Владимир Григорьевич Колычев

Украденная невеста

© Колычев В.Г., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Часть первая

Глава 1

Мелкий моросящий дождь, под ногами скользкая жижа из талого снега, глины и собачьих кучек; над головой, протянутый от столба к углу пятиэтажки, болтается на ветру электрический провод. Нервы тоже под напряжением, рука в подвешенном состоянии готова в любой момент нырнуть под куртку, там в кобуре пистолет.

Небо хмурое, настроение серое, предчувствие мрачное, в пальцах правой руки слегка покалывает – аллергия на опасность. Нужно почесать пальцы – о рукоять пистолета, о спусковой крючок, но Павел не спешил браться за оружие, хотя и держал его наготове: кобура уже расстегнута, флажок предохранителя опущен, патрон в стволе. Задача серьезная – разыскать и задержать матерого бандита, но вряд ли Молдаванин прятался в подвале пятиэтажного дома. Раньше он дневал и ночевал в таких качалках, а сейчас в подвалах водится только подрастающая смена, спортивное общество «Бандитские резервы». Контингент сам по себе опасный, но вряд ли дело дойдет до стрельбы.

Март месяц, холодно, промозгло, кожаная куртка греет слабо, но под свитером плотная прокладка с кевларовой начинкой. Павел не стал бы надевать бронежилет, собираясь на это дело, просто он не успел снять защиту. За Молдаванином выезжали в составе усиленной группы, думали взять его в ночном клубе, но просчитались, зря только СОБР поднимали. А вернулись в Управление, Леня Шаров потянул Павла на улицу Толстого. Он верил, что Молдаванин здесь, но бронежилет надеть не удосужился. И группу захвата не запросил. Значит, больше сомневался, чем верил.

Вход в подвал находился с торца здания, дверь под жестяным козырьком открыта, дальше лестница, уводящая вниз, в сумрак потусторонней бандитской жизни.

Павел уже пятый год на оперативной работе в РУБОПе, четвертый год рука об руку с Леней. Сколько уже на его счету таких вот погружений во мрак, и ничего, жив до сих пор и всего лишь один раз ранен. Казалось бы, пора привыкнуть, а все равно дрожь в коленках. Но разгон уже взят. Разгон, который держал в напряжении, не позволяя расслабиться. Набранный темп ни в коем случае нельзя терять, иначе попадешь под пулю. Ушки у Павла на макушке, глаза еще выше, все нужно видеть, все замечать. И очень-очень быстро реагировать на резкие перемены в обстановке.

Дневной свет скудный: лампочка над входом в подвал не горит – не видно, есть ли там люди в глубине лестничной шахты. Но все возможно. Приближаясь к дому, Павел напряженно всматривался в тревожный сумрак, а опасность появилась со стороны трансформаторной будки, которая находилась чуть правее по ходу движения. Человек в кожаной куртке не вышел, а выскочил из-за угла с пистолетом в руках. Ствол наведен точно на Шарова, осталось только нажать на спуск. Стреляя с двух рук, трудно промахнуться.

Трансформаторную будку Павел держал в поле зрения. Хоть и краем глаза держал, но подозрительное движение заметил. Человек еще только показал свой нос, а Павел уже отреагировал на его появление. Рука нырнула под куртку, пыльцы вцепились в рукоять пистолета, выдернули его из кобуры, уложили в ладонь.

Вместе с тем он опознал и самого человека – Вася Фауст, бандит из команды Молдаванина, настолько авторитетный, насколько и отмороженный. Такие сначала стреляют, потом думают.

Павел успевал уйти с линии огня и выстрелить на поражение. Но где-то под коркой колко мелькнула мысль: он-то в бронежилете, а Шаров нет. Первая пуля предназначалась ему, Павел на очереди второй, а стреляет Фауст метко.

Павел не привык лезть без очереди, но сейчас он должен был изменить своему правилу, иначе с Ленькой случится непоправимое. И темп хочешь не хочешь, а надо сбавлять, иначе линию огня не перекрыть.

Сбавляя ход, Павел резко взял вправо и закрыл собой друга. Только тогда он полноценно оценил свое положение. Вася метил в грудь, не в голову, это меньшее из зол, хотя тоже хорошего мало. В самый последний момент стрелок мог приподнять руку, но нет, выстрел прозвучал точно в предугаданный момент. Павел как будто даже сумел заметить пулю, мелькнувшую перед глазами, а может, это было одним только его воображением. Нажимая на спусковой крючок, он приготовился к удару в грудь. Приготовился, но едва не лишился чувств от боли, такой силы оказался удар. Как будто кувалдой в грудь врезали. Под грохот выстрела.

На ногах Павел удержался, но руку сильно тряхнуло, табельный пистолет едва не выпал. Но его пуля уже стартовала – не остановить.

Шаров обнял его одной рукой, другой он выдергивал из кобуры пистолет, но стрелять ему не пришлось. Фауст схватился за живот. Оружие он удержал, но стрелять не мог, во всяком случае пока. Острая боль делала его беспомощным, помочь ему никто не спешил, но Леня все же выстрелил на поражение. Правда, промазал. Пуля выбила крошку из бордюра, на который бандит опирался коленом. Но выстрел все же произвел нужный эффект – Фауст вытянул руку, выпустил пистолет и завалился на бок. Он взывал к пощаде, принимая позу лежачего, которого не бьют.

– Не стреляй, – слегка оглушенный выстрелами, сказал Павел.

– Сам знаю!

Павел мог держаться на ногах без посторонней помощи, Леня это понял и, оставив его, поспешил к Фаусту.

Павел справился с болью, разогнулся и поспешил за Шаровым. Остановил он свой разгон, потому и получил пулю, но разве можно об этом жалеть? Как ни крути, он принял на себя удар, предназначенный другу.

Фауст завалился на бок, продолжая держаться за простреленный живот, правая нога у него нервно дергалась – то ли реакция на боль, то ли конвульсия хватила. Озираясь, Шаров подошел к бандиту, пнул брошенный пистолет и спросил:

– Где Молдаванин?

Посматривал по сторонам и Павел. Прозвучавшие выстрелы взорвали спокойствие двора, случайные прохожие спешили по домам, а бандиты, напротив, могли выйти на шум из своего подвала. Но пока никаких подозрительных движений. Павел скользнул взглядом по тропинке, которая, огибая трансформаторную, тянулась к дому на перекрестке двух улиц – магазин там, ларьки. Возможно, Фауст за сигаретами ходил, а на обратном пути заметил опасность, зря он так бурно на нее отреагировал.

– Молдаванин где, спрашиваю? – повторил Шаров.

От нервного напряжения у него вздувались вены – одна на шее, другая на лбу. Шея сильная, лоб массивный. Плотные прямые надбровья, маленькие, глубоко посаженные глаза, нос короткий, крепкий, сколько ни бей по нему, кровь не пустишь. И руки у Шарова коротковатые, так же, как и его кривые, колесом, ноги. Но руки у него сильные, и на ногах он держался крепко, а бегал быстро.

– Не ответит он, – качнул головой Павел.

Боль от груди растеклась по животу, он с трудом дышал, перед глазами расплывались круги, но бронежилет не пробит, проникающего ранения нет, угрозы для жизни тоже. Другое дело – Фауст, его тело, казалось, покидала не только кровь, но и сама жизнь. Он еще не потерял сознание, но уже ничего не соображал.

– «Скорую» вызывать надо… Если не поздно, – немного подумав, добавил Павел.

– Да пусть сдохнет, – сквозь зубы процедил Шаров.

– Я не против.

Бандиты – они, может, и люди, но без них город станет чище. Павел гордился тем, что работал над этим. И если вдруг Фауст загнется, оплакивать его и свой перед ним грех не станет.

– Хорошо ты ему влепил, – усмехнулся Шаров.

Фауст захрипел, разогнулся в поясе, отнимая окровавленную руку от живота, дернулся, как разжавшаяся пружина, и, выпрямив ноги, затих. Шаров склонился над ним, приложил два пальца к шее и цинично хмыкнул:

– Я бы сказал, очень хорошо.

– И где же Молдаванин? – спросил Павел, выразительно глядя на друга.

Нападение они отбили, но дело не сделано, нужно двигаться дальше. В подвале их могла ждать засада. Шаров это понимал, но поднялся и пошел. Набрал разгон и Павел.

Но в подвале они обнаружили только двух пареньков из молодой поросли, глаза у них уже волчьи, но души еще заячьи. Оперов они встретили тихой, слегка шипящей ненавистью, но это не смертельно и даже не болезненно.

Павел и хотел бы провести профилактическую беседу, но ведь не послушают они молодого капитана. Он – бывалый опер, и у начальства на хорошем счету, и бандиты о нем знают, но до начальника отдела ему еще далеко. Подполковник Еникеев – старый волкодав, взгляд у него – кровь в жилах стынет, слово скажет – мурашки по коже. Бандиты трепетали перед ним, боялись и уважали. Павел тоже хотел быть таким, более того, сегодня еще на один шаг приблизился к своему идеалу. И пулю бандитскую на себя принял, и лучшего друга спас…

* * *

Печка старая, тяга слабая – дыму много, а тепла мало. И с провизией туго – черствый хлеб, пересоленное сало, дрянная тушенка, чай без сахара. Но лучше так, чем хлебать баланду в казенном доме. И мерзнуть в холодном кондее. Молдаванин хорошо знал себя, он ведь с ментами на тюрьме не уживется, в лучшем случае нахамит или даже морду набьет, а это прямая дорога в карцер на хлеб и воду. Уж лучше в старом доме с плохим отоплением коптиться, чем на «хате» париться.

Молдаванин лежал на кровати, забросив руки за голову, в голове каша из воспоминаний и планов на будущее. Восемь лет он уже в движении, как заварился в самом начале девяностых, так до сих пор в теме. Начинал с мелочи: собрал в стаю своих друзей, бросил вызов Маклаю, сначала снес его, затем Увара, в девяносто пятом взял под себя весь Горовец. В том же году присел на пару лет. Подполковник Еникеев показал свою власть, взял его со стволом на кармане и довел дело до суда. На хозяйстве остался Унтер, и, надо сказать, не подвел, удержал власть. Фауст ему в этом очень здорово помог.

Но и Еникеев не сидел сложа руки. Унтер при нем вел себя ровно, старался не отсвечивать. Может, и неправильно это, зато Молдаванин держал город крепко. Из тюрьмы делами рулил, потом на волю вышел. Еникеев предложил ему сделку: или он ведет себя тихо, или снова за колючку. Молдаванин послал его к черту и пошел дальше с высоко поднятой головой. Класть он хотел на мусоров, на их глупые хотелки.

Еникеев попытался его прижать, но Молдаванин окружил себя непроходимой охраной и крутыми адвокатами – ни одна собака не подступится. Но Еникеев не сдавался и раскрутил-таки давнее убийство с его участием. И свидетель у него нашелся, и постановление на арест появилось. А еще спецназ из Москвы подтянулся. Короче, попал Молдаванин в переплет. Но работа идет, к свидетелю уже подобрались вплотную, еще немного, и с ним решат основательно, раз и навсегда. И на Еникеева управа найдется. А Молдаванин дальше будет свои владения окучивать, в планах у него большой легальный бизнес, идея – основать свою собственную сеть продовольственных магазинов и этим прессом выжать из города всех торгашей. Барыги наглеть стали, платить не хотят, чуть что, в РУБОП жаловаться бегут, а Еникеев и рад стараться…

К дому подъехала машина. Двигатель работал тихо, только колеса по гравию шуршат. Менты об этом схроне знать не могли, но Молдаванин все-таки сорвался с места. В доме никого, никто не видит его смятение, поэтому он вполне мог дать волю своим эмоциям.

Тревога оказалась ложной, из новенькой иномарки выходил Веня Стив – холеный, модный, с иголочки одетый. И должность у него такая же модная – финансовый директор. У Молдаванина язык не поворачивался называть его своей правой или левой рукой, не дорос он еще до такой высоты, но без него никак. Не зря же знает засекреченный адрес. И ментов на хвосте у него нет, Молдаванин уверен в этом. Стив, он ведь не из пустоты вынырнул, в деле с самого начала, совсем еще молодым был, школу оканчивал. И в институте успел отучиться, диплом экономиста получил, сейчас он – важное звено в системе, через него проходят все финансовые нервы, и общая касса на нем. Может, и не внушительной он внешности, на ринге, откровенно говоря, слабоват, но дело свое знает. И за восемь лет ни разу не подвел. И не предал. Может, он и пижон, или пижор, как называл его неотесанный Фауст, но Молдаванин ему доверял как самому себе.

Стив открыл багажник, вынул оттуда большую спортивную сумку. И по сторонам зыркнул, как будто в сумке лежали стволы, а по дачному поселку кружили ментовские «луноходы» с мигалками – в поисках крамолы. Но не было здесь ментов, а дачников – раз-два и обчелся. Март месяц – не сезон.

– Все путем? – спросил Молдаванин, открывая дверь.

Он стоял как вкопанный, как будто и не собирался пропускать гостя в дом.

– Фауста убили, – коротко ответил Стив.

– Как это? – Молдаванин не смог сохранить спокойствие.

И с места сдвинулся, освобождая проход.

– Менты положили.

– Кто?

Другой бы на месте Стива замялся, пожал плечами. Действительно, какая разница, кто именно убил, главное, что это сделали менты. Даже не важно, при каких обстоятельствах. Но Стив старательно поддерживал репутацию всезнайки, поэтому сопли жевать не стал.

– Капитан Черкасов.

Стив прошел в комнату, поставил сумку на пол, вынул оттуда один пакет с продуктами, другой… Мог бы их и в руках принести, но нет, у него все в стиль и цвет, а пестрые пакеты не подходят к его темной одежде. Пестрые пакеты для него – признак расхлябанности. А черная спортивная сумка и с костюмом гармонировала, и на фоне машины хорошо смотрелась.

Тараканы в голове у Стива, но крысы в душе вроде бы не водятся. Иномарка – да, новая, шестьсот деноминированных «штук», но Стив эти деньги заработал честно. Во всем себя урезал, по кабакам не гулял, с проститутками не шиковал, жил с родителями, чтобы на квартиру не тратиться. В одном себе отказать не мог – в презентабельном прикиде. И все мечтал о новенькой машине.

Мечта его сбылась после дефолта, когда доллар скакнул в пять раз, а «Тойота» из старой непроданной партии осталась в прежней цене. Владелец салона не дурак, он и хотел бы поставить новый ценник, но пацаны популярно объяснили ему, что так делать нельзя. Стив сам попросил их об этом, Молдаванин не вмешивался. И не возражал.

– Как?

– Тебя на Толстого искали, а там Фауст оказался. Может, он подумал, что ты там в подвале, схватился за волыну. Ну Черкасов его и приземлил.

– Черкасов, Черкасов… – вспоминая, задумался Молдаванин.

– В девяносто шестом Костыля и Сапу принял, Дутого брал, на пулю нарвался, но не сдох, выжил. А сейчас его броник спас…

– Значит, Фауст не промахнулся?

– А у Фауста броника не было.

– Это нечестно.

Фауст – еще тот бузила, но Молдаванин уважал его куда больше, чем того же Стива. Ценил, может, и не так, но уважал. И даже почувствовал боль утраты, как будто брат родной скончался.

– Может быть.

– Что «может быть»? – вскинулся Молдаванин, возмущенно глядя на Стива.

Ему, похоже, и горя нет. Как будто Фауст ему никто, а ведь они столько лет в одном котле плавились. Ну да, Фауст глумился над Стивом, называл «ботаном» – и его возвышение воспринял как личную обиду, но должны же быть какие-то приличия.

– Согласен, нечестно, – кивнул Стив. – У Фауста был только ствол, а у мента еще и бронежилет.

– И за волыну Фауст зря схватился?

– Я этого не говорил.

– Но подумал…

– Не думал я. – Стив отвел взгляд в сторону.

– Да нет, подумал. Потому что чересчур продуманный. Сам бы ты на рожон не полез. За меня бы на амбразуру не бросился!

Стив дернулся, как будто его дернули за хвост, и посмотрел подельнику прямо в глаза.

– Чего уставился? – нахмурился Молдаванин.

– Я тебя никогда не предам, – тихо, но уверенно проговорил Стив.

– Нет?

– Нет!

Молдаванин не смог удержаться от искушения взять парня «на слабо».

– Тогда отомсти за Фауста!

Стив задумался. Он вел себя спокойно, без паники.

– Хорошо, – кивнул он.

– Сам замочишь Черкасова?

– Черкасова?! – нахмурился Стив.

– А кого еще?

– Я думал, корень зла в Еникееве.

– Ты хочешь замочить Еникеева?!

Молдаванин с ухмылкой смотрел на своего финансового директора. Кишка у него тонка, чтобы взяться за такое дело.

– Хочу, – выдержав насмешку, спокойно сказал Стив.

– Ты?

– Я.

– Очко не лопнет?

– У Еникеева сейчас проблемы. В личной жизни.

– В личной жизни? – Молдаванин заинтригованно повел бровью.

– И мы на этом сыграем.

– Мы?

– Все очень серьезно. Мне в одиночку не справиться. Но вопрос за мной.

И вообще, и в особенности сейчас Стив производил впечатление очень серьезного человека. И если он возьмется за Еникеева, то сделает это аккуратно, во всяком случае, Молдаванин хотел в это верить.

– Ты его решишь, – постановил он.

– Я его решу.

– А потом Черкасова.

Молдаванин понимал, что глупо мстить менту, тем более рядовому, но так вдруг захотелось усложнить Стиву задачу, посмотреть, как из него полезет дерьмо. Но Стив даже глазом не моргнул.

– А потом Черкасов.

– Тогда наливай. Помянем Фауста. Ничего плохого сказать не могу.

– Помянем.

Стив достал из пакета бутылку водки, скрутил пробку, наполнил стопки. Но выпил неохотно. Как будто и не было в нем потребности снять напряжение с души, как будто его и не беспокоила сложность поставленной перед ним задачи. Или он не собирался решать ни с Еникеевым, ни с Черкасовым?..

Глава 2

Тихо в кабинете. Старые часы мирно тикают, за дверью кто-то кому-то выговаривает, за окном шумно промчался мотоцикл, а все равно тихо. Может, потому что дико хочется спать. Ночь Павел провел в засаде, затем весь день на ногах. Все Молдаванина искали, а сделать это нужно кровь из носа – Еникеев и сам на коне, и оперов своих загонял. Сейчас он собирал совещание, вот-вот позовут. Отпустят потом по домам или нет, но пока есть возможность, нужно поспать.

Павел уже почти заснул, когда в кабинет порывисто вошел Шаров.

– Все спишь?

– Не старайся, не разбудишь, – закрывая глаза, пробормотал Павел.

– На ходу будешь спать?

– Начальник зовет?

– Труба зовет! Давай, поднимайся, а то уедет!

– Кто уедет? – Павел непонимающе смотрел на Леню.

– Макогон!

– Мы занимаемся наркотой? – поднимаясь, спросил Павел.

Он понятия не имел, кто такой Макогон и зачем к нему нужно ехать.

– Ну иногда бывает.

Леня открыл дверь, увлекая за собой Павла, но стоило ему переступить порог, как показался длинный нос майора Лекарева, а за ним и он сам собственной персоной. Вроде бы русский, а нос как у хрестоматийного грузина в кепке.

– Шаров, давай к Еникееву! – на правах заместителя начальника отдела распорядился Лекарев.

– А Черкасов? – спросил Леня, озадаченно нахмурив брови.

– Я сказал что-нибудь про Черкасова?

– Паша, может, ты сам по Макогону сходишь?

Шаров назвал адрес, а главное, цель, с которой он собирался нанести визит директору риелторской фирмы. Некий Макогон мог знать, где сейчас находится Молдаванин. На чем основывалось это предположение, Павел узнать не успел, Лекарев чуть ли не силой утащил Шарова за собой.

Офис агентства недвижимости «Горостат» действительно находился неподалеку, всего десять минут пешком. Занимал он чуть ли не весь первый этаж пятиэтажного дома. Свежий ремонт в евростиле, современная офисная мебель – чувствовалось, что компания переживает не худшие времена.

Кабинет директора находился в конце коридора. Приемная пустовала, компьютер секретарши выключен, во всяком случае, Павел не услышал характерного шума, с которым работал системный блок.

Красивую светло-русую девушку в нежной кофточке из ангорской шерсти он увидел в кабинете директора. Она стояла, прижимаясь спиной к стеклянному шкафу, а над ней нависал рослый крупнотелый тип с толстыми, как у бульдога, щеками. Он что-то ей говорил, едва не касаясь губами ее головы, а она воротила от него нос. И, прижимая руки к его груди, тщетно пыталась оттолкнуть от себя.

– Да не хочу я работать! – Она тужилась, напрягая все силы, поэтому говорила сквозь зубы.

– Что такое? – увидев Павла, грозно спросил Макогон, если это был он.

При этом он продолжал прижимать девушку к шкафу, не позволяя ей вырваться.

– Капитан милиции Черкасов! Звонок был, у вас похищение человека! – скороговоркой выдал Павел.

– Какое похищение? – Макогон оттолкнулся от девушки.

А вот Павел не смог оторваться от нее. Взглядом. От ее красоты захватило дух. Если очарование может быть сильным, как атомный взрыв, то сейчас он оказался в самом его эпицентре. Роскошные волосы, невероятные глаза, завораживающее совершенство в каждой черте лица.

– Или просто незаконное лишение свободы?

– Лишение свободы, – кивнула девушка.

Она смотрела на Павла завороженно, воспринимала его как чудо – во спасение. А может быть, он даже нравился ей как мужчина. Хотелось бы на это надеяться.

– Гражданин Макогон? – спросил Павел, вынимая из кармана наручники.

– Что «гражданин Макогон»?.. – попятился от него директор.

– Я пойду, – сказала девушка.

Ее голос прозвучал так нежно, что на какой-то миг у Павла онемели кончики пальцев. И когда она повернулась к нему, он просто не посмел преградить ей путь. И вышел из кабинета вслед за ней.

Девушка открыла платяной шкаф, сняла с вешалки пальто с пожелтевшим от времени меховым воротником, только тогда Павел понял, что нужно делать. Но за пальто он схватился с таким рвением, что девушка испуганно отскочила назад.

– Извините… – растерянно пробормотал он. – Я поухаживать.

– А вы из милиции?

– «Ты» из милиции… То есть я из милиции… Можно на «ты», – кивнул он.

Девушка улыбнулась, признав его не особо буйным и вовсе не опасным.

– Капитан милиции Черкасов.

– Я слышала.

– Павел.

– Зоя, – снова улыбнулась девушка.

На этот раз она оценила его незатейливую хитрость. И позволила ему поухаживать за собой. Повернулась спиной, и он подал ей пальто.

– А вы здесь работаете?

– Нет, всего лишь устраивалась. – Она кивнула на пустующее место за столом секретаря.

– А этот хам распускал руки?

Павел и забыл уже, зачем он здесь. Его душило неизъяснимое чувство нежности. Объяснить природу этого явления он, конечно, мог, но никогда и близко не испытывал ничего подобного.

– Хам, – согласилась Зоя.

– За хамство нужно наказывать!

Павел похлопал себя по карманам – в поисках наручников. Очарованный Зоей, он и не помнил, как выходил из кабинета и что при этом делал. Но Макогона точно не заламывал и наручники на него не надевал.

– Не надо!

Зоя смотрела на него озадаченно, с одной стороны, она соглашалась с ним, с другой, ее пугала причастность к этой истории. Вдруг Макогон обвинит ее в своих бедах, а у него возможности, связи – в приложение к скотскому нраву.

– А если повторится?

– Не повторится, – вздохнула Зоя.

Павел с сочувствием глянул на девушку. На одних мужчин ее красота действовала как вдохновение на поэта, а на других – как красная тряпка на быка. И у одних крышу срывало, и у других, но по-разному. И сколько еще таких будет – тронутых ее красотой мужиков. Но сочувствовал Павел не только ей, но и себе. Хорошо, если Зоя возьмет его к себе в рыцари, тогда он сделает все, чтобы ни один волосок не упал с ее с головы. А если не возьмет, если прогонит?

– Я больше сюда ни ногой, – качнула она головой.

– Сволочья везде хватает, – сказал Павел.

– Я пойду, – одними губами улыбнулась Зоя.

А взгляд остался грустным и даже потерянным.

– Я вас провожу, – вызвался он.

Зоя задумалась. Ничего страшного не произошло, Макогон за ней не гнался, бояться нечего. А одной ей спокойней и уютней, чем с непонятным ухажером.

Павел увлекся Зоей не на шутку, он совершено забыл, зачем он здесь, но Макогон сам напомнил об этом. Он вышел из кабинета шумно, напористо. И резко остановился, врезавшись взглядом в Павла.

– Вы здесь?

– Гражданин Макогон? – жестко спросил Павел.

– Допустим, – растерянно кивнул мужчина.

– Плохо вы себя ведете, гражданин Макогон.

– Ничего не было, – опустив голову, тихо сказала Зоя.

– Вот, ничего не было!

– Ничего не было?

Макогон мог произвести впечатление своей внешней фактурой: рослый, крупный, Павел был ниже как минимум на полголовы и по ширине уступал. Но при этом он с легкостью сдвинул с места эту тушу, ударив руками по плечам. Макогон врезался спиной в стену между дверным косяком и шкафом. А Павел с силой надавил ему на плечи, с вызовом глядя на него. Он требовал не повиновения, напротив – борьбы. Он разрешал ему ответить ударом на удар, но Макогон как будто примерз к стенке. Не чувствовал он в себе сил, чтобы противостоять физическому напору. И моральному натиску закона.

– Ну погорячился… – пробормотал он, потрясенно глядя на Павла. – Сам не понял, что на меня нашло…

– Я пойду? – Зоя теперь спрашивала, а не ставила перед фактом, как в прошлый раз.

– Подождите немного, – мотнул головой Павел, продолжая давить взглядом на Макогона.

Он уже вспомнил, зачем сюда пришел, но, если Зоя вдруг уйдет, он бросит все и побежит за ней. Он точно это знал. Никогда он еще не сходил с ума из-за женщины. И не сходит, но уже близок к тому.

– Не надо уходить, – подал голос Макогон. – Я беру вас на работу. И обещаю, больше никогда, даже намеком.

– Куда ты берешь ее на работу? В свою бандитскую контору?

– Почему бандитская? Нормальная контора.

– А махинации?

– Какие махинации?

– С Молдаванином.

На самом деле Павел не знал ни о каких махинациях, связанных с этим агентством. И о сотрудничестве с бандитами мог только догадываться. Но говорил он уверенно, в твердом обличительном тоне.

– С Молдаванином? Я?.. Да что вы такое говорите?

Макогон дернулся, пытаясь вырваться из захвата, причем во всю свою мощь, но не зря Павел с детства тренировал руки в силовой борьбе и гимнастике – он без особых усилий сдержал этот порыв.

– Где Молдаванин? – резко спросил он.

– Да я откуда знаю?

Макогон снова дернулся, в этот раз Павел не только удержал его, но и хорошенько встряхнул. Мужчина запаниковал, как зажатая в угол крыса.

– Где, спрашиваю?

– Да не знаю я!..

– А Молдаванина знаешь?

– Ну его самого не знаю…

– А кого знаешь?

– Ну Вениамина…

– Кто такой Вениамин?

– Кто такой Вениамин? – дрогнувшим голосом сам у себя спросила Макогон.

Понял, что сболтнул лишнее, стушевался. Даже глазки как стыдливая девочка отвел.

– Веня Стив.

– Веня Стив?! Не знаю такого!

– Стивцов Вениамин Андреевич.

– Да нет, не знаю такого! – мотнул головой Макогон.

Он снова дернулся и на этот раз смог вырваться из захвата, но только потому, что Павел сам отпустил его. И поспешил за Зоей, которая, ничего не говоря, вышла в коридор. И он потянулся за ней, чувствуя себя предателем.

Нужно было трясти бизнесмена, по крупицам вынимая из него правду о его бандитских покровителях, а он бросил все – и службу, и долг перед ней, чтобы только не отстать от юбки. А ведь Макогон мог что-то знать.

Зоя вышла на улицу, Павел за ней. Она заметила его, но вместо того, чтобы остановиться, ускорила шаг.

– Зоя, вы куда-то торопитесь? – нагнав ее, спросил он.

Нужно было сказать что-то другое: о погоде, о весне, которая вдруг так решительно заявила о себе, настроив на яркий романтический лад, но Павел подумал об этом слишком поздно.

– Да, наверное, уже домой, – пожала она плечами.

– А собирались куда?

– Да никуда. Предложений сейчас не так много, – сказала он, бросив взгляд через плечо.

– Вы меня извините, если я что-то не так сделал.

Зоя остановилась, повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Она не пыталась его очаровывать, но сила ее обаяния накрыла его с головой. Очередной волной. И снова сознание кувыркнулось, как выброшенная на берег пустая консервная банка.

– А что вы не так сделали? – спросила она тоном следователя, ведущего допрос.

– Ну не знаю, – смутился Павел, чувствуя себя подсудимым в клетке из колючих взглядов.

– Может, вы думаете, что помешали мне? Может, я всего лишь заигрывала с этим? Цену себе набивала, да? – наседала Зоя, внимательно глядя на него.

– Да нет, не думаю.

– Вы правильно все сделали.

– Я помилован? – попытался улыбнуться Павел.

Зоя ничего не сказала. Милостиво глянув на него, она мысленно передала ему свой школьный портфель и пошла с поднятой головой. Не было никакого портфеля, но Павел почувствовал себя юнцом, которому первая красавица в школе разрешила себя проводить. Интересно, скольким счастливцам она уже выдала такое разрешение? А скольких из них она приблизила к своему сердцу?..

– А далеко вы живете? – спросил он, глядя на проезжающую мимо машину.

– Улица Грибоедова, дом восемьдесят два, – медленно, будто сомневаясь в чем-то, проговорила Зоя.

Она, конечно же знала, где живет, но нужен ли ей провожатый, вот в чем вопрос. Тем более такой, как Павел. Милиционер, да еще и без машины… С ее красотой она запросто могла претендовать на более успешного спутника жизни – с деньгами, с квартирой.

Павел крепко сжал кулак, осаживая себя. Одета Зоя неважно, значит, нет у нее богатых женихов – ни в прошлом, ни в настоящем. И судя по тому, как она вела себя с Макогоном, любовь по расчету не для нее. И не надо себя накручивать.

– Далековато будет, – сказал он, провожая взглядом очередную машину.

– А вы куда-то спешите?

– Я? Нет! – встрепенулся Павел.

Разговор с Макогоном он зарезал, совещание, похоже, провели без него, можно позвонить в отдел, отчитаться, получить «добро» и отправиться домой, на боковую. Но Павел и думать об этом не хотел, и усталость уже не валила его с ног. Даже попутная машина ему не нужна. Он готов был идти рука об руку с Зоей пешком хоть к ней домой, хоть на край света. Небо над городом хмурое, дорога и тротуары мокрые, грязный снег по клумбам одним только своим видом мог вызвать депрессию, но Павел ничего этого не видел. В душе у него цвели сады и распускались розы.

– А бандитов ловить? – улыбнулась Зоя.

– Почему бандитов?

– Ну вы же сказали, что контора у него, у этого… бандитская. И махинации… И еще я знаю, кто такой Молдаванин. Слышала о нем…

– От кого?

Зоя остановилась, повернулась к Павлу и с игривой иронией посмотрела ему в глаза:

– От него самого.

– Ты его знаешь? – встрепенулся Павел.

– Ну вот, уже и на «ты», – усмехнулась она. – И уши прижал.

– Уши?

– Как собака перед броском…

– Ну да, собака, – кивнул он.

Работа у них собачья, с этим трудно не согласиться. Не зря их называют легавыми. Это его не обижает. Лучше быть охотничьей собакой, чем каким-нибудь падальщиком и просто животным. Или тупым бараном из толпы.

– Стойку на меня сделал, как будто я Манька какая-то. Облигация.

– Не Манька, – качнул головой Павел.

Не могла Зоя быть бандитской подстилкой с воровской малины, слишком уж она милая и нежная для этого. Пошутила она, а он повелся – точно, стойку сделал.

– И Молдаванина я в глаза никогда не видела. Просто слышала.

– Даже не буду спрашивать от кого, – кивнул Павел.

Он сознавал свою вину, и Зоя должна это понять.

– И не надо, это не мой вопрос.

– Хотел бы я сказать, что это и не мой вопрос. Но увы. Мне нужен Молдаванин, мы за ним охотимся.

– Это опасно?

– Ну в какой-то степени. – Павел невольно приложил руку к груди.

Синяк еще не прошел, но кости целые, и легкое не отбито. Жить можно.

– Что такое?

– Не знаю. Сердце что-то сказать хочет.

– Сердце?

– Тебе. На ушко.

Неожиданно для себя Павел поймал кураж и, не дожидаясь разрешения, подался к Зое и наклонился к ее уху. И захмелел от запаха ее волос, слегка подпорченного ароматом духов.

– Оно тебя любит, – шепнул он и отстранился, чтобы удержать себя от искушения обнять девушку и прижать к себе.

Чем он тогда будет лучше, чем тот же Макогон?

– Кто любит? – залилась румянцем Зоя.

– Мое сердце. А оно приказов не признает. Его можно только убить.

– Зачем убивать?

– Если ты прикажешь, я его убью, – улыбнулся Павел.

– Зачем приказывать? – Зоя завороженно смотрела на него.

– Вот и я думаю, зачем. Пусть любит?

– А это не опасно? – нахмурилась вдруг она.

– Для сердца?

– Для меня. У тебя такая работа…

– Мы будем встречаться в нерабочее время.

– А мы будем встречаться? – лукаво улыбнулась Зоя.

– Мы будем все! – Павел смотрел на нее с уверенностью мужчины, умеющего брать быка за рога.

– Все?! – Она качнула головой, сомневаясь.

– До глубокой старости. Пока смерть не разлучит нас.

Зоя хотела что-то сказать в ироничном ключе, но от волнения не смогла вымолвить ни слова. Поворачиваясь к нему боком, она губами прикусила наползающую улыбку. Павел подал ей руку, согнутую в локте, и она приняла приглашение, глянув на него со смирением женщины, обреченной на одного-единственного мужчину.

Глава 3

Десять минут до остановки, еще столько же на троллейбусе, а там до Управления рукой подать. И за работу – после короткого отдыха в теплой домашней обстановке. Павлу нравился этот путь длиной в двадцать минут: он уже не дома, но и в круговерть работы еще не включился, не надо напрягать мозги и бежать куда-то, высунув язык. Голова, конечно, на месте, и глаза раскрыты: мало ли кому взбредет в голову начать его рабочий день раньше обычного. Или щипач подрежет лопатник у зеваки, или какой-нибудь баклан устроит бузу. Да и сам Павел мог поймать перо в бок: работа у него опасная, врагов хватает. И все же он больше отдыхал, чем напрягался. На людей можно посмотреть, себя показать, одним словом, почувствовать себя обычным человеком.

А на службе он превращался в настоящего охотничьего пса. И снова рысью по следу. Он, конечно, не против, но сегодня вечером у него встреча с Зоей. И будет очень обидно, если работа выйдет на круглосуточную орбиту. Он уже предупредил Зою о такой возможности, в ответ она лишь тихонько вздохнула. Зачем ей вечно занятой опер, когда вокруг столько нормальных парней? Может, сбежать от него, пока не поздно?..

И еще Зоя сегодня отправится на собеседование в коммерческую фирму, возможно, ей предложат работу на тех же условиях, которые выставлял Макогон. На тех же условиях и с той же настойчивостью, и некому будет защитить Зою. Как бы он хотел быть в этот момент рядом с ней, но ведь не будет такой возможности. Вот и как ему теперь работать, когда голова забита такими мыслями?

А работа поджидала Павла у автобусной остановки: толпа вынесла его из троллейбуса и выбросила на Шарова. Леня стоял перед ним в потрепанной кожанке нараспашку, с сигаретой в крепких пальцах. И с осуждением смотрел подбитым глазом.

– Ты где вчера был? – не здороваясь, спросил он.

– С тобой я вчера весь день был, – усмехнулся Павел, выразительно глядя на синяк.

Пока они работали в паре, ничего с Шаровым не происходило, стоило его оставить без присмотра, так под глазом вдруг что-то вспухло.

– Девушку провожать пошел? – все так же с осуждением спросил Шаров.

Он отшвырнул окурок, повернулся к Павлу спиной и пошел, увлекая его за собой.

– Кто сказал?

– Макогон. Почему ты его не допросил?

– Ну ты же допросил.

– Да я-то допросил…

– И что? – сдерживая усмешку, спросил Павел.

Макогон – мужик здоровый, он его вчера разозлил, а Леня попал под горячую руку, чем не вариант?

– Да ничего… – Шаров потрогал щеку, над которой темнел синяк.

– Неужели он?

– Кто «он»?.. – Леня остановился и резко развернулся к Павлу. – Это курдюк?.. Братва подъехала!

– Кто?

– Я даже понять ничего не успел… – скривился от душевной боли Шаров.

– Ты их закрыл?

– Как? Их трое, а я один!.. Да дело не в этом…

– А в чем? – Павел удивленно смотрел на друга.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Надо брать машину, людей, ехать за ублюдками, которые посмели поднять руку на капитана милиции. И хорошенько над ними посмеяться. А по-другому нельзя.

– Почему ты меня не дождался?

– А почему ты мне не позвонил? – спросил Павел.

Этот вопрос, как ни странно, застал Шарова врасплох.

– Так мобила не работала… – Он как-то неуверенно хлопнул рукой по карману куртки, в которой у него лежала такая же, как и у Павла, «Моторола».

– И сейчас не работает?

– Да нет, заработала… Не знаю, что там было – симка отошла или батарея…

– Ты это, успокойся, нормально все! – Павел взял Леню за плечи, как будто собирался хорошенько его встряхнуть. – Сейчас ты скажешь мне, кто на тебя наехал, и я обещаю, что они ответят за это.

– А ты думаешь, я сложа руки стоял? Шильдик у меня кровью умылся. – Леня потрогал пальцами сбитые костяшки пальцев.

– Шильдик?

– Шильдик там был, Брют и еще не знаю кто. Ты ушел, а Макогон им позвонил. Они подъехали, а там я. Они подумали, что это наезд, ну и…

– Что «и»?.. Они тебя за бандита приняли?

– Это Макогон тебя за бандита принял! Ты ему ксиву предъявил?.. Нет, ты нагнал туману и свалил. И мне не позвонил…

– У тебя же телефон не работал.

– Тогда, может, и работал…

– А ты какого хрена к Макогону сунулся?

– Так это, Молдаванина надо найти. А эта сука знает, где он!

– Где?

– Ну я так думаю, что знает, – скривился Леня.

– Он мне про Стива говорил.

– Про кого? – встрепенулся Шаров.

– Ты не знаешь, кто такой Стив?

Веня Стив – лошадка темная. Но важная. Если Молдаванин – паук, то Стив – его финансовая паутина. Молдаванин занимался недвижимостью, отбирал у должников квартиры, бизнес. Макогон в этих делах замечен не был, но все когда-нибудь случается впервые. Возможно, Стив только недавно втянул его в свои черные риелторские схемы. И «крышу» ему предложил – от имени Молдаванина. Или даже лично от себя. Разбираться с этим нужно.

– Да нет, кто такой Стив, я знаю, – мотнул головой Леня. – Макогон мне про него не говорил.

– Мне проговорился.

– Надо было мне сказать.

– Ну тебе же Макогон сказал, куда я делся. Пропал я, брат, – загадочно улыбнулся Павел. – Реально пропал. Влюбился.

– Это не оправдание, – все так же хмуро посмотрел на него Шаров.

– Любовь – это слабость, и я это признаю… Ну что, едем за Шильдиком?

– Ну, вообще-то, он извинился…

– И ты его простил?

– В какой-то степени… Я на нем потом отыграюсь.

– А на меня сейчас наехал? – едко усмехнулся Павел.

– Да нехорошо как-то вышло.

– Нехорошо.

Павел действительно должен был позвонить Шарову, поделиться с ним информацией, по необходимости дождаться его, а он забыл обо всем, потеряв от любви голову. А ведь он влюбился, реально влюбился. С одной стороны, это хорошо, но с другой – действительно, косяк вышел. И перед Леней неудобно. Хотя он и сам хорош.

– Это я вчера от возбуждения, – сказал Шаров.

– Не понял. – Павел косо глянул на него.

– Да Лекарева в ГУВД переводят, на повышение, а меня… – Леня запнулся и махнул рукой, отгоняя радужные мысли. – В общем, рано еще говорить.

– Что рано? Тебя на место Лекарева ставят? – Павел не знал, радоваться за друга или переживать за себя. Он и сам не прочь был занять должность заместителя начальника отдела.

– Ну пока еще не ставят. Мне сначала Молдаванина надо взять.

– Тебе взять?

– Нам взять… Э-э, а ты что-то имеешь против? – Ленька нахмурился, с подозрением глянув на него.

– Да нет.

Павел совсем не прочь был выбиться в люди, стать таким же крутым волкодавом, как Еникеев, возглавить отдел, да так, чтобы его уважали не за звезды на погонах, а за реальные заслуги. Но все это казалось делом отдаленного будущего, он не спешил, служил, а не выслуживался. А Леня хотел большего, он мечтал о генеральских звездах и не скрывал этого. И должность начальника отдела – всего лишь ступенька к этой мечте. И чем раньше он ее займет, тем лучше. Он торопился…

– А то, если вдруг ты сам захочешь его взять, ты скажи, я буду знать.

– Ленька, ты с какого дуба рухнул? Еще не поднялся, а уже башкой стукнулся?.. Тебе начальник повышение обещал, ты его получишь… А я подожду… Я потом сразу на место Еникеева, – улыбнулся Павел, чтобы сгладить ситуацию.

– Сразу на место Еникеева? – Шаров озадаченно наморщил лоб.

– Леня, тебя, наверное, вчера больно ударили? – Павел схватил друга за руку и потянул к Управлению. – Пойдем, доктор Лекарев тебе клизму вставит. Она мозги хорошо вправляет.

Всю дорогу к своему кабинету Павел находился под впечатлением от разговора. И только потом вспомнил про Зою. И даже порадовался за себя. Он, конечно, влюблен в эту чудесную девушку, но служба есть служба, и очень хорошо, что голова не совсем забита розовыми соплями…

* * *

Подполковник Еникеев не шевелился: было непонятно, то ли человек за столом сидит, то ли каменная глыба. Скорее, человек-глыба. Ростом чуть выше среднего, в плечах так себе, а когда появлялся, заполнял собой все пространство вокруг. Он мог сейчас переместиться из-за своего рабочего стола в темный угол кабинета, но все равно останется в центре внимания, потому что всей своей внутренней мощью притягивал к себе взгляды подчиненных.

Павел смотрел на него если не с трепетом, то близко к тому. И даже не терзался обидой. Лекарев действительно уходил на повышение, а на его место прочили Шарова. И не абы кто его двигал, а сам Еникеев, значит, по-другому и быть не должно. Значит, Павел еще недостоин повышения. Значит, ему еще нужно работать над собой. Впрочем, он и так это знает. И работает.

Еникеев долго о чем-то думал – угрюмо, напряженно. Подчиненные уже собрались за приставным столом, совещание началось, а он все думал и молчал.

– Бакаев повесился, – наконец изрек он.

И в кабинете стало тихо, как в холодильнике, в котором повесилась мышь. Или родился мент.

– Свидетель по делу Кашимова, – пояснил Шаров.

Он и сам был застигнут врасплох этой новостью. Павел видел его реакцию и мог побиться об заклад.

– Сам повесился? – спросил Дима Колосов, светловолосый битюг с шальными глазами, что плохо гармонировало с его спокойным, в общем-то, характером.

Раньше Колосов отличался буйным нравом, по молодости был первым задирой на районе, в армии едва не загремел в дисбат, из школы милиции чуть не отчислили. Его офицерская служба могла закончиться в самом начале, если бы Еникеев не забрал к себе этого рубаху-парня. С тех пор Диму как подменили – тише воды, ниже травы. Даже с бандитами вежлив по мере возможности.

– Сам человек может повеситься только в двух случаях, – в раздумье проговорил Еникеев. – Если он сам повесился. Или чисто сработано. В нашем случае чисто сработано. Комар носа не подточит. И уголовное дело не заведешь…

Павел кивнул, невесело глядя на главного своего начальника. Бакаев дал показания против Молдаванина, обличил его в убийстве Кашимова. Свидетеля прятали, охраняли, но бандитов провести не удалось. Дотянулись они до него. И Молдаванин теперь может спать спокойно. Ему больше нет нужды скрываться от правосудия, не сегодня завтра он снова объявится в городе.

– И что же теперь делать? – спросил заметно озадаченный Шаров.

Не смог он взять Молдаванина, неужели не видать ему теперь повышения?

– А тем же, чем вы и раньше занимались. – Еникеев косо глянул на него. – И тем, что у вас очень хорошо получается, – ничего не делать.

– А кто Бакаевым занимается? – спросил Павел. – Откуда такая уверенность, что комар носа не подточит? Может, найдется ниточка, может, ухватимся?

– Откуда уверенность?.. – рассеянно спросил Еникеев, перемещаясь с одного течения мысли на другое. – Есть профессионалы в своем деле, мнение которых я принимаю как свое собственное. Вы пока к ним не относитесь.

– А если попробовать? Вдруг ухватимся?

Насколько знал Павел, Еникеев не просто состоял в хороших отношениях с начальником городского управления МВД – они дружили, что называется, семьями. Это полковнику Шубникову Еникеев доверял как самому себе. Шубников и охрану Бакаева организовал, и расследованием по делу о его убийстве занимались его люди. Во всяком случае, должны были.

– Попробовать можно, – выдавил из себя Еникеев.

Он не сомневался в своем друге, но ведь и на старуху бывает проруха. Возможно, люди Шубникова просто упустили какой-то момент, который мог вывести следствие на убийц Бакаева. Еникеев просто не мог не допускать такую возможность, но соглашался он с Павлом со скрипом.

– Ты этим и займешься, – постановил он.

– Я бы тоже хотел принять в этом участие, – вызвался Шаров.

Еникеев думал недолго.

– Ну куда вы друг без друга?.. Шаров – старший, завтра утром жду подробный доклад.

Еникеев выделил в их распоряжение целые сутки и служебную «четверку» в придачу. Машина не старая, но видавшая виды: на кочках она гремела, как ведро с болтами, но лучше что-то, чем совсем ничего.

Обычно Шаров старался занять водительское место, но сегодня он посадил за руль Павла. Ну да, он же начальник, ему положен персональный водитель.

– Это ты, конечно, правильно, выдвинулся, – в раздумье щелкнув зажигалкой, заговорил Шаров – Так не бывает, чтобы преступник не оставил следов… Но выдвинулся.

– Это ты о чем?

– Скажи честно, завидуешь мне?

– Если я назову тебя ослом, ты мне выговор не влепишь?

– Выговор? Тебе? – задумался Леня. – За что?

– А если будет за что?

– Если будет?.. Эй, ты чего? – опомнился Шаров. – Какие выговоры? Мы же друзья!.. Да и не начальник я… Пока только старший…

– Пока.

– Вилами по воде.

– Ты этими вилами мозг себе расковыряешь. И не только себе.

– Ну да, – согласился Шаров. – Не о том думаю…

– Вот и я говорю: вынь вилы из головы. Пока ее тебе не прострелили. Давай соберись, брат. И по сторонам внимательно смотри. Враг не дремлет, сегодня Бакаев, а завтра ты…

– Или ты.

– Или я.

– У братвы на тебя зуб. Из-за Фауста.

– Кто сказал? – нахмурился Павел.

Пока что за Фауста ему досталось только от прокуратуры: объяснение пришлось писать, служебное расследование проводилось. До суда дело не дойдет, но нервы уже потрепали.

– Да говорят…

Павел понимал, что братва не в восторге от его снайперских способностей, но за Фауста ему не предъявляли. Во всяком случае, пока. Даже на похоронах эта тема не поднималась, никто не клялся отомстить ментам на могиле «невинно убиенного». А за похоронами наблюдали, все Молдаванина ждали.

– Кто конкретно говорит?

– Да хотя бы Шильдик.

– Когда он тебе это говорил?

– Ну тогда… Про тебя разговор зашел, он и сказал, что ты тот самый мент, который Фауста приземлил.

– Почему я об этом слышу только сейчас?

– А то ты не знаешь, кто Фауста сделал… Ух ты, какая краля! – ахнул вдруг Леня.

Павел следил за дорогой, по сторонам смотрел периферийным зрением, поэтому первым заметил Зою Шаров – она шла по улице им навстречу. Юбка достаточно длинная, ниже колена, но болоньевая куртка короткая, да и походка у нее легкая, грациозная, хотя и не вызывающая. Зоя не стремилась привлекать к себе внимание, но ее красота, озаренная лучами весеннего солнца, воспламеняла мужчин на расстоянии.

Зоя шла к перекрестку, на зеленый свет, а Павлу нужно было останавливаться на красный. От «зебры» его отделяли две машины, чтобы подъехать к Зое поближе, нужно было выехать на встречную полосу, но Павел не хотел нарушать правила. Да и зачем? Ну подойдет он к Зое, заговорит с ней, возможно, даже не удержится и поцелует. И все это на глазах у Шарова. Еще подумает, что Павел выеживается перед ним. Не повезло, скажет, с карьерой, повезло в любви. А он такой, что может сказать. Помешался он на своем повышении, предохранители подгорели – перепады напряжения не держат…

Но из «девятки» у стоп-линии выскочил какой-то джигит в куртке из кусочков кожи, перегородил Зое путь и, раскинув руки, стал ей что-то говорить. Она продолжала идти, а он пятился задом, быстро перебирая ногами, как будто лезгинку танцевал. Из той же машины вышел куда более мощного телосложения тип с ранней лысиной и борцовскими плечами. Он глумливо улыбался, но при этом неторопливо махал рукой, призывая своего дружка вернуться.

Вышел из машины и Павел, но на помощь Зое не спешил. Чернявый не приближался к ней, за руки не хватал и даже сдал в сторону, чтобы Зоя могла пройти дальше. И на дружка своего смотрел, собираясь вернуться. Сколько их, таких прилипал, за каждым не набегаешься. Тут нужно по-другому: Зое карету купить, а еще лучше посадить ее в башню сказочного замка, оградив от всех возможных бед и несчастий. Только где же взять карету и замок?

Зоя уже перешла дорогу, когда джигит вдруг оступился и в прямом смысле сел в лужу. Его лысеющий друг обидно засмеялся, это взбесило джигита, он вскочил и бросился к Зое, собираясь схватить ее. Павел взял с места в карьер, но, как ни странно, Шаров его опередил. И непонятно, когда он успел выскочить из машины и набрать разгон.

Джигит в два прыжка настиг Зою, схватил ее за руку и потянул на себя. В этот момент к нему и подскочил Шаров.

Он вцепился отморозку в руку, которой тот держал Зою. Зафиксировал запястье, заставляя разжать пальцы, и ударил по ногам. Джигит рухнул на живот, Леня присел, схватил его за шею и вжал мордой в землю.

– Капитан милиции Шаров! РУБОП!

Лысеющий амбал рванулся было на помощь другу, но, услышав, с кем имеет дело, скрылся в машине.

Зоя нежно улыбнулась, увидев Павла:

– Ты, как всегда, вовремя.

– Как рука? – спросил он.

Зоя провела пальцами по запястью, за которое держал ее дикарь, и пожала плечами:

– Ничего, помою.

– Не больно? – спросил Павел.

Зоя прильнула к нему и в поисках защиты ткнулась носом в плечо.

– Нет.

– Я что-то не понял! – Шаров смотрел на них большими глазами.

Как же так, он первым пришел на помощь прекрасной незнакомке, а она уже обнимается с его припозднившимся другом.

– Лень, познакомься, это моя Зоя!

Павел с сожалением смотрел на Шарова. Он, конечно, благодарен другу за проявленное мужество, но ничем помочь не может. Зою он ему точно не отдаст, ни в награду, ни вообще.

Глава 4

Поселок городского типа, улица с однотипными домами из белого силикатного кирпича, талая вода в трещинах асфальта, размазанная по глине трава там, где совсем недавно лежал снег. Небо над головой насыщенно-голубое, а на земле – сплошь черно-белый пейзаж.

Для Бакаева сняли комнату на две семьи, там он и жил, пока с ним не случилось несчастье. На звонок откликнулась женщина тридцати с лишним лет. Она вышла на крыльцо, настороженно, с опаской глядя на непрошеных гостей.

– Капитан милиции Шаров! – представился Леня, издалека показав красную с золотым тиснением корочку.

Женщина кивнула и, приложив к груди ладонь, поспешила к калитке. Тут же на крыльцо вышла худенькая девочка-подросток в очках и с бантиками на коротких волосах. Женщина судорожно замахала руками, отсылая ее обратно в дом. Действительно, а вдруг за удостоверением сотрудника милиции скрываются отпетые бандиты? Но если она так боится, значит, ее кто-то напугал. И уж точно – не говорящая голова из телевизора.

– Нам бы по следам бременских музыкантов пройтись, – с улыбкой сказал Павел, когда женщина, прогнав дочь, подошла к калитке.

– Каких музыкантов? – не поняла она.

Не толстая, но плотная, круглое, с веснушками, лицо, жесткие как проволока волосы с медным отливом. Глаза маленькие, беспокойные.

– Ну к вам же приходили из милиции! – На всякий случай Павел раскрыл свои корочки.

При этом он внимательно смотрел на хозяйку дома.

– А, ну да, из милиции… – закивала она, открывая калитку. – Такое горе!

У ворот, ближе к забору, стояла большая дощатая будка, цепь лежала, но собаки не было. И все же Павел с опаской глянул на лаз в конуре.

– А кто еще приходил?

– Кто приходил? – насторожилась и без того напуганная женщина.

– Может, к жильцу кто заглядывал?

– Да нет, – задумалась она.

– Точно никто?

– Так нельзя же к нему! Никто не знал, что он здесь.

Вход в хозяйскую половину находился с торца дома, а чтобы пройти в гостевую часть, пришлось обогнуть здание. Павел скользнул взглядом по ржавой бочке, куда стекала вода с козырька над низким, одноступенчатым крыльцом. Бочка полная, воды много, утопить человека нетрудно, только силу приложи.

– А охрана? – спросил Шаров. – Жильца охранять должны были.

– Да, я знаю… То есть охраняли, – спохватилась женщина.

– Так знаете или охраняли? – открывая дверь, спросил Павел.

– Охраняли.

– А чего так неуверенно?

– Почему неуверенно?

Павел зашел в коридорчик, в одной стороне которого находился рукомойник с зеркалом, а в другой – вход в комнату.

– Потому что не охраняли.

Павел осмотрел комнату. Кровать не заправлена, стул перевернут, коврик смят, из открытого шкафа выглядывала спортивная сумка, из которой торчал рукав свитера. Стул валялся под люстрой, на одном крюке висел галстук с петлей, растянутый весом человеческого тела. Труп уже увезли, но следы преступления остались. Или все-таки несчастного случая?

– Сказали ничего здесь не трогать, – оправдываясь, сказала хозяйка.

– Да это понятно… А вот где охрана в момент убийства находилась? – спросил Павел.

– А где здесь охране находиться? Коридор маленький, комната тоже не ахти. Я к себе впускать не собиралась, зачем это мне?

– Но охрана-то была?

– Ну первое время приезжали, спрашивали. И потом приезжали, но уже реже…

– Значит, не было охраны. И вас просили об этом не говорить.

– Ну не то чтобы просили, – повела плечами женщина. – Ну да, просили.

– Кто просил?

– Начальник милицейский… Майор… Майор… Там у меня записано!..

– Угрожал?

– Кто угрожал?

– Майор.

– Майор не угрожал.

– А кто угрожал?

– Никто! – поспешно открестилась женщина.

– А что вы можете сказать насчет убийства? – спросил Павел.

Он знал, что все произошло ночью. Бакаев или спал, или лежал без сна, так или иначе в голову стукнула моча, он вскочил, бросился к шкафу, открыл сумку, вытащил оттуда галстук, потянув за ним свитер. Сделал петлю, закрепил галстук под люстрой, встал на стул и… Судя по тому, что Павел видел в комнате, все так и должно было происходить. Если экспертиза не выявила следов постороннего воздействия, значит, сработано чисто. Или на самом деле имел место суицид.

– Так спала я, ничего не слышала, – не задумываясь отрапортовала хозяйка.

– А что вы могли слышать?

– Что я могла слышать?.. Как стул падал, могла слышать, – нашлась она.

– Да вы не волнуйтесь, Ольга Викторовна, спокойней говорите, спокойней.

– Да я не волнуюсь.

– Значит, спали вы в момент убийства?

– Спала.

– В момент убийства?

– Почему убийства? – встрепенулась женщина.

– Вот и я спрашиваю, почему? Я вам три раза про убийство сказал, вы только на третий раз это заметили… – усмехнулся Павел. – Значит, все-таки убийство?

– Да не было убийства!

– А угрожал кто? Убийца? Или убийцы?

– Никто не угрожал! – с бледным видом мотнула головой хозяйка.

– Дочка у вас молоденькая, всякая сволочь обидеть может.

– А что моя дочь? – Женщина шарахнулась к двери, но там стоял Шаров.

– Да вы не бойтесь, мы-то вашу дочь трогать не собираемся. А вот убийца может. Если вы проговоритесь, – в утвердительном тоне сказал Павел.

– Кто вам такое сказал?

– Ваши глаза. Глаза матери. Которая готова на все, чтобы спасти дочь.

– Но мне никто не угрожал!

От страха и переживаний у женщины подкашивались ноги, чтобы не упасть, она оперлась рукой о дверной косяк.

– Ольга Викторовна, вы видели этих людей? – спросил Шаров, осторожно взяв ее за руку. – Вы можете сказать, как они выглядели? Обещаю вам, мы ничего не станем записывать. И на ваши показания нигде ссылаться не станем.

– Я не могу сказать. Они увезут мою дочь… И вы ничем не сможете мне помочь!

– Не увезут. И мы сможем вам помочь.

– Гене вы помогли? – Женщина скривила губы, кивком показала на расправленную постель.

– Но вы уже все сказали. Мы знаем, что были люди, что было убийство.

– Не было ничего!

– Но мы же знаем, что было. И будем от этого плясать. Вы же не хотите, чтобы ваше имя всплыло в наших отчетах.

– Я вам ничего не говорила!

– Но убийство было?

– Я не знаю… То есть я догадываюсь!.. Я услышала шум за стеной, потом закрылась дверь, я вышла во двор, а там эти… Как они в дом попали, ума не приложу!

– Собаки у вас нет.

– Была! За два дня до того сдохла… Может, они и отравили!.. И с Люсей могут что-нибудь сделать!

Женщина обессиленно оттолкнулась от дверного косяка, закрыла лицо руками.

– Ольга Викторовна!

Шаров подвел ее к кровати, помог сесть.

– Мы ничего не знаем, вы нам ничего не говорили, – сказал Павел.

– Ничего, – кивнул Леня. – Только как они выглядят, и все.

– Да я только одного видела, он в маске был…

– В маске?

– Ты, мать, говорит, не бойся, я в маске, меня не опознаешь, так что будешь жить. Ну если буду держать язык за зубами…

– Так и сказал?

– И за Люсю сказал: «Если вдруг, останешься без дочери». Мы с ней, сказал, такое сделаем…

– Сказал и ушел?

– Как сквозь землю провалился!

– Больше не появлялся?

– Нет!..

– А уехать есть куда? – спросил Павел.

– Кому уехать?

– Вам с дочкой. На всякий случай.

– А школа?

– Уезжайте. И чем скорее, тем лучше.

Павел еще раз осмотрел комнату, затем обошел двор, обнаружил в заборе доску, закрепленную только сверху. Похоже, бандиты не спешили. Нашли Бакаева, тщательно подготовились к нападению – отравили собаку, проделали лаз в заборе, возможно, подобрали ключи к замку. Ночью тихо проникли в дом, скрутили спящего свидетеля и аккуратно сунули его в петлю. И только случайность вывела на них хозяйку дома. Убивать они ее не стали. Но, возможно, все еще впереди.

– Под суицид отработали, – уже в машине сказал Павел.

– Вопрос – кто? – Леня озадаченно смотрел куда-то в пустоту.

– Не важно кто, важно для кого.

– Раньше Молдаванин так тонко не работал.

– Раньше он пер напролом, а сейчас осторожничает. Значит, боится.

– Это хорошо, что боится.

– Плохо, что Пирогова может пострадать. – Павел кивком показал на дом, от которого только что отъехал.

– Это правильно, уехать ей нужно, – кивнул Шаров.

– Сегодня и уедет. Если ничего не случится…

Павел бросил взгляд в зеркало заднего вида. Возможно, бандиты уже в пути. Подъедет к дому машина, выйдут из нее мордовороты бульдозерного типа, сгребут в кучу маму вместе с дочкой и выгрузят где-нибудь в карьере.

– А может, и случится.

– Засаду нужно ставить, – нажимая на педаль тормоза, сказал Павел.

Бандиты к дому еще не подъехали, но, возможно, они уже в пути.

– Прямо сейчас?

– Ребята под суицид работали, старались. Даже признания своих заслуг добились, – усмехнулся Павел. – От руководства ГУВД. А из-за какой-то бабы весь труд насмарку.

– Баба и секрет – понятия несовместимые.

– Тем более что Ольга Викторовна уже раскололась.

Павел припарковал машину к воротам дома, который находился метрах в ста от жилища Пироговой. Зрение у него хорошее, реакция быстрая, если что, и бандитов заметит, и остановит их на подходе… Или все-таки подъехать поближе?

– Но мы ничего не знаем, – сыронизировал Шаров.

– И никому ничего не скажем.

– Но Еникееву позвонить надо.

– Он дал нам целые сутки.

– А Зоя?

– Что Зоя? – вскинулся Павел.

Его девушка произвела на Леню сильное впечатление, именно поэтому он не должен касаться ее своим языком. И порочить своими, возможно, грязными мыслями.

– Сколько она тебе дала?

– Чего?

– Сколько времени дала?.. Ты, кажется, сказал, что можешь застрять надолго.

– Надолго – это не навсегда.

– Надолго – это не для нее.

– Не понял.

– Красивая она. Очень… Что ты можешь ей предложить?..

– Леня, если ты сейчас не заткнешься…

– Это ты так с начальством разговариваешь?

Леня возмутился вроде бы в шутку, но перед фактом поставил всерьез.

– Ты еще не начальство.

– Но так и Зоя тебе не жена.

– Оставь Зою в покое.

– А если я за нее переживаю?

– Леня!

– Я серьезно. Люсе вот угрожают. Потому что ее мама много знает. А ты Фауста убил.

– Не каркай!

– Как ты с ней познакомился? – не унимался Шаров.

– Не твое дело!

– Почему не мое? Мы ведь с тобой вместе должны были ехать к Макогону. А ты один поехал.

– И что?

– А если бы я с ней первый познакомился?

– Леня, ты реально меня достал.

– Чем я хуже тебя?

С Леней иногда такое случалось: зациклится на какой-нибудь ерунде и молотит языком, не соображая. Помашешь рукой перед его глазами, он остановится. Но Зоя – не ерунда, тут жестче нужно.

– А давай выйдем, я тебе покажу, кто лучше, а кто хуже! – предложил Павел.

Только тогда Леня прикусил язык. Он хоть и знал толк в рукопашном бою, но в схватке с Павлом шансов не имел.

– А если серьезно, не нравится мне эта идея, – буркнул он. – Если убийцы были в маске, им бояться нечего. Не пойдут они к Пироговой, не стоит овчинка выделки…

– А это тогда что? – спросил Павел, глядя на серебристую «десятку», которая остановилась неподалеку от них.

Заляпанные грязью номера, затемненные окна – одно только это могло навести на подозрения. И с места, где остановилась машина, хорошо просматривался двор взятого под наблюдение дома.

– Думаешь? – Леня инстинктивно сунул руку под куртку, нащупал пистолет.

– Чую.

– А чего стоят?

– Нас высматривают.

Павел кивнул, соглашаясь со своим же мнением. Хорошо, что он не стал переставлять машину: на более близком расстоянии к дому их бы заметили, а так был шанс остаться в тени.

«Десятка» плавно тронулась с места, подъехала к дому и остановилась. Открылась водительская дверь, из машины вышел смазливой внешности худосочный паренек в кожаном пиджаке. Брюки наглажены, туфли блестят, на лице робкая улыбка. Не похож он на бандита.

– Может, коммивояжер? – наблюдая за парнем, спросил Павел.

– Комик-вояжер, – усмехнулся Леня. – Или гомик?

– Там, где шутки, там и прибаутки. От девяти граммов и выше.

Киллеру совсем не обязательно выглядеть внушительно, как раз наоборот. Этот субтильный тип запросто мог оказаться наемным убийцей. Очарует Пирогову своей невинной улыбкой, сначала войдет к ней в доверие, а затем и в дом. Там и решит вопрос…

А Пирогова не заставила себя долго ждать – вышла к гостю, остановилась у калитки, не решаясь открыть. Павел в это время еще только подъезжал к «десятке».

Паренек что-то спросил, женщина спала с лица, подалась назад.

– Блокируй «десятку»! – останавливая машину, распорядился Павел.

– Вообще-то, я старший, – открывая дверь, огрызнулся Леня.

Но Павел его не слышал. Набирая ход, он проскочил перед капотом «десятки». В салоне никого не было, но, возможно, он просто не заметил сидящих в глубине людей. Сумрачно там из-за тонированных окон – можно проглядеть опасность. Леня должен обследовать машину более тщательно и обеспечить ему надежный тыл. А если нет, то им вместе уже не по пути.

Пирогова смотрела на Павла как на ангела-хранителя, который пикировал на нее. Он мог спасти, но вместе с тем и погубить. Также в замешательстве смотрел на него и субтильный.

Вынимая из кобуры пистолет, Павел внимательно наблюдал за ним. Если вдруг паренек схватится за ствол, достанет его ногой или пристрелит на месте.

Но паренек и не думал сопротивляться, даже вытянул руки ладонями наружу. Взгляд заметался, губы капризно скривились. И ноги подогнулись, как у человека, который собирается встать на колени.

– Милиция! РУБОП! Капитан Черкасов!.. Гражданка Пирогова – это вы?.. – спросил Павел, делая вид, что субтильный интересует его постольку-поскольку. – Здесь у вас человек повесился?

Женщина оторопело кивнула.

– А это кто?

– Так это, я из церкви евангелистов!

Ольга Викторовна мотнула головой так, чтобы субтильный этого не видел.

– Покойников отпевать пришел? Или живых?

– Да я не знал, что здесь кто-то повесился… Нельзя мне здесь, если повесился!

Парень поправил на себе пиджак и шагнул было к своей машине.

– Куда это вы, пан философ? А о спасении души поговорить?

– Вы же из милиции.

– А что, если милиция, то неисправимые грешники?

– Да нет, вы же по делу приехали.

– Документы на машину покажи! – потребовал Павел.

Шаров стоял рядом и молчал, будто ему было все равно.

– Документы?.. Есть документы. – Парень полез в карман, вынул портмоне. И техпаспорт показал, и права предъявил.

– Стивцов Альберт Игоревич, – прочитал Павел.

– Ну да, Стивцов.

– А Стив тебе, случайно, не братом приходится?

– Да нет, – немного подумав, сказал парень.

– Где он сейчас?

– Кто?

– Стив.

– А кто это?

– Не знаешь Стива? – удивленно, с насмешкой спросил Павел.

– Нет.

– Но знаешь, что вы не братья.

– У меня нет братьев, – нашелся Альберт. – И какой-то Стив не может быть мне братом.

– И двоюродным тоже?

– Ну если только двоюродным.

– Поехали, будем разбираться. Если соврал, пеняй на себя.

Павел отдал ключи Шарову, а сам вместе с Альбертом сел на заднее сиденье.

– А машина? – взглянув на свою «десятку», тоскливо спросил парень.

– Ты не о машине, ты о себе думай… Это ведь Стив Бакаева заказал.

– Какого Бакаева?

– Разве я тебя о чем-то спросил? Я сказал то, что знаю. И то, что знаешь ты.

– Я ничего не знаю!

– И я не знаю, был ты третьим или убийц было всего двое.

– Какие убийцы? Я вчера ночью с женщиной был!

– А почему вчера ночью? Почему не сегодня? Ты знаешь, когда убили Бакаева?

– Я не знаю! – Парень растерянно захлопал глазами.

– Леня, ничего не понимаю, – обращаясь к другу, сказал Павел. – Зачем Стив подключил к делу этого уро… братца? Он же тупой как пробка!

– Кто тупой?! – встрепенулся Стивцов. – Я тупой?! Я, между прочим, в МГУ учусь!

– На юридическом?

Стивцов сначала кивнул в знак согласия, а затем спросил – с истерическими нотками в голосе:

– Почему на юридическом?

– Чтобы адвокатом стать. И бандитов защищать. Думаешь, ты один такой умный?

– Не собираюсь я никого защищать!

– Ты уже защищаешь. Себя. Нигде не был, ничего не видел. А знаешь, я тебе поверю!.. Сейчас мы тебя пробьем по базе, выясним, что ты брат Стива. И отпустим.

– А что вам еще остается делать? – фыркнул Альберт.

– Не сразу, но отпустим, – продолжал Павел. – Сначала возьмем Стивцова, а потом отпустим тебя… Ты его сдашь, а мы его возьмем.

– Кого я сдам? О чем вы?

– А чего ты так переживаешь, он же тебе не брат!

– Не сдавал я никого! И не сдам! – заерзал Стивцов.

– Это ты потом объяснять будешь. И не мне.

– Вы это серьезно?

– Вам, наверное, на юрфаке про благородных ментов рассказывают? Мы не такие. И Стив не такой.

– Но я его не сдавал! – захныкал парень.

– Сдашь. У тебя еще все впереди… Леня, ты должен знать, Шепота из пятой камеры еще не перевели?

– Шепота? Паша, ты поступаешь жестоко!

– Почему жестоко? Отдадим цыпленка на воспитание. Уже сегодня вечером петухом будет… А завтра утром отпустим. И братве шепнем!

– Я жаловаться буду! – От волнения Стивцов непроизвольно дернулся и ударил Павла локтем.

– Давай, жалуйся, а мы послушаем. Вдруг пожалеем тебя, убогого. И отпустим. Прямо сейчас.

– Прямо сейчас?

– Даже к машине отвезем, чтобы пешком не ходить… Откуда машина?

– Ну отец дал…

– А Стив не дает?

– Стив?!.. Ну я же сам по себе…

– И к Пироговой сам по себе приезжал?

– Мне дочка ее нравится… – пожал плечами Альберт.

– Умней ничего придумать не мог? Ей одиннадцать лет.

– Ну, на вырост…

– На вырост – это к Шепоту! Он тебя и вырастит, и высушит… Про девочку откуда знаешь? Стив сказал?

– Да нет.

– Ну что, к Шепоту? – спросил Павел.

– Ну хорошо, хорошо, Стив сказал.

– Зачем к Пироговой подъезжал?

– Ну, так это, Стив сказал.

– Леня, разворачивай транспорт, отвезем парня к машине… Что Стив сказал?

– Так это, поговорить.

– О чем? Напомнить, чтобы язык за зубами держала?

– Я не знаю, что там было вчера ночью. Пирогова должна помнить. Я у нее и должен был спросить, помнит она о том, что было вчера ночью, или нет. А что там было…

– А сам ты там был?

– Где?

– На месте преступления?

– Я?!.. Да я даже не знаю ничего… Стив назвал мне адрес, сказал, что надо подъехать, напомнить…

– А сам он знает, что было?

– А что было?

– Было то, что ты, братец, Стива сдал. Что тебе за это будет, ты знаешь, – в раздумье проговорил Павел.

Стив поступил глупо, отправив к Пироговой своего брата. Но все же он не настолько дурак, чтобы посылать к ней сведущего человека. Вряд ли Альберт знал, кто убил Бакаева. А если вдруг? Признания от него не добиться, если только не прибегнуть к незаконным действиям. Но в таком случае Альберт откажется от своих показаний при первом же удобном случае. И грамотный он, и скользкий.

– Но вы же обещали! – встрепенулся парень.

– Ничего мы тебе не обещали. Но и Стиву про тебя ничего не скажем. Он же тебе не родной брат?

– Двоюродный.

– А убьет как родного, от души… Короче, мы тебя не брали, ты никому ничего не говорил. Но с тебя должок. Узнаешь, кто Бакаева убил.

– Как я узнаю?

– А я тебе объясню.

Павел провел подробный инструктаж, полагающийся секретному сотруднику перед негласным вступлением в должность. А потом отпустил в надежде на плодотворное, говоря протокольным языком, сотрудничество.

– Думаешь, Стив за всем этим стоит? – спросил Шаров, когда Стивцов скрылся в своей «десятке».

– Думаю, за этим стоит Молдаванин. А Стив… Он парень осторожный. И Бакаева осторожно сделали.

– Значит, Стив… Будем брать?

– А что мы ему предъявим?

– Вот и я думаю, пусть его братишка поработает. Может, узнает что, а мы уж там доработаем. Тепленьким Стива возьмем…

– Еникееву что скажем?

– Да надо бы сказать… – пожал плечами Шаров. – Нельзя не сказать. Или можно?.. А то вдруг утечка…

– Утечки быть не должно, – кивнул Павел.

Еникееву невозможно было не доверять, но в то же время информация о Стиве могла уйти случайно. К тому же полковнику Шубникову в ГУВД. А вот он и его люди под большим вопросом. И Бакаева не уберегли, и уголовное дело заводить не хотят. Вдруг они продались Молдаванину?

Глава 5

Весь день Павел ломал голову, не зная, делиться с Еникеевым своими подозрениями или нет. А ночью отправился к нему домой. Но сказать ничего не смог. Потому что приехал на убийство. На труп своего начальника.

Подполковник Еникеев не просто пример для подражания, он символ. Символ торжества закона, борьбы с бандитизмом. Торжество это должно быть безусловным, борьба успешной, значит, подполковник Еникеев просто не мог погибнуть. А он лежал мертвый на полу с простреленной головой. В форме, при погонах, с табельным пистолетом в руке.

В спальне полулежала едва одетая женщина в халате, ноги на полу, руки на кровати, простыня в крови. По всему выходило, что подполковник Еникеев сначала убил свою жену, а затем застрелился сам. Смешно или нет, но эта версия подтверждалась показаниями свидетелей.

Первыми на место выехали оперативники территориального отдела, они уже в работе, уже известно про скандал, который случился перед убийством. Еникеев застал свою жену с любовником, соседи видели, как он спустил его с лестницы. Сначала вниз полетел мужик, а за ним – его одежда. Еникеев закрыл дверь, а минут через десять прозвучали выстрелы. Соседи вызвали милицию, на место прибыла оперативно-следственная группа, а затем уже подтянулся и Павел. Он только-только проводил Зою домой, когда ему позвонили.

Павел вышел на лестничную площадку, осмотрелся, достал сигарету. Пятый этаж, одна дверь в квартиру Еникеева и две – к соседям. Лампочка не горела, свет на площадку худо-бедно проникал с четвертого этажа.

Была еще и решетчатая дверь, вернее, люк, через который можно было попасть на чердак. Нужно было очень хорошо присмотреться, чтобы разглядеть ее в темноте. К решетке вела железная лестница, приваренная к стене. Павел и хотел бы осмотреть этот ход, но не рискнул поставить ногу на железную ступеньку. Вдруг по этой лестнице поднимался убийца, а он уничтожит следы.

Он вернулся в квартиру, подошел к следователю и попросил обратить особое внимание на лестницу.

– Зачем? – спросил Горошин, остролицый мужчина то ли с бородавкой, то ли с родинкой под носом.

– Мы не исключаем убийство, – от имени отдела ответил Павел.

– Ну мы тоже не исключаем… Но куда делся убийца?

– Я же говорю, через чердак мог уйти.

– Его бы увидели соседи.

– А они что, под квартирой караулили?

– Не думаю… Но любовника видели… Предположительно любовника, – поправился Горошин.

– Лестницу нужно осмотреть… Кстати, там темно. Лампочка давно перегорела? Или неисправную вкрутили?

– Вот вы, товарищ капитан, и узнайте.

Горошин пообещал осмотреть лестницу и деликатно выставил Павла за дверь, чтобы не путался под ногами. Слишком уж тесная квартира у Еникеева.

Павел позвонил в соседнюю дверь. Открыли ему сразу. Хозяин квартиры, казалось, только и ждал, когда его потревожат. Маленький, плешивенький, в растянутой майке-алкоголичке.

Павел поздоровался, представился, выяснил, с кем имеет дело, и спросил, почему на площадке так темно.

– Так спрашивали уже. Лампочка перегорела, – сказал мужчина.

– Давно?

– Позавчера.

Павел кивнул, вспомнив про собаку Пироговой, которая погибла за два дня до убийства. И здесь тоже могли заранее подготовиться.

– А любовника вы видели?

– Я! – расплылся в улыбке Прошников.

Он попытался скрыть свою каверзную радость, но не смог.

– Случайно дверь открыли или что-то услышали?

– Услышал… Мужчина был, на помощь звал. – Прошников провел рукой от квартиры Еникеева до лестницы. – Ну я выглянул. А он тут, в одних трусах и майке стоит.

– И не убегает.

– Так в майке и трусах, куда он в таком виде?

– Так ему помощь в одежде нужна была? – усмехнулся Павел.

Уж не для того ли герой-любовник звал на помощь, чтобы привлечь внимание к сцене со своим участием?

– Да нет, Игорь Валерьевич его убить мог.

– Игорь Валерьевич пистолетом угрожал?

– Нет, просто из квартиры вышвырнул…

– Вы видели?

– Как вышвыривал – нет, а как одежду выбросил – да.

– Игорь Валерьевич выбрасывал одежду? Вы его видели?

– Ну да, видел… Этот ушел, – Прошников кивком показал на лестницу с пятого на первый этаж, – а Игорь Валерьевич дверь закрыл… Да, сказал, что убьет, если еще раз увидит…

– Так и сказал?

– И мне сказал, чтобы я лишнего не болтал… А я – могила! Если бы меня не спрашивали, я бы и не говорил!

– Значит, Игорь Валерьевич дверь закрыл, а вы?

– Что я? Я тоже дверь закрыл…

– И когда открыл?

– Ну после того, как выстрелы услышал.

– Сразу открыли?

– Ну да, сразу. Выглянул, смотрю, вроде бы тихо. Подошел к двери – закрыто. Я позвонил, не отзываются.

– В милицию вы звонили?

– Ну да.

– Позвонили в дверь, вам не открыли, вы вернулись в квартиру и позвонили в милицию.

– Ну да, позвонил.

– А дверь за собой закрыли?

– В каком смысле – «закрыли»?

– Дверь свою закрыли или открытой оставили? Если бы из сорок третьей квартиры кто-нибудь вышел, вы бы услышали?

– А кто оттуда мог выйти? – задумался Прошников.

– Вы позвонили в милицию, а потом? Из квартиры выходили?

– Не выходил, просто выглянул.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы скрылись в своей квартире, а потом снова вышли?

– Ну не знаю… Я же в милицию звонил, говорил… Минут пять, не меньше.

– А кроме вас кто-нибудь на площадку выходил?

– Не знаю, не слышал… Ну да, с четвертого этажа подходила, но это уже потом, когда милиция подъехала…

– Значит, пять минут, – в раздумье проговорил Павел.

Он уже знал, как убили Бакаева. Творчески к делу подошли, ничего не скажешь. Но в случае с Еникеевым выдумки приложили еще больше. В ход пошли семейные сложности, которые он испытывал. Все знали, что Еникеев переживал сложные времена, домой он уходил поздно не только потому, что было много работы. Зачастую уходил «под мухой», а иногда оставался в отделе и на ночь.

Подробностей Павел не знал, но с женой у Игоря Валерьевича точно не ладилось. Может, потому он все чаще срывался на грубость, мог даже нахамить подчиненному. И начальнику.

Убийца мог скрываться в квартире изначально и остаться там после того, как Еникеев вышвырнул оттуда, скорее всего, подставного любовника. А может, и сам любовник вернулся. Прикинулся бедной овечкой, зашел в дом и расправился с Еникеевым и его женой. Тут нужно разбираться, искать следы насилия на телах, определять неточности в положении тел, выяснять, с какого расстояния производился выстрел в голову. Но уже сейчас можно предположить, что убийца не спешил уходить. Он мог дождаться, когда Прошников позвонит в дверь, затем скроется в своей квартире, и уже после этого покинуть место преступления. За пять минут он мог и через чердак уйти, и по лестнице вниз спуститься. Соседи не особо ему мешали.

– А дверь на чердак у вас закрыта?

– На чердак? Ну да, закрыта. Замок там.

– А ключ?

– Ключ в ДЭЗе. Раньше в сорок пятой был, так они их задолбали, ходят там туда-сюда…

– Кто ходит?

– Да все кому не лень, а там у нас щебень. – Прошников кивком показал наверх. – Не знаю, зачем они его туда насыпали, когда ходят, шуршит, сил нет.

– А сегодня не шуршало?

– Сегодня? – задумался мужчина. – Когда?

– После того, как вы в милицию позвонили.

– Да нет, не шуршало… Но что-то было…

– Что было?

– Ну как будто мыши там копошились.

– Мыши?

– Или мыши, или привидение. Шучу, конечно. В привидения я не верю!.. – Прошников гордо выкатил грудь колесом.

– И все-таки почему привидение?

– Ну а кто еще там так тихо ходить мог?

– Значит, кто-то шел.

– Если шел, то очень-очень тихо.

– Крался?

– Ну можно и так сказать.

– А это единственный ход на чердак?

– Да нет, еще во втором подъезде такой же люк… Сам не знаю, почему так, должно быть в первом и четвертом, а у нас в первом и втором.

Измышления Прошникова Павел слушал вполуха. Он смотрел на Шарова, который поднимался по лестнице в сопровождении старшего лейтенанта Колосова.

– А, ты уже здесь?

Шаров обрадовался Павлу, но в его взгляде хватало и недовольства. Его же в начальство выдвинули, он должен был подтянуться к месту раньше подчиненных.

– Ну что тут, рассказывай, – обращаясь к Павлу, Колосов угрюмо глянул на Прошникова.

И тот скрылся в своей квартире, причем сделал это с той же поспешностью, с какой черепаха прячет голову в панцирь.

– Да чего рассказывать, убийство это. Но «земля» будет считать по-другому. – Павел выразительно глянул на дверь, за которой работала следственная группа.

– «Земля», «земля»… К черту «землю»! – зло сквозь зубы процедил Шаров.

– Чисто сработано, но зацепки есть. Убийца, похоже, через чердак ушел. Там, во втором подъезде, еще ход, надо бы соседей опросить, может, кто видел.

– Опросим.

Шаров и Колосов зашли в квартиру, но скоро вернулись: не место им там. Со свидетелями нужно работать.

Оперативники территориального отдела даже не включали второй подъезд в план своей работы, поэтому рубоповцам пришлось выступить в роли первопроходцев. Они разделились, Павел взял на себя пятый этаж, Шаров – четвертый, Колосов – третий.

На пятом этаже и нашлась женщина, которая видела спускавшегося с чердака мужчину. Высокий, рослый, в черном – вязаная шапочка, короткая куртка, брюки с накладными карманами, ботинки с высоким верхом. Лицо разглядеть не удалось. Он уже спускался с пятого на четвертый этаж, когда женщина его увидела. Окликнуть не решилась, да он бы и не обернулся.

Больше свидетелей не нашлось. Как ушел убийца – пешком через двор или его у подъезда ждала машина, не ясно. А в том, что это был убийца, Павел не сомневался. Зато Шаров пожимал плечами.

– Если честно, не понимаю. Бакаева можно было вытащить из постели, скрутить, сунуть в петлю. А Еникеева? В постель он не ложился, даже не раздевался. Как можно было вложить пистолет в его руку и выстрелить? Его же не били, не душили…

– И пистолет его, – в том же недоумении сказал Колосов. – Должен быть его. А если чужой, то это уже не суицид.

– Его ствол, – кивнул Павел. – И Еникеева вроде бы не били… Но, может, придушили слегка…

– Мастера спорта по самбо?

– Значит, нашелся еще более крутой мастер.

– Придушить можно было, – почесав щеку, предположил Колосов.

– Тогда следы бы остались, анатом увидит, – так же в раздумье глянул на него Шаров.

– Игорь Валерьевич сегодня в зале с Зиминым работал, катали друг друга на татами. Если синяки и нашли, на это списать могут…

– Синяки пусть эксперты ищут, – усмехнулся Павел. – А нам любовника найти надо. Очень интересные вопросы к нему имеются.

Он вернулся к Прошникову и обязал его завтра утром явиться в отдел: нужно было составить фоторобот подозреваемого. А словесное описание получили прямо сейчас. Роста чуть выше среднего, тонкая шея, рыбьи, навыкате глаза, нос не то чтобы маленький, но на фоне широкого и выдвинутого вперед подбородка мог показаться небольшим. В общем, неказистый на вид мужичок. И как только он мог соблазнить жену самого Еникеева? Одно только это могло показаться подозрительным.

* * *

Майора Лекарева вернули в отдел, на должность начальника. А капитан Шаров занял его место, пока только с приставкой «врио», что не мешало ему ощущать себя важной персоной. И соответственно себя вести. Причем в своем собственном кабинете, куда он и вызвал Павла.

– Что там у тебя с героем-любовником? – спросил он, деловито постукивая по столу кончиком карандаша.

– А что у тебя?

– А что у меня?

– Или к тебе на «вы»?

– На «вы» в присутствии подчиненных, – не моргнув глазом отозвался Шаров.

Павел выразительно уперся в него взглядом. Чем быстрее Леня признается в том, что это шутка, тем быстрей он его простит. Но Шаров зафиксировал выражение лица, демонстрируя непоколебимость. Павел продолжал смотреть на него, в конце концов Леня не выдержал, растянул губы в улыбке.

– Когда я начальником отдела стану, – после долгой паузы уточнил он.

– Тогда и спросишь, почему я героя-любовника не нашел. А я отвечу. Потому что исчез он, отвечу. Был – и нет его.

Личность мужчины Павел установил. Чашников Савелий Ильич, давний знакомый Дарьи Алексеевны, жены Еникеева. В близких связях с ней замечен не был, но, видимо, в последнее время активизировался и смог-таки уложить ее в постель. Секс между ними был, экспертиза это показала. И Еникеев застрелился как бы сам. На шее действительно имелись следы физического воздействия, но не настолько значительные, чтобы можно было судить, когда они возникли – непосредственно перед смертью или за несколько часов до того. Скорее всего, Еникеева на самом деле слегка придушили, а потом застрелили. Возможно, на глазах жены. Невозможно сказать точно, кому предназначен был первый выстрел, а кому второй.

Убийца ушел, практически не оставив следов, найти его нереально. А Чашников исчез. Как сбежал тогда от Еникеева, так больше его никто и не видел.

– Концы, как говорится, в воду.

– Воду нужно найти, – с важным начальственным видом сказал Шаров. – И водолазов туда.

– Ну найдем мы тело, и что?.. Связи нужно отрабатывать. С кем встречался Чашников, с кем контактировал, кто мог втянуть его в темные дела.

– Кто мог его втянуть?

– Стивцов.

– Опять Стивцов?

– Со Стивцовым его видели.

– Кто видел?

– Жена Чашникова. Я с ней говорил, она их вместе видела. Чашников по улице шел, а Стивцов к нему подъехал, вышел из машины, подошел.

Павел провел рукой по лацкану куртки, там, в нагрудном кармане у него лежала фотография Стивцова. Чашникова на словах точно описала ему его внешность, но все же он вернулся в отдел за фотографией, затем опять к ней, чтобы развеять сомнения. Теперь он точно знал, кто подбил Чашникова на гиблое дело.

– И жена это видела?

– Следила за ним. Он мужчина ненадежный, – усмехнулся Павел. – Налево сходить – раз плюнуть. Она даже подумала, что его на мужиков переключило. Стивцов – мужчина импозантный, подозрительно приятной внешности.

– Располагающей… – в раздумье кивнул Шаров. – Располагающей внешности. Импозантный, утонченный…

– И работает утонченно. К Бакаеву мосты навел, к Еникееву…

– Одновременно. Одновременно мосты наводил.

– Одновременно, – согласился Павел.

– Но он же не Юлий Цезарь, чтобы семь дел одним разом!

– Почему нет? Аналитический склад ума, организаторские способности. Да и проблему нужно было одним махом решать…

– Решили проблему… – цокнул языком Леня. – С Молдаванина как с гуся вода, а Игоря Валерьевича нам не вернуть.

– Не вернуть, но спросить за него мы должны.

– Как?

– Стивцова нужно крутить.

– А доказательства? Ну подъезжал он к Чашникову, и что? Жена их слушала? Запись разговора есть?

– Чашников исчез. Я не думаю, что Стивцов его в пансионат с усиленным питанием отправил.

– Закопали где-нибудь мужика. Чтобы по бабам не гулял, – мрачно усмехнулся Шаров. – Но это всего лишь предположение… Можно, конечно, Стивцова тряхнуть, но ведь он ничего не скажет… Хоть пытай, не скажет.

– Не надо пытать. И брать не надо. А под колпак – надо.

– Под колпак, под колпак… – Леня забарабанил пальцами по столу. – Можно, конечно…

– От него ноги растут.

– Ну хорошо, я поговорю с Лекаревым, – поморщился Шаров.

Он почему-то болезненно воспринимал назначение Лекарева на должность начальника отдела. Как будто место Еникеева прочили ему, а занял кто-то другой. Но ведь никто не обещал ему столь высокую должность даже в шутку, а он возомнил о ней всерьез.

– Поговори! – Павел взглядом показал на дверь. – Отрывай булки от стула и давай!

– А ты торопишься?

– Мы торопимся. И Стивцова сами отработаем. Машина нужна, прослушка, радиомаяк хорошо бы…

Павел рвался в бой, он знал места, с которых можно было зацепиться за Стивцова, сесть ему на хвост. Определить его точки обитания, поставить на прослушку, отследить связи, выйти на киллеров, на совести которых Еникеев и Бакаев, заняться ими. Работа сложная, опасная, но ему не привыкать.

– А санкция прокурора?..

– Зачем? – Павел нахмурил брови.

На оперативную разработку достаточно разрешения начальника отдела, в прокуратуру за санкцией обращаются лишь в исключительных случаях.

– Как зачем? А прослушка? Без санкции это филькина грамота. Для суда. Стивцов – жук ушлый, с ним строго по закону нужно, а то потом отписываться будем дальше, чем видим.

– Убедил.

– Подстраховаться нужно!

– Да, но ты подстрахуем не будь. Иди!

– Уговорил.

Леня запрягал долго, но вышел из кабинета быстро. А Лекарева уговаривать не пришлось. Он сам вызвал к себе Павла, подробно расспросил о Стивцове и отправил его в прокуратуру.

Разрешение Павел получил, но потерял на все про все часа два времени. На обратном пути ему позвонил Шаров.

– Ты где? – спросил он.

Судя по фону на том конце провода, Леня звонил откуда-то из машины.

– Из прокуратуры вышел.

– Стивцов звонил. – Шаров понизил голос.

– Кто?

– Брат Стивцова, Альбертик… Короче, он сказал, как нам Молдаванина найти.

– Как?

– Дачный поселок «Микрон», тут недалеко. Мы уже подъезжаем.

– Кто это мы? – встрепенулся Павел.

– Я Колосова взял и Натарова. Тебя решил не трогать.

– Почему?

– Ну ты же занят.

– Но не настолько же!

– А вдруг это все туфта? Может, Стивцов нарочно мозги пудрит.

– Но ты же поехал!

– Плохо, что без тебя, – вздохнул Шаров. – Чую, Молдаванин там… Тут недалеко, давай подъезжай, мы подождем.

Павел кивнул. Уголовное дело против Молдаванина еще не прекращено, бандитский пахан все еще в бегах, и капитан готов был отдать полжизни, чтобы взять этого гада. В убийстве Еникеева замешан Стив, но главный заказчик – Молдаванин. И Павел об этом никогда не забудет.

Глава 6

Свидетель повесился, мент застрелился, все козыри на руках у Молдаванина. Но Стив неумолим.

– Рано еще в город, менты на ушах, никто не верит, что Еникеев сам застрелился.

– Ты же говорил, что чисто сработал.

– Чисто для прокурора, а рубоповцы роют… На меня вышли, – немного подумав, добавил Стив.

– На тебя?

– Я слегка засветился, когда с Еникеевым организовывал.

– Слегка? – задумался Молдаванин.

Убийство главного в городе рубоповца – дело серьезное, менты ему этого не простят, будут копать, пока когти себе не сотрут. Тут должно быть все чисто, чтобы ни малейших подозрений, а Стив – это ниточка, по которой можно выйти на него. Может, решить с ним по-быстрому? Место глухое, кроме них, в доме никого. Лес рядом, далеко ходить не надо, отломил доску в заборе, и уже там. Можно закопать пацана, а можно прелыми листьями присыпать. Но лучше закопать.

– Ничего серьезного, – качнул головой Стив.

Молдаванин усмехнулся в ус. Не привык он верить людям на слово, и Стиву не верил. Но в то же время он очень ценил этого пацана. Без него реально как без рук. И в части финансов замены ему нет, и по мокрым делам он, оказывается, спец. Может, и не безупречно с Еникеевым получилось, если Стив засветился, но лучше никогда ничего не было.

– Ты мне не веришь? – насторожился Стив.

– Почему не верю?

– Не знаю, мне показалось…

– Тебе показалось. Нормально все.

– У меня все под контролем, – оправдываясь, сказал Стив.

– Я знаю, что у тебя все под контролем. – Молдаванин пристально посмотрел на него.

– И с Черкасовым решу.

– Черкасов, Черкасов… Ну да, за Фауста нужно спросить, – пожал плечами Молдаванин.

Стив и без того много сделал, более чем доказал свою ценность. Главного мента убрал, а рядовой пусть немного подождет.

– Черкасов опасен.

– Сейчас его пока не трогай.

– Как скажешь… Поеду я.

– И я поеду. Завтра.

– Ну можно и завтра, – пожал плечами Стив.

Казалось, он готов был согласиться со всем, лишь бы поскорее убраться. Смерть свою почуял, поэтому и бежит. Пусть. Молдаванин тоже отправится домой. Возможно, уже сегодня. Надоело ему прятаться в норе, как будто не волк он, а шакал позорный.

– Это мне решать, когда.

– Я тебе сказал, а ты решай, – пожал плечами Стив.

– Гуляй! – Молдаванин щелкнул пальцами, с царской небрежностью показывая на дверь.

Стив уехал, а он завалился на диван. Не так уж и плохо ему здесь – лежишь целый день, ничего не делаешь. Даже думать лень, и в этом есть своя прелесть. А в городе суета, весь день на ногах и на нервах. Да и нельзя ему в город, пока все не уляжется.

Или все-таки можно? Или даже нужно? Стив – еще тот жучара – хитрый, ловкий. Пацаны видели, как он разрулил ситуацию, возможно, признали его заслуги, как бы не переметнулись к нему.

Молдаванин сел на диване, покрутил головой, разминая затекшую шею. Да, нужно ехать. Нельзя так надолго выпускать руль, можно в такую яму заехать.

На столе зазвонил телефон, на проводе был Стив. С плохой новостью. Выезжая на шоссе, он заметил ментов и узнал одного опера. К гадалке не ходи, по чью душу рубоповцы едут.

Молдаванин быстро собрался, взял ствол и вышел из дома – через дверь. Безопасней и быстрей было бы через окно, но Молдаванин не особо торопился. У ментов на него, кроме подозрений, ничего нет, ну примут, ну оформят на казенный постой, и что?.. Но все же лучше не иметь с ними дел и уйти от греха подальше.

Забор не стал для него преградой, и лес тут же распахнул перед ним свои вечнозеленые объятия. По тропинке он обогнул затопленный паводком участок, вышел на сухой холм, с которого можно было спуститься к шоссе. Деньги есть, машину остановить – не проблема, через час он уже будет в Горовце. Там и разберется со всем на месте.

За спиной вдруг хрустнула ветка, Молдаванин резко обернулся и увидел плотно сбитого парня с грубыми чертами лица. И с пистолетом в руке.

Молдаванин знал в лицо всех рубоповцев. И этого видел, но не мог сказать, кто это. Вдруг Черкасов? А этот кадр стреляет быстро и метко. Но так и он тоже не пальцем деланный. И пистолет у него в боевом положении: рука шла по траектории, заданной движением тела. И выходила на цель. Останавливать ее Молдаванин не стал.

Но и мент настроен был решительно. И выстрелил первым. Без всякого предупредительного окрика.

Пуля больно ударила в грудь, останавливая сердце. Кровь мгновенно замерла в жилах. Взгляд застыл, тело одеревенело, боль ушла вместе с жизнью, но мозг не выключился. Бревном падая на землю, Молдаванин услышал еще один выстрел.

* * *

Павел буквально затерроризировал водителя, подгоняя его, но все-таки опоздал. Леня изменил свое решение и рискнул обойтись без его помощи. Колосов и Натаров навалились на Молдаванина с фронта, а Шаров зашел к нему с тыла. И приземлил его точным выстрелом.

– А что мне оставалось делать? Ждать, когда он выстрелит?

Молдаванин лежал на земле, раскинув руки. Он упал на спину, плашмя, был сильный удар, но пистолет из руки не выпал. И сейчас бандит сжимал его мертвой хваткой, так просто не вытащишь.

– А я тебя в чем-то обвиняю? – спросил Павел, внимательно глядя на друга.

Похоже, Леня впал в ступор. Уже прошло время после выстрела, а он все никак не мог выйти из состояния шока.

– Я себя обвиняю, – кивнул Шаров.

– Да нормально все, собаке собачья смерть. – Коренастый, с осветленной челкой Натаров поднял ногу, как будто собирался пнуть ногой мертвое тело.

Но не пнул. Потому что не собирался. Он всего лишь изобразил жестом свое к покойнику отношение. И словом подсолил.

– Нельзя было убивать, – мотнул головой Леня. – Надо было сначала допросить.

– Это правильно, – усмехнулся Колосов. – Сначала допросить, а потом уже убить.

– Это не смешно! – резко и начальственно глянул на него Шаров.

Похоже, он уже начал приходить в себя.

– Не знаю, я бы его точно убил, – сказал Натаров. – Если бы он в убийстве Игоря Валерьевича признался.

– Не признался бы, – качнул головой Колосов.

– Тогда бы точно убил.

– А предупредительный выстрел я все-таки сделал, – вспоминая, кивнул Шаров.

– А чего тогда переживаешь? – Павел положил ему руку на плечо.

– Я не переживаю, я сожалею. Стрельба на поражение – не наш метод! – Леня вдруг с укором глянул на него.

– Не понял.

Павел внимательно посмотрел другу в глаза. Что-что, а пороть чушь Леня умел. Особенно когда был не в себе.

– Не наш метод, говорю, – подтвердил Шаров.

– Не наш? – Павел помахал рукой перед его лицом.

– Не надо! – поморщился Леня. – Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что говорю.

– Надо было тогда и жизнь свою отдать. За свой прекрасный метод, который не наш. Меня бы Фауст застрелил, тебя бы Молдаванин…

– Да, Фауст! – Шаров кивнул, давая понять, что именно это он и хотел сказать.

– Хотя нет, он бы тебя тогда застрелил…

– Да? – нахмурился Леня.

– Да!

– И все равно – не наш метод!

– Тогда застрелись.

– Что?

– Застрелись, говорю. Успокой совесть.

Шаров хватанул ртом воздух, собираясь что-то сказать, но лишь махнул на Павла рукой и отвернулся.

– Может, водки? – спросил Натаров.

– А есть? – оживился Колосов.

– В машине. Я схожу.

– А если машину братва захватила? – усмехнулся Павел.

Интересная ситуация сложилась: и машина без присмотра осталась, и дом, в котором скрывался Молдаванин, а они столпились возле трупа и ждут, когда подъедет группа. А если бандиты нагрянут? Шаров должен был это понимать и на правах начальника принять меры, но ему, как говорится, не до сук.

– Мы вместе сходим, – вызвался Колосов.

– Там и оставайтесь. За домом присматривайте. Если что, звоните.

Как ни странно, дачный поселок вместе со своими окрестностями входил в зону покрытия сотовой связи. Можно было обходиться без рации.

– Ничего, что я тут немного покомандовал? – не без сарказма спросил Павел, когда опера исчезли из вида.

– Да нет, все правильно, – пожал плечами Шаров. И, немного подумав, добавил: – А сто грамм я бы принял!

– Значит, Альбертик позвонил? – в раздумье спросил Павел.

Связь со Стивцовым должен был поддерживать кто-то один, поэтому он оставил ему только номер своего мобильника.

– На общий телефон. Тебя попросил или меня.

– Можно было мой телефон дать.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – резко спросил Шаров.

– Да нет, просто интересно, откуда Альбертик про Молдаванина узнал?

– Ты меня в чем-то обвиняешь.

– Кто Бакаева убил, не знает, а где Молдаванин прячется, узнал.

– Может, ты мне просто завидуешь? – с осуждением спросил Шаров.

– А ты что, место Молдаванина теперь займешь? – усмехнулся Павел.

– Почему Молдаванина?

– Но кто-то же на это место метит. Может, Стив? Может, Молдаванина нарочно под пулю подставили? – предположил Павел.

– Стив подставил? – Шаров напряженно смотрел на него.

– А братик его информацию скинул.

– Стив знает, что мы вербанули его брата?

– Мог и узнать.

– А как он узнал, что я убью Молдаванина?

– Он знал, что Молдаванин окажет сопротивление.

– Значит, Стив знал Молдаванина?

– Еще бы ему его не знать!

– А я сыграл на руку Стиву?

– Если это Стив подставлял Молдаванина.

– Стив подставил, а я убил?..

– Ты же не нарочно.

– Но убил!.. Я убил Молдаванина! – От волнения Шаров спал с лица.

Сейчас он переживал не за свою совесть, а за свою жизнь. Дошло до него, что за это убийство его может наказать не только прокурор.

– Никто ни о чем не узнает, – качнул головой Павел. – Мы засекретим информацию.

– Как засекретим? Я позвонил в отдел и сказал, что застрелил Молдаванина. Я застрелил!

– Дальше отдела информация не уйдет. – Павел и сам не верил тому, что говорил. – Не должна уйти.

– Не должна, но уйдет. Как-то же они узнали, кто убил Фауста.

– И что? Как видишь, я жив и здоров.

– А Еникеева убили!

– Тебе страшно? – Павел удивленно смотрел на человека, которого привык считать своим другом.

– Не страшно. Но тревожно.

– А на место Еникеева метишь.

– Я же сказал, что мне не страшно! – Шаров заставил себя встрепенуться, расправил плечи, вскинул голову.

– Вот и не раскисай.

– И не собираюсь!.. Где наша не пропадала!

– Нормально все будет.

– И даже лучше… Но за Молдаванина все равно могут спросить.

Шаров сделал над собой усилие и заставил себя улыбнуться. Но Павел ему не поверил. И призвал взять себя в руки:

– Леня!

– Да я не про себя!.. Альбертика за жабры нужно брать! И колоть!.. Он же нам Молдаванина слил, что с ним братва за это сделает?

– Это ты хорошо придумал, – согласился Павел.

Возможно, Альбертик и не знал, что Молдаванина собираются убить. Возможно, старший брат использовал его втемную. В любом случае Альбертика можно закошмарить, от страха за свою шкуру он сам вывернется наизнанку. И, возможно, сдаст Стива…

– Все из него вытряхнем! – Леня возбужденно сжал кулаки, приложив их к груди.

– Если найдем.

– Если найдем?

– Чашникова так и не нашли.

– Тогда Стива найдем. Я его, падлу, на куски…

– Сегодня же и займемся, – кивнул Павел.

Освободились они только к вечеру. Сопроводили труп Молдаванина в морг, а затем взялись за братьев Стивцовых. Но не смогли найти ни того, ни другого.

* * *

Губы у Зои сладкие, вкусные, опьянительно-сочные – как бы не увлечься, не укусить от переизбытка чувств. Даже просто прикосновение к ее нежной коже заставляло сердце сжиматься от восторга. Второй месяц они встречаются, а ощущения такие же сильные, как и в первый раз. Он мог целовать Зою всю ночь напролет. Просто целовать, потому что ничего большего она ему не позволяла.

Да и возможности не было целовать ее ночь напролет. Вечерний сеанс уже заканчивается, он проводит Зою домой, ну поцелует ее на прощание в подъезде, и на этом все. А ведь он квартиру для встреч снял, но Зоя отказывалась от приглашений. Нет, и точка.

Павел мог бы подумать, что Зоя боится серьезных с ним отношений, держит его про запас в поисках более подходящей кандидатуры, но тогда почему она согласилась выйти за него замуж? Легко согласилась, с удовольствием. И ей все равно, в каких условиях они будут жить, какой у него оклад и как долго им ждать своей собственной квартиры. Она готова была ради него на все, но только после свадьбы. А заявление в ЗАГС уже подано, через неделю они распишутся. Пышные торжества не планируются, за отсутствием финансирования, но Зоя и не расстраивается, во всяком случае, вида не подает. И по сторонам не смотрит – в поисках более подходящей партии.

Происходящее на киноэкране мало интересовало Павла, он был полностью увлечен Зоей. Стесняться им было некого: людей в зале – раз-два и обчелся, на заднем ряду только они вдвоем. И все же он понял, что фильм оборвался где-то на половине. Включился свет, открылась дверь, и в зал тяжело вкатился тучный мужчина с маленьким носом на фоне больших толстых щек.

– Граждане кинозрители! Приношу вам свои глубочайшие извинения! Но в связи с крайне низкой наполняемостью зала, мы вынуждены отменить сеанс! – объявил он, сложив под подбородком большие пухлые ладони.

– Пойдем?

Зоя уже поднялась, но все равно спросила – нежно, мило. Если бы Павел разозлился, мягкий звук ее голоса успокоил бы его. Но злости не было. Массовая видеофикация квартир сделала свое дело – люди перестали ходить в кино. А еще давала о себе знать тяжелая экономическая ситуация в стране. Как только выживали кинотеатры – непонятно.

Вслед за мужчиной в зал вошли парни плотного телосложения в черных полупальто из кашемира. На бандитов они не были похожи, но Павел сразу узнал Стива, который входил в зал, глядя на сцену. Холеный, лощеный, в стильном пальто на строгий костюм. Взгляд его быстро переместился под потолок, оттуда скользнул на кресла. И уперся в Павла, который подходил к нему с Зоей под ручку.

Стив явно узнал его, но невозмутимость сохранил.

– Гражданин Стивцов? – официальным тоном спросил Павел.

Всю неделю он гонялся за Стивом, пытаясь схватить его, но этот живчик постоянно ускользал. И брат его куда-то подевался, ни слуху ни духу. И вдруг Стив сам свалился ему на голову. Что с этим делать, Павел не знал. Он мог задержать Стива, основания для этого у него имелись, но как это сделать? Стив не один, с ним два телохранителя, для него это огромный плюс. А с Павлом Зоя, для него это такой же огромный, но минус. Зоя запросто могла пострадать, если он вдруг применит силу, а это недопустимо.

– Даже не пытайся, капитан. – Стив смотрел на Зою выразительно, с намеком.

Он тоже понимал, что ей может не поздоровиться, об этом и предупреждал Павла.

– Клуб собираешься здесь устроить?

Все-таки не выдержал кинозал испытания временем, попал в зону корыстных интересов. Место отличное, практически центр города, здание нестарое, чуть больше десяти лет с момента постройки, а главное, продается недорого. И первым в очередь встал Стив со своим бандитским «общаком». Ради него сеанс и оборвали.

– Коммерческая тайна, – откровенно разглядывая Зою, усмехнулся Стив. – Тебе этого не понять, капитан.

– Отчего же?

У Павла невыносимо чесались кулаки, так хотелось врезать Стиву, но телохранители настроены крайне решительно, от них могло достаться и Зое. Она и сама понимала это, поэтому жалась к Павлу в поисках защиты.

– Коммерция – не твой конек. Иначе бы ты ездил на иномарке. И жил бы в своем доме. А ты гол как сокол.

– Лучше быть голым соколом, чем одетой крысой.

– Кто крыса? – вскинулся Стив.

Он впился в Павла взглядом, но тот лишь усмехнулся. Во-первых, не страшно, а во‐вторых, на Зою больше никто не смотрел.

– А кто подставил Молдаванина?

– Я не знаю, о чем ты говоришь. И о ком. Но это точно не про меня.

– Не знаю, не знаю.

– Будь осторожен в словах, капитан.

– Обещаю говорить с тобой осторожно и трепетно, – усмехнулся Павел. – В своем кабинете. Завтра.

– Я чист перед законом.

– А перед братвой?

– Братва знает, что ментам верить нельзя. Поэтому можешь говорить.

«Быки» едко усмехнулись, глядя на Павла. Да, они знали, что менты врут как дышат.

– Мы с тобой обязательно поговорим. В другом месте и в другой обстановке. Я тебя в покое не оставлю.

– Это все слова. А я предлагаю тебе дело. И серебряную оправу. Для твоего бриллианта… – Стив слегка подался вперед, глядя на Зою.

Как будто хотел нагнуться и поцеловать ей руку.

– А почему только серебряную? – усмехнулся Павел. – На золото не хватает?

– На золото ты не тянешь. Золото – это я.

– А оправа у тебя будет железная. Решетки на окнах, решетки в дверях. Небо в клеточку, друзья в полосочку. Это я тебе обещаю!

– Я понимаю, тебе нужно подумать. – Стив смотрел на Павла, как умный взрослый на глупого ребенка, который геройствовал перед своей девчонкой. – Такие решения не принимаются с ходу…

– Какие решения?

– Серьезные решения. С очень серьезными последствиями. Правильное решение – и ты на коне. Неправильное решение – и ты у коня в… – Стив запнулся, многозначительно глянув на Зою. – Ну ты меня понял, капитан!

На этом разговор и закончился. Стив стремительно повернулся к выходу и широким шагом вышел из зала, увлекая за собой телохранителей. И оставляя после себя пустоту неопределенности. Пустоту, которую просто необходимо было наполнить остротой смелого решения. Догнать Стива, сбить с него спесь, задержать и доставить в отдел. Или покориться ему в надежде на щедрую подачку с барского стола.

О втором варианте даже не хотелось думать, но первый мог закончиться плачевно для Зои. У бандитов оружие, а шальные пули никто не отменял.

И все же Павел решился. Бандиты вышли в холл, Зою можно оставить в зале, здесь более-менее безопасно.

– Будь здесь! – выдернув из кобуры пистолет, сказал Павел.

Но Зоя неожиданно вцепилась ему в руку:

– Нет!

– Мне нужно!

Оттолкнуть ее Павел не решился, а сама она его не отпускала. Потребовалось терпение и такт, чтобы осторожно высвободиться. Но Стив не собирался ждать, когда Павел вырвется на оперативный простор, он стремительно покинул кинотеатр, сел в машину и скрылся в темноте, жидко разбавленной светом уличных фонарей.

– Кто это был? – спросила Зоя, с опаской посматривая по сторонам.

Павел стоял на крыльце кинотеатра, медленно засовывая пистолет в кобуру.

– Пан атаман Грициан… Горовец… Пан атаман Горовец Таврический, – совсем невесело улыбнулся он.

– Видный мужчина, – тихо сказала Зоя.

– Понравился? – Павел возмущенно глянул на нее.

– Такой мужчина не может не понравиться, – пожала она плечами.

– Не понял.

– Женщина так устроена, ей не может нравиться только один мужчина. Но выбрать она должна одного. Раз и навсегда. Я выбрала тебя. – Зоя взяла его за руку, грудью прижалась к его плечу.

– Раз и навсегда? – спросил Павел.

– Ты хороший, – кивнула она. И легонько подтолкнула его в сторону своего дома. – А Стивцов плохой.

– Стивцов?

– Ты назвал его по фамилии… А если бы я и знала его, то что? – без вызова, но с легким укором спросила она.

– Да нет, ничего, – вздохнул он.

Зоя слишком красивая, чтобы оставаться в тени жизни, она обречена быть в центре мужского внимания. Не так уж и важно, как она жила раньше, с кем встречалась, кого любила, куда больше Павла волновало, что будет дальше. Тот же Стив мог предложить ей себя в качестве золотой оправы, а вдруг она не устоит? Или еще кто-то возьмет ее в осаду или даже попытается взять приступом?.. Нужно быть готовым ко всему.

– Поверь, у меня никого не было, – мотнула головой Зоя. – И, кроме тебя, никогда не будет. Если, конечно, ты меня не бросишь.

– Я?! Брошу тебя?!..

Павел не был бы ментом, если бы не навел о ней справок. Училась в школе, не гуляла, в злачных местах замечена не была, приводов не имела. В прошлом году пробовала поступить на бюджетное место в университет, но недобрала баллов. До весны сидела дома – тихо, как мышка, ни с кем не встречалась. Потом решила устроиться на работу, вышла, можно сказать, в свет, на этом пути Павел ее и перехватил. В школе у нее был роман с одноклассником, или, лучше сказать, романтические отношения, поскольку ни к чему серьезному это не привело. У парня этого уже своя жизнь, далекая от Зои. Дурак потому что. А Павел своего счастья не упустит ни за что!..

– Не зарекайся.

Зоя забежала вперед и крепко обняла Павла.

– Ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

– И я тебя тоже, – тихо-тихо сказала она.

– А золотая оправа?

Павел сначала спросил, а потом спохватился. И дернул его черт за язык!

– Не такой уж я и бриллиант, – проговорила Зоя.

– Самый красивый!

– И без оправы хорошо.

Зоя замерла на мгновение, тревожно глядя Павлу в глаза.

– Не соглашайся на оправу! Не связывайся с этим Стивцовым!

– Даже не думаю.

– Ты видел его глаза?

– Я такие глаза каждый день вижу.

– У него нет души!

– Мы выдадим ему новую. В исправительной колонии.

– Я не шучу, я серьезно!

– И я серьезно.

– Не трогай его, оставь в покое.

– Как это не трогай? Он сейчас самый главный бандит в городе.

– Он не похож на бандита. Он похож на Мефистофиля. Изысканный, утонченный. И очень-очень жестокий.

– Расчетливый, хладнокровный, – добавил Павел.

– Тем более!.. Он обязательно нам что-нибудь сделает плохое. Что-нибудь очень плохое! – От волнения и напряжения голос у Зои задрожал.

– Но я не могу его не трогать. Это моя работа – трогать таких, как он.

– Значит, оставь эту работу.

– Как это оставить работу? Я не могу!

– Я знаю, – вздохнула Зоя.

Какое-то время они шли молча.

– Я обещаю, что ни один волосок не упадет с твоей головы.

– Я боюсь не только за себя, – тихо сказала она. – Я боюсь за тебя.

– И со мной ничего не случится.

– Я боюсь за наших детей… И ты должен меня понять.

– Я тебя понимаю.

– Ты должен очень хорошо меня понимать, – негромко, но настойчиво сказала Зоя.

И Павел вдруг понял, что рано или поздно ему придется оставить свою опасную работу. Зоя его дожмет. Но пока этого не случилось, он будет работать в прежнем темпе. И с непримиримостью к тем, кто не хочет жить по-людски.

Глава 7

Под лежачий камень вода не течет. А не лежачий может ударить в лоб. Или по лбу. Стиву. Замах уже сделан, главное, не промазать.

«С Альбертиком все путем, менты до него не дотянутся», – сказал низкий мужской голос.

«Хорошо, пусть поживет немного в дерьме. Он этого заслужил», – проговорил Стив.

«И пусть радуется, что не прибили. Как этого».

«Кого этого?» – с наигранным возмущением спросил Стив.

«Ну этого…»

«Не было никого. И ничего не было. Забудь!»

«Уже забыл!»

Разговор между Стивом и неизвестным продолжался, но ничего интересного в нем уже не было. Павел выключил магнитофон и выразительно посмотрел на Шарова, который уже основательно вошел в роль начальника. Настолько основательно, что Павлу самому приходилось работать со Стивом. Потому что у начальства – свои начальственные дела.

– Откуда это у тебя? – спросил Шаров.

– Как откуда? Кто работает, у того есть, – усмехнулся Павел.

Первое время после убийства Молдаванина Стив старался не светиться, выжидал, со стороны наблюдая за реакцией братвы. А потом вдруг предъявил права на власть, и братва приняла его как нового лидера. Случило то, к чему он так стремился.

Осторожности Стив не терял, но Павел все-таки вышел на него. И даже смог подловить на крамольном разговоре. Узнал, где Стив будет обедать, тайком проник в ресторан и удачно прилепил под стол «жучка». Телохранители зевнули, и разговор лег на магнитную ленту.

– Это хорошо, что ты работаешь… И хорошо, что на законных основаниях, – немного подумав, добавил Шаров.

– Жаль, что конкретики никакой, – развел руками Павел.

– Вот именно! – Шаров недовольно нахмурил брови, но взгляд его даже не подернулся гневом.

– Знаем только, что Альбертик жив. Хотя и в дерьме.

– Затолкали в какую-нибудь дыру, чтобы не отсвечивал.

– А Чашникова убили.

Павел ничуть не сомневался, что разговор шел о Чашникове. Стив не решился поднять руку на своего брата, зато Чашникова убрали без зазрения совести. И сделать это мог человек, с которым говорил Стив.

– Я этого не услышал.

– Но понял.

– Догадки к делу не пришьешь.

– Если не работать. Если все оставить как есть.

– С кем говорит Стив? – Шаров кивком показал на магнитофон.

– Вот с ним и будем работать.

– Ты его знаешь?

– Нет. Ни разу не видел.

– Надо было задержать, установить личность.

– Ушел он. Думаю, через черный ход.

– Это плохо.

– Одному трудно за всем уследить.

– В следующий раз Колосова с собой возьмешь. Сам видишь, дел невпроворот. – Шаров поднял над столом толстую папку.

– Никуда этот тип не денется. Я его видел, запомнил, взял на заметку.

На зрительную память Павел не жаловался, но все же ему пришлось потрудиться, чтобы составить субъективный потрет. Слишком уж неприметной оказалась внешность незнакомца. Среднего роста, самое обыкновенное лицо, ничем не примечательный нос… В общем, взгляду и зацепится-то не за что.

– Пробивал?

– Пока глухо… – кивнул Павел. – Но отсутствие результата – тоже результат.

– Обоснуй! – с начальственной важностью потребовал Шаров.

– Человек темный, никому не известный. Именно такой и требуется для темных дел. И Бакаева убить, и Еникеева, и Молдаванина.

– А потом концы в воду.

– Очень может быть.

Возможно, Стив для того и встретился со своим исполнителем, чтобы вывести его на свет. И приставить к нему своих людей, которые должны были его убить. Возможно, это было сделано прямо в ресторане, а труп вывезли вместе с отходами.

– Но ты все-таки постарайся, найди его.

– Уже ищу.

– Но пока никак… Скажи еще что-нибудь про результат, – усмехнулся Леня.

– Скажу, что внешность у этого типа неприметная. Он как будто создан для наружки… Возможно, он даже служил. Или даже служит, – не постеснялся предположить Павел.

– Где?

– Возможно, у старших братьев.

– ФСБ?

– Это вряд ли…

– Почему вряд ли? Я бы на месте фээсбэшников поставил на Стива.

– Не понял.

– Он далеко не такой отмороженный, как Молдаванин. – Шаров откинулся в кресле, сложив руки на животе.

– А Игорь Валерьевич?

– Это нужно было Молдаванину.

– Но исполнил-то Стив!

– А потом исполнил самого Молдаванина, чтобы не было больше таких идиотских заказов.

– Ты это знаешь или догадываешься? – нахмурился Павел.

Стив уже пытался вызвать его на откровенный разговор, предложив серебряную оправу. Что, если он предложил Шарову золото?..

– Предполагаю.

– А на Стива уже поставил?

– Я еще не настолько начальник, чтобы договариваться с ним, – не моргнув глазом сказал Шаров. – Но как только, так сразу.

– Договоришься с ним?

– Ты не понимаешь. Стив тяготеет к легальному бизнесу, он хочет сам зарабатывать деньги. Он построит свои бизнес, при нем коммерсантам не нужно будет платить за «крышу».

– При нем коммерсанты будут просто вымирать. Похищения, убийства – отличный способ покончить с конкуренцией.

– Я не думаю, – качнул головой Шаров.

– А что ты думаешь? Что ты знаешь?.. Ты говорил со Стивом?

– Нет. И пока не собираюсь… И не надо мне предъявлять! Я всего лишь хочу, чтобы в городе был порядок!

– Только ты один этого хочешь?

– Вот только давай без демагогии!.. – Сначала Леня вскинул руку, а затем поднялся сам, воинственно глядя на Павла. – Давай за работу! Найди мне человека, с которым встречался Стив! Я хочу знать о нем все!

– Разрешите идти, товарищ капитан?

Напрасно Павел пытался пронять Шарова сарказмом, тот даже бровью не повел. И совершенно серьезно разрешил ему освободить помещение.

* * *

Квартира небольшая, малосемейка, кухня крохотная, не развернуться, а санузел – вообще издевательство над человеком: унитаз там вплотную примыкал к душевому поддону, умывальная раковина отсутствовала вовсе. Но при всех своих недостатках квартира обладала одним неоспоримым достоинством – она была отдельной. И завтра Павел должен был привести сюда молодую жену. Завтра роспись в загсе, торжественный обед в узком семейном кругу, а потом – первая брачная ночь. По-настоящему первая. И по-настоящему брачная.

А сегодня он приводил квартиру в порядок. Выдраил все до блеска, постелил чистое белье. Он торопился: нужно было встретиться с одним человеком, который должен был помочь ему выйти на темного незнакомца. Но сделал все как надо: чисто в квартирке и даже уютно.

Открывая дверь, он думал о скандальной соседке справа, которая уже успела наорать на него ни за что ни про что. Баба вздорная, склочная, но это вовсе не повод, чтобы убивать ее. Даже рука к пистолету не потянулась. А зря. Открыв дверь, Павел нос к носу столкнулся с двумя громилами в строгих костюмах. Один тянул руку к дверному звонку, а другой подстраховывал его со спины.

Павел узнал и одного, и другого. Они готовились к встрече с ним, но все же появление Павла стало для них неожиданностью. И тем не менее они отреагировали быстрее: один схватил Павла за правую руку, блокируя ее, а другой выхватил из кобуры пистолет.

– Спокойно, капитан, мы с миром, – торопливо проговорил телохранитель Стива.

Он крепко держал Павла за руку, но при этом рисковал получить коленом в открытый для удара пах. И остро чувствовал это. Павел уже готов был отвесить ему хорошенькой «хидзы». Есть такой удар, «хидза-гери» называется.

– Просто поговорить, – добавил второй бугай.

И сместился в сторону, пропуская Стива.

– Тихо, мирно, – сказал тот.

– У меня в кабинете! – кивнул Павел.

В это время открылась соседняя дверь.

– Это что за бардак? – взвизгнула хабалка.

– Закройся!

Бугай навел на нее пистолет, но склочницу это ничуть не испугало.

– Ты с кем разговариваешь, скотина?

Одной рукой она схватилась за пистолет, а другой ударила детину полотенцем по морде.

– Костя, давай без крови! – надвигаясь на Павла, тихо сказал Стив.

А кровь могла пролиться, и в этом будет вина Павла. Если он не впустит гостя в дом.

Павел сдал назад, Стив переступил порог, один телохранитель зашел вместе с ним, другой остался успокаивать скандалистку.

– И это все, что ты можешь предложить своей невесте? – окинув взглядом комнату, с ухмылкой спросил Стив.

– И со спокойной душой, – кивнул Павел.

Он смотрел на Стива, стараясь не думать о пистолете. Некогда выдергивать ствол из кобуры, когда противник совсем близко. Серия убойных ударов нужна, начать со Стива и закончить одним его телохранителем. А потом уже переключиться на второго. Он знал, как это делается. И был уверен, что у него получится.

– И отпустишь ее со спокойной душой? Когда она уйдет к другому. А она уйдет!

– Зря ты ко мне пришел, – качнул головой Павел, настраиваясь на взрыв.

– Я не предлагаю тебе сотрудничество. Не заставляю предавать своих. – Стив смотрел на него, как будто хотел загипнотизировать, подчинить своей воле.

На Павла это действовало, но исключительно в обратную сторону. Невыносимо хотелось набить морду нахалу.

– Мы всего лишь заключаем с тобой мир, и твою жену принимают на очень приличную работу. С очень приличным окладом.

– Зачем ты убил Еникеева?

– А если нет, твою жену примут в другом месте.

– Ты хоть понял, что сказал?

– Итак, твой ответ?

Стив старался вести себя непринужденно, но в нем чувствовалось напряжение. Он находился и в ожидании удара, и в уверенности, что сможет остановить его. И когда Павел всего-таки ударил, немедленно пришел в движение, но поставить блок не успел.

Точный удар в «солнышко» поставил Стива на колени, но еще до того, как он опустился на пол, Павел вырубил его телохранителя. Щитовидный хрящ не оправдал свое название, не защитил горло от удара.

Смешно это или нет, но телохранитель Костя все никак не мог угомонить соседку. Заталкивал ее в квартиру, а она, упираясь, набрасывалась на него. Лицо ему расцарапала до крови, оторвала рукав пиджака.

Когда Павел вышел из квартиры, он держал ее за руки, и у него просто не было времени, чтобы отразить нападение. Сильный удар под колено пошатнул его, а смещение в шейных позвонках отключило сознание.

Телохранителей он запер в квартире, а Стива в наручниках выволок во двор и усадил в оперативную машину.

– Капитан, ты совершаешь самую большую ошибку в жизни, – предостерег бандит.

– Закройся, трепло!

– Я не трепло! И ты в этом можешь убедиться.

– Что ты там про Зою говорил? – спросил Павел.

Тронув машину с места, он схватил Стива за шею и приложил его мордой к «торпеде».

– Пристегиваться надо!

– Зря ты так, капитан! Ох, зря!

– Если еще хоть раз подумаешь о Зое…

Павел хлестко ударил его по носу внешней стороной ладони. На этот раз хлынула кровь.

– Я же просил не думать о ней!

– Я подумал о тебе, – сквозь зубы процедил Стив.

Павел снова схватил бандита за шею. Тот напряг все мышцы своего тела, но все равно врезался носом в «торпеду».

– Думай обо мне всегда! И никогда не забывай, что я могу с тобой сделать… Ты меня понял?

Стив не захотел закреплять пройденный материал и в ответ презрительно фыркнул. Но Павел уже вошел в роль преподавателя хороших манер. И снова ударил нерадивого ученика.

– Ты меня понял?

– Понял, – сквозь зубы процедил Стив.

– Угрожать будешь?

– Нет.

– Запомни, мразь! Капитан Черкасов никогда никому не продавался и продаваться не собирается.

– Я же сказал, что не собираюсь тебя… – Стив махнул рукой. Понял, что его слова не имеют сейчас никакой силы, и замолчал.

Павел доставил его в отдел, оформил в «обезьянник». А там и Леня подоспел.

– Надеюсь, у тебя серьезные основания для задержания?

– Незаконное проникновение в чужое жилище, нападение на сотрудника милиции… Вербануть он меня пытался.

– Это серьезно, – сказал Шаров, прижимая к носу согнутый в фаланге палец.

– Сейчас подъедут его адвокаты и объяснят нам, что все было не совсем так, как я понял, – едко усмехнулся Павел. – Или даже совсем не так.

– Не хотелось бы им верить.

– Надо бы его допросить, пока не подъехали.

– Но ведь подъедут… И прокурора подключат… Паша, я тебя умоляю, только без рук!

– Даже слова грубого не скажу, – пообещал Павел.

Он понимал, что и без того перегнул палку. А Стив понял, что дал слабину. Допрос для него стал возможностью исправить свою ошибку. И реабилитироваться в собственных глазах.

Как Павел и ожидал, допрос ни к чему не привел. Стив тупо хранил молчание, никак не реагируя на острые и не очень вопросы. А потом появился адвокат, и на вопросы пришлось отвечать Павлу. Впрочем, он был к этому готов.

* * *

Роспись была назначена на двенадцать тридцать, но стрелки часов показывали четверть второго, а Зоя все не появлялась. И сама не звонила, и ее телефон молчал. Мама ворчала, посматривая на остановку, от которой один за другим отходили автобусы в сторону дома. У нее сегодня выходной, дел невпроворот, а Павел ее в ЗАГС потащил. Отцу повезло больше, у него работа, он раньше двух освободиться не может. Да уже и не нужно, скорее всего…

Павел нервно посмотрел на часы, тревожное предчувствие усиливалось, как ветер после штормового предупреждения.

– А я говорила, что не дело это – с бухты-барахты жениться, – вздохнула мама.

Леня стоял молча, не роптал, не жаловался. И на часы посматривал тайком, так, чтобы Павел этого не видел. А ведь он спешил, нужно было готовиться к проверке, которая могла нагрянуть в любой момент, а у него в отчетах конь не валялся. Да и Павлу нужно было привести дела в порядок. Но не мог же Леня запретить другу жениться. И не важно, что Зоя нравилась и ему тоже.

– Да и не пара она тебе! – немного подумав, добавила мама.

Павел красноречиво глянул на нее. Она сама учила его, что есть вещи, мнение о которых необходимо держать при себе.

– Знаю я таких!..

– Каких?

– Таких!.. Которые в ЗАГС опаздывают!.. Все, поехали домой! Не придет она! Да и не распишут вас! Опоздали!

– Да расписать-то распишут. – Леня щелкнул себя по карману, в котором лежало удостоверение. – А вот придет или не придет…

– Может, случилось что? – спросил Павел.

Он упорно отгонял от себя страшные мысли, но в конце концов сдался под сильным порывом дурного предчувствия.

– Что могло случиться? – Леня качнул головой, будто не соглашаясь с ним.

– Я же башку ему откручу! – Павел до хруста сжал пальцы.

Адвокат потрепал ему нервы, но своего так и не добился. Стив до сих пор за решеткой, выпустят его только завтра, сам Лекарев дал такое распоряжение. Стив должен понимать, что будет с ним, если с Зоей что-то случится.

– Едем! – Леня решительно направился к машине.

Мама потянулась за ним, но сама же себя и остановила:

– Вы за этой?

– За Зоей, мама! За Зоей! – поправил ее Павел.

Мама, в общем-то, соглашалась на их брак, а неприязненное отношение к невестке – своего рода защитная реакция женского организма на стрессовую ситуацию. Мама обязательно подружится с Зоей, Павел в этом не сомневался. Если, конечно, Зоя не раздумала выходить замуж… А если раздумала, Павел ее уговорит. Лишь бы с ней беды не случилось!

– Привет ей от меня не передавай! – донеслось вслед.

Павел и хотел бы отшутиться, но чувство тревоги сдавило дыхание.

Леня сам сел за руль и погнал наперекор всем правилам дорожного движения.

– Нельзя так ездить, – сказал он, свернул под «кирпич». – Нехорошо это.

– А оперативная необходимость?

– Надеюсь, у нас сейчас не крайний случай.

Павел и сам не прочь был списать все на женскую забывчивость. Или хотя бы на предсвадебную депрессию, когда невеста в панике бежит от жениха. Павел даже готов был принять такой вариант, когда невеста сбегает с новым или даже со старым возлюбленным, лишь бы только в этом пассаже не было бандитов.

Зоя жила в многоэтажном крупнопанельном доме с большим, но не обустроенным двором. У одного подъезда Павел заметил немолодых женщин, одна, в пуховом платке, что-то говорила, возбужденно жестикулируя, другие завороженно ей внимали. О чем шел разговор, Павел не слышал, потому что ему нужен был другой подъезд.

Глава 8

Дверь открыла мать Зои – женщина лет сорока, приятной внешности, но измочаленная бытом. Вроде бы и косметикой пользовалась, и волосы убраны в прическу, а все равно выглядела, как будто жизнью придавлена. В руке нож, на плече полотенце, под губой прилипшая капустная соломка.

– Павел! – не очень бурно обрадовалась она.

И, пальцем сняв с губы капусту, отправила ее в рот.

– Пашка! – Из-под ее руки выглянул смеющийся паренек лет двенадцати.

– Пашка пришел! Пашка пришел! – Квартира наполнилась детскими голосами.

Не трудно понять, почему Татьяна Дмитриевна такая замороченная. Семеро детей у нее, Зоя восьмая. Вернее, первая, потому как старшая. Это ведь из-за младших братьев и сестер она пропадала дома, возилась с ними, нянчилась, не зная покоя. С одной стороны, жизни не видела, а с другой – ей это и не нужно.

– А Зоя где?

– Зая где? – Мальчишка схватил вопрос и унес его вглубь квартиры.

– Зая где? Зая где? – загалдел детский хор.

Павел и сам называл Зою Заей, но сейчас даже не улыбнулся. Тревога сдавила не только дыхание, но и мышцы лица.

– А она разве не с тобой? – Татьяна Дмитриевна выглянула из квартиры, окинула взглядом лестничную площадку за спиной Павла.

– Где Зоя? – выдавил он из себя.

– Да уехала она!.. Больше часа как уехала!..

– На чем?

– Как на чем? На остановку пошла!..

Павел хотел спросить, когда Зоя вышла из дома и даже зачем, но слова застряли в горле. Махнув рукой, он бросился вниз по лестнице.

– Случилось что? – тревожным раскатом донеслось вслед.

Павел выскочил во двор и увидел Шарова. Он стоял у соседнего подъезда и разговаривал с женщиной в пуховом платке. Павел поспешил к ним.

– Ну я не уверена, что ее силой затащили, – оправдывалась женщина.

Она нервно теребила родинку под носом, которая давно уже переродилась в бородавку.

– Ну вы же сказали, что девушка звала на помощь? – наседал Шаров.

– Ну мне могло показаться, – смутилась женщина.

Ее товарки смотрели на нее с осуждением, но не расходились.

– Кто звал на помощь? – слабеющим от волнения голосом спросил Павел.

Он уже понял, что произошло, но все еще надеялся на чудо. Вдруг речь шла о какой-то другой девушке. Но Леня, с сочувствием глянув на него, развеял его надежды:

– Зоя звала на помощь.

Он уже успел все выяснить и сейчас пенял женщине, которая все видела, но не удосужилась позвонить в милицию.

– Точно Зоя?

– Зоя, Зоя, – кивнула женщина. – Зоя Рябинина, из двести восьмой квартиры. Я ее сразу узнала. Такая хорошая девочка…

– А в машину к бандитам села сама, да? – с укором и даже зло глянул на нее Леня.

– Почему к бандитам? Я не говорила, что к бандитам!

– Ну вы же сами сказали, что видели этих парней, они вчера здесь крутились. Здоровые, в кожаных куртках…

– Но я не говорила, что они бандиты!

– Но вчера здесь крутились? – спросил Павел.

– Ну видела одного…

– Вам придется проехаться с нами! – Леня взял женщину под руку. – Составим фоторобот и отправим домой.

– Никуда я не поеду! – встрепенулась она.

– Поехали! – Павел глянул на нее так, как будто это она похитила Зою.

Может, потому и напугал ее до нервного тика. В машину она села как миленькая.

– Значит, вы видели, как Зою затащили в машину? – спросил Павел, подсев к ней.

Он уже знал, что нужно делать. Не важно, как выглядели бандиты, куда важней, кто их снарядил на это мерзкое дело, кто за ними стоит. И он знал, из кого сейчас вытряхнет всю душу. А если Стив откажется выдать своих ублюдков, он его убьет. И будь что будет. А пока что ему нужно было держать себя в руках, и разговор со свидетелем – неплохой для этого способ.

– Ну да, мне кажется, что ее схватили… – кивнула женщина. – Она вышла из дома, они подъехали, что-то спросили, она ускорила шаг… Или даже побежала… Один выскочил, догнал ее… Ну да, они затащили ее в машину!

– Бандиты?

– Я не знаю… Ну да, рожи у них мерзкие.

– И это среди бела дня! – хмыкнул Шаров. – И среди белых людей!..

– А вы видели эти рожи вчера?

– Одного видела. Вчера он из машины просто вышел, а сегодня выскочил.

– Как он выглядел?

Женщина, как могла, описала внешность похитителя, Павел спроецировал приметы на телохранителей Стива, но они не совпали. Зою похитил кто-то другой, но Костя и Боба могли находиться в машине.

Леня торопился, как будто боялся не успеть. И ведь предчувствие не обмануло его. Стив уже получил свои вещи и собирался уходить, когда Павел появился в отделе. Стива он перехватил у самого выхода, в холле за дежурной частью. И мощным ударом с ходу сбил его с ног.

Стив скалится по лестнице, которая вела в подвал, и врезался в закрытую дверь. Павел бросился к нему, схватил за грудки и с силой встряхнул:

– Где Зоя?

Он готов был убить, мало того, жаждал крови как взбешенный зверь, и Стив это почувствовал.

– Я не знаю! – ошарашенно мотнул он головой.

– Где Зоя? – Павел поднял руку, выставляя вперед согнутый в фаланге палец.

Он мог убить Стива с одного удара, знал, как это делается, а еще неимоверная злоба утраивала его силы.

– Но я правда не знаю! – Стив смотрел на него полными ужаса глазами.

– Ты угрожал мне! Ты угрожал Зое!

– Это всего лишь слова! Не собирался я!

– Ты знал, когда у меня свадьба! Ты знал, где я снял квартиру!

– Ну да, за тобой следили…

– Где Зоя?

– Я не давал на нее отмашку!

– А кто давал?

– Я не знаю!

Павел шумно выдохнул и, закатив глаза, перекрестился. Прежде чем брать смертный грех на душу. Он действительно собирался убить Стива.

– Возможно, это Каблук! – запаниковал тот.

– Каблук?!

Конечно же, Павел слышал это имя, вернее, кличку. Каблук звезд с неба не хватал, туповатый, потому что и ленивый, даже трусоватый. Свою бандитскую карьеру он начал одновременно с Молдаванином, одно время даже был на равных с ним. Ходили слухи, что он даже претендовал на место погибшего пахана, но братва не захотела ходить под началом тупого самодовольного болвана.

– Он знал, что у меня к тебе счеты.

– У тебя ко мне счеты?

– Молдаванин тебя заказал! Из-за Фауста!.. Мне заказал!.. Но я не собирался… А Каблук знал… И про Зойку твою знал!

– Почему он знал?

– Ну я просто подкатить к ней хотел…

– В день моей свадьбы?.. Где Зоя?

– Вот видишь, ты на меня наехал! Это Каблуку и нужно! Подставляет он меня!

– Каблук для этого слишком тупой!

– Вот он меня тупо и подставляет!

– Где Зоя?

Сейчас Павла мало интересовало, кто именно похитил Зою, он просто хотел знать, где она. Хотел немедленно отправиться за ней и вырвать из бандитских лап.

– Если Каблук, то это в Фадеевке, там у него дом. О котором я не знаю… – уныло ухмыльнулся Стив. – Но это если Каблук!

– А если ты?

– Это не я!

– Хорошо, пусть будет Фадеевка! Но если ты наврал… Стив, ты даже не представляешь, что я могу!

Павел схватил Стива за грудки, поставил на ноги. В это время появился Леня. Возможно, он стоял где-то наверху и ждал, когда Павел закончит.

– Ну что? – спросил он, не глядя на Стива.

– Леня, делай что хочешь, но эта гнида должна быть здесь, пока я не приеду!

– Вообще-то, я с тобой собираюсь.

– Не надо!

Павел передал Шарову Стива, взамен взял у него ключи от машины и рванул на адрес. И уже во дворе сказал, обращаясь к Лене, который не мог его слышать:

– Ты не хочешь нарушать правила!

Сам он гнал как сумасшедший. На выезде из города нарвался на гаишников, но за собой их не потянул: ни к чему звуковое сопровождение. Остановился, предъявил удостоверение, сослался на оперативную необходимость и помчался дальше. А чуть погодя на повороте на Фадеевку едва не врезался в серебристую «десятку».

Бандитское логово он нашел не сразу. После дома под номером сорок два сразу шел сорок шестой, а сорок четвертый почему-то выпадал из обоймы. Оказалось, что дом этот находился в переулке, попасть в который можно только с параллельной линии.

В конце проулка в тупике стоял старенький «БМВ» третей серии. Именно в такой машине и увезли Зою.

Павел осторожно подкрался к воротам, через щель заглянул во двор. Собака учуять его не могла, потому что не было ее. Во дворе он увидел только шакалов. Один, мордастый, с приплюснутым носом, сидел на крыльце бревенчатого дома с высоким фундаментом из крупных камней и разморенно курил. Другой, рябой и губастый, выходил из дома. Один – распаренный, как после бани, и другой такой же, как будто его веничком отхлестали. И оба млели от полученного удовольствия.

– Ну как? – спросил мордастый.

– Как в раю! – вскинув руки к небу, ощерился его дружок.

Павел все понял, злость вскипела, ненависть поднялась во весь рост, затмив разум. В атаку же рванула сама смерть.

Он в два счета перемахнул через ворота.

– Не понял!

Мордастый рванул к нему, разминая плечи. Рябой подался назад, в дом, где у него, возможно, находилось оружие, но не решился бросить дружка и поспешил к нему.

– За шлюхой своей приперся, мусор? – спросил мордастый.

Павел уже видел его, знал, с кем имеет дело, только не мог вспомнить кличку. Да и не хотел вспоминать.

У мордастого не было пистолета, но в чехле на поясе висел финский нож с широким лезвием. И этот клинок он, хищно улыбаясь, направил на Павла. Он ясно давал понять, что собирается его убить.

Удар не заставил себя ждать. Не останавливаясь, Павел жестко перехватил руку и, ударив ребром ладони по внешней стороне локтевого сгиба, придал ножу свойство бумеранга. Все произошло так быстро, что мордастый не успел понять, как это нож вдруг оказался у него в горле. Зато Павел все понимал, хотя думал и действовал как робот, на автопилоте. Бандиты сами своим скотством превратили его в машину смерти – быструю, мощную и совершенно бездушную.

Рябой ударил его ногой, метил в бок, под печень. Павел даже не стал блокировать противника. Он шел напролом, как танк, пропущенный удар его даже не пошатнул. И боли он не почувствовал. Зато в точке неустойчивого равновесия оказался Рябой, Павел всего лишь толкнул его, и он спиной прижался к опорному столбу навеса.

Павел большими пальцами обеих рук надавил на кадык. С силой надавил, резко, ломая и вдавливая хрящи. Не было у него времени на удушающие приемы, которые могли вывести противника из игры, не убивая.

На землю Рябой опускался с распахнутыми от удивления глазами.

– Ты не в раю был, ты был в аду, – не глядя на него, механически проговорил Павел.

В дом он заходил, вынимая из кобуры пистолет. Вряд ли бандитов было более четырех человек. Если так, то их осталось совсем немного. И они уже в ловушке, им никуда не деться – можно стрелять.

Зоя лежала на диване, связанная по рукам. Подол платья задран, ноги обнажены. Один ублюдок наваливался на нее, движением тела раздвигая ноги, а другой, Каблук, сидел, развалившись в кресле, и курил, наслаждаясь мерзкими воспоминаниями. И смотрел, как уже после него насилуют Зою.

Павел отдавал себе отчет, но только в том, что потерял над собой контроль. Он и не пытался сдерживать себя. Выстрелил с ходу. Каблук успел повернуться к нему, пуля, угодив точно в сигарету, затолкала ее в рот. На стену густо брызнула гнилая бандитская кровь.

Насильник оторвался от Зои, развернулся к Павлу и стал натягивать джинсы.

– Не надо! Я даже не начинал! – одним глазом глядя на мертвого Каблука, простонал он.

Зоя в ужасе смотрела на Павла. Как будто она изменила ему, а он застал ее на месте преступления. И лихорадочно оправляла испачканное кровью платье.

В этом светлом платье она собиралась начать новую светлую жизнь, но темная вонючая мерзость втоптала ее в грязь. Разрушив и веру в Павла, и веру в человечество. Ее били, унижали, она страдала, и в душе боль, и в теле. И виноват в этом прежде всего Павел, Зоя приняла на себя его грехи перед бандитами. А ее винить не в чем, и зря она с таким ужасом смотрит на него.

– Не стреляй! – взвыл бандит.

Одной рукой он закрывался от пули, другой натягивал брюки, и то и другое у него получалось плохо.

– Да ты не дергайся, застегивайся.

Палец как будто сам по себе давил на спусковой крючок, но Павел сдерживал себя. Он все еще жаждал мести, но тронутый разум уже давал о себе знать.

– Это Каблук все, – застегиваясь, приговаривал бандит.

Зоя забилась в угол дивана, прижавшись спиной к торцевой стенке шкафа, и обнимала подушку, закрывая ей голые колени. Колготки висели на люстре, возможно, их нарочно туда забросили, хохмы для.

– А Стив нет… – бормотал браток. – Каблук его подставить хотел… А Стив Молдаванина подставил, под ментов, я знаю… И с вашим начальником он решил…

Павел пожал плечами, не мигая глядя на него. Все равно, кто кого подставил, все равно, кто кого убил.

– Я много чего знаю, – застегнув пояс на брюках, сказал бандит.

– А с Зоей что было, знаешь? – спросил Павел.

– Э-э…

– Не было ничего.

Павел снял с люстры колготки, подал их Зое.

– Не было! Не было! – с радостью согласился парень.

– Просто привезли ее сюда… Даже не прикасались.

– Да нет, конечно!

Браток смотрел на Павла как на чокнутого. Да он и сам чувствовал себя немного сумасшедшим.

– Ты же никому ничего не скажешь?

– Нет! Нет!

– Я могу тебе верить?

– Ну конечно!

– А почему я не верю? – спросил Павел, нажимая на спуск.

Громыхнуло сильно, даже браток вздрогнул, сначала от грохота и только затем от удара в грудь. А Зоя даже не моргнула. Она смотрела на Павла остановившимся взглядом, как будто не понимала, что происходит. Или понимала, но находилась при этом где-то далеко-далеко.

– Не было ничего, – сказал Павел, глянув на мертвого бандита.

Зоя хотела что-то сказать, но содрогнулась изнутри, из глаз брызнули слезы. Он подсел к ней, потянулся, собираясь обнять, но Зоя мотнула головой.

– Почему?

– Было все!

– Никто ничего не узнает.

– Ты знаешь!

– Да, мне приснилось что-то страшное.

– Приснилось?! – Зоя смотрела на него завороженно, ожидая подвоха.

– Это все было во сне.

– Нет!

– А сны забываются. И ты все забудешь.

– Нет.

– Ты хочешь это забыть.

Зоя зависла в раздумье, взгляд ее не просто застыл, он остекленел, как у покойника. Даже дыхание, казалось, остановилась. Вместе с ней ушел в себя и Павел.

Вокруг трупы, закон против него, он все это понимал, но ничего не предпринимал. Надо было вооружить бандитов, чтобы оправдать свой огонь на поражение, а он остолбенело смотрел на Зою и думал, как им дальше жить. Он-то готов был забыть этот страшный сон, а вот сможет ли она оправиться от шока? Такие сильные потрясения бесследно не проходят. И еще Зоя обязательно обвинит его во всех своих бедах. Она же просила оставить Стива в покое, а он не послушал. И если даже Стив ни при чем, он все равно замышлял недоброе, рано или поздно выстрелило бы. Возможно, все еще впереди…

Зоя встрепенулась, и он вздрогнул от неожиданности. Она потянулась к нему, он обнял ее, крепко прижал к себе. По рукаву его куртки скатилась ее слеза.

– Отвези меня домой!

– Да, конечно.

– И спрячь далеко-далеко!

– Я буду рядом, – кивнул он. – Я всегда буду рядом.

Во дворе послышались голоса, на крыльцо кто-то поднимался. Павел отстранился от Зои, вышел в сени. И увидел Колосова.

– Ты живой? – спросил Дима, напряженно глядя на него.

– Я – да.

– Кто там еще? – принюхиваясь, спросил Колосов.

В доме резко пахло смертью и порохом.

Не дожидаясь ответа, Дима заглянул в комнату. А там два трупа. И Зоя, которая уже успела закутаться в грязное покрывало с дивана.

– Ничего себе!

– Они собирались убить Зою, – сказал Павел.

– Убить?

Возможно, Колосов предполагал что-то другое, но Павел запретил ему домысливать.

– Убить! – Он жестко смотрел ему в глаза.

– Так никто ничего… – Дима все понял и отвел глаза в сторону.

В дом зашел Шаров.

– Там еще два трупа, – буркнул Колосов.

Но Леня, похоже, пропустил его слова мимо ушей.

– Зоя как?

– С ней все в порядке.

Шаров зашел в комнату, и Зоя сорвалась с места. Толкнув его, она подскочила к Павлу и заставила себя обнять.

– Отвези меня домой! – Она дрожала как осиновый лист.

– Тебе нельзя сейчас уезжать, – качнул головой Шаров, в раздумье глядя на него.

– Отвези меня домой! – потребовала Зоя.

Ее трясло как в лихорадке, на лбу выступила испарина, взгляд подернулся горячечной пеленой.

– Ну хорошо, давайте, мы тут сами разрулим, – сказал Шаров.

Павел и сам понимал, что уезжать ему никак нельзя, но и Зою оставить здесь он не мог.

Он уже усадил ее в машину, когда Леня их нагнал.

– Ты же мог их не убивать, – сказал он, кивком показав на дом с трупами.

– Не знаю. – Павел смотрел мимо него.

– У них не было стволов.

– Не знаю.

– Ты, конечно, все правильно сделал… – взвешивая за и против, не очень уверенно сказал Шаров.

На одной чаше лежали должностные обязанности, на другой – дружеские отношения.

– Я никогда в этом не раскаюсь. – Павел был уверен в своих словах на все сто.

– И не надо… А вот пистолет все-таки оставь.

– Пистолет?

Только сейчас до Павла дошло, что он совершил самое настоящее преступление. И его пистолет – не средство защиты, а орудие убийства. И оно будет приобщено к делу, которое наверняка передадут в суд.

– Так надо! – сочувствующим тоном, но непреклонно сказал Шаров.

Павел кивнул, отдал оружие и повернулся к машине.

– Позвонишь, когда приедешь, – сказал Леня. – Я должен знать, где ты.

Павел еще не успел завести мотор, а Зоя уже прижалась к нему – порывисто, горячечно, как будто в спасательный круг вцепилась.

– Не бросай меня, – пробормотала она.

– Никогда.

Она жалась к нему всю дорогу, мешая вести машину, но Павел даже слова не сказал. Он привел ее на съемную квартиру, лишь вскользь подумав о том, что должен был провести здесь первую брачную ночь.

Он еще не закрыл за ними дверь, а Зоя уже прижалась к нему:

– Мне страшно!

– Я знаю.

– А если они за мной придут?

– Мертвые не кусаются.

– Ты их всех убил?

– Всех.

– Другие будут.

– Если и будут, то не сейчас, – мотнул головой Павел.

– А когда? – Зоя с трудом оторвалась от него, чтобы посмотреть в глаза.

– Не знаю. Но нас там уже не будет.

– Где там?

– Где водятся бандиты и прочая нечисть.

– А где мы будем?

– Мы уедем. – Он неожиданно для себя принял решение.

– Куда?

– Куда-нибудь.

Он мог подать рапорт на перевод к новому месту службы, но там ведь тоже бандитизм и преступность, воздействие на которую обязательно вызовет противодействие. А ведь он уже обещал Зое, что ни один волосок не упадет с ее головы.

– И у тебя будет все, что ты захочешь, – неожиданно для себя закончил он.

А ведь он мог заработать на золотую оправу для своего бриллианта. Оставит службу, займется бизнесом, вдруг повезет?.. Должно повезти с таким талисманом на счастье, как Зоя. Не уберег он ее, но все же она с ним, живая и относительно здоровая. А страшный сон обязательно забудется…

– А что я хочу?

– Хорошую квартиру. – Павел повел головой в сторону закутка, который назывался кухней.

Зоя кивнула, соглашаясь на такое желание.

– Красивую машину.

– Зачем? – встревожилась она.

– Как зачем?

– Я не хочу никуда ехать! – Зоя крепко прижалась к нему и задрожала от напряжения.

– Пусть будет.

– И на работу не пойду! – мотнула она головой.

– Я не пущу, – кивнул он.

– А ты дверь закрыл? – Зоя несильно толкнула его к двери.

– Закрыл.

– Крепко?

– Крепко.

– Я хочу квартиру с железной дверью. Чтобы никто не мог войти!

– Конечно!

– А ты не смог выйти… Ты же не уйдешь?

– Нет.

– Я боюсь! Мне страшно!.. – Зоя отстранилась, глянула на Павла с истеричным ужасом и снова прижалась к нему.

Она заплакала навзрыд, заливая его куртку слезами. Павел нежно гладил ее по содрогающейся спине. Это посттравматический стресс, так просто он не пройдет, нужно набраться терпения.

– Мне холодно, – сквозь слезы пробормотала Зоя.

Павел кивнул, подхватил ее на руки, отнес на диван. В шкафу лежало теплое одеяло, он потянулся за ним, но Зоя лихорадочно вцепилась ему в руку.

– Я за одеялом!

– Не уходи! Обними меня!.. Крепко-крепко!

Он лег рядом с ней, обнял, носом прижимаясь к ее затылку. Зоя успокоилась, сначала перестала дрожать, а затем плакать. И даже стала засыпать.

Но вдруг вскочила и, схватив его за руку, потянула в ванную.

– Мне нужна ванна! Мне нужна горячая вода!

– Только душ, – качнул головой Павел.

– Мне нужна очень горячая вода. Очень много воды! – Зоя смотрела на него так, как будто от количества воды зависела ее жизнь.

– Я принесу полотенце, – кивнул он.

Здесь не было ее вещей, как и возможности переодеться, но Павел мог закутать ее в простыню и уложить в чистую постель. Закутать в ее прекрасной вожделенной наготе. В другой ситуации одна только мысль об этом возбудила бы его до умопомрачения, но сейчас он не мог думать о телесном обладании любимой женщиной. Но стремление к духовной близости ничуть не ослабло, скорее наоборот.

Зоя его не отпускала, разделась в душе прямо при нем. При этом он лишь вскользь подумал об искушении, которому подвергался.

Зое действительно понадобилось много воды, она мылась долго, почти час. Павел вытер ее, закутал, отнес в постель, уложил и накрыл одеялом. Но уснуть она смогла лишь после того, как он лег рядом с ней. Просто лег, просто прижался и затих…

Глава 9

Зоя лежала, свернувшись калачиком, тихо сопела и держала Павла за руку. Она была похожа на младенца, который молчит, пока у него не отберут соску. Стоило только Павлу отнять руку, она просыпалась, а если он уходил, шла за ним. Он очень надеялся, что этот ее параноидальный психоз скоро пройдет.

В дверь позвонили. Зоя даже не шелохнулась, но как только Павел поднялся с дивана, открыла глаза и оторвала голову от подушки.

– Я сейчас!

– Я с тобой!

Павел открыл дверь. Зоя увидела стоящего на пороге Шарова и пугливо заскочила обратно в комнату. Забралась под одеяло, оставив только маленькую щелочку, чтобы наблюдать за Павлом. Леня ее пугал, но еще больше она боялась остаться одна.

Павел пропустил гостя в дом, кивком показал ему на кухню.

– Я здесь, рядом!

Зоя осталась в комнате. Павел вздохнул, представив, как она дрожит под одеялом. Нельзя ей одной, но и он не мог послать Леню. Слишком уж напряженная ситуация сложилась вокруг вчерашнего события. Леня звонил недавно. Вчера у него забрали оружие, а сегодня утром отстранили от службы. Павел фактически находился под домашним арестом.

– Как Зоя? – спросил Леня.

– Плохо.

– Отойти не может?

– Напугали ее до смерти.

– Как напугали?

Леня всем видом давал понять, что все знает. Там, на диване, осталась не только кровь – эксперты знали свое дело.

– Не было ничего! – с ожесточением глянул на него Павел.

– А состояние аффекта откуда?

– А все могло быть!

– Было – не было, а она – единственный твой свидетель.

– Не надо ее пока трогать.

– Да пока не будем… Но положение серьезное. Ставится вопрос о твоем аресте.

Павел потянулся к сигарете, не в состоянии совладать с волнением. Он все понимал и даже не оправдывал себя. Если первые два трупа еще как-то можно было объяснить, то убийство Каблука и Пани объяснялось только состоянием аффекта. Но сильное душевное волнение могло лишь облегчить наказание, но никак не отменить его. Четыре трупа – это пожизненное, но Павел мог получить и двадцать лет. Всего-то…

Он все понимал и даже готов был понести заслуженное наказание. Но не сейчас, когда Зоя отчаянно нуждалась в нем.

– Я пока тебя отбил, но гарантий дать не могу.

– Я никуда не денусь.

– А если денешься, подведешь меня. Я за тебя поручился.

– Не подведу, и спасибо тебе.

– Себе спасибо скажи, – мрачно усмехнулся Леня. – Как с цепи сорвался, всех без разбора… Я-то хоть предупредительный выстрел сделал, ну когда с Молдаванином…

– Время назад не отмотать.

– Ты, главное, не раскисай… И еще…

Шаров глянул по сторонам так, как будто их кто-то мог подслушивать. Сунул руку под куртку, вынул оттуда пистолет системы «ТТ» и положил на стол.

– Это что, застрелиться? – хмуро глянул на него Павел.

– Это если братва нагрянет.

Павел приложил палец к губам, призывая говорить потише. Зоя и без того в тихой панике, а услышав про братву, она точно свалится в штопор.

– Ты же Стива практически опустил. Думаешь, он тебе это простит?

– Он уже спросил с меня, – скривил губы Павел.

– Он вроде бы говорил тебе, что его Каблук подставил.

– И Паня говорил.

– Паня?!.. – вскинулся Шаров. – Ты что, его допрашивал?

– Да нет, он сам сказал.

– А когда успел?

Леня покачал головой, с осуждением глядя на Павла. Одно дело – убить бандита сгоряча и совсем другое – пристрелить хладнокровно, после разговора.

– Поверь, рука не дрогнула.

Павел все понимал, но сожаления к погибшему бандиту не испытывал.

– И что он тебе сказал?

– Каблук Стива подставил. А Стив убил Еникеева… Я его не допрашивал, он сам все сказал. Шкуру свою спасал…

– А надо было допросить.

– Еникеева убил Стив, что еще?

– А Бакаева?

– Если Бакаева убил Стив, что ты с ним сделаешь?

– Сделаю. Если будут доказательства.

– Не будет доказательств… И меня не будет. Закроют меня, буду лес валить. Чтобы бандитов не обижал… А за ствол спасибо!

Павел взял пистолет, вынул обойму, глянул, есть ли патроны, и вернул ее на место. Он действительно перегнул со Стивом, к тому же Молдаванин приговорил его из-за Фауста, как бы и впрямь не нагрянула к ним братва. За себя он как-то не переживал, а вот Зоя в очередной раз пострадать не должна.

– Где-нибудь у окна держи, – показав на пистолет, сказал Шаров. – Если вдруг с обыском нагрянут, в окно сбрось. И чтобы без пальчиков.

– Что у меня можно найти? План вероломного нападения на бандитскую малину.

– Держись, брат! – Леня тяжело поднялся с места. – А я буду держать тебя в курсе.

Он ушел, Зоя тут же соскочила с дивана.

– Дверь крепко закрыл?.. – спросила она, потрясенно глядя на пистолет, который Павел по-прежнему держал в руке.

– Мы кого-то ждем?

– Нет, нормально все.

– А в кого ты будешь стрелять?

– Ни в кого.

– А пистолет зачем?

– На всякий случай.

– А я видела, как ты стрелял… Их уже никогда не будет?

– Никогда.

Павел уложил Зою на диван, сел рядом, она обняла его.

– Ты же не уйдешь?

– Уезжать нам надо, – взвешивая за и против, проговорил он.

Не хотелось подводить Леню, может, он на самом деле поручился за него, но и оставаться в городе никак нельзя. Бандиты никуда не делись, Павел сейчас для них легкая добыча, и Зоя тоже. И в тюрьму садиться нельзя, это преступление – оставлять Зою одну.

– Не поеду я! – мотнула головой Зоя.

А Павел пожал плечами. Некуда им ехать, везде их найдут, если только не спрятаться где-нибудь в лесу. Но там не жизнь, а медленная смерть, во всяком случае для Зои. Не выдержит она долго, в лучшем случае сбежит.

– Там страшно!.. Везде страшно!.. Не уходи, пожалуйста.

– Да сам-то я не уйду, – усмехнулся Павел. – А увести уведут.

Он лег на диван, обнял Зою и затих вместе с ней. Жизнь завела их в тупик, но в нем так тепло и уютно. Лежать бы так, в обнимку, всю жизнь, ничего не делая, ни о чем не думая. Но так не бывает. У тупика есть дно, и очень скоро оно обрушится. И, возможно, Павел попадет прямо в ад.

* * *

Леня смотрел в глаза, но давалось это ему с огромным трудом.

– Извини, брат, я сделал все что мог.

– Собираться? – с тихой обреченностью в голосе спросил Павел.

Его вызывали к следователю, но Леня уже дал понять, что к Зое он больше не вернется. Заключат под стражу и отправят в следственный изолятор. А ведь он так надеялся, что его не закроют до суда. Но в то же время все понимал: четыре трупа – это слишком.

– Да там такая каша заварилась, из Москвы звонят. – Леня отвел в сторону глаза. – Да и Стив дровишек подкинул: в газету статью тиснули про ментовской беспредел…

– Зою нужно к родителям отвезти.

– Заедем по пути, – кивнул Леня.

– Паша никуда не поедет! – мотнула головой Зоя.

Она крепко обняла Павла. Ее трясло от страха перед тем миром, в который возвращала ее злая судьба.

– Он вернется, он скоро вернется. – Леня смотрел на нее с сочувствием.

– Я его не отпускаю!

– Я вернусь, я обязательно вернусь.

Павел не знал, как высвободиться из ее судорожных объятий. Не выламывать же ей руки.

Но Зоя вдруг сама оттолкнулась от него.

– Мы уедем! – в состоянии, близком к помешательству, объявила она. – Прямо сейчас и уедем!

Она бросилась к шкафу, достала оттуда сумку, в которой мама привезла ей вещи.

– Куда вы уедете? – Леня с подозрением смотрел на Павла.

– Никуда.

– Я же просил без глупостей.

– Я к следователю, она – к родителям, – тихо сказал Павел.

– Я и сейчас прошу без глупостей… Ствол где?

Пистолет находился в туалете, за вентиляционной решеткой. В случае чего Павел мог сбросить его в вентиляционную шахту, чтобы не усугубить свое положение двести двадцать второй статьей. И достать оружие из тайника не представляло особого труда, это Павел и продемонстрировал. Шаров торопливо сунул незаконный ствол за пояс под куртку. Зоя тем временем оделась, собрала вещи.

– Ты же отвезешь нас? – Никогда еще Зоя не смотрела на Леню с таким благоговением, как сейчас. Смотрела, как будто заранее благодарила за оказанную услугу.

– Куда?

– Мы с Пашей начнем новую жизнь!

– Это если суд оправдает его.

– Не нужен суд! Мы просто уедем! Правда, Паша?

Павел вздохнул, покачав головой. Поздно уезжать, раньше надо было думать.

– Вас будут искать. И найдут! Тогда Пашу точно посадят, – вразумляюще глядя на Зою, сказал Шаров.

– А сейчас могут не посадить?

– Все зависит от тебя. На суде тебя спросят, как было дело. Расскажешь, как бандиты тебя… били… – кашлянул в кулак Леня.

– Это потом, – толкнув его в плечо, буркнул Павел.

Все уже все знали, даже Зоя признала изнасилование, но Павел старался на этом не зацикливаться. Ее душевное равновесие еще далеко до нормального, он видел это и понимал.

– Конечно, потом, – кивнул Шаров. – Но сказать все равно нужно!

– Я скажу, как Паша меня защищал! – просияла Зоя.

Леня смотрел на нее, как на девочку-переростка с недоразвитым мышлением. Именно такое впечатление Зоя и производила. Она не то чтобы тронулась умом, но какой-то сдвиг в ней точно произошел – на фоне внутреннего надлома. Вот и как можно оставить ее в таком состоянии?

– Хорошо продумай свою речь, судья должен тебе поверить.

С одной стороны, Леня говорил правильные вещи. Чем больше слез Зоя прольет на суде, тем меньше дадут Павлу. Но с другой стороны, он говорил с Зоей как с ненормальной.

– Хорошо, я продумаю, – кивнула она.

– Тогда я отвезу тебя домой, к маме, а мы с Пашей поедем договариваться со следователем. Нам всем нужен для Паши условный срок, ты меня понимаешь?

– Конечно, понимаю! – Зоя удивленно смотрела на Леню. Как это она могла не понимать таких простых, но важных вещей.

– Чтобы его заслужить, Паша должен вести себя очень хорошо. Именно поэтому он прямо сейчас отправится к следователю, и ты не будешь ему мешать. И если вдруг следователь оставит его у себя, ты примешь это как должное. Договорились?

– Договорились, – чересчур уж легко согласилась Зоя.

И глянула на Павла, как девочка на своего папу. «Директор школы» обязал ее хорошо себя вести, и теперь она обещала то же самое «отцу».

* * *

Над головой серый потолок, такой же низкий и тяжелый, как холодное пасмурное небо, по бокам грязные, в трещинах стены, в них тесно, как в тисках жизни. А впереди – долгие годы заключения. И суд был, и Зоя выступила, но условный срок приказал долго жить. Судья отмерил реальных четырнадцать лет заключения. Зря только Зоя выставила напоказ своей позор…

Дверь открылась громко, но арестант в камеру вошел тихо. Саша Букатов – парень рослый, мощный, внушительной внешности, но на поверку совершенно безобидный. Служил в ОМОНе, в жестоком обращении с задержанными замечен не был, а жену свою убил. Напился, взбесился и с одного удара – на тот свет.

Букатов прошел к своей шконке и сел, опустив голову.

– Прокатили? – спросил Павел.

– Годик скинули, – вздохнул Саша.

– Хоть что-то.

Букатова возили на апелляцию, из девяти лет вычеркнули год. Если Павлу повезет, и ему скостят столько же. Но приговор точно не отменят, он на это не надеялся.

– А твоя красавица стоит! – Саша вскинул голову и оживленно глянул на Павла.

Но не улыбнулся: знал, что эта тема для Павла – как нож по сердцу. Впрочем, Павел и без того жил как на ножах. И если бы душа у него была такой же тренированной, как тело у йога, но нет, там сплошная рана. Но, может быть, душа со временем зачерствеет, и боль утихнет.

Зря Зою вытащили на суд, такое сильное потрясение не прошло для нее бесследно. Она не замкнулась в себе, напротив, встала на чересчур активную жизненную позицию. Объявила всем, что она обязательно дождется Павла. А когда он к ней вернется, они уедут далеко-далеко и начнут новую жизнь. С этой мыслью она и пришла к следственному изолятору. И так каждый день: приходит на площадь перед главным входом и стоит, ждет. И мать за дочерью приезжала, и Леня пытался на нее воздействовать, и сам Павел звонил ей, писал, но все бесполезно.

Вот уже месяц Павел в камере для осужденных, и все это время Зоя торчит возле городской тюрьмы. Рано утром приезжает и весь день ждет, и только с появлением темноты уходит.

Зоя окончательно сошла с ума. Павел готов был присоединиться к ней, но, увы, окно его камеры выходило во внутренний двор, он при всем желании не мог видеть Зою. А так бы стоять и смотреть на нее, пока вагончик в голове не тронется.

– Красивая она у тебя… Нет, ты только не подумай, я безо всякого там… – спохватился Саша.

– Да я не думаю, – мрачно усмехнулся Павел.

Что бы там ни думал Букатов, ему до Зои не дотянуться, во всяком случае, в ближайшие восемь лет. Зато у Лени развязаны руки. До сих пор он вел себя, в общем-то, достойно, не выдавал своих видов на Зою. Но планы, возможно, строил. Павел – на зону, а он – к ней. И вряд ли ее сумасшествие остановит его. Ему же не рука ее нужна и сердце, а тело…

Павел качнул головой, подумав о Шарове. Не знает он, что на уме у Лени, возможно, там и нет никакой крамолы. Ну нравится ему Зоя, и что? Он же человек, а не скотина, и нормы приличия для него не пустой звук. Он сам говорил, что ему комфортно жить в рамках правил. Может, зря он настраивает себя против Леньки?..

– Как я могу, когда она – икона? – Саша воздел руки к потолку.

– Чего? – скривился Павел.

Он очень любил Зою, и ее душевный недуг пугал его куда меньше, чем грядущая разлука. Он уйдет по этапу, а она останется, и на нее будут молиться зэки? Ему такого счастья точно не нужно!

– Жаль, меня так никто не ждет, – вздохнул Саша. И снова уронил голову на грудь. – Меня вообще никто не ждет.

Павел поднялся со шконки, подошел к окну, сделанному под потолком. И решетка там, и так называемые реснички, через которые свет в камеру едва проникает. Через такое окно далеко не глянешь, но Павел зубами бы выгрыз чертовы жалюзи, лишь бы увидеть Зою. Если бы окно выходило на площадь перед главным входом… В СИЗО были камеры, из которых можно увидеть Зою, их всего несколько, но все они для обычных уголовников. А Павел входил в категорию «бывших сотрудников», ему в эти камеры путь заказан. Даже если бы он очень хорошо попросил, его бы все равно туда не определили. Хотя бы потому, что эти камеры для подследственных, а он уже осужден.

Он скривил губы, представляя, как арестанты пялятся на Зою, выплескивая на нее свои грязные мысли. Даже если она действительно станет для них иконой, то это не защитит ее от беды. Для уголовников нет ничего святого, крадут же они обычные иконы из храмов. И Зою могут выкрасть. Выйдет на свободу какой-нибудь урод, похитит ее и осуществит свою гнусную мечту. Может, все-таки поговорить с Леней, пусть он поможет определить Зою в психиатрическую лечебницу? Лучше уж там, чем где-нибудь в бандитском притоне…

– Да не переживай, брат, – сказал Саша. – Зою твою никто не тронет…

Павел озадаченно посмотрел на него. Неужели он озвучил свои тревоги или Саша просто смог прочесть его мысли?

– Ублюдков много, но они все жить хотят. Ты же не просто так здесь… – усмехнулся Букатов. – Все знают, что ты за свою Зою убьешь.

Павел глянул на него тяжело, исподлобья. Он ничуть не раскаивался в содеянном, но повторять пройденное не хотел. И не очередного срока он боялся, а нового унижения для Зои. Она и без того чересчур много перенесла. А что ее ждет впереди? Она тронулась умом, ей снова угрожает опасность, а он ничем не может ей помочь.

Он вернулся к своей шконке, сел и опустил голову, обхватив ее руками. Как бы самому не сойти с ума от отчаяния. Он бы с удовольствием, если бы знать, что их с Зоей определят в одну лечебницу. Но этого точно не будет. И нельзя ему сходить с ума. Никак нельзя. Он просто обязан вернуться к Зое. И разбиться в кровь, чтобы сделать ее самой счастливой женщиной на свете.

Часть вторая

Глава 10

Апелляцию не отклонили, реальный срок на условный не изменили, но скостили целых три года. И лагерная администрация пошла Павлу навстречу, сбавив еще столько же. Ходатайства в суд об условно-досрочном освобождении заворачивались сразу же, и так Павел отсидел все одиннадцать лет. Администрация закрыла глаза на попытку побега, который он предпринял, едва только прибыл в зону. Подвернулась возможность, и он воспользовался ею, жаль, неудачно. Три года за попытку побега ему не накинули, но мотать пришлось от «звонка до звонка».

Одиннадцать лет… Одиннадцать лет плюс целая вечность, на которую растянулся последний день в зоне. Павел всерьез думал, что этот день не закончится никогда. Но вот он на свободе, на пятачке перед воротами ада, который наконец-то выпустил его из своих объятий. Жил он в зоне нормально, в обиду себя не давал, но все одиннадцать лет варился на медленном огне. На очень-очень медленном огне. В кипящей смоле времени.

Ад позади, впереди только смутное предчувствие рая. Зоя все еще ждет его. За одиннадцать лет она ни разу не написала ему и на долгосрочное свидание не приезжала. Объяснялось это тем, что Зоя ушла в себя и любой контакт с ним мог вывести ее из этого состояния тупикового, но все-таки равновесия. Сам лечащий врач не рекомендовал ее трогать… Зоя ушла в себя, но при этом она не в себе, такой вот совсем не смешной каламбур. Возможно, она и вовсе забыла Павла. Но главное, с ней все в порядке. Перед зданием городской тюрьмы она давно уже не маячит, бандиты ее больше не трогали. Да, Зоя относительно в порядке. Очень относительно…

Перед контрольно-пропускным пунктом стояли машины, прохаживались в ожидании люди – картина, в общем-то, для обычного человека ничем не примечательная. Но для Павла это был целый мир, освященный чувством свободы. Но из этого мира хотелось как можно скорее исчезнуть.

Из новенькой «Тойоты» с левым рулем вышел высокий худощавый парень, черты лица которого показались Павлу знакомыми. Выражение усталое, но движения бодрые, чувствовалась заряженность на долгое напряженное действие. Павел насторожился, глядя на него.

– Вы Пашка? – спросил он и улыбнулся.

И эта улыбка сделала его таким похожим на паренька, который когда-то выглядывал из-под руки своей матери. И кричал: «Пашка!» Если Павел не ошибался, перед ним стоял родной брат Зои.

– Семен?

– Узнали?

В зоне Павел не отличался многословностью, на такой, в общем-то, риторический вопрос он мог ответить только взглядом, а то и вовсе безразличием. А сейчас язык вдруг развязался. Тем более что в этом парне он увидел родную душу, даже не привет, а руку из прошлого, которая могла или даже должна была перенести его в настоящее.

– А ты меня?

– Ну не скажу, что ты сильно изменился. – Семен перешел на «ты» с заметным усилием. – Но повзрослел.

– Одиннадцать лет назад у нас отменили омолаживающие ванны, – усмехнулся Павел, кивнув на тюремные ворота.

– А чем заменили?

– Лучше не спрашивай… Ты зачем здесь?

– Так это, за вами… За тобой приехал!

Именно это Павел и ожидал услышать.

– А не далеко?

– Завтра утром будем дома.

Сначала они ехали молча. Семен настраивался на долгий обратный путь, а Павел обдумывал свое положение. С какой это радости Семен отважился на столь дальнюю дорогу, чтобы забрать малознакомого человека? И еще очень хотелось спросить о Зое. Но возможно, у Семена плохие новости, а он с таким трудом настроил себя на позитивное восприятие будущего.

– Ну и как твои дела, Семен? – спросил Павел, глядя на золотое кольцо на его пальце. – Женился?

– Ну да, ребенок уже родился.

– Работаешь?

– И с работой все хорошо.

– Где работаешь?

– Заместитель директора супермаркета! – Семен и не хотел этого, но его подбородок задрался сам по себе.

– Это много или мало?

– Это смотря какой супермаркет. У нас не очень большой. Но мегамаркет!

– Значит, у тебя все мегасупер? – Павел легонько щелкнул пальцем по крышке перчаточного ящика.

– Машину вот недавно купил!

– Сам купил?

– Нет, в кредит взял… И квартиру в ипотеку…

– В армии служил?

– Да… То есть нет… Хотел, но Лариса сказала «не надо»…

– Жена твоя?

– Ну да. Она тогда беременная была…

– А Зоя что сказала?

– Зоя?.. Зоя ничего не сказала. Зоя в своем мире живет. Тебя ждет. Днем и ночью, круглые сутки. Этим и живет.

– Надеюсь, у СИЗО не стоит? – спросил Павел.

Время от времени в колонию приходил этап из Горовца, про Зою Павел ничего не спрашивал, но ему бы сказали, если бы она по-прежнему маячила у здания городской тюрьмы.

– Сейчас нет, а раньше да, только там и пропадала…

– А сейчас?

– Сейчас… Это Шаров придумал вернуть Зою в ту квартиру, из которой тебя забрали. Он же и внушил ей, что именно туда ты и вернешься.

– И она там сейчас живет?

– Ну да, живет. Безвылазно. Закроется и сидит как мышка, тебя боится пропустить.

– А продукты?

– Продукты я завожу. Хлеб там, колбасу, муку…

– Колбаса – это, конечно, хорошо. Плохо, что денег стоит. Да и квартира не за просто так.

– Там Шаров платит… И мне с работой очень сильно помог. Я с мерчандайзера начинал, потом администратором, а вот недавно снова подняли…

– Шаров помог?

– Ну и я, конечно, старался, даже очень, но без него бы не поднялся…

От волнения у Павла слегка онемели кончики пальцев. Леня Шаров – большой человек, начальник городского управления МВД, всем горовецким полковникам полковник. Павла не забывал, по мере возможности помогал ему. Но еще больше он помогал Зое. А почему? Да потому что неровно к ней дышал. Возможно, он и до сих пор влюблен.

Павел догадывался о чувствах, которые Шаров питал к Зое. И даже ревновал ее к нему. Но старался не забивать себе голову нехорошими мыслями. Он просто сошел бы с ума, если бы все одиннадцать лет думал о Зое в состоянии обостренного восприятия. Не думать о ней он не мог, но научился успокаивать свои мысли, представляя, как он вернется домой, как начнет новую жизнь рука об руку с Зоей. Именно для того Семен и приехал за ним, чтобы это поскорее случилось. И он должен отключиться от плохого и думать о хорошем. Отключиться и ехать домой, наслаждаясь долгожданным чувством свободы. А все плохое оставить на потом.

– А откуда ты узнал, что я выхожу?

– Так это, Леонид Михайлович сказал… Он меня, в общем-то, и отправил. С работы отпросил, денег на бензин хотел дать… От денег я отказался!..

– А с работы отпросил?

– Альберт Игоревич не возражал, – сказал Семен.

– Кто не возражал?

– Альберт Игоревич. Стивцов.

– Стивцов?

– Это их с братом сеть супермаркетов. Мы и в Москве работаем, и в Подмосковье, на Золотое кольцо вышли, как и планировалось…

– Как и планировалось, – эхом отозвался Павел.

– Торговая сеть «Золотое Кольцо» – мы так и называемся.

– А во главе братья Стивцовы?

– Ну принадлежит все старшему Стивцову. Но и Альберт Игоревич – большой человек.

– И Шаров с ним на короткой ноге?

– Ну да, у Шарова с ними отношения.

– В том числе и финансовые.

– Шаров помогает решать определенные вопросы… А как сейчас без «крыши»?.. Без взаимодействия с органами.

Павел закрыл глаза, пытаясь отключиться от действительности, но нехорошие мысли продолжали крутиться в голове. Он отлично помнил синяк под глазом у Леньки, неприятное последствие от встречи с бандитами. Ленька сунулся к Макогону, нарвался на Стива… Как же давно все это было…

Стив пытался сделать Павлу выгодное предложение, но с ним у него не вышло. Зато, скорее всего, он смог уговорить Шарова. Возможно, тогда у Макогона это и произошло. Не зря же Шаров утверждал, что со Стивом криминальный мир Горовца кардинально изменится. Стив не бандит по своей натуре, он больше коммерсант… А ведь Ленька мог продаться ему с потрохами. Если так, то Молдаванина он мог застрелить по его просьбе. Возможно, он и с Еникеевым Стиву помог…

– Только я тебе ничего такого не говорил, – немного подумав, сказал Семен.

– Боишься?

– Ну как боюсь… Человек столько для нас всего сделал, а я тут наговариваю на него.

– Не бойся, не скажу.

– А вообще, он мужик нормальный…

– Не спорю, – кивнул Павел и снова закрыл глаза.

Леня действительно много сделал для него. Но почему не позвонил, не сказал, что организовал ему встречу? Может, он все-таки не рад, что Павел возвращается к Зое?

* * *

Знакомый дом, знакомый подъезд. За одиннадцать лет ничего не изменилось, разве что надписей на стенах стало меньше и запах не такой затхлый, как раньше. Но главное, Павлу больше не нужно спускаться вниз по лестнице и ехать к следователю – отвечать перед законом. Через одиннадцать лет он наконец-то может вернуться к своей любимой женщине. Которая, судя по всему, так и осталась в том же, прежнем, не совсем нормальном состоянии. Но наверняка изменилась внешне.

От волнения у Павла перехватило дыхание.

– Давай я первый зайду, а ты за мной.

Семен отдал Павлу пакеты с продуктами, достал из кармана ключи, открыл дверь и скрылся за нею.

– Зая, это я!

Он оставил дверь приоткрытой, спустя время Павел услышал голос Зои:

– Кто там? Кого ты привел?

Судя по голосу, Зоя разволновалась не на шутку.

– А кого ты каждый день ждешь?

– Пашу жду!

– Ну вот, этот день пришел!

Семен открыл дверь, вышел на лестничную площадку, забрал у Павла пакеты с продуктами и плечом подтолкнул его к порогу.

Зоя стояла в прихожей, в каком-то шаге от него. Павел почему-то представлял ее высохшей от горя, но Зоя сразила его сочной красотой зрелой, но хрупкой женщины. Она стояла совсем рядом, только руку протяни, знакомый запах ее волос и тела пьянил его. Все хорошо, только вот радости в ее глазах Павел не увидел.

– Вы кто? – Голос ее дрожал, а взгляд метался от страха, как загнанный в угол заяц.

Зоя кривила лицо, но это ничуть не портило ее.

– Это я, Павел.

– Павел? – Зоя качнула головой, она не верила ему.

– Я устал с дороги.

– С дороги.

Она кивнула, будто соглашалась с тем, что Павел мог устать на пути к ней.

– Одиннадцать лет шел.

– Одиннадцать лет, – снова кивнула Зоя.

– К тебе шел.

– Ты Паша?

– Ну здравствуй!

Павел хотел обнять Зою, но она его опередила. Правда, всего лишь взяла за руку и повела на кухню. И там уже, включив чайник, спросила:

– Ты правда вернулся?

И вдруг прильнула к нему.

– Навсегда.

– А я тебя ждала!

Она не просто обнимала Павла, а терлась об него, как будто на ощупь пыталась определить, живой перед ней человек или видение. И принюхивалась, пытаясь распознать его по запаху.

– Я знаю!

– Я тебя чаем напою!

Зоя стала вырываться с покряхтыванием, какое издает ребенок, пытаясь распеленаться. У Павла это вызвало умильную улыбку. Он отпустил Зою, сел за стол. Она благодарно улыбнулась, засуетилась, полезла в шкаф за чашкой.

Павел осмотрелся. Кухня крохотная, но с хорошим ремонтом. Новый кафель на полу и частично на стенах, недорогая, но свежая мебель, микроволновка, стиральная машинка. Отсюда вопросы… Павел качнул головой, отказывая себе в удовольствии искать на них ответы. И себе голову заморочит, и Зою встревожит, а ей категорически противопоказаны нервные потрясения.

И одета Зоя была хорошо: модный спортивный костюм на ней, тапочки с каблучком. Чистенькая, ухоженная и совсем не похожая на сумасшедшую.

Зоя расставила на столе чашки, плеснула в них заварки, налила кипяток, бросила сахар. Она не торопилась, но все у нее получалось быстро. И еще она увлеклась, забыв о Павле. Увидев его, вздрогнула, едва не выронив чашку из руки.

– Ой! Задумалась… Все о тебе думала, – смущенно улыбнулась она.

– А я уже здесь.

– У меня тут немного каши осталось… Нет, лучше бутерброды!

– Вот-вот! – прогрохотал Семен.

Он вошел на кухню, поставил на стол пакеты, вынул из одного полбатона колбасы, из другого хлеб.

Павел улыбнулся. Он и простым сухарям был бы рад.

Бутерброды нарезала Зоя. Начала быстро, сноровисто, а потом вдруг замерла в раздумье, вопросительно глянула на Павла, как будто хотела знать, снится он ей или сидит здесь наяву.

Семен поступил деликатно: вскипятив чай, он ушел, тихо закрыв за собой дверь.

– А ты, наверное, очень устал? – спросила Зоя, глядя как Павел уплетает за обе щеки.

– Уже нет.

– И душ тебе нужно принять.

– Хотелось бы.

– Жаль, ванны нет! Я так хотела, чтобы ты принял ванну!.. Я сейчас!

Она сорвалась в места, бросилась в комнату, принесла мужской халат в упаковке, полотенце, белье.

Не избежал ремонта и санузел: вместо поддона с убогой лейкой теперь здесь громоздилась полноценная душевая кабина, причем с гидромассажем.

– Давай закрывайся, – сказала Зоя, подталкивая его к кабинке. – А мне убираться надо, столько пыли со вчерашнего дня.

– Какая пыль? У тебя стерильная чистота, – улыбнулся Павел.

– Нет-нет, нужна влажная уборка. – Зоя смотрела куда-то сквозь него. – А то Паша вернется, а у меня здесь грязно!

Он мог бы сказать, что Паша уже здесь, но поверит ли она? Павел качнул головой. Не в том она сейчас состоянии, чтобы поверить.

Зоя пришла в чувство сама по себе. Он вышел из ванной, она бросила тряпку, улыбнулась, подошла к нему, приласкалась.

– Поверить не могу, что ты дома.

– И сытый, и чистый…

– И сонный!

– Я сонный?

– Так, погоди. – Зоя всего лишь на пару мгновений зависла в раздумье. – А новое белье? Я же так хотела!..

Она снова засуетилась. Расправила диван, застелила его новым шелковым бельем. Павел улыбнулся, как сытый, довольный жизнью кот. И халат хороший, и белье роскошное, но главное, его дождалась самая лучшая и самая красивая женщина на свете. Именно о такой встрече он мечтал все одиннадцать лет. Неужели мечта все-таки сбылась?

– Тебе нужно немного поспать.

Павел кивнул, лег в постель, погрузив голову в пышную мякоть подушки. Зоя накрыла его простыней.

– А ты?

Она так и не стала его женой официально: не успели они оформить брак. Но ведь они любили друг друга, Зоя одиннадцать лет ждала его. Ждала до сумасшествия. И при этом они не разу не были близки как мужчина и женщина. Возможно, настало время исправить это недоразумение. Сколько раз Павел представлял, как это будет…

– Мне нужно закончить с уборкой… – решительно сказала Зоя.

И задумалась. Павел глянул на нее настороженно, но его опасения не подтвердились. Она не сказала, что ей нужно дождаться его, а просто закончила начатое. И, подсев к нему, нежно улыбнулась.

– А ведь я очень-очень тебя ждала.

Зоя ласково провела рукой по его щеке, от этого прикосновения Павел захмелел, глаза закрылись сами собой.

– Я сходила по тебе с ума… Мне было очень-очень плохо…

– Я знаю, – пробормотал он.

– А потом я привыкла.

– К чему? – Павел открыл глаза.

– К тому, что тебя нет, – пожала плечами Зоя.

– Я есть, – сказал он.

Но она как будто его не слышала.

– К тому, что тебя долго не будет… А потом вдруг свершилось чудо! – поднимаясь, восторженно улыбнулась она. – И мне теперь нужно привыкать к этому чуду… Я пойду?

– Куда? – встрепенулся Павел.

– На кухню. Куда я еще могу пойти? – Зоя удивленно посмотрела на него.

– Не знаю, ты так сказала…

– Я никуда из дома не выхожу.

– Потому что ждешь меня?

– Потому что жду тебя… Потому что мне страшно… Вдруг они снова придут…

– Кто они?

– Леонид тоже так спрашивает. Ничего не было, говорит. Но я же знаю, что было!

– Леонид говорит.

– Он хороший, – кивнула Зоя. – Он всегда помогал…

– Как помогал?

– Помогал… – погружаясь в свои мысли, кивнула Зоя. – И мне хорошо здесь…

– Одной?

– Одной хорошо.

– А со мной?

– С тобой? – возвращаясь к реальности, спросила Зоя.

– Со мной, – кивнул Павел.

– А почему мне должно быть плохо с тобой? – Она смотрела ему в глаза.

– Я не говорю, что тебе плохо со мной.

– Ты думаешь.

– Да, я подумал, что ты привыкла жить одна.

– И я жила одна.

– Я не говорю, что ты жила не одна.

– Ты не говоришь… Ты не говоришь!.. Не надо ничего говорить!.. Не надо! – Зоя скривила личико, на глазах у нее заблестели слезы.

– Ну все, все… – Павел взял ее за руку, пытаясь успокоить.

– Уйди! Ты плохой!..

Зоя вырвала руку, отскочила к трюмо, села перед зеркалом, взяла в руки тюбик с помадой. Павел пожал плечами. Ее поведение напоминало истерику женщины, избалованной мужским вниманием. К тому же Зоя стала успокаиваться. Кто-то вяжет, пытаясь унять нервный зуд, кто-то смотрит на огонь, а Зоя, как оказалось, находила утешение в общении с косметикой.

Но, как оказалось, Зоя вовсе не успокоилась. Накрасив глаза и губы, она оделась, достала из ящика босоножки. Павел понял, что пришло время вмешаться.

– Ты куда?

– Мне нужно встретить Пашу, – монотонным голосом, глядя куда-то сквозь него, проговорила она.

– Паша уже здесь.

– Ты не мой Паша. Мой Паша хороший.

– Твой Паша сам к тебе придет.

– Это ты сказал?

– Леня сказал.

– Леонид?

– Леонид.

– Тогда уходи.

– Что?

– Уходи. Паша не должен тебя здесь увидеть.

Павел кивнул, глядя на Зою. Она явно находилось в таком состоянии, когда любое неосторожное слово могло привести к непредсказуемым последствиям.

– Ну хорошо.

– Уходи, – повторила Зоя.

Одеваясь, он надеялся, что Зоя его остановит, но она молчала, с невменяемым спокойствием глядя на него. И, даже закрывая за ним дверь, ничего не сказала.

В подъезде Павел столкнулся с Семеном.

– Куда это ты?

– Да покурить.

– А чего так невесело?.. – спросил Семен, с подозрением глядя на него.

– Да нормально все.

– Здесь будь!

Семен поднялся к Зое, слышно было, как она открыла ему дверь. В дом она его впустила, ничего не сказав.

Семен появился минут через десять.

– Ты должен принимать Зою такой, какая она есть.

– Да она, в общем-то, нормальная, – усмехнулся Павел.

Как ни крути, а он первым бросил камень. В себе Зоя или не в себе, а она правильно поняла его намек. Не должен он был упрекать ее в измене. А если вдруг что-то и было, должен был принимать Зою такой, какая она есть. Или она действительно запрется в новом придуманном мире, будет ждать другого Пашу. Или даже Леню.

– Или ты привыкнешь к ней, или… Ты должен к ней привыкнуть!

Семен качал головой, отказывая Павлу в праве на дезертирство. Из-за него Зоя тронулась умом, он должен теперь нести этот крест.

Зоя встретила его спокойно, даже приветливо, но без восторга. Семен предложил выпить, Зоя кивнула в знак согласия, но за стол с ними не села. Села в кресло перед выключенным телевизором и замкнулась в себе.

– А как ты хотел? – спросил Семен, откупоривая бутылку.

– Ничего, привыкну.

Они уже ополовинили емкость, но Зоя все не выходила к ним.

– Не вздумай у нее про ребенка спросить, – тихо сказал Семен.

– Чего?

– Она ведь это… После того… Короче, аборт она сделала. Что-то там воспалилось… В общем, детей у вас может и не быть…

– Чего я еще не знаю? – нахмурился Павел.

– На лекарствах она сильных сидит… Ну не постоянно, только когда припрет. Колокольников приходит, ставит укол, и все нормально…

– Колокольников?

– Лечащий врач.

– И как Зоя принимает его?

– Он же лечащий врач.

– А Шарова?

– Шаров ее не лечит.

– Он просто так приходит?

– Не знаю, не видел… А ты что, ревнуешь?.. Ты ревнуешь!.. Зря! Очень зря!.. Зойка у нас не такая. И вообще…

– Что вообще?

– Если ты что-то не понимаешь, я тебе объясню! – Семен сжал кулаки, как будто собирался схватить Павла за грудки.

– Давай домой. От греха подальше.

Павел и сам порядком опьянел, настроение – ни в дугу, нервы чешутся, а еще Семен вдруг начал бузить. Как бы не сорваться, не сломать – ему челюсть, а себе судьбу.

Семен все понял, ушел. Павел вернулся в комнату, сел на расправленный диван. Какое-то время Зоя смотрела на него с таким видом, будто пыталась вспомнить, затем поднялась и вышла.

– Спасибо, что не прогнала, – заваливаясь на бок, пробубнил Павел.

С дороги ему хотелось спать, да и алкоголь подействовал усыпляюще, глаза закрылись сами по себе.

Проснулся Павел в тишине вечернего сумрака. Возможно, Зоя ушла, оставив его в унизительном одиночестве. А возможно, даже сбежала – к Леньке Шарову. Мысль об этом заставила Павла подняться. В этот момент открылась дверь, и из ванной вышла Зоя.

Он лег, она зашла в комнату и вдруг скинула с себя халат. Темнота еще не сгустилась, да и глаза уже привыкли к сумраку, Павел мог разглядеть каждую родинку на ее обнаженном теле. И пересчитать их по пальцам, пока Зоя шла от кресла к дивану, что заняло чуть больше мгновения.

– Не трогай меня… – тихо сказала она, опускаясь рядом с Павлом.

Он завороженно смотрел на нее, отодвигаясь к стене.

– Просто обними.

– Просто обниму, – изнывая от возбуждения, кивнул Павел.

– Просто обними, – повторила она, поворачиваясь к нему спиной.

Он обнял Зою, накрыв ее и себя простыней.

– Давай спать, – прошептала она.

– Угу.

Павел и рад бы лежать без движения, наслаждаясь запахом и близостью любимой женщины, но сила возбуждения била через край, от нетерпения вибрировал позвоночник, передавая пульсацию во все без исключения ребра. Да и Зоя вдруг пришла в движение. Сначала он ощутил ее внутренний порыв ему навстречу, затем он уловил колебания в ее теле. И еще Зоя учащенно задышала. Она ждала и призывала…

Он хотел уложить Зою на спину, но она мотнула головой. И еще крепче прижалась к нему нижней частью спины, а там уже и открыто, и скатертью дорожка. Тесно, туго, но как по маслу. И дико сильные ощущения, за которые не жаль было отдать и одиннадцать лет, и даже полжизни…

Но у самой вершины этих ощущений Зоя вдруг оттолкнула Павла, вырвалась, развернулась к нему лицом и выставила руки, чтобы он не смог прижаться к ней. В глазах безумие и ярость изнасилованной женщины.

– Ты не мой Павел! Ты не мой!

– Почему?

– Мой Павел совсем другой!

– Какой другой?

– Он мягкий, нежный…

– Мне уйти? – спросил Павел.

Зоя кивнула, толкая его полоумным взглядом.

Он поднялся, вышел из комнаты, на кухне закурил. Совсем уходить он не хотел, сначала нужно было во всем разобраться. Но если Зоя будет настаивать, придется подчиниться.

Но Зоя не появлялась. И даже не бунтовала. Повернулась лицом к стене, свернулась калачиком и затихла. Павел набрался наглости, прилег, не прикасаясь к ней.

– Мой Павел приходил ко мне во снах, – спустя время едва слышно сказала Зоя.

Павел кивнул. Зоя тоже снилась ему, очень часто, бывало, по нескольку раз за ночь. Но это были чистой воды порождения спящего разума. А Зое назначали сильные лекарства, антидепрессанты, или «колеса», действуют на человека как наркотик.

Дверь в квартире усиленная, с антивандальным покрытием и сложным замком, но у того же Семена имелись от нее ключи. Значит, у Лени тоже могут быть. А почему нет, если он оплачивает и квартиру, и ремонт? Может, он приходил к Зое по ночам, ложился к ней, обнимал сзади, а она думала, что это Павел ей снится. Она же не в себе, с ней все можно.

Но, может, Зое все-таки снились сны? И только сны.

– И я не такой нежный, как твой Павел?

– И пахнешь не так.

Павел лег на спину, заложил руки за голову и до хруста в суставах сжал кулаки. Какие могут быть запахи во сне?

Глава 11

Леня повзрослел, заматерел, раздался вширь, причем не только в плечах. Голос не изменился, но манера говорить уже не та, что прежде. Он и пытался избавиться от начальственных интонаций, но как-то не очень получалось. И радость встречи с другом также удавалась плохо.

– Очень хорошо, Паша, что все закончилось, очень хорошо.

Шаров еще раз глянул на фотографии, которые принес ему Павел, и спрятал их в карман. Никто его ни о чем не просил, он сам вызвался помочь с паспортом.

– Да еще не закончилось.

– Ну да, еще на работу нужно устроиться. – Леня полез за сигаретами.

И курить ему захотелось, и глаза спрятать. Неловко он чувствовал себя в компании с бывшим зэком. Позвонил, пригласил в шашлычную в тихом уголке городского парка с видом на пруд. Мог бы и в кабинет к себе пригласить, но что люди подумают? И в баньку к себе домой не позвал, видимо, это удовольствие только для избранных.

– На службу, конечно, не возьмут, – закинул удочку Павел.

– Конечно, нет. – Шаров посмотрел ему прямо в глаза.

– Четыре трупа, сорок лет.

– При пороге в тридцать пять… Это хорошо, что ты все понимаешь.

– Ну да, ну да…

Павел хотел скрыть недовольство, но раздражение перло из него, как вода из дырявой грелки.

– Ты же сам сейчас сказал «четыре трупа». Четыре!.. Я понимаю, ты был в бешенстве… Я и сам не сдержался бы… Зою какая-то мразь…

– А она тебе дорога, да?

Шаров думал недолго.

– А она мне дорога! – Он посмотрел Павлу в глаза – как на амбразуру бросился.

– Дорога?

– Да, я еще тогда в нее влюбился… И ты, конечно, догадываешься.

– И эта твоя помощь… Сколько лет ты квартиру для нее снимал?

– И снимал… А потом понял, что будет легче купить…

– И купил?

– Поверь, это было не так уж и трудно.

– Ну да, Стив сейчас на подъеме.

– Да, Паша, да! Я не хочу ничего перед тобой скрывать. Да ты и сам все понимаешь…

– Стив подходил ко мне, предлагал сотрудничество. – Павел нарочно взял паузу.

И Шаров правильно его понял.

– И ко мне подходил… Я тогда с ним подрался… – Он провел пальцем под глазом, где у него когда-то темнел синяк.

– С Еникеевым ты ему помог?

– А вот тут ты не прав! – Леня вдруг стал красным как рак. – Для меня… И вообще, это слишком.

– А Стив смог.

– Ты думаешь, я не чувствую за собой вины?

– А Молдаванина зачем убил?

– Я не собирался его убивать… Но мне действительно позвонил Стив… Младший… Старший всего лишь хотел сдать Молдаванина… Только не думай, что я ищу себе оправдание…

– Значит, на Стива ставку сделал? И не прогадал, – презрительно усмехнулся Павел.

– Паша, ты должен понимать, что я никогда и никому не скажу то, что сказал тебе. – Шаров смотрел на него с тихой, но явно выраженной угрозой.

– Я понимаю, каждый устраивается в этой жизни как может.

– И ты устроишься. С работой я тебе помогу.

– Поможешь?

– Ну ты же должен со мной за квартиру рассчитаться.

Шаров слегка растянул губы в улыбке. Как будто и не нужны были ему деньги за квартиру, а счет выставил, чтобы Павел не чувствовал себя нахлебником.

Но в этом Шаров слега прогадал. Павел действительно чувствовал себя халявщиком, но в нагрузку к более сильной обиде. Зря Шаров открылся перед ним. Одно дело – догадываться, и совсем другое – знать точно.

– Рассчитаюсь.

– Вот и договорились.

– И за Зою рассчитаюсь. Ты же любишь ее? – недобро спросил Павел.

– Ну когда-то было… – Шаров немного потупился.

Он уже жалел о том, что открыл перед Павлом свою душу. Но ведь его никто не тащил на исповедь, не приставлял пистолет к затылку. К тому же Шаров прожжен жизнью насквозь и психологию человека изучил от и до. Он знал, что правда – это открытые карты, за которыми можно спрятать ложь. Да, он работал на Стива, помогал ему, но Зою не трогал, нет, ни в коем случае. Ага, так ему и поверили! Знавал Павел таких умников…

– А сейчас?

– Сейчас только чувство долга… В том, что Зою похитили, была и моя вина.

– А может, это вы со Стивом все подстроили?

– Паша, я тебя очень уважаю. Но давай ты притормозишь коней!

– У тебя есть ключ от ее квартиры?

– Это теперь и твоя квартира.

– Леня, не уходи от ответа!

Павел повысил голос, мужчина и женщина, отдыхающие за отдаленным столиком, повернули к ним головы, но его это уже не волновало. Мысль о том, что Шаров занимался сексом с его святыней, уже не бесила, она взрывала сознание.

– Нет у меня ключа! – мотнул головой Леня.

Он уже не просто жалел о том, что встретился с Павлом, он лихорадочно искал выход из ситуации. Рука его невольно скользнула под полу пиджака, где у него мог скрываться пистолет.

– Если что, Еникеева я тебе не прощу. Но проглочу. А за Зою я тебя убью!

Павел окончательно сорвался с тормозов, но первым камень бросил все же Шаров. Он действительно выхватил из-под пиджака пистолет.

Леня и раньше не славился бойцовскими качествами, а сейчас и подавно уступал Павлу. В зоне Павел тренировался каждый день, с пристрастием человека, который готовится к суровым испытаниям. А Леня грел задницу в мягком кресле, наслаждаясь сытой и относительно спокойной жизнью. Сейчас Павел мог убить его голыми руками, именно этого Леня и боялся, поэтому и схватился за пистолет.

Павел и без того не прочь был врезать Шарову по физиономии, а тот вдобавок запустил в нем боевые рефлексы. Павел перескочил через стол, блокируя правую руку противника, вырвал пистолет и провел удар локтем.

Он ударил всего лишь один раз, но этого хватило. Шаров мешком рухнул на спину и затих без признаков жизни. Павел вмиг протрезвел, унял злость и склонился над Леней.

Удар пришелся в висок, это запросто могло привести к летальному исходу. Но Шаров был жив, он хоть и слабо, но дышал. И пульс прощупывался.

Павел глянул на пистолет, обычный «ПМ» с номером, возможно, табельный ствол. Видимо, Леня прихватил его для подстраховки. И очень сильно мог об этом пожалеть. Если Павел поведет себя как свинья.

– Сюда, сюда! – заорал кто-то.

Павел поднял голову и увидел официанта, который махал рукой, призывая проходящий мимо патруль милиции. Павел качнул головой, отказывая себе в удовольствии сдаться на милость закона. А вдруг Шаров пойдет на принцип, вдруг закроет его еще лет на пять, а в колонию возвращаться не хотелось, уже лучше на кладбище, чем туда.

Павел быстро вернул пистолет в кобуру, глянул на Шарова, который пошевелил пальцами, будто подавал ему знак, перескочил через ограждение кафе и рванул в чащу леса.

* * *

Зоя стояла у двери, не шевелилась, даже дыхание затаила, но Павел все же чувствовал ее. Возможно, Леня уже очнулся, позвонил ей, предупредил об опасности, которую представлял собой Павел. Логика простая: если он избил Шарова, то могло достаться и ей.

Зоя не открывала, но Павел злился только на самого себя. Нельзя было срываться: не в том он положении, чтобы ввязываться в дикую историю. Да и не с тем человеком связался. Был бы Леня просто начальником ГУВД, а он еще и друг. Хоть и бывший. Надо было держать себя в руках, тем более что ничего еще не ясно. Может, и не приходил никто к Зое по ночам, не выдавал себя за Павла…

– Зоя, ты можешь не открывать. Но ты должна выслушать меня. Если вдруг меня посадят, если вдруг я надолго исчезну, жди меня. Жди! Я обязательно вернусь!..

Павел вскинул брови, удивляясь самому себе. Из глаз вдруг выкатилась слеза. Это ведь из-за него она стала такой, это он обрек ее на жалкое беспросветное существование. Он сейчас уйдет, а Зоя снова останется наедине со своей болезнью. А какая-то мразь будет пользоваться этим.

Он уже поставил ногу на лестничную ступеньку, когда дверь вдруг приоткрылась.

– Не уходи, – попросила Зоя.

Она не выглядывала за порог: как обычно, боялась чего-то. Но голос ее звучал отчетливо, как будто она стояла в полушаге от него.

Павел зашел в дом, закрыл за собой дверь, и Зоя прильнула к нему.

– Я так тебя ждала!

– Я знаю.

– И пахнешь ты как мой Павел!

– Зачем же ты говорила… – спросил он и прикусил язык, осуждая себя за ненужный вопрос.

Он и без того двумя ногами стоял на том тонком льду, который представляло собой душевное равновесие Зои.

– Просто когда ты приходил по ночам… Или это приходил не ты? – вдруг задумалась Зоя.

Задумалась она крепко, но выглядела при этом вполне адекватно: взгляд не совсем ясный, но без туманности, голос чистый.

– Я приходил только во сне.

– А он приходил… Или не приходил… А если он приходил, я не знаю этого человека…

Зоя задумалась. А вдруг она знает этого человека?

За дверью послышались тяжелые шаги, тут же кто-то нажал на клавишу звонка. Павел невольно глянул на дверь. Странно, внутреннего засова на ней не было. И ключ Зоя в замке не держала. Это значило, что дверь могли открыть изнутри… Семен этим пользовался. Возможно, не только он.

Павел глянул в глазок и никого не увидел. А по лестнице кто-то тяжело бежал. Или оперативники за ним пришли, или даже спецназ.

– За мной пришли! Я могу сдаться! – Павел сжал ее запястья.

Зоя мотнула головой, взгляд ее заволокло нездоровой пеленой.

– Тогда я ухожу!

– Я буду тебя ждать, – кивнула она.

– И ничего не бойся.

– Я буду тебя ждать!

– Ничего не бойся!

В дверь с силой ударили, но Павел уже был на балконе. Глянул вниз, а там действительно люди в касках и с автоматами. Один боец, увидев его, уже потянулся к рации, закрепленной на плече.

– Я вернусь! Обещаю!

Павел знал, как нужно бить бандитов. Набираешь разгон и пошел. Сейчас он спасался бегством от закона, значит, разгон ему нужен двойной.

Комнаты в малосемейках маленькие, балконы такие же крошечные, зато расстояния между ними серьезные. Нужен мощный рывок, чтобы перескочить с одной железобетонной коробочки на другую, и Павел сумел добыть в себе необходимую для резвого старта искру. Правда, дотянулся лишь до деревянного ящика с землей, в котором росли цветы. Ящик оборвался, но Павел к этому времени уже прочно держался за железобетонный край балкона. Подтянулся, перемахнул через перила, выбил стекло, открыл дверь.

Он понимал, что поступает неправильно по отношению к своим соседям, но у него не было другого выхода. Он должен был не просто разобраться в ситуации со сновидениями во плоти, но и получить доказательства. Если это все-таки Шаров похаживает к Зое, он выйдет на него и закончит начатое, а если беспредельничает кто-то другой, разговор будет короткий.

Из кухни навстречу ему вышла насмерть перепуганная женщина, с ней проблем не возникло.

– Открывай! – Павел показал ей на дверь.

И она поспешила избавиться от него.

Он торопился. Стоящий внизу спецназовец наверняка уже выслал к соседнему подъезду подмогу. Так и оказалось, но наряд следка замешкался, и Павел успел спуститься вниз до того, как группа захвата блокировала выход из подъезда. А дверь в подвал, на счастье, оказалась открыта.

Павел знал свой город, бывал он и в подвале этого дома, через шахту теплотрассы соединенного с соседней многоэтажкой. По колено в воде на ощупь он вышел к этому ходу, лег на трубы, обмотанные колючей стекловатой. Он еще не втянулся в шахту с ногами, когда темноту за спиной рассек луч фонарика. Но его не заметили, и он продолжил движение, рискуя упереться в непроходимую решетку, которую могли установить, пока его не было в городе.

Но все обошлось. Павел смог перебраться в подвал соседнего дома, решетчатую дверь с навесным замком открыл с помощью тонкой проволоки, как он это умел. Отряхнулся, огляделся и скрылся в лабиринтах частного сектора.

Он не знал, насколько все серьезно. Возможно, Шаров по его милости получил смертельно опасную травму, если так, то искать Павла будет по всем правилам полицейской науки. А если с Шаровым все в порядке, интерес к нему со временем ослабнет. В любом случае нужно уходить из города. На дворе лето, погода отличная, в лесу точно не замерзнешь. И от голода не умрешь…

Павел задумался. Лес – это, конечно, хорошо, но сидеть там и ждать у моря погоды – не самый лучший выход. Нужно действовать. Но сначала разложить по полочкам события последних дней. И начать с Семена…

* * *

Вечер тихий, небо чистое, луна яркая, да еще и фонари горят. Двор освещен прилично, и люди еще не разошлись по своим уютным квартирам. Дама с собачкой прохаживается, старушка на скамейке сидит. Павлу это не нравилось. Его больше устроило бы темное, безлюдное пространство. И пышные кусты в палисаднике. А кустики здесь так себе, надежно за ними не спрячешься, но приходится довольствоваться тем, что есть.

Он стоял за кустом сирени, наблюдая за своим подъездом и посматривая на машину, к которой должен был спуститься Семен. Собачка звонко гавкнула в его сторону, но, к счастью, хозяйка не придала этому значения.

Дама продолжила путь, снова послышался звонкий лай. На этот раз песик гавкнул на «Форд» с затемненными окнами. Но Павла интересовал другой автомобиль. Семен находился у сестры второй час, что-то долго его нет, может, засада в доме, если так, то без подробного инструктажа его не выпустят.

Пискнула сигнализация, Семен подошел к машине, открыл дверь. В этот же момент из «Форда» с затемненными окнами стремительно вышел мужчина. И так же стремительно сел в «Тойоту», причем одновременно с ее хозяином. Семен с одной стороны, незнакомец с другой.

Но и Павел не зевал: он в два счета преодолел расстояние до «Тойоты», открыл правую переднюю дверь и увидел мужчину с широким затылком, который направлял на Семена пистолет.

Мужчина дернулся, собираясь обернуться, но Павел предупредил его движение – точечным ударом в шею. Семен ошалело смотрел на него, не просто будет вывести его из шока.

Павел поднялся, огляделся, закрыл одну дверь, открыл другую и быстро шмыгнул на заднее сиденье.

– Ну чего смотришь? Гони!

Неизвестный не подавал признаков жизни. Павел отобрал у него пистолет – «девяносто девятый» «Вальтер» – вещь! Если, конечно, он боевой. Но – нет, Павел держал в руках пневматическую поделку.

Он глянул назад и увидел знакомый «Форд». Машина сдавала задом, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Возможно, водитель решил, что его дружок попал в руки милиции. Хорошо бы остановить его, поговорить с ним по душам, но у Павла для этого не было ни времени, ни возможности. К тому же лимит на везение уже, кажется, исчерпан. Он смог уйти от милиции, выследить Семена, вырубить непонятно кого. Даже превосходная боевая подготовка не гарантировала успешного продолжения.

– Давай! – Павел наставил на Семена пистолет, это подействовало.

Он тронул машину с места и покинул двор через северный выезд, в то время как «Форд» ушел в южном направлении. Павел не зевал, ремнем безопасности он пристегнул незнакомца за шею к подголовнику кресла.

– Что это все значит? – сквозь зубы спросил Семен.

– Как там Зоя?

– Уже лучше.

– Укол ей сделал?

– Да нет…

– А чего так?

– Тебя милиция ищет! Шаров в реанимации!

– А в квартире кто? Кроме Зои?

– Ну я был… Из милиции были, засаду хотели оставить, так она такой шум подняла… Потом успокоилась…

– Без укола?

– Да что ты заладил – укол, укол!

– Это кто такой?

Павел уже обыскал незнакомца, но ничего не нашел – ни документов, ни денег, ни вещей, кроме носового платка. Это говорило о том, что человек боялся засветиться, если вдруг попадет впросак. И он боялся, и те, кто за ним стоял.

– Не знаю, не видел никогда… Или видел. Не помню…

– Он собирался тебя убить.

– Да нет.

– Что «да нет»?

– Сказал: ехать.

– Куда?

– Не знаю…

– А я знаю. Сначала в лес, потом в землю… Или в реку…

– За что меня убивать? – дрогнувшим голосом спросил Семен.

– А ты подумай, хорошенько подумай.

Мужчина зашевелился. Павел натянул ремень, давая понять, что легко передавит ему горло.

– Фамилия, имя, отчество?

– Пантелей.

– Фамилия?

– Да ты мента из себя не строй!

– Значит, знаешь, кто я такой?

– Я знаю? Да нет! Просто тон у тебя такой.

На этот раз Павел пережал ему горло по-настоящему. Пантелей стал задыхаться, начал судорожно цепляться за удавку, пытаясь ослабить захват. И ногами отталкивался от пола – в тщетном стремлении сломать кресло.

– Давай прямо! Там овраг, там под мусором его и сбросим.

– Там сейчас нет мусора, – мотнул головой Семен, бросив на Павла полный ужаса взгляд.

– Будем думать.

Думал Павел, продолжая удерживать противника на удушающем приеме. Пантелей уже не пытался ослабить удавку, он лупил руками по сиденью, по стеклу, царапал обшивку, дрыгал ногами. Когда он почти затих, Павел ослабил захват. Пантелей уже находился без сознания, но воздух в себя втянул шумно.

– Где ты его видел? – обращаясь к Семену, спросил Павел.

– Где видел, где видел… В каком-то супере охранником был… То ли на Гончарова, то ли на Кузнецкой…

– А охраной кто заведует?

– Стивцов…

– И зачем Стивцов хочет тебя убить?

– Ну не знаю… – Семен повернул голову направо.

Возможно, он бросил взгляд в зеркало, а может, просто отвел глаза.

А Павел действительно глянул назад, в какой уже раз. Не похоже было, чтобы их кто-то преследовал.

Пантелей пришел в чувство, и Павел снова «натянул вожжи».

– Что ты от Семена хотел?

– Да ничего, смотрю, машина стоит, а я спешил…

Павел снова пережал ему горло и не отпускал, пока Пантелей не стал терять сознание.

– Повторить вопрос?

– Ну-у…

Павел потянул на себя ремень, этого хватило, чтобы Пантелей наконец-то разразился.

– Мне сказали в лес везти.

– Зачем?

– Не знаю… Правда не знаю…

– И не догадываешься?

– Ну-у… Пиксель реально может замочить. И лопата у него там в багажнике.

– Кто такой Пиксель?

– Он в машине остался… Он все знает, а я нет…

– И от кого он это все знает? На кого вы работаете?

– Охранная организация «Эфес»…

– Кто начальник?

– Качалин… Но я с ним не общался… Пиксель общался…

– Как Пикселя найти?

– Это в «Эфес» надо…

Павел снова надавил на шею, но не ремнем через горло, а пальцами, пережав сонную артерию. И отпустил сразу же, как только Пантелей вырубился.

– Ты подумал? – обращаясь к Семену, спросил Павел.

– Я точно не уверен…

– Давай короче.

– Ты про уколы спрашивал…

– Еще короче.

– Антидепрессанты назначил Колокольцев, без всякого якого. Зою от них вырубало, она ничего не соображала, но ей было хорошо. Ну я как-то Альберту проболтался… Я не уверен, но мне кажется, Альберт к Зое ходил…

– И долго это… – Павел не смог закончить фразу, от сильных переживаний у него пересохло в горле.

– Да нет, не долго… Год-полгода… Потом, когда ты вышел, прекратилось. Ну если и было…

– А то, что меня в Горовец привез, Альбертику сказал? Или это он тебя за мной снарядил?

– Да нет, Шаров…

– Не надо было Пантелея останавливать.

– Но я не знал!..

– А Шаров, говоришь в реанимации?

– Ну да…

– И это я его туда отправил?

– А кто же?

Павел пристально посмотрел на Семена и качнул головой. Вовсе не обязательно отвечать на вопрос, который он задал самому себе. И задал не из раскаяния, а из необходимости расставить все точки над «i».

– Удар у тебя, конечно… – подивился Семен.

– А еще и застрелить мог Леню.

– Не надо.

– Потому что Леня любил Зою. Потому что мог приходить к ней по ночам.

– Я этого не говорил.

– Но ты дал понять, что к ней мог приходить Стивцов.

– Ну теоретически.

– А убить тебя могли практически. Чтобы ты не сдал Стивцова… Который добился своего… Хотя и не совсем… Давай в больницу!

– Зачем?

– Давай, давай!

Семена могли застрелить в подъезде или в машине возле дома, но убийцы выбрали более тихий способ избавиться от него. Вывезти в лес и там тихонько придушить. А списать все на Павла…

На Павла можно было списать и Шарова. Сначала он отправил его в реанимацию, а потом пришел в больницу и добил. И друга своего прикончил, и брата невесты, считай, жены. А Стивцов, конечно же, ни при чем. И никаких зацепок, чтобы выйти на них. С исчезновением Семена – никаких. А Павлу, если его возьмут, никто не поверит. Если киллеры в больнице сработают чисто…

Домыслы Павла подтверждены были откровениями Семена и попыткой его похищения, но все равно оставались домыслами. Возможно, или даже скорее всего, Шарова никто не собирался добивать. Возможно, сам Шаров и заказал Семена, чтобы тот меньше трепался. Но к больнице Павел все же подъехал.

Однажды он уже бывал здесь с такой же острой необходимостью проникнуть в здание, минуя главный вход. Он знал одну дверь в подвал, всегда закрытую на замок, с которым можно было справиться с помощью отмычки или куска проволоки. Этим входом он и собирался воспользоваться. Но не успел.

Пока он привязывал к передним креслам Пантелея и Семена, к зданию подъехал темный «Паджеро». Из него вышел мужчина в белом халате, в шапочке, очках и медицинской маске. Ростом чуть выше среднего, нормального телосложения, движения неторопливые, но энергичные, размеренные, походка легкая, опять же внешне неспешная, но внутренне стремительная. Примерно так двигался сам Павел. Возможно, мужчина, который направлялся к приемному покою, имитировал его самого. Тем более что своим ростом и телосложением он соответствовал оригиналу. А особенности внешности скрывали очки и маска.

В руке мужчина нес пакет, в котором, возможно, находился пистолет, не исключено, что оснащенный глушителем. Теоретически у Павла могло быть оружие, как наследие времен, когда он служил оперативником. Теоретически он мог воспользоваться им сейчас.

«Паджеро» мог подвезти мужчину прямо к приемному покою, но тогда при разборе возникнет вопрос, откуда у Павла машина, тем более внедорожник. А так «Паджеро» стоял в неприметном месте, ни под какие камеры не попадал. Но именно для того, чтобы не привлекать к себе внимание, в этом же месте оказался и Павел. Их с преступником намерения совпали, осталось только совместить пути достижения цели. Павла очень смущал «Паджеро», стоявший неподалеку. Нельзя было оставлять за спиной у себя машину, за рулем которой, возможно, находился враг.

Павел неторопливо вышел из машины, закрыл за собой дверь, покачнулся, зевнул, расстегнул ширинку. Глянул на стоящий неподалеку внедорожник, улыбнулся и направился к нему.

Он еще только собирался помочиться на заднее колесо, когда водитель высунул голову из окна. Но высунулся вовсе не для того, чтобы наорать на него. Он направил на Павла пистолет, чтобы выстрелить без всяких разговоров. Но пистолет был с глушителем, и это сыграло с водителем злую шутку. Чтобы вывести такое оружие на линию огня, ему понадобилось на мгновение больше, чем если бы ствол был обычным. И Павел использовал это мгновение в полной мере.

Сначала он ударил ногой – быстро, но не сильно, – сбил оружие с линии прицеливания, а затем взял в захват руку, его держащую. И выдернул из машины водителя, при этом успел заглянуть в опустевший салон.

Выяснять он ничего не стал. Вырубил водителя, отобрал у него пистолет, выдернул ключ зажигания и рванул вслед за человеком в медицинской маске. Теперь он точно знал, с кем имеет дело.

В приемном покое он обнаружил полусонного охранника, с виду напоминающего сотрудника милиции в полной экипировке. И форма с шевронами, и бронежилет, и наручники, и даже пистолет в кобуре. Не хватало только мозгов и бдительности, потому как мужчину в халате и в маске он пропустил. Мозгов хватило только на Павла, но зачем они ему, когда боец из него никудышный?

Павел очень торопился, поэтому церемониться не стал. Удар кулаком в шею, подсечка, и все дела.

Он не знал точно, на каком этаже и в каком блоке находится Шаров. И очень хорошо, что не стал выяснять это у охранника, потратив на это драгоценное время. Он спешил, поэтому успел услышать, на каком этаже закончил свой подъем возможный киллер.

Мужчина в белом халате также шел напролом. Он с ходу вырубил медсестру, неосторожно вставшую у него на пути. Павлу пришлось перешагивать через бесчувственное тело.

Киллер безошибочно нашел палату, в которой находился Шаров, открыл дверь, переступил порог. Пистолет с глушителем уже находился у него в руке, осталось только прицелиться и нажать на спуск. Но Павел уже тоже вышел на финишную прямую… очередного этапа борьбы за существование.

Шаров находился в сознании, он или не спал вовсе, или только что проснулся, потревоженный непонятным для него вторжением, так или иначе, он с ужасом смотрел на киллера. Выстрел мог прозвучать в любое мгновение, Павел должен был спешить. И он нажал на спуск, едва только представилась возможность для точного выстрела.

Он метил под правую лопатку, чтобы парализовать руку и палец на спусковом крючке. И пистолет не подвел, и киллер не смог выстрелить. На пол он рухнул как бревно, так падает мертвое тело.

– Паша?! – Шаров лихорадочно пытался подняться.

– Леня, где охрана?

Павел склонился к лежащему на полу телу, приложил пальцы к шее. Пульс очень слабый, но прощупывался.

– Так я не думал…

– И правильно. Я же не совсем сволочь, чтобы тебя добивать… А Стив очень даже мразь.

– Стив?

– Тебя сейчас должны были убить. А меня объявить в розыск… Или я уже в розыске?

– Это Стив все?

– Я не знаю, был ты с Зоей или нет, но тебя подставили. И меня тоже. Нас подставили.

– Да не был я с ней!

– Ты же знаешь, Стив умеет работать хитро… Тогда Еникеева, сейчас тебя… Хочу с ним поговорить. Как на него выйти?

– Ну-у…

По коридору кто-то тяжело и быстро шел. На всякий случай Павел спрятал пистолет. В палату стремительно вошел спецназовец в полной экипировке и с автоматом. Одним глазом он глянул на киллера, другим на Павла и навел на него ствол.

– Проснулся, твою мать!.. – рыкнул на него Шаров. – Давай отсюда!

Парень растерянно кивнул и сдал назад.

– Эй, а это тело ты мне оставил?.. В реанимацию давай! Или в морг.

В палату вошел врач, он склонился над телом киллера.

– Каталку, срочно!

– Там еще один внизу… – сказал Павел, кивком показав на свой пистолет.

Водитель «Паджеро» мог не только очнуться, но и сунуть свой нос в «Тойоту». Ладно, если Пантелея заберет, а если Семена удавит?

– Даже двое… Семена Рябинина тоже пытались убить…

– А он-то каким боком?

– Да вот помог нас подставить. Не знаю, вольно или невольно… Мне со Стивом нужно поговорить.

– Я сам с ним решу…

– Не доверяешь. Ладно, пойду я… Или нет?

Павла сейчас больше интересовала собственная безопасность. Вдруг Шаров оплатит счет за свое спасение черной неблагодарностью? Тем более что после недавнего разговора с Павлом он имел на это право. А найти Стива – дело времени, можно обратиться за содействием к тому же Семену. Сейчас главное – выбраться из опасной зоны.

– Да уйти-то ты можешь… А что дальше?..

– Ты о себе думай. Если Стив за тебя взялся… А хватка у него, я вижу, прежняя…

– Что есть, то есть…

– Пойду я, пока Семена не грохнули.

Павел повернулся к Шарову спиной и уже в дверях услышал:

– Экспериментальная, дом сто четырнадцать. Охраны нет… Почти…

В больнице уже начался переполох – и персонал подняли на ноги, и охрану. А когда Павел спустился вниз, подъехал патрульно-постовой экипаж.

Но за ним никто не гнался. Павел сумел вернуться к «Тойоте».

«Паджеро» стоял на месте, но водитель сбежал. Видимо, не совсем пришел в себя, поэтому и не догадался обследовать «Тойоту». Ни Пантелея не тронул, ни Семена.

Пантелея Павел сгрузил на землю, а Семена, развязав, снова определил за руль. И велел ехать на Экспериментальную улицу.

Глава 12

Частный сектор, ничем не примечательные дома, ни одного классического особняка из тех, в которых могла бы обитать такая важная птица, как Стивцов. Сто четырнадцатый дом точно не выделялся из общей массы: коробка десять на десять, может, чуть больше, ни эркеров, ни мезонинов, ни террас. И охраны не видно, даже камер на столбах нет. Забор сплошь из кирпича, но метра два, не выше. И ворота самые обыкновенные. Или Павел не так понял, или здесь что-то не то.

– Здесь Стивцов живет? – спросил он.

– Какой Стивцов?

Павел пожал плечами. Ему нужен был тот самый Стивцов, который когда-то убил Еникеева, а сейчас мог покушаться на Шарова. Но к Зое, судя по всему, ходил младший брат Вениамина Стивцова, причем двоюродный. Возможно, Шаров дал адрес Альберта. Но в то же время с младшим братом хотелось пообщаться больше, чем со старшим.

– А где Альберт живет?

– Да где-то в Москве…

– А Вениамин Андреевич?

– Да этого никто не знает. Может, в Лондоне, может, во Флориде.

– А здесь кто живет?

– Без понятия.

– И что нам теперь делать?

Ответ на этот вопрос возник сам по себе. В образе двух шкафов из плоти и крови. В черных пиджаках. Они вышли из ворот и неторопливо направились к «Тойоте». У одного в руке Павел увидел пистолет, другой был вооружен помповым дробовиком.

Павел кивнул, открывая дверь. Все правильно, охрана так и должна работать. Заметил подозрительную машину вблизи объекта, пойди посмотри, что не так. Или вызови подкрепление.

– Мужики, а это Экспериментальная улица? – спросил Павел, изображая из себя пьяного.

Пистолет лежал на сиденье, если что, он пригнется и возьмет оружие.

– Руки за голову! – скомандовал громила, наставив на Павла дробовик.

Его взгляд и решительный настрой не обещали ничего хорошего. Одно неосторожное движение – и все.

Второй боец постучал пальцем в стекло водительской двери. Ствол пистолета при этом смотрел точно на Семена.

Опустилось стекло, послышался голос насмерть испуганного человека:

– Парни, я тут ни при чем! Мне сказали, я привез!

– Куда привез?

– Улица Экспериментальная, дом сто четырнадцать.

– Что там у вас? – послышалось из микродинамика, закрепленного прямо на лацкане пиджака.

Странно, дом ничем не примечательный, даже видеокамер не видно, а охрана есть, и она, что называется, на высоте.

– Очень нехороший гость… Отойди!

Громила велел Павлу отойти от машины и заглянул в салон.

– Ствол у него.

– Кончай его!

Громила кивнул, а его спутник стал накручивать на ствол пистолета глушитель. Павел ничего не успевал предпринять, не располагал он драгоценным мгновением, способным переломить ход событий в его пользу.

– Хотя нет, давай его сюда! – распорядился голос.

Громила велел Павлу идти к воротам, а сам отошел от него на безопасное расстояние. Второй бугай уже накрутил на ствол глушитель, выстрел мог хлопнуть в любой момент, это нужно было понимать.

Павел направился к воротам, громила пошел за ним, наставив на него ружье, второй вытащил из машины Семена.

Во дворе Павла ждал человек, который отдавал приказы. Он преградил им путь. Павел остановился, но громила продолжал движение. А вместе с ним на затылок стремительно надвигался приклад дробовика.

Этот удар мог оказаться смертельным, в любом случае Павлу нечего было терять. Уповая на везение, он резко с разворотом поднырнул под ружье и одновременно ударил громилу локтем. Метил в «солнышко», а зарядил в печень, причем очень удачно.

Он уже ударил, а ружье все еще продолжало движение вперед. Павел находился в неудобном для себя положении, нужно было хорошенько извернуться, чтобы перехватить дробовик. Но хочешь жить – умей вертеться.

Он смог ухватиться за ружье, с хрустом в позвоночнике от перегрузки вырвал его, отскочил в сторону и двинул прикладом главного.

Следующим на очереди был обезоруженный громила, он выставил руки, блокируя ружье. Но Павел ударил его ногой – в основание ступни, в самую что ни на есть болевую точку. И только затем провел убойный удар прикладом. И тут же наставил ружье на бугая, который только еще наводил на него пистолет.

Павел опережал противника на целое мгновение, более того, дробовик своим выстрелом мог разнести противнику голову на мелкие осколки. Эти два фактора решили исход противостояния в его пользу. Бугай опустил пистолет, и Павел вырубил его ударом ружья. Лучше прикладом в голову, чем щедрым зарядом картечи.

Павел бил от души, а ружье тяжелое, приклад крепкий, в общем, дорабатывать почти не пришлось. Двое находились в плотной отключке, а третий, начальник, пытаясь подняться, напоминал петуха, которому только что отрубили голову.

– Где Стив? – На всякий случай Павел передернул затвор, патрон с глухим звоном поскакал по тротуарной плитке.

Мужчина упал на колено, на пару мгновений замер, а затем рукой показал на дверь дома.

– Кто еще с ним?

Мужчина мотнул головой.

– Ты начальник охраны? – спросил Павел.

И, получив утвердительный ответ, снова пустил в ход ружейный приклад.

– Лучше бы вы меня кончили, – усмехнулся он.

Как ни странно, дом не подавал признаков жизни. Двери не открывались, свет в окнах не зажигался. Тишина вокруг – чуть ли не гробовая. И ворота уже закрыты, никто беспрепятственно с улицы не войдет.

Павла смущал «Гелендваген», стоявший посреди двора с открытой дверью. В салоне едва слышно работал видеоплеер, крутилось кино. Он заглянул в машину – никого. И взялся за охрану.

Начал Павел со старшего: обыскал его, отобрал боевой пистолет, снял с него поясной ремень, спустил до колен брюки, а затем связал руки за спиной. Так же поступил со вторым и с третьим. А дом все не подавал признаков жизни, равно как и Семен, который все не мог прийти в себя.

– Здесь будь!

Павел протянул Семену ружье, но тот шарахнулся от него, как черт от ладана.

Дверь в дом была открыта. Павел обошел первый этаж – никого. Жизнь, как оказалось, теплилась на втором этаже, в спальне. Там в обнимку с женщиной лежал мужчина, в темноте не было видно его лица, и непонятно, Вениамин там или Альберт, а может, и вовсе неизвестно кто.

Павел подошел ближе, мужчина заворочался, повернул к нему голову, открыл глаз.

– Жаркой, ты?

– Жаркое на отбивное пошло, – усмехнулся Павел, глядя на женщину, которая медленно просыпалась от голоса Вениамина Стивцова.

Симпатичная, но далеко не красавица. И не очень молодая.

– Черкасов?! – Стив вскочил как ужаленный.

И женщина села, подобрав под себя ноги. И покрывало натянула чуть ли не до подбородка.

– Не шуми, а то проснешься! – усмехнулся Павел.

От Стива порядком пахло коньячным перегаром, ему вполне могли сниться пьяные сны.

– Да это не сон!

– Жена? – спросил Павел, кивнув на женщину.

– Нет, – качнул головой Стив.

– Пока нет, – уточнила подруга, выразительно глянув на Стива.

– Как ты вообще здесь?

– А ты не ждал?

– А кто ты такой, чтобы тебя ждать?

– И к Зое не ходил, пока я срок мотал?

– К твоей Зое? Ты с какого дуба рухнул?

– А ведь она у меня не совсем здоровая. Обидел ты ее очень…

Павел взвел курок трофейного пистолета, хотя мог выстрелить и без этой пугающей прелюдии.

– Черкасов, не трогал я твою Зойку!

– А твой двоюродный братец?

– Кто, Альберт?

Павел кивнул, внимательно глядя на Стива. Он должен был знать, врет эта сволочь или нет. И Стив, не выдержав напряжения, отвел глаза в сторону.

– В глаза смотри!.. Или в глаза, или сюда! – Павел ткнул пальцем в мушку пистолета.

– Но я-то здесь при чем?

– Но ты знал!

– Ну Альберт говорил… – Стив задумался всего на секунду-две, но крепко. – Да, говорил!..

В его глазах вспыхнул азартный блеск. И Павел понял, в чем причина столь внезапного озарения. Или ему показалось, что понял.

Конечно же, Стив знал, кто отправил в реанимацию Шарова. С той же легкостью Павел мог присоединить к нему и Альберта. Который, возможно, уже не устраивал Стива как компаньон. Пауки, закрытые в банке, с удовольствием пожирают друг друга. А люди, помещенные в такие же условия, с еще большим удовольствием убивают чужими руками.

– Что вы с ним не поделили? – спросил Павел.

С улицы донесся шум отъезжающей машины, он подошел к окну, отодвинул штору. Одним глазом увидел, как уезжает «Тойота», а другим – как Стив лезет рукой под подушку. И с Семеном все понятно, не приняла заячья душа волчьих забав. И Стив поступал, в общем-то, правильно. Но глупо.

– С кем? С Альбертом?

Павел подошел к Стиву и протянул руку, как это делает учитель, предлагая добровольно отдать запрещенную на уроке игрушку.

– Ну если ты назвал его имя, значит, с ним.

– Да нет, нормально все…

Стив, стиснув зубы, передал Павлу хромированный «Кольт» с деревянными накладками на рукояти.

– А зачем он хотел убрать Шарова?

– Альберт? Шарова?!

– Моими руками.

– Твоими руками?

– Только не говори, что ты не при делах!

– Да я ни сном ни духом!

– Не знаю, верить тебе или нет.

– Да не в курсах я!

– Может, пристрелить тебя на всякий случай?

– Так, погоди, ты не шутишь? Альберт пытался завалить Шарова?

– Так же, как ты завалил Еникеева.

– Альберт не мог.

– Еникеева завалить?

– Шарова… Хотя…

– Что – хотя?

– Я с этим сам разберусь, – начальственно нахмурился Стив.

– Я тебя не услышал.

– Альберт в последнее время сам не свой… Что-то с ним не так… Возможно, на кону мой бизнес…

– Это ты мне зубы заговариваешь, – качнул головой Павел.

И в этом момент где-то за дверью скрипнула половица, похоже, к спальне кто-то подкрадывался. Возможно, охранники развязались, тем более что Семен мог им в этом помочь.

Павел сдвинулся в сторону под прикрытие шкафа. И вовремя.

Дверь открылась, и в спальню ворвался человек в маске с пистолетом-пулеметом, оснащенным глушителем. И сразу же стал стрелять.

Павел не мешкал, но все же выстрелил с опозданием. Киллер к этому времени успел выпустить целую очередь. Но ни одна пуля не задела Павла, поскольку все они предназначались Стиву. Одна прострелила ему грудь, другая живот. Третья клюнула в голову его женщину, несчастная умерла мгновенно. И практически одновременно со своим убийцей.

За первым наемником появился второй. Этот успел выстрелить в Павла, но слишком уж поторопился отскочить назад – под прикрытие дверного косяка, поэтому и промазал. Зато Павел не промахнулся, уложив его в дверном проеме.

Стив был еще жив, он хрипел, пытаясь закрыть руками раны, но в конце концов свалился с кровати.

Павел перешагнул через трупы и вышел из комнаты. В ушах звенело после выстрелов, но чутье обострено – он бы уловил опасность, подстерегай она его в этом доме. Но не было ничего опасного, во дворе он обнаружил только своих пленников, которых киллеры то ли не заметили, то ли решили не трогать. А не заметить их они могли только в одном случае – если вышли к дому со стороны заднего двора. Этим же объяснялось и то, что Павел не видел их появления со стороны ворот.

Он вернулся в дом и увидел, как Стив скатывается с лестницы. Вернее, сначала услышал.

Стив катился до самой нижней ступеньки. С пулей в груди, едва живой после ранения. Сознания он не потерял, но сам подняться не мог.

– Это Альберт, сука… – прохрипел он.

– Тройной удар, – усмехнулся Павел.

Возможно, Альберт собирался списать на Павла и это убийство. Купить следователя, притянуть за уши доказательства, и – виновник всех бед установлен. И не важно, что Павел физически не мог одновременно находиться во всех трех местах, где Альберт убивал своих врагов и неугодных.

– Сука!

– Ученик превзошел своего учителя.

– Хрена с два!.. Руку дай! Не видишь, ноги не держат.

– «Скорую» нужно вызвать. – Павел похлопал себя по карманам.

Так и не успел он обзавестись телефоном.

– Не сейчас!

– А когда?

«Скорую» могли вызвать соседи, которые слышали выстрелы. Сначала подъедет наряд милиции, а затем все остальное.

– Сначала в подвал.

– Зачем?

– Сейф там…

– Телефон где?

– Да поздно уже… Сейф, сейф…

Одной рукой Стив пытался оттолкнуться от пола, другую тянул к Павлу, взывая о помощи.

– Подвал?

Стив уже не мог говорить, он просто кивнул.

– Ну, смотри…

Павел помог ему подняться, но раненый смог сделать всего пару шагов. До лестницы Павел его дотащил волоком, помог спуститься.

Сейф находился за шкафом, который сдвинулся автоматически, стоило Стиву крутануть ручку на дверце. Так же пришлось привести в действие панель, сливающуюся со стеной. Стив из последних сил ввел числовой код на кнопочном наборнике, тяжелая дверца отошла в сторону.

Внутренняя часть сейфа делилась на две части: нижняя открытая, верхняя за дверцей, которая также открывалась с помощью кода.

Стив поднял руку, чтобы набрать номер, но смог только ткнуть в цифру «шесть». Силы оставили его, руки опустились, и сам он лег на спину.

– Три шестерки, три девятки… – пробормотал он, пытаясь сфокусировать на Павле свой остывающий взгляд.

– «Скорую» тебе надо.

– Там телефон.

Павел набрал номер, послышался щелчок. Он открыл дверь, и внутренний отсек верхнего ящика превратился в газовую камеру. Вспыхнул огонь, и документы, лежащие в сейфе, в один миг охватило плотным огнем.

– Все! – выдохнул Стив.

– Что «все»? – Павел завороженно смотрел на огонь.

– Списки, проводки, счета… Хрена с два Альберту!..

– Лихо ты…

– И мне все… – едва слышно проговорил Стив.

Павел кивнул – не жилец. Стив и сам это понимал, потому и поспешил уничтожить важные для себя и для предателя-брата документы.

Стив затих, Павел приложил пальцы к шее. И вздрогнул, когда Стив открыл глаза.

– Саквояж… Твой… – едва слышно пробормотал он.

И снова закрыл глаза. На этот раз навсегда.

– Ага, счас! – хмыкнул Павел.

Сейф у Стива с секретом, если документы сгорели синим пламенем, то саквояж мог запросто взорваться.

Павел убедился в том, что сердце Стива не бьется, тщательно протер свой пистолет и вложил ему в руку. И его же пальцем привел оружие в действие. Раздался выстрел, пуля отрикошетила от одной стены и вошла в другую. А на руке покойника остались микрочастицы пороховых газов. Кто теперь скажет, что Стив не стрелял?..

Павел помнил все поверхности в доме, к которым он прикасался, но стирать с них «пальчики» не стал. И Семен видел, как он проник в дом, и телохранители это подтвердят.

Телохранители все так же лежали на земле. Машина стояла с открытой дверью, в салоне тихо звучала музыка, это заканчивался фильм, значит, ключи в замке зажигания. На связке Павел обнаружил брелок, с помощью которого привел в движение ворота. Все, можно уезжать. Но куда?

Силы на исходе, лимит везения не просто исчерпан, Павел чувствовал, что набрал удачи в долг и уже настала пора рассчитываться. Любая попытка с ходу сунуться к Альберту обречена на провал, во всяком случае, на этот счет имелось стойкое убеждение. Нужно как минимум перевести дух, а еще лучше затаиться и выждать неделю, а то и две. Альберт сам устроит на него охоту, а он сейчас владел не только инициативой, но и возможностями.

Уезжать нужно. Из города уезжать. Забрать Зою и в дальний путь. Лучше навсегда.

Павел выехал за ворота. И плавно нажал на педаль тормоза.

С Зоей ему будет непросто. Ее воспаленной душе нужно надежное убежище, она нуждается в тишине и спокойствии. Как он сможет ей это обеспечить на новом месте? Даже если он вдруг найдет работу, это не решит проблему.

Павел сдал назад, подъехал к дому. Нужно было спешить, в любой момент здесь могла появиться милиция. Или нагрянуть наемники Альберта. Но Павел все же заставил себя зайти в дом и спуститься в подвал.

Огонь в сейфе уже погас. И саквояж под газовой камерой стоял как новенький, отливая на свету пузатыми боками. Может, и нет там никакой бомбы. Возможно, это заначка на черный день. Очень удобно: сжигаешь документы, забираешь деньги и уходишь в новую жизнь. Стив успел выполнить только первый пункт, остальное мог доделать Павел.

Застежки откидывались легко, но сам саквояж открыть было непросто. Павел прислушивался, даже принюхивался, раздвигая рамки саквояжа, но ни щелчков, ни тиканья часов. Не уловил он и запаха кислоты, которая могла разлиться и уничтожить содержимое саквояжа.

Зато он увидел пистолет и деньги – новенькие пятитысячные бумажки в банковских упаковках. Саквояж вместительный, таких пачек в нем как минимум сто, полмиллиона рублей в каждой. Да, это реальная путевка в новую жизнь. Тем более что Стив расстался с деньгами добровольно.

И все же в машину Павел садился в ожидании взрыва. Но все обошлось. Выезжая со двора, он увидел вдали световые переливы, это крутились проблесковые маячки – на крыше милицейской машины. Опасность приближалась к нему с одной стороны, а он свернул в другую.

Дорога к дому не заняла много времени, но там его могла ждать засада. Хорошо, если милиция, а если наемники Альберта?

И еще в квартире Павла мог поджидать Альберт. В постели с Зоей. Чтобы нанести двойной удар – и ниже пояса, и в спину. Павел привел в готовность трофейный «Кольт». Втайне мечтая о встрече с Альбертом. Вдруг ему снова повезет и он сможет сжать пальцы на горле этого ублюдка.

В подъезде опасность его не караулила, и Зоя откликнулась по первому же звонку.

– Кто там? – тихонько спросила она из-за двери.

– Я вернулся. Открывай.

– Паша!

Зоя открыла дверь и, едва только он переступил порог, повисла у него на шее.

– Вернулся!

– Вернулся, – кивнул Павел, всматриваясь в темноту за ее спиной.

В квартире горел свет. Почему? Возможно, в комнате или на кухне кто-то прятался.

– Я столько лет тебя ждала!

Возможно, в комнате был Альберт, а на кухне его люди. В руке у Павла пистолет, но, если вдруг на него нападут прямо сейчас, Зоя может серьезно пострадать. Как минимум окончательно сойдет с ума. И зачем ему тогда победа над Альбертом? Если она, конечно, будет…

– Помнишь, я обещал увезти тебя далеко-далеко?

– Когда?

– А прямо сейчас!

Павел обхватил Зою, оторвал ее от пола и закинул на плечо. На крючке под плащом висела сумочка, там мог находиться Зоин паспорт. Сумочку Павел снял, а проверять, на месте ли документы, не стал.

– Что ты делаешь? – с пугливым восторгом спросила Зоя.

– Я тебя похищаю.

– Похищаешь?! Ты?!.. – Зоя, казалось, задумалась.

Она до паники боялась быть похищенной бандитами. Но если ее похитит Павел? Страшно это или, напротив, дико интересно? Над этим вопросом она размышляла до самой машины.

Павел усадил ее вперед, закрыл дверь, вернулся за руль. Ночь спокойная, тихая, над головой высокое черное небо в бисере мелких звезд. Как бы не взорвалась эта тишина, как бы не взлететь им с Зоей на воздух. Павел не обследовал саквояж, а надо было выгрузить из него деньги, посмотреть, что там под ними. Вдруг все-таки бомба?

– И куда мы едем? – поежилась Зоя.

Ночь теплая, кондиционер в машине не работал, а она замерзла. Но это нервное.

– Ты, главное, ничего не бойся, договорились?

Павел включил печку на полную мощь, но Зоя этого как будто не заметила.

– Но мне холодно.

– Значит, едем на юг, там жара, там море.

– А как же наши вещи?

– Все старое оставим в старой жизни. А в новой купим все новое.

– Мне страшно.

– Придется потерпеть.

– Но мне страшно и холодно.

Павел достал пистолет и, незаметно выщелкнув обойму, отдал его Зое.

– Что это? – спросила она.

– Если что, будешь отстреливаться.

– Я не умею.

Зоя вытянула вперед руки, сжимая в них пистолет, прицелилась, сощурив глаз.

– А я тебя научу.

– Научи, пожалуйста!

– Обязательно научу.

Они выехали из города, Павел свернул на темный проселок, съехал с него, что называется, в чистое поле.

– Зачем? – спросила Зоя.

– Я тут чемоданчик один прихватил, надо бы глянуть, вдруг там бомба.

– Ты хочешь меня напугать?

– Я хочу тебя уберечь.

Павел вышел из машины, помог выйти Зое, отвел ее в сторонку, там и оставил – с пистолетом в руке. И Зоя не пошла за ним: пистолет оказался увлекательной игрушкой.

Он выгрузил из саквояжа деньги – прямо на заднее сиденье. И ахнул. Банковские упаковки с оранжевым наполнением составляли только верхний слой, под ними таились более ценные залежи – евровалюта сплошь в фиолетовом цвете. Также Павел обнаружил несколько паспортов – два российских и два заграничных. На имя Игоря Васильевича Игнатова и его жены – Ольги Даниловны. В одном паспорте красовалась фотография Стива, в другом – его погибшей сегодня женщины.

Заграничные паспорта можно было выкинуть сразу. Даже если вдруг удастся их переделать, через пограничный контроль с такими не пройти. А российские паспорта могут сработать. Заменить фотографии, в принципе, не так уж сложно. Правда, подлог можно определить с помощью ультрафиолетового фонаря, но далеко не у каждого участкового есть такая штука. А риелторы и нотариусы и вовсе не заморачиваются подлинностью паспортов.

– Что это? – спросила Зоя.

Павел вздрогнул, услышав ее голос. И качнул головой, осуждая себя за неосторожность. Лизнул-таки душу золотой телец, разволновался Павел, потерял бдительность. А если бы к нему сейчас Альберт подкрался?

– Это деньги. Много денег.

– И мы сможем купить дом?

– На берегу моря.

– С большим двором?

– С большим двором.

– И ты научишь меня стрелять из пистолета?

– Ты даже не представляешь, чему я могу тебя научить.

Павел повернулся к Зое, обнял ее, ощущая в себе невыносимую тяжесть приливной волны.

– Прямо сейчас? – задумалась она, не зная, хорошо это или плохо – принимать уроки от мужа.

– Если ты хочешь.

– Я не знаю.

Зоя не пыталась вырываться, он даже не ощущал ее внутреннего протеста. Она просто не знала, как себя вести в данной ситуации. Но вместе с тем догадывалась, что учиться никогда не поздно.

Подсказка пришла со стороны дороги. С шоссе свернула машина, свет ее фар не мог не привлечь внимание. Павел подумал о спутниковой сигнализации, которой был оборудован «Гелендваген». Машина излучала сигнал, по которому на них могли выйти люди Альберта.

Если в машине вооруженные люди, то лучше не рисковать и уйти пешком, через кукурузное поле. А на машине можно попасть впросак. Или нагонят, или в тупик заедешь. Если наемники Альберта начнут стрелять из автоматов, Зоя может погибнуть от пули.

– Уходим! – Павел взял Зою за руку и повел в заросли кукурузы.

– Почему? – спросила она.

При этом Зоя смотрела на машину, похоже, она догадывалась, в чем причина столь поспешного отступления.

– Жизнь только начинается.

– А деньги? – Зоя остановилась. И замерла в раздумье. Она не знала, нужны ли им деньги. Но догадывалась, что да.

– Ну хорошо.

А деньги им понадобятся уже в самом ближайшем будущем. Зоя в одном халате, в домашних тапочках, ее нужно одеть, обуть, накормить.

Павел вернулся к машине, набил деньгами саквояж. Он складывал пачки кое-как, без разбора, поэтому все не вместилось, несколько пачек пришлось рассовать по карманам. В машине оставлять деньги было глупо. Если к запаху крови прибавить вкус добычи, выйдет взрывная смесь – преследовать Павла и Зою будут до упора.

Но, как оказалось, тревога была ложной. Мимо них прошел армейский «уазик» с разболтанной ходовой частью. Но его появление заставило Павла призадуматься.

В зоне он знаком был с одним специалистом по автоугонам, вернее, по борьбе с ними, он-то и рассказал от нечего делать, как и в каких местах обычно устанавливаются блоки спутниковой сигнализации. Павлу понадобилось около часа, чтобы решить вопрос. Зоя все это время играла с пистолетом. С важным видом играла, но как маленькая.

С пистолетом она и заснула, прямо в машине. Пригрелась, быстрый, но мягкий темп движения слегка укачал ее, и она заснула.

Глава 13

Оборудованная автостоянка для дальнобойщиков – почти самый идеальный вариант для беглецов. Техпаспорт предъявлять не надо, права не спрашивают, идентификация личности – по номеру автомобиля. Заехал, заплатил за номер в длинном ряду однотипных домиков, и никаких проблем. Во всяком случае, Павел очень хотел на это надеяться.

В номере телевизор, холодильник, четыре кровати, хотя Павлу с Зоей хватило бы и одной. Душ, правда, на улице, но совсем рядом.

Но Зоя не разделила его оптимизм. И, схватив за руку, потянула к машине.

– Поехали отсюда!

Они стояли возле домика. Мимо проходили двое, один уже в годах, другой совсем еще молодой, но уже нахальный. И оба смотрели на Зою как на проститутку. Халат на ней короткий, ноги открытые.

Павел предостерегающе глянул на молодого. Одно только неосторожное слово в адрес Зои, и он за себя не ручается. Молодой понял его правильно, прикусил язык. И его спутник тихонько кашлянул в кулак.

– А в душ?

– Поехали!

Павел и сам испытывал душевный дискомфорт. Ситуация требовала избегать людных мест. Но Зоя нуждалась в условиях, не мог же он устроить ей дневку в машине, в поле, на солнцепеке. Но, видимо, придется.

Неподалеку от автостоянки находился придорожный рынок под открытым небом. Здесь в основном торговали сгущенкой, медом, но хватало и всяких других мелочей. Для Зои Павел купил плюшевый спортивный костюм, такую же дешевую сорочку, калоши, поскольку из обуви ничего другого не было. Взял несколько синтепоновых одеял, подушек, тканевых покрывал, полотенец. На глаза попался надувной матрас, Павел взял и его. Зоя радовалась как ребенок. Радовалась тихонько, мертвой хваткой вцепившись Павлу в руку.

И еще приглянулась ему пара охотничьих ножей в чехлах из жесткой кожи. Купил он и несколько больших пластиковых канистр под воду, пополнил запас провизии.

Канистры заправили водой, бак под завязку – бензином. И отправились искать место в поле. Им повезло, дорога вывела их к чудесному месту на берегу реки. Павел загнал машину в лесок, замаскировал ее, насколько это было возможно. Зоя не капризничала, послушно помогала ему.

Павел выгрузил из машины все вещи, оставил только скоропортящиеся продукты, сложив их на пол под передним сиденьем. Опустил спинки задних сидений, совместив освободившееся пространство с пустотой багажника, получилось отличное спальное место для двоих. В ход пошел матрас, одеяла, подушки. Двигатель работал тихо, холод в салон подавался исправно.

– Мне нравится, – улыбнулась Зоя, обняв Павла.

Она оперлась на него как на столб – в поисках душевного и физического равновесия.

– Такое ощущение, как будто мы в раю.

– А купаться будем?

Вокруг тихо, ни души, только где-то вдалеке рокотал трактор. И за рекой так же безлюдно. Но в воду Зоя входила в халате. И уже там разделась догола.

Павел не удержался от искушения, обнял Зою, мягко, но плотно прижал к себе.

– Я знаю, чего ты хочешь, – сказала она, с подозрением глядя на него.

Но там же, где звучал укор, звучало и понимание.

– Ну мы же в раю.

Павел до сих пор не мог отделаться от чувства эйфории. Вчера он побывал в таком пекле, из которого можно было попасть прямо в ад. Столько всего выпало на его долю, столько раз он мог погореть и оказаться в наручниках или даже в морге. Но ничего, свинья не съела, он выбрался из переделки без потерь и даже с прибылью. Зоя с ним, они в безопасности, наедине друг с другом. Но там, где все очень хорошо, может случиться плохо, возможно, подвох где-то рядом, но чувство эйфории притупляло бдительность. А близость любимой женщины и вовсе сводила с ума.

– И в раю может быть грязно, – качнула головой Зоя.

– О чем это ты? – настороженно глянул Павел.

– Вода здесь не очень чистая.

– Ну да.

– Здесь коров купают.

– Может быть.

– Но давай еще побудем.

Зоя рассуждала правильно, можно сказать, гигиенично, но из воды выходить не хотела. Прижалась к Павлу, закрыла глаза, тело ее едва заметно вибрировало изнутри, как будто она заряжалась от него энергией.

– Я тебя больше никуда не отпущу, – прошептала она. И, оттолкнув его, повернула к берегу.

Из воды она выходила без ничего, понимала, что Павел любуется ее наготой, и в смущении пожимала плечами. Но под канистру с водой встала уже без особого стыда. Без видимых признаков душевного расстройства намылилась, смыла пену, с удовольствием закуталась в полотенце. И с загадочной улыбкой скрылась в машине.

Зоя лежала на мягком матрасе, под теплым одеялом, в чалме из сухого полотенца. Павел также забрался к ней под одеяло, обнял сзади. И настроился на душевное испытание. Сейчас Зоя невольно сравнит его с Альбертом, возможно, в пользу этого подонка. Но Зоя стремительно повернулась к нему. Она не могла его ни с кем сравнивать, поскольку он был для нее единственным. Она вела себя так же неловко и неумело, как честная невеста в первую брачную ночь. В ту самую ночь, которую у них украла злая судьба…

А потом они долго лежали в обнимку, наслаждаясь чувством полного единения.

– Если ты вдруг уйдешь, я снова сойду с ума, – тихонько сказала она.

– Никогда и никуда.

– А то я сойду… Я знаю, что это такое…

– Забудь.

– Забываю.

Зоя заснула с нежной улыбкой на губах, вместе с ней провалился в сон и Павел.

Проснулся он от заунывного звона над ухом, как будто комар кружил над головой. Но не было ничего такого. И тишину в машине никак нельзя было назвать звенящей. Двигатель хоть и тихонько, но все же шелестел, да и сплит работал вовсе не бесшумно.

Машина стояла на месте, Зоя лежала без движения, и Павел застыл, прислушиваясь. Но что-то все же двигалось. Может, это было чувство надвигающейся беды?

Павел вышел из машины, снова прислушался. Ветер гуляет, волнуя листву на деревьях, трактор где-то в поле работает, но в целом тихо, спокойно. И подозрительное ощущение улеглось. Или притаилось?

Притаился и сам Павел. Засел за кустом и замер, как охотник в засаде.

Ждал он недолго. Их было двое, и заходили они со стороны реки. К машине крались тихо, со знанием дела. У обоих «Узи» с глушителем. Это чтобы наверняка. Чтобы без шума и пыли.

Павел и сам хотел бы сработать без шума, но пистолет у него обычный, без глушителя. А на расстояние удара никак не подобраться. Если рвануть к ним со всех ног, поднимется шум. С одним еще можно справиться, но второй очень быстро отреагирует.

Одного киллера Павел снял, метнув в него нож. Клинок вошел под левую лопатку чуть наискосок, но до сердца, видимо, достал. Наемник даже не крякнул, падая на землю. Его спутник обернулся, но было поздно. Павел уже парил в прыжке. Одной рукой он заблокировал автомат, другой вцепился противнику в горло.

Фактор внезапности работал на него, но наемник все же смог выправить ситуацию в свою пользу. Мужик мощный, тренированный и, как оказалось, очень сильный. Удар в челюсть едва не отправил Павла в нокаут.

Противник перехватил инициативу и мгновенно оказался верхом на Павле. И плотно взял его на удушающий прием. Это был профи с большой буквы. Будь у Павла пистолет в кобуре, он не смог бы его даже вытащить. Но пистолет остался в машине. И второй нож там же.

Зато из спины первого наемника торчал первый нож. А расстояние плевое, только руку протяни.

Павел и руку протянул, и нож вытащил. И даже смог ударить. В бок. Сначала просто кольнул, поскольку не мог ударить во всю силу. А когда противник ослабил хватку и неудачно для себя изменил положение тела, ударил мощно, основательно. И еще. И еще…

Он бил до тех пор, пока противник не отвалился на спину, не в состоянии подняться.

– Кто такой? – спросил Павел.

– Я умираю! – Мужик смотрел на него дикими от ужаса глазами.

– Ну так покайся, пока не поздно.

– Поздно.

– Ну тогда подыхай как собака.

– Тебя Альберт ищет.

– И брата своего он убил.

– Документы… – кивнув, прохрипел умирающий.

– Документы сгорели.

– Альберт не верит.

– Тем хуже для него.

– Альберт…

На этом разговор закончился. Так же, как закончилась жизнь человека, который приходил убивать Павла и его жену.

Павел кивнул, закрывая покойнику глаза. Им не придется с Зоей расписываться в ЗАГСе, документы уже готовы, осталось только заменить фотографию. Сам Павел справиться с такой работой не мог, но он знал одного человека, который мог бы это сделать. Миша Сергачев освободился в прошлом году, память о суровых зэковских буднях еще не потеряла свой блеск, Павел вполне мог рассчитывать на его поддержку.

Правда, для этого нужно было повернуть назад, обойти Москву стороной, а затем свернуть на Ярославль. Но Павлу это лишь на руку. Он догадался, как Альберт мог выйти на него. Возможно, в машине находилось два передающих устройства, одно он снял, а другое осталось. С этим сигналом он и ляжет на обратный курс. Пусть Альберт думает, что Павел ищет пристанище в Северном районе столицы.

Зоя спала крепко. Проснулась она, когда машина уже тряслась по ухабам проселочной дороги.

– Что случилось? – спросила она, перебираясь на переднее сиденье.

– Все хорошо.

– А почему мы едем?

– Потому что бояться нечего.

– А что это за царапина? – Зоя нежно провела пальцами по его шее.

– Уже бояться нечего.

– За нами кто-то гонится?

– Уже нет.

– За нами кто-то гнался…

– Нормально все. Найдем тихую гавань, будем жить-поживать. Надо всего лишь немного потерпеть.

– Мне страшно.

– Я понимаю.

– Но я постараюсь взять себя в руки.

– Постарайся.

– Я возьму себя в руки… А где мой пистолет?

Павел насмешливо глянул на Зою. Оказывается, это ее пистолет. И два трофейных «Узи» тоже?.. Павел, в общем-то, не против, но все равно забавно.

– И пистолет есть, и машина. Все незаконное… С этим надо что-то делать.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Если ты возьмешь себя в руки.

Зоя кивнула. Она погружалась в собственные страхи вовсе не для того, чтобы отдаться им на милость, а чтобы бороться с ними и даже побеждать. Во всяком случае, на это хотелось надеяться.

* * *

Дом стоял метрах в пятнадцати от обрыва, поэтому из окна на втором этаже открывался роскошный вид на море. А под ногами переливалась на солнце вода в бассейне. Дом превосходный, красивый, с затейливой архитектурой, функциональный, с глубоким подвалом и мансардой. Не самый большой из тех, что предлагались в коттеджном поселке, ну так размер в данном случае – далеко не самое главное. Важно, что сделка уже оформлена, дом, считай, в собственности, заселяться можно хоть сейчас. Переезда не будет: все вещи в машине, которая уже в гараже. В машине, которая так же, как и дом, оформлена на имя Зои Валерьевны Бейкер.

Павел ничуть не пожалел, что обратился к Мише Сергачеву за помощью, это он посоветовал сменить Зое фамилию, как выяснилось, дело это не столь сложное, как могло показаться. Важно подобрать если не уважительную, то хотя бы вполне объяснимую причину для столь кардинальной перемены. Зоя «вдруг решила», что ей подходит исключительно иностранная фамилия, и это нашло понимание у работницы ЗАГСа. А щедрое вознаграждение ускорило процесс. Подмазали как следует и в паспортном столе. Так что фамилия у Зои теперь другая, и паспорт вполне законный.

Другое дело – Павел. На его совести нападение на представителя власти, возможно, это дело спустят на тормозах, но в розыске он числится. А еще на него могли списать трупы альбертовских киллеров и даже самого Стива с его подругой. Не рискнул он обзавестись новой фамилией. И подделал под себя незаконный паспорт на имя Игнатова. А Сергачев помог решить проблему с правами на эту же фамилию, отличного качества за соответствующую благодарность в иностранной валюте.

С Мишей расчет произведен, трудный путь к черноморскому побережью пройден, вопрос с жильем решен. И так хотелось надеяться, что все мытарства уже позади.

Павел лег на кровать, раскинул руки. Дом сдан под ключ, даже генеральная уборка произведена, но из мебели только кухонный гарнитур и кровать в спальне. Кровать простая, зато матрас райский. Во всяком случае, возникло такое ощущение, будто лежишь на облаке.

– Если ты не против, я умер, – закрывая глаза, пробормотал Павел. – Минут на двадцать.

– А как же тренировка?

Зоя подсела к нему и легонько надавила на плечо.

– Ты не устала?

Зоя практически не расставалась со своим пневматическим пистолетом, стреляла из него при любом удобном случае. И сейчас она думала о тренировке, когда должна была наслаждаться морским пейзажем и ролью полноправной хозяйки столь роскошного домовладения. О мебельном бы подумала, а ей все стрелять и стрелять. И еще Зоя совсем не прочь была приобщиться к рукопашному бою. Эта ее тяга к тренировкам определенно имела привкус психического помешательства, но Павел не видел в этом ничего плохого. В здоровом теле оздоровится и дух…

– Ты обещал!

– Тогда тема сегодняшнего занятия: «Десантирование на воду, высадка в тыл врага»… Записывать будешь или так запомнишь?

– А зачем нам высадка в тыл врага?

– А затем, что врага нужно уничтожить.

Павел не собирался прощать Альберта, к тому же он должен был обезопасить собственные тылы. Рано или поздно он вернется в Горовец и закончит начатое. Если, конечно, Альберт не опередит его.

– Стрелять будем?

– Пока только смотреть и запоминать.

Павел нехотя поднялся и расправил плечи, настраиваясь на боевой лад. Даже к шуточной тренировке нужно относиться со всей серьезностью.

Он открыл дверь, стремительным шагом переместился на балкон, с ходу перескочил через перила и «ласточкой» вошел в воду бассейна. Он уже проделывал этот номер несколько раз, пока, правда, мысленно.

Павел вынырнул и услышал звонкий голос, доносящийся с небес.

– Ты с ума сошел? – возмущенно спросила Зоя.

– Только смотреть! – крикнул он. – И запоминать!

– Запомнила!

– Очень хорошо!

Зоя не стала разгоняться, как он, и спрыгнула «бомбочкой». Но спрыгнула. С ней ничего не могло случиться, но все же у Павла перехватило дыхание.

Зоя ушла в воду с головой, по-другому и быть не могло. Вынырнула и, шумно отфыркиваясь, поплыла к нему.

– Как здорово! – В ее голосе играла громкая восторженная музыка.

– Команды прыгать не было.

– Может, не будем сегодня? – улыбнулась Зоя.

– Почему не будем? Всего лишь изменим расписание занятий. «Радость жизни», как тебе такая тема занятий?

– Ну если мне ничего не мешает, то можно и порадоваться.

– А что тебе может мешать?

– Мокрая футболка, например.

– Моя?

– И твоя тоже, – кивнула Зоя, стаскивая с себя футболку.

– Вода не грязная?

– Вода чистая… Это наше место. Здесь все чистое, – проговорила она, прижимаясь к Павлу.

Павел кивнул, накрывая ее губы поцелуем. Сейчас не время играть в слова, разговор продолжается, но исключительно на языке тела. И они очень-очень хорошо понимают другу друга. Вокруг тихо, спокойно. И роскошно. Но разве они не заслужили счастье быть вместе без грохочущих выстрелов и выматывающих погонь?

* * *

Весна – период обострения психических заболеваний. Зоя не закатывала истерик, не билась в припадке, ее не преследовали навязчивые мысли, она просто лежала на кровати и тупо смотрела в потолок.

В депрессию Зоя впала по уважительной причине. У нее случилось отторжение плода. И Павел знал почему. Семен предупреждал его о возможных последствиях аборта. Но сам Павел не вызнавал, не выспрашивал. С врачом говорил, тот подтвердил, что имело место прерывание беременности с последующими осложнениями нежелательного характера. Но Зое Павел ничего не сказал. И даже не пытался ее успокаивать, во всяком случае, на словах. Он просто лежал рядом с ней, взяв за руку. И это помогало ей оставаться в себе.

А сегодня она поднялась, взяла пистолет и вышла во двор. Пистолет пневматический, но хорошего боя. И с полноценной имитацией отдачи. Что из такого по мишеням стрелять, что из боевого, результат один. Если, конечно, погода хорошая. Боевые пули не столь чувствительны к ветру.

Один тир Павел оборудовал в подвале, другой во дворе.

Зоя вышла на открытый воздух. С моря дул сильный ветер, где-то внизу шумно билась о берег штормовая волна.

Зоя привыкла к пневматическому пистолету и поправку на ветер взяла верную, пули ложились достаточно кучно. Но Павел все-таки должен был остановить ее. Поправка на ветер у боевого и пневматического пистолетов разная, поэтому стрелять нужно учиться при хорошей погоде. Или – из боевого оружия, тем более что Павел располагал целым арсеналом отличных бесшумных стволов. Там и «Узи», и, спасибо Сергачеву, пистолеты «ПБ». Но Павел Зою не останавливал. С каждой выпущенной пулей из нее выходила частица душевной хвори, взгляд становился чище, дыхание успокаивалось.

Наконец она остановилась и осмысленно посмотрела на Павла:

– Когда мы едем в Горовец?

– Не понял.

– Ты же сам говорил, что Альберта нужно уничтожить.

– Про Альберта я ничего не говорил, – нахмурился Павел.

Он не называл никаких имен, да и в Горовец особо не рвался. Они уже почти год здесь, жизнь устаканилась, никто их не трогает. Они, можно сказать, наслаждались своим уединением, и так не хотелось разрушать сложившуюся идиллию.

– Я знаю.

Павел кивнул, соглашаясь с тем, что Зоя действительно может что-то знать. Но в душу к ней лезть он не собирался. Что было, то было.

– Он там тогда был.

– Где там?

– Ну там… Тогда… Когда ты пришел их убивать, его уже не было…

– Был там, – пережевывая услышанное, проговорил Павел.

Он, конечно же, понимал, о чем шла речь. Как понимал, почему Альберт мог находиться в одной компании с похитителями-насильниками. Как помнил серебристую «десятку», в которую он чуть не врезался на пути в Фадеевку. Это ведь Альберт, подлая душа, мог подбить Каблука на грязное дело. Чтобы подставить своего брата.

Это потом Альберт решит избавиться от Стива, чтобы завладеть его бизнесом. И сейчас у него, должно быть, все хорошо. Павел поддерживал связь со своими родителями, Зоя – со своими. Чтобы пообщаться с ними, приходилось выезжать в Ростов, но оно того стоило. Семен дал понять, что у Альберта все хорошо. И еще Павел нашел подтверждение тому, что со стороны закона к нему претензий нет. Но Альберт все еще мог искать с ним встречи.

– Не со мной, а вообще…

– Ну да.

– Я даже не знала, кто он такой. А потом… Недавно… Это он был! – Зоя разволновалась, лицо ее пошло красными пятнами.

– Ну все, все. – Павел прижал ее к себе, успокаивающе нежно провел рукой по спине.

– Ты все знаешь, – кивнула она.

– Все это было… Не так. Всего этого не было в прошлой жизни.

– Было. И может быть… Это не должно повториться!

Зоя попыталась оттолкнуться от Павла, но он ее удержал. Рано ей сейчас на волю, пусть сначала успокоится.

– Не повторится.

– Я видела Альберта, Сема нас познакомил. Такая противная рожа. Стоит, улыбается… Я думала, это ты ко мне во сне приходил, а это он был. Я, когда его увидела, сразу догадалась… Нет, не сразу, но догадалась… Ты можешь меня бросить, но я должна была тебе сказать.

– Сказала?

– Сказала.

– Стало легче?

– Не совсем.

– Не совсем?

– Совсем станет, когда мы убьем этого ублюдка!

– Мы убьем?

– Это ведь из-за них все!.. – Зоя отстранилась и провела рукой по своему животу.

– Что было, то было.

– Мы должны отомстить!

– Тебе от этого станет легче?

– Да! – кивнула Зоя.

– А ты хорошо подумай! – Павел пристально посмотрел ей в глаза.

– Не знаю…

– Мы убьем Альберта, меня посадят. Ты этого хочешь?

Зоя думала долго. Наконец она протянул Павлу пистолет:

– Тренировка закончена. Ужин через час.

Ужин плавно перешел в романтический вечер с видом на море и под бутылочку хорошего вина. А в постели Зоя окончательно вернулась в ставший уже привычным ритм нормальной жизни.

Глава 14

Утром зарядка, совмещенная с водными процедурами, затем здоровый завтрак без холестериновых излишеств, после двухчасовая тренировка – стрельба, рукопашный бой, разумеется, по многочисленным просьбам любимой женщины…

Распорядок дня стремительно приближался к обеду, когда вдруг появился Шаров. И весь привычный уклад жизни полетел в тартарары. Во всяком случае, глядя на Леню, Павел мысленно попрощался с тихой спокойной жизнью.

– Не ждал? – усмехнулся Шаров. – А мы приперлись!

Моложавый, подтянутый; легкий летний костюм подчеркивал достоинства его фигуры. Леня заметно сбросил вес, подкачался, сейчас он выглядел на все сто.

– Мы? – Павел уже бросил взгляд за его плечо, но никого там не увидел.

И не почувствовал… Впрочем, его чутье никак не отреагировало на возможное появление Шарова, даже не пискнуло, хотя должно было предупредить во весь голос.

– Ну я же не настолько наглый!

– И даже чаю не попьешь?

– Ну вот, проснулся!.. Давай в дом веди. Пока я не замерз.

Павел посторонился, пропуская незваного гостя во двор.

– Жарко у нас.

– Рядом с тобой – как в холодильнике.

Шаров хлопнул его по плечу и направился к дому. А на крыльцо вышла Зоя. Она уже приняла душ после тренировки, расчесала распущенные волосы, накрасилась. Домашний сарафан смотрелся на ней как вечернее платье, загорелые плечи, точеные ключицы. Красивая, аж дух захватывает! Идеальная женщина мечты. Неудивительно, что Шаров застыл как вкопанный.

– Даже не знаю, что сказать, – приложив руку к груди, проговорил он.

– Скажи, что все хорошо. – Зоя смотрела на него встревоженно и чуть ли не умоляюще.

При этом в ней отсутствовало смирение перед возможным ударом судьбы. Зоя настраивалась на борьбу за свое место под солнцем, Павел чувствовал это. И еще она, казалось, вспоминала, где в доме находятся тайники с оружием. Вооружиться можно было в любой комнате, причем довольно быстро. Павел все продумал, а Зоя запомнила.

– Ну конечно, все хорошо! – улыбнулся Шаров. И также широко развел руки.

– Ты же знаешь, что мы здесь не просто так. – Зоя выразительно глянула на Павла, давая понять, какая у нее суматоха на душе.

– Я знаю, что Паша реально спас мне жизнь. А вы должны знать, что бояться меня не надо. Никто не знает, что я здесь. Никто!

– Тогда прошу к нашему шалашу! – Павел подтолкнул Шарова к дому.

Леня подошел к Зое, подался, будто хотел поцеловать ее в щеку, но вовремя сообразил, что это лишнее. Он поймал ее руку и коснулся губами пальцев. Павел заметил, с какой жадностью он раздул ноздри. Он и сам до сих пор дурел от пьянящего запаха своей любимой женщины.

Зоя отправилась на кухню, а Павел провел гостя в каминный зал.

– Как ты меня нашел? – не очень любезно спросил он.

– Ну я же мент! – фыркнул Шаров.

– А если серьезно?

– Сергачев не хотел тебя сдавать, но я нашел к нему ключик.

– Понятно.

– А вот Альберту мозгов не хватило… У него там на хитрые ходовки заточено… Тупо заточено.

– Но заточено.

– Эта идиотская история с подставой… – Шаров поморщился, кивком показывая в сторону кухни. – Слишком тонко. Слишком глупо.

– Но я-то повелся…

– Да это я форму потерял… Можно будет как-нибудь попробовать. – Шаров задиристо поиграл плечами. – Меня уже так просто не возьмешь.

– Альберту от меня нужны документы.

– Да, я слышал.

– Они сгорели. У меня на глазах…

– Там не все сгорело. – Шаров многозначительно обвел рукой пространство вокруг себя.

– Стив мне сам все отдал.

– Ну да, ну да…

– Я не оправдываюсь.

– Да и не надо… Стив знал, что его хотят убрать. Но не знал кто… Не мог подумать на братца. Но все же подготовился. Хитро придумал…

– И как же Альберт без документов?

– Да вот выкрутился.

– Как?

– Женился на вдове Стива. А этого Стив не предусмотрел… Кстати, Стив никого не убивал. Это ведь ты ствол ему в руку вложил. – Шаров говорил с иронией отстраненного наблюдателя, но смотрел на Павла внимательно.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не понимаешь… Да, кстати! – Шаров вынул из кармана новенький, еще пахнущий краской паспорт, протянул его Павлу: – Держи! Липа тебе не к лицу!

Павел кивнул, открыл паспорт, увидел в нем свою фотографию. Все-таки выполнил Шаров свое обещание.

– А «спасибо»?

– Зачем ты приехал?

– А вдруг тебя Альберт найдет? А ты живешь тут и в ус не дуешь.

– А он ищет меня?

– Ты слишком много знаешь.

– А ты?

– И я много знаю.

– Я не о том. Почему он до сих пор не в розыске?

– А доказательства? Он столько всего натворил, а доказательств нет. И свидетелей тоже… Даже ты не доказательство.

– Не доказательство. Но документы, которые сгорели?

– Ну вдруг сгорели не все документы… И деньги там в сейфе были. Ты же не станешь это отрицать?

– Все, что было, все в дом вложено.

– А дом хороший… – Шаров снова обвел взглядом комнату. – И море рядом.

– Это только так кажется. А так до пляжа семь километров.

– А напрямую? – Леня ткнул пальцем вниз.

– Только с парашютом.

– Пробовал?

– Нет. И так видно, что высоты не хватает.

– А я бы попробовал. Как там у альпинистов поется: «Высота, высота».

– Это у летчиков.

– Летчики, летчики… Если ты не против, я поживу у тебя с недельку.

– Случилось что?

– Случилось?.. Может, и случилось… Альберт, сука…

В дверях показалась Зоя, скупо улыбнулась Шарову и позвала всех обедать.

Готовила Зоя сама и очень вкусно. Овощное рагу заменяло сегодня и второе, и первое, отлично смотрелись на столе зелень, сервелат, буженина, брынза. Павел не скрывал, что не рад внезапному гостю, но водочки предложил. С Зоей они употребляли только вино, а так вдруг захотелось чего-нибудь покрепче.

– Это не еда, это пища богов! – с набитым ртом проговорил Шаров.

– Что есть, то есть, – кивнул Павел.

– Только вы какие-то невеселые, – посетовал Шаров.

– Это от неожиданности, – все так же скупо улыбнулась Зоя.

– Ну да, потревожил я ваш уютный мирок. Но меня бояться-то не стоит.

Павел с подозрением глянул на Леню. Не в том он сейчас настроении, чтобы верить ему. Нет в нем начальственной важности, даже деловые нотки в голосе звучат заискивающе. Похоже на случай, когда человек пытается убедить в хорошем, а вызывает желание готовиться к плохому.

И он уже подготовился к резкой перемене в своей жизни. Пока только внутренне. В самое ближайшее время они с Зоей уедут. Он заранее позаботился о небольшом уютном домике в горах, хутор далекий, глухой, там их никто не найдет. А Шаров пусть остается здесь сколько ему нужно, а они издалека посмотрят, чем все это закончится.

– И все равно неуютно, – поежилась Зоя.

– Это с непривычки, отбились вы от общества.

– И ничуть об этом не жалеем, – глянув на Павла, сказала она.

– Да, я это понял… Сам бы так хотел, сидел бы целый день и смотрел на море…

– Так в чем же дело? – Павел ничуть не сомневался, что у Шарова есть средства на хоромы у моря.

– Рано еще на пенсию…

Шаров хотел сказать еще что-то, но, глянув на Зою, осекся. Такой жены у него нет, а то бы он все ради нее бросил. Это Павел прочел в его глазах. Впрочем, он мог и ошибаться.

– А сейчас ты в отпуске… Или в командировке? – на последнем слове голос у Зои дрогнул, и Шаров это заметил.

– В командировке. Вас арестовывать приехал… Все, хорош от людей себя хоронить. Выходим из сумрака! – Шаров весело хлопнул в ладоши.

– Да, надо, – кивнула Зоя.

Павел угрюмо глянул на Леню. Шаров имел на нее влияние. Не мог не иметь, если смог отговорить Зою от визитов к тюрьме, если смог спрятать ее в малосемейке не столько от уголовников, сколько от самой себя. Все одиннадцать лет она слушалась его. За одиннадцать лет он мог стать для нее родным. Возможно, и стал, просто Зоя забыла об этом. А сейчас начала вспоминать…

А ведь Шаров действительно очень помог Зое, и еще больше самому Павлу. А он ему за это морду набил.

– Расскажите, как вы тут живете.

– Да хорошо живем. – Зоя уже совсем расслабилась, глядя на Шарова. – Очень хорошо живем.

Похоже, он окончательно завладел ее вниманием.

– Как настроение?

– И с настроением все хорошо.

– Да вижу, щечки розовые… А помнишь, я говорил, что все наладится. Как только Паша вернется, так все и наладится.

– Наладилось. Все очень хорошо наладилось… Ты же не разрушишь наш покой?

– Я друзей не предаю, – глянув на Павла, сказал Шаров. И снова уставился на Зою: – А ты мне такой же друг…

– Ты мне очень помог… – легко соглашаясь с ним, сказала она. И, немного подумав, добавила: – Нам очень помог.

– Теперь и вы помогите мне… Проблемы у меня, – вздохнул Шаров.

Павел едко усмехнулся. Как-то не очень Шаров его удивил.

– С кем?

– С Альбертом… Я же говорю, с ним не просто. Голыми руками его не возьмешь. Зато меня можно просто оговорить.

– Оговорить?

– Ну как будто я взятки вымогаю… Нет ничего такого! А ему верят!..

– Совсем нет? – Павел внимательно посмотрел на Шарова.

– Ну совсем… В грешном мире живем, а я в святые не записывался…

– Дело заведено?

– Пока только вилами по воде. Даже с должности не сняли, так, в отпуск отправили… Но я сбежал. Как и должен был.

– Должен был?

– Ты же видел, как Альберт работает, команда у него зверская. Я ставил задачу, мы работали с «Эфесом», человека своего внедрили, а на его карателей так и не вышли. Но они точно есть, и на меня отмашку получили. Информация достоверная… Хотя и крайне скудная… В общем, похитить меня должны были. Сначала почву из-под ног выбить, затем похитить, и концы в воду. Как будто я сбежал и пропал без вести…

Павел смотрел на Шарова с укором и сомнением. Начальник городской милиции, полковник, в распоряжении такой ресурс, а с каким-то Альбертом справиться не мог. Или Альберт реально криминальный монстр, или Шаров чего-то недоговаривает. Или даже банально врет.

– Ну да, не смог я перебодать Альберта. Не смог. Думал, что смогу, а не смог…

– И киллера не смог раскрутить, который пытался тебя убить?

– Да загнулся киллер… Врачи все как надо сделали, а он все равно загнулся. Потому что помогли загнуться.

– Охранять надо было лучше.

– Охраняли… Альберт очень хитрый. И очень подлый… Переиграл он меня… Мне даже опереться не на кого. Нет у меня человека, которому я мог бы довериться… Приходится все самому…

– Что самому?

– Ну я же не навсегда к вам прошусь. На недельку, ну, на две. А когда Альберт успокоится, вернусь в Городец и…

– Что «и»?

– Я же сказал, что мне самому придется решать проблему.

– С Альбертом?

– Я знаю, что и как с ним сделать.

– На недельку, говоришь. А если Альберт тебя раньше найдет? Здесь. Найдет и сделает. Вместе с нами.

– Это исключено.

– Исключено?

– Альберт не знает, где вы. Точно не знает.

– А тебя его люди не пасли?

– Нет. Точно нет… Я даже машину в городе оставил. На такси к вам добирался.

– Ну да, – поморщился Павел.

– Не веришь? – Шаров с осуждением глянул на него.

И Зоя взглянула на него с укором. Подошла к Лене, мягко положила руку ему на плечо.

– Не обижайся, Паша тебе верит. Просто ему нужно привыкнуть к тому, что ты здесь. Привыкнуть к тому, что мне снова угрожает опасность. Ты же сам, если помнишь, заботился о моей безопасности. Теперь этим занимается Паша. Он очень переживает за меня.

Павел с удивлением смотрел на жену. Леня действительно пытался оградить ее от опасности, очень много для этого сделал. Это не новость. Павла удивил тон, каким Зоя говорила с Шаровым. Она успокаивала его так, как это делает психотерапевт в общении с пациентом. Есть психи, которым нравится выдавать себя за врачей, но ни в ее голосе, ни во взгляде не было ни малейшего признака безумия.

– Да я и сам за тебя переживаю. Но я точно знаю, что Альберт не следит за мной.

– Тебе негде больше спрятаться? – Зоя продолжала держать руку на плече Шарова. Причем с таким видом, как будто не замечала этого. Или совершенно не придавала значения. Но Леня-то замечал. И придавал.

– Это самое надежное место, – кивнул Шаров.

Но Зоя почему-то не хотела соглашаться с ним.

– Может, ты хочешь, чтобы Паша помог тебе?

И ведь не в бровь спросила, а в глаз.

– Я хочу?

Удивление Шаров изобразил не очень убедительно. И задумался так же наигранно.

– Альберт – это и наша проблема!

Зато Зоя говорила с вдохновением спящей красавицы, которую вдруг вернул к жизни поцелуй принца. Или поцелуй Шарова. Пока только в руку… Павел с подозрением смотрел на нее.

– Ну да, и ваша тоже.

– Паша тебе поможет.

Павел потрясенно смотрел на Зою. Именно к этому финалу она и подводила разговор. Как-то уж очень быстро за него все решили.

– Ну Паше-то я доверяю, – кивнул Шаров.

– Я этому, конечно, рад…

Павел не знал, что думать. Зоя убрала руку с плеча Шарова, но это не отменяло возможный факт их близости в прошлом. Возможно, Зоя всего лишь притворялась психически нездоровой. Был когда-то нервный срыв или даже временное помешательство, но время лечит – Зоя пришла в себя, стала прежней. Возможно, она даже любила Павла и всерьез собиралась дождаться его. Но ничто человеческое ей не чуждо, а Леня – самый удобный вариант для тайного романа. Он и квартиру ей купил, и содержанием обеспечил. Должна же она была его за это как-то отблагодарить…

– Альберт всем мешает, – сказала Зоя. – И еще он поступил очень подло.

Павел кивнул. Она и сейчас рассуждает здраво, и тогда могла принимать столь же смелые решения. Может, и принимала Шарова в своей постели. Может, и не было никакого Альберта. Может, Павел правильно сделал, что набил морду Леньке…

Что, если Семена пытался убить Шаров, а не Альберт? Что, если и Стива застрелили его люди? А самого Шарова действительно мог приговорить Альберт. На войне как на войне…

– Альберт поступил очень подло, – согласился Павел.

Он постарался взять себя в руки. Вдруг Зоя все-таки невиновна перед ним. Вдруг уголек безумия все еще теплится в ней – он поднесет сухой соломки, вспыхнет огонь, и она сгорит дотла в разгоревшемся пламени. Нельзя этого допустить. Нельзя давать волю эмоциям, уж кому, как не ему, это знать.

– Если Альберт исчезнет, вам не нужно будет прятаться, – сказал Шаров.

– Не надо будет прятаться? – задумалась Зоя.

– Перед законом вы чисты, можете спокойно жить, можете спокойно путешествовать.

– Это все хорошо… Но мне нравится прятаться. – Зоя улыбнулась так, как будто говорила о каком-то забавном секрете из шкатулки, но не с Леней, а со своей подружкой. – Есть в этом что-то волнующее.

– Тогда вам еще проще. – Леня улыбнулся.

– А чем проще? – Павел сощурил только один глаз.

Возможно, Зоя действительно не в себе. Но все же он всерьез подозревал ее в тайном сговоре. Шарову нужен Павел – для мокрого дела, а Зоя помогает ему его заполучить.

– Если вдруг мы спалимся… Если вдруг выйдет осечка, ты просто вернешься к жене. И вы снова… с удовольствием ляжете на дно.

– Без тебя, – кивнул Павел, пристально глядя на Шарова.

– Это само собой.

– Мы с Пашей не муж и жена, – сказала вдруг Зоя.

– Нет? – Павел резко глянул на нее.

Ну вот и началось. Сначала выяснение, затем разрыв отношений – в пользу Шарова.

– Мы не можем расписаться, у него нет паспорта.

– Я привез ему паспорт. Самый настоящий!

– Значит, мы обязательно распишемся!

Павел внимательно смотрел на Зою. Радовалась она искренне, но бурного восторга он не заметил.

– Очень хорошо, решим вопрос, и распишетесь! – широко и начальственно улыбнулся Шаров.

Павел удивленно повел бровью. Леня уже и союз с ним заключил, и решения за него принимает. Лихо!

Удивилась и Зоя.

– Сначала распишемся!.. Можно завтра.

– Сегодня, – качнул головой Павел.

– А успеем? – зарумянилась Зоя.

– Если поспешим.

– Я с вами? – Шаров с подозрением смотрел на него.

– Ты займешься мясом. И приготовишь на вечер шашлык. У нас сегодня свадьба!

– Мы должны успеть! – Взгляд у Зои возбужденно блестел.

Она стремительно вышла из кухни, Павел с подозрением смотрел ей вслед. Ее показная радость могла быть частью общего плана против него. Если Зоя в сговоре с Шаровым, то нет смысла жить с ней дальше. Нет смысла жить вообще. А раз так, то можно отправиться в Горовец, а там уже на месте разобраться, кто есть ху.

В ЗАГС они успели. Регистратор уже собиралась уходить, но Павел предложил ей щедрую оплату за сверхурочный час, который женщина отработала сполна – и расписала их, и даже свидетельство о браке на месте оформила.

– У меня такое ощущение, как будто вокруг нас отшумела целая толпа! – уже в машине восторженно поделилась Зоя. – Так привыкла к тишине…

– Ничего, я знаю одно очень тихое место, ты там быстро успокоишься.

– Да нет, я, в общем-то, не против повеселиться… Сейчас бы сюда всех наших, я так по ним соскучилась…

– Ну да, семейка у вас шумная, – улыбнулся Павел.

– А что это за тихое место? – запоздало сообразила Зоя.

– Наш сельский домик в горах. Мы как раз туда и едем.

– А Шаров?

– Шаровым я займусь сам.

– Как это ты займешься сам?

– Отвезу тебя и вернусь к нему. Пожуем шашлычка на дорожку, и в путь.

– Куда в путь?

– Ты же сама сказала, что с Альбертом нужно решить.

– Да? Говорила? – Зоя растерянно захлопала глазами.

– Говорила.

– Сама не знаю, что на меня нашло.

– Но решать надо.

Зоя думала недолго.

– Надо… Я хочу к маме… Я хочу, чтобы мама приехала к нам…

– Значит, будем решать.

– И ты оставишь меня одну?

– Я не могу тобой рисковать.

– Но я тоже умею стрелять… И не только стрелять!.. – Зоя повела рукой, обозначая удар из арсенала карате.

– Я учил тебя не для нападения, а для защиты. Себя, если что, и защитишь.

– Но мне страшно без тебя.

– Считай, что это практические задание. Тест на морально-психологическую выносливость.

– Ну если тест…

– Будешь вести дневник, записывать свои внутренние ощущения, оценивать их силу и значение.

– Ты говоришь со мной как с маленькой.

– Значит, настало время взрослеть.

Павел вздохнул. Не хотел он, чтобы Зоя взрослела. И принимала решения. Даже если они самостоятельные, а не продиктованные чужой злой волей. Но что-то в ней изменилось – или это какое-то новое отклонение в психике, или она действительно внутренне окрепла и даже очерствела. Он должен во всем этом разобраться. И очень хорошо, если самые худшие подозрения окажутся игрой его собственного воспаленного ревностью воображения.

* * *

От моря двор отделен забором, но не вертикальным, как обычно, а горизонтальным. Это и ограждение, и защита от случайного падения. Тугая прочная сетка легко выдерживала вес в несколько сот килограмм. И брешь прорезать в ней совсем не просто. Впрочем, лаз проделан было уже давно, причем лаз, незаметный для постороннего взгляда. И стальной трос натянут по всем правилам альпинистской науки. Это и запасной выход на всякий пожарный, и самый короткий путь к морю. Иногда они с Зоей пользовались и тем и другим, в первом случае – для тренировки, во втором – чтобы искупаться. Берег у подножия скалы плохой, море мелкое, дно скользкое, зато вода кристально чистая.

Сегодня Павел использовал эту лазейку, чтобы тайком проникнуть в свой собственный дом. Если там засада, он постарается уйти, не обнаружив себя…

Но в доме находился только Шаров. Он лежал на диване в каминном зале и безбожно храпел, источая перегарный смрад. Павел сунул руку за диван, вынул из тайника бесшумный «ПБ» со штатным глушителем. С оружием ему помог Сергачев. Он же и сдал Павла…

Павел сел в кресло рядом с диваном, в раздумье свинтил со ствола глушитель. Таких пистолетов у него целых шесть. Три он уже переместил в другое место, в дом на хуторе. Не мог же он оставить Зою без оружия? Стреляет она просто превосходно, если вдруг, это ей поможет. Должно помочь.

Павел медленно накрутил глушитель на ствол, в этот момент Шаров и проснулся.

– Эй, ты чего? – поднимаясь на локте, спросил он.

– Как что? На охоту собираюсь.

Павел передернул затвор, послышался стук, с каким патрон упал на паркетный пол.

– На охоту?

– Или Альберта не надо мочить?

– Мочить?

– А ты предлагал мне что-то другое?

– Ну так можно и не мочить…

– А что, наркоту ему подбросить?

– Этого мало.

– А ты пытался?

– Ну да, я пытался его подставить. Под убийство.

– Кто кого убил?

– Ну не я же… Альберт таких спецов нанял, они вмиг там все раскопали. Я еле отвертелся.

– Переигрывает тебя Альберт.

– Сука!.. А где Зоя?

– А Зоя не сука.

– Да я и не собирался…

– Зоя в безопасном месте…

Павел постоянно проверялся, крутился по городу, пытаясь сбросить с «хвоста» возможное преследование. Он практически был уверен в том, что не привел к своему «схрону» опасность. Но чувство беспокойства все равно царапало душу.

– Не доверяешь ты мне, – с укором качнул головой Шаров.

Поморщился от боли, приложил пальцы к вискам.

– Да какая-то странная ситуация: ты целый полковник, у тебя столько возможностей…

– Были возможности. Были. А сейчас нет… Вся надежда только на тебя.

– А чего сразу не сказал? Мог бы прямо в лоб: «Паша, мне нужна твоя помощь». Ждал, когда Зоя слово скажет?

– Да не ждал я, сам собирался… А она у тебя нормальная такая…

– А у тебя?

– Что у меня? Поначалу – да, сильно чудила, в тюрьму все рвалась. Потом успокоилась… А про уколы я не знал. И что Альберт к ней ходил – тоже…

– Ну так что с Альбертом делать?

– Да надо что-то делать… А сможешь?

– С тобой смогу. Без тебя нет.

– Ну да, ну да… Помнишь, как мы с тобой?..

– Я все помню, Леня. Даже то, чего не было. Но что могло быть… Как ты себя чувствуешь?

– Да не фонтан. Перепела сожрал…

– Ствол у тебя есть?

– Ствол?.. Ну ты же помнишь, – усмехнулся Шаров.

Павел кивнул. Конечно же, он помнил пистолет, который Шаров дал ему, чтобы он смог защититься от бандитов Стива. А ведь Павел уже тогда не совсем доверял ему, и даже возникло подозрение, что Леня нарочно его подставляет. Но не подставил.

– Тот самый?

– Да и не только… А это у тебя что?

– Чистый. Сам отстреливал.

– А ведь я знал, что ты согласишься…

– Как на Альберта выйти?

– Он сейчас на стреме, нужно подождать, пока успокоится.

– Может, на живца отработаем?

– Не понял.

– Они за тобой, а я со спины…

Прием рискованный, в здравом уме на такое никто не согласится, и, если вдруг Шаров скажет «да», значит, с ним точно что-то не чисто.

– Ну нет!.. Есть вариант попроще.

– Я слушаю.

Шаров опустил голову, потер лысеющую макушку.

– Давай на месте обсосем. А то я тебе сейчас наговорю… Да и ты – не факт, что серьезно…

– Серьезно, все серьезно.

– Тогда на месте.

– Машину, говоришь, в городе оставил.

– У гостиницы.

– Спутниковая сигнализация?

– Да нет, все заглушено…

– Удостоверение сотрудника?

– Все есть, все работает… Я реально в отпуске. И сторожка на мне нет.

– Тогда едем.

– Когда?

– А прямо сейчас.

– А просохнуть?

– Я за рулем.

Павел хорошо помнил, как чуть не погорел на спутниковой сигнализации. Именно поэтому он и обзавелся специальным сканером, тонко реагирующим на электромагнитное излучение. И еще, было время, он всерьез готовил себя к охоте на Альберта, разжился по случаю прослушивающими устройствами, скрытыми видеокамерами, радиомаячками и прочим шпионским оборудованием. Все это он прихватил с собой.

«Ленд Крузер» Шарова действительно не излучал никаких сигналов. И сам Леня не фонил, если, конечно, не считать ядреный запах перегара. В машине он первым делом завалился спать, а Павел взял курс на Туапсе. Он не хотел идти через Краснодар, поэтому выбрал путь через Майкоп.

Глава 15

Двухэтажный дом с черепичной крышей, роскошная терраса с балюстрадой из белого камня, ландшафтный дизайн во дворе. Такой бы дом да на берег моря… Но удивляло Павла другое.

– И зачем ты меня к себе привез?

Стволы под сиденьем, пальчики с них стерты, если вдруг навалится спецназ, Павел открестится. Впрочем, привлечь его могут за другое. Если Шаров врал, заманивая его в ловушку.

– А чего бояться? – усмехнулся Леня. – Ты вон всю охрану Стива по полочками разложил. И Альберта обул… И не один раз…

– Лишь бы ты меня не обул.

– Если бы хотел, давно бы уже…

Шаров загнал машину в гараж, дождался, пока опустятся ворота, потом открыл дверь.

– Не боишься?

– Чего?

– А вдруг растяжка?

– Растяжка?! У меня дома? Исключено.

Из машины Леня вышел бодро, но, поднимаясь по лестнице, замедлил шаг. И дверь в дом открывал очень осторожно.

– Напугал ты меня.

Павел оставался в машине. Он не знал, что делать: брать пистолет или выходить без оружия? Вдруг в доме их ждут наемники Альберта? Или даже самого Шарова.

Он взял с собой все три пистолета. Семь бед – один ответ.

– Свет не включаем, – предупредил Шаров. – Я, как-никак, в отпуске.

– А жена где? – спросил Павел.

– А разве я не говорил? – Шаров удивленно глянул на него.

– Да, говорил.

– А я твою Зою всю жизнь люблю… – Леня приложил руку к груди, будто для того, чтобы сдержать крик души.

– Она об этом знает?

– А я совсем скотина, по-твоему? Это ты можешь отказаться от друга, а я – нет!

– Когда я от друга отказывался?

– Смотришь на меня, как на врага… А-а, ладно… Пошли свет включать!

Леня открыл дверь, за которой находилась лестница, ведущая в подвал. Дверь крепкая, тяжелая. Шаров закрыл ее на засов, тем самым только усилив чувство западни.

– Здесь мы как в бомбоубежище.

Подвал оборудован как жилой этаж с банно-прачечным уклоном. И сауна здесь, и маленький бассейн, трапезная с кухней, бойлерная, массажная. Прачек только не было, но вряд ли Шаров пользовался услугами проституток. А если и пользовался, то не здесь. Он мужик рисковый, но вместе с тем и осторожный.

Леня открыл воду, включил электрокаменку. Павел тем временем обследовал дверь, которая вела сразу во двор. Она была заперта и на кодовый замок, и на засов.

– Семь, ноль, ноль, восемь, три, четыре… – подсказал Шаров. – Очень просто, год моего рождения. Ноль восемь – месяц, а тридцать четыре… День рождения Альберта!

– Тридцать четвертого августа?

– А в какой день еще мог родиться этот урод?

Павел отодвинул засов, набрал код, послышался щелчок. Дверь открылась, со двора приятно повеяло ночной прохладой.

– Там у меня пруд… Большой… Можно искупаться…

– А охрана?

– Охрана… Что ж я, по-твоему, должен афишировать свой дом? Посмотрите, как начальник ГУВД живет!..

– Ну да, Еникеев свои хоромы тоже не афишировал, – усмехнулся Павел.

У Еникеева была маленькая квартирка. Павел хорошо помнил, как следователь попросил его очистить помещение, потому что работать было тесно.

– Ты думаешь, я своим хоромам рад?.. Хочешь по чесноку?.. Я бы два раза по одиннадцать лет отмотал, лишь бы к такой, как твоя Зоя, вернуться.

– У тебя еще все впереди. В смысле отсидеть.

– Ну все возможно… А на Зою у меня точно никаких планов нет. И не было! Просто такую, как она, искал. Но так и не нашел… Но искал. Знал бы ты, какие у меня женщины были! Пить будем?

– Если только по пять капель.

– А я больше и не предлагаю. Давай!

Шаров закрыл дверь, полез в бар, достал оттуда виски, поставил в холодильник.

– Разносолов у меня нет, предлагаю омлет с тушенкой… Ну макарон можно отварить…

– Яйца свежие?

Шаров кивнул, достал из шкафа пачку яичного порошка и выставил ее напоказ.

– Наисвежайшие!

Молока не было, поэтому омлет пришлось делать на воде. Вышло не очень, но слопали за милую душу. И вискарь не заставил себя уговаривать. Спиртное раскрепостило Павла, напряжение спало. Парилка с веничком и вовсе согрела душу. Павел оттаял, но язык не развязал.

– На самом деле не так страшен черт, как его малюют, – Шарова потянуло на откровения. – Я бы и без тебя с Альбертом справился… Но с тобой надежней…

Леня взял бутылку, но Павел накрыл свой стакан ладонью.

– На сегодня хватит.

– И меня, если честно, что-то рубит. Закрою глаза и плыву, плыву…

– Это с дороги.

– А на море ты меня так и не сводил.

– Еще успеешь.

– Ну да, решим проблему и будем ходить друг к другу в гости… Или ты ревнуешь меня к Зое?..

– Закрыли тему.

– Честное слово, я перед тобой чист, как младенец!.. Ну что, в парилочку и бай-бай? – поднимаясь со скамьи, спросил Шаров.

Его совсем развезло: язык заплетался, ноги отказывались подчиняться закону равновесия. И в таком состоянии Леня направился в парилку. Как бы не заснул там и не спекся заживо.

Павел не хотел париться, но за Леней все же пошел. А затем последовал за ним и на пруд, чтобы друг не утонул.

Пруд заслуживал уважения: большой, глубокий, выложенный камнем, вода в нем чистая.

Леня держался на воде хорошо, спасать его не пришлось. Но на обратном пути к дому споткнулся раз, другой, на третий пришлось брать его на буксир.

Они зашли в подвал, на этом их приятное времяпрепровождение и закончилось.

В холле на диване сидел Альберт, откровенно наслаждаясь произведенным эффектом. Павел чувствовал себя, мягко говоря, не совсем трезвым, Альберт мог ему мерещиться, но щелчок взводимого курка за спиной развеял робкую иллюзию. А мощнейший удар по шейным позвонкам погасил сознание.

Очнулся Павел в бассейне. Он стоял по горло в воде, пристегнутый наручниками к хромированному поручню. Рядом стоял Шаров, пристегнутый к другому поручню. Леня все еще находился без сознания.

