— У меня едва сердце не разорвалось.

— Прочитал отчет о деле Дрекслера. Ты была права. Если б я знал все это до того, как Алиссу спасли, я потерял бы голову.

— Ты замечательный отец.

— Могу я пригласить тебя сегодня на ужин? — спросил Мазур. — А если у тебя есть какие-то планы, в любой другой день, когда будешь свободна?

— С удовольствием.

Шагнув к ней, Тео поцеловал ее в губы.

— Спасибо.

— Это будет ужин в знак благодарности? — Кейт не хотелось бы, чтобы ей всего лишь выразили признательность.

— Я предпочел бы считать его свиданием. — Мазур просиял.

Приподнявшись на цыпочках, Кейт поцеловала его. Он нежно обнял ее за талию. Только сейчас до нее дошло, как же сильно ей не хватало его.

— Свидание — это просто здорово.

Примечания

1

Исп. Amor Prohibido, суперхит мексикано-американской певицы Селены (1994).

2

Примерно 21 °C.

3

193 см.

4

Куантико — город в штате Вирджиния, где расположены Академия и Криминалистическая служба ФБР.

5

Доктор философии (англ. Ph. D.) — научная степень, присуждаемая ученым в ряде стран (в частности, в США). В настоящее время не имеет никакого практического отношения к философии и присуждается почти во всех научных областях. Примерно соответствует российской степени кандитата наук.

6

Ок. 157 см.

7

Ок. 46 кг.

8

Имеется в виду американский футбол.

9

Примерно 35‑й по российской системе.

10

То есть классический с двойным креплением, «более американскими» считаются узлы с одинарным креплением, как правило, менее объемные и симметричные.

11

Толстая пицца с высокими краями и внушительным слоем начинки.

12

Мария Хоувит (1799–1888) — английская писательница, поэтесса и переводчик. «Паук и Муха» — самое известное ее стихотворение, чья первая строчка является одной из наиболее цитируемых в английской поэзии; она превратилась в афоризм о фальшивом дружелюбии, сулящем ужасные последствия тому, кто принимает его за чистую монету.

13

«Баллада Рэдингской тюрьмы», пер. В. Брюсова.

14

Обыгрывание знаменитого ответа библейского Каина Господу (Быт. 4:9).

15

Наиболее популярное прозвище Чикаго. Одна из версий происхождения этого прозвища — сильные ветры с о. Мичиган.

16

Начало распространенной английской идиомы: «Сплошная работа и никаких развлечений сделали Джека скучным парнем».

17

Ок. 152 см.

18

Имеется в виду мудрый магистр Ордена джедаев, персонаж фантастической саги «Звездные войны».

Content

Мэри Бёртон
Последний ход

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания