Олег Валуйский

Кот Федот. Книга первая

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована иллюстрация:

© doit / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

От всего сердца благодарю свою супругу Анну за её невероятное терпение и искреннюю поддержку,́

своих родителей, ставших моими первыми читателями,

и мою волшебную фею́, ту самую Дарью, благодаря которой эта книга стала такой, какая она есть.

Артёму

Пусть там, высоко на облаках, тебе будет легко и хорошо, сынок.

Пролог

…Тёплый летний день близился к вечеру. Яркое солнце лениво скатывалось к западному краю неба, и ютившиеся между серыми многоэтажками дворы постепенно заполнялись длинными, скошенными тенями.

По одному из этих дворов, держа в руках что-то небольшое и тёмное, бежала шестилетняя девочка – веснушчатая и светловолосая. Она очень торопилась и дороги особо не разбирала. Как назло, сегодня после полудня над городом прошёл сильный дождь, и Света – так звали девочку – раз за разом ступала сандаликами то в лужи, то в скользкую грязь.

– Скоро, мой хороший, скоро, – приговаривала она, сбивая и без того зашедшееся дыхание. – Чуть-чуть осталось…

Тот, кого она бережно прижимала к своему красивому бело-голубому платьицу, время от времени негромко мяукал. Это был котёнок – маленький, чёрный, с белыми лапками, белым воротничком и белой мордочкой. Света подобрала его только что, в нарушение строгого маминого наказа гуляя по заброшенной, сплошь поросшей высокой травой стройке. Случайно услышав тоненькие крики, доносившиеся из-под осевшей бетонной лестницы, она отыскала надрывно плачущего малыша, взяла его на руки… а вот опустить обратно на землю так и не смогла.

Она давно упрашивала маму завести котика, но мама постоянно ей отказывала, каждый раз что-то долго и настойчиво втолковывая непонятливой дочке. Во время таких разговоров Света, впрочем, даже не вслушивалась в многочисленные, приводимые бесстрастным голосом доводы. Надеясь на какое-нибудь неожиданное чудо, она просто понуро молчала, склонив голову и глядя, как её слёзы падают на грязно-коричневый кухонный линолеум.

Но чудо, которого она так ждала, всё никак не происходило. И поэтому однажды, уже вовсе отчаявшись, Света решила попросить помощи у папы. Папа выслушал её, нахмурился и пошёл разговаривать с мамой, закрывшись с ней в спальне. Оставшаяся в прихожей Света так и приросла к полу. Она даже перестала дышать, почувствовав, как внутри неё затеплилась зыбкая, неуверенная надежда…

Однако вскоре из-за двери послышались громкие, раздражённо звучащие голоса. Света закрыла уши руками, убежала в свою комнату и спряталась под одеялом. Она всегда так делала, когда родители ссорились. А ссорились они часто.

Чуть позже, когда недолгая перебранка утихла, папа всё же к ней зашёл. Досадливо вздохнув, он сел на край кровати и принялся сердито объяснять Свете, что совсем скоро она станет большой и взрослой. А значит, сможет держать у себя дома и котика, и собачку – и вообще кого угодно. А пока что ей нужно набраться терпения и немного подождать…

– …Всё, маленький, – сипло выдохнула Света, когда её дом наконец показался из-за соседней девятиэтажки, – почти пришли!

Добежав до подъезда, она на некоторое время остановилась. Ощущая в себе всё усиливающуюся робость, она посмотрела на котёнка – и тот, встретившись с ней взглядом, тихонько мяукнул. Его жёлто-зелёные глазки были наполовину прикрыты, как будто он был сильно-сильно уставшим. А ещё он, скорее всего, очень давно ничего не кушал. И потому-то, наверное, когда Света его нашла, он еле держался на трясущихся лапках.

Но теперь всё это позади. Теперь его новая хозяйка будет о нём заботиться. Будет его кормить, будет за ним убирать, будет гладить его и играть с ним. Они будут вместе ложиться спать и вместе просыпаться…

– Всё будет хорошо! – отрывисто прошептала Света и вошла в подъезд.

Она пешком поднялась на свой седьмой этаж и шагнула к железной двери, отделявшей от лестничной площадки небольшой пятачок с двумя расположенными рядом квартирами. Минуту-другую она собиралась с духом, затем вытянула руку и нажала на кнопку звонка, специально ради неё приделанного к стене пониже, так, чтобы она могла легко до него доставать.

Её сердце снова учащённо забилось, когда она услышала, как открылась дверь в квартиру. Лязгнул тяжёлый металлический засов, по подъезду разнёсся неспешный, противный скрип – и Света увидела маму. Высокую, стройную, с собранными в аккуратный хвост длинными, светлыми волосами. Одетую, как обычно, в изящный шёлковый халат, доходивший ей чуть ниже колен.

– Мамочка… – начала было Света, вскидывая широко распахнутые от волнения глаза.

– Эт-то что ещё такое? – строго спросила та, недоумённо уставившись на котёнка.

– Мамочка, это котик! Давай возьмём его себе!

– Светлана, сколько раз мы с тобой беседовали на эту тему? Значит так: ты прямо сейчас пойдёшь и отнесёшь его туда, где взяла!

У Светы по спине пробежали мурашки: если мама говорила с ней вот так – медленно, раздельно, чеканя каждое слово, – то ей после этого обычно здорово доставалось.

– Нет, ты только посмотри на себя! Мало того что опять вся в грязи вымазалась – так теперь ещё и всяких заразных животных таскаешь? А мне потом с тобой по больницам бегать? Ты по уколам, что ли, соскучилась?

– У Насти есть котик, она не болеет. А у Веры – собачка…

– Я тебе всё сказала! – Мамин голос сделался ещё громче и грознее. – Не заставляй меня повторять!

Испуганно вжав голову в плечи, Света почувствовала, как по её щекам покатились крупные, горячие слёзы.

– Ну мамочка, он такой хороший…

– Разговор окончен! Чтобы через десять минут была дома!

– Ну пожалуйста… – всхлипнула Света.

– Делай что тебе велено! – прикрикнула на неё мама. – А иначе я сама его выброшу!

Девочка ошарашенно отпрянула назад, затем развернулась и, неуклюже переставляя сделавшиеся непослушными ноги, стала спускаться по лестнице. Ничего перед собой не видя, она дошла до пролёта между третьим и вторым этажом, опустилась на прохладную ступеньку, ещё сильнее прижала к себе котёнка и расплакалась уже по-настоящему.

Да, спустя какое-то время она встанет и кое-как дойдёт до того недостроенного детского сада. И, задыхаясь от рыданий, устроит пугливо озирающегося зверька в том же самом укромном закутке. Она ещё долго будет сидеть рядом с ним на корточках, слушая его слабое, жалобное мяуканье. А когда это станет для неё совсем невыносимым – с трудом распрямит онемевшие колени и медленно поковыляет домой…

А что будет потом?

Потом она никогда-никогда не приблизится к тому злосчастному месту. Поскольку просто не выдержит, если ненароком увидит среди уродливых нагромождений серого бетона маленький, покрытый чёрно-белой шёрсткой трупик. Да и вообще ей всё реже и реже будет хотеться выходить на улицу. И она постепенно станет проводить все свои вечера дома – за чтением или за недавно купленным родителями компьютером.

Зато она больше не будет так горько и отчаянно плакать. А рано или поздно, как обещал ей отец, она наконец вырастет и повзрослеет. И уж тогда…

Часть I. Богоданный

Высь небес мольбами не тревожа,

Ты бредёшь сквозь мглу безликих дней.

Годы мчат – а за окном всё тот же

Серый, мрачный мир пустых теней.

Бремя неистаявших печалей,

Боль утрат и горечь тихих слёз…

А ведь ты так истово мечтала,

Слыша рокот тёплых летних гроз.

Ты мечтала о пьянящем счастье,

Об объятьях двух влюблённых душ;

Но мечты, разбитые на части,

Снова гибли в брызгах стылых луж.

Но однажды – пусть лишь на мгновенье –

Тонкий луч пробьёт густой туман;

Спрятать взгляд или найти прозренье –

Нам хотя бы раз сей выбор дан.

Ты поймёшь: зачем корить напрасно

Всю порочность человечьих уз,

Если можно чтить теплом и лаской

С древности времён святой союз?

…И вздохнёт душа твоя со всхлипом:

Вышел истомленья тяжкий срок!..

А в руках твоих мяукнет тихо-тихо

Ласковый, доверчивый комок.

Глава 1. Единственная жизнь

– …А заливное из краба здесь очень даже ничего. Его можно подать отдельно каждому гостю. Да, Светлана?

Света внутренне поморщилась: ей ужасно не нравилось, когда мама называла её Светланой. Не кто-то другой, а именно мама. Тем более – на людях. Тем более – вот так, не отрывая от меню томного, изучающего взгляда.

Девушка чуть поджала губы, привычно перетерпев пробежавшую внутри неё волну глухого недовольства. В конце концов, мама не виновата в том, что её вроде бы уже взрослая дочь никак не может сподобиться на простую, казалось бы, просьбу. Например: «Не зови меня, пожалуйста, Светланой. Лучше просто Светой…»

– …Ну и немного сёмги тоже не помешает – нарезкой, разумеется. Как считаешь?

– Да, конечно… – рассеянно кивнула Света.

А могла бы и вообще промолчать. Поскольку подобные мамины вопросы были не более чем пустой формальностью. Которая, вероятно, должна была создавать видимость того, что Виктория Юрьевна Белы́х, принимая те или иные решения, к мнению дочери хоть и изредка, но всё же прислушивается.

– Хорошо, теперь – мясные закуски. Что порекомендуете, Валентина? – с нажимом на имя спросила Виктория Юрьевна. Её глаза продолжали скользить по бледно-жёлтым страницам из дорогой фактурной бумаги.

– Нарезку из мраморной говядины, – с готовностью отозвалась администратор. – Она всем очень нравится!

Валентина была плотно сбитой женщиной, чуть за сорок, с короткими, покрашенными в иссиня-чёрный цвет волосами, острым подбородком и командным, с хрипотцой, голосом. Такой, наверное, и полагается быть администратору дорогого и статусного ресторана, в котором едва ли не каждый день трапезничают местные и заезжие шишки.

В самом начале их встречи Валентине, похоже, пришлось не по нраву чересчур властное поведение требовательной клиентки. И бывалая труженица ресторанной индустрии решила взбрыкнуть и показать, что она сама не лыком шита.

Зря. На своё место она была поставлена немедленно и в предельно жёсткой манере. Так что теперь держалась вполне себе кротко – за исключением того, что в серо-зелёных глазах нет-нет да и вспыхивали искорки злобного непокорства.

– Как она готовится? – Виктория Юрьевна вытянула губы, как делала это всегда, когда обдумывала что-нибудь не особенно важное. И сразу, не дождавшись ответа, обратилась к будущему зятю: – Что думаешь насчёт мраморной говядины, Антон?

– Думаю, это отличная идея! – широко улыбнулся тот.

Было около половины третьего, и просторный, наполненный ярким солнечным светом зал был почти пуст. Лишь семеро японских бизнесменов заканчивали свой обед за дальним столиком у большого окна. Их пиджаки, все как один, висели на спинках кресел, а сами потомки самураев что-то увлечённо обсуждали, иногда сдержанно посмеиваясь. Время от времени Света прислушивалась к незнакомому языку, отмечая про себя красоту его самобытного, столь непривычного для европейского уха звучания.

…А вот длившееся уже минут сорок обсуждение предстоящего свадебного банкета было для молодой невесты самой настоящей пыткой. И даже не потому, что она была здесь лишь молчаливым, ничего не решающим сопровождением – к этому-то она как раз давным-давно привыкла. Зато та неистовая дотошность, с которой её мать подходила к расстановке столов и выбору блюд, почему-то коробила Свету до судорог в лодыжках.

– Предлагаю также рассмотреть вариант с холодными куриными рулетами. Птица на столе никогда лишней не будет! – проявила инициативу Валентина.

За что тотчас же и поплатилась.

– Вы так считаете? – сухо вымолвила Виктория Юрьевна. – А по-моему, для такого события курица совершенно не подходит. Даже в виде закуски.

От Светы не укрылось, как потемнел взгляд администраторши. Ничего, ей, скорее всего, не привыкать. Поддатые ВИПы, небось, и покруче со здешним персоналом обходятся.

Девушка незаметно вздохнула и украдкой покосилась на своего жениха. Даже сейчас, когда до свадьбы оставалось каких-то девять дней, у неё в голове так до конца и не укладывалось, что она вот-вот станет женой этого молодого человека. Одетого в белоснежную рубашку с расстёгнутым на две пуговицы воротом и в тёмно-синие – купленные, кажется, в Мюнхене – брюки. От которого исходит сладковатый аромат дорогой туалетной воды, но ещё сильнее веет напористой энергичностью и деловым тестостероном.

Когда они только начали встречаться, Антон казался Свете идеальным героем какого-нибудь приторно-карамельного романа про любовь. Высокий, широкоплечий, с чистой смугловатой кожей и смеющимися карими глазами, он был уверен в себе, обходителен и обладал неплохим чувством юмора. И ладно бы только это. Едва окончив институт, Антон вихрем ворвался в бизнес строительного оборудования, где ему потребовалось меньше трёх лет, чтобы стать лучшим продавцом в дальневосточном филиале немецкой компании Schmidt-Heller AG. Иначе говоря, зарабатывал он в свои двадцать шесть очень, очень хорошие деньги.

Тем не менее за два года отношений Света успела узнать Антона и с несколько иной стороны. Она, к примеру, неоднократно видела, как он чуть ли не ползком возвращается домой с очередной дикой попойки. Или как после сорвавшейся сделки с руганью расшвыривает по всей квартире рекламные проспекты. Или как день-деньской пластом лежит перед телевизором, заедая неимоверным количеством чипсов подборку туповатых боевиков… В общем, теперь Света воспринимала своего будущего мужа куда более спокойно, без излишнего благоговения.

Однако было бы ошибкой сказать, что она в нём разочаровалась. Ей ведь было понятно, что Антон – всего лишь человек со своими достоинствами и недостатками. И, несмотря на наличие последних, первых было несоизмеримо больше.

Впоследствии Света даже пришла к выводу, что и своеобразная манера проводить свободное время, и неравнодушие к спиртному, и подчас несносное настроение вовсе не были проявлениями слабости его характера. Нет, это были неизбежные и вполне естественные последствия постоянных командировок и бесчисленных встреч со множеством клиентов. А клиентами Антона – так, на минуточку – были в основном матёрые, видавшие виды мужики, стоявшие во главе строительных компаний.

– Антон, Светлана, у вас будут предпочтения по горячему? – взглянув на молодых, уточнила Виктория Юрьевна.

– Я думаю, мы возьмём что-нибудь лёгкое. Индейку, например, – с серьёзным выражением лица ответил Антон.

– Прекрасно! Валентина, тогда для наших молодожёнов – филе индейки с овощами на усмотрение шеф-повара. Только чтобы обязательно была спаржа. Да, и какое вино посоветуете к этому сочетанию?

Валентина, сделав пометку в блокноте, нервно потянулась к лежавшей на столе винной карте. Сейчас она выглядела как пятиклассница, у которой появилась возможность быстренько подсмотреть в учебнике ответ на заданный ей непростой вопрос.

– Мне кажется, вино будет лишним, – неожиданно выручил администраторшу Антон. – Мы со Светой много пить не будем. А раз уж всё равно будет шампанское, то им и ограничимся.

– Хорошо, Антон, – с улыбкой кивнула ему Виктория Юрьевна. – Как скажешь.

Свету порой немного даже раздражало то, насколько мама благоволила Антону; но если учесть, что такие, как Антон, на дороге не валяются, понять маму было можно. Не зря же она в своё время приложила руку к тому, чтобы её застенчивая, нерешительная дочка во что бы то ни стало сошлась с красавцем-сыном её давней подруги. А затем – всячески их отношения поддерживала.

Впрочем, Света и сама знала, что предстоящий брак станет для неё большой удачей. Многие девушки мечтают заполучить привлекательного, хорошо зарабатывающего парня, но сбывается эта мечта далеко не у всех. А Свете вот повезло. И повезло, можно сказать, вдвойне, поскольку в плане внешности она была Антону совсем неровня. Метр пятьдесят четыре, не слишком выразительные серо-голубые глаза, прямые, тёмно-соломенного цвета волосы и кругловатое, усыпанное веснушками лицо. Раньше по крайней мере Света могла похвастаться стройной фигурой и тонкой талией. Но за последнее время она заметно поправилась, отчасти лишившись того, что ей некогда дали многолетние занятия танцами и та жёсткая диета, которой она поневоле придерживалась, пока жила с мамой.

Нет, Света отнюдь не была безнадёжной, донельзя запустившей себя дурнушкой. И всё же на фоне своего жениха она смотрелась довольно скромно.

– Теперь к десертам, – объявила Виктория Юрьевна, отложив меню. – Среди того, что вы предлагаете, я не увидела ничего интересного. Поэтому я хотела бы обсудить этот вопрос с вашим шеф-поваром.

– Да-да, без проблем! – встрепенулась Валентина. – Одну минуту, пожалуйста, сейчас я его приглашу! – Она торопливо встала и скорым шагом направилась в сторону кухни.

– И это один из лучших ресторанов в городе, – задумчиво проговорила Виктория Юрьевна. – Им свой сервис ещё поднимать и поднимать.

– А зачем им это? – пожав плечами, хмыкнул Антон. – Статус они себе заработали, клиентура постоянная есть. Так что можно особо и не стараться.

«Когда же это закончится?» – устало подумала Света. На ней был серый деловой костюм из плотной ткани, и она уже порядком взмокла. Ей очень хотелось последовать примеру гостей из Страны восходящего солнца и снять пиджак. Но она знала, что так на это и не решится.

– Это наш шеф-повар – Савицкий Егор Николаевич, – торжественно представила Валентина подошедшего вместе с ней к столу коренастого, одетого в белый китель мужчину с короткими седеющими волосами.

– Добрый день, – присаживаясь, поздоровался тот густым, басовитым голосом. – Чем могу быть полезен?

– Добрый день, – сдержанно отозвалась Виктория Юрьевна. – Егор Николаевич, на свадьбе этих замечательных молодых людей нам нужен изысканный и оригинальный десерт. Как я уже сказала Валентине, в вашем меню меня ничего не впечатлило…

Света перестала слушать и уставилась на толстые, переплетённые между собой пальцы шеф-повара. Да, именно такой и была её мать – бескомпромиссным перфекционистом. Абсолютно во всём, будь то доскональное планирование своего рабочего времени буквально по минутам или же до абсурдности скрупулёзное раскладывание продуктов в холодильнике «строго по своим местам».

Неудивительно, что к организации этой свадьбы она подошла с тем же невероятным тщанием. Около сотни приглашённых гостей, целый кортеж из новеньких «Лексусов», выездная регистрация на «Утёсе»[1], банкет в одном из самых известных ресторанов города, люксовый номер в шикарной гостинице на берегу Амура для первой брачной ночи… Ну и конечно же – безумно дорогое свадебное платье, в поисках которого мама перевернула все свадебные салоны города и, не удовольствовавшись ничем из увиденного, полетела с дочерью в Москву. Платье, надо сказать, они купили и в самом деле изумительное, и даже такая неяркая невеста, как Света, выглядела в нём весьма эффектно.

…Вот и сейчас мама будет «окучивать» этого сосредоточенно насупившегося Егора Николаевича до тех пор, пока не добьётся желаемого. И это просто потому, что в десертном меню ресторана её «ничего не впечатлило». Хотя даже исходя из небогатого опыта самой Светы, которой пока довелось погулять всего на двух свадьбах, десерт на такого рода застольях был вещью, откровенно говоря, не очень-то и важной.

Не пытаясь вникнуть в затянувшееся обсуждение варианта с шоколадно-ванильным тирамису, Света вновь беспомощно обвела глазами зал ресторана и осторожно, чтобы никто не заметил, высвободила занемевшие ступни из балеток.

* * *

– Пока, зая! – Антон привычно-поспешно чмокнул невесту в щёку и направился к своему чёрному служебному «Пассату».

– До вечера, – негромко произнесла Света ему вслед.

– Антон, счастливо! – Виктория Юрьевна улыбнулась из-под изящных солнцезащитных очков. – Петру Максимовичу привет.

– Обязательно! – жизнерадостно откликнулся молодой мужчина. – Хорошего дня!

Он, как обычно, вскинул на прощание растопыренную пятерню, а когда его будущая тёща уже отвернулась – мазнул взглядом по её аппетитному, плотно обтянутому сливочными брюками заду.

Света усмехнулась про себя. Она давно отвыкла обижаться на Антона за подобные пустяки. Ну что поделаешь, если вокруг так много представительниц прекрасного пола, которые куда более прекрасны, чем она сама? В том числе – и её собственная мать. Даже сейчас, наблюдая, как мама идёт к своему белому «Мерседесу», Света невольно восхищалась ею. Её стройной фигурой, длинными ногами, величественной походкой, ухоженными, красиво мелированными волосами… Да уж, всем бы так выглядеть в сорок шесть лет.

– Ты только взгляни, – бросила через плечо Виктория Юрьевна, – какая чудесная сегодня погода.

– Да, погода хорошая, – согласилась Света, проводив глазами резво взявший с места Антонов автомобиль. И с грустью подумала о том, что дорабатывать остаток этой по-летнему тёплой и солнечной среды теперь будет ещё сложнее.

– А знаешь что? – вдруг обернулась Виктория Юрьевна. – Давай-ка прогуляемся по набережной.

Девушка недоверчиво посмотрела на мать, и та, перехватив её взгляд, улыбнулась и решительно позвала:

– Пойдём!

Ресторан «Восточное небо», который должен был принять грядущее торжество, располагался в самом центре города, в живописном местечке на улице Тургенева. Свете здесь нравилось: уютная архитектура, сохранившаяся зелень, приятное спокойствие нешироких улиц, до которых, к счастью, так и не смогла дотянуться бурливая городская суматошность. Всё это вкупе даже создавало впечатление небольшого европейского городка, даром что этот кусочек земли располагался где-то на самых дальних задворках необъятной и по сию пору довольно дикой Азии.

Погода и вправду стояла дивная. На календаре было седьмое сентября, однако жёлтые подпалины, проглядывавшие на деревьях, были редкими и почти незаметными. И на траве, сочно зеленевшей в островках солнечного света, опавших листьев было совсем немного. Но всё же, несмотря на это, в слабом ветерке уже сквозила та неповторимая звенящая свежесть, которая была едва слышимым отзвуком суровой, неумолимо приближавшейся зимы.

Мать с дочерью не спеша поднялись к Комсомольской площади, прогулялись по ней от одного края до другого и вышли к проезжей части, окаймлённой оградой с цветочными клумбами.

– На вашу свадьбу обязательно должен выпасть такой же солнечный день! – уверенно сказала Виктория Юрьевна, когда они оказались на стороне набережной.

– Что?.. – спохватилась задумавшаяся Света.

– Переживаешь? – со снисходительной улыбкой посмотрела на неё Виктория Юрьевна. – Понимаю. Но ты ведь рада, что выходишь замуж?

Света смущённо потупилась. Стоит ли говорить маме о том, что по поводу своего скорого супружества она не испытывала никакой особенной вдохновлённости? И что все те бурные восторги и нервные срывы, которые она некогда наблюдала у своих приятельниц перед свадьбой, казались ей теперь откровенной придурью?

– Наверное, мне во всё это пока не верится, – чуть помедлив, призналась она.

Виктория Юрьевна склонила голову набок, дожидаясь продолжения, но его не последовало.

– Брак пойдёт тебе на пользу, – непривычно мягким голосом проговорила она. – Как и любой женщине – если он, конечно, удачный… Но у вас всё будет хорошо.

Света ничего на это не ответила, лишь едва заметно кивнула, всё так же глядя себе под ноги.

Какое-то время они шагали в тишине, пока Виктория Юрьевна наконец не спросила:

– Может, ты хочешь пригласить ещё кого-нибудь из своих знакомых? Небольшой запас по местам есть. А то вдруг забыла кого.

– Да вроде нет, не забыла, – покачала головой Света. – Мы с Лидой несколько раз список перепроверяли.

– Ладно. Но если что – имей в виду.

В этот момент из сумочки Светы раздалось приглушённое бульканье. Девушка вытащила телефон и быстро посмотрела на экран.

Пришли деньги. От папы.

– Что там? – скосила взгляд Виктория Юрьевна.

– Так, ничего. Баланс нужно пополнить, – соврала Света, пряча телефон обратно.

…И в который раз подумала о том, что среди огромного количества приглашённых на свадьбу гостей не будет её родного отца. Родители развелись, как только Света окончила школу. Развод был нешумным и не скандальным, но после него мама вернула себе девичью фамилию. И настояла, чтобы эту же фамилию вслед за ней взяла и Света.

Но то были мелочи. По-настоящему печальным во всей этой истории было то, что мама настрого запретила Свете поддерживать с отцом каким-либо отношения. По её словам, человек, который не смог сохранить семью и чьи достижения в жизни ограничивались лишь захудалым, не приносящим почти никакой прибыли автосервисом, был не в состоянии оказать на свою дочь хоть какое-то положительное влияние. Света, конечно, подозревала, что мама вряд ли выгнала бы её из дома, решись она ослушаться. Но не подчиниться твёрдой материнской воле всё равно не сумела.

«Я больше не могу с тобой общаться, мне нельзя», – написала она отцу в тот злополучный день. Отец ничего ей на это не ответил, но Света знала, что так оно будет. Жёсткий, невероятно упрямый (в этом они с мамой стоили друг друга), прошедший через Афган и начинавший свой бизнес в лихие девяностые мужик не стал бы унижаться ни перед кем. Даже перед собственной дочерью, упрашивая её не обделять его своим вниманием. Тем более что та, будучи почти совершеннолетней, уже как-никак должна была начинать жить своим умом.

Спустя несколько месяцев отец всё же прислал сухое сообщение о смерти своей матери, переехавшей много лет назад с другим сыном в Краснодар. В сообщении также было сказано, что усопшая завещала свою старую хабаровскую квартиру именно Свете, своей единственной внучке. И хотя по документам квартира перешла к нему, теперь всю получаемую с неё арендную плату он будет переводить на ту Светину карту, которую они с ней оформили сразу после выпускного. А если Света захочет распорядиться своим имуществом как-нибудь по-другому – пусть даст ему об этом знать.

В ответ на это Света отправила-таки отцу короткое: «Спасибо, папа». Однако с тех пор их общение состояло исключительно из ежемесячных денежных переводов.

– Как же давно мы тут не были! – вновь нарушила молчание Виктория Юрьевна, отмеряя неторопливым цоканьем каблуков ступени каменной лестницы. – А ведь тут так хорошо!

Света, выхваченная из потока размышлений, подняла голову и огляделась по сторонам. Отражая бездонную голубизну неба, неспешно катил волны могучий Амур. Над отрогами Большого Хехцира, прозрачно синеющими в полуденной дымке, клубились пышные облака. Приплыв откуда-то издалека, наверное, из соседнего Китая, они словно замерли на месте и, обласканные солнечными лучами, безмятежно созерцали течение величественной реки.

Негромко шелестела на ветру листва, стрекотали кузнечики, ворковали гуляющие по брусчатке голуби. Вот прямо перед ними с мамой пропорхала жёлтая капустница. Вот стремительно взлетела с земли расщебетавшаяся стайка воробьёв. Вот чуть поодаль проглянули в зелени алые грозди рябины… И чем более уютным и дружелюбным виделся сейчас Свете окружающий мир, тем отчётливее она ощущала, как внутри неё пробуждается некое странное, беспокойное чувство.

Каким-то образом Света тотчас поняла, что это чувство было знаком. И что оно должно было указать ей на что-то очень-очень важное. На то, от чего будет зависеть вся её дальнейшая жизнь. Вся. Одна… Одна-единственная. И нипочём не позволяющая изменить то, что уже произошло. Даже этот крохотный миг, когда на солнце мимолётно блеснула протянувшаяся между кустами тонкая нить паутинки, навсегда останется таким, каким он был. Что уж там говорить о днях, неделях, месяцах и годах…

По правде говоря, Света догадывалась, о чём именно было это бессловесное предупреждение. Просто она жутко боялась облачить его в привычный и понятный язык человеческого разума. Тем более что было уже поздно. Слишком поздно…

…Или всё-таки нет?

Света бросила на маму быстрый взгляд – и вдруг уловила в себе неожиданный и совершенно нелепый порыв: ей захотелось остановиться, схватить мамину руку и – прямо как в детстве – заплакав, кинуться к ней в объятья. И рассказать. Рассказать всё. Взахлёб, сквозь слёзы, судорожно подбирая слова, которые, пусть и с трудом, но обязательно найдутся. А даже если нет – мама ведь и так поймёт, о чём ей хочет поведать её маленькая, глупенькая дочурка…

Резковатый звук маминого рингтона заставил Свету опомниться и прийти в себя.

– Да, Эдуард Львович, – строгим, деловым тоном ответила на звонок Виктория Юрьевна. – Нет, но скоро буду, минут через двадцать. Да, проект можете взять у Екатерины.

Она убрала телефон обратно в сумочку и, не поворачивая головы, коротко обронила:

– Пойдём. Меня уже потеряли.

– Пойдём, – послушно отозвалась Света.

Сочные краски, которыми так ярко засверкало было всё вокруг, разом поблёкли. А то, что так отчаянно, словно из последних сил, встрепенулось у Светы в душе, замерло и затихло. И девушку – уже отнюдь не впервые за минувшие месяцы – захлестнуло ощущение тупой, мрачной безысходности.

Вот только теперь эта безысходность почему-то казалась ей несравнимо горше, чем когда-либо прежде.

Глава 2. Найдёныш

– Ты сегодня долго? – спросила Света, когда они по привычке встретились перед входом в мужскую раздевалку.

– Полтора часа максимум, – уверенно ответил Антон. Но девушка знала, что этого времени ему, как всегда, будет мало.

– Хорошо. Удачной тренировки! – Приподнявшись на цыпочки, она неловко поцеловала жениха в щёку.

– Спасибо, и тебе тоже, – кивнул тот и скорым шагом направился вглубь тренажёрного зала. А Света, прижав к груди планшет, поспешила к лестнице на второй этаж, где располагались беговые дорожки и другие кардиотренажёры.

По словам Антона, фитнес-клуб Gravity был местом «вполне приличным», однако Света чувствовала себя здесь неуютно. И вовсе не из-за освещения, музыки или особенностей интерьера. А из-за слишком уж большого количества слишком уж хорошо выглядящих дам, тут и там щеголявших своими стройными ногами, плоскими животами и округлыми попками.

Естественно, Света была бы не прочь обладать столь же привлекательной внешностью. Но она сознавала, что для неё всё это лежит далеко за гранью достижимого. И потому, не желая лишний раз испытывать бессильную зависть, она преодолевала путь от раздевалки до спасительных ступеней как можно быстрее, склонив голову и не поднимая взгляда от прорезиненного напольного покрытия.

Не приходить же сюда совсем Света, к сожалению, не могла. Несколько месяцев назад Антон подарил будущей супруге недешёвый годовой абонемент и недвусмысленно намекнул, что ей было бы весьма полезно хотя бы изредка им пользоваться. Свете ничего не оставалось, кроме как принять подарок и тем самым взять на себя ещё одно не особенно приятное обязательство. Тем более что, положа руку на сердце, она понимала: Антон был абсолютно прав.

С тех пор Света неукоснительно отрабатывала свою фитнес-повинность, заключавшуюся в часовом вращении педалей на «степе» или «эллипсе» дважды в неделю. По правде сказать, эти походы в спортзал она воспринимала со спокойствием человека, которому уже долгие годы приходилось безропотно делать то, что скажут сверху. Это началось ещё в школе, когда она по настоянию мамы ходила в танцевальную студию, посещала математический факультатив и дополнительно занималась русским языком с репетитором. Лишь в десятом классе Света впервые проявила инициативу – ей захотелось записаться в кружок по информатике. Но, подойдя с этой идеей к маме, она получила решительный отказ. Нечего, мол, тратить время на всякие развлечения, от которых в дальнейшей жизни не будет никакой пользы. Тем более что нужно было уже вовсю готовиться к поступлению в вуз…

Вуз и специальность тоже, кстати, выбрала мама. Почему экономика и менеджмент? Потому что по-настоящему хорошие деньги зарабатывают те, кто занимает руководящие позиции в крупных, успешных компаниях. И если Света с умом использует свои возможности, то в один прекрасный день она станет высококлассным и, соответственно, высокооплачиваемым управленцем.

Подобные мамины рассуждения отнюдь не были досужими, ничем не подкреплёнными домыслами. Справедливость своих слов мама доказала делом, добившись должности исполнительного директора в крупной розничной сети по продаже цифровой и бытовой техники. В этой же компании теперь работала и Света – куда была принята, понятное дело, не без участия своей влиятельной родительницы. Для Светы не было секретом, что мама хотела видеть свою дочь успешной и пробивной, делающей быструю, всем на зависть карьеру – причём без какой-либо дальнейшей помощи с её стороны. Однако неуёмного рвения и чрезмерного энтузиазма в работе Света не проявляла. И не слишком спешила переводиться из бухгалтерии в отдел продаж, чего мама от неё ждала уже очень-очень давно.

…Она уже почти добежала до одного из «степов», когда услышала за спиной звонкий женский голос:

– Светик, привет! Ты когда уже ко мне на «сайкл» придёшь?

Света обернулась, сразу сообразив, кто её окликнул. Это была Марина, её бывшая сокурсница. Которая, к слову, на экономиста отучилась совершенно напрасно, поскольку теперь работала фитнес-инструктором. И, видать, всё ещё не теряла надежды затащить давнюю знакомую на свои групповые занятия.

– Привет! Скоро… – виновато улыбнулась Света. – Я уже почти решилась.

– Давай, не тяни! – шутливо погрозила пальцем Марина. И тут же, изменившись в лице, воскликнула: – Ты ведь замуж выходишь, да?!

– Да, на следующей неделе, – растерянно подтвердила Света, мысленно поразившись тому, насколько неудержимо распространяются среди людей всякого рода слухи.

– Поздравляю! После свадьбы летите куда-нибудь?

– Летим, – нехотя призналась Света. – Погреемся на солнышке немного.

Ей почему-то совсем не хотелось хвастаться тем, что им с Антоном предстояло провести две полные недели в пятизвёздочном отеле на Джимбаране[2].

– Молодцы, – похвалила Марина. – Хорошо вам погулять и классно отдохнуть. А как вернёшься – давай уже ко мне, не пожалеешь!

– Договорились… – смущённо отозвалась Света и почувствовала, как покраснела. Она не любила обещать того, что вряд ли выполнит.

– Вот и отлично! – весело подмигнула ей Марина. – Ну всё, давай, я побежала.

Некогда худощавая и неказистая девчонка – а нынче бойкая и подвижная красотка – уверенно зашагала к выстроенным в несколько рядов велотренажёрам. Задержав взгляд на её подтянутой фигуре, Света вздохнула и взобралась на свой «степ». Поставила планшет на специальную подставку, надела наушники и, упёршись руками в поручни, начала давить на тугие педали.

Кардиозона Gravity располагалась на некоем подобии просторного балкона, с которого можно было наблюдать за тем, что происходит в тренажёрном зале на первом этаже. И перед тем как включить свой любимый «Строго на юг», Света посмотрела вниз и нашла глазами Антона.

Если её собственные тренировки проходили в гордом одиночестве (звёзды телеэкрана, ясное дело, не в счёт), то Антон, очевидно, посещал фитнес-клуб больше ради общения, нежели ради спорта. Он и сейчас уже стоял в окружении трёх своих приятелей и что-то увлечённо им рассказывал, заразительно улыбаясь и энергично жестикулируя руками.

«Наверное, делится впечатлениями о командировке», – догадалась Света.

Действительно, из своего последнего и весьма длительного турне по Германии, Франции и Австрии Антон вернулся всего три дня назад.

Командировки были неотъемлемой частью его работы. Он регулярно прочёсывал весь Дальний Восток, включая Якутию, Камчатку и Сахалин. А кроме того, нередко вывозил своих клиентов на заводы компании в Европе. И к этому ещё нужно прибавить ежеквартальные обучающие семинары в московском головном офисе.

Если подумать, Света должна была быть не в восторге от такого положения дел. Но курьёзная правда заключалась в том, что постоянные отлучки Антона вполне её устраивали. Не то чтобы его общество было ей неприятно, нет. Просто ей нравилось быть одной. Нравилось со спокойной душой заниматься вещами, которые её избранник, как ей казалось, не совсем понимал. Например, ломать голову над ещё одним никому не нужным макросом[3]. Или подолгу засиживаться на форумах по программированию в SQL и C++[4]. Или допоздна терзать онлайн словарь, переводя которую уже по счёту песню Милен Фармер[5]. К тому же, когда не было Антона, Света могла в любое время пригласить к себе свою подругу Лиду, которую знала ещё со школьной скамьи. И которая, оказавшись у неё в гостях, могла безумолчно разглагольствовать о том о сём чуть ли не ночь напролёт. Иначе говоря, Света хоть и делала грустное лицо, слыша от своего суженого об очередной намечающейся поездке, но больше для вида.

– …Давай-давай-давай! Встали! – раздавался слева усиленный микрофоном голос Марины. – Ещё-ещё-ещё! Не опускаемся! Я сказала, не опускаемся! Держимся! Тридцать секунд! Оп-оп-оп-оп! Ещё!

Света оглянулась на Маринину группу – двадцать с лишним человек, дружно крутивших педали под легендарную «рыбную» песню «Скутера»[6]. Выглядело всё это несколько комично, но в Свете шевельнулась неожиданная досада. Нет, серьёзно, почему она до сих пор не отважилась хотя бы на одно-единственное занятие? Почему ещё ни разу не возвращалась в раздевалку на дрожащих от изнеможения ногах, в насквозь промокшей от пота майке, с раскрасневшимся, как помидор, лицом, но вместе с тем – счастливая и довольная собой?

Глянув на табло «степа», Света обнаружила, что прошло всего лишь шесть с половиной минут. Нет, всё-таки без кино это было бы слишком мучительно. Она разблокировала планшет, включила на проигрывателе не досмотренную в прошлый раз серию и вывела громкость на максимум, чтобы хоть что-то слышать сквозь грохочущую музыку и задорные Маринины выкрики.

Теперь время пойдёт куда быстрее. Пятьдесят с хвостиком минут, а потом – спасительная раздевалка, тёплый душ, хамам и, наконец, долгожданная свобода…

* * *

Света шла домой. Неся в одной руке пиджак, а другой придерживая за ремень висящую на плече спортивную сумку, она изредка оглядывалась по сторонам и незаметно улыбалась, радуясь ясной, тёплой погоде.

Они с Антоном жили в кирпичной пятиэтажке на Амурском бульваре в районе Истомина. В той самой тесноватой «двушке» без балкона, которую мама купила после развода и из которой они со Светой впоследствии перебрались в куда более просторные апартаменты на Фрунзе. Освободившуюся квартиру мама решила сдавать. А год назад, когда стало понятно, что у Светы с Антоном всё всерьёз, она без колебаний передала её молодой паре «в неограниченное пользование».

Таким образом, у Gravity всё же имелась одна положительная черта: клуб находился почти на самом пересечении Дзержинского и Муравьёва-Амурского, то есть совсем рядом с домом. И если Свете приходилось заниматься без Антона, то, вместо того чтобы брать такси или кататься на автобусах – своей машины у неё пока не было, – ей нужно было всего лишь немного прогуляться пешком.

Вот и сегодня, хоть её жених и не был в отъезде, Света опять возвращалась домой одна. Когда она уже закончила тренировку и шла переодеваться, Антон догнал её и сообщил, что Пётр Максимович завтра утром срочно улетает в Москву и поэтому через час экстренно собирает всех продажников в офисе. Света этому ничуть не удивилась. Из рассказов Антона она успела понять, что его начальник был человеком весьма своеобразным и мог устраивать собрания с подчинёнными чуть ли не в любое время дня и ночи.

Несмотря на многолетнюю приверженность затворническому образу жизни, Свете нравились её вечерние прогулки по бульвару, растянувшемуся полосой зелени в самом сердце немаленького города. Ей нравилось смотреть на влюблённые парочки, милующиеся на выкрашенных в синевато-серый цвет скамейках. На оживлённо беседующих и прикармливающих голубей бабушек. На молодых мамочек, неспешно толкающих перед собой детские коляски. И даже многочисленные бегуны, велосипедисты и роллеры нисколько не нарушали эту спокойную, укрытую листвой раскидистых деревьев идиллию.

Мысли Светы текли плавным, ленивым потоком, однако вскоре она снова задумалась о том странном наваждении, которое охватило её вчера, когда они с мамой были на набережной. Подумала – и невольно нахмурилась. Ну вот почему ей не живётся спокойно? Почему люди настолько непостижимо глупы, что почти никогда не дорожат тем, чем им посчастливилось обладать, не приложив к этому огромных, мучительных усилий?

Да, пусть их с Антоном отношения держатся вовсе не на трепетной любви или пылкой страсти. А на дружбе их родителей. Во многом – на инициативности и деловой хватке её матери. В какой-то степени – на неприхотливости и покладистости самой Светы. И ещё, наверное, на привычке, удобстве, необходимости иметь семью, наконец… Но, учитывая, что к такому положению вещей, насколько могла судить Света, рано или поздно приходят все семейные союзы, это было не так уж и важно.

…А она, дурёха, просто-напросто разучилась ценить то, что имела. Привыкла, понимаешь ли, что рядом с ней есть такой мужчина. Которого, раз уж на то пошло, она не особенно-то и заслуживала. И ведь останься она сейчас без Антона – ох и наплакалась бы! А если бы попыталась найти себе кого-то похожего на него… Ну-ну, удачи, как говорится.

Света вздохнула, поправила на плече ремень от сумки и зачем-то прибавила шагу.

Как обычно, не дойдя несколько метров до широкой, расположенной прямо посередине бульвара цветочной клумбы, она свернула на хорошо утоптанную тропинку, задела ладонью ветку знакомого куста и перешла дорогу. Вот её неприметная пятиэтажка и тихий, тенистый двор. Вот её второй, если считать от этого края дома, подъезд с чуть покосившимся крыльцом…

– Мя-я-я-у… – услышала Света, едва у неё за спиной стукнула закрывшаяся железная дверь.

Девушка замерла, напрягая слух. Звук доносился откуда-то сверху. Кажется, даже с её, четвёртого, этажа.

– Мя-я-я-у…

Мяуканье было тоненьким и слабым и, похоже, принадлежало маленькому котёнку. Света помедлила ещё немного и, уткнувшись взглядом в пол, начала нерешительно подниматься.

– Мя-я-я-у! – раздалось совсем рядом, когда она добралась до двери своей квартиры. Видимо, котёнок находился на пролёте между четвёртым и пятым этажом, но поднять голову и обернуться Света так и не решалась.

– Мя-я-я-у!

Ей показалось, что теперь, когда зверёк увидел её, мольба в его голосе зазвучала ещё отчаяннее. Ощущая, как забилось её сердце, Света только с третьего раза вставила ключ в замочную скважину: вспотевшие руки противно тряслись.

– Мя-я-я-у! Мя-я-я-у!

Коротко скрежетнул замок, отрывисто клацнула дверная ручка – и Света поспешно шагнула внутрь. Бросив сумку на пол, а пиджак с ключами на пуфик, она, не оглядываясь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Дыхание вырывалось из груди судорожными, неровными толчками.

– Мя-я-я-у! – вновь донеслось из подъезда.

Света, оцепенев, уставилась невидящим взглядом в кухонную стену напротив.

– Мя-я-я-у!

– Чёрт! – вполголоса выругалась она. Развернулась, открыла дверь…

…И сразу же увидела его. Чёрного, с белой грудкой и белой мордочкой. С ещё по-детски большими, смешными ушками. Измождённого, перепуганного. Брошенного.

– Мя-я-я-у! – умоляюще мяукнул котёнок, встретившись с человеком глазами.

Света, словно во сне, вышла из квартиры, медленно поднялась по лестнице и остановилась на самом краю пролёта.

– Мя-я-я-у! Мя-я-я-у! – Малыш устало подошёл к ней и, приподнявшись на задних лапках, обтёрся боком о её ногу.

– Ты мой хороший… – едва слышно, одними губами прошептала Света. На её глазах выступили слёзы, а в горле застрял комок: она немногое помнила из своего раннего детства, но то самое воспоминание хранилось в её памяти до сих пор.

Некоторое время она неподвижно наблюдала за трущимся о её ноги зверьком – и уже собралась было нагнуться…

Нет, нельзя. Что если он подерёт обои? Или поцарапает кожаные диваны? Или напачкает, и вся квартира будет пахнуть? А ведь мама собирается снова её сдавать. Она будет очень ругаться…

Света резко повернулась, сбежала вниз по лестнице и, перескочив через порог, захлопнула дверь.

– Мя-я-я-у… – позвал котёнок уже совсем горестно, будто потеряв последнюю надежду.

Девушка вздрогнула, боясь пошевелиться. Это, должно быть, очень глупо, что она сейчас плачет. Его обязательно кто-нибудь подберёт. Кто-нибудь добрый и заботливый. В крайнем случае – его отдадут в специальный приют для бездомных животных…

– Да пошло оно всё! – вдруг яростно прошипела Света и, крутанувшись на месте, дёрнула дверную ручку.

Она мало что понимала в кошках, и всё же ей почему-то показалось, что это был мальчик.

– Всё, мой хороший, не плачь! – тихо выговорила она и, шмыгая носом, закрыла за собой входную дверь. В этот раз запирать замки ей пришлось одной рукой, потому что второй она прижимала к себе испуганно мяукающего кроху.

…Огромное, радостное облегчение, которое она испытала, зайдя домой вместе с котёнком на руках, быстро сменилось полнейшим замешательством. Какое-то время Света стояла у порога, не зная, с чего начать. Наконец она поставила малыша на пол и скинула балетки.

– Ты мой маленький… Ты, наверное, голодный, да?

Да, всё правильно. Сначала надо накормить. Кто его знает, сколько он уже не ел.

Света прошла на кухню, открыла холодильник и начала шарить глазами по полупустым полкам.

– Сейчас, зайка… Сейчас что-нибудь придумаем…

Между тем котёнок, последовавший за человеком вглубь неизвестного ему жилища, тут же направился в дальний угол кухни. Туда, где на полу лежали пакеты с лобой и кабачками, выращенными бабушкой Антона на их даче.

– Осваиваешься? – проводила его взглядом Света.

Так, ладно, не отвлекаться: холодильник, еда. Что любят кошки? Сметану, кажется, молоко…

Конечно! Молоко!

Пока котёнок возился в пакетах, Света достала полупустую пачку трёхпроцентного молока и, наполнив небольшое блюдце, поставила его на пол под окном.

– Кушать подано!

Никакой реакции, лишь продолжающееся шуршание в углу.

– Странно… – удивилась Света и, осторожно взяв зверька на руки, поднесла его прямо к блюдцу. Увидев перед собой молоко, тот склонил голову, принюхался – и начал лакать.

– Вот так, молодец!

Подтянув юбку, Света опустилась рядом с ним на колени. Котёнок был очень милым. Белые щёчки, белая переносица и розовый носик. Красивый белый воротничок. Аккуратные белые «перчатки» на передних лапках и такие же белые «сапожки» – на задних. Вся остальная шёрстка – чёрная. Интересно, это какая-то порода или просто красивая расцветка?

– Мяу! – коротко поблагодарил малыш, поднимая мордочку и облизываясь.

– Пожалуйста! – улыбнулась Света.

Это было хорошо, что он попил. Совсем, правда, чуть-чуть, но если он долго голодал, то так, наверное, даже лучше.

Что теперь? Вода?

– Смотри, водичка! – сказала девушка, ставя возле молока блюдце с фильтрованной водой. – Хочешь?

К воде котёнок остался совершенно равнодушен.

– Ну ладно, – пожала плечами Света. – Значит, молока пока достаточно. – Она снова шагнула к холодильнику. – Так, что ещё тебе дать?

Точно! Как же она сразу не додумалась?

– А теперь у нас будет настоящий ужин – сытный и питательный! – объявила Света, беря с верхней полки стеклянный противень с запечённой кетой.

Эту кету она, повинуясь в кои-то веки посетившему её кулинарному вдохновению, приготовила на прошлых выходных. Но поскольку они с Антоном рыбу особо не жаловали, противень с тех пор почти не опустел.

Пока она сновала туда-сюда по кухне, котёнок следовал за ней по пятам. Света заметила, что он делает какие-то странные движения передними лапками, словно то выпуская, то обратно пряча коготки. Вдобавок к этому он постоянно щурил свои большие, жёлто-зелёные глазки, как будто они были воспалены. Может, это всё из-за стресса, голода и переутомления?

– Вот, пожалуйста! – Света поставила на пол ещё одно блюдце, на сей раз с оранжево-розовым, очищенным от костей и кожи мясом. – Кушайте – не обляпайтесь!

Котёнок подошёл к рыбе и, понюхав её, принялся есть.

– Ну и отлично, – выдохнула Света, опускаясь на стул.

Закрутившись, она так до сих пор и не переоделась. И даже забыла о собственном голоде, хотя ей тоже не мешало бы поесть. Да и выпитая после тренировки бутылка воды уже вовсю напоминала о себе, настойчиво требуя заглянуть в туалет…

– Ещё же туалет! – спохватилась Света.

Изголодавшийся малыш тем временем продолжал трудиться над своим ужином. Съев очередную порцию, он отходил от блюдца, садился, облизывался – и опять возвращался к незаконченной трапезе.

Наблюдая за ним, Света попыталась вспомнить хоть что-нибудь по поводу кошачьих туалетов. Вроде бы кошкам ставят какие-то «тазики» и чего-то туда насыпают. Хорошо, тогда сначала нужно найти подходящую ёмкость.

Присев на корточки, она залезла в один из нижних кухонных шкафов, который служил складом для накопленной за долгие годы разнообразной пластиковой тары. И, вытащив из дальнего угла приличных размеров прямоугольный контейнер, обрадованно провозгласила:

– Нашла! Вот наш временный туалет.

Она поднялась на ноги и вновь задумалась – теперь уже о том, чем этот «временный туалет» можно было наполнить. И ничего лучше скомканной туалетной бумаги ей на ум не пришло. Она заглянула в совмещённый санузел, отмотала от рулона некоторое количество бумаги, разорвала её на маленькие кусочки и, скатав их, наполнила получившимися комками импровизированный лоток.

– Так, и куда это поставить? – пробормотала она, осматриваясь по сторонам. – На кухне точно нет. В ванной не получится – дверь всегда закрыта. Наверное, пока в коридоре, рядом с трюмо…

Спустя некоторое время, умывшись и переодевшись в домашнее, Света наконец уселась за стол. Подкрепиться она решила тоже кетой, оставив более вкусные покупные котлеты Антону.

Ела она в непривычной спешке и, погружённая в свои мысли, даже забыла включить телевизор. При этом она то и дело поглядывала на своего новоявленного питомца, который сидел рядом и, несмотря на явную измотанность, пристально за ней наблюдал. Рыбы он, кстати, съел совсем немного, хоть и сделал приличное количество подходов.

«Ничего, ночью, скорее всего, ещё поест», – успокоила себя Света.

Да, по-видимому, он был сильно истощён. Может, он ещё и чем-нибудь болен? Может, у него…

– Блохи!..

Едва не поперхнувшись, Света торопливо встала, вымыла руки, затем уселась обратно на стул и устроила котёнка у себя на коленях.

– Потерпи, солнышко, – ласково проговорила она, перебирая шерсть на его холке. Но, тут же догадавшись, что обнаружить насекомых будет проще на светлом, перевернула зверька и начала осматривать его шею и грудку.

– Твою же Машу! – вырвалось у неё, когда она разглядела среди шерсти маленькие чёрные точки. – Они ведь на меня не перепрыгнут?

Нет, на людях блохи, кажется, не живут. У людей бывают вши, но это, вроде как, другое.

Света опустила котёнка на пол и вздохнула. Нет, она ни на мгновение не усомнилась в правильности содеянного, однако теперь всё это неумолимо оборачивалось целым ворохом всевозможных забот. Нужно что-то отдельно готовить, ведь, допустим, пельмени или спагетти с соусом маленький хищник есть не будет. А если и будет, то давать ему что-то такое, наверное, всё же не сто́ит. В будни кормить его получится только утром и вечером. Будет ли ему этого достаточно?

Ещё надо как-то вывести блох. И, пожалуй, помыть его после улицы и подъезда. И обязательно свозить к ветеринару. А где он будет спать? Нужно ли ему какое-то своё место? В кровать его брать пока что нельзя…

Пока что. Как долго вообще продлится это «пока что»? Света сокрушённо подумала о том, насколько бессмысленно сейчас беспокоиться о блохах и двухразовом питании, если она буквально через неделю исчезнет из города на полмесяца.

Да, давно ей не приходилось бывать в таком непростом положении. Да что уж там – никогда.

Света всё-таки разделалась с начатым куском рыбы и наспех попила чаю. Потом прибралась на кухне и, снова взяв котёнка на руки, стала прогуливаться с ним по пустой квартире.

Котёнку, судя по всему, в объятиях своей новой хозяйки было хорошо. Он жмурился и, продолжая забавно двигать передними лапками, громко мурлыкал. А чуть погодя мурлыканье стихло: накормленный и наконец-то почувствовавший себя в безопасности малыш тихонько задремал.

Молодая девушка, которой ещё только предстояло познать радости и трудности материнства, заворожённо смотрела на уснувшего у неё на руках малютку… и вдруг всхлипнула.

«Хватит уже реветь!» – раздражённо одёрнула себя Света. Сейчас нужно подумать. Сейчас нужно обо всём очень хорошо подумать…

Она вытерла ладонью вновь побежавшие по лицу слёзы и, продолжая медленно прохаживаться из комнаты в комнату, принялась усиленно соображать.

…Итак, что необходимо сделать в первую очередь? В первую очередь необходимо найти того, кто во время её отсутствия будет кормить котёнка и убирать за ним. Вариант здесь один, но зато верный: Лида. У неё есть машина, и ей наверняка будет не слишком сложно заезжать сюда утром и вечером на несколько минут, тем более что работает она в центре, неподалёку.

Света завтра же купит настоящий кошачий лоток и побольше того порошка, который в него насыпают. А перед самым отъездом натушит впрок какой-нибудь трески или наваги. И оставит запас замороженной рыбы в холодильнике, чтобы Лида потом смогла быстренько приготовить новую порцию. С покупкой свежего молока и сметаны тоже не должно быть никаких проблем. Ну а Света, когда вернётся, возместит подруге все расходы и, само собой, щедро проставится за доставленные хлопоты.

Однако это лишь начало. После свадебного путешествия молодую семью ожидает переезд. И не куда-нибудь, а в новую квартиру с только что сделанным ремонтом. Хозяин, как ни крути, Антон, а это значит, что именно он будет принимать окончательное решение насчёт домашних животных.

Да, временами Антон бывает вспыльчивым и раздражительным, но в целом характер у него неплохой. Он вряд ли будет иметь что-то против самого котёнка. Зато он точно будет против «сюрпризов» в неположенных местах, неприятного запаха и испорченной мебели.

Но ведь подобные вещи – это вопрос воспитания. Не все же кошки справляют нужду где ни попадя и дерут всё подряд – в таком случае их бы в домах вообще не держали. Короче говоря, тут нужно постараться, побыть дипломатом. И если этот мурчащий карапуз за оставшуюся неделю покажет себя с хорошей стороны, то уговорить Антона будет, наверное, не так уж и сложно.

– Ты мой хороший, – шептала Света, ощущая на себе приятное тепло пушистого тельца. – Ты мой сладкий…

Теперь, когда она хотя бы приблизительно понимала, что делать дальше, ей стало немного легче. В очередной раз зайдя в гостиную, она осторожно опустилась на диван и ещё долго сидела в тишине, наблюдая, как солнечный вечер медленно тонет в закатных сумерках. А маленький найдёныш, согревшийся у неё на руках, сладко спал, время от времени подрагивая во сне.

Глава 3. Земля из-под ног

– Ну наконец-то, созрела! Но время ты, мать, выбрала – лучше не придумаешь. Тебе бы у всяких там парикмахеров-визажистов пропадать, туфли да серьги мерить, а ты кошаков уличных домой таскаешь!

Такова была реакция Лидии Гордиенко – лучшей Светиной подруги – на только что рассказанную ей новость о подобранном котёнке. Однако Света знала Лиду уже очень давно и потому прекрасно понимала, что за всем этим насмешливым подшучиванием в действительности скрывается полное одобрение её неожиданного поступка.

Вообще, она хотела написать Лиде ещё днём. Она несколько раз набирала сообщение, затем стирала его, затем снова набирала. Но в итоге решила, что лучше будет позвонить – вечером, сразу после работы.

– Заглянешь ко мне на полчасика сегодня? – с надеждой спросила она. – Познакомлю вас. Да и поможешь мне с ним немного.

– Ты как бы учти, я в кошках не особо понимаю, – честно призналась Лида. – Ну да ладно, разберёмся. Во сколько дома будешь?

– Через час точно буду! – обрадовавшись, пообещала Света. – Сейчас в зоомагазин загляну – и домой. Приезжай!

– Хорошо-хорошо, к семи подгребу. В зоомагазине от блох что-нибудь возьми. И средство для мытья.

– Погоди… какое ещё средство для мытья?

– Как какое – специальное! Животных же нельзя человеческими средствами мыть. Спросишь в магазине, короче. Всё, давай!

В этом была вся Лида: эмоциональная, взбалмошная, грубоватая – одним словом, полная Светина противоположность. И заезженное утверждение о том, что противоположности притягиваются, в их случае было справедливо целиком и полностью.

Света сунула телефон обратно в сумочку и быстро зашагала к автобусной остановке. Офис компании «DAO-Техника», где работали она и её мать, располагался в бизнес-центре на улице Ким-Ю-Чена, чуть не доезжая до Ленинградской. Идти пешком отсюда до дома было не так уж и долго – где-то полчаса. Однако сегодня, даже несмотря на замечательную погоду, Свете было не до прогулок: ей нужно было очень спешить.

По правде говоря, у неё давно уже не приключалось такого богатого на переживания дня. С самого утра её преследовали беспокойные мысли о том, как себя чувствует оставшийся дома котёнок, и о том, как у них с ним всё сложится в ближайшие дни и недели. А тревожиться на самом деле было из-за чего. Поскольку, как Света и ожидала, особого энтузиазма по поводу появления у них дома непредвиденного четвероногого сожителя её будущий супруг не выказал…

…Он пришёл поздно. И, увидев на руках у встречавшей его невесты котёнка, удивлённо бросил:

– Что это?

– Это котик, – тихо произнесла Света. – Я его у нас в подъезде нашла.

– Очень интересно, – нахмурился Антон и, разувшись, проскользнул в ванную.

Света про себя досадливо чертыхнулась и поспешила на кухню – мыть руки и накрывать на стол.

После душа молодой мужчина с жадностью набросился на свой ужин. Пока он ел, уставившись в телевизор, Света его не трогала – просто сидела рядом, поглаживая лежавшего у неё на коленях малыша. И лишь когда Антон небрежно отодвинул от себя опустевшую тарелку и приложился к бутылке холодного пива, она наконец нарушила неловкое молчание.

– Как встреча? – поинтересовалась она, попытавшись сделать так, чтобы её голос прозвучал как можно более непринуждённо.

– Да нормально, – не отрываясь от телевизора, буркнул Антон. Затем всё-таки усмехнулся и пояснил: – Максимыч как всегда: завтра мы захватим мир и всё такое. Хочет нас в октябре в Магадан заслать. Ну и так, пару ЦУ дал на то время, пока его не будет.

– Понятно, – робко улыбнулась Света. И, набравшись храбрости, спросила: – Ты же не будешь против, если мы этого котёнка себе оставим?

Антон пожевал губами и шумно вздохнул.

– Вообще-то, мы о таких вещах не договаривались, – сказал он устало. – Ты знаешь, во сколько вышел ремонт в новой квартире. Вдруг он по углам гадить будет? Я лично не хочу, чтобы у нас воняло кошачьей мочой.

– Это, конечно, да! – с готовностью согласилась Света. – Но… если он будет хорошо себя вести? Если будет ходить только в свой туалет?

– Не знаю… – проворчал Антон и сделал ещё пару глотков. – Я слышал, что коты – очень эгоистичные твари. Им главное, чтобы их кормили. А так им на хозяев начхать. На фиг он тогда такой нужен?

Света слегка растерялась. Признаться, она тоже что-то такое слышала. Но ей не хотелось верить, что это относилось абсолютно ко всем кошкам в мире.

– А может, он будет нам благодарен? – неуверенно проговорила она. – За то, что мы его спасли…

– Может. А может, и нет, – пожал плечами Антон и зевнул. – Слушай, я сегодня как выжатый лимон. Давай завтра поговорим.

Допив пиво, он тяжело поднялся, добрёл до спальни, повалился на кровать и мигом уснул. А Света, закрыв за ним дверь, вернулась на кухню и стала раз за разом прокручивать в уме только что состоявшийся разговор. Кажется, всё было не так плохо, как могло быть: Антон не повысил голос, не стал ругаться и главное – не сказал однозначное «нет». Так или иначе, «поговорим завтра» – это какая-никакая надежда… И тем не менее на душе у Светы было как-то неуютно и тревожно.

Она побыла на кухне ещё немного, а затем отправилась в гостиную – укладывать котёнка спать. После недолгих раздумий она приспособила под кошачью люльку вместительную коробку из-под обуви, выстеленную чистым мягким полотенцем. Оказавшись внутри коробки, зверёк обнюхал её и тотчас же улёгся, смыкая веки. Однако стоило его хозяйке отойти на пару шагов, как он, жалобно замяукав, вылез наружу и пошёл за ней.

Пришлось Свете сидеть рядом с натерпевшимся малышом до тех пор, пока он окончательно не уснул. Лишь после этого она осторожно, на цыпочках, прокралась сначала в ванную, потом в спальню…

Добравшись на маршрутке до площади Ленина, Света быстро одолела лестничный переход и направилась в сторону улицы Гоголя – именно там находился порекомендованный коллегой магазин с товарами для животных. Света страшно торопилась и спотыкалась чуть ли не на каждом шагу, переводя взгляд с телефона на номера домов, мимо которых проходила. Вдруг, точно ей в помощь, прямо на тротуаре возникла надпись «Зоомагазин», и от неё в располагавшийся чуть ниже по улице двор потянулись нарисованные такой же белой краской животные следы.

Интернет и следы не обманули: обогнув дом, Света увидела вход, над которым красовалась вывеска «Четыре лапы». За приоткрытой дверью виднелся уходящий вниз спуск – видимо, магазин занимал одно из подвальных помещений. Света сбежала по грязно-серым ступеням, открыла ещё одну дверь и…

…Удивительно, но за всю её жизнь ей ни разу не доводилось бывать в подобных местах. Поэтому сейчас она будто попала в какой-то другой, совершенно новый для себя мир и, позабыв о спешке, принялась с интересом оглядываться по сторонам.

Бо́льшая часть магазина – который, кстати, оказался неожиданно просторным – была заставлена аквариумами, клетками, будками, мягкими лежаками и другой «жилплощадью» для всевозможной живности. Особенно привлекли внимание Светы игровые комплексы, состоявшие из обтянутых бечёвкой столбиков, к которым были приделаны разнообразные платформы, «гамачки» и домики. Явно – для кошек. Некоторые из этих «дворцов» были выше человеческого роста и легко заняли бы почти всю Светину кухню. Посмотрев на цены, девушка ахнула: стоимость всей этой красоты была настолько же впечатляющей, насколько и её внешний вид.

– Вам чем-то помочь? – окликнула одинокую посетительницу сидевшая за прилавком женщина – тучная, в возрасте, с короткими некрашеными волосами и зычным, уверенным голосом.

– Да… – немного оробев, пробормотала Света. – Мне нужно…

Она наткнулась на тяжеловатый, невыразительный взгляд продавщицы и растерялась ещё больше, безуспешно пытаясь подобрать нужные слова.

«Да что я парюсь? Какая разница?» – вдруг подумала она раздражённо. И, набрав в грудь побольше воздуха, выговорила на одном дыхании:

– Я взяла с улицы котёнка и не совсем понимаю, что нужно купить в первую очередь. Посоветуйте, пожалуйста.

Женщина оценивающе пригляделась к молодой особе, по возрасту годившейся ей в дочери.

– Кому-то повезло, – усмехнулась она, и Свете показалось, что в бесцветно-серых глазах появилась едва заметная теплота. И… одобрение? уважение?

– Давайте начнём с туалета, – деловито произнесла продавщица, указывая на прилавок справа от Светы. – Советую сразу взять лоток побольше.

Света повернула голову и увидела огромное количество тех самых кошачьих «тазиков». Помимо различий в цветах и размерах, она отметила, что одни были со специальной решётчатой подложкой, а другие – без.

– Лучше взять с такой вот решёткой? – Она прикоснулась к одному из лотков.

– Зависит от наполнителя, – ответила женщина. – Если возьмёте простенький древесный – то да. А если комкующийся – то берите обычный, без решётки.

– А комкующиеся какие бывают? – спросила Света.

– Бывают глиняные и из бетонита, – начала объяснять продавщица. – Они хорошо комкуются, хорошо держат запах, но пылят. Есть комкующийся древесный наполнитель. Он более натуральный, но недешёвый, да и по дому легко разносится. Есть бумажный, он не так хорошо комкуется, но зато нет пыли. Есть японский соевый. Он тоже непыльный, но там гранулы поменьше, кошкам удобнее подкапывать. Да, кстати, древесный, бумажный и соевый можно в унитаз выкидывать. Намного удобнее, чем пакетики с каками разводить.

Света задумалась.

– Давайте я возьму вот этот синий лоток и соевый наполнитель, – сказала она, перебрав в уме плюсы и минусы предложенных вариантов.

– Хорошо. Ещё нужно обязательно вывести блох и проглистогонить.

– Проглистогонить?

– Конечно. Даже домашних, которые из квартиры вообще не выходят, – и тех раз в три месяца глистогонят. А если с улицы взяли, то первым делом.

– Понятно, – кивнула Света.

– Есть вот такое хорошее средство. – Женщина наклонилась и достала из-под прилавка небольшую упаковку. – Оно и от блох, и глистогонное одновременно.

– Таблетки?

– Нет, это вроде мази. Выдавливаете на затылок, чтобы котёнок ни языком, ни лапами не дотянулся. Инструкция есть, почитаете, если забудете.

– Ладно, почитаю… – озадаченно сдвинула брови Света.

Продавщица понимающе улыбнулась.

– С первым животным всегда непросто, привыкнуть надо, – проговорила она благодушно. Но тут же вновь стала серьёзной: – Так, давайте дальше. Мыться планируете?

Света давно не получала такого удовольствия от посещения магазинов. Проявлять заботу о беззащитном, во всём зависящем от неё живом существе оказалось неописуемо, почти до слёз приятно. И поэтому помимо туалета, средства от паразитов и специального шампуня она, желая порадовать малыша как можно бо́льшим количеством подарков, купила ещё три пластиковые миски и несколько игрушек. Игрушками, на которых она остановила свой выбор, стали маленькая серая мышка, набитый кошачьей мятой тряпичный листик и специальная удочка – тонкая, сантиметров в сорок, рукоятка, к которой на верёвке был приделан разноцветный шарик с бубенчиком.

Продавщица, которая на самом деле оказалась хозяйкой магазина, ещё настоятельно рекомендовала взять когтеточку, чтобы котёнок не привыкал драть мебель и обои. Но даже самая скромная из имевшихся в «Четырёх лапах» когтеточек была довольно громоздкой, и нести её до дома в руках вместе с двумя пакетами было бы слишком неудобно. Света пообещала, что вернётся завтра – со своим молодым человеком на машине.

Наконец, расплатившись и попрощавшись, девушка направилась к выходу из торгового зала. Сейчас, после покупки лотка и наполнителя, она опять подумала о том, что котёнок мог не оценить тот туалет, который она соорудила ему вчера из подручных материалов. А скорее всего, уже давно как «не оценил».

Дело в том, что утром Света обнаружила на кухне странный неприятный запах. Сначала она подумала, что малыш всё-таки где-то напакостил: контейнер с кусочками туалетной бумаги был чистым, а сам маленький соня хоть и дрых без задних ног в своей коробке в гостиной, но вполне мог вставать ночью.

Впрочем, когда Света наспех оглядела кухонный пол, она ничего не нашла. Она даже засомневалась в своих предположениях, так как слабый кисловатый запах больше напоминал душок от какой-нибудь недавно испортившейся еды, нежели откровенную вонь от испражнений животного. И всё же было понятно: если Антон его учует, то это, принимая во внимание их вчерашнюю беседу, будет совершенно некстати.

Однако на этот раз Свете повезло: её здорово выручило то обстоятельство, что сегодня они с Антоном безнадёжно проспали, и времени на полноценный завтрак у них попросту не было. Поэтому, пошире открыв окно, девушка быстро сварганила в кофемашине капучино и отнесла горячую кружку прямо в спальню, где её очень не любивший опаздывать жених с сердито-напряжённым лицом наглаживал свежую рубашку. Сама она, к слову, не смогла позволить себе даже такой малости, как глоток кофе, поскольку последние драгоценные минутки потратила на то, чтобы сменить котёнку воду, налить ему молока и накрошить свежую порцию рыбы.

В общем, Свете сейчас определённо стоило поторопиться. Учитывая, что она должна была всенепременно убедить Антона дать маленькому мурлыке хотя бы один шанс, ей нужно было появиться дома как можно раньше. И при необходимости – успеть ликвидировать последствия вероятных кошачьих «аварий» до возвращения будущего главы семьи. Тот, понятно, задерживался на работе намного чаще, чем уходил с неё раньше времени. Но кто может поручиться, что этим пятничным вечером он не сделает редкое исключение?

…Света резво поднялась по лестнице и вышла на улицу. Двор, где располагался зоомагазин, был со всех сторон зажат грязновато-жёлтыми «сталинками» и казался нелюдимым, даже заброшенным. Подивившись про себя тому, что нечто подобное можно было увидеть в самом центре города, Света свернула обратно к выезду на Гоголя, но, сделав несколько шагов, остановилась.

Поначалу она подумала, что ей показалось. Но нет, это и вправду был «Пассат» Антона – Света отлично помнила его московские номера. Автомобиль был припаркован довольно странно: в глубине двора, впритирку с металлическим гаражом, капотом к раскидистому кусту сирени. Вообще-то, офис Schmidt-Heller располагался совсем недалеко, через улицу. Но парковаться по близлежащим дворам не было нужды даже у припозднившихся сотрудников, так как компания располагала собственной вместительной стоянкой со шлагбаумом.

Ощущая смутную тревогу, Света неуверенно зашагала к машине. И, подойдя чуть ближе, заметила, что та… слегка покачивается. А внутри раздаются приглушённые женские стоны вполне очевидного характера.

Света застыла как вкопанная: в автомобиле кто-то совершенно точно предавался плотским утехам. Поэтому, надо полагать, «Фольксваген» стоял именно здесь и именно таким образом, ведь сквозь глухую тонировку на задних стёклах ничего не было видно. Света почувствовала, как её колени сделались отвратительно мягкими, а в голове разверзлась чёрная, зияющая пустота…

…Минуточку! Формально этот автомобиль – собственность фирмы, и помимо Антона им могут пользоваться и другие парни-продавцы. Так, кажется, и происходит, когда Антон в отъезде или в отпуске. И сейчас там, внутри, запросто мог быть кто-то из ребят, кто, допустим, позаимствовал «Пассат» на выходные – и сразу же решил немного «пошалить».

Опустив пакеты с покупками на асфальт, Света дрожащими руками залезла в сумочку, достала телефон и набрала номер. Несколько секунд – и доносившиеся из машины стоны стихли, а гудки в динамике сменились бесстрастным приветствием автоответчика.

Свету качнуло: земля дёрнулась у неё из-под ног, и окружающий мир начал медленно, но неотвратимо опрокидываться. Неужели это происходит на самом деле? Неужели всё может закончиться вот так? Здесь, в этом старом, мрачноватом дворе, около проржавевших от времени гаражей? Это же не может быть правдой!..

Телефон неожиданно тренькнул.

«Извини, не могу говорить. На совещании. Уже заканчиваем, скоро буду».

Девушка бросила сотовый обратно в сумочку – так, словно он обжёг ей ладонь.

Честно говоря, её первая более-менее внятная мысль была о том, чтобы просто уйти. Уйти и притвориться, будто ничего этого не было. И, возможно, когда-нибудь она действительно в это поверит. И сумеет как-то с этим жить…

Нет, стоп!

ЧЕЛОВЕК, ЗА КОТОРОГО ОНА РОВНО ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ДОЛЖНА ВЫЙТИ ЗАМУЖ, ПРЯМО СЕЙЧАС ЕЙ ИЗМЕНЯЕТ!!!

И она имеет полное право поднять с земли первый попавшийся булыжник и разбить им одну из задних фар. Устроить истерику с криками на весь двор. Влепить этому мерзавцу смачную пощёчину и оттаскать за волосы его подстилку…

Однако чем больше Света об этом думала, тем страшнее ей становилось. Да, конечно, устраивать скандал совсем необязательно. Можно просто подождать и встретить Антона ледяным, молчаливым взглядом, когда тот соизволит выйти из машины, чтобы пересесть на водительское сиденье…

«Какое же я ничтожество!» – с горечью сказала себе Света, понимая, что даже и на это она тоже вряд ли решится. Сейчас ей хотелось одного: сбежать отсюда и поскорее оказаться дома. Дома, где её с нетерпением ждал напуганный, соскучившийся и, наверное, уже проголодавшийся зверёк…

Мысль о котёнке подействовала на Свету удивительно отрезвляюще. Страх и паника куда-то исчезли, а сознание неожиданным образом прояснилось. И девушка как-то отстранённо подумала о том, что если Антон по какой-либо причине исчезнет из её жизни, то его мнение по поводу дальнейшей судьбы спасённого ею малыша не будет иметь никакого значения.

Поначалу Света поразилась кажущейся нелепости и несвоевременности подобных рассуждений. Но затем она вдруг с невероятной отчётливостью осознала, что стояло за той гнетущей душевной тяжестью, которая не давала ей покоя последние несколько дней.

Всё было просто. Ей не нужен был этот человек. Так же, как ему не нужна была она. Да, она боялась даже подумать о том, чтобы порвать с ним, и постоянно твердила себе, что должна держаться за него руками и ногами… Но теперь, когда представилась такая возможность, она с радостью прекратит эти отношения. И снова станет свободной. И помимо всего прочего, больше не будет беспокоиться о том, сходил ли её котёнок мимо лотка.

Света прищурилась. Нет, она так просто отсюда не уйдёт. Она всё сделает правильно. Так, чтобы у её бывшего жениха не осталось ни малейшего шанса отвертеться.

Она оставила пакеты на земле и направилась к машине – в которой, судя по возобновившимся стонам, уже вовсю продолжалось прерванное действо. Встав у переднего колеса, Света наклонилась, приложила раскрытые ладони к лобовому стеклу – и воочию увидела происходящее внутри. «Задерживающийся на совещании» расположился посередине заднего сиденья, а его «собеседница» энергично подскакивала на его бёдрах, держась за широкие мужские плечи и пригибая голову, чтобы не втыкаться ею в крышу автомобиля. Даже небольшого просвета между спинками передних кресел было достаточно, чтобы Света смогла бегло оценить тайную Антонову подружку: тонкая талия, упругие ягодицы, длинные чёрные волосы, уже начинавшие липнуть к вспотевшей спине, вытатуированная на крестце бабочка…

Решившись, Света постучала в стекло. Двое в машине разом замерли как по команде. Антон инстинктивно прижал девушку к себе и боязливо выглянул из-за её плеча. Та, кстати сказать, даже и не подумала оборачиваться. Смекнула, похоже, что в такой щекотливой ситуации лучше остаться неузнанной.

Когда молодой мужчина встретился глазами со своей невестой, его лицо стало настолько беспомощно-жалким, что Света брезгливо поморщилась. Она коротко помахала ему рукой, а потом стянула с пальца кольцо, с которым он делал ей предложение, и со стуком пришлёпнула его о крышку капота. После чего вернулась к пакетам, подхватила их и стремительно зашагала прочь.

Уже поднявшись обратно на Муравьёва-Амурского, она подумала о том, что совершенно не хочет омрачать сегодняшний вечер руганью и препирательствами. Тем более что скоро приедет Лида и им нужно будет как следует заняться котёнком. Поэтому Света вновь выловила из сумочки телефон и быстро настрочила: «Сегодня даже не заявляйся. Вещи завтра заберёшь».

* * *

– Привет, мой маленький! – радостно проговорила она, входя в квартиру. – Как дела?

– Мя-я-я-у! Мя-я-я-у! – громко приветствовал её крутившийся у порога малыш.

Света поставила пакеты, закрыла дверь, опустилась на пуфик и взяла зверька к себе на колени. Тот заурчал и потянулся мордочкой к её лицу.

– Что, сладкий, соскучился, да? – гладя его обеими руками, спросила она. И, улыбаясь, подумала: кто-нибудь другой наверняка решил бы, что у неё не всё в порядке с головой. Её «наречённый» изменяет ей за неделю до свадьбы; свадьба, соответственно, и шедшее с ней в комплекте семейное счастье на долгие-долгие годы дружно летят в тартарары. А ей – ничего, нормально. Зато котика оставить можно.

«Ку-ку!» – говаривала в таких случаях Лида, крутя пальцем у виска.

– Ладно, мой хороший, гори оно всё огнём! – выдохнула Света и, опустив котёнка на пол, решительно встала. – Давай лучше нашими делами заниматься.

Она переоделась, проверила самодельный лоток – в котором, как и утром, ничего, кроме скатанной бумаги, не было – и отправилась на кухню. Котёнок следовал за ней, то и дело обтираясь о её ноги. Он всё так же странно шевелил пальчиками на передних лапках и всё так же щурился, но в целом выглядел намного лучше, чем вчера.

Таинственный запах на кухне теперь был намного сильнее и неприятнее. Света огляделась – и снова не увидела ничего подозрительного на давно не мытом линолеуме. Поразмыслив, она решила проверить лежавшие в углу пакеты с овощами. И точно: именно сюда малыш сходил и по-маленькому, и по-большому – и не по одному разу.

– Ух ты, – пробормотала Света, – хоть и не в туалет, но в одно и то же место. И даже на пол не попало…

Когда она принялась осторожно извлекать из пакетов кабачки с лобой, ей стало немного грустно. Она подумала о дедушке и бабушке Антона, которые из-за всего этого, наверное, жутко расстроятся. Они ведь относились к ней очень хорошо, бабушка даже называла будущую невестку внученькой…

Света вспомнила сцену в машине и усмехнулась. Что ж, вскоре добродушной старушке придётся называть так какую-нибудь другую молодуху. Вполне может статься, что и ту, с махаоном на заднице.

– Да, дружок, делов ты наделал – будь здоров! – с улыбкой заметила Света, ставя рядом с испачканными пакетами мусорное ведро. – Нужно будет обязательно всё это добро сегодня вынести…

И тут она вспомнила совет хозяйки зоомагазина: для того, чтобы приучить котёнка к новому туалету, нужно перенести в него запах из старого.

Оставив пакеты лежать на полу, Света сходила в прихожую и вернулась с покупками. Надрезала ножницами мешочек с наполнителем, высыпала его в лоток. А затем туда же, в угол, положила небольшой обрывок туалетной бумаги, который предварительно смочила в задержавшейся среди полиэтиленовых складок жидкости.

– Сообразишь? – с сомнением посмотрела она на котёнка. Тот уже подошёл к незнакомому предмету и с большим интересом его обнюхивал.

– Ладно, – сказала Света, – ты привыкай, а я быстренько приберусь.

Пока она спроваживала пакеты в мусорное ведро, ей вдруг показалось, что малыш, прогуливаясь рядом с лотком, проявляет какое-то беспокойство.

– Может, тебе уже приспичило? Давай-ка вот так попробуем… – Она приподняла котёнка и опустила его внутрь лотка.

Зверёк огляделся, потянулся носом к кусочку бумаги со своим запахом, а потом поскрёб передней лапой серо-зелёные гранулы – и присел.

– Ты же мой хороший! – обрадованно воскликнула Света. – Ты же мой умница!

Справляющий малую нужду «умница» пугливо-растерянно уставился на неё широко раскрытыми глазами.

– Всё-всё, не смотрю, – встрепенулась девушка и торопливо вышла из кухни.

Звонок домофона раздался в тот момент, когда Света уже по второму кругу наполняла новенькую голубую миску мелкими кусочками всё той же запечённой рыбы. Отметив про себя, что в этот раз Лида не слишком-то и опоздала, она быстро ополоснула руки и поспешила к двери.

– Открывай, Чернова! – донеслось из небольшой пластиковой трубки, и Света, улыбнувшись, нажала на кнопку. Несмотря на то, что Черновой она не была уже давным-давно, Лида упрямо продолжала называть её старой, школьной фамилией.

Отвлёкшийся от ужина малыш побежал в прихожую вслед за хозяйкой, и та, подняв его с пола, стала дожидаться подругу у открытой двери.

– Какой хорошенький! – воскликнула Лида, как только завидела маленькую чёрно-белую мордашку. – Какой лапуля!

Войдя в квартиру, она небрежно скинула модный кожаный плащ, стряхнула с ног туфли и тут же взяла котёнка к себе на руки.

– А глазки чего такие испуганные? Много внимания, да? Тётка, скажи, какая-то незнакомая пришла! Пристаёт!

– У него, если что, блохи, – на всякий случай напомнила Света.

– Да ла-а-адно! – с улыбкой отозвалась Лида, на которую эти слова не произвели никакого впечатления. – Мы и не через такое проходили. Да? Да, маленький?

С годами она нисколько не менялась. В ней всё тем же удивительным образом уживались потрясающая красавица, любившая высоченные каблуки и яркие наряды, – и бесхитростная простачка, которая, надев несвежую толстовку и рваные джинсы, может вдохновенно тискать чумазую после прогулки по осенней слякоти собаку.

Вот и сейчас она стояла вся такая ослепительная, накрашенная, в роскошном серо-блестящем платье, полностью готовая к пятничному выходу в свет, – и чуть ли не целовала только вчера обитавшего на улице зверька.

– Ну, рассказывай! – нетерпеливо потребовала Лида. – Как вы тут? Кушает? Пьёт? К туалету приученный? Твой, кстати, где? Задерживается опять?

Она посмотрела на Свету и заметила, что при упоминании об Антоне та будто бы растерялась.

– Та-а-ак… – подозрительно протянула Лида. – Что у вас стряслось?

Света вздохнула и опустила глаза.

– Сейчас расскажу. Пойдём в комнату.

…Их дружба завязалась ещё в начальной школе. Что было тому причиной – Света не взялась бы судить. Это просто случилось, как случаются в детстве многие вещи, не поддающиеся логичному, взрослому объяснению. Да, они учились в одном классе; да, вместе ходили на танцы. Но в остальном были совершенно разными: задиристая сорвиголова, чувствующая себя как рыба в воде среди таких же хулиганок, – и замкнутая молчунья, прибивающаяся к стайкам осторожных паинек.

И тем не менее было в каждой из них что-то такое, что заставляло и ту и другую некоторым образом выделяться среди тех, с кем их волей-неволей сводили суровые законы подросткового мира. Лида, скажем, несмотря на крутой нрав, сохраняла уважение к большинству норм человеческой морали, и потому так и не стала беспринципной и бессердечной стервой. А Света, в свою очередь, всегда оставалась неуловимо независимой от своих нешумных приятельниц – словно бы они нуждались в ней больше, чем она в них. И, должно быть, именно поэтому со временем вышло так, что многие свободные от уроков и дополнительных занятий часы девочки стали проводить вместе.

Приходя друг к другу в гости, они могли подолгу болтать о всякой всячине. Точнее, говорила в основном Лида, которая постоянно была в курсе всевозможных сплетен и кривотолков. Тогда как Света неизменно внимательно и не перебивая слушала свою необычайно бойкую на язык соседку по подъезду.

Ещё они очень любили вместе смотреть фильмы, питая весьма странную, казалось бы, для их поколения слабость к советскому кино. И помимо прочего, чуть ли не до дыр засматривали своих обожаемых «Мушкетёров», каждый раз дружно хлюпая носами под «A la guerre comme a la guerre». Ну а прогулки с Лидиной первой таксой Айдой были для Светы, с некоторых пор ставшей ужасной домоседкой, чуть ли не тем единственным, что могло заставить её выйти на улицу.

Время бежало быстро, и когда подруги, не успев опомниться, оказались в старших классах, Лида уже превратилась в довольно высокую – метр семьдесят – фигуристую фифочку, почти переросшую последние остатки подростковой угловатости. Её озорные, невзрачно-русые косички сменились сочно-рыжим, мелко гофрированным каре, а резковатые черты лица заиграли по-новому благодаря всё более удачным экспериментам с покупаемой на карманные деньги косметикой.

Светина же внешность почти не менялась. Природа, разумеется, взяла своё, наделив молодую девушку широкими бёдрами и аккуратной формы грудью. Но в остальном Света оставалась такой же малозаметной скромницей, какой была до этого.

После окончания школы пути подруг ожидаемо разошлись: они поступили в разные вузы на совсем непохожие специальности. Лида пошла изучать туризм, а выпустившись – устроилась на работу в туристическую компанию.

Впрочем, это не слишком сказалось на прочности их отношений – как и то, что девушки давно жили в разных частях города. Они всё так же продолжали видеться, хоть и не так часто. Лида всё так же держала такс и всё так же любила долгие задушевные разговоры. А Света была всё такой же хорошей слушательницей и всё так же преспокойно улыбалась, когда её темпераментная подруга в своей привычной, шутливо-командирской манере выговаривала ей за очередную сделанную – или, наоборот, не сделанную – глупость…

– …В общем, я даже рада, что всё так получилось, – подытожила Света, почёсывая улёгшегося подле неё котёнка. – Понятно ведь было, что ничего хорошего из этого не выйдет. А мне всё смелости не хватало самой уйти. И повода вроде как не было…

Лида сидела в кресле и молча слушала, грациозно закинув ногу на ногу. Света взглянула на неё и, как ей показалось, уловила во внимательном прищуре голубых глаз едва заметную тревогу. Сначала она удивилась этому, но затем догадалась, что именно могло обеспокоить её призадумавшуюся подругу. Если бы униженная невеста рвала на себе волосы, ревела в голос и на чём свет стоит поносила своего бывшего, то Лида, скорее всего, посчитала бы такое поведение абсолютно естественным. Однако вместо этого «тихушница Чернова» говорила совершенно невозмутимо – ни разу при этом не ругнувшись и не всплакнув. А в подобных ситуациях такая вот безмятежность и впрямь может выглядеть несколько пугающей.

Света уже хотела сказать что-то ещё, чтобы Лиду как-то успокоить. Но та решительно взяла лежавший на подлокотнике телефон и, набрав номер, поднесла его к уху.

– Алё, Серёжечка? Привет! Слушай, мне сегодня у Светки остаться надо… Да тут полный финиш: они с парнем расстались, прикинь? Ну да, с Антоном, с кем же ещё. Всё, теперь ту-ту свадьба… Я тебе потом расскажу. Ага, да, давай… Завтра утром буду. Всё, ага… Люблю!

«Надо же…» – мысленно удивилась Света. Она знала, что по пятницам и субботам Лида любила как следует повеселиться в каком-нибудь ночном клубе. А получалось это у неё далеко не так часто, как ей того хотелось бы: её парень работал поваром в одном приличном ресторане, и с выходными в эти сенокосные для таких заведений дни ему везло отнюдь не каждую неделю. И поскольку как раз сегодня у Сергея был тот самый долгожданный выпавший на пятницу выходной, то можно было с уверенностью утверждать, что любительница шумных гулянок и в самом деле крепко переживала за свою малоразговорчивую приятельницу.

– Ну, то, что вы ни фига друг для друга не созданы, это я всегда знала, – задумчиво сказала Лида, отложив телефон. – Вас же, по сути, родители свели. У Антона, ты говорила, мать тоже любительница гайки закручивать. А тут ты – вся такая тихая, спокойная, нескандальная. Вот он за тебя и ухватился, чтобы ему потом мозг никто не выносил. Ну и до кучи можно всяких там девиц в машине после работы потрахивать… Короче, не зря мне твой женишок никогда особо не нравился.

Это было действительно так: с самого их знакомства Лида испытывала к Антону настоящую неприязнь. И при любой возможности пыталась как-нибудь его поддеть, ловко маскируя свои колкости под очаровательной улыбкой и великолепно изображаемой инфантильностью. Поэтому-то Света и предпочитала приглашать её в гости именно тогда, когда Антон пропадал в разъездах.

– Здо́рово, конечно, что это до свадьбы вскрылось, – добавила Лида, немного помолчав. – Плохо только, что всего за неделю. Денег будет потеряно – просто караул… А с другой стороны, – внезапно произнесла она уже другим, почти беззаботным голосом, – что ж теперь поделаешь? Маман твоя всё, что сможет, откатит. Ты ей, кстати, давай, сообщи.

– Угу, – промычала Света. – Завтра утром скажу. Сегодня не хочется…

– Ладно, – Лида решительно поднялась с кресла, – разберётесь. А мы с тобой давай-ка твоим котом займёмся. Проверим хоть, кот ли это вообще.

Она подошла к дивану, присела рядом со Светой, взяла котёнка и раздвинула ему задние лапы.

– Пацан! – авторитетно заявила она. – Как назовём?

Света ласково посмотрела на малыша, который лежал на боку и, подёргивая хвостиком, глядел на неё большими доверчивыми глазами.

– Значит, ты у нас всё-таки кот. Кот… кот Федот! Точно, Федот! – просияла она и ликующе уставилась на Лиду.

– Чё?! – недоумённо наморщила лоб та. – Какой ещё Федот? Куча же красивых имён: Алекс, Джеки там, не знаю, Арчи…

– Нет, – мягко, но уверенно сказала Света, – он Федот. Федя, Федотка. Да, мой хороший?

– Ну, хозяин – барин, – неожиданно быстро сдалась Лида. – Ладно, Свето́к, собирайся, пошли в магазин. Надо же это дело как-то отметить. И это… ты Федоту своему от блох что-нибудь купила?

Глава 4. Причина и следствие

…Сон улетучился быстро, как будто впопыхах уступая место давящей, пульсирующей дурноте. Света приоткрыла глаза и тут же снова их закрыла. Издав нечленораздельный стон, она оттянула давящий на шею ворот футболки-ночнушки, перевернулась на живот и подгребла под себя одеяло. Так было хоть и ненамного, но всё-таки лучше.

Спустя некоторое время, когда гадостное кружение чуть улеглось, она расслышала шум воды в ванной. Да, Лида редко задерживалась в гостях после ночёвки, и минут через десять-пятнадцать она уже наверняка умчится по своим многочисленным делам.

Света вновь разлепила веки и прошлась мутным взглядом по видимой ей части комнаты. Прохладный утренний ветерок легонько шевелил тёмно-синие шторы и тюль под ними: судя по всему, Лида открыла окно, когда встала. На письменном столе перед ноутбуком стояла пустая бутылка из-под мартини, от вида которой Светино нутро противно съёжилось и подступило к горлу. Рядом в прозрачном пластиковом контейнере грустно досыхали два с половиной ролла, в один из которых была победно воткнута деревянная палочка.

Девушка опять зажмурилась, пытаясь удержать спокойную пустоту сознания, но было поздно: подробная картинка действительности уже полностью вырисовалась в её голове. И хотя вчерашнее происшествие возле зоомагазина следовало считать не чем иным, как несказанным везением, на Свету почему-то первым делом всей своей тяжестью навалились мысли о малоприятных, но, к сожалению, неизбежных вещах. А именно: о предстоящем разговоре с мамой, а затем с Антоном.

Свете вдруг отчаянно захотелось зарыться в одеяло с головой и снова уснуть. А проснуться – завтра утром, когда всё, через что ей суждено было пройти сегодня, оказалось бы уже в прошлом.

Почему жизнь временами такая пакостная штука? Почему всегда не может быть так же хорошо, легко и безмятежно, как, например, вчерашним вечером?..

…Вернувшись из близлежащего мини-маркета и переодевшись (у Светы постоянно хранился комплект Лидиной домашней одежды), девушки сошлись на том, что их ужином станет огромный сет самых разнообразных роллов – в особенности таких, рецепт которых мог родиться в исключительно больном и извращённом воображении.

Подруги сделали заказ – и сразу же, не откладывая в долгий ящик, решили взяться за Федотовых блох. Света на всякий случай перечитала описание только что купленного антипаразитарного средства. Как и обещала владелица «Четырёх лап», всё было очень просто. И когда котёнку на затылок нанесли капельку густой бесцветной жидкости, тот даже не понял, что произошло.

По окончании этой краткой процедуры Федоту были презентованы его первые игрушки. Сначала зверёк долго обнюхивал интересно пахнущий листик, но в итоге, повинуясь инстинкту хищника, принялся весело носиться по всей комнате, швыряя перед собой пучеглазую мышку.

В инструкции к чудо-препарату было также сказано, что спустя пару часов после его применения животное можно было купать. Доставка, как и следовало ожидать в пятницу вечером, задерживалась, и девушки, попивая мартини, отправились в интернет в поисках ответа на вопрос: «Как помыть кота?»

Почти праздничная, если можно так сказать, атмосфера не помешала подругам подойти к предстоящему мероприятию вполне серьёзно. И они постарались изучить все его нюансы как можно более тщательно.

Так, например, чтобы не пугать Федота звуком брызжущих из душа струй, они поместили в ванну небольшой пластиковый тазик, а рядом с ним поставили отдельное ведро с водой для ополаскивания. Вода эта тоже была не абы какая, а температурой тридцать девять градусов, то есть наиболее подходящая для кошачьего купания. Ради достижения такой точности Свете пришлось перерыть весь свой шкаф-кладовку и найти в нём специальный водный термометр в виде жёлтой рыбки. Купленный в зоомагазине шампунь был предварительно разведён в литровой банке воды, чистые полотенца разложены на стиральной машинке, а окна во всей квартире закрыты.

В результате, несмотря на неопытность начинающих кошатниц, всё прошло быстро и гладко. Процесс и впрямь оказался довольно замысловатым, так что при деле были все: Света держала Федота и морально его поддерживала, Лида наносила шампунь и затем смывала его небольшим ковшиком, а сам Федот истошно орал.

Как и любой покрытый шерстью зверь, в мокром состоянии он смотрелся беспомощно и невероятно потешно. Таким, впрочем, ему довелось побыть совсем недолго: едва он покинул тазик, как Света тотчас вытерла его одним полотенцем и тут же завернула в другое, свежее. Укутанный в махровую пелёнку котёнок выглядел сущей лялькой. Что, однако, не мешало ему с мрачным недовольством зыркать на своих двуногих мучительниц.

Когда же он в достаточной мере обсох, его выпустили на волю и предоставили самому себе. И к тому моменту, когда в гостиной прозвучал очередной Лидин тост: «Ну, за личную гигиену!» – взъерошенный малыш уже вовсю старательно вылизывался…

– …Мр-р-ма-а-у! – услышала Света и обернулась, поднимая голову.

К ней из изножья, медленно моргая заспанными глазками, шёл Федот.

– И тебе доброе утро! – Девушка перевернулась и упёрлась плечами в спинку кровати. – Иди ко мне!

– Мр-р-ма-а-ау! – снова мяукнул котёнок, устраиваясь у хозяйки на груди под правой рукой.

– Ты мой хороший, – шептала Света. – Ты мой маленький мальчик…

Она прикоснулась губами к пушистой макушке – и Федот в ответ потёрся мордочкой о её щёку. Боже, как же это было приятно! Свету словно окатило изнутри волной непередаваемой, пронзительной нежности, а навеянное тоскливыми мыслями уныние вдруг само собой рассеялось.

– Ласкаетесь, да? – добродушно проворчала появившаяся в дверях Лида.

Она была уже одета, расчёсана, но ещё не накрашена.

– Доброе утро, – улыбнулась подруге Света.

– Я смотрю, он у тебя прямо прибалдел, – хмыкнула та, глядя на довольно жмурящегося зверька. – Я когда проснулась, он у тебя в ногах дрых. Повезло котяре. Да, тебе, Федька, тебе!

«Это мне повезло», – хотела сказать Света, но промолчала. И ещё раз чмокнула маленький чёрно-белый лобик.

– Ой, няшности-то какие, – насмешливо проговорила Лида, – муси-пуси прямо! Ты, мать, давай, хорош уже с кошаком своим обжиматься. Попу поднимай, я пока крашусь – кофейка организуй.

Вставать Свете ужасно не хотелось, но и отпускать гостью без утренней чашки кофе тоже было нельзя. Она потянулась, пересадила Федота на середину кровати и опустила ноги на пол…

…Где-то через полчаса после купания прибыла долгожданная доставка, и подруги, расположившись в гостиной, принялись за свою припозднившуюся вечернюю трапезу. Они с аппетитом лопали роллы, часто позвякивали бокалами, болтали, шутили и вполглаза наблюдали за обосновавшимся на кресле Федотом. Который, к слову, теперь выглядел уже по-настоящему домашним: его шёрстка, потеряв свой жирный блеск, смотрелась чистой и очень опрятной.

Помимо всего прочего, помывка оказала на котёнка ещё и усыпляющее воздействие. Вылизавшись самым тщательнейшим образом, он свернулся калачиком и затих. Иногда девушки подходили к нему и осторожно гладили. Тогда он раскрывал слипающиеся глазки, зевал и потягивал передние лапки, всё так же премило двигая пальчиками.

Около двенадцати захмелевшие подруги переместились в спальню и, сменив постельное бельё, начали укладываться. А поскольку Федот был благополучно избавлен от блох, паразитов и подъездной грязи, они решили взять его с собой в кровать. Сперва малыш немного освоился, прогуливаясь туда-обратно по мягкому одеялу, а затем улёгся рядом с хозяйкой и блаженно замурлыкал под ласковыми прикосновениями её рук…

– Кофе готов! – объявила расходившаяся Света, ставя на скатерть две дымящиеся чашки.

– Ща! – отозвалась из прихожей Лида. – Пять сек!

Дожидаясь её, Света уселась за стол, поплотнее закуталась в свой цветастый халат и взяла на руки уже успевшего позавтракать Федота. Кушал Федот, кстати, очень хорошо, и рыбы ему оставалось всего на пару раз. Поэтому, хоть Свете сегодня и не хотелось заниматься какими-либо домашними делами, она уже вытащила из морозилки завалявшуюся в дальнем углу курицу. К вечеру она растает, и её можно будет потушить.

– Отличненько, кофеёк! – потёрла руки стремительно влетевшая на кухню Лида. Накрашенная как на школьную дискотеку, она проворно опустилась на свой стул и с удовольствием втянула носом аромат свежесваренного американо.

Света улыбнулась. Она была очень благодарна подруге за то, что та осталась с ней до утра. Да, Лиде так и не пришлось её успокаивать, терпеливо созерцая с опозданием прорвавший поток слёз и стенаний. Но зато она помогла Свете хоть как-то отметить «полный крах» её даже ещё не успевшей начаться супружеской жизни. Что, наверное, было всё же лучше, чем если бы вчерашний вечер прошёл обычно-буднично.

– А шикарный у тебя кот вырастет, – заметила Лида, пригубив чашку. – Красивый будет. Хоть и беспородный.

– А то! – с улыбкой произнесла Света. – Будешь у нас самый обаятельный и привлекательный, да, Федечка?

Котёнок, сидевший у хозяйки на коленях, тем временем любознательно тянулся к столу, забавно работая маленькими розовыми ноздрями. Похоже, принюхивался к кофейному запаху.

– Кстати, если хочешь, я могу всем нашим про свадьбу сообщить, – предложила вдруг Лида. – Распишу, что ты, типа, вся такая убитая горем. Ну и скажу, чтобы с расспросами не лезли.

Света задумалась – и решила, что мысль и в самом деле была неплохая. Так ей не придётся выслушивать ненужные соболезнования и раз за разом отвечать на вопрос: «Ой, а что у вас случилось?!» По крайней мере, в ближайшее время.

– Давай, – согласилась она. – Только без подробностей про Антона. Пусть сам, если что, выкручивается.

– Как скажешь, – пожала плечами Лида. И уточнила: – Ленке и Надьке тоже звякнуть?

– Угу. И Оксане тоже напиши, если не сложно.

– Сделаем. Ты, главное, с маман своей поскорее поговори. Вот прям щас пиши, звони, о встрече договаривайся. Только не тяни, поняла?

– Поняла… – грустно сказала Света и тут же спохватилась: – Бли-ин!

– Что такое? – встревоженно спросила Лида.

– У меня же пробный образ сегодня в двенадцать! Надо написать, что я не приду.

– Вот я тебе и говорю, Чернова: давай уже просыпайся! Кота своего отпускай и за телефон берись. Чем быстрее ты со всей этой фигнёй разберёшься, тем лучше. А вечером давай с нами в «Дикий Восток», отпразднуем это дело.

– Не-е-е… – При мысли об очередной вакханалии Света болезненно поморщилась. – Мне вчерашнего хватило.

– Ну, смотри сама, – усмехнулась Лида и, сделав последний глоток, со стуком вернула чашку на стол. – Всё, я поехала!

Она решительно встала – откуда, спрашивается, столько энергии? – и направилась в прихожую. Света со вздохом поднялась следом за ней.

– Напиши, как с матерью поговоришь, – строго наказала ей Лида, накидывая плащ. И, подмигнув, добавила: – А насчёт вечера подумай. Времени ещё много, успеешь отойти.

– Ладно, подумаю, – с улыбкой пообещала Света, одной рукой придерживая Федота, а другой отпирая замки.

Лида между тем ловко впрыгнула в туфли и подхватила с вешалки сумочку.

– Ну всё, давай! – Она наклонилась и чмокнула подругу в щёку. – Я позвоню.

– Хорошо, – кивнула Света. – Спасибо за вечер!

Закрыв входную дверь, она вернулась в спальню, села на кровать, опустила котёнка рядом с собой и посмотрела на телефон, лежавший на столе экраном вниз. Почему ей так боязно? Она ведь ни в чём не виновата. Она не совершила ничего такого, за что ей может быть стыдно. Ей просто нужно рассказать матери всё как есть и поставить её перед фактом, что свадьбы не будет…

Помедлив ещё немного, Света всё-таки взяла телефон. 9:33. Мама, конечно же, давно не спит. Значит, пора писать. Сейчас. Вот прямо сейчас…

* * *

– Я уже в кафе, – послышался из динамика привычно сдержанный голос. – Тебе что-нибудь заказать?

– Не надо, – тяжело дыша, ответила Света. – Я через пару минут буду!..

Её мать, как всегда, была пунктуальна. А вот сама Света – тоже как всегда – опаздывала. Она не удивилась, когда ровно в 10:35, спустя мамины «пять театральных», раздался телефонный звонок. В подобных случаях мама так обычно и делала: звонила и спокойно, без ругани давала понять, что она уже ждёт.

В её голосе и теперь не было ни капли раздражения. По-видимому, она была даже заинтригована темой их предстоящей беседы. В последний раз они встречались подобным образом более полугода назад, когда Света поделилась новостью о том, что Антон сделал ей предложение. Что ж, сегодняшние известия окажутся для мамы куда менее радостными.

Света остановилась у пешеходного перехода, отделявшего её от заветной кофейни, и еле-еле дождалась, пока загорится зелёный. Потом быстро перешла улицу, почти подбежала к большой деревянной двери, потянула её – и наконец очутилась в тесноватом, но от этого казавшемся довольно уютным помещении.

Маму она увидела сразу же. Та сидела за дальним столиком и, положив подбородок на сплетённые пальцы, глядела в окно. Как и в любое другое время и в любом другом месте, она была неотразима. Лёгкий белый джемпер с высоким воротником, идеально сидящие тёмные брюки, элегантные ботильоны. Неброский, но безупречно нанесённый макияж и воздушные, словно бы напитавшиеся солнцем волосы, красиво ниспадающие на худые, изящные плечи.

Едва посмотрев на неё, Света невольно подумала о том, как выглядела она сама. Потрёпанные джинсы, не первой свежести кроссовки, великоватая футболка с надписью «Mylène Farmer» и кожаная куртка грубоватого рокерского фасона. Наспех сделанный на затылке хвост, небрежно накрашенные ресницы и немного пудры на лице. Девушка буквально кожей ощутила свою невзрачность: это происходило почти всегда, когда она оказывалась рядом с матерью. Ладно, не в первый раз, да и явно не в последний. И Света, сняв с плеча рюкзак, направилась к столику.

– Привет, – робко поздоровалась она и мельком глянула на стоявшую перед мамой чашку кофе. Чашка была наполовину пуста.

– Здравствуй, – повернув голову, отозвалась Виктория Юрьевна. – Как твои дела?

– Ну… – замялась Света, – в целом неплохо.

Она уселась напротив матери и, стараясь не встретиться с ней глазами, принялась высматривать официанта.

– Я уже заказала тебе латте с обезжиренным молоком и корицей, – невозмутимо сообщила ей Виктория Юрьевна.

– А, да? – растерянно пробормотала Света. – Спасибо…

Вообще-то она хотела моккачино с сахаром. Но это ничего, ей не привыкать.

– Ну как? – Виктория Юрьевна сложила перед собой руки и подалась вперёд. – Готова к пробному образу?

Должно быть, она надеялась, что после того, как над её дочкой основательно потрудятся в одном из лучших салонов красоты в городе, та начнёт по-другому относиться к своей внешности…

Света вздохнула. Увиливать смысла не было, как не было и пути назад.

– Пробный образ я отменила. Свадьбы не будет. Антон мне изменил, – выдавив из себя эти слова, она умолкла и потупилась.

– Ваш латте! – жизнерадостно прощебетала точно бы из ниоткуда появившаяся молоденькая официантка и поставила перед Светой высокий стакан. А когда она упорхнула обратно в сторону барной стойки, Виктория Юрьевна наклонилась ещё ближе и негромко спросила:

– Светлана… ты в этом уверена?

Учитывая, как всё было, вопрос прозвучал несколько даже забавно, и Света, усмехнувшись, пояснила:

– Да, я уверена. Я видела его вчера с какой-то… в машине. Они… они занимались сексом.

Довольно долго мать и дочь сидели, не произнося ни слова. Были слышны голоса других посетителей кофейни, звон чашек, гудение кофемашины и шипение горячего пара. Пытаясь чем-то себя занять, Света взяла длинную ложку и начала помешивать посыпанную корицей молочную пенку.

Вот, собственно, и всё. Мерзковато, конечно, но в целом не так уж и страшно. Да и мама молчит. А что тут, с другой стороны, скажешь?

Виктория Юрьевна тем временем пристально смотрела на дочь, и в её взгляде, обычно цепком и пронзительном, отчётливо угадывались сострадание и тревога. Однако было заметно, что Светино спокойное безразличие ставило её в тупик, и она, помедлив, осторожно проговорила:

– Мне кажется, или ты не очень из-за этого расстроена? Со мной тебе не обязательно сдерживаться.

Девушка удивлённо подняла глаза. Подобной чуткости со стороны матери она почему-то не ожидала.

– Да мне и вправду как-то всё равно, – смущённо сказала она.

– Почему?

– Потому что… Потому что у нас всё было как-то скучно, нудно… Как-то неправильно, в общем.

Некоторое время Виктория Юрьевна молчала, нервно постукивая длинным ногтем по матовой поверхности стола.

– Как ты думаешь, что такого должен осознать человек, чтобы перестать быть ребёнком и повзрослеть? – спросила она после очередного глотка кофе.

Света положила ложку обратно на блюдце, откинулась на спинку дивана и, сложив руки на груди, уставилась в окно.

«Ну вот, – обречённо подумала она. – Началось…»

Всё верно: каждая последующая порция «жизненной мудрости» обычно предварялась каким-нибудь гаденьким риторическим вопросом. Ответить на который правильно было невозможно, а не ответить вовсе – это вроде как признать свою бестолковость и неопытность, тем самым подтверждая правомерность последующего монолога.

– Да, однозначного ответа тут, наверное, нет, – слегка пожала плечами Виктория Юрьевна. – Но лично я считаю, что человек достигает настоящей зрелости тогда, когда начинает рассматривать себя и свои поступки как главную причину того, что происходит в его жизни…

Каждый раз во время подобных бесед Света чувствовала себя как помоями облитая. Хотя в такие моменты никогда не было ни оскорблений, ни криков, ни даже повышенного тона.

– …Я знаю, насколько сложно принять эту мысль большинству людей. Но именно способность брать ответственность за свои поступки и является залогом успеха в чём бы то ни было. Тогда как неудачники вечно скулят и оправдывают свои поражения целой кучей якобы не зависящих от них обстоятельств.

Повисла ещё одна долгая пауза. Света так и не смотрела в мамину сторону, бездумно провожая глазами проезжавшие мимо кафе автомобили.

– Я это всё к тому, – снова заговорила Виктория Юрьевна, – что ваши отношения стали такими, какими они стали, не просто так, а по определённой причине. Например, по причине того, что ты не особо-то ими и дорожила. И не слишком старалась сделать их лучше. Взять хотя бы то, как ты следишь – а, точнее, не следишь – за своим внешним видом: за своей фигурой, своими волосами, своим гардеробом. Да и вечерние часы с выходными ты наверняка посвящала не Антону, а компьютеру, книгам, общению с подругами…

Тут уж Света не вытерпела и сердито покосилась на мать. Которая, несмотря на ровный, твёрдо звучащий голос, выглядела грустной, даже подавленной.

– Пойми, Светлана, я Антона нисколько не выгораживаю, – продолжала она. – И я не собираюсь уговаривать тебя его простить. Я лишь хочу сказать, что к такому печальному финалу привели в том числе и твои поступки. А этим своим «мне всё равно» ты, вероятно, пытаешься оградить себя от разочарования. Мало какая женщина захочет признаться себе в том, что из-за собственной лени и легкомысленности она упустила такой замечательный шанс.

Это стало последней каплей: лицо Светы вспыхнуло, челюсти непроизвольно сжались… А Виктория Юрьевна, заметив, как похолодел и обострился взгляд дочери, вдруг судорожно вздохнула, но затем решительно произнесла:

– Я говорю всё это не для того, чтобы позлорадствовать или сделать тебе больно. Прошлого уже не вернёшь, но ведь рано или поздно у тебя будут новые отношения. И я не хочу, чтобы они закончились так же, как эти. Ты можешь сколько угодно дуться на меня за то, что я лезу не в своё дело. Или веду себя бестактно в такой деликатной ситуации. Это твоё право. Но главное, когда ты остынешь, хорошенько подумай о том, что я тебе сказала. Согласись, будет очень неприятно опять наступить на те же грабли.

Света пристыженно опустила глаза. Так или иначе, мама желала ей добра, и девушке стало неловко за охвативший её приступ обидного гнева. Она уже собиралась объяснить маме – спокойно, без эмоций, – что всё совсем не так, как та себе представляет… Но передумала. И не потому, что смутилась или испугалась. Просто теперь всё случившееся и вправду показалось ей не таким простым и очевидным, как, скажем, вчера вечером или сегодня утром. И как бы её ни раздражали подобные нотации, на сей раз в маминых словах действительно было что-то, что требовало тщательного обдумывания.

– О свадьбе не переживай, я всё улажу, – голос Виктории Юрьевны вновь стал сухим и строгим. – И насчёт твоего отпуска: ты будешь его брать? Может, хочешь слетать куда-нибудь – одна или с кем-то из девочек?

– Нет, – мотнула головой Света, подумав о Федоте. – Я не хочу в отпуск. Лучше буду ходить на работу.

– Хорошо, я переговорю с кадрами, – кивнула Виктория Юрьевна. – Ну а теперь мне пора. Нужно очень многое сделать. Если что-то будет нужно – звони.

Она поднялась с дивана, взяла с вешалки плащ, сумочку и, проведя ладонью по плечу дочери, направилась к кассе.

Света на неё не оглянулась. Она ещё какое-то время неподвижно смотрела в окно, потом встала, взяла рюкзак и зашагала к выходу. Свой кофе она так и не выпила.

* * *

Над уже успевшим расшуметься городом стоял очередной изумительный сентябрьский день – ясный, солнечный, тёплый. Поэтому, возвращаясь домой, Света особо не спешила. Надев солнцезащитные очки и опустив голову, она медленно брела по Муравьёва-Амурского, сосредоточенно разглядывая брусчатку у себя под ногами.

Полная неразбериха, творившаяся в её голове после разговора с мамой, исчезать сама собой явно не собиралась. А разум зачем-то настойчиво требовал, чтобы Света срочно, сию же минуту, разложила по полочкам гложущие её мысли. Но как она ни старалась, ничего путного из этого не выходило. Возможно, ей мешали до сих пор ворочавшиеся в ней возмущение, стыд, чувство вины и одновременно – нежелание считать себя виноватой. А возможно… возможно, дело было в том, что мама, как всегда, была права. Просто она, Света, упрямо отказывалась это признавать.

Может, всё и впрямь сложилось так, как сложилось, именно из-за неё? Может, воспринимай она чуть серьёзнее и себя как женщину, и их с Антоном отношения – то эти самые отношения были бы совсем другими? И не завершились бы таким вот скверным образом. К тому же мама верно подметила, что со временем у Светы появится кто-нибудь другой. Пока думать об этом как-то не хотелось, но что, если подобная история и в самом деле повторится снова? Что если Света точно так же разочарует и своего нового молодого человека?

Всё это было очень похоже на правду. И тем не менее было что-то, что никак не позволяло молодой девушке согласиться с этими рассуждениями, какими бы логичными и складными они ни казались. Была какая-то мысль, какая-то, скорее всего, до невероятности простая – и вместе с тем, как назло, решительно неуловимая. Она крутилась где-то совсем рядом, у самой поверхности сознания, однако Свете так и не удавалось за неё ухватиться.

Ну и ладно. Не получается сейчас – значит, получится позже, на свежую голову. А пока она ещё немного погуляет, проветрится – и вернётся домой. К Федоту.

Она живо представила, как входит в квартиру и с порога подхватывает на руки встречающего её котёнка. Как гуляет с ним по квартире, чувствуя мягкое прикосновение его шёрстки и ощущая приятное дрожание его размеренного мурлыкания. Как играет с ним, бросая мышку или заставляя его бегать за удочкой…

Света обнаружила, что неожиданно для самой себя расплывается в широкой улыбке. А ведь раньше она никогда не улыбалась мыслям о, например, скором возвращении Антона из длительной командировки. Смешно сказать, но даже за эти полчаса она успела соскучиться по Федоту больше, чем когда-то по своему мужчине после двухнедельной разлуки.

И тут Света поняла – с некоторым для себя удивлением, – что она всё-таки нашла ответ на мучивший её вопрос. Да, мама была, несомненно, права насчёт того, что у всего есть причина и есть следствие. Вот только то, что Света не слишком ценила их с Антоном отношения – это вовсе не причина их разрыва. Это следствие того, что эти отношения с самого начала были совершенно пустыми и безжизненными.

Они с Антоном не были друг другу близкими людьми. Не были родственными душами. И никогда по-настоящему не хотели быть вместе. Просто так случилось. По большому счёту – помимо их собственной воли. Хотя для Светы это действительно была великолепная возможность крепко-накрепко привязать к себе такого завидного холостяка, став для него безупречной пассией. Многие девушки ведь именно так и поступают: делают из себя идеальную куклу, с тем чтобы охмурить, а затем удержать какого-нибудь успешного, денежного мужика.

Однако хоть мир, очевидно, и становился всё циничнее и бездушнее, Света так не смогла. Да и не очень хотела. И вряд ли захочет в будущем. Ей, как выяснилось, было не плевать на то, что она чувствовала, – или, напротив, не чувствовала. И что касается этого самого будущего, то её матери не о чем переживать: Света больше ни за что не совершит такую же ошибку. Она и близко не подпустит к своему сердцу мужчину, который… который будет значить для неё меньше, чем тот же Федот.

Что же до Антона, то его винить особо не в чем. Ну если только в том, что он сам не отважился порвать с ней ещё давным-давно. Не исключено, конечно, что он боялся выставить себя подлым негодяем в глазах других – той же Светы, её матери, своих родителей. Но в этом смысле, раз уж на то пошло, Света была ничуть не лучше. Она точно так же плыла по течению, страшась самой мысли о том, чтобы что-то изменить.

Поэтому, вернувшись домой, она напишет Антону, чтобы тот зашёл за вещами. Не будет ни скандала, ни обвинений, ни косых взглядов. Они просто спокойно поговорят, а затем мирно разойдутся. И Света искренне пожелает ему счастья с его новой подругой…

Девушка даже остановилась посреди улицы, поражённая непривычной зрелостью своих размышлений. В чём бы ни пыталась убедить её мама – намного более умудрённая жизнью женщина, – Света пришла к совсем иным выводам. И в правильности этих выводов она нисколько не сомневалась.

«Неужели я наконец взрослею?» – промелькнуло у неё в голове.

Она улыбнулась и лёгкой, почти танцующей походкой зашагала дальше.

Глава 5. Невысокая плата

– Привет! – с улыбкой поздоровался Антон, когда Света открыла дверь.

Гладко выбритый и волосок к волоску причёсанный, он был одет в красивый деловой костюм (купил новый?) и в свежую, идеально отглаженную рубашку. Но это ладно. Самое нелепое было то, что в руках он держал огромную охапку роз и бутылку Moët.

– Привет… – растерянно нахмурилась Света, отступая назад. – Проходи.

Кажется, её бывший жених несколько своеобразно истолковал их договорённость «побеседовать как взрослые люди». Она-то посчитала, что он не писал, не звонил и не пытался заявиться на квартиру, поскольку понял, что это был действительно конец. А может, даже обрадовался этому, придя к тем же нехитрым умозаключениям, что и сама Света…

Но нет. Судя по тому, что Антон вырядился как на первое свидание и притащил цветы с шампанским, он шёл сюда явно не для того, чтобы просто попрощаться. И свою почти уже было законную супругу, внезапно заимевшую неудобную привычку слоняться по всяким непонятным дворам, он всё это время не трогал вовсе не потому, что так быстро смирился с их расставанием. Скорее, он просто хотел дать ей малость остыть. А ещё, наверное, тщательно готовился к этой встрече, справедливо полагая, что это будет его последняя возможность что-то изменить.

Перешагнув через порог, Антон поставил бутылку на трюмо, а розы протянул Свете:

– Вот, держи.

– Это лишнее… – сконфуженно пробормотала девушка.

Она обратила внимание, что от Антона, хоть сейчас и было всего два часа дня, весьма откровенно попахивало алкоголем. Видимо, он решил немного принять для храбрости перед не самым простым, как ему представлялось, объяснением.

Света всё же взяла цветы, прошла на кухню и положила их на стол. Это был самый большой букет, который ей когда-либо дарили, но должного впечатления на неё это, понятно, не произвело.

– Пойдём в зал, – ровным голосом сказала она, направляясь в гостиную.

– Пойдём! – с готовностью кивнул Антон. Он уже наклонился, чтобы расшнуровать свои до блеска начищенные туфли, но, вспомнив о чём-то, торопливо произнёс: – Погоди…

– Да?

– Может, возьмём фужеры? – предложил молодой мужчина, приподняв пузатую бутылку.

– Не стоит, – ответила Света и пошла дальше.

– Как скажешь, – разочарованно отозвался Антон, и девушка услышала, как Moët с глухим стуком вернулся на прежнее место.

– Мя-я-я-у! – донеслось из-за закрытой двери в спальню.

Во избежание сутолоки в прихожей, да и чтобы не отвлекаться во время предстоящей беседы, Света решила ненадолго запереть Федота одного. Она, само собой, пристроила у стены за кроватью и лоток, и миску с водой, а чтобы малыш не скучал – принесла его игрушки. Тем не менее котёнок был категорически против этой вынужденной разлуки с хозяйкой и время от времени жалобно мяукал.

«Прости, маленький! – мысленно обратилась к нему Света. – Потерпи чуточку…»

Она вошла в гостиную и устроилась на небольшом диване у окна. Антон же, вероятно, желая быть к ней поближе, решил обосноваться не в кресле, а на втором диване, стоящем вдоль стены. Сняв пиджак, он присел, поставил локти на колени и подался вперёд, всем своим видом изображая внимание и сосредоточенность. А Света вдруг подумала о том, что этот человек хоть и прожил с ней здесь почти целый год, теперь был для неё всего лишь гостем. Причём не особенно желанным.

Вообще-то она собиралась начать разговор первой, но, задумавшись, не сразу нашлась что сказать. Зато вот Антон не растерялся и тотчас же взял быка за рога.

– Света, – твёрдо проговорил он, – перед тем, как ты примешь окончательное решение, я хочу, чтобы ты меня выслушала. Я совершил ошибку. Я поступил низко, и я осознаю, насколько сильно я тебя обидел. Я не хочу оправдываться. Я виноват, я очень виноват перед тобой. Ты ничем этого не заслужила…

Света равнодушно отметила про себя, что восприняла услышанное как набор пустых, ничего не значащих слов. При этом уверенный, зычный голос Антона слегка запинался: очевидно, он выпил несколько больше, чем было необходимо только лишь для того, чтобы почувствовать себя чуть спокойнее и раскованнее.

– …Но я хочу объяснить тебе, каким было моё состояние в последнее время, – продолжал Антон. – Я… я слишком перенервничал. Свадьба, проблемы на работе, командировки, ремонт… Я как будто начал терять контроль над тем, что происходит. И над самим собой. Иногда мне даже казалось, что я со всем этим не справлюсь…

Света слушала спокойно, сложив руки на груди и ничем не выдавая своего недоумения. Однако вопросов в её голове с каждой минутой возникало всё больше и больше.

Зачем ему это? Неужели он и вправду никогда не думал о том, чтобы бросить её? Ведь он мог без особых усилий заполучить девушку куда более интересную, чем она. И зачем он так унижается? Неужели из-за свадьбы, на которую потрачены большие деньги? Возможно. Мама ведь уже наверняка связалась с его родителями, и те, надо полагать, устроили своему любвеобильному сынку хорошую взбучку. А тот, небось, заверил их, что это ещё не конец, что он всё исправит и что свадьба в итоге состоится…

А может, дело в другом? Может, Лида была права, и Антону их со Светой совместная жизнь казалась вполне комфортной? Удобно, наверное, когда жена тише воды, ниже травы. Когда она не задаёт лишних вопросов и не закатывает скандалов. А сама – совсем неприметная, и можно особо не переживать, что за ней будут толпами ухлёстывать другие мужики. То есть в каком-то роде – идеальная спутница жизни. Надёжный тыл, как говорится. И получается, что и семья есть (всё чинно-благородно, «как у людей»), и на стороне резвиться можно.

– Поверь, я вовсе не перестал тебя ценить, – не унимался между тем Антон, не сводя со Светы преданного взгляда. – Пусть это прозвучит заезженно, но то, что было… это ничего для меня не значит. Она мне не нужна. Мне нужна ты, только ты! Пожалуйста, дай мне хотя бы один шанс. Я тебе обещаю: этого больше не повторится!

«Ты прав, – насмешливо подумала Света. – Этого больше не повторится…»

Она, кстати, верила Антону насчёт того, что его давешнее приключение в служебной машине было для него примерно тем же, что и поход с дружками в бар с целью пропустить по стаканчику пива. Но это, разумеется, ничего для неё не меняло.

– Да, я ошибся. Но ведь все ошибаются! Неужели из-за одной оплошности мы всё перечеркнём? Вот так просто забудем эти два года? Отменим нашу свадьбу? Мы ведь так о ней мечтали, так к ней готовились! А все наши планы на будущее? А дружба между нашими семьями?

Свете стало не по себе – не иначе из-за того горячего, почти агрессивного напора, который всё явственнее слышался в речи Антона. По всей видимости, это давала о себе знать с детства вколоченная в неё боязнь перед выяснением отношений. Тем более – на повышенных тонах.

– Прости меня, пожалуйста! Давай начнём сначала. Давай хотя бы попробуем! Что скажешь?

Девушка молчала, хмуро разглядывая незамысловатый узор на ковре у себя под ногами. Она знала, что сейчас её искушённый, прошедший не через один десяток сложнейших переговоров собеседник пристально смотрит на неё. И он не проронит ни звука, пока она что-нибудь не скажет. Одним словом – продажник.

Но, что бы там ни творилось в его голове, какой бы ни была причина, по которой он устроил этот дурацкий спектакль, Света закончит всё так, как собиралась. И даже этот пламенный спич, под завязку напичканный штампованными фразами из приторно-сопливых голливудских мелодрам, нисколько ей не помешает.

– Послушай, Антон, – вздохнула она, поднимая глаза. – Тебя, наверное, удивит то, что я тебе скажу… Понимаешь, всё немного не так, как ты себе это видишь. Да, поначалу я была шокирована и расстроена. Но затем я всё хорошенько обдумала, и вот к чему я пришла…

Эти слова дались ей нелегко. Но это было и понятно: ей едва ли не впервые в жизни предстояло самой, без чьей-либо помощи переубедить более взрослого, более опытного и намного более уверенного в себе человека. Да и обсуждали они не какую-то мелочь, вроде того, плитку какого цвета им следует положить в ванной. Сейчас речь шла о том, от чего целиком зависели их дальнейшие судьбы.

– На самом деле я тебя не виню, – вновь заговорила Света. – Наоборот, я тебя понимаю. Я понимаю, почему ты так поступил. Или – поступал… Вчера же это был не первый раз, да? Но я на тебя не в обиде. Просто… Просто мы друг другу не подходим, вот и всё.

Произнеся это, она увидела, как на лице Антона проступило выражение полнейшего замешательства. Вполне вероятно, он готовил себя и к слезам, и к крикам, и даже к самой настоящей истерике со стороны своей обычно тихой и покладистой подруги. Но такой поворот, судя по его чуть отвисшей челюсти, стал для него полным сюрпризом.

– В каком смысле… не подходим? – запнувшись, спросил он.

– В прямом, – пожала плечами Света. – Ты ведь явно был мной не очень доволен. Мной – и тем, что между нами было.

– Нет-нет, погоди! – подобрался Антон. – С чего ты взяла? Я был всем доволен, просто…

– Антон, ну мы ведь с тобой уже не дети, – устало перебила его Света. – Если бы ты был всем доволен, то ты… ты бы, мне кажется, старался больше времени проводить со мной, а не с друзьями по кабакам. Или с той… на заднем сиденье.

– Если нужно, я готов повторять это снова и снова: прости меня, пожалуйста… – мрачно проговорил молодой мужчина.

– Да не за что тебе извиняться! – с жаром отозвалась Света. – Я представляю, каково тебе со мной было. Я же не идиотка. Да, я не особо старалась, чтобы быть для тебя самой-самой. И чтобы ты был полностью удовлетворён нашим… сожительством. Тем более что и ты, если честно, далеко не мой идеал.

Собиравшийся что-то ей возразить Антон так и обомлел.

– Это для тебя правда такая неожиданность? – с грустной усмешкой поинтересовалась Света. – А тебе не казалось странным, что я, например, никогда особо не скучала по тебе, пока ты разъезжал по командировкам? Что не хотела хорошо выглядеть, красиво одеваться или вкусно готовить для тебя?

– То есть всё это время я тебя не устраивал… – глухо обронил Антон.

Язык у него заплетался всё сильнее: должно быть, гулявший в крови алкоголь продолжал делать своё дело.

– Я всего лишь хочу сказать, – сдержала досадливый вздох Света, – что мы с тобой были не самой удачной парой. И это очень хорошо, что мы расстаёмся.

Антон сердито глянул на неё исподлобья.

– Ну почему ты злишься? – с искренним удивлением спросила она. – Ну зачем я тебе? Ведь понятно, что я той твоей… даже в подмётки не гожусь. Она ведь, наверное, вся такая классная, модная, секси. Не то что я. А тебе пальцем щёлкнуть – и у тебя будет куча таких, как она. Выбирай – не хочу!

Однако выражение лица Антона не изменилось.

– То есть всё это время я тебя не устраивал, – медленно повторил он с отчётливыми угрожающими нотками в голосе.

Света напряглась, но тут же поняла, что именно так задело этого молодого человека. Он всегда был везунчиком, баловнем судьбы, который легко и непринуждённо получал всё, что хотел. У него была привлекательная внешность, обаяние, харизма. Он сделал головокружительную карьеру, зарабатывал хорошие деньги, повидал мир. Ему завидовали мужчины, им восхищались женщины…

…И тут вдруг какая-то серая мышь, которая всю жизнь знай себе помалкивала в тряпочку, начинает говорить с ним так, словно вразумляя бестолкового, дураковатого пацана. Да она должна молиться на него, должна трепетать от восторга только потому, что он одаривает её своим вниманием! И такая ерунда, как случайная интрижка, абсолютно ничего не меняет – подумаешь тоже, да все мужики так делают! А эта неблагодарная всё никак не уразумеет, что она, как ни старайся, нипочём не найдёт себе такого, как он. Мало того – она ещё и нагло заявляет ему прямо в глаза, что он для неё, видите ли, недостаточно хорош!..

– Чего замолчала? – желчно осведомился Антон. – А то мне аж интересно стало, как ты меня, убогого, так долго терпела?

– Но ты ведь тоже меня тер… – начала было Света.

– Может, я сам буду за себя говорить?! – грубо оборвал её Антон, резко поднимаясь.

Он, верно, уже напрочь позабыл о том, зачем вообще сюда пришёл. И Света запоздало сообразила, что оказалась в пустой квартире наедине со здоровенным, нетрезвым, а теперь к тому же ещё и разъярённым парнем.

– Ну, давай, поведай мне, – Антон сжал кулаки и шагнул вперёд, – какого хрена ты мне всё это время мозги пудрила?

Его взгляд был наполнен яростью, ноздри хищно раздувались, на скулах ходили желваки. Свете стало по-настоящему страшно. Она впервые в жизни осознала, что мужчина может представлять для неё опасность. И это вовсе не обязательно должен быть жуткий, возникший из какого-то другого, чуждого ей мира незнакомец. Нет, оказывается, это может быть кто-то, кого она ещё совсем недавно считала близким себе человеком. И кто всего за один день успел стать для неё чужим. Совершенно чужим…

– Антон… – едва слышно вымолвила она.

– Что – «Антон»? Что – «Антон»? – зло прорычал тот, грозно нависая над ней. – Хочешь мне ещё что-то сказать?

Света заметила быстрое движение слишком поздно, когда уже нельзя было ни прикрыться, ни увернуться. В глазах мелькнула короткая вспышка – и непонятно откуда взявшаяся сила швырнула её в сторону, впечатав в прохладную обивку кожаного дивана. Ошарашенная, оглушённая, Света лежала неподвижно, ничего перед собой не видя и чувствуя, как её лицо наливается жгучей, пульсирующей болью. В голове стоял противный, давящий звон, но сквозь него она всё-таки расслышала лязг дверной ручки, скрип колёсиков в полозьях шкафа-купе и стук брошенного на пол чемодана.

Осмысление происходящего давалось Свете с большим трудом. Размашистая оплеуха, которой наградил её Антон, словно бы зашвырнула её в какое-то иное измерение. И теперь её разум, будто на время вышибленный из тела, постепенно наполнялся ощущением полнейшей беспомощности и горькой, почти детской обидой за несправедливо причинённую боль…

Тем временем Антон добрался до ванной. Стукнули дверцы настенного шкафа, зазвякали бутыльки, зашелестел пакет, в который он, по-видимому, торопливо скидывал все свои многочисленные туалетные принадлежности. С этим он управился довольно быстро и, судя по всему, опять направился в спальню.

…И в этот момент вязкую, зловещую тишину, нарушаемую лишь приглушёнными шорохами поспешных сборов, неожиданно вспорол оглушительный кошачий крик:

– Ма-а-А-А-у-у!

– Пшёл отсюда! – раздражённо гаркнул Антон.

Свету вмиг выдернуло из оцепенения – ещё до того, как в её голове успела пронестись какая-либо разумная мысль.

– Не тронь его, гад! – разнёсся по квартире её надсадный, срывающийся голос. – НЕ ТРОНЬ!

Она вскочила с дивана и бросилась в спальню. И, едва завидев Антона, кинулась на него, одной рукой схватив за отворот пиджака, а другой – пытаясь ударить по лицу. На сей раз вид у молодого мужчины был совершенно потерянный. Похоже, он хоть и с запозданием, но всё же понял, что он натворил, поддавшись короткому яростному порыву.

Его голова так ни разу и не мотнулась от слабых, неумелых Светиных шлепков. Но, видя свою бывшую невесту в подобном состоянии, он запаниковал уже по-настоящему.

– Да отвали ты!.. – сердито-испуганно рявкнул он и с силой оттолкнул Свету в сторону.

Девушка буквально отлетела в противоположный угол комнаты. Неуклюже пятясь спиной, она оступилась, потеряла равновесие – и со всего маху налетела на край письменного стола. Глухо вскрикнув от пронзившей её тело острой боли, она повалилась на пол и свернулась в комок, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладони к ушибленным рёбрам.

– Чёрт… – сдавленным, дрожащим голосом ругнулся Антон.

Света так и лежала с закрытыми глазами. Дышать было неимоверно трудно, а левый бок болел так, словно в него воткнули ржавый металлический штырь.

– Чёрт!.. – снова раздалось где-то совсем рядом с ней.

Спустя ещё пару мгновений она услышала резкий звук закрывающейся чемоданной молнии. Затем шуршание удаляющихся шагов. Затем короткое звяканье связки ключей, которую небрежно швырнули на пол. И сразу же – грохот захлопнувшейся входной двери.

Всё.

Света попробовала подняться, но у неё не получилось. И поэтому, издавая слабый, подвывающий стон, она поползла в прихожую на четвереньках. На ходу подхватив сиротливо валявшуюся связку, она добралась до порога, приподнялась на коленях, повернула защёлку. Трясущимися пальцами вставила ключ в замочную скважину. Прокрутила раз, второй…

Вот теперь точно всё.

– Федечка!.. – позвала Света, тяжело оседая вниз и оглядываясь вокруг. – Хороший мой… Федо-от!..

Дрожа всем телом, она заползла обратно в спальню, опустилась на ковёр и заглянула под кровать. Там, в дальнем углу, рядом со стеной у комода, тускло поблёскивали два мерцающих кругляшка. Котёнок, сжавшись, сидел на четырёх лапах, готовый при необходимости броситься наутёк.

– Фе… е… дя… – заикаясь, выдавила из себя Света и, будучи больше не в силах сдерживаться, перевернулась набок, закрыла лицо руками и затряслась от беззвучных рыданий.

…Через какое-то время она затихла. Уставившись в одну точку, она незаметно провалилась в глухое, тягучее полузабытьё. Она не знала, как долго она так пролежала, но в конце концов почувствовала, как её небрежно откинутой ладони коснулось что-то прохладное и влажное. Она двинула головой и увидела Федота, осторожно обнюхивавшего её руку.

– Мя-я-у!.. – тоненько мяукнул котёнок, заметив её взгляд.

– Ты мой маленький… – разлепила губы Света и почесала пальцем белую шёрстку на его горлышке.

Федот, однако, принимать ласку не захотел. Отдёрнув голову, он продолжал встревоженно разглядывать зачем-то улёгшуюся на полу хозяйку. Потом вплотную приблизился к её лицу, несколько раз втянул ноздрями воздух… и принялся лизать солёную от слёз щёку.

– Ай, Федя!

Прикосновение оказалось весьма шершавым – почти как у наждачной бумаги. Света удивилась: до этого кошки никогда её не лизали, а у собак язык был намного мягче.

– Федечка! – поморщившись, хихикнула она. – Ай, щекотно!

…И тут она опомнилась. Стараясь не делать резких движений, она села, взяла настороженного зверька на руки и тщательно его оглядела и ощупала. Тот вёл себя вполне обычно, и Света успокоенно выдохнула. Ей вряд ли доведётся узнать, почему он кричал, но всё вроде как обошлось.

Она ссадила котёнка на пол, ухватилась руками за край кровати и, зашипев от полыхнувшей в боку боли, медленно поднялась. Отдышалась, поправила футболку и направилась к письменному столу.

Да, всё правильно. Сначала – музыка. Света склонилась над включённым ноутбуком, нашла в плейлисте «Je t’aime mélancolie», крутанула регулятор громкости на колонке – и звуки знакомого, ритмичного вступления заполнили комнату.

Хорошо. Дальше – успокоительное.

Сопровождаемая Федотом, Света вышла в прихожую, завернула на кухню и испуганно остановилась: на столе застывшей бесформенной кляксой темнели розы. Переборов себя, Света взяла букет, выскочила в подъезд и бросила его на окно между этажами.

«Завтра утром вынесу на помойку, – подумала она. – А может, заберёт кто…»

Вернувшись в квартиру, она ещё некоторое время стояла у закрытой двери, успокаивая дыхание. Потом, вспомнив, покосилась на трюмо. Шампанского не было.

Зато стоявшая в холодильнике вторая из двух купленных вчера бутылок мартини никуда не делась. Света грустно хмыкнула: хорошо, что они с Лидой до неё не добрались. Она скрутила пробку, жадно приложилась к горлышку, а когда оторвалась от него, её перекосило и передёрнуло. Да, хлестать вермут таким вот варварским способом оказалось довольно неприятно, но зато в голову алкоголь ударил сразу же. Глубоко вдохнув, Света сделала ещё несколько больших глотков, затем уселась за стол и приложила прохладную бутылку к распухшей левой щеке. Федот тут же вспрыгнул на стоявший рядом свободный стул и присел, не сводя с хозяйки внимательного взгляда.

Света посмотрела на него и слабо улыбнулась. Удивительно, насколько по-разному могут восприниматься одни и те же вещи при разных обстоятельствах. Только что на неё впервые поднял руку мужчина. И Света хоть и смутно, но всё же ощутила, как внутри неё что-то надломилось. Она ощутила, как в глубине её души появился ещё один страх. Страх перед грубой, жестокой силой, от которой у неё попросту не было защиты. Которую не остановить осознанием собственной правоты, доводами здравого смысла или кем-то там выдуманными понятиями о нравственности и человечности.

Если бы она прошла через нечто подобное одна, то ей, скорее всего, это далось бы намного тяжелее. И сейчас, забившись под одеяло, она снова и снова прогоняла бы в голове всё случившееся, отчаянно пытаясь понять, почему на её долю выпало такое унизительное испытание…

Однако рядом с ней был Федот, и то, что с ним всё было хорошо, имело для Светы намного бо́льшее значение. Бок поболит и перестанет: вряд ли она сломала себе ребро или порвала селезёнку. Да и опухшая щека – это так, мелочь, на день-два. Главное, что её малыш, хоть ему тоже досталось, был цел и невредим и даже не прихрамывал. А это значит, что плата за их с ним свободу оказалось не такой уж и высокой.

– Ну что, зайка, – вздохнула Света и погладила котёнка по голове. – Давай, наверное, немного приберёмся. А потом я займусь твоей курочкой. Ты ведь будешь курочку, да?

– Ма-а-у! – согласно отозвался Федот и, прищурив глазки, громко замурлыкал.

Глава 6. Дежавю

– Площадь Ленина – выходят? – с тяжёлым среднеазиатским акцентом уточнил водитель маршрутки.

– Выходят… – вразнобой отозвались несколько хмурых голосов.

Прислонившись головой к окну, Света понуро глядела сквозь обклеенное износившейся тонировкой стекло. Давящие мрачно-сизые облака. Непрестанный, накрапывающий с самого утра дождь. Стылый, пробирающий до костей ветер… И откуда только всё это взялось в самый разгар восхитительного бабьего лета?

Если честно, Света до последнего сомневалась, стоило ли ей отправиться в «Четыре лапы» именно сегодня или же подождать, пока в город снова вернутся тёплые, солнечные деньки. Но в итоге решила, что и так чересчур затянула с очередным походом в зоомагазин. Тем более что ради Федота она была готова и на куда более серьёзные испытания, нежели прогулка по осеннему ненастью.

Да, конечно, можно было вызвать такси. Однако мысль о том, чтобы оказаться в чужой машине с каким-то незнакомым мужиком, с некоторых пор стала для Светы весьма неприятной. Она знала, что это не навсегда и что со временем это пройдёт. Но нынче ей всё-таки было проще смириться с холодом и всепроникающей сыростью.

Когда автобус остановился и Света, расплатившись за проезд, сошла на мокрый асфальт, порыв ветра тут же окатил её снопом мелких ледяных капель. Девушка съёжилась, торопливо раскрыла зонт и быстро зашагала по уже знакомому ей маршруту.

Площадь была серой и безлюдной. Света окинула её взглядом и подумала, что если бы всё сложилось немного иначе, то в эту самую минуту ей, разодетой в своё чудесное белое платье, пришлось бы до одурения позировать перед хлопотливым свадебным фотографом. В том числе, наверное, и где-нибудь здесь, рядом с фонтанами… Хотя какая, к чёрту, фотосессия в такую погоду?

Что ж, тем лучше, что это шестнадцатое сентября было для неё всего лишь обычным окончанием ещё одной трудовой недели. Ведь даже сама природа словно бы намекала, что брак, заключённый в этот день, оказался бы большой ошибкой. И вроде нужно было радоваться, что до этого в конечном счёте так и не дошло; однако на душе у Светы было противно и мерзко. Почему? Она точно не знала, да и не слишком хотела об этом думать. Скорее всего, потому что их с Антоном история как-никак стала частью её жизни и, к сожалению, вряд ли когда-либо полностью сотрётся из памяти. И поэтому сейчас, пока Света шлёпала по нескончаемым лужам, ей оставалось успокаивать себя тем, что всё это, так или иначе, было позади.

До двери зоомагазина она добралась уже чуть ли не бегом. Юркнув под спасительный козырёк, она сложила и наспех стряхнула зонт и, вздрагивая от холода, спустилась по лестнице. «Четыре лапы» был пустым, лишь какой-то долговязый парень рассматривал огромных размеров аквариум. А на кассе, опустив глаза в разложенную на прилавке книгу, сидела Светина недавняя знакомая – хозяйка магазина. Девушка с облегчением выдохнула, радуясь тому, что наконец оказалась в долгожданном тепле. И, расстегнув замок куртки, направилась туда, где красовались так поразившие её в прошлый раз кошачьи «диснейленды».

Она загодя решила, что на первое время возьмёт что-нибудь простое и незамысловатое. Например, вот эту, совсем обычную, когтеточку: обмотанный верёвкой столбик, к обеим сторонам которого были приделаны две квадратные доски. Доска побольше служила основанием, а та, что поменьше, – чем-то вроде небольшого лежачка. Конструкция доходила Свете до середины бедра, а значит, маленькому котёнку этого должно было быть вполне достаточно. Света взялась за обитую мягким светло-коричневым плюшем платформочку и пошла к кассе.

– Добрый вечер! Я вот эту возьму, – сказала она, ставя когтеточку на прилавок.

Владелица «Четырёх лап» оторвалась от чтения, подняла голову, присмотрелась. И, узнав свою давешнюю покупательницу, откликнулась хоть и приветливо, но вместе с тем слегка ворчливо:

– Здравствуйте-здравствуйте. Долго же вы собирались. Котёнок в доме ничего не подрал?

– Пока нет.

– Ну, лучше поздно, чем никогда, – философски заметила женщина, закрывая книгу. И поинтересовалась: – Блох вывели?

– Вывели, – ответила Света, разглядывая многочисленные игрушки под стеклянным прилавком. – И помыли тоже.

– А как туалет? Ходит?

– Ещё как ходит! – похвалилась девушка. – Как первый раз в лоток сходил, так теперь всё туда.

– Это хорошо. Как назвали?

– Федотом.

– Кот Федот, – хмыкнула хозяйка магазина. – Неплохо звучит. Ещё что-нибудь взять хотите?

– Да, – кивнула Света и показала пальцем: – Вот этот мячик.

* * *

– Ма-а-а-у! – с неизменным ликованием приветствовал хозяйку Федот. Каким-то образом чувствуя её приближение – звуки? запах? – он начинал голосить уже тогда, когда она преодолевала последние ступени перед их лестничной площадкой.

– Привет, мой маленький! – с улыбкой проговорила Света, входя в квартиру.

– Мр-р-р-ма-а-а-у! – снова поздоровался с ней котёнок, на этот раз куда более вежливо и изысканно.

Света закрыла дверь, повесила зонтик на вешалку и поставила завёрнутую в два больших пакета когтеточку на пол.

– Ты мой лапушка! Соскучился, да? – проворковала она, беря на руки замурлыкавшего любимца. – А у меня для тебя кое-что есть! Но сначала ужин. Кому-то надо кушать, чтобы расти большим и сильным!

Потискав разомлевшего от обильных ласк зверька ещё немного, Света наконец разулась и стащила с себя пропитавшуюся влагой одежду. Потом надела тёплый спортивный костюм, всунула замёрзшие ноги в шерстяные носки и отправилась на кухню.

Она уже не раз подмечала, как с появлением Федота изменилось её отношение к повседневным домашним обязанностям. Взять хотя бы вечерние кухонные дежурства, которые перестали быть для неё чем-то муторным и тягостным. С одной стороны, она не могла допустить, чтобы Федот остался голодным или, скажем, ел из грязной миски. А с другой стороны, общительный малыш всегда был рядом, составляя ей компанию каждый раз, когда она возилась с готовкой или мытьём посуды.

На кухне Света первым делом достала из стенного шкафа начатую бутылку вина. Вытащила пробку, небрежно наполнила высокий бокал до самых краёв – и разом осушила его наполовину.

– С пятницей… – поморщившись, поздравила она Федота.

Котёнок, всё это время сосредоточенно следивший за хозяйкой, медленно моргнул.

– Я тоже рада, – улыбнулась девушка. – Теперь целых два дня вместе!

– Ма-а-а-у!.. – жалобно протянул вдруг Федот.

– Прости, мой сладкий! – встрепенулась Света и, поставив бокал на стол, направилась к холодильнику. – Потерпи чуть-чуть, сейчас я тебе твою любимую вкусняшку дам!

За прошедшую неделю она постоянно ловила себя на том, что разговаривает с Федотом намного больше, чем когда-то разговаривала с тем человеком, за которого собиралась выйти замуж. А ведь нередко бывало так, что их с Антоном вечера проходили в почти полной тишине, если не считать нудного бормотания новостного канала. Зато теперь она стала самой настоящей болтушкой – и это при том, что кошки, собственно, говорить особо не умеют.

Обещание насчёт вкусняшки было, кстати, совершенно правдивым. Ещё в начале недели, возвращаясь домой с работы, Света решила взять мороженого минтая в небольшом продуктовом магазинчике неподалёку. Натушив целую сковородку, она не прогадала: котёнок уминал своё новое кушанье так, что за ушами трещало. Поэтому на выходных Света планировала купить ещё рыбы, но только какой-нибудь другой – для разнообразия.

– Сейчас мы котю покормим! – приговаривала она, кроша податливое белое мясо на мелкие кусочки. – Сейчас котя будет кушать!

«Котя», который уже понял, что хозяйка колдует над его ужином, добросовестно тёрся о её ноги.

– Ма-а-а-а-у! Ма-а-а-а-у! – поторапливал он её.

Щедро наполнив свежевымытую миску вкусно пахнущим филе, Света поставила её на привычное место у плинтуса под окном.

– Вот, пожалуйста! Приятного аппетита, ваше котейшество!

Федот, нисколько не оценив сверхлюбезное обхождение со стороны своей кормилицы, утробно мяукнул и набросился на долгожданное лакомство. Неделя домашней жизни сказалась на нём очень хорошо: он поправился, окреп, осмелел. И хотя аппетит у него был отменный, Свету всё же беспокоил его жидкий стул и до сих пор как будто бы воспалённые глазки. Она также заметила, что он часто пригибал и чесал правое ухо, словно внутри было что-то, что ему мешало. В общем, наведаться к ветеринару однозначно стоило. Мало ли что.

– Так, ладно, – сказала Света. – Ты давай лопай, а я пока за тобой уберу.

Да, ей ещё нужно почистить Федоту туалет, налить ему свежего молока и сменить воду. И только потом она займётся собственным ужином, хотя разбуженный вином голод уже давал о себе знать. Готовку можно было отложить на завтра – оставшейся курицы с картошкой на сегодняшний вечер вполне хватит. Тем более что есть ещё целая банка вкусных оливок. И магазинная селёдка под шубой. И кусок подсохшей пиццы. И пачка чипсов. И половинка творожного торта…

Света, конечно же, понимала, что это не совсем правильно – каждый вечер объедаться, пить вино и допоздна засиживаться перед компьютером. Было ли это своеобразной местью за не пойми как прожитые последние два года? Да, наверное. Было ли это способом избавиться от того горького послевкусия, которое осталось у неё после расставания с Антоном? Пожалуй. Однако менять что-либо в своей жизни Света пока не собиралась.

Она вернулась в прихожую, взяла лоток и отправилась с ним в туалет – выкидывать в унитаз образовавшиеся за день комки. Ей было хорошо: она была в тепле, в уюте и в безопасности. И – с Федотом. С которым они, вкусно и сытно поев, будут играть и резвиться до упаду. Потом разберутся с когтеточкой. А потом вместе встретят обещавшую заехать Лиду и все втроём сядут пить чай…

Другими словами, предстоящий вечер обещал быть самым что ни на есть замечательным.

После ужина Света даже не стала убирать со стола. Она просто ополоснула руки, залпом выпила остававшееся в бокале вино и поспешила к оставленному в прихожей рюкзаку.

– А теперь – подарки! – радостно объявила она, и заинтригованный котёнок, спрыгнув со своего стула, пустился за ней следом.

Света решила начать с развлечений и поэтому первым делом достала мячик. Помимо того что мячик был весьма симпатичный – красный, с витиеватыми сине-жёлтыми узорами, – он, как тут же выяснилось, обладал отличной прыгучестью. И Федот, широко раскрыв глаза, принялся восторженно следить за своей новой игрушкой, которая так здорово отскакивала от пола обратно в хозяйкину руку.

– Ну что, поехали? – улыбнулась Света и катнула мячик в сторону гостиной.

Как и следовало ожидать, котёнок тотчас бросился за ним вдогонку.

Некоторое время они весело носились по квартире, от души забавляясь некой помесью футбола и гандбола. Игра была сумбурной, хаотичной и иногда прерывалась из-за необходимости вытаскивать спортивный снаряд из-под кровати или из-под тумбочки для телевизора. Для этого Свете приходилось ложиться на пол и орудовать другой Федотовой игрушкой – удочкой.

– Всё, Федечка, перерыв! – тяжело дыша, проговорила она минут пятнадцать спустя. – Или как там его… Вот – таймаут!

В отличие от неё, у Федота энергии было ещё хоть отбавляй. И пока его распластавшаяся на диване хозяйка приходила в себя, он принялся гонять мячик в одиночку, смешно толкая его перед собой передними лапками.

– А может, займёмся кое-чем полезным? – предложила Света после того, как малость отдышалась. И, поднявшись, снова направилась в прихожую: – Пойдём.

Высвободив когтеточку из пакетов, она немного подумала и поставила её у стены чуть поодаль от лотка. Котёнок, естественно, сразу же подошёл к диковинной вещице и обнюхал её.

– Ну, давай, попробуй! – подбодрила его Света.

Федот вопросительно поднял на неё глаза.

– Давай, маленький. Тётя в магазине сказала, что тебе понравится.

– Ма-а-а-у… – тихо мяукнул тот и вновь недоумённо посмотрел на странную штуковину.

Света озадаченно поджала губы: ей впервые в жизни нужно было что-то объяснить, не имея никакой возможности использовать человеческую речь.

– А ну-ка…

Опустившись на колени, она подхватила котёнка под передние лапки и начала водить мягкими подушечками по круглому столбику. Бесполезно: всё, чего она добилась, это очередной растерянно-непонимающий взгляд.

– Хм… – Света отпустила Федота и раздосадовано сложила руки на груди.

Вот ведь незадача. Как же кошки до этого доходят? Сами? Или их учат?

– Точно! – осенило вдруг её. – Нужно просто показать! – И она, приникнув к когтеточке, стала скрести ногтями по жёсткой верёвке.

Глуховатый, царапающий звук оказался не очень приятным для уха; зудящие ощущения в пальцах тоже были довольно своеобразными. Но стараться слишком долго Свете не пришлось. Стоило ей подумать о том, насколько забавно она сейчас выглядит, как Федот опёрся передними лапками о столбик и начал с силой драть его коготками.

– Ты мой молодец! – обрадовалась Света. – Ты такой умный кот! Самый умный кот!

В этот миг в замочную скважину одним чётким, слитным движением вошёл ключ. Замок дважды клацнул, хромированная ручка дёрнулась вниз, но благодаря защёлке дверь осталась закрытой.

Света так и похолодела от ужаса.

Антон?! Нет, это не может быть Антон – он же оставил ключи…

В дверь решительно постучали:

– Светлана, это я!

Мама не общалась с ней с прошлой субботы, когда они встречались в кафе. То ли она посчитала, что Света и впрямь сильно на неё обиделась, то ли решила дать дочери время над их разговором как следует поразмыслить. А вот теперь взяла и пришла сама.

– Вот, чёрт! – выдохнула девушка и, поднявшись на ноги, испуганно оглянулась на Федота.

Что делать?!

Быстро спрятать его в спальне?

Или в ванной?

Не отворять дверь, а потом обставить всё так, что она якобы спала и ничего не слышала?

Бред…

Водоворот суматошных мыслей всё ещё бурлил в её голове, когда Света, словно повинуясь чьему-то безмолвному велению, повернула защёлку.

– Я тебе звонила. Хотела предупредить, что заеду, – сказала Виктория Юрьевна и, войдя в квартиру, закрыла за собой дверь. – Но ты, видимо, как обычно, оставила телефон в сумке.

Света мысленно выругалась: её телефон и в самом деле до сих пор лежал во внутреннем кармане рюкзака. Да ещё и на беззвучке, которую она опять забыла выключить после работы. Она открыла было рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь несуразицу в своё оправдание…

– А эт-то что ещё такое?

«Ну всё…» – обречённо подумала Света.

Её мать, застыв на пороге, с изумлением смотрела на сидевшего рядом с когтеточкой Федота. Который, в свою очередь, тоже опасливо разглядывал грозного вида пришелицу.

Виктория Юрьевна вопросительно уставилась на дочь.

– Объясни-ка мне, пожалуйста, – длинный изящный палец вытянулся в сторону зверька, – что это здесь делает?

Девушка растерянно потупилась.

– Светлана, я, кажется, задала тебе вопрос!

Да, давно уже Света не испытывала этого отвратительного чувства. Давно не окуналась в ощущение собственного ничтожества, когда её единственным желанием было исчезнуть, испариться, провалиться сквозь пол. А ведь она наивно полагала, что всё это навсегда осталось где-то там, далеко, в давно закончившемся детстве. И теперь, расставшись с Антоном, она даже успела возомнить себя по-настоящему свободной… Не тут-то было.

– Это мой котёнок, – проронила она наконец, кое-как справившись с прыгающей челюстью. – Федот…

– Мне совершенно неинтересно, как ты его называешь, – отрезала Виктория Юрьевна. – И самое главное, я что-то не припомню, что разрешала тебе его сюда принести!

У Светы даже слегка потемнело в глазах. Мама редко повышала голос, но если она это делала – значит, всё было действительно плохо.

– Сколько он уже тут? – сурово осведомилась хозяйка квартиры. Но, увидев лоток, когтеточку и лежавшую у входа в гостиную мышку, сама ответила на свой вопрос: – Судя по всему, не первый день.

Света покосилась на Федота. Тот продолжал наблюдать за происходящим, переводя настороженный взгляд с одного человека на другого.

– Значит, так! Ты сейчас же возьмёшь его и вынесешь на улицу. И чтобы я больше…

– Нет, – услышала Света свой собственный голос, прозвучавший как-то чуждо и отрешённо.

На какое-то время в воздухе повисла пронзительная, почти звенящая тишина.

– Что-что ты сказала? – пугающе вкрадчиво переспросила Виктория Юрьевна.

Света подняла голову и посмотрела матери в лицо.

– Я сказала нет! – повторила она, вся дрожа от страха.

– Хорошо, – Виктория Юрьевна безразлично пожала плечами, – тогда я сама. – И она решительно шагнула к котёнку.

– Не смей! – вскрикнула Света и, одним плечом оттолкнув мать, а другим ударившись о дверной косяк, проскочила к пугливо привставшему Федоту. Подхватила его на руки, прижала к груди – и развернулась, вскидывая лихорадочно горящие глаза…

Что-то незаметно сдвинулось в невидимой, всепроникающей ткани мироздания, и годы один за другим побежали вспять. Света неумолимо возвращалась туда, где ей заплетали тугие косички, одевали в пёстрые платья и ругали за вечно грязные и разбитые коленки. Нет, на самом деле этих полутора десятков лет не было. Света не вырастала, не взрослела, не заканчивала школу и институт и уж тем более не собиралась выходить замуж. Она была всё той же маленькой девочкой, которая, держа в руках крохотный живой комочек, стояла перед разгневанной матерью.

…И то, что так долго загнивало в глубинах её памяти, теперь рвалось наружу и охватывало её своими холодными, скользкими щупальцами. Она снова вдыхала удушливый подъездный воздух. На неё снова давила противная тяжесть заплёванных, исписанных похабщиной и истыканных окурками стен. А в её ушах снова гремел властный голос самого родного ей человека.

Липкое, дурманящее, невозможно гадкое дежавю.

– Почему? – глухо выговорила Света. – Почему ты не разрешаешь мне его оставить? Я что, прошу чего-то сверхъестественного?

Пронять чем-либо Викторию Юрьевну Белых было непросто. Но сейчас это был как раз один из тех исключительных случаев, и она оторопело глядела то на дочь, то на перепуганного котёнка.

– Давай начнём с того, – совладав с собой, строго произнесла она, – что ты не спрашивала у меня разрешения…

– Считай, что спросила!

Виктория Юрьевна помолчала ещё немного, и вдруг выражение её красивого худого лица изменилось – так, словно её посетило какое-то давнее, болезненное воспоминание. В больших зелёных глазах даже промелькнуло нечто такое, что Свете уже почудилось, будто мама вот-вот сжалится над ней и уступит…

– Если желаешь ему добра, – взгляд Виктории Юрьевны вновь стал привычно-холодным, – отнеси его на улицу как можно скорее. Чтобы у него было время освоиться и найти прибежище до наступления холодов.

– Кошки – домашние животные, – не сдавалась Света. – И у каждого котёнка должен быть дом. У Федота дом теперь есть!

Она больше не питала призрачных надежд. И была уверена, что мама, подчистую израсходовав весь запас своей завидной выдержки, вот-вот на неё прикрикнет. Однако вместо этого та чуть подалась вперёд и, подозрительно сощурившись, спросила:

– Ты что, пьяна?

Не дожидаясь ответа, она повернула голову в сторону кухни и некоторое время задумчиво разглядывала стоявшую на столе грязную посуду, коробку из-под пиццы и полупустую бутылку вина. Затем опять посмотрела на дочь, но на этот раз как-то по-особенному пристально.

– Послушай, – снова заговорила она, но уже намного мягче, – если неделю назад ты была со мной не до конца откровенна и на самом деле тебе тяжело из-за разрыва с Антоном, то вот это всё – не выход. Этим ты, наоборот, всё усугубляешь. Да и что дальше? Сигареты? Наркотики? Загуляешь, уволишься с работы?

Света опустила глаза. Нет, она нисколько не страдала из-за того, что осталась одна. Её не мучила совесть, когда она раз за разом оставляла без ответа сообщения от подруг. И на работе ей было совсем несложно делать вид, будто она не замечает на себе многочисленных взглядов и не слышит жарких перешёптываний досужих до сплетен сослуживиц.

Но как растолковать маме, что передряги в личной жизни казались ей мелкими, малозначащими пустяками и ничуть её не заботили? Как сказать о том, что теперь весь её мир целиком и полностью вращался вокруг её мяукающего сокровища? Что её существование наконец-то наполнилось хоть и, казалось бы, очень простым, но таким необходимым ей смыслом?

Нет, Света не станет ничего объяснять. Как бы она ни старалась, мама вряд ли её поймёт. И поэтому сейчас ей только и остаётся, что сверлить взглядом пол и неуклюже отмалчиваться.

– Ладно, ты уже взрослая, – негромко сказала Виктория Юрьевна, сообразив, что продолжать разговор было бессмысленно. – Поступай как знаешь. Надеюсь, ты скоро одумаешься и сделаешь из всего случившегося правильные выводы.

Света не поверила своим ушам. Неужели мама решила пойти ей навстречу? Неужели разрешила оставить Федота?

…Но уже шагнувшая обратно к двери Виктория Юрьевна в последний момент всё-таки неторопливо обернулась:

– Раз уж этот кот настолько тебе небезразличен, я даю тебе выходные, чтобы пристроить его в какой-нибудь приют. Я приеду в воскресенье вечером, и, если ты к тому времени не успеешь, я займусь этим вопросом сама. И запомни: до тех пор, пока я тут хозяйка, я решаю, как тут всё будет.

Договорив, она вышла в подъезд и без стука прикрыла за собой дверь. А Света так и стояла у порога, прижимая Федота к груди, точно ему всё ещё угрожала какая-то опасность.

– Не бойся! – горячо прошептала она, целуя его в макушку. – Я тебя больше не брошу!

Она закрылась на все замки, медленно добрела до гостиной и, аккуратно придерживая затихшего зверька, опустилась вместе с ним на диван.

До неё постепенно доходило, что именно она совершила несколько минут назад. Как бы удивительно и неправдоподобно это ни звучало – она впервые в жизни воспротивилась воле женщины, которая безраздельно распоряжалась её судьбой вот уже почти двадцать четыре года. И которой она до сегодняшнего дня не решалась возразить даже в самых смелых своих мечтах.

Да, она действительно сделала это. И может по праву собой гордиться – несмотря на то, что её до сих пор пронимала крупная дрожь. Однако радоваться по-настоящему было рано: мама никогда не бросала обещаний на ветер и никогда никому не уступала, всегда оставляя последнее слово за собой. Поэтому если она сказала, что не потерпит животных в этой квартире, – значит, так оно и будет. А стало быть, Свете придётся найти себе и Федоту новое жильё. Причём очень быстро…

Внезапно раздавшийся звонок домофона заставил Свету вздрогнуть от неожиданности. Ах да, Лида. Учитывая последние события – весьма кстати.

Глава 7. Не одна

Рвано-косматые облака резво бежали по ослепительно голубому небу. Обдуваемый порывистым, студёным ветром город уже стряхнул с себя последние остатки сна и, словно умывшись вчерашней непогодой, выглядел чистым и отдохнувшим. Улицы, дома, деревья – всё утопало в ярких солнечных лучах, а отдающий морозными нотками воздух мгновенно пьянил своей невероятной свежестью.

Света спешила к ветеринару. У неё за пазухой, укрываемый от утренней прохлады плотной тканью пуховика, сидел Федот. Он то и дело норовил высунуться наружу, но его хозяйка, боявшаяся, что он может простыть, раз за разом возвращала котёнка обратно в тёплую, но неинтересную темноту.

Как и вчера, погода необыкновенно точно отражала то, что творилось у Светы на душе. Её прежняя жизнь оборвалась теперь уже окончательно, гулко ухнув в немое безвременье. И последним в этой сумеречной пропасти исчез вчерашний день – промозглый, серый и бесконечно тоскливый. День, который стал-таки для Светы знаменательным. Вот только совершенно иначе, нежели она могла бы предположить всего каких-то пару недель назад.

Сегодняшнее же утро, напротив, было без преувеличения волшебным. Каким, надо полагать, и бывает благословение, отпускаемое небом своим несмышлёным чадам, когда те после долгих скитаний вступают наконец на истинный путь. И хотя время от времени страх и неуверенность всё же давали о себе знать – слишком уж глубокие корни они пустили в сознании Светы за минувшие годы, – нынче ей хватало сил не поддаваться их назойливым, обессиливающим нашёптываниям.

Девушка вдохнула полной грудью и улыбнулась. Она знала, что этот только-только начавшийся день будет крайне насыщенным. И наверняка станет одним из тех дней, что запоминаются очень надолго. А может, и навсегда…

…Рассказ Светы о внезапном визите её матери Лида выслушала на удивление спокойно. Минуту-другую она молча поглаживала Федота, устроившегося между девушками на пустующем стуле, а затем решительно заявила: «Короче, так, Чернова! Собирай свои манатки, завтра ко мне поедешь. Поживёшь с нами, пока со своей маман не договоришься. Ну или пока не придумаем там что-нибудь».

У Светы отлегло. Собственно, именно об этом она и собиралась просить Лиду. И хотя она была почти уверена, что та ей не откажет, кое-какие сомнения у неё всё-таки имелись. Ведь Лида жила хоть и в собственной квартире – родители помогли с ипотекой, – но не одна, а с молодым человеком. А третий в таких делах, как известно, всегда лишний. Другими словами, Света очень обрадовалась тому, что подруга была не против её выручить и даже сама предложила помощь.

Девушки посидели на кухне ещё немного, согреваясь чаем и негромко беседуя под неровное постукивание дождя в оконное стекло. Узнав последние подробности о состоянии здоровья Федота – глаза, уши, «жидкие» походы в туалет, – Лида покачала головой.

«Слушай, своди-ка ты его к врачу, – сказала она и взяла со стола телефон. – Тут рядом есть клиника, сейчас покажу где. Как-никак он у тебя подъездный, может, успел подхватить чего. Я завтра всё равно выспаться хочу, за вами только к обеду подъеду. Так что не ленись, прогуляйся утром».

В общем, после ухода гостьи Света поставила будильник на неслыханное для субботы время – 6:30. Чтобы уже в девять быть со своим питомцем на первом в его жизни медицинском осмотре.

Остаток же вечера она потратила на сборы. При этом ей показалось, что теперь вещей было раза в два больше, чем год назад, когда она переезжала сюда от матери. Так или иначе, новенький, купленный для свадебного путешествия чемодан ей всё же пригодился. Пусть и весьма непредвиденным образом…

Идти до ветеринара и в самом деле было недалеко: нужно было лишь подняться по Калинина до Серышева, а потом спуститься в сторону сорок третьей школы. Именно здесь, в одной из стоявших вдоль дороги пятиэтажек, и располагалась присоветованная Лидой лечебница под названием «ПроВет».

Зайдя внутрь, Света увидела стойку регистратуры, за которой располагалось нечто вроде небольшого магазинчика – несколько рядов полок с кормами, игрушками, домиками и другими товарами для животных. Находившаяся за стойкой сотрудница – пышная, одетая в сине-белый медицинский костюм блондинка с длинной, толстенной косой – выгружала из стоящих на полу коробок жевательные кости для собак.

– Доброе утро, – негромко поздоровалась Света.

– Доброе! – обернулась администратор. – Вы к терапевту?

– Да…

– Мя-я-я-у-у! – донеслось из-под пуховика.

– Ты моё солнце! – спохватилась Света и расстегнула молнию. – Всё, теперь можно.

Обретя долгожданную свободу, котёнок стал жадно оглядываться по сторонам, втягивая носом множество незнакомых запахов.

– Ух ты, какой! – широко улыбнулась блондинка. – Мальчик?

– Да, мальчик, – тоже улыбнувшись, ответила Света.

– Проходите! – Администратор по-простецки махнула рукой в сторону приоткрытой двери. – Доктор у себя.

Придерживая беспрестанно крутящегося малыша, Света зашагала в конец коридора. Скамейки у входа в кабинет пустовали: кажется, Федот будет сегодня самым первым посетителем.

За дверью обнаружилось просторное, хорошо освещённое помещение с кушетками для капельниц, холодильником и высоким шкафом со всевозможными склянками и медицинскими приборами. Перед зарешёченным с внешней стороны окном стоял широкий стол; за этим столом сидела немолодая, лет пятидесяти, женщина в белом халате и что-то писала на небольшом листке бумаги.

– Здравствуйте… – робко проговорила Света. – Можно?

– Здравствуйте, – не отрываясь от своей писанины, подала голос женщина. – Проходите. Что у вас?

Света вошла и нерешительно направилась к двум стульям, стоявшим перед столом врача. Она почему-то никак не могла придумать подходящий ответ на вопрос: «Что у вас?» Судя по всему, можно было вообще ничего не говорить, а просто дождаться, пока ветеринар закончит свои дела. Но Свете было как-то неудобно, что слова обратившегося к ней человека остались висеть в воздухе. И поэтому, осторожно присев на краешек стула, она тихо сказала:

– У нас тут котёнок.

Доктор медленно подняла глаза и какое-то время с неменяющимся выражением лица смотрела на маленькую мордочку, забавно торчащую из-за отворота пуховика. Затем опустила голову и продолжила писать.

– Это не котёнок, – ровным голосом произнесла она. – Это уже целый котище.

Света заулыбалась, но чуть погодя сообразила, что врач, должно быть, особо и не шутит. Вероятно, в её понимании, котята – это только-только открывшие глазки малявочки, которые ещё даже ходить толком не умеют. Ну или что-то в этом роде.

– Давайте вас запишем. – Женщина положила перед собой толстую тетрадь альбомного формата. – Фамилия, имя, отчество?

Она действительно, как и предупреждала Лида, выглядела несколько чудной. Худощавое телосложение, сутулая спина, томно-грустный взгляд мутноватых глаз, спрятанных за очками со старомодной роговой оправой. Землистый цвет лица, полное отсутствие макияжа, доходящие до плеч жёсткие, небрежно расчёсанные волосы. Но вместе с тем – довольно неплохой маникюр.

– Чер… Белых Светлана Владимировна, – запнувшись, представилась Света.

Как это бывало в моменты сильного волнения, она чуть не назвала свою прежнюю фамилию. Другое дело, что она никогда так сильно не переживала во время посещения различного рода медицинских учреждений – нервничая, может, чуть больше обычного лишь перед визитом к стоматологу. Однако теперь всё было иначе, и она беспокоилась вовсе не за себя.

– Очень приятно, – кивнула ветеринар, делая запись в тетради. – Меня зовут Юлия Борисовна. А как звать это милое чудо? – Она с улыбкой посмотрела на котёнка.

– Федот, – смущённо выговорила Света.

Доктор снова опустила взгляд, записывая услышанное.

– Наконец-то нормальное имя, – проворчала она. – А то всякие Марисы да Блендисы, Гарфилды да Саймоны…

Польщённая Света залилась румянцем и почесала Федоту под горлышком. Тому, впрочем, было не до нежностей: навострив ушки, он продолжал усердно изучать новое помещение и нового человека.

– Возраст?

– Не знаю, – пожала плечами Света. – Я его неделю назад подобрала, в подъезде.

– Счастливый ты, Федя, – сообщила Юлия Борисовна своему четвероногому пациенту. – В рубашке родился.

Записав адрес и контактный телефон – Света совершенно осознанно назвала адрес Лиды, – ветеринар положила ручку, сплела перед собой кисти рук и деловито осведомилась:

– На что-то жалуемся?

– Да! – с готовностью отозвалась Света и начала перечислять: – Гноятся глазки, ушки как-то странно прижимает, по-большому ходит жидко. И лапками вот так делает… – Она продемонстрировала, попеременно расставляя и собирая в кулак пальцы правой руки.

– За лапы не переживайте. – Врач сняла очки и положила их на раскрытую тетрадь. – Котята так до четырёх-пяти месяцев могут делать.

«Ну вот, теперь мы всё-таки котята», – усмехнулась про себя Света, вытаскивая Федота из-за пазухи.

Юлия Борисовна тем временем встала и не спеша обогнула стол.

– Ну, привет! – ласково проговорила она и, присев на корточки, протянула руки к чёрно-белой мордашке. – Привет, маленький!

Она посмотрела котёнку по очереди в каждый глаз, прошлась ладонями по шерсти. Потом ловким движением пальцев раскрыла ему пасть.

– Судя по зубам, нам месяца три с лишним, – сказала она. – Блох нет. Уже выводили? Глистогонили?

– Да, и то и другое… – удивлённо ответила Света, поразившись тому, насколько быстро доктор определила возраст Федота и констатировала отсутствие на нём насекомых.

– Так, сейчас будем уши проверять, – предупредила Юлия Борисовна, направляясь к шкафу. – Прикройте ему глаза ладонью, а то они вот этих штук боятся. – Она легонько помахала в воздухе взятым с полки отоскопом.

Испугался бы Федот необычного предмета или нет, но с учётом принятых мер предосторожности очередной этап осмотра и в самом деле прошёл вполне спокойно.

– Угу, – промычала ветеринар, возвращая отоскоп на место. – Теперь давайте на кушетку.

Света поднялась, шагнула к регулируемой по высоте кушетке и поставила Федота на чистую блестящую поверхность. Врач подошла с противоположной стороны и одной рукой стала гладить котёнка по спине, а другой – ощупывать его живот.

– Так, что мы кушаем?

– Молоко, рыбу, курицу.

– Рыбу полностью исключаем, – строго произнесла Юлия Борисовна и взяла из небольшой стеклянной банки электронный градусник.

– Рыбу нельзя? – изумилась Света.

– Сейчас рыба такая, что кошкам её лучше не давать, – пояснила доктор, протирая кончик градусника небольшим кусочком бинта, видимо, с дезинфекцией. – Это, скорее всего, она даёт зуд, из-за которого он ушки чешет. Молоко тоже убираем, из-за молока его пучит. Кисломолочные продукты – сметану, творог, варенец – можно. Но не сыр, из-за сыра печень будет «в сопли».

Шокированная Света только и смогла, что молча кивнуть. Вот что значит – делать что-то, не разбираясь в этом.

– И, кстати, о печени: не давать ни в коем случае! Ни свиную, ни говяжью – никакую. Свинину тоже нежелательно, она слишком жирная. И если не хотите переводить его на корма, то пищу ему готовим отдельно, без соли и приправ.

– Поняла, – почти беззвучно выдохнула Света.

Юлия Борисовна между тем снова приблизилась к кушетке и попросила:

– Подержите его за холку. Несильно, просто чтобы своё присутствие обозначить.

Встревоженная Света взяла котёнка за шиворот, а врач уверенно подняла ему хвост.

– Ма-а!.. – возмутился малыш.

– Ну прости-прости, – извиняющимся голосом проговорила Юлия Борисовна. – Знаю, противненько. Но по-другому никак.

Несмотря на «противненькие» ощущения, Федот и это испытание перенёс достойно: он хоть и смотрел на хозяйку жалобно-испуганным взглядом, но не дёргался и не вырывался, пока не раздалось негромкое пиканье.

– Тридцать девять и семь, – слегка поморщилась ветеринар. – Повышенная.

Она вновь подошла к шкафу, протёрла градусник, руки, затем взяла с полки стетоскоп.

– Давай-ка, Феденька, мы тебя послушаем.

Пока она мягко прикладывала блестящую головку прибора к Федотовым бокам, Света почти не дышала. Повышенная температура – это плохо. Это значит, что есть какой-то воспалительный процесс…

– Ага, – пробормотала Юлия Борисовна, – у нас ещё и хрипы.

Света нервно сглотнула. Она во все глаза наблюдала за странноватой женщиной, выражение лица которой не предвещало ничего хорошего. А та, убрав стетоскоп обратно на полку, словно в подтверждение Светиных тревожных подозрений, ещё некоторое время стояла с задумчивым видом.

– У нас, похоже, кальцивироз, – сказала она, возвращаясь к столу и усаживаясь в кресло. – Он сейчас в городе зверствует. Наверняка от мамки подхватил.

Света понятия не имела, что такое «кальцивироз», но само название показалось ей неимоверно пугающим. Хотя, с другой стороны, Федот был игривым, активным, да и ел очень хорошо. Вдруг доктор всё-таки ошиблась? А если нет? Тут ведь ещё и переезд…

ПЕРЕЕЗД!

– А собаку он может заразить? – испуганно спросила Света.

– Собаку? Нет, собакам вирус не передаётся, – спокойно ответила Юлия Борисовна. – Ходят, конечно, кое-какие сплетни на этот счёт. Вроде как много лет назад было задокументировано пару случаев – хотя по иммунитету тех собак были большие вопросы. В общем, никаких по-настоящему серьёзных подтверждений. Так что если собаке больше года, она привита и ничем не болеет, то можно не бояться.

– Ясно… – чуть слышно выговорила Света и растерянно посмотрела на Федота. Она, разумеется, готовила себя к тому, что у него могли обнаружиться некоторые проблемы со здоровьем. Но чтобы вот так…

Она хотела было уточнить, насколько всё это может быть опасно. Но перепуганное воображение уже вовсю рисовало в её голове самые ужасные исходы, и она, не удержавшись, судорожно всхлипнула.

– Вы что это, милочка? – Терапевт недоумённо посмотрела на неё поверх очков. – Ну-ка, отставить, ещё не хватало! Вы правильно сделали, что не стали тянуть и пришли сейчас. Всё не так плохо, болезнь не запущена. Так что прекращаем истерику и начинаем внимательно меня слушать.

Света энергично закивала, поспешно смахивая с лица слёзы.

– Хорошо! – Юлия Борисовна взялась за ручку. – Вот что мы будем делать…

Оплачивая в регистратуре приём и назначенные Федоту препараты – антибиотик в таблетках, глазные капли и порошок для поддержания микрофлоры кишечника, – Света чувствовала, что её самым натуральным образом трясёт. И хотя невозмутимость многоопытного врача её немного успокоила, ей всё равно было очень страшно.

Однако же, наряду с волнением и тревогой, Света ощущала в себе какую-то необычайно твёрдую решимость. Она отчётливо понимала, что была готова абсолютно на всё, лишь бы Федот поправился. Она будет готовить специально для него хоть каждый день. Приносить его в клинику так часто, как это будет необходимо. И тратиться на любые лекарства и процедуры – пусть даже самые дорогие.

Сегодня, кстати, Федот перенёс свою первую инъекцию – дозу иммуномодулятора. К удивлению Светы, Юлия Борисовна сделала укол не куда-нибудь в мышцу, а в холку, оттянув кожу между лопаток. И когда игла с хрустом прошла внутрь, у девушки даже слегка закружилась голова. Зато сам зверёк будто ничего и не почувствовал: тот же градусник дался ему не в пример тяжелее.

Рассчитавшись и растолкав купленное по карманам, Света торопливо зашагала к выходу.

– Мы тебя вылечим, мой хороший, – прошептала она, пряча Федота обратно за пазуху. – Обязательно вылечим!

* * *

Тата и Федот играли на ковре в гостиной. Федот, проявляя небывалое упорство, закидывал лапки Тате на спину и пытался ухватить зубами её уши и брылья. Небольшая, но куда более сильная такса одним движением сбрасывала его и, немного повозившись с поверженным противником, отбегала на пару шагов, азартно виляя хвостом. Котёнок тут же бросался за ней следом и, завалившись на пол, обнимал и покусывал её переднюю лапу. Собачонка звонко тявкала и снова отскакивала в сторону, а неугомонный забияка, быстро поднявшись, догонял её и в очередной раз запрыгивал ей на шею.

Эта нехитрая звериная потеха продолжалась вот уже пару часов во всех мыслимых вариациях, с различной степенью интенсивности и с хаотичным перемещением её участников по всей квартире. Лида уже закинула в инстаграм премилейшее видео с этой «няшной» вознёй и теперь с чувством выполненного долга возлежала на диване, быстро передвигая по экрану планшета разноцветные шарики. Иногда она отвлекалась на забавное копошение и отпускала какой-нибудь комментарий вроде:

– Заваливай его, Тата, заваливай! Смотри, как он грызётся! Мелкий, а такой задиристый!

Света как-то прочитала в интернете, что кошки – очень «нестрессоустойчивые» животные. И что даже незначительные изменения в окружающей обстановке могут вызвать у них сильные переживания. По Федоту, впрочем, этого заметно не было – хотя сегодняшний день выдался для него весьма богатым на самые разнообразные события…

…Едва они успели отойти от утреннего похода к ветеринару, как настал черёд нового испытания – переезда. Поначалу Федот особого касательства к этому действу не имел; он лишь с интересом наблюдал, как его хозяйка со своей подругой дружно выносят из квартиры какие-то большие, тяжёлые предметы. Но в конце концов он и сам стал непосредственным участником происходящего: его вновь взяли на руки и вынесли на улицу.

Смена места жительства, помимо прочего, подразумевала также первую в жизни Федота поездку на машине. Тут бойкий малыш показал себя молодцом: путешествие внутри шумной металлической коробки его совсем не испугало. Напротив, чуть попривыкнув к тому, что всё кругом трясётся и куда-то движется, он раз за разом порывался высвободиться из хозяйкиных объятий и исследовать задние сиденья автомобиля, доверху заваленные перевозимым багажом.

А вот знакомство с лифтом прошло куда менее гладко. Закрытый, гудящий и подрагивающий закуток показался Федоту невероятно жутким, и он, боязливо сжавшись, принялся тереться мордочкой о Светино лицо. Естественно – под умильное сюсюканье Лиды, которая при виде этого трогательного зрелища даже позабыла злиться из-за того, что ей приходилось самолично таскать «нескончаемое шмотьё» своей подруги: Сергей, как назло, был сегодня в смене.

Тем не менее после всех этих приключений Федот на новом месте освоился довольно быстро. В том числе, наверное, и потому, что в плане гостеприимства молодая Лидина такса оказалась настоящей умницей. Строго говоря, котёнку крупно повезло, что примета насчёт схожести характеров хозяев и их питомцев в случае с Татой не работала совершенно.

Что же касается самой квартиры, приютившей двоих беглецов, то она располагалась на шестом этаже панельной десятиэтажки в районе Памятника партизанам. Квартира была небольшой, однако Лида с Сергеем вполне себе уживались в приличных размеров гостиной-спальне. В то время как вторая, маленькая комната, по сути, пустовала, представляя собой вместительное хранилище для всевозможного домашнего скарба.

Получив эту комнатку в своё распоряжение, Света сразу же разложила в выделенном для неё шкафу одежду, книги, документы и остальные привезённые вещи. Лоток и когтеточку она поставила там же, у стены. Она заранее спланировала всё так, чтобы ей можно было в любую минуту запереться у себя вместе с Федотом и спокойно находиться тут сколь угодно долго, не мозоля глаза Лиде и Сергею.

После того как она закончила с обустройством и наведением уюта, они вместе с Лидой съездили в супермаркет, а затем отправились на кухню кашеварить. Помимо того, что подруги наготовили целую гору человеческой еды, Света, беспрекословно вняв наставлениям Юлии Борисовны, попутно стряпала ещё и для своего маленького обжорки. Которому в ближайшее время предстояло угощаться куриными грудками, овсянкой на воде, сметаной и варенцом.

Словом, всяческих перемен в жизни Светы и Федота за один-единственный день произошло более чем достаточно. Но саму Свету это нисколько не пугало. Главное, что теперь её малышу не грозила участь опять оказаться на улице или быть отданным в приют. А со всем остальным они уж как-нибудь справятся…

Новоиспечённые четвероногие друзья наконец-то наигрались. Тата по-хозяйски разлеглась на залитом предвечерним солнцем ковре и, высунув язык, блаженно щурила глаза. Устроившийся чуть поодаль Федот тоже принимал солнечную ванну, лениво вылизываясь и время от времени сладко позёвывая.

– Блин! – ругнулась Лида, отшвыривая планшет в угол дивана. – Что ж такое? Никак уровень пройти не могу…

Собака и котёнок одновременно повернули головы в её сторону.

– Чё, устали, животные? – насмешливо поинтересовалась она. – Так вот не фиг столько носиться!

Животные на дружескую подначку не обиделись. Тата продолжала счастливо улыбаться, а Федот не спеша почесал задней лапой за правым ухом.

Проказливо показав им язык, Лида глянула на сидевшую в кресле подругу:

– Зависаешь, Светок?

Света вздохнула и поудобнее обхватила руками прижатые к груди колени.

– Да так, – проговорила она, помолчав, – немного.

– Ну ты особо-то не заморачивайся, – подбодрила её Лида. – Что ни делается – всё к лучшему!

– Нет-нет, я в порядке, – улыбнулась Света, хотя улыбка и вышла несколько печальной. – Просто всё как-то разом навалилось…

– Ещё бы! – хмыкнула Лида и принялась загибать пальцы: – Кошака завела, говнюка послала, свадьбу отменила, от матери сбежала… Жаркая у тебя неделька выдалась, ничего не скажешь. Но так-то ты ведь всё правильно сделала.

– Правильно-то правильно, – Света снова вздохнула. – С мамой, правда, не хотелось бы совсем разругаться. Она же, когда узнает, что я съехала, ещё сильнее обидится.

– Ну, знаешь, – пожала плечами Лида, – это должно было когда-нибудь случиться. Ты, конечно, извини, но твоя маман как-то очень уж сильно тебя по жизни прессовала.

– Сильно – не то слово, – хмуро буркнула Света.

– Да и вообще, хватит уже прям такой правильной быть. Сейчас одна поживёшь, воли глотнёшь, жизни настоящей понюхаешь – и через полгода будешь самых злобных бабусек в ЖЭКах по углам гонять! – Лида, развеселившись, задорно хохотнула.

Света тоже усмехнулась, представив себя прожжённой, хрипло ругающейся стервой. Но шутки шутками, а ведь она и в самом деле слишком уж засиделась под маминым крылом. Слишком уж долго была тихой, смирной овечкой. И ни к чему хорошему это в итоге не привело. И если бы не…

– Свето-ок! – вновь окликнула её Лида, помахав ладонью. – Ты где там опять?

– Я тут, тут, – отозвалась Света. – Я вот только думаю…

Она запнулась: ей почему-то было сложно вот так с ходу облечь в слова то, что крутилось у неё на языке. Однако Лида терпеливо молчала, и Света, пересилив себя, негромко произнесла:

– Знаешь, когда я Антона застукала… я поначалу хотела просто уйти. Притвориться, что ничего не видела. Не знаю, получилось бы у меня или нет. И не представляю, как всё было бы дальше, если бы я так сделала…

Невольно поморщившись, она в который раз мысленно упрекнула себя за те несколько мгновений, что ею владела постыдная слабость. Но тут её взгляд остановился на мордочке растянувшегося под солнечными лучами Федота – и она, улыбнувшись, добавила:

– …А потом я вспомнила про вот этого очаровательного котейку. И в голове как-то сразу всё прояснилось.

Она ждала, что Лида в ответ на это брякнет что-нибудь шутливо-язвительное; но та задумчиво разглядывала свои ногти, не торопясь что-либо говорить. И лишь чуть погодя, подняв глаза, с серьёзным видом сказала:

– Ну, если подумать, без твоего Федьки тебя бы там вообще не оказалось. И ничего бы ты не узнала. И свадьбу бы не отменила. И из дома бы ясно-понятно не ушла…

В это время Федот, по-видимому, слегка заскучав, поднялся, потянул спину и медленным шагом направился к Тате. По взгляду хвостатого шкодника было видно, что он явно затевает какую-то пакость. Тата покосилась на приближающегося котёнка, но с места не сдвинулась. А зря: подойдя на достаточное расстояние, тот не особенно ловко, но совершенно бесцеремонно напрыгнул своей коротконогой приятельнице прямо на морду.

– Короче говоря, вы друг друга нашли, – философски заключила Лида, с ухмылкой наблюдая за возобновляющейся потасовкой.

– Точно, нашли, – улыбаясь, кивнула Света. – Нам бы вот ещё квартиру с ним найти. Ну, в смысле, такую, где разрешат с котом жить.

– Это да, – согласилась Лида. – Так-то жилья на сдачу навалом. А вот с твоим бандитом могут быть проблемы. Хотя, может, если с доплатой, да ещё и на длительный срок…

Она замолчала, что-то прикидывая в уме. Затем осторожно спросила:

– Слушай, Свет, а ты финансово-то потянешь?

Вопрос был вполне закономерный, поскольку теперь Свете приходилось рассчитывать исключительно на свою невысокую зарплату. Однако сама она по этому поводу особенно не переживала: у неё на счету хранилась приличная сумма, накопленная с отцовских ежемесячных переводов. Да и сами эти переводы в ближайшее время вряд ли прекратятся.

– Потяну, – заверила подругу Света. – Мне же отец деньги перечисляет – за сдачу типа моей квартиры. Вот ими и буду за съём платить.

– Погоди, – сдвинула брови Лида, – а на фига все эти хитромудрые схемы? Ну и заезжай в ту свою хату. Отцу-то твоему какая разница, кто будет там жить?

Теперь насупилась Света.

– Не знаю… – замялась она. – Мы с ним уже столько лет не общаемся.

– Слу-у-ушай! – Воодушевлённая Лида подскочила на диване. – Ты ведь с батей не общаешься только из-за своей маман, так ведь?

– Так… – нехотя подтвердила Света.

– А он всё это время переводит тебе деньги, хотя мог бы оставлять их себе. Квартира же на тебя не оформлена?

Света молча мотнула головой.

– Это значит, что он всё понимает, – продолжала Лида. – Ну, в смысле, почему ты с ним не разговариваешь и всё такое. Правильно же?

– Да не факт, – грустно ответила Света. – Деньги он переводит, потому что бабушке обещал. Он бы кому угодно переводил, если бы слово дал.

– Ну, не знаю, – нахмурилась Лида, складывая руки на груди. – Дело, конечно, твоё, но я бы с ним поговорила. И не только из-за квартиры. Владимир Алексеич вообще классный мужик. Будет круто, если вы с ним опять общаться начнёте. Но тут – смотри сама.

Света уткнулась подбородком в колени. Она скучала по отцу, очень скучала. И каждый раз, когда приходил очередной денежный перевод, чувствовала себя подлой предательницей. Вот только теперь получается, будто она пойдёт к нему исключительно потому, что ей вдруг стало негде жить. Понятно, что формально она ничего просить не будет; наоборот, она сэкономит ему время, избавив от необходимости общаться с квартирантами. И всё же выглядеть это будет так, словно доченька вспомнила о давно забытом родителе лишь тогда, когда нужда к стенке припёрла.

Хотя, с другой стороны, Лида была права. И даже если бы не эта квартира, разве Света не попробовала бы помириться с отцом – учитывая, что мнение её матери на этот счёт стало ей, мягко говоря, малоинтересно? Да, разумеется, попробовала бы!

Света глянула на подругу и нерешительно улыбнулась.

– Ну-у-у? – с торжествующим видом протянула та. – Кто молодец?

– Да я даже не знаю, как его найти, – снова поникла Света. – Где он сейчас работает, где живёт…

– Ты чё, его номер удалила?

– Нет.

– Ну тогда звони! Пальчиком в телефончик тыкни – и будет тебе счастье.

– Мне проще так прийти, – покраснела Света.

– Что ж за наказание! – закатила глаза Лида. – Ну ладно, допустим. А если его не будет на работе? Или куда ты там к нему собралась?

– На работу, куда ещё. Если не застану – спрошу, когда будет.

– Странный ты человек, Чернова… Ну как хочешь. Сервис-то его где – помнишь?

– Помню, на Шелеста.

– Хорошо, только ты ему всё равно хотя бы напиши. Предупреди, что заедешь. Заодно выяснишь, если он вдруг куда переехал.

– Ладно, – сдалась наконец Света. – Напишу.

Задумавшись, она облокотилась на спинку кресла и посмотрела в окно. Там, в далёкой небесной синеве, всё так же величаво плыли белоснежные облака и всё так же щедро светило яркое солнце. На долю мгновения Свете могло бы помститься, будто всё, что случилось с ней за последние полторы недели, – это лишь плод её возбуждённого воображения, странное видение на зыбком пограничье между явью и своевольным потоком причудливых грёз. Но нет: то было настоящее, самое что ни на есть всамделишное начало её новой жизни.

Начало это, впрочем, выдалось отнюдь не безмятежным. Неприятное, оставившее гадкий след в душе расставание со своим несостоявшимся мужем. Полная самостоятельность, в том числе и в плане денег. Отсутствие дома. Грядущая ссора с матерью. Болезнь Федота… Казалось бы, со всеми этими сложностями молодой, неопытной девушке, выкинутой из своего хоть и не слишком счастливого, но вполне беззаботного прошлого, придётся справляться самой, в одиночку. Но, как постепенно выяснялось, она была вовсе не одна.

У неё была неунывающая и рассудительная Лида. Со спокойной, необыкновенно терпеливой Татой. Была странноватая, но, судя по всему, толковая врач-ветеринар. Был отец, который, быть может, простит своё неразумное дитя и согласится помочь. А самое главное – с ней был её лопоухий чёрно-белый котёнок с большими, жёлто-зелёными глазками. Из-за которого… нет, благодаря которому всё это с ней и происходило.

Глава 8. Блудная дочь

…Так получилось, что Светина поездка к отцу отложилась аж до среды. Понедельник, как известно, день тяжёлый, и Лида сама отговорила подругу затевать столь серьёзный разговор тогда, когда все только-только заново втягиваются в непростые трудовые будни. Со вторником тоже ничего не вышло: вместо того чтобы отпроситься с работы на полчаса раньше, Света, наоборот, задержалась до половины восьмого. Именно в этот день нужно было кровь из носу оприходовать огромное поступление кухонной техники, а одна из её коллег отпросилась с ребёнком в больницу.

Зато в среду, чтобы уже точно не зависеть от каких-либо непредвиденных обстоятельств, Света взяла выходной. Тот самый, который начальство было ей должно за долгую, нудную ревизию на неимоверно душном складе в одну из июльских суббот. Тем более что к этому отгулу был какой-никакой, но всё же повод.

Написать отцу Света так и не решилась. Вместо этого они с недовольно ворчащей Лидой немного покопались в интернете и выяснили, что на улице Шелеста компании «Чернов-Авто» больше не было. Зато в других частях города автосервисов с таким названием девушки насчитали в общей сложности пять штук. Самый крупный из них располагался на проспекте 60-летия Октября: это был целый комплекс с большим количеством постов, автомойкой и магазином. И головной офис, по логике вещей, тоже должен был находиться там.

Именно туда Света сейчас и ехала в почти пустом – обычное дело для половины одиннадцатого утра – автобусе восемьдесят пятого маршрута. Напряжённо глядя в окно, она очень переживала, ведь от этой встречи зависело действительно многое. На выходных она ради интереса всё-таки обзвонила несколько объявлений о сдаче квартир. И эти звонки, к сожалению, лишь подтвердили её невесёлые предположения: едва она заикалась о Федоте, как за этим сразу следовал решительный отказ.

С одной стороны, вряд ли стоило паниковать из-за неожиданно возникшего «квартирного вопроса» раньше времени. Лида свою бездомную подругу выгонять пока не собиралась и признаков того, что присутствие Светы было ей в тягость, не выказывала. Сергей тоже отнёсся к вынужденному соседству с пониманием. Ну а Света, в свою очередь, делала всё, чтобы доставлять приютившей её паре как можно меньше неудобств.

Так, например, во избежание утренних «пробок» у туалета, в ванной и на кухне, она вставала намного раньше, чем хозяева квартиры. Тем более что до ухода на работу ей нужно было успеть позаботиться о Федоте: покормить, дать лекарство, закапать глаза. И к тому времени, когда заспанные Лида и Сергей являли себя из спальни, Света, одетая, умытая и собранная, уже занималась их завтраком. А вскоре незаметно выскальзывала за дверь, благо что в офис её компании можно было беспрепятственно попасть задолго до начала рабочего дня.

По вечерам добросовестная квартирантка тоже старалась делать всю возможную работу по дому – готовила, накрывала на стол, убирала и мыла посуду. А после привычно-продолжительного чаепития с Лидой, как только та начинала позёвывать, Света брала Федота под мышку и со словами «Всё, мы ушли!» скрывалась у себя.

Федот, к слову, тоже показывал себя большим молодцом. В туалет он ходил исключительно в лоток, по шторам лазать не пытался, мебель и обои не драл – пользовался когтеточкой. А по ночам спокойно спал с хозяйкой в закрытой комнате и наружу не просился. С Татой они вообще стали неразлучными друзьями, и даже далёкий от сантиментов Сергей любил наблюдать за их потешными баталиями.

Однако, с другой стороны, несмотря на всю безмятежность этого пока что идиллического сосуществования, Света понимала: рано или поздно они с Федотом станут для Лиды и Сергея обузой. Как бы хорошо ни относилась к ней её лучшая подруга, это был лишь вопрос времени. А потому откладывать решение проблемы с жильём определённо не стоило.

И тем не менее эта проблема была не единственным, что заставляло Свету так сильно волноваться перед беседой с отцом. Ведь если отец – независимо от того, как будет улажен момент с квартирой, – так и не захочет возобновлять какие-либо отношения со своей слишком уж поздно спохватившейся дочерью, то Света окажется в ссоре теперь уже с обоими родителями. Поскольку, как она и ожидала, новость о её внезапном выселении мама восприняла весьма скверно…

…Об их воскресной встрече Света условилась с мамой в субботу вечером – как раз когда они с Лидой скромно отмечали её удачно завершившийся переезд. Звонить она не стала, а вместо этого, как обычно, отправила сообщение, написав, что хочет приехать и поговорить. На последовавший вопрос: «О чём?» – девушка коротко ответила: «Это важно». Дальнейших расспросов мама не учинила, дав согласие не менее лаконичным: «ОК, завтра в 10».

Отвозить маме ключи Света отправилась одна, на автобусе. Во-первых, она не хотела лишний раз дёргать Лиду, а во-вторых, понимала, что после этого разговора ей наверняка захочется побыть одной – прогуляться, выпить чашку кофе или съесть что-нибудь сладкое.

Хоть и своим ходом, но до центра города она добралась быстро: машин на дорогах в воскресенье утром почти не было. Погода стояла отличная – такая же солнечная, как и днём ранее, но без прохладного ветра. Так что пока Света, пытаясь набраться хоть немного смелости, шла от остановки до маминого дома, она по крайней мере не замёрзла.

– Привет, – тихо поздоровалась она, когда перед ней открылась массивная дверь в просторную, светлую квартиру.

– Здравствуй, – сдержанно кивнула Виктория Юрьевна.

Даже утром выходного дня она выглядела безупречно: причёска, макияж, красивый шёлковый халат…

– Входи, – сказала она покровительственно, но вместе с тем благожелательно.

Света не двинулась с места – лишь вытянула вперёд правую руку, держа в пальцах две связки ключей:

– Я съехала.

В подъезде воцарилось молчание. Краем глаза девушка заметила появившегося из кухни Виталия – давнишнего маминого любовника, который переехал к ней сразу после того, как Света начала жить с Антоном. Виталий был молодым, лет на пятнадцать младше своей пассии мужчиной, довольно симпатичным и удивительно покладистым. Работал он, если Свете не изменяла память, финансистом на каком-то крупном государственном предприятии. И сейчас, быстро оценив ситуацию, осмотрительный молодой человек счёл за лучшее незаметно скрыться в гостиной.

– Куда ты съехала? – строго спросила Виктория Юрьевна.

Света предполагала, что такой вопрос последует. В принципе, она не собиралась скрывать тот факт, что живёт пока у Лиды. Но требовательный, безапелляционный мамин тон почему-то очень её разозлил.

– Неважно, – отрывисто бросила она и тотчас сообразила, что маме такой ответ ой как не понравится.

– Значит, вот так ты меня благодаришь за то, что я для тебя делаю, да? – ледяным голосом проговорила Виктория Юрьевна. – Нет, если ты хочешь ещё как-нибудь меня оскорбить, ты давай, не стесняйся.

Эти слова возмутили Свету ещё больше. Ей захотелось поинтересоваться, какое отношение смена места жительства имеет к неблагодарности или к желанию обидеть. Но она тут же осеклась. Возражать или спорить с мамой в такие моменты было бесполезно: у той имелась редкостная способность перевернуть любой разговор так, что её собеседник всё равно оказывался неправ. И поэтому Света, опустив руку с ключами, просто молчала, глядя на отделанный мозаичным паркетом пол.

– Нет, правда, Светлана, я что-то не возьму в толк, – вновь заговорила Виктория Юрьевна. – Ты это делаешь, просто чтобы меня позлить?

– Нет, – буркнула нахохлившаяся Света.

– А что тогда?

Портить отношения окончательно Свете не хотелось, и она, помедлив, мрачно ответила:

– Ты не разрешила мне оставить Федота. Поэтому я буду жить там, откуда его никто не выгонит.

– То есть ты хочешь сказать, – со зловещим спокойствием произнесла Виктория Юрьевна, – что всё это – из-за какого-то подъездного кота?

Вот тут Света не выдержала.

– Этот «какой-то» кот не дал мне мою долбаную жизнь вконец испоганить! – гневно воскликнула она и, швырнув ключи на коврик у порога, бросилась вниз по лестнице.

– Вернись! Сейчас же! – раздалось у неё за спиной.

Голос матери заставил Свету вздрогнуть, и она ещё быстрее засеменила ногами по ступеням.

– Светлана, вернись!

…А вот такого не было никогда. Ни единого раза Света не слышала, чтобы мама кричала. И уж тем более – чтобы кричала вот так.

– Я СКАЗАЛА – ВЕРНИСЬ НЕМЕДЛЕННО!

Волна неописуемого смятения накрыла девушку с головой. Её сердце бешено заколотилось, а ноги стали настолько непослушными, что она несколько раз чуть не споткнулась и не покатилась кубарем вниз. Задыхаясь, почти ничего не видя вокруг и раз за разом удерживая себя от того, чтобы остановиться и униженно поплестись обратно, Света добежала до первого этажа. А выскочив из подъезда на улицу – сразу же устремилась в сторону Муравьёва-Амурского…

…Она сбавила шаг, только когда оказалась на Комсомольской площади. Немного переведя дух, она спустилась к самому берегу Амура и, усевшись на лавку, ещё долго глядела на мутную, встревоженную давешней непогодой водную гладь, испещрённую белыми барашками волн.

Чуть позже, более-менее придя в себя, Света попыталась сколько-нибудь трезво оценить свой поступок – который ещё недавно показался бы ей совершенно неслыханным. Честно говоря, на душе у неё было паршиво. Мысль о том, что мама её не простит и никогда больше не станет с ней разговаривать, была невероятно пугающей. Да, у мамы куча тараканов в голове, но она любит свою единственную дочь, любит по-настоящему. И если она что-то делает, то лишь из лучших побуждений. Может, Света всё же погорячилась и наломала дров?

Девушка мотнула головой. Нет уж! Если бы она снова решила пойти у матери на поводу, то в эту самую минуту сидела бы на телефоне или носилась по городу, пытаясь устроить Федота в приют или отдать его в хорошие руки. А назавтра проснулась бы совсем одна в пустой квартире. С неизбывно-омерзительным осознанием того, что в очередной раз предала саму себя…

Нет, она всё сделала правильно, так что мама может обижаться сколько угодно. В конце концов, Света всего-то съехала с её квартиры. И сердиться тут, если подумать, абсолютно не на что. А если маме непременно нужно кем-то командовать – пусть вон Виталика дрессирует, он не против.

Света вздохнула, поднялась со скамейки и пошла вдоль берега к речному вокзалу. Предчувствие её не обмануло: долгая прогулка и изрядная порция мороженого будут сейчас вовсе не лишними…

…Погружённая в свои раздумья, Света едва не пропустила нужную ей остановку и спохватилась чуть ли не в самый последний момент. А сойдя на пыльный асфальт, она ещё некоторое время стояла на месте и лишь чуть погодя, совладав-таки с накатившей на неё нерешительностью, двинулась к светофору.

Она перешла дорогу, ещё раз посмотрела на карту в телефоне и завернула на одну из упирающихся в проспект узких улиц. Увидев броскую вывеску с нужным ей названием, она миновала открытые ворота и оказалась на приличных размеров парковочной площадке. Одним из зданий, окружавших эту площадку, и был автосервис «Чернов-Авто» – солидное двухэтажное строение с шестью пронумерованными въездами.

Стискивая пальцами лямку рюкзака, девушка направилась к располагавшемуся чуть поодаль входу для клиентов. Внутри, за парой стеклянных дверей обнаружился просторный холл с хорошим ремонтом, приличными диванами и свисающими с потолка телевизорами. Света сразу же, не останавливаясь, зашагала к рецепции, где дежурили двое – крупный мужик лет сорока и молоденькая смазливая деваха.

– Добрый день! – приветливо улыбнулась из-за стойки быстроглазая брюнеточка. – Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте… Алина, – покосившись на её бейджик, сказала Света. – Подскажите, пожалуйста, Владимир Алексеевич у себя?

Выражение лица Алины резко переменилось.

– Вы по какому вопросу? – Её тон из дружелюбного сделался настороженным.

Широколицый, подстриженный почти под ноль мужчина оторвался от монитора и с интересом посмотрел на необычную посетительницу.

– Я… м-м-м… Я его дочь.

Администраторы молча переглянулись, а потом снова уставились на Свету.

– Чернова Светлана… – смущаясь, добавила та. – Чернова Светлана Владимировна.

– Хорошо, одну минуту, – пробормотала Алина, одну руку протягивая к телефонной трубке, а другой набирая номер. – Алло, Владимир Алексеевич! Тут к вам ваша дочь, Светлана…

Свету даже немного замутило: отец точно здесь…

…А между тем подозрительный прищур исчез с лица Алины как по мановению волшебной палочки.

– Да-да, сейчас! – прощебетала она в трубку. И вновь обратилась к Свете, на этот раз – улыбаясь во все тридцать два зуба: – Светлана Владимировна, пойдёмте, я вас провожу!

Она ловко выпорхнула из-за стойки, отточенным движением приложила ключ с чипом к приёмнику на стене и, навалившись плечом, толкнула тёмно-бордовую дверь. Света слегка пошатнулась на чуть было не подкосившихся ногах и последовала за своей провожатой.

Сразу за дверью располагался выход в мастерскую, из которой доносился запах смазки, слышались голоса механиков и взвизгивания пневматических болтовёртов. Миновав его, девушки поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по узкому коридору и уже приблизились было к одному из кабинетов, но в это время из него торопливо вышел высокий мужчина в синей спецовке. Выражение лица у него было потерянно-виноватое, и когда он встретился с Алиной глазами, то едва заметно поморщил нос. Очевидно, на ковре у начальника ему пришлось несладко.

Молодую брюнетку это, впрочем, ничуть не смутило. Разминувшись с мастером, она уверенно подошла к двери, постучалась и сразу заглянула внутрь.

– Владимир Алексеевич, к вам Светлана! – бойко доложила она.

– Спасибо, Алина, – долетел в ответ низкий, до боли знакомый голос, от которого у Светы по всему телу побежали колкие мурашки.

Администраторша шагнула назад, и Света, оглушаемая грохочущими в её ушах ударами сердца, переступила порог кабинета. Трясущейся рукой закрыла дверь, подняла глаза…

Владимир Алексеевич Чернов что-то печатал на компьютере. Дочь, не видевшая отца долгие семь лет, растерянно глядела на него, не решаясь заговорить первой – и даже не будучи уверена в том, что сможет вымолвить хотя бы слово. А тот как ни в чём не бывало смотрел в монитор – спокойно и вдумчиво, так, будто в кабинете, кроме него, никого не было.

Казалось, он почти не изменился. Сейчас ему было чуть за пятьдесят, но он выглядел всё так же на сорок с небольшим. Всё тот же твёрдый, пронзительный взгляд, та же прямая спина, те же широкие плечи и сильные запястья. Света видела, что отец прекрасно сохранил свою былую форму: у него не появилось ни пивного живота, ни второго подбородка. Должно быть, он не оставил свои занятия плаванием и, как и прежде, по нескольку раз в неделю ходил в бассейн.

Рукава его строгой светло-синей рубахи были закатаны по локоть – он всегда любил закатывать рукава своих рубашек. И стрижка у него была всё та же – короткий ёжик под машинку. Только вот виски заметно побелели. А ещё на нём были очки – с тонкой металлической оправой и узкими линзами. Света впервые видела отца в очках: раньше проблем со зрением у него не было. Что ж, похоже, в чём-то возраст всё-таки брал своё.

…А Владимир Алексеевич тем временем продолжал неспешно щёлкать по клавишам, при этом беззвучно шевеля губами – видимо, проговаривая то, что писал. Свою дочь, сиротливо стоявшую у двери, он по-прежнему словно бы и не замечал.

«Интересно, он специально? – подумала Света. – Может, он испытывает меня? Или пытается сделать так, чтобы я ушла? Только никуда я не уйду!»

Чтобы как-то отвлечься и сделать затянувшееся ожидание чуть более сносным, она стала осматриваться по сторонам. Кабинет был небольшой, но весьма опрятный. Слева вдоль стены стояли высокие шкафы со стеклянными дверцами, за которыми виднелись ряды толстых папок. Стена справа была завешана плакатами с изображёнными на них красивыми машинами, а также различными дипломами и сертификатами – на английском и русском языках. Там же, ближе к столу, висел большой квартальный календарь; хозяин кабинета о нём, как видно, не забывал, и ярко-красная перемещаемая по прозрачной пластиковой полоске рамка-квадратик достоверно сообщала о том, что на дворе было двадцать первое сентября.

В правом, ближнем к двери углу стоял интересного вида стеллаж. Его многочисленные, асимметрично расположенные полки были живописно заставлены книгами, журналами, статуэтками, модельками машин, фотографиями…

И тут Света остолбенела: на одной из фотографий она узнала… себя. Да, это была она на своём последнем звонке. В той самой тёмно-синей школьной форме с белым фартуком и с перекинутой через плечо красной лентой. С вычурно-ярким, но разрешённым тогда мамой макияжем. И с двумя смешно торчащими хвостиками – придумка Лиды, которая сделала себе такие же, правда, ей они шли гораздо больше. В руках почти уже выпускница держала большущий, подаренный отцом букет. А ещё шестнадцатилетняя Светлана Чернова – тогда ещё Чернова! – улыбалась. Улыбалась, хоть и несколько застенчиво, но всё же искренне…

Почувствовав знакомое свербение в носу, Света закусила губу и поспешно отвела глаза от заставшей её врасплох фотографии. И сразу наткнулась взглядом на другую – в такой же узорчатой рамке, стоявшую на той же полке, только с другого края. Ух ты! А вот это интересно. На фоне деревьев, зеленевших в лучах летнего солнца, Света увидела отца. Одетый в джинсы и серый батник, он сидел на расстеленном на траве пледе, сцепив перед собой кисти рук и положив локти на согнутые колени. Рядом с ним, подтянув к себе ноги, сидела женщина – очень красивая, чуть полнотелая, голубоглазая, с чувственными губами и светлыми, до плеч, волосами. На ней тоже были джинсы и свободная белая блузка. Одной рукой женщина упиралась в землю, удерживая равновесие, а другой прижимала к себе совсем ещё маленького, наряженного в крохотный синий комбинезончик мальчишку. Забавно приоткрыв ротик, тот с большим интересом следил за снимающим его и его семью фотографом. А у отца за спиной, обняв его крепкую шею, игриво улыбалась симпатичная светленькая девчушка лет пяти с двумя белыми бантами на голове.

Света отметила, насколько счастливым и умиротворённым выглядел отец на этой фотографии. Когда они жили вместе, она редко видела его таким. А рядом с мамой – никогда…

Она вздохнула, повернула голову – и вздрогнула. Отец изучающе смотрел на неё, сложив руки на столе. И, судя по всему, смотрел уже довольно долго.

– Я тебя внимательно слушаю, – холодно произнёс он и, сняв очки, положил их на кипу бумаг рядом с клавиатурой.

– Привет, папа, – еле слышно отозвалась Света, пытаясь справиться с вновь охватившим её волнением. Говорить сделалось до невозможности тяжело: язык будто занемел, а в горле мгновенно пересохло. – Я… я пришла сказать тебе, что… что все эти годы вела себя как последняя сволочь. Я не общалась с тобой только потому, что мне запрещала мама. Но не думай, пожалуйста, что я жалуюсь тебе на маму. Или что пытаюсь оправдаться. Потому что… потому что это не оправдание… в моём-то возрасте.

Она умолкла и потупилась, чувствуя, как отец продолжает сверлить её немигающим взглядом ясных, серо-голубых глаз. Ей ведь, кстати, достались именно его глаза. Его – не мамины.

– Дело в том, – снова заговорила Света, – что я… я больше не могу жить с мамой. Ну, в смысле, мы уже год не живём вместе… Я имела в виду, в её квартире.

Не сумев сдержаться, она сердито шмыгнула носом. Как она себя ни настраивала, не распустить нюни всё-таки не получилось. Слёзы уже вовсю текли по её щекам, и Света стыдливо, совсем по-детски вытирала их рукавом джинсовой куртки.

– Просто кое-что случилось… – с усилием выдавила она. – И теперь я… я как бы сама по себе.

В кабинете опять стало тихо. Свете эта тишина казалась совершенно невыносимой, но она никак не могла сообразить, что ей говорить дальше. И нужно ли было вообще что-то ещё говорить.

– И что у тебя такого случилось? – тем же неприветливым тоном поинтересовался Владимир Алексеевич.

Света всхлипнула и улыбнулась одновременно:

– Я подобрала котёнка… Федота.

Мужчина удивлённо приподнял брови:

– И?

– На следующий день, как я его подобрала, я пошла в зоомагазин купить ему туалет и игрушки. И рядом с этим магазином я застукала своего… женишка… в машине с другой. Это было за неделю до свадьбы. Я должна была выйти замуж шестнадцатого числа…

Сказав это, Света подняла на отца робкий взгляд и увидела, как очертились его скулы.

– Если вкратце, то всё отменилось, – продолжала она. – Мы жили в маминой квартире в центре. Антон съехал, мы с Федотом остались. А в прошлую пятницу пришла мама. Увидела Федота и пригрозила, что отдаст его в приют для животных, если я сама этого не сделаю. Поэтому мы пока переехали к Лиде Гордиенко – ты её помнишь, наверное. А когда мама об этом узнала, мы с ней очень сильно поругались…

Сосредоточенно слушавший Владимир Алексеевич поднялся со стула и подошёл к окну.

– А меня, как я понимаю, ты на свою свадьбу приглашать не собиралась, – глухо пробасил он.

– Прости, папа… – Лицо Светы опять перекосилось от подступающих слёз. – Прости меня, пожалуйста. Я ещё и поэтому рада, что всё сорвалось…

Ей очень хотелось, чтобы отец на это хоть что-нибудь ответил. Но тот молчал, сложив руки за спиной и глядя куда-то сквозь жалюзи. И лишь спустя какое-то время, не поворачивая головы, буркнул:

– Присядь, если хочешь.

– Спасибо… – всхлипнула Света и, подойдя к большому, с брифинг-приставкой столу, осторожно опустилась на один из стульев. Пользуясь моментом, она достала носовой платок, вытерла слёзы и высморкалась.

«Он со мной разговаривает, – промелькнуло у неё в сознании. – А ведь всё могло быть намного хуже…»

– Что с ушлёпком не расписалась – это хорошо, – проворчал между тем Владимир Алексеевич, вновь разворачиваясь к дочери. – Что с материного поводка сорвалась – тоже давно пора. Хоть благодаря своему коту ты это поняла. А от меня-то ты чего хочешь?

Света глубоко вздохнула, собираясь с духом:

– Две вещи хочу, пап…

– Ух ты, а что так мало? После семи-то лет?

Девушка пропустила эти слова мимо ушей: обращаться с ней подобным образом отец имел полное право.

– Я хочу, чтобы у нас с тобой снова были хорошие отношения, – твёрдо, насколько могла, произнесла она. – Мама мне больше не указ, и я хочу, чтобы мы с тобой снова общались как родные люди.

– Понятно, – сухо проговорил Владимир Алексеевич. – Это первое. А второе?

– А второе… – Света чуть помедлила. – Я хочу попросить тебя, чтобы ты ту квартиру больше не сдавал, а разрешил мне… нам с Федотом там жить.

В воздухе повисла очередная пауза.

– Это точно всё? – делано-деловито осведомился Владимир Алексеевич, нарушая молчание.

Света хотела было угрюмо пробубнить: «Да, всё…» – но вместо этого неожиданно озлилась.

– Пап, я прекрасно понимаю, какой я была тряпкой! – дрожащим голосом сказала она. – И я сама себя за это наказала. Тем, что училась не тому, что мне было интересно. Тем, что работаю в маминой компании и хожу на эту работу как на каторгу. Тем, что чуть не стала женой какого-то засранца, с которым и была только потому, что мама с его семьёй дружила. Но я так жить больше не хочу. И не буду!

Она неотрывно смотрела на отца – и вдруг заметила, как его тонкие губы слегка изогнулись в некоем подобии улыбки. Впрочем, это продолжалось совсем недолго, и через пару секунд строгое мужское лицо опять стало непроницаемым.

– Ну, насчёт квартиры можешь не переживать, – невозмутимо произнёс Владимир Алексеевич. – По сути, она твоя, делай с ней что хочешь. А вот по поводу общения… Есть ли смысл? Пройдёт неделька-другая, вы с матерью помиритесь, и что тогда? – Он вновь пристально глянул на дочь. – Пропадёшь ещё на семь лет?

– Нет, не пропаду! – с чувством выговорила Света. – Да, я очень надеюсь, что мы с мамой всё-таки помиримся… Но она больше не запретит мне с тобой общаться!

Владимир Алексеевич усмехнулся и задумчиво сощурил глаза, словно что-то про себя решая.

– Ладно, – сказал он наконец, и его голос впервые прозвучал более-менее снисходительно. – Вопрос с квартирой я решу. Но это будет не сразу: жильцам нужно дать время, чтобы они съехали. Я позвоню, как всё будет готово.

– Спасибо!.. – обрадованно выдохнула Света.

– Да пока не за что. А насчёт всего остального… Поживём – увидим. Лидка тебя пока не выгоняет?

– Нет-нет, всё нормально!

– Тогда у меня всё. – Владимир Алексеевич сел обратно за стол. – Можешь идти.

– Да-да, уже убегаю, – поспешно кивнула Света и, поднявшись, направилась к двери.

– Светлана…

– Да? – обернулась она.

Её отец смотрел на неё печальным, неулыбающимся взглядом.

– С праздником, – проговорил он негромко.

– Спасибо… – прошептала девушка, снова почувствовав вставший в горле ком.

Она развернулась и вновь заторопилась к выходу из кабинета. Дёрнула ручку, шагнула за порог и, стараясь не встретиться с отцом глазами, аккуратно затворила за собой дверь.

…Из сервиса Света выбиралась как в тумане. Она быстро сбежала по узкой лестнице, стрелой промчалась по залу ожидания и, оставив без ответа вежливое «До свидания!» от обоих администраторов, выскочила на парковку. А затем, выйдя за ворота, ещё некоторое время стояла у кирпичной стены какого-то здания и тихо всхлипывала, пряча лицо в смятом, теперь уже насквозь мокром носовом платке.

Ей было и неимоверно радостно, и невообразимо гадко одновременно. Она чуть ли не всем своим телом ощущала, как с её плеч упал огромный, безмерно тяжёлый груз. Но при этом ей было мучительно больно осознавать, насколько слабым и безвольным человеком нужно было быть, чтобы на протяжении стольких лет таскать на себе эту чудовищную ношу.

Выплакавшись, Света нащупала в рюкзаке чехол с солнцезащитными очками, спрятала раскрасневшиеся глаза за тёмными линзами и медленно побрела в сторону автобусной остановки. Всё ещё не до конца веря в произошедшее, она снова и снова благодарила судьбу за то, что некогда преданный ею отец после стольких лет всё же не отринул свою непутёвую блудную дочь. И кто бы мог подумать, что едва заметные нотки теплоты в его резковатом голосе окажутся лучшим подарком, который Света могла пожелать себе на свой двадцать четвёртый день рождения.

Глава 9. Свой дом

– Фу-у, бляха-муха! – раздражённо ругнулась Лида, когда они со Светой остановились на узкой лестничной площадке перед квартирой номер сорок. – Слышь, Чернова, что-то я подзадолбалась твоё барахло туда-сюда перетаскивать! Да ещё и пешком на третий этаж!

Света, державшая на руках пугливо озирающегося Федота, посмотрела на подругу извиняющимся взглядом. Впрочем, она знала, что Лида бухтит так, для галочки. Ведь им обеим было понятно: вся эта история с уходом из дома и поиском нового жилья закончилась в итоге как нельзя лучше. Если, разумеется, не считать того, что сегодня у Сергея снова была дневная смена, и все Светины пожитки, а также продукты, купленные в супермаркете по дороге, девушками опять пришлось носить самим.

– Нет, правда, мать, откуда у тебя столько всего? – продолжала ворчать Лида, опуская тяжёлые пакеты на подъездный пол. – На тебя как ни посмотришь – ты вечно в одной и той же футболке и в одних и тех же джинсах!

– Да я сама в шоке! – подыграла ей Света, изображая возмущённое удивление. Хотя ей тоже было бы любопытно узнать разгадку этого парадокса.

– Ладно, отворяй уже свои хоромы, – остывая, буркнула Лида. – Давай хвостатого подержу. Его, кстати, надо первым запустить, примета вроде такая.

Света хотела было возразить, что в примете, насколько она помнила, речь шла о кошке. Но передумала, решив, что для такого дела, по всей вероятности, сгодится и кот. Она аккуратно передала Федота, достала ключи и, повозившись с незнакомыми замками, открыла дверь. Затем приняла питомца обратно и опустила его на лежавший за порогом старенький коврик:

– Вот так, мой хороший, давай!

– Вперёд, Федька! – напутствовала котёнка Лида. – На удачу!

Оказавшись внутри незнакомого помещения, Федот огляделся, принюхался и, то поднимая, то опуская голову, осторожно зашагал вглубь квартиры.

– Вот и чудненько. Сейчас он тебе тут ауру наладит, – хмыкнула Лида, проводив взглядом чёрный хвост, исчезнувший за поворотом в комнату. – Ну а мы, Светок, увы, не кошечки… – Она со вздохом взялась за пакеты. – Так что давай, эту партию заносим – и за следующей.

– Да, давай, – кивнула Света, скидывая со спины тяжеленный рюкзак.

Несмотря на накопившуюся усталость, переживания и двухнедельный недосып, с её осунувшегося лица не сходила улыбка. Кажется, её мытарства подходили к концу, и можно было надеяться, что вскоре всё встанет на свои места…

…На следующий же день после их встречи Свете позвонил отец и сказал, что ключи от квартиры она сможет забрать уже тридцатого сентября. Услышав эту замечательную новость, Света незамедлительно сообщила её Лиде.

«Быстро твой батя вопросы решает, – с уважением заметила та. – Вот видишь, как всё просто оказалось».

Выяснив точную дату своего новоселья, Света почувствовала себя намного спокойнее. Теперь она знала, что будет обременять Лиду и Сергея не в течение какого-то неопределённого срока, а всего лишь ещё одну неделю.

…А в следующую пятницу, как и было оговорено, она снова заехала в головной офис «Чернов-Авто». Отец был так же невозмутим и лаконичен, но на сей раз в его поведении не было прежней нарочитой холодности. Как показалось Свете, он держался так, словно для него это была обычная деловая встреча.

«Вот ключи, – Владимир Алексеевич указал головой на лежавшую на столе связку. – Я установил новую входную дверь, так что насчёт замков не переживай. По коммуналке долгов нет, со следующего месяца будешь платить уже ты. Внутри особо не прибрано, но там дальше сама прогенералишь».

«Конечно-конечно, я всё сделаю! – торопливо отозвалась Света. – Спасибо тебе огромное, пап!»

«Пожалуйста, – ровным голосом ответил тот. – Адрес я тебе сейчас сообщением скину, чтобы не забыла».

«Хорошо… – замялась девушка, понимая, что разговор окончен. – Ладно, я пошла».

Отцовская сдержанность, признаться, всё же несколько её расстроила. Но затем, поразмыслив, Света успокоила себя тем, что их отношения по крайней мере сдвинулись с мёртвой точки. А вот так взять и за неделю полностью восстановить то, что разрушалось в течение семи лет, – это, пожалуй, вряд ли было возможно…

– А ничего так, – авторитетно заявила Лида, остановившись посреди гостиной. – Вам двоим вполне хватит.

Теперь, когда подруги закончили с перетаскиванием багажа, они вместе прогуливались по квартире, осматриваясь и делясь впечатлениями.

Это была небольшая «двушка» в старенькой, невзрачной пятиэтажке. Тесноватая прихожая. Сразу у входной двери – совмещённый санузел. Довольно просторная гостиная, из которой можно было попасть на кухню, на балкон и – знаменитая особенность хрущёвок – во вторую комнату. А сама эта вторая комната…

– Ёшкин-матрёшкин! Мать, да у тебя тут отдельная гримёрка с гардеробом! – воскликнула Лида, первой заглянув в каморку двухметровой ширины с вделанной в дальнюю стену кладовой. – Удобный чуланчик. Сюда весь твой хлам войдёт, да ещё и место останется. Типа, как гараж у мужиков.

Обставлена квартира была очень даже ничего. В гостиной находились двуспальная кровать, тумбочка, вещевой комод и небольшой диван. Имелся и телевизор, который хоть и был, мягко говоря, не первой свежести – массивный, ламповый, с большим выступом сзади, – но свои двадцать шесть каналов показывал исправно.

В чуланчике-гримёрке тоже было немало различной мебели. Каким-то непостижимым образом там умещались детский раскладной диван, ещё один комод – правда, совсем уже старый – и такое же старое трюмо с кучей выдвижных ящиков.

– Не, в целом неплохо на первое-то время, – подытожила Лида, разглядывая давно не белёный потолок. – Прибраться, кое-что прикупить по мелочи, ремонт небольшой замутить – и вообще нормально будет. Главное, что райончик удачный.

Тут она была права. Пятиэтажка располагалась на улице Постышева, недалеко от Гамарника и Ленина – то есть, действительно, в самом центре города. До работы можно было добраться за десять минут на автобусе или за полчаса пешком, прогулявшись через «Платинум Арену».

Ещё раз окинув новое Светино жилище придирчивым взглядом, Лида кивнула и решительно сказала:

– Всё, я погнала! Мне ещё собраться надо успеть.

– Хорошо, – вздохнула Света. Ей очень хотелось, чтобы Лида побыла с ней ещё немного, помогая обвыкнуться в незнакомой квартире. Но та заранее предупредила, что на эту субботу у неё было намечено много важных дел.

Девушки вместе прошли в прихожую.

– Всё, не скучайте тут, – деловито проговорила Лида, надевая кроссовки. И озорно подмигнула выглянувшему из-за угла Федоту: – Бывай, котяра!

Она уже взялась за поворотную ручку замка, как вдруг услышала тихое:

– Подожди…

Лида обернулась.

Явно собираясь что-то сказать, Света стояла и, опустив голову, теребила собственные пальцы.

– Спасибо тебе большое… – негромко начала она, поднимая заблестевшие глаза.

– Да ладно тебе, – смутившись, перебила её Лида.

– Нет, не ладно. Ты не представляешь, как ты меня выручила, – продолжала Света. – Если бы не ты, я не знаю, что бы я делала. В общем, я тебе очень благодарна. Спасибо ещё раз.

Какое-то время Лида удивлённо молчала. Эту робкую, застенчивую девочку она знала почти всю свою жизнь и успела привыкнуть к тому, что проявления признательности с её стороны обычно сводились к едва слышному «спасибо» с жарко покрасневшим лицом и опущенным взглядом. Но чтобы поблагодарить так, как Света сделала это сейчас, – для этого нужно было и в самом деле стать немного другим человеком.

От природы наблюдательная Лидия Гордиенко уже не раз подмечала, как сильно изменилась её молчаливая приятельница за эти пару-тройку недель. Теперь в ней отчётливо проскальзывало что-то такое, из-за чего она стала казаться намного более взрослой и зрелой. Будто всё случившееся враз стесало с неё последние остатки девичьей наивности, доверчивости и простодушия.

– Пожалуйста, – спокойно ответила Лида. – Хотя не скажу, что сделала для тебя что-то прям запредельное. Ну пожила ты у нас со своим Федькой пару недель, подумаешь… – Тут она улыбнулась и произнесла своим всегдашним смешливым тоном: – Ладно, Светок, всё хорошо, что хорошо кончается. Если что – должна будешь!

Приобняв подругу, она вышла за дверь и легко побежала вниз по лестнице. А Света, закрывшись за ней, так и осталась стоять у порога, задумчиво глядя в пол.

– Мя-я-я-у! – раздалось из глубины квартиры.

Света повернулась и увидела Федота, который сосредоточенно смотрел на неё, сидя у входа в гостиную.

– Да, ты прав, – сказала девушка, вытирая уголки глаз. – Нечего время терять. Дел у нас с тобой ещё выше крыши.

* * *

– Ну что же, – Юлия Борисовна неторопливо вынула из ушей дужки стетоскопа. – Всё намного, намного лучше!

Света, жутко переживавшая в течение всего осмотра, чуть не захлопала от радости в ладоши. Когда они с Федотом были на приёме в прошлое воскресенье, доктор объявила, что котёнок пошёл на поправку. Но Света всё равно волновалась: мало ли что. Однако, судя по тому, насколько благодушной Юлия Борисовна выглядела сегодня, двухнедельное лечение и впрямь дало неплохие результаты.

– Давайте-ка его сюда, – велела ветеринар, включая электронные весы.

Растерянно застыв на необычной, слегка вогнутой поверхности, Федот опасливо смотрел то на хозяйку, то на одетую в белый халат женщину, непрестанно проделывавшую с ним всякие не слишком приятные штуки. Тем не менее попыток к бегству он больше не предпринимал: самое страшное – градусник – было уже позади.

– Три и три, – с довольным видом проговорила врач. – Хороший вес для его возраста. Расскажите-ка мне, кстати, про ваше питание, а то в прошлый раз не спросила. Всякие вредности ему больше не даёте?

– Нет, теперь едим только то, что вы разрешили.

– Хорошо. Ушки не пригибает?

– Нет, перестал.

– А как стул?

– Стул отличный!

Действительно, через некоторое время после изменения Федотовой диеты Света стала выбирать из лотка твёрдые, оформленные колбаски.

– Молодцы! – похвалила Юлия Борисовна. – И мы уже совсем не щуримся, да? – Она наклонилась и упёрлась ладонями в колени, так, чтобы её глаза оказались вровень с глазами котёнка. – А вы знаете, что его бабушка, похоже, с сиамцем согрешила?

«А это она как узнала?» – мысленно изумилась Света.

– У него небольшое сходящееся косоглазие, прямо как у сиамцев, – словно услышав её немой вопрос, пояснила ветеринар. – Да и в облике что-то есть. Поэтому даже когда он вырастет, мордашка у него будет милая-премилая. Да, мой хороший?

Она погладила котёнка по голове, потом выпрямилась и неторопливо зашагала к столу.

– Но характер у сиамцев непростой, – добавила она. – Так что учтите, если он себе от деда что-то взял, то может норов показывать. Зато сиамцы преданные. К хозяевам очень привязываются, даже защищают их.

Опустившись в кресло, Юлия Борисовна снова посмотрела на Федота, и на её губах застыла рассеянная, мечтательная улыбка.

– Ладно, в общем, так… – спохватилась она, надевая очки. – Не моемся, сквозняков не допускаем, питаемся правильно, порошок для микрофлоры ещё на неделю продлеваем. А если что заметите: кашель, чихание, сопли или какую-то странную вялость – немедленно привозите!

Пока администратор отсчитывала пакетики с пробиотиком, а затем возилась с банковской картой и терминалом, Света, опёршись на стойку, рассматривала заставленные товарами полки. И вдруг…

– Подскажите, а это для кошек? – спросила она, указывая на плюшевый домик тёмно-песочного цвета. Вход в него был обрамлён неким подобием рыжей гривы, а из верхней части торчали два уха, по форме напоминавшие львиные.

Блондинка обернулась и кивнула:

– Да, для кошек.

Ну да, логично. Лев – тоже ведь кошка, просто крупная. Света задумалась: раз у неё теперь есть своя квартира, почему бы не сделать так, чтобы и у Федота был собственный угол?

– А его можно будет сложить, чтобы он в рюкзак влез? – уточнила она. Цена её не смутила.

– Да, можно, – ответила администратор. – Он мягкий, легко сминается.

Вообще, Света умела обращаться с деньгами и никогда ими не сорила – в отличие от той же Лиды, которая, повинуясь минутной прихоти, могла запросто спустить приличную сумму на совершенно ненужную ерунду. Нет, в крайности Света, конечно, не впадала: доскональным сравнением цен во всех магазинах города она не занималась и очередную распродажу лихорадочно не выискивала. И всё же, перед тем как купить сколько-нибудь дорогую вещь, она своё решение тщательно обдумывала. Но только не сейчас: на Федота она могла потратить сколько угодно денег, причём не сходя с места.

– Хорошо, – уверенно сказала она. – Беру!

Пока она возилась с домиком, его счастливого обладателя (впрочем, о своём счастье ещё не подозревающего) пришлось на время отдать в чужие руки.

– Какой ты хорошенький! – приговаривала администратор, придерживая испуганного малыша. – Какой ты милашка!

После того как Федотова «недвижимость» была наконец упакована в рюкзак, Света взяла котёнка обратно и спрятала его у себя за пазухой.

– Ну что, красавец ты мой, – с усмешкой проговорила она, отходя от регистратуры, – скольких женщин ты сегодня ещё очаруешь? Может, хватит?

Оказалось – нет, не хватит. Когда таксист уже довёз Свету до дома, и она, выйдя из машины, остановилась у подъезда, пытаясь достать из кармана ключи…

– Какой прелестный кот!

Света подняла голову и увидела перед собой женщину, легко выпорхнувшую из подъездной двери.

– А глаза-то у нас какие! – с театральной напыщенностью произнесла незнакомка, уставившись на Федота.

Какое-то время они внимательно друг друга рассматривали: женщина – умилённо улыбаясь, а котёнок – вытягивая шею и старательно работая носиком.

Вышедшая на крыльцо особа выглядела довольно необычно. С виду ей было хорошо за сорок, но при этом она была прямо-таки по-девичьи стройна и подтянута. Длинные, чёрные как смоль волосы были заплетены в тугую косу, лицо было худым и немного смуглым, а глаза скрывались под большими, наполовину затемнёнными очками. Женщина была одета в свободную тёмно-зелёную юбку, спускавшуюся до самых щиколоток, и в старомодную кожаную куртку, из-под воротника которой выглядывал цветастый шейный платок. В левой руке она держала кошачью переноску – Света видела такие в зоомагазине и в ветклинике, – но кто находился внутри, было не разглядеть. То есть, скорее всего, это была какая-нибудь рьяная любительница кошек – в чём, надо полагать, и заключалась причина её неуёмного интереса к Федоту.

– Вы, наверное, дочь Владимира Алексеевича? – вдруг спросила она у Светы.

– Да… – озадаченно ответила та, пытаясь сообразить, откуда эта впервые встреченная ею дама может располагать подобного рода сведениями.

– Меня зовут Ирина Глебовна, – проговорила женщина низким, звучным голосом. – Я живу на втором этаже, прямо под вами.

– Понятно, – пробормотала Света, смекнув, что благодаря местному сарафанному радио её соседке вполне могло быть известно и о владельце квартиры, и о прежних жильцах, и о заселении новой постоялицы.

– Эм-м… Света, – смущаясь, представилась девушка.

– Очень приятно, Света. А как зовут вашего неотразимого симпатягу?

– Федот.

– Федот! – одобрительно повторила Ирина Глебовна. – Ну что ж, хорошо вам с Федотом устроиться на новом месте!

– Спасибо… – растерянно поблагодарила Света.

Странноватая женщина ещё раз улыбнулась и быстрой походкой зашагала прочь, стараясь не раскачивать переноску.

Света с любопытством поглядела ей вслед. Она никогда не понимала, как можно вот так взять и ни с того ни с сего начать разговор с совершенно незнакомым человеком. Сама она никогда так не могла – и вряд ли когда-нибудь сможет.

– А с тобой, Федя, оказывается, опасно на улицу выходить, – вполголоса ворчала она, поднимаясь по лестнице на свой этаж. – Такими темпами ты меня тут скоро со всеми перезнакомишь. Надо тебе тоже переноску купить. Или деньги с людей брать, которые с тобой поняшкаться захотят. Будешь зарабатывать, как мартышки на курортных пляжах…

* * *

Миска, доверху наполненная мелко нарезанными куриными желудками, опустилась на кухонный пол.

– Кушай, зайка.

Федот подбежал к угощению, съел пару кусочков, затем вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Нет, Федечка, я пас, – покачала головой Света и взялась за стоявший на столе бокал.

Она и в самом деле умаялась настолько, что приготовление и последующее поглощение какой-либо пищи казалось ей делом чрезмерно хлопотным и не таким уж необходимым. Поэтому, допив вино, Света вернулась в гостиную, сняла накрученное на голову полотенце и, не раздеваясь, бухнулась на застеленную чистым бельём постель.

Да. Вот-вот окончившаяся генеральная уборка, после которой Света только и успела, что принять душ да накормить Федота, измотала её окончательно. Оно и немудрено: поработать ей пришлось очень основательно. Хорошо хоть то, что её четвероногий помощник, как всегда, всячески ей подсоблял. Света мыла шкафы, комоды и трюмо – Федот лично осматривал все полки и ящики, в которые мог забраться. Света протирала полы – Федот увлечённо гонялся за тряпкой. Света чистила ванну и раковину, меняла душевую шторку и крышку унитаза – Федот следил за качеством выполняемых работ со стиральной машинки. Света разбирала вещи – Федот запрыгивал в очередной опустевший пакет и пытался носиться в нём взад-вперёд…

Вполглаза наблюдая за мельтешением на экране телевизора, Света вдруг подумала о том, как тяжело ей было заставлять себя убираться в прежние, не столь далёкие, кстати, времена. Пока она жила с мамой, она бралась за швабру, пылесос и чистящие средства только после соответствующего маминого распоряжения. А за тот год, что она провела в одной квартире с Антоном, она хоть и вспоминала о необходимости наводить чистоту, но довольно редко. Обычно лишь тогда, когда в углах уже начинали кружить невесомые белёсые клубки, а на журнальном столике можно было выводить пальцем хитроумные узоры. Другими словами, то, насколько изменилась степень её чистоплотности за такой короткий срок, было и вправду чем-то весьма удивительным.

Света ещё раз перебрала в уме всё, что успела сделать за сегодняшний день, и нахмурилась. Её почему-то никак не оставляло ощущение, будто она что-то забыла. Но вот что? Собрав последние силы, она приподнялась на локте и обвела комнату уставшим взглядом…

Точно!

В ходе грандиозной уборки немногочисленное имущество Федота, как и всё остальное переехавшее добро, нашло в новой квартире своё законное место. Лоток расположился в углу прихожей, миски – на кухне под окном, когтеточка – между прикроватной тумбочкой и входом в маленькую комнату. А вот купленная сегодня в ветеринарной клинике «львиная резиденция» так до сих пор и покоилась в рюкзаке на обувной полке.

Света встала, принесла рюкзак в гостиную, вытащила домик и поставила его на диван, стоявший справа от балконной двери – прямо под подоконником, на котором громоздился пузатый телевизор.

– Котя-котя! Кыс-кыс-кыс! – позвала она. – Смотри, что у тебя теперь есть!

Федот, заинтригованный внезапной хозяйкиной суетой, уже появился из кухни. Заприметив какой-то незнакомый предмет, он тотчас вспрыгнул к нему и внимательно его изучил. Затем вошёл внутрь, покрутился – и лёг, выставив наружу преисполненную важности мордочку. Света улыбнулась, взяла с комода телефон и, включив камеру, быстренько щёлкнула выглядывающего из домика котёнка.

«У нас с Федотом новоселье!» – подписала она фотографию и отправила её отцу. Потом, подумав, добавила: «Спасибо тебе большое. У нас всё отлично. Въехали, прибрались, разложились».

После их первой беседы она дала себе слово любыми способами поддерживать связь с отцом. Если не видеться, то звонить; если не звонить, то хотя бы писать. Пропадать было нельзя ни в коем случае.

Ответ пришёл почти сразу, но был достаточно краток: «Обживайтесь».

Света лишь вздохнула: этого вполне стоило ожидать. Её отец никогда не был чересчур разговорчив, а уж теперь было бы и вовсе глупо надеяться на какую-то особую общительность с его стороны. Нет, ну действительно, а что она хотела? Сообщение на пол-экрана с кучей смайликов?

Грустно усмехнувшись, Света снова посмотрела на довольную физиономию Федота и неожиданно вспомнила о ещё одном своём упущении:

– Федя, я же про твои игрушки совсем забыла!

Она бросила телефон на кровать, подняла с пола спортивную сумку и, открыв боковой карман, принялась выкладывать из него Федотов игровой набор.

– Листик, мышка, удочка, мячик. И-и-и… – девушка сделала выразительную паузу, – …Машка!

Машку Света смастерила собственными руками много лет назад во Владивостоке, когда бабушка, с ужасом узнавшая об отсутствии в школьном расписании внучки уроков труда, решила поучить её кое-каким женским умениям. В результате на свет появилась небольшая, белая в чёрных пятнах, очень милая корова.

Когда Света переехала к Лиде, все свои мягкие игрушки она, естественно, привезла с собой и любовно рассадила их на старом кресле, стоявшем в углу её комнаты. Но как-то раз, вернувшись с работы, она увидела, что Машка валяется на ковре с разбросанными во все стороны руками-ногами-лапами. Удивившись, Света убрала её обратно на место. Однако тем же вечером, когда они с Федотом, как обычно, закрылись у себя, маленький хищник, нисколько не стесняясь, опять стащил несчастную корову на пол и, схватив её за горло, аки тигр пойманную косулю, попёр под пустующий письменный стол. Чтобы там, завалившись на бок и злобно прижав уши, всласть почесать зубы и когти о шедевр хозяйкиного рукоделия.

«Ну и пускай, – махнула тогда рукой Света. – Пускай дерёт, раз уж так нравится…»

…А драть Машку Федоту нравилось чрезвычайно. Даже сейчас, едва только заприметив, что пятнистое парнокопытное покинуло сумку, он тут же выскочил из домика и чёрно-белой молнией бросился к своей – теперь уже своей – любимой игрушке.

Интересно, что сказала бы бабушка, узнай она о том, какая незавидная участь постигла крепко, по-видимому, нагрешившую в прошлой жизни Машку? Света заулыбалась, представляя себе их шутливый разговор, однако улыбка продержалась на её лице совсем недолго: воспоминания о бабушке неизбежно потянули за собой мысли о маме.

Об их с мамой разладе Света думала постоянно, изо дня в день. Ей очень хотелось, чтобы мама в конце концов переборола свою гордыню и смирилась с тем, что её дочь, пусть и с опозданием, но всё же повзрослела. Хотя понятно, что даже и в этом случае мама нипочём не пойдёт на примирение первой и прерывать затянувшуюся молчанку Свете, так или иначе, придётся самой. Нет, просить прощения она не будет – не за что. Но можно ведь взять и просто что-нибудь написать. Скажем, сообщить какую-нибудь новость – например, новость о заселении в новую квартиру.

Наспех почистив зубы, Света переоделась в пижаму, выключила свет, взяла телефон, забралась с ним в постель и начала набирать сообщение. «Мама, привет. У меня всё в порядке. Сегодня переехала в квартиру на Постышева, до этого жила у Лиды. Устроилась, буду обживаться. Спокойной ночи». Она перечитала написанное, раздумывая, не сто́ит ли ей с этим малость повременить…

– Да ладно уже! – сердито буркнула она, нажимая кнопку «Отправить».

Несколько минут она ждала ответного сообщения, хотя что-то ей подсказывало: ответа не будет. По крайней мере, сейчас. Света отключила звук и положила телефон на тумбочку экраном вниз. Напишет ей мама или нет – об этом она узнает только утром.

– Мр-р-р! – возвестил о своём появлении запрыгнувший на кровать Федот. Несмотря на появившуюся в его распоряжении собственную «спальню», хозяйку он всё же решил одну не оставлять. И, деловито прошагав по одеялу, уютно устроился у неё под правым боком. Света откинула голову на подушку и, глядя в потолок, становившийся то светлее, то темнее в зависимости от яркости телевизионной картинки, стала нежно почёсывать заурчавшего котёнка.

Вот и всё. Вот она и приблизилась к тому незримому пределу, миновав который она станет полностью самостоятельной. Она ведь никогда прежде не жила совсем одна – так, чтобы ни от кого ни в чём не зависеть и ни перед кем ни за что не отчитываться. И никогда не испытывала этого хоть и наверняка обманчивого, но такого пьянящего чувства, когда кажется, будто жизнь, обычно неуступчивая и строптивая, послушно замирает, покоряясь твоей безграничной свободе. И ждёт лишь мановения твоей руки, чтобы тотчас же прямой и широкой дорогой устремиться туда, куда только пожелаешь…

Света хотела развить эту мысль ещё немного и хоть чуть-чуть её посмаковать. Но на это у неё уже попросту не было сил.

– Ну вот, Федечка, теперь у нас с тобой есть свой дом, – сонно пробормотала она, протягивая руку к пульту. – Теперь всё будет хорошо…

Глава 10. «Я тебя люблю!»

– …В общем, вот так мы здесь и поселились, – закончила свой рассказ Света и в очередной раз пригубила чашку с ароматным фруктовым чаем.

– Понятно, – с задумчивой улыбкой отозвалась Ирина Глебовна.

Они на мгновение встретились глазами, затем вместе посмотрели в окно. Там, снаружи, было пасмурно, сыро и зябко. Небо, покрытое плотной пеленой низких свинцовых облаков, хмуро темнело в вечерних сумерках. Шедший весь день дождь какое-то время назад прекратился, но устланная опавшими листьями земля, напитавшись стылой влагой, выглядела всё такой же уныло-безжизненной. А холодный, пронизывающий ветер словно уже почувствовал приближение ночи и то и дело заунывно подвывал в приоткрытую оконную дверцу.

Разглядывая прохожих, торопливо обходящих широкие лужи, Света мысленно поразилась тому, насколько запросто она поведала незнакомому, можно сказать, человеку о том, что происходило в её жизни в минувшие полтора месяца. О том, как она приютила Федота. Как отменила свадьбу и порвала с Антоном – умолчав, понятно, о подробностях их последней встречи. Как рассорилась с матерью и, спасая своего любимца, сбежала из дома. Как помирилась с отцом, с которым до этого не разговаривала долгие семь лет… Нет, правда, и с чего это она сегодня так разоткровенничалась?

Возможно, это объяснялось тем, что Ирина Глебовна неизвестно почему внушала ей какое-то безотчётное доверие. Возможно, всему виной была тоскливая осенняя погода, заставляющая людей искать утешение в домашнем тепле и в беседах по душам за накрытым столом. А возможно, причина заключалась в том, что в этот непогожий октябрьский понедельник на Свету – впервые за долгое время – вдруг навалилась какая-то тяжкая, безысходная грусть.

Вообще, с тех пор как они с Федотом переехали в отцовскую квартиру, их жизнь более-менее успокоилась. Света постепенно обживалась в новом доме, и если уж говорить прямо, то помимо мелких хлопот по наведению уюта её совершенно не тяготили какие-либо по-настоящему серьёзные трудности. И жаловаться ей было вроде как ну совсем не на что. Но вот с другой стороны…

С другой стороны, отношения с отцом так и не клеились. Вчера, написав ему в очередной раз, Света опять получила короткий, сухой ответ. И ещё больше уверилась в том, что отец хоть и поступил с ней весьма великодушно, однако воскрешать некогда разорванные семейные узы отнюдь не торопился.

С мамой дела обстояли не лучше. Ту робкую попытку примирения, на которую Света решилась в день переезда, мама так и оставила без ответа. Быть может, дочкин фортель с бегством из дома оказался для неё слишком уж обидным. Может, она ожидала чего-то большего, нежели просто телефонное сообщение, да к тому же такое, будто ничего особенного не случилось. А может – хотела преподать Свете какой следует урок на будущее.

В довершение всего вчера утром во Вьетнам улетели Лида и Сергей. Лида давно мечтала отметить свой день рождения под жарким тропическим солнцем, и её мечте суждено было сбыться как раз в этом году. Так что возвращения своей шумной подруги Свете нужно было дожидаться ещё целых тринадцать дней. Ровно столько бедняжка Тата будет скучать по хозяйке, живя у её родителей. И ровно столько сама Лида будет наводнять соцсети нескончаемым потоком фотографий себя любимой на фоне вечнозелёных пальм и пенистого морского прибоя.

Поэтому или не поэтому, но так уж вышло, что именно сегодня Света, которая всю жизнь считала себя одиночкой и никогда не испытывала такой уж сильной потребности в ком бы то ни было, почувствовала себя брошенной и никому не нужной.

…И надо же было такому случиться, что именно сегодня, возвращаясь домой с работы, она встретила в подъезде свою недавнюю знакомую – которая совершенно неожиданно взяла и пригласила её на вечернее чаепитие. Света, понятное дело, тут же принялась отнекиваться. Но в итоге приглашение всё-таки приняла, сама этому немало удивившись. Забежав домой, она быстро покормила Федота и сразу, даже не переодеваясь, отправилась в гости этажом ниже.

И вот теперь она сидела в такой же махонькой, как и у неё самой, но очень чистой и опрятной кухоньке, лакомилась изумительно вкусными домашними пирогами и потягивала горячий, свежезаваренный чай.

– Нет, ты только посмотри, как он с Василиской нежничает, – добродушно проворчала Ирина Глебовна, отвернувшись от окна. – Фима, сейчас девчонку до обморока заласкаешь!

Света повернула голову и улыбнулась. На небольшом аккуратном коробе для хранения овощей, крышка которого была заботливо застелена стареньким пледом, и в самом деле миловались Ефим и Василиса. Ефим был молодым, чуть старше двух лет, котом – крупным, пушистым, дымчато-серым. Упёршись спиной в стену и прикрыв глаза, он методично вылизывал затылок и левое ухо царственно развалившейся перед ним Василисы – изящной десятимесячной трёхцветки. Миниатюрная кошечка щурилась, явно получая от происходящего колоссальное удовольствие. И вдруг, точно ощутив на себе внимание людей, она блаженно мяукнула и перевернулась на спину. Ефим же, не теряя заданного темпа, принялся неторопливо намывать грациозно вытянутую вверх переднюю лапу маленькой кокетки.

Да, Ирина Глебовна и впрямь оказалась завзятой кошатницей. Причём питомцев у неё было аж целых трое: помимо Ефима и Василисы в небольшой квартире обитала ещё и Софа – тихая семилетняя кошка со скромным, серо-зелёным в тёмную полоску окрасом. Софа предпочитала держаться сама по себе, и теперь, пока «молодёжь» проводила время вместе, она спокойно дремала, устроившись на свободном стуле, нарочно для неё выдвинутом из-под стола.

Что же до предводительницы всего этого разношёрстного – в прямом смысле – семейства, то о ней Света успела узнать пока совсем немного. Лишь то, что она работала в одной из городских библиотек и много читала – в её гостиной целую стену занимала огромная книжная полка. Впрочем, у неё имелось и куда более приземлённое хобби: она любила вязать и даже зарабатывала, распродавая собственноручно сработанные носки, варежки и шарфы.

– То есть получается, что ты тут благодаря своему Федоту оказалась, – словно беседуя сама с собой, заключила Ирина Глебовна.

– Да, – улыбнувшись, подтвердила Света, – получается, что так.

Женщина подняла глаза и загадочно посмотрела на свою юную гостью:

– Ну, тогда ты ему очень правильное имя дала.

– В каком смысле – правильное? – не поняла Света.

– Федот по-гречески означает «богоданный»[7], – пояснила Ирина Глебовна. И, заметив Светино удивление, добавила: – Мне просто в своё время было очень интересно, что значат те или иные имена. Ну и я всё это дело как следует изучила.

– Ясно… – растерянно пробормотала девушка.

Она, разумеется, понятия не имела о толковании имени, которым назвала нежданно-негаданно подобранного котёнка – оно пришло ей в голову абсолютно случайно. И тем не менее это имя потрясающе точно, до пробежавших по спине мурашек, объясняло все те судьбоносные события, которые стали происходить в её жизни с появлением Федота.

– А вообще, Светочка, тебе теперь можно только позавидовать, – снова подала голос Ирина Глебовна. – Ты молодая, свободная. Можешь делать всё, что захочешь. Начать с чистого листа…

Она вдруг запнулась, и в её улыбке промелькнули отблески какой-то давней, потаённой печали.

– Ты, главное, не трать свои годы на всякие глупости. Найди себе хорошего мужа, нарожай детишек. Для женщины ведь самое важное – любить и быть любимой… – Ирина Глебовна вновь ненадолго замолчала и глянула на Свету как-то по-особенному пристально. – А любить ты, судя по всему, умеешь.

Света смутилась и опустила глаза. Поначалу она и вовсе не хотела отвечать на это непонятно с чего взявшееся нравоучение. И, понимая, что разговор начал поворачивать в какое-то странное русло, подумала о том, что ей уже было пора собираться домой. Однако в этот раз любопытство пересилило её привычную застенчивость.

– И как вы это про меня поняли? – не без некоторого вызова в голосе спросила она.

– Ну как же? – удивилась Ирина Глебовна. – А Федот? Да, он, конечно, не человек, но ты для него вон сколько всего сделала. А некоторые ведь даже ради своих вторых половинок на такое не пошли бы.

– Ма-а-а-а!.. – жалобно застонала Василиса.

Обернувшись на звук, Света увидела, что вместо того, чтобы знай себе и дальше радовать младшую подругу неспешными ласками, Ефим, приподнявшись на лапах, крепко держал её зубами за холку.

– Ефим! – строго окликнула кота его хозяйка. – Как некрасиво!

Пристыженный зеленоглазый хулиган ненадолго разжал челюсти – и освободившаяся Василиса, махнув с ящика на пол, резво припустила вон из кухни.

Навёрстывать упущенное Ефим взялся немедленно. Мощный прыжок – и он уже входил в крутой поворот, устремляясь вслед за маленькой беглянкой. А спустя пару секунд из гостиной донеслось лёгкое поскрипывание старого дивана и тут же – Василисино предостерегающее ворчание.

– Дети! – снисходительно хмыкнула Ирина Глебовна. – Сейчас пока не набесятся – не успокоятся.

Света рассеянно улыбнулась и вдруг подумала о том, почему её собеседница, так складно рассуждающая об истинном женском предназначении, живёт совсем одна, если не считать трёх кошек…

Ирина Глебовна перехватила её озадаченный взгляд и ни дать ни взять угадала её мысли.

– Тебе, наверное, кажется странным, что я тут о таких вещах разглагольствую, – тихо произнесла она. – Жизни тебя учу… А сама вот с этими хвостиками нянчусь…

И едва она это выговорила, как внезапно полностью переменилась. Тонкие, обрамлённые мелкими морщинками губы запрыгали, худые руки задрожали, сильная спина ссутулилась. Резким, судорожным движением Ирина Глебовна сдёрнула с себя очки, уронила их на стол и спрятала лицо в ладонях.

Ошарашенная Света не знала, куда себя девать. Недоумённо глядя на вздрагивающие плечи сидящей напротив неё женщины, она запоздало сообразила: та недаром с такой грустью отзывалась о том, что считала в жизни самым главным. Так мог бы говорить человек, который этого лишился – и отнюдь не по своей воле.

Между тем Софа, словно что-то понимая, встала, потянулась, соскочила на пол и мягко запрыгнула хозяйке на колени. Ирина Глебовна всхлипнула и, убрав от лица одну руку, опустила её кошке на голову.

– Извини, Светочка, – сипло выдавила она из себя. – Не удержалась, старая…

Света чуть было не поправила её: «Какая же вы старая?» – но удержалась. Однако чуть погодя всё-таки услышала собственный голос, на удивление ровный и твёрдый:

– Вы можете мне рассказать, если хотите.

Ирина Глебовна вскинула на неё глаза и некоторое время внимательно, не мигая, смотрела. Наконец, после глубокого, прерывистого вздоха, она заговорила – медленно, приглушённо, бесцветно:

– Я ведь не хабаровчанка. Я из Первоуральска – это под Екатеринбургом. Там выросла, окончила школу. Отучилась в педе – тогда ещё свердловском, – вернулась домой. Стала работать в той же школе, куда сама девчонкой ходила. Вышла замуж, родила сына… А там как раз нагрянули девяностые. Нищета, разруха, безнадёга. Мужу месяцами зарплату не давали, я так вообще копейки получала. Ну и начала крутиться-вертеться. Каким-то чудом, через знакомых, попала в отдел кадров на завод, который тогда более-менее на плаву был. Там у меня дела хорошо пошли – за пять лет дослужилась до руководителя всей кадровой службы. На работе, правда, пропадала постоянно, чуть ли не жила там…

Пока она рассказывала, Света без особого труда увидела в ней большую начальницу – энергичную, пунктуальную, требовательную. В элегантном деловом костюме, с собранными в тугую шишку волосами. Заставляющую своих подчинённых невольно робеть под её строгим, оценивающим взглядом.

– …Вот только мне этого тогда мало показалось, – продолжала Ирина Глебовна. – Во вкус, видите ли, вошла. Всё чего-то эдакого хотела. Не в каком-то там посёлке жить, а большом городе. Не на заводе работать, а в по-настоящему крупной фирме… Хотя особой нужды в том уже не было. У мужа дела на работе наладились, получал он неплохо, не пил, всё в дом приносил. А я ж такая была, мне как что в голову ударит… В итоге нашла работу в Екатеринбурге. Международная компания, высокая должность, заоблачная зарплата…

Она взяла со стола несколько бумажных салфеток, торопливо высморкалась, затем долго сидела молча.

– Муж до последнего не хотел переезжать, – нарушая давящую тишину, проговорила она, и её голос зазвучал совсем глухо и отчуждённо. – Убедила его тем, что Дима всё равно туда учиться поехал бы… Я переехала раньше них, чтобы должность не потерять. Снимала квартиру, ждала, пока муж себе работу подыщет. А потом, когда всё вроде бы устроилось… когда они с Димой уже со всеми вещами ехали… вдвоём на машине…

По впалым щекам опять покатились слёзы.

– Сегодня у Димы день рождения… – едва слышно прошептала женщина. – Двадцать шесть должно было исполниться. Твоим ровесником был бы…

Теперь Свете всё стало ясно. Вот почему в поведении Ирины Глебовны неумолимо проскальзывала тень хоть и едва заметного, старательно скрываемого, но всё же безумия. Да, по всей видимости, она обладала очень сильным характером – другая на её месте, возможно, и вовсе спятила бы. Но даже и её разум не вполне выдержал этого кошмарного испытания. Вот почему она сбежала с Урала на самый край страны. Вот почему жила одна. Вот почему так усердно занимала себя чтением и вязанием. Вот почему выглядела так, словно её мало заботил её внешний вид. Вот почему держала кошек… И вот почему она сегодня так настойчиво звала встреченную в подъезде молодую соседку к себе в гости.

Свете вдруг захотелось хоть как-нибудь ей помочь. Но что она могла? Пытаться поучать годившуюся ей в матери женщину, убеждая её в том, что желание переехать в другой город не делает её виновной в смерти мужа и сына? Или с заумным видом начать нести непроходимую чушь о том, что всё ещё устоится, что не поздно начать всё сначала?

Нет уж. Света пока что очень мало понимала в этой сложной, путаной жизни. Куда ей лезть с советами к человеку, который пережил такое, что она, не имевшая ни мужа, ни детей, даже представить себе не могла.

А Ирина Глебовна тем временем подняла покрасневшие глаза и тихо сказала:

– Прости меня, моя хорошая. Я правда не собиралась на тебя всё это вываливать. Знакомых, которые всё знают, приглашать не захотела. Думала, вот, сядем с тобой, чаю попьём, поболтаем… – Она снова опустила взгляд на клетчатую скатерть и зачем-то поскребла её пальцем. – Ты беги уже, наверное, а то Федька твой заждался там небось. Хватит тебе на бабку зарёванную смотреть…

Света нахмурилась: как же ей сейчас оставить Ирину Глебовну совсем одну?

…Хотя почему одну? На коленях у хозяйки тихонько лежала верная Софа, да и Ефим с Василисой, перестав играть, вернулись обратно к людям. Кот-здоровяк сидел рядом с плитой, насупившись и обхватив лапы пушистым хвостом. А молодая кошечка, улёгшись на полу у входа на кухню, встревоженно оглядывалась, время от времени поводя ухом. Она почему-то напомнила Свете маленького ребёнка, который никак не может взять в толк, как себя вести, когда рядом плачет кто-то из взрослых.

Нет, Ирина Глебовна одна не останется.

– До свидания, – негромко попрощалась Света и, встав из-за стола, взяла с подоконника свой телефон. – Не провожайте, я сама.

Она осторожно переступила через Василису, бесшумно проскользнула в прихожую, обулась, подхватила оставленные на трюмо ключи и вышла в подъезд.

…Пока она поднималась на свой этаж, она на какой-то короткий миг успела даже рассердиться. То ли на себя – за то, что попросила Ирину Глебовну поделиться своим горем. То ли на саму Ирину Глебовну – за то, что та всё ей рассказала, хотя могла бы этого и не делать. Однако Света тотчас же устыдилась этих своих мыслей. В конце концов, с неё не убудет. Зато до сих пор терзаемой страшной болью женщине она, может статься, хоть сколько-то, но помогла. Хотя бы тем, что дала ей выговориться.

Зайдя домой, Света взяла на руки встречавшего её у порога Федота, крепко обняла его, а затем устроила у себя на плече и, скинув балетки, стала бродить с ним по квартире.

Она надеялась, что прижатый к щеке тёплый кошачий бок и распевное мурлыканье помогут ей избавиться от охватившего её неприятного, гнетущего ощущения. Не тут-то было. Видимо, разговор с Ириной Глебовной не только взволновал её, но ещё и задел какие-то сокровенные и, вероятно, уже успевшие подзаржаветь струнки её души. Что же именно не давало ей покоя? Свете почему-то очень хотелось это понять, и она, продолжая прогуливаться из комнаты в комнату, начала одну за одной перебирать суетливо снующие в её голове мысли.

С одной стороны, соприкоснувшись, хоть и не напрямую, с чем-то настолько ужасным, она как будто ещё немного повзрослела. Так, должно быть, всегда происходит, когда вдруг осознаёшь, что жизнь, которую все вокруг воспринимают как нечто само собой разумеющееся, не вечна и весьма хрупка. Одно мгновение – и искорка твоей судьбы, почти незаметная в величественно-вечном движении всего сущего, может взять и навеки угаснуть.

С другой стороны – и это было куда важнее, – Света безошибочно поняла, о чём таком важном говорила Ирина Глебовна. И даже порадовалась за себя, поскольку это важное в её жизни наконец-то появилось. И кому какое дело, что за разливающееся внутри неё с некоторых пор ласковое тепло она должна была благодарить отнюдь не человека…

Света остановилась у окна и посмотрела на уже полностью утонувший в мёрзлом сумраке двор. Всё это было верно… Но было и что-то ещё. Что-то, что так и сидело в её сознании подгнившей, болючей занозой.

«Самое важное – любить и быть любимой», – вспомнила девушка и печально вздохнула.

Любимой она не была никогда. Однако мириться с этой горькой истиной и не изводить себя тягостными мыслями на этот счёт оказалось для неё куда проще, чем можно было себе представить. К тому же теперь, после расставания с Антоном, она совершенно точно перестала быть нелюбимой. Это, надо полагать, было куда как лучше.

Что же касается того, чтобы «любить», то и тут Света уже давно не замечала за собой каких-либо чувств, для описания которых она могла бы употребить это странное, так бездумно произносимое большинством людей слово. Впрочем, это было совсем неудивительно, учитывая, чем всё обернулось, когда её угораздило влюбиться в первый – и в последний – раз…

…Отрывистое постукивание её каблуков порождало в пустом институтском коридоре гулкое эхо. Ненастная, слякотная осень хозяйничала в городе вот уже вторую неделю подряд, и в большом, ещё не успевшем заполниться гомоном сотен студентов здании было темно, холодно и мрачно. Несмотря на это, с лица Светы не сходила улыбка – счастливая, простодушная и, наверное, чуточку даже глуповатая. Но не беспричинная – ведь этот хмурый, дождливый день станет для неё очередным праздником.

Почему? Потому что сегодня она вновь увидит его. Просто увидит. Будет неподалёку. Может, даже пройдёт мимо него на расстоянии вытянутой руки и, не подавая вида, жадно вдохнёт его сводящий с ума запах. А если ей повезёт, то он на неё посмотрит. Посмотрит как обычно, обжигая её своим мимолётным, устремлённым куда-то сквозь неё взглядом льдисто-голубых глаз. И тогда, торопливо потупившись, Света опять почувствует ту необычную, пробегающую по всему телу истому, отдающую приятной теплотой внизу живота…

Первая любовь каким-то невероятным образом обошла её стороной, пока она училась в школе. Было ли дело в её замкнутости и нелюдимости, или же всё объяснялось исключительной строгостью, в которой её держала мама, – о том можно было только гадать. Нет, Света, конечно, и тогда подмечала симпатичных, уверенных в себе парней и по вине некоторых из них даже испытывала непродолжительные приступы в меру восторженной романтичности. Однако по-настоящему окунуться в бездонные пучины первой девической страсти ей было уготовано лишь сейчас – на первом курсе института.

Предметом её тихого, но вместе с тем необыкновенно пылкого обожания был Вадим – высокий, светловолосый пловец из Комсомольска, на которого заглядывались едва ли не все девчонки с потока. Спокойный и неболтливый, он казался Свете человеком, обладавшим не по годам прочным волевым стержнем. И в то же самое время он донельзя очаровывал её своей пленительной мужской небрежностью в том, что касалось малозначительных жизненных мелочей.

Света влюбилась в него сразу же, глупо и безоглядно. Что интересно, она отдавала себе отчёт в том, насколько инфантильной и абсурдной была её неожиданная одержимость. И не слишком надеялась на какие-либо проявления благосклонности со стороны своего ничего не подозревающего возлюбленного.

Тем не менее это не мешало ей вот уже месяц с лишним проводить по утрам перед зеркалом чуть ли не целую вечность – чего раньше за ней никогда не замечалось. При этом она не уставала радоваться тому, что теперь, когда мамины школьные правила остались в прошлом, она могла одеваться куда более изящно и привлекательно, краситься так ярко, как только умела, и хоть вообще не слезать с высоких каблуков.

Но ладно бы дело ограничилось лишь её резко возросшим вниманием к своему внешнему виду – что само по себе, если подумать, было не так уж и плохо. Так нет же: потерявшую голову девушку день за днём снедало неодолимое желание выразить свои чувства как-нибудь иначе. И вот неделю назад, одной из холодных, ветреных ночей, после долгих и тщетных попыток уснуть, Света поднялась с постели, села за свой рабочий стол, включила лампу и открыла первую попавшуюся ей тетрадь…

Она писала долго. Чёркая, делая вставки, то и дело возвращаясь в начало, а затем в очередной раз воспроизводя всё заново на чистой странице. Закончив, она осторожно вырвала начавший скручиваться от её повлажневшей ладони лист и аккуратно срезала ножницами его неровный край. Потом сложила получившееся письмо вчетверо – и спрятала его во внутренний кармашек своей сумки, закрывавшийся на крохотную молнию.

Нет, она ни за что не вручила бы его тому, кому оно предназначалось, – даже если бы случилось невозможное, и её безрассудное влечение оказалось бы хоть сколько-нибудь взаимным. Однако этот небольшой клочок бумаги стал для неё неким вещественным олицетворением её всё-таки проснувшегося женского естества.

Света носила его с собой постоянно, а каждый вечер доставала и перечитывала снова. И каждый раз, будучи не в силах удержаться, что-то исправляла, добавляла или, наоборот, убирала. Заканчивалось всё тем, что она вновь переписывала письмо начисто – и только после этого ложилась спать, со стыдливым волнением пытаясь представить, чем бы оно отозвалось в душе её избранника, если бы всё же попалось ему на глаза…

…Сдерживая свой всё ускоряющийся от нетерпения шаг, Света сошла с лестничного пролёта и свернула в нужное ей крыло. Она ощущала повскакивавшие на её открытых плечах зябкие мурашки, но уступать холоду не собиралась: надеть тёплую кофту поверх красивого, тёмно-синего платья – самого эффектного из тех, что купила ей мама перед началом учёбы, – означало бы непоправимо испортить весь свой образ. Первой парой стоял практикум по «вышке», и до него было ещё целых сорок минут; понятно, что надеяться на нечто подобное было бы глупо – но вдруг она прямо сейчас окажется в пока ещё пустом кабинете один на один с ним?

Она уже вплотную подошла к настежь открытой двери в небольшую аудиторию, но, услышав доносившиеся из неё мужские голоса, неуверенно остановилась.

– …Короче, я на эту кукушку все бабки спустил! – надрывно сокрушался один из находившихся внутри, и Света тут же поняла, кто именно. Это был Толик, шумный, неугомонный кавээнщик с внешностью туповатого, слегка подпитого гопника. – Реально, она коктейлей десять вылакала. Ладно, думаю, фигня, отобью бабосики! Ну, там, посидели ещё, на танцполе чутка пообжимались. Потом заказал такси, поехали к ней. Ну и она такая нормальная была, в смысле – не зюзю…

– Чё ты, Толян, всех своих девок вечно набухиваешь? – ехидно поинтересовался Женька – смешной очкарик с неизменно взъерошенной причёской. В школе он, судя по всему, был самым настоящим «ботаником», а теперь, нюхнув свободной студенческой жизни в чужом городе, изо всех сил пытался казаться развязным и «неправильным». – У тебя с ними по-другому не получается, что ли?

– Да не набухивал я её, она сама! – принялся оправдываться Толик. – Налетела на эти свои «лонг-айленды» да «космополитены»… Капец, как будто год никуда не выходила. Хотя ведь при бабках – вон ей родаки какую хату в центре снимают.

– Жека, ты просто не въезжаешь, – вступил в разговор кто-то третий. Его голос Света хоть и не сразу, но тоже узнала: это был Сашка, низкорослый, коренастый самбист, учившийся, несмотря на свою кажущуюся непутёвость, весьма прилежно. – Это она специально накидалась, чтобы ей наш Анатолий не таким чучелом казался…

Света знала, что перешучивавшиеся за дверью парни были из комсомольской общажной компашки. А причина, по которой они заявились на пары так рано, заключалась, скорее всего, в том, что они всю ночь где-нибудь куролесили. Так или иначе, входить в аудиторию и прерывать эту высокоинтеллектуальную беседу Свете совсем не хотелось. И тут бы ей плюнуть на праздно чешущих языками обормотов и отправиться в столовую за горячим кофе… Но рядом с ними она очень уж часто видела Вадима. Что если он тоже там, внутри?

– Дурак ты, Саня! – незлобиво огрызнулся на приятеля Толик. – Завидуешь – завидуй молча. Короче, на чём это я?.. А, вот! Приехали мы, значит, к ней. Поднялись, ну и сразу в спальню. И только-только у нас самое интересное началось, как она такая: «Ой, подожди…» Спрыгнула с кровати – и бегом из комнаты. Я прям обалдел. Думаю, что она там, утюг забыла выключить? Или рыбок покормить? А потом слышу: она, оказывается, в туалете с унитазом обнимается. Причём выворачивало её знатно – так, что там аж стены тряслись…

Из-за двери раздались весёлые смешки, и Света, неприязненно поморщившись, уже начала было разворачиваться. А довольный рассказчик, явно расплываясь в широченной ухмылке, завершил-таки своё пикантное повествование:

– В общем, посидел я, послушал, как ей там без меня хорошо и весело, а потом собрался и свалил. Вот такая вот, блин, пай-девочка…

– Кстати, про пай-девочек! – оживился Женька. – Вадя, ты когда уже эту конопатую оприходуешь? Ну эту, как её там, Светку. Она ж по тебе вон как прётся!..

Света, вздрогнув, застыла на месте. Она, естественно, тотчас поняла, что речь шла о ней. Но самое главное заключалось в том, кому был адресован этот вопрос.

– Да на хер мне эта целка сдалась? – услышала она равнодушный голос Вадима. – Видно же, что деревянная, по-любому ни фига не умеет.

– Да ладно, чё ты? Нормальная краля! – неожиданно вступился за одногруппницу Толик. – Сиськи есть, задница вообще огонь.

– Ну а чего ты тогда тормозишь? – фыркнул Вадим. – Забирай, дарю. Как раз обкатаешь тёлочку.

– Точно, Толян, давай! – воскликнул Женька, и его голос дал петуха. – Кино там, цветочки, туда-сюда, – он мерзковато гоготнул. – А там и чему нехорошему её научишь!

– Слышь, советчик, а ты чего так возбудился-то, а? – поддразнил его Сашка. – Ты там что, свечку держать собрался?..

Больше Света ничего не слышала. Возникший в её ушах дребезжащий гул сделался настолько сильным, что какие-либо внешние звуки просто-напросто перестали достигать её сознания. Она ещё какое-то время потопталась на месте, затем развернулась и, ничего перед собой не видя, медленно пошла обратно к гардеробу…

…Света моргнула, стряхивая с себя минутную задумчивость, и её взгляд, направленный в тёмное окно, вновь стал сосредоточенным и осознанным. С тех пор прошло немало лет, и сейчас Света понимала, что тогда она всего-навсего нечаянно наслушалась пошлого, несуразного мальчишеского трёпа. Когда каждый из разевающих рот молокососов готов ляпнуть что угодно, лишь бы хоть как-нибудь польстить своему болезненному, ничем ещё, по сути, не подкреплённому самолюбию.

Однако вспоминать тот день ей было неприятно до сих пор. А помнила она его, как назло, очень хорошо. Она помнила, как вернулась домой. Как переоделась в джинсы и толстовку. Как смыла макияж. Как опять пошла на улицу и в ближайшем магазине купила пачку сигарет. Как, кутаясь в тоненькую ветровку и давясь едким дымом, сидела на мокрой лавке посреди пустынного бульвара – прямо под моросящим дождём.

Она помнила, как, с трудом сгибая одеревеневшие от холода пальцы, вытащила из сумочки то самое письмо. Как совершенно спокойно поднесла его край к дешёвой, противно скрипящей колёсиком зажигалке – а потом отрешённо наблюдала за тем, как тонкая бумага превращается в разлетающиеся по ветру рваные смоляно-чёрные хлопья. И как граница торопливого пламени неотвратимо подбирается к самой последней из выведенных аккуратным, убористым почерком строчек. Самой короткой. И самой глупой…

«Я тебя люблю!»

Ещё неделю после этого Света не появлялась в институте. А когда она снова стала ходить на учёбу, то уже не наряжалась в платья и красивые туфли. И по утрам, чтобы как следует поколдовать над своей внешностью, она на час раньше больше не вставала… И каким бы далёким и несущественным ни представлялось ей теперь то дурацкое происшествие, с тех пор Свете так и не удалось вновь приучить себя ни к обуви на каблуках, ни к сколько-нибудь броской, привлекающей внимание одежде, ни к ежедневным обстоятельным манипуляциям с содержимым своей косметички.

Но самое главное – ей больше не довелось испытать чего-то настолько же сильного, искреннего и безрассудного, как приключившаяся с ней семь лет назад первая любовь… Ну, если, конечно, не считать одного милого, до невозможности обаятельного мурлыку.

Света улыбнулась этой мысли. Интересно, действительно ли совершённые ею ради Федота поступки могли означать, что она не разучилась любить? Даже если и так, то сейчас, наверное, это было совсем неважно…

– Ладно, пойдём, мой хороший, – сказала Света, отступая от окна. – Хватит уже сегодня голову забивать.

В самом деле, грустных историй, неприятных воспоминаний и удручающих размышлений для одного вечера было уже более чем достаточно. Пора было как-то себя отвлечь, занявшись чем-нибудь простым и приятным. Например, освежиться в душе, выпить бокал вина, а потом в кое-чьей пушистой, урчащей компании забраться в тёплую постель.

Света подошла к дивану, опустила Федота рядом с его домиком – и вдруг присмотрелась к валявшейся на ковре Машке. Её цвет показался девушке странным, и она, взяв корову в руки, обнаружила, что мягкая ткань была сплошь усыпана мелкими ржаво-коричневыми пятнами.

Некоторое время Света разглядывала игрушку, пытаясь сообразить, откуда эти пятна могли взяться. Затем уселась на диван, уложила котёнка к себе на колени и осторожно раздвинула пальцами маленькие челюсти.

– Федечка!.. – ужаснулась она, увидев, что розовые дёсны и нёбо были сплошь усыпаны многочисленными кровоточащими нарывами. – Что это у тебя такое?!

Все прочие мысли тут же улетучились из её головы. Нет, значит, ей не показалось, будто последние пару дней Федот был менее подвижным и ел не так охотно, как раньше. А она-то подумала, что это из-за бессолнечной осенней погоды и приближающихся холодов.

– Вот дура! – зло ругнулась на себя Света. Надо было сразу, при первых же признаках чего-то подозрительного бегом бежать к врачу. Но нет ведь: она, трусиха, боялась даже допустить, что с едва-едва выздоровевшим малышом снова может быть что-то не так.

Вернув Федота обратно на диван, она бросилась к оставленному в прихожей телефону. 20:17. Клиника открыта до девяти… А сегодня, интересно, смена их доктора? Или там сейчас другой терапевт?

Света быстро нашла в списке контактов номер лечебницы.

– «ПроВет», добрый вечер! – прозвучало на том конце после нескольких гудков.

– Здравствуйте, подскажите, Юлия Борисовна сегодня работает?

– Да, работает…

– Спасибо, – перебила администратора Света и, сбросив вызов, принялась искать номер такси.

* * *

– Три сто восемьдесят, – озвучила ветеринар застывшие на экране весов цифры. – Кажется, похудел. Сколько в прошлый раз было?

– Три триста, – упавшим голосом напомнила Света. – Он вроде и есть меньше стал…

…Они с Федотом успели. Таксист оказался молодцом: быстро приехал и быстро довёз, тем более что особых пробок на дорогах в этот час уже не было. Не было и припозднившейся очереди в самой клинике: на отделанном синим кожзамом диванчике сидел один-единственный мужчина с закутанным в полотенце сфинксом. Да и эти двое, к счастью, провели на приёме минут пять-семь. Так что без десяти девять Света уже торопливо заносила Федота на очередной осмотр.

– Ест он меньше, потому что ему из-за нарывов жевать больно, – объяснила Юлия Борисовна. – А вообще, по всем симптомам это всё тот же кальцивироз, только в более тяжёлой форме. Не мыли его?

– Нет.

– Не мёрз?

– Нет.

– Контакта с другими кошками не было? В подъезд не выбегал?

– Нет, не было ничего такого…

– Хм, – врач сосредоточенно наморщила лоб. – Ну что же, тогда лечимся дальше.

Она ещё какое-то время постояла на месте, что-то обдумывая. Затем подошла к своему столу и села в кресло.

– Значит, так! – строго проговорила она, беря листок для назначений. – Сегодня и завтра уколем ему иммуностимулятор. Меня завтра не будет, направление покажете – Александр Дмитриевич всё сделает. Потом, через десять дней, ещё раз. Дальше. В человеческой аптеке ку́пите детский антибиотик. Разведёте в воде и будете давать по полтора кубика за час до еды один раз в день. Пять дней…

Внимательно слушавшая Света сняла Федота с весов и, как обычно, опустилась на стул перед письменным столом доктора.

– …Антибиотик перекрываем тем же порошком, который мы пили раньше. Дальше. В человеческой аптеке в рецептурном отделе возьмёте вот такие капли… Давать по две капли два раза в день. Дальше. В нашем магазине есть специальный спрей для полости рта – его нужно будет брызгать утром и вечером после еды. Всё понятно?

– Да…

– Никаких помывок, никаких гуляний, никаких сквозняков. В подъезд ни ногой! – погрозила пальцем Юлия Борисовна. – Приём лекарств – строго по расписанию, без пропусков! – Тут она пристально посмотрела на Свету своими мутноватыми, водянисто-серыми глазами и сдержанно добавила: – Не хочу вас пугать, но кот тяжело болен. Он может и не перенести эту болезнь.

Света ничего не ответила, лишь едва заметно кивнула головой. Её восприятие в тот же миг оглохло от непомерной чудовищности услышанного, а окружавшая её действительность внезапно сменилась какой-то другой – чуждой, мрачной, совершенно бессмысленной.

Помнится, тогда, на самом первом приёме, она разревелась, едва только заслышав, что Федот был не вполне здоров. Но то, по правде говоря, были слёзы сильного волнения и неопытности. Сейчас же плакать почему-то не хотелось – несмотря на то, что мир, потеряв опору, угрожающе накренился, готовый и вовсе перевернуться.

– Так, теперь давайте уколемся, – сказала ветеринар, решительно вставая.

Света откликнулась на эти слова не сразу. Неловко поднявшись, она подошла к кушетке, поставила на неё Федота и стала оцепенело наблюдать за врачом: как та достаёт ампулу, распаковывает шприц, наполняет его лекарством. На секунду Свете даже почудилось, что всё это происходило не наяву, а было каким-то навязчивым, чересчур затянувшимся ночным кошмаром…

– Вот молодец, даже не пикнул! – похвалила котёнка Юлия Борисовна, бросая использованный шприц в специальное ведро. Затем протянула Свете назначение и квиток на оплату: – Всё, жду вас в субботу. Но если ему станет хуже – пулей сюда!

Света взяла Федота на руки, забрала у доктора две небольшие бумажки и молча направилась к выходу из кабинета.

* * *

…Сон отпустил её очень легко, так, словно это был и не сон вовсе, а лишь краткая, неглубокая дрёма. Света открыла глаза, протянула руку и взяла лежавший на тумбочке телефон. 6:08. До будильника ещё почти целый час…

Она приподняла голову и увидела Федота, свернувшегося в изножье небольшим тёмным клубком. Некоторое время девушка не двигалась, вслушиваясь в его затруднённое дыхание. Затем высвободила из-под одеяла ноги и, осторожно переступая на четвереньках, приблизилась к нему и легла рядом.

– Миу… – тихонько мяукнул малыш, поворачиваясь на бок.

– Ты мой хороший, – прошептала Света и провела ладонью по его шёрстке.

Вчера вечером, сразу после приёма, она купила в магазине при клинике пробиотик и спрей. Потом завезла Федота домой и побежала за человеческими лекарствами. Причём за каплями ей пришлось добираться аж до площади Ленина – благо нужная ей аптека работала до десяти. И хотя вернулась она уже поздно, но зато была более-менее спокойна: теперь для предстоящего лечения у неё имелось всё необходимое.

Света поцеловала котёнка в лобик и встала с кровати. Сходила в туалет, наспех умылась, развела в кипячёной воде прописанное ветеринаром лекарство и, набрав в шприц полтора миллилитра получившейся смеси, вернулась в гостиную.

– Котя-котя! Я к тебе иду!

Включив торшер, она уселась на край постели и устроила сонного Федота у себя на сдвинутых ногах. Лежавший на спине с потешно торчащими вверх задними лапками, тот выглядел беспомощно и очень трогательно.

– Ну что, солнышко, – Света сочувственно посмотрела ему в глаза, – готов каку есть?

Она подозревала, что юный хищник вряд ли будет в восторге от клубничного вкуса детского антибиотика. Но выбора не было, и девушка, вздохнув, начала помаленьку вливать густую розоватую жидкость в маленькую пасть – сбоку, чуть дальше того места, где располагались острые клыки.

– Давай, зайка, давай…

К её немалой радости, Федот послушно проглатывал лекарство, при этом забавно работая челюстями, словно пережёвывая его.

– Вот так! – улыбнулась Света, когда шприц опустел. – Умница!

Она ссадила недовольно облизывающегося зверька обратно на измятое одеяло и потянулась к телефону.

– Через час будем кушать, – сказала она, засекая таймер. – Я без тебя завтракать не буду, я тебя подожду.

Федот рассеянно огляделся по сторонам и вновь улёгся, обхватив себя хвостом. После вчерашней поездки в ветлечебницу он стал ещё более вялым и отстранённым. Казалось, будто он понял всё то, о чём говорила врач, и сам убедился в тяжести постигшего его недуга.

– А после еды у нас будут ещё процедуры, – тихо добавила Света. – Да, нам с тобой нельзя лечение пропускать…

Её голос дрогнул, а на глазах сами собой выступили слёзы. Она подняла ноги на кровать и села перед котёнком на колени.

– Федечка… Ты только поправляйся скорее. А то я… а то я очень переживаю…

Федот, не поднимая головы, грустно посмотрел на хозяйку – и та спешно прикрыла ладонью задрожавшие губы. Она не могла, не хотела мириться с мыслью, что он может покинуть её так скоро. После того, как он самым необыкновенным образом изменил всю её жизнь. После того, как доказал ей, что её душа хоть и прозябала столько лет в глухом бесчувствии, но отнюдь не очерствела. После того, как заставил поверить её в то, что и он вправду был ниспослан ей откуда-то свыше.

…И всё же те, кто нам дорог, когда-нибудь уходят. Порой – слишком уж преждевременно. И вчерашняя исповедь некогда в одночасье осиротевшей женщины была тому, к сожалению, неоспоримым подтверждением. Неужели истекло то время, которое Федоту суждено было разделить с проявившим к нему милосердие человеком?

– Хороший мой… – шептала Света, чувствуя, как по её щеке пролегла очередная мокрая дорожка. – Не уходи от меня, пожалуйста. Не бросай меня одну… Я не смогу без тебя. Я всё для тебя сделаю… Я…

Она всхлипнула, давясь собственным сбивчивым дыханием.

– Я тебя люблю…

Эти слова, точно острый клинок, размашисто взрезали мутную пелену где-то в самой недосягаемой глубине её существа – и наружу тотчас хлынуло что-то жаркое, стремительное, безудержное. То, что все эти долгие годы было надёжно спрятано даже от её собственного разумения. А теперь, под звуки тихого, горестного плача, оно рвалось на свободу, оставляя после себя слабую, щемящую боль и в то же время чувство удивительного, ни с чем не сравнимого успокоения.

– Я тебя люблю! – снова и снова повторяла Света, и слёзы ручьём текли по её веснушчатому лицу. – Я тебя люблю, маленький мой!

Она впервые в жизни признавалась в любви. Впервые произносила вслух те самые слова, которые из её уст не слышала ни единая живая душа. Ни её родители, давным-давно ставшие друг для друга чужими. Ни тот, кто, совершенно того не заслуживая, пробудил в ней первые настоящие чувства. Ни тот, с кем она чуть не связала себя узами постылого брака.

– Я тебя люблю, Федечка! Я очень тебя люблю!..

Котёнок, наблюдавший за плачущей девушкой из-под полуприкрытых век, вдруг встал, подошёл к ней поближе и опять лёг. Лёг так, чтобы его спина слегка касалась её коленки – обнажённой и влажной от накрапывавших откуда-то сверху горячих солёных капель.

Часть II. Расправленные крылья

Зачем мы будоражим разум свой?

Зачем мечтать нам позволяет небо?

Зачем стремимся в облачную небыль

И спорим с несговорчивой судьбой?

Зачем нам эта ноша на плечах?

Ведь всё, что нам так яростно желанно,

От века стерегут – сверх меры справно –

Неверие, безволие и страх.

Мы все порою грезим о тиши,

Уделе мирном под стенами рая –

Хоть втайне всё же ясно понимая

Призвание любой живой души.

Суть жизни – непреложна и проста:

Покоен камень, холодимый ветром;

А преданный извечнейшим заветам

Росток, коль жив, влечётся к небесам.

А что же мы? Мы вправе выбирать;

Мы можем жить покойно, беззаботно,

Угаснуть тихо в забытьи дремотном

И света дальних звёзд не замечать.

…А можем, взбудоражив разум свой,

Всё вновь мечтать, бросая вызов небу.

Чтоб, встретив ту заоблачную небыль,

На миг единый – обрести покой.

Глава 11. Другая

– …Да это просто ужас какой-то! – возмущалась Анжела, молодая суматошная мамашка, не так давно вышедшая из декрета. – Я тоже после родов что только ни пробовала – ну никак похудеть не могу. Причём раньше всё нормально было, ела сколько влезет и вообще не полнела. А теперь просто капец!

Света примерилась взглядом к очередному пирожному, соблазнительно выглядывающему из-под разорванной упаковки, – и в который раз ощутила хоть и слабое, но вполне различимое замешательство.

– Ну а что ты хотела? – небрежно бросила Нина, высокая, худощавая, обладавшая необычайно стервозным характером дама. – Это природа. У тебя организм огромный стресс перенёс. А с гормонами какая свистопляска творилась? Так что если ты до беременности стройная была, это ещё ничего не значит.

Разглядывая лакомство, так и манившее её своей совершеннейшей доступностью, Света едва заметно нахмурилась. Подобные чудачества её совести, повторяющиеся вот уже некоторое время, стали для неё открытием в немалой степени удивительным. Ведь её давным-давно не тяготил ни один маломальский запрет, и она могла делать всё что угодно. В том числе – есть столько сладкого, сколько захочется, не опасаясь больше колких маминых замечаний насчёт своей «расплывающейся» фигуры. И уж тем более не переживая о том, сумеет ли она к определённому сроку втиснуться в уже купленное свадебное платье.

– Да не заморачивайся ты так! – махнула ладонью круглолицая Алёна. – Ну набрала немного, что ж поделаешь? Почти у всех так. Что, боишься, мужик твой от тебя сбежит? Да куда он теперь с подводной лодки денется! – Она хихикнула, но смешок получился дёргано-нервным. – Главное, не накручивай себя из-за этого…

Тем не менее каждый раз, когда Света протягивала руку к печенью, шоколаду или какой-нибудь другой вкуснятине, её вновь начинало изводить это донельзя гадкое чувство неправильности. И дело было не в том, что ей становилось всё труднее влезать в свои теперешние джинсы: тут-то как раз можно было утешить себя предстоящей покупкой новых, с начёсом – ну и заодно на размер больше. Нет, за всем этим крылось что-то другое, что-то более сложное и заковыристое. Но копаться в своих мыслях и переживаниях на этот счёт Свете абсолютно не хотелось. По крайней мере – пока.

– Вот-вот! – подхватила Нина. – И телик поменьше смотри, а то там целыми днями всяких девиц худосочных показывают. Которые все или наркоманки-анорексички какие-нибудь, или на «пластике» с головы до ног. За такими-то, конечно, не угонишься.

Словно назло себе Света взяла пирожное и, с ходу её надкусив, глянула в окно. Чёрт с ней, с этой совестью, пусть нудит сколько угодно! Это не изменит того обстоятельства, что там, за давно не мытыми стёклами, стоял пусть и холодный, но при этом исключительно солнечный день. И ожидавшая Свету на краю рабочего стола горка необработанной «первички» была совсем небольшой: при желании её можно вколотить минут за двадцать. А это значит, что как только в нижней правой части монитора появятся заветные 17:00, Света будет совершенно свободна. И сможет в полной мере насладиться этим долгожданным пятничным вечером, на который у неё имелись очень серьёзные планы.

Да, именно сегодня, накануне последних выходных этого так незаметно пролетевшего октября, Света впервые за полгода увидит своих бывших одноклассниц, с которыми она когда-то занималась танцами. Не сказать чтобы они вчетвером были настолько уж близкими подругами, однако связь после окончания школы держали на удивление неплохо, собираясь обычно раз в два-три месяца. Ну, точнее, так часто они могли видеться лишь своим неполным составом: одна из них – Оксана – уже много лет жила в Москве. А семи-восьмичасовые перелёты – это всё же долго, да и недёшево. Так вот, сегодняшняя встреча была как раз приурочена к очередному появлению Оксаны на своей малой родине.

Но перед этим Света обязательно заскочит в зоомагазин. Она и так-то давно не радовала Федота приятными гостинцами, а тут ещё собралась оставить его на целый вечер одного. К тому же он так и не получил никакой моральной компенсации за вчерашний укол – хотя наверняка уже устал от поездок к ветеринару. То есть как ни посмотри, заявиться нынче домой без пары новых игрушек было бы верхом неприличия.

– Ой, девочки, ладно! – авторитетно оборвала дальнейшие разглагольствования Людмила Александровна, немолодая грузная женщина с низким, командным голосом. – Пойдёмте дорабатывать, а то Ивановна опять бурчать будет.

Время перерыва и впрямь уже истекло, и чаёвничавшие за небольшим круглым столом сотрудницы нескольких соседних отделов начали со вздохами подниматься. Света сделала последний глоток чая, встала, ополоснула в раковине кружку и, чуть приотстав от стайки гомонящих вполголоса коллег, пошла обратно на своё рабочее место.

* * *

Её короткие, быстрые шаги отмеряли знакомый, хорошо заученный маршрут: вниз по Постышева, крутой поворот направо, светофор с пешеходным переходом – и вот он, её двор, небольшой, как будто спрятавшийся между двумя глядящими друг на друга пятиэтажками. Старая лестница с подсбитыми ступенями, ведущая к высоко поднятому над дорогой подъезду. Пиканье электронного замка, отдающее затхлой сыростью тепло. Четыре лестничных пролёта…

– Мя-я-я-я-яу! – раздался из-за двери нетерпеливо-радостный крик, когда Света оказалась на своём этаже.

Девушка открыла замки и привычно-быстрым движением присела на корточки – перехватить проворного сорванца, не прекращающего попыток выскочить навстречу ей в подъезд.

– Куда собрался? – шутливо осведомилась она, входя в квартиру. – Куда это мой Федя опять собрался?

Придерживая одной рукой ловко пойманного кота, Света закрыла дверь, поставила рюкзак на обувную полку и, прикоснувшись губами к чёрной макушке, тихо прошептала:

– Привет, мой хороший! Как же я по тебе соскучилась!

– Мр-р-р! – отозвался Федот, раскатисто мурлыча.

– Федя-Федя-Фе-е-едя! – нараспев проговорила Света. – Федя-Федя-кот!

Каждый раз, вернувшись домой, она всё так же подолгу стояла у порога, прижимая к себе своего истомившегося в одиночестве любимца и лепеча ему всякие нежности.

– Давай-ка, мой маленький, я всё-таки разденусь, – сказала она наконец и опустила зверька на обувную полку.

– Миу!

– Сейчас, сейчас!

Света сняла пуховик, скинула с ног ботинки и вновь взяла Федота на руки. А тот, ткнувшись носом ей в подбородок, начал вскарабкиваться выше – на плечо.

– Ага, кататься хочешь? Тогда поехали!

Поездки на плече у хозяйки нравились Федоту настолько, что уже успели стать неотъемлемой частью его вечернего моциона. Устроившись поудобнее, он важно огляделся по сторонам и принялся отрывисто помахивать своим красивым чёрным хвостом.

– Ну, Федечка, что ты у нас сегодня натворил? – спросила девушка, поддерживая его под задние лапы. Она уже видела, что вся прихожая, как обычно, была в кошачьем наполнителе: закапывая за собой в лотке, Федот неизменно старался изо всех сил. Так что внутрь квартиры Свете снова пришлось пробираться на цыпочках, осторожно ступая между серо-зелёными крошками.

– Ах ты негодник! – вырвалось у неё, когда она вошла в гостиную и включила свет. – Опять обои драл!

Плинтус и линолеум перед входом на кухню и в самом деле были засыпаны мелкой бумажной стружкой. А молодой кот тем временем «хрустел» всё так же невозмутимо, делая вид, будто вовсе не замечает хозяйкиного недовольства. К обоям он действительно был неравнодушен, но, впрочем, лишь к тем, что уже пузырились и топорщились. Те же, что плотно прилегали к стенам, его нисколько не интересовали.

– Ладно, – проворчала Света, – всё равно переклеивать надо будет. Тебе, наверное, не терпится ремонт начать, да?

Коротко вздохнув, она направилась вглубь комнаты – но почти сразу же приглушённо вскрикнула, на что-то наступив. Она сделала шаг назад, глянула вниз и увидела свои наушники. Точнее, то, что от них осталось.

– Федя, ну вот что ты за человек, а? – устало произнесла Света, ссаживая Федота на диван и поднимая с пола обгрызенные провода. – Ну вот чем они тебе помешали?

Федот вытянул шею и с любопытством посмотрел на так понравившиеся ему чёрные верёвочки. Он, естественно, вдоволь натешился с ними днём, но, если хозяйка предложит поиграть ими ещё немного – он будет совсем не против.

– Ай, ну тебя! – не смогла сдержать улыбку Света. – Будем считать, что сама виновата…

Она и вправду уже знала о недавно появившейся страсти хвостатого безобразника к всевозможным проводам. Подобным образом несколько дней назад покинула этот бренный мир зарядка от её телефона. А сегодня утром Света проспала и, собираясь в страшной спешке, по-видимому, оставила наушники на тумбочке. Что ж, придётся ей завтра сделать ещё одну незапланированную покупку.

Тем не менее, несмотря на растущий список шалостей Федота, у Светы ну никак не получалось хоть сколько-нибудь на него злиться. Он был жив, он был с ней – а всё остальное по сравнению с этим казалось не таким уж и важным.

Упокоив наушники в мусорном ведре – в новом, с крышкой! – девушка подхватила с обувной полки рюкзак и вернулась в гостиную.

– Эх ты! – укоризненно посмотрела она на Федота. – Я тебе подарки покупаю, а ты пакостишь!

Увидев рюкзак, молодой кот насторожился: это чудесное вместилище всяких разных интересностей было для него невероятно привлекательным.

– Да, сумочка! – улыбнулась Света, усаживаясь на пол посреди комнаты. – Твоя любимая сумочка!

Действительно, стоило ей расстегнуть молнию – и возникший рядом Федот тотчас проскользнул внутрь, оставив снаружи лишь забавно расставленные задние лапы и возбуждённо мечущийся хвост.

– Так, дорогой, давай-ка я сама… – Света осторожно вытащила юркого проныру обратно наружу. – Вот, смотри!

Эффектным движением фокусника она извлекла из внутреннего кармана рюкзака небольшую игрушечную рыбку: разноцветную, пучеглазую, а главное – набитую кошачьей мятой.

– Ры-ы-ыбка! Какая красивая и вкусная ры-ы-ыбка!

Заинтригованный Федот тут же подался вперёд и, встопорщив усы, нетерпеливо протянул лапу к занимательной вещице:

– Мр-р-р-мау!..

– Ты мой хороший! – рассмеялась Света. – Нравится? Лови!

Она бросила рыбку на кровать, и молодой кот немедля метнулся за ней следом. Сначала, когда игрушка только приземлилась на покрывало, он некоторое время тщательно её обнюхивал… А потом началось: маленький хищник то мотал рыбёшку в зубах, то подкидывал её вверх, вставая свечкой, то кувыркался вместе с ней через голову. А чуть погодя он и вовсе скинул её с постели и принялся самозабвенно резвиться на ковре.

– Вот и отлично! – заключила Света, с улыбкой наблюдая за его уморительной акробатикой. И вдруг подумала о том, насколько необычно выглядит её подготовка к предстоящей встрече с подругами. В эту самую минуту Лена, Надя и Оксана, скорее всего, наводят марафет и крутятся перед зеркалом, примеряя наряды. Зато для Светы было куда важнее как следует поразвлечь своего больно уж охочего до подвижных игр кота.

Но шутки шутками, а поторопиться ей всё-таки стоило: опоздать на традиционный слёт старых школьных приятельниц, ради которого одна из них преодолела шесть тысяч километров, было бы самым настоящим бесстыдством.

– Ладно, Федечка, – нарочито безразлично проговорила Света, вставая и направляясь в сторону кухни. – Ты как хочешь, а я пошла.

Федот поднял на неё широко раскрытые глаза, держа в пасти уже порядком обслюнявленную рыбку. А мгновением позже, сообразив, что сейчас его будут кормить, он тут же потерял к игрушке всяческий интерес и небрежно уронил её на пол.

– Мя-я-я-я-у! – ликующе промяукал он и бодрой трусцой пустился вслед за хозяйкой.

* * *

– …Короче, мы вместе уже два с половиной месяца! – заговорщическим тоном подытожила Оксана и поднесла к красиво накрашенным губам чашку со своим пуэром. – Он, правда, попросил пока в сетях ничего не выкладывать. Ну и на работе делаем вид, что у нас чисто служебные отношения. Но это так, временно. Мелочи жизни, как говорится!

– Ой, Оксаночка, какие вы классные! – восторженно произнесла Надя, передавая Свете телефон с открытой на нём фотографией.

Света аккуратно взяла чёрный, блестящий гаджет, стоивший, наверное, как три её полные зарплаты. На фоне красочной осенней листвы, видимо, в каком-то парке, были запечатлены Оксана и её новый бойфренд – высокий, плотный брюнет с округлым, холёным лицом, преисполненным чувства собственной важности. И он, и она были одеты в строгие деловые костюмы и действительно смотрелись весьма симпатично. Тем более что съёмка, судя по всему, была профессиональной.

«Надо же, – мысленно удивилась Света. – Уже и фотосессию организовали…»

Если честно, ей этот Денис не очень понравился, и она, коротко кивнув, передала телефон дальше по кругу – Лене.

– Как, кстати, твой бывший? – осторожно спросила у Оксаны Надя. – Нормально воспринял?

– Ой, да ну его! – досадливо отмахнулась та. – До сих пор страдает. Тряпка и есть тряпка. Достал! Всякие сопливые сообщения пишет, цветы присылает… Фу!

– А тебя, часом, совесть не мучит? – насмешливо полюбопытствовала Лена, разглядывая фотографию. – Взяла и отбила мужика. Да ещё какого…

– Я тебя умоляю! – Оксана картинно закатила глаза. – Там такая мымра была – я вообще не понимаю, как он с ней спутался. Он её всё равно рано или поздно бросил бы. Так что я тут, строго говоря, особо и ни при чём.

Тем не менее её торжествующая улыбка свидетельствовала об обратном, и Света прекрасно это видела. Оксана всегда любила соперничать. Соперничать – и побеждать. И что бы она сейчас ни говорила, ей было чертовски приятно осознавать, что она начисто разгромила ещё одну свою противницу, уведя у неё из-под носа такого завидного кавалера. Какого-то там директора чего-то жутко важного – перечисление регалий очередного Оксаниного ненаглядного Света самым неучтивым образом пропустила мимо ушей.

…Они сидели в просторном кафе на верхнем этаже большого торгового центра, за стеклянными стенами которого раскинулся постепенно наряжавшийся ночными огнями город. После получения аттестатов судьбы четырёх школьных подруг сложились очень по-разному. Милая, кареглазая, чуть полноватая Надя, едва отучившись в колледже на парикмахера, быстро вышла замуж – по залёту. Брак, несмотря на это обстоятельство, оказался достаточно крепким, и недавно Надя родила уже второго ребёнка – на этот раз девочку.

Лена, миниатюрная метиска (её отец был корейцем, а мама русской), решила пойти по родительским стопам: окончила мед и теперь проходила ординатуру в одной из городских больниц. Она была пока не замужем, но уже довольно долго жила с молодым стоматологом, с которым познакомилась во время учёбы.

Оксана же из их четвёрки была самой бойкой и пробивной. Умница, отличница и неутомимая активистка, она сразу после школы переехала с родителями в Москву. Там отучилась в «Плехановке», а затем удачно устроилась в крупную страховую компанию. Карьера амбициозной «понаехавшей» быстро пошла в гору, но, как оказалось, её достижения на работе одними трудовыми подвигами не ограничивались.

– …Я буквально на той неделе переехала к нему в Крылатское, – вдохновенно продолжала Оксана. – Квартира у него небольшая, но для холостяцкой «берлоги» очень даже неплохо. Тем более что район классный… Но это ладно! Самое главное, знаете, что? – Она таинственно прищурилась. – Мне кажется, он скоро сделает мне предложение!

– А ты не торопишься? – спросила Лена, нахмурившись. – Вы вместе-то всего ничего. А вдруг у вас…

– Да всё правильно! – решительно перебила её Надя. – Раз нашла хорошего мужика – выходи за него! Чего тянуть?

– Я тоже так считаю, – с важным видом отозвалась Оксана. – Время летит быстро. Зачем терять его на лишние сомнения и упускать такие шансы?

«Ну да, каждый о своём, – размышляла про себя Света. – Та, что уже три года проверяет отношения, советует не торопиться. А та, что в девятнадцать лет выскочила замуж, говорит: „Давай, вперёд!“ А что могла бы предложить я? Бросить богатенького мальчика, который может оказаться той ещё скотиной… и завести кота?»

Она невольно усмехнулась этой мысли – и тут же заметила, как нехорошо глянула на неё Оксана. Похоже, она восприняла эту усмешку на свой счёт, решив, что таким образом Света отреагировала на её сентенцию о быстро летящем времени и упущенных шансах. В которой, если уж откровенно, всё же был некоторый перебор с претенциозностью и пафосом.

По лицу Оксаны пробежала тень, но она тотчас вновь лучезарно улыбнулась:

– Может, я, конечно, немного опережаю события, но если свадьба состоится, то вы все обязательно на ней будете! Я вам даже билеты сама куплю, если что. Отговорки не принимаются!

– Здорово! – умилённо сложила ладоши Надя.

Лена ничего не сказала, лишь скептически приподняла правую бровь.

– Кстати, о свадьбах, – понизила голос Оксана, придвинувшись ближе к столу. – Светочка, расскажи, что там у вас произошло? Когда всё отменилось – я прямо в шоке была! А ты так ничего и не написала…

«Неужели она и вправду обиделась? – изумлённо подумала Света. – И теперь хочет меня уколоть?»

Всё-таки за эти годы Оксана очень изменилась, и с каждым её приездом это становилось всё очевиднее. Да, она будто бы с детства знала, что на определённом жизненном этапе оставит всех своих сверстниц далеко позади; но при этом она не позволяла себе каких-либо проявлений высокомерия и кичливости. Оно было и понятно: в школьные годы её главным коньком была хорошая учёба – весьма сомнительный критерий успешности среди подростков. Зато после переезда, словно дождавшись своего часа, она раскрылась уже по-настоящему.

Взять хотя бы её внешность. Она ведь была отнюдь не красавицей – в этом плане природа одарила её не особенно щедро. У неё было невыразительное лицо, длинноватый нос, узкие бёдра, почти незаметная талия. Но, уже будучи в Москве, Оксана, что называется, полностью сделала себя: новый цвет волос – переквалификация в яркую блондинку, модная причёска, уроки у визажиста, спорт, диета, стильная одежда. Она будто собрала все мелочи, из которых состоят красота и женственность, и сделала их своими сильными сторонами.

И что примечательно, подобные победы она одерживала на всех фронтах без исключения, играючи справляясь со всем, за что только ни бралась. Поэтому-то, наверное, окрылённая своими успехами, она с некоторых пор стала вести себя всё более надменно и заносчиво. А вдобавок к этому, как выяснялось, она теперь ещё и очень болезненно воспринимала всё то, что так или иначе задевало её самолюбие.

– Ничего, что я об этом спрашиваю? – точно бы убоявшись собственной прямоты, добавила Оксана. Однако было видно: она не особо тревожилась насчёт того, чтобы показаться бестактной.

– Да нет, – пожала плечами Света, – всё нормально.

Едва речь зашла о её несостоявшемся замужестве, как Лена с Надей испуганно опустили глаза. Сегодня они впервые видели свою подругу после отмены свадьбы и, оказавшись с ней в самом начале встречи втроём (Оксана чуть припоздала), явно не понимали, как себя вести. В итоге они Свету вообще ни о чём не спрашивали, без умолку щебеча друг с другом о всякой ерунде. И сейчас, стоило лишь Оксане затронуть эту чрезвычайно щепетильную, как им казалось, тему, обе девушки снова растерялись. Зато вот сама Света смущаться даже и не подумала.

– Ну, если вкратце, то Антон мне изменил, – сухо проговорила она. – Я поймала его с поличным за неделю до свадьбы. На этом, собственно, всё и закончилось.

На какое-то время над столом повисла тишина. Лена и Надя ошарашенно посмотрели друг на друга, а Оксана, всем своим видом изображая сочувствие, протянула руку через стол и слегка коснулась Светиной ладони:

– Светочка, прости… Это так отвратительно! Какой кошмар!..

Света скосила взгляд на тонкие пальцы с шикарным маникюром и на дорогие, украшенные переливающимися кристаллами электронные часы.

– Не волнуйся, – ответила она и, подняв глаза, заставила себя улыбнуться. – Я по этому поводу не переживаю. Да, он был симпатичный, успешный… Но оказался конченой гнидой. И я рада, что выяснила это до свадьбы. А ведь есть те, кто узнаёт о таких вещах уже после.

От неё не ускользнуло, как Лена одобрительно кивнула, а Надя, нервно ёрзнув на стуле, непроизвольно взялась за стакан со своим молочным коктейлем. Сама же Света, запоздало спохватившись, спросила себя: а не будет ли сказанное ею воспринято как намёк на то, что красивая картинка безоблачного счастья, которую её подруга-москвичка так живо нарисовала пару минут назад, окажется очень далёкой от действительности?

…И, по-видимому, это её предположение оказалось верным.

– Ну вот и хорошо! – Оксана нервно отдёрнула руку, а взгляд её маленьких серых глаз в очередной раз похолодел. – Как там говорится: что нас не убивает – делает нас сильнее, да? Всё ещё у тебя образуется. Не все ведь мужики козлы… – Она старалась, чтобы её голос звучал ровно, но всё же запнулась. – Расскажи лучше, как у тебя сейчас дела? Что нового? Чем занимаешься?

– Дела у меня неплохо, – честно ответила Света. – Во всяком случае, не жалуюсь.

– Как решили вопрос с жильём?

– Да никак. Мы же в маминой квартире жили. Он съехал. Я, собственно, тоже.

– Да ты что! – округлила глаза Надя. – Куда?

– На Постышева. В свою квартиру.

– В ипотеку, что ли, взяла? – удивилась Лена. – Зачем?

– Нет, это бабушкина квартира. Та, которую отец сдавал, после того как бабушка в Краснодар уехала.

– Какая ты скрытная, Светка! – Надя попыталась притвориться недовольной, но вместо этого всё равно расплылась в добродушной улыбке. – Ничего не сказала, в гости не позвала…

– Я собиралась, – слукавила Света. – Дел просто много было. Вот только разгребла чуть-чуть.

Оксана между тем облокотилась на спинку стула и с наигранной беспечностью поинтересовалась:

– А работаешь там же, у матери?

Света безошибочно угадала очередную попытку как-нибудь её зацепить и глухо процедила:

– Да, там же…

Должно быть, Оксана и в самом деле нешуточно обозлилась. Ещё бы ей не обозлиться, если та, которую она всю жизнь считала благонравной, покладистой тихоней, теперь позволяла себе насмехаться над её словами. И своими неуместными замечаниями бросать тень на её идеально-безмятежное, как она сама считала, семейное будущее.

А может, дело было в чём-то другом? Может, проницательная столичная гостья разглядела в своей давней знакомой нечто такое, чего раньше не замечала? Например, невозмутимую отстранённость. Ставшую ещё более явственной независимость. Настоящую, не показушную взрослость… Возможно, она ощутила и что-то ещё – то, что вдруг заставило её увидеть в Свете потенциальную соперницу. То, что даже сама Света пока не могла в себе распознать.

– А как у тебя с личной жизнью? – не унималась Оксана. – Никого себе ещё не присмотрела? Времени-то уже достаточно прошло.

Сначала Света хотела так же бесцветно ответить: «Нет, никого…» Но, поддавшись внезапному озорному вдохновению, произнесла абсолютно серьёзно:

– Ну почему не присмотрела? Я уже давно с Федотом живу.

– С Федотом? – не сговариваясь, хором повторили Лена и Надя.

– Быстро же ты… – хмыкнула Оксана, и удивление, промелькнувшее в её глазах на сей раз, было вполне искренним.

– Да ладно, чего вы так напряглись? – немного выждав, улыбнулась Света. – Федот – это мой кот. Ну и живём мы, получается, вместе.

– Кот Федот? Прикольно! – хихикнула Лена. – Фотки есть? Давай показывай! А то, как обычно, ничего нигде не выкладываешь.

Довольная своим небольшим розыгрышем, Света достала телефон и, открыв папку с Федотовыми фотографиями, положила его на центр стола.

– Какой он краси-и-ивый! – восхитились Надя. – Какой ня-я-яшный!

Они с Леной склонились над экраном телефона, в то время как Оксана лишь мельком глянула на неторопливо перелистываемые изображения.

– Ой, так он дворняжка, что ли? – разочарованно обронила она. – Я-то подумала, ты себе кого-нибудь породистого взяла. Вислоухого там или корниша.

– Нет, я его в подъезде подобрала, – спокойно ответила Света. И решила про себя, что если бы её разборчивая приятельница захотела завести домашнего питомца, то поступила бы именно так: отвалила бы кучу денег за суперчистокровного котёнка с документами, длиннющей родословной и всем прочим. А к случайно увиденному на улице мяукающему малышу не прикоснулась бы даже пальцем. И Оксана, словно в подтверждение этих догадок, тут же брезгливо скривилась:

– В подъезде? Так он у тебя небось заразный!

– Вообще-то, да, у него был серьёзный вирус, – тем же ровным голосом проговорила Света. – Поэтому мы с ним уже месяц как лечимся.

– Ты ещё и деньги на его лечение тратишь? – изумилась Оксана. – Ну ты даёшь… Таких ведь на каждом углу бесплатно раздают, взяла бы себе другого!

Света зло посмотрела на бывшую одноклассницу и уже была готова одёрнуть её в самой что ни на есть грубой форме. Всё-таки поддевать исподтишка, задавая безобидные, казалось бы, вопросы, но тем самым стараясь надавить на больное, – это одно. Но вот произносить во всеуслышание подобные гадости – тут Оксана перегибала палку уже совершенно точно…

И тем не менее Света промолчала. Короткая вспышка негодования минула – и она опять потупилась, ощутив привычные для себя робость и нерешительность.

Лена и Надя тем временем оторвались от телефона, переглянулись и неодобрительно покосились на Оксану. Но та, словно не замечая осуждающих взглядов, вдруг резко сменила тему:

– Надюш, как там твоя Маргарита? Растёт?

– Д-да… – пробормотала взятая врасплох Надя. Но затем, вспомнив о дочке, расцвела и принялась рассказывать: – Ползает уже вовсю – не догонишь! Скоро шесть месяцев, вот думаю её на грудничковое плавание отдать…

Взяв из рук Лены свой телефон – Лена вернула его молча, с несколько виноватым видом, – Света почти сразу перестала вслушиваться в возобновившуюся беседу. Ей было нестерпимо стыдно за то, что она ничего не ответила на сказанные о Федоте обидные слова. Не о ком-то там – а о Федоте, ставшем едва ли не единственным лучиком света в её до недавних пор напрочь бестолковой жизни. Как же она могла повести себя так непростительно малодушно?

– …Я как раз подписалась на одну женщину, – не умолкала между тем увлечённая разговором Надя, – сейчас покажу. Такие классные вещи для малюток вяжет! – Она взяла со стола телефон и начала водить пальцем по экрану. – Вот, смотри, какая прелесть! Бодики, комбинезончики…

– Ну-ка, ну-ка! – Оксана с благосклонной улыбкой подалась вперёд.

Света вскользь глянула на неё и тут же снова отвела глаза. Нет, всё же не было ничего удивительного в том, что она позволяла Оксане так с собой обращаться. Слишком уж та её превосходила. Слишком. И абсолютно во всём.

Великолепное белое в обтяжку платье, прекрасный макияж, ухоженные, оформленные в красивое каре волосы – и старенькие джинсы, растянутый свитер, чуть накрашенные ресницы, торчащий на затылке тускло-соломенный пучок…

Величественная осанка, уверенность в каждом движении, хоть и не модельная, но вполне стройная фигура – и ссутуленная спина, вечно опущенный взгляд и уже вконец заплывшие бока…

Сделавшая блестящую карьеру сотрудница центрального офиса крупной федеральной компании, получающая более чем достойную зарплату, – и третьесортная бухгалтерша, которая за копейки перебирает пыльные бумажки…

Всегда добивающаяся своего куколка, уже почти окольцевавшая молодого, перспективного управленца, – и невзрачная дурнушка, за неделю до свадьбы застукавшая жениха с куда более аппетитной, чем она сама, особью женского пола…

Именно поэтому Оксана чувствовала за собой полное право смотреть на таких, как Света, сверху вниз. И по этой же причине сама Света в глубине души это право за ней полностью признавала.

Девушка вздрогнула и обвела оживлённо болтающих приятельниц растерянным взглядом.

– …И, представляешь, теперь её бывшая хозяйка хочет с ней судиться! – возмущалась Надя. – Типа из-за того, что та увела всех её клиентов, когда ушла из салона.

– Да это бред какой-то. Ничего она не отсудит! – уверенно сказала Оксана.

Уловив последние пару фраз, Света поняла, что потеряла нить разговора уже окончательно. Зато всё её тело буквально чесалось от непреодолимого желания сбежать отсюда и остаться наедине с собой.

– Ну всё, девочки, мне пора, – сипло выговорила она, поднимаясь из-за стола. – Оксана, удачи. Прилетай ещё в нашу деревеньку.

– Так быстро уходишь? – вскинула глаза та и недовольно нахмурилась: – Посиди ещё, завтра выходной ведь!

– Лена, Надя, пока, – попрощалась с подругами Света, не удостоив Оксану ответом. – Спишемся.

Она сняла с вешалки пуховик и рюкзак и быстрым шагом направилась к кассе – оплатить свой кофе и так и не доеденный чизкейк.

* * *

Выскочив из торгового центра на улицу, Света жадно вдохнула свежий морозный воздух и на несколько мгновений остановилась в замешательстве. Ей ужасно хотелось как можно скорее оказаться дома и прижать к себе мурлычущего Федота; однако она чувствовала, что вот-вот должна была уяснить для себя что-то очень и очень важное. То, что могло дать ответы на многие её вопросы, в том числе и на те, которые она не решалась себе задать. И поэтому, надев капюшон, Света медленно зашагала по освещённой фонарями Карла Маркса в сторону Амура – туда, где недавно отгорел ранний, холодно-багряный осенний закат.

Поначалу её разум лихорадочно метался от одной мысли к другой, будто упрямо сопротивляясь так долго откладываемой встрече с неизбежным. Но затем, убаюканный монотонностью размеренных шагов, мало-помалу успокоился, притих… И вот тут Света наконец поняла, что за неведомая саднящая беспокойность томилась на задворках её сознания вот уже которую неделю подряд.

Оказалось, всё было просто. Она больше не хотела изо дня в день делать то, за что ей было перед собой стыдно. Она хотела исправно совершать такие поступки, которыми могла бы гордиться.

Она больше не хотела прятаться где-нибудь в тихом, тёмном углу, надеясь, что все сложности и невзгоды будут обходить её стороной. Она хотела решительно и безбоязненно их встречать.

Она больше не хотела униженно молчать, пока кто-то оскорблял её или тех, кто ей дорог. Она хотела уметь давать отпор любому, кто вдруг посчитает, что может безнаказанно мешать её с грязью.

Она больше не хотела быть такой, какой была всю свою жизнь. Она хотела быть другой. Не снаружи, не напоказ – а по-настоящему, изнутри. Не потому, что от неё кто-то этого требовал, – а потому что таково было её собственное желание. Не для того, чтобы кому-то что-то доказать, – а чтобы быть сильнее своих недостатков, страхов, обид и привычек.

На самом деле она хотела этого всегда. Но считала это чем-то до того неосуществимым, что даже боялась себе в этом признаться. До недавнего времени, находясь под неусыпной материнской опекой, она была словно связана по рукам и ногам. Её будущее с ранних лет было предопределено чужой, намного более сильной, чем её собственная, волей. И поэтому она никогда всерьёз не считала возможным что-либо изменить – ни в себе, ни тем более в окружающем мире.

Теперь же она была свободна. Только вот распоряжалась она этой свободой совершенно бездарно, используя её лишь для того, чтобы потакать своим многочисленным слабостям. Не пора ли ей наконец воспользоваться этим так неожиданно обретённым ею правом – правом выбирать свою судьбу?

Света прошла ещё немного вниз по улице и заглянула в книжный магазин. Она не стала, как обычно, неспешно прогуливаться вдоль заставленных сверху донизу стеллажей, а вместо этого сразу завернула в отдел канцтоваров.

…А спустя ещё десять минут она уже входила в располагавшееся поблизости небольшое спокойное кафе. Заняв свободный столик в дальнем углу, Света быстро разделась и устроилась на придвинутом к стене диване.

– Латте, пожалуйста, – сказала она подошедшему к ней молодому официанту. И уточнила: – С обезжиренным молоком. И с корицей…

Дождавшись заказанный кофе, Света вытащила из рюкзака только что купленную тетрадь со спиральным переплётом, ручку и жёлтый фломастер. Открыла первую страницу и, чуть помедлив, аккуратно написала:

«ДРУГАЯ».

И тут же, испуганно оглядевшись по сторонам, перевернула обратно картонную обложку с изображёнными на ней бело-рыжими котятами. Никто, впрочем, не обращал на неё никакого внимания, и Света, переведя дух, вновь раскрыла тетрадь. Некоторое время она напряжённо морщила лоб, покусывая кончик ручки. Затем глубоко вздохнула – и начала писать.

Глава 12. «Дикая кошка»

– …И закончили! – Тренер плавно опустила руки, завершая небольшую дыхательную гимнастику. – Всем спасибо, все сегодня большие молодцы! Увидимся в четверг!

Заключительные аккорды медленной акустической композиции уступили место непродолжительным аплодисментам. После чего вспотевшие и раскрасневшиеся участницы только что окончившегося группового занятия начали спешно убирать на место свой спортивный инвентарь.

Лицо Светы горело и было мокрым от пота; лосины и топ можно было и вовсе выжимать. Дыхание, несмотря на продолжительную заминку, так до конца и не восстановилось, и всё вокруг, сделавшись нечётким, словно бы куда-то плыло. Чуть пошатываясь, девушка взяла свою степ-платформу и отнесла её в дальний угол небольшого зала. Теперь то же самое нужно было сделать с подставками-ступенями, грифом и весами…

– Как вам тренировка?

Света подняла замутнённый взгляд и увидела рядом с собой инструктора – бодрую, подтянутую брюнетку с собранными в длинный хвост волосами, непостижимо тонкой талией и роскошным задом.

– Здо́рово! – разлепила пересохшие губы Света. – Но пока немного тяжело…

– Это нормально, – кивнула тренер. – Со временем привыкнете. Я, кстати, за вами наблюдала – у вас очень неплохо получалось! Вы раньше каким-нибудь спортом занимались?

– Нет, только танцами, – смутилась Света. – Да и то давно, ещё в школе.

– Ясно. Видно, что у вас ноги и спина сильные. Меня зовут Жанна, если помните.

– Да-да, помню…

Это была не совсем правда. Инструктор действительно представилась, перед тем как начать занятие, но после такой «мясорубки» Света и куда более очевидные для себя вещи вспомнила бы далеко не сразу.

– Света, – сконфуженно представилась она.

– Очень приятно! – улыбнулась Жанна. – Да, и учтите, что завтра, а в особенности послезавтра, все ваши мышцы, скорее всего, будут очень болеть, – предупредила она. – Так что эти пару дней сильно себя не нагружайте. А вот потянуться и принять горячую ванну будет в самый раз.

– Хорошо, спасибо, – пробормотала Света, усомнившись, впрочем, что когда-то потом может быть хуже, чем сейчас.

– Ладно, отпускаю вас. На всякий случай – я ещё растяжку веду, в том числе индивидуальную. И могу по питанию проконсультировать.

– По питанию? – насторожилась Света.

– Да. Вас это интересует?

– Вообще-то, да, интересует… Сколько стоит ваша консультация?

– За разовую я возьму тысячу, – сказала тренер. – Но, если пойдёте ко мне на сопровождение, эту сумму мы включим в плату за первый месяц. Когда вы хотите поговорить? Если у вас есть время – можем прямо сегодня, в холле минут через двадцать.

– Да, давайте! – выпалила Света.

…И тотчас изумилась этим своим словам. Та, какой она знала себя раньше, нипочём не согласилась бы на нечто подобное вот так сразу. Она сказала бы, что подумает. А следующие несколько дней непрестанно размышляла бы о том, действительно ли ей это необходимо.

Возможно, такая поспешная решительность, куда более характерная для её родителей, нежели для самой Светы, объяснялась тем, что в составленном ею три дня назад списке имелся-таки пункт насчёт более здорового питания. И всё же едва с её губ слетело необдуманное согласие, как она вмиг оцепенела от охватившего её испуга.

– Отлично! – Жанна прикоснулась пальцем к фитнес-браслету на запястье и уточнила: – Тогда на рецепции в восемь двадцать.

– Хорошо… – тихо выговорила Света.

– До скорой встречи! – вновь улыбнулась ей инструктор и уверенным шагом направилась к выходу из зала.

Света с завистью проследила за лёгкой, воздушной походкой ничуть, казалось, не утомившейся красотки. Которая – так, к слову, – на протяжении всего этого часа пахала наравне со всеми остальными, да ещё и с приличными весами.

Неловко переставляя неприятно трясущиеся ноги, Света кое-как доплелась до раздевалки и буквально рухнула на низенькую скамью между рядами узких шкафчиков. Ей дико хотелось пить, но заставить себя подняться и открыть свою ячейку она смогла лишь спустя какое-то время. Жадно прильнув к литровой бутылке воды, которую ей весьма кстати выдали на рецепции, она зараз одолела чуть ли не треть. И тоскливо подумала о том, что теперь нужно было найти в себе ещё достаточно сил, чтобы раздеться и принять душ.

Развязывая непослушными пальцами шнурки на кроссовках, Света вспомнила свой прежний так называемый фитнес и усмехнулась. Да уж, та халтурка на «степе» или «эллипсе» не шла ни в какое сравнение с только что закончившейся тренировкой, состоявшей из огромного количества упражнений на все группы мышц, да ещё и с убийственно короткими перерывами на отдых.

Вообще, Света видела нечто подобное сквозь стеклянную стену одного из групповых залов в Gravity: под громкую ритмичную музыку люди с небольшими штангами на плечах приседали, делали выпады, потом ложились на платформы, жали от груди – и так далее. Тогда, со стороны, это казалось ей чем-то забавным и совсем несложным. А на самом деле… На самом деле она на протяжении всего занятия не переставала хвалить себя за то, что прислушалась к словам Жанны, которая настоятельно рекомендовала новичкам работать с лёгкими весами.

Света ещё раз надолго приложилась к бутылке. Затем наконец разулась, стянула мокрую, липнувшую к телу форму, обмоталась полотенцем, всунула ноги в шлёпанцы и, прихватив гель с губкой, отправилась в душ.

Пожалуй, она ещё никогда не испытывала такого наслаждения от этой простой водной процедуры. Ощущая на коже прикосновение тёплых, освежающих струй, Света прислушалась к себе и почувствовала, как всё внутри неё радуется и ликует. Она сделала это! Она пришла на работу со спортивной сумкой и мужественно перетерпела несколько подначивающих вопросов в духе: «Что, опять в спортзал походить решила?» А во время перерывов довольствовалась одним чаем, опасливо косясь на сладости и не обращая внимания на насмешливые подковырки коллег, сделавших для себя окончательный вывод, что «Светлана снова худеть собралась».

Ну и уже после окончания рабочего дня она выдержала главное своё сегодняшнее испытание: выйдя из автобуса, она не свернула домой, а решительно зашагала в направлении фитнес-клуба. Несмотря на страх, волнение и неизбежно появившиеся в голове паскудные мыслишки вроде: «Что-то я устала, да и вообще не выспалась…», «Ещё успеется…» или «Начинать новую жизнь в понедельник – фу, какая банальность…»

Зато теперь Света была очень собой довольна. Она, естественно, понимала, что главные испытания для её силы воли ещё впереди. Но по крайней мере она пробилась, продралась сквозь этот первый раз, когда всё так пугающе незнакомо и непривычно. Когда кажется, будто все вокруг только и делают, что искоса поглядывают на очередного неуклюжего, растерянно озирающегося по сторонам новичка-нескладёху.

Вернувшись из душа в раздевалку, Света услышала доносившийся из её ячейки приглушённый звук рингтона. Девушка быстро открыла дверцу и схватила телефон. Лида! Она ведь только сегодня утром прилетела из Вьетнама. И сейчас, видимо, как следует отоспавшись, решила выйти на связь.

– Алло! – радостно выдохнула в трубку Света, поправляя на себе норовившее соскользнуть полотенце.

– Ты чё, мать, куда пропала?! – вместо приветствия накинулась на неё возмущённая Лида. – Я тебе уже который раз звоню!

– Я в спортзале…

– ГДЕ?

– Я ж говорю, в спортзале.

– Шо? Опять?! – Лида очень правдоподобно изобразила голос персонажа советской анимационной нетленки.

Света негромко рассмеялась.

– Не опять, а снова! – процитировала она одну из любимейших маминых воспитательных фраз.

– Ё-моё, ну ты даёшь! Предупреждай хоть… На вечер планов нет? Я приеду?

– Приезжай, конечно!

– Круто. Может, за тобой заскочить тогда?

– Ой, было бы здорово… Только я не в Gravity.

– А где?

– В «Дикой кошке». Сейчас адрес скину.

– Ты, Чернова, видать, на кошачьей теме вконец двинулась, – проворчала Лида. – Когда подъезжать-то?

– Так… – Света на секунду задумалась. – Давай в девять.

– Хорошо, буду.

– Всё, тогда до скорого!

– Ага, физкульт-привет…

Улыбаясь сама себе, Света выслала подруге обещанный адрес и принялась торопливо вытираться. Идея насчёт занятий в «Дикой кошке» пришла ей в голову тем самым вечером, когда она, спешно покинув встречу бывших одноклассниц, осталась наедине со своими мыслями в немноголюдном кафе. Идея эта, что называется, лежала на поверхности, поскольку фитнес-клуб «Дикая кошка» – который, к слову сказать, был чисто женским – находился прямо на Ленина, совсем недалеко от её дома. Проходя мимо, Света не единожды подмечала его краем глаза. И когда нужно было решить, где именно она будет давать себе так необходимые ей физические нагрузки, красивая вывеска с кошачьим силуэтом очень вовремя всплыла в её памяти. Ведь Gravity, членство в котором ещё не закончилось, по понятным причинам ею даже не рассматривался.

После того как Света оделась и собрала вещи, она вышла в холл и, увидев расположившуюся на одном из диванов Жанну, подошла и присела рядом.

– Я готова, – проговорила она, слегка робея.

– Тогда начнём. – Теперь голос Жанны был деловым, а лицо сосредоточенным. – Не против, если на «ты»?

– Нет, не против, давайте… То есть давай.

– Супер! Итак, начнём с главного: чего ты хочешь от своих занятий фитнесом?

– Ну-у-у… – замялась Света, – наверное, укрепить здоровье, привести в тонус мышцы… – Она смущённо умолкла, но затем, пересилив себя, добавила: – И скинуть всё то лишнее, что набрала за последние пару лет.

– Понятно, – сказала Жанна. – Какой у тебя тренировочный график?

– В понедельник и четверг – силовые, как сегодня. В среду – йога, в субботу – «сайкл». Пока что так.

– В принципе, неплохо. Главное, на силовых не торопись с весами. Теперь расскажи, пожалуйста, как ты питаешься?

Света стыдливо потупила глаза.

– Не стесняйся, – успокоила её Жанна. – Поверь, я такого наслушалась, что ты меня вряд ли чем-то удивишь.

– Ладно… – неуверенно улыбнулась Света, заливаясь краской. – В общем, утром – чай-кофе и пара бутербродов с сыром или колбасой. На обед в столовой беру суп с хлебом, салат и какую-нибудь котлету. Дома на ужин обычно запекаю картошку с курицей или свининой, реже с рыбой. Иногда заказываю роллы или пиццу.

– А перекусы? Второй завтрак, полдник?

– Чай со сладостями… – Света покраснела ещё сильнее. – Конфеты там, печенье…

– Ясно, – в глазах Жанны действительно не было ни удивления, ни осуждения. – А сейчас слушай. Многие не знают, но главный секрет хорошей фигуры – это именно питание, а не тренировки. Поэтому если ты хочешь ощутимых результатов, то твой рацион придётся скорректировать, и довольно существенно. У тебя есть где записывать?

– Да, есть! – с готовностью ответила Света и полезла в сумку за своей «кошачьей» тетрадью.

…В течение следующего получаса она очень внимательно слушала, задавала вопросы и делала пометки. Она узнала, как часто нужно есть, каких продуктов избегать, как подсчитывать калории, каким должно быть соотношение белков, жиров и углеводов, что такое «гликемический индекс», «дефицит», «профицит», «удержание» – и о многих других совершенно неизвестных ей до этого вещах.

– …Короче говоря, приучай себя готовить более здоровую и натуральную пищу, – подытожила свою небольшую лекцию Жанна.

– Да я и так её постоянно готовлю, – призналась Света. – Федоту, моему коту.

Инструктор с интересом посмотрела на свою подопечную:

– Вот даже как… А что у тебя за кот?

– Дворовый. Сейчас покажу. – Света вытащила из кармана телефон и открыла одну из многочисленных Федотовых фотографий.

– Ути какой очаровашка! – улыбнулась Жанна. – И чем ты его кормишь?

– Варёной говядиной, тушёными куриными грудками, потрохами, овсянкой на воде. Ну ещё кисломолочка всякая: творог, сметана, варенец, ряженка…

– Да у твоего кота питание лучше, чем у тебя! – шутливо заметила тренер. – Бери с него пример!

Света попыталась улыбнуться в ответ, но вместо этого у неё вышла кривая, невесёлая усмешка. Как говорится, всё это было бы смешно, если бы не было так грустно.

– Буду стараться, – виновато пообещала она, пряча телефон обратно.

– Ну, тогда у меня всё. – Жанна опустила ладони на сдвинутые колени. – У тебя ещё есть какие-нибудь вопросы?

– Нет, пока всё понятно.

– Хорошо. На сопровождение ко мне хочешь пойти?

– А что это значит? – спросила Света.

– Это значит, что я буду полностью контролировать твоё питание, – объяснила Жанна. – Я буду каждый день следить за твоими КБЖУ[8] и при необходимости менять их соотношение. Какие-то продукты буду советовать, какие-то – запрещать. Всё, что ты будешь есть, будешь согласовывать со мной.

Света заколебалась: звучало это достаточно заманчиво.

– Я хочу попробовать сама, – сказала она наконец. – Если не будет получаться – тогда уже обращусь к тебе.

– Как скажешь, – кивнула Жанна. – Тогда я побежала, если ты не против.

– Да, одну минутку… – спохватилась Света и, достав из сумки заранее приготовленные купюры, протянула их тренеру: – Спасибо большое!

– Пожалуйста. Если что – подходи после тренировок.

– Хорошо.

– Ну всё, до четверга!

– Счастливо!..

Оставшись одна, Света убрала тетрадь в сумку и задумчиво уставилась в стену напротив. От огромного количества новой информации голова у неё шла кругом, но к одному более-менее внятному выводу она всё же пришла: ей необычайно повезло. В том смысле, что она не слишком-то и поправилась, учитывая, насколько безалаберно она обращалась со своим телом вот уже очень долгое время. Нет, она, само собой, подозревала, что придерживается не самого здорового образа жизни. Но при этом не знала, насколько всё было запущено на самом деле.

В кармане коротко вздрогнул телефон. «Я тут, выходи», – возвестило о приезде Лиды короткое сообщение. Света натужно поднялась, взяла сумку и побрела к рецепции. Уже подойдя к стойке, она вдруг заметила на самом её краю небольшое, словно бы небрежно отодвинутое в сторону объявление: «Уважаемые женщины и девушки! Приглашаем вас на традиционный 3-месячный курс женской самообороны, организуемый нашим клубом. Занятия будут проходить по вторникам и пятницам с 19:00 до 20:30 в зале для групповых занятий № 3. Первое занятие состоится 11 октября. По всем вопросам можете обращаться к нашим дежурным сотрудницам».

Света застыла как вкопанная: ей почему-то тотчас припомнилась её последняя встреча с Антоном. Она неуверенно протянула администратору ключ от ячейки, а получив обратно свою карту, ещё некоторое время косилась на объявление, перечитывая его снова и снова. Затем, вспомнив об ожидающей на улице подруге, вздохнула и направилась к гардеробу.

* * *

– …Короче, Нячанг – это что-то с чем-то. Реально какой-то бешеный муравейник! – продолжала своё эмоциональное повествование Лида, поднимаясь по лестнице. – Один раз дорогу переходим – уже на первой линии, к пляжу… А там же как, всем по хрену, никто перед пешеходными переходами не останавливается. Как ехали – так, блин, и едут! Только тебя слегка обруливают… Ну и вот. Проезжает, значит, мимо нас вьетнамец на мопеде и такой… – Она обернулась и поднесла к лицу правый кулак с оттопыренными в разные стороны мизинцем и большим пальцем. – Хотите, мол?

– Ну вот видишь, какой сервис… – пропыхтела шедшая за ней Света.

На свой этаж она обычно взбиралась без особых усилий. Однако сегодня привычный подъём казался ей невероятно, просто чудовищно долгим, и каждая следующая ступень давалась ей всё с бо́льшим и бо́льшим трудом.

– Нет, а вот правда, – хмыкнула Лида, поудобнее устраивая сидевшую у неё на руках Тату. – Если бы мы, допустим, головами закивали – он что, прям там на дороге остановился бы и достал?

К тому моменту, когда девушки добрались до третьего этажа, Светины руки дрожали настолько, что она далеко не сразу попала ключом в замочную скважину.

– Что, спортсменка, тяжело? – насмешливо поглядела на подругу Лида.

– Да, есть немного… – с рассеянной улыбкой отозвалась та.

Замок лязгнул раз, другой, дверь приоткрылась – и Света, отвлечённая незлобивой дружеской подначкой, о Федоте вспомнила с некоторым опозданием. А вспомнив – тут же собралась было присесть; но ватные, плохо гнущиеся ноги не позволили ей сделать этого с должной расторопностью. И такого небольшого промедления оказалось вполне достаточно, чтобы маленький шустрый зверёк беспрепятственно проскочил мимо людей и побежал вниз по ступеням.

– Федя! – испуганно воскликнула Света.

В это самое мгновение этажом ниже скрипнула другая дверь, и подъезд заполнился оглушительным, заливистым лаем. А секунду спустя девушки увидели стремительно взбегающего по лестнице упитанного, одетого в тёмную курточку жёлто-коричневого чихуа-хуа. Заметив застывшего на пролёте кота, пёсик остановился в метре от него, перестал брехать и зарычал.

– Маркусик, ко мне! – раздался снизу пожилой женский голос вперемежку с клацаньем закрывающегося замка. – Не трогай кису!

Кобелёк не обратил на хозяйкины миротворческие инициативы никакого внимания. И вместо того, чтобы отправиться дальше по своим делам, он опустил голову и зарычал ещё грознее. Федот же, по какой-то причине отказавшийся ретироваться, повернулся к собаке полубоком, прижал уши, выгнул спину и весь распушился. Тата, тоже во все глаза наблюдавшая за неожиданным противостоянием, негромко заворчала.

– Ох, сейчас кто-то выхватит, – ухмыльнулась Лида. И пёсик, словно услышав её, ринулся вперёд…

Скорее всего, он ничего такого не замышлял и хотел лишь чуточку припугнуть так удачно подвернувшуюся ему «кису» – показав тем самым, кто в подъезде главный. Но Федот, понятное дело, не стал слишком уж задумываться об истинных намерениях этого доселе невиданного и весьма враждебно ведущего себя существа. Поэтому, как только ощерившийся кобелёк на него кинулся, он сделал неимоверно быстрое движение ему навстречу, издав при этом короткий, плююще-шипящий звук…

…И незадачливый агрессор, очевидно, впервые в жизни испытав на себе исключительную остроту отменно наточенных кошачьих когтей, с громким, захлёбывающимся визгом помчался обратно вниз. А молодой кот, угрожающе поигрывая распушённым хвостом, сделал ещё пару шагов ему вслед.

Света уронила сумку на подъездный пол и бросилась к своему любимцу.

– Маркусечка! – вскрикнула соседка, поднимая собачонку с пола. – Что ж это вы делаете, а? Кошку свою дикую уберите!

Маркусечка, даже оказавшись на руках у своего человека, не унимался и продолжал жалобно верещать. Федот же, видимо, посчитав, что испытывать судьбу дальше всё-таки не стоит, развернулся и мягко потрусил вверх по лестнице – где его проворно и уже не церемонясь схватила не на шутку перепуганная Света.

– Не шумите, уважаемая! – перегнулась через перила Лида. – Ваш мелкий сам полез – сам получил!

– Я тебе поговорю, бесстыдница! – напустилась на неё пожилая женщина, сердито зыркнув снизу вверх. – Совсем распустились, нахалки!

Света, прижимая к себе Федота, повернулась к подруге и тихо сказала:

– Пойдём. Ну её…

– Вы, бабуля, не ругайтесь, а лучше тузика своего на поводок посадите! – не осталась в долгу Лида. – Целее будет!

– Да пойдём уже! – прошипела Света, подталкивая воинственную Федотову защитницу свободной рукой.

Пробурчав нечто не слишком лестное в адрес хозяйки схлопотавшего по носу пёсика, Лида всё же уступила и от дальнейших препирательств воздержалась. Но даже после того как девушки вошли в квартиру и за ними захлопнулась входная дверь, из подъезда продолжала доноситься приглушённая, неразборчивая ругань.

– Ну Федот, ты и зверюга! – с уважением проговорила Лида, опуская Тату на пол. – От души ему по хлебальничку саданул! А раскабанел-то как, раскабанел – здоровяк прямо!

Света, так и державшая маленького драчуна у себя на руках, пристально посмотрела ему в глаза.

– Никогда, слышишь, никогда больше так не делай, – произнесла она негромко, но очень строго.

Федот, естественно, промолчал, но при этом как будто бы виновато потёрся головой о хозяйкину щёку.

Несмотря на полное отсутствие сил и неудержимое желание поскорее растянуться на кровати, Света была искренне рада визиту подруги, наконец-то вернувшейся из далёкого тропического рая. Под звуки весёлой возни носившихся по квартире Таты и Федота девушки сначала поужинали наспех сваренными спагетти, потом стали пить чай. Лида одну за одной вспоминала забавные истории, накопленные за две недели насыщенного событиями отдыха, и не умолкала ни на миг. В итоге, заслушавшись, Света чуть не позабыла вручить ей заранее приготовленный подарок.

– Ух ты! Прямо в тему, для утреннего кофейка! – улыбнулась недавняя именинница, разглядывая небольшой термос в виде белого в чёрных пятнах кота с безмерно счастливой мордахой. – Дай угадаю, вместе с Федькой его, наверное, выбирали, да?

После того как Лида уехала, Света даже не стала прибираться на кухне. Она лишь налила Федоту варенца, доложила ему на ночь куриных сердечек и, быстро почистив зубы, с блаженным стоном забралась в постель.

Сон, однако, как ни странно, не шёл. Какое-то время Света ворочалась с боку на бок, пытаясь сообразить, что же мешало ей уснуть. Физическое переутомление после первой тренировки? Полный шокирующих откровений разговор с Жанной? Избыток положительных эмоций после долгожданной встречи с лучшей подругой? Нет, всё не то. Как бы Света ни увиливала от этой мысли, в действительности ей никак не давало покоя то объявление, которое она увидела на стойке рецепции в фитнес-клубе.

Да, это оказалось совершенной неожиданностью. Да, она ни о чём таком даже и не думала. Да, этого не было в подробном перечне всего того, что она собиралась сделать с собой в ближайшие месяцы. И всё-таки она откуда-то абсолютно точно знала: ей это нужно.

Девушка мысленно пообещала себе, что завтра же, сразу после работы, она зайдёт в «Дикую кошку», чтобы как минимум выяснить у администратора все подробности об этих курсах. И тут же отметила – без особого, впрочем, удивления, – как её дурашливый разум тотчас стал захлёбываться в бесчисленных сомнениях, приводя самому себе огромное количество разнообразных доводов как в пользу этого, так и против.

Но теперь Света как-то совсем запросто раскусила одно из досаднейших проявлений человеческой натуры. Пусть другие и дальше слепо отвергают то, что является для них истинным и верным. И, наоборот, бездумно принимают что-то, что неминуемо пойдёт им во вред. Она же так поступать больше не будет. Уж точно – не в этот раз…

Федот вскочил на кровать лёгким, уже по-взрослому грациозным движением. Бросил на хозяйку сытый, удовлетворённый взгляд, а затем улёгся на её спрятанных под одеялом ногах и принялся не спеша вылизываться. Улыбнувшись, Света вспомнила его подъездную проделку – и ей вдруг стало приятно от осознания того, что этот хоть и домашний, но всё же хищник, потомок диких лесных охотников, родич величавых тигров, львов, пантер и барсов, считает её за свою. Её – тихую, робкую, беззащитную…

Сможет ли она научиться быть хоть немного такой, как он? Сложно сказать. Но она обязательно попробует. И, возможно, попробует уже завтра.

Глава 13. По-настоящему

– Нет, к сожалению, я не могу вас записать, – повторила администратор, невысокая молодая девушка со светлыми, устало-стеклянными глазами. – Занятия идут уже три недели. Вы слишком много пропустили.

– Ничего страшного, я наверстаю! – не отступалась Света. – Три недели из двенадцати – это же не так много!..

Вчера она в кои-то веки прислушалась к своей интуиции. Быстро – по её, во всяком случае, меркам – приняла решение. И сегодня утром этого решения не изменила – даже когда, чувствуя во всём теле нещадную, обжигающую ломоту, с напугавшими Федота жалобными стонами еле-еле отскребла себя от кровати.

Более того, накануне вечером она совершенно забыла про свою насквозь пропитанную по́том форму, и та всю ночь благополучно докисала в закрытой сумке. Так что на обеденном перерыве Свете пришлось ковылять до ближайшего торгового центра за сменным комплектом спортивной одежды. А сразу после работы она примчалась в «Дикую кошку» на заранее заказанном такси, чтобы успеть уладить все вопросы до начала тренировки. И вот теперь эта полусонная козявка делает лицо лопатой и говорит, что она чего-то там не может?

– Ничем не могу помочь, – с уже откровенной неприязнью пробубнила администраторша. – В следующем году, весной, будет очередной курс. Записывайтесь, пожалуйста, заранее.

Нетерпеливое раздражение заклокотало внутри Светы ещё громче. Нет, она не собирается ждать. Тем более – несколько месяцев. Раз уж на то пошло, даже недельное ожидание показалось бы ей непомерно долгим. Но, с другой стороны, она уже поняла, что перебодать эту упёршуюся деваху ей не удастся.

– Спасибо вам большое, – желчно проговорила она, отходя от стойки. – Вы мне очень помогли!

Администратор ничего не ответила, лишь недобро зыркнула ей вслед, после чего снова перевела взгляд на экран монитора.

Сердито озираясь по сторонам, Света подошла к одному из незанятых диванов и досадливо бросила на него свою спортивную сумку. Затем, едва не зашипев от пронёсшейся по ногам боли, медленно опустилась рядом и стала думать, что ей делать дальше. В принципе, можно было просто взять и заявиться на занятие. Поговорить с тренером, объяснить ситуацию, пообещать оплатить всю стоимость курса, несмотря на позднее начало. И если тренер даст добро, то разобраться с администрацией будет, наверное, уже намного проще.

А почему бы, собственно, и нет? Именно так ей и следует поступить! Терять всё равно нечего, а шансы, пусть и небольшие, но всё-таки есть.

Света уже собралась было отправиться в раздевалку, как вдруг…

– Точно! – беззвучно прошептала она и, открыв карман сумки, выудила оттуда визитку Елены – сотрудницы клуба, которая три дня назад оформляла ей абонемент. Прикинув в уме, как лучше всего начать беседу, Света достала телефон и набрала номер.

– Алло! – прозвучал в трубке знакомый женский голос.

– Елена, добрый вечер! – уверенно поздоровалась Света. – Это Светлана, я покупала у вас клубную карту в эту субботу.

– Да-да, Светлана, я помню! Чем могу помочь?

– Понимаете, у меня возникли кое-какие сложности… Вы сейчас на работе?

– Да.

– Отлично. А вы могли бы подойти на рецепцию?

– Да, конечно.

– Спасибо!

Меньше чем через минуту Елена, стройная, подтянутая шатенка в обтягивающих джинсах и белой водолазке с высоким горлом, действительно появилась в холле. Увидев Свету, она подошла и присела с ней рядом.

– Слушаю вас, – произнесла она с вежливой улыбкой. – Что-то случилось?

– Не совсем, – уклончиво ответила Света. – Дело в том, что вчера я наткнулась на объявление по поводу ваших курсов женской самообороны. Я бы очень хотела пройти тот курс, который идёт сейчас. Но поскольку я не была на первых нескольких занятиях, меня не хотят записывать… – Она стрельнула глазами в сторону стойки и заметила, что «козявка» поглядывает на них с Еленой с растущим беспокойством. – Вы не могли бы помочь мне с этим вопросом?

– Так, а курс у нас начался… – Женщина скосила взгляд, напрягая память.

– Одиннадцатого октября, – напомнила Света.

– Во-о-от! – многозначительно протянула Елена. – А сегодня уже первое ноября. Вы правда много пропустили. Курс на самом деле серьёзный, его курирует хозяйка клуба. Вы не отчаивайтесь, в следующем году…

– Да-да, мне об этом уже рассказали, – перебила Света. – Но мне очень нужно попасть на эти занятия как можно скорее. Если что, я оплачу полную стоимость обучения, хоть и не отходила эти три недели, – твёрдо добавила она.

Елена внимательно посмотрела на свою молодую клиентку и понимающе улыбнулась. А секундой позже её тонкий, длинный палец с красивым маникюром запорхал над экраном её сотового.

– Алло, Слава? – кокетливо проговорила она, изящным движением приложив телефон к уху. – Привет-привет, дорогой! Удобно? Ага, слушай: тут рядом со мной одна девушка, она вот только пару дней назад стала членом клуба и очень хочет попасть к тебе на курсы. Я ей объяснила, что вы уже три недели как занимаетесь, но она всё равно очень хочет. Ты как, возьмёшь её? Может, там индивидуально как-нибудь нагоните?.. Круто, спасибо тебе! Что?.. А, Светлана. Да, сегодня будет. Супер! Давай, до встречи!

Света, почти не дышавшая на протяжении всего разговора, облегчённо выдохнула.

– Спасибо! – с чувством поблагодарила она Елену. – Спасибо вам огромное!

– Да мне-то что, – улыбаясь, пожала плечами та. – Всё решает инструктор, ему потом спасибо скажете.

– Хорошо… А насчёт оплаты – я готова прямо сейчас! – тут же предложила Света. Ей хотелось поскорее закрепить достигнутую договорённость, чтобы уже никто не смог пойти на попятную.

Елена задумалась, забавно поджав губы.

– Ну, это тоже будет не совсем правильно, если вы всю сумму заплатите, – сказала она наконец. – Давайте-ка мы пойдём ко мне в кабинет, я вам какую-никакую скидку сделаю.

– Да, давайте… – пролепетала девушка, не веря в такое количество обрушившегося на неё везения.

– Отлично, тогда вперёд!

Следуя за быстроногой Еленой, Света размышляла о том, что вот уже второй день подряд она удивляет саму себя своими крайне необычными поступками. Вчера она буквально с бухты-барахты согласилась на платную консультацию с человеком, которого видела первый раз в жизни. А сегодня, загоревшись очередной неожиданной идеей, она хоть и не с криками и воплями, но всё же повздорила с ни в чём не повинным администратором. После чего взяла да и толкнула сотрудницу отдела продаж на, вероятно, не вполне легитимный сговор с преподавателем курсов.

Причём это последнее – то, что Света сделала только что, – было особенно примечательным. Ведь раньше, слыша отказ, она сдавалась сразу, даже не пытаясь по этому поводу что-либо предпринять. Мол, нет – значит, нет. И, по идее, в этот самый момент она уже должна была понуро плестись в сторону дома… Однако на сей раз она проявила совершенно неслыханную для себя напористость – и добилась своего. Может, когда хочешь чего-то по-настоящему, так оно всегда и бывает?

* * *

Зал, в который Света робко вошла без пятнадцати семь, был не очень большим; его лицевая стена была завешана ростовыми зеркалами, а пол выстелен специальными, соединёнными между собой пружинящими плитками.

Внутри было уже десятка полтора девушек, которые, разбившись по группкам, негромко разговаривали в ожидании начала тренировки. С опозданием заметив, что ни на ком из них не было обуви, Света поспешно вернулась к входу и разулась. Сегодня она уже полностью исчерпала свой и без того скудный запас решимости и теперь жутко волновалась. Эйфория от её небольшой победы успела улетучиться, уступив место рою беспокойных, надоедливо жужжащих мыслей. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг тренер передумает и вежливо попросит Свету уйти? А даже если и нет – вдруг у неё ничего не будет получаться? Потому что она пропустила аж целых шесть занятий. И потому… просто потому, что она – это она.

– Добрый вечер! – Резковатый мужской голос внезапно прервал разнобойное женское шушуканье. Пара фраз тихим шёпотом, смешок-другой – и в воздухе установилась полная тишина.

Света подняла глаза и увидела молодого мужчину – высокого, поджарого, одетого в спортивное трико и свободную чёрную футболку. Уверенно ступая босыми ногами по мягкому покрытию, он молча направился в дальний угол зала. Там он встал на одно колено, положил на пол ежедневник и телефон, затем снова поднялся и повернулся к группе.

– Время – без десяти, но сегодня мы начнём чуть раньше, – сказал он и, сделав короткий пригласительный жест рукой, сел и скрестил перед собой ноги.

С виду ему было около тридцати лет, но в тёмных, коротко подстриженных волосах было довольно много седины. Кожа была смугловатой, а взгляд больших карих глаз казался слегка печальным.

Ученицы стали опускаться на пол, образуя небольшой плотный круг. Света чуть замешкалась, и круг успел сомкнуться. Она неуклюже пристроилась позади остальных, но две ближайшие к ней девушки тут же подались в стороны, освобождая место.

– Я так понимаю, это о вас меня предупреждали? – спросил тренер, когда Света наконец уселась.

Она не сразу сообразила, что вопрос был адресован ей. А когда сообразила, оробела ещё больше.

– Да, обо мне… – еле слышно ответила она.

– Понятно, – коротко произнёс мужчина и обратился уже ко всем: – Уважаемые дамы, сегодня к нам присоединяется новая ученица – Светлана. Она стала членом клуба всего пару дней назад и поэтому не имела возможности начать изучение курса с первого занятия.

Все посмотрели на Свету, и она, застенчиво улыбнувшись, помахала рукой.

– Светлана, – вновь повернулся к ней тренер, – если вы ещё не знаете, меня зовут Вячеслав. И поскольку вы кое-что пропустили, сейчас я быстренько дам вам краткую вводную информацию.

Встретившись с ним глазами, Света на всякий случай кивнула, и ей показалось, что он уже успел понять о ней абсолютно всё. А если не всё, то уж точно самое важное.

– Данный курс проводится в клубе «Дикая кошка» четыре года, – начал Вячеслав. – Длится он двенадцать недель, каждая из которых подразумевает два занятия по полтора часа. Курс организован по инициативе Тамары Васильевны, владелицы клуба. Основная его составляющая – это так называемая прикладная часть. Преподавать эту часть Тамара Васильевна пригласила меня, поскольку я обладаю некоторыми полезными в этой области знаниями и умениями. Эти знания и умения я приобрёл за годы занятий единоборствами и службы в вооружённых силах…

Света пригляделась к Вячеславу чуть более пристально. Он казался не особенно мощным, как некоторые завсегдатаи тренажёрных залов. Однако можно было заметить, что его предплечья, видневшиеся из-под рукавов футболки, представляли собой тугие сплетения мышц. Запястья были сильными, костяшки указательного и среднего пальцев – набитыми. Его спина была совершенно прямой, а в каждом движении ощущалась какая-то завораживающая основательность, готовность и… опасность.

Да, похоже, он и вправду был мастером боевых искусств. Но только настоящим мастером, а не одним из тех олухов, которые, вдрызг пьяные и с сигаретой в зубах, запальчиво рассказывают перед входом в какую-нибудь пивнушку о том, как в молодости чуть было не получили КМС[9]. Даже Света за время своих весьма нечастых визитов в увеселительные заведения успела насмотреться на таких вот, как их называла Лида, «пустозвонов». И что-то ей подсказывало: вздумай кто-нибудь из них хотя бы прикоснуться к Вячеславу – и пару следующих недель несчастный задира наверняка провёл бы в больнице.

– …Помимо прикладной части курс также предполагает ряд встреч с женским психологом. Первая из них уже состоялась, вторая – кстати! – запланирована на эту пятницу. А уже в конце обучения Тамара Васильевна организует для вас беседу со своим знакомым юристом – для освещения некоторых правовых аспектов самообороны.

«Как хорошо, что я всё-таки сюда попала», – пронеслось в голове у Светы. Неизвестно, конечно, как оно всё сложится в итоге, но, исходя из того, что она успела услышать, создатели курса подошли к делу с умом.

– Так, со вступлением мы закончили, – объявил Вячеслав. – Теперь давайте, раз уж у нас новенькая, ещё раз проговорим, что такое женская самооборона и из каких элементов она состоит. Это будет полезно всем. Повторение, как известно, – мать учения.

Света боязливо оглянулась, подумав, что сейчас в неё вопьются несколько пар недобро глядящих глаз. Мол, слишком много возни из-за одной припозднившейся, что-то там повторять придётся… Но ничего такого не произошло: все смотрели на тренера.

– Многие считают, – продолжал тот, – что женская самооборона – это набор приёмов, с помощью которых женщина может обезвредить напавшего на неё мужчину, даже будучи физически слабее. По нашему мнению, это понимание несколько ограниченное. Самооборона – это комплекс, состоящий из как минимум трёх элементов. Первый и самый важный элемент – это изначальное недопущение нежелательного развития событий. Второй – это психологический настрой и поведение, благодаря которым уже возникшая ситуация может исчерпать себя на начальном этапе и не перерасти в насилие. Это как раз то, о чём вы будете общаться с психологом. Ну и третий элемент – это непосредственно физические способы воздействия на агрессора для его скорейшей нейтрализации…

Вячеслав говорил спокойно, размеренно, и его слова ложились в сознание как идеально подогнанные детали мозаики. Было понятно, что он повторял это уже много раз; но в его речи угадывалось неподдельное желание сделать так, чтобы слушавшие его ученицы действительно ухватили суть того, что он пытался до них донести.

– Давайте ещё раз рассмотрим первый элемент – недопущение. Тут, на самом деле, всё просто. Если вы, все такие красивые, в коротких юбках, на высоченных шпильках будете гулять по подворотням в пятницу ночью, то, скорее всего, самооборона вам и впрямь понадобится…

Света слушала очень внимательно, временами забывая дышать. Однако вскоре она поймала себя на том, что сохранять изначальную собранность ей становилось всё сложнее. Сперва она не придала этому значения, но в конце концов с изумлением обнаружила… что испытывает к Вячеславу самый настоящий интерес как к мужчине!

Осознав это, девушка одёрнула себя и попыталась утихомирить совершенно не к месту проснувшееся в ней влечение. Желаемого результата это, само собой, не дало. Напротив, теперь она стала покрываться мурашками каждый раз, когда Вячеслав проходился по ней взглядом. А вдобавок к этому она никак не могла удержаться от того, чтобы не пялиться на кисть его правой руки: к её наиглупейшей радости, кольца на безымянном пальце не было.

– Хорошо! – Вячеслав сделал одно слитное движение и оказался на ногах. – Теории пока достаточно, давайте попрактикуемся. Сегодня мы с вами отработаем ещё несколько техник и начнём с нейтрализации захвата сзади. Полина! – Он кивнул головой одной из учениц, которая тут же поднялась и, приблизившись, встала с ним рядом.

Видимо, Полина была постоянной участницей подобных занятий, а заодно – помощницей Вячеслава. И, судя по осанке и манере двигаться, тоже занималась боевыми искусствами. А может, она была не только его ассистенткой, а ещё и…

– Есть мнение, раскрученное в том числе благодаря голливудским фильмам, – проговорил между тем Вячеслав, обнимая Полину сзади, и Света ощутила укол то ли зависти, то ли ревности, – что в подобной ситуации нужно бить пяткой в подъём стопы схватившего вас человека. Однако, если тот куда-нибудь вас потащит, сделать это будет довольно сложно.

Продолжая держать девушку, он начал двигаться назад и одновременно из стороны в сторону. А та, в свою очередь, спотыкаясь, безрезультатно пыталась попасть пяткой по его ступне.

– Поэтому будет намного проще, – сказал Вячеслав, останавливаясь, – просто ударить напавшего в пах. Или схватить и как следует сжать. Независимо от того, насколько крепко вас держат, – он с силой сдавил свой захват, – у вас будет такая возможность.

Полина подвигала рукой и в самом деле дотянулась до цели. Тренер отпустил её и, посмотрев на своих подопечных, медленно произнёс:

– Я уже говорил об этом, но буду повторять снова и снова: главное правило самообороны – это простота и эффективность. Никаких красивых приёмов, сложных захватов и тому подобной ерунды. Я не собираюсь ставить вам нокаутирующий правый прямой, учить, как бросать противника через бедро или бить ногой в прыжке с разворота. Если вам это интересно, записывайтесь в спортивные секции. Здесь не спорт. Здесь – самооборона, приземлённая и практичная. И наша основная цель заключается в том, чтобы в первые же секунды нападения сделать агрессору очень-очень больно…

При этих словах Света вдруг вспомнила вчерашнюю стычку Федота с соседской собакой – и улыбнулась. А Вячеслав, заметив это, в упор посмотрел на неё и строго осведомился:

– Я сказал что-то смешное?

От неожиданности Света ненадолго потеряла дар речи.

– Нет… – пробормотала она наконец. – Я просто… вспомнила своего кота…

Она почувствовала, как все присутствовавшие в зале девушки устремили на неё удивлённые взгляды.

– Что именно? – уточнил Вячеслав.

– Вчера, когда на него… хотела напасть собака, – Света запиналась и с трудом подбирала слова, – он быстренько дал ей по морде… всего один раз… и та сразу убежала.

В зале раздалось негромкое хихиканье.

– Как зовут кота?

– Федот.

– Кот Федот… – зашушукались ученицы, весело переглядываясь.

– Вы зря смеётесь, дамы, – мужской голос прозвучал чуть громче обычного, и шумок немедленно стих. – У Федота можно кое-чему поучиться. Давайте на этом примере разберём три принципа самообороны, о которых мы только что говорили. Как вышло, что на него напала собака? – Вячеслав вопросительно посмотрел на Свету.

– Он выбежал в подъезд. Я не успела его поймать.

– Хорошо. Разбираем первый принцип. Как у Федота с недопущением?

– Не очень! – откликнулась высокая стройная брюнетка. – Не выбежал бы – ничего бы и не было.

– Молодец, Олеся, правильно, – с улыбкой похвалил её тренер. – Но Федот мужского пола, поэтому ему такие глупости более простительны.

Со всех сторон донёсся сдержанный смех.

– Дальше, второй принцип. Как вёл себя Федот, когда ситуация начала назревать?

– М-м-м… – задумалась Света. – Распушился, спину выгнул, уши прижал…

– Всё верно, – сказал Вячеслав. – Федот не стал удирать, а вместо этого продемонстрировал уверенность и попробовал смутить противника. В животном мире такая тактика часто срабатывает. Среди людей – тоже. Если вы понимаете, что убежать не получится, то пытаться это сделать – не самое лучшее решение. Паниковать вообще губительно. Кроме того, демонстрацией своего страха или безуспешной попыткой бегства вы можете раззадорить напавшего ещё сильнее. Как вы думаете, что сделала бы собака, если бы Федот дал дёру?

– Погналась бы, – послышались разрозненные голоса.

– Именно. А догнав, наверняка больно укусила бы, даже если изначально и не собиралась этого делать. Хорошо, третий принцип. Что делал Федот во время нападения, мы уже слышали: один удар – и у собаки сразу появились более важные дела. Вывод: с точки зрения исполнения Федот тоже молодец.

Девушки снова захихикали.

– Поэтому, если на вас напали, – продолжал Вячеслав, – и вы понимаете, что нужно атаковать – атакуйте. Так, как мы с вами обсуждали: очень быстро и очень больно. И раз уж мы взяли в качестве примера кота Светланы, то хочу обратить ваше внимание вот на что. Когда вы исполняете тот или иной приём, вы должны вести себя как настоящие животные. В этот момент для вас не должно существовать таких понятий, как человечность, стыд, чувство вины или жалость. У вас должно быть дикое, звериное, ничем не замутнённое намерение причинить обидчику сильнейшую боль. Потому что, если боль не причините вы, её причинят вам.

Света вздрогнула, неизбежно припомнив события двухмесячной давности. Её сердце пропустило удар, а глаза внезапно повлажнели.

– А теперь вернёмся к практике! – хлопнул в ладоши Вячеслав. – Итак, приём против захвата сзади. Сейчас мы с Полиной продемонстрируем вам, как он выглядит в реальном исполнении. – Он отошёл на пару шагов назад и негромко добавил: – Поля, в полный контакт.

Полина оглянулась на тренера, будто желая удостовериться в том, что услышала. И, поймав его спокойный взгляд, легонько кивнула.

Вячеслав отступил ещё немного, а потом резко бросился к стоявшей перед ним девушке. Хищным движением сгрёб её в охапку, потащил назад… Но в следующее же мгновение Полина, громко вскрикнув, сделала быстрое движение рукой – и молодой мужчина, тотчас её выпустив, согнулся пополам и тяжело повалился на пол.

Света даже прикрыла рот ладонью, почувствовав, как у неё на затылке шевельнулись волосы. Ничего себе – самооборона! Мельком оглянувшись на остальных учениц и увидев их оторопелые лица, она догадалась: настолько жизненной демонстрации приёмов на этом курсе ещё не было.

…И тут она отчётливо поняла, что именно Вячеслав хотел втолковать ей и всем остальным. Но сразу же с грустью подумала о том, что её звериная сущность – если она вообще в ней есть – спит непробудным сном где-то глубоко-глубоко внутри. Та самая, древняя, непреклонная, которая пестовалась природой на протяжении многих миллионов лет беспрестанной борьбы за выживание. И прибегнуть к которой Света, увы, пока не может…

Сумеет ли она дотянуться до этой своей тёмной стороны и вытащить её наружу? Сможет ли научиться противостоять чужой жестокости, научившись использовать свою собственную? Пока что всё это казалось Свете чем-то очень далёким и почти недостижимым. Но ведь есть всё-таки надежда? Разве не для этого она сейчас здесь?

Вячеслав тем временем поднялся на ноги, выпрямился, и было невозможно понять, что пару секунд назад ему было невообразимо больно. Его выдавало лишь чуть покрасневшее лицо и слегка затуманенный взгляд.

– Пусть вас не пугает реалистичность того, что вы увидели, – ровно проговорил он, оглядывая притихшую группу. – Это для того, чтобы вы уяснили: удар в пах очень болезненный, а следовательно, работает превосходно. И поэтому… – его голос вновь сделался бодрым и энергичным, – …берём бандажи, разбиваемся по парам и начинаем. Бандажи вас защитят, так что бьём и сжимаем, а не просто ладошку между ног кладём!

Девушки стали спешно подниматься, и часть из них двинулась в тот угол зала, где лежала разнообразная амуниция. Света опять замешкалась, не вполне понимая, что нужно делать. Однако к ней почти сразу подошла невысокая, подстриженная под мальчика блондинка, державшая в руках что-то чёрное, похожее на большие, нелепо выглядящие трусы.

– Я Ксения! – с улыбкой представилась она и тут же спросила: – Давай я первая, ты не против? – И, не дождавшись ответа, начала влезать в старенький, уже прилично потёртый бандаж.

«Он же мог хотя бы эту штуку надеть…» – поражённо думала Света.

– Поторапливаемся, дамы! – подбадривал своих подопечных Вячеслав. – И помним: работаем не механически, а с чувством, с пониманием. По-настоящему!

Глава 14. Не всё сразу

Блёклое, льдисто-холодное небо было испещрено рыхлыми, безжизненно застывшими в вышине перистыми облаками. Западный край горизонта, до которого уже докатилось по-зимнему тусклое солнце, скрылся за бледно-алой предзакатной кисеёй. И город, припорошённый скудным ноябрьским снегом, тихо дремал под однозвучные завывания морозного ветра.

Возвращавшаяся домой Света вся дрожала от холода; её походка была дёргано-скованной, а зубы отрывисто стучали. Глядя перед собой усталым, отрешённым взглядом, она торопливо ступала онемевшими ногами по заснеженному тротуару и как могла утешала себя мыслью о том, что вот-вот окажется в спасительном домашнем тепле.

Так вышло, что это воскресенье ей пришлось провести на огромном, тёмном, скверно отапливаемом складе, принимая участие в очередной инвентаризации. На протяжении пяти с лишним часов она бродила среди бесчисленных стеллажей и негнущимися от холода пальцами ставила закорючки в длиннющей описи. Но самое паршивое было то, что теперь, когда всё это закончилось, на дворе стоял уже вечер – печальный предвестник ещё одной тягостно-тоскливой рабочей недели.

И всё-таки назвать сегодняшний день полностью потерянным у Светы не повернулся бы язык. Потому как совсем скоро должно было произойти то, что могло с лихвой искупить все пережитые ею с утра напасти. А если говорить точнее – ей предстояло принять одного очень важного для себя гостя.

На самом деле всё организовалось как-то неожиданно и само собой. В пятницу, когда Света в очередной раз написала отцу, тот вдруг позвонил ей, спросил, как дела, – а потом укорил за то, что она до сих пор не пригласила его к себе и не показала, как устроилась в своей новой квартире. В итоге они договорились встретиться в воскресенье около шести, поскольку к тому времени Света уже точно должна была вернуться домой с ревизии.

Впоследствии девушка долго гадала, какова же была истинная причина предстоящего визита отца, но к какому-то определённому выводу она так и не пришла. Будет ли это пустяковая семейная беседа о том о сём или же, напротив, какой-нибудь серьёзный разговор – в любом случае после двухмесячной весьма сдержанной переписки эта встреча обещала стать большим шагом вперёд в их непростых отношениях.

Добравшись до подъезда, Света чуть не вприпрыжку поднялась на свой этаж, судорожными движениями открыла замки – и очень быстро, не дав Федоту ни малейшего шанса выскользнуть наружу, юркнула в квартиру.

– Привет, солнышко! – вполголоса проговорила она, подхватывая на руки громко мурлычущего кота. – Прости меня, весь день где-то болталась…

Она с наслаждением уткнулась замёрзшим лицом в тёплую, мягкую шёрстку, но тут же напомнила себе, что в этот раз времени на слишком долгие приветственные нежности у неё не было: до шести часов нужно было ещё многое успеть. Кроме того, она дико хотела есть, ведь её единственным за сегодня приёмом пищи, если не считать взятый с собой протеиновый батончик, был хоть и плотный, но довольно ранний завтрак. Поэтому, опустив Федота на пол, она разулась, скинула пуховик и, даже не переодеваясь в домашнее, отправилась прямиком на кухню.

Несмотря на жуткий голод, Света первым делом позаботилась о своём любимце: наложила ему творога и сметаны. И лишь потом, с улыбкой наблюдая за жадно припавшим к миске лакомкой, стала заниматься собой. К счастью, с готовкой на ближайшие дни она предусмотрительно разобралась вчера, и поэтому уже через пятнадцать минут на столе красовались свеженарезанный салат из овощей и зелени, разогретая гречка с куриной грудкой и дымящаяся чашка с только что заваренным зелёным чаем.

Света посмотрела на свой то ли обед, то ли полдник и усмехнулась. Могла ли она представить, скажем, два-три месяца назад, что будет по собственной воле, а не по чьему-то принуждению, питаться вот так? Ох, вряд ли. И тем не менее содержимое стоящих на нарядной скатерти тарелок иллюзией отнюдь не было.

…Удивительно всё же, как незаметно летит время: минуло вот уже почти три недели с тех пор, как она отважилась на весьма значительные изменения в своём рационе. Это случилось спустя два дня после её первой беседы с Жанной, когда Света подумала о том, что на следующей тренировке красавица-тренер обязательно поинтересуется её успехами в этом направлении. Свете не хотелось ни врать, ни говорить, что она так и не сподобилась на этот очень важный для себя шаг. Поэтому тем же вечером, сразу после своего первого занятия по йоге, она заказала такси и скаталась в ближайший супермаркет.

Именно тогда её холодильник и кухонные шкафы разом наполнились бурым рисом, гречкой, овсяными хлопьями, яйцами, куриными грудками, обезжиренным творогом, однопроцентным кефиром, диетическими хлебцами, орехами и свежими овощами. А в мусорный контейнер, не дожидаясь утра, отправились жареная картошка, чипсы, шоколадки, сахар, плавленый сыр, недоеденная пицца и покупной оливье. У Светы не поднялась рука только на белый хлеб: его она пообещала себе скормить птицам во дворе.

Дальше – больше. Во время очередной субботней поездки за провиантом она, нет-нет да чувствуя на себе подозрительные Лидины взгляды, накупила ещё больше непривычных, если не сказать экзотических, для себя продуктов. Потом попросила подругу завезти её в магазин бытовой техники – за кухонными весами и мультиваркой. После чего уже сама прогулялась до точки спортивного питания, где раскошелилась на присоветованные Жанной витамины и пищевые добавки. А заодно пришла к невесёлому выводу, что следить за здоровьем и фигурой оказалось занятием не из дешёвых.

Помимо этого Светин распорядок дня, ставший куда более насыщенным из-за тренировок в «Дикой кошке», дополнился множеством новых обязанностей. Ей нужно было отслеживать количество выпитой воды, есть пять раз в сутки, взвешивая при этом всё, что она собиралась отправить в рот, а затем вносить все употреблённые продукты в специальное приложение на телефоне – для подсчёта тех самых пресловутых КБЖУ. Света, кстати, так и не пошла на сопровождение к Жанне. Она ограничилась лишь ещё одной консультацией, на которой обсудила с тренером некоторые возникшие у неё по ходу дела вопросы. И с тех пор вполне справлялась сама.

На работу она теперь каждый день приносила по три контейнера с домашней едой, и пока её коллеги привычно поглощали конфеты и печенье, она смиренно жевала творог, овощи, чечевицу и овсяные оладьи. Естественно, поначалу она выслушала по этому поводу немало насмешливых замечаний. Были в том числе и неутешительные прогнозы насчёт того, как долго она ещё «просидит на всей этой фигне». Но время шло, Света от начатого не отступалась, и её «доброжелатели» заметно поутихли.

Забавно было и то, что вся эта грандиозная затея сказалась в итоге и на Федоте. Началось всё совершенно случайно, когда две недели назад, в самый разгар большой воскресной готовки, Света ненароком уронила на пол небольшой кусочек варёной брокколи. Молодой кот тут же подбежал к неизвестной субстанции, обнюхал её… и с аппетитом съел. После чего поднял на хозяйку вопросительный взгляд: а ещё, дескать, есть?

Удивлённая Света нарезала ему в блюдце ещё одну веточку. Результат был тот же: новоиспечённый четвероногий гурман смёл всё подчистую. Девушка задумалась и пообещала себе, что ещё раз подробно обсудит питание Федота с ветеринаром во время их следующей встречи.

Ждать этой самой встречи пришлось недолго: очередной визит в «ПроВет» – контрольный после завершения второй стадии лечения – состоялся уже в ближайший четверг. «Всё, кот абсолютно здоров, – устало объявила Юлия Борисовна, проведя осмотр. – Не хочу вас больше видеть до начала января. После праздников придёте на прививку – и чтоб духу вашего тут не было!»

Другим следствием этого похода в ветлечебницу явилось то, что теперь «абсолютно здоровый кот» наряду со всем тем, что было раньше, стал регулярно получать сухарики из отрубного хлеба, варёную морковку, пшеничную кашу и, конечно же, ставшую настоящим хитом брокколи. А ещё витамины с таурином и специальную траву для кошек, которую Света проращивала на пока что недосягаемой для маленького прыгуна высоте – на одном из кухонных шкафов.

Интересно было и другое. Более продуманное и сбалансированное меню Федота поразительным образом помогало Свете привыкать к её собственной целиком обновлённой диете. Что уж там греха таить, временами её нестерпимо тянуло на пельмени, хлеб, сдобу, мороженое, соки и шоколад. А иногда – даже несмотря на полученное от Жанны разрешение раз в неделю съедать что-нибудь «неправильное» – она обнаруживала в себе прямо-таки хищническое желание растерзать бургер, стейк или даже жирный, подгоревший шашлык.

Так вот, в те моменты, когда Свете было особенно тяжко, она вспоминала о Федоте – и ей становилось немного легче. Ведь она даже в виде исключения не баловала его, скажем, какой-нибудь вкусной колбасой: по словам Юлии Борисовны, ветеринарам регулярно приходилось с помощью капельниц откачивать кошек, перекормленных подобной «дрянью». Вполне возможно, что от одного маленького кусочка ничего страшного и не случилось бы, но в отношении такого рода вещей Света была непреклонна. И раз уж она настолько тщательно следила за тем, что ест её кот, то почему она должна была с меньшей щепетильностью выбирать то, чем насыщать свой организм? И с меньшей чуткостью относиться к своему здоровью и своей фигуре?

Закончив с трапезой, Света помыла посуду и заранее подготовила всё необходимое для предстоящего чаепития. Потом быстро приняла горячую ванну, облачилась в свой дежурный спортивный костюм и устроилась на кровати с ноутбуком. Федот, не желая оставлять хозяйку без своего драгоценного присутствия, с важным видом улёгся вдоль её ног.

Девушка в нерешительности поглядела на выключенный экран и, чуть помедлив, нажала на кнопку питания. Дождалась запуска, открыла браузер. Глубоко вздохнула – и вошла в свой аккаунт на первом в списке вкладок рекрутинговом сайте.

Да, она всё-таки решилась и на прошлых выходных сделала то, о чём помышляла уже очень долгое время. Наконец-то поборов сомнения и неуверенность, она подготовила резюме и начала искать новую работу…

…Света сидела за кухонным столом и с жадностью поглощала рис с цветной капустой и тушёной индейкой. Аппетит был зверским. Каким он, очевидно, и должен был быть после целого часа разнообразных, но при этом одинаково садистских упражнений на велотренажёре.

Действительно, вот уже вторую субботу подряд Света мужественно подвергала себя самому что ни на есть суровому испытанию – посещала утренний групповой «сайкл». И сейчас, наслаждаясь чувством выполненного долга, пребывала в исключительно солнечном – прямо под стать погоде – настроении. Приятно ей, кстати, было ещё и оттого, что она в конце концов сдержала обещание, данное пару месяцев назад Марине в Gravity. Сдержала, правда, весьма своеобразно – в другом месте и в другое время. Но всё же сдержала.

Она уже заканчивала свой обед, когда сквозь приоткрытое окно донёсся звук хлопающих крыльев, а затем – громкое воркование и постукивание маленьких коготков по металлу. Сторона дома, на которую выходили окна и балкон квартиры, смотрела на юг. Кроме того, на пятиэтажку не падала тень более высоких домов, и поэтому даже низкое зимнее солнце беспрепятственно освещало оконные отливы. Что, видимо, очень привлекало окрестных пернатых обитателей.

– Мау!.. – услышала Света короткий приглушённый возглас и, обернувшись, увидела Федота. Опустив голову, тот медленно крался по кухонному полу к своей ничего не подозревающей добыче – совсем как какой-нибудь леопард из передачи про животных. Приблизившись на достаточное расстояние, он остановился, выждал ещё малость – и стремительно взлетел на подоконник, лупанув передней лапой по стеклу. Голуби, само собой, тут же шарахнулись кто куда.

– Мр-р-р! – выругался раздосадованный охотник и с крайне недовольным видом стал прогуливаться вдоль окна туда-обратно.

– Молодец! – похвалила его Света. – Всех разогнал!

Федот не обратил на комплимент хозяйки никакого внимания и, ловко соскользнув на пол, с деловым видом потрусил в гостиную. Света притихла и через какое-то время услышала, как всё то же самое повторилось уже в маленькой комнате.

Когда птицы снова вернулись на кухонное окно, маленький хищник так же осторожно подобрался к подоконнику и так же стремительно на него вспрыгнул. Но на этот раз, после того как отлив опустел, он не соскочил обратно, а, пригнув уши и сощурив глаза, улёгся под оконной рамой – с той стороны, где была москитная сетка.

Домывавшая посуду Света покосилась не него и, улыбаясь, полюбопытствовала:

– А кто это у нас тут в засаде?

«В засаде» на неуместную иронию никак не отреагировали, лишь слегка повели одним ухом. Федот, похоже, и в самом деле собирался дождаться своих крылатых друзей и устроить им сюрприз. И потому оставался совершенно недвижимым – только кончик чёрного хвоста мелко подрагивал, выдавая нешуточный охотничий азарт.

– Да, дружочек, хорошую ты себе работу нашёл! – весело сказала ему Света… и запнулась.

Эти слова, невзначай произнесённые вслух, отозвались в её сознании многократным громогласным эхом. Из груди вырвался тяжкий вздох, а превосходное расположение духа враз улетучилось.

Сколько ещё можно медлить и откладывать? Ведь решение о смене работы она приняла сразу после той судьбоносной для неё встречи со школьными подругами – и это был один из пунктов составленного ею тогда плана. Однако с тех пор Света по этому поводу так ничего и не предприняла. Все эти дни она отговаривалась перед собой нехваткой времени, другими важными делами и необходимостью ещё немного подтянуть кое-какие свои навыки. Но теперь, глядя на дожидавшегося возвращения голубей Федота, она откровенно призналась себе, что просто-напросто трусит.

Ей стало стыдно. Мама вот на её месте точно не испугалась бы. Отец – тоже… Получится ли у неё в конечном счёте найти новую работу – большой вопрос. Но вот то, что она боится даже попробовать, – это и вправду было очень плохо.

Света решительно отложила в сторону пёстрое кухонное полотенце и уселась обратно за стол. Пододвинула к себе стоявший на нём ноутбук и быстро защёлкала клавишами, набирая в поисковике: «Как составить резюме»…

…Ответов на её отклики – ноль. Новых подходящих вакансий нет. В почтовом ящике – лишь очередная порция рекламного спама. Даже если сегодня кто-то и занимался поиском новых сотрудников, то кандидатура Белых С. В. этих людей не заинтересовала. Как, собственно, и всех остальных, кто просматривал её резюме в течение недели.

Так-то. Отважиться на самый первый шаг оказалось весьма непросто. Но ещё тяжелее было переживать такие вот ежедневные разочарования, становившиеся с каждым разом всё неприятнее и горше.

Свете вдруг стало обидно – невыносимо, почти до слёз. Что уж там, она долгое время считала свою работу пусть и не особенно приятной, но всё-таки вполне сносной частью своей жизни. И понимала, что является отнюдь не единственным человеком, кому приходится обеспечивать себя, занимаясь нелюбимым делом.

Но теперь кое-что изменилось. Теперь она почувствовала вкус свободы. Начала привыкать к тому, что может сама принимать решения. Что может делать то, что посчитает нужным, и не делать то, что ей не нравится. И, должно быть, именно поэтому каждый последующий рабочий день в бухгалтерии «DAO-Техники» казался ей длиннее, нуднее и ненавистнее предыдущего.

Сердито насупившись, Света представила, как несколько месяцев спустя она будет точно так же сидеть с ноутбуком на кровати, в сотый раз убеждаясь в том, что своим потенциальным работодателям она абсолютно не интересна.

«Да ну эту работу! – подумала она раздражённо. – Не в ней счастье…»

Она взглянула на вытянувшегося рядом с ней Федота, улыбнулась и прошептала:

– Поймаю кота…

Федот мгновенно поднял голову, навострил уши и выжидающе посмотрел на хозяйку. А Света тем временем уже переставляла компьютер с колен на покрывало справа от себя:

– Поймаю мелкого кота!

– Мр-р-р! – делано возмутился зверёк и, подскочив на все четыре лапы, грациозно, по красивой дуге, спрыгнул с кровати.

– За жопку поймаю мелкого вредного кота! – озорно воскликнула Света и, опустив ноги на пол, принялась исполнять свою шутливую угрозу.

Федот опрометью бросился в соседнюю комнату. Света устремилась за ним, но уже через пару секунд со смехом выбежала обратно, спасаясь от маленького преследователя.

Игра под названием «Поймаю кота!» хоть и появилась совсем недавно, но уже успела стать любимой Федотовой забавой: носиться в догонялки с человеком ему нравилось намного больше, чем развлекаться с удочками или мячиками.

– Догнал, догнал! – смеялась девушка, когда молодой кот в прыжке обхватывал её ногу передними лапами. После чего опять разворачивалась к нему и угрожающе растопыривала пальцы: – А я всё равно поймаю кота!

Так они довольно долго гонялись друг за другом, едва не снося стоявшую в гостиной сушилку с развешанным на ней бельём. Наконец Света поймала разбегавшегося Федота уже взаправду и, точно младенца – на спине, лапами вверх, – устроила его у себя на руках.

– Всё, зайка, – шумно выдохнула она и поцеловала усатую щёку. – Я устала.

Федот, явно хотевший поноситься ещё, возмущённо засопел – но в этот момент в дверь уверенно постучали. Придерживая маленького непоседу, Света поспешила в прихожую. Посмотрев в глазок и убедившись, что это был отец, она торопливо отперла замки.

– Привет… – нерешительно поздоровалась она, впуская гостя внутрь.

– Привет! – дружелюбно отозвался Владимир Алексеевич. – Ох ты! Это, что ли, твой Федька?

– Да, это он.

– Красаве́ц! – одобрительно проговорил мужчина, расстёгивая пуховик.

– Ну, не без этого, – робко улыбнулась Света. – Проходи.

Владимир Алексеевич разделся, разулся и последовал за дочерью в гостиную. Сидевший на руках у Светы Федот весь искрутился, и когда та опустила его на пол, он тотчас приблизился к незнакомому человеку и, принюхиваясь, стал внимательно его разглядывать.

– Ну что, как тебе тут живётся? – спросил Владимир Алексеевич, с улыбкой косясь на молодого кота.

– Да вроде хорошо, – всё ещё смущаясь, ответила Света. – И квартира неплохая, и расположение. Остановка, магазины – всё рядом. Даже вот фитнес-клуб поблизости нашла…

Она пока плохо понимала, как вести себя с отцом: сейчас это был как будто совершенно другой человек. Не тот, с которым она перебрасывалась общими фразами в мессенджере последние два месяца. Не тот, с которым, дрожа от страха, впервые заговорила после семилетнего разрыва. И даже не тот, которого она знала когда-то в полузабытом детстве.

Откуда такие перемены? Может, она прошла какой-то неведомый ей «испытательный срок»? Убедила отца своей настойчивостью в том, что он и в самом деле ей небезразличен? А может, он уже давным-давно перестал на неё обижаться, просто она этого не замечала? Много ли поймёшь из коротких, неуклюжих сообщений – особенно если человек, с которым ты переписываешься, куда более привычен к полноценному общению с глазу на глаз, нежели к тыканью пальцем в экран телефона.

– Ну, квартирка, честно говоря, маловата, – сказал Владимир Алексеевич, задумчиво оглядываясь по сторонам. – Так, на первое время. А что за фитнес-клуб?

– Тут недалеко совсем. «Дикая кошка» называется.

– Ага, видел такой. И как он тебе?

– Да нормально… – пожала плечами Света. И тут же спохватилась: – Ой, а что это мы тут стоим? Пойдём чай пить, там уже всё готово. Или тебя покормить?

– Нет, спасибо, мне просто чаю.

– Ладно, как скажешь.

Света отправилась на кухню и, пока отец был в ванной, быстро помыла руки и выставила на стол вазочки с финиками, курагой, инжиром и грецкими орехами.

– Ты ещё и на диете, что ли? – удивился Владимир Алексеевич, когда зашёл на кухню и увидел приготовленное угощение.

– Типа того, – слегка покраснела Света. – Меня одна из тренеров на это дело подсадила. Тушёное мясо, крупы, овощи… – Тут она заулыбалась: – У меня теперь даже кот брокколи ест!

– Кот – брокколи? – Владимир Алексеевич недоверчиво глянул на дочь.

– Серьёзно! Вот, смотри! – Света указала на одну из стоявших на полу мисок, донышко которой действительно было покрыто мелкими зелёными точками.

Федот, словно почувствовав, что заговорили о нём, бесшумно появился из гостиной.

– Во дела! – усмехнулся Владимир Алексеевич, присаживаясь за стол. – Ты ещё скажи, что он у тебя морковку лопает…

– Ещё как лопает! – заверила его Света, заливая кипятком брошенные в чайник горошины улуна. – Но, правда, только варёную.

– Обалдеть… Ты ему мясо-то хоть иногда даёшь?

– Мясо мы каждый день кушаем. Да, Федечка?

Молодой кот между тем подошёл к незнакомцу и вновь изучающе к нему пригляделся.

– Ну что, Федя, – опустил взгляд Владимир Алексеевич. – Как жизнь звериная?

– Мау! – учтиво откликнулся Федот и, присев, легко вскочил на свободный табурет рядом с гостем.

– Шустро ты у хозяйки место подрезал! – сдержанно засмеялся мужчина. – И чего тебе надо? Погладить?

Широкая ладонь опустилась Федоту на холку, и тот мягко уселся на потёртую деревянную поверхность. Ласка большого человека была ему явно приятна, и тем не менее находчивый пройдоха не упустил возможности быстренько изучить содержимое стола. Он чуть приподнялся на задних лапах, вытягивая мордочку, но быстро убедился, что на цветастой скатерти не было ничего, что заслуживало бы его внимания.

– Слушай, а ты в этом своём фитнес-клубе что делаешь? – поинтересовался у дочери Владимир Алексеевич, протягивая свободную руку к горке блестящих фиников.

– Пока на групповые занятия хожу. – Света придвинула третий табурет к тому, на котором расположился Федот, и тоже присела. – Два раза в неделю у меня силовые тренировки с весами, один раз йога и один раз велотренажёр.

Про самооборону она предпочла умолчать. Вдруг последует вопрос о том, почему она туда записалась?

– Не много тебе всего? – спросил её отец, неторопливо жуя. – С непривычки-то? Или ты занималась где-то до этого?

– Да, занималась… в другом клубе, – нехотя призналась Света. – Но так, не особо. Поэтому тут поначалу тяжеловато было. А сейчас ничего, втянулась.

Первая неделя в «Кошке» и впрямь показалась ей маленьким адом. Однако затем её тело, в прошлом привычное к серьёзным физическим нагрузкам, достаточно быстро адаптировалось к плотному тренировочному графику.

– На йоге вообще хорошо, – добавила она, – растяжка с танцев здорово помогает. Хоть какая-то от них польза.

– Понятно, – улыбнулся Владимир Алексеевич, продолжая гладить жмурящегося от удовольствия кота. – И сколько ты уже занимаешься?

– Да всего-то три недели.

– Ну и что, есть результат?

– Не знаю, – опустила глаза Света. – Наверное.

Вообще-то, перед самой первой своей тренировкой она взвесилась и замерила талию, бёдра и живот. И хотя Жанна рекомендовала повторять эти процедуры каждую неделю, Света постоянно их откладывала: она боялась, что за такой короткий срок не увидит по-настоящему впечатляющего эффекта в килограммах и сантиметрах.

– Ладно уж тебе скромничать! Не знаю, как всё остальное, но щёки у тебя точно подушли, – уверенно заявил Владимир Алексеевич.

Девушка подозрительно покосилась на отца.

– Да я серьёзно! – насупился тот. – Что я, врать тебе буду?

– Спасибо… – пробормотала застеснявшаяся Света и, взяв чайник, стала наполнять красивые расписные чашки. Она ведь тоже замечала внешние изменения в своём теле, в том числе ставшее не таким округлым лицо. Но слышать об этом со стороны всё равно было очень приятно.

– М-м-м! – удовлетворённо промычал мужчина, попробовав чай. – Молочный! А как там, кстати, Лида? Не разругались, пока вместе жили?

– Нет, всё хорошо. В гости ко мне постоянно приезжает.

– Что, небось, такая же оторва, какой в школе была? – насмешливо предположил Владимир Алексеевич.

– Ну, как тебе сказать… – хихикнула Света. – В общем – да.

– Чем занимается?

– В турфирме работает.

– О как. Замуж ещё не вышла?

– Нет. Но уже с парнем живёт.

– Ясно, – кивнул Владимир Алексеевич, осторожно касаясь пальцами лоснящейся кошачьей шерсти. – А у тебя как на личном?

Света, совсем не ожидавшая подобного вопроса, слегка растерялась. Однако, глядя на смельчака-Федота, вдруг подумала: раз уж они с отцом снова начали общаться как члены семьи, то почему бы ей не поделиться с ним чем-нибудь сокровенным? Хотя бы в общих чертах, тем более что он вряд ли пустится в докучливые расспросы.

– Пока никак, – сказала она, поднимая глаза. – Недавно встретила одного хорошего человека. Сначала понапридумывала себе всего… А потом поняла, что это всё так, минутное увлечение. Да и вообще мы бы с ним вряд ли друг другу подошли.

Это было несколько своеобразное, но в целом весьма правдивое описание её едва-едва возобновившихся взаимоотношений с противоположным полом. Неожиданная симпатия к Вячеславу улетучилась так же внезапно, как и появилась. Просто Света осознала – довольно быстро и как-то совсем буднично, – что даже если бы они и стали парой, то у них ничего бы не вышло.

– Ну и ладно, – невозмутимо произнёс Владимир Алексеевич после некоторого молчания. – Ты, главное, никого не слушай и не торопись. А то бывают у вас, у женщин, заскоки. Мол, часики тикают, молодость-красота уходит. И начинается: в койку с первым встречным-поперечным, лишь бы кто-то был, замуж за кого попало… Поэтому не спеши, выбирай с умом.

В это время Федот, достаточно насладившийся обществом людей, аккуратно спрыгнул на пол и зашагал в гостиную.

– А кот у тебя без комплексов, – хмыкнул Владимир Алексеевич, глядя ему вслед.

– Он такой, – с улыбкой подтвердила Света. – Компанейский парень.

– Это хорошо, доча. Хорошо, что ты тут с ним, а не одна.

Услышав эти слова, девушка так и замерла: в последний раз отец называл её дочей больше семи лет назад.

– Да, мне с ним повезло… – выговорила она чуть дрогнувшим голосом и торопливо взялась за свою чашку. А Владимир Алексеевич, ещё немного помолчав, вдруг круто изменил тему разговора:

– Как инвентаризация-то прошла?

– Да ужас, – досадливо поморщилась Света. – Замёрзла, целый день потеряла…

– Это поэтому тебе твоя работа не нравится?

– Нет, не только поэтому. Ревизии не так часто бывают. Просто мне в бухгалтерии скучно, неинтересно.

– Значит, надо идти работать туда, где будет интересно, – спокойно заметил Владимир Алексеевич.

– Надо, – согласилась Света. – На той неделе вот резюме составила, начала рассылать. Вакансии каждый день просматриваю, откликаюсь, если что-то подходящее появляется.

– Ну и как успехи?

– Никак. Пока ни на одно собеседование не пригласили.

– А куда хочешь устроиться?

– В IT[10].

– А по-русски?

– Ну, компьютерщиком.

– Компьютерщиком? – изумился Владимир Алексеевич. – А ты в этом что-нибудь понимаешь?

– Конечно, я ведь вечерами и на выходных занимаюсь. Книжки читаю, обучающие видео смотрю. Я уже много что умею.

– Что, вот так взяла и научилась?

– Ну да… Только что толку? – Света грустно вздохнула. – У меня ведь технического образования нет, а это вроде как обязательно. Ну и опыта никакого. К тому же эта работа больше мужская. Так что даже не знаю, стоит ли дальше искать.

Минуту-другую Владимир Алексеевич смотрел в окно, аппетитно похрустывая грецкими орехами. Потом достал из кармана сотовый, пробежал глазами список контактов и, найдя нужный, позвонил.

– Роман, здоро́во! Как сам? Молодец. Слушай, такой вопрос: у тебя девчонки работают? Да вот дочь моя хочет в эту вашу компьютерную тему попасть. Переживает, что девушек туда не берут. Ага… А с профильным образованием как? Ну в смысле – прямо кровь из носу как необходимо? Понятно. А у тебя, случаем, местечка свободного нет? Ну ладно. А если появится – глянешь резюме? Если не подойдёт, расскажешь, что подтянуть надо. Да, благодарю! Всё, Инне привет. Давай!

Он заговорщически улыбнулся и неторопливо убрал телефон обратно в карман.

– А кто это был? – тихо спросила Света.

– Роман Каргин, одноклассник мой, – ответил ей отец и снова взялся за чашку. – Он в одной крупной конторе главный компьютерщик.

– И что он говорит? – Глаза Светы загорелись любопытством.

– Что говорит… – Владимир Алексеевич сделал вид, будто речь шла о чём-то совершенно неважном. – Девчонки работают. Их и вправду немного, но они есть. Образование, естественно, плюс, но оно не обязательно. Ромка вообще пед заканчивал. А то, что без опыта, – это как везде, будешь с низов начинать. Но вакансий у него пока нет. Если появятся, сообщит. Так что как-то так.

Света озадаченно молчала. Заветное желание, которое, если уж откровенно, она считала почти наверняка несбыточным, вдруг превратилось в осязаемую и вполне выполнимую задачу. Тем не менее вместо радости и окрылённости она почему-то почувствовала замешательство и испуг.

– Знаешь, мы ведь все чего-то хотим, – вновь заговорил Владимир Алексеевич, всё это время украдкой наблюдавший за дочерью. – Получить повышение, начать своё дело, похудеть, выздороветь, найти вторую половинку. Но очень немногие добиваются того, чего хотят. Никогда не задумывалась почему? Да потому что это сложно. Может, для кого-то в большей степени, для кого-то в меньшей… Но жизнь редко кому выкладывает всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Чтобы получить что-то стоящее, нужно постараться. Как минимум – решиться на это. Вот ты молодец, ты решилась. Хотя есть люди, которые на твоём месте даже и за резюме не взялись бы. А зачем заморачиваться, раз шансов почти нет?

Света внимательно слушала, подмечая, как взгляд отца становится пронзительнее, черты лица – резче, а голос – строже.

– Но решиться – это лишь цветочки. Дальше нужно пахать. Пахать – и при этом долгое время не видеть никакой отдачи. И тут тоже многие ломаются, сдаются. Начинают думать, что, как ни старайся, всё равно ничего не получится. Что им не хватит таланта, способностей, каких-то там корочек, нужных связей. Что есть много других людей, которые со всем этим справятся намного лучше, чем они… Ты не представляешь, скольких я знал взрослых мужиков, которые что-то начинали, а потом выдумывали миллион глупейших отговорок и отступались. Сколько раз я сам был готов руки опустить… Вот ты искала работу всего неделю. И, судя по твоему настрою, уже думаешь с этим завязать, так?

– Так…

– А даже если тебе вообще никто не будет отвечать – что мешает тебе рассылать резюме ещё месяц? Два? Полгода? Год?

– Ничего.

– Вот именно – ничего! Если сдашься сейчас, то только потому, что сама так решила. Если хочешь чего-то добиться – смирись с тем, что не всё будет получаться вот так с ходу, по первому щелчку. Такова жизнь, по-другому не бывает.

Света сидела, боясь шелохнуться. Сказанное отцом не вызвало у неё внутри ни протеста, ни возмущения. Отец был абсолютно прав, и она это понимала. Ей даже стало немного совестно за то, что ему пришлось разжёвывать своей давно не маленькой дочери такие простые, казалось бы, истины. Напоминать себе о которых она уже должна была уметь сама…

Неспешно попивая чай, они посидели ещё некоторое время – болтая теперь уже о всяких пустячных мелочах. А когда Света в очередной раз протянула руки к чайнику, чтобы вновь наполнить опустевшие чашки, Владимир Алексеевич решительно её остановил:

– Спасибо, доча, я всё! Поздно уже, поеду, завтра на работу. – Он сделал последний глоток и начал подниматься. – За чай спасибо, очень вкусно.

Они вместе вышли в гостиную. Света тут же огляделась, ища глазами Федота, которого подозрительно долго не было слышно.

– Федечка, ну вот куда тебя несёт? – беспомощно всплеснула руками она, обнаружив, чем занимается её шкодливый любимец.

Владимир Алексеевич тоже повернул голову – и усмехнулся:

– Ты его, часом, не у Куклачёва взяла?

Молодой кот и впрямь притих не просто так. Вытаращив от напряжения глаза и изо всех сил пытаясь удержать равновесие, он медленно перебирал лапами по проволочным струнам сушилки для белья.

– Опять ведь навернёшься… – сокрушённо проговорила Света, мысленно смирившись с тем, что ей снова придётся подбирать с пола упавшие вещи.

Действительно, Федот уже не в первый раз силился пройти от одного края сушилки, упиравшегося в комод, к другому, у которого никакой страховочной опоры не было. До сих пор его попытки заканчивались неудачно. То есть – шумным падением хлипкой конструкции, разбросанным по комнате бельём и стремительным бегством самого́ незадачливого канатоходца. Который, несмотря на исключительную незлобивость своей хозяйки, после подобных фиаско всё же предпочитал на какое-то время укрыться в маленькой комнате или хотя бы под кроватью. Так, на всякий случай.

Вот и сейчас он уже почти достиг той точки, где его веса будет достаточно, чтобы привести в действие неумолимые законы физики – со всеми вытекающими последствиями.

– Ах ты мартышка!.. – Света втянула голову в плечи и зажмурила один глаз.

Федот остановился, балансируя на полусогнутых лапах… а затем неуклюже ими оттолкнулся – и приземлился на ковёр. Сушилка подпрыгнула, звякнула металлическим каркасом, но устояла.

– Ух ты! – обрадованно воскликнула Света. – Получилось!

– Что получилось? – не понял Владимир Алексеевич.

– Пройти по сушилке и не уронить её! Раньше он всегда её переворачивал и сам падал. А теперь – вот, прямо настоящий акробат!

Вид у Федота и в самом деле был подлинно героический. Усевшись на ковре, он окинул людей горделивым взглядом и слегка охорошил языком белую грудку.

– Вот видишь, что я тебе говорил? – с улыбкой сказал Свете отец. – Даже если что-то не вышло раз, другой, третий – не сдавайся. Не всё сразу.

Он шагнул в прихожую, оделся, обулся и добродушно подмигнул провожавшей его дочери:

– Ну, счастливо! На связи.

– Пока! Спасибо тебе.

– Не за что. Будут новости по работе – пиши.

– Хорошо! – пообещала Света. – Как что-нибудь наклюнется – обязательно сообщу!

Глава 15. Последний шаг

– Латте, будьте добры, – усталым голосом сказала Света. – С обезжиренным молоком и корицей.

– Это всё? – уточнила официантка.

– Пока да. Не забирайте меню, пожалуйста, скоро ещё человек подойдёт.

– Хорошо! – Высокая, ещё по-подростковому нескладная девчушка лет восемнадцати энергично кивнула головой и направилась к барной стойке.

Проводив её взглядом, Света облокотилась на спинку дивана и посмотрела в окно.

За окном шёл снег. Большие пушистые хлопья… нет, не падали – невесомо парили в безветренном морозном воздухе, плавно опускаясь на объятые торжественным безмолвием улицы, дома и деревья. На лету вбирая в себя тускло-оранжевый свет фонарей, снег источал мягкое, ровное, какое-то даже сюрреалистичное свечение и щедро наполнял им застывший в диковинном оцепенении город.

Все дороги, широкие и узкие, утопали в податливом снежном крошеве, и по ним медленно тянулись нескончаемые вереницы автомобилей, дружно обросших неровной белой бахромой. Прохожие на тротуарах тоже будто бы невольно сбавляли шаг; казалось, они были все как один заворожены творившимся на их глазах зимним чудом – совершенно бесхитростным, но вместе с тем удивительно чарующим. И потому, наверное, многие из них совсем позабыли, что в конце рабочего дня им было положено куда-то там спешить.

Света очень любила снег. Особенно такой – тихий, неторопливый, волшебный. И при других обстоятельствах она в эту самую минуту беззаботно радовалась бы ему, направляясь в «Дикую кошку» на очередное занятие по йоге. Чтобы потом, вернувшись домой и поужинав, устроиться с Федотом у тёмного окна и уже вдвоём любоваться продолжающимся ночным снегопадом…

Но вместо этого она сидела здесь, в этой маленькой пиццерии недалеко от своей работы, и дожидалась отца. Она позвонила ему несколько часов назад и, умудрившись при этом даже расплакаться, попросила его о вечерней встрече.

Да, она определённо погорячилась, посчитав, что уготованные для неё жизненные каверзы, по крайней мере самые зловредные, подошли к концу. Ничего подобного; просто в этот раз жизнь обошлась с ней куда более издевательски. Усыпила бдительность, подпустила к заветной мечте на расстояние одного, последнего шага – на, бери!.. И когда Света уже успела ощутить близость вожделенного прикосновения, эта самая мечта, выскользнув из её пальцев, упала и разлетелась вдребезги.

Девушка вздохнула и глянула на экран телефона. Четырнадцатое декабря… С того памятного дня, когда отец неожиданно заглянул к ней в гости, прошёл уже почти целый месяц. И этот месяц выдался очень напряжённым, ведь совпадение или нет, но именно после той беседы за вечерним чаем Свету наконец-то стали приглашать на собеседования.

Первое из них – на должность в крупную логистическую компанию – в полной мере подтвердило правдивость известной поговорки о первом блине. Злоключения начались уже с телефонного звонка: Света никак не могла поверить, что набравший её номер человек действительно хочет встретиться с ней и обсудить её кандидатуру. Поэтому она без конца мычала в трубку, постоянно переспрашивала и запиналась чуть ли не на каждом слове.

Само собеседование прошло не лучше. Ужасно переволновавшись, Света густо краснела и говорила очень тихо и неуверенно. При этом некоторые вопросы ставили её в тупик настолько, что она либо не могла ответить вообще ничего, либо несла какой-то маловразумительный бред.

Впоследствии, проанализировав свой дебют, она не стала тешить себя пустыми надеждами, понимая, что в этой компании у неё вряд ли будут какие-то шансы. И пришедшее спустя пару дней электронное письмо эти её догадки полностью подтвердило.

Но нет худа без добра, и на своём втором и третьем собеседованиях – в кадровом агентстве, а затем в компании по оптовой торговле корейскими автозапчастями – Света держалась уже намного лучше. Она оба раза сумела довольно связно рассказать о себе и неплохо справилась с задаваемыми ей вопросами – в том числе и с весьма заковыристыми. Впрочем, на конечный результат это, увы, не повлияло.

– Ваш латте, пожалуйста! – Официантка поставила на стол высокий кофейный стакан.

– Спасибо, – поблагодарила её Света и взяла с блюдца длинную ложку.

Свой третий отказ она получила ровно неделю назад, в прошлую среду. Тогда она вновь чуть было не оставила дальнейшие поиски. Но отчётливо звучащее в памяти отцовское наставление в который раз заставило её подавить в себе досаду, и после ужина она, как обычно, уселась за ноутбук и принялась просматривать появившиеся за день вакансии.

Как вскоре выяснилось, это было вовсе не зря: позавчера вечером у неё состоялось ещё одно собеседование. И то, как Света себя на нём показала, совершенно точно заслуживало стать предметом её личной гордости. Причём независимо от того, получила бы она работу по его итогам или нет…

…Несмотря на вечерние пробки, расторопный таксист доставил свою клиентку в пункт назначения без особых задержек. Рассчитавшись, Света вышла из машины и с интересом оглядела здание, к которому её подвёз «Дмитрий на Toyota Raum, цвет серый». Это было длинное, трёхэтажное и внешне довольно скромное строение, располагавшееся на одном из неприметных съездов с Краснореченской в районе института культуры.

На какое-то время Света даже засомневалась: а то ли это вообще место? Но, подойдя к входу и увидев на одной из табличек нужное ей название – «АС Интеграция Плюс», успокоилась. Она вошла в просторный холл, поздоровалась с охранником и посмотрела на висящие над постом часы. На часах было 18:37. До семи ещё далековато, но лучше так, чем опоздать.

Света шагнула к телефону для внутренней связи и достала из кармана рюкзака маленькую скомканную бумажку, на которой в прошлую пятницу впопыхах записала необходимую для очередного собеседования информацию. Мысленно пожелав себе «ни пуха», она сделала глубокий вдох, подняла трубку и набрала номер.

Один гудок – и из динамика донеслось уверенное:

– Слушаю!

– Максим Евгеньевич, добрый вечер! Это Светлана Белых. Я подъехала на собеседование. Я, правда, рано…

– Ничего страшного, сейчас я за вами спущусь.

– Хорошо.

Ну вот и всё. Ощущая с каждой секундой нарастающее волнение, Света присела на диван и, чтобы как-то отвлечься, стала наблюдать за снующими туда-сюда сотрудниками. Кто-то выходил на улицу с рюкзаками и сумками – это, видимо, были те, чей трудовой день уже завершился. Кто-то, наоборот, возвращался обратно, должно быть, с позднего перекура.

Света внезапно подумала, что некоторые из этих людей совсем скоро могут стать её коллегами, а это здание – тем местом, куда она будет приезжать почти каждый день. От этой мысли ей почему-то сделалось приятно и радостно. Однако её неожиданное воодушевление быстро сменилось отрезвляющим скептицизмом: скорее всего, в этот раз всё закончится точно так же, как и во все предыдущие…

– Светлана?

Она повернула голову и увидела стоящего за турникетом импозантного мужчину лет сорока пяти, одетого в красивый синий костюм, розовую рубашку и лиловый галстук. Застёгнутый пиджак не вполне скрывал его не слишком большой, но уже заметный живот, тёмные волосы с редкой проседью были зачёсаны набок, а на переносице сидели изящные очки в тонкой оправе.

– Да, здравствуйте! – откликнулась Света, торопливо поднимаясь.

– Геннадий, это ко мне, – обратился мужчина к пожилому лысеющему охраннику.

Тот кивнул, и едва девушка подошла к вертушке, как перед ней тут же загорелась зелёная лампочка.

– Пойдёмте, – Максим Евгеньевич уверенно направился в сторону лестницы. – Быстро нас нашли?

– Да я и не искала, – честно ответила Света. – Я на такси добралась. Хотя, когда приехала, подумала, что перепутала адрес.

– Да, есть такое дело, – на вытянутом лице Максима Евгеньевича появилась лёгкая улыбка. – Мы с клиентами напрямую не работаем. Поэтому здание с таким расположением и таким… непритязательным внешним видом нам очень даже подходит.

– Понятно, – сказала Света, не без труда поспевая за размашистым мужским шагом.

Поднявшись на третий этаж, они прошли ещё немного по коридору, затем свернули в небольшую, ярко освещённую приёмную.

– Может быть, чай, кофе? – предложил Максим Евгеньевич.

– Нет, спасибо, – отказалась Света, слегка удивлённая таким вопросом. На предыдущих собеседованиях ей никакие напитки не предлагали.

– Лена, мне кофе, – вполголоса бросил Максим Евгеньевич секретарше, говорившей с кем-то по телефону. Та поспешно махнула головой, и мужчина, открыв дверь кабинета, жестом пригласил Свету внутрь: – Прошу!

Кабинет оказался довольно просторным, с большим окном и широким письменным столом. На противоположной от входа стене висела карта Дальнего Востока с красными метками-флажками в местах крупных населённых пунктов.

– Пожалуйста, раздевайтесь, – Максим Евгеньевич указал на вешалку в углу, – и присаживайтесь.

Повесив на крючок рюкзак и пуховик, Света подошла к столу и присела на самый краешек стоявшего перед ним стула. На столе, поверх заполнявшего его творческого беспорядка, лежало распечатанное резюме. Её резюме.

– Смотрите, Светлана, история у нас такая, – начал Максим Евгеньевич, устраиваясь в своём кресле. – Ваше резюме попало ко мне случайно: я подглядел его у руководителя одного из наших отделов. Оно меня, так скажем, несколько заинтриговало, и я решил встретиться с вами лично. Полезно, знаете ли, иногда возвращаться к азам. Чтобы хватку не терять…

Он взял в руки резюме и внимательно, как будто в первый раз, прошёлся по нему глазами.

– Насколько я понимаю, у вас нет ни технического образования, ни интересующего нас опыта. И тем не менее вы утверждаете, что осваиваете программирование и умеете работать в Unix-подобных операционных системах[11].

– Да, всё верно, – подтвердила Света.

– Хорошо, – сказал Максим Евгеньевич и, положив резюме обратно на стол, пристально посмотрел на сидевшую напротив него соискательницу. – Тогда объясните, пожалуйста, как вышло, что учившийся на менеджера бухгалтер обладает подобными знаниями?

Света попыталась сглотнуть, но у неё не вышло – в горле было невозможно сухо.

– Это моё хобби, – кашлянув, выговорила она. – Всё началось в институте, когда нам на одном из предметов нужно было делать расчёты в «Экселе». Мне понравилось, я начала читать литературу, искать информацию в интернете. Со временем доросла до макросов, потом взялась за базы данных. Занимаюсь этим в свободное время, и… и это нравится мне намного больше, чем моя нынешняя работа.

– Раньше пытались устроиться в IT?

– Нет.

– Почему?

Света на мгновение потупилась, но тут же снова подняла глаза:

– Это была моя ошибка, и сейчас я хочу её исправить. Лучше поздно, чем никогда.

Мужчина понимающе кивнул и спросил:

– А как долго вы ищете новую работу?

– Около месяца, – ответила Света.

– Понятно. – Максим Евгеньевич вновь глянул на лежавшее перед ним резюме. Затем сплёл перед собой кисти рук и проговорил уже совершенно серьёзным тоном: – Что ж, это всё, конечно, хорошо… И всё-таки скажите мне, почему я должен взять вас, а не какого-нибудь паренька с профильным образованием и соответствующим опытом?

К этому вопросу Света тоже была готова.

– Потому что я очень хочу работать в этой сфере, – произнесла она негромко, но твёрдо. – Кто-то другой, у кого есть и образование, и опыт, может относиться к этой работе равнодушно. А я… Да, я ещё многого не знаю, но зато у меня есть огромное желание. Я уже кое-чему научилась, и в дальнейшем также приложу максимум усилий, чтобы стать высококлассным специалистом.

Максим Евгеньевич улыбнулся и провёл пальцами по гладковыбритому подбородку.

– Мне правда нравится ваш настрой и ваше отношение, – признался он. – Но рассматривать вашу кандидатуру я смогу только при одном условии. А именно: если вы подтвердите, что действительно обладаете теми навыками, которые указали в своём резюме. И поэтому я хочу, – он потянулся через стол и развернул свой монитор экраном к Свете, – чтобы вы прямо сейчас написали один простенький макрос.

– Прямо сейчас? – ошеломлённо повторила девушка.

– А почему нет? – Максим Евгеньевич по-простецки пожал плечами, явно забавляясь оторопелым выражением лица своей юной собеседницы. – Мы в своей работе VBA[12] особо не используем, но базовые понятия программирования – они ведь для любого языка одинаковые. Ну а если вы не сможете написать полностью работающий макрос, то по крайней мере должны будете объяснить принцип его работы.

– Хорошо… – пролепетала Света.

В эту самую секунду ей хотелось одного: схватить свои вещи и стремглав выскочить за дверь. Собеседовавший её директор дальневосточного филиала крупной IT-компании, являясь человеком, несомненно, воспитанным, очень терпеливо выслушивал всю её вдохновенную ахинею. А теперь, не будь дурак, возьмёт да и самолично проверит, чего на самом деле стоят её хвалёные «умения». И правильно сделает, поскольку на этом для Светы всё и закончится. Обидно и с позором.

– Представим, что есть организация, которая обслуживает физических лиц, – принялся излагать условия задания Максим Евгеньевич. – Так вот, на экране вы видите файл со случаями простоя электронной очереди в отделениях этой организации. Каждый лист – это отдельный регион. С помощью макроса нужно заполнить таблицу с количеством случаев и суммарным временем простоя по каждому региону. При этом все простои в таблице делятся на две категории: до получаса и более получаса. – Он поставил перед Светой свою беспроводную клавиатуру и придвинул мышь: – Прошу! Скелет таблицы для итоговых данных уже готов, он находится на листе «Итог». Его нужно только заполнить. Если нужно подсмотреть что-то в интернете – пожалуйста, не стесняйтесь.

«Ну вот, – обречённо подумала Света, – допрыгалась…»

Она наклонилась к монитору и впилась в него глазами, перебирая курсором листы экселевской книги. Соображать было очень сложно: сейчас её колотило уже по-настоящему. Неимоверным усилием воли она заставила себя успокоиться… И – о чудо! – алгоритм решения начал медленно, но верно выстраиваться в её голове. Беспомощная растерянность постепенно сменилась несколько даже шкодливым азартом: а вдруг получится?

Света положила вспотевшие, ощутимо трясущиеся ладони на клавиатуру и доведённым до автоматизма движением нажала «Alt+F11»…

Некоторое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь отрывистым щёлканьем клавиш. Чуть погодя зашла секретарша – принесла кофе. Максим Евгеньевич сделал пару глотков и спросил:

– Может, поделитесь, как будет работать ваш макрос?

– Я загнала регионы в массив, – стала объяснять Света, продолжая стучать по клавиатуре. – Сейчас делаю два цикла один в другом: по регионам и по записям – от первой строки до последней заполненной. Потом пропишу условия для суммирования данных по каждой записи в соответствующую ячейку итоговой таблицы.

– Вы позволите? – Максим Евгеньевич протянул руку и повернул монитор к себе. Всмотрелся, потёр лоб, повернул обратно.

– А вы все эти операторы[13] наизусть, что ли, знаете? – недоверчиво поинтересовался он у Светы.

– Ну да… – замялась та, не совсем понимая, в чём подвох. – В смысле, все-все, я, конечно, не помню. Но основные, которые использую постоянно, – да, вполне.

Мужчина задумался. Затем включил на своём настольном телефоне громкую связь и набрал какой-то номер.

– Да, Максим Евгеньевич! – послышалось на том конце.

– Руслан, загляни-ка ко мне.

– Бегу!

Вошедшая в раж Света между тем вовсю тестировала отдельные части кода, который был уже почти готов.

– Сейчас подойдёт начальник того самого отдела, куда вы хотите устроиться, – сбросив вызов, пояснил Максим Евгеньевич. – Он, скорее всего, погоняет вас по линуксовым[14] командам и по SQL-запросам.

– Хорошо, – пробормотала Света, не отрываясь от экрана.

В данный момент её заботило лишь то, чтобы написанный ею буквально на ходу макрос корректно отработал поставленную задачу. А уж потом пусть господа руководители гоняют её хоть до самой ночи.

Через несколько минут действительно раздался стук в дверь и сразу же – клацанье дверной ручки.

– Можно? – долетело из приёмной.

– Входи-входи, – замахал рукой Максим Евгеньевич. – Светлана, это Руслан Левиков, он у нас возглавляет отдел сопровождения розничных платёжных систем. Руслан, это Светлана, соискатель на должность инженера. Вот, понимаешь, сидит, программирует.

– Здравствуйте, – вежливо проговорила Света, повернувшись к вошедшему в кабинет молодому человеку.

– Добрый вечер, – поприветствовал её тот.

Он был высок и худощав; на его голове непослушно топорщились вьющиеся русые волосы, а спокойные светло-карие глаза скрывались за большими очками. Парень был одет в строгие брюки и просторную едко-красную рубаху, из чего Света сделала вывод, что яркие цвета в гардеробе тутошних мужчин были делом вполне обычным.

– Вы продолжайте, Светлана, продолжайте, – сказал Максим Евгеньевич, насмешливо поглядывая на своего подчинённого. – А ты, Руслан, лучше присядь: так оно надёжнее будет…

– Доча, привет! – услышала Света раздавшийся позади неё отцовский голос.

– Привет, – грустно выдохнула она, оборачиваясь. И, заметив рядом с отцом незнакомую женщину, робко добавила: – Здравствуйте…

– Здравствуй, Света! – приветливо улыбнулась женщина. – Рада с тобой познакомиться. Я – Мария.

Да, это была она – та красивая блондинка, которую Света случайно увидела на фотографии у отца в офисе. Большие голубые глаза, светлые до плеч волосы… Интересно, сколько ей лет? Судя по внешнему виду, что-то около тридцати пяти.

– Очень приятно, – почти прошептала Света.

– И мне! – отозвалась Мария, расстёгивая шубу. – Какой сегодня красивый снег, да?

– Да уж, красивее не бывает, – проворчал Владимир Алексеевич, помогая ей раздеться. – Весь город колом стоит. И парковаться пришлось в квартале отсюда…

Света смотрела на их улыбающиеся, порозовевшие от лёгкого мороза лица, и ей сделалось ещё больше не по себе. То, о чём она собиралась поведать отцу – а теперь, выходит, это услышит и его молодая жена, – наверняка испортит им настроение. И при этом совершенно зря, поскольку они вряд ли смогут хоть как-то ей помочь. Разве что посочувствовать.

Расставшись с верхней одеждой, супруги уселись за стол.

– Ну, что у тебя стряслось? – спросил Владимир Алексеевич, внимательно глядя на Свету.

Та покосилась на Марию, а затем, встретившись взглядом с отцом, тихо произнесла:

– Может, в другой раз?

– Давайте-ка я схожу носик припудрю, а вы пока поболтаете! – тотчас же предложила Мария.

Она уже почти было поднялась, но тут Свете стало стыдно.

– Не уходите, – сказала она, смущаясь. – Здесь на самом деле ничего такого тайного нет…

Молодая женщина застыла в нерешительности, но на её руку мягко легла ладонь мужа – и она вновь опустилась на диван.

– В общем, позавчера у меня было ещё одно собеседование, – немного помедлив, начала рассказывать Света. – Уже четвёртое.

– Та-а-ак… – Владимир Алексеевич сосредоточенно сдвинул брови и подался вперёд. О результатах первых трёх он знал: дочь держала его в курсе.

– И сегодня мне позвонили – сообщить, что я его прошла…

…Звонок застал её в конце обеденного перерыва, когда она, как обычно, сидела в коридоре и лазила в интернете. Номер был незнакомым, но к таким вещам за последние пару недель Света успела привыкнуть.

– Слушаю! – бодро проговорила она, принимая вызов.

– Светлана, привет. Это Руслан, «Интеграция Плюс».

– Добрый день…

– Долго томить не буду: мы тебя берём, – спокойно сообщил ей молодой мужчина. – На собеседовании ты показала себя очень хорошо, Максима Евгеньевича просто очаровала. Но, учитывая отсутствие опыта и всё остальное, у тебя будет низ вилки и испытательный срок в три месяца. То есть зарплата будет именно такая, какую мы тебе озвучили в понедельник. Согласна на такие условия?

Не веря своим ушам, Света подскочила с потёртого диванчика и быстро зашагала в противоположный конец коридора.

– Да, конечно, согласна! – не раздумывая ответила она.

– Отлично. Второй момент. Сейчас мы тебя принимать не будем, потому что до конца года всего ничего, и кадры уже запрещают брать новых сотрудников. Поэтому поступим так: пока что решай вопросы с увольнением, а сразу после праздников наберёшь меня, и мы тебя быстренько оформим. Звони на этот номер, это мой личный сотовый. Вопросы есть?

– Нет, всё понятно…

– Хорошо. Тогда увидимся в январе.

– До свидания! – попрощалась с будущим шефом Света и, положив трубку, чуть не взвизгнула от радости.

На часах тем временем было ровно два. Перерыв только что закончился, а значит, можно было смело идти и сообщать руководству «хорошие» новости. И девушка, едва не приплясывая на ходу, направилась в сторону кабинета.

– Татьяна Ивановна, я увольняюсь! – объявила она, остановившись рядом со столом начальницы.

Главный бухгалтер – Татьяна Ивановна Симонова – была ещё молодой и довольно привлекательной женщиной. Что, однако, не мешало ей держать в священном страхе и своё подразделение, и всех остальных работников компании, которые хоть как-то зависели от неё по тем или иным рабочим вопросам.

Она медленно подняла глаза на подошедшую к ней сотрудницу и некоторое время молча на неё смотрела, словно что-то усиленно обдумывая. Света даже успела предположить, что её стервозной руководительнице хотелось отпустить по этому поводу какой-нибудь едкий комментарий. Но, учитывая, что перед ней стоял не кто-то там, а дочка исполнительного директора, она себе этого позволить не могла.

– Пиши заявление на имя Виктории Юрьевны, – обронила она наконец. – Отработка – две недели.

– Хорошо, – пожала плечами Света.

Честно говоря, новость о том, что официальное уведомление о своём уходе ей придётся писать как будто бы маме, слегка её насторожила. Впрочем, она тут же успокоила себя тем, что это, как и многое другое в насквозь пропитанной бюрократизмом офисной жизни, было лишь пустой канцелярской формальностью.

Когда она вернулась на своё рабочее место, то первым делом проверила календарь. Убедившись, что до конца года как раз оставалось чуть больше двух недель, она быстро нашла на сетке нужный ей шаблон – и уже спустя несколько минут вручила начальнице готовое заявление. Та его небрежно взяла, придирчиво осмотрела, затем отложила на край стола. Вроде как приняла.

Естественно, сосредоточиться на работе после всего этого у Светы не получалось хоть ты тресни. Во-первых, из-за бурлившего внутри неё безудержного восторга, а во-вторых – из-за посыпавшихся в «линк» сообщений от коллег. Сообщения были самыми разнообразными: «Ну ты даёшь…», «Давно пора!», «А куда ты уходишь?», «Молодец!», «На кого ты нас…» – и всё в таком духе. В итоге Свете пришлось довольно долго отбиваться от любопытных сослуживиц, клятвенно обещая рассказать о своём новом месте работы во время послеобеденного чаепития.

Две недели. Каких-то две недели! Совсем чуть-чуть. Можно сказать – вообще ничего по сравнению с проведёнными ею здесь двумя годами… Неужели правда – два года? Нет, даже не два – уже почти два с половиной. Так долго! Почему, ну вот почему она не вырвалась отсюда раньше?..

– Светлана! – неожиданно раздался зычный голос вернувшейся откуда-то Татьяны Ивановны. – К директору зайди.

Света встревоженно глянула на начальницу, нахмурилась и, поднявшись, зашагала к выходу из кабинета. Для чего маме понадобилось её вызывать? Чтобы расспросить о причинах увольнения? Чтобы отчитать за ещё одно «бегство»? Чтобы попробовать её отговорить?

Радостно-воздушное ощущение во всём теле быстро сменилось мерзкой дрожью в коленках, и весь путь до приёмной Света безуспешно пыталась унять охватившую её гадостную боязнь. От которой она, оказывается, успела порядком поотвыкнуть.

– Добрый день, – в меру вежливо поздоровалась с ней секретарша. – Вас вызывали?

– Добрый… Да, попросили зайти, – кивнула Света.

Кристина – так звали секретаршу – ловким движением подхватила трубку телефона.

– Виктория Юрьевна, – елейным голоском проговорила она, – к вам Светлана… Да, хорошо! – И снова обратилась к переминавшейся в дверях посетительнице: – Проходите.

Чувствуя лихорадочный стук норовящего выпрыгнуть из груди сердца, Света открыла массивную деревянную дверь и вошла в кабинет.

Виктория Юрьевна сидела за своим столом и изучала какие-то разложенные перед ней бумаги. А когда у Светы за спиной глухо щёлкнул дверной замок, она, не отрываясь от работы, холодно произнесла:

– Я не принимаю твоё заявление.

Какое-то время Света молчала, с трудом переваривая услышанное. Да, она ожидала, что разговор будет не из приятных, однако такого варианта развития событий предположить не успела.

– Почему? – едва слышно спросила она.

Мать ответила ей не сразу. Она взяла в руки очередной документ, внимательно просмотрела его, отложила в сторону – и лишь затем как бы нехотя проговорила:

– Потому что сейчас очень сложно найти хороших, опытных специалистов. Мы завтра же начнём поиски нового сотрудника. Но до тех пор, пока у нас не будет достойной замены, о твоём увольнении не может идти и речи.

Света стиснула зубы, и на её глазах навернулись обидные слёзы.

– Ты, кстати, тоже можешь подключиться к поискам, – добавила Виктория Юрьевна, бросив на дочь пронизывающе-колючий взгляд. – Если найдёшь кандидата, который нас устроит, то ускоришь процесс.

Вконец растерявшаяся Света уже собралась было рассказать матери о том, почему она увольняется. О том, что нашла работу, о которой так давно мечтала. О том, как искала эту самую работу больше месяца, получая отказ за отказом – и всё равно не отступаясь…

Но она уже откуда-то знала, что ни объяснений, ни тем более уговоров мама от неё не дождётся. Опустив глаза, она развернулась и бесшумно открыла дверь…

– …Короче говоря, она отказалась принимать моё заявление, – подытожила Света, вновь чувствуя горечь бессильного отчаяния. – Вот почему так? Уже почти всё получилось – и тут такое…

Она приглушённо всхлипнула – но тут же взяла себя в руки и, ограничившись шумным вздохом, подняла виноватый взгляд.

Мария смотрела на неё с искренним участием, напряжённо морща красивый, высокий лоб. Что же до отца, то его глаза, к удивлению Светы, были хитро прищурены, а на губах играла озорная усмешка.

– Знаете что, дамы, а давайте-ка вместе поужинаем! – вдруг предложил он, опустив ладони на стол. – Заодно и познакомитесь. – Затем повернулся к супруге и спросил: – Ничего, что твоя мама у нас задержится? Мы недолго.

– Нет, ничего, – спокойно ответила Мария. – Всё нормально.

– А тебя, – Владимир Алексеевич снова глянул на Свету, – мы после ужина до дома подбросим, чтобы Федька твой тебя не потерял. И давай уже успокаивайся: с Нового года выйдешь на новую работу.

– А как же…

– Скоро узнаешь, – мягко перебил дочку мужчина. – Я сейчас ненадолго отойду, сделаю пару звонков, а вы пока меню полистайте.

Он встал, взял со стола телефон и направился к выходу.

– Не переживай, – сказала Мария Свете, когда они остались вдвоём. – Если он пообещал, что всё уладит, – значит, уладит.

– Хорошо, – неуверенно улыбнулась девушка.

– Давай, может, контактами обменяемся?

– Да, давайте.

– Набирай…

Света придвинула к себе телефон и набрала продиктованный ей номер.

– Я, кстати, тоже в своё время на нелюбимой работе прозябала, – призналась Мария, сбрасывая вызов и сохраняя запись. – Так что я тебя очень хорошо понимаю. Сама тогда, помню, волком выла.

– А кем вы работали?

– Экономистом в казначействе. Долго мучилась. Пока наконец не плюнула на всё и не пошла на парикмахера учиться.

– Вы парикмахер?

– Давно уже. Теперь у меня свой салон – твой отец помог его открыть. Я там тоже работаю, но только с некоторыми клиентами. Не скажу, что прямо очень много зарабатываю, но мне нравится. И на семью время есть.

– Здорово!

– Ты тоже правильно сделала, что решила всё поменять, – похвалила падчерицу Мария. – И всё у тебя получится, даже не сомневайся!

– Спасибо…

– Как там твой Федот?

– Ой, хорошо! Растёт, крепчает. И не болеет. – Света постучала пальцами по столу.

– Фотку скинешь?

– Да, конечно!

Пока с одного телефона на другой перекочёвывали лучшие Федотовы фотографии, к столику вернулся Владимир Алексеевич.

– Значит, так, доча, – деловым тоном произнёс он, опускаясь на диван. – Завтра с утра назначишь матери встречу, аудиенцию – ну или как там это у вас называется. Часа на три, на четыре. Суть в том, чтобы она была на месте.

Света растерянно кивнула.

– Как сделаешь, напиши мне. К назначенному времени к тебе подъедет один мой приятель, и ты вместе с ним сходишь к матери. Он ей кое-что доступно объяснит – и на этом, собственно, всё.

– Ладно… – пробормотала девушка, всё так же непонимающе хлопая глазами.

– Так, ну а теперь ужин! – Владимир Алексеевич нашёл взглядом официантку и поднял руку: – Уважаемая, подойдите к нам, пожалуйста, мы голодные!

Поначалу Света хотела выведать, что это за «приятель», а главное – как он сможет повлиять на маму. Но затем, видя, насколько отец был спокоен и невозмутим, отступилась. По-видимому, твёрдая мужская уверенность в том, что всё будет хорошо, каким-то образом передалась и ей самой.

Она вновь посмотрела в окно, улыбнулась и подумала, что ей всё же удастся насладиться этим прекрасным зимним вечером. Сейчас они вместе с отцом и Марией поужинают, попутно развлекая себя приятной застольной беседой. Они будут делиться новостями, рассказывать истории, шутить и смеяться. И у Светы наконец появится возможность хоть немного узнать женщину, с которой её отец, кажется, обрёл долгожданное семейное счастье.

А после того как она вернётся домой и закончит все необходимые дела, она погасит во всей квартире свет и заберётся на широкий подоконник в маленькой комнате. Прислонится к откосу, усадит у себя на коленях Федота, и они будут вместе наблюдать, как большие пушистые хлопья… нет, не падают – невесомо парят в морозном, безветренном воздухе, плавно опускаясь на почти уже заснувший город.

А завтра она сделает тот самый уготованный ей последний шаг. Каким бы он ни был.

Глава 16. Пора!

Света проснулась. Проснулась сама, без будильника. Просто открыла глаза и стала смотреть в потолок, прислушиваясь к гулкой ночной тишине. А Федот, по обыкновению спавший у неё в ногах, уже в который раз безошибочно распознал её совсем незаметное, казалось бы, пробуждение.

– Миу!.. – тихонько мяукнул он, вставая и выгибая спину. После чего неторопливо прошествовал вдоль кровати и привычно устроился у хозяйки под правой рукой.

– Привет, Федечка, – ломким, заспанным голосом сказала Света, проводя ладонью по его спине. И молодой кот, почувствовав на себе её прикосновение, негромко замурлыкал.

Поглаживая разнежившегося любимца, девушка прислушалась к себе и обнаружила, что внутри у неё было как-то очень уж тихо и спокойно. Это казалось несколько странным, поскольку вчера, как и обещал отец, вопрос с её увольнением из «DAO-Техники» был окончательно закрыт. И после новогодних праздников Свету ожидал выход на новую, сулившую стать намного более интересной и приятной работу.

Тем не менее Света не ощущала в себе ничего хотя бы отдалённо похожего на вполне уместное сейчас радостное ликование. То ли её разум воспринял всё произошедшее как должное, то ли она так до конца и не поверила в своё свершившееся счастье. Что ж, в таком случае сегодняшняя встреча с Лидой может оказаться весьма полезной. И Света, поведав лучшей подруге свою увлекательную историю, сама наконец убедится в её правдивости.

Лида, кстати, не раз повторяла, что хорошие события в жизни нужно обязательно отмечать. Может, именно поэтому?

Осторожно, чтобы не потревожить Федота, Света потянулась за телефоном. 5:37. Очень рано, но при этом спать не хотелось совершенно. К тому же скоро должен проснуться голод, который, как всегда на следующий день после силовой тренировки, будет самым что ни на есть волчьим.

– Ну что, мой маленький, подъём?

– Мр-р-р! – отозвался Федот, приподнимаясь на передних лапах. Он, надобно думать, тоже был не против получить свой завтрак чуть пораньше.

Света встала, сходила в туалет, умылась, выпила немного воды. Затем надела спортивную форму и расстелила между кроватью и диваном чёрный резиновый коврик.

Да, вот уже третью неделю подряд она заставляла себя делать по утрам небольшую разминку. Ей всё казалось, что результаты от занятий в фитнес-клубе были далеко не такими впечатляющими, как ей того хотелось бы. Поэтому, в очередной раз переговорив с Жанной, Света получила добро на дополнительную нагрузку в виде нескольких упражнений перед завтраком. Суставная гимнастика, махи ногами, отжимания на коленях, планка и скручивания – этого, по словам тренера, было вполне достаточно для разгона крови и запуска метаболизма. Ну и заодно для успокоения совести.

И хотя вылезать из-под тёплого одеяла даже на пятнадцать минут раньше обычного оказалось довольно сложно, у новой Светиной затеи неожиданно выискался один прелюбопытнейший плюс. Плюс этот заключался в том, что её утренняя возня на полу посреди гостиной безумно нравилась Федоту. Крутясь вокруг хозяйки, он то тёрся о её лицо, то пытался ловить её размеренно двигающиеся ноги, а то и вовсе норовил залезть под коврик, каучуковый запах которого его, вероятно, очень привлекал.

Другими словами, было ещё непонятно, что сподвигало Свету на каждодневную зарядку в бо́льшей степени: стремление поскорее вернуть себе былую стройность или же умильные Федотовы попытки внести свой посильный вклад в это увлекательнейшее, с его точки зрения, действо.

– Федя, блин!.. – пропыхтела Света, выходя из полутораминутной планки.

Сделать это было не так просто: пока она стояла на локтях и мысленно поторапливала неспешно таявшие на экране телефона секунды, её хвостатый проказник с самым невозмутимым видом улёгся на коврик прямо под ней.

Немного отдохнув и восстановив дыхание, Света легонько почесала пальцами чёрную макушку:

– Ну всё, спортсмен, освобождай место.

Молодой кот поднял взгляд, и, судя по этому взгляду, уходить он явно никуда не собирался.

– Вот наглый котяра, а! – возмутилась девушка. – Топай давай, последнее упражнение осталось!

Сказано это было так, что Федот тут же осознал всю бесперспективность дальнейших попыток «прикидываться шлангом». Решив сменить тактику, он перевернулся на спину и, словно маленький котёнок, выставил вверх все четыре лапы. Прижатые к коврику уши смешно подмялись, а глядевшие снизу вверх глаза залучились ангельской невинностью.

– Ах ты, хитрая жопка! Разжалобить меня хочешь, да? – засмеялась Света и, подняв маленького кривляку, усадила его на кровать. – Вот, отсюда смотри! – И быстро, пока он не спрыгнул обратно, улеглась на мягкую чёрную поверхность. Три подхода скручиваний – и всё…

Заключительные повторения были, как обычно, самыми трудными. Приподняв себя и опустившись обратно на спину в последний раз, Света раскинула руки в стороны и осталась лежать. Тяжело дыша и чувствуя, как в мышцах живота стихает пульсирующее жжение, она покосилась на Федота. Тот, видимо, уже исчерпал запас утреннего озорства, и теперь спокойно наблюдал за ней, сидя на краю незаправленной постели.

Света отметила про себя, насколько сильно он изменился за последнее время. Быстро уходили детские неуклюжесть и дурашливость, а вместо них всё отчётливее проявлялись зрелая красота и грация прирождённого охотника. Горделивая осанка, изящные движения, уверенный взгляд… Да, Лида в своё время оказалась совершенно права: из Федота и в самом деле вырастал самый настоящий раскрасавец-кот.

Перекатившись на бок, Света уселась на коврике и мельком глянула в ростовое зеркало, висевшее на стене между прихожей и кухней. Почему-то в этот раз она не просто скользнула глазами по своему отражению, а задержалась на нём. И, повинуясь странному, внезапно возникшему побуждению, встала на ноги и подошла к зеркалу поближе.

Н-да. То же округлое веснушчатое лицо. Те же жёсткие, непонятного цвета волосы. Те же светлые, кажущиеся тускло-бесцветными глаза… Не вполне понимая, зачем она это делает, Света сняла свой спортивный топ и небрежно швырнула его на пол. За топом последовали лосины и носки. Наконец, она стянула трусики, оставшись совсем нагишом.

…Тот же махонький рост. Те же отнюдь не длинные ноги. Та же скромных размеров грудь, ставшая, кажется, ещё меньше с момента начала тренировок в «Дикой кошке». Света рассматривала себя долго, сосредоточенно… и вдруг всхлипнула – отрывисто, сдавленно, беспомощно.

Разумеется, она не открыла для себя ничего нового: в зеркале было всё то же самое, что и раньше. Просто в будничной суете она, как и, должно быть, большинство людей, подмечала свои недостатки мимолётно, вскользь, нарочно уберегая их от собственного же пристального внимания. Зато сейчас что-то неудержимо заставляло её всматриваться в свои многочисленные изъяны и впервые в жизни дотошно их изучать.

Напряжённое созерцание своего несовершенства причиняло ей острую, мучительную боль. Но ещё тягостнее было осознание в высшей степени несправедливой, но вместе с тем абсолютно непреложной истины: одним безжалостная природа даёт всё, а другим – почти ничего. Кто-то с самого детства ловит на себе восхищённые взгляды, а кто-то всю жизнь остаётся… да, именно – жалкой серой мышью. И что ни делай, в чём себя ни убеждай, как ни пытайся восполнить это чем-то другим – самого главного это всё равно не изменит. Может, поэтому Света и не испытывала торжествующего упоения после первой в её жизни настоящей победы? Может, она вообще ничему и никогда не сможет искренне порадоваться, зная, что она такая, какая есть?

Света заплакала. Но, будто пытаясь дойти до какого-то неизвестного ей предела отчаяния, она не позволяла себе отвести взгляд от ненавистного отражения. Она не вытирала слёзы, не закрывала лицо ладонями, вместо этого лишь ещё крепче сжимая кулаки. Но в конце концов, когда пытка сделалась совсем нестерпимой, она с силой зажмурилась и, отрывисто вздрагивая, опустила голову.

– Мау… – услышала она где-то подле себя. А мгновением позже ощутила, как что-то мягкое коснулось её голых ног. Она открыла глаза и увидела ластящегося к ней Федота.

– Мау! – снова мяукнул молодой кот, озадаченно глядя на хозяйку.

Света улыбнулась и небрежно отёрла ладонью щёки.

– Феденька… – ласково произнесла она. – Не обращай внимания. Это так, пустяки…

Она шмыгнула носом и снова посмотрела в зеркало. Неистовое омерзение, до которого неожиданно разрослась привычно-тихая неприязнь к самой себе, схлынуло. Жгучее душевное страдание тоже иссякло – похоже, вышло со слезами. И сейчас Света могла разглядеть себя куда более хладнокровно и внимательно.

…А она действительно прилично схуднула. На постройневших ногах начали прорисовываться линии мышц. Ягодицы оформились и «подпрыгнули». Живот стал более плоским. Спина заметно выпрямилась. А талия… Оказывается, у Светы снова была талия. Пусть не такая, как раньше, – но всё же.

Нахмурившись, девушка подошла к комоду и достала из выдвижного ящика сантиметр. Вообще, это нужно было делать натощак, но пара глотков воды – это, наверное, не так страшно.

– Да ладно… – недоверчиво пробормотала Света, глядя на риску, рядом с которой палец прижимал к коже обёрнутый в блестящую заклёпку конец светло-голубой ленты.

Она ведь так и не замерялась – да и не взвешивалась – с тех пор, как только-только начала приводить себя в форму. И теперь, очевидно, память её слегка подводила. Света подошла к спортивной сумке, расстегнула боковой карман и достала свою уже изрядно потрёпанную «кошачью» тетрадь. Открыла нужную страницу, нашла записанную полтора месяца назад цифру…

– Ничего себе! – вслух изумилась она. – Минус шесть в талии!

Чуть подрагивающими от волнения руками она обмерила живот и бёдра: минус пять и минус три с половиной сантиметра. Света вернулась к зеркалу и оглядела всю себя вновь. На этот раз – с любопытством. Она расправила плечи, подняла подбородок. Стянула с наспех сделанного хвоста резинку, бросила её на кровать, растормошила пальцами волосы и тряхнула головой. Движение вышло неказистым, но Свету это лишь позабавило. Она отставила одну ногу и игриво подбоченилась. Удивительно, но даже в таком виде – нечёсаная, ненакрашенная и заплаканная – она больше не казалась себе отвратительной. И чего, спрашивается, ревмя ревела каких-то пару минут назад?

Света улыбнулась, показала себе язык… И тут же подумала о том, насколько глупо она сейчас выглядит, стоя нагишом перед зеркалом ни свет ни заря, сначала заливаясь горькими слезами, а чуть погодя – корча рожицы. Она непроизвольно огляделась по сторонам, словно испугавшись, что кто-нибудь мог её видеть. И тихо засмеялась, встретившись взглядом с Федотом, который сидел на диване рядом со своим домиком и следил за ней широко раскрытыми глазами.

– Фе-е-едя!.. – шутливо пристыдила его Света. – Как нехорошо за обнажёнными дамами подглядывать!

Она подошла к нему, взяла на руки и поцеловала в мордочку. А тот, в свою очередь, принюхался и осторожно лизнул её влажную щёку.

Почувствовав прикосновение тёплой шерсти, Света поёжилась: за окном как-никак стоял настоящий зимний мороз. Она опустила Федота на пол и торопливо оделась. Затем умылась, расчесалась и, прихватив с собой тетрадку и ручку, отправилась на кухню. Выпила стакан воды, села за стол и включила оставленный на нём с вечера ноутбук.

– Ма-а-а-у! – жалобно протянул Федот, обтираясь о её ноги.

– Ладно-ладно, сейчас покормлю, – проворчала Света, поднимаясь с табуретки. – Но потом чур не отвлекать!

* * *

…Она сидела и ждала. Ждала уже довольно долго, но в этот раз её ничуть, вот даже ни капельку не раздражало то, что Лида опаздывала. Поскольку, коротая время, Света нашла себе весьма интересное занятие: она пристально разглядывала посетителей наполовину заполненного кафе. А точнее – посетительниц.

Вот молодая деваха в мятом, скатавшемся свитере, из-под растянутого ворота которого выглядывает розовая лямка лифчика. Низко нагнувшись над тарелкой и выставив из-под стола распрямлённые ноги в разношенных джинсах и грязноватых ботинках, юная мадмуазель аппетитно лопает какой-то сэндвич, давясь и набивая полные щёки. Любопытно, как она будет смотреться, если на неё надеть что-нибудь по фигуре – пусть даже серенькое, скучноватое платье? Ну и чуть более элегантную обувь. Может, в таком виде она больше не будет сутулиться и перестанет есть, как хомяк?

Или вот, вроде бы стройная, симпатичная девушка. Но при этом – вообще никакой косметики, сероватый цвет лица и давно не мытые, засаленные волосы, лежащие на плечах двумя неряшливыми, свалявшимися прядями. Скорее всего, её внешний вид не менялся лет этак двадцать с лишним, то есть – со времён детского сада. Хотя нет, в детском саду, надо полагать, было значительно лучше, потому что ей наверняка заплетали косички. И ведь насколько всё могло измениться, если бы она просто вымыла голову, причесалась и слегка подкрасила ресницы и губы…

– Здоро́во-Чернова! Ты чё зависла?

Света с некоторым опозданием обернулась на достигший её слуха голос.

– Привет-привет… – задумчиво проговорила она.

…А вот и Лида. Которая, как всегда, когда выходит в свет, выглядит просто восхитительно. Вот она легко скидывает свой изящный полушубок, под которым обнаруживается скромный, казалось бы, но вместе с тем идеально сидящий по фигуре серый пуловер с укороченными рукавами. Чёрные в обтяжку брюки, заправленные в красивые узкие сапоги на высоком каблуке. Свежие, ухоженные волосы, радующие глаз воздушно-рыжими завитушками…

– Ты чего так смотришь? – подозрительно спросила Лида и на всякий случай пощупала руками воздух над головой. – Что у меня там? Нимб засветился?

– Скорее уж рожки пробиваются, – хмыкнула Света.

– Я тоже рада тебя видеть! – желчно улыбнулась ей в ответ Лида, присаживаясь за стол. Она взялась было за меню, но тут же нетерпеливо отложила его в сторону: – Ну, вещай! Что у тебя такого грандиозного произошло?

– У меня произошло что-то очень-очень хорошее! – таинственным голосом объявила Света.

– Да давай ты уже!..

– В общем… я устроилась на новую работу.

– Ух ты! И что за работа?

– Компьютерщиком. В компании, которая всякие крупные организации обслуживает.

Лида усмехнулась:

– Что, сбылась мечта идиота, да? Теперь будешь с этими своими ботанами очкастыми не по форумам шариться, а в одном кабинете сидеть?

Света насупилась, изображая обиду:

– Да ну тебя! У меня, вообще-то, праздник, а ты тут…

– Ладно-ладно! – примирительно махнула рукой Лида. – Главное, чтобы тебе нравилось. И чтобы через месяц ты не захныкала, что всё опять не так.

– Нет, всё будет хорошо! – уверенно заявила Света. – Я прямо чувствую.

– А, ну если чувствуешь, тогда конечно! Тогда все вопросы сразу снимаются, – вновь съехидничала Лида. – Ладно, раз праздник, давай отмечать. Тем более – пятница, да и машинка у меня сегодня в сервисе… – Она снова придвинула к себе меню. – Так, что тут у нас? Блин, я такая голодная! По пицце возьмём?

– Нет-нет-нет! – запротестовала виновница торжества. – Ты себе бери, а я так, салатик.

– Опять свою траву жевать будешь, – насмешливо поддразнила её Лида, пробегая глазами по ламинированным страницам. – Ну давай-давай. Помогает хоть?

– Пять с половиной килограммов, – спокойно ответила Света. – За полтора месяца.

Лида подняла удивлённый взгляд:

– Правда, что ли?

– Сама в шоке. Сегодня вот в клубе взвесилась.

– Ну, Чернова, ты даёшь. Ладно, раз так – худей дальше… Молодой человек!

Молоденький смазливый официант, неуверенно переминавшийся у входа в зал, – судя по манере, совсем ещё новичок – сорвался с места и торопливо подошёл к столику:

– Здравствуйте, слушаю вас!

– Добрый вечер! – с не обещающей ничего хорошего вкрадчивостью обратилась к нему Лида. – Нам, пожалуйста, вот эту пиццу, потом салат… «Цезарь», да? – Она посмотрела на Свету и, получив одобрительный кивок, перелистнула несколько страниц. – И-и-и… бутылочку вот этого вина. Будьте так любезны!

– Хорошо! – с готовностью кивнул официант, записывая заказ в блокнот.

– Вы не смотрите, что мы целую бутылку на двоих берём. – Лида томно глянула на свою жертву из-под длинных ресниц. – Мы не алкоголички какие-то, просто у нас сегодня большой праздник!

Света едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху, видя, как неподдельно смутился стоявший перед ними паренёк.

– Да ничего… – густо покраснел он. – Значит… э-э-э… пицца, «Цезарь»… и вино. Хорошо!

– Спасибо большое! – с придыханием произнесла Лида, выпячивая вперёд грудь и тем самым делая своё глубокое декольте зрелищем ещё более пикантным. – Ждать ведь не очень долго?

– Н-нет, недолго… – замотал головой официант, отчаянно пытаясь не сползти взглядом ниже лица обворожительной посетительницы.

– Замечательно! А вино можно прямо сейчас?

– Да-да, конечно, можно…

Бедолага второпях сгрёб со стола меню и, чуть не споткнувшись, помчался прочь. А Света, посмотрев ему вслед, неожиданно спросила себя: засмущался бы этот едва оперившийся юнец, реши она, а не её подруга, в шутку построить ему глазки? Вряд ли.

– Эх, молодость… – Лида мечтательно поглядела куда-то сквозь обклеенную бежевыми обоями стену. Но затем, спохватившись, вновь придала своему лицу сосредоточенное выражение: – Так, что-то мы это… отвлеклись. Ты мне расскажи, ты эту работу сама нашла или помог кто? – Она вдруг лукаво прищурилась: – Батя небось подсобил, да?

– Ну-у… И да, и нет.

– Это как?

– Вообще, я всё сделала сама, – начала рассказывать Света. – Подготовила резюме, стала рассылать его куда только можно. Неделю мне никто не отвечал, ну и я быстренько решила, что всё это полная ерунда. А как раз тогда ко мне в гости отец зашёл – помнишь, я рассказывала? Ну вот. Послушал он моё нытьё, да и сделал мне небольшой «втык». Пришлось продолжать. И вот, получилось в итоге.

– То есть это ты когда искать начала?

– Ой, где-то в середине ноября… Месяц назад, короче.

– Вот ведь ты… Слов нет! – Лида с раздосадованным видом откинулась на спинку дивана. – Почти каждые выходные видимся, а она молчит, как рыба в пирожке. Даже вон отцу рассказала, а мне фигушки, да?

– А что было рассказывать? – стала оправдываться Света. – Я так и решила: если получится – ты первая узнаешь, отпразднуем вместе. А если нет… Я и сама-то не особо надеялась, что всё это выгорит.

– Понятно всё с вами, Светлана Владимировна, – проворчала Лида. – Ну а в целом как, сложно было?

– Да не очень. Вакансий, конечно, кучу перелопатила, но собеседований было всего четыре. Так что не слишком-то я и забегалась.

– Ваше вино, пожалуйста, – сказала подошедшая к столику официантка.

– Ой, а где наш мальчик? – деланно забеспокоилась Лида.

– Немного занят, – сдержанно ответила хрупкая брюнеточка, наполняя бокалы.

– Жаль. Передавайте ему от нас привет!

– Обязательно. Приятного вечера.

– Спасибо! – спешно поблагодарила официантку Света, не дожидаясь, пока её хулиганистая приятельница ляпнет ещё что-нибудь этакое.

– Ну, за твою новую работу! – церемонно провозгласила Лида, поднимая бокал. И, сделав пару глотков, уточнила: – Когда увольняешься?

– Через две недели. Как раз до конца года доработаю.

– А как, кстати, твоя маман отреагировала? Или всё это мимо неё прошло?

– Ага, пройдёт мимо неё что-то, как же, – мрачно проговорила Света.

– Ух ты! У вас там ещё и скандальчик, что ли, вышел?

– Вроде того…

– Ну так рассказывай уже, не томи! – Лида снова подалась вперёд, едва не расплескав вино.

Света вздохнула.

– Если вкратце, то мама отказалась принимать моё заявление. Пока, мол, не найдут мне достойную замену – не отпустят. Я сказала отцу. И он вчера прямо ко мне на работу прислал одного своего «знакомого»…

…Когда её телефон беззвучно завибрировал, Света чуть не подпрыгнула от неожиданности, хоть и знала, что ей с минуты на минуту должны были позвонить. Быстро глянув на время – на мониторе высвечивалось 16:12, – она схватила со стола жужжащий сотовый и сломя голову бросилась в коридор.

Сегодня она всё сделала так, как ей было велено вчера вечером: придя на работу, она сразу же назначила маме встречу в календаре – пятнадцатиминутную, на четыре часа. Мама встречу приняла, но перенесла её на половину пятого. Света отчиталась об этом отцу, и от него вскоре пришло короткое: «ОК, жди». Чем, собственно, она с тех пор и занималась, целый день просидев как на иголках.

– Алло!.. – жутко нервничая, ответила она на долгожданный звонок. И тут же услышала приятный мужской голос:

– Светлана, добрый день!

– Здравствуйте…

– Меня зовут Константин Олегович, я звоню по просьбе твоего отца. Он должен был тебя предупредить.

– Да-да, он предупредил.

– Отлично. Я сейчас в кафе на втором этаже, спустись ко мне, пожалуйста.

– Хорошо, уже иду.

Света спрятала телефон в карман, вернулась к кабинету и заглянула внутрь.

– Я на встречу с Викторией Юрьевной, – сообщила она начальнице и, не дожидаясь ответа, закрыла дверь.

Кого прислал к ней отец, она угадала тотчас же, едва зайдя в кафе. Это был худощавый мужчина с седеющими, зачёсанными назад волосами в дорогом, сером с отливом костюме, белой рубашке и красном галстуке. На незанятом стуле рядом с ним лежал аккуратный кожаный портфель, а на столе – какие-то бумаги. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, мужчина поднял глаза и, по-видимому, тоже сразу признал в Свете дочь своего друга.

– Светлана! – приветливо улыбнулся он и указал на стул напротив себя: – Присаживайся, пожалуйста.

– Спасибо, – неуверенно проговорила девушка и шагнула к столику.

– Я знаю, что Владимир Алексеевич так и не рассказал тебе, кто я такой, – добродушно усмехнулся незнакомец, когда она уселась. – Поэтому давай не теряя времени всё проясним: я адвокат.

Света удивлённо подняла брови.

– Я собираюсь вместе с тобой ненадолго заглянуть к твоему руководителю. И после того как мы это сделаем, проблема с твоим увольнением будет решена, – объяснил Константин Олегович. – Но сначала… – он крутанул пальцами лежавший на столе лист бумаги, – подпиши, пожалуйста, вот этот документ.

– А что это?

– Это договор, на основании которого я буду предоставлять тебе свои услуги.

На сей раз Света уставилась на отцовского приятеля с уже нескрываемым изумлением.

– Не переживай, – успокоил её Константин Олегович, берясь за чашку с недопитым кофе. – Тебе это ничего не будет стоить. Да и вообще это так, на всякий случай.

Света пожала плечами и поставила необходимые подписи.

– Отлично! – сказал мужчина, собирая бумаги со стола. – Теперь можем идти.

Они поднялись на пятый этаж, и, когда уже шли по коридору, Константин Олегович вдруг спохватился:

– Да, совсем забыл. Ничего не говори, я всё сделаю сам.

– Ладно, – кивнула Света и указала вправо: – Вот приёмная.

Адвокат остановился и жестом пригласил её войти первой.

– Здравствуйте! – выглянула из-за высокой стойки бдительная Кристина.

– Здравствуйте! Встреча с шестнадцати тридцати до шестнадцати сорока пяти, – тут же отрапортовала Света.

– Хорошо… – Секретарша несколько растерялась, увидев вошедшего вслед за дочкой босса неизвестного ей человека.

– Добрый день! – вежливо поприветствовал её представительного вида посетитель.

– Константин Олегович со мной, – пояснила Света. – По рабочему вопросу.

Кристина глуповато улыбнулась и пробормотала:

– Да-да, проходите, пожалуйста…

Мужчина решительно открыл дверь, пропустил свою спутницу вперёд и вошёл сам.

– Виктория Юрьевна, здравствуйте! – громко произнёс он, отпуская дверную ручку.

– Добрый день, – сухо поздоровалась хозяйка кабинета, отрывая недоумённый взгляд от монитора. – Вы кто?

– Меня зовут Константин Олегович Федорчук. Я являюсь адвокатом вашей сотрудницы – Светланы Владимировны Белых…

– Будьте так любезны, покиньте помещение, пока я не вызвала охрану, – жёстко оборвала его Виктория Юрьевна.

– Если желаете, я могу предоставить документы на право занятия адвокатской деятельностью, – ничуть не смутился Константин Олегович, – а также соглашение на оказание юридических услуг с моим доверителем. Я думаю, вам будет интересно узнать, что мой доверитель рассматривает возможность обращения в суд, так как ваши вчерашние действия можно истолковать как попытку привлечь его к принудительному труду.

Замершая на месте Света разве что чудом справилась со взявшей её оторопью. Ещё немного – и она, не удержавшись, ошарашенно уставилась бы на стоявшего рядом с ней мужчину.

– А позвольте вам напомнить, – продолжал тот как ни в чём не бывало, – что согласно пункту два статьи тридцать седьмой второй главы Конституции Российской Федерации, принудительный труд в нашей стране запрещён. А статья восьмидесятая Трудового кодекса даёт право сотруднику уволиться по своему желанию, независимо от каких-либо обстоятельств. В том числе – от отношений с руководством. Поэтому я рекомендовал бы вам несколько изменить своё отношение к возникшей ситуации.

Света с трудом верила в происходящее; она не помнила, чтобы кто-либо когда-либо вот так сходу взял и уложил бы её мать на лопатки. Её – сильную, уверенную в себе, неизменно непреклонную с теми, кто осмеливался идти ей наперекор.

– Отлично, – снова заговорил Константин Олегович, выдержав небольшую паузу. – Это хорошо, что вы открыты для диалога. Честно сказать, мой доверитель не хотел бы доводить это обидное недоразумение до каких-то малоприятных крайностей. Поэтому если вы примете поданное вам вчера заявление, в указанный срок рассчитаете моего доверителя и выдадите ему трудовую книжку, то на этом всё закончится. Если же нет – вашей компании грозят разбирательства с трудовой инспекцией и суд. И это дело вы, мягко говоря, проиграете. А я могу вас заверить, что владельцам компаний такие истории очень не нравятся. Особенно, если они освещаются в прессе…

В подобном состоянии Света видела свою мать впервые: её лицо побагровело, нижняя челюсть выдвинулась вперёд, а глаза горели едва сдерживаемой яростью.

– Итак, вы принимаете поданное моим доверителем заявление об увольнении по собственному желанию? – невозмутимо осведомился Константин Олегович.

– Принимаю, – сквозь зубы процедила Виктория Юрьевна. – Через две недели сотрудник будет уволен и рассчитан. А теперь прошу покинуть мой кабинет.

– Как скажете, – сухо обронил адвокат и оглянулся на свою клиентку: – Светлана Владимировна?

Пока они с Константином Олеговичем шли до лифта, Света поймала себя на мысли, что ей впервые в жизни было жалко маму. Да, мама, само собой, была неправа. Но ведь она вряд ли поступила так, как поступила, лишь из вредности. Она, скорее всего, просто не хотела выпускать дочку из поля зрения. Или боялась, что та наломает дров, устроившись в непонятную, ненадёжную фирму с туманными перспективами…

– Что-то не так? – спросил Константин Олегович, когда перед ними закрылись двери лифта.

– Нет-нет, всё хорошо, – вздохнув, ответила Света. – Просто… немного не по себе.

– Что поделаешь? – понимающе улыбнулся мужчина. – Рано или поздно наступает пора, когда приходится идти против воли родителей.

Серые двери с лязгом разъехались, и они вышли в холл на первом этаже. Света посмотрела на друга своего отца и тихо произнесла:

– Спасибо вам.

– Не за что, – отозвался Константин Олегович и, привычным движением вскинув руку, глянул на наручные часы. – Удачи на новой работе!

– …Да-а, Чернова, – медленно проговорила Лида, поражённая услышанной историей. – Вот это ты хлопнула дверью.

– Да я-то что, это всё отец, – отмахнулась Света. – Без него я бы нюни развесила и дальше бы дебет с кре́дитом сводила.

– Нет, это прямо суперэпичная развязочка! – не унималась Лида. – Странно, конечно, что твоя маман сразу не захотела тебя увольнять. Может, она испугалась, что ты в костюме зайчика будешь рекламные листовки на улицах раздавать? Ну или какой-нибудь другой лабудой заниматься, да ещё и копейки за это получать… Кстати о копейках! – встрепенулась она. – Что у тебя на этой новой работе по деньгам получается? Голодать-то не будешь?

– Нет, с этим всё в порядке, – мотнула головой Света. – У меня даже на испытательном сроке будет выходить больше, чем я сейчас зарабатываю.

– Ух ты, зачётненько! И какой испытательный срок?

– Три месяца. Если пройду, зарплату ещё поднимут.

Лида внимательно посмотрела на подругу и потянулась к начатой бутылке шираз.

– Ты, мать, всё больше и больше меня удивляешь, – сказала она, подливая вино в опустевшие бокалы. – Ты не обижайся, но я думала, что ты всю жизнь будешь такой вот… тихоней, что ли. Что выйдешь замуж за кого получится, будешь примерной женой. Работать будешь у матери под боком, чтобы она тебя там двигала помаленьку… А ты вон какие выкрутасы уже который месяц выделываешь. – Она замолчала, а чуть погодя хитро поинтересовалась: – Ты, кстати, как, пока передышку сделаешь? Или у тебя там в загашнике ещё куча наполеоновских планов?

Света смущённо потупилась:

– Вообще-то, есть кое-что… Я как раз хотела тебя попросить.

– Та-а-ак, – выжидающе протянула Лида, – и что бы это могло быть?

– Ну…

Слова упрямо застревали в горле, но Света всё-таки переборола свою привычную стеснительность.

– Давай… Давай завтра вместе по магазинам пробежимся, – проговорила она чуть слышно. – Я немного приодеться хочу…

Вместо ответа Лида вдруг повернула голову и уставилась в окно, будто пытаясь что-то высмотреть в тёмном зимнем небе.

– Что там? – осторожно спросила Света.

– Как что? – с притворным удивлением отозвалась Лида. – Там сейчас все планеты должны в ряд выстроиться. А потом, наверное, ещё какая-нибудь комета пролетит. Ну, знаешь, которая раз в тысячу лет и всё такое…

В течение нескольких секунд Света изо всех сил пыталась сообразить, что за ерунду несёт её, судя по всему, уже порядком захмелевшая подруга.

– Ну тебя! – буркнула она наконец, расплываясь в улыбке.

Лида, всё это время сидевшая с совершенно серьёзной миной, хмыкнула и тоже заулыбалась.

– Слава богу, Чернова, – проворчала она. – Я уж думала, не доживу до этого дня. Давно пора!

– Это точно, – согласилась Света. – Давно пора…

Глава 17. Требуемые жертвы

– Нет, Федечка, сидим смирно, последняя лапка осталась!

Федот, уложенный вверх тормашками на сомкнутые хозяйкины ноги, сердито запыхтел и вновь попробовал соскользнуть на пол. Но не тут-то было: наученная опытом Света не промешкала и ловко пресекла очередную попытку бегства.

Честно признаться, проводимая ею процедура была для неё самой не менее утомительна, чем для её неусидчивого любимца – удержать которого на коленях сколь-нибудь долго уже само по себе было задачей крайне непростой. А ведь при этом нужно было ещё умудряться состригать кончики маленьких коготков. И не абы как, а под правильным углом и очень аккуратно, не задевая чувствительную пульпу.

Но что поделаешь? Когтеточкой молодой кот пользовался весьма прилежно, и поэтому на руках у Светы регулярно появлялись всё новые порезы – хоть и тонкие, но довольно болезненные.

– Давай, мой хороший, расслабляем пальчики, расслабляем… – Девушка легонько надавила на мягкие подушечки, заставляя Федота продемонстрировать свой нешуточный арсенал. – А наточил-то как, а наточил! Чтобы ещё сильнее меня царапать, да?

Когда ногтерезка клацнула в последний раз, Света отложила её в сторону и, приподняв зверька, опустила его на диван рядом с собой:

– Всё, свободен! Чеши давай.

Умаявшийся кот не заставил просить себя дважды и нетерпеливо спрыгнул на пол. Отбежал, остановился посреди гостиной и, отряхнувшись, с упрёком глянул на хозяйку.

– А ты как хотел? – развела руками Света. – Не всё ж тебе Масленица.

Аргумент Федоту убедительным не показался. Он раздражённо облизнул порозовевший нос и с оскорблённым видом зашагал на кухню – доедать завтрак. Света усмехнулась: интересно, как она сама выдержит идущие друг за другом маникюр и педикюр в следующую пятницу? Не измучается ли настолько, что, как и Федот, начнёт помышлять о побеге?

…Сегодня, как и всегда по субботам, она проснулась рано. Однако вместо того чтобы сразу после завтрака начать собираться в «Дикую кошку», она отправилась в интернет – навести кое-какие справки. А когда на часах появились долгожданные 10:00, она взялась за телефон, и уже совсем скоро была записана на ботокс для волос, на шугаринг, к стоматологу и в ногтевой салон. Свете, конечно, было немного обидно, что ей пришлось пропустить свой любимый утренний «сайкл». Но она отнеслась к этому философски, напомнив себе, что за ошибки прошлого со временем приходится так или иначе расплачиваться.

Спрятав ногтерезку в комод, она снова села на диван и посмотрела на экран телефона. Вот и подошло время для звонка, который она откладывала до последнего. Мыла посуду, прибиралась в квартире и даже занималась Федотовыми когтями, дожидаясь собой же установленного срока – одиннадцати часов. И вот теперь, открыв контакт, Света опять засомневалась: а нужно ли? Ведь если подумать, салонов красоты в городе – пруд пруди. И ей вполне можно было сходить к Лидиному, очень хорошему, кстати, мастеру…

И всё же она хотела обратиться именно к Марии. Ей казалось, что было бы неправильно упустить такой отличный повод ещё раз увидеться и пообщаться с этой молодой женщиной, так очаровавшей её с первых же секунд их знакомства. Света вздохнула и, решившись, позвонила.

– Света, привет! – раздался в трубке дружелюбный голос.

– Доброе утро, Мария, – робко поздоровалась Света. – Вам удобно говорить?

– Да-да, говори.

– Мария… – Девушка ненадолго запнулась. – Можно к вам… на стрижку и покраситься?

– Разумеется! – с энтузиазмом ответила та. – Когда ты хочешь?

– Как-нибудь на неделе, где-то в полседьмого или в семь.

– Ой, я так долго на работе по вечерам не задерживаюсь. А сегодня не хочешь? Я могу на пару часиков выбраться.

– Сегодня, к сожалению, не могу, – расстроенно проговорила Света. – У меня ботокс и магазины, уже договорилась.

– Ботокс? Так тебе только через неделю можно будет краситься, – сказала Мария. – Это же всё химия, волосам надо будет отдых дать.

– Вот как… Хорошо, а в следующую субботу у вас получится?

– Так, суббота… Да, получится. Часа на два нормально будет?

– На два?.. – растерялась было Света, но, сделав в уме быстрый подсчёт, тут же согласилась: – Да, отлично! А можно будет сразу после – на макияж?

– Да, конечно, можно. Я с Наташей договорюсь.

– Супер! Спасибо огромное!.. Только папе пока не говорите про меня, ладно? Я потом… сама.

– Поняла тебя! – По голосу Марии было слышно, что она улыбается. – Не переживай, ничего не скажу.

– Спасибо большое ещё раз! До свидания!

– Пока!

Довольно мурлыча себе под нос, Света отложила телефон и взяла лежавшие там же на диване тетрадку и ручку. Разнообразные задумки, которые она начала записывать два месяца назад и которые заново просмотрела и дополнила вчерашним утром, уже почти окончательно оформились в чёткий, расписанный по дням план действий. И многочисленные пункты этого плана Свете нужно было успеть выполнить не позднее вечера следующей субботы.

Такая поспешность, как это нередко бывает, объяснялась причудливым стечением обстоятельств. Вчера, когда засидевшиеся в кафе подруги уже заканчивали свой праздничный ужин, Света неожиданно получила сообщение от Нади. Именно это сообщение – совершенно, казалось бы, безобидное – и стало причиной того, что теперь Свете предстояла очень и очень насыщенная неделя…

– …Ты мне лучше вот что скажи, – разрумянившаяся от вина Лида попыталась сделать серьёзное лицо, – ты вообще на этой новой работе кто будешь?

– Инженер по сопровождению розничных платёжных систем! – приосанившись, выговорила Света.

– Ох, ну ёшкин-матрёшкин! – забавно округлила глаза Лида. – С тобой теперь сидеть-то рядом можно, а, инженер?

– Да сиди уже, сиди! – хихикнула Света, махнув рукой в небрежном разрешающем жесте.

В это мгновение лежавший подле неё телефон негромко брякнул. Света повернула его к себе и нажала на кнопку. Сообщение от Нади. «Привет! Мы забронировали столик в „Шёлковом пути“ на 24-е на семь вечера. Ты придёшь? Если что, Оксаны не будет».

Света задумалась. Они с девчонками действительно каждый год в конце декабря собирались в каком-нибудь кафе или ресторане. Соглашаться ли в этот раз? А почему бы и нет? Тем более если столичная звезда не намеревается осчастливить их очередным своим визитом.

– Всё нормально? – спросила Лида, видя, что её подруга растерянно глядит в экран телефона.

– Да-да, всё хорошо, – встрепенулась Света. – Надя пишет. Предлагает в следующую субботу в ресторан сходить. Втроём, с ней и с Леной.

– И? Пойдёшь?

– Наверное…

– А что за ресторан?

– «Шёлковый путь».

– Ага! – оживилась Лида. – Значит, место приличное.

– Ну да… – медленно произнесла Света, заподозрив какой-то подвох. – А что?

– Как что, Чернова? Это же знак!

– Какой ещё знак?

– Такой, что через неделю твои подружайки тебя вообще узнать не должны!

Света открыла было рот, но Лида, перейдя на шёпот, увлечённо продолжала:

– Завтра, пока будем ходить, обязательно купим тебе вечернее платье! И бельё к нему! И туфли! И ювелирку какую-нибудь!..

…Короче говоря, на предложенные ей ресторанные посиделки Света в добровольно-принудительном порядке согласилась. Кроме того, она написала Наде, что чуть позже, в районе девяти, к ним присоединится ещё и Лида. Которая, понятное дело, ни в коем случае не могла пропустить тот момент, когда её подруга выйдет в свет в своём новом прекрасном образе.

Сказать по правде, поначалу вся эта грандиозная афера ввергла Свету в самое настоящее замешательство. Но затем, поразмыслив, она решила, что если установить себе некий контрольный срок, то всё задуманное будет делаться намного быстрее, без лишних промедлений. И вот теперь получалось, что она укладывается в этот самый срок тютелька в тютельку: после посещения салона Марии ей останется только забежать домой, переодеться – и лететь на бал. Ну прямо Золушка, честное слово!

Ещё раз пробежав глазами свои записи, Света удовлетворённо кивнула. Сейчас нужно позвонить Лиде, договориться о встрече, а потом срочно одеваться. И, пожалуй, вызывать такси: успеть на тот самый пресловутый ботокс своим ходом у неё уже вряд ли получится…

* * *

– Ну что, шопоголичка? – усмехнулась Лида. – Приятного аппетита! Лопай, заслужила.

Света ничего не ответила, лишь коротко улыбнулась, усаживаясь за стол. Она была очень рада тому, что ей наконец удалось затащить свою неугомонную подругу в столовую. Причём если бы не настойчивые уговоры, то та небось и не вспомнила бы, что людям изредка нужно что-нибудь есть. В последний раз они легонько перекусили во втором часу, когда только встретились. А сейчас как-никак было уже почти пять.

– Неплохо пробежались, да? – с довольным видом проговорила Лида, щедро посыпая перцем дымящийся перед ней харчо.

Привыкшая есть по часам Света была дико голодна, и потому уже вовсю уплетала свой запоздалый обед.

– Угу, – промычала она, усердно пережёвывая разваренную гречку. – С тобой по магазинам бегать здоровья не хватит…

– Ты погоди, – невозмутимо отозвалась Лида. – Это мы, считай, только размялись.

Света хмыкнула и отправила в рот кусок рыбной котлеты. Она никогда не понимала людей, для которых совершение покупок было способом приятно провести время. Сама она ходила в магазины лишь тогда, когда хотела купить что-то определённое, направляясь при этом по вполне конкретному адресу за вполне конкретной вещью. Длительные же променады по нескончаемым торговым точкам, на которые её в прежние времена частенько брала с собой мама, наводили на Свету панический ужас. Чтобы подыскать дочери какой-нибудь элемент гардероба, мама могла обойти весь город. И неважно, что сама дочка в ходе таких вот поисков довольно быстро достигала состояния поистине животного безразличия к тому, насколько лучше или хуже на ней смотрелась очередная кофточка.

Но то было раньше. Сегодня Света настраивала себя совершенно по-другому. Она заранее пообещала себе отнестись к предстоящему шопингу как к чему-то хоть и не совсем приятному, но очень важному.

– Что у тебя ещё намечено? – поинтересовалась Лида, отставляя в сторону пустую тарелку из-под первого. – Ну я имею в виду из всяких там процедур.

– Да куча всего, если честно, – вздохнула Света. – Завтра стоматолог…

– В смысле?! Какой ещё стоматолог?

– Не переживай, я на девять утра записалась. Так что самое позднее в пол-одиннадцатого буду свободна.

– Надо же, – удивилась Лида, – кто-то в воскресенье в девять утра людям зубы сверлит… Ладно, а ещё?

– В пятницу – маникюр, педикюр, шугаринг.

– Шугаринг?

– Ну да, – кивнула Света, – решила вот попробовать.

– Только бикини или полностью ноги?

– Полностью ноги.

– Какая молодец! – одобрительно сказала Лида. – А я вот всё никак не могу собраться. Потом расскажешь, что да как. А то надоело уже себя бритвой скоблить… Погоди, а ты в один день всё успеешь?

– Я отгул возьму. Мне должны за ревизию на выходных.

– Блин, хорошо тебе. Что ещё?

– Ещё покраска, стрижка, макияж. Всё в субботу, одно за другим.

– Ух ты! Прямо перед рестораном, что ли?

– Да, получается так.

– Ну Чернова!.. – вдохновенно произнесла Лида. – Девчонки точно со стульев попадают!

Света с благодарностью посмотрела на подругу и в очередной раз похвалила себя за то, что отправилась в этот магазинный поход с ней, а не одна. Ведь несмотря на правильную внутреннюю установку, ей сегодня пришлось очень нелегко – особенно в самом начале, когда её так и подмывало поскорее выскочить из очередного бутика. И как раз в такие моменты Лида показывала себя, что называется, во всей красе: она чуть ли не за шкирку останавливала собиравшуюся улизнуть беглянку и заставляла её примерить хотя бы что-нибудь одно. А где одно – там и второе, и третье… И дело начинало потихоньку двигаться.

Именно такой, кстати, была их первая сегодняшняя покупка. Побродив по довольно большому обувному салону всего пару минут, Света со словами: «Да нет тут ничего нормального!» – уже направилась было к выходу. Но в итоге под чутким присмотром своей спутницы она перемерила всю имевшуюся там обувь своего размера. И на кассу девушки отправились с изящными, но при этом очень тёплыми зимними сапожками на невысоком каблуке.

В общем, Света постепенно втягивалась в прежде абсолютно нелюбимое ею занятие. Она начала понимать, какое это удовольствие – осмысленно, по собственному желанию приобрести вещь, которая сделана как будто специально для тебя. Которая сидит на тебе как влитая и в которой чувствуешь себя уверенно и комфортно. И не так уж и страшно, что платой за всё это могли быть несколько часов, потраченных на бесчисленные переодевания и примерки.

К тому же теперь, когда Света покупала себе что-то нужное и сто́ящее, она видела в этом проявление некоего рода заботы. Точно такой же заботы, которую она проявляла, например, о Федоте, когда приносила ему новую игрушку, лакомство или лекарство. Ведь делала она это исключительно из любви к своему питомцу, а вовсе не потому, что ей нечем было заняться, кроме как спускать деньги в магазинах с товарами для животных.

– Ну что, а сейчас – вторая часть Марлезонского балета! – торжественно объявила Лида. И, сделав последний глоток кофе, ворчливо добавила: – Давай уже закругляться, нам ещё много чего успеть надо.

– Да, давай, – засобиралась Света, старательно скрывая улыбку. Она-то как раз со своим обедом давным-давно закончила, и копушей нынче был кое-кто другой…

* * *

– Ма-а-ау!

– Нет, мы из квартиры не выбегаем! – строго сказала Света, пакетами загораживая Федоту путь в подъезд.

– Здорово, Федька! – подала голос вошедшая вслед за ней Лида. – Ты что, ещё больше отъелся, что ли?

– Мр-р-ма-а-ау! – не унимался молодой кот, радуясь долгожданному возвращению хозяйки. Которая, опустив свою ношу на пол, сразу же подхватила его на руки и ласково проговорила:

– Ты мой сладкий! Соскучился один, да?

– Ой, ну всё! – благодушно пробурчала Лида, включая свет. – Няшности-то какие, вы только посмотрите!

Она поставила доставшиеся ей пакеты на обувную полку и, протянув руку, почесала Федоту его украшенное белой шёрсткой горлышко.

– Интересно, да? – усмехнулась она, видя, как он скосил взгляд на принесённые людьми загадочные предметы. – Интересно, что мы там понакупили? Щас тебе наша модель всё это дело на себе продемонстрирует.

– Как? Опять? – упавшим голосом спросила Света.

– Чернова, ты что?! – изумилась Лида. – Это же самый кайф – прийти домой с полными баулами и всё заново перемерить! Спокойно, никуда не торопясь…

Света мысленно застонала. Она считала, что сегодня продержалась вполне достойно. Выполнила, так сказать, поставленную задачу и даже начала входить во вкус. Но сейчас она буквально валилась с ног от изнеможения. Да и время уже – почти половина девятого.

– Может, ты перекусить хочешь? Или чаю? – на всякий случай уточнила она у подруги.

– Какой на фиг чай? – раздражённо махнула рукой та. – Потом!

Сообразив, что отвертеться уже не получится, Света опустила Федота на пол и принялась расстёгивать пуховик.

Раздевшись и разувшись, девушки вместе со всеми своими сегодняшними приобретениями перекочевали в гостиную. Федот, само собой, последовал за ними и, улучив момент, тут же занырнул в один из пакетов.

– Вон, смотри, ему прямо не терпится посмотреть! – Лида указала на смешно торчащий наружу хвост. – Так что давай, Светок, не спи, рано ещё. И вообще – красота требует жертв. Слышала про такое?

– Сейчас-сейчас, – устало отозвалась Света, опускаясь на край кровати. – Дай хоть отдышаться.

– Кстати, – спохватилась Лида, – у меня же для твоего котофея подарок есть. – Она покопалась в своей сумочке и достала из неё какую-то небольшую вещицу: – Опля!

– Ух ты… – пригляделась Света. – Это бабочка, что ли?

– Она самая, – улыбаясь, подтвердила Лида.

– Круто! А где ты её взяла?

– В зоомагазине. Ходила Тате за жевалками и увидела. Подумала, что Федьке к его «костюмчику» очень подойдёт. Слышь, хвостатый, ну-ка иди сюда!

Федот настороженно выглянул из сваленных в кучу хозяйкиных покупок – так, словно заподозрил что-то неладное.

– Сейчас, наверное, вырываться будет, – невесело предрекла Света.

– Конечно, будет, – не стала спорить Лида. – Что он, не такой, как все, что ли?

Действительно, для того чтобы бабочка наконец закрасовалась на Федотовой шее, потребовалось некоторое время и совместные усилия обеих подруг. Сам Федот, как и ожидалось, подарок совершенно не оценил. Почувствовав на себе нечто непонятное и мешающее, он тотчас же попытался от этого избавиться, и так и сяк кувыркаясь по полу.

– Бедненький! – жалостливо выговорила Света, наблюдая за его несуразными кульбитами.

– Не переживай, – успокоила её Лида. – Мне в магазине сказали, что в первый раз так примерно и будет. Даже собаки к ошейнику не сразу привыкают.

Спустя минуту-другую молодой кот в самом деле успокоился и неуклюже уселся на ковре. Вид у него был крайне возмущённый, но зато бабочка шла ему просто необыкновенно. Ни дать ни взять – красавчик-пижон, решивший щегольнуть своим шикарным смокингом.

– Федечка, какой ты классный! – ахнула от восхищения Света. А Лида, сделав надменно-чопорное лицо, произнесла низким, мужеподобным голосом:

– Федот. Кот Федот. Смешать, но не взбалтывать!

Девушки засмеялись.

Сравнение с вымышленным агентом-бабником из МИ-6 Федоту, видимо, тоже пришлось не по душе. Он встал и, досадливо подёргивая хвостом, недобро покосился на своих новоявленных кутюрье.

– Так, ладно, с животными разобрались, – деловито потёрла ладони Лида. – А теперь, Светлана Владимировна, давайте займёмся вами!

Света едва сдержала тяжкий вздох.

– Слушай, а может, я буду в чуланчике переодеваться, а потом к вам выходить? – предложила она.

– А давай! – согласилась Лида, поудобнее располагаясь на диване. – Устроишь нам тут с Федотом показ мод.

– Скажешь тоже, показ мод… – пробормотала Света и, захватив пакеты, исчезла в маленькой комнате.

Чуть погодя она вышла в своём первом наряде. Это было болотно-серое платье из плотного трикотажа. Оно было по-настоящему зимним: до колен, с полным рукавом и воротником-хомутом. Вместе с ним Света надела колготки телесного цвета и новые светло-бежевые туфли.

– Ну как? – спросила она, встав перед зеркалом.

– Хорошо! – кивнула Лида. – Не зря купили. Скромненько, но со вкусом.

Тем временем Федот, смирившийся-таки со своей обновкой, запрыгнул на кровать и, улёгшись на бок, тоже принялся наблюдать за крутившейся посреди комнаты хозяйкой.

– Так, с этим всё понятно, – подытожила Лида. – Давай дальше!

Света послушно развернулась и снова скрылась за дверью.

Следующее платье также было из разряда неброско-повседневных. Кофейного цвета, приталенное, с рукавами, прямой спиной и вырезом-лодочкой. Свете оно тоже очень шло, хоть и выглядело менее изящным, чем предыдущее. Глядя на своё отражение, девушка стала нерешительно прогуливаться по гостиной взад-вперёд.

– Слушай, Чернова, я вот за тобой сегодня весь день наблюдаю… – недовольно нахмурилась Лида. – Ты на каблуках когда в последний раз ходила? На выпускном, что ли?

– На первом курсе… – сконфуженно призналась Света. Откровенно говоря, она даже на свою несостоявшуюся свадьбу упросила маму купить ей туфли на совсем низком каблуке. Вроде как столько часов на ногах, а под платьем всё равно не видно.

– Значит, так! Вот у тебя есть неделя – вспоминай! – строго наказала ей подруга. – Хоть спи в них, но чтобы этой коровы на льду я больше не видела.

– Слушаюсь! – Света кокетливо повернулась к зеркалу левым боком и положила руки на талию. Ей и самой было понятно, что настало время заняться этим давным-давно наболевшим вопросом.

– Ладно, дамочка, хватит болтать, – нетерпеливо бросила Лида. – Давайте-ка нам гвоздь программы!

Когда на суд немногочисленных зрителей предстало новое вечернее платье с уже другими, подобранными ему в цвет, туфлями, Федот, который к первым двум нарядам отнёсся весьма прохладно, поднялся, присел и склонил голову набок. При этом чёрная бабочка делала его и без того потешный вид ещё более очаровательным.

– Федечка! – рассмеялась Света, поймав на себе его внимательный взгляд.

– А кот у тебя соображает, – хмыкнула Лида. – Ну-ка походи…

Света осторожно прошлась по комнате.

– Тебе правда нравится? – Она вопросительно посмотрела на подругу.

– Мне очень нравится! – уверенно ответила та. – Ты в нём прямо красотка.

От такой непривычной похвалы Света почувствовала, как к горлу подкатил комок: она не помнила, чтобы кто-то использовал слово «красотка» для описания её внешности. И самое замечательное было то, что Лида отнюдь не кривила душой, пытаясь сделать ей приятно. Нет, в этом платье Света и впрямь смотрелась потрясающе.

– Спасибо, – растроганно проговорила она. – И спасибо, что помогла сегодня.

– Да ладно, – отмахнулась Лида. – Завтра тебе ещё джинсы прикупим, пару кофточек, пуховик какой-нибудь симпатичный… – Она вновь оценивающе оглядела Светин вечерний туалет и шутливо предупредила: – Ты же понимаешь, что если в том ресторане я увижу тебя не в этом платье и не в этих туфлях, то я сама тебя сюда привезу, переодену и переобую!

– Договорились, – улыбнулась Света.

– И шубу свою, кстати, выгуляешь наконец, – многозначительно подняла палец Лида. – А то зря мы её, что ли, с той квартиры сюда волокли.

– Мр-р-р!.. – промурчал Федот, спрыгивая с кровати. Вконец заинтригованный всем происходящим, он приблизился к хозяйке, привстал и, опёршись передними лапами о её ногу, заглянул ей в глаза.

– Ты мой хороший! – сказала Света, поднимая его на руки. – Забыли про тебя, да? Никакого внимания? Никакого внимания коту?

С любопытством наблюдавшая за ними Лида тут же достала из сумочки телефон и включила камеру.

– А ты ещё хныкала: «Такой цвет мне не подойдёт!», «Оно дорогое!» – ворчала она, делая один снимок за другим. – А ты, мелкий, бабочку всё не хотел надевать… Зато вон вы теперь какие обалденные! Хоть прям щас на красную дорожку!..

Глава 18. Проснувшийся зверь

– …И помним, что в ход можно пустить практически любой подручный предмет. – Вячеслав медленно переводил взгляд с одной ученицы на другую. – Мы уже говорили о специальных средствах самозащиты, таких как электрошокер или газовый баллончик. Мы говорили о том, как можно эффективно использовать дамскую сумочку или связку ключей…

Света вновь с трудом разлепила смыкающиеся веки. Это был первый раз, когда она, к своему стыду, с нетерпением ждала окончания урока. Но поделать с собой ничего не могла: за минувшую неделю она вымоталась настолько, что теперь еле держалась на ногах.

Она ведь так толком и не отдохнула на прошлых выходных, полностью посвящённых покупкам и другим делам. Вдобавок к этому из-за ежевечерних хождений по квартире на каблуках она вот уже который день ложилась позже обычного. Да и в остававшееся до подъёма время совершенно не высыпалась, поскольку спала со специальной отбеливающей капой во рту.

– …Но на самом деле вы можете применить почти всё, что окажется у вас под рукой, – продолжал Вячеслав. – Ручку, карандаш, фоторамку, тарелку, вилку, палочки для еды. Можно выплеснуть в лицо напавшему воду в стакане и на какое-то время его дезориентировать. А если это будет горячий чай или кофе – ещё лучше…

Свете не слишком помогло даже то, что сегодня у неё был тот самый заранее запланированный отгул: вставать всё равно пришлось очень рано, а бесконечные косметические процедуры изнурили её едва ли не больше, чем полноценный рабочий день. Другими словами, она была готова прямо сейчас улечься на стопке потёртых матов у дальней стены и моментально провалиться в глубокий, непробудный сон.

– Идею уловили? – Тренер снова оглядел вразнобой кивающих девушек. – Важно не просто запомнить те примеры, которые мы проговорили. А понимать, что с помощью безобидного вроде бы предмета можно получить некоторое преимущество. Например, лишние полсекунды для того, чтобы получше прицелиться и как следует влепить негодяю по яйцам!

Отовсюду послышались сдержанные смешки. Обычно Вячеслав употреблял слово «пах», но сегодня он был в несколько несвойственном для себя разухабисто-хулиганском настроении.

– Ну и раз уж мы заговорили про «как следует влепить» – разбиваемся на пары и берём подушечки. Отрабатываем наш самый-самый любимый приём!

Сидевшие на полу ученицы проворно повставали и направились за необходимым для упражнения инвентарём. Света сделала над собой усилие, поднялась и увидела, что к ней, держа в руках большую чёрную паду, уже семенит её почти бессменная партнёрша Ксения.

– В который раз обращаю ваше внимание, дамы: работаем добросовестно! Бьём быстро, мощно, хлёстко. Лупим так, чтобы бубенцы воображаемого противника к самому горлу подскакивали!

– Сенсей наш сегодня прямо жжёт, – вполголоса усмехнулась Ксения. – Сейчас гонять будет.

– Угу, – угрюмо отозвалась Света и покосилась на висевшие на стене часы. – Блин, ещё двадцать минут…

– Давай-давай, подруга, не спи! – Блондиночка широко расставила ноги и наклонила паду под удар. – Чуть-чуть осталось.

…БАХ-Х!

Обе девушки невольно оглянулись на оглушительный хлопок. Это начала «работать» Полина. Которая действительно занималась в каратэшной секции Вячеслава и здесь была больше для того, чтобы ему помогать. Чёрный пояс, кстати, и победительница каких-то там соревнований. В общем, девка – огонь.

Света вздохнула и повернулась к стоявшей перед ней Ксении.

Хлоп…

Н-да.

Хлоп…

Ненамного лучше.

Хлоп…

У неё и раньше-то не особо получалось, а сегодня – просто ужас.

Хлоп…

– Так, уважаемые, это что такое? – раздражённо воскликнул Вячеслав, проходя мимо Светы. – Вы вот этим чего хотите добиться? Разозлить напавшего ещё больше?

В зале стало тихо: ученицы замерли на местах и повернули головы в сторону тренера.

– Следующая наша с вами неделя – последняя, – с чувством произнёс тот. – И поэтому очень важно, чтобы вы сейчас выкладывались по полной. Не нужно мне показывать, что вы знаете технику этого удара – тут знать нечего! С точки зрения физиологии это самое простое движение в боевых искусствах… – Он чуть задержал взгляд на Свете. – Вопрос в том, как вы эти удары исполняете. Мне нужно, чтобы вы вкладывали в них усердие, агрессию и намерение причинить боль!

Света опустила глаза. С тех пор как её допустили на курс, она не прогуляла ни одного занятия – даже когда сильно простыла. Всегда добросовестно слушала и запоминала то, что объясняли своим подопечным Вячеслав и психолог Евгения. А дома вела небольшой конспект, после каждого урока записывая в тетрадь всё самое важное и интересное. Но вот с «вкладыванием» чего-то там в изучаемые приёмы у неё была настоящая беда. И те удары, которые на тренировках можно было наносить в полную силу, у Светы неизменно получались какими-то слабыми, смазанными и неуклюжими. В том числе и этот, так часто отрабатываемый из-за его эффективности, пинок в пах.

– Я хочу, чтобы вы били так, будто ваша цель – вырубить или даже убить человека! – мерно, тяжеловесно отчеканил Вячеслав. – Так, будто от этого зависит ваша жизнь. – Он сделал небольшую паузу, затем звучно скомандовал: – Поехали заново! Мне нужны чёткие, звонкие хлопки. А ещё лучше – с хорошим, энергичным выкриком. Начали!

Зал снова наполнился звуками ударов, и теперь они и в самом деле были намного громче. Света поджала губы и отставила ногу для очередного удара.

Хлоп.

Хлоп.

Хлоп.

– Светлана, ты вот зачем сюда уже который месяц ходишь? – раздался позади неё недовольный мужской голос.

Света оглянулась на подошедшего к ней тренера.

– Что ж ты с этой штукой так нежно обращаешься-то, а? – строго проговорил Вячеслав и протянул руку к Ксении, прося паду. И когда та, выполнив его просьбу, торопливо подалась в сторону, он встал напротив Светы и коротко велел: – Бей.

«Ну почему именно сегодня?» – мрачно подумала девушка, делая шаг назад.

Хлоп.

– Нет, – мотнул головой Вячеслав. – Где намерение?

Хлоп.

– Нет. Сильнее.

Хлоп.

– Я сказал сильнее!

Хлоп.

Вячеслав задумался и посмотрел куда-то в сторону. Света робко глянула на него, и ей стало совестно. Это был далеко не первый раз, когда он подходил к ней во время отработки ударов и пытался хоть как-то её растормошить. А она… Она была бы и рада сделать то, чего от неё так ждал этот старательный молодой мужчина. Но почему-то никак не могла.

От осознания собственного бессилия Свете стало обидно. Ещё чуть-чуть – и она по-детски капризно притопнет, тряхнёт руками и, злясь то ли на требующего чего-то невозможного инструктора, то ли на свою совершеннейшую никчёмность, быстрым шагом устремится к выходу из зала…

– Светлана, ты любишь своего кота? – спросил вдруг Вячеслав.

В течение нескольких мгновений Света поражённо молчала, осмысливая заданный ей вопрос.

– Да… – ответила она, пытаясь сообразить, при чём тут могут быть её чувства к Федоту.

– Хорошо, – прищурился Вячеслав. – Тогда представь, что какая-то тварь хочет облить его бензином и сжечь заживо. А такие, к сожалению, бывают. И у тебя есть один-единственный удар, чтобы этого выродка остановить. Если у тебя не получится, он сделает то, что задумал. А если получится – с твоим котом всё будет хорошо.

Света вздрогнула: в её памяти отчётливо прозвучал донёсшийся из соседней комнаты громкий, отчаянный крик Федота. Она почувствовала, как внутри неё что-то грозно шевельнулось. По телу пробежала волна глухой, дремучей свирепости, которая невероятным образом тотчас же растворила в себе усталость, неуверенность и плаксивость.

Девушка подняла на стоявшего перед ней тренера потемневший взгляд.

– Бей! – гаркнул Вячеслав, видя, как расширились её зрачки. – Бей, говорю!

Бах!

– Вот так! Ещё!

Бах!

– Сильнее!

Бах!

Неожиданно проснувшаяся и доселе совершенно неведомая Свете сила раз за разом швыряла её ногу вперёд. И Света била. Била неказисто, расхлябисто, но очень отчаянно.

– Ещё!

Бах!

– ЕЩЁ!

Бах!

– ДА БЕЙ ТЫ УЖЕ, НАКОНЕЦ!

Приглушённо застонав, Света ударила снова – и в этот раз всё сошлось: решимость, концентрация, равновесие, слитность движений всего тела.

– А-а-а!..

БАХ!!!

– ВОТ ТАК! – ликующе зарычал Вячеслав. – ЕЩЁ!

БАХ!

– ЕЩЁ РАЗОК!

– А-а-а!..

БАХ!

– Умница! – похвалил запыхавшуюся ученицу тренер. – Отдыхай.

Он опустил паду, обвёл глазами зал и обнаружил, что вся остальная группа, позабыв о задании, с интересом наблюдает за ним и Светой.

– А чего это мы остановились? – поинтересовался он удивлённо. – Меняемся и работаем дальше!

Девушки встрепенулись, обменялись падами.

– Начали!

Не в силах стоять прямо, Света упёрлась ладонями в колени и невидяще глядела в пол.

– Ты молодец, – расслышала она сквозь шумно рвущееся из её груди дыхание. Она подняла голову и увидела рядом с собой присевшего на корточки Вячеслава.

– Иди освежись, чуть-чуть отдохни и возвращайся, – негромко сказал он ей. – После занятия нам нужно будет ещё кое-что сделать.

Света всхлипнула и быстро закивала, жутко смущаясь из-за непонятно почему побежавших по щекам слёз. Она медленно выпрямилась и на подрагивающих ногах зашагала к выходу.

Дойдя до раздевалки и умывшись, она ещё долго стояла перед висевшим над раковиной зеркалом. В голове у неё творилась полная неразбериха, сквозь которую всё же пробивалась одна внятная мысль: получилось! Её тренеру удалось-таки разбудить в ней то, в существование чего она и сама не очень-то верила. Однако это «что-то», как оказалось, всего лишь дремало за самыми потаёнными пределами её сознания. А теперь оно проснулось, и Света впервые ощутила в себе какое-то подобие физической силы. Она только что первый раз в жизни била. И точно знала, что одним из таких ударов она и впрямь могла бы согнуть пополам здорового мужика…

Вспомнив, что Вячеслав просил её вернуться, Света ещё раз ополоснула лицо, высморкалась и поспешила к своей ячейке – за полотенцем и водой.

Когда она снова вошла в зал, тренировка уже завершилась. Вячеслав, как обычно, был окружён стайкой девушек, наперебой пытавшихся что-то у него спросить. Света, впрочем, подозревала, что большинство из них хотели всего-навсего лишний раз построить ему глазки и в уже менее формальной обстановке перекинуться с ним парой слов.

Старательно отворачивая раскрасневшееся, заплаканное лицо, Света терпеливо прогуливалась вдоль отделанных деревянными панелями стен. Она пропускала мимо ушей доносившиеся до неё обрывки фраз и время от времени ощущала на себе любопытные – а, может, даже и слегка завистливые – взгляды покидающих занятие учениц. В конце концов, когда они с Вячеславом остались одни, он направился в угол с инвентарём и взял ту же самую чёрную паду. Затем вернулся на середину зала и жестом пригласил Свету встать перед ним.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Я в норме, – подходя, ответила Света. Теперь она ощущала в своём теле только лёгкую слабость, а вовсе не ту дурнотную немочь, с которой пришла на урок.

– Сегодня ты сделала большой шаг вперёд, – сказал Вячеслав. – Ты ведь это понимаешь?

– Понимаю… – нерешительно улыбнулась девушка.

– Замечательно. Но будет ещё лучше, если мы всё это как следует закрепим. – Вячеслав поднял паду и посмотрел Свете в глаза: – Я хочу от тебя двадцать ударов. Не бездумных, механических шлепков, а настоящих, сильных ударов. Как те последние три на занятии. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Света.

– Ну, тогда поехали. Раз!

БАХ!

– Сильнее! Два!

БАХ!

– Расслабь руки, пусть двигаются так, как им удобно. Три!

БАХ!

– Быстрее, более хлёстко! Четыре!

БАХ!

– Не слышу тебя! Пять!

– А-а-а!..

БАХ!

– Отлично! Шесть!

В какой-то момент Света сбилась со счёта и перестала различать выкрикиваемые Вячеславом слова. Проснувшийся зверь снова завладел ею, и она, охваченная какой-то необъяснимой эйфорией, наносила один яростный удар за другим. Её тело, за последние пару месяцев вполне овладевшее исполняемым движением, работало чётко и слаженно, не срываясь на судорожные, бесконтрольные рывки. И если бы Света подняла взгляд, то увидела бы, что скуластое лицо её тренера расплывается в широкой, торжествующей улыбке.

– Достаточно! – остановил её Вячеслав, когда число громких хлопков перевалило уже за двадцать пять.

То, что всё наконец закончилось, Света поняла не сразу. Ещё несколько секунд она держалась на ногах, дыша как вытащенная на воздух рыба. А потом почти упала на пол и, упёршись в него дрожащими руками, едва не растянулась на сине-красном покрытии. При этом её нисколько не волновало, что кто-то другой – чужой, по сути, человек – видит её в подобном состоянии. Сейчас это не имело никакого значения. Сейчас вообще ничего не имело значения, ведь внутри неё не было больше ни мыслей, ни чувств, ни эмоций – лишь тихо-тихо звенящая пустота и ощущение небывалой лёгкости.

– Лучше, намного лучше! – удовлетворённо подытожил Вячеслав и понёс паду на место. – Вот с таким отношением нужно выполнять любое действие на наших занятиях. Ну и, разумеется, в ситуации самообороны. Тебе ясно?

– Ясно… – прохрипела Света. А чуть погодя, отдышавшись, спросила: – Как вы догадались про… про моего кота?

– Ну… – пожал плечами молодой мужчина, возвращаясь обратно, – в этом-то как раз нет ничего удивительного. Люди часто не могут по-настоящему разозлиться, чтобы постоять за себя. Но зато звереют, когда нужно вступиться за кого-то, кто им дорог. Подумай об этом, – он внимательно посмотрел на Свету. – И подумай о том, что со стороны самой себя ты достойна не меньшей заботы, бережного отношения и защиты, чем твой Федот.

– Ладно, – пробормотала Света, помолчав. – Я подумаю.

* * *

– Мр-р-ма-ау!

– Что? Побегать с тобой надо, да? – устало спросила Света.

Федот, выжидающе наблюдавший за ней с дивана, будто бы понял вопрос и навострил уши.

Девушка улыбнулась:

– Видимо, надо.

По правде говоря, ей сейчас было не до игр. После того как Вячеслав отправил её в раздевалку, она еле-еле затащила себя в душ. Потом кое-как доковыляла до дома и, покормив Федота, насилу впихнула в себя ужин. А затем повалилась на нерасправленную кровать, и вот уже минут пятнадцать тоскливо поглядывала на две пары своих новых туфель, терпеливо дожидавшихся очередной вечерней прогулки.

Федот, естественно, с таким положением вещей был категорически не согласен: он во что бы то ни стало хотел получить свою законную порцию каждодневных развлечений. О чём он уже довольно долго всячески намекал слишком уж рано принявшей горизонтальное положение хозяйке. И Света, собрав последние остатки воли, медленно поднялась и уселась на краю постели.

– Ну, Федечка, что́ я сейчас сделаю? – деловито проговорила она.

Молодой кот подобрался и, кажется, даже перестал дышать.

– Я сейчас поймаю кота…

Услышав заветные слова, Федот округлил спину ещё больше.

– Да-да, поймаю кота!

Чёрный хвост выгнулся мохнатой закорючкой…

– Поймаю кота! – снова шутливо пригрозила Света и спрыгнула с кровати.

Какое-то время они носились из комнаты в комнату, по уже заведённой традиции поочерёдно преследуя друг друга. Света осторожно подхватывала любимца на руки и, играючи побаюкав, опускала на пол. Тот же, настигнув хозяйку, как обычно, напрыгивал на её ноги. И вроде бы всё шло хорошо, как вдруг…

– Ай, Федя! – взвизгнула от боли Света.

Это был не первый случай, когда их весёлые пятнашки заканчивались именно так. По мере того, как Федот матерел и становился сильнее, он всё чаще, прихватывая Свету, пускал в ход когти и зубы. Света понимала, что позволять ему нечто подобное было неправильно. С другой стороны, она не могла вот так взять и лишить подвижного зверька самой любимой его забавы – особенно зная, что он целыми днями скучает один в маленькой квартирке.

– Федот, нельзя! – повысила голос она, но острые зубы ещё сильнее вонзились в ничем не защищённую кожу её ноги.

На самом деле использовать команду «Нельзя!» Света пыталась уже давно. Однако Федот либо действительно не понимал смысла этого слова, либо очень хорошо прикидывался, что не понимает.

– Нельзя, говорю!..

Бесполезно: взбудораженный кот словно бы ничего и не слышал. А когда Света потянулась к его холке – больно вцепился в приблизившуюся к нему руку.

– Я сказала нельзя! – прикрикнула девушка. Она схватила Федота за загривок уже другой, левой, рукой и с трудом откинула его на несколько шагов. – Ну-ка, перестань!

До сих пор, если её питомец и забывался, то одного такого швырка было достаточно, чтобы он пришёл в себя и угомонился. Но сейчас, едва коснувшись лапами пола, он развернулся и вновь бросился на Свету.

– Да что с тобой сегодня? – срывающимся голосом воскликнула та. – Озверел совсем?! Прекрати!

То ли Федот чувствовал её сильное измождение, то ли дело было в чём-то другом, но прекращать он и не думал. Он, как заведённый, кидался на хозяйку снова и снова, каждый раз оставляя на её теле всё новые следы от зубов и когтей. И Света, совершенно потрясённая таким его поведением, самым натуральным образом запаниковала. В очередной раз отбросив его от себя, она с ногами вскочила на постель, и у неё промелькнула мысль о том, что, наверное, было бы лучше закрыться в ванной…

…Стоп! Закрыться в ванной от собственного кота? Даже не кота, а, по сути, ещё подростка-котёнка? Который в десять раз меньше её самой?

Подумав об этом, Света внезапно исполнилась той самой решимости, с которой час назад так неистово колошматила завёрнутый в тент кусок полиуретана. И когда Федот прыгнул на кровать следом за ней, она, не вполне осознавая, что делает, опустилась на четвереньки, громко зашипела и бесстрашно двинулась ему навстречу.

От неожиданности Федот даже чуть попятился. Но затем, придя в себя, застыл и вперил в хозяйку тяжёлый, сверлящий взгляд. Несмотря на такой непредвиденный поворот, уступать он всё же не собирался.

Света пристально глядела в полуприкрытые жёлто-зелёные глаза и понимала: это была уже не игра, а самая настоящая борьба за верховенство в их доме. Девушка вспомнила, как где-то месяц назад, копаясь в интернете, она наткнулась на пару статей о том, что некоторые коты и кошки могут пытаться доминировать над своими хозяевами. Те статьи она так и не прочитала – за полной, как ей тогда подумалось, ненадобностью. А вот поди ж ты: оглянуться не успела – и ласковый, игривый малыш превратился в опасного, желающего утвердить своё превосходство альфа-самца.

Молчаливо-неподвижное противостояние между тем продолжалось. И чем дольше Света смотрела на Федотовы прижатые уши и на его встопорщенную шерсть, тем отчётливее она слышала внутри себя какой-то тихий голос, упрямо нашёптывающий ей о том, что в эту самую минуту она ведёт себя неимоверно глупо. Как-никак, кошки – это хоть и домашние, но всё-таки повинующиеся инстинктам животные, которые по меркам эволюции ещё совсем недавно были полностью дикими. Так что Света, надо полагать, Федота сейчас откровенно провоцирует. Ещё немного – и он кинется на неё. И ладно если просто оцарапает лицо. А вдруг он выбьет ей когтем глаз? Не лучше ли перестать маяться дурью и подумать, как можно решить возникшую проблему каким-нибудь другим, более разумным способом? Можно ведь и в самом деле отсидеться в ванной – что тут такого? А на выходных купить в зоомагазине специальное успокоительное средство – как раз для таких случаев…

Света содрогнулась всем телом, отгоняя назойливый скулёж привычно боязливого рассудка. Да, не потупить взгляд перед возмужавшим и, как выяснилось, очень норовистым котом, было куда сложнее, чем это могло показаться со стороны. Но теперь она не уступит. Хватит! Она уступала всем, всегда и во всём. Так дальше продолжаться не может. И поэтому ей нельзя, ей сейчас никак нельзя идти на попятную!..

Она снова зашипела, оскалилась, шагнула вперёд… и тут Федот не выдержал. Он моргнул, пригладил шерсть, а затем сдался окончательно – завалился на спину, смиренно раскрывая свою белую грудку.

Света нависла над ним, всё так же стоя на четвереньках. Её правая рука была совсем рядом с его мордочкой, и смутившийся зверёк, решив, судя по всему, перевести неловкий момент в игру, потянулся передними лапами к её запястью.

– НЕЛЬЗЯ! – рявкнула на него Света. И поразилась тому, насколько грозно прозвучал её голос. Она понятия не имела, что могла говорить вот так – твёрдо, уверенно, властно. Почти как мама…

В этот раз команда подействовала отменно: Федот тотчас перевернулся на живот, устремив на Свету испуганно округлившиеся глаза. Потом встал и с пристыженным видом ткнулся головой в руку, которую только что хотел схватить и прикусить. Света на это не купилась. Присев на пятки, она быстрым движением сцапала его за шкирку и подняла перед собой. Тот даже не попытался вырваться или огрызнуться – просто повис в воздухе, покорно глядя перед собой.

Некоторое время девушка молча смотрела на присмиревшего смутьяна, а затем небрежным движением бросила его на середину гостиной. Ловко приземлившись на ковёр, Федот обернулся к ней – и Света не увидела в его взгляде ни возмущения, ни укора, ни затаённой злобы.

– Пошли варенец пить, – спокойно позвала она и, спустившись с кровати, направилась в сторону кухни.

Обрадованно приподняв хвост, молодой кот тут же последовал за хозяйкой, на ходу обтираясь о её испещрённые свежими шрамами ноги. И снизу вверх заглядывая в глаза теперь уже абсолютно непререкаемой предводительнице их маленького прайда.

Глава 19. Хозяйка жизни

– Ну, смотри! – Наталья повернула сидевшую в кресле Свету лицом к зеркалу. – Как тебе?

Света взглянула на себя – и испытала то странное ощущение, когда губы безудержно расползаются в улыбке, а на глазах невольно наворачиваются слёзы.

Во-первых, она ещё не успела привыкнуть к тому, что происходило у неё на голове: Мария закончила колдовать над её волосами всего полчаса назад. И теперь эти самые волосы, из тёмно-соломенных превратившиеся в насыщенно-рыжие, были искусно подстрижены и уложены в невероятно симпатичную высокую «ракушку». Как объяснила молодая владелица салона, такая причёска вытягивала Свету вверх и за счёт открытой шеи придавала ей больше чувственности. Но Света и без этих теоретических выкладок прекрасно видела, что умница-Мария, выбирая для неё новый образ, во всех отношениях попала в точку.

Однако то было только «во-первых»; во-вторых же, после всего этого над Светой потрудилась ещё и Наталья. По ходу дела ненавязчиво посвящая юную клиентку в особенности её «весеннего цветотипа», она сделала Свете просто умопомрачительный вечерний макияж: smoky-eyes[15] в серо-голубоватом оттенке, красивая подводка с растушёвкой на нижних веках, тёмно-коричневая тушь для ресниц, персиковые румяна и бежевый блеск для губ.

– Так здо́рово!.. – дрогнувшим голосом выговорила Света.

Мария, улыбаясь, протянула ей пару бумажных салфеток и согласно кивнула:

– Да, очень хорошо!

– Спасибо… – прошептала Света, задыхаясь от переполнявшего её чувства благодарности.

Ради неё эта женщина пожертвовала выходным и сотворила с её волосами маленькое чудо. А завершив свою часть работы, не поспешила домой, где её ждали муж и двое маленьких детей. Вместо этого она осталась здесь, в салоне, сказав, что хочет посмотреть, что же в итоге получится из «новоиспечённой рыженькой». Может, это было всего лишь женское любопытство или профессиональный интерес… А может, Мария просто догадывалась, что Свете сейчас были очень нужны её присутствие и поддержка.

– Правда нравится? – придирчиво уточнила Наталья.

– Очень! – улыбнулась Света, аккуратно прикасаясь салфетками к краешкам глаз. – Даже как-то не верится, что это я.

– Вот это я и хотела услышать! – удовлетворённо хмыкнула визажист. И добавила: – А по поводу веснушек даже не парься. Они тебе очень идут, честно!

Света подняла сияющий взгляд. Обе женщины с добродушными улыбками смотрели на молодую девушку, которая прямо у них на глазах превратилась из неброской простушки в настоящую красавицу.

– Слушай, – Мария обеспокоенно глянула на часы, – тебе, наверное, уже пора. А то опоздаешь…

Впечатление, сложившееся у Светы о Марии после их первой встречи, оказалось абсолютно безошибочным. Молодая женщина действительно была очень открытой и доброжелательной. И пока она крутилась вокруг падчерицы с расчёской и ножницами, та вдруг обнаружила, что совершенно свободно болтает с ней о жизни с Федотом, о тренировках в «Дикой кошке», о своём необычном хобби и о закадычной дружбе с Лидой. Рассказала Света и о сегодняшней встрече со школьными приятельницами, для которых её «чуточку» изменившийся внешний вид должен был стать полнейшей неожиданностью.

– …А знаешь что? Давай-ка я тебя подброшу! – тут же предложила Мария. – Я всё равно домой, а ты на такси сэкономишь.

– М-м-м, значит, у кого-то сегодня планы на вечер? – с загадочным выражением лица произнесла Наталья.

– Да, вроде того, – улыбнулась Света. – Собираемся в ресторане с бывшими одноклассницами.

– А-а-а… – протянула женщина, ожидавшая, по-видимому, немного иного ответа. Но тотчас заговорщически прищурилась: – Вот они обалдеют, когда тебя увидят!

– Наверное… – смущённо отозвалась Света и, спохватившись, посмотрела на Марию: – Сколько с меня?

– Нисколько! – махнула рукой та. – Я с твоим отцом взаиморасчёт проведу.

Света уже собралась было возразить, но Мария её опередила.

– Всё хорошо, – твёрдо сказала она, и было понятно, что это её последнее слово. – Даже не переживай об этом.

– Ладно, – отступилась Света. И подумала, что в таком случае нужно будет обязательно потратиться на солидный благодарственный презент.

– А может, мы Светлану для нашего инстаграма быстренько щёлкнем? – спросила Наталья. – Надо же такую симпатичность как-то попользовать.

– Точно! – Мария словно бы даже огорчилась, что сама вовремя об этом не вспомнила. – Ты как, Света, не против?

Света ответила не сразу: она просто-напросто растерялась. Ещё несколько часов назад она и подумать не могла, что её фотография может попасть в ленту какого-нибудь салона красоты. Как же, оказывается, быстро всё может измениться…

* * *

…Всё-таки она опоздала: такси остановилось перед рестораном в двадцать пять минут восьмого – уже после того, как от Лены пришло сообщение с вполне закономерным вопросом: «Ты где?» Протянув водителю купюры, Света выскочила из машины и, выдыхая в морозный воздух клубы белёсого пара, легко взбежала по лестнице к входной двери. Вошла внутрь, разделась, переобулась в туфли, сдала шубу и сапоги в гардероб и торопливо поднялась на второй этаж.

Настоящее субботнее веселье, которое сегодня из-за многочисленных новогодних корпоративов обещало быть громче и разгульнее обычного, ещё не началось. И в просторном, выполненном в малиново-красных тонах зале было пока не очень многолюдно и относительно тихо.

Света шла между нарядно накрытыми столами, высматривая подруг и подспудно отмечая, как много мужских взглядов она к себе притягивала. Одни поднимали на неё глаза и почти сразу же их отводили, делая вид, будто увидели что-то любопытное в меню или отвлеклись на кого-то из собеседников. Другие откровенно пялились, причём некоторых не смущало даже то, что рядом с ними были их спутницы. Третьи смотрели с охотничьим интересом, точно уже прикидывая, как будут знакомиться с молоденькой рыжеволосой прелестницей. Всё это было непривычно и, честно говоря, несколько даже неприятно. Хотя Света, разумеется, понимала, что лучше уж так, чем если бы мужчины вовсе её не замечали.

Да, она знала, что в эту самую минуту выглядит просто изумительно. Роскошное платье-футляр с V-образным вырезом и кружевной вставкой на поясе превосходно подчёркивало её вновь обретённую талию и покатые бёдра. Цвет ткани – тёмная лазурь – идеально подходил к её новому цвету волос. Красивые, под синий бархат туфли, доходящий до колен подол, высокая причёска – всё это добавляло ей роста, женственности и элегантности. А серебряные серьги-капли и такая же цепочка с изящным кулоном в виде её знака зодиака делали её вечерний образ законченным и изысканным.

И всё же, как это ни странно, Света чувствовала себя не в своей тарелке. Загвоздка, вероятно, была в том, что собственная новообретённая привлекательность ощущалась ею пока как нечто неестественное и чужеродное. Словно этот новый облик просто наклеили сверху на то, что было раньше, и он ещё не успел в полной мере прирасти, прикипеть к своей теперешней обладательнице, став с ней единым целым.

«Я привыкну! – мысленно успокаивала себя Света. – Немного времени, и я к этому привыкну!»

Уже дойдя до самой дальней от входа части зала, она увидела столик, за которым расположились Надя и Лена. Хотя стоп – кроме них, там был кто-то ещё…

О, нет. Только не это.

…Оксана, увлечённо рассуждавшая о достоинствах нового, приобретённого на днях, робота-пылесоса, вдруг заметила, что обе её приятельницы перестали слушать и оторопело уставились на кого-то позади неё. Она обернулась – и всего-то и сумела, что выдавить из себя негромкое:

– Привет…

– Привет, – холодно отозвалась Света и глянула на сидевшего за столом молодого человека.

Да, это был он: именно его фото Оксана с такой гордостью демонстрировала ей и девчонкам два месяца назад. И теперь, вживую, этот «суперуспешный менеджер» показался Свете ещё более отталкивающим, чем на тех достопамятных снимках. Пухлые, покрытые неровным румянцем щёки, маленькие бегающие глазки, короткие, до блеска вымазанные гелем волосы – и намечающийся животик, выглядывающий между полами модного, в облипку пиджака.

– Добрый вечер! – приосанился Оксанин избранник, с любопытством пробегая взглядом по Светиной фигуре.

– Добрый. – Ничуть не смутившись, Света направилась к своему стулу, который очень удачно стоял между Надей и Леной.

– Светочка, какая ты классная! – пролепетала Надя, забыв даже поздороваться.

– Спасибо! – улыбнулась ей Света. – Только не перехвали.

Надя рассматривала подругу, совершенно не стесняясь своего по-детски искреннего восторга. А когда Света, присев, собралась повесить клатч на спинку стула и повернулась к Лене – та многозначительно подняла брови и чуть заметно кивнула. Зачёт, мол.

– Ах да, совсем забыла, – опомнилась растерявшаяся было Оксана. – Света, это Денис, мой жених. Денис, это Света, мы вместе учились в школе…

– Очень приятно, – степенно произнёс молодой мужчина.

«Значит, всё-таки жених. Видать, дожала беднягу», – подумала Света и сдержанно ответила:

– Взаимно.

– Мы, вообще, на все праздники на Филиппины летим, – принялась объяснять Оксана. – Ну и решили на денёк в Хабаровске остановиться, Дениса с родственниками познакомить. А заодно и вам сюрприз сделать. Я девочкам уже рассказала: связалась с Надиной мамой, выпытала про вашу собирушку, попросила не говорить, что мы прилетаем… Ну вот, как-то так!

Она, как и всегда, была великолепна: красивое светло-голубое платье, подобранная ему в цвет и умело нанесённая косметика, аккуратно оформленное каре. Ещё каких-то пару минут назад она справедливо считала себя настоящей королевой вечера – особенно рядом с Леной и Надей, которые по сравнению с ней были одеты куда более скромно. Зато теперь…

– Круто выглядишь, кстати, – ревниво глянув на Свету, добавила она и улыбнулась. Улыбка, однако, вышла натянутой.

– Спасибо, ты тоже, – коротко сказала Света и, желая выскользнуть из центра всеобщего внимания, спросила: – Как долетели?

– Долетели отлично! – бодрым, жизнерадостным голосом проговорил Денис, опередив не успевшую открыть рот Оксану. – Знаете, Светлана, долгие перелёты – не такая уж и плохая вещь. Я вот наконец-то победил домашнее задание по финансам. А то скоро закрытие модуля по корпоративному MBA[16], несолидно как-то в Кембридж с долгами заявляться.

– И что у вас было за домашнее задание? – вежливо поинтересовалась Света, внутренне поморщившись от такого явного позёрства.

– Временна́я стоимость денег, – с важным видом ответил Денис. – Очень любопытная тема. Если особо не вдаваться, то суть в том, что сто рублей сегодня – это, оказывается, уже вовсе не сто рублей через месяц…

Он и впрямь был совсем ещё молод – ему, судя по всему, едва-едва перевалило за тридцать. И было ли дело в его возрасте или же в чём-то другом, но ни быстрый карьерный рост, ни финансовый достаток пока не утвердили в нём спокойную, мужественную основательность. Наоборот, от него так и веяло какой-то юношеской неуверенностью в себе, которую он, как видно, изо всех сил старался маскировать заносчивостью и бахвальством.

– Ну да, ну да, – улыбнулась Света, откидываясь на спинку стула. – Чистая приведённая стоимость, ставка дисконтирования, внутренняя норма доходности…

– Вау! – изумился Денис. – Откуда у вас такие познания?

– Я же на экономиста училась, – пожала плечами Света. – Мы это в институте проходили. Даже задачки решали по оценке прибыльности проектов.

– Вот оно что… – протянул молодой мужчина. – А я уж подумал, что вы на досуге каким-нибудь чтивом по финансовому менеджменту балуетесь.

И тут Свете пришла в голову совершенно блажная, но очень понравившаяся ей мысль.

– Ой, да куда мне! – отмахнулась она, изображая наивность и бесхитростную простоту. – Да и зачем? Если и выдаётся минутка почитать, то я как-то больше по художественной литературе.

– Какая вы молодец! – покровительственно похвалил её Денис. – А что в данный момент читаете, если не секрет?

– Да вот, рассказы Лондона решила в памяти освежить. – Света лукаво стрельнула глазами из-под пушистых ресниц.

Она заметила, что Оксана ошарашенно смотрит то на неё, то на своего не в меру раздухарившегося кавалера. Который теперь разглядывал симпатичную приятельницу своей будущей супруги совсем уж беззастенчиво – ещё больше, видимо, вдохновившись такими явными проявлениями благосклонности с её стороны.

– М-м-м, Лондон! – закивал головой он. – И какой рассказ ваш любимый?

– «Любовь к жизни», – кокетливо наклонила голову Света. – А ваш?

– Э-э-э… Мне больше его глобальные вещи нравятся, «Белый клык», например… – замялся было Денис, но тут же ушёл от неудобной темы: – А что это мы с вами, как на научной конференции? Давай уже на «ты»!

– Давай, – согласилась Света и вновь мило улыбнулась.

Тут она почувствовала, как кто-то легонько толкнул её ногой под столом. Это, конечно же, была Лена – как обычно, востроглазая и проницательная. Она, само собой, тоже видела, что Оксанино лицо медленно белело от бешенства. Однако останавливаться Света пока не собиралась: за Оксаной был кое-какой должок, а долг, как известно, платежом красен.

– Замечательно! – обрадованно подобрался между тем Денис. – Чем ещё увлекаешься, кроме чтения?

– Свободного времени у меня не очень много, – пребывая всё в том же воздушно-простодушном образе, призналась Света. – Работа, спортзал почти каждый день…

– Я так и подумала, что ты в спортзал ходишь! – воскликнула Надя. – Это поэтому ты так похудела, да?

– Да, но это не только тренировки. Пришлось ещё питание изменить.

– То есть ты теперь с утра до вечера всякие низкокалорийные невкусности в себя запихиваешь? – беззлобно поддела подругу Лена.

– Ну, во-первых, не такие уж это и невкусности, особенно когда привыкнешь, – с улыбкой парировала Света. – Во-вторых, не всем так повезло с метаболизмом, как тебе…

Лена и в самом деле могла без каких-либо последствий для фигуры целиком слопать немаленький торт, покрытый сантиметровым слоем шоколадного крема.

– …А в-третьих, иногда можно дать себе небольшое послабление. Вот, например, сейчас.

– Ну, раз у тебя послабление – держи! – Оксана досадливым движением подтолкнула в сторону Светы лежавшее на столе меню. – Мы уже заказали, если что.

– Да, кстати! – спохватился Денис. – У Светланы даже выпить ничего нет!

Он крутанулся на стуле и небрежным движением поднял правую руку. А Света, пряча усмешку, принялась изучать список блюд.

– Слушаю вас? – подал голос подошедший к столу официант.

– Будьте добры, повторите мне вина, – командным тоном распорядился Денис. – И вот у этой леди нужно взять заказ.

– Хорошо. – Плотный, низкорослый паренёк кивнул и направился к Свете, которая продолжала задумчиво перелистывать страницы. Она ведь и вправду хотела устроить себе сегодня вполне заслуженный праздник живота. Но особого аппетита у неё пока не было.

– Мне, пожалуйста, вот этот суп-пюре, – начала перечислять она, указывая пальцем в меню, – вот этот салат с индейкой и… вот это вино.

– Вино сразу подать?

– Да, сразу.

Едва официант отошёл от стола, как Денис разом осушил свой бокал и вновь обратился к Свете с неимоверно обаятельной, как ему самому казалось, улыбкой:

– Пока тебя не было, девушки рассказали, что ты недавно завела себе кота. Как у него дела?

– Дела у него просто отлично! – всё так же благожелательно ответила ему Света, но затем перевела взгляд на Оксану и добавила уже совсем другим голосом – сухим и жёстким: – Он у меня сильно болел, и я его долго лечила. Кучу денег потратила, но зато теперь он больше не заразный. Растёт, хорошеет. Не хуже всяких там породистых.

Произнося это, она в упор смотрела на бывшую одноклассницу – и в конце концов испытала немалое удовольствие, увидев, как та не выдержала и опустила глаза. Но Оксана не была бы собой, если бы сдалась так быстро. Она с вызовом вскинула голову и, положив ладонь на руку жениха, злорадно осведомилась:

– А как у тебя с работой? Ты всё ещё в бухгалтерии? Ничего нового не намечается?

Света даже подивилась тому, насколько до смешного очевидными были бегавшие сейчас в Оксаниной голове мысли. По всей вероятности, она полагала, что если Денис узнает, кем и где работает эта «свежекрашеная выскочка», то он тут же утратит к ней какой-либо интерес.

– Я уволилась, – проговорила Света равнодушным, будничным тоном. – Дорабатываю до конца года, а после праздников выхожу на новое место.

– Ух ты! – встрепенулась Лена. – Куда? Кем?

– Инженером в одну IT-компанию.

– В какую компанию? – смешно наморщила лоб Надя.

– Ну, если простыми словами, буду работать компьютерщиком, – улыбнувшись, пояснила Света.

– Ты будешь работать в IT? – удивился Денис. – Ты же экономист по образованию…

– Я давно уже программированием увлекаюсь, это моё хобби. Вот, пригодилось.

– И в какой среде программируешь?

– VBA, SQL, немного C++.

– Неплохо! – Денис ещё вальяжнее развалился на стуле. – Я, кстати, стараюсь в своё подразделение брать побольше людей с подобными знаниями. На айтишников не всегда надеяться можно. А вот когда имеешь в штате таких сотрудников, многие проблемы намного проще решаются…

– Ну а как по зарплате? – нервно перебила его Оксана. – Не сильно потеряла? Там же ведь с нуля начинать придётся?

– Да, с нуля, – невозмутимо кивнула Света. – Но в зарплате я даже чуть-чуть выиграла. Хотя тут не в деньгах дело. Мне главное, чтобы работа нравилась.

– Очень правильное отношение! – воодушевлённо провозгласил Денис, продолжая пожирать Свету глазами. – Жизнь у нас одна, и ею нужно наслаждаться! И работа должна быть в кайф. Вот помню, когда проходил курсы по…

– Дорогой, можно тебя на пару слов? – процедила сквозь зубы уже позеленевшая Оксана, решительно вставая со стула.

– Да, конечно… – пробормотал молодой мужчина и, поднявшись, поспешил за быстро зацокавшей каблуками невестой.

– Может, зря ты так с ней? – с упрёком сказала Свете Лена. – А вдруг у них свадьба сорвётся?

– Ну тогда получается, что я ей помогла, – спокойно ответила Света. – Видно же, что этот Денис – тот ещё паршивец. Так что это, может, и хорошо, что они сейчас разругаются. А если не разругаются, то наша Оксаночка хоть будет знать, на что идёт.

– Тут я с тобой, наверное, соглашусь, – задумчиво проговорила Лена, крутя пальцами ножку бокала.

– Ой, смотрите-смотрите, они обратно идут! – шёпотом предупредила подруг Надя.

Света повернула голову и действительно увидела возвращавшуюся пару. По Оксане было заметно, что она из последних сил сдерживает бушующее внутри неё негодование. Зато её «дорогой» явно был «приведён в чувства»: он шёл со смиренно опущенной головой, а когда всё же её поднимал, то старался даже мельком не зацепить глазами Свету.

– Что-то, девочки, мне нехорошо, – отрывисто объявила Оксана, подойдя к столу. При этом она не утруждала себя тем, чтобы сколько-нибудь правдоподобно разыграть неважное самочувствие. – Вино тут, кажется, не очень. Лена, заплати за нас. Потом сумму напишешь – я тебе переведу.

Договорив, она сдёрнула со спинки стула сумочку, развернулась и пошла прочь.

– Всего доброго… – сконфуженно обронил Денис и покорно поплёлся за ней следом.

Проводив их взглядами, приятельницы какое-то время сидели молча.

– Ну, собственно, как хотели собраться втроём, так и получилось, – кашлянув, подытожила Лена. – Давайте пользоваться моментом.

– Да, давайте! – поддержала её Света. – А то я по вам уже соскучилась.

– Светик, и мы тоже по тебе соскучились! – растрогалась впечатлительная Надя. – Ты что-то так долго пропадала… Ой, а вот и наше несут! – Она прихлопнула в ладоши, увидев приближающегося официанта с тарелками в руках. – Свет, пока ждёшь свой заказ, могу поделиться.

– Не переживайте, еды навалом, – хмыкнула Лена. – Там один Дениска столько заказал, что на нас троих хватит. Кто будет со мной его шашлык?

После того как Оксана с Денисом ушли, всё встало на свои места и вечер из колюче-напряжённого превратился в расслабленно-приятный.

В ресторане становилось всё теснее, громче и праздничнее. Стол и впрямь буквально ломился от еды, а заказанная на троих бутылка вина быстро пустела. Надя засыпала Свету вопросами о здоровом питании и занятиях фитнесом. Лена, которую мало занимали подобные «пустяки», дотошно выпытывала все детали касательно Светиной новой работы. Зато свежие фото и видео с Федотом, а также подробный рассказ о житье-бытье порастающего кота оказались одинаково интересны и той и другой.

Радуясь лёгкой, непринуждённой беседе, Света отметила, что теперь, проводя время в шумном и многолюдном месте, она не испытывала, как прежде, внутренней скованности и угнетённости. Напротив, она ощущала непривычные для себя уверенность и раскрепощённость.

– …В общем, мы уже не знаем, что с Ванькой делать, – сокрушённо сетовала Надя. – В кого он такой драчун? Вот лезет и лезет, и к пацанам, и к девчонкам. И ведь получает же. А потом проревётся, успокоится – и снова задирается. Правильно Тарас говорит, пора его в какую-нибудь спортивную секцию отдавать. В таком возрасте уже вроде как берут. Пусть носится, мяч, там, или шайбу гоняет. Так хоть будет куда энергию девать. Да и дисциплине научат…

Света, с интересом слушавшая подругу, внезапно что-то почувствовала. Она непроизвольно посмотрела чуть влево от Нади… и обмерла. Вот она, мгновенная расплата: повела себя подленько, рассорила зазнавшуюся пигалицу с её любострастным милёнком – получай.

За одним из столов, расположенных вдоль длинного, во всю стену, окна, сидел Антон и время от времени бросал на бывшую невесту короткие, выразительные взгляды. При этом он был не один: напротив него спиной к трём приятельницам сидела девушка с длинными чёрными волосами. Как показалось Свете – та самая. Всего лишь на какую-то долю секунды встретившись с Антоном глазами, Света ощутила пробежавший по спине холодок. А ведь, казалось бы, прошло уже больше трёх месяцев…

– Све-ет? Всё в порядке?

Света потерянно глянула на окликнувшую её Лену, затем на замолкшую Надю.

– Да, нормально, – сипло выговорила она и указала взглядом в сторону Антона: – Кроме вот этого.

Подруги одновременно повернули головы.

– Занесло же его сюда, – неприязненно поморщилась Лена. – Да ещё и с этой…

– Ты как? – Надя участливо тронула Свету за плечо. – Переживаешь?

– Нет-нет, всё хорошо… Просто получается прямо вечер встреч какой-то.

– Не обращай на него внимания, – деловито посоветовала Лена. – Вот пусть сидит со своей клушей, смотрит на тебя и локти кусает!

Света потупилась. Она, понятно, не станет объяснять, что причиной её резко переменившегося настроения были отнюдь не какие-то там оставшиеся к этому человеку нежные чувства. И даже не обида за измену.

– А они, видать, ещё и ругаются, – подметила Надя, любопытно вытягивая шею.

Она была права. Романтический ужин за столиком у окна явно не складывался. Девушка, положив локти на стол, что-то говорила – громко и рассерженно. Она то и дело подёргивала головой, словно бы тыча ею в собеседника, тем самым, надо полагать, подчёркивая самые сочные фрагменты своего гневного спича.

Антон, который, судя по всему, уже прилично принял на грудь, взирал на беснующуюся подругу с беспомощно-усталой неприязнью. Он то косился в тёмное окно, то прикладывался к стакану с виски, то теребил ворот своей светло-сиреневой рубахи. И – всё чаще поглядывал на Свету. Заметив, что её молодой человек постоянно смотрит куда-то в одну и ту же сторону, брюнетка обернулась – и мигом сообразила, кто именно привлёк его внимание. А сообразив, смерила невесть откуда взявшуюся соперницу высокомерным, пронизывающим взглядом.

Свете хватило одного-единственного мгновения, чтобы понять, к какой породе женщин принадлежала спутница её бывшего жениха. Таких она привыкла обходить далеко стороной – наглых, хамоватых, готовых запросто пройтись по головам, лишь бы добиться своего.

– И он променял тебя на это? – фыркнула Лена, тоже, очевидно, составившая об Антоновой пассии не самое лестное мнение.

– Вот и пусть теперь мучается! – жизнеутверждающе заключила Надя и взялась за бокал. – Ну их, давайте лучше выпьем!

– Давайте, – согласилась Света, стряхивая с себя противное оцепенение.

Отпив вина, она наказала себе выкинуть из головы все мысли об Антоне и больше его не замечать. Ну и что, что он здесь? Мало ли кто может случайно оказаться неподалёку. Да и эта змеюка может зыркать на неё сколько влезет, если заняться больше нечем. Правильно Надя сказала: ну их!..

Но едва этот её небольшой сеанс самовнушения подошёл к концу, как она боковым зрением уловила некое движение именно там, куда только что пообещала себе не смотреть. Света скосила взгляд и увидела, как брюнетка стремительно встала и, склонившись над Антоном, что-то пролаяла ему прямо в лицо. Потом схватила со стола свою сумочку и направилась к выходу из зала.

Она действительно была хороша собой. Статная, стройная, в коротком чёрном платье, почти вовсе не скрывающем длинных, красивых ног. Уверенно вышагивая на высоких каблуках, она соблазнительно покачивала широкими бёдрами, и её походка, несмотря на отрывистость движений, всё равно была завораживающе грациозной.

Света снова посмотрела на Антона, надеясь, что на этом их с ним нечаянная встреча благополучно завершится. Её надежды оправдались: молодой мужчина одним залпом допил то, что было у него в стакане, неловко поднялся и последовал за подругой.

– Вот и хорошо, – успокоенно улыбнулась Надя. – Занавес, аплодисменты!

– Да, всё, забыли про них, – проворчала Лена и повернулась к Свете: – Ты в туалет пойдёшь?

– Нет, – покачала головой та. – Я тут посижу.

Лена и Надя молча глянули друг на друга и вместе встали из-за стола.

Оставшись одна, Света жадно приложилась к вину. Если честно, ей хотелось вызвать такси и умчаться домой. Но это было бы неправильно – и по отношению к девчонкам, и по отношению к самой себе. Сейчас она немного побудет одна, выпьет, переведёт дух, а потом…

– Светочка, привет!

Задумавшаяся Света так и подскочила на стуле, едва не вскрикнув от неожиданности.

– Ты сегодня… просто прекрасна… – заплетающимся языком выговорил Антон и, наклонившись, положил ладонь на спинку её стула. – Тебе… тебе очень идёт… этот цвет…

Обжигающая кожу близость его руки. Мутные, покрасневшие глаза. Отвратительный запах спиртного… Свете даже почудилось, будто от Антона разило тем же самым виски, с которым он переборщил перед их прощальным разговором.

– Послушай… – гремел в её ушах его спотыкающийся голос. – Я ничего такого… Я просто… Я просто хотел попросить прощения… Ну, что всё так вышло…

Пока он говорил – точнее, пытался говорить – Света лихорадочно соображала. Как он здесь очутился? И как он так незаметно к ней подошёл? Он ведь уходил? Или ушла только его припадочная, а он зачем-то остался?

С омерзением поглядывая на его осоловелое лицо, Света вдруг вспомнила о Вячеславе и его уроках. Охватившая её безотчётная паника тут же стихла. Девушка быстро смекнула: всё, что ей нужно сделать, – это привлечь чьё-нибудь внимание. Учитывая состояние Антона, охранники уведут его без особых вопросов. Но на всякий случай Света как бы ненароком положила ладонь на скатерть рядом со стаканом воды.

– Понимаешь, я… я запутался… – не унимался Антон. – Всё как-то… как-то так сложно…

Окончательно собравшись с духом, Света решительно огляделась по сторонам. Сейчас она махнёт рукой одному из бегавших по залу официантов и…

…И в этот момент она увидела её. Взбалмошная Антонова избранница, непонятно зачем уходившая и непонятно зачем вернувшаяся, теперь стояла посреди зала и пристально смотрела на своего благоверного.

– За тобой пришли, – ровным голосом сообщила Антону Света и мотнула головой в нужном направлении.

Тот резко замолчал и ещё несколько секунд придурковато хлопал глазами. Затем выпрямился и обежал ресторан затуманенным, рассеянным взглядом. Заметив наконец свою вторую половинку, Антон погрустнел и насупился.

– Светочка, приятно было… Мне пора…

Он икнул и неуклюже заковылял к своей так не вовремя вернувшейся возлюбленной. Которая сначала брезгливо проследила за его нетвёрдой походкой, а потом медленно повернула голову и уставилась на Свету. В этот раз – с нескрываемой враждебностью. И тут со Светой произошло то, чего раньше с ней в подобной ситуации не произошло бы никогда: она разозлилась. Почему эта стерва считает, что имеет право вот так на неё пялиться? Будто Свете больше заняться нечем, кроме как на её юбочника вешаться!

Поддавшись охватившему её шальному задору, Света подалась вперёд, положила руки на стол и со всей отмеренной ей наглостью посмотрела Антоновой спутнице в глаза. Ту, похоже, Светина выходка взбесила ещё больше. Она злобно сощурилась, раздула ноздри, и, даже когда к ней подошёл Антон, она не сразу обратила на него внимание, лишь грубо оттолкнула примирительно протянутую к ней руку. Только чуть погодя, совладав с собой, она всё же отвела взгляд и принялась небрежно подталкивать своего пошатывающегося бойфренда к их столику.

– Что ему нужно было? – услышала Света встревоженный Ленин голос. И, обернувшись к подошедшим подругам, раздражённо отозвалась:

– Да балбес пьяный… Чушь какую-то нёс.

– Они же вроде уходили? – удивилась Надя, вновь устраиваясь на стуле. – Или это у них брачные игры такие – туда-сюда по ресторану носиться?

Света слабо улыбнулась и, сделав несколько глотков воды, покосилась на экран лежавшего на столе телефона. Уже девять. Вот-вот подъедет Лида. И когда она появится, надо будет предложить девчонкам поехать в какое-нибудь другое увеселительное заведение. Они наверняка поймут.

Некоторое время она сидела молча, вполуха прислушиваясь к голосам приятельниц, которые снова взялись что-то с азартом обсуждать. Душевное и телесное напряжение понемногу ослабевало, и вскоре Света почувствовала, что вот теперь прогулка до уборной будет не лишней. Она мельком взглянула на Антона и его даму сердца. Те, кажется, были всецело поглощены дальнейшим распитием горячительных напитков и своей всё продолжающейся вялотекущей грызнёй.

– Я сейчас, – сказала Света, вставая и снимая со спинки стула клатч.

– Всё хорошо? – настороженно спросила у неё Лена.

– Да, я в туалет. Скоро вернусь.

Привычного деления на «М» и «Ж» в «Шёлковом пути» не было. Вместо этого тут имелся длинный темноватый коридор с общим рукомойником по одну сторону и несколькими довольно вместительными туалетными комнатами по другую. Очереди из страждущих не наблюдалось, и Света сразу же проскользнула в одну из приоткрытых дверей.

Справив свои телесные нужды и тщательно осмотрев себя в небольшом настенном зеркале, она клацнула защёлкой, приоткрыла дверь…

…И даже не успела поднять голову: кто-то с силой рванул за дверную ручку с внешней стороны, а секундой позже – впихнул Свету обратно вглубь комнатки. Света опешила, но почему-то ещё до того, как пугливо вскинуть глаза, поняла, кто именно подстерёг её в коридоре.

Оказавшись внутри, подруга Антона тут же закрыла за собой дверь. Быстро, ловко, одной рукой и почти не глядя. Один миг – и Света, бесцеремонно схваченная за лямки платья, с глухим стуком впечаталась в стену рядом с унитазом.

– Ты чё, овца, совсем оборзела? – обдала её тяжёлым табачным запахом свирепо шипящая брюнетка. – Ты чё творишь?!

Только-только отступивший страх обрушился на Свету с новой силой. Она перестала дышать и даже не заметила, как её пальцы разжались и маленькая сумочка упала на выложенный плиткой пол.

– Ещё раз я тебя, сучка, рядом со своим парнем увижу – я тебе все твои волосёнки повыдёргиваю!

Эта не на шутку разъярённая фифа, по всей видимости, чувствовала себя настоящей хозяйкой жизни. И нисколько не сомневалась ни в своей силе, ни в своём праве делать абсолютно всё, что посчитает нужным. Например, взять и как следует опустить одну осмелевшую лохушку, вздумавшую как-то не так посмотреть в её сторону.

– Поняла? Я тебе глаза, на хрен, выцарапаю!

«Глаза… выцарапаю…»

В голове у Светы внезапно пронеслось её вчерашнее противостояние с Федотом. Пронеслось, конечно, не как законченное рассуждение и даже не как поспешная, скомканная мысль. А, скорее, как мимолётная, напитанная запомнившимся ощущением вспышка. Но этого было достаточно.

– Я тебе серьёзно говорю, я…

Так и не докончив очередную угрозу, Антонова пассия поперхнулась и, отдёрнув от Светы руки, схватилась ими за своё горло. Вполне естественная реакция, когда тебе уверенно и бесцеремонно вгоняют пальцы в податливую ямочку чуть выше того места, где сходятся ключичные кости. Девица попятилась, кашляя и таращась на Свету повлажневшими глазами. А Света, увидев в устремлённом на неё взгляде испуганное недоумение, оттолкнулась спиной от стены и быстро шагнула вперёд, на ходу отводя правый локоть назад…

Возможно, дело было в обычном везении. Возможно – в том, что Свету донельзя потрясла несусветная немыслимость случившегося. А возможно, тут всё-таки дала о себе знать её двухмесячная дружба с Борькой – так Вячеслав ласково называл обладавший неимоверно злобной рожей манекен для отработки ударов. Как бы то ни было, Света всё сделала очень хорошо. Её движение хоть и вышло чуть неуклюжим – она едва не оступилась на высоких каблуках, но основание её правой ладони выстрелило на удивление точно, со всего маху воткнувшись в небольшой, чуть приплюснутый нос.

…И та, что ещё мгновение назад была сильной, уверенной в себе хищницей, как подкошенная рухнула на пол, издав при этом какое-то невнятное, жалобное блеяние. Вячеслав, кстати, говорил, что получивший такую плюху испытает весьма широкую палитру самых незабываемых ощущений. Что ж, похоже, он не преувеличивал.

Несколько секунд Света стояла на месте и, тяжело дыша, смотрела на поверженную противницу. Которая теперь представляла собой зрелище крайне убогое: она постанывала и всхлипывала, не отнимая рук от разбитого носа. Тем не менее, наблюдая за ней, Света с каким-то отстранённым любопытством обнаружила, что не испытывает ничего, даже издали напоминающего жалость. Хотя, сказать по правде, ей вообще во всё это верилось с огромным трудом. Она, разумеется, слышала о девчачьих потасовках в школе и доподлинно знала, что Лида в своё время тоже успела потаскать кое-кого за волосы. Но чтобы подобное происходило сейчас, во взрослой жизни – это уже точно был перебор.

И всё же, верилось Свете во что-то там или нет, – сном весь этот абсурд, к сожалению, не был. А следовательно, с ним нужно было как-то заканчивать.

– Значит, так, слушай сюда, овца, – произнесла она подрагивающим голосом. – Мне твой кобель даром не нужен. А ещё раз меня тронешь – я тебе что-нибудь сломаю.

Посчитав дальнейшие объяснения излишними, она посмотрела в зеркало, поправила платье, волосы, подобрала клатч, переступила через слабо шевелящееся на полу тело и снова повернула защёлку. Но едва она шагнула наружу, как навстречу ей ринулся высокий костлявый парень, судя по всему, уже давно ждавший своей очереди.

– Ой, молодой человек, подождите! – невинно-встревоженно воскликнула Света и, преградив ему путь, закрыла за собой дверь. – Там подружка моя чуть-чуть перебрала, ей пока плохо. Покараульте, пожалуйста, я за водой сбегаю!

– Хорошо… – обескураженно пробормотал парень, отступая назад. Но в следующий же миг, окинув Свету оценивающим взглядом, нахально осклабился: – А телефончик дадите?

– Если покараулите, я об этом подумаю! – ответила девушка и, обольстительно улыбнувшись, направилась в сторону зала.

– Ловлю на слове! – плотоядно ухмыльнулся ей вслед незадачливый соблазнитель.

Оглянувшись через плечо, Света игриво ему подмигнула – и в который уже раз мысленно себе поразилась. Она никогда ещё так откровенно не флиртовала с мужчинами и никогда так играючи не обводила их вокруг пальца, пользуясь своим женским обаянием. Впрочем, это легко объяснялось тем, что этого самого обаяния, если уж говорить начистоту, у неё раньше попросту не было…

Да, как ни крути, она и впрямь стала другой. Останься она прежней, какой была пару месяцев назад, – и сегодняшний вечер выдался бы совсем иным. Не было бы восторженных взглядов мужчин. Не было бы удивлённо вытянувшихся лиц школьных подруг. Не было бы возможности поквитаться с Оксаной, потому что Денис не обратил бы на неприметную знакомую своей суженой никакого внимания. А сама Оксана смотрела бы на Свету всё с тем же лёгким пренебрежением, временами как-нибудь замысловато её подначивая.

Антон свою бывшую невесту даже, наверное, и не заметил бы. И у той взбеленившейся истерички, которая сейчас смирно отдыхала на прохладном кафельном полу, не было бы никакой нужды вразумлять неожиданную конкурентку. А если бы она по какой-то причине решила это сделать, то Света безропотно выслушала бы все её пакостные запугивания и поношения. И ничем бы не ответила на унизительную, до слёз обидную пощёчину, которую та влепила бы ей по окончании своей неистовой тирады.

Однако всё сложилось иначе. Совершенно иначе… И неважно, насколько невозможным показалось бы самой Свете нечто подобное каких-то полгода назад.

Её всё ещё немного потряхивало, но она шла по оживлённо гомонящему залу ресторана очень уверенно, с высоко поднятой головой и улыбкой на лице. Хотя нет, она не просто шла; расправив за спиной невидимые крылья, она легко парила над своим старым миром, который, содрогнувшись до самого основания, рушился и медленно осыпался в чёрное небытие с гулким, переходящим в грохот стоном…

– Чернова?

Света обернулась, поначалу даже не подметив, что голос был знакомым. И тут же испытала необыкновенную радость: ну наконец-то! Вот теперь всё точно будет хорошо.

– Японский городовой, Чернова!

Не удержавшись, Света негромко рассмеялась: неподдельное изумление её лучшей подруги выглядело весьма потешно.

– Нет, мать, ты в курсе, что ты просто офигенная?! – восхищённо проговорила Лида, подходя ближе.

– Спасибо! – залилась лёгким румянцем Света. – Ты, кстати, тоже очень даже ничего!

Это была правда: в своём длинном красном платье Лида смотрелась поистине бесподобно.

– А то! – самодовольно вздёрнула подбородок она. Но спустя мгновение, чуть внимательнее приглядевшись к Светиному лицу, подозрительно прищурилась: – У тебя всё нормально?

– Да, всё отлично. Так, задержали малость.

– В смысле? – Светло-голубые глаза грозно расширились.

Света усмехнулась, подумав о том, как поступила бы Лида, узнай она о только что приключившемся в туалете безобразии. Скорее всего, она немедленно отправилась бы окунать Антонову зазнобушку головой в унитаз. Для закрепления, так сказать, пройденного материала.

– Я тебе потом расскажу, – пообещала Света. – Только знаешь что… Давай отсюда куда-нибудь в другое место уедем, а?

– Давай, – сразу же, без каких-либо расспросов согласилась Лида. – Девчонок берём?

– Берём, конечно. Ну, если они захотят. И хорош уже так пялиться!

– Да-да, прости, что это я… Слушай, а, может, дашь себя чуть-чуть потискать?

– Лида!

– Ну хотя бы за попку подержать?

Глава 20. Тепло семейного очага

– Мама, киса! – воскликнула Лиза, едва завидев Федота. – Мама, смотри какая киса!

Федот, и без того крепко озадаченный всем происходящим, сжался ещё сильнее. Испытаний на его долю за последние полчаса выпало более чем достаточно: морозные сумерки, поездка на большой, жутковато гудящей машине, какое-то совершенно незнакомое здание… И теперь, прямо с порога услышав радостный детский возглас, молодой кот решил – от греха подальше – укрыться за краем хозяйкиной шубы полностью, с головой.

– Тише, Лиза, напугаешь котика. – Владимир Алексеевич закрыл за собой входную дверь и встал рядом со Светой. – Он уже вон спрятался от тебя.

– Ой, а что это? – заинтересовалась девочка, увидев у отца под мышкой огромного розового медведя.

– Сейчас мы тебе всё расскажем, – пообещал мужчина и поставил на пол пакеты, которые держал в другой руке.

Глядя на малышку Лизу, Света испытала довольно странное чувство. Ей было очень необычно осознавать, что этот маленький человечек в нарядном персиковом платьице и с двумя большими бантами на светловолосой голове – её пусть и единокровная, но всё же сестра.

– Привет! – первой поздоровалась она, дружелюбно улыбаясь. – Давай знакомиться. Я – Света.

– Что нужно сказать? – спросила Мария, присев рядом с дочерью на корточки.

– Здравствуйте! – бойко выговорила та. – Меня зовут Лиза!

– Молодец! – похвалил её Владимир Алексеевич, одновременно протягивая медведя-великана. – А это тебе от Светы подарок.

– Спасибо! – поблагодарила девочка и крепко обняла игрушку, с которой была почти одного роста.

– Что, поработал носильщиком? – поднимаясь, весело посмотрела на мужа Мария.

– Да ужас просто! – скрывая улыбку, возмутился Владимир Алексеевич. – Вещей столько, как будто Светлана к нам на месяц собралась.

– А ты как хотел? Мы, принцессы, такие, – подыграла ему молодая женщина. И, шагнув к Свете, протянула руку: – Давай возьму. Что это у тебя такое интересное?

– Это Федин подарок на Новый год, его новый туалет, – объяснила Света.

– Какой симпатичный трамвайчик. И какой просторный! – Мария взялась за специальную ручку, приделанную сверху к вместительной пластиковой коробке. – О, да тут и дверца есть… Хорошие ты своему Феде подарки даришь.

– Да это больше мне подарок, чем ему, – призналась Света, усмехнувшись. – С обычным лотком, который без крыши, у нас весь коридор постоянно в наполнителе был. Федечка очень уж тщательно свои сокровища зарывает.

– Так это ж хорошо, – сказала Мария, ставя кошачий туалет в угол прихожей. – Чистоплотный, значит, старательный.

– Так, дамы, что-то у нас тут тесновато, – пробасил уже раздевшийся и разувшийся Владимир Алексеевич. – Лиза, пойдём, мишке дом покажем.

Он проскользнул мимо Светы, на ходу чмокнул супругу и повёл младшую дочь в гостиную. Девочка последовала за отцом с большой неохотой: она хоть и прижимала к себе только что подаренного медведя, но для её детского любопытства Федот всё же был вне конкуренции. И потому она до последнего не могла оторвать взгляд от вновь высунувшейся наружу чёрно-белой мордашки.

– Давай, может, я твоего красавца подержу, пока ты раздеваешься? – предложила Свете Мария.

– Да, давайте, – согласилась девушка, вытаскивая Федота из-за пазухи. Тот, однако, к чужому человеку идти не хотел и изо всех сил тянулся обратно к хозяйке.

– Ой, да ладно тебе, – проворчала Мария, беря его аккуратно и со знанием дела. – Смотрите-ка, недотрога какой.

Света тем временем быстро сняла шубу, кофту, сапоги и снова взяла напуганного зверька к себе на руки.

– Всё, всё! – нежно погладила она его. – Чего ты так разволновался? Тут все свои.

– Ну прямо куколка! – восхищённо проговорила Мария, отступив на шаг и осматривая Светин наряд. – Платье супер! Очень тебе идёт.

– Спасибо! – благодарно улыбнулась ей Света.

Сейчас она выглядела точно так же, как и неделю назад, когда отправилась в ресторан на встречу с подругами. За тем лишь исключением, что в этот раз причёску и макияж она делала сама. Получилось, возможно, и не так хорошо, как у Марии с Натальей, но тоже весьма недурно.

– Ладно, пойдём. – Мария жестом пригласила Свету внутрь дома. – Нас там уже заждались, наверное.

Посреди просторной гостиной был расставлен праздничный стол, за которым уже сидели нарядно одетые гости. С одной из приглашённых семейных пар Света была знакома: отцовского однокурсника Андрея Степановича и его жену Зинаиду Витальевну Кузовкиных она помнила с раннего детства – с тех самых пор, когда называла их «дядя Андрей» и «тётя Зина».

– Светочка, привет! – тут же помахала ей рукой Зинаида Витальевна, миниатюрная, моложавая женщина, выглядевшая намного младше своего уже полностью поседевшего мужа. – Какая ты красавица выросла!

– Сколько лет! – провёл пальцами по густым усам Андрей Степанович. – И правда красавица.

– Здравствуйте! Очень рада вас видеть, – поприветствовала старых знакомых Света, ничуть не смутившись сделанным ей комплиментам.

Человек – такое создание, которое рано или поздно привыкает к чему угодно. Вот и Свете прошедшей недели вполне хватило для того, чтобы она приноровилась к своей довольно значительно изменившейся внешности. Дорабатывая последние деньки на старой работе, она успела привыкнуть к тому, что теперь смотрела на окружающий мир всё чаще с высоты каблуков, а в зеркало – с несравнимо бо́льшим удовольствием. Привыкла к тому, что обращаемые на неё женские взгляды стали более колкими и ревнивыми, а мужские – более пристальными и заинтересованными.

А сегодня, перед тем как отправиться на семейное празднество, она решила поздравить с наступающим Новым годом Ирину Глебовну – которая, видимо, до сих пор чувствовала себя неловко из-за их разговора тем пасмурным октябрьским вечером. За всё это время она со Светой так ни разу и не заговорила, ограничиваясь лишь вежливым: «Здравствуй, Светочка», когда они пересекались в подъезде. Так вот, приятно удивив соседку неожиданным визитом и презентом в виде конфет и шампанского, Света нисколько не растерялась, выслушивая многочисленные похвалы по поводу её «головокружительного» внешнего вида.

Не растерялась она и чуть позже, когда встречала заехавшего за ней отца. Хотя тот, едва перед ним открылась дверь, так и замер на месте с выражением неописуемого удивления на лице.

– Света, знакомься! – бодро произнесла между тем Мария, остановившись рядом с падчерицей. – Это моя сестра Ольга и её муж Григорий.

– Привет! – дружно поздоровались супруги.

– Добрый вечер! – вежливо отозвалась Света и отметила, что сёстры были совсем непохожи: Ольга, которая выглядела чуть старше Марии, была худощавой и темноволосой.

– А кто это у нас такой хорошенький? – Зинаида Витальевна присмотрелась к сидевшему на руках у хозяйки Федоту.

– Это мой кот, Федот, – представила своего питомца Света.

– Какой лапушка! – умилённо сложила ладони Ольга.

– Мышей ловит? – хитровато прищурил один глаз Андрей Степанович.

– Если заведутся, обязательно поймает, – заверила его Света.

– Мама, можно мне Федота погладить? – жалобно попросила Лиза, дёргая Марию за подол платья. Розовый косолапый, до срока преданный незаслуженному забвению, теперь одиноко восседал на диване.

– Подожди, моя хорошая. – Молодая женщина мягко опустила руку на голову дочери. – Пусть Федот по дому погуляет, осмотрится, а потом ты его погладишь, хорошо?

– Ну ма-а-ам…

– Лизавета! – строго нахмурил брови вернувшийся из ванной Владимир Алексеевич. – Помнишь, о чём мы с тобой договаривались?

Последовавшее за этим вопросом мрачное молчание и сердито оттопыренная нижняя губа свидетельствовали о том, что Лиза помнила.

– Так, ладно, вы тут пока развлекайтесь, – обратилась к гостям Мария, – а я ненадолго на кухню.

– Я помогу! – разом вызвались Света и поднявшаяся со стула Ольга.

– Я молодёжь поэксплуатирую. – Мария со значением посмотрела на сестру, и та, понимающе улыбнувшись, снова уселась за стол. А Света, поцеловав Федота в макушку, опустила его на ковёр:

– Ну, давай, солнышко, осваивайся.

Предоставленный самому себе кот опасливо огляделся и тут же припустил к дивану. Затем ненадолго остановился, ещё раз недоверчиво зыркнул на целую ораву незнакомых ему двуногих – и шустро юркнул в спасительную щель между стеной и этим так кстати оказавшимся здесь предметом мебели.

– Мама, почему он спрятался? – Лиза вскинула на мать полные разочарования глаза.

– Я же тебе говорю: ему к нам привыкнуть надо, – терпеливо объяснила ей Мария. – И ты к нему пока не лезь, а то он ещё долго не выйдет.

Девочка вздохнула и с недовольным видом направилась к отцу – проситься на колени.

Свете стало даже немного жаль, что Федоту требовалось какое-то время, чтобы освоиться в незнакомой обстановке. Но, с другой стороны, она и сама вряд ли вот так сразу почувствовала бы себя свободно и раскованно в новой компании.

– Ой, а Семён где? – с запозданием вспомнила она, входя на кухню вслед за Марией.

– Он уже спит, – ответила та. – У него ранний отбой, всё по часам.

– А мы ему мешать не будем? – встревожилась Света.

– Нет, не будем, – успокоила её Мария. – Его комната на втором этаже, да мы не особо и шумим. А если что, – она достала из кармана платья маленькую белую рацию, – я его по радионяне услышу.

– Понятно, – сказала Света и с готовностью посмотрела по сторонам: – Так, что мне делать?

– Что делать… – Мария на секунду задумалась. – А, вот! Порежь овощи на салат: помидоры, огурцы, перец, зелень – вон там всё лежит уже помытое. Только смотри, осторожно, ножи очень острые, японские.

Направляясь к раковине, чтобы помыть руки, Света едва заметно улыбнулась: других в доме её отца быть просто не могло.

– Как думаешь, Федька твой за диваном так весь праздник и просидит? – спросила Мария, доставая из холодильника заливное.

– Не знаю, – пожала плечами Света и положила на разделочную доску спелый помидор. – Но мне кажется, что нет. Шибко уж он любопытный и общительный. Дома что бы я ни делала – он всегда рядом. И полы со мной моет, и в пакеты с продуктами из магазина лезет, и постель заправлять помогает…

– Повезло тебе с ним, – с улыбкой заметила Мария. – Кошки ведь разные бывают. Помню, как-то гостила пару дней у дальних родственников в Нижнем. И когда уже уезжала, мне сказали, что у них, оказывается, был кот. Я его вообще не видела! Он там где-то на шкафах всё время обитал. Целыми днями спал, а по ночам спускался поесть да в туалет.

Если говорить начистоту, Света была уверена, что поведение домашних животных во многом зависит от обстановки в доме и от того, как к ним относятся хозяева. Но вслух, понятное дело, она об этом рассуждать не стала.

– Нет, Федя точно не такой, – мотнула головой она, продолжая орудовать ножом. И, подумав, спросила: – А вы не хотите себе котёнка взять?

– Да, были такие мысли, – кивнула Мария, ловким движением открывая банку маслин. – Просто раньше, когда я об этом заикалась, твой отец как-то не очень на это реагировал. Ну я и не настаивала. Но после ваших с Федотом приключений он, видимо, на подобные вещи по-другому смотреть стал… Ой, слушай! – спохватилась она вдруг. – А чем мы Федота кормить-то будем?

– Так я же его еду с собой взяла. – Света ссыпала в салатницу кусочки нарезанного огурца и взяла со стола узорчатое полотенце. – Сейчас принесу.

Спустя некоторое время, когда Мария со Светой закончили на кухне, и без того роскошный стол украсился последними недостающими для начала торжества блюдами.

– Всё готово, можно начинать! – провозгласила хозяйка дома, появившись в гостиной с салатом из кальмаров и морской капусты.

– Как раз вовремя! – обрадовался Владимир Алексеевич, заканчивавший разливать шампанское.

Все взялись за фужеры – и над столом вперемежку с разнобойным, многоголосым «С наступающим!» раздалось звонкое дзиньканье.

– Так, кушаем хорошо, еды не жалеем! – строго наказала гостям Мария, когда опустевшие фужеры опустились на нарядную скатерть. – У нас там в закромах ещё куча всего вкусного.

Света оглядела раскинувшееся перед ней изобилие всевозможных угощений и потянулась было к греческому салату…

– Он не выходит! – услышала она позади себя дрожащий детский голосок и, обернувшись, увидела Лизу. Которая, прячась от родительских взглядов, стояла у неё за спиной и жалостливо хлопала глазами, уже готовая расплакаться.

– А знаешь что? – таинственно произнесла Света. – Мы сейчас его выманим! Пойдём.

Она встала из-за стола, подошла к своим пакетам, оставленным у входа в гостиную, и, порывшись в одном из них, достала самую любимую – после Машки, разумеется, – Федотову игрушку.

– Это удочка, – пояснила она сестрёнке. – Смотри, как нужно делать.

Цветастый шарик с приделанным к нему бубенчиком опустился на серо-голубой ковёр, а затем медленно пополз прочь от дивана. И в этот момент из-за его края показалась кошачья мордочка с бдительно встопорщенными усами. Широко раскрыв глаза и раздвинув уши, Федот сосредоточенно следил за привлёкшим его внимание предметом.

– Выходит! Выходит! – воскликнула Лиза, указывая на него пальчиком.

– Тихо! – негромко одёрнула её Света. – Не пугай его.

Она непрерывно поигрывала удочкой – так, чтобы бубенчик ни на миг не умолкал. Взрослые прервали разговор и тоже с любопытством наблюдали за происходящим; Мария и Ольга даже привстали со стульев. А тем временем молодой кот явил себя из-за дивана уже полностью и теперь плавно стелился по полу, подкрадываясь к слабо трепыхающемуся шарику. Достигнув края ковра, он остановился, опустился на лапы и задвигал задом из стороны в сторону.

– Он сейчас прыгнет! – догадалась Лиза.

Света сделала резкое движение кистью руки – и за этим действительно последовал стремительный прыжок. Федот поймал шарик, навалился на него всем своим весом, но тут же, вспугнутый видом радостно подпрыгнувшего на месте ребёнка, подобрался и приготовился шмыгнуть обратно за диван.

– Лизонька, тише! А то он опять спрячется, – предупредила дочку Мария.

Девочка тотчас замерла на месте и с мольбой в глазах протянула руку к удочке.

– Играйтесь! – Света торжественно вручила ей заветную игрушку. – Только потихоньку.

Лиза обрадованно взялась за чёрную пластиковую рукоятку и попыталась вызволить шарик из кошачьих лап. С первого раза не получилось, но чуть погодя Федот всё же уступил и ослабил хватку. Шарик выскочил, запрыгал по ковру – и четвероногий любитель догонялок, дав своей новой визави небольшую фору, бросился следом. Девочка приглушённо взвизгнула от восторга и, напрочь забыв про «потихоньку», засеменила в сторону кухни, задорно позвякивая бубенчиком.

Проводив их взглядом, Света взяла другой свой пакет и вернулась к столу.

– Уважаемые дамы и господа! – с шутливой церемонностью проговорила она, обращаясь ко всем присутствующим. – Если вы не против, я хотела бы вручить вам небольшие подарки.

– Ух ты, подарки! – оживилась Ольга. – Ну-ка, ну-ка!

– Мы совершенно не против, – выразил общее мнение Андрей Степанович.

– Значит, так! – с важным видом начала Света. – Зинаида Витальевна, вам вот такой шёлковый шарфик. Андрей Степанович, вам вот этот хороший виски. Хороший, потому что папа так сказал. – Сидевшие за столом дружно захихикали. – Ольга, вам подарочный сертификат в парфюмерный магазин. Григорий, вам крутая игровая мышка и коврик к ней…

На самом деле к выбору подарков Света отнеслась со всей серьёзностью. Когда в прошлые выходные отец предложил ей встретить Новый год у него дома, в семейном кругу (разрешив даже взять с собой Федота), девушка тут же уточнила, кто ещё будет на празднике. А потом хорошенько помучила и его, и Марию, выпытывая у них, чем лучше всего порадовать приглашённых на новогодние посиделки гостей.

– …Мария, вам лампадка и набор масел, – продолжала она, снова опуская руку в пакет. – А тебе, папа, сборник средневековой японской поэзии. Ну и Семёну – магнитный конструктор.

– Конструктор давай отложим, – сказала Мария, беря у Светы коробку. – Ты его завтра сама вручишь.

– Светочка, какая ты умница! – Зинаида Витальевна внимательно осматривала разложенный у неё на руках шарф. – Никого не забыла!

– Я старалась, – с улыбкой ответила Света, сворачивая опустевший пакет.

А мгновением позже она поймала на себе проницательный, улыбающийся взгляд отца, судя по которому тот был весьма доволен тем, как изменилась и повзрослела его старшая дочь. При этом он, конечно же, понимал, что произошедшие со Светой перемены были куда более значительными, нежели просто внешнее преображение. Взять хотя бы эту спокойную уверенность, с которой она только что раздавала новогодние подарки. А ведь та Света, какой он помнил её несколько лет назад, если бы и решилась на нечто подобное, то сделала бы это смущаясь, краснея и запинаясь на каждом слове.

– А мне подарок? – обиженно спросила подошедшая к Свете Лиза. Она даже отвлеклась от побегушек с Федотом, и молодой кот, в нерешительности застыв у входа на кухню, недоумённо оглядывался по сторонам.

– Лиза, как не стыдно! – возмущённо нахмурилась Мария.

– Тебе ведь уже подарили мишку, забыла? – поддержал жену Владимир Алексеевич.

– Ну всем же дарят… – Девочка хоть и выглядела сконфуженной, но не сдавалась.

– А вообще-то, у меня есть для тебя ещё один подарок! – загадочно улыбнулась Света. – Вот! Это волшебный пакет.

Лиза недоверчиво глянула на старшую сестру:

– Никакой он не волшебный…

– Ещё какой волшебный! – с притворной запальчивостью возразила Света. – Смотри.

Она развернула пакет, раскрыла его и опустила на пол образовавшимся отверстием к Федоту. И тот, уже привлечённый так нравящимся ему шуршанием, подсел на лапах, прицелился – и стремглав влетел в сооружённое для него укрытие.

– Упаковался! – весело объявила Света и, взяв пакет за ручки, стала носить его по комнате под доносившиеся из-за стола смешки и шутливые замечания. Кот деловито копошился внутри, изредка высовывая наружу голову, а крутившаяся вокруг Лиза всё пыталась его погладить.

– Я тоже, я тоже так хочу! – умоляюще просила она.

– Он тяжёлый… – задумалась было Света, но тут же сообразила: – Давай ты его лучше покатаешь. Вот так.

Она аккуратно опустила пакет на пол и медленно потянула за ручки. Федот при этом то и дело высовывал наружу лапы, пытаясь достать ими до хозяйкиных пальцев. Однако его когти были предусмотрительно подстрижены, и кошачьи хулиганские замашки ничем опасным не грозили.

– Держи, – сказала Света, передавая ручки пакета сестре. – Но только слишком быстро его не вози!

В этот раз её увещевания были услышаны: Лиза принялась с упоением катать Федота по всей комнате, но делала это очень осторожно.

– Вот что значит «подарить кота в мешке», – хмыкнул Андрей Степанович. – Вроде и есть подарок, а вроде и нет!

Через какое-то время Свете всё-таки пришлось выручать своего любимца и прерывать его затянувшееся турне. Волшебный пакет был обменян на очередную игрушку, и вскоре девочка и молодой кот вновь оживлённо носились по гостиной, на этот раз – гоняя маленький красный мячик.

– Ну, доча, спасибо тебе огромное, – улыбаясь, проворчал Владимир Алексеевич, когда Света вернулась за стол. – Теперь нам точно придётся котёнка заводить…

До двенадцати оставалось ещё почти полтора часа, и празднование шло полным ходом. Все собравшиеся решили последовать примеру Светы и, не дожидаясь наступления Нового года, тоже принялись вручать друг другу подарки. От Андрея Степановича и Зинаиды Витальевны Свете достался шикарный мягкий плед, от Ольги и Григория – красивый настольный светильник, а от отца и Марии – внушительных размеров корзинка с очень хорошей косметикой.

Между тем Лиза и Федот, оба порядком уставшие от очень уж активного времяпрепровождения, вместе обосновались на диване, составив компанию скучающему мишке. Молодой кот лёг на самом краю – так, чтобы видеть стол и сидевших за ним людей. А неимоверно счастливая, но уже клюющая носом Лиза расположилась позади своего нового приятеля и размеренно водила маленькой ладошкой по чёрному, мерно вздымающемуся боку.

Украдкой наблюдавшая за ними Света отметила, что Федот обращался с её младшей сестрой необычайно снисходительно. Даже ей, своей хозяйке, он уже не особенно позволял так подолгу с ним нежничать: крепнущий мужской характер неумолимо брал своё. Тем не менее молодой кот, похоже, прекрасно чувствовал разницу между взрослым человеком и ребёнком, и потому бестрепетно сносил обильные детские ласки. Иногда он, конечно, недовольно косился на Лизу, резко подёргивая хвостом – но не более того.

– …Так нам Лариса тоже как-то заявила: хочу, мол, блогером быть, – рассказывала Ольга об их с Григорием пятнадцатилетней дочери. – Учиться не надо, пахать с утра до ночи тоже. Знай себе фоткай свои завтраки-обеды-ужины да себя любимую в разных нарядах. И вот тебе деньги, известность, красивая жизнь. Да ещё и на телевидение куда-нибудь позовут.

– Так это Светлане надо блогером становиться! – встрепенулась Мария. – Кошачьим. У неё материала будет выше крыши. Она вон Федьку своего целыми днями снимать может.

– Так, милая, ты тут воду-то не мути! – игриво пригрозил ей пальцем Владимир Алексеевич. – Человек ещё на новую работу выйти не успел, а ты уже такие идеи подкидываешь.

Улыбнувшись удачной шутке, Света взялась за свой фужер, пригубила шампанское… И ей вдруг почудилось, будто она из привычной действительности каким-то невероятным образом перенеслась в добрую новогоднюю сказку. В этой сказке была темнеющая за окном морозная мгла, делающая домашний уют ещё более ценимым и желанным. Был изобильный праздничный стол, были улыбки и смех собравшихся за этим столом людей. Была небольшая, завешанная игрушками и мишурой ёлка, разноцветно мигающая на хоть и невсамделишном, но так приятно поблёскивающем камине. Была идущая по телевизору – как же без неё? – давно уже выученная наизусть «Ирония судьбы». Была маленькая девочка, поглаживающая благосклонно прикрывшего глаза кота…

И тут Света поняла: вот что за сладостное чувство неминуемо разольётся в душе широкой, мягко шелестящей волной, когда эта душа, вдоволь намёрзшаяся за долгие годы безысходности и тихого отчаяния, впервые согреется ласковым теплом семейного очага. Нет, сейчас Света не могла испытать этого чувства в полной мере, не могла раствориться в нём вольготно, беспечно, без остатка. Но она наконец уверилась в том, что оно не было чем-то выдуманным, чем-то невозможным. И какой бы удивительной и в то же время печальной ни казалась эта правда – это была первая в её жизни новогодняя ночь, когда она ощущала себя спокойно, умиротворённо и частью чего-то большего, чем она сама.

Она отчётливо помнила, как проходило празднование Нового года, когда они жили втроём с матерью и отцом. Помнила, как вечно ругающиеся родители устанавливали на несколько дней некое подобие перемирия: наряжали ёлку, накрывали стол, приглашали гостей. Однако их подрастающая дочка всё равно безошибочно улавливала висящее в воздухе напряжение и отлично понимала, что мама и папа «ведут себя хорошо» только ради неё.

После развода мама тоже пыталась сделать каждую очередную встречу Нового года яркой, запоминающейся, семейной. Как и раньше, были и ёлка, и украшения по всей квартире, и гости, и куча подарков. Но, несмотря на всё это, Света принимала участие в праздничных застольях лишь до двенадцати часов – да и то единственно затем, чтобы не обидеть мать. После чего под различными предлогами сбегала в свою комнату, выключала свет и пряталась под одеялом с телефоном и наушниками.

А ведь ещё чуть-чуть – и она обрекла бы себя на нечто подобное. И себя, и своих будущих детей. Ещё чуть-чуть – и грустная история её семьи, пусть и не в точности, но повторилась бы. А она, возможно, так никогда и не узнала бы, что всё может быть совсем иначе. Как же ей повезло, что она едва ли не в последний момент смогла всего этого избежать!..

Света вздохнула. Казалось бы, эти мысли должны были вызвать в ней чувство искреннего, радостного облегчения. Но вместо этого они отозвались в её груди тупой, ноющей болью.

Мама.

Как жаль, что она не может быть здесь. Как жаль, что в мире есть то, что неосуществимо, с чем нужно смириться и жить дальше. Но Света уже решила: маму она всё равно поздравит – и неважно, что между ними было. Да, она обязательно ей напишет. Но не сейчас, в разгар праздника, а после, когда останется наедине с собой.

– …Опять Лиза до Нового года не досидела, – словно откуда-то издалека послышался негромкий голос Марии. – Завтра утром расстроенная будет ходить.

Света обернулась и увидела необыкновенно трогательную картину: её маленькая сестрёнка спала на диване, положив голову на подлокотник, а левой рукой приобняв лежащего перед ней кота.

– Какой у тебя Федот, оказывается, терпеливый, – одобрительно посмотрел на старшую дочь Владимир Алексеевич. – Мне вот сложновато Лизку так долго выдерживать.

– Да не говори, – вполголоса откликнулась Света. – Он даже со мной не такой няшный. Аж завидно.

Пока отец с матерью относили своё уснувшее дитё в спальню, сдавший пост Федот подошёл к хозяйке и уверенно запрыгнул к ней на колени.

– Ой, какая прелесть! – восхитилась Ольга, глядя, как он тянется мордочкой к Светиной щеке. – Соскучился по тебе!

– Скорее, проголодался, – усмехнулась девушка и потрепала за холку ластящегося к ней маленького хитреца.

– Вы же ему вроде что-то там наложили? – удивился Андрей Степанович.

– Андрей, ну ты скажешь тоже, – фыркнула Зинаида Витальевна. – Будет он тебе «что-то там» есть, когда тут на столе такое!

– Это точно, – подтвердила Света и покосилась на Федота: – Так, дружок, давай-ка мы с тобой как-нибудь по-другому устроимся…

Есть и пить с вертлявым егозой на ногах было бы действительно не очень удобно, но и прогонять его на пол Свете не хотелось. Поэтому, усадив питомца на плечо, она поднялась, взяла один из незанятых стульев и поставила его рядом со своим.

– Вот так! – удовлетворённо проговорила она, водворяя Федота на его личное место.

Почувствовав свободу, молодой кот тут же устремил хищный взгляд на содержимое стола. Для лучшего обзора он даже привстал, словно суслик или сурикат, а затем медленно потянул к скатерти переднюю лапу.

– Федя, нельзя! – строго сказала Света, и тот, досадливо облизнувшись, сел обратно на стул.

– Ух ты! – приподнял брови Григорий. – Да он у тебя ещё и дрессированный.

– А может, он какие-нибудь трюки умеет делать? – спросила Ольга.

– Вообще-то, умеет, – кивнула Света, вспомнив об одной занятной способности, которую она случайно обнаружила у Федота совсем недавно. – Сейчас покажу.

Она пробежалась глазами по столу и, увидев лежавшее на скатерти мюзле, взяла его и скрутила в небольшой комок. Потом завела руки за спину – и выставила вперёд два сжатых кулака:

– Федечка, в какой руке?

Федот оглядел хозяйкины руки и потянулся носом к левой.

– Молодчина мой! – похвалила его Света, раскрывая ладонь, на которой и в самом деле лежала скомканная проволока. – Давай ещё раз…

После того как маленький провидец в пятый раз подряд угадал, в какой руке человек зачем-то прячет некий странный предмет, Андрей Степанович не выдержал.

– Да сговорились они! – делано возмутился он. – Заранее всё отрепетировали. Хорошо хоть денег с нас за это не берут!..

– Ничего ты не понимаешь, Андрюша! – перебила супруга Зинаида Витальевна. – У кошек интуиция развита так, что людям о таком только мечтать…

– А я предлагаю тост! – решительно подняла бокал Мария. – Давайте выпьем за Светлану и Федота. За то, чтобы они и дальше жили в гармонии и прекрасно друг друга понимали!

– За Светлану и Федота! – поддержали её остальные.

– И ещё за то, – докончила молодая женщина, поглядев на падчерицу с озорной улыбкой, – чтобы в следующем году у Светы в жизни появился ещё один мужчина. Такой же симпатичный и смышлёный, как Федя, только… как это сказать? Вот – прямоходящий!

Новый год встретили нешумно, но зато по всем канонам: с заворожившими Федота бенгальскими огнями, с обратным отсчётом и переливчатым звоном фужеров ровно в двенадцать. А по завершении этой непродолжительной официальной части праздничные посиделки возобновились – теперь уже с разделением компании на мужскую и женскую половины.

Расходиться гости стали где-то полвторого. После долгих проводов Света помогла Марии убрать со стола, а чтобы Федоту было удобнее с едой и туалетом, она попросила отца устроить её не у Лизы в комнате, а здесь же, в гостиной. И Владимир Алексеевич, пока его жена и старшая дочь хлопотали на кухне, сначала унёс ёлку, а потом разложил диван и застелил его свежей постелью.

– Как тебе праздник? Не заскучала с нами? – поинтересовался он у Светы, когда Мария, закончив с уборкой, отправилась в ванную.

– Нет, что ты! – замотала головой девушка. – Мне очень понравилось. Спасибо, кстати, за подарки. Вы прямо как знали, что дарить.

– Это Маше спасибо скажи, она всё организовала, – сказал Владимир Алексеевич, опускаясь в кресло. – А тебе тоже спасибо. Не думал, что помнишь о моих литературных предпочтениях.

– А вот запомнила, – улыбнулась Света и села на одеяло рядом с по-хозяйски развалившимся на нём Федотом.

Некоторое время мужчина молчал, затем неожиданно спросил:

– Ты мать поздравила?

– Я ей сейчас напишу, – несколько растерявшись, ответила Света. Она очень удивилась такому вопросу, но при этом порадовалась, что он не застал её врасплох.

– Давай, – кивнул Владимир Алексеевич. И тут же лукаво прищурился: – Жениха в новом году загадала?

– Вообще-то, папа, – Света глянула на него с шутливой укоризной, – о загаданных желаниях рассказывать нельзя!

– Всё, молчу, – сразу отступился тот, поднимая широкие ладони. – Слушай, а Федька с тобой, что ли, спит?

– Всегда. Если от него запереться, плакать будет.

– Молодец какой. Благодарен, наверное, что подобрала. Осознаёт.

– Да, наверное, – проговорила Света, почёсывая Федоту за ухом. А потом взглянула отцу в глаза и тихо добавила: – Спасибо, что позвал. Это мой самый лучший Новый год.

Владимир Алексеевич внимательно посмотрел на дочь и задумчиво произнёс:

– Мой тоже…

Когда Света после быстрого душа вернулась в гостиную, там было уже темно. Лишь искусственный камин продолжал наполнять комнату своим тёплым, приглушённым свечением. Скинув одолженный ей халат, Света облачилась в пижаму, распустила волосы и уже забралась было под одеяло – но, вовремя спохватившись, встала и направилась к тумбочке за телефоном. Восемь непрочитанных сообщений и два пропущенных звонка – вот что значит пользоваться беззвучным режимом в новогоднюю ночь. Ну да ладно, со всем этим можно будет разобраться позже.

«С Новым годом, мама! – начала печатать Света. – Желаю тебе всего самого-самого хорошего! Пусть все ссоры и обиды останутся в старом году, а новый начнётся для нас с чистого листа».

Покусывая губу, она ещё долго смотрела на это короткое поздравление, прежде чем его отправить. А отправив, положила телефон на ковёр экраном вниз. Как обычно – будь что будет.

– Мр-р-р! – тихонько проурчал запрыгнувший на диван Федот.

– Привет, мой хороший! – обрадовалась Света. – Иди ко мне…

Давно минули те времена, когда её любимец – тогда ещё малютка-котёнок – засыпал у неё под боком. И хотя он и теперь каждую ночь был рядом со своей хозяйкой, укладывался молодой кот исключительно у неё в ногах. Но сейчас, видимо, ещё не до конца обвыкнувшись в незнакомом доме, Федот подошёл к Светиному лицу и ткнулся в него головой.

– Федя-Федя-Фе-е-едя, – ласково прошептала девушка, укрывая его одеялом. – Федя-Федя-кот!

И своенравный ночной охотник, вместо того чтобы выскользнуть наружу, осторожно улёгся на простыню и, перекатисто замурлыкав, прижался к человеку своим мягким, пушистым боком.

Света улыбнулась, поцеловала усатую мордочку и стала глядеть на тускло-оранжевые отсветы, мерно подрагивавшие на тёмных стенах.

Март 2017 – Август 2021

Сноски

1

Амурский утёс – здание бывшей спасательной станции на берегу Амура, которое в настоящее время является популярной смотровой площадкой и одним из общепризнанных символов Хабаровска.

2

Джимбаран – поселение на острове Бали, Индонезия. Является одной из самых популярных туристических зон острова.

3

Макрос – небольшая компьютерная программа, представляющая собой записанную пользователем последовательность действий и команд, которые затем автоматически выполняются тем приложением, в среде которого этот макрос написан. Макросы широко используются во многих офисных продуктах и графических редакторах.

4

SQL, C++ – языки программирования.

5

Милен Фармер (фр. Mylène Farmer) – известная французская певица, композитор и актриса.

6

«Скутер» (англ. Scooter) – немецкая музыкальная группа, исполняющая электронную танцевальную музыку.

7

Федот – от греч. Θεόδοτος («Теодотос») – «данный богами», «богоданный».

8

КБЖУ – калории, белки, жиры, углеводы.

9

КМС – кандидат в мастера спорта (сокр.).

10

IT (от англ. Information Technology) – информационные технологии.

11

Unix-подобные операционные системы – операционные системы, основанные на иных принципах, нежели, например, всем известные Windows; эти системы практически не известны обычным пользователям, однако активно используются многими IT-компаниями.

12

VBA (Visual Basic for Applications) – язык программирования, встроенный в продукты Microsoft Office (Word, Excel и т. д.).

13

Оператор VBA – единица кода, некая команда, выполняющая определённое действие.

14

Линукс (Linux) – семейство Unix-подобных операционных систем.

15

Smoky eyes (англ. «дымчатые глаза») – один из видов макияжа глаз, предполагающий создание перехода от более светлых оттенков к более тёмным.

16

MBA – сокр. от Master of Business Administration, квалификационная степень в менеджменте.

Content

Олег Валуйский
Кот Федот. Книга первая

Пролог

Часть I. Богоданный

Глава 1. Единственная жизнь

Глава 2. Найдёныш

Глава 3. Земля из-под ног

Глава 4. Причина и следствие

Глава 5. Невысокая плата

Глава 6. Дежавю

Глава 7. Не одна

Глава 8. Блудная дочь

Глава 9. Свой дом

Глава 10. «Я тебя люблю!»

Часть II. Расправленные крылья

Глава 11. Другая

Глава 12. «Дикая кошка»

Глава 13. По-настоящему

Глава 14. Не всё сразу

Глава 15. Последний шаг

Глава 16. Пора!

Глава 17. Требуемые жертвы

Глава 18. Проснувшийся зверь

Глава 19. Хозяйка жизни

Глава 20. Тепло семейного очага

Сноски