Альберт стоял в дверном проеме и смотрел на часы.

– Ну вот, я же говорил, что и трех минут не пройдет, – с наигранным весельем сказал он, обращаясь к двухметровому детине с неряшливой бородой, которая у некоторых неокрепших умов называлась «модной небритостью».

– А этот послабее будет. – Детина подошел к Лене и наступил ему ногой на голову.

Шаров не подавал признаков жизни.

– Или ударили посильней, – усмехнулся Альберт, глядя на Павла. – Что ты об этом думаешь, капитан?

Павел угрюмо смотрел на него, не желая вступать в разговор.

Детина присел на корточки и, одной рукой опираясь о голову Павла, другой нащупал пульс на шее Шарова.

– Да вроде живой.

Альберт, казалось, совершенно не обращал внимания на своего амбала. Он был занят тем, что донимал Павла:

– Или ты уже не капитан?.. Или капитан дальнего плаванья? Уплыл от меня. Белая фуражка.

– Белые ласты, – хмыкнул детина.

Альберт выразительно глянул на него.

– Кэмел, – только и произнес он.

Но детина все понял и отошел в сторонку. Альберт присел на корточки перед Павлом.

– Говорят, на корточках полезно сидеть.

– В карцере, – кивнул Павел. – Когда больше сидеть не на чем.

– Хочешь, чтобы я отправился в карцер?.. Ну, хорошо, я не стану тебя убивать. Если скажешь, где документы.

– Не было никаких документов, сгорело все.

– Все?

– Все.

– И в саквояже ничего не было?

– Только деньги.

– Деньги нужно вернуть.

– Не осталось там ничего, – соврал Павел.

Не хотелось расставаться с деньгами, тем более в пользу какого-то ублюдка.

– Отдашь деньги – останешься жив. Сядешь за убийство этого, – Альберт брезгливо глянул на Леню.

Павел промолчал. Не отпустит Альберт его живым, тем более если убьет Шарова. А чем тот ему не угодил, Павел спрашивать не стал. И так видно, что конфликт между Стивцовым и Шаровым нешуточный. Причем возможности у Альберта такие же серьезные. Лене действительно нужно было во что бы то ни стало решить с ним проблему. Но была ли с ним в сговоре Зоя? Пока не ясно.

– Не слышу радостного повизгивания, – усмехнулся Альберт.

– Нет у меня денег.

– А Зоя?

– Что Зоя? – встрепенулся Павел.

– Давай так: ты говоришь мне, где деньги, а я даю своим людям отбой. И они оставляют Зою в покое.

– Зою?! В покое?

– Зою, твою законную жену, – усмехнулся Альберт.

От волнения Павла хватил озноб. О том, что они с Зоей расписались, мог знать только Шаров. Или человек, который следил за ним, а заодно взял под наблюдение и самого Павла. Именно на это и намекал Альберт.

– Не тронь мою Зою!

– А разве я не предлагаю тебе вариант?

У Кэмела зазвонил телефон, он приложил трубку к уху и тут же передал ее Альберту.

– Марио!

Он назвал кличку человека, который звонил, это значило, что Павел приговорен. А вместе с ним, возможно, и Зоя. Но деньги все-таки нужно отдать. Вдруг у Зои еще есть шанс уцелеть.

* * *

Крутился мент, кружил по городу, потерял его Марио, упустил. К себе домой Черкасов вернулся уже без жены, где он ее оставил, – не ясно. В Москву он свалил в паре с Шаровым. Марио было за ними следом, но под Ростовом развернулся – и обратно. Нужно было во что бы то ни стало найти Зою – приказ Альберта.

Марио вернулся к месту, где потерял Черкасова по дороге от ЗАГСа, подключил к делу всех, кто мог ему помочь. Машина Черкасова попала под камеру на охраняемом мосту в горах, Марио гребенкой прошелся по станицам и хуторам в этом районе. И удача улыбнулась ему. Не так уж и надежно Черкасов спрятал свою любовь.

Хутор глухой, в соседнем дворе лает, надрывается собака, оттуда же доносится запах ацетона. Видно, самогон варят из перестоявшейся браги. В окне дома горит свет, Зоя у телевизора, но смотрит куда-то в пустоту. Ну да, она же немного не того. Или много?.. Зато красивая. Очень. Жаль, что в одежде. Хорошо бы ее в душе застукать. Или в постели… Сначала уложить, а затем и застукать. Можно дуэтом. Шмель не откажется жало свое потренировать.

Марио не спешил. Он на все сто был уверен, что Зоя никуда от них не денется. Он отошел от окошка с трубкой возле уха. И услышал голос Альберта:

– Да.

– Птичка в клетке.

– Дай ей трубку.

– Так это… Сейчас!..

Зоя как будто что-то почувствовала – вдруг резко глянула в окно, поднялась с кресла. А через несколько минут открылась дверь.

В ночь Зоя вышла с пистолетом в руке. Марио неосторожно шелохнулся, и она тут же выстрелила. Практически бесшумно, слышно было только, как клацнул затвор. Реакция не подвела, Марио смог увернуться от пули, но Зоя снова поймала его в прицел. Хорошо, Шмель не подвел. Набросился на нее сзади, скрутил, отобрал ствол и затащил в дом.

Марио приложил трубку к уху.

– Что там у вас? – спросил Альберт.

– Так это, стреляли… И очень даже нехило…

Это ведь не Зоя промахнулась, это он успел отскочить в сторону. И если бы не Шмель…

– И что?

– Ничего. Скрутили, упаковали. Но вряд ли она сейчас сможет говорить.

– Как сможет, звони!

Трубка недовольно ругнулась короткими гудками, Марио сбросил звонок и зашел в дом.

Шмель привязывал Зою к стулу с длинной спинкой, обматывая скотчем и тело, и прижатые к нему руки.

– И как ты собираешься ее трахать? – спросил Марио.

Зоя дико, с ужасом глянула на него.

– Кого трахать? – не понял Шмель.

– Себя!

– За меня Черкасов не спросит, а за нее – да.

– Хана твоему Черкасову. Документы где?! – заорал Марио.

– Какие документы? – Зоя испуганно смотрела на него.

– Свидетельство о браке!

– В шкафу.

– Ты что, дура?.. Меня интересует все, что вы увезли из Горовца! Деньги, документы!

– Документов не было… Документы сгорели…

– А деньги?

– Деньги Павел спрятал, где – не знаю! – мотнула головой Зоя.

– А мы тебя сейчас трахнем! – Марио сел к ней на колени, ногами обжимая бедра. – И Павел твой будет в этом виноват! Деньги где?

– Я не знаю!

В кармане зазвонил телефон.

* * *

Зоя не просто плакала – она рыдала, с трудом выдавливая из себя слова. Она звала на помощь Павла, но у него не было ни малейшей возможности прийти к ней: и лестница в бассейне крепко прикручена, и наручники не снять. Душа рвалась на части, сердце обливалось кровью.

– Только скажи, где деньги, – наслаждаясь своим могуществом, требовал Альберт.

– Я же сказал, под черешней…

Альберт уже сообщил страшную новость: Зоя захвачена, требуется выкуп. А деньги спрятаны во дворе дома, в котором он ее оставил. Черешня там единственная, так что не нужно искать никаких других ориентиров, достаточно разбираться в сортах деревьев. И знать, в какой стороне север.

– А если там обманка?

– Я что, идиот – рисковать Зоей?

– Ну хорошо…

Альберт забрал трубку и скрылся в трапезной.

– И много денег? – спросил Леня.

Он уже очнулся, но чувствовал себя, мягко говоря, неважно. Судя по тому, как он кривил лицо, каждое произнесенное слово болью отдавалось в его голове.

– На всю жизнь хватило бы, – поморщился Павел.

Денег хватило бы и на детей, и на внуков. Но не будет у него ни тех ни других. И дело не только в Зое. Не пощадит их Альберт, всех зачистит.

– На всю жизнь и хватит, – усмехнулся Шаров.

Он, похоже, думал о том же самом.

– Ты же говорил, что тебя не пасут.

– Я говорил то, в чем был уверен…

Он вдруг схватился за поручень, к которому был прикован, и стал его расшатывать. Его ноги болтались в воде, упереться было не во что, поэтому сильных рывков не получалось. А лестница прикручена к полу мощными болтами, такие только с мясом можно выдрать. Павлу достаточно было пару раз шатнуть свою трубу, чтобы в этом убедиться. Лестница прикручена намертво.

– Ничего не выйдет, – сказал он.

– А вдруг?

Послышались шаги. Леня остановился, в помещение вошел Альберт.

– Документы тоже в саквояже? – спросил он, обращаясь к Павлу.

– Ты что, в уши долбишься? Сгорели документы!

– Долбить будут твою Зою! – ухмыльнулся Альберт.

Павел замолчал, прикусив язык. Зря он сболтнул лишнее.

– А с ней нужно нежно, ласково… – нехорошо подобрел Альберт. – Я знаю, как…

Павел опустил голову, лбом коснулся пола. Нельзя было злить это ходячее убожество.

– Рассказать? – Альберт не хотел его щадить. – Первое время она принимала меня за тебя. Потом привыкла. Потом ей понравилось со мной.

– Заткнись! – сквозь зубы процедил Павел.

– Я тогда не успел с ней попробовать, нужно было срочно уехать… Помнишь, как ты в меня чуть не врезался там, у Фадеевки?

– Я все помню.

– Но это тебе не поможет. У тебя нет шансов. Как только мы найдем деньги, ты умрешь… А Зою никто не тронет. Зоя под моей защитой. Поселю ее в своем доме у моря, буду наезжать к ней. У вас там слышно, как море шумит?.. – спросил Альберт. И, не дождавшись ответа, продолжил: – Буду потрахивать ее под шум волны. С видом на закат… И на рассвете тоже.

– Да заткнешься ты! – не выдержал Шаров.

– А ты чего? – глумливо усмехнулся Альберт, ногой наступив ему на голову. – За сучку свою подписываешься? Лучше бы ты за меня подписался, когда этот козел меня вербовал!

Альберт перенес ногу на голову Павла, с силой надавил, заставляя щекой прижаться к полу.

– Это ведь ты Стиву меня сдал, да?

– Не говорил я, – буркнул Шаров.

– Тебе сейчас хреново, да? Я знаю, как вам хреново! Меня Стив так же вот в бассейне держал! Трое суток! С меня чуть кожа от воды не слезла. Теперь ваша очередь… А я в другую очередь встану. За Зойкой. Завтра ее подвезут.

Альберт отпустил Павла, повернулся к нему спиной. И уже в дверном проеме остановился:

– Леня, а ведь ты эту сучку так и не трахнул!

– Я же не такая скотина, как ты, – скривился Шаров.

– Ходил к ней, ходил… Или все-таки было?

– Я же сказал, кто из нас скотина…

– А может, у тебя там совсе-е-ем ма-маленький? Может, Зойка тебя очень быстро забыла? Хоть бы раз твое имя назвала…

– Не было ничего. Я друзей не предаю. И братьев своих не убиваю.

– А может, ты просто боялся своего дружка? Он ведь мужчина суровый. Но лох. И ты лох. Вы оба лохи. Как и все мусора… Есть такой закон. Естественного отбора. Дураки умирают по пятницам, а лохи по четвергам. Вы умрете в ночь с четверга на пятницу…

Альберт ушел. Шаров снова принялся трясти лестницу, но все впустую. Стойки будто вмурованы в бетон.

– Козел! – в тихом бешенстве процедил Шаров.

– Извини.

– Что, не понял?

– За то, что из-за Зои тебя ударил.

Вряд ли Альберт с Шаровым разыграли перед ним спектакль, чтобы обманом убедить его в невиновности последнего. Слишком сложно для простой проблемы. Простой для них, но никак не для Павла…

– Я не понял, ты что, исповедаться решил? – хмыкнул Шаров. – Рано нам еще умирать.

– Рано, – кивнул Павел.

От тоски хотелось выть волком на луну. Он умрет, и некому будет защитить Зою. Альберт завладеет их домом на море, посадит Зою на цепь, а может, сделает ее наркоманкой. Он – редкая мразь, ему ничего не стоит найти способ приручить ее.

– Где ты ствол спрятал?

– И не один, – оживился Павел.

Один ствол он оставил на столе, Кэмел уже завладел им – Павел видел «ПБ» у него в руке. Но два пистолета оставались в тайниках – один под столом в трапезной, другой в парилке. В сауне, конечно, повышенная влажность, зато Павел обнаружил там незаметный ящичек в полке, очень удобно прятать туда ствол.

– Где?

– А где у тебя ароматные масла? – Павел кивнул в сторону парилки.

– Точно там?

– А это имеет значение?

– Не знаю.

Шаров снова стал расшатывать стойку, но та даже не намекнула на возможную капитуляцию.

* * *

Черешню искали долго. Делали запрос в интернет, выясняли, как она выглядит, сравнивали с другими деревьями. И еще понадобилось время, чтобы найти лопаты и отрыть железный ящик, в который был помещен саквояж. Замок взломали, ящик открыли, саквояж вытащили, а в нем деньги, много денег, все в евровалюте.

– Интересно, сколько там? – шалея от запаха добычи, спросил Марио.

– Альберт не говорил? – и у Шмеля голос вибрировал от возбуждения.

– Не понял. – Марио косо глянул на него.

– Ну вдруг Альберт не знает. Возьмем себе по чутка.

– Это ты сам придумал или кто подсказал?

Марио и сам не прочь был бы прикарманить пачку-другую, сотня тонн брюссельской капусты лишней точно не будет. Но вдруг Шмель провоцирует его, чтобы потом сдать Альберту. А с Альбертом шутки плохи…

– Сам… жаба подсказала.

– Жаба – зверь опасный!

Марио вывалил деньги из саквояжа, быстро пересчитал.

– Восемьдесят четыре котлеты… Почем у нас сейчас евро?

– Может, округлить?

– Курс евро?

– Восемьдесят четыре.

– До ста?

– До восьмидесяти. – Голос у Шмеля дрожал, как мокрый цуцик на холоде.

– Альберт до ста округлит – не унесешь.

– Альберт… – сквозь зубы процедил Шмель.

– Эй, ты чего? – Марио хлопнул в ладоши перед самым его носом. – Даже не думай!

– Да нет, нормально все. – Шмель отвел взгляд.

– Нормально…

Марио и сам, если честно, дал слабину. Забрать бы все бабки да лечь куда-нибудь на дно. Купить бы такой особняк на берегу моря, как у Черкасова, жить себе и горя не знать. Но Черксова-то нашли…

Марио сумел обуздать себя, но чувство возбуждения осталось, возникла потребность резко войти в стадию перенапряжения и еще резче разрядиться.

– Пойдем лучше Зойку ахнем, – предложил он.

– Ну можно, – кивнул Шмель.

Или он что-то задумал, или ему тоже нужно было переключиться с одного интереса на другой.

– А как же Черкасов? – усмехнулся Марио.

– Хана Черкасову!

Шмель знал, о чем говорил. Если Черкасов сдал свои бабки, значит, шансов у него реально нет. Значит, за свою Зойку он точно не заступится. Но так думал трусоватый Шмель, а Марио изначально плевал на Черкасова. И Зойку приговорил к постели еще до того, как взялся за лопату.

– Давай сначала позвоним, – сказал Марио.

А вот Альберта он боялся, поэтому за телефон взялся с твердым намерением честно назвать сумму обнаруженных в саквояже денег. И тем самым удавить искушение, которое змеиными кольцами сдавливало грудь.

* * *

Угол бассейна врезался в грудь, сдавливая ребра, – и больно, и дышать тяжело. Павел пытался изменить положение тела, но тщетно. Шаров все еще пытался расшатать стойку лестницы, его физическую боль усиливало чувство безнадеги и отчаяния.

– Да брось ты, – в какой уже раз посоветовал ему Павел.

– Ты не понимаешь.

– Что ты сходишь с ума?

– Помнишь про мышь, как она барахталась в молоке?

– У молока такая природа, оно может превратиться в сметану…

– У твоей стойки плохая природа, сколько ни барахтайся, не оторвется.

– А твоя?

– Моя может. В мою болты не вкручивали.

– А что делали?

– Вкрутили так, что бетон раскрошился. Потом просто вставили, в готовую шпатлевку. Застыло крепко, но все равно не та прочность.

– Я бы не сказал.

– Посмотрим!

Шаров снова взялся за дело, и на этот раз стойка пошатнулась, как надломленный зуб во рту. И в этот момент послышались шаги. Шаров остановился.

Альберт подошел вплотную к Павлу, поднял ногу, но на голову не наступил.

– Сколько в саквояже было денег?

– Точно не помню.

– И я точно не знаю, сколько раз трахнут твою Зойку.

– Восемьдесят четыре пачки. Умножай на пятьдесят тысяч. И на курс евро.

– Восемьдесят четыре раза ее и трахнут!

Альберт ударил Павла ногой и вышел из моечной.

– Сука! – прошипел вслед Шаров.

Он попытался развить свой успех, но даже пошатнувшаяся стойка не желала сдаваться. А сил у него оставалось все меньше и меньше.

* * *

Марио терпеть не мог, когда женщина сопротивляется. Он любил, чтобы все было по взаимному согласию, чтобы тело отдавалось с улыбкой, чтобы само сняло с себя все одежды, прежде чем лезть в постель, чтобы блеснуло своей наготой. И действительно, зачем применять силу там, где женщину можно взять хитростью?

Он вывалил на диван деньги из саквояжа.

– Есть предложение, – сказал он, глядя на Зойку. – Но ты можешь отказаться.

– Вообще-то, я уже замужем. – Она смотрела на деньги, и взгляд ее лихорадочно блестел.

Это были ее деньги, и она вовсе не хотела их терять.

– Придется развестись, – серьезным тоном сказал Марио. – И выйти замуж за меня… Или за него… – он кивком показал на Шмеля. – Или за нас обоих.

– Э-э… А деньги?

– Деньги делим на троих.

– Так нечестно, – мотнула головой Зоя.

– А как честно?

– Если я выхожу замуж за вас двоих, то вам двоим одна половина, а мне другая.

– Видал? – Марио звонко шлепнул руками по своим коленкам.

– А говорили, сумасшедшая! – хмыкнул Шмель.

– Я притворялась, – усмехнулась Зойка.

– Зачем?

– Из-за денег. Я знала, что Черкасов принесет их мне на блюдечке…

– Хитрая?

– Расчетливая.

– Ну хорошо, половина нам, половине тебе… Только учти, мы в очередь становиться не будем.

– Делайте, что хотите, – согласилась Зойка. – Только вслух не говорите…

– Ну так что, начнем? – спросил Шмель.

– Нет, сначала деньги поделим. – Зойка явно не шутила.

Она совершенно серьезно поверила в ту дичь, которую скормил ей Марио. Если так, то баба реально не в себе. Хорошо, если она и в постели такая же сумасшедшая.

– Ну хорошо… – Марио на глаз разделил деньги на две половины.

– Нет, посчитать нужно, сорок две пачки вам, сорок две пачки мне…

Марио усмехнулся. Видно, Зойка реально жадная до денег сучка, если знает, сколько там в саквояже осталось.

Он отсчитал сорок две пачки, запихнул их в саквояж.

– Ну что?

– В спальню отнесите. Положите там в шкаф.

– Я думал, в постель.

– В постель я сама лягу… Ну чего стоите, развязывайте!

И опять у Зойки заблестели глаза. Но сейчас ее возбуждали не деньги, а мысли о том, чем и как она будет за них расплачиваться. Она, казалось, хотела как можно скорее приступить к транзакции.

Шмель не заставил себя долго ждать, достал нож, поднес острие к лицу Зойки. А она, дура, высунула язык и чуть не лизнула лезвие. Похоже, она реально перевозбудилась. Да и Шмель затрепетал в предвкушении. Он разрезал путы, освободил Зойку, но она и не думала подниматься.

– Я же сказала – мою долю в шкаф, – повторила она.

И вдруг стащила с себя футболку, обнажив свой топлес. От возбуждения Марио залихорадило. Он схватил деньги, потащил их в спальню, открыл створку шкафа, поставил саквояж на нижнюю полку. И тут же появилась Зойка, на ходу расстегивая пуговицу на джинсах.

– Поставил? – спросила она, разворачиваясь к двери.

– Пока только саквояж.

В спальню вошел Шмель, он беззастенчиво пялился на обнаженную Зойкину грудь. Марио заметил это, хотя у самого глаза так и липли к бюсту.

– Покажи! – потребовала Зойка.

– Что показать?

– Деньги!

– Вот ты достала! – Марио присел на корточки, чтобы взять саквояж.

В этот момент Зойка сунула руку под занавеску и выхватила закрепленный под подоконником пистолет с глушителем.

– Эй, ты чего?

Марио не успевал наброситься на нее, чтобы обезоружить. Зато Зойка с легкостью направила ствол на Шмеля и выстрелила.

Марио не видел, куда попала пуля, но услышал, как падает тело. И сам в ужасе сел на пятую точку, рукой угодив во что-то теплое и липкое.

– Ствол давай!..

Зойка переместилась в дальний угол, где Марио мог достать ее только метким выстрелом, но его пистолет стоял на предохранителе. Зато Зойка могла выстрелить в любое мгновение.

Пистолет из кобуры Марио доставал окровавленной рукой. Зойка показала на кровать, туда он его и бросил.

– Давай к окну!

Зойка и не думала закрывать грудь, и Марио видел в этом дурной знак. Покойников ведь не стесняются.

– З-зачем?

– Мне выйти надо.

– А-а…

– Давай-давай!

Марио сместился к окну. Зойка, оставив пистолет на кровати, двинулась к двери. И переступила через труп Шмеля. При этом она едва не споткнулась.

Марио понял, что упустил прекрасную возможность в одном прыжке обезоружить ее.

– А ствол? – спросил он в надежде, что Зойка обратно перешагнет через труп.

Но она присела на корточки, продолжая держать Марио на прицеле. И вынула ствол, который Шмель держал у себя за поясом.

– Я вот этот возьму… Стреляет? – спросила она, снимая с предохранителя служебно-боевой «ИЖ».

– Эй, ты чего?

Зойка положила свой «ПБ», взялась за кожух трофейного пистолета, чтобы передернуть затвор. В этот момент Шмель бросился на нее. Но Зойка, отскочив к двери, успела выстрелить.

Пуля ударила точно в грудь. Шмель даже успел ощутить, как у него остановилось сердце.

– Стреляет, – сказала Зойка.

Это было последнее, что он услышал в своей жизни.

Глава 16

Дорогу осилит идущий, а трубу – шатающий. Все-таки сорвал Шаров стойку с крепления, но понадобилось время и силы, чтобы поднять ее и высвободить руки, а Кэмел мог появиться в любой момент. Он находился где-то рядом, с кем-то разговаривал, Павел слышал его голос.

– Еще-е-е!..

Леня изловчился, просунул сцепку наручников под «подошву», которой лестница крепилась к полу.

– Я сейчас!

Леня рвался в бой, но сил уже не оставалось. Он с трудом встал на ноги. Павлу он помочь сейчас не мог, нужно было брать ключ, выкручивать болты из «подошвы» второй стойки, а у него ни времени, ни инструментов. А еще голос Кэмела стал приближаться.

– В парилку! – громко зашептал Павел.

Но Леня сообразил и без него. Он уже открывал дверь, когда в дверной проем втиснулся громила Кэмел.

– Эй, куда!

Кэмел рванул за Шаровым, но поскользнулся и, восстанавливая равновесие, потерял драгоценные секунды. Дверь была приоткрыта, он распахнул ее и дернулся, получив пулю в грудь. Леня тут же выстрелил еще раз.

Тело Кэмела крупное, кость мощная, пули не могли прострелить его насквозь, но это ему не помогло. Он пятился, размахивая руками в тщетной попытке удержать равновесие, пока не споткнулся о бортик бассейна. Чаша глубокая, но площадь маленькая. Падая, Кэмел ударил Павла затылком в спину, окатил волной, уже темнеющей от крови.

Волна еще не улеглась, Шаров еще не вышел из сауны, когда появился Альберт с телефоном в руке.

– Скажи своей суке пару слов на прощание… – стукнув пальцем по телефону, проговорил он.

И оцепенел, одним глазом увидев труп своего цербера, а другим – Шарова, который выходил из сауны с пистолетом в руке.

– Леонид Михайлович, ты чего? – испуганно пробормотал он.

И снова ткнул пальцем в телефон.

– Не стреляй! – крикнул Павел.

Нельзя было убивать Альберта, сначала эта мразь должна отпустить Зою, тогда уже можно и в расход.

– Звони! – приказал Шаров.

Он даже не стал объяснять, кому и зачем звонить, Альберт понял все сам.

Через порог переступил еще один боец Альберта, он уже уловил запах жареного, но еще не понял, где подгорело. Пистолет в руке, но глаз еще не нащупал цель.

Зато Леня четко знал, что нужно делать. Стрелял он, как оказалось, отменно и противника уложил с первого выстрела. Причем, судя по всему, наглухо. Это произвело на Альберта сильнейшее впечатление. Его охватила самая настоящая трясучка, телефон едва не вывалился из руки.

Ему ответили не сразу, но когда это произошло, его лицо вытянулось, он в панике глянул на Павла.

– Зоя у вас? – спросил он сорвавшимся на хрип голосом.

В ответ трубка мобильника разразилась гневной тирадой. Павел не слышал, о чем говорил человек на том конце провода, но уловил в его голосе испуганные нотки.

– Зою пока не трогать, – с растерянным видом сказал Альберт.

И сказал он это для видимости, чтобы обмануть Шарова. Но тот все понял, протянул руку и вырвал у Альберта телефон.

– Зоя, ты?!

Павлу сразу вдруг стало легче дышать. И руки налились силой. Он даже дернул за свою стойку, хотя понимал, что это бесполезно. Его стойка крепилась к полу по всем правилам строительной науки.

– Да, у нас все в порядке, – выслушав ответ Зои, сказал Шаров. – Сейчас решим вопрос, и за тобой. Держись там!

– Зоя не могла пристрелить Марио! – мотнул головой Альберт.

– Я могу пристрелить тебя!.. Где ключи? – Шаров кивком показал на Павла.

– Так это… – Альберт кивнул на плавающего покойника.

– Так доставай! И быстро!

Альберт не заставил себя ждать, схватил Кэмала за ноги, потянул на себя, но поскользнулся и бухнулся в бассейн.

– Давай! – заорал на него Леня.

– Марио что-то задумал, – отфыркиваясь, пробубнил Альберт.

– Ключи!

– И Шмель такой же хитрозадый… И деньги у них, и Зоя. Они ее вам так просто не отдадут.

– Ключи!

Альберт положил на бортик бассейна ключи от наручников.

– А я мог бы их уговорить!

– Согласен! – кивнул Шаров. – Руку давай!

Он протянул Альберту руку, чтобы помочь выбраться из бассейна. Но тот учуял в этом подвох.

– Давай!

Альберт все-таки протянул руку, Шаров потянул его на себя и вдруг, приставив к его голове ствол пистолета, выстрелил.

– Ну вот и все, сученыш!

Утонуть он Альберту не дал. Протер пистолет, вложил ему в правую руку. Пистолет положил на бортик, а тело сбросил в бассейн. Только после этого, взяв ключи, подошел к Павлу.

– Может, мне одному за Зоей съездить? – спросил он в раздумье.

– Это шутка такая?

– Ну конечно, шутка! – засмеялся Леня.

Он отстегнул наручники, освободил Павла, помог ему выбраться из бассейна и сунул в руку трубку.

– Поговори пока.

Тело у Павла затекло, ноги не слушались, руки отнимались от слабости, но стоило ему только услышать Зоин голос, как силы тут же вернулись.

– Что там у вас? – спросила она.

– Альберт застрелился… Даже не знаю, как это произошло.

– У нас та же история, – засмеялась Зоя. – Марио и Шмель друг друга застрелили. Деньги не поделили.

– Сами? Друг друга?!

Павел и хотел бы в это поверить, но слишком уж отчетливо звучал в ее голосе сарказм.

– Деньги не поделили, – повторила Зоя.

– Милицию не вызывала?

– Ни милицию, ни полицию…

– А обстановка вокруг?

– Тихо все, спокойно…

– Даже не знаю, что сказать…

Павел не знал, что делать. Милицию вызывать нельзя, очень может быть, что Зою сделают крайней. И оставлять ее наедине с трупами тоже не хотелось. Отправить ее домой, в коттедж у моря?..

– Ничего не говори. Я сама все решу! – В ее голосе звучала уверенность женщины, справившейся с самым страшным вызовом в своей жизни, женщины, победившей собственный страх.

Зоя могла бравировать на нервной почве, выдавать желаемое за действительное, но Павлу ничего не оставалось делать, как довериться ей. И как можно скорее выехать на помощь.

Пока он разговаривал, Шаров обошел весь подвал, проверил замки на дверях.

– Ну что там? – с важным видом спросил он.

– Да Зоя там одна.

– Дуй в аэропорт! Прямо сейчас!

– А ты?

– А что я?.. Подъедет группа, утрясем ситуацию… Время идет, нужно звонить, давай отсюда!..

Машину брать Леня не разрешил, такси вызывать тоже, даже через калитку выйти не позволил. Одежду чистую со своего плеча дал, но мокрые джинсы и футболку пришлось уносить с собой. В доме не должно оставаться следов постороннего присутствия.

Павел перелез через забор в месте, куда не доставала видеокамера, пешком вышел к шоссе, остановил машину. И отправился в аэропорт.

* * *

В доме чисто, ни малейшего намека на дурной запах. Зоя свежая, бодрая, как будто всю ночь спала без задних ног, а утром, приняв душ, накрасилась, сбрызнулась духами. И Павла она встретила с такой радостью, как будто он вернулся домой, отсидев второй срок. Обняла, жадно поцеловала в губы.

– Извини, завтрак приготовить не успела.

– Ничего.

– И отбивные закончились.

– Отбивные? – Павел внимательно посмотрел на Зою.

Кажется, он догадывался, какие «отбивные» она имела в виду. Но его смущала легкость, с какой она говорила о покойниках. Леню он бы, конечно, понял, но Зоя…

– С кровью… Я их в саду похоронила, – тихо, без сожаления сказала она.

– Сама?

– Пока не рассвело… Они меня спать хотели уложить, а я не хотела…

Павел и желал бы пропустить эти слова мимо ушей, но не мог. И задумался недобро. Зою спать не уложили, но в голову лез вопрос, на какой стадии остановились альбертовские ублюдки?

Он ничего не сказал, даже не скосил на Зою взгляд, а она все равно его поняла.

– Не уложили. Только к стулу успели привязать. А когда развязали, там у меня к подоконнику был прилеплен пистолет. Все как ты учил… Но за ночь глаз так и не сомкнула… – Зоя зевнула в кулачок. – Утром немного прилегла… А у вас как там? Что с Альбертом?

– Да как-то быстро все случилось. Приезжаем, а нас уже ждут… – Павел не стал вдаваться в подробности.

– Ты их всех перестрелял? – с гордостью за него спросила Зоя.

– Леня.

– Леня?!

– Всех.

– А ты? – Зоя пыталась скрыть разочарование, но не смогла.

– Я не мог… Физически не мог…

Морально Павел готов был к убийству. И будь у него возможность, он с легкостью нажал бы на спусковой крючок. Альберта бы пристрелил с превеликим удовольствием. Но все же он рад был, что ему не пришлось опять проливать кровь. И готов был всю жизнь благодарить Леню за его решимость и сообразительность.

– А Леня?

– Леня смог.

– И Альберта он?

– И Альберта.

– Молодец! – Зоя улыбнулась так, как будто мысленно улыбнулась Шарову.

– Так никто и не говорит…

– Не надо говорить, надо делать, – отрезала она.

Павел с удивлением глянул на жену. Уж не осуждает ли она его за упущенную возможность проявить себя?

– Я сделал все, что в моих силах…

Зоя будто встрепенулась, посмотрела на него родными глазами.

– А кто говорит, что ты ничего не делал? Ты же поехал с Леней в Москву?

– Поехал.

– И ко мне примчался… Устал, наверное?

– Голова болит, – признался Павел.

Удар по шейным позвонкам не прошел бесследно, и гематома там, и голова всю дорогу болела, в самолете просто раскалывалась.

– Поехали домой?

– В Горовец?

– Можно и в Горовец… Но я бы пока не спешила…

– Леня там порядок должен навести. Чтобы от Альберта ничего не осталось.

– Это хорошо, это очень хорошо… – в раздумье проговорила Зоя. И, деловито глянув на Павла, сказала: – Ты бы пошел, глянул, как там в саду, может, перезахоронить надо?

– Гляну.

Как оказалось, Зоя сделала все по науке. И яму глубокую вырыла, и землю, закапывая, утрамбовывала плотно, слой за слоем. И дерн аккуратно срезала, прежде чем начать, затем так же старательно вернула все на место. Вряд ли грунт просядет в ближайшее время, а если вдруг и случится такое, никто не заметит.

– Мне их совсем не было жалко… – сказала Зоя, беря Павла за руку. И, немного подумав, спросила: – Это плохо?

– Ты отомстила за себя, – кивнул он.

Зоя поступила нехорошо, но и не плохо. И все же потакать ей ни в коем случае нельзя. А то вдруг войдет во вкус…

– И Леня отомстил, – кивнула Зоя.

– Ну да.

Павел отстранился от нее, направился к дому. Ну, конечно, только Леня за нее и отомстил, а он просто так одиннадцать лет отмотал.

Зоя нагнала его, снова повисла у него на руке.

– Ты что, обиделся?

– Глупости какие!

– Я не хотела тебя обидеть. Просто подумала, что у меня в жизни два достойных мужчины.

Павел остановился в недоумении, но на Зою не посмотрел.

– Но тебя-то я люблю!.. А Леню всего лишь уважаю… Очень уважаю!

– Ну да, он, конечно, достойный, – вынужден был согласиться Павел.

– А ты самый лучший!.. Если отвезешь меня домой. Прямо сейчас… Что-то мне холодно!

Зоя сначала просто завибрировала изнутри, затем ее хватил самый настоящий озноб, а когда они подъезжали к дому – затрясло как в лихорадке.

В дороге обошлось без происшествий. Никто их не преследовал, не пытался захватить Зою или убить Павла – похоже, ситуация окончательно успокоилась. Позвонил Шаров, сказал, что у него все хорошо, следствие приняло его версию, спросил про Зою.

Дома Павел в первую очередь запустил печь в сауне, затем приготовил для Зои горячий чай. Она полезла в бар, достала оттуда бутылку виски. Останавливать ее Павел не стал. Даже подбодрил. Желание напиться – естественная реакция на сильнейший стресс, который хоть и с опозданием, но все же навалился на Зою. И не самая худшая защита для психики.

Зоя выпила, попарилась в сауне, добавила еще и завалилась спать. Проснулась она только к обеду – кислая, унылая, но в состоянии, далеком от помешательства. Павел очень хотел верить, что это был последний всплеск насилия в их жизни. Они с Зоей – мирные люди, просто не нужно их трогать.

* * *

И снова Леня – как снег на голову. И снова летом. Тем же самым. Павел даже соскучиться не успел, а он уже тут как тут.

– Если не рад, так и скажи!

Он снова смотрел на Павла как начальник на подчиненного. Расправил крылья, воспарил над прозой жизни. Все у него хорошо: с Альбертом разобрался, себя выгородил – жизнь наладилась. И прерванный отпуск продолжается.

– Да рад, рад! – Павел хлопнул его по плечу.

И у них с Зоей все хорошо.

Зоя все еще вспоминала Марио и Шмеля, но, как обычно, без всякого сожаления. Они сами во всем виноваты, считала она, и ее психика легко с этим соглашалась. Правда, вчера снова приложилась к виски, но совсем чуть-чуть.

– Леня!

Зоя вышла к нему в летнем сарафане, красивая, как небесное сияние, невинная, как улыбка ангела, и чувственная, как эпоха Возрождения. Леня снова впал в ступор, глядя на нее, но в этот раз не растерялся, поцеловал в щечку. Видимо, решил, что имеет на это право. Да и Зоя совсем не возражала.

И еще Шаров полез во внутренний карман летнего пиджака, вынул оттуда футляр, открыл его и показал колье с ягодками из жемчуга на веточках и с перламутровыми листьями.

– Леня! – Зоя замерла от восторга.

– А это не просто подарок! Это немой укор! – глянув на Павла, сказал Леня.

– Даже так?

– На свадьбу меня так и не пригласили! Сбежали! А я тут с шашлыком сражался. – Леня весело щелкнул себя пальцами по горлу.

– Пока на лопатки не уложили, – кивнул Павел.

– Ну так что, на свадьбу приглашаете?

Леня вынул колье из футляра и растянул его на растопыренных пальцах. И на Зою он смотрел, как будто гипнотизировал ее. А она, завороженно глядя на него, наклонила голову, чтобы он смог повесить ей колье на шею.

– Может, лучше к белому платью? – спросил Павел.

И этим как будто снял с Зои чары. Она вздрогнула, распрямила спину и просто взяла у Лени колье.

– Ну конечно к белому. Вечером надену. И буду самой-самой! – Зоя забавно хихикнула и крутнулась так, чтобы сарафан на ней вздулся куполом. И кокетливо попридержала подол. Леня проводил ее завороженным взглядом.

– Ты даже не представляешь, как я тебе завидую! – пробормотал он, заставляя себя перевести взгляд на Павла.

– А вслух об этом обязательно говорить?

– Обязательно, – ничуть не смущаясь, кивнул Шаров. – Это чтобы ты на лаврах не почивал. И мне помог. Как друг, товарищ и брат.

– В чем?

– Я же говорил, что мне тоже нужна такая же красота. Сегодня идем гулять по набережной – только ты и я. Но красавицу снимаем только для меня.

– Таких, как Зоя, больше нет.

– А вдруг мне повезет? Даже больше, чем тебе.

Павел кивнул. Он действительно желал Лене вселенского счастья. Лишь бы только он не засматривался на Зою.

* * *

Оксана умела очаровывать: роскошная блондинка с нежной улыбкой, приятный звучный голос, хорошие манеры, прекрасная фигура. Зоя могла не переживать: Оксана и близко не могла сравниться с ней. Но все-таки Зоя ревновала, и не столько к Павлу, сколько к Лене.

А могла бы и к Павлу приревновать. Это ведь он снял Оксану. Леня ее заметил, хотел подойти, растерялся, распустил нюни, пришлось его выручать. Более того, Павел просто обязан был подженить друга, чтобы отвлечь его от собственной жены. Дурацкая, конечно, ситуация, впрочем, Павел и не собирался ничего объяснять Оксане. Просто познакомил ее с Леней и отошел в сторонку, можно даже сказать, спрятался за спиной у жены. А Оксана больше тяготела к нему, чем к Лене. Может, потому и не осталась с ним на ночь.

Третий вечер они проводят в компании с Оксаной. Снова посиделки с шашлыком, вином и коньяком, опять все под градусом. Но женщины так и не подружились. Зоя ревновала Оксану к Лене, а та – ее к мужу. Во всяком случае, складывалось такое впечатление. Да и Леня, казалось, радовался тому, что Зоя к нему неравнодушна…

Обстановка за столом – не очень. Одному только Лене весело: он хохмил, травил анекдоты, но его слушали только из вежливости. Хотя вино шло хорошо.

– Ну, мне пора. – Оксана легко заставила себя улыбнуться. Поднялась, мягкими, чувственными движениями оправила платье. Леня помог ей выйти из-за стола.

Гостей проводили до ворот. Зоя с трудом скрывала радость, прощаясь с Оксаной. Леня затаенно улыбался, глядя на обеих. Знал он, что творится у Зои на душе.

– Скатертью дорога, – закрывая калитку, буркнул себе под нос Павел.

– Что? – спросила Зоя.

– Да надоели…

– А чего ты такой злой?

Павел исподлобья глянул на Зою. Ну вот, уже и придирки начались. Муж плохой, Леня хороший.

– Мало выпил, – хмыкнул он.

– Оксаночка уехала, да? – язвительно спросила Зоя. – С Леней.

– И что? – нахмурился Павел.

– Думаешь, я не знаю, как вы с ней познакомились!

– Вообще-то, я об этом уже забыл.

Павел озадаченно смотрел на жену. Интересно, кто посвятил Зою в подробности столь романтического процесса? Оксана сболтнула по секрету или Леня – по злому умыслу?

Одно хорошо: легкая ссора между мужем и женой – признак душевного равновесия в семье. Зоя злилась на Павла как совершенно здоровая женщина.

– А я помню!

– А припоминаешь кому, мне или Лене?

– Лене? При чем здесь Леня?.. Мне все равно, с кем он там познакомился… Даже хорошо, что познакомился… Даже очень хорошо!

– Вот потому и познакомился.

– Потому ты ему помог, – меняя гнев на милость, улыбнулась Зоя.

Она подошла к Павлу, обняла его и поцеловала.

– Никогда не смей меня ревновать! Это меня обижает. И ты должен понимать почему!

Все так же улыбаясь, она оттолкнула Павла и направилась к дому.

Она ушла, а он вернулся в беседку: нужно было убрать со стола, а то утром налетят чайки, превратят остатки роскоши в обыкновенный мусор. Почему-то захотелось присесть, и коньяк под руку подвернулся. Павел выпил, расслабился.

Ночь по-настоящему летняя, теплый бриз приносил шум волны и отгонял редких комаров, а кресла мягкие, удобные. Проснулся Павел оттого, что кто-то тронул его за плечо.

– Выпьем? – спросил Леня.

– За Оксану?

– Можно и за нее, – кивнул Шаров.

– И за рассвет… – глянув на светлеющее небо, сказал Павел. – За новый рассвет в твоей жизни!

– Можно и так.

Они выпили, немного посидели в тишине, слегка разбавленном шелестом листвы.

– А если я коньяк отравил? – вроде как в шутку спросил вдруг Шаров.

– Мне? – встрепенулся Павел.

– И тебе, и себе… Я ведь люблю Зою. Всегда любил. А отобрать ее у тебя не могу… Да и она не хочет. Не может она без тебя… А мне зачем без нее?

– Ты это серьезно?

– То, что коньяк отравлен, шучу. А в остальном… – Шаров потянулся к бутылке. – Давай, брат, на посошок! И разойдемся, как в море корабли. Не надо мне к вам больше, не надо…

Павел заставил себя поднять бокал. Вдруг Шаров на самом деле отравил коньяк, пока он спал? Но и отказаться он не мог… Тем более что поздно уже отказываться, если Леня на самом деле сошел с ума.

– Чокнемся! Не за упокой же пьем!

– За твою новую жизнь, брат!

– За мою новую жизнь, – кивнул Шаров.

Они выпили. Леня поднялся, хлопнул Павла по плечу.

– Ты всегда будешь моим лучшим другом, – сдавленным голосом сказал он и, не прощаясь, направился к воротам. – Но на свадьбу не позову! Извини!..

Павел видел, как Леня провел рукой по лицу: то ли пот со лба смахивал, то ли слезы утирал. Он улыбнулся ему вслед. На свадьбу они с Зоей могут приехать и без приглашения, имеют на это право. Но, может, Леня прав, может, не надо ему больше видеться с Зоей? С глаз долой – из сердца вон. Да и Зое совсем не обязательно вспоминать о прошлом…

Content

Владимир Григорьевич Колычев
Украденная невеста

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16