Варвара Мадоши, Сергей Плотников

Импровизация в тональности форс-мажор

Глава 1, в которой подводятся неутешительные итоги

Дата неизвестна

Дорогой дневник, я больше не работаю помощником кормчего на «Логрусе». Списался в никуда, арендовал первый попавшийся бриг и завтра пускаюсь в одиночное путешествие на Окраину.

Почему вдруг такая перемена? Просто сегодня утром я проснулся и понял, что хватит. Жизнь проходит мимо, а мне уже двадцать три года, я не становлюсь моложе! Даррелл в моем возрасте организовывал первые экспедиции — а чем я хуже? Пусть моих сбережений не хватает на полноценную экспедицию, но я ведь и не ставлю целью создать свой зоопарк… пока.

Да, этот дневник ляжет в основу бестселлера первого межпланетного зоолога — Николая Князева!

Итак, пункт назначения — планета Эжени. Моя первая цель — таинственная алмазная лягушка, которая якобы свела с ума капитана Ромини. Сто к одному, что он просто неправильно с ней обращался.

____

После хорошей драки обычно чувствуешь либо пьянящую легкость во всем теле, либо ломящую усталость. Иногда, если драка была ну очень хорошая, тебе достается и то и другое.

А иногда вместе с усталостью, болью и легкостью приходит опустошение: когда отдал все душевные силы, и больше ничего не хочется и не можется.

Именно это сейчас испытывал капитан «Блика» Александр Иванович Белобрысов, мичман запаса Военно-эфирных сил ОРК, солист и альтист популярного любительского ансамбля «Контрабандисты»... ну и самый настоящий контрабандист, что уж там.

И то сказать, легко ли оправиться после того, как ты вдохновенно выступал на сцене перед пусть маленькой, но толпой, потом дрался с какой-то эфирной тварью, вселившейся в чужое тело, затем чудом избежал судьбы быть этой самой тварью убитым, да еще получил по ребрам — по недоразумению, но от этого не легче — от лучшей подруги, которая немного не рассчитала силу заклятья?

Поэтому он выслушал извинения сотника стражи Эдмундсена без особенных эмоций. А извинялся тот весьма благовоспитанно и вежливо. Высший пилотаж, если учесть, что тело его заместителя, оказавшегося серийным убийцей, только что прикрыли простынкой и унесли в неведомые дали.

— Мне следовало больше внимания уделить моему окружению, — каялся сотник. — Но мне и в голову не могло прийти… То есть как раз могло. Вы ведь в курсе о принципах работы вампирской магии, так? — Эдмундсен вопросительно посмотрел на Сашку

— Немного, — ответил тот.

Сашка неплохо разбирался в предмете: его мать была вампиршей и, в силу разных обстоятельств, он провел первые несколько лет жизни в клановом доме своей матери. Возможно, он заработал бы там хроническую простуду плюс детские травмы, если бы его не «подобрала» семья Сандры, живущая по соседству.

— Тогда вы знаете, что я не могу напрямую читать мысли своих подчиненных. Во-первых, для этого вампирам нужно выпить крови того, кого он читает, во-вторых, это запрещено законом на всех цивилизованных планетах, включая нашу.

Сашка кивнул — знаю, мол.

— Но при этом, — продолжил Эдмундсен, — будучи чистокровным вампиром и довольно сильным магом, я постоянно ощущаю фоновый шум чужих мыслей. Они болтаются вокруг голов других людей, невозможно не слышать.

Сашкины чистокровные дядья рассказывали ему примерно то же.

— Так вот, у каждого человека примерно свое звучание… И звучание Паштровича не менялось в последние месяцы или даже дни. Кроме того, я могу поклясться, что у него не было возможности совершить нападение на ваших подчиненных… я имею в виду, второе нападение, на площади Трех Сестер, когда пострадал господин Костомаров. В это время полусотник сидел напротив меня за столом, оформлял квартальный отчет.

Сашка не сразу сообразил, что сотник имеет в виду нападение на площади с фонтаном, когда с убийцей сразились Володька и Катерина. Володька тогда использовал слишком мощную огненную графическую печать, в результате ожег себе руки.

— Хотите сказать… — Сашкины мозги работали медленно и со скрипом, но все же кое-как работали. — Хотите сказать, что эта тварь вселилась в Пас… Паше... вашего полусотника недавно? Прошу прощения, его имя мне тяжело дается…

— Я тоже долго привыкал, — кивнул Эдмундсен. — Да, я думаю, что недавно. Может быть, даже сегодня. Как заметила ваш кормчий, похоже, что мы не убили эту тварь, убив тело, и она ищет, в кого бы еще вселиться.

— М-да… — Сашка совсем по-новому поглядел на тот участок вымощенной разноцветными плитками дорожки, где только что лежал полусотник. Как выяснилось, вовсе не убийца, а невинная жертва. Очередная.

Мог бы и раньше сообразить…

— Я прошу вас обеспечить охрану корабля, — сказал Сашка. — Если эта зверюга одержима идеей отомстить нам, на этом она не остановится.

— Верная мысль, — согласился сотник. — Еще раз приношу свои искренние извинения.

— Ничего, — сказал Сашка. — Кто бы мог предположить?

— Действительно. Но все же это мой долг — допускать самое невероятное.

Эдмундсен вздохнул, показывая, что крайне недоволен собой, но намеревается исправиться, и добавил:

— Я буду держать вас в курсе.

— В курсе чего? — все-таки голова Сашки варила из-рук вон плохо.

— Расследование пока отнюдь не закончено. Нужно выяснить, чье тело занимала тварь до Паштровича, и куда делась потом. Теперь, когда мы знаем, с чем имеем дело, много времени это не займет, — мрачно пообещал сотник. — К тому же, у нашего отделения теперь… несколько больше мотивации.

— Мне очень жаль вашего помощника, — сказал Сашка. — Соболезную.

— Да, — кивнул Эдмундсен. — Он был отличным специалистом и хорошим человеком. Его сестра будет вне себя от горя.

Он так и сказал, «вне себя от горя», но в его устах старомодный оборот звучал естественно. Сашкино настроение испортилось еще сильнее.

— У вас нет никаких идей, куда могло метнуться это существо? — спросил сотник. — Все же вы с ним сталкивались ранее…

— В глаза не видел, — честно признался Сашка. — Мы с ним тогда так и не встретились. Но… насколько я знаю, эфирные твари не могут жить в атмосфере. Возможно, ей надо вселиться в кого-нибудь побыстрее?

— Скорее всего, — кивнул сотник. — Или ваша информация не верна, и тварь все-таки прекрасно чувствует себя на планете… Ладно. Мы проверим зрителей, а также дома на траектории полета этой твари… Хотелось бы знать, далеко ли она может лететь.

— Понятия не имею, — сказал Сашка. — Удачи вам.

— Вам тоже.

Закончив беседу с сотником, Сашка побрел к сцене. На ее краю сидела Катерина, болтая ногами и с несколькими рядовыми оцепления (зрителей в парке, конечно, разогнали, а сам парк запрудили стражники всех чинов — часть из них стихийно сконцентрировалось вокруг Катерины). Сандра сидела рядом, повесив голову и положив на колени скрещенные руки, и от этого ее вида Сашке стало тревожно. Ему вообще не нравилось, как она восприняла всю эту ситуацию на Порт-Суглате.

Белки нигде не было видно.

— Где Бэла? — спросил он.

— Пошла на корабль, — Сандра подняла голову, и стало видно, что не так уж ей плохо: она просто подремывала, и теперь сонно моргала. — Пококетничала со стражниками, сказала, что ничего не запомнила, ну они ее и отпустили первой. Так, пару вопросов задали для проформы.

— Угу, — подтвердила Катерина, подойдя к ним; ее свита куда-то рассосалась, видно, она отпустила стражников. — Сказала, что нужно кому-то быстро рассказать все Людоедке, а то она изведется.

— Скорее, нас всех изведет, — фыркнула Сандра.

— И это тоже, — с глубокомысленным видом кивнула Катерина.

Сашка подумал, что Белка за прошедший год здорово изменилась и вообще выросла над собой. Раньше девчонка-оборотень была слишком застенчивой и неуверенной в себе, чтобы использовать женские чары на представителях власти.

— А сколько ждать, пока вас тоже в протокол запишут? — спросил Сашка. — Или придется в участок ехать?

Он очень жалел, что не попросил сотника как-то ускорить процедуру для девчонок. Сашку тот опросил весьма подробно, вряд ли Катерина и Сандра смогут многое добавить — тем более, что, благодаря своему дару сопереживания, Сашка воспринял драку с двух точек зрения, своей и Сандриной.

— А с нами уже все, — сказала Сандра и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. — Мы только тебя ждем.

— Ага, — кивнула Катерина. — Не хотели одного оставлять. Где еще такого красивого капитана найдем?

— Спасибо, девочки, — искренне сказал Сашка, приобняв их за плечи.

В этот момент ему показалось, что все невзгоды и драки мира имеют право на существование, если в результате ты получаешь таких замечательных верных друзей… подруг… соратниц…

В этот момент хрустальный шарик Сатурна у Сашки в ухе зазвенел.

— Да? — он сжал его пальцами, принимая корабельную трансляцию.

— Кэп, — сказал Белкин голос. — Вы там уже закончили?

— Ну… да, а что?

— Тогда возвращайтесь скорее, у нас ЧП.

Сашка тут же проклял себя за мимолетную мысль, мол, все неприятности мира того стоят. Да нихрена они не стоят, когда в опасности твой корабль и доверившиеся тебе люди!

— Какого рода ЧП? — спросила Сандра, сжав один из амулетов у себя на груди. Как и многие другие кормчие, она не любила пирсинг, поэтому цацку для корабельной трансляции тоже носила на шее. — С кристаллами все в порядке?

— Да, и с кораблем тоже. Тут другое. В общем… Володька объявился. Неприятности у него. И у нас, видно, тоже. За компанию… К счастью, у Людмилы Иосифовны нашлось самое необходимое, но вы тоже поторопитесь!

— А можно чуть поконкретнее? — спросила Катерина, присоединяясь к разговору.

— Нельзя! — почему-то очень твердо заявила Бэла. — Чем быстрее придете, тем быстрее все узнаете.

М-да, подумал Сашка, во что же такое влип Володька, буквально на днях списавшийся на берег в Порт-Суглате, что Бэла не хочет доверить информацию об этом системе корабельной связи? Правильно делает, конечно: они точно знают, что несколько кораблей в порту за следят за «Бликом», а раз так, то и подслушать переговоры могут, трюк нехитрый. И что же такого «самого необходимого» нашлось в закромах у Людоедки?

Насколько Сашка знал Володьку Крестоносца и его патологическую невезучесть, неприятность могла быть самая масштабная. А насколько он знал Людоедку, у той могло лежать в заначке все что угодно, вплоть до боевых стратегических мин замедленного действия.

— Знаете что, — сказала Санька, — давайте-ка я нас всех телепортирую на борт!

Судя по выражению ее лица, ее мысли текли в том же направлении.

— Нет, — твердо возразил ей Сашка. — Ты слишком устала. Хватит с нас неприятностей магического рода! Мы просто очень-очень быстро пойдем.

И они очень-очень быстро пошли. Практически побежали.

А потом без всяких «практически».

Глава 2, в которой кандалы используются как средство волевого контроля

Дата неизвестна

Факт №1: пока мне не удалось увидеть алмазную лягушку.

Факт №2: из всех животных, с которыми я сталкивался, люди — самое отвратительное.

Кто бы мог подумать, что на почти девственной Эжени, совсем недавно заселенной людьми, творится такой ужас? Люди любят хвастать своим интеллектом, даже включили его в название вида. Но если животное кажется нам глупым, как правило, это потому, что эволюция пожертвовала его интеллектом ради других полезных качеств: скорости, ловкости или способности питаться чем-нибудь, малопригодным в пищу. Люди же жертвуют своими мыслительными способностями по поводу и без, не получая ровным счетом ничего взамен!

Закостенелые, самодовольные, не видящие дальше своего носа, жалкие, жадные бюрократы!

_______________

Ладно, я успокоился, могу записать спокойно. Мне удалось добраться до Эжени чуть больше чем за месяц — огромное достижение, особенно учитывая, что я управлялся со своим бригом в одиночку. Старушка «Молния» чудесно показала себя в малых эфирных течениях. Вообще мне бы стоило подробнее написать о моем переходе, это может пригодиться потом. Постараюсь вести дневник более регулярно. Но времени совершенно не было.

На Эжени я столкнулся с такой скудностью мысли и тупым следованием бессмысленным правилам, что перо до сих пор дрожит у меня в руке, когда я пытаюсь привести мысли в порядок.

В общем, оказалось, что интересующая меня алмазная лягушка живет в болотах Бараглоры, и каждый сезон как минимум три-четыре «неподготовленных идиота» (это я цитирую воеводу Фурченко, недалекого солдафона и истероида от бюрократии) лезут в эти болота, а возвращается хорошо если один, и тот не в себе. Ф. имел в виду, что я неподготовленный, и мои путевые журналы и краткая лекция о повадках условно опасной фауны Окраины («условно», потому что абсолютно безопасной фауны не существует — даже дождевые черви, попав под влияние фоновой магии, могут преподнести сюрпризы). Разумеется, я сделал то, что всякий целеустремленный человек сделал бы на моем месте: попытался нанять проводника и отправиться в Бараглору самостоятельно, не спрашивая разрешения «всемогущего» местного воеводства.

Увы, хотя я заплатил проводнику кругленькую сумму, все, что нам удалось — это пробраться за стену укрепленного городка. Дальше нас засекли с башни и поймали магической сетью. К., которого назвать сукиным сыном — значит, оскорбить всех сук, сколько их ни есть, заявил, что в следующий раз просто доложит в ЭКК[1], что я управляюсь с бригом в одиночку, и у меня отберут пилотскую лицензию.

Как будто это бог весть как сложно и опасно, управлять в одиночку! На что, скажите на милость, нужны корабельные духи? «Молния» — чудесная дама, дружелюбная и спокойная. По крайней мере, стала таковой, как только я перестал мучить ее диетой. Не знаю, кто первый придумал кормить корабельных духов исключительно яблоками и помидорами. Пост никому не на пользу. Я разделил с «Молнией» свой паек по-братски, и имел проблем куда меньше, чем если бы взял сменного пилота и какого-нибудь пьянчужку-кормчего (а хороший кормчий ко мне бы на такую плату не пошел).[2]

Короче, неважно. Чем рисковать лицензией, ладно уж, слетаю на Наталью, пообщаюсь с администрацией и попробую получить пропуск (да, администрация МагКристалла — долбаной кристаллообогатительной компании, которая фактически владеет планетой, у них на другой планете, чтоб им ни дна ни покрышки!). Заодно посещу знаменитые водопады. И полюбуюсь светлячками, по моим расчетам выходит, что, когда я туда прилечу, как раз будет сезон.

[1] ЭКК — эфирная квалификационная комиссия

[2] На самом деле кормить корабельный дух плюшками недостаточно, иначе до этого уже додумались бы. Князь просто еще не знает, что обладает талантом мага-пустотника. Обычный пилот вернулся бы из такого длительного одиночного полета, как минимум, с серьезным психическим заболеванием.

____

«Значит, вот что у нас теперь самое необходимое," — меланхолично подумал Сашка, сидя в кают-компании на диване и пытаясь отдышаться.

Ну да, запас консервов и галет — это, конечно, нужно, кто бы спорит. Но кандалы из холодного железа (чуть тронутые ржавчиной, чтобы видно было: магией на них не воздействовали) в некоторых обстоятельствах нужнее. Или Людоедка так решила, собираясь в дорогу — и оказалась права.

Сейчас кандалы, скрепленные такой же заржавленной целью, красовались на запястьях Володьки Крестоносца. Цепь оставляла ему достаточно свободы маневра, позволяя уплетать знаменитые Катеринины булочки с корицей. Она напекла их еще с утра, поскольку, по ее словам, была уверена, что им понадобится воспрянуть духом после охоты за серийным убийцей.

Теперь духом возвышался Володька, и, судя по его виду, ему это было очень надо.

— Ух, вкуснота, — пробормотал он. — Сколько раз пробовал повторить, никак не выходит! Может, ты что-то в рецепте не указываешь?

Катерина попыталась что-то сказать, но у нее не вышло: она тоже все еще не могла отдышаться.

— Я ему уже говорила, — пояснила Бэла, — он слишком точно следует рецепту. Никакого вдохновения. А он не верит.

— В выпечке? — Володька поразился, как будто она ему сказала ересь. — Не может такого быть! Это точная химическая реакция!

— Может, может…

— Ребята, — ласково проговорила Людмила Иосифовна. — Я все понимаю, заедать стресс — единственное светлое пятно в жизни эфирника… И поговорить об этом невероятно важно, о булочках с корицей я бы и сама болтала днями напролет. Но для начала, может быть, объясним капитану и девочкам, во что Владимир опять влез?

— Я ничего не делал! — тут же воскликнул Крестоносец. — Оно само! Я просто из окна выглядывал, и тут на меня над озером несется… это! Синее такое, с щупальцами, вроде кальмара! И ка-ак нападет!

Все переглянулись.

Сандра застонала. Сашка почувствовал, как у него окончательно пропадает желание не то что говорить о булочках, но даже и пробовать их. А это уже что-то запредельное. Сколько он себя помнил, дурные новости никогда не заставляли его потерять аппетит.

Положительно, капитанство сильно на него повлияло.

— И теперь ты одержим жаждой нас всех убить? — обреченно спросил Сашка.

— Я не знаю, чем я одержим! — воскликнул Володька. — Я понятия не имею, что это за хрень… ну, не имел, пока Белка и Люда не заковали меня в кандалы и не объяснили, что там у вас случилось! Я просто очень хреново себя почувствовал, в голове помутилось… Даже на кадетских попойках я таким идиотом себя не чувствовал!

Сашка смутно припомнил кадетские попойки с участием Крестоносца — все три штуки.

— Ты обычно сидел у стены и мрачно на всех пырился, — сказал Сашка. — Почти и не пил.

— Потому что я пьянею с двух глотков! — сердито ответил Володька. — А в вашем обществе — так вообще от одного запаха! Ну… пьянел в те годы, с тех пор прокачался. В общем, я только понял, что со мной что-то не так, ну и начал сопротивляться чисто машинально. А тут я даже не знаю, куда идти! Даже адрес муниципальной больницы выяснить не успел. Естественно, пошел к вам, — проговорил он упавшим голосом. — Я понимаю, что вы не обязаны мне помогать…

— Это оставим, — махнула рукой Людоедка.

— Угу, — сказала Катерина. — Я еще сразу подумала, когда узнала, что эта хрень сбежала: ну, наверняка ей Володька на пути попадется!

Сандра закивала.

"Да, — подумал Сашка, — это было ожидаемо. Даже удивительно, что мне самому в голову не пришло!"

— Я же не специально! — окрысился Володька.

Он выглядел потерянным и несчастным, особенно в кандалах. Словно мокрый воробей. "Надо было воробьем его и прозвать, какой к черту Крестоносец!"

— Да нет, ты молодец, — Сашка хлопнул его по плечу. — И главное — что не сдался этой штуке, а сразу прибежал звать нас на помощь!

— Ну, не сразу… — поморщился Володька. — Меня еще по городу помотало. Надеюсь только, я никого не убил.

— Не убил, — уверила его Белка. — На тебе не было запаха крови и смерти. Такое я даже в человеческом облике учуяла бы.

— Главное, что ты добрался сюда и дал понять, что с тобой что-то не так, — поддержала его Сандра.

— Ага, — кивнула Людоедка, — прямо с порога так и начал: "Люда, в меня что-то вселилось!"

Сашка подумал, что все-таки Володька практически гений. Если бы ему в голову прилетел синий воздушный кальмар, а потом начали бы путаться мысли, Сашка бы ни за что не сделал такой вывод. Решил бы, что этот кальмар его околдовал или нечто в таком роде. А Володька молодец, догадался. Хотя, в отличие от них, не знал про полусотника Паштровича (ого, запомнилось все-таки это имячко!)

— В железе легче, — Володька поднял скованные руки. — Мысли не так путаются, я лучше собой владею… Рисовать только неудобно будет.

Сашка с интересом поглядел на Людоедку и Белку.

— Как вы догадались, что кандалы помогут?

Людоедка пожала плечами.

— Честно говоря, я не думала, что они помогут. Я решила просто так на всякий случай. Вдруг он буянить начнет.

Все-таки у Людоедки был очень богатый и специфический жизненный опыт. Это надо же, "на всякий случай» хранить кандалы и первым делом надевать их на бывшего любовника — на всякий случай!

Или это маленькая месть за что-то была? А что, Сашка бы не удивился.

— А я вспомнила, что холодное железо обычно помогает против тварей, — сказала Бэла.

— Может быть, вы объясните мне, как так вообще получилось? — спросил Володька жалобным тоном. — А то Бэла только в общих чертах...

Пришлось Сашке перебарывать усталость и рассказывать ему, что план сотника увенчался частичным успехом. Экипаж «Блика» выступил с концертом в городском парке, изображая приманку для возможного серийного маньяка, который повадился убивать похожих на них людей. Сотник подозревал, что имеет дело не с маньяком, а с эфирной тварью, которая как-то приспособилась выживать на планете и приняла человеческий облик. Ну или хотя бы условно человеческий, раз черты лица неведомого нападающего никому разглядеть не удалось.

Во время операции выяснилось, что сотник Эдмундсен был в общем и целом прав, если не считать одного небольшого нюанса: тварь не приняла человеческий облик, а вселилась в человека! Да еще могла менять тела, пока только непонятно — по собственному желанию, или только когда ее прежнее тело погибало? Во всяком случае, последнее тело, полусотника Паштровича, она заняла недавно. А когда Сашка и Эдмундсен совместными усилиями прикончили бедолагу, не разобравшись, что он тоже жертва, а не преступник, из раны на груди стражника вырвалась голубая субстанция, отдаленно похожая на космического спрута, и улетела.

И теперь у Сашки и остальных не осталось сомнений: это была та самая хрень, которую одна из галактических держав разводила как магобиологическое оружие на «Присцилле». Один из тех спрутов, что «приручил» Князь с помощью магического артефакта, на поиски которого «Блик» планировал теперь отправиться.

— Что теперь делать? — спросил Володька упавшим голосом. — Я обречен? Стану чокнутым убийцей и начну на всех кидаться?

Над кают-компанией повисло неловкое молчание. «Блин, — подумал Сашка, — а ведь мне его придется убивать, если что. Я капитан». Но эту мысль он, конечно, вслух не стал произносить.

— Может быть, эту штуку можно контролировать волевым усилием? — спросила Бэла. — Хотя бы с помощью холодного железа? Людмила Иосифовна, вы не в курсе?

Та покачала головой.

— Не знаю, просто не знаю. Для меня — полный сюрприз, что эти твари умеют вселяться в людей! Хотя… — она задумалась. — Может быть, я и слышала что-то на этот счет... Князь как-то рассказывал, что самого первого спрута привез в окрестности Роовли-Кообас «на себе». Я тогда не поняла, что он имеет в виду. Может быть, как раз это?

— Он что, полным психом был, ваш Князь? — буркнул Володька.

— Не без того, — ответила Людоедка с явной гордостью. — А кто еще попробует основать собственное государство, воюя одновременно со всем миром? И ведь почти получилось!

— Меня больше интересует, как он избавился от этой твари, если правда держал ее в себе, — сказал Сашка. — С помощью того самого артефакта? Который может управлять спрутами?

— Такая вероятность есть, — кивнула Людмила Иосифовна. — Хотя Князь сделал артефакт после того, как начал разводить спрутов… наверное.

— Может быть, его можно вообще заклинанием изгнать? — спросила Сандра.

— Может быть, и можно, — Людоедка беспомощно пожала плечами; Сашка не привык видеть ее такой неуверенной. — Я просто не знаю! Это было еще до того, как я с ними… в смысле, с Князем и с Мариной... встретилась. А в магических штуках я никогда не разбиралась — по понятным причинам.

— Не факт, что способ, который применил Князь, для меня сработает, — мрачно заметил Володька. — Вы ведь говорили, что он был магом-пустотником, да? А я-то точно нет!

— Зато я — да, — Сандра тоже хлопнула его по плечу, как Сашка раньше. — Вместе что-нибудь придумаем! Вот, Людмила Иосифовна говорила, на Роовли-Кообас еще какие-то документы Князя остались, дневники или еще что… Может быть, в них найдется какое-то средство.

— Не исключено, — кивнула Людоедка. — Я точно знаю, что некоторые свои заклинания он записывал. В смысле, те, которые сам придумал.

— Мы все равно туда летим, — подвел Сашка итог. — И ты, Володька, летишь с нами. Ничего не поделаешь.

— А я ведь контракт подписал и аванс получил! — тот схватился за голову и ойкнул, потому что кандалы больно ударили его в грудь.

— Ну что, значит, ударишься в бега, — вздохнула Катерина. — Аванс придется вернуть, конечно…

— Так я из него за коттедж заплатил! И там вернуть деньги нельзя, специально в договоре прописано!

— Ну, — сказал Сашка, — значит, слиняешь, нарушив условия контракта. Не ты первый, не ты последний.

— Пошли письмо с объяснениями и отправляй им рисунки почтой, — посоветовала Катерина. — Комиксы художника, одержимого эфирной тварью, еще больше будут цениться!

— Особенно посмертно, — буркнул Володька.

— Ну, если умрешь, точно не придется волноваться о нарушении контракта, — оптимистично заметила Людоедка. — Говорят, поднятые некромантами трупы все равно ничего не чувствуют, этим только родственников пугают.

Глава 3, в которой отношения автора и читателя грозят перейти на новый уровень

Дата неизвестна

Наталья — красивейшая планета. И здешние водопады стоят любых усилий. Какой нахрен Париж? Так себе городишко. Увидеть водопады Натальи и умереть — вот это я понимаю!

Впрочем, умирать не собираюсь. Собираюсь убивать. Возможно, даже устраивать массовые убийства.

Нет, я догадывался, что на Окраине, где влияние закона и права ничтожно, а слово крупных корпораций — закон, творятся отвратительные вещи, но это знание было где-то вдалеке от меня. Плюс к тому, я даже не подозревал о масштабах.

Что мне было известно о производстве двигательных и стандартных энергетических кристаллов? Да не больше чем любому школьнику: это магия высокого полета, которой нужно долго и специально учиться, а в производстве такие кристаллы настолько вредны, что, едва их изобрели, так тут же стали изготавливать как можно дальше от Земли. А что может быть дальше Окраины? Однако одно дело просто отвлеченно знать, что это «вредно», а другое — своими глазами видеть огромную проплешину черной сухой земли и умирающий лес по ее краям! И это, как мне сказали, случайный след: некалиброванный кристалл выпал из контейнера при перевозке, дежурному чародею пришлось быстренько его обезвреживать. Следы от плановых испытаний — это безжизненные пустоши от горизонта до горизонта, по которым носит пыль сильный, не сдерживаемый ничем ветер. Да, я слышал, что Толкин стоял у истоков создания двигательных кристаллов и именно с их испытательных площадок взял вдохновение для своего Мордора, но не очень-то в это верил. А зря.

Короче говоря, нынешняя Наталья — загаженная помойка.

На освоенной территории УЖЕ не найдешь светлячков, для того, чтобы их увидеть, необходимо отправляться в многодневный поход.

Не знаю, что теперь делать.

Самый простой выход: сказать «да что я могу?" — и махнуть рукой. Меня такой вариант не устраивает.

___________

К удивлению Сашки, в этот раз авральный старт с Порт-Суглата предложила Людоедка.

— Я уже закупила все основные припасы, можем поторопить поставщиков и улететь завтра-послезавтра, — сказала она. — А товара все равно никакого не берем. Так что…

"Ну надо же, — удивился Сашка, — видно, она сильнее беспокоится за Володьку, чем я думал!"

Его первым порывом было согласиться — по той же самой причине. Их товарищ попал в переплет, конечно, хотелось как можно быстрее начать выручать его. Да и о поисках Княгини Сашка не забывал… ну как, почти не забывал. Сложно с этакими-то приключениями ни на миг не выпустить одну проблему из поля зрения!

Однако, к своему собственному удивлению, он категорически и сразу отказался.

И только отказавшись, понял, почему. Подсознание, уже привыкшее к капитанской ответственности, опередило сознание, но рассудило совершенно верно.

— Во-первых, — возразил Сашка, — мы еще реализовали не все Ново-Оловатские ковры. Тащить их на Землю никакого смысла нет, там они будут стоить едва ли не дешевле, чем в порте покупки…

— Да, но… — начала Людоедка.

— Во-вторых, — продолжил Сашка, — неизвестно, что нас ждет на Роовли-Кообас, я не хочу, чтобы мы в спешке позабыли о чем-то важном. И чтобы экипаж весь этот длинный переход опять сидел на сухпайке, тоже не хочу.

— Этого не будет… — начала Людоедка.

— А кроме того, Эдмундсен еще не передал нам данные о кораблях, которые нас преследуют, хоть и обещал. Не мне вам объяснять, как это может быть важно! Ну и наконец, — закончил Сашка, — состояние Володьки не ухудшается. По моей просьбе Сандра проверяет его каждые несколько часов. Пока никаких изменений.

На самом деле Сашка не знал, насколько весом последний довод: они с Сандрой могли только догадываться, какие изменения происходят в организме человека под влиянием вселившегося спрута. То есть Сандра сказала, что ей удалось что-то то ли заметить, то ли почувствовать у Паштровича перед тем, как он погиб — какую-то особую связь с эфиром — и теперь она могла более-менее твердо судить, истончается эта связь в Володьке или укрепляется. Но, ясное дело, полной уверенности у нее не было.

Сам Володька говорил, что с кандалами на руках он мыслит ясно и никаких убийственных порывов у него нет. По его словам, ментальный напор спрута возрастал приступами, но ему вполне можно было сопротивляться, а в периоды затишья Володька и вовсе чувствовал себя полностью собой. Однако Сашка отдавал себе отчет, что полной веры человеку, попавшему под влияние спрута, быть не может.

Эх, будь Сашка полноценным вампиром, прочел бы его поверхностные мысли… Хотя вот сотник Эдмундсен читал у своих подчиненных — и ничего у Паштровича не обнаружил. Возможно, спруты маскируются куда лучше, чем они все думают.

— Вы точно не знаете, насколько можно доверять этим осмотрам… или словам самого Владимира, — ответила Людоедка, эхом к Сашкиным мыслям.

— Придется положиться на наш здравый смысл и друг на друга, — жестко ответил Сашка. — До отлета в любом случае осталось всего пять дней. С учетом того, что нам нужно еще покинуть акваторию, мы можем ускориться… ну да, дня на два. Не считаю это целесообразным.

— Как скажете, капитан, — ответила Людоедка максимально нейтральным тоном.

Тут Сашка сделал такое, чего сам от себя не ожидал. Он положил руку на плечо Людоедке, нагнулся, заглянул ей в глаза и мягко спросил:

— Людмила Иосифовна, в чем дело? Почему вы вдруг так стали спешить? Ведь не только из-за Володьки?

Он ожидал, что она сбросит его руку и саркастически усмехнется. Или разразится холодной отповедью. Но Людоедка неожиданно обмякла — он почувствовал ладонью, как расслабились ее мышцы.

— Не только, — неохотно сказала она.

— Из-за Марины Федоровны? — попытался угадать Сашка.

— Да, — Людоедка неохотно кивнула. Поколебавшись, добавила: — Вряд ли она нарочно скрыла от меня, что спруты могут вселяться в людей. Скорее всего, и сама не знала. Значит, Князь ей не сказал. Уж не знаю, почему, с него бы сталось просто забыть… — она неодобрительно покачала головой. — Или решить, что этот секрет вообще никто не должен знать, кроме него.

— А если и сам Князь не знал про это? — спросил Сашка.

— Крайне маловероятно… И вот теперь я думаю — а сколько еще таких секретов у него приготовлено? Если Марина попытается вскрыть один из тайников на Роовли-Кообас… а вдруг там ловушка?

Сашка глубоко вздохнул. Такая постановка вопроса в голову ему не приходила.

— Ну, то что я сказал вам, остается в силе, — сказал он. — Будем полагаться на свой здравый смысл и друг на друга. Ничего другого у нас все равно нет.

* * *

Еще за дверью кают-компании Бэла услышала звон, шелест, стук и неразборчивые ругательства. Ее аналитические способности без труда позволили интерпретировать услышанное: Володька пытался рисовать, кандалы ему мешали, он то и дело сбрасывал со стола то листы, то карандаши, и ужасно злился по этому поводу.

«Ну что ж, — подумала Бэла, — по крайней мере, от ржавчины Сандра их отчистила надежно, теперь хотя бы черновики не пачкают…»

И правда: войдя в кают-компанию, она увидела, как Володька, душераздирающе вздыхая и ероша волосы скованными руками, марает листы отличными карандашами, купленными еще на Жасмине.

— Не могу так! — воскликнул он раздраженно, увидев Бэлу. — Совсем не могу! Даже карандаш все время мажет, не говоря уже о том, что карандаш — это не то!

— Попробуй телекинезом, — без всякого сочувствия проговорила Бэла, сгружая на край стола тяжелую стопку. — Вы, менши, это можете.

— Только не я! Ловкости не хватает. Слышал я байки о безруких художниках, которые умудряются рисовать телекинезом, но мне этому придется месяц учиться. Ого, что это у тебя?

Он только сейчас заметил обернутую бумагой посылку, которую Бэла сгрузила на стол.

— Забрала в твоем родовом особняке вместе с прочей корреспонденцией, — ответила она. — Между прочим, очень тяжело было переть.

— Ты же оборотень, так я и поверил, что тяжело… Что там? Я ничего не заказывал!

— Судя по ощущению и запаху, тонкие, недавно отпечатанные книжки с цветными иллюстрациями, — пожала плечами Бэла. — Видимо, авторские экземпляры того томика, который они хотели выпустить отдельно… А это, — она достала из сумки через плечо свернутые в трубку журналы, — "Галактика в картинках», первые номера с новыми главами. И… — напоследок на стол плюхнулось несколько конвертов. — Письма от поклонников. Редакция переадресовала, прикинь. Всего пять штук, но лиха беда начало.

— Письма от поклонников?! — у Володьки глаза полезли на лоб.

— Скорее, от поклонниц, — фыркнула Бэла. — Три из пяти надушены, в четвертом засушенный цветок, в пятом — очень толстое письмо. Статистически, скорее всего, женщины.

— М-да… — пробормотал Володька.

Бэле было видно, что он хочет и не может сделать вид, что письма и авторские экземпляры его не интересуют.

— Слушай… — сказал он, помявшись, — а ты не могла бы… прочитать их за меня?

— Что?! — поразилась Бэла. — Это же твои письма! Люди их тебе писали!

— А вдруг там какие-то гадости? Или глупости? — в отчаянии воскликнул Крестоносец. — Вдруг они ничего не поняли из того, что я пытался в героя заложить? Или им понравились первые выпуски, но не понравилось, что потом?! Я же не смогу тогда писать дальше!

«Ну ни хрена себе он не уверен в себе!" — подумала Бэла.

Впрочем, чуть подумав, она поняла, что совсем не удивлена. Любой, кто сходился с Володькой чуть ближе, узнавал, что он, скажем так, весьма далек от зазнайства, несмотря на внешнее высокомерие и нелюдимость.

— И ты хочешь, чтобы я поработала цензурой? — спросила Бэла. — Думаешь, смогу? Может, лучше Катерину попросишь?

— Она считает, что я сам должен заниматься литературными вопросами, — поморщился Володька. — И знаю я ее, она будет издеваться над авторами писем… мне будет неловко. А ты — не станешь.

Бэла подумала и согласилась, что да, Катерина бы издевалась. И Сандра, если уж на то пошло. Хотя Сандра бы с самого начала отказалась наотрез, заявив, что слишком скучно читать чью-то неразборчивую писанину.

— Короче, прочти их, пожалуйста… и в общем виде изложи, о чем они, — попросил Володька. — Только если там что-то неприятное, не рассказывай! — добавил он торопливо.

Его срывающийся голос звучал так жалобно, что смягчил бы и куда более черствое сердце, чем у Белки.

Вздохнув, та вскрыла первый конверт — что любопытно, на светло-сиреневой бумаге.

Пока она читала его, Володька делал вид, что пытается рисовать, однако его усилия даже мадам Романова подняла бы насмех — а она всегда говорила, "у нас тут не театр, девочки, мы рассказываем истории, а не изображаем пантомиму!"

Закончив письмо — оно было довольно коротким — Бэла не поверила своим глазам, поэтому перечитала еще раз. Хмыкнула и отложила его в сторону. Потом вскрыла второе, пробежала глазами — и не поверила себе опять. Вскрыла третье… М-да, на редкость интересная тенденция!

— Ну, что там? — Володька подался вперед, забыв о своей просьбе отцензурить содержимое. Его кандалы нервно звякнули.

— Хм… — Бэла подняла на него глаза. — Этого нового персонажа, Кроу Блэка, который все время сидит в углу и все саркастически комментирует, ты ведь с себя рисовал?

— Ну… предположим, — неохотно подтвердил Володька.

— Эти три дамы тоже так думают и хотят от него детей, — сообщила Бэла. — То есть, получается, от тебя.

— Что?!

— Нет, ну эта, — она подняла первое письмо, — хочет за него замуж и "большую семью», но ей всего четырнадцать, так что она слезно просит дождаться. Про «слезно» я не шучу, тут нарисованы слезящиеся глаза на полях. Эта мечтает «составить его счастье, заботится о нем и растить его детей», так и написала. Но только «когда достигнет совершеннолетия», хотя не уточнила, через сколько лет это будет. А третья прямо говорит, что родила бы от него ребенка, потому что такой генофонд не должен пропадать зря! Очень надеюсь, что хотя бы ей уже есть семнадцать лет… или во сколько тут совершеннолетие на Порт-Суглате?

Володька потрясенно моргал, было видно, что дар речи его покинул.

— Вот так и приходит истинная слава, — фыркнула Белка. — Погоди, пока они узнают, что ты одержим эфирной сущностью — организуют очередь в гарем!

— Ты спятила?! — дар речи все-таки прорезался.

— Ничуть, — Бэла пожала плечами. — Ты теперь романтический персонаж, смирись.

Глава 4, в которой герои мучаются заразной болезнью, поражающей мозг

Дата неизвестна

Вернулся из пятидневного похода. Видел светлячков. Правда, пришлось долго лежать в засаде на берегу озера. Терпел сырость и острые камни. Нужно было не потревожить светлячков, они умнее, чем земные насекомые, и начали бояться людей.

Впрочем, оно того стоило. Невероятное зрелище! Светлячки Натальи не желтые, как их земные собратья: они вспыхивают алыми, фиолетовыми, зелеными и синими искрами разного размера, самые большие — почти с куриное яйцо. В ночной темноте кажется, что звездное небо спустилось на землю.

Увы, страх человечества у этих созданий абсолютно обоснован: от проводников я узнал, что этот озерный край готовят под новый полигон. Естественные озера, видите ли, очень удобно использовать для охлаждения кристаллов! И куда дешевле, чем выкапывать искусственные водоемы с другой стороны от поселения.

Я уже говорил, что мне хочется убивать?

___

Производство и калибровка кристаллов на Наталье — процесс не полного цикла. Основное сырье добывают на Эжени, присадки довозят со всей Окраины, а калибровочные печати — вообще с Земли.

Это, теоретически, открывает простор для саботажа.

Если бы кто-то — теоретически — нарушил этот сложносочиненный процесс — качественно нарушил, без возможности быстрого восстановления — чтобы у планеты появился хотя бы год передышки, это могло бы спасти некоторые эндемики от полного вымирания. Например, светлячки, если верить Аттенборо-младшему, проходят два цикла размножения за лето. Значит, отсрочка если и не восстановит их популяцию, то хотя бы отодвинет ее от края исчезновения.

Итак, где именно в цепочке — теоретически — действия одного человека могли бы нанести наибольший вред, при условии, что этот человек обладает примерно моими возможностями?

____

Сашка не сказал бы, что в этот раз предстартовая подготовка и сам старт дались ему легче.

Казалось бы, уже в третий раз, пора привыкнуть — но снова обнаружились уникальные обстоятельства, которые не давали расслабиться и сконцентрироваться только на старте!

В этот раз виной были данные сотника Эдмундсена, который зашел на «Блик» лично и передал информацию о маршрутах всех заходивших в порт кораблей, как и было обещано.

— Не знаю, зачем они вам нужны, капитан Белобрысов, — сказал он, — и как это связано с тем фактом, что ваш экипаж преследует эфирная тварь, но желаю вам удачи.

Сашка искренне его поблагодарил.

— Не за что, — ответил Эдмундсен, — я не только не смог предотвратить нападение этого чудовища на ваш экипаж, но даже и с вашей помощью поймать его не сумел.

— Ведь убийств больше не было? — спросил Сашка.

— Не было. Но тварь могла затаиться…

— Когда я с ней дрался, то почувствовал такую сильную ненависть, что, мне кажется, затаиться она физически бы не смогла, — покачал Сашка головой. — Скорее, не смогла найти, в кого вселиться и издохла. Или вы ранили ее холодным железом.

Сотник смерил Сашку внимательным взглядом.

— Вы не все говорите мне, — проницательно заметил он. — Вы что-то знаете.

— Даю вам слово, — Сашка решил сделать уклон в старомодную этику, — что не знаю ничего, что могло бы повредить Порт-Суглату!

Эдмундсен чуть улыбнулся.

— Возможно, вы так думаете, молодой человек. Но мне было бы спокойнее, если бы вы позволили мне судить самому. У меня, знаете ли, несколько больше опыта.

— Да я все и рассказал! — воскликнул Сашка, делая как можно более честные и глупые глаза. — Ну, просто… тут выяснилось кое-что про эксперименты на «Присцилле». Но это не моя тайна!

— Допустим, — сотник довольно долго смотрел на него, но, вроде бы, поверил в Сашкину искренность.

Хотя бы дальше расспрашивать не стал, и Сашка вздохнул с облегчением. Местная стража запросто могла помешать отлету «Блика». На их месте Сашка бы, пожалуй, задержал почтовик — просто на всякий случай. Однако, как объяснила ему Людоедка, на Порт-Суглате очень строго соблюдались правила относительно допустимых полномочий стражи. Даже будь "Блик» приписан именно к этому порту, стражники и то не могли бы приказывать экипажу и грозить санкциями — только рекомендовать. А поскольку Сашка и компания являлись гражданами другого государства, то, покуда их соучастие в каком-либо преступлении не было доказано, стража не имела права ни ограничивать их в передвижении, ни принуждать к откровенности.

Другим фактором, осложнявшим Сашкину жизнь, стал Володька Крестоносец. Тот так и не смог свыкнуться с кандалами и накануне старта пришел к Сашке с заявлением, что придумал, на каких условиях их можно снять.

— Вот, — Володька показал Сашке печать, нарисованную в блокноте куда менее аккуратно, чем обычно. То есть — как будто рисовал обычный человек, а не Крестоносец, у которого в пальцы, как иногда казалось Сашке, были встроены циркули. — Эта штука, по идее, должна сдержать демона… в смысле, спрута. Если нарисовать ее на стенах моей каюты, я смогу ходить без кандалов. Ну и вообще… если в рубке нарисовать, то смогу, наверное, даже обязанности штурмана исполнять.

— Классно придумано, — сказал Сашка без улыбки. — А вместе с тобой корабль будет пилотировать спрут?

Володька напрягся.

— Я же говорю — я его контролирую в кандалах и буду контролировать с печатью!

— Допустим. А ты уверен, что он щупальце к печати не приложил? Как-нибудь исподтишка?

— Если сомневаешься, дай Сандре на проверку! — взъерошился Володька. — Она тоже неплохо разбирается в графической магии!

Сашка подавил вздох.

До того, как Володька нанялся на корабль, он думал, что Сандра понимает более чем «немножко». Честно говоря, он думал, что Сандра в этом прекрасно разбирается: во-первых, это необходимый навык для кормчего, во-вторых, она еще и под руководством Княгини разучила кое-что новенькое — маскировочными заклятиями, которые так пригодились им на Мирабилис, дело не ограничилось.

Однако до Володькиной одержимости рунами и печатями ей было далеко.

— В графической магии много кто разбирается, — сказал он. — Я, например. Чуть-чуть. И Бэла — тоже чуть-чуть. И Катерина, она много где понахватала по верхушкам. Я с ними уже об этом говорил. Но даже если мы все объединим наши познания, все равно ты будешь на голову выше. И потом, все упирается в то, что мы толком ничего не знаем об этом демоне… тьфу, спруте.

У Володьки на лице появилось ошарашенное выражение.

— Уже говорил?

— Ага, — кивнул Сашка. — Мне тоже пришло в голову, что ты попытаешься избавиться от железок, придумав какую-нибудь специализированную печать. И мы совещались, сможем ли мы все вместе проверить, нет ли в этой печати подвоха.

— У меня за спиной? — нахмурился Володька.

— А как ты хотел, друг? — Сашка воспользовался методикой, так хорошо зарекомендовавшей себя с Людоедкой: положил руку ему на плечо. — Ты теперь — уязвимая сторона, нам нужно не допустить кровавой бани на борту!

Володька сердито стряхнул его руку. Кандалы зазвенели.

— Ладно, — буркнул он. — Я так и понял. Ходить мне в железе до самой Рохли-Колбасы.

Сказал он это название так буднично, что Сашке было даже не смешно.

— Отлет послезавтра, — сказал Сашка. — Завтра на борт поднимется кузнец-лишенец, Людоедка с трудом такого нашла и договорилась на срочный заказ. Он подгонит тебе железные наручи на руки и утяжелители на ноги, а также сделает цепь на шею. Неудобно, но не так, как с кандалами. Заодно мышцы подкачаешь.

Володька, кажется, растерялся и открывал и закрывал рот, как рыба. То ли Сашкин подход его удивил, то ли сам факт, что о нем заранее побеспокоились.

— С-спасибо, — наконец нашелся он.

— Не за что, — ответил Сашка. — Мы твои друзья, в конце концов.

«А еще я твой капитан, и мне совершенно не нужен член экипажа с нервным срывом… а вот запасной штурман на крайний случай очень даже нужен — в рабочем состоянии… Хотя ко взлету и посадке я тебя, конечно, не допущу».

Но последнюю мысль Сашка озвучивать не стал.

За всеми этими хлопотами, разумеется, сам взлет прошел почти так же тяжело, как предыдущий. Разве что без аврала.

Когда Сашка упал на кровать в своей каюте после старта, ему неожиданно приснилась Княгиня.

Он проснулся с такой тоской на сердце, словно узнал, что она умерла. Минуты две таращился в темноту, прислушиваясь к ровному гудению кристаллов и поскрипыванию деревянного корпуса «Блика». Потом перевернулся на другой бок и снова провалился в сон.

* * *

Взлет с Порт-Суглата дался Сашке непросто — это видели все. Как только бригантина удалилась от планеты на приличное расстояние в эфире, он упал на кровать в своей каюте и проспал трое суток. Только поесть в кают-компанию выползал.

Сутки — ладно, было такое и раньше. Двое… ну, Сандра готова была поверить, что и такое возможно. Но трое?

Причем даже на четвертые и пятые сутки, когда Сашка таки начал стоять вахты, он все равно выглядел не очень. Общался с Сандрой и Бэлой подчеркнуто ласково, с Людоедкой и Катериной — уважительно, с Володькой дружелюбно-сердечно, но это все выглядело как хорошо отрепетированная маска. По крайней мере, для Сандры.

Люди, знавшие Сашку поверхностно, вообще не поверили бы, что этот жизнерадостный обалдуй способен носить маски.

Люди, знавшие его близко — правда, таких было немного, Сандра поручилась бы только за себя и Галину Васильевну, Сашкину «тетю Галю» — понимали, что «жизнерадостный обалдуй» — это во многом маска и есть.

И сейчас через эту маску просвечивали тревога, усталость, а может быть, и начало депрессии.

Причины были Сандре понятны насквозь: Сашка полностью выложился, выжался, показал себя настоящим капитаном. Ему это было трудно: кто-кто, а Сашка не привык брать на себя ответственность. И теперь наступил откат.

Кроме того, он всерьез беспокоился о Княгине.

Сандре тоже нелегко пришлось на Порт-Суглате. Но ей очень помогла Бэла (не столько своими действиями, сколько сопереживанием), и вообще, как только они оставили эту долбаную лицемерную планетку за кормой, Сандрино настроение начало выправляться не то что с каждым днем — с каждым часом.

А вот Сашке помочь было некому. Кроме нее.

Увы, Сандра не очень-то умела утешать и развлекать. Пару раз она попыталась раскачать Сашку на совместные репетиции, но он отказывался.

Однажды она застала его сидящим в кают-компании с Абордажем на коленях. Кот мирно спал, а Сашка листал томик Володькиного комикса, пристроив его прямо на черную пушистую спину. Это само по себе говорило о многом — Сашка терпеть не мог истории про Белобрысого. По вполне понятным причинам.

Сандра плюхнулась рядом с ним на диван. Поглядела, как он лениво перелистывает страницы. Потом сказала:

— Знаешь что? А ты не пробовал писать музыку?

— Музыку? — Сашка резко закрыл томик, от чего Абордаж вздрогнул и проснулся. Оба, и кот, и человек, поглядели на Сандру как на сумасшедшую. — Мне? Не-не, это ты пробовала, а я-то…

— Да ладно, некоторые вон умудряются сочинять, даже нотной грамоты не зная! — Сандра решительно отмела его неубедительные возражения. — У тебя наверняка получится…

Абордаж испытывающе посмотрел на нее, как бы пытаясь понять, зачем она несет такую чушь, затем широко зевнул и снова прикрыл глаза, устраиваясь на Сашкиных коленях поудобнее.

— Не сказать, что я ее очень знаю… — пробормотал Сашка, для которого до сих пор проблемой было прочесть нотную запись с листа.

— Ну все равно у тебя здесь уже преимущество.

— Да я и стихов даже в школе не писал!

В этот момент Сашка меньше всего походил на утомленного ответственностью капитана Белобрысова и больше всего — на растерянного подростка. Словно лет пятнадцать скинул.

Вот и ладушки. Его капитанская ипостась Сандре нравилась больше, но носить ее, не снимая — это же рехнуться можно.

— Неправда, я помню твои опусы, — она двинула его локтем в бок.

— Это не стихи, это хрень какая-то! — да какой там подросток, тон как от десятилетки.

— Златовласка, такая самокритичность тебе не свойственна, — на радостях Сандра даже воспользовалась Сашкиным детским прозвищем, которое вспоминала в последнее время все реже и реже. — Говорю, тебе нужно какое-то хобби, чтобы стресс сливать.

— А того, что мы играем вместе, уже мало?

— Видимо, тебе мало.

— Глупости! Мне и так спать почти некогда…

— Может, в порту, но точно не тогда, когда мы идем в стриме на кристаллах.

Перепалка продолжалась еще несколько минут. Естественно, ничем конструктивным не кончилась, но Сандра была уверена: теперь Сашка не сможет избавиться от зароненной ею навязчивой идеи.

Сочинительство — это опасная психическая болезнь. Или паразит, пожирающий такой ресурс головного мозга, как «внимание», тут достаточно на Крестоносца посмотреть, чтобы в этом убедиться! Казалось бы, парень заражен иномирной сущностью, какое уж тут творчество — нет, марает листы, как заведенный, отвлекаясь только на еду и кухонные вахты, благо, от регулярных Сашка его освободил. И, кажется, только счастливее от этого.

Вот и Сашка обо всем забудет, если увлечется. А он увлечется как миленький. Песни писать трудно, Сандре ли не знать!

* * *

В нарушение привитых на флоте привычек, Сашка лежал на кровати прямо днем по корабельному времени — и не спал. Просто валял дурака. Ему предстояло стоять (то есть сидеть) ночную вахту, а потому следовало выспаться. Вот только заснуть никак не выходило.

Правда, ночная вахта обещала быть легкой: они двигались по более-менее спокойному Тринадцатому Фиолетовому стриму, переход в более бурный и узкий Стрим Эркхарт предстоял только через три дня. Поэтому Сашка не мог заставить себя с полной самоотдачей использовать известные ему техники засыпания — или вовсе прочитать какое-нибудь заклинание. Да, себя заклинать труднее, но Сашка научился усыплению еще в школе.

Не мог, потому что Санькино предложение занозой сидело в мыслях.

Написать песню… свою собственную песню.

Он сто лет не сочинял стихов, тяжело будет раскачать себя… Мелодия, наверное, придет легче: просто начать напевать стихи, она и сложится. Правда, Сандра как-то объясняла ему, что хорошую музыку так не напишешь, получится простенькая поделка на трех аккордах. Сашка забыл уже, почему. Но не с его музыкальным уровнем претендовать на шедевр.

Главное, написать что-то свое…

Сашка сам не мог понять, почему эта идея так его взволновала. Проблем ему мало, что ли?

Да к тому же — о чем писать?

О чем люди пишут вообще?

Сашка вспомнил такое выражение: «писать кровью сердца». Значит, люди пишут о том, о чем у них болит душа. Что само рвется наружу. По крайней мере, если они хотят именно выговориться, а не просто покрасоваться, интересно сложив слова и ноты.

А о чем сердце болит у Сашки?

О корабле — пусть даже корабль не совсем его, но Сашка его капитан. О девчонках. О Катерине (Сашка мысленно усмехнулся, что не включил ее в «девчонки» отчего-то — все-таки есть между ними водораздел, который никак не получается преодолеть, несмотря на все совместные передряги). О Володьке Крестоносце — причем, к Сашкиному удивлению, это беспокойство стало не просто «должностным», а таким… душевным, как будто Володька ему давний хороший друг или даже родственник. Не брат, конечно, до этого еще далеко (хотя у Сашки никогда не было родного брата,он судил по Саньке), но, скажем, кузен или племянник. Даже о Людоедке, хотя уж вот кто, казалось бы, может сам о себе позаботиться! Но это только кажется, ей тоже нужна поддержка…

Однако все это никак не тянуло на сердечную боль.

Сердечная боль носила другое имя.

Лежа на кровати Княгини в каюте, которая принадлежала ей, Сашка думал о том, что найдут они ее или не найдут — у них двоих ничего не получится. Не потому даже, что она старше или вампирша (считается, что союзы меншей и вампиров бывают крепкими, только если менш — женщина, а вампир — мужчина, не наоборот). Нет, просто Княгиня не доверяет ему. Даже и не подумала посвятить в свой план, попросить помощи… или подумала, черт ее знает, но все равно не посвятила.

Иногда люди поступают так, когда хотят защитить возлюбленного от какой-то опасности. Может быть, Княгиня промолчала и исчезла именно по этой причине.

Если так — достаточно ли ее добрых намерений, чтобы восстановить хрупкую связь между ними, не имеющую ничего общего с магией крови? Захочет ли Княгиня ее восстанавливать?

А захочет ли сам Сашка?

Почему он даже в мыслях называет ее «Княгиня», а не как-то иначе?

— Марина… — проговорил Сашка, глядя в потолок.

Имя показалось чужим на языке.

* * *

Полет до Роовли-Кообас проходил примерно так же, как отрезок пути до Порт-Суглата — в тренировках и нервном напряжении. По крайней мере, Сандре и того, и другого хватало.

Она занималась кристаллами (в одиночку, потому что мысль нанять ей помощника была за всеми треволнениями благополучно забыта), училась драться в освобожденном трюме, дежурила по камбузу и в редкое свободное время музицировала — в основном, с Белкой и Катериной, потому что с Сашкой они как-то фатально не совпадали по времени.

Как ни странно, скрипка, гитара и барабан звучали вместе более-менее гармонично, хотя им очень не хватало флейты или хотя бы губной гармошки Людоедки. Но та и раньше участвовала в репетициях редко, а теперь почти совсем перестала. Хотя послушать приходила.

Иногда присоединялся Крестоносец, однако его гармошка звучала откровенно ученически, и это было все-таки не то.

Но Сашка, видно, решил, что свободного времени у Сандры все равно многовато. Потому что однажды заявился к ней в каюту в непривычно — ну, для нынешнего Сашки — хорошем настроении и приволок стопку книг, некоторых явно скопированных с каких-то фолиантов или переписанных от руки.

— Нашел тайник в капитанской каюте, — пояснил он, сгружая стопку на пол перед Сандриной кроватью.

Сандра как раз протирала скрипку, сидя на койке. Она отложила ватную палочку, которой чистила завитки деки от канифоли, и поглядела на Сашку в тревоге.

— Отлично, нашел, а я-то причем?

— Я написал песню, как ты просила…

— Ничего я не просила! Но рада за тебя.

— Так что теперь ты мне должна. И долг возвращаться будешь работой!

— С чего бы?!

— Продолжай тренироваться в пустотной магии, — Сашка проигнорировал ее возмущение. — Я пролистал эти книги — тут всякие старые фолианты и копии методичек Гильдии, уж не знаю, где Княгиня их раздобыла. Но припасла явно для тебя. Так что давай восстановим справедливость.

Сандра уставилась на книги.

С одной стороны, в ней тут же всколыхнулось старое любопытство, которое когда-то заставляло ее всеми правдами и неправдами доставать пропуска в частные библиотеки, расшифровывать смутные подсказки в древних манускриптах и все такое — со школы этим увлекалась.

С другой стороны, взять эту стопку — значило признать, что она неотвратимо решает связать свою судьбу с пустотной магией… причем в обход Гильдии. Фактически, международное преступление совершить!

Но миг колебания был совсем коротким: Сандра осознавала, что Рубикон и так уже перейден. Да и разве могла она с чистой совестью отказаться от новых знаний, которые имели шанс спасти ее друзей на следующей планете?

И так на Порт-Суглате она показала себя почти бесполезной!

— Смерти ты моей хочешь! — она схватила верхнюю стопку рукописных листов, аккуратно прошитую синей бечевкой. — Я же и так сплю в два раза меньше, чем надо!

— Я слышал, что маги-пустотники могут подолгу обходиться без сна, черпая энергию прямо из вселенной, — любезно подсказал Сашка. — Меня же ты сна лишила!

— А, так это месть за сочинительство! — дошло наконец до Сандры.

— Догадалась, — усмехнулся Сашка. — Ладно, я пошел. Наслаждайся.

«Самое интересное, — подумала Сандра, раскрывая самодельную книжку, — что я, похоже, буду. Очевидно, у меня тоже мозговая болезнь».

Глава 5, в которой обещают никогда больше не связываться с попугаями

Дата неизвестна

Как говаривал мой дед, бесплодные размышления — удел бесплодных умов. Поэтому я отложил на время поиск слабого звена в цепочке поставок и, раз уж судьба занесла меня на Наталью, отправиться на поиски саккаремы Доббса.

Это потребует не пятидневной экспедиции, как светлячки: саккаремы обитают в неделе пути южнее Администрации — самого крупного поселения Натальи, которое почти достойно называться городом. Честно говоря, пока не прибыл на Наталью, ничего о саккаремах не слышал и не читал. Изображение саккаремы попалось мне на выставке работ местных художников, куда я забрел от скуки. К счастью, в городской библиотеке нашлись все выпуски Animals of Ether за прошлый год, а там как раз есть статья про них.

Саккарем впервые описали со слов местных охотников-язычников — да, на Наталье, оказывается, есть поселение поклонников какой-то языческой веры из Старых Штатов, которые в прошлом веке нашли здесь приют от религиозной реакции. Живут они далеко от тех мест, где ведет свои дела «МагКристалл», поэтому корпорация и староверы друг другу не мешают. Ну или почти не мешают. Язычники поклоняются саккареме и вроде как даже приносят ей жертвы. В прошлом году на Наталье побывала экспедиция Доббса, который поймал и описал объект их культа. По его словам, это псевдомлекопитающее представляет собой нимфу какого-то другого существа, но ни найти саккарем в стадии превращения, ни выяснить, в кого же они превращаются, им не удалось.

Не думаю, что мне улыбнется удача там, где потерпел фиаско профессиональный зоолог, но я не могу упустить такой шанс! Кроме того, есть у меня в загашнике одно заклинание, которое может помочь. В общем, саккарема ждет меня.

____

Стрим Эркхарт — не слишком популярная артерия, за месяц пути «Блик» не встретил здесь ни одного корабля. Или, лучше сказать, «Блик» не оказался в зоне ближней связи ни одного эфирного судна — иную встречу на бескрайних просторах эфира представить трудно.

Однако вблизи планеты маршрутов меньше, и там был риск все же нарваться на другие корабли, даже если Роовли-Кообас действительно почти полностью покинута. А она покинута не была, уж столько им удалось разузнать на Порт-Суглате: примерно год назад там началась какая-то активность, туда заказывали материалы и ехали рабочие. Но что скрывалось за этой активностью, осталось тайной. «Обычное дело, — сказала Людоедка. — Если там кто-то с деньгами пытается вскрыть какой-то тайник или открыть незаконное предприятие, то мы ничего и не узнаем».

В общем, в свете всего этого Сашка решил не пренебрегать защитными мерами, и остальные с ним согласились.

«Блик» окутался маскировочной дымкой загодя — процесс запуска надежных чар небыстрый, а сказать точно, когда они столкнутся с другими кораблями в окрестностях планеты, невозможно.

К сожалению, проверить, насколько чары успешны, тоже нельзя — нет способа выйти в эфир и поглядеть на корабль со стороны. Разве что шлюпку выпустить, но, подумав, Сашка решил не рисковать лишним маневром. Ведь любые маневры в эфире, особенно когда речь идет о посудине без двигательных кристаллов, — это риск. Что если шлюпку отнесет внезапный порыв эфирного течения или ветра, и кораблю не удастся быстро ее найти?

Итак, они приближались к планете, надеясь (и в некоторых случаях молясь), что маскировочные чары Сандры сработали как надо. На Мирабилис пронесло, а здесь поможет ли?

Однако Роовли-Кообас начала преподносить сюрпризы раньше, чем они думали: они еще только начали сбрасывать скорость, чтобы случайно не проскочить мимо планеты, как чаша Узора Мироздания густо заискрилась сигналами других кораблей.

— Ни хрена себе, — воскликнула Катерина, которая осталась в рубке, несмотря на то, что ее сменила Бэла. — Не меньше, чем у Жасмина!

— Да нет, — решил Сашка. — Все-таки поменьше…

Тут, словно реальность ни в какую ни желала соглашаться с Сашкой, «Блик» мотнуло в сторону, потом в другую. Заклинания искусственной гравитации не справились с такой быстрой сменой вектора движения, поэтому Катерина, не удержавшись на ногах, полетела к стене рубки, да и Сашка еле усидел в кресле.

Видно, внезапное возмущение в эфире… но отчего?!

Сашка скорее угадал, чем почувствовал или увидел по приборам, как Бэла уводит корабль из плоскости эклиптики так, чтобы заложить лишнюю петлю над полюсом планеты. Такой маневр вблизи источника гравитации сильно тратил энергию кристаллов, зато позволял оказаться «над» основными посадочными траекториями и лучше оценить обстановку. Сашка ругнул себя за то, что не догадался сразу приказать ей это сделать. Стоило бы!

— Что это было? — спросила Катерина. — По-моему, дух беспокоится!

Сашка прижал руки к пульту, пытаясь почувствовать корабль и обстановку вокруг него. В рубке были иллюминаторы, но обзор из них был ограничен корпусом корабля. Кроме того, хоть эфир и скрадывает «реальные» расстояния (в смысле, те, которые вычисляют астрономы), все равно дистанции остаются огромными — трудно рассмотреть что-то в околопланетном пространстве, кроме габаритных огней самых ближних судов! Правда, было видно, что эфир беспокойнее обычного… Да и амулеты подтверждали то же самое.

— Хочешь верь, хочешь нет, возмущение от другого эфирного судна, которое идет на сверхмощных кристаллах! — воскликнул он с недоверием в голосе. — Потому что другого объяснения нет: если верить Узору, все суда сейчас слишком далеко, чтобы как-то на нас повлиять!

— Сейчас гляну…

Катерина быстро влезла по приставной лестнице в прозрачный фонарь сэйл-мастера. «Что она надеется там увидеть, — подумал Сашка, — чего не рассмотрела в иллюминатор!..» Потом сообразил, что там корпус закрывает обзор только снизу, все-таки больше видно.

— Прикиньте, это круизный лайнер! — крикнула Катерина сверху. — Огромный, как плавучий замок!

— Что за хрень?! — закончив маневр, Белка аж сорвала с себя терновый венец. — Откуда тут лайнер?!

Терновый венец давал ей самый лучший обзор происходящего вокруг корабля, даже лучше, чем интерфейсы капитанского кресла. Однако и для нее слова Катерины оказались полным сюрпризом.

— Знаешь, — сказал Сашка, прислушиваясь к ощущениям корабля и вглядываясь в приборы, — по-моему, их тут два… Как минимум. Давай-ка прислушаемся и присмотримся хорошенько.

— Ясно, буду смотреть, — отозвалась Катерина из фонаря.

Бэла кивнула и снова надела терновый венец.

Очень быстро стало ясно, что, в отличие от трафика на Земле или на том же Жасмине, практически все суда выходили на траверзу единственного порта. Да и вообще облет планеты по широкой дуге позволил более-менее точно понять, что кроме этого порта на ней поселений нет — разве какие-нибудь совсем мелкие. Однако трафик оказался весьма разнообразным: от грузовых баржей до легких прогулочных яхт, из тех, которыми можно управлять вдвоем-втроем.

— Кормчий, снимайте маскировку! — велел Сашка по системе корабельной связи. — В такой толчее нас задавят, как только попытаемся приземлиться!

— Есть, кэп, — откликнулась Сандра. — Только это процесс не быстрый.

— Насколько небыстрый?

— Ну, полчаса… может, минут сорок.

В рубку поднялась Людоедка.

— Что это были за маневры? — спросила она. — По нам уже стреляли?

За пояс казначея был заткнут тесак, и было видно, что она готова к абордажу. Или к защите от абордажа.

— Нет, — сказал Сашка. — Движение в виду планеты больше, чем мы думали.

— Во всех смыслах больше, — вставила Катерина, потирая синяк на плече.

Она как раз спустилась из фонаря, чтобы поделиться с Сашкой и Бэлой своими наблюдениями.

— Будем кружить над эклиптикой, пока Санька снимает маскировку, — распорядился Сашка. — Заодно послушаем, что тут происходит вообще.

Белка послушно переключила режим нескольких амулетов на пульте, и рубку тотчас наполнили обрывки разговоров.

— ...Да совсем охренели, у меня стазисное заклинание сбоит, эти чертовы дурианы до завтра весь корабль провоняют!

Сашка рефлекторно поморщился: он пару раз обонял дуриан и зарекся связываться с кораблями и капитанами, которые соглашаются брать на борт этот фрукт.

— Сожалеем, борт 38-12, все разгрузочные трейлеры заняты до завтра, — прозвучал профессионально равнодушный голос диспетчера. — Попробуете осуществить посадку на планету?

Очевидно, «борт 38-12» были позывными грузовой баржи, из тех, что вообще-то для посадки не предназначена, но в чрезвычайных ситуациях все-таки может сесть — если имеется соответствующим образом подготовленная акватория.

Сашке показалось странным, что на Роовли-Кообасе такая акватория, по всей видимости, была — обычно их обустраивают только в очень крупных портах, типа земного Пирс-Ардена или того же Блуминг-Сити; в Порт-Суглате, например, причал для приема барж был законсервирован, Сашка проходил мимо него, когда путешествовал из порта в город и обратно.

— Хрен ли там, свяжитесь с «Сундуком мертвеца», это их заказ! — гаркнули с баржи. — Пусть сами трейлер подгоняют!

— Интересно, что такое этот «Сундук мертвеца»? — пробормотала Катерина.

— Отель, наверное, — ответила Людоедка. — Или ресторан.

— И у них есть собственный трейлер?

На сей раз вопрос остался без ответа.

Белка переместила несколько амулетов связи на панели, меняя волну.

…— Диспетчерская, прошу ускорить нашу посадку, у нас маленький ребенок с эфирной гиперчувствительностью, — напористо проговорил женский голос на исключительно правильном английском. Сашка невольно припомнил Мэлвина Дюрака, но у того английский был «бесцветным», а у этого — явственный оксфордский акцент. Если Сашка правильно помнил, как называла такой прононс тетя Галя, когда они ездили на гастроли.

— «Элеонора», эфирная гиперчувствительность не является состоянием, опасным для жизни… — проговорил усталый голос, тоже на английском, но диспетчеру этот язык был явно не родной. Родным ему, скорее всего, приходился русский или какой-нибудь другой славянский.

Сашка не сразу даже понял, что «Элеонора» — это название корабля (или часть названия), а вовсе не имя пилота.

— Диспетчерская, вы вообще в курсе, что это за состояние? — воскликнула чистопородная англичанка. — Ребенок вынужден находиться в отделении кристаллов, так как в других местах магический фон для нее недостаточно интенсивен! А там она пытается расшатывать кристаллы прямо в креплениях. Объяснить ничего нельзя — она еще не говорит.

— Все еще не нахожу ваше положение…

— Родители против воспитательных мер, — перебила пилот. — Цитирую, «мы заплатили за этот круиз целое состояние не для того, чтобы нашего ребенка сажали на цепь». Поэтому у всех кормчих уже три недели полета дополнительная вахта!

— Понял вас, — Сашка почти услышал тяжелый вздох диспетчера. — Попытаюсь ускорить посадку.

Белка тем временем начала ловить новую волну, и теперь на всю рубку зазвучала эмоциональная итальянская речь, перебиваемая франко-английским суржиком. Сашка не взялся бы точно перевести, что говорилось, но общей смысл тирады был примерно таков: неведомый пилот обещал всем силам небесным никогда больше не перевозить попугаев и жаловался на птичью несдержанность.

— М-да, — выразила Катерина всеобщее мнение. — Знаете, как-то не похоже на пиратскую крепость. И на кладоискательный рай тоже не похоже.

Хрустальный шар, по которому рубка поддерживала связь с диспетчерской, начал светиться, и Сандра четко отрапортовала:

— Маскировка снята, можете связываться с диспетчерской и просить посадочный коридор. А потом, может, объясните мне, что происходит?

— Спасибо, — сказал Сашка. — Обязательно объясню.

Посмотрел на Бэлу, Катерину и Людоедку.

Все трое пожали плечами. Белка вздохнула и включила связь на передачу.

— Диспетчерская Тортуги, — произнес Сашка по рации, — вызывает борт «Блик», порт приписки Земля, идем с Порт-Суглата. Просим посадочный коридор.

— Диспетчер номер тридцать четыре на связи, Круглова Наталья. Откуда вы вообще взялись, «Блик», и почему не придерживаетесь утвержденной полосы?! — сердито спросила молодая девушка. — У вас ЧП?

— Никогда тут не были, не думали, что так людно. Прошу выделить посадочный коридор.

— Ближайший свободный коридор через шесть часов, рекомендую уйти на облет планеты.

— А раньше никак нельзя? — Сашка подпустил в интонации немного искренней заинтересованности в собеседнике. — Наташа? Если вы лично проверите?

На девушек обычно действовало даже по связи: ну красивый голос был у Сашки, и он об этом знал.

Однако диспетчер Наталья Круглова оказалась невосприимчива к его чарам:

— К сожалению, все посадочные коридоры заняты. Сейчас мы сажаем «Элеонору Аквитанскую», потом у меня три грузовых судна и возможная баржа, а пятый слот пока не доделан. Так что вам придется подождать, прошу прощения за беспокойство, и рады видеть вас в солнечной Тортуге!

«Ни хрена себе, — подумал Сашка. — Такое движение, и всего пять посадочных слотов! Правда, они могут принять лайнер типа "Элеоноры», это уже круто, да и акватория для баржей…"

Про «Элеонору Аквитанскую» он слышал: когда они уходили с Земли, она достраивалась. Это должен был стать круизный клипер премиум-класса, они даже паруса поднимали для развлечения пассажиров. Сашка пробовал туда подать документы — не на сэйл-мастера, а на штурмана, разумеется — просто от отчаяния. Конечно, с такой причиной увольнения с флота его не взяли, в экипаж лайнера принимали людей только с безупречным послужным списком.

Запоздало Сашка сообразил, что именно «Элеонора» чуть не стала причиной вышибания «Блика» из стрима.

Интересно, что матушка Ричарда Львиное Сердце забыла в солнечной Тортуге? А второй лайнер?.. Да и таинственный «Сундук мертвеца» интересовал Сашку все больше и больше...

Глава 6, в которой осуждаются террористы, пушистые и не очень

Дата неизвестнаЭкспедиция проходит ожидаемо — то есть пока безрезультатно. Подчеркиваю: пока. Местные жители отказываются сотрудничать и отмалчиваются, даже продукты не продают. Это, в общем-то, не стало сюрпризом: Доббс предупреждал об их крайнем недружелюбии. В здешнем засушливом климате неудивительно, что они не желают делиться ресурсами — какой им толк в рублях, пусть даже золотых и серебряных?Что же касается неожиданностей, то главная из них геологического, а не биологического свойства: странные скалистые формации, о которых в отчете Доббса ни слова не было! Правда, в библиотеке помимо популярной статьи отыскались лишь выжимки, не удивительно, если там что-то пропустили…Опишу эти штуковины: что-то вроде очень толстого кувшина, лежащего на боку, с очень маленьким узеньким горлышком. Горлышко всегда направлено более-менее к небу, под разными углами. Внутренность «кувшина» всегда полая, плюс имеется лаз, уходящий под землю. Он слишком узкий, чтобы туда мог пробраться человек, однако я пускал поисковое заклинание и даже пробовал слепить малого голема. Заклинание показало внизу целую систему небольших каверн, связанных узкими переходами, а голем внутрь лезть отказался. У меня всегда получались на редкость своевольные големы, поэтому я никогда и не рисковал делать их размером больше ладони.Эти каменные формации выглядят слишком упорядоченными, чтобы быть порождениями природы… Однако и на искусственные они не похожи: во-первых, зачем строить такой причудливый вход в систему подземных ходов, слишком узких для человека? Во-вторых, я не геолог, но даже мне видно, что поверхность этих шаров сложена из сланцевых чешуек без всякого следа скрепляющего их раствора — и без всякого следа заклятий, уж на это-то я проверил в первую очередь.Местные по поводу этого феномена отмалчиваются. Как и поводу всего остального.Но самое главное: как минимум в трех из «кувшинов» я обнаружил следы гнезд. Подозреваю, что это моя неуловимая саккарема. Возможно ли, что они ведут частично подземный образ жизни? Доббс не нашел у них соответствующих приспособлений, однако, может быть, подземная форма — это следующая стадия их развития? Завтра спрячусь вблизи одного из кувшинов и буду наблюдать круглые сутки. Горловина расположена под таким углом к земле, что незаметно из нее не выберешься. Если это саккарема — то она моя!___________Шесть часов болтания на орбите прошли в сборе информации с прибывающих кораблей — разумеется, неявного. Кроме того, экипажу «Блика» удалось с помощью некоторых специализированных заклинаний осмотреть планету с орбиты, хотя из эфира трудновато заглядывать в Подлунный мир. Крупный рельеф виден, а детали расплываются.Результаты Сашка озвучил на общем собрании в кают-компании, которое он объявил примерно за два часа до обещанного диспетчерской Тортуги слота.Проинформировать нужно было только Саньку и Володьку: первая не могла отлучиться из отделения кристаллов во время маневров вблизи центра массы, а Крестоносца теперь в рубку не пускали из опасения, что обитающая в нем тварь чего-нибудь этакого натворит. Хотя принятые меры в виде железной цепочки и браслетов вроде бы работали. Только Абордажу не нравились — мешали Володьке его наглаживать. Ну и еще они ржавели от ежедневного душа.— В общем, — подвел итоги Сашка, — на планете открыли казино. И тематический парк. И комплекс аттракционов, и фешенебельный ресторан с отелем, ради которого нужно карабкаться в горы два дня, что-то в этом роде.— Кстати, тот самый «Сундук мертвеца», — вставила Катерина. — Они такие пафосные, что у них даже свой собственный разгрузочный трейлер есть!— Не факт, что свой, может, нанимают, — возразила ей Белка.— Неважно, — отмахнулся Сашка. — Главное, что все это посвящено славному пиратскому прошлому Роовли-Кообас. А мы об этом ни слухом ни духом, потому что владельцы держали стройку в секрете и начали рекламировать на крупных планетах буквально пару месяцев назад. До Жемчужины и Порт-Суглата новости просто еще не добрались.— Только это мне и удивительно, — заметила Белка. — Я думала, про такие вещи обычно годами трезвонят…— Не обязательно, — возразила Сандра, внимательно слушавшая Сашкин «доклад». — Иногда откладывают новости, чтобы избежать проклятий, сглаза, всякого такого. Учитывая, что раньше творилось на нашей Рохле — разумная предосторожность. А еще бывают разные маркетинговые стратегии, некоторые вот на сюрприз как раз и берут.— Знаете, я в шоке, — сухо заметила Людоедка. — Такая… пошлая коммерциализация! Видел бы это Князь!Самое удивительное, что в голосе ее звучало искреннее раздражение.— А мне претит скорее, что на обломках несложившейся империи межзвездного террориста делают тематические аттракционы, — буркнул Володька. — Представляете? Это как парк «Чингисхан» где-нибудь под Владимиром!— При всем уважении, Володя, не говори, о чем не понимаешь, — сквозь зубы процедила Людоедка.Сашка не в первый раз подумал, что Князь, очевидно, обладал непрошибаемой харизмой, если такие разные люди, как Княгиня и Людоедка, оставались верны ему спустя даже десять лет после его гибели. Или Княгиня как раз и не осталась верна? Дюрак на что-то такое намекал…К счастью, Абордаж выбрал как раз этот момент, чтобы явиться в кают-компанию и громко оповестить всех, что его миска пуста.Володька, добровольный раб черного кота, отправился на камбуз соображать ему еду, бормоча себе под нос что-то типа «Вот тоже обаятельный террорист — только межзвездной империи ему и не хватало!".— А мне интересно, — задумчиво произнесла Сандра, — где они берут клиентов? Как я понимаю, на Роовли-Кообас нет своих крупных городов, а такому центру развлечений нужны толпы народу, чтобы окупиться.— Так ведь лайнеры же, — напомнила Белка. — "Элеонора Аквитанская», с которой мы чуть не столкнулись, и второй... Этот комплекс рекламируют, как лучший курорт для землян. Он специально заточен под крупные лайнеры. Судя по тому, какие корабли какой приписки сюда летят, как минимум два каких-то картеля вложились.— Мне кажется, даже больше, — вступила Катерина. — Отсюда же до Земли прямое течение. Даже удивительно, как эту планету раньше не застолбили под что-нибудь развлекательное. Эфирный Лас-Вегас.— Ну, это теперь идея кажется очевидной, а так мне бы в голову не пришло, что от Рохли может быть какая-то польза, — возразил Володька, который как раз заканчил накладывать Абордажу еду.— Да ладно, на каждой планете с легким доступом до Земли уже что-то да разрабатывается! А тут только сейчас...— Потому что это течение повернул Князь, — пояснила Людоедка.В кают-компании воцарилось молчание.— Нифига себе! — наконец высказался Володька Крестоносец. — Я даже не представлял, что это возможно!— Он был очень сильный маг-пустотник, — произнесла Людоедка со смесью гордости и горечи… а может, и раздражения. — Очень. Это его в итоге и сгубило. Слишком понадеялся на силу.— Ладно, — вздохнул Сашка, — нам нужно решить другое. По данным сотника Эдмундсена, за нами вплотную следуют как минимум три корабля слежки — «Саппоро», «Гермес» и «Тезрук». «Тезрук» уже здесь. Как нам разыскать тайник Князя, не подставившись?— Тайники, — поправила Людоедка. — Я знаю четыре. А их может быть и больше. Но начнем с тех закладок, которые мне известны.— А их не могли найти при строительстве парка?— Очень вряд ли. Бэла, Катерина, вы ведь набросали карту?— Я набросала, — подтвердила Катерина.Со стола в кают-компании быстро убрали Володькины рисовальные принадлежности и разложили несколько скрепленных между собой листов, позаимствованных у него же. На один из них Катерина твердой рукой, хотя и без свойственного Крестоносцу артистизма, нанесла контуры большого — размером с Ирландию — острова, на котором находился тематический парк, и границы этого парка.На другом листе она покрупнее изобразила территорию парка с привязкой к местным ориентирам.— Вот, — сказала она, — примерно так.— Да, это плюс-минус контуры прежней Тортуги, — согласилась Людоедка. — Ну, неудивительно, тут кругом горы, строить особо негде… Князь, насколько я знаю, не делал закладок прямо в городе — не настолько был самонадеян. Поэтому известные мне тайники все за пределами парка, хотя один совсем рядом получился. А вот не нашел ли их еще кто-то — это большой вопрос. Марина ведь была не единственной приближенной Князя… Кто-то из остальных вполне мог разворошить тайники, уничтожить артефакт или даже продать его по незнанию, как безделушку… Ну, это вряд ли, конечно. Иначе бы все разведки Галактики за нами не охотились.— Ну не все, — поправил Володька. — Всего пять. Три известных, плюс хозяева «Принца Эдуарда», плюс ОРК.— Огромное облегчение, конечно! — воскликнула Сандра со смехом.— Да, вот что плохо… Если там тематический парк — это значит, толпы народа, плюс следящие и охранные заклинания, — задумчиво проговорил Сашка, разглядывая план. Абсолютно без толку, поскольку прежде он уже часа три пялился на остров с орбиты и через хрустальный шар, зачаровав его на прием отдаленной визуальной информации, и все равно ничего полезного не надумал. — У кого есть идеи?Катерина подняла руку.— Если у них там тематический парк, может быть, им нужны музыканты?

Глава 7, в которой отбрасываются альтернативы

Дата неизвестна

Уже не сомневаюсь, что все гурды (я их так называл от французского gourde , будучи твердо уверенным, что это слово означает «кувшин»… потом вспомнил, что нет, так называют самодельные фляги из тыкв или просто тыквы, но поздно, гурды уже стали гурдами у меня в голове) представляют собой гнезда саккарем! Практически в каждой из них живет хотя бы одна, в некоторых — целые небольшие стайки (прайды?) в три-четыре особи.

При этом обычно следов проживания внутри не заметно, а те гурды, где я находил остатки «гнезд», просто хуже убираются своими обитателями. Ну что, в животном мире тоже бывают ленивые неряхи, это вам любой натуралист скажет.

А теперь самое интересное: мне удалось «остановиться на постой» в одном из гурдов! Сделал я это случайно, еще до того, как понял, что он занят. Когда саккарема, занимающая его, вернулась с дневной прогулки, она была изрядно взволнована — подняла хребетный гребень, зашипела на меня и попыталась выгнать. Многие хищники, увидев более крупного зверя, занявшего их дом, в такой ситуации просто сбегут, но не этот маленький храбрец: он героически вызвал меня на бой. Непросто решиться на такое, когда ты размером с крупную домашнюю кошку.

Пришлось для налаживания отношений скормить ему купленную у местных жителей сельскохозяйственную птицу вроде курицы. Зверек с урчанием утянул ее в темноту подземного прохода, а потом милостиво согласился терпеть меня на моей половине гурда.

Аппетиты у него превосходные: как я выяснил, три-четыре псевдокурицы в день — отнюдь не предел!

Зверек довольно милый: шестиногий, полосатый, с крупными глазами (что странно, так как охотится он днем, а не в сумерках) и многочисленными складками кожи. Пока не понимаю двух вещей: почему Доббс так категорично счел его переходной стадией перед трансформацией… впрочем, у профессионала могли быть какие-то исследовательские заклятья, которых я не знаю. Кроме того, мне пока не удалось ни пощупать, ни препарировать саккарему: разумеется, я не собираюсь убивать существо, пустившее меня в свой дом, или его друзей. Придется искать другую колонию для этого. Да и не уверен, что мне хочется их препарировать…

Другая загадка: каким образом им удалось построить гурды? Лапки у них для такой работы не приспособлены, клейкую слюну они тоже не выделяют. Да и не похоже, чтобы гурды были склеены… Возможно, это окаменевшие экскременты? Необходимость в большом их количестве уж точно объяснило бы аппетиты зверька.

_______

После того, как они несколько месяцев только и думали, что про Роовли-Кообас, переживали, что их там ждет, волновались, как все пройдет, скупали оружие и тренировали боевые заклинания, реальная посадка на планету показалась… Ну, как если бы несокрушимая стена рассыпалась от первого же прикосновения, а ты уже замахнулся — и по инерции пролетаешь вперед несколько шагов, а потом стоишь и осоловело крутишь головой: ну и что это было?

Нет, не сказать, чтобы они совершили такую уж легкую посадку. Скорее, наоборот, пришлось приложить немало усилий — по крайней мере, по мнению Белки. Но только потому, что им не помогал еще один штурман в лице Володьки, а Бэла привыкла уже иметь его на подхвате. Тем удивительнее, что, когда «Блик» тяжеловато плюхнулся на воду посадочного слота, диспетчер Круглова Наталья воскликнула в динамик: «Молодцы, "Блик», такая отличная посадка! Слетанный экипаж?"

Видно, со стороны их проблемы не казались такими уж серьезными. Или на Роовли-Кообас теперь льстили всем прибывающим — а что, тоже маркетинговая политика, ничем не хуже любой другой.

Порт, в который приземлился «Блик», еще достраивался, и это очень бросалось в глаза. Часть территории укрывали сферы отрицания, над которыми время от времени взмывали огромные энергетические щупы мощных строительных заклятий и облака пыли. По пестрым волнам залива — в него впадала небольшая речка, принося белесую воду, значительно светлее местной лазурной — плыли щепки и другой мелкий строительный мусор.

— Нужно было еще подождать и рано утром садиться, — заметила Сандра. — Пыли было бы меньше.

— Да куда уж ждать… — отмахнулась Людоедка.

Она стала рассеянной и нетерпеливой, еле дождалась окончания посадочных процедур, чтобы утащить Сашку в порт, оформлять визы, разрешения и прочее: в общем, решать формальности, без которых ни на одной более-менее цивилизованной планете не обойтись.

Бэла как раз окончила все послеполетные процедуры и общение с духом и поднялась на палубу. Ходить даже по порту без оформленных документов не стоило — кто его знает, насколько тут бдительная стража — но вот просто осмотреться ей хотелось.

С причала не было видно ничего такого, что напоминало бы о славном пиратском прошлом Тортуги. Только все те же облака пыли, да черные жгуты щупов, иногда с грузами на конце. От братьев, иногда подрабатывавших на стройках, Бэла знала, что щупы взмывают в воздух, пробивая сферу отрицания, когда строители недооценивают инерцию или вкладывают в заклятье (или иногда талисман) слишком много силы. Но все же наблюдать за чужими ошибками было интересно. Ей самой не светило управлять такой мощной магией…

Еще из акватории открывался отличный вид на горы, широким кольцом окружавшие естественную бухту. Сперва зеленые холмы предгорий, потом более далекие голубые силуэты высокого хребта, и наконец самые дальние вершины, испятнанные снегом. Их подножия словно таяли в голубом небе и только вершины казались нарисованными в воздухе тонким перышком. Если бы не Белкино оборотневое зрение, она бы их, наверное, не увидела.

Да, подумала Бэла, ей не светит управлять мощной магией, зато она может принять свой истинный облик и обследовать порт куда подробнее, чем на это способны обычные менши — даже с помощью наблюдательных заклятий. Поскольку она будет знать каждый уголок этого места на запах, почти на зуб…

Подумав так, Бэла машинально начала снимать куртку, чтобы превратиться — но вовремя остановила себя, сунула руки обратно в рукава.

Нет. С Порт-Суглата за ними пришли целых три корабля, и все уже приземлились — они-то, в отличие от «Блика», запросили посадочный коридор заранее. Люди, которые следят за экипажем «Блика», отлично знают, что Бэла оборотень. Может быть, черно-бурая лиса сумеет уйти от слежки. Может быть, нет. А может быть, какой-нибудь оппортунист из числа преследователей решит, что это отличная возможность поймать ее и попытаться выведать нужную информацию. Все-таки оглушенную лису припрятать легче, чем потерявшего сознание человека. Не стоит рисковать.

Вынужденное бездействие отзывалось во рту нехорошим привкусом.

На палубу из люка поднялась Сандра, огляделась, подошла к Белке и опустилась рядом с ней на палубу, скрестив ноги.

— Ты заметила, — сказала она, — в этом рейсе нас буквально преследуют горы!

— Разве? — удивилась Бэла. — На Порт-Суглате гор не было…

— Там был ледник. Очень похоже.

— И на Жемчужине не было. И на Пищевой Базе…

— Разве на Жемчужине не было?

— Там острова, — напомнила Бэла. — Помнишь, мы отлично загорели и купались?

— Да, точно, — Сандра весело подмигнула ей и приобняла за плечи: — На что спорим, что здесь нам тоже придется повеселиться?

Бэла хмыкнула:

— Меня твоя бравада не обманывает, Санек. Ты боишься до смерти.

Сандра заулыбалась еще шире. Во время перелета Бэла изо всех сил старалась вернуть ей нормальное расположение духа и во многом преуспела. Ну, еще помог тот факт, что Сандра осознала — не так позорно уступить неизвестному сильному магу, как таинственной эфирной твари, которую даже Князь одолеть не мог.

— Ну, боюсь, — сказала она. — Когда это был повод не влипать в приключение!

— Всегда, — ответила Бэла серьезно, не приняв шутливого тона.

— Допустим, — сказала Сандра. — Но мы уже влезли по уши, отступать некуда.

«И она действительно так думает, — пронеслось у Бэлы в голове. — Она в упор не видит, что ведь в самом деле можно отступить, наплевать на эту старую историю с Князем, наплевать на проблемы Володьки со вселенцем — железо работает, вот и ладненько, и вообще не наше дело — просто завершить рейс и вернуться на Землю. Прибыль мы заработали, пусть эти несчастные разведки сверхдержав или кто они там следят за нами до посинения…"

Но Бэла знала, что Сандра действительно не воспринимает эту возможность как выход. Ее авантюрная натура не позволяет. Сашка тоже не может отказаться от выбранного курса действий, но по другой причине — он уже взял на себя ответственность, а для него это, оказывается, много значит, кто бы мог подумать!

Ну и она, Бэла. Она могла бы… наверное. Но это означало бы предать Володьку и расстаться с кораблем, расстаться с Сашкой и Сандрой, которых она уже успела… к которым уже успела привязаться, скажем так. Да и Людоедка с Катериной — отличная компания. А еще, Бэла по-прежнему оборотень, который хочет работать в эфире. Уйди она с "Блика» сейчас, кто ее наймет?

Вот и получается, что у Бэлы тоже особой альтернативы нет.

— Некуда, — эхом ответила Бэла, глядя, как по освещенному утренним солнцем боку горы скользит тень от облака.

Глава 8, в которой ведутся переговоры с владыкой зла

Дата неизвестна

Все-таки есть границы того, что может сделать натуралист-одиночка, не обладающий серьезными специальными знаниями.

Я облазил всю колонию гурдов — а теперь я совершенно уверен, что это именно колония: саккаремы явно совместно участвуют в загонной охоте на крупного зверя и, хотя мне не удалось найти доказательств, что подземные системы под гурдами соединяются, я почти уверен, что переходы между ними все-таки есть.

«Моя» саккарема позволила мне кормить себя с рук и даже гладить. Называю его Неваляшкой, потому что он встает немедленно, стоит его повалить (пол я присвоил ему от балды: Добсс, помнится, считал, что у этих существ три пола, однако по наружным органам сложно определить, который из них какой). Я понял, почему Доббс счел саккарему нимфой какого-то другого зверя: мышечный каркас явно избыточен для животного такого размера, есть мышцы, которые, кажется, ни к чему не крепятся. Кроме того, бешеный аппетит наводит на мысли о необходимости накопить энергию для преобразования.

Местные не то чтобы стали дружелюбнее, однако при каждой встрече спрашивают о моем самочувствии и долго ли еще я планирую прожить подле их деревни.

И все же дальнейшее мое пребывание здесь бессмысленно. Остается только признать, что все это — лишь попытка отсрочить неизбежное. А именно — признать, что я так и не придумал, как помочь планете Наталье.

Завтра или послезавтра отправляюсь в обратный путь.

______

Людоедка и Сашка вернулись из своего административного вояжа раньше, чем ожидалось.

— У них тут все заточено под ускорение процедуры, — почти зло выплюнула Людоедка. — Чтобы быстрее бежали в парк и тратили денежки!

— И это хорошо, — твердо сказал ей Сашка. — Теперь вы с Бэлой можете сразу пойти договариваться о нашем выступлении! Сандра, Катерина, а вы, если хотите, идите гулять. Я пока останусь на корабле… ну и Владимир тоже, естественно.

— Естественно, — кисло сморщился Володька.

— Пожалуй, я тоже пас, — сказала Сандра. — Устала очень я от этих одиночных вахт… отосплюсь, пока есть возможность.

Бэла догадывалась, что она лукавила: просто Санька не хотела оставлять Сашку одного на корабле с эфирным спрутом. Что ж, Бэла ее очень понимала.

— А я с удовольствием покатаюсь на каруселях, — мечтательно заявила Катерина. — Давно не попадала в такие места!

Так и вышло, что на поиски выгодного контракта для группы «Контрабандисты» Бэла и Людоедка отправились вдвоем.

В администрации порта Людмила Иосифовна уже успела разузнать, к кому имело смысл обратиться. Наиболее вероятные наниматели располагались в самом сердце тематического парка.

В отличие от порта, парк был полностью достроен, но, к счастью, работал по «ярмарочному» принципу: за вход платить не пришлось, нужно было только покупать билеты на каждый аттракцион в отдельности. Поэтому Бэла, Людоедка и Катерина прошли под аркой огромных ворот с пиратской шапкой на макушке совершенно беспрепятственно. Затем Катерина свернула к кассам, а Бэла и Людоедка зашагали дальше по центральной аллее.

Масштабы парка внушали. Уже от входа делалось ясно, что это место и впрямь рассчитано принимать по три крупных лайнера ежедневно. Километры просторных мощеных дорожек, гигантские клумбы, флагштоки с черными и красными пиратскими флагами...

На создание атмосферы тоже денег не пожалели: аттракционы, искусно задрапированные декоративным кустарником, были стилизованы под эфирные и морские корабли; кафе и рестораны напоминали таверны, наспех сколоченные из голой магии и оставшихся после кораблекрушения досок; над головами реяли иллюзорные драконы и птицы крок, то и дело прямо из клумб доносилось «пиастры, пиастры!" — видно, там были пристроены стационарные звуковые печати.

Попугаи, что характерно, над дорожками не летали: видно, их еще не успели разгрузить.

Людоедка мрачнела с каждым шагом. Будь она магом, пожалуй, плевалась бы молниями от гнева.

Бэла почему-то думала, что здание администрации парка окажется выдержанным в том же духе — например, в виде пиратского флагмана, какого-нибудь галеона с продырявленными парусами. Но нет. Оно возвышалась над красивой центральной площадью черным искривленным замком черного мага. Зато казино, стоящее на противоположной стороне площади, выглядело как цитадель мага светлого — сложенный из известняка дворец с красивыми витражными окнами.

— Ну ни хрена себе символизм, — прокомментировала это Бэла. — Самокритичненько.

— А что вас, собственно, не устраивает? — хмыкнула Людоедка. — Естественно, у мест, где посетители тратят деньги, имидж должен быть получше. Ради этого любой нормальный управленец не то что Темного Властелина изобразит — клоуном вырядится, если надо.

— Ладно, — сказала Бэла, — пойдемте брать Обитель Зла штурмом?

К счастью, ее слова не стали пророческими.

Вообще-то Белка ожидала, что придется повозиться — преодолеть несколько секретарей, прождать несколько часов и, вероятно, напроситься на прослушивание. Однако все оказалось гораздо проще.

В холле черного замка всюду висели объявления "требуются»: от грузчиков до специалистов по наведению иллюзий. Отдельный большой плакат гласил: «Музыкантам и другим артистам развлекательного жанра просьба обращаться в седьмой кабинет к любому администратору!" То же самое было продублировано на трех языках, из чего Бэла сделала вывод, что музыканты им действительно нужны.

Седьмой кабинет оказался маленькой комнатой стандартного офисного вида: конторские столы, счеты, хрустальные шары, много бумаг и наборы деревянных табличек с графическими печатями на стенах для выполнения стандартных операций. И ни следа злодейской стилизации, разумеется.

Бэла подошла к первому же столу, который занимал милый молодой человек в том возрасте, когда прыщи уже почти сошли, а уверенность в себе еще не пришла. То есть, скорее всего, он был примерно одних лет с Бэлой, поняла она с удивлением. Сама девушка чувствовала себя старше. Намного. Ровесницей Сандры и Сашки как минимум!

Едва она упомянула, что выполняет обязанности импресарио группы, победившей на Мирабилис, паренек буквально засиял и чуть ли не силой потащил их с Людоедкой в кабинет заместителя по развлекательной работе.

Этот больше напоминал Властелина Зла — не книжного, конечно, и не сценического, а его реальное воплощение: толстенький лысенький мужичок в дешевом камзоле, отделанном машинными кружевами. Управленцы такого вида занимают самые разные должности на Земле и в бывших колониях, и уж точно наделали больше бед, чем все самые знаменитые черные маги истории вместе взятые!

— Победители конкурса на Мирабилис? — воскликнул он, почти сладострастно глядя на Бэлу маленькими воспаленными глазками. — А можно ваше удостоверение? Это должен был быть корабль "Блиц»... нет, «Блик»? — Бэла молча продемонстрировала копию судовой роли. — Смотрите-ка, как нам повезло! А инструменты у вас… ах, свои? Вообще роскошно! Репертуар, конечно, надо бы утвердить, у нас есть две развлекательные зоны, одна семейная, другая строго для взрослых… Плата больше во второй, конечно же. Но там мы строже проверяем костюмы и репертуар. У вас в группе много девушек, верно же? Было бы желательно несколько… мнэ-э-э… ну, вы понимаете. Без непристойностей, разумеется, однако для максимального привлечения публики!

— Спасибо, но мы предпочитаем детскую зону, — возразила Бэла.

Она сказал так вовсе не из скромности: самой ей было плевать, как выступать, хоть голой. Сандра и Катерина тоже излишней щепетильностью в этом вопросе не отличались. Просто Людоедка уже успела разведать, что взрослая зона находилась в казино, а детская — на открытой площадке, неподалеку от выхода из парка.

— А… — заведующий сразу поскучнел. — Может быть, подумаете? Я уже говорил, что плата выше? И мы еще бесплатное угощение в нашем казино добавим... И выпивку тоже, но только после выступления!

— Хм… — пробормотала Белка.

Ей вовсе не хотелось соглашаться — лишние отвлекающие факторы. Но ни один нормальный импресарио не отказал бы после слов «бесплатное угощение». А уж «бесплатная выпивка» — это вообще просто забивание по шляпку.

Людоедка кашлянула за спиной — мол, что ты сомневаешься, для успеха отвлекающего маневра договор нужен обязательно.

— По рукам! — сказала она. — Но в детской зоне мы тоже будем выступать.

— Да ради всех богов!

А Белка запоздало подумала: ладно, она решила, что Катерина и Сандра не будут возражать, но реально-то ей не пришло в голову обсудить этот вопрос заранее. Как бы не нарваться тут на проблему...

* * *

Итак, они договорились о выступлении — начало положено. Но, решил Сашка, это только самое начало. Даже не взлет, предвзлетная подготовка. Слишком много деталей кладоискательской операции предстояло отработать.

На очередное совещание собрались, как всегда, в кают-компании. Катерина напекла шоколадного печенья: Бэла не забыла, купила в городе для нее какао. Володька в пику ей нажарил сладкого хвороста в масле. Это почему-то повышало у Сашки надежду на счастливый исход всего дела. Нелогично, но так уж устроен человек: вкусная — особенно сладкая — еда все делает лучше. Особенно если это Катеринины печеньки. Они с Володькой молчаливо, но напряженно соревновались, кто лучше использует маленький камбуз. Володька пока отставал по очкам, но его педантичность и упрямство позволяли рассчитывать, что это ненадолго.

В любом случае, остальной экипаж «Блика» с удовольствием поглощал как удачные, так и не совсем удачные плоды этих кулинарных состязаний, дополнительно радуясь, что почти не приходится дежурить по камбузу.

— Смотрите, это голографический круг, — Володька показал красивый рисунок на альбомном листе. — Разумеется, в уменьшенном масштабе, для дела понадобится рисовать его на всю сцену. Он создает спецэффекты для вашего выступления. Но не только, — Крестоносец обвел их многозначительным взглядом. — Он достаточно мощный, чтобы обеспечить полноценную иллюзию, как будто на сцене все члены нашей группы. Тогда как на самом деле будут не все. Кто-то свалит, чтобы разобраться с сомнительным наследием господина Князева, — Володька поморщился.

Людоедка посмотрела на него искоса, но спорить не стала. Видно, нечего было возразить. Володька перестал называть Князя межзвездным террористом — во всяком случае, в ее присутствии. И слава богу. Разбираться еще и с напряженностью между ними, оставшейся в результате скоротечного романа (насколько Сашка знал, после Порт-Суглата Володька в каюте казначея не ночевал), Сашке совершенно не хотелось. Он капитан все-таки, а не консультант по романтическим отношениям!

— Свалить, как выразился Володя, должны мы с Сандрой, — твердо сказала Людоедка. — Я знаю, где тайник, а она — маг-пустотник, скорее всего, ее способности понадобятся, чтобы его открыть.

— За вами будут следить особенно плотно, — Сашка внимательно поглядел Людоедке в глаза, четко показывая: он понял, в чем настоящая причина. — К тому же вы лишенка. Это значит, что магией ваш образ не воспроизвести... я верно говорю? — он обернулся к Володьке.

— Увы, — тот угрюмо кивнул. — То есть я могу создать иллюзию Людмилы из головы, но она будет не очень четкой. Как плохой сон. Для полноценной иллюзии нужно заранее записать человека… дать матрице запомнить его образ. Это довольно сложно, и человек должен помогать своей магией. Поэтому вам придется остаться.

— Так что с Сандрой пойду я, — решил Сашка. — Людмила Иосифовна, доверите мне расположение тайника?

— Я-то, может, и доверю, но идти вам тоже нельзя, — Людоедка скрестила руки на груди. — Вы же у нас фронтмен. Не только поете, но и с публикой болтаете.

Сашка хотел было ответить, что не так уж он много общается с публикой, но потом сообразил — да нет, болтает. Причем Белка его не заменит, у нее склад характера не тот. Даже у Катерины не получится, хотя она способна иногда солировать, и уж тем более не сможет Людоедка. А хороший фронтмен — залог успеха. И желательно. чтобы это был мужчина. Есть даже такая статистика, что группы с фронтменами-мужчинами успешнее.

Вот разве что Сандра могла бы справиться, но ей-то идти нужно сто процентов...

— Да это же не концерт! — тем не менее возразил Сашка. — Мы просто будем играть на фоне, там не так важно…

— Все равно, Людмила права, — покачал головой Володька. — Если тебя, кэп, не будет за передним микрофоном, это уж точно возбудит подозрения! Да и харизмы у тебя хоть ложкой есть…

К Сашкиному удивлению, все остальные тут же закивали. Надо же, а он никогда не думал, что у него есть харизма. Наоборот, всегда казалось, что для того, чтобы быть лидером, он слишком ленив.

— Методом исключения получается, что идти с Сандрой нужно мне с Белкой, — сказала Катерина.

— Лучше кому-то одному из вас, потому что чем меньше людей мне придется воссоздавать, тем проще, — покачал головой Володька. — Тем более, что у Сандры скрипичная партия, сложно добиться чистого звучания. С ней придется повозиться.

— Я пойду, — вызвалась Белка.

— Да, мы хорошая команда, — кивнула Сандра.

Сашка прикинул про себя. Катерина сильнее как маг, возможно, лучше отправить ее… но, пожалуй, Сандра права: тут больше значения имеет, кто с кем сработался. А Катерина, хотя все ее давно признали как члена экипажа, все равно оставалась… ну, не то чтобы чужой, но немного «снаружи». А Сандра и Бэла были «внутри».

Когда ты рассматриваешь эффективность боевой пары, это нужно принимать во внимание.

Кроме того, Бэла — оборотень. Это может оказаться кстати.

И все же Сашку грыз червячок сомнения.

Может быть, все-таки самому пойти с Санькой?.. Но девчонки и Володька правы — замаскировать его отсутствие будет труднее.

— Ладно, — сказал Сашка. — К тайнику отправятся Сандра и Бэла, все остальные обеспечат операцию прикрытия.

* * *

Когда решили все прочее, Бэла вдруг вспомнила: нужно же еще обсудить костюмы!

Известие о том, что она договорилась о выступлении в казино и что одеться нужно «для взрослых», Сандра с Катериной восприняли неожиданно. Или наоборот, ожидаемо? Короче, обе разразились фонтаном идей, как им, по их мнению, следует подчеркнуть свои природные достоинства. Сандра вытащила откуда-то из загашников комбинезон без штанин (и почти без пуговиц спереди) и продефилировала в нем по кают-компании.

— Белка, а может, я буду выступать в этом?

На комбинезон явно пошло слишком мало ткани — похоже, портной Сандру обманул. Ну или он изначально делался не для ношения, а для снимания.

— Санька, это слишком откровенно! — у Бэлы это вырвалось прежде, чем она успела обдумать свои слова. — Ты что!

Любой нормальный шоумен скажет: «слишком откровенно» не бывает, бывают ограничения, принятые в том или ином городе или стране. Однако маленький комбинезон выглядел… да, пожалуй, вульгарно. Или Бэле было просто неприятно видеть подругу в таком амплуа — это Сандру-то, которая всего добивалась силой и волей, а не сиськами. Хотя сама Бэла во время подработок у мадам Романовой носила костюмчики и поменьше.

— Да ла-адно, просто свой рабочий комбинезон слегка модифицировала… — фыркнула Сандра. Затем она самокритично оглядела себя: — Правда, мне тогда было шестнадцать, и с тех пор я успела уже подрасти. Во всех местах.

— Там же сказали — без непристойности! — воскликнула Бэла. — Бери пример с Катерины!

В этот момент в кают-компанию заглянула их второй пилот, одетая… ну, во что-то.

— ...Слушай, а если я на заднице сердечко вырежу?

— Катя, только не ты!!!

Глава 9, в которой все песни только о любви

Дата неизвестна

Хорошие новости — я знаю, как выглядит взрослая форма саккаремы.

Плохие новости — селение язычников уничтожено. Полностью. Убиты все. Может быть, женщинам и детям удалось укрыться в лесу, не знаю. Они там все в кровавую кашу превратились, как сосчитать тела?

Все из-за меня.

Кажется, я в шоке.

Что ж, расскажу по порядку, максимально без эмоций.

Взрослая форма саккарем — это гурды. Они ведут крайне пассивный образ жизни, полностью зарывшись в землю и выставив на поверхность только пасть. Их детеныши живут внутри этой пасти и выходят на охоту. Если им не удается достать для родителей достаточно еды, гурды сами выкапываются из земли и идут на охоту, сметая все на своем пути.

Я узнал это, когда меня попытались позавчера принести в жертву. Пришел в деревню купить еды, а на меня набросились толпой, связали, поколотили и потащили к гурдам. Остальные жители деревни горячо одобряли действия этих активистов. Пожалуй, последний раз я вызывал столько общественного гнева только тогда, когда в университетской библиотеке меня пропустили вне очереди.

Мне не удалось разговорить моих тюремщиков, однако бывший с ними шаман, когда мы добрались до поля гурдов, обратился к ним с речью. И из его речи я узнал, что деревня, заметив, как я живу в пасти одного из гурдов вместе с его детенышем-саккаремой, решила, что я как-то зверски заколдовал несчастного зверя. Соответственно, они думали, что после моего ухода гурд расколдуется и нападет на них. Вот и решили принять превентивные меры.

На их несчастье, я всего лишь кормил гурда — вместе с его потомством. Видимо, эти хищники мыслят довольно прямолинейно: кто их кормит — тот их ребенок. А детей нужно защищать. Поэтому гурд выкопался из земли и уничтожил моих пленителей.

Далее по его зову выбралось еще трое гурдов, и они вчетвером совершили набег на деревню. Я бежал следом и пытался остановить их, даже заколдовать, но бесполезно: все заклятья отскакивают от их закаменевшей шкуры.

Не знаю, как теперь быть.

Сейчас лежу, обнимая Неваляшку, в пасти гурда — он еще не закопался обратно, явно опасается, но принял нас в свой рот, пытаясь защитить. Мне тепло и уютно. Вот только… саккаремы растоптали все мои припасы, палатку и амулеты связи. Как я должен добираться до Администрации?

А еще мне не по себе от того, что моя совесть молчит. В смысле, мне почему-то совсем не жалко деревню, которая пыталась меня убить, хотя хороший человек, наверное, должен испытывать муки совести.

_____

Подготовка к выступлению заняла целую неделю. Временной слот на детской площадке им выделили быстрее, но оказалось, что там нужно выступать на открытом воздухе, а значит, маскировочная печать Володьки не сработает. Поэтому там отработали честно (с умеренным успехом), а операцию решено было назначить на время выступления в казино. Это значило, что нужно подготовить максимально широкий репертуар: неизвестно, сколько времени займет миссия, а импровизировать не получится. То есть следовало записать на иллюзорную матрицу максимальное число мелодий. Все работали на износ, недосыпая, а Володька еще и находил время рисовать. Однако накануне вечером Сашка отправил всех по койкам раньше — мол, нужно завтра быть в форме.

Только Бэла успела расположиться у себя в каюте с книжкой — одолженный у Катерины любовный роман был все еще открыт на второй главе, героиня не успела даже понять, что оказалась в мире, лишенном магии, где она обладает необычным талантом к точным вычислениям — как в дверь постучали. Бэла сразу же поняла, что это Володька.

Крестоносца было слышно еще до того, как он постучал. Нет, он не шаркал нервно ногами, не потел, но все-таки помедлил немного у двери, и этого было для Белки абсолютно достаточно, чтобы понять: он идет не к себе, а к ней.

«Ну надо же, — подумала Бэла. — Неужели?"

У нее загорелись щеки, и она подумала на секунду — а может быть, согласиться?

Но внутреннее чувство неловкости, даже неуместности оказалось сильнее. Нет. Не сейчас. И точно не с Володькой. Или все-таки?.. Нет, нет. Точно.

Когда Володька осторожно постучал в дверь, Бэла уже испытывала только неловкость.

— Входи, — сказала она, и тут же добавила: — но только ненадолго, я спать хочу!

На самом деле сон из нее уже вышибло.

Володька зашел, еще более встрепанный и бледный чем обычно, в своем обычном черном плаще затрапезного вида. В руках он держал объемистую картонную папку.

— Да это не займет много времени, — сказал он.

"Самокритично», — в первую секунду подумала Бэла. Но тут же поняла, что никаких амурных дел у него и близко не было на уме: он ни сделал ни малейшей попытки приодеться, не воспользовался одеколоном и даже мылся в лучшем случае позавчера, как сообщил ей нос. Вода на борту «Блика» в эфире шла по замкнутому циклу, потому не лимитировалась, а на планете об этом и вовсе не приходилось беспокоиться — опресняющие чары отлично справлялись. Но Володька имел тенденцию за работой забывать обо всем, а последние несколько недель он рисовал так, будто его должны были скоро казнить, а он не успевал закончить свой комикс.

«А ведь верно, — запоздало сообразила она. — Он же не знает, что случится с ним, когда применят амулет!"

— У меня к тебе просьба, — проговорил Володька, мучительно выталкивая слова. — Я… в общем, вот.

Он положил свою папку в ноги Белкиной кровати.

— Что это? — спросила она. — Новая арка в приключения Белобрысого? Ты хочешь, чтобы я ее по почте отправила?

Володька мотнул головой.

— Нет, ту я уже Катерину попросил… Это — совсем другая история. Не знаю… мне кажется, она коммерчески неудачной будет, — он вздохнул. — Там про такое, что историей Белобрысого не расскажешь.

По выражению лица было видно: он ужасно хочет, чтобы Бэла спросила, о чем здесь речь. Она не стала его разочаровывать.

— Это… ну, я представил, что в будущем про эфирных спрутов будут все знать. И будут на них охотиться, и побеждать. Только если спрут вселился в человека, то ничего уже поделать нельзя, приходится убивать… Главный герой — охотник из специального боевого Ордена, который этим занимается. В смысле, истребляет эфирных спрутов в любом обличье. Он преследует спрута, который сбежал на планету. По стечению обстоятельств ему удается узнать, что тот вселился в принцессу правящего дома. Но больше ничего. А этих принцесс там — штук пятьдесят…

— Ого! — восхитилась Бэла. — Дай угадаю, дальше следует эротическая комедия?

— Нет, — покачал головой Володька серьезно. — Это будет история торжества любви и дружбы перед лицом неизбежной гибели.

Бэла пораженно уставилась на него.

— Да, — сказал Володька устало. — Я… понимаешь, не знаю, что дальше будет. Что завтра произойдет. Если вам с Сандрой все удастся, может быть, вы достанете из меня эту тварь. Может быть, получится как с этим… у которого жуткая фамилия.

— Не получится, — твердо сказала ему Бэла. — Все будет хорошо.

— Если не будет… Ты попробуй опубликовать эту историю, ладно? — попросил Володька. — Я уже Катерину просил, она сказала, что и не подумает — пусть, мол, у меня будет лишний стимул остаться в живых… Но я вовсе не хороню себя, — торопливо добавил он, возражая отсутствующей Катерине. — Просто мне нужно знать, что эта история в любом случае увидит свет. Я в нее все вложил! Там на первый взгляд смешно, но на самом деле...

— Ты ее сам опубликуешь, — перебила Бэла. — Напридумывал сам каких-то мрачных глупостей — подумаешь, ну вселилась какая-то тварь, зачем убивать-то сразу!

А потом добавила, поскольку имела кое-какой опыт общения с творческими личностями:

— Но если тебе нужно, чтобы кто-то прочитал ее накануне большого дела и сказал тебе, какой ты молодец — так и быть, прочту.

Володька просиял.

— Правда?

— Правда, — ответила Бэла. — Я оборотень, мне не так много нужно сна. А теперь брысь отсюда, чтобы я могла начать читать, ты меня заинтриговал! — она подхватила пухлую папку и выразительно покачала ею в воздухе.

Володька тут же хлопнул дверью.

А Бэла погрузилась в жизненные хитросплетения охотника за эфирной нечистью и его сложные взаимоотношения с двумя принцессами, одна из которых подозрительно напоминала гибрид Сандры и самой Бэлы (даже внешне!), а другая чем-то походила на сильно помолодевшую Людоедку, только Володька сделал ее темнокожей. Как подозревала Бэла, для пущего визуального контраста.

Оказалось очень интересно. Как раз то, что нужно, чтобы отвлечься.

* * *

Если бы Сашка знал, что в казино выступать так козырно, он бы, наверное, всю жизнь этим занимался.

Изначально задача перед ними стояла весьма скромная: всего лишь создавать фоновую музыку, играя в уголке центрального холла. Или так Сашка думал. Во-первых, уголком оказалась небольшая, но вполне функциональная сцена, расположенная в специальном большом эркере с куполообразным потолком, который создавал офигительную акустику — не всем профессиональным театрам и мюзик-холлам такая снилась!

Сцену обступали высокие вазоны с живыми цветами, рядом журчал фонтан, падая в мраморную чашу с позолоченными накладками, от чего воздух был особенно свежим и приятным — но при этом не настолько влажным, чтобы отсырели струны или дерево инструментов.

Во-вторых, роскошь самого холла поражала. Сашке случалось бывать в казино, но — на Окраине и в портах. На той же Наталье казино представляло собой такой же барак, что и прочие дома в поселке Администрация, который так и не оправился от стремительного банкротства корпорации МагКристалл лет сорок назад. Вся его роскошь заключалась в том, что там было отопление, и в стены не задувало. Ну и напитками игроков обносили бесплатно, хотя в основном крепкими и не особо качественными.

А тут — холл полностью соответствовал фасаду, и создавалось полное впечатление, что действительно находишься во дворце светлого мага.

Высоченные арки потолка, искусные витражи, сквозь которые падали радуги искусственного света, имитирующего солнечный, по-настоящему мягкий ковер под ногами (интересно, сколько они тратят на обновляющие заклинания, учитывая количество посетителей?), повсюду позолота — и вроде бы даже настоящая, потому что колдовалось в помещении особенно легко. А все знают, что золото — лучший проводник для магии.

Вежливый стюард проводил группу "Контрабандисты» и Володьку к сцене, где последний тут же принялся чертить свою печать, а остальные начали распаковывать и проверять инструменты.

Стюард показал Сашке, как регулировать освещение на их небольшом пятачке, договорился, когда они сделают перерывы для перекуса и удалился восвояси.

Им, кстати, предложили установить барабанную установку, но Сашка вынужден был отказаться за Бэлу: Володька не мог воспроизвести никогда не виденную установку в своей иллюзии. Поэтому Бэла должна была играть на двух небольших этнических барабанах. Зная это, она заняла место в самом дальнем углу сцены: ее Володьке будет подделать легче всего — знай нарисуй бесстрастное выражение лица и ловкие движения рук.

Сашка поймал себя на том, что его слегка потряхивает. Из-за их задумки они не смогут импровизировать, получится играть только ту музыку, что записали заранее. А если на них кто-нибудь обратит внимание? А если попросит что-нибудь на бис?

Нет, исключено. Не будет такого.

Наконец все было готово, они заняли свои места. Володька активировал печать и отошел в сторону, спрятался за одной из декоративных клумб. Он должен был оставаться в зале на протяжении всего выступления, чтобы управлять печатью: нужно было, чтобы двойники Сандры и Бэлы вели себя подобающе, если понадобится сделать паузу в игре, перекинуться парой слов со зрителями, сыграть на бис или еще что-то в этом духе.

Для предотвращения саботажа со стороны эфирного спрута — ну вдруг он все же имеет некое влияние на Володьку — Сандра изготовила специальный амулет, который предупреждал Сашку, если Крестоносец вдруг отлучится из холла. Правда, этот амулет никак не мог помешать Володьке нахимичить с печатью, если бы он вдруг решил сделать так, чтобы обман заметили. Но на этот риск идти пришлось: более надежного плана, который гарантированно позволял бы двум членам экипажа уйти от преследования, они придумать так и не смогли. Этот-то, честно говоря, был не стопроцентно хорош: на трех кораблях слежки наверняки были умельцы, способные, как и Сашка, отыскивать по аурам. Вздумай они начать такой поиск как раз во время выступления — и все, плакали все предосторожности. Но показательный концерт как раз и нужен был для того, чтобы никому даже в голову не пришло искать. Зачем? Вот же они, ребята с «Блика», все на виду!

Усилием воли Сашка отбросил эти размышления, идущие у него в голове уже не по второму, а по двадцать второму кругу: хватит! Начинается. Сейчас ему нужно играть и играть хорошо: ведь Володька «записал» музыкальное сопровождение только для Сандры и Бэлы, чтобы результат игры всей группы звучал естественнее. Мол, вдруг кто-нибудь заметит, что звуки не вполне соответствуют движениям музыкантов.

Первыми включились спецэффекты: над печатью засверкали разноцветные блики, словно радуга над водопадом в солнечный день. Потом полился птичий щебет, послышались струны арфы.

Затем Сандра — пока еще настоящая Сандра — вскинула к плечу скрипку и заиграла вступление для «Арии» Баха.

Сашка подключился с альтом. Пока все шло по плану.

Отыграли «Арию», начали веселую ирландскую плясовую, популярный микс — «Дьявол на дороге в Дублин», если Сашка правильно помнил название.

Тут уже пришлось немного поплясать по сцене, а Володькина печать послушно взвилась ворохом спецэффектов: алые листья, рога и копыта, вот это все. Чересчур броско для фонового выступления, но они решили, что один номер прокатит. Под этот шорох Бэла и Сандра неслышно ускользнули, а на их месте объявились двойники.

Сандра, уходя со сцены, чмокнула Сашку в щеку:

— Началось, — шепнула она.

Ага, началось.

* * *

Сандре удалось телепортироваться вместе с Белкой прочь из города. Секунду назад они прятались за декоративным вазоном с причудливыми ветками сакуры (ну то есть Сандра думала, что это сакура, однако кто ее знает на самом деле!), и вот уже — стоят на пыльной, покрытой разбитыми камнями дороги на окраине города.

Поскольку горы начинались сразу за границей Тортуги, и парк развлечений, и акватория порта, и жилые кварталы города были видны отсюда как на ладони. Дул легкий морской бриз, солнце стояло еще высоко в небе: ансамбль «Контрабандисты» начал играть после обеда, строго по договоренности.

В общем, идеальная погода для поисков чего бы то ни было. Даже немного прохладно: Сандра застегнула комбинезон на груди и развернула широкие, закатанные до верха бедер штанины, что сразу превратило ее одежду из сценического костюма, оставляющего мало воображению, в костюм, подходящий для похода по горам.

И никаких признаков погони: преследователей было бы отлично видно на пустынной поселковой дороге, убегающей вниз по склону горы.

— М-да, — сказала Сандра. — Без ложной скромности, неплохо получилось. Телепортироваться туда, где никогда не была — это, я скажу тебе…

— Пустяк для любого мага-пустотника, — улыбнулась Бэла. — Но ты молодец, что освоила этот фокус.

Она начала расстегивать пуговицы сценического комбинезона — легкого, шелкового и с вышивкой. Пришлось одолжить у Катерины и слегка ушить.

— Да ну тебя, — деланно обиделась Сандра. — А где восхищение моими способностями?!

— Тебе очень круто удалось незаметно улизнуть, — похвалила ее Белка. — А теперь отвернись, я буду превращаться.

Бэла одним движением скинула комбинезон.

— Могла бы и не стесняться меня уже… — пробормотала Сандра, послушно разворачиваясь к бухте.

— Могла бы, — ответила Бэла сзади. — А ты могла бы не переживать так, оценят ли все твои выдающиеся способности к магии… У каждого из нас — свои слабые места.

— Значит, удачно вышло, что мы друг друга уравновешиваем, — хмыкнула Сандра.

Когда пауза затянулась, она рискнула оглянуться. Черно-бурая лиса стояла рядом с аккуратным рюкзачком, куда Бэла упаковала свою одежду. Тявкнув разок, лиса развернулась и исчезла в колючих зарослях инопланетного кустарника.

Сандра улыбнулась, подхватила рюкзачок и зашагала выше в горы. Тайник должен быть совсем рядом, примерно в километре. Впрочем, километр по горам — совсем не то же самое, что километр по равнине. Может оказаться дольше, чем они думали.

К несчастью, телепортироваться дальше и чаще у Сандры пока не выходило. Говорят, маги-пустотники способны скакать из города в город, если не с континента на континент, брать с собой двух-трех человек и повторять этот трюк каждые несколько часов. Но Сандре до таких высот еще учиться и учиться.

* * *

После зажигательного ирландского микса «Контрабандисты» играли ненавязчивую инструменталку — как и положено «фоновым» музыкантам. Холл никогда не пустовал: мимо ходили люди, некоторые обращали на них внимание, даже стояли слушали несколько композиций подряд, но особого ажиотажа не было.

Каждый раз, когда кто-то задерживался, Сашка начинал слегка нервничать. Но Володька записал много часов игры Сандры и Бэлы, и пока все сходило гладко.

Отыграли несколько кусков из концертов Баха и Тельмана, потом, когда народу в фойе прибавилось, сбацали пару песен. Вызнав, что популярно нынче на Земле, они записали попсовый «О, Элберет, Гилтониэль» и еще парочку хитов, в основном про любовь.

Володька не уходил из зала, исправно управлял иллюзией, которая не подкидывала никаких хлопот, и все шло гладко. Даже слишком гладко. Сашка жопой чувствовал, что долго это не продлится.

И точно.

Впрочем, беда пришла откуда не ждали. Он-то думал, что спрут все-таки как-то просаботирует выступление, или кто-то из задержавшихся у музыкантов меломанов заметит, что скрипачка и барабанщица неестественно себя ведут. Однако этого не случилось.

Зато…

— Да это же Белобрысый! — внезапно заорал какой-то подвыпивший игрок. Видимо, торговец, если судить по его видавшему виды рюкзаку (торговцы давно уже не ходят повсюду пешком, но рюкзаки носят как знак гильдейской принадлежности). — Давай, спой нам что-нибудь! Этакое! Я плачу!

И широким жестом игрока, которому только что улыбнулась удача, высыпал на передний бортик низенькой сцены разноцветные фишки.

Сашка понятия не имел, сколько они стоили — не удосужился узнать — но догадывался, что немало.

В толпе одобрительно зашумели, к сцене начали стягиваться люди.

— Про эту группу комикс есть, я читала! — громко сказала девушка в блестящем платье, видимо, туристка, обращаясь к женщине постарше, в кепке, темных очках и с кислым выражением лица.

Черт.

Сашка понял, что не учел, насколько далеко разошлись слухи о победителях фестиваля на Мирабилис… не говоря уже о комиксах Володьки.

— Ага, они в детской зоне играли позавчера, — поддержал кто-то.

И это Сашка тоже не учел: что их после детской зоны запомнили.

— Ды, сыграйте нам! — крикнул молодой парень, скорее, подросток. Еще несколько мальчишек и девчонок из его компании поддержали криками и аплодисментами.

— Желание зрителя — закон! — воскликнул Сашка.

Глазами он поискал Володьку — вот он, сидит.

К счастью, хоть они и не рассчитывали на такое, но все же записали несколько «эдаких» песен. Просто на всякий случай. И очень хорошо сделали.

Сашка заиграл на гитаре вступление к «Веселой пиратской», которую немедленно подхватили Людоедка и Катерина, а голограммы Белки и Сандры — с некоторым опозданием.

— Нет, нет! — заорал пьяный гость. — Не это старье! Давай что-нибудь такое, чтобы душа свернулась и развернулась! Чего вы еще не играли!

Сашка поймал в толпе панические глаза Володьки. Они уже практически исчерпали весь свой репертуар на вечер: дирекция не возражала, если песни будут повторяться, даже наоборот, им сказали, что играть одно и то же по кругу желательно — у игроков должно смазываться течение времени. Все в интерьере казино этому способствовало: и искусственный свет, и позолота, и отсутствие окон...

У Сашки такой подход вызывал отвращение, но ни он, ни Бэла, которая вела переговоры с администрацией, разумеется, не стали спорить — им это было на руку.

Теперь же Сашка вдруг увидел в дальних рядах своей небольшой аудитории администратора по развлекательной программе, которого Бэла называла «Владыкой Зла». Он одобрительно закивал, показывая: мол, раз на вас обратили внимание, то поиграйте по заказу, что вам, трудно, что ли?

— Ну ладно, — Сашка понял, что придется принимать удар на себя. «Веселой пиратской» они исчерпали весь свой аварийный запас. Ну, почти. Однако следовало оставить еще что-нибудь на случай других непредвиденных обстоятельств.

— Тогда, — начал Сашка, — я спою вам совершенно новую песню… Только она исполняется строго под гитару, как серенада!

Людоедка и Катерина переглянулись, поняв его задумку. Людоедка отошла вглубь сцены, маскируя замерших как манекены Белку и Сандру, Катерина же сняла с плеча гитару и протянула ее Сашке, забрав у него альт.

Глазами она попыталась его подбодрить: мол, я в тебя верю. Сашка благодарно кивнул ей.

— Ну вот, другое дело… Приглушите свет, пожалуйста!

Их небольшой уголок послушно окутался голубоватыми тенями. Сашка очень надеялся, что в них пассивность «Сандры» и «Бэлы» не очень будет бросаться в глаза.

Он взял нежный минорный аккорд, затем перебором проиграл вступление.

И запел, надеясь, что толпа не просечет, что это вообще самая первая написанная им песня.

— Все твои имена — это сказочный мир,

Это место без тьмы или тени.

Я пытаюсь решить, что нам надо самим,

Я ищу где попало спасенья.

Но бутылки молчит оголенное донце.

Я буду звать тебя просто — «солнце».

* * *

— Это должно быть здесь, — с такими словами Сандра отвалила в сторону огромный камень.

Разумеется, не мышцами — телекинезом. Но мышцы все равно болели, словно помогали ее магии.

Черно-бурая лиса посмотрела на Сандру скептически.

Где-то наверху в этих горах обосновался отель «Сундук мертвеца», к которому нужно было подниматься два дня пешком, поэтому на пути к тайнику эфирницам то и дело встречались раскрасневшиеся туристы с рюкзаками, а также (чаще) небольшие караваны из лам и осликов. К счастью, уже полчаса как они свернули на заросшую боковую тропку и туристы исчезли. И наконец, когда жара, кажется, достигла пика, а захваченная с собой вода подошла к концу, они достигли небольшой расщелины в скальной стене, вход в который закрывал огромный камень.

Людоедка подробно описала и это место, и путь к нему, но Сандра в глубине души была уверена, что с первого раза они тайник не найдут. Не с их счастьем… Или окажется, что его уже вскрыл какой-нибудь ушлый турист.

Она поморгала, глядя в темноту, открывшуюся позади камня. Ну да, крохотная выемка в скале, недостойная даже называться пещерой, какой нахрен тайник… Однако еще несколько секунд — и Сандра почувствовала знакомое покалывание маскировочного поля!

Да, то была та самая маскировочная магия, которой Сандру научила Княгиня перед Мирабилисом! Если бы не советы из ее книг, Сандра ни за что не распознала бы эти чары. И уж точно их не мог бы распознать случайный прохожий, сколь угодно чувствительный. Ну максимум, решил бы, что тут естественный магический фон чуть выше…

Однако Сандра чувствовала причудливое хитросплетение потоков силы, которые делали какое-то помещение в толще скалы не просто невидимым — недостижимым. Ювелирная работа, ей такое пока даже не снилось. Ну да, как же: защиту ставил сам Князь! Человек, способный превратить захолустную планетку в коммерческий центр, повернув эфирное течение!

Однако Сандра не собиралась позволить чувству собственной неадекватности помешать ей работать. Во-первых, ломать — не строить, а во-вторых, она, Сандра Куликова, тоже крута!

— Так, — Сандра хрустнула костяшками пальцев. — Ну, поехали.

Людоедка им вообще сказала, что вскрыть этот тайник — шансов мало. Мол, раньше ни у кого не получалось. Но Володька тут же влез — вот же ж человек-всезнайка! — и сказал, что у каждого мага, который полагается в основном на силу, обычно есть такая беда, как неумение рационально распределить усилие. И вот если создать печать, которая позволит найти уязвимое место щита, и ударить по нему силой другого мага пустотника…

«Ну, попробуйте, детки», — хмыкнула на это Людоедка.

Значит, будем пробовать.

Сандра достала из кармана рабочего комбинезона небольшой блокнот. Володька нарисовал ей штук десять версий печати. Какая-нибудь должна подойти.

* * *

— Все твои имена — это горечь во рту,

Это пыль на ногах и в ладонях.

Я пытаюсь шагнуть за тобой в пустоту,

С днем вчерашним мешая сегодня.

Но молчат телефон и закрытые двери.

Я буду звать тебя просто — «вера».

...Так вот как, оказывается, чувствуешь себя, когда поешь собственную песню! Адская смерть ужаса, восторга и грусти.

Грусти — потому что Сашка вдруг понял, что прощается.

Княгиня вовсе не хотела, чтобы он ее нашел. Она не оставила ему ни единого знака. И если она здесь, на Роовли-Кообас, то за неделю никак не проявила себя.

Если они ее и отыщут, это будет против ее воли.

Все твои имена — как из пушки на взлет,

Как пороги в неласковом стриме.

Кто язык парусов лучше ветра поймет,

Тот навеки тебя не покинет…

А дальше были строки: «Как же мне не завязнуть навеки в пучине?

Я буду звать тебя просто — Марина».

Но вместо этого Сашка спел:

Для меня ты и счастье, и дело, и горе —

Я буду звать тебя просто: море.

...И сорвал аплодисменты. Бурные и продолжительные, как принято говорить. А сам чувствовал только пустоту.

Замена была придумана почти сразу, чтобы спеть песню Саньке, не откровенничая. Но Санька только посмотрела понимающе: «Марина» ведь значит «морская».

Сейчас аудитория, собравшаяся в казино, его не поняла. Может быть, даже Людоедка с Катериной не поняли. Но от этого было не легче.

Глава 10, в которой удается обойтись без толпы студентов-библиотекарей, но с трудом

Дата неизвестно

Вопрос того, хороший я человек или нет, стоит считать закрытым.

Я — плохой человек. Жить с этим откровением трудно. Зато оно, как выяснилось, очень развязывает руки.

Ну что ж, я надеюсь, производство и обогащение магических кристаллов на Наталье не оправится еще долго. И надеюсь, что этот неожиданный вояж никак не скажется на подготовке гурдов и саккарем к суровой здешней зиме. Все-таки потеряли две недели, когда могли бы охотиться. Правда, я отдал им на разграбление склады Администрации, но насколько им пойдет впрок человеческая пища — вопрос. До сих пор у «моего» гурда проблем не было, однако я не так уж долго его подкармливал.

До сих пор удивляюсь, что они согласились пойти за мной! Кто я им — просто незнакомец, который поделился едой… Просто человек, которого они, по велению инстинктов, приняли в свою стаю. Что им эти постройки обогатительных предприятий? Ни жарко, ни холодно. Однако я передал гурдам свои эмоции — эти существа крайне восприимчивы, иначе они не смогли бы координировать усилия детенышей — показал, что МагКристалл огорчает меня, и те сочли производителей кристаллов своими врагами. Удивительный эффект.

Мне немного стыдно, что я использовал зверей таким образом, но больше не стыдно ни за что. Я поставил перед собой цель, я осуществил ее. То, что поселку Администрации придется либо голодать, либо эвакуироваться с планеты; то, что были человеческие жертвы среди чародеев, работающих на производственных объектах, — побоку. Мне жаль этих людей, но не настолько, чтобы закрыть глаза на зло, причиненное ими планете, и выбрать какой-то другой путь для его исправления.

Что ж, как я уже сказал, быть злодеем развязывает руки.

_____

Все вокруг только и твердили Сандре, какой уникум и гений был Князь. И то он сделал, и другое, и эфирный стрим повернул, и спрутов приручил, и свое государство чуть не создал… Сандра относилась к этим рассказам не то чтобы скептически, но — как к некой информации, которая к ней особого отношения не имела. Ну создал. Ну сделал. Молодец, конечно, но мы и сами с усами.

Однако теперь, снимая защиту, установленную Князем, Сандра впервые не то чтобы поверила, а нутром почуяла — да, все эти рассказы правдивы. Полностью, от и до. Жил такой человек, колосс среди людей, не нам чета. По дурной дорожке пошел, но — так говорят только потому, что он потерпел поражение. Если бы ему все удалось, был бы сейчас, небось, главой целой планеты, а то и межпланетной империи, фигурой мировой политики, недосягаемой величиной.

Потому что его маскировочные заклятия были не просто сложными, не просто искусными, как ей сначала показалось… Дело в том, что Князь намертво впечатал их в камень горной гряды, где находилась пещера, сделал якорем воды, которые через эту пещеру протекали. Глубина этого проникновения и отсутствие видимых «швов» подсказывали ей: Князь сделал это легко, не задумываясь. Скорее всего, с первой попытки.

Взломать эту защиту, вытащить «хвосты» чар из скальной породы, из подземных вод требовало не столько больших сил, сколько непрерывных усилий — настолько непрерывных, что у обычного мага давно уже исчерпались бы все резервы. Но у Сандры было преимущество: магия пустоты, породившей все, которая всегда ждала где-то по ту сторону души.

Надо только пронзить свое сердце воображаемым кинжалом — согласиться, что тебя нет и не было никогда, что ты — лишь горстка частиц, плавающих в пустоте, скрепленных электрическими сигналами, которые твое иллюзорное «я» считает своим разумом…

Очень тяжело это давалось Сандре!

Но выхода не было: взялась — делай. А если отступишь — будешь тряпка.

Субъективно для Сандры прошло несколько столетий, однако где-то на 387-й год непрерывного выдергивания корней заклинания оно все-таки начало вылезать само. Даже, пожалуй, разматываться, словно свитер грубой вязки, когда потянешь за ниточку. Хотя мать бы отругала Сандру за такое сравнение — «учу-учу тебя, а все никак вязать не выучишься! Свитера просто так не распускаются!"

Наконец рухнул последний барьер, и вместо бесполезной расселины в скалах перед Сандрой предстала настоящая пещера сокровищ.

Или, скорее, она ожидала увидеть пещеру сокровищ. Может быть, не золото-алмазы-открытые старинные сундуки с торчащими оттуда коронами и скипетрами, но… что-то. Склад амулетов, например, карты неизвестных областей галактики, чучело эфирного спрута в натуральную величину…

А открылось ей нечто похожее на склад некой конторы — из тех, которые не производят ничего полезного, если не считать горы исписанной бумаги: горы и горы картонных коробок точно такого вида, в которые все учреждения в ОРК архивируют документы! Все это громоздилось от пола до потолка и на всю глубину пещеры. Пещера была велика — примерно с каретный сарай величиной. Ну, может, чуть меньше. Это не меньше сотни коробок… а скорее, намного больше.

Сандра помедлила еще несколько секунд, потом запустила в пещеру малое поисковое заклинание. Как знать, не таятся ли настоящие сокровища за всеми этими штабелями? Где-нибудь у дальней стены?

Нет, не таятся. Только бумаги. Правда, поисковик показал, что пол выложен деревянными брусками, чтобы бумага не отсыревала, а по стенам развешены амулеты климат-контроля. Заряда в них должно было хватить еще лет на двести-триста. А все остальное и правда бумага.

М-да. По крайней мере Князь не легкомысленно свалил это все сюда гнить, а позаботился о сохранности документов. Если это документы, а не, например, нарисованные им комиксы. А что? Сандра бы не удивилась.

Она сделала нерешительный шаг в пещеру. Может быть, сейчас откуда-нибудь все-таки вылетит эфирный спрут, как-то приспособленный жить в атмосфере, или огнедышащий дракон?

Ничего.

Сандра стряхнула пыль с крышки ближайшей коробки и сняла ее. Коробка ожидаемо оказалась забита картонными папками на завязках.

Достав верхнюю, помеченную годом и месяцем, Сандра развязала ее и быстро перебрала содержимое.

Все-таки не только бумага. Вместе с нею лежали дорогие пергаменты и папирусы, на которых составляют контракты. Договоры на поставку, на оказание услуг… интересно, законные ли? Если их положили в тайник, значит, они наверняка по большей части компромат на кого-то.

Бегло просмотрев несколько бумаг, Сандра обнаружила расписку от некоего купца Сафронова в получении тридцати яиц огненных химер — ого, целое состояние! И да, насквозь незаконное, поскольку торговля огненными химерами разрешена только горстке специально лицензированных компаний. Если все остальное, все эти бесчисленные коробки — документация в таком же роде, то спецслужбы душу продадут за этот тайник.

Что-то ткнулось Сандре в ногу, под колено.

Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, но вовремя сообразила. Оглянулась.

Бэла — разумеется, все еще в облике черно-бурой лисы — тоже вошла в пещеру и обстоятельно оглядывалась, принюхиваясь.

Сандра достала из кармана комбинезона отдельную картонку с нарисованной на ней речевой печатью, положила на пол. Лиса наступила на печать лапой.

— Ну, — спросила лиса, — ты чувствуешь артефакт?

Странно было слышать человеческий голос и интонации из звериной пасти. Особенно потому, что, со слов самой Бэлы, Сандра знала: оборотни в "истинном облике» мыслят по-другому. Еще не звери, но уже не совсем люди. Она привыкла воспринимать лисью форму не совсем как Бэлу. А тут, пожалуйста, ровно та же привычная манера речи.

И кстати, очень практичный и своевременный вопрос.

Сандра еще раз проверила свои ощущения, покачала головой.

— Точно могу сказать, что ничего, сильно фонящего магией, тут нет.

— А не мог он перестать фонить после того, как спрут, из которого его достали, сдох? — поинтересовалась лиса.

— Драконьи зубы или там рога единорогов фонят еще очень долго, веками, — объяснила Сандра. — Перестают фонить когда теряют свои волшебные свойства. Да и поисковое заклинание ничего не показало, кроме бумаги.

На самом деле Сандра не была уверена в ни в чем. Свойства эфирных спрутов оставались для нее полнейшей загадкой. А вдруг поисковое заклинание все-таки что-то упустило? Но если не опираться на логику, здравый смысл и предыдущий опыт, то на что тогда опираться? Перетряхивать каждую коробку? Придется здесь зазимовать.

Лиса оглянулась, поводила мордой туда-сюда.

— Для моего обоняния тут тоже только пергамент, бумага и чернила. Пергамент с разных планет, не обязательно Земли. — Лиса дернула ухом. — Что будем делать?

Сандра, хмурясь, оглядела все эти штабеля. Спецслужбы, может, и продали бы ради них душу… или не спецслужбы, а какие-нибудь шантажисты с опытом. Но как быть ей, если она не собирается разбивать тут лагерь?

Почему-то Сандра думала, что все будет проще. Что они увидят какую-то одну коробку или сундук, или вообще только один амулет, лежащий на золотом постаменте. А что делать со всей этой грудой?

Хотя… есть же, есть одна штука! Давненько она ее не пробовала, но мастерство, как говорится, не пропьешь. Хотя в те годы Сандра пьянствовала обильно, ух обильно, не то что сейчас.

— Ладно, — Сандра хлопнула в ладоши, чтобы собраться и вызвать у себя самой прилив энтузиазма. После утомительного расплетения иллюзии и подъема в горы в жаркий день этот самый энтузиазм оставлял желать лучшего. — Сейчас попытаюсь отсортировать из этого наиболее интересное.

— Как? — спросила лиса. — Тут на месяц работы!

«На месяц, — подумала Сандра, — это она еще оптимистично. Тут можно и на год прописаться, наверное. Ну или все-таки на месяц, но пахать нужно не одной, а взять в помощь пять-шесть голодных студентов по специальности "библиотечное дело». Потому что иначе зашьешься с одной только каталогизацией…"

Вслух она этого говорить не стала, заметила только:

— Есть один способ. Энергоемкий, но что делать…

— Способ искать полезное в древних рукописях? — спросила лиса. — Это так ты раскопала заклятье-бабочку?

— Нет, — ответила Сандра с неохотой, — заклятье я раскопала честным корпением над источниками… Сама удивляюсь, как мне усидчивости хватило! А это такие специальные чары, чтобы подготовиться к зачету, если весь семестр дурака валяла. Мне их показал один старшекурсник. Применять могут не все, потому что, еще раз говорю, сил жрет немеренно, а действует недолго. Опять же, и мозги нужно иметь не самые тупые, а то можно кукушкой поехать. Но если получилось, то сам черт тебе не брат.

Сандра сделала несколько шагов в пещеру, раскинула руки, постаралась почувствовать объем работ. Ох-ох-ох, а ведь тут гораздо больше материала, чем она обычно осиливала за один прием! Даже с учетом ее способностей мага-пустотника, которые в студенческие годы еще не раскрылись, будет непросто.

Сандра никогда не работала сразу в библиотеке. Набирала штук пять книг и носила в комнату, чтобы извлечь из них данные. Правда, не потому, что больше источников заклятье не схватит — это как раз не так уж важно. А потому что книжки начинали летать вокруг, и чем больше их было, тем больше мог быть ущерб для окружающей обстановки.

Она обернулась к лисе, все еще заинтересованно сидевшей на картонке с печатью.

— Знаешь что, отойди-ка подальше на всякий случай. Тут сейчас будет небольшое светопреставление, может зашибить чем-нибудь.

Дождавшись, пока Бэла послушно схватит картонку в зубы и отойдет на несколько шагов из пещеры, Сандра отвернулась от входа вглубь помещения лицом, раскинула руки и завела длинный речитатив. Известное дело: все сложные заклинания длинные. Поэтому боевые заклятья редко бывают сложными (сложные и мощные — это не синонимы). Любой маг скажет, что гораздо проще вести огонь по площадям, чем, например, прицельно вырубить всех рыжеволосых и голубоглазых людей в комнате. Если, конечно, вокруг вас не толпа ирландцев.

Но длинное заклятье — это полбеды. Зубрежка наше все. Хуже то, что примерно на полпути Сандра почувствовала, кактеряет связь с реальностью, погружаясь сразу в десятки, нет в сотни реальностей альтернативных. Словно мозаичный сон или попытка читать книгу с рассказами с десяти мест одновременно.

Она знала, что заклятье вызывает кучу спецэффектов: например, невидимый ветер поднял вокруг нее в воздух те из коробок, что были полегче, и закрутил воронкой (заклинание принципиально не вредило книгам и бумагам, в конце они всегда оказывались ровно там, где были, и в том же состоянии, но выглядело все равно впечатляюще), знала, что волосы у нее встали дыбом, а глаза светятся. Все это ее ничуть не волновало: она одновременно узнавала удивительную историю саккарем с Натальи, размер вступительного взноса во флот Князя, историю карьерного роста Марины Балл в указанном флоте, непростые взаимоотношения Князя с силовыми структурами ОРК, и многое, многое другое. Все это, Сандра помнила по опыту, не удержится у нее в голове надолго, но на короткий срок ее мозг стал невероятно мощным и производительным, словно гигантской сложности магический кристалл. И за эти несколько секунд — субъективно растянутых на часы или даже дни — ее задача была в полусне-полудреме обработать всю информацию, что она извлекала сейчас, отфильтровать ее и подготовить выжимку самого интересного… И самое главное — понять, где искать артефакт, без которого не поможешь Володьке. Ну и Княгиню не найдешь, но это Сандру уже начало волновать гораздо меньше. Не у нее же была с их капитаном любовь.

Окончание действия заклинания напоминало пробуждение после слишком долгого сна в середине дня — сил никаких, хочется спать еще и еще, во рту дерьмо какое-то, голова болит, и где ты, непонятно. Или это симптомы похмелья? Неважно. Важно, что сейчас кормчий «Блика» испытывала весь этот непередаваемый букет ощущений.

— Ф-фух! — Сандра упала прямо на грубые доски импровизированного пола пещеры. —С учебниками было гораздо проще!

— Узнала что-нибудь полезное? — спросил голос Бэлы снаружи.

— Смотря что ты понимаешь под полезным...

Собрав все силы, Сандра кое-как выбралась из темноты под свет склонявшегося к закату солнца. Черт, а ведь до города топать пешком, на телепортацию ее сил теперь точно не хватит. Этак уже ночью придут.

Ну ничего, лиса в темноте видит, как-нибудь и Сандре не даст пропасть. Опять же, легче будет уйти от слежки.

— Лично я бы считала полезным карту места, где Князь спрятал артефакт по управлению спрутами, раз уж тут его нет, — сообщила практичная Белка.

— Не-а, не было такого… — Сандра с наслаждением оглядела уходящие вверх живописные склоны ложбинки, где находился вход в пещеру, покрытые рыжеватой местной травой. Такие вещественные, такие простые и понятные! — Зато было что-то вроде его личного дневника — ничего про пиратские захваты, все больше про природу и погоду разных планет, да стишки, довольно сентиментальные. Он, оказывается, обожал животных, считал себя натуралистом-любителем. И вот, представляешь, из этого его занятия как-то сами собой выросли контрабанда и разбой! Он и планету собственную захватил, потому что мечтал о большом таком зоопарке для животных из разных уголков Галактики, но понимал, что никто не даст такое устроить под боком…

— Ничего себе! — сидящая на картонке лиса нервно оглянулась. — Это что, здесь бегает инопланетная фауна?

— Не знаю, про это ничего не было. Тут только ранние дневники, они кончались на том, как он только Рохлю захватил. Может, и не успел сюда никого привести…

— И что, это все? Про то, что Князь был недопонятым защитником животных? — скептически спросила лиса.

— Да нет, еще довольно много компромата на разные фирмы и даже правительства небольших планет, которые были в сговоре с Князем.

— А про спрутов вообще есть что-то?

— Да, много, кстати! — оживилась Сандра. Наводящие вопросы Бэлы помогали, вытаскивая знания из закутков памяти. — Начать с того, что он изначально развел их в окрестностях Роовли-Кообас не для защиты, а хотел заповедник сделать. У себя на родине им плохо, какая-то гигантская катастрофа случилась в том секторе Галактики, они вымирали…

— Бедняжечки, — сухо сказала Бэла.

— Не говори. Прикинь, самого первого… то есть первую… Князь в себя подсадил и так перевез.

Лиса удивленно тявкнула, позабыв про человеческую речь. Потом опомнилась.

— Постой, то есть из Володьки его точно можно вытащить? Раз у Князя получилось?

— Можно, и даже без талисмана! Талисман он сделал потом, когда уже появилось потомство самой первой спрутихи, и она умерла, и он достал часть ее черепа. А сначала своими силами обошелся. Это охрененно хорошая новость, понимаю, но не радуйся раньше времени: еще неизвестно, получится ли у нас…

— Почему не получится?

— Потому что нужна очень мощная разрушительная магия, такая, которая планету может раздробить или кучу народу сразу положить, — мрачно объяснила Сандра. — Спруты на нее тянутся, как мотыльки на огонь, и покидают тело хозяина. Князь на такое был способен, я нет.

Впрочем, говоря это, Сандра подумала, что, возможно, лукавит. Она ведь по-настоящему не пробовала сотворить ничего разрушительного и масштабного. Бабочку один раз запустила — и ту Сашка как-то подавил, впитал в руку.

— Хм… может, отвезти Володьку в зону военных действий? — предложила лиса. — В колониях же иногда бывают стычки. Там запускают мощные заклятья.

— А что, идея… — кивнула Сандра. — Только мне не нравится, что нам самим придется в зону боевых действий лететь. Но это мы еще потолкуем. Я думаю, надо все-таки постараться найти артефакт, у нас еще два тайника неохваченными остались.

— А договориться со спрутами никак? — спросила лиса. — Или там приручить?

— У Князя не вышло. Эти твари, судя по его собственным записям, тупее башмака и дико кровожадны…

— И он все равно попытался их спасти?! — воскликнула лиса. — Псих.

— Ага, конченый, — согласилась Сандра. — Ладно, давай прихватим пару папочек повкуснее. Правда, я не знаю, какие именно повкуснее…

— Бери компромат на компании из ОРК и Объединенной Европы, а также с Новой Оловати, если есть, — посоветовала лиса. — Про остальных мы все равно ничего не знаем.

В конце концов Сандра так и поступила: идей получше у нее не было, и спросить было не у кого тоже — Сашка и остальные все еще по плану прикрывал их задницы, изображая концерт. Да и времени на размышление оставалось в обрез. Они предвидели, что Сандра и Бэла не успеют вернуться, пока продолжается выступление «Контрабандистов», но все же им следовало попытаться проскользнуть на борт как можно быстрее и незаметнее.

Под конец Сандре пришлось повозиться, запечатывая пещеру: силы у нее почти кончились, но нельзя же было оставить тайник Князя открытым всем ветрам!

К счастью, ей удалось «подобрать хвосты» заклинания, оставленного Князем, и почти так же хорошо укоренить его в окружающих скалах и водах. «Почти» — потому что теперь фонящую магию было заметно чуть лучше. Но не совсем уж хорошо: если не знать, где искать хотя бы примерно, все равно найти не получится. К тому же, как решила Сандра без ложной скромности, без мага-пустотника — или Круга сильных магов — в тайник не попадешь, даже если догадаешься, что он здесь.

— Ну вот, — сказала она, отряхивая ладони, когда вход в пещеру снова стал казаться обычной выемкой в скале. — Теперь так просто эту штуку никто не взломает! Разве что я сама вскрою.

— А что, может, и вскроешь, — раздался позади нее знакомый голос. — Вскроешь, если я хорошенько попрошу, сестренка?

Глава 11, в которой реальность выглядит как комикс

Дата неизвестна

Ненавижу Окраину. Иногда думаю — как могла образоваться эта… ну, не разбойничья, скорее хищнечиски-корпоративная вольница, где крупные бизнесы ведут себя как паханы в зоне?

Нам на уроках истории объясняли так: мол, на заре эры освоения эфира эти пять планет — сейчас-то они Окраина, а тогда течения вели себя иначе, и они считались ближе к Земле — поделили между собой те из земных держав, что тогда были в силе. Некоторые и сейчас остались, не суть. Но, поскольку эти планеты были слишком далеко, чтобы их успешно колонизировать, плюс не обладали какими-то офигительными ресурсами, их отдали на откуп предпринимателям, которые пообещали, что будут осваивать эти земли. А те… ну, некоторые правда что-то там построили, но потом перепродали эти участки мегакорпорациям либо рэкитирам, либо устроили свои маленькие королевства и ведут себя как паханы в зоне — это кому повезло с самого начала оседлать какую-нибудь жилу редкоземельного элемента или что-то в этом роде. Факт, что ни у одного из них нет сил захватить власть над Окраиной целиком, а те же мегакорпорации, вроде МагКристалла, не к ночи будет помянута, власть планетарного, а тем более межпланетного масштаба и вовсе не интересует. Они свой кусок пожирнее оторвали, куда им еще.

Естестенно, во всем этом хаосе никого не интересует, как живется флоре и фауны этих пяти (ну или шести, кто как считает) планет.

Особенно плоха ситуация на Лорене — здесь разведали неплохие залежи золота и полудрагоценных камней близко к поверхности, поэтому на единственном относительно крупном континенте, на тех участках земли, что пригодны для жизни, всем заправляют три горнодобывающие корпорации из Единой Европы.

А еще один крупный остров, где тоже возможно ведение хозяйства, — это курорт для какой-то криминальной семьи. Тоже европейской, но с востока. Соседи, мать их.

Да, я сам обалдел, когда узнал, что на целом большом куске планеты устанавливают порядки мафиозные боссы! Правда, официально это чье-то «личное поместье», вроде даже какой-то вампирский род вписался. А у вампирских родов большая автономия, они могли даже официально все оформить, не ища убежища в местном законодательном хаосе... Впрочем, говорят, там порядка больше, чем на территории, где командуют европейские бизнесгаи. У тех-то можно заплатить — и лезть куда хочешь. А с братвой (или как там она у них называется?) не забалуешь. Если ты не свой, хрен пробьешься.

И как на грех гнездовья лоренской кочевой скунсобелки именно у них!

Впрочем, криминал криминалом, а, говорят, начальница охраны главного дона симпатизирует — то ли зверям, то ли науке — и уже пропустила одну экспедицию их изучать. Из Киевской Естественно-Магической Академии, между прочим! Потому что вроде как она сама из ОРК. По фамилии не скажешь, но попробую организовать встречу с этой Балл, посмотрим, что получится.

______

Когда Сандра была мелкой, все говорили, что они с Психеей похожи друг на друга. Это не изменилось и с возрастом. У младшей сестры волосы были светлее, чем у старшей: у Сандры — черные, того жгучего оттенка, который случается у средиземноморских красоток (родители даже посмеивались, в кого, мол, такая уродилась), а у Психеи — даже не каштановые, а почти темно-рыжие, такие же, как у отца. И так же, как у отца, веснушки россыпью. Все подростковые годы Психея переживала, что нос у нее длиннее, чем у Сандры, и слезно просила сестру как-нибудь уменьшить его магией, потому что денег на целителя ради такого пустяка, родители, понятно, не давали. Сандра не хотела сознаваться, что такое сложное целительство она не потянет — тут надо долго учиться — и отвечала, что нос как нос, ничего не длиннее. Кто из них ошибался, осталось одной из неразгаданных тайн истории. Зато Сандра завидовала сестре за подбородок с ямочкой: говорят, такие свидетельствуют о сильной воле. Но, если не считать веснушек, (возможно!) чуть более длинного носа и ямочки на подбородке, примерно то же лицо.

Из-за разницы всего в два года девушки начиная лет с десяти выглядели почти близняшками.

За те годы, что сестры только переписывались, сходство не особенно уменьшилось. Психея, в отличие от Сандры, отпустила волосы и уложила их в косу вокруг головы, а остаток в скандинавском стиле собрала в узел на затылке. Но она отличалась таким же высоким ростом, как сестра, такими же широкими плечами — а работая на ферме все отрочество, попробуй не раздайся в плечах! — и такой же превосходной фигурой. Слишком крепкая для моделей или чтобы играть, допустим, героинь в классических пьесах, но любой гетеросексуальный мужчина слюной изойдет. И одежду выбрала похожую: тоже рабочий комбинезон с широкими штанинами, обилием карманов и длинными рукавами. Только Сандрин комбинезон, немаркого зеленовато-серого оттенка, выглядел слегка мешковатым, потому что ее карманы оттягивало множество полезных мелочей (да хоть та же фляга с водой), а у Психеи наряд из черной ткани — явно зачарованной, если учесть, каким непроницаемо угольно-черным он казался — плотно прилегал к телу.

«Блин, — подумала Сандра, — если бы нас рисовал Володька, это был бы концепт-арт. Злодейка и положительная героиня…"

За время знакомства с Володькой Сандра успела кое-чего у него набраться, и теперь знала, что комиксовые злодеи предпочитают непрактичную одежду, подчеркивающие все достоинства внешности (особенно женщины), непременно стильную и дорогую на вид. А положительные герои могут быть одеты как придется, часто — как ребята с нашего двора. Чтобы читатель мог ассоциировать с ними себя.

Но это же чушь, Психея не может быть злодейкой!

Какая-то чушь, фантасмагория! Сандра должна бы чувствовать облегчение, увидев тут сестру — но почему-то не чувствовала.

— Сая! Ты тут откуда? Что это вообще?!

Она думала, сестра улыбнется, опустит Бэлу на землю, погладит ее и скажет "Розыгрыш».

Сая улыбнулась. Очень жизнерадостно, очень отрепетированно. Сандре совершенно не понравилась эта улыбка.

— Считай, мимо проходила, — сказала сестра весело, очень похоже на манеру речи самой Сандры. — Смотрю, бесхозная секретная документация в тайнике лежит, дай, думаю, разведаю, что это за подрывные элементы пытаются ее растащить...

Психея надежно перегораживала единственный выход из впадины, через который Сандра и Бэла туда спустились. Но это еще ладно бы. Хуже того, что черно-бурая лиса по-прежнему висела у нее в руке безвольной тушкой, не делая даже попытки укусить или вырваться.

Насколько хорошими рефлексами нужно обладать, чтобы схватить лису, которая не желает, чтобы ее схватили?

И насколько профессионалом своего дела — и какого дела? — нужно быть, чтобы вывести из строя лису-оборотня, при условии, что на них, как и на лишенцев, не действует большинство чар, а какие действуют, те действуют слабее?

Сандра не знала.

С каждой секундой это нравилось ей все меньше.

— Серьезно, — сказала Сандра. — Что. Ты. Тут. Делаешь?

— Меня наняли, — пояснила Психея самым обыкновенным тоном. Потом вздохнула: — Знаешь, фигня вышла. Helvete, почему мы никогда не рассказывали друг другу, чем занимаемся?

— Не рассказывали?! — поразилась Сандра. — Ты мне писала, что фрилансер!

— Ага, — сказала Сая. — Я — копье по найму.

С этими словами в ее свободной руке на мгновение действительно возникло копье — такое же угольно-черное, как ее комбинезон. Потом исчезло. Сандра не знала такого заклинания. Точнее, поняла она, это было не заклинание, амулет. Иначе Психея не смогла бы призвать такое оружие — ей всегда плохо давалась мощная магия.

— Ты что — наемный убийца? — Сандра сама чувствовала, как неестественно звучит ее голос. Но перебороть впечатление, что все это просто дурацкая несмешная пьеса, не могла.

Не может же так быть, что Сая-Саечка, в ухе гаечка (она первой проколола уши в детстве, Сашка потом собезъянничал), в самом деле решила ей угрожать?

— Я — специалист по решению проблем, — отчеканила Психея. — И сейчас моя проблема — ты. Какого черта ты мне не рассказала, что занялась контрабандой?!

— Как я могла такое написать?!

— Хотя бы намекнуть! А то фигня вышла — когда я узнала, что ты на этом гребаном «Блике» кормчим, уже поздно было отступного брать.

Словно по сигналу — хотя почему «словно»? — на кромке естественной впадины, на дне которой находился вход в пещеру, появилось еще несколько силуэтов.

Сандре приходилось смотреть против света, но, сжав один из амулетов на шее — для ясности зрения — она все же разобрала, что других людей четверо, что все они выглядят физически крайне крепкими людьми, и что каждый обвешан амулетами (явно кастомными и сильно заряженными) по самое не балуйся. Сандра и не собиралась баловаться. Особенно учитывая, что Бэла все еще висела безжизненной тушкой.

Вместе с тем Сандра испытала нешуточное облегчение. Что ж, присутствие головорезов многое объясняет! Теперь главное не проморгать сигнал, который обязательно подаст Психея. Не может не подать.

Подняв руки, она шутливо сказала:

— Ну и что ты собираешься делать, сестренка? Пытать меня, чтобы я выдала секрет?

Сая наверняка улучит или организует такой момент, когда им вдвоем удобнее будет напасть на остальных «людей в черном». И Бэла, конечно же, только оглушена, в решающий момент Сая эти чары снимет. А там они что-нибудь придумают. Если за ней откроют охоту ее заказчики, придется сестренке укрыться на «Блике»... что ж, как неплохая виолончелистка-любитель, отлично впишется в экипаж! Сашка, помнится, сетовал, что им не хватает виолончели…

Все это пролетело в голове Сандры так быстро и с такой уверенностью почти свершившегося, что следующие слова Психеи стали для нее полным сюрпризом:

— Нет, тебя нет, — серьезно произнесла ее сестра. — Во-первых, мы родня. Тебя даже в живых оставят, я договорилась. Насчет Златовласки не получилось, извини. Во-вторых, с такой сильной волей, как у тебя, пытки не очень эффективны. Сломать можно кого угодно, но мне было бы очень неприятно с тобой так поступать, да и займет всю ночь. А нам нужно быстро.

С этими словами она достала из-за уха серебряную шпильку и ткнула Белку в шею. Вроде не сильно ткнула, но лиса, только что висевшая тряпочкой, выгнулась в агонии и тихонько заскулила.

«Ну, хоть жива», — мелькнула мысль — и тут же растворилась в волне огненной ярости.

— Ах ты!.. — Сандра рванулась, и тут же с удивлением обнаружила, что руки и ноги ее не слушаются. Посмотрев на себя, она увидела тонкую зеленоватую паутину магических пут.

Пока Сая отвлекала ее болтовней, «люди в черном» не дремали, успели стреножить Сандру.

Она попыталась разорвать путы, потом сжечь чистой энергией. Не получилось оба раза. Слишком много сил ушло на возню с тайником! И до пустоты под сердцем почему-то не удавалось дотянуться. Сандра не думала, но, выходит, на это все ж таки нужно сначала потратить немного своей энергии, а у Сандры не осталось даже такой малости. Как-то она не рассчитала.

— А вот смотреть, как мучают других, ты никогда не могла, — хладнокровно продолжила Сая. — Знаешь, что это такое? — она повыше подняла руку с серебристой иглой. — Специальная иголка, которая нацеливается на нервные окончания. Ну и усиливает сигнал нервного импульса заодно. В общем, получается такой удар чистой боли. А главное, почти не требует магии, не то что эти ваши пыточные заклятья. Ты хороший мне совет дала, сестренка, нужно искать обходные пути вокруг своих слабостей!

Психея улыбнулась, не холодной улыбкой психопатки, а нормальной такой: мол, Санька, ты мне сама говорила, что с меньшим количеством магической силы нужно ее как можно эффективнее использовать. Ну вот я и использую.

— Faen… — выдохнула Сандра. И добавила: — Мать твою…

Потому что словечко «faen», которое она приберегала для самых тяжелых ситуаций, казалось сейчас слабым и неадекватным.

Она попыталась вызвать Сашку по их личному телепатическому каналу, но не выходило: должно быть, амулеты охотников за головами надежно глушили все виды связи. Или опять же не хватало сил? А может, Сашка был чем-то сильно занят и просто не слышал ее? В этом состоянии усталости, слепящей ярости и оглушающего страха поди пойми!

— А вот маму не трогай, — спокойно ответила Психея. — Она не в курсе.

Сандра отчаянно искала в ее словах, в ее действиях, какой-то шифр, что-то, что можно истолковать как условный знак… Но ничего не приходило на ум. Может быть, перепады интонации?

Еще один тычок иглой — и лиса снова забилась в конвульсиях. Ее тонкий страшноватый визг заметался между камнями, утонул в густом кустарнике.

И тут Сандра заметила странное: словно бы на миг от лисы отделился сероватый силуэт… повис в воздухе — и снова влился в неистово бьющееся тело. Смотреть на это было невозможно и невозможно не смотреть.

— О, интересная штука, — заметила Психея удивленно. — Не думала, что оно так быстро…

«У нее, должно быть, есть очень веская причина ломать комедию так долго… иначе она не стала бы мучить Белку… Наверное, кто-то из ее подручных — очень сильный маг, или за нами кто-то следит, или еще что…"

— Что — так быстро?! — крикнула Сандра, пока вся эта отчаянная надежда билась у нее в голове, истаивая с каждой секундой.

Потому что ее сестра, Сая, просто не могла поступить так. Не с подругой Сандры. Не с самой Сандрой. Не с Сашкой, в конце концов — они ведь тоже дружили в детстве, Сая даже была в него тайно влюблена, и Сандра никогда не выдала ее секрет!

Не могла — но поступала.

— Сильная боль может запереть оборотня в его форме, лишив разума, — охотно пояснила Психея. — А может и наоборот — выгнать в человеческое тело, избавившись от зверя. Теоретически, насколько я знаю, это вопрос выбора. Только запамятовала, какая форма остается — самая дорогая или наоборот, та, которую меньше ценишь? Не думала, что это так быстро начнется… Неужели с регулировками иглы я так сильно напутала?

И Психея снова ткнула в Белку.

Еще одна серия конвульсий, еще раз серый силуэт отделился от маленького тела и повис в воздухе.

"Надо выиграть время, надо выиграть время, этого не может быть!" — металось у Сандры в голове. Хотя она понятия не имела, для чего собралась выигрывать это чертово время, что это могло изменить?

Но все же спросила:

— Какие гарантии, что меня оставят в живых?

— Я тебе обещаю, — твердым тоном сказала Психея. — А если еще скажешь пароль от тайника — эту лисицу тоже пощажу. Нам, в сущности, с гарантией нужно гробануть из вашего экипажа только мага-пустотника да приемную дочку Князя.

— Ты же сказала, что Сашку тебе не удалось отмазать! — Сандра все еще тянула время, пытаясь поймать Психею на противоречии и вопреки всякой логике надеясь, что Сашка по их телепатической связи как-то учует, что она в беде, даже если сама Сандра не может позвать на помощь.

— Против него мои работодатели как-то особенно настроены, — пожала плечами Психея. — Но я так думала, что он и есть маг-пустотник? Он же вроде какой-то неожиданно сильный маг, при его-то лени. И всегда был, с детства… Хотя нет, стой! Ты вскрыла тайник с помощью печати, значит… этот мрачный тип Костомаров, которого вы на Мирабилис подобрали? Он же вроде печатями увлекается? Пустотная магия и через них может работать, точно! — она щелкнула пальцами. — Ну ладно, так и быть, тогда Белобрысова постараюсь тоже выгородить, но мне правда нужно твое сотрудничество. Иначе ничего не выйдет. Так как? Лисица и Златовласка за тайник?

Психея болтала как раньше, легко и весело, как будто они приехали в родительский дом на мамин день рождения и пересказывали друг другу последние новости. Но смысл ее слов звучал так просто и безжалостно, что у Сандры даже мозгов не хватало их осмыслить.

Хотя одна мысль была на переднем плане: если Психея сказала, что им нужен маг-пустотник, значит, Сандру они тоже убьют, когда разберутся, что маг-пустотник именно она. Сделка не имеет смысла.

Да и вообще — разве может Сандра сдать Людоедку, Катерину, Володьку?

Но… а какая альтернатива? Еще два-три укола — и Бэла может потерять лису.

"Пожалуйста, подай знак, пожалуйста, подай…"

Но Сандра уже знала — не подаст.

— Что-то долго ты молчишь, — сказала Психея.

И снова ткнула Бэлу иглой. Очень быстро. Слишком быстро, чтобы Сандра успела что-нибудь сделать.

Тело лисицы выгнулось дугой, сведенные судорогой мышцы явственно окаменели.

— Перестань! — Сандра рванулась из магических уз так сильно, что они до крови впились в кожу. — Я все скажу!

"Или подай знак! Пожалуйста, подай знак!"

Но поздно — прозрачный туман оторвался от измученного агонией тела, словно серо-черная шерсть как-то отделилась от лисицы и облаком повисла сверху. Ненадолго, на секунду: туман дымком скользнул к земле, шмыгнул между зарослями и был таков. Психея ойкнула, выронила тело лисы.

Которое, кажется, перестало быть лисьим уже в полете.

Сандра гадала — как же так выглядит превращение оборотня, что Бэла не хочет превращаться при них? Может быть, правду говорят старые страшные сказки, что у оборотня лопается кожа, выворачиваются суставы, глаза вылезают из орбит?

Сандра знала, что это не может быть так: Бэла оборачивалась почти мгновенно.

И действительно, в превращении не было ничего особенно уродливого. Просто на секунду ты видел какой-то странный гибрид человека и зверя, и это смотрелось довольно нелепо.

А потом все.

Потом на камнях лежала просто Бэла Тихие Травы, без одежды, с растрепанными волосами. Глаза ее были закрыты. Сандра не видела, дышит она или нет.

— Faen! — воскликнула Психея. — Как она быстро… Сань, извини, я правда не думала, что она уже!..

В этот момент Сандра осознала простую истину: не будет никакого условного знака. Психея и не планировала его давать. А Сандра слишком долго выжидала и упустила единственный шанс… хотя, собственно, шанс на что?

У нее не было сил драться. Но еще оставались силы на одно последнее усилие… На три тихих слова, выпускающих наружу древнее заклятие. Оно же не на магии работает — на жизненной силе.

Говорят, что бабочки питаются отчаянием.

Синий вихрь взметнулся у Сандры над головой.

Глава 12, в которой мир непоправимо меняется

Дата неизвестна

Жизнь натуралиста непредсказуема. Нужно же было подвергаться всем этим неприятностям на Лорене, пресмыкаться перед "отцами семейства» с острова Тарнао, выбивая разрешение на отлов и вывоз хотя бы нескольких экземпляров скунсобелки (вот лицемеры: сами сокращают ареал обитания, и сами не дают разводить это чудо природы в частных заказниках!) — чтобы потом месяц впустую выслеживать и ловить ее по всему острову!

Сперва я думал, что проводники меня просто дурят. То ли держат за идиота из метрополии (я сдуру сболтнул, что родом с Земли), то ли настолько сильно боятся ядовитого секрета скунсобелки, что таскают по всему острову, заставляют купаться в болотах, мерзнуть в ночных засадах и всячески приключаться, сетуя на свою злую судьбу. Однако мы нашли несколько оставленных гнездовий. Судя по следам и остаткам захоронений, скунсобелки тут все-таки были, причем относительно недавно. Значит, мне просто не повезло. Хронически. Впрочем, жизнь натуралиста в свободном полете богата как на невезение, так и на неожиданные — и совершенно невероятные — удачи, это я везде читал и успел уже убедиться на собственной шкуре. Вот, например, история с гурдами и саккаремами — если бы мне ее рассказали, ни за что бы не поверил. Да и сам уже по прошествии пары лет не очень верю, хотя она произошла именно со мной…

Как бы то ни было, за этот месяц я все-таки сумел добыть рога и сброшенные шкуры тулейбайота. Не совсем впустую скатался, короче говоря… или так я думал.

Под конец экспедиции скунсобелка преподнесла мне сюрприз, заодно превзойдя все мои ожидания. Точнее, их отсутствие.

Когда я вернулся на корабль, то с удивлением обнаружил, что корабельный дух сходит с ума от негодования и брезгливости. Разговорив мою дорогую «Молнию», я узнал, что некое существо свило гнездо в самой ее мачте и уже успело натащить туда куски тел животных. По словам «Молнии», она так провоняла мертвечиной, что ей было противно от самой себя. [1]

Разумеется, это оказалась скунсобелка. То ли слегка глуповатая особь, раз рискнула покуситься на эфирный корабль, то ли, напротив, чрезвычайно разумная — где еще найдешь убежище, на которое никто больше не позарится! Поскольку уходить она отказалась наотрез, я назвал ее Смоки.

[1] Насколько нам известно, только Князь сообщал, что корабельный дух использовал слова для коммуникации. Кроме того, лишь по его информации дух способен испытывать чувство брезгливости. Этому есть два возможных объяснения: либо Князь, будучи чрезвычайно сильным магом, «прокачал» дух собственной энергией, сформировав его под себя, и сам не заметил; либо просто любил приврать.

____

Бабочки питаются жизненной силой. Чтобы разогнаться, им нужно немного — страх, депрессия…

Чувствуя, вместе с синей спиралью из нее выливается все, за что она больше всего себя уважала — способность радоваться жизни в любых обстоятельствах, авантюрная удаль, радость от музыки, упоение суровой и тяжеловесной магией кристаллов — Сандра подумала: так Сашка и остановил их тогда. Сделал свою веселую уверенность в том, что все будет хорошо, щитом против ее собственного отчаяния. Поэтому бабочки отпечатались на нем, оставили след.

Если бы не он, бабочки так и летели бы из нее — отсюда и в бесконечность.

А теперь остановить некому.

* * *

Исполнив собственную песню, Сашка переломил ход всего выступления. Ну или так ему казалось.

В тот момент из скромных музыкантов, создающих ненавязчивый фон, они превратились в… ну, своего рода аттракцион, что ли? Им несли еще фишки, просили сыграть то или это. Сашка сперва растерялся, но быстро вышел из положения: «Хорошо, — сказал он, — мы рады, что вы нас так любите! Только наши скрипачка и барабанщица устали, у них был очень тяжелый день. Поиграем пока без них, а там девчонки отдохнут и опять присоединятся».

После этого Володька догадался «увести» фантомы Сандры и Бэлы из холла, во избежание. Это, конечно, выдавало их отсутствие, но, по Сашкиному ощущению, девчонки уже должны были добраться до тайника. Если это не фора, то что?

Кроме того, Сашка мог слабо чувствовать Сандру, если очень старался, через их неактивную телепатическую связь. Отвлекаться на разговор не мог (да и не всегда такие разговоры у него получались!), но периодически заглядывал проверять — с ней все в порядке. А значит, и с Бэлой тоже: случись что с их пилотом, кормчий бы наверняка как минимум расстроилась.

Правда, остался какой-то червячок сомнения, предчувствие… как будто что-то он сделал не так. Может быть, не сейчас, когда отпустил иллюзии, может быть, раньше…

Но обдумать все как следует не получалось: одна песня следовала за другой, почти без передыха. Полноценный концерт — это серьезная нагрузка, семь потов сходит, не хуже, чем после очень серьезной тренировки или полноценных эфирных маневров.

Очень помогал отклик толпы: нес на крыльях адреналина, позволял подпитываться энергией (в том числе и реальной магической, без дураков: в собравшейся толпе было несколько довольно сильных магов). Но у всякого вдохновения есть свой предел.

В какой-то момент Сашка объявил перерыв. Закончив жадно глотать воду в маленькой технической комнате позади сцены, он попросил Людоедку:

— Слушай, сходи уточни у менеджера, сколько мы еще должны тут играть? Я помню, что надо дать девчонкам побольше времени…

— Но у вас уже в горле пересохло, кэп, и язык заплетается, — кивнула Берг. — Понятное дело. Но это я вам и без менеджера скажу: по договору должны развлекать посетителей до половины шестого. А сейчас уже четверть.

— Слава Юпитеру! — воскликнул Сашка. — Лучшая новость дня.

Берг чуть улыбнулась.

— А вот нужно было вам выпендриваться? Играли бы как обычно, не устали бы так.

— Бросьте, Людмила Иосифовна, если бы наш кэп не выпендривался, это был бы уже не он, — заступилась Катерина.

— Да, пожалуй, — серьезно кивнула Людоедка.

Сашке пришло в голову, что на большинстве кораблей над капитаном не подтрунивают так откровенно (по крайней мере, в его присутствии). Но, странное дело: он чувствовал, что за этой фамильярностью и Людоедки, и Катерины стояло неподдельное уважение. Даже удивительно, когда он успел их заслужить? Вроде вот только что был просто штурманом и сэйл-мастером на полставки, а теперь, пожалуйста, без тени иронии называют его капитаном и ждут его распоряжений!

Тем не менее, концерт еще нужно было завершить. Четверть часа — это иногда целая вечность, все что угодно может случиться.

— Следующие две песни — последние! — Сашка подавил желание постучать по полированному дереву микрофона. — Чтобы никого не обидеть, споем не по заказу, а старое доброе, любимое у эфирников…

На прощание Сашка и Катерина дуэтом исполнили «Грустную пиратскую» — давно репетировали. Тамошний рефрен про две волны, черную и прозрачную, которые якобы постоянно воюют в сердце лирического героя, отлично раскладывался на два голоса.

А потом Сашка соло спел «Исказилась наша планета» Медведева — негласный гимн всех русскоязычных эфирников, хотя, по Сашкиному мнению, автор сильно перемудрил с архаичными терминами. Про лодьи и струги, которые проторили путь в небеса, — все понятно, ясное дело, что с этого начинались походы в эфир. Но кто в наше время помнит, что когда-то, до того, как усовершенствовали левитационные чары, у ковров-самолетов были специальные колеса-шасси для мягкой посадки? [1]

И все-таки песня классная, и концерт закрыла отлично: казино посещали не только туристы, но и экипажи лайнеров, и обслуживающий персонал. А из прочих после многодневного путешествия на Роовли-Кообас считали себя бывалыми эфирниками и наслаждались «истинной романтикой дальних странствий».

— Ну что, на сегодня мы заканчиваем, спасибо всем… — начал Сашка, когда умолкли аплодисменты.

Однако завершить наскоро заготовленную речь о том, как они с удовольствием сыграют в этом казино еще несколько раз до своего отлета, он не успел. Перед глазами у него помутилось, ноги подкосились, а ковровое покрытие на маленькой сцене вдруг стало ближе — нечеловеческая боль в ладони скрутила его и уронила на пол.

Как будто Сашкина рука стала пульсирующим центром невероятной агонии, которая не давала вдохнуть, не давала думать, не давала…

К Сашке тут же кто-то бросился. То ли Людоедка с Катериной, то ли один из зрителей.

— Уйдите! — закричал он, отмахнувшись. — Прочь!

Самое удивительное, что он тут же остался один. Кто-то завопил от ужаса, кто-то захохотал, послышались невнятные возгласы, от «Ну, это уж чересчур!" до "Не может такого быть!" — и "Смотрите, это его рука!"

Тогда Сашка с трудом поднял глаза на собственную руку.

Ему показалось — там вообще не должно теперь быть никакой ладони, один обрубок. На самом деле ладонь, конечно, никуда не делась. Она просто изменилась.

Там, где на его коже остался силуэт бабочки после Майреди, вспухало синим светом древнее заклятье. Бабочка расправляла крылья, дергала ими, словно пытаясь оторваться и улететь.

Да почему словно?

Именно это она и пыталась. А потом у нее получилась.

Серебристо-голубой фантом поднялся над головами толпы, и тут же боль отпустила, словно щелчком, оставив опустошение и колоссальную усталость. "Не сметь терять сознание! — мысленно прикрикнул Сашка на себя. — Не сметь!"

Нельзя было отключаться: когда бабочка взвилась под высоченный потолок казино, кто-то вслух сказал: "Да не бойтесь, это наверняка иллюзия…" — но тут магическое чешуекрылое столкнулось с одним из декоративных подвешенных под потолком вымпелов. Только слегка задела его крылом, и длинная плотная тряпка с треском разлетелась в пыль.

Такого слаженного вопля ужаса Сашка не слышал никогда. Казалось, орали не только посетители в холле, но все здание, весь этот гребаный замок светлого чародея.

"Надо уходить," — подумал он, глядя, как порхает синяя дрянь.

Но Сашка не мог пошевелиться: его сковал страшный холод, как будто бабочка открыла проход в ледяной ад, сил не было ни на что, одежда пропиталась потом.

— Кэп, давай! — четыре руки дернули его вверх: Людоедка и Катерина пытались поднять своего капитана.

А Сашка не мог им помочь, поскольку глаз не мог отвести от страннейшего зрелища: вдруг откуда ни возьмись взмыла в воздух странная тварь — что-то вроде спутанного клубка щупалец, отдаленно напоминающих осьминога, если этот осьминог успел уже издохнуть и слегка разложиться.

Тварь стремительно понеслась к бабочке, опутала ее — и оба существа потемнели, распались в чернильно-черную тьму.

Амулет на Сашкиной груди, который должен был предупредить об отсутствии Володьки, нагрелся и тревожно запульсировал.

— Это всего лишь иллюзия! Просим прощения! — крикнула Катерина. — Мы перестарались!

Ее голос смешался с голосом представителей службы безопасности казино, которые тоже пытались навести порядок.

— Володька… — с трудом выдавил Сашка. — Нужно найти Володьку, с ним что-то не так!

Людоедка выругалась по-немецки.

— Возвращайтесь на "Блик», я его найду, — сказала она.

И нырнула в бурлящий хаос, подменивший собой холл самого большого казино на Роовли-Кообас.

* * *

Бывают события, которые разбивают жизнь на до и после. Даже так — которые разбивают жизнь на возможное и невозможное.

Для Белки невозможно будет жить без лисицы. Оборотничество — ее суть, ее культура и вера. Куда она без них?

Для Сандры невозможно будет жить с мыслью, что сестра предала ее. Что это Сая, та самая Сайка, которую в школе дразнили булочкой с изюмом — из-за веснушек и потому что имя такое — сотворила такое с ее подругой. И что вина за это лежит на Сандре: слишком долго она выжидала, никак не могла принять, что ее сестра дошла до такого.

Но и умереть просто так Сандра тоже не могла. Сильный маг способен покончить с собой почти в любой момент — достаточно начать какой-нибудь выосокоэнергетический процесс и перестать контролировать потоки силы, протекающую сквозь твое тело. В данном случае магическое истощение не помеха, даже скорее подспорье: контроль утрачивается сразу, «на входе». Сандра была здоровой девушкой, очень любила жизнь. Ее подсознание даже не давало рассмотреть этот вариант как один из возможных, отшатываясь от ужаса небытия. Кроме того, умереть на месте значило бы предать Белку и остальных.

Оставался последний выход.

И тогда, словно дракон из скорлупы, появилась другая Сандра, та, для которой невозможного не существовало.

— Черт, — когда бабочка приземлилась на голову Психеи, та немедленно окуталась серым туманом: дымилась ее одежда, ее тело, даже защитные амулеты, половина из которых вспыхнула тревожным алым огнем. — Санька, ну почему ты сразу не сказала, что пустотник — ты?! Могли бы договориться!

Как ни странно, в голосе сестры ни звучало ни боли, ни горечи — только огромная злая досада.

В следующий миг она осела на камни — не как оседает человеческое тело, когда сознание медленно отключается, и не как оно падает после парализующего заклятья или мгновенной смерти. А так, как может осесть, например, мешок, наполненный грязью — как будто все ее внутренние органы превратились в кисель.

Если бы Сандра что-то чувствовала, ее бы замутило.

Бабочки бесновались вокруг, и тела Психеи и ее подручных истаивали, превращались в синий туман вместе с камнями, с кустарником, со всем вокруг. Только безвольное тело Бэлы оставалось невредимым. Почему-то. Сандра не знала, как так вышло, что бабочки ее не трогали. Может быть, по той же причине, что они не трогали саму Сандру.

Спираль боли и равнодушия раскручивалась в нее в душе, и синие бабочки множились, двоились и троились, фигурным винтом упираясь в закатное небо. Красивое зрелище…

— Саня!

Сандра опустила глаза, и с удивлением увидела, что Бэла приподнялась на локти и смотрит на нее налитыми кровью, заплывшими глазами.

— Останови это!

— Не могу, — устало сказала Сандра. На самом деле она могла… наверное. Просто не хотела. Зачем? — И не бойся. Нам они не повредят.

— Нам… пускай, — Бэла говорила сипло, как при сильной простуде. — А планете?!

Сандре было плевать на планету. Мир, где Белка из-за нее потеряла все; мир, где собственная сестра предала ее — такой мир не стоил того, чтобы существовать. Что там какая-то одна планета.

— Здесь дети на аттракционах! Мы же видели!

Да, видели. Ну и что? Дети, взрослые… какая разница.

— Сандра, если ты их всех убьешь, я не смогу быть твоим другом!

...Еще одно предательство. Впрочем, Белка имеет право. Сначала ведь Сандра сама ее предала.

— Это ничего, что я потеряла лису! — Белка встала, сделала шаг к Сандре и ее ноги подломились.

Саньке пришлось шагнуть вперед, ловя ее за локти.

— Это ничего, — пробормотала Белка, пьяная от боли. — У меня есть эфир. Есть вы с Сашкой. Все… все в порядке. Убивать… тяжело. Я знаю. Пожалуйста, не надо больше.

«Да, тот врач на Тэте-115», — вспомнила Санька.

Белка убила его, потому что он отказался лечить детей барсуков во время эпидемии.

Дети!

Дети в тематическом парке, Белка правильно сказала! Как же она могла забыть!

Это ведь в конечном счете то, что делает человека человеком. Нельзя вредить малышам. Просто нельзя.

Отозвать бабочек назад — легче сказать, чем сделать! Как же это получилось у Сашки в прошлый раз?!

Сандра попыталась отозвать заклинание — не выходило. Не было даже не сил, не было чего-то главного, чего-то важного, того, что позволило бы ей искренне отменить действие разрушительного заклятья. Она уже понимала, что ей нужно это сделать — но все еще не могла захотеть.

— Возвращайтесь! Уходите! Вы больше не нужны! — глупо, но ничего кроме этого вопля Сандра не могла придумать.

Совершенно неожиданно бабочки послушались. Синяя стая поднялась выше, затерявшись в небесах. Сандра точно знала, что они покинули атмосферу планеты.

«Вот так и рождаются эфирные монстры», — подумала она, плюхаясь на камни рядом с Белкой.

— Спасибо, — прошептала Бэла, снова падая на землю без сил.

Сандра оглянулась — и с губ ее сорвался сдавленный смешок. Потом еще один. Потом еще. Через несколько секунд она уже хохотала. Нервно, но не истерически: ей в самом деле было смешно.

Да и как не смеяться, если мир вокруг них в самом деле изменился, в самом буквальном смысле: вместо того, чтобы стоять в небольшой впадине на склоне горы, они с Белкой оказались в эпицентре приличного такого кратера, метров пятьсот в диаметре.

Более того, кратер задел то место, где находился бывший тайник Князя. Все секреты канули в Лету и остались теперь только в одном экземпляре — у Сандры в голове. Ну и плюс в той папочке с избранными материалами, которые она уложила в Белкин рюкзачок.

— Зато, — сказала Сандра вслух, — вопрос, как мы вернемся домой, отпал сам собой! С таким сигналом нас легко разыщут.

____

[1] Из-за нынешней копирайтовой истерии мы решили не вставлять в текст чужие стихи даже в качестве эпиграфа (да, представьте, это режут! Сергея вынудили убрать из его книги эпизод, где героини в шутку пели песню из популярного советского мультфильма), но песня Олега Медведева «Исказилась наша планета» идеально подходит под этот цикл. Да вы сами погуглите.

Глава 13, в которой начинается работа над ошибками

Дата неизвестна

Ну что, планы разводить скунсобелку на Новой Оловати потерпели сокрушительное поражение. И даже не потому, что моя белка — единственный добытый экземпляр: эти существа бесполы и умеют накапливать генетический материал сексуальных партнеров, чтобы потом использовать его для размножения в удобное время, когда много пищи и воды. Так что Смоки еще может порадовать меня приплодом, хотя уже прошло почти три месяца с тех пор, как мы покинули Лорену. Нет, все дело, как всегда, в идиотах.

Некоторые люди сделали бы большое одолжение человечеству, очистив от себя его генофонд. Правда, для этого им нужно умереть молодыми, не оставив после себя потомства. Увы, не сложилось: персонал восьмого участка таможенной службы в порту Западной Айгарны по возрасту наверняка имеет уже и внуков — во всяком случае, кое-кто из них. Имел.

А все потому, что они не послушались меня и, окружив сферой отрицания безобиднейшие бивни и шкуры (какая разница, как они выглядят и пахнут!), посадили Смоки в обычную клетку. Обычную. Клетку. Скунсобелку.

Я пытался рассказать им о последствиях, но меня посадили в камеру за «угрозы должностным лицам».

Ну что ж, теперь Смоки зла, как тысяча чертей, «Молния» чрезвычайно раздосадована, что ей не дали отдохнуть, персонал таможни медленно разлагается на боевых постах (в прямом смысле, а не в переносном, чем они, похоже, занимались при жизни), а я, дорогой дневник, кажется, в бегах и вне закона. Во всяком случае, в ОРК и колониях. Без всякой моей вины, прошу заметить.

Интересно, Марине не нужен помощник? Управлять целым островом — та еще работенка. Правда, не знаю, доберется ли «Молния» до Лорены — она не в самом лучшем состоянии. Серендипиди ближе и относится к фракции Новой Америки. К тому же, там можно проверить, разумен ли в самом деле мицелий Саркисян, или ее статьи в самом деле обычная попытка разжиться дешевой славой.

Подумаю.

______

Каково несколько недель находиться под влиянием неведомой эфирной твари, которая только и ждет, чтобы захватить твое тело? Если бы Володьку спросили об этом раньше, он бы сказал: постоянная волевая борьба за контроль над собственными руками и ногами, странные кошмары, страх, что однажды очнешься с топором над телом зарубленного товарища… По крайней мере, так он изобразил бы подобный конфликт в одном из своих комиксов. Читателям бы понравилось. Особенно если — ну, вы понимаете — слегка размыть грань между реальностью и кошмаром, показать, что иллюзии, насылаемые Тварью (обязательно с большой буквы!), почти не отличаются от реальности, и герой в самом деле запутался, кого он убил, кого нет…

На самом же деле жизнь со спрутом оказалась проще и одновременно противнее. Настолько противнее, что Володька и не стал бы никому рассказывать о проявлениях жизнедеятельности своего «пассажира», но на крошечной бригантине особо не посекретничаешь, особенно когда остальные члены экипажа параноят насчет каждого твоего движения.

Людмила не соврала, описывая спрутов, хотя (насколько Володька понимал в человеческих отношениях) после скорого окончания их сексуальной связи по Володькиной инициативе имела все основания заточить на него зуб. Спруты — существа неразумные, поэтому никакого интеллектуального влияния на Володьку не оказывали. Только голова все время была немного мутная, как во время простуды, а еще Володьку часто тошнило и — из песни слова не выкинешь — периодически поносило. Они с Сандрой, обладавшей рудиментарными познаниями в лекарском деле, решили, что это организм так отвергал вредоносное влияние твари. Ну, как мог. Так что Роовли-Кообас обрадовала Володьку прежде всего тем, что здесь, на потребу пресыщенным туристам, продавалось множество зелий и порошков от несварения и излишне активного кишечника. Гораздо более эффективных, чем те, что Сандра готовила у них на камбузе.

А больше ничего особенного с Володькой не происходило: ни излишне активных кошмаров, ни провалов в памяти. Разве что настроение все время было плохое, но предчувствие близкой гибели еще и не то сотворит с человеком. Не добавляла радости и необходимость носить тяжелые «интимные украшения» (Людмила с каменным лицом наплела нанятому на Порт-Суглате кузнецу, что это, мол, игровой элемент их с Володькой насыщенной личной жизни).

Поэтому, когда под потолок огромного богато отделанного холла взмыла синяя бабочка, а из груди у Володьки потянулись спутанные щупальца, синие, словно растворенные в воде чернила, первым делом он ощутил облегчение: ну слава всем богам! Что бы ни произошло дальше, все, больше жить в тягостном ожидании скорой смерти ему не придется!

А потом, когда тварь вытянулась совсем, алчно бросилась на порхающую манифестацию смертельного заклятья, радость жизни вернулась с такой ослепительной, сверхъестественной силой, что Володька чуть не пустился впляс. Все вокруг орали, пугались, требовали отдать на мыло автора этого ужасающего «спецэффекта» — а автор, не узнаваемый никем, стоял в углу и улыбался до ушей. И ему было круто. Впервые за долгое, долгое время.

Он радовался тому, как ярко горит люстра, как искусно сделаны магические огни за якобы оконными витражами (на самом деле все окна в холле были фальшивыми), что создают падающие на пол разноцветные блики. А больше всего — как легко и светло у него на душе, как впервые за долгое время ничего не болит…

А вторым после облегчения пришло запоздалое осознание: «Ну и муть я нарисовал!"

В последнюю свою арку, которую Володька рисовал на пути до Роовли-Кообас, он заставил Белобрысого со товарищи пройти через такие мрачные и кровавые приключения, что сейчас в это трудно было поверить. Более того, он убил одну из его верных спутниц, и теперь все бы отдал, чтобы ее вернуть — ну зачем, хорошая же девушка, интересная персонажка!

Интересно, почта уже успела убежать? Может, если кинуться на почтамт прямо сейчас, он еще успеет задержать отправление?!

А эта история про двух принцесс, которую он показал Бэле — тоже ужасно депрессивная, хотя, конечно, там он таки вырулил на счастливый финал. Теперь ему сделалось за нее стыдно, хоть похищай у подруги из-под кровати изрисованные листы и сжигай!

Но кинуться на почту или на "Блик», уничтожать улики своей творческой депрессии Володька не успел.

Из толпы выскочила Людоедка, как-то очень легко лавируя между возбужденными и растерянными людьми, чье число вдобавок с каждой секундой прибывало (многим в игровых залах захотелось посмотреть, что же такое интересное происходит в холле), схватила Володьку за локоть.

— Ты как? — спросила она. — Живой? В порядке?

— Еще как в порядке! — кивнул Володька. — В таком порядке я давно не был. Но послушай, мне надо…

— Даже если тебе в туалет приспичило, потом, — мотнула головой Людмила, таща его в сторону сцены. — Капитан просил тебя найти.

Она повела его в обход сцены, в крохотную техническую комнату, предназначенную для отдыха постоянно работающего в холле персонала (консьержей, администраторов и музыкантов).

Сашка был там: сидел на плоском неудобном диване и выглядел так страшно, как, по идее, Володька должен был себя чувствовать — глаза ввалились и обведены темными кругами, волосы повисли как пакля, короткая бородка, которую он отпустил было, чтобы больше соответствовать капитанскому имиджу, стала выглядеть просто неряшливой многодневной щетиной, каковой, собственно, и была. Просто под воздействием Сашкиного чудовищного обаяния (Володька был процентов на семьдесят уверен, что именно это обаяние, которое он попытался передать на бумаге, стало причиной успеха его комикса) впечатление от внешности Белобрысова обычно радикально менялось.

— Что случилось? — спросил Володька.

— Это я должен спросить, — Сашка смотрел на него в упор мрачным, неожиданно умным взглядом. — Спрут вылез?

— Вылез, — кивнул Володька — И издох в атмосфере, как мы и планировали. Такое ни с чем не перепутаешь!

— Насколько мы уверены, что это не спрут говорит за Крестоносца? — спросила Катерина.

— Выглядело это в точности как мне описывали, — пожала плечами Людоедка. — Я сама не видела, но Марина рассказывала. Она видела, как спрут погибает в атмосфере.

— А мне даже и не важно, уверены вы или нет, — заявил Володька; точнее, не столько он сам, сколько внезапно отросшая в нем безмятежность. — Главное, что я точно знаю, что это я и больше никто! А остальное не важно!

Даже удивительно, неужели он вовсе не такой мрачный тип, каким привык про себя думать? Во всяком случае с собой под воздействием спрута никакого сравнения — вот где он показал себя гением ангста!

— Но почему спрут вдруг вылез? — спросила Людмила. — И, капитан, как вам удалось запустить бабочку?! И зачем? Или это не вы?

— Это точно не он, — покачала головой Катерина. — Я вообще не почувствовала никакой магии! Ну, кроме той, что от сцены фонило.

— Это Сандра, — сказал Сашка. — Мой… след на руке как-то среагировал. Тень ее магии. С ней что-то случилось. Я не могу к ней пробиться телепатией, глухо. И она слишком далеко, по судовому каналу не свяжешься. Хотя они уже должны были вернуться.

— Они могли потратить все силы на вскрытие тайника, — сказала Людмила. — Я предупреждала, что его почти невозможно открыть. Или даже совсем невозможно.

— Да, но бабочка? — Сашка покачал головой. — Нет, с ними беда, я чувствую.

— Плюсую, — сказала Катерина. — Даже если Сандра поняла, что спрут выманится на бабочку, зачем запускать ее вдали от Володьки? И рискованно слишком — даже для нее!

— Короче, — Сашка сказал это таким тоном, что Володьке захотелось вытянуться в струнку: как-то сразу вспомнилась военная дисциплина Академии. — Мы с Катериной хватаем ступу и летим выручать девчонок. Объясняться с менеджером казино придется Людмиле Иосифовне и Крестоносцу… — тут его тон изменился, стал мягче: — Извини, Володя, что так сразу бросаю тебя в пекло, но ты сказал, что нормально себя чувствуешь…

— Лучше не бывает, — заверил его Володька.

В его нынешнем приподнятом состоянии даже перспектива разгребать последствия только что случившегося фиаско выглядела почти привлекательной. Были бы все живы, а остальное как-нибудь.

— Капитан, при всем уважении, я хотела бы с вами, — напряженно произнесла Людмила. — У меня реальный боевой опыт!

Володька вновь мимолетно восхитился ею: вот это женщина! Ни грамма магической силы, любая другая жила бы на пособие по инвалидности и ныла бы с утра до вечера, а она… такой бурной биографии иной маг-пустотник позавидует.

Наверное, это восхищение и привело Володьку в ее постель: так-то они с Людмилой совсем друг другу не подходили — ни по характеру, ни по возрасту, ни по наклонностям.

— У Катерины тоже такой опыт есть, — жестко ответил Сашка. И Володька вспомнил, что да, вроде она ему говорила, что была где-то абордажным мастером. То есть тем, кто командует боевой группой в случае нападения на корабль (или, наоборот, возглавляет группу нападающих — но об этом, конечно, предпочитают не распространяться). — А я — боевой маг. Без особого опыта, но мощнее, чем она. Единственный боевой маг с лицензией на этой лоханке, вообще-то.

В лице Людоедки что-то изменилось.

— Я уже неправильно сформировал первую партию, — продолжил Сашка с той же военной жесткостью. — Хватит. Второй раз я ошибки не повторю.

Володька подумал: какая отличная реплика для комикса! Жалко, что в жизни одной ошибки обычно бывает достаточно…

* * *

Никогда еще Володьке не приходилось объясняться с чиновниками — как-то миловали высшие силы. Особенно сложно было вести разговор, учитывая, что фронтмен их, с позволения сказать, музыкального коллектива и в самом деле выпустил смертельное заклятье в холле, полном народу. Счастье еще, что никто не пострадал — кроме космического спрута!

А еще Володька в принципе не очень-то умел с кем-то объясняться. Он предпочитал сидеть в углу и рисовать, причем желательно, чтобы его никто не трогал.

Однако он приложил все силы, чтобы преодолеть этот свой недостаток. Уж стольким-то он был обязан своему капитану и экипажу!

— В нашем контракте нигде не говорится, какие спецэффекты мы имеем право запускать, какие нет! — твердо стоял на своем Володька. — Кто виноват, что ваша публика такая пугливая?

— Вы в своем уме?! — настаивал маленький лысый менеджер. — Спецэффекты в виде легендарного заклятья! Синяя бабочка сразилась с какой-то… каким-то ктулху хтоническим…

— Ктулху был бы больше всего вашего здания, — заметил Володька. — Размера печати на сцене не хватило бы.

— Значит, только это вас и остановило, да?!

Володька почувствовал, что разговор заходит куда-то не туда.

В кабинет постучались, почти тут же, не давая даже паузы на ответ, дверь открылась и вошла высокая полная женщина с гладко убранными в хвост волосами, даже на вид очень физически сильная. Пальцы унизаны кольцами, в ушах по несколько серег — боевой маг в амулетах. Она буквально излучала ауру силы и опасности.

«Начальница их службы безопасности, — понял Володька. — Либо для казино, либо для всего парка. Блин, попали».

Она подошла к менеджеру и что-то тихо сказала ему.

Потом неприязненно покосилась на Володьку и Людоедку.

— Вы понимаете, что за такие шутки по законам ОРК я могу привлечь вас к уголовной ответственности? — спросила она вслух.

Володька открыл рот, и понял, что ни звука не получается — аура сильных женщин всегда его подавляла. Эта тетка была в своем роде вроде Людмилы, только жестче и противнее. И килограммов тридцать могла бы спокойно сбросить, а то и пятьдесят, ей бы не повредило. Но… приодеть бы ее немного, распустить волосы...

— Дайте угадаю, — сказала Людмила, делая небольшой шаг вперед, — вы обнаружили, что никаких следов сильной магии в холле нет, кроме магии иллюзий?

— Это неважно… — начала начальница.

— Максимум, что вы можете нам пришить, это злостное хулиганство, — хмыкнула Людоедка. — Пару месяцев исправительных работ или штраф. И то я сомневаюсь. В нашем контракте есть пункт про выбор спецэффектов, на судебном разбирательстве наверняка примут это во внимание. Так что максимум — неумышленное нанесение легкого морального вреда, штрафом отделаемся.

— Я готова попробовать, — сказала страшная тетка. — Уж больно интересные иллюзии вы создали. Глядишь, что еще и вскроется.

— А вы? — Людмила обратилась напрямую к менеджеру. — Как насчет того, что мы заплатим штраф напрямую вам… скажем, в размере нашей платы за сегодняшнее выступление?

Менеджер открыл и раскрыл рот.

— Плюс чаевые! — сказал он наконец.

— Только фишки, — покачала головой Людоедка.

— Хорошо, — согласился менеджер.

Начальница СБ скривилась, как будто съела килограмм лимонов, но протестовать не стала.

Володька подумал, что это и правильно: менеджер, наверное, уже отдал в кассу распоряжение не менять фишки на деньги, если их принесет кто-то из экипажа «Блика». И наоборот, попробуй подсчитай, сколько им насыпали золотом и серебром! (Не очень много, фишек было больше, но все равно, Володька решил, сыграли не впустую).

— Я буду за вами следить! — сообщила противная (но все-таки немного привлекательная) тетка.

Когда они вышли из кабинета менеджера, Володька выдохнул.

— Уф, отделались. Когда эта эсбешница вошла, я думал, все…

— Да ничего бы она не могла нам сделать, — отмахнулась Людмила. — В суд потащить — да, но она знала, что мы просто улетим в случае чего. Обвинение пустяковое на самом деле, жертв не было, так что полиция нас в порту задерживать не станет. Меня больше волнует, что там с девочками. И не влезли ли капитан с Катериной в разборки, которые им не по зубам.

— Мне тоже интересно, что там у них случилось, — кивнул Володька.

Им пришлось задержаться в казино еще где-то на полчаса: собирали вещи и инструменты. Наконец «замок доброго чародея» остался позади.

Когда на небе догорал роскошный ало-золотой закат, они как раз подходили к порту. И увидели небольшую толпу, собравшуюся вокруг большого щита со свежей газетой. Странно, Володька думал, что здесь они выходят только один раз в день, по утрам: Тортуга — слишком маленький город, чтобы оправдать вечерний выпуск.

— Ну-ка, — сказала Людмила, — пошли быстрее на корабль.

— Я хочу посмотреть, — запротестовал Володька.

— Это экстренный выпуск, — сквозь зубы процедила Людоедка. — Наверняка про нас. Или, скорее, про Бэлу с Сандрой.

— Так тем более надо знать!

— Узнаем еще. Чем скорее мы будем на корабле…

Тут же они получили подтверждение ее правоты — услышали звон колокольчика на тележке и вопль разносчика газет:

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Огромный кратер магического происхождения на полпути к отелю «Сундук мертвеца»!

Людоедка коротко, но выразительно выругалась.

А Володька подумал: если бы начальница СБ знала об этом час назад, так просто она бы их не отпустила.

Глава 14, в которой работа над ошибками продолжается

Дата неизвестна

До сих пор не могу прийти в себя после крушения планов. А ведь так рассчитывал на этот заказник! Все уже было на мази, и муниципалитет Айголоры на Новой Оловати дал предварительное разрешение… Но из-за тупости таможенников все пошло прахом. Конечно, я не возвращался на Н. О., чтобы проверить, однако более чем уверен: они не только выписали бюллетень на мой арест, но и разрешение отозвали.

Хорошо было Даррелу — когда он убедился, что нигде нет зоопарков, которые были бы организованы именно так, как он хотел, он арендовал землю и сам создал такое учреждение.

Когда же я попытался пойти этим путем, то столкнулся с непреодолимыми препятствиями: на планетах с развитой инфраструктурой, где только и можно рассчитывать на устойчивый приток капиталов, работников и посетителей, мне отказывают на законодательном уровне! Якобы «это слишком опасно» и цитируют различные уложения, от местных муниципальных постановлений до Уголовного кодекса. Ну что ж, пытаться управиться с инопланетной фауной, не владея нужными знаниями, и в самом деле может быть летально, не могу не согласиться. Поэтому самое главное — эти знания получить!

К тому же ни один из тех видов, которые я планирую разводить, не способен уничтожить планету! Максимум небольшой город. Просто чиновники везде — недальновидные перестраховщики.

________________

Все-таки Катерине пришлось остаться в городе: прокатные конторы под вечер уже закрывались (очевидно, пока среди туристов было мало желающих отправиться на романтическую воздушную прогулку под звездами), и им удалось арендовать только небольшую двухместную ступу. Сашка решил, что троих она, пожалуй, подымет, учитывая, какая Белка маленькая и легкая — ну или в лесу превратится на худой конец. Но четверо — уже перебор.

— Тогда я на корабль, начну готовиться к отплытию, — сказала Катерина.

— Начни, — согласился Сашка. — И Володьку с Людоедкой подключи, когда вернутся.

А сам подумал: что я говорю, какое отплытие, какой взлет? Тут такое движение вокруг планеты, а посадочных слотов всего пять штук, пушек же и того меньше — как узнавал Сашка, четвертая только достраивается. Правда, одна из имеющихся трех пушек так велика, что может запускать огромные лайнеры, но им-то что с того? Срочный вылет ни за какие деньги не добудешь!

Однако что-то, некое инстинктивное понимание, какое Сашка не успел еще осмыслить сознательно, подсказывало: Катерина абсолютно права. Разрешат им взлет или нет, а оставаться в порту нельзя.

В поисках Сандры и Бэлы Сашка какое-то время летел вдоль реки, делившей Тортугу надвое — она брала начало в горах, так что сперва им было по пути. Однако когда город потерялся в зелени предгорий за спиной, а воздух ощутимо похолодал — Сашка держал ступу на заданном расстоянии от земли, что значило, что они взбираются все выше — он переключился на карту, нарисованную Людоедкой, и свое смутное ощущение тревоги. Тревога вела туда, где Сандра.

Всю дорогу он переживал, что пропустит девчонок, однако вышло иначе. Когда твое местонахождение маркирует огромный кратер, тут захочешь — не пропустишь.

Правда, сперва Сашка кратер не узнал. Точнее, не понял, что именно он видит перед собой. Просто удивился, что склоны огромной кальдеры, открывшейся под ним, совсем не осыпались и не успели даже ничем зарасти — неужели какой-то метеорит упал тут совсем недавно?

А потом вдруг до Сашки дошло. Сердце тут же ушло в пятки, и он понял, что девчонок нужно искать где-то здесь.

Где-то. Где именно?

Его телепатическая связь с Сандрой по-прежнему молчала, так что Сашка сосредоточился и попытался разыскать их по аурам. Непростая задача, если ты одновременно удерживаешь в воздухе ступу. То ли поэтому, то ли еще по какой-то причине, но Сашке не удавалось рассмотреть их ауры — ни отблеска!

В золотистом предзакатном свете кратер выглядел вполне безобидно — просто огромная яма. Но Сашка знал, что эти тишина и спокойствия обманчивы. Если что-то взяло и за несколько — минут, секунд? — выело кусок горы, этим чем-то неминуемо заинтересуются. Может быть, уже заинтересовались. Сашке повезло, что он не наткнулся на полицию и службу безопасности развлекательного комплекса… или наоборот, служба безопасности здесь главнее, и вспоминать о ней следует первой?

Может быть, Сандра и Бэла тоже об этом подумали и решили отойти куда-то, спрятаться получше? Но куда? И как их должен искать Сашка?

И вообще, в порядке ли они? По истончившейся связи Сашка получил впечатление о неком физическом нездоровье, возможно, травме…

Тут Сашке пришлось зажмуриться: в лицо ему метнулся солнечный блик.

Он раздраженно ругнулся, закладывая петлю — не хватало еще проглядеть что-нибудь важное из-за блестяшки! — и тут его осенило.

Внизу вообще-то нечему блестеть. Сколько Сашка летел, он не видел выходов слюды или кварца. Значит…

Поискав глазами, он обнаружил источник бликов: яркая белая звездочка отраженного света в зарослях какого-то хвойного кустарника — зеркальце! Вот она мигнула, вот опять загорелась. Он направил ступу в ту сторону, все еще настороже: кто бы ни подавал сигнал, аур этого кого-то Сашка по-прежнему не видел. Стало быть, там мог сидеть кто угодно…

Но нет, в зарослях его ждала именно Бэла. Поднимающийся ветер одинаково трепал густую темную хвою и ее черные кудри — завязку для волос она где-то потеряла. В руках она держала один из Сандриных амулетов — блестящий диск, периливающийся синеватыми, фиолетовыми и зелеными разводами. Кажется, он использовался для регулировки температуры в отделении кристаллов; а впрочем, хрен бы с ним.

Сашку сразу поразило, какой изможденной выглядела их пилот, словно поднялась после болезни — или, скорее, еще продолжала болеть. Мешки под глазами, посеревшая кожа… Она даже выглядела похудевшей, хотя невозможно похудеть за несколько часов. Шелковый комбинезон, который еще недавно подчеркивал ее ладную фигуру, теперь казался мешковатым. Что за…

Ступа словно сама собой зашла на посадку по самой крутой траектории, буквально рухнув с неба вертикально. По меркам пилотов — опасный выпендреж, но Сашка слишком спешил. Так же не задумываясь, он выпрыгнул из ступы через борт, не открывая дверцу.

— Где Санька? — Сашка схватил Бэлу за плечи.

Он подумал, что Бэла отстранится, но она, к его удивлению, покачнулась, приникая к Сашке, как будто ей нужна была опора. Это их-то недотроге-пилоту!

Сашка поразился тому, какая она маленькая и хрупкая: макушка Бэлы едва доставала ему до груди, а его ладони легко обхватывали ее плечи. То есть он и раньше знал, что она сущая дюймовочка, но как-то никогда не воспринимал это настолько наглядно…

Вблизи Сашка наконец ощутил ее ауру: тусклую, колеблющуюся, будто пламя, которое вот-вот потухнет.

— Где Санька? — спросил он с ледяным ощущением непоправимого, которое проваливалось куда-то в желудок.

— Здесь, — Бэла махнула рукой в сторону кустов. — Она в отключке. Итак выложилась до последнего, а потом еще пришлось еще маскировку ставить… тут кружились чьи-то ступы и вроде бы фамилиары… ну, как-то подозрительно эти птички выглядели, короче.

— Ясно, — кивнул Сашка.

Конечно, если кто-то из службы безопасности умеет работать с птичьими или собачьими фамилиарами — а это распространенный навык среди охранников режимных объектов, например — оборотню от них не укрыться. Неудивительно, что Бэла приняла человеческий облик. Но почему она так странно выглядит? И почему ее аура такая тусклая, едва заметная?

Но пускаться в распросы Сашка погодил: ясно было, что на счету каждая секунда. Секунда, которую Санька купила для них ценой последней толики своих угасающих сил.

Неподвижное тело кормчего «Блика» лежало под кустами, прикрытое ветками. Ее аура была куда ярче, чем у Бэлы, и куда заметнее. Сашке стало ясно, что раньше он не видел ее только благодаря маскировке. Но по сравнению с обычным ее пылающим ореолом все равно ничего хорошего.

Сашка легко подхватил подругу на руки — Сандра любила довольно кисло комментировать, как это нечестно, когда при почти одинаковом росте у нее куда меньше мышечной массы, и что эволюция бессердечная сволочь — и понес к ступе. Бэла догадалась забраться внутрь и открыть дверцу, но все равно чтобы перекинуть Саньку через высокий порог, пришлось повозиться.

Сашка удивился, как мало Бэла ему помогала. Почти совсем не помогала. Словно не оборотневая сила у нее, а обычные тонкие руки худенькой малорослой девочки.

Но, к счастью, они успели вовремя. Сашка уже успел поднять ступу и отвести ее на порядочное расстояние, когда увидел над кратером розоватое сияние какого-то широкомасштабного заклятья. Скорее всего, обнаружительные чары — Сашка смутно припоминал, что они светятся именно розовым. Еле-еле уложились, стоило задержаться еще на полминуты — и их бы задело краем.

Сандра по-прежнему оставалась без сознания, сидела на дне ступы, привалившись к Сашкиным ногам. Бэла напряженно всматривалась назад, закусив губы.

— Я правильно понимаю, мы оторвались? — спросила она.

— Вроде, да, — сказал Сашка.

Только тогда Бэла зарыдала.

— Только… не говори Сандре, что я плакала, — пробормотала она, вытирая слезы, которые сдувал ветер. — Она так старалась!

— Что с вами случилось? — спросил Сашка.

Теперь, когда они успешно избежали по крайней мере первой опасности, его должно было бы отпустить — однако чувство непоправимого только усилилось.

В остальном же вести ступу ничего не мешало: сильного ветра не было, солнце, опускаясь в океан, раскрашивало небо живописными алыми полосами, золотило облака и давало достаточно света. До темноты точно успеют добраться до реки, а по ней в город вернуться не проблема.

— Случилось много всего… Слушай, я потом расскажу подробнее, ладно? Орать не хочу.

По Белке и впрямь было видно, что ей тяжело дается перекрикивать ветер.

И все же Сашка настоял:

— Давай хоть в двух словах! Мне важно представлять обстановку.

— Ну, если в двух словах… на нас напали наемники одной из группировок, что следят за нами, мы так и не поняли, какой, хотя главарь наемников была из ОРК. Она взяла меня в заложники. Чтобы меня спасти, Санька выпустила бабочку, и их как-то получилась целая стая… Не знаю, специально она, или контроль упустила. У нее такое жуткое лицо было… — Бэла говорила неестественно ровным тоном, Сашке приходилось сильно напрягать слух, чтобы ее голос не затерялся в шуме встречного потока воздуха. — В общем, они уничтожили… тот отряд, который на нас напал, и вокруг тоже все уничтожили — ну, ты видел. И тайник Князя тоже.

— А из тайника вы что-то успели достать?

— Несколько документов, у меня в рюкзаке… Ну и Сандра воспользовалась специальным заклятьем для поиска информации, насколько я понимаю, у нее в голове теперь что-то вроде конспекта самого важного.

Сашка выругался. Знал он это заклятье. Его недаром использовали студенты для подготовки к экзаменам: долго так новая информация в голове не держалась — сутки, двое, причем многие детали улетучивались почти сразу. Если ты таким образом работал с материалами в библиотеке, нужно было как можно скорее сесть и законспектировать все самое важное. А если не успел, то читай заклятье снова.

Но Сандра валялась в отключке и, что бы она ни узнала, теперь не скоро сможет это записать. Точно половину забудет.

— Амулета, я так понимаю, там не было?

— Не было, но Сандра сказала, что спрута можно выманить на боевую магию…

— Да, мы уже поняли. Спрут сагрился на бабочку, вылез из Володьки и сдох в атмосфере.

— Правда? — спросила Бэла. — Прекрасные новости. А откуда у вас-то бабочка взялась, прилетела?

— Можно и так сказать, — Сашке тоже неохота было пускаться в детали. Рука до сих пор болела.

Тем более, состояние Бэлы ему нравилось все меньше и меньше с каждой секундой — при том, что он с самого начала был не в восторге. Судя по тону девушки, она искренне радовалась за Володьку. Но Сашке не понравились вымученные ноты в этой радости, да и подробностями она интересовалась явно для вида, как будто ее собственные переживания волновали Бэлу больше любых сторонних новостей, причем настолько больше, что она не дала себе труда как следует это замаскировать. Так ведут себя либо законченные эгоцентрики, либо люди, на которых только что обрушилось небо, и все остальное им до лампочки. Бэлу не назовешь эгоцентриком даже с большого перепоя. Что же с ней случилось? Что заставило Сандру так сорваться с нарезки, что она рискнула применить бабочек? Просто нападение превосходящих сил противника?

...И тут знание, которое интуитивно проявилось во время прощания с Катериной, вдруг, ни с того ни с сего, предъявило себя перед Сашкой во всей своей ослепительной красе. Ослепительно пугающей, если честно.

Им нужно срочно уходить из порта, потому что «Блик» все еще преследуют три корабля… ну, как минимум три, кто-то из «заказчиков» артефакта мог оказаться умнее и, например, устроить слежку разными судами — тогда это никак не отследить.

Как бы то ни было, одна этих группировок отправила наемников, которые ввязались с Сандрой и Белкой в открытую стычку. Остальные почти наверняка свяжут и взрыв, и непонятное происшествие со «спецэффектом» в виде бабочки, от которого поднялся кипиш в казино. А какой они сделают из этого вывод? Они решат, что раз бликовцы настолько обнаглели, то наверняка нашли тайник Князя. И уничтожили, успев — или не успев, но в это никто просто так не поверит — извлечь из него талисман по управлению спрутами или другие диковинные секреты.

А значит, скорее всего, экипажи «Тезрука», «Саппоро» и «Гермеса», плюс неизвестные, но вероятные дополнительные лица, тоже бросят выжидать и секретничать, и начнут действовать активнее. Например, вломятся на «Блик», вампирской магией подчинят волю его экипажа — по крайней мере, попытаются — или применят на всех пыточные заклятья. Или просто закуют в кандалы и потащат на свою родную планету… в смысле, кто первый успеет, тот и потащит, остальным планетам не обломится.

Но в данном случае все равно, что бы преследователи там ни задумали. Сашкина задача — как можно быстрее увести корабль с экипажем из-под удара. То есть покинуть порт, и желательно скрытно.

А это проблема, потому что на обитаемых цивилизованных планетах старт вне порта вне закона, и выходы стерегут… А то всегда хватает умников, желающих не платить взлетный сбор и рискнуть кораблем под ударами бурных у поверхности планеты эфирных течений. И если бы только рисковали, это бы полбеды, хуже, что при взлете остается гигантское отравленное пятно…

Ради спасения жизни — жизней — Сашка был готов наплевать на защиту окружающей среды. Но вряд ли чиновники Тортуги оценят их самовольство так же благосклонно.

Fuck, если бы Санька была в порядке! Ее маскировочные чары — это что-то с чем-то, Сашка был почти уверен, что они обманули бы и охрану порта.

А так придется обходиться по старинке.

* * *

Ступа приземлилась на причале возле места «Блика» еще до того, как солнце скрылось за горизонтом — успели.

Их уже встречал Володька.

Без лишних слов он помог вытащить Сандру и отнести ее в кают-компанию. Не то чтобы Сашке так уж требовалась помощь, но хорошо, когда есть кому открывать перед тобой двери и люки.

Но как только они расположили Сандру на диване, где обычно врачевали царапины и серьезные раны, возник вопрос, что делать дальше. Врачеванием у них в основном Сандра и занималась… с тех пор, как они остались без Княгини. Как поступить теперь с магическим истощением, от которого человек аж сознание теряет, Сашка не представлял.

К счастью, представляла Людоедка, как ни маловероятно было ожидать этого от лишенки.

— У Марины в тайнике лежит несколько настоек как раз на этот случай, — сказала она. — Я знаю, где. Что лучше, кэп — дать ей такое, чтобы она подскочила и какое-то время активничала, а потом рухнула как подкошенная? Но тогда она будет недели две в себя приходить, а то и больше. Или такое, чтобы проспала три дня, но встала как новенькая?

Сашка задумался.

— Не знаю, — наконец сказал он. — А если ничего не давать?

— Проснется через несколько часов как с похмелья и потом будет еще неделю как снулая рыба, — жестко сообщила Людоедка. — Насмотрелась я на это все. После хорошего боя до трети команды так валялась.

Итак, выбор предстоял непростой. Сандра могла понадобиться, чтобы выйти из порта, но в то же время Сашка вовсе не хотел на две недели лишать корабль кормчего! Дня три они с Катериной, пожалуй, кое-как справились бы: Сандра держала отделение кристаллов в образцовом порядке, если корабельный дух будет доволен, ничего в разнос пойти не должно… Ну, Сашка надеялся. Так-то взлетать с планеты без работоспособного кормчего — та еще авантюра. По-хорошему нужно дать Сандре отлежаться и только потом стартовать.

Однако выхода Сашка не видел. Бэла, пусть и не хотела пускаться в подробности, успела по пути посвятить его в некоторые детали их столкновения с наемниками. А именно, сказала, что они планировали убить весь экипаж «Блика». Раз так, то и другие, скорее всего, церемониться с ними не будут. И мало шансов, чтобы их крохотная команда могла справиться с профессионалами разведки или контрразведки, которые к тому же способны нанять себе помощь!

Значит, придется рисковать. Но вот как именно?

Сашка знал несколько способов обойти портовую охрану, на случай, если тебе нужно что-нибудь пронести на корабль, чтобы об этом не знали… или кого-нибудь провести, если уж на то пошло.

Способ первый — подкуп. Есть ограничения: нужно знать принятые расценки, а также принятый ритуал и культурологические особенности (упаси тебя боже подать деньги левой рукой на Аль-Кариме!). Ну и всегда есть риск нарваться на кого-то принципиального или просто зеленого новичка. А также, если в порту уже действуют меры повышенной безопасности — которые, как Сашка подозревал, будут задействованы немедленно, как только сведения о кратере получат нужные инстанции — подкуп охраны немедленно осложняется, а то и вовсе становится невозможным.

Кроме того, Сашка отлично помнил, что на счету «Блика» денег не так много. Даже откровенно мало: последняя ходка без товара и быстрый отлет с Жасмина очень сильно подорвали финансы.

Нет, подкуп не подходил.

Другой вариант: взлом охранных систем, либо каким-нибудь хитрым заклятьем, либо тупо превосходящими магическими силами. Заклятья, которые защищали акваторию Военно-морской Академии, были мощными, но старыми, чуть ли не прошлого века; среди кадетов особой доблестью считалось угнать учебный шлюп или бриг: это называлось «проветриться» или там «прокатиться с ветерком» по Финскому заливу. Сашка и сам пару раз принял участие в такой забаве. Однако на Тортуге защитный контур наверняка лучше. Будь Сандра в форме, Сашка бы мог попытаться с ней на пару, особенно если Володька нарисует им какой-нибудь клевый усилитель. Да и сам Володька маг не из слабых, тоже помог бы. Хотя с ним попасть в резонанс, не делая Круг, может быть сложнее, но… все же Сашка попробовал бы. А то и в самом деле рискнули бы на Круг. Один раз же получилось!

Но без Сандры такая попытка заведомо обрекалась на провал. А если все-таки разбудить ее ядреным зельем Людмилы Иосифовны, то и тогда не факт, что этого будет достаточно. В состоянии повышенного аврала защитные контуры наверняка будут дублироваться наблюдателями-людьми. А у них нет чистокровного вампира, чтобы отвести глаза.

Или еще, лихорадочно размышлял Сашка, можно бы воспользоваться маскировочными чарами, которые они применяяли в эфире… теоретически, они как раз предназначены для обхода различных сигналок. В смысле, заклятий и амулетов дальнего радиуса действия — но и на ближнем должны работать. Поскольку они графические, можно попросить Володьку их проанализировать и усилить. А там Володька, Сашка и Катерина накачают их энергией все вместе… может быть, и без Сандры справятся.

Однако то же возражение: если карты проведут их через защитный контур, остаются наблюдатели… Все-таки подкуп? Отправить на дело Людоедку и молиться всем темным силам, чтобы пронесло?

Тогда Сандра не нужна, можно дать ей отоспаться…

Но и этот вариант Сашке не нравился. Слишком много в нем было неизвестного, неопробованного. А вдруг Володька не разберется в чарах, а вдруг их все-таки не выйдет запустить без Сандры, а вдруг на это потребуется слишком много времени, а вдруг вне эфира они не сработают или сработают как-то не так...

— Мы ведь собираемся уходить из порта, да? — спросила Катерина. — Теперь эти, которые за нами хвостом идут, церемониться не будут.

— Надо, только как? — сердито спросила Бэла. — Срочный взлет нам точно не дадут.

— Можно попробовать взятку… — нерешительно проговорил Володька. — Или, например, поколдовать над системой распределения запусков, чтобы они решили, что мы — это и есть тот корабль, который должен взлетать следующим…

Ха, подумал Сашка, а такой вариант ему даже в голову не пришел!

— А такое возможно? — заинтересовалась Людмила Иосифовна.

— Теоретически, — ответил Володька. — Правда, я не знаю даже, с какого конца тут подступиться…

Вдруг у Сашки появилась еще одна идея.

— А если получится обмануть чары, может, попробовать в пушку вторым кораблем залезть? — спросил он. Ведь думал же, думал о пушках совсем недавно! — Тут есть одна совсем большая, лайнер можно запустить!

— Ты как себе это представляешь? — возмутился Володька. — Можно подумать, я пилот, а не ты! Ты думаешь, диспетчерская нас не заметит? Они же не только чарами, они еще и глазами смотрят!

— С воротами из порта то же возражение, — вторила Людоедка. — Порт уже на усиленных мерах безопасности. Вряд ли нам получится подкупить привратников…

— Может, попробуем протащить «Блик» берегом? — предложила Катерина. — Знаю, что это дикая мысль, но мы идем порожняком, водоизмещение совсем маленькое. Если пережечь левитационные печати…

— Не говори глупостей, — отрезала Бэла с нехарактерной для нее жесткостью. — Даже если пережжем печати, они все равно не продержатся настолько долго, чтобы донести «Блик» посуху в соседнюю бухту! И как тогда потом садиться без них?

— Ну, допустим, я бы сделал временные печати, — вызвался Володька. — Я теоретически представляю, как это можно…

— Даже соседняя бухта слишком близко от города, будет эфирное заражение, — возразила Людоедка. — Или вы не против жертв?

— Давайте посмотрим на карту, по-моему, не так уж и близко, — сказала Катерина.

Сашка слушал их со все возрастающим чувством собственной неадекватности. Капитан кислых щей, тоже мне! Может быть, кто-нибудь из них придумает что-нибудь получше…

Карту порта и Тортуги, которую Сашка и Людоедка получили после уплаты пошлин вместе с информационным буклетом, разложили на столе в кают-компании.

— Видите, тут совсем узкий перешеек… — начала показывать Катерина. — Вот тут, слева от устья реки…

— Вот как раз потому что узкий, ничего не выйдет, — настаивала Людоедка. — Даже если левитационных печатей и хватит, заражение…

— Да посмотрите, тут же горы, как раз прикроют!

— Нужно, чтобы кто-то посчитал заражение, — сказала Бэла. — Я лично не возьмусь.

Сашка машинально разглядывал карту, прикидывая радиус поражения. Жалко, высоты не проставлены…

А если уйти по реке? Сашка летел над ней сегодня, вроде она достаточно широкая… А вот глубокая ли?

Нет, вряд ли глубокая. Во всяком случае, точно не судоходная, там сплошные пороги. Да и, будь она судоходной, по ней бы в черте города хоть яхточки плавали. А все, что Сашка видел — типа «пиратские» галеоны в черте парка, из тех, что на девять десятых иллюзия, а в основе там ма-ахонькая лодочка...

И тут его осенило.

Глава 15, в которой поют пиратские песни и запускают фейерверки

Дата неизвестна

...Проблема нашего времени в изобилии — и одинаковости.

Слишком много планет, слишком много независимых и полунезависимых государств и схожих с ними образований, слишком много магических традиций… Слишком мало единства. Никто не понимает, что если какой-нибудь уникальный вид ни на что не похожих инопланетных животных вымрет из-за неразумного хозяйствования корпорации, или клана, или древнего Ордена (да, один раз я наткнулся в своих странствиях на секретную территорию тамплиеров, хоть и незачто в жизни не напишу точные координаты — нафиг, нафиг; а масоны выкупили свою Новую Мальту совершенно в открытую!), то вселенная необратимо изменится без какой-либо пользы для кого-либо, лишь во вред всем нам, путешествующим в эфире. Люди спрашивают: «А нам-то какая польза с ядовитой скунсобелки?" Или — "Да, светлячки Натальи красивые, но на Земле есть не хуже!" Сколько раз я слышал доводы, мол, земная фауна и флора надежно защищена законодательством, что же вам переживать о чужих?

Никому не приходит в голову, что жизнь каждой особи значит не меньше, чем жизнь человека, что разнообразие видов ценно само по себе, и что биота каждой планеты станет беднее, что потоки магии в мире пошатнутся, что изменятся сами эфирные течения… Да что там, многие люди до сих пор не верят, что эфирные течения формируются жизненной силой существ, живущих на планетах, а не только тектоническими процессами, протекающими в их недрах!

Наша Земля знала выдающихся защитников живой природы — тут и Карл Линней, и Томас Гексли, и Чарльз Дарвин, и Джеральд Даррел с Дэвидом Аттенборо, и Владимир Вернадский, и Николай Дроздов… Совместными усилиями им удалось вбить в тупые макушки так называемых "сильных мира сего» (сила есть, ума не надо!), что с ухудшением разнообразия биосферы ухудшается состояние магии, что рождается больше лишенцев, что бесследно исчезают некоторые заклятья…[1] Но стоило в двадцатом веке опасности отступить — и теперь никто не верит, что то же самое может повториться в масштабах всей Галактики.

Да, потому что, см. выше — слишком много планет, слишком много видов, слишком много государств и провинций, тянущих каждое в свою сторону.

Мне надоело принимать это положение вещей. Надоело блеять, как овца: «Ну что-о я мо-о-гу поделать…"

Может быть, не смогу сейчас. Главное — начать. Ни Москва, ни Рим не строились в одночасье.

В средние века случалось, что пираты захватывали города или даже целые острова и заводили на них свои порядки. Интересно, реально ли это сейчас? Когда вокруг столько планет и государственных образований, быть может, всем будет все равно, если одна из них попадет под власть "сумасшедшего натуралиста».

[1] Разумеется, Николай Князев излагает свою версию мировой истории, сильно ангажированную его «зеленой» идеологией. То же касается и персоналий: как и в нашей истории, не все из них действительно были зоозащитниками.

____

Наверное, можно было найти момент удачнее. Но, с точки зрения Бэлы, сложно. Она уже не призналась Сашке, когда они летели в ступе назад, потому что не хотела, чтобы полет превратился в поток расспросов, соболезнований и потрясенной неловкости с Сашкиной стороны. Да и бессильного гнева не хотела. Он ведь наверняка бы захотел отомстить Белкиным обидчикам… ну, она бы захотела перегрызть горло тем, кто обидел бы его, если бы их роли поменялись. Не стоит ожидать меньшего, так?

Теперь Бэла никогда уже не перегрызет никому горло.

Нет, стоп, не жалеть себя. Пожалеешь — пропадешь. Это не так важно. Главное — выжить, и чтобы все остальные остались живы.

Так вот, она не сказала Сашке тогда, но когда-то сказать ему надо. Кто его знает, может быть, он будет строить планы, где то, что Белка оборотень, сыграет решающую — ну или просто важную? — роль?

Будь это приключенческий роман, тот факт, что Бэла утаила свою трагедию, непременно стал бы для «Блика» роковым.

Поэтому она, конечно, не собиралась хранить тайну. Только в совсем идиотских книгах и пьесах люди утаивают самое важное, потому что об этом «трудно говорить».

Но выслушивать соболезнования и мучительно утешать своих же утешителей не хотелось тоже, поэтому она выбрала момент, когда все готовились приступить к воплощению Сашкиного плана. Для этого беднягу «Блика» требовалось разрисовать снаружи и внутри так, чтобы и сантиметра квадратного не осталось. Брать в руки уголек предстояло каждому, даже тем, кто, как Бэла и Людоедка, ни хрена не понимали в графической магии. Нет, Бэла, конечно, учила в школе основы и даже их сдавала… по принципу «сдал — забыл».

Так что она дождалась, пока Сашка всем все растолкует, пока все возмутятся, выскажут свои возражения, и только тогда сказала:

— Кстати, я больше не оборотень. Вам нужно это знать.

Реакция в кают-компании была… молчаливой. Кажется, всех просто ошарашили ее слова. Молчание давило, заставляя как будто бы оправдываться, хотя Бэле и нечего было стыдиться. Она вскинула голову:

— Меня пытали. Я уже говорила. Оказывается, от этого можно потерять зверя. Я не знала. Ну вот так получилось.

Она еще хотела добавить «Сандра не успела помешать», но не стала. Получилось бы, что она выгораживает Сандру, но ведь та действительно не виновата. Так что и выгораживать не нужно.

— Да… — пробормотала Людоедка. — Я слышала о таком, но про оборотней столько всякого рассказывают…

Еще молчание. Потом — неожиданно — первым заговорил Володька:

— Слушай, ты поэтому сказала сейчас, а не раньше, чтобы никто не приставал с сочувствием?

Белка удивленно на него поглядела. Он сидел по левую руку от нее, такой же несуразный и лохматый, как обычно.

Она не смогла ничего ответить Володьке. Не то чтобы слезы подступили — какие слезы, о чем вы? Можно плакать, когда потерял любимого человека, родственника или друга. А какие слезы, когда потерял себя? Кто их будет лить-то?

Просто оцепенели мышцы лица.

— Но ведь это же ужас что! — воскликнула Катерина. — Белка, ведь…

— Цыть, — перебил ее капитан Белобрысов. Белка отстраненно отметила, что его капитанская ипостась удавалась ему все лучше и лучше. — Тогда давайте по местам. Дел невпроворот. Людмила Иосифовна, вас я попрошу напоить Сандру тем отваром, от которого она будет спать, а потом проснется здоровой. Бэла, поможешь ей? Или все-таки будешь печати рисовать?

— Печати, — хрипло сказала Белка.

Пусть будет сложная, незнакомая задача, к которой непривычны руки. Чем сложнее дело, тем меньше времени остается думать… о всяком. А красота рисовки сейчас не очень важна, Володька сам так сказал, когда они обсуждали Сашкин план.

Главное, пережить шок. От шока умирают. А она не собирается умирать. Оборотни — они живучие. Даже если Бэла больше не оборотень.

* * *

Золотая капля взмыла вверх — и распустилась в ночном небе над Тортугой пышным цветком. Грохнуло, бахнуло. Впрочем, никого это не разбудило: девять, десять, даже одиннадцать вечера — детское время по меркам курорта. Во-вторых, Тортуга и не думала спать. Тортуга кипела легкомысленной, праздничной жизнью: в парке все еще работали аттракционы, кроме тех, что рассчитаны на совсем уж малышей, на улицах города за воротами парка играла музыка в кафе и ресторанах, прогуливались парочки и компании…

И, конечно, не спала служба безопасности планеты, разбираясь с недавними происшествиями. Но беззаботных гуляющих это мало волновало. Они пересекли сотни парсеков по волнам опасного эфира, заплатили немалые деньги (и продолжают платить!), чтобы окунуться в сияющую атмосферу праздника, далеко от повседневных житейских забот — и намеревались черпать эту атмосферу полной чашей! Благо, ни в хлебе, ни в зрелищах недостатка не было.

Вот например, что это такое красивое, поющее и стреляющее золотыми огнями из мачты, плывет по реке? Надо подойти посмотреть… ну, если нет дел поважнее, потому что ежели ты здесь не первый день, то уже, конечно, насмотрелся на эти карнавальные имитации пиратских кораблей, которые периодически устраивают парад на местной речушке! И понятно, что ничего с нормальным водоизмещением сюда не зайдет, но смотрится красиво, огни отражаются в темной воде… а что еще надо?

Так что люди подходили к краю мощеной камнем набережной, любовались красочной иллюзией, но — без особого внимания. Целовались, перекусывали, садясь на украшенный магическими огоньками парапет, даже ныряли в речку и с хохотом вылезали обратно. А очередная развлекалочка пусть себе плывет, создавая антураж...

На это и был расчет.

Если не можешь уйти тихо — уходи громко. Весело, с музыкой, с фейерверками, с фанфарами! И тогда тебя не заметят.

В теории, по крайней мере, так. Принцип похож на знаменитую идею похищенного письма: когда что-то на виду, то тебя не замечают. Володька, когда читал про такое, всегда невольно восхищался мошенниками или вояками, что шли на такую хитрость: это какой же наглостью надо обладать!..

Очень тяжело психологически: выставляться, чуть ли не орать «смотрите, я здесь!" — и быть уверенным все это время, что сработает. Не переборщить, не пережать, не выдать себя неуместным жестом. Не привлечь все-таки к себе внимание.

В общем, тяжело плыть через весь вражеский город — а именно так его воспринимал теперь Володька Тортугу — находясь в центре сверкающей, поющей иллюзии огромного (больше стандартных размеров) пиратского галеона с туго надутыми разноцветными парусами!

Сказать, что Володьке было страшно, было все равно что назвать эфир умеренно опасным местом. Володька был в ужасе.

От его давешней эйфории не осталось и следа.

Когда обретаешь волю к жизни, появляется и неожиданная проблема: начинаешь этой жизнью дорожить. Под конец его пребывания под спрутом Володьке сделалось почти все равно — ну погибнет и погибнет, как будто это много хуже, чем тянуть эти тяжелые, серые, однообразные дни!

А теперь хотелось дышать полной грудью, хотелось пить вино, обнимать красивых девушек — даже если ограничиться только объятиями, все равно приятно! В общем, хотелось жить. Вместо этого приходилось напрягать все силы, чтобы выполнять безумный план их безумного капитана.

Потому что Сашка псих, в этом Володька теперь был уверен. Причем опасный. И опасный именно тем, что когда он на тебя посмотрит, улыбнется и хлопнет по плечу, ты как-то незаметно попадаешь под его обаяние и начинаешь делать, что он просит…

— Йо-хо-хо! — в очередной раз заголосила Катерина.

Звуковые печати, нарисованные всем миром и наспех проверенные Володькой, подхватили Катеринин голос, исказили, умножили и понесли над рекой.

Одновременно с ней те же звуки повторил, словно болванчик, здоровущий чернобородый пират с деревянной ногой, который занимал весь полубак. С берега видно было только этого пирата; Катерину скрывал бочонок из-под меда, на который и были нанесены руны, поддерживающие иллюзию.

Бочонок был маленький, Катерина еле уместилась в нем, еще жаловалась, что сидя петь тяжело. А кому легко-то? Зато пират получился здоровый, чуть ли не трехметровый. Ничего, с берега в самый раз...

Издав пиратский хохот, Катерина запела песню на испанском из своей песенной тетрадки, которую они условно сочли пиратской (слова там повествовали о девушке, которая не дождалась жениха с моря, а потому решила нанять корабль и сама отправиться куда глаза глядят на поиски приключений). Однако благодаря печатям казалось, что поют эту песню несколько голосов…

Нет, ладно, не несколько. Все-таки Володька не был настоящим звуковивком — скажите спасибо, что, благодаря его художественным талантам, визуальные иллюзии получались достоверно! Но все-таки создавалось смутное ощущение, будто, во-первых, поет не женщина, а мужчина, пусть и с высоким голосом, а во-вторых, что на подпевке как раз женский хор.

Вода — отличный отражатель, и такая акустика, как сказала Катерина, улучшает любой голос и поддержит любую иллюзию. Только на это надеяться и оставалось.

И лучше не спрашивайте, чего это стоило Володьке! Легко ли — поддерживать столько печатей, что на корабле не остается живого места?

Правда, это не считая усилителей для левитационных печатей, которыми занимается Сашка…

Сейчас с Володьки пот лил настолько, что, наверное, мог бы поднять уровень воды в реке и решить проблему "Блика» с осадкой сам по себе. Очень много сил отнимала иллюзия такого объема и мощности, да еще и на открытом воздухе, где чуть зазеваешься — и твои наработки развеет ветер! Это вам не холл казино, где Володька многое мог оставить на самотек и только время от времени подпитывать печати своей силой. Здесь поток энергии нужен был постоянный, причем в таких объемах, что Володька опасался свалиться как бы не в худшем состоянии, чем Сандра. Даже при том, что часть иллюзий он замкнул на Катерину: у нее резерва было поменьше, но что делать?

Другого выхода все равно не было. Володька спасал свою жизнь — и жизни друзей. И лучше не думать, что там делает Сашка в трюме: выжимает до предела все, на что способны левитационные печати, чтобы «Блик» не чиркал килем каменистое днище речушки…

А то ведь еще страшнее станет. Как маг-графолог, Володька отлично знал пределы возможностей левитационных печатей. И понимал, что они выжимают из них сверх этого предела.

А как быть? Жить захочешь…

Произошедшее с Белкой не оставляло сомнений: на экипаж «Блика» будут охотиться всерьез. Эх, подставила их прошлая капитанша, еще как подставила, чтоб ей ни дна, ни дня!

Но вскоре силы думать про это кончилось. Володька просто работал.

* * *

Дерево дымилось.

Сашка не знал, что это возможно, не поверил бы, если бы кто сказал. Но факт: здоровущие, в средний человеческий рост левитационные печати, нарисованные на корпусе корабля — разумеется, изнутри, в трюме, чтобы никакая магия не контактировала с эфиром напрямую — раскалились настолько, что выжигали древесину.

«И нам еще повезло, что это именно графическая магия, — мрачно подумал Сашка. — Амулеты, уже, небось, хрупнули бы, хоть из драконьей кости их делай — и привет. А корпус толстый…"

Толстый, но — не прожжет ли его насквозь?

А еще у Сашки заканчивались силы, но об этом он старался не думать.

— Тебе нужна помощь? — спросили из-за спины.

Сашка оглянулся.

Дело, которое он делал, требовало большой энергии, но почти не требовало концентрации: печати сами направляли поток, им только давай. Сашке казалось, что из него откачивают кровь. К счастью, ему почти не нужно было принимать в этом процессе сознательного участия. Разве что прикладывать всю свою волю, чтобы не прервать передачу.

Поэтому он мог позволить себе обернуться, что и сделал.

Бэла стояла у него за спиной, мрачная, серьезная, похожая на призрак себя самой.

Но — стояла, а не жалась к стене. Глядела прямо, не опуская глаза, не куталась в шаль, которую не снимала, и одета была в короткие шорты и футболку, как последнее время в рейсе. Сашкино сердце сжалось гордостью за нее.

Слишком мало времени прошло с ее откровения, он как-то до сих пор не мог переварить. Не верилось. Потеряла лису? Да быть того не может. Это просто стресс от пытки. Оклемается, отдохнет…

(Что-то внутри Сашки знало: не отдохнет. Он себя обманывает. Но даже зная это, Сашка продолжал держаться за обман. Слишком иначе больно получалось).

— Энергии не хватает, — коротко сказал он, потому что сил говорить длинно или миндальничать не было. — Катерина с Володькой держат иллюзию, левитационные печати на мне. Если можешь надавить на духа…

— Уже, — так же отрывисто и по существу ответила Бэла. — Он не в восторге, но мешать не должен. Я спрашиваю — тебе помочь энергией?

"Да чем ты там поможешь…" — хотел было сказать Сашка.

Действительно, какая там магическая энергия, у Белки и на самые простые заклятия еле-еле хватало, только чтобы с амулетами в рубке управляться. Но Сашка понял, что не может растоптать ее вновь приобретенную гордость.

Да и… им идти еще несколько километров, для верности лучше хотя бы тридцать, но… Сашка был готов к тому, что удастся только выйти за пределы города, а там — замаскировать корабль, отдохнуть и стартовать только тогда, когда будут силы отойти еще выше. Если левитационные печати, конечно, выдержат. А может и так случиться, что он загонял всех в ловушку. Ибо если печати прожгут корпус насквозь, стартовать они не смогут.

И если сил у Бэлы хватит хотя бы на лишних три-четыре километра… Да хоть на полсотни метров! Это уже кое-что..

— Хорошо, — сказал Сашка. — Помогай. Смотри, кладешь руки вот сюда…

Маленькие смуглые ладони Бэлы легли на темное дерево корабля рядом с Сашкиными, которые были больше и светлее. И "Блик» пошел быстрее — Сашка аж почувствовал! Чуть ли не рывок сделал!

Сашка в изумлении поглядел на Бэлу.

Она не смотрела на него. Она стояла, закусив губу, бледная до сероты в мерцающем свете синих колдовских огней. А энергия текла. Много, много энергии.

Сашка испугался. Ему показалось, что она жертвует своей жизнью, то ли от отчаяния, то ли по незнанию — он слышал, что бывают такие техники, хотя в школах их, разумеется, не учили. Но… магический поток заправлял он, и Сашка отлично чувствовал «вкус» той силы, что дарила ему Бэла. Все-таки просто магия. Не жизнь. Но как?!

Притворялась все это время?! Зачем?!

Бэла покосилась на него с усмешкой.

— Лиса ушла, а место оставила. Я заметила, когда рисовала печати.

«Первая хорошая новость за день», — подумал Сашка.

Глава 16, в которой ведутся разговоры по душам и складываются мозаики

Дата неизвестна

Что сказала бы моя матушка, знай она, что я стал пиратом?

Должно быть, похвалила бы. Ей всегда хотелось, чтобы в жизни было больше романтики.

Пока, правда, я слишком поражен этим поворотом событий, чтобы хоть сколько-нибудь связно его осмыслить, не то что подробно описать в дневнике. Честное слово, когда я написал несколько месяцев назад, что собираюсь стать диктатором собственной планеты, я сделал это больше в сердцах! Я даже Злодейский План по Захвату Мира не успел придумать!

Точнее, я надумал только нанять подходящий корабль и отправиться исследовать отдаленные участки Ойкумены, те, куда ведут достаточно широкие, но все-таки не слишком привлекательные и не до конца исследованные течения — есть, есть такие уголки, даже в относительной близости от Земли их не так уж мало!

Но пока я даже не успел притворить этот начаток плана в жизнь. Разве что продал мою дорогую «Молнию». Тяжело с ней было расставаться, но я сманил Духа в специальный амулет. Если удастся, перепишу ее личность на новый корабль, главное, чтобы он был новый, еще не успевший обрести собственную. Меня этому научил один отошедший от дел кормчий на Наталье. [1]

Я спокойно летел себе на Мирабилис на пассажирском судне, чтобы выбрать корабль (не сказать, что там лучшие верфи, но, пожалуй, самые дешевые), когда…

Впрочем, я все еще не отойду от этих событий. Легко ли а) обнаружить в себе неведомые силы, возможно, силы мага-пустотника; б) совершенно случайно оказаться капитаном пиратского судна; в) заполучить в старпомы кровожадного вампира, не брезгующего пить кровь меншей без их согласия? Ох, чувствую, к Дюраку спиной лучше не поворачиваться — но какой у меня был выбор? Вдохнуть эфира?

Надо поскорее избавиться от этого пиратского экипажа. В голове, конечно, уже крутятся всякие мысли, что не зря я вспоминал о пиратах, захватывающих острова, и почему бы в самом деле не захватить так УЖЕ освоенную планету, расположенную в козырном месте, но… нет. Слишком опасно. Я все-таки не самоубийца!

[1] Скорее всего, Николая Князева ввели в заблуждение шарлатаны: вообще-то такое невозможно. Или он все же умудрился придумать уникальный ритуал.

_____

Сандра плавала в полусне, который постепенно сменялся сменялся бодрствованием. Самый приятный вид пробуждения. Даже удивительно. Она не помнила почему, но четко знала: ей должно быть плохо. У нее должно болеть… да все, наверное. Руки, ноги, голова. Ощущения, как с похмелья, сил — только-только до нужника доползти, и то впору стучаться к Людоедке, благо, ее дверь соседняя, и выпрашивать ночной горшок…

Но ничего этого не было. Сандра приходила в себя медленно, сладко, как в первый день отпуска в порту, когда есть время хорошо выспаться. И щека ее мяла собственную родную подушку, а не жесткие камни на склоне Семиконечной горы…

Стоп!

Гора!

Раньше воспоминаний нахлынули отчаяние и ужас. Только почему-то потускневшие, словно покрытые пылью и паутиной. Как будто горе, отдалившись во времени, сделалось более выносимым.

А Сандра не сомневалась, что времени прошло прилично. Не часы — дни. Тело чувствовало.

И да, мочевой пузырь разрывался!

Она попыталась вскочить, но тут мышцы отозвались давно ожидаемыми неприятными ощущениями по полной программе. Закружилась голова, да так резко, что Санька не удержалась от сдавленного мычания — вряд ли этот возглас заслуживал звания стона.

Тут же за стенкой что-то стукнуло, дверь ее крохотной каюты распахнулась и порог переступила Людоедка. В руке у нее был тот самый вожделенный ночной горшок.

— Доброе утро, соня, — сказала она. — Скорее приводи себя в порядок. Мы в эфире, и кормчий нужен позарез.

— В эфире?! — ахнула Сандра.

И тут же поняла, что ведь и верно. Слабое гудение кристаллов, вибрацию корпуса, полное отсутствие иных звуков, вроде плеска воды о корпус, и портовых запахов не спутаешь ни с чем. Они летят. А Людоедка, бледная, с кругами под глазами, выглядит так, будто самолично пинками загоняла «Блик» в Залунный мир.

А что, очень может быть. Санька бы не удивилась.

— Как же вы… без кормчего… — начала она.

— Как, как… с руганью! — отозвалась казначейша. — Давай, облегчайся и выползай. Тебе нужно пожрать как следует, должно полегчать. Катерина с Володькой специально целую гору наготовили. И за работу.

Теперь Сандра все-таки застонала, медленно и печально отлепляя себя от кровати. Скорость была компромиссом между тем, как скоро ей хотелось взгромоздиться на горшок, и как быстро готово было двигаться измученное тело.

А стон — стон был данью ужасу, который ей сейчас предстоял.

Ладно смотреть в глаза Бэле и Сашке, которых она подвела… особенно Бэле, конечно… Ладно по новой осознать, что ты убила собственную сестру…

Но приводить в порядок отделение кристаллов после срочного старта без кормчего — вот это адские муки, любого кормчего спросите!

* * *

Когда после гигиенических процедур Сандра кое-как доковыляла до кают-компании, там и впрямь витали запахи вкусной еды, а в остальном было пусто, только Абордаж спал — для разнообразия, не на диване, а на одном из низких продавленных кресел. Разве что люк в рубку открыт.

Кто там на вахте сейчас, Сандра не помнила. Во-первых, она не знала, сколько времени в точности проспала; во-вторых, расписание вахт составляется наново после каждого взлета — просто чтобы избежать рутины. В-третьих, Сандра понятия не имела, не стало ли у них одним пилотом меньше. То есть она не знала, в состоянии ли Белка исполнять свои обязанности…

Мысль отдалась такой душевной болью, что Сашка была вынуждена присесть на диван.

Блюдо с булочками на столе оказалось прямо перед ней.

Истории про людей, которым от депрессии и горя кусок в горло не лезет, Сандра, конечно, слышала. И даже верила, что такие бывают. Но к ней самой это никаким боком не относилось. Она даже не успела задуматься о том, прилично ли ей сейчас в принципе что-то жевать, как умное тело откинуло край полотенца, достало булочку — уже остывшую, но какая разница! — и откусила кусок.

Магическое истощение подрывает ресурсы организма, потом нужно очень-очень много есть, это Сандра знала. А уж если к этому добавить многодневный сон, за время которого и в обычном режиме можно изголодаться…

Она почти прикончила блюдо с булочками и начала кровожадно коситься на большую кастрюлю с непонятно чем, стоявшую на подогревающей печати (Володькина работа, значит!), когда из люка в потолке высунулась Белкина голова.

— Привет, — сказала она абсолютно обыденным тоном.

Бэла выглядела настолько как всегда, что на миг в Сашке всколыхнулась надежда: ей все показалось, и на самом деле оборотня она не лишилась; а может, ей не показалось, но лисица вернулась к Бэле, как только та отоспалась и отъелась — а что, почему бы и нет? Кто, в конце концов, что-то знает об оборотнях?

— Сейчас твоя вахта? — спросила Сандра.

— Сейчас ничья вахта, — ответила Бэла. — Мы хорошо вошли в стрим, легли на курс к Земле. Сейчас все зависит только от амулетов и духа, Сашка распорядился, чтобы мы как следует отдохнули.

Она спустилась по лестнице, села рядом с Сашкой на диван и протянула руку к ее булке.

— Делись!

Сандра послушно отломила ей половину с той стороны, где не успела еще куснуть.

— А что ты тогда тут делаешь? — спросила Сандра.

— Меня отправили отдыхать раньше, — Бэла оторвала сразу большой кусок булки и втянула его в себя одним движением. — Парням и Катерине почему-то кажется, что я хрупкое создание и взлетать лучше без меня. Хотя я старший пилот, на секундочку!

Хрупкой Бэла сейчас не выглядела, несмотря на свой рост и худобу. Она выглядела… да, пожалуй, как побитый в абордаже корабль, чьи ходовые кристаллы и кристаллы жизнеобеспечения прекрасно работают, несмотря на пробоины в корпусе, и поверх этих пробоин уже наведены искрящиеся сферы отрицания.

— Как удалось стартовать так быстро? — спросила Сандра. — Я думала, на Рохле-Колбасе расписание на неделю вперед, а Берг сказала, что я всего пару суток проспала…

— Так мы не из порта стартовали, — пояснила Бэла.

И рассказала о Сашкином плане: замаскироваться под развлекательный плот и подняться вверх по реке, воспользовавшись левитационными печатями.

— Невозможно! — тут же вынесла Сандра вердикт.

Потому что и правда, невозможно. А то бы все контрабандисты такое проделывали.

Хотя… «Блик» довольно маленький корабль, и шел порожняком. Какой контрабандист по доброй воле опустошит трюм?

Но ведь эфирное отравление!

— У нас получилось, — пожала плечами Бэла. — Правда, печати сильно прожгли корпус, и нам пришлось стартовать раньше, чем отошли от города на безопасное расстояние… боюсь, чуток наследили в биосфере.

— Как далеко от города вам удалось отойти? — напряженно спросила Сандра.

— Около десяти километров…

Она выдохнула.

— Нормально. Жертв не будет. Разве что если кто по лесу гулял поблизости…

— Сашка проверил сначала, аур не было.

— Хорошо… — они помолчали.

Потом Сандра спросила то, что интересовало ее больше всего:

— Ты успела побывать у лекаря?

Бэла вздохнула.

— И ты туда же… Володька тоже это первым делом предложил. Как будто найдется лекарь, способный лечить оборотней!

— Почему нет? — упрямо спросила Сандра. — На Земле точно найдется! Может быть, из ваших… Или — какой-нибудь чародей исследователь! Если нужны деньги, вся моя доля к твоим услугам!

Бэла улыбнулась.

— Вот и Володька сказал то же самое… вы все-таки похожи.

— С чего бы нам быть похожими? — удивилась Сандра.

По ее мнению, они с Крестоносцем были полнейшими противоположностями.

— Похожи, — настаивала Бэла. — И ты, и Сашка, и Володька… вроде бы разные, но отношение к жизни, но что-то… не знаю, как объяснить… — она покачала головой. — Короче, не знаю. Когда дойдем до Земли и если останемся живы — видно будет. Но я не очень верю в лекарей.

— Ты обычно не такая. Не смиряешься так просто, — буркнула Сандра раньше, чем успела себя остановить.

Если Бэла смирилась — так может, оно и к лучшему.

— Ну, я сначала очень переживала, — Бэла криво улыбнулась. — Но ты удивишься, насколько лучше себя чувствуешь после того, как выспишься и поешь. Серьезно. И потом… Я тут кое-что заметила.

В ответ на вопросительный взгляд Сандры Бэла рассказала ей вот что. Когда они все вместе рисовали магические печати под руководством Володьки, она нечаянно одну из этих печатей активировала. А ведь визуальные иллюзии — это серьезный расход энергии! На занятиях в школе у нее никогда не хватало на это сил, она получила проходной балл только потому, что учителя ставили большинству оборотней отметки просто за посещение. Мол, что с них еще требовать. В младших классах это Белку очень радовало (все учатся, а ей можно по лесу бегать!), потом стало бесить.

Но важно не это, а то, что Бэла, совершенно не стараясь, напитала одну из печатей силой.

Она благоразумно отложила дальнейшие эксперименты до лучших времен, отлично понимая, что сейчас не время. Однако когда Сашке требовалась помощь с левитационными печатями, она смогла помочь.

— Понимаешь? — медленно проговорила Бэла, глядя на свои руки. — Я смогла. У меня, может, получилось отдать треть или четверть от того, что смог дать Сашка. Но ты в курсе ведь, что он очень одаренный маг?

— Угу, — сказала Сандра. — Ему всегда говорили, что не будь он таким лентяем, мог бы со временем доучиться до Верховного Ковена.

Она лихорадочно вспоминала магическую теорию. Считается, что у каждого мага есть резервуар силы внутри — вроде бы что-то в крови, какие-то там тельца или струны, или не пойми что — которые позволяют накапливать энергию и затем высвобождать ее. И отличия между очень одаренным магом и полной бездарью на самом деле относительно невелики: большая часть энергии на самом деле уходит на то, чтобы в принципе пользоваться магией. Разницу в энергии, дающую возможность кастовать более мощные заклятья, можно добрать тренировками, однако есть и пределы. Все равно как в теории любой может стать, допустим, кулачным борцом, но на самом деле успешнее всегда будет тот, у кого руки длиннее и кто способен нарастить большую мышечную массу.

Поэтому бывают люди, от рождения больше способные к магии, которым все дается легко — как она или Сашка. Бывают такие, которым тяжело шагнуть за заклинания школьного уровня, вроде Психеи. А бывают вроде Бэлы, которым и школьный-то уровень не дается, если не пахать, как лошадь.

Точнее, Сандра так про нее думала. А теперь выясняется…

— То есть хочешь сказать, — медленно проговорила Сандра, — что твоя… истинная форма, — она вовремя вспомнила, как называла Бэла свою лисью ипостась, — на самом деле — это постоянный фоновый магический процесс, который забирал у тебя энергию? И теперь, когда лиса ушла, энергия освободилась на все остальное?

Бэла с удивлением поглядела на Сандру.

— Надо же, ты сразу уловила. А Сашка сказал, что у него голова сломается об этом думать, но что я молодец, и пошел спать.

Сандра улыбнулась, чувствуя, как на душе становится чуть легче.

— Да, похоже на него… И как ты себя чувствуешь по этому поводу?

— Пока не знаю, — сказала Бэла, поглядев Сандре в глаза. — Честно говоря, поэтому я и заснуть не могу, все думаю… Может быть, это и есть та причина, по которой главы оборотневых кланов стараются отгородить нас от меншей? Может быть, боятся, что молодежь откажется от своего зверя, чтобы… как это… нормально интегрироваться в общество?

— Ага, — сказала Сандра. — Культурная ассимиляция через пытку?

Она опять ругнулась на свой длинный язык, но Бэла только усмехнулась.

— На самом деле пытка даже, наверное, не нужна… У нас есть об этом сказки, а есть и типа настоящие предания. Что иногда зверь может уйти. Бывает такое. После тяжелой болезни или травмы. Иногда он может потом вернуться… порой в отдельном теле. С некоторыми кланами звери-предки живут в отдельных телах, как с барсуками.

— И что тогда будет с твоей магией?

— Не знаю, — Бэла вытянула руки перед собой, растопырила пальцы. — Но если выбирать, лисья лапа или чародейский инструмент…

— Да? — спросила Сандра, когда поняла, что пауза повисла слишком надолго.

— Лисья лапа, — ответила Бэла твердо. — Я привыкла обходиться почти без магии, обошлась бы и дальше. А лиса — это… — она запнулась. — Знаешь, вот еще вчера бы я сказала «лиса — это я». А теперь не могу. Но… это все равно важно. Важнее, чем все остальное.

Сандра не знала, что сказать, поэтому она просто обняла Бэлу и притянула ее к себе.

Бэла, как ни странно, поддалась. Несколько минут они сидели так, просто впитывая тепло друг друга. Потом у Сандры вырвалось то, что она и сказать боялась — и не сказать было невозможно.

— Прости меня… пожалуйста.

— Иди ты, — ответила Бэла, прижавшись лицом к ее плечу, отчего голос звучал глухо. — Ты свою плоть и кровь убила ради меня. У оборотней ничего сильнее не существует.

— Она не моя кровь, — возразила Сандра. — Или пусть кровь — но ничего больше! Она мне не сестра!

И тут Сандра вспомнила: ей четыре года, Психее два, и она берет ее маленькую нежную ручку в свою и говорит — «пойдем играть в приключения!"

Доигрались.

Слезы подступили к глазам неконтролируемые, горячие.

"Я не разревусь сейчас! — подумала Сандра. — Белке хуже, чем мне, ей…"

Но Белка обняла ее в ответ — и рыдания пришли.

Абордаж проснулся, посмотрел на них, понял, что кастрюлю с Володькиным пловом еще долго не откроют — и ушел ловить мышей в трюм.

* * *

Стрим неторопливо нес корабль к Земле — два дня полета уже прошло, оставалось еще как минимум десять или даже больше. А капитан нес мало кому нужную вахту в рубке, подняв паруса, чтобы хоть немного сэкономить ресурс кристаллов.

Прошли времена, когда Сашка мог управлять парусами только из фонаря. Теперь он так наловчился, что, пожалуй, даже из своей каюты мог бы это делать, но из рубки с ее амулетами и прямой настройкой на Духа, конечно, выходило легче.

А значит, не было никакого смысла ставить еще кого-то на вахту в рубке, пока Сашка сидел бы в фонаре. Лучше дать экипажу отдохнуть. И так все вымотались. Жасмин, поиски Белки с Володькой, Порт-Суглат и покушения, потом Роовли-Кообас и вся та хрень, которая там произошла… И почти без отдыха, сплошные срочные старты, сплошная спешка! Это не говоря уже о том, что эфирные переходы даже в спокойных широких стримах при стабильном ветре и сами по себе выматывают людей, без всяких дополнительных неприятностей.

Сейчас же все особенно нуждались в амортизации. Особенно Сандра, Бэла и Володька. Сашка бы даже затруднился сказать, кто из них больше.

Сам бы Сашка тоже, конечно… но он честно не видел для себя возможности отдохнуть, расслабиться и сбросить с плеч груз.

Девчонкам повезло, они есть друг у друга. Хорошо, что не замкнулись в себе. Володьке повезло — у него есть его комиксы. Катерина уже рассказала Сашке по строжайшему секрету, что он начал какой-то очередной лихо закрученный сюжет с неожиданными поворотами, где собирается косвенно отразить произошедшие с "Бликом» события. Ну и флаг ему в руки, тоже способ отрефлексировать.

Что же касается Сашки...

У Сашки, вроде как, есть Сандра, да и Бэла, пожалуй, тоже… но разве он смеет пойти к ним за сочувствием, когда это все случилось с ними по его вине?

Тут над открытой крышкой люка показалась черноволосая макушка Крестоносца.

Сашка обрадовался ему неожиданно сильно: оказывается, его достало пялиться на Узор Мироздания и думать мрачную думу, а он и не заметил.

— Самокопанием страдаешь? — спросил Володька непонятным тоном. Вроде как саркастически, а вроде и с сочувствием, даже с уважением.

— Есть немного, — вздохнул Сашка.

— Небось, опять над тем, что сам не пошел с Сандрой вскрывать тайник? — прозорливо спросил Володька.

— Ты по делу или как? — у Сашки в голосе прорезалось раздражение — предвестник настоящей злости.

Пусть у них и неформальные отношения в экипаже, но так сыпать соль на рану капитану… И вообще, отвлечение отвлечению рознь!

Но Володька не отреагировал на его тон, а спокойно опустился в штурманское кресло.

— А тебе не приходило в голову, господин «боевой маг», что ты тоже мог не справиться с Психеей и наемниками? — спросил Крестоносец. — И мы были бы теперь в еще более глубокой жопе, потому что ты валялся бы мертвым?

— Я… — Сашка открыл и закрыл рот.

Мысль была свежая и неожиданная. Он и впрямь как-то упустил, что там была не только Сая, но и целый отряд профессионалов… по крайней мере, со слов Сандры с Бэлой. Но лгать им абсолютно незачем.

Хотя шансов у Сашки все равно было бы больше, чем у Белки…

— Не знаю, — сказал он упрямо. — Я не знаю, как все могло бы быть! Важно то, что я поступил неправильно, нерационально, и тем самым подверг мой экипаж опасности!

— Да, — согласился Володька. — Но меня ты спас. И вообще, прошлое прошло. Нужно работать над тем, что дальше.

— Да что дальше-то? След мы потеряли, тайник уничтожен, артефакт непонятно где… того и гляди нас сейчас спецслужбы возьмут за глотку вместо Княгини… и ее я не спас, хотя всех вас в это втравил…

Действительно, их положение выглядело безнадежным. Столько усилий — и все в пустоту.

— Сашка, — сказал Володька прочувствованно. — Мы пошли за тобой не из добрых чувств и не по дружбе, не потому что ты нас уговорил. А потому что ты капитан.

— Еще того хлеще!

— Нет, ты не понимаешь. Ты — капитан. Мы — команда. Мы идем за тобой. Не хотели бы, не шли.

Сашка не нашелся с ответом. Такая трактовка тоже не приходила ему в голову.

— И я тебе скажу, ты на голову выше многих кэпов, под которыми я ходил, — пожал плечами Володька. — А поднаберешься опыта — будешь вообще хорош.

Сашка криво улыбнулся.

— Ага, особенно после недавнего фиаско…

— Фигня с любым может случиться. Так, слушай, я тебя вообще-то не утешать пришел. Это как бы не моя специализация. Я в этих ваших эмоциях… Просто сил нет смотреть, как ты скулишь.

Да, уж это точно, что на большинстве кораблей за такой разговор с капитаном можно схлопотать какую-нибудь бяку. Но Сашка непочтительность проигнорировал, только заметил кисло:

— Я тебя сразу спросил, по делу ли ты, ты сам начал… кухонную психоаналитику.

— Ладно, проехали. Короче, смотри, — Володька положил на стол таблицу с названиями кораблей, портами их прибытия и отбытия, срочными грузами и прочими подробностями. Сашка эту таблицу, разумеется, уже видел: они составили ее по сведениям из Порт-Суглата и частично дополнили в Тортуге. — Обрати внимание, на этот корабль, «Пенелопа».

— Ну? Он же не за нами полетел…

— Слушай, те, которые полетели за нами на Роовли-Кообас — это прямо клиническая наглость. Они, считай, расписались, что в открытую начали нас преследовать. На такое только сверхдержавы способны. Нет, я говорю о том корабле, который после Порт-Суглата на Ровлю не полетел, хотя до этого преследовал нас повсюду.

— И что это за корабль?

— Пожалуйста. «Пенелопа», порт приписки Мирабилис, водоизмещение меньше, чем у нас, условный класс «анан», — Сашка смутно припомнил, что так называются какие-то совсем небольшие суденышки, вроде бы с латиноамериканским колоритом. — Таким корытом можно даже в одиночку управлять, если умеешь в кристаллы.

— И оно за нами идет только с Мирабилиса?

— Угу. А знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Оно тамошней постройки. Совершенно новое. Это его первый рейс. Но сделано не на заказ, типовой проект «Тапиока». Ну, если верить справочнику Ллойда, который у Люды лежит, он старый.

Внутри у Сашки екнуло.

— Это Княгиня, — сказал он, и без тени сомнения знал, что понимает верно. — Она за нами следила, готовилась вмешаться, если бы что-то пошло не по ее плану. Убедилась, что все идет как надо и отправилась… куда?

Володька помахал таблицей.

— К Земле, представь себе.

— Представляю, — пробормотал Сашка.

Сашкины преподаватели частенько ругали его тугодумом и тупицей. Говорили даже — мол, сколько талантов и какому идиоту досталось.

Однако это было не совсем так. Сашка никогда не был дураком, он попросту ленился думать. А еще точнее, ленился приучать себя к сложным мыслительным процессам, поэтому мысли у него всегда шли путем наименьшего сопротивления. Как ни странно, это частенько приносило хорошие результаты: люди, считающие себя умными, часто склонны забывать, что самый простой путь — не значит самый худший.

Но вот сейчас у него в голове из осколков мозаики как-то разом сложилась сложная, безошибочная картина. Как при ударе молнии все стало ясно и резко. Словно кусочки мозаики, нашли свои месте их странные маневры около Мирабилиса, то, что Княгиня натаскивала Сандру как мага-пустотника, то, что ей непременно нужен был сэйл-мастер и она посвятила столько времени тренировке…

— Я знаю, где спрятан артефакт Князя, — сказал Сашка.

И тут же пожелал, что лучше бы он этого не знал.

Глава 17, в которой обсуждаются родственные отношения

Дата неизвестна

Мэлвин Дюрак — редкая птица! Мужик-вампир, то ли изгнанный из собственного клана, то ли сам с ним расплевавшийся. С женщинами это происходит сплошь и рядом, но мужчинам инстинкты гнездования мешают порвать связи с родичами. Как правило, вампиры мужского пола держатся за семью всеми правдами и неправдами.

Предсказуемо, цель жизни М. Д. — любой ценой стать главой собственного клана. Что не так-то просто. Менш со сходными устремлениями мог бы просто жениться и завести детей, а потом потихоньку прирастать родней; у вампиров все происходит несколько сложнее. Культурное своеобразие. Поэтому М. Д. намерен всеми правдами и неправдами заполучить достаточно денег, землю и статус.

Честолюбивый, недостаточно умный, чтобы добыть все, что хочет самостоятельно, но достаточно умный, чтобы осознавать свои границы, безжалостный, с нужными связями среди той части эфирной вольницы, что не утруждает себя даже попытками соблюдения закона… Очень, очень ценный ресурс.

Но перспектива иметь его под своим началом уже заранее вызывает у меня головную боль, зубную боль и затяжной понос. Несмотря даже на то, что во время абордажа я обнаружил в себе скрытые резервы (нужно проверить, уж не маг-пустотник ли я, но пока не представляю, как это сделать, не привлекая к себе внимания Гильдии. А садиться в золотую клетку я ну никак не хочу). Все-таки вампирская магия — это вампирская магия. Может быть, быстро он со мной ничего не сделает, но они спецы по всяким ползучим заклятьям: околдует за несколько месяцев так, что и не заметишь. А потом будешь вокруг него на цырлах бегать, номинально числясь капитаном и главой.

Мне нужен кто-то, кому я доверяю. Кто-то, кто поможет взять его под контроль — раз уж я начал сколачивать собственную команду.

И единственная, кто приходит на ум — начальница службы безопасности мафиозного заповедника на Лорене.

Но у М. Б. неплохая должность, согласится ли она? Впрочем, мы, вроде, поладили. Может быть, ей надоело гонять браконьеров.

______

Общее собрание, на котором решалось, как экипажу «Блика» жить дальше, состоялось в кают-компании — как всегда. Правда, на сей раз не было вкусностей, к которым все привыкли, как и чая: дело серьезное. Даже Абордаж, кажется, это понимал: не приставал ко всем членам экипажа по очереди… нет, простите, не «оказывал милость», чтобы его погладили. Просто сидел на столе и, щурясь, смотрел на всех безразличными желтыми глазищами.

— Я знаю, где спрятан артефакт Князя, — сказал Сашка. — И знаю, где найти Княгиню. Мы правильно легли на курс к Земле, но чтобы успеть вовремя, придется поторапливаться.

Иногда одна фраза может здорово изменить настроение. Приятно было смотреть, как у всех на лицах появляется осмысленное выражение любопытств, внимания и готовности действовать.

«Ну вот, — подумал Сашка, — такими вы мне нравитесь больше. А то на себя не похожи!»

Не то чтобы раньше корабль пребывал в апатии… нет, Сашка, пожалуй, не назвал бы это состояние так. Просто все члены экипажа «Блика» измотались сперва подготовкой к штурму тайника Князя — пришлось ведь репетировать выступление, рисовать печати, записывать музыку, чтобы Володька смог ее воспроизвести — а потом поверх всего этого наложились отчаянные усилия по срочному взлету из не предназначенной для этого акватории. Не говоря уже о трагедии Сандры с Белкой: все члены экипажа восприняли произошедшее с ними как личную беду. А Сашка вообще…

Впрочем, что Сашка? Он до сих пор не мог поверить, что в этом была замешана Психея, и что она теперь мертва. Ну не мог — и все. Не укладывалось это в голове.

Где девочка Сая, а где безжалостная наемница, которая пытала Белку!

Тем более что Сашка слышал об этом только с чужих слов, сам не видел. И это казалось несправедливым. Уж если произошло такое, что Сандрина сестра предала их — то почему без него?

Однако действовать неспособность осознать ничуть не мешала. Даже, может быть, помогала не сойти с нарезки раньше времени. В смысле, до того, как они реально смогут позволить себе роскошь долгое время вправлять себе мозги.

И все же в те пару дней со взлета, пока Сандра продолжала дрыхнуть под дурманом Людоедкиного (или лучше сказать, Княгининого?) снадобья над «Бликом» повис туман апатии, вызванный чувством полного провала.

Да, они кое-как сбежали от преследователей… возможно. Есть, в конце концов, способы найти корабль и в эфире, если вы достаточно сильный маг.

Да, они освободили Володьку от спрута. Но Княгиню они не нашли, артефакт не добыли, и как бегать от разведок других держав и самих ОРК на Земле — оставалось решительно непонятным. Разве что на Окраину податься?

Или, наоборот, бежать в ближайшее отделение ОРК, бить челом, сдаваться, выкладывать все как на духу и надеяться, что русские разведчики защитят от своих иностранных/инопланетных коллег?

Все это нужно было обсудить, но никто не решался начать. Может быть, никто не мог поверить, что все так плохо.

В общем, все пребывали в растерянности.

— Ну наконец-то! — воскликнула Людоедка. — Хоть что-то определенное. Насколько вы уверены в своих выводах, капитан?

— Абсолютно уверен, — кивнул Сашка.

Слишком красивая была эта комбинация, чтобы оказаться просто досужей выдумкой!

В смысле, если уж Сашка до нее додумался — правда, только после нескольких месяцев интенсивных размышлений — то уж кто-кто, а Князь и Княгиня должны были прийти к тому же самому гораздо раньше.

— Отлично! — воскликнула Катерина. — Значит, давайте действовать! Достанем артефакт сами — и поторгуемся за наши шкуры.

— Поддерживаю, — серьезно кивнула Бэла.

Володька и Сандра только кивнули.

Они не сомневались в Сашке — ничуть.

...А может быть, Сашка проецировал. Может быть, и не было никакой апатии для всего экипажа. Может быть, в растерянности пребывал только он. Любой экипаж отражает настроение своего капитана. До разговора с Володькой Сашка как-то не воспринимал себя «настоящим» капитаном, но теперь наконец печенкой осознал, что другого лидера на корабле нет.

Поэтому и настроение изменилось: сам Сашка принял решение действовать.

— Очень важно дойти до Земли быстрее, чем Княгиня, — сформулировал Сашка основное условие своего плана. — Иначе мы ничего не успеем. Что за судно эта «Пенелопа»?

Володька назвал спецификации корабля.

— Черт!.. Ладно, на Роовли-Кообас мы прибыли раньше, чем собирались, да и ушли оттуда раньше, но Балл-то вошла в Стрим Дютара!

— Угу, он ее практически без затрат тащит, — мрачно произнесла Сандра.

— А уж если она поставит парус… — нахмурилась Людоедка.

Сашка поморщился: он успел забыть, что Княгиня — сэйл-мастер не из последних. Надо же. Хотя ведь именно она его учила, и именно на почве восхищения ее мастерством он впервые и поцеловал ее.

(Сейчас этот поцелуй казался далеким, абсолютно нереальным, как будто и не с ним случился.)

И если сделать поправку на парус….

— Белка, Катя, или я не прав, или она будет у Земли дня через три! — до Сашки наконец дошло.

Катерина с Белкой переглянулись.

— Да, где-то так, — ответила Катерина, а Белка только кивнула.

— Такое судно, как «Пенелопа», могло и быстрее обернуться, — похоже, Сандра решила сегодня побыть голосом пессимизма. Ну правильно: Володька, который обычно выполнял эту функцию, до сих пор лучился остаточной эйфорией после избавления от спрута.. — Может, она уже неделю как прибыла!

— Нет, — покачала головой Людоедка. — Во-первых, Марина наверняка летит с минимальным экипажем, просто чтобы меньше людей в это втягивать. Во-вторых, если бы она неделю уже там пробыла, мы бы что-то услышали. Отсюда до Земли ходу всего как раз дней пять на мощных кристаллах, здесь регулярная доставка почты. Как раз предыдущий почтовик ОРК бы и привез.

— Регулярная доставка почты? — удивился Сашка. — Ну надо же!

— Я узнавала в администрации порта, — пожала плечами Людоедка. — Думала, может, возьмем заказ, чтобы не пустыми идти. Но нет, не судьба. Тут муниципалы все заполонили, нам с нашими лоханками не судьба.

— А почему ты думаешь, что мы бы услышали? — спросила Сандра.

— Потому что Княгиня непременно задумала что-то крупное. Ох, выпороть ее мало за такое!

— Кстати, давно хотела спросить, — сказала Катерина. — Вы с ней себя ведете, как будто она вам дочь или племянница. Но она вас старше по возрасту. Кто она вам?

— Приемная мать, — зубасто ухмыльнулась Людоедка.

Над столом повисло изумленное молчание.

— Ну или точнее, Князь стал мне приемным отцом, — пояснила Берг. — Подобрал меня… мне было восемь, я сбежала из приюта для лишенцев, от которых отказались родители-нормалы, когда нас перевозили на другую планету. Финансирование урезали, решили, что в колониях содержать будет проще… Хотя, честно говоря, мне со всем моим опытом до сих пор непонятно — куда там было еще урезать? — она презрительно поморщилась: видно, ее профессионализм казначея никак не мог найти оправдания тяжелым воспоминаниям. — Марине было тяжело со мной — вы знаете, у вампирш нет материнского инстинкта, они сваливают воспитание потомства на мужей и братьев.

Сашка машинально кивнул, Сандра тоже: уж они-то знали. Правда, справедливости ради, у вампиров-мужчин отцовский инстинкт по меркам меншей избыточно силен, недаром обозначение «вампирский папа» давно стало притчей во языцех. Мол, они продолжают опекать своих отпрысков лет до шестидесяти (с учетом продолжительности жизни), а то и далее.

Именно поэтому главами вампирских кланов становятся только мужчины — за редчайшими исключениями, которые только подтверждают правило. А вот женщины частенько шабашат на стороне, посещая родовое гнездо только наездами и заваливая родных подарками. Сашке раньше казалось, что Марина Балл принадлежала именно к этой категории вампирш, отправившихся «за зипунами». Его это не беспокоило: он как-то не задумывался о перспективе завести с ней семью. В смысле… ну так, немного задумывался, наверное, но это казалось ему далеким и нереальным.

— Ради Князя Марина старалась, как могла, — продолжала Людоедка. — А потом вроде бы действительно ко мне привязалась, когда я подросла и смогла держаться с ней более-менее на равных… — она вздохнула. — Хотя иногда я в этом сомневаюсь.

Все продолжали пялиться на нее в немом ступоре.

— Вы просто еще очень молоды, — чуть улыбнулась Людоедка. — Отношения с родителями тоже, случается, выходит на новый уровень.

— И она с вами не поделилась своим замыслом? — удивился Сашка. — Трудно поверить!

— Да уж если бы поделилась, я бы не поддержала все эти ваши авантюры! — вздохнула Людоедка. — В смысле, ее авантюры. Нет, я абсолютно не в курсе. И именно поэтому уверена: она задумала что-то очень рискованное, такое, что я не одобрила бы ни за что.

Все переглянулись.

— Такой вопрос, — озвучила Сандра то, о чем, как подозревал Сашка, думали все. — Мы точно собираемся спасать Княгиню, которая втравила нас в это без нашего ведома?

Сашка закусил губу. Еще неделю назад он бы бескомпромиссно ответил «Конечно!" — и к черту возможные последствия. Однако с тех пор он уже узнал, что значит почти потерять товарища. Совсем потерять кого-то из своих было бы еще горше, и Сашка собирался любой ценой этого не допустить.

Но… Княгиня.

— Я совершенно уверена, что у Марины были благородные причины так поступить, — твердо проговорила Людоедка, и Сашка вздохнул с облегчением. Не один он так думал. — То есть я не сомневаюсь, что она сглупила, когда решила, что справится сама. Ей нужно было посвятить нас в свой план и убедить ей помочь. Но что причины были — это несомненно.

— Я тоже хочу ей помочь, — кивнул Сашка. — Но, конечно, не могу заставить никого за мной пойти. Да и я не уверен, что мы вообще теперь успеем.

Сандра и Белка переглянулись.

— Я с тобой, — сказала Белка.

— Ты уже так пострадала… — начал Сашка.

— Мы все недооценили опасность, — перебила Белка. — Но я уже говорила Сандре — зверь может и вернуться. У нас ходят легенды, что это происходит с тем, кто живет правильно и по совести. Для меня "по совести» значит помогать друзьям.

— А я в любом случае с тобой, Златовласка, — криво улыбнулась Сандра. — Ты — моя семья… что бы это ни значило.

— Спасибо, — прочувствованно ответил Сашка. — А ты, Катерина? В принципе, уже поздно предлагать тебе сойти, но мы можем зайти на… — Сашка прикинул, — один из Форпостов, например, девятнадцать или сорок один.

Форпостами назывались небольшие станции, вроде Завитка, но труба пониже и дым пожиже. Их когда-то разместили в Солнечной системе на случай возможного инопланетного вторжения. Но инопланетного вторжения Земля так и не дождалась: из нескольких инопланетных рас, которые люди встретились, никто не был заинтересован в экспансии. Однако во время периода колониальных войн, чьим завершением стала война с Князем, на Землю несколько раз нападали колониальные корабли. Тогда станции и пригодились.

Катерина покачала головой.

— И по доброй воле отказаться от такого приключения? Нет уж! Игорь меня не поймет, когда узнает.

— Интересные у вас, должно быть, семейные отношения, — пробормотала Людоедка.

— Не жалуюсь, — лучезарно улыбнулась Катерина.

Все посмотрели на Володьку. Тот пожал плечами:

— Если вы думаете, что я только и мечтаю убеждать кого-то на Форпосте, что я не шпион, вы сильно заблуждаетесь! И потом, — задумчиво добавил он, — те, кто нас преследуют, вовсе не будут разбирать, кто по доброй воле здесь летит, а кто просто случайно в экипаже оказался. Единственный способ выбраться из этой заварухи — только вперед.

Абордаж посмотрел на Володьку, мявкнул и внезапно прыгнул к нему на колени.

От неожиданности Катерина и Сандра засмеялись, Сашка, Белка и Людоедка остались серьезны.

— Я тоже так думаю, — согласился Сашка с Володькой. — Но все-таки… заварушка, в которую мы так спешим, запросто может окончиться нашей гибелью. Так что я должен был дать вам выбор.

— Считай, дал, — вздохнул Володька, наглаживая Абордажа. — Теперь давайте обсуждать, как обогнать «Пенелопу».

Все переглянулись. Действительно, как?

— Даже если Марина вот прямо сейчас добралась до Земли, несколько дней у нас есть, — высказалась первой Людоедка. — Что бы она ни задумала, это должно быть нечто очень крупное. Нечто очень крупное быстро не подготовишь.

— Это если у нее нет людей на Земле… — возразила Сандра.

— И если она не прилетела туда уже несколько дней как, — вставила Бэла. — Я сейчас подумала… если она прилетела и была занята подготовкой, то она как раз может что-то делать прямо сейчас.

— Ну, тут уж придется надеяться на лучшее, — пожала плечами Людоедка. — Но вряд ли, честно говоря. Людей на Земле почти никого нет. Марина там никогда ничего интересного не делала, там сложнее избежать внимания надзоных органов. А клан ее живет не на Земле, а на Окраине… То ли на Наталье, то ли на Лорене, она как-то всегда темнила на этот счет.

— Она же Киевский университет заканчивала! — удивился Сашка, который до сих пор помнил это с представления экипажа. — Теологическое отделение.

— Может, и заканчивала, — пожала плечами Людоедка, — но это было лет с пятьдесят назад, задолго до меня. А может, соврала… Не так важно. Важно, что на Земле у нее мало связей, если, конечно, и впрямь не брать в расчет теологов из Украины.

— А могла она успеть что-то подготовить до отлета с Земли год назад, за вашей спиной? — спросила Сандра.

— Уже полтора года назад. Вряд ли. Не было у нее плана одной всем заниматься, я бы знала.

— Точно? — усомнился Сашка.

— Точно, — уверенно кивнула Людоедка. — Я даже могу сказать, когда у нее планы изменились. Когда в газете появилось сообщение о «Присцилле» и о выплаченном нам вознаграждении. Тогда стало четко ясно, что информацию о нас слили, и разведуправление ОРК, которое изначально наняло Марину, сделало «мы в домике». А значит, каждый за себя. Догадываюсь, что она попыталась нас обезопасить, выведя из игры…

— Скорее, сделать приманкой, — проворчал Сашка.

— Одно другого не исключает. Наверное, что-то пошло не так, что вы все-таки пострадали… Эх, надо было вас все же остановить, чтобы в пекло не лезли! Тем более, сейчас, когда засветились по полной! Вам бы ноги уносить...

— Не получится, — покачал головой Сашка. — Если кто и виноват, то я. Значит, и исправлять мне.

— С чего бы это? — возмутились Сандра и Бэла чуть ли не хором.

— Я выпустила бабочек! — воскликнула Сандра.

— Я пропустила слежку за нами в горах! — почти одновременно с ней произнесла Бэла.

Девушки удивленно посмотрели друг на друга, как будто им не приходило в голову, что каждая может винить себя. Это выглядело даже забавно.

— И вообще, если бы я не оказался на пути у спрута… — начал Володька.

— Видите, тут без толку выяснять, кто из нас облажался, — прервал Сашка этот парад самобичеваний. — Давайте думать, как ускорить ход корабля в эфире. И кристаллы, и паруса, это понятно. Сандра, помнишь наш маленький эксперимент перед Мирабилис?

— Помню, — вздохнула Санька. — Мне тогда еле удалось…

— Ну, тогда еле удалось, а с тех пор ты много чего крутого сделала. Авось и прокачалась. Попробуй. Но силы расходуй экономно, они нам еще понадобятся, когда доберемся до Земли.

— Можно вообще объединить наши силы, как при вскрытии тайника, — вызвался Володька. — Я нарисую печать для ускорения, а ты будешь ее подпитывать. Так силы должны расходоваться максимально экономно.

— Давай попробуем, — нахмурилась Сандра. — С тайником получилось. Только тяжело было — страсть.

— Ну, значит, во второй раз будет легче, — заметил Володька с энтузиазмом.

Правда, энтузиазм его показался Сашке наигранным, но… лучше так, чем наоборот. Прорвемся.

Глава 18, в которой музыка придает силы

Дата неизвестна

Когда ты ведешь людей в бой, нужно быть готовым к тому, что не все из этого боя вернутся. Где-то я читал такое, но не понимал. Теперь вот понял. Вроде бы пираты, забубенные головушки. Ничего мне не должны и я им ничего не должен — я стал адмиралом их крошечной флотилии всего пару месяцев назад, и вовсе не по своей воле. Оглядываясь назад, могу сказать, что это получилось почти случайно.

И все же никогда я так остро не хотел повернуть назад время, как в те минуты, когда смотрел, как тела моих людей одно за другим вышвыривает в Подлунный мир, и они исчезают из вида!

Подумать только, что это натворил не вражеский флот — одно только живое существо. Не могу примириться с этим.

Бедняга, как оно, должно быть, перепугалось. Идиот я — мне следовало увидеть признаки, что пространство вокруг планеты обитаемо! Мой опрометчивый приказ укрыться в атмосфере землеподобной планеты и переждать чуть было не привел к гибели, по всей видимости, уникальной формы жизни.

По уму, нам следует заняться починкой двух оставшихся кораблей и как можно скорее убираться отсюда… Но что-то мне подсказывает, что покинуть территорию, охраняемую этим существом, будет не так просто. Мощь его колоссальна, и ему не стоило ни малейшего усилия уничтожить «Весельчака».

Нужно как следует изучить это создание, чтобы понять, как лучше миновать его. М. Б., конечно, закатывает глаза и говорит, что я чокнутый натуралист, но даже ей нечего возразить. Очень рад, что в данном случае интересы науки и здравый смысл заодно. Это случается не так часто, как принято думать.

_______

На очень мощных кристаллах от Роовли-Кообас до Земли доходят за пять дней. Такая скорость у круизных судов, благодаря чему поездку в парк аттракционов можно уложить в две недели. Это в ОРК законодательно закреплены месячные отпуска, а где-нибудь в в Америке и уж тем более Китае — извини-подвинься, четырнадцать дней вместе с уик-эндами и ни секундой больше! Или вообще неделя плюс национальные выходные...

Однако «Блик» просто не мог бы позволить себе настолько беспечно расходовать энергию. Даже заполучи Сашка где-то кристалл требуемой мощности (а это нужно было подсуетиться — он не был уверен даже, что на Роовли-Кообас получилось бы такой достать), корабельный дух не потянул бы. Особенно учитывая, что форсированная эксплуатация левитационных печатей и так уже истончила корпус. Целостность пока сохранялась, не то в эфир вообще нельзя было бы выйти, но напрягать его в этих местах теперь нужно было только очень осторожно.

Зато «Блик» мог поднять паруса, чтобы прибавить ход за счет эфирного ветра. Вот только даже под парусами в дополнение к кристаллам добраться до Земли раньше чем за неделю — утопия.

К счастью, еще толком не решив, что делать, они взяли курс именно к Земле и уже два дня летели туда. Не особенно торопясь, но все же в верном направлении. Значит, теперь оставалось пять или шесть дней пути.

Или даже меньше, поскольку совместные усилия Сандры и Володьки Крестоносца давали на удивление удачные плоды.

Сашка присвистнул, любуясь веревочкой лага.

— Ну вы даете! Почти пятьдесят узлов! Это просто… ну прямо… так правда за три дня долетим!

— Очень может быть, что нужно быстрее, — нахмурившись, сказал Володька.

— Почему это?

Сашка еще не закончил говорить, а уже испытал дурное предчувствие. Если в Академии никто Володьку не принимал всерьез, то за последние месяцы Сашка имел возможность оценить, какой это отличный аналитический ум. Правда, приоритеты у Володьки стояли странно — он в первую очередь пытался сообразить, как что-то применить для комиксов, а уж потом все остальное — но когда начинало пахнуть жареным, соображал он круто. Кто бы еще мог разрушить чужой корабль, едва прочухавшись от стазиса? А так виртуозно скрыть отсутствие двух членов экипажа на сцене, при этом будучи в депрессии из-за влияния лишнего «пассажира» у себя в голове?

Так что Володьке Сашка заранее доверял. А потому его обеспокоенность не сулила «Блику» ничего хорошего.

— Да я вот все думаю — а что могла задумать Княгиня? — черные брови Крестоносца сошлись на переносице. — Только уничтожить артефакт, контролирующий спрутов, иначе от нее никак не отстанут.

Сашка тут же мысленно с ним согласился. Действительно, а что еще могла затеять Княгиня? Кому бы она ни отдала артефакт, остальные не будут до конца уверены, что у нее его нет. Однако...

— Она не сумеет его достать без мага-пустотника и еще пары классных пилотов с сэйл-мастером, — уверенно сказал Сашка.

По крайней мере, если он верно вычислил местоположение артефакта. А в этом он почти не сомневался..

— Достать — нет, — похоже, Володька не сомневался тоже. — А уничтожить — вполне. Ты ведь знаешь, как Пищевую Базу терраформировали?

Сашка вспомнил подробности, что разузнал скорее от скуки, пока они торчали на ледяной планете. И ему стало нехорошо.

Тогдашние первопроходцы просто сбросили самый большой сухогруз, начиненный огненными талисманами, на замороженную планету, чтобы выплеск магии растопил лед. Потом вслед полетели баржи, груженые водорослями. Те прижились, на планете появилась какая-никакая жизнь, стало быть, и магия тоже — стало возможно усилить их рост заклинаниями, насытить атмосферу кислородом. После этого уже более аккуратно опускали контейнеры с мальками. А потом, когда размножилась рыба, магический фон оказался достаточен, чтобы людям выходить из Залунного мира в Подлунный и оставаться в живых.

Короче, то, что нельзя достать, то можно забросать чем-нибудь с орбиты — вот что имел в виду Володька. И если это «что-нибудь» будет иметь немагический разрушительный потенциал… как там они ворочали скалами на Тэте? Были же у них какие-то специальные вещества, способные взрывать твердые породы!

Или можно даже без такой экзотики. Просто взять талисман, начиненный разрушительной магией. Такая магия высвобождается при разрушении талисмана, магические триггеры ей не нужны. А если уронить его с орбиты, он неминуемо разрушится...

— Но это пустяки, — махнул рукой Володька, — ну будет парочка впечатляющих взрывов, подумаешь! Важно другое. Как ты думаешь, что случится со всеми спрутами, которых держат под контролем, когда Княгиня добьется своего?

— Вырвутся на свободу… постой, что-то тут не сходится! — Сашка напряженно размышлял. — Допустим, у кого-то из наших противников в самом деле выведены спруты…

— Не допустим, а точно! Тот спрут, что меня захватил, он откуда взялся, по-твоему? Из открытого космоса прилетел? Нет, это тот, кого упустили на «Присцилле», и он там не один вообще-то куковал! Вы же нашли следы! Мы же говорили об этом уже!

— Ну ладно, точно. Как они их держат под контролем? Артефакта-то у них нет!

— Нет главного артефакта, — покачал головой Володька. — Ты говорил с Сандрой по поводу того, что она узнала из дневников Князя?

— Говорил, но я старался не мешать ей записывать, пока она хоть что-то помнит, — покаялся Сашка.

Сандра и так разрывалась между поддержанием в рабочем состоянии кристаллов и расколупыванием собственных мозгов. Еще его руководящего присутствия ей и не хватало!

— Ну вот смотри. Артефакт — это фрагмент черепа материнского спрута, который позволяет управлять всеми его потомками. Ты про это хоть успел узнать? — поинтересовался Володька.

— Это-то да...

— Уже хорошо! Тогда, если рассуждать логически, как могли развиваться события в тех державах, которые решили разводить эту гадость? Я думаю, они поймали одного спрута…

— Как поймали? — перебил Сашка.

— Как-как… Тем же способом, что и Князь! Наверняка у всех тамошних служб безопасности есть свои маги-пустотники, это сказочки, что они только на Гильдию работают... В общем, заставили его размножиться в неволе, потом убили, и теперь управляют его потомками с помощью такой косточки, — Володька потер лоб. — Это объяснило бы… некоторые мои впечатления под контролем спрута.

— Какие еще впечатления? — подозрительно спросил Сашка.

До сих пор ни о чем таком речи не было.

— Сны мне снились всякие… неважно, я не был уверен, что это не обычная муть! — Володька поморщился. — Мне все время снилось, что меня мама зовет… что она мучается, ждет, чтобы я ее спас… А у меня с родителями не блестящие отношения, ты в курсе. И я думал, это подсознание чудит. Но когда избавился от спрута, сны прекратились.

— Ну, вероятность, что это было твое подсознание, по-прежнему остается, — согласился Сашка. — Но это хорошо вписывается в твою концепцию, согласен. А в чем тогда проблема?

— В том, что на «Присцилле» кто-то — нам сейчас неважно кто, хотя по совокупности признаков я думаю, либо аль-каримцы, либо окинавцы — перевозили спрутов, подчиненных таким образом. Один сбежал. А остальные?

— Та-ак… — пробормотал Сашка. — И что?

— А то что это только у средневековых рыцарей «вассал моего вассала — не мой вассал». Изначально у костей этих спрутов не было такой способности — подчинять потомков! Это Князь заколдовал того, самого первого, которого поймал и привез. Если уничтожить ключ-артефакт, то все малые, которые наделали аль-каримцы — а может, и кто еще — потеряют силу!

— Ни хрена себе…

Когда Сашка превентивно предчувствовал, что Володька скажет нечто неприятное, он понятия не имел, что херня достигла такого масштаба.

— Спруты выйдут из-под контроля, — продолжил Володька тоном античного пророка, вещающего о гибели Трои. — Дальше все зависит от того, где их держат. Если в каких-нибудь вольерах в эфире — вырвутся, разнесут вольеры нахрен и наделают дел. Если запертых в человеческих телах…

— Устроят бойню, — пробормотал Сашка. — Резню. Хотя так, наверное, будет меньше жертв...

— В любом случае невесело, — мотнул головой Володька. — Нужно успеть удержать Княгиню, не дать ей уничтожить артефакт. Придется нам искать какой-то другой способ договариваться со спецслужбами.

— Постой, но неужели Княгиня сама до этого не догадалась?!

— Людмила не знала, что представляет собой артефакт, — вздохнул Володька. — Значит, очень может быть, что и госпожа Балл была не в курсе. Мы ведь это узнали только из дневников Князя. Я так думаю, что он никому не говорил специально, чтобы именно этот сценарий предотвратить.

— А как догадались окинавцы? — спросил Сашка. — Я имею в виду, хозяева «Присциллы»?

— Ну, как-то… Экспериментировали. Или все-таки информация всплыла наружу, но они думают, что свойство подчинять — исконное для спрутов. Или, может, Балл все-таки в курсе, но она все равно хочет уничтожить артефакт — может, ей хоть трава не расти, лишь бы уйти от погони…

— Нет! — резко сказал Сашка. — Это не про нее!

(Хотя предательский голосок в душе спросил: точно? Точно-точно? Ты настолько в ней уверен?)

— Ну или она по какой-то причине считает, что жертв будет мало, или не продумала до конца… кто ее знает! Ты вот за нее поручишься?

Сашка не знал, что сказать. Еще пару месяцев назад он бы поручился. Но…

— То-то и оно, — кивнул Володька. — Короче, надо гнать со всей мочи.

— Отличный совет, конечно, — Сашка потер подбородок, ощущая колючую щетину. — Вопрос, как его применить на практике. Нельзя же заставить Сандру вливать больше энергии в эти ваши печати! Ей же нужно оставить сколько-то, неизвестно, с чем мы столкнемся у самой Земли…

— У меня есть идея, — предложил Володька. — Есть одна штука, которая вам, идиотам без чувства самосохранения, дает силы.

— Какая? — удивился Сашка.

— Музыка, — вздохнул Володька. — Уж мог бы догадаться!

* * *

Подгонять корабль мелодией — Сашке бы такое и в страшном сне не приснилось!

Помимо того, что такая идея абсурдна, любой практикующий магию на сколько-нибудь серьезном уровне (ну хотя бы выше школьного) тут же обеспокоится вопросом безопасности. Музыка используется в некоторых заклятьях, да, но делать коллективную игру основой совместной работы — чем это отличается от магического круга? А любая работа в кругу магов небезопасна по определению.

Однако после первого неприятия этой идеи Сашка подумал… и допустил такую возможность. Они обсудили все это и решили, что на самом деле Володькина идея не так безумна, как кажется на первый взгляд. При всей ее зыбкости и изменчивости музыка представляет собой достаточно жесткую математическую модель, тем самым сообщая магии основание — или, если угодно, каркас, на который могут опираться все участники процесса. Это так же отличается от круга, как активация графической печати — от свободного колдовства. Ритм, размер, интервальная структура мелодии — все это позволяет направлять совместные силы упорядоченно, контролируемо, никого не истощая.

Во всяком случае, так думал Володька… Но, как он подчеркнул, сам он слабо понимал в музыке, если не считать его упражнений с губной гармошкой. А потому мог ошибаться.

Сандра, поразмыслив, сказала, что это похоже на правду. По крайней мере, явных противоречий и изъянов она не видела. Красивая выходила теория! Правда, что-то подсказывало Сашке, что, если бы все было так просто, армейские хоры давно бы уже свергали правительства, но… почему бы не проверить? Вон, у Князя регулярно выходило такое, что никто не мог потом повторить! А у них есть маг-пустотник, у них есть оборотень, внезапно обретший большой магический потенциал, у них есть отличный маг-аналитик (сиречь Володька) и наконец…

— И наконец, — добавила Бэла, положив Сашке руку на локоть, — у нас есть отличный солист.

— Да, — подтвердила Санька, улыбаясь. — Настоящий лидер.

Тогда — два часа назад — их слова чуть было не заставили Сашку покраснеть. Теперь он был собран и спокоен. Ну, почти.

Они расположились в кают-компании, где стояла Белкина ударная установка, взяли инструменты, приготовились…

Общая атмосфера была странная: как будто они верили и не верили в успех одновременно.

— Ну, — сказала Сандра, — понеслась!

И первая ударила по струнам.

Под ней тускло засветилась концентрационная печать, нарисованная Володькой на большом листе бумаги.

Задача Сашки, как и остальных, была простой: направить энергию на Сандру, чтобы она собрала ее и перенаправила кораблю как ходовую.

И, уже взяв первую ноту, Сашка понял: не получится.

Одновременно играть и колдовать… ну, попробуйте жонглировать во время езды на велосипеде! Если вы отличный жонглер и отличный велосипедист, у вас, может быть, получится с первого раза — но все равно скорее всего уроните половину шариков уже через несколько метров. А если вы ни то, ни другое, первая попытка провалится с треском.

Сашка чувствовал себя как тот жонглер. Музыка требовала внимания, магия требовала концентрации, в результате не выходило ни то, ни другое… Они фальшивили, Бэла запоздала вступить с барабанами, Катерина зачем-то повела на гитаре соло вместо аккомпанемента — забыла, наверное. А Володькина губная гармошка… впрочем, что уж издеваться над начинающими. О некоторых вещах лучше промолчать.

Людоедка, которая присутствовала, но, разумеется, не участвовала, демонстративно удалилась за перегородку камбуза, откуда послышался смачный хлопок ладонью по лбу.

— Стоп-стоп! — Сашка опустил альт, за ним остальные тоже с облегчением перестали играть. — Давайте попробуем сначала поймать драйв, а потом начать колдовать.

Бэла и Сандра переглянулись, Катерина неуверенно пожала плечами. Володька вздохнул:

— Может, мне вообще не участвовать?

— Нет, — Сандра потерла лоб, — без тебя не удается той мощности добиться от печати, мы же пробовали.

Она имела в виду их совместные эксперименты, те самые, благодаря которым удалось добиться скорости в пятьдесят узлов.

— Ну… давайте попробуем еще раз, — вздохнул Крестоносец.

В этот раз они просто играли — «Веселую пиратскую», поскольку даже Володька хорошо ее знал и поскольку там были простые аккорды. Но все равно ничего не получалось.

В смысле, не возникало общего душевного подъема, чувства единения, которым так славится удачная игра ансамблем.

Именно на него-то Сашка и рассчитывал, если честно. Думал, что как-то все само получится, если они достаточно воодушевятся.

— М-да, — сказала Бэла, опуская барабанные палочки после третьего прогона. — По-моему, тупик.

— Нет, — неожиданно сказала Сандра. — Думаю, мы просто заходим не с того конца.

Все посмотрели на нее.

— Сашка правильно сказал раньше: если бы не было никакого секрета, удачливые труппы уже бы установили магическую диктатуру! Нет, даже если теория Володьки верна, одной музыки мало. Нужно что-то другое. И я думаю, это что-то у нас есть.

На немой вопрос в Сашкиных глазах, она ответила:

— Наша с тобой телепатическая связка! Попробуй настроиться на меня… ну, в резонанс. А потом распространи это на всех остальных.

Все остальные посмотрели на Сашку и Сандру с неоднозначными выражениями лиц.

— Пожалуй, — сказала Катерина медленно, — это слишком тесный контакт для меня!

— Да нет, — возразила Сандра, — твои мысли он читать не сможет. Ну, если ты сама ему не передашь. Это что-то вроде единства воли и эмоций… ну… — она замялась, не зная, как объяснить.

Сашка очень хорошо ее понимал. Они ведь ничего не делали для установления этого канала. Просто еще в подростковом возрасте заметили, что иногда у них хорошо получается синхронизироваться. Ну и начали пользоваться. Однако это ни разу не помогло даже на контрольных друг другу подсказывать…

— А я только за, — Бэла тряхнула гривой кудрявых волос. — Давайте. Если это поможет…

— Я тоже «за», — сказал Володька.

В глазах у него горел огонь чародея-теоретика, который хочет любой ценой подтвердить жизнеспособность своей теории.

Катерина вздохнула.

— Ладно, давайте попробуем.

Однако легко сказать «попробовать»! У них с Сандрой получалось порой входить в резонанс на тренировках, когда Сашка учил ее боевой магии, однако далеко не всегда. Как добиться этого по команде, да еще когда ты нервничаешь, устал и от твоих попыток зависит слишком многое?

— Знаешь что? — предложила Сандра. — Давай просто поиграем вдвоем. Что-нибудь… для души.

И приложила смычок к струнам.

Она начала первую сюиту для виолончели Баха, пресловутый «Воздух» — сущий мэйнстрим, кто ее не знает. Впрочем, Сандрино переложение для скрипки и альта звучало еще более эстрадно, чем классическая версия для виолончели. Сашка с улыбкой узнал тот вариант, которым они баловались еще в школе.

Чем эта сюита хороша, что при многих повторениях, при привычности мелодии можно почти не думать о том, как двигаются пальцы и смычок, можно играть, словно в ранней юности, наслаждаться тем, как течет мелодия, как легко подхватывает партнерша, как музыка приносит их ближе, ближе, и как легко подхватывать ее вариации, предлагать свои, и вот уже привычная мелодия превращается в импровизацию на заданную тему, в увлекательную игру…

Нет, Сандра не сказала «Давай!», не сказала «Видишь, получается!» или «Уже можно!» Просто Сандра и Сашка вместе, свои объединенным разумом, поняли: резонанс достигнут. И тогда Сандра легко отдала Сашке первенство, а Сашка…

Сашка заиграл «Грустную пиратскую». Не «Веселая», конечно, но к «Веселой» с ее разухабистым припевом душа не лежала. И ладно, все равно мелодию знают все.

— Погнали, народ!

И они погнали. Ударила в медные тарелки Бэла, ударила по струнам Катерина, решительно дунул в губную гармошку Володька. Сперва немного не в такт — но они начали думать в том же направлении, что и Сашка с Сандрой, и этого хватило.

Сашке удалось подхватить их сознания, повести за собой.

Давай, солист, лидируй! Всю жизнь бежал от ответственности, пытался уклониться, отдавал первую партию другим — теперь не отвертишься.

— Нам прозрачная волна омоет лица,

А из черной из волны легко напиться.

Звезды стынут волчьим кругом,

Кто был смел, а кто напуган —

Все, пора определиться!

Песня старая, как покорение эфира, и немного наивная, как многие песни в те времена. Сашка с подросткового возраста гадал — что это за черная и прозрачная волны? Все хорошее против всего плохого? Тогда зачем держать в сердце и то и другое?

Впрочем, какая разница! Главное, что он ощущал пощипывание силы на кончиках пальцев — и ему не надо было думать, не надо было концентрироваться, поток тек в Сандру сам собой. А через нее — в корабль.

Раз обе волны в сердце слились —

Стало быть, сердце цело.

Скажите мне, где настоящая жизнь,

А что отдают за бесценок?

Я знаю цену, цену…

Теперь, кажется, Сашка на своей шкуре понял эти избитые слова. Без боли нет свободы, где он это слышал. А раз цена хорошо известна — надо гнать корабль изо всех сил, пока им удается поддерживать связь, нужно бежать к Земле. И дело даже не в том, что нужно помочь Княгине — просто там, у Земли, лежит возможное спасение для всего их экипажа. И, если прав Володька, для многих других людей, которых Княгиня может подставить своими действиями. Но — себя не обманешь — эти посторонние люди значили для Сашки гораздо меньше, чем его друзья.

Где прозрачная волна — во что-то верим,

Там, где черная волна, — считай потери.

Дел косарных мастерица,

Пей забортную водицу!

Если разбудили зверя…

Как самоуверенно. С самой смертью, мол, готов потягаться… Нужно либо не сталкиваться с ней никогда прежде, либо обладать этой великолепной лихостью эфирника, которая со стороны воспринимается чуть ли не как сумасшествие. А про зверя… В Сашке тоже разбудили зверя — когда пригрозили смертью тем, кто ему доверился.

Раз обе волны в битве сошлись,

Значит, им есть за что биться.

Тем кто летает — достанется высь

И горизонта граница.

Как птица, птица, птица...

В эфире корабли не «летают», они «ходят». То ли, когда песню писали, не было такого разграничения, то ли стихи сочинял не эфирник. Ну и ладно. Неважно. Многие поколения эфирников прощают это неизвестному автору — или видят в этих строках поэтическую вольность.

Нам прозрачная волна — попутный ветер,

Ты же, черная волна, больнее плети,

Сердце бьется у предела,

Пусть горят душа и тело —

Знаю, что я есть на свете!

А это просто про адреналин. Когда бьешься на пределе, только тогда и чувствуешь, что живешь. Сашка чувствовал это. Всей душой.

Раз обе волны в сердце моем —

Стало быть, сердце цело.

Не знаю, где ждет меня истинный дом,

Где ждет меня холод прицела,

Но целюсь, целюсь, целюсь.

Сашка целился. К Земле. К дому. К последней драке, которая должна была решить его судьбу и судьбу тех, кого он любил.

Бригантина метнулась стрелой…

Глава 19, в которой ставятся рекорды и совершается невозможное

Дата неизвестна

Все думаю, какое же из виденных мною существ было самым красивым? Хрустальные цапли с Новой Оловати, которые проводят всю свою жизнь, ни разу не приземлившись, и даже птенцов рожают в полете? Конечно, они хороши. Трудно найти более соразмерных и оптимально сконструированных существ. Если красота — это биологическая целесообразность, то хрустальным цаплям однозначно стоит отдать первое место на вселенском конструкторском конкурсе, если боги-творцы многочисленных конфессий когда-нибудь соберутся вместе и проведут такое мероприятие. Но теперь, когда я воочию увидел эфирного спрута, уже совсем не могу его забыть.

Должен сказать, что он напоминает земного осьминога только отчасти и только при взгляде мельком. Окраска этих существ не похожа ни на что другое; они совершенно определенно не приспособлены для жизни на планетах, при постоянной гравитации, и вообще в сколько-нибудь плотной среде. В эфире их тела громадны и занимают километры и километры; подозреваю, однако, что, стоит ввести такое существо в атмосферу, и оно слипнется до размеров выкинутой на берег медузы. Если они и вообще способны выжить в атмосфере…

Да, чем больше я думаю об этом, тем больше у меня выходит описать спрута только через отрицание, на что он не похож. Подобно раннесредневековым богословам, которые таким же образом пытались приблизиться к христианскому Богу — мол он «не-свет» и «не-тьма», и превыше всякого света и всякой тьмы. Спруты, разумеется, не только не божественны, но даже и не разумны — я специально попросил М. и М. Д., чтобы они воспользовались своими вампирскими чарами, и оба в один голос утверждают, что это создание имеет весьма рудиментарное сознание, примерно на уровне земного засадного хищника (когда я пытался добиться точного ответа, мне пришлось объяснять им, почему засадные хищники на человеческий взгляд глупее тех, что охотятся стаями). Однако при всем том, боюсь, что при моем текущем уровне знаний и с моим текущим инструментарием они так же непознаваемы, как и Яхве.

Я сделал несколько зарисовок, но, боюсь, они так же неадекватны. Мои способности к изобразительному искусству оставляют желать много лучшего; непростительный грех для натуралиста, я знаю, и одна из причин, по которой мне не удалось добиться успеха на этом поприще.

Впрочем, я подозреваю, что даже если бы я был лучшим художником в Галактике, ни один научный журнал все равно не согласился бы опубликовать мою статью об эфирных спрутах, пока в ней столько лакун.

Что они хотят? Чем живут? Можно ли их обмануть? Делают ли перерывы в охране своей территории — может быть, на время выведения потомства… или наоборот, когда потомство вырастает? Сколько нам ждать этого перерыва? Не состаримся ли мы на этой забытой всеми богами планеты, дожидаясь, пока эта красочная скотина отвлечется? Одно мы знаем точно: это существо умеет проникать внутрь материи, порожденной Подлунным миром. И это наводит меня на мысль…

Уверен, что если расскажу эту идею М., она меня убьет. И скажет — «это просто чтобы сэкономить тебе силы и время».

____

«Блик» приблизился к Земле всего восемьдесят часов спустя входа в эфир. Абсолютный рекорд. Рассказать кому — не поверят. Впрочем, Сашка очень надеялся, что рассказывать не придется.

Более невероятным достижением была бы только пресловутая внутриэфирная телепортация, которая невозможна из-за плотности эфирной субстанции — это только Подлунный мир тонок и невесом, позволяя магам скручивать себя в бараний рог…

Сашка со смесью узнавания и удивления смотрел на Узор мироздания, время от времени поглядывая в иллюминатор. Узнавания — потому что ни Земля, ни Луна не изменились: по мере приближения становилось все очевиднее, какое адское столпотворение тут творилось. Корабли взлетали и садились, обращались вокруг Земли и Луны по сложным орбитам — нужно было быть штурманом высокого класса, чтобы хотя бы читать весь этот разноцветный шум, что сейчас заполонил чашу Узора. Сашке его умений хватало едва-едва. Он с ностальгией вспомнил преподавателей Академии с их вечным долдонством: «Около Земли всегда положись на диспетчерскую! Верь им как жрецу во время ритуала, как попу на исповеди! Если тебе кажется, что диспетчерская ошибается, тебе кажется — немедленно прекрати делать то, что ты делаешь, и слушайся диспетчера, тогда, может, не угробишь свой корабль и десяток тех, кому не посчастливилось оказаться с тобой на соседних глиссадах!"

Каким сложным все это казалось тогда, в Академии, и каким невероятно простым на самом деле было — по сравнению с задачами, которые Сашке и остальным приходилось решать теперь…

В общем, если чаша Узора Мироздания походила на отражение фейерверка в пруду, то вид из окна немного прояснял ситуацию. В Подлунном мире, если Сашка верно помнил школьный курс физики, корабли вблизи Земли были бы либо не видны вовсе, либо казались бы в лучшем случае сияющими точками — слишком велики расстояния. Однако эфир эти расстояния скрадывал: в иллюминатор довольно неплохо можно было разглядеть по крайней мере бортовые огни ближайших соседей, а по ним даже угадать класс и размер.

Сашка прикинул: обычная сборная солянка прогулочных, пассажирских, почтовых и грузовых судов, вон там, скорее всего, чей-то патрульный крейсер — орбита уж больно характерная. Но не видно ни столпотворения военных кораблей, ни медиков, ни спасателей…

Кроме того, в иллюминатор безмятежно сияла Луна, как гигантский разноцветный маяк — такой эффект давали многочисленные заякоренные на нее заклятия. С расстояния, на котором они находились, она была примерно того размера, как летней ночью где-нибудь в Крыму или в том же Пирс-Ардене — большая, но не чрезмерно.

— Вроде, все спокойно, — пробормотал Сашка вслух все, что думал. — Но как знать… Вдруг все-таки мы опоздали?

— Да включи переговорники на широкий диапазон и послушай, о чем народ треплется, — посоветовала Катерина. Они с Володькой сегодня дежурили в рубке. — Если никто не вопит в панике об эфирных монстрах, значит, все в порядке.

— Откуда на Земле-то монстры? — спросил Сашка, но руки его уже потянулись к нужным амулетам.

— Катя права, — мрачно подтвердил Володька. — Если кто-то из колониальных миров додумался, сто процентов и на Земле тоже… нашлись специалисты. А не нашлись, так перекупили или вообще выкрали. Прямо вместе с их, кхм, питомцами.

— И рискнули разводить прямо здесь? — слегка усомнился Белобрысов.

— Как пить дать разводят. Еще и в нескольких странах, — подбодрили его хором на два голоса.

Но, вопреки пессимизму Крестоносца, садящиеся и взлетающие корабли всего лишь собачились с диспетчерскими, ругались друг на друга за то, что занимают чужие глиссады, обменивались сплетнями и даже заключали торопливые торговые сделки. Никто не кричал от ужаса и не расспрашивал о судьбе близких.

"Хотя дело может быть и в другом, — подумал Сашка. — Если потерявшие контроль спруты жили в человеческих телах и отправились маньячить всех подряд, до полноценной паники могло и не докатиться… или она уже утихла. Эфирники — народ отходчивый. Держу пари, даже если на Земле уничтожат крупный город, через два дня разговоров будет только о результатах беспосадочного драконьего ралли…"

— Будем исходить из того, что она еще не добралась до артефакта, — сказал Сашка, не показывая своей неуверенности. Еще один навык времен Академии: на экзаменах очень важно было держаться огурцом. — Займем позицию над плоскостью эклиптики, повиснем на кристаллах… — Сашка активировал хрустальный шар, дающий связь с отсеком кристаллов. — Санек, ты на связи?

— Так точно, — нарочито лихо отрапортовала она.

Сандра выглядела бодрее, чем можно было ожидать: накануне Сашка капитанской властью отправил ее поспать несколько часов, а чтобы не сачковала, натравил на нее Абордажа. Как известно, нет ничего лучше для отдохновения, чем лежащий на тебе (или рядом) мурчащий котик. А уж если навесить на этого котика убойный усыпительный талисман, эффект усиливается в несколько раз.

В общем, теперь можно было надеяться, что если они и облажаются, то не потому, что их главная ударная сила будет валиться с ног от простейшего заклинания.

— Тогда включай потихоньку маскировочные чары, ту модификацию, над которой вы с Володькой работали на Роовли-Кообас, — распорядился Сашка. После того фиаско на подлете они решили чары слегка изменить, чтобы они не столько давали невидимость, сколько убирали интерес к кораблю. Особых успехов, правда, не было, иначе им не пришлось бы уходить из портовой акватории Тортуги под видом развлекательной лоханки.

— Она же вроде не особо успешная…

— Очень может быть, что она не особо успешная на планете, а в эфире заработает, — сказал ей Сашка. — И вообще, что мы теряем? Если ничего не выйдет, придется рискнуть и врубить невидимость в этой толчее.

— Ладно, — с сомнением сказала Санька. — Попробую.

Сашка мысленно скрестил пальцы. По-настоящему он это делать не рисковал: плохая примета для капитана. Если заклинания сработают, им удастся подняться над плоскостью эклиптики, не привлекая внимания патрульного крейсера (даже если то, что Сашка увидел, на самом деле было обычной баржой, все равно крейсер наверняка патрулирует где-нибудь поблизости). И даже неважно, чей именно это корабль: существовало Соглашение об обороне, по которому околоземный эфир по расписанию патрулировали суда всех земных государств, причем на каждом корабле должны были находиться международные наблюдатели. Некоторые небольшие страны уступали это право другим (или нанимали сторонние корабли). В общем, если крейсер заинтересуется нетипичным поведением маленького почтовика и попросит остановиться для проверки документов, представители ОРК и Единой Европы точно об этом узнают. Может быть, даже сразу, в зависимости от того, насколько хорошие оповещающие амулеты стоят на этих кораблях.

Пусть лучше не узнают.

Одним глазом он смотрел в иллюминатор, другой не сводил с Узора Мироздания.

Пестрый шарик Земли, висящий далеко от них и слева, ушел вниз, повернувшись другим боком, габаритные огни корабля, который Сашка определил, как патрульный крейсер (но может быть, и просто баржа) исчезли вдали. Талисманы транслировали в рубку все те же ничего не значащие обрывки разговров, никто не вызывал их на правительственной волне и не требовал лечь в дрейф для проверки документов.

Еще несколько минут — и основной клубок эфирных ветров и течений оказался под ними, вместе со всеми (или почти всеми) судами, которые эти ветра и течения несли к Земле или от нее. Вне плоскости эклиптики ветров и течений почему-то мало, ученые чародеи веками спорят, почему.

Но маленькой бригантине, да еще с поднятыми парусами, хватит.

Сашка выдохнул.

— Работаем. Ищем Княгиню, люди.

— Это ты себе, что ли? — спросила Катерина с улыбкой. — Ты у нас один тут с сильной вампирской кровью, кэп.

Сашка хмыкнул.

— Да нет, вы тоже смотрите в оба. Марина Балл такой человек — может проявить себя раньше, чем я засеку ее ауру.

* * *

Сашка как в воду глядел.

Поиск по ауре непрост даже для полнокровного вампира, не то что для Сашки. А уж когда имеешь дело не с планетарным пространством, а с околопланетным, дело усложняется в разы. Однако Сашка не без основания считал, что у него есть шансы на успех. Последние месяцы он так много думал о том, чтобы найти Княгиню, так старательно настраивался на нее, так часто вспоминал и пытался разгадать ее мотивы, что, по его мнению, ее аура должна была начать светиться для него наподобие Луны — стоит только сконцентрироваться как следует.

Но сконцентрироваться он как раз и не успел: "Блик» едва пошел на первый крутой виток спирали, уводящий корабль «вверх» (то есть в направлении северного полюса Земли) от плоскости эклиптики, а Сашка лишь прикрыл глаза, пытаясь расширить сознание настолько, чтобы обхватить весь этот огромный — даже в эфире огромный — объем пространства, как…

— Вижу корабль, идеально подходящий по параметрам к «Пенелопе», — буднично заметила Катерина, которая, в отличие от Сашки, исполняла в рубке свои непосредственные обязанности: то есть пялилась на чашу Узора Мироздания.

— Где?! — Сашка машинально метнулся к иллюминатору.

— Тридцать крен, сто семьдесят по рысканию.

Это значило, что «Пенелопа» была немного внизу и сзади — в иллюминатор не увидишь.

Ругнувшись, он снова сконцентрировался, раскинув ментальную сеть примерно в указанном направлении. Это теоретически в астральном пространстве направлений нет — а практически любой, практикующий такой поиск, отлично понимает, о чем речь!

Нащупать «Пенелопу» оказалось легче легкого: Катерина определила ее положение точно. Более того, Сашка без тени сомнения ощутил на борту Марину Федоровну Балл. Он ни с кем бы не перепутал эту золотую нить присутствия, эту лазоревую ауру…

— Да куда она прет! — ахнула Катерина, утратив спокойствие.

Сашка открыл глаза, сохраняя при этом свое внутреннее видение. Не сказать, что это было не сложно, но все-таки возможно.

Он произнес несколько слов, выведя на хрустальный шар изображение «Пенелопы» — маленького и довольно несуразного, на его взгляд, кораблика, анана по официальной классификации. Теперь, если бы он захотел связаться с Сандрой, он не смог бы ее увидеть, но у самой Сандры видеоканал по-прежнему сохранялся. Сашка решил, что этого достаточно: глядеть, как там дела в отделении кристаллов, ему сейчас бесполезно, видеть «Пенелопу» куда нужнее. Хотя только с эмоциональной точки зрения, так-то на самом деле тоже бесполезно: визуальное наблюдение разве что позволяло сказать, что снаружи судно выглядит целым и не особенно модифицированным.

Ему тоже стало совершенно ясно, что анан шел крутым курсом, собираясь воткнуться аккурат в центр Моря Спокойствия. Ну или так казалось.

— Она что, с собой решила покончить? — присвистнул Володька.

— Исключено! —тут же откликнулся Сашка, и хором прозвучал голос Людоедки.

По своей замысловатой трубке она могла слышать все, что происходит на мостике, но до сих пор в разговоре не участвовала.

Но едва сказав так, Сашка предательски подумал: а вдруг? На Мирабилис Княгиня выглядела сама не своя. К тому же, как показали недавние события, похоже, он совсем ее не знал. Если ее загнали в угол...

Если она решила показать всем большую фигу…

Если…

Слишком много неясного!

Из люка в полу в рубку поднялась Бэла.

— Твоя вахта через полчаса, — сказала ей Катерина.

— Не усидела, — она тряхнула головой. — Что, нашли Княгиню?

— Нашли, но...

— Володька! Вызывай «Пенелопу»! — перебил их Сашка.

— Уже, — ответил штурман.

По уму надо было бы выставить Бэлу с мостика — если не отдыхается, пусть дежурит у алтаря, чтобы подтолкнуть корабельного духа, если понадобится. Но… Сашка отлично ее понимал, и ему тоже стало как-то спокойнее, когда в рубке собралась почти вся команда. Минус Сандра в отделении кристаллов. У Людмилы Иосифовны, видно, железная выдержка, раз она продолжала торчать у себя в кабинете!

Хотя… может быть, она, как лишенка, просто не видела ничего на амулетах и Узоре Мироздания? Тогда ей действительно не было особого толка присутствовать в рубке. Сашке как-то в голову не приходило никогда спросить.

— Не отвечает, — мрачно сказал Володька, имея в виду свои попытки вызвать «Пенелопу».

Почему-то Сашка не удивился. Он тут же попробовал сам:

— «Пенелопа», «Пенелопа», это «Блик», капитан Белобрысов! Отвечайте! Марина Федоровна!

Без толку.

— Марина Федоровна, нельзя делать то, что вы задумали! Артефакт…

— С ума сошел! — теперь уже из люка в полу выпрыгнула Сандра и буквально зажала ему рот. Она запыхалась: видно, очень спешила. Да уж, Людоедка осталась самой дисциплинированной. — На весь открытый эфир собрался сверхсекретную инфу разглашать?!

Сашка выругался.

— Марина Федоровна, нельзя уничтожать объект! Последствия будут необратимыми! Катастрофическими!

Без толку. Маленький кораблик все набирал и набирал скорость.

— Может быть, в нем никого нет? — нервно спросила Белка.

— Там она, там! — возразил Сашка. — Я чувствую ее ауру!

— Faen! — выдохнула Сашка. — Тогда она что, заблокировала связь?

— Может быть! Или она почему-то неисправна?

— Ты можешь с ней связаться телепатически?

Легко сказать — телепатически! У Сашки с Сандрой-то выходило через раз!

Он он все-таки пробовал, тянулся и тянулся к Марине Балл, через давнюю кровавую связь, через память об общем удовольствии и общем восторге, когда эфирный ветер бил в их паруса, или когда их тела сплетались на койке в капитанской каюте, когда Сашка брал ее тонкую смуглую руку в свою…

Не выходило.

— Ноль!

Силуэт «Пенелопы» в хрустальном шаре висел почти неподвижно, тогда как маленькая точка на Узоре Судьбы все набирала и набирала скорость.

— Реально догнать? — сумрачно спросила Санька.

— Ты мне скажи, — Катерина побледнела под терновым венцом. — Мы же замедлились! Сможешь снова разогнаться?

— Нереал… — Санька закусила палец. — Да что за… Должен же быть какой-то выход!

Но говорила она тоном человека, который знает, что иногда выхода не бывает. Тоном человека, пережившего уже не одно, а два поражения. Сначала Артур, которого она не смогла вылечить, как ни пыталась и сколько лекарственных заклинаний не учила — Сашка хорошо помнил ее отчаяние в то время. Он и сам ничего не мог сделать, хотя всеми силами пытался ей помочь. Не только ради нее, но и ради самого Артура: отличный был мужик, не зря Санька ради него с семьей рассорилась.

Теперь вот Белка — и Психея. Обе были ей дороги, и никого из них она не смогла спасти.

Вот и теперь она уже заранее смирилась. Ох не зря Сашке не нравилось ее состояние раньше!

Но Сашка лучше других знал, что она бывает и иной. Что под слоем ударов судьбы есть все та же несгибаемая девчонка, которая не знала слова «нет».

— Санька! — Сашка развернулся к ней, схватил за предплечья. — Быстро, от этого зависят жизни людей! Почему нельзя телепортироваться внутри эфира?

Сандра нахмурилась — ей явно непонятна была причина вопроса. Но все же она доверяла Сашке настолько, чтобы попытаться ответить:

— Потому что пространство должно сворачиваться складка к складке, а эфирная материя плотная и мешает.

— Но ты маг-пустотник! Ты умеешь манипулировать эфиром! — Сашка говорил напористо, резко, не давая ей времени размышлять. — Почему ты этого не можешь?

— Потому что этого ни один маг-пустотник не делает!

У Сашки всплыли в голове слова Володьки: мол, маги-пустотники работают не только на Гильдию, просто хрен правительственные спецслужбы в этом признаются.

— Да могут они это, просто Гильдия хранит свои секреты! — воскликнул Сашка, не допуская в голос даже тень сомнения.

— Златовласка, я не могу! — запротестовала Сандра. — Тут даже при движении в обычном пространстве надо чувствовать позицию корабля, свою и мишени, и где он будет, и вообще…

— Я — штурман! Координаты — это моя специализация! Давай! Через нашу связь, мы ей столько пользовались последнее время, должно получиться!

Сашка схватил Сандру за предплечья.

Она посмотрела на его искаженное смесью злости и отчаяния лицо… и смогла.

Они исчезли с мостика «Блика» и появились...

* * *

— Охренеть, — сказала Сандра, оглядываясь. — О-хре-неть!

Она засмелась, запустила руки в волосы и на миг стала похожа на ту прежнюю, беззаботную Сандру, которую Сашка так хотел вернуть.

Он улыбнулся ей в ответ — криво, потому что иначе не получилось.

— Вот, а ты не верила!

— Мы же на «Пенелопе»? Не залетели еще куда-нибудь по ошибке?

— Мы попали куда надо, — твердо сказал Сашка.

И только после этого огляделся, чтобы понять, куда же собственно они попали.

Наверное, они оказались в кубрике, совмещенном с кают-компанией и камбузом. А что вы хотели от такого маленького корабля? Скажите спасибо, что с рубкой не совместили! Да и то скорее всего для того, чтобы дать экипажу хотя бы иллюзию смены обстановки..

Совсем небольшое помещение, чуть побольше Сашкиной капитанской каюты — и все же с двумя стойками двухэтажных коек вдоль стен. На трех из этих четырех коек даже матрасов не было, но одну из нижних кто-то аккуратно застелил и даже приколол над кроватью небольшой карандашный набросок.

Приглядевшись, Сашка увидел, что он изображал Княгиню, которая обнимала за плечи молодую девушку, почти подростка — вполне узнаваемую Людоедку. Художник, хоть и не профессионал, хорошо относился к моделям и постарался. Рисунок явно какое-то время носили в кармане: он потерся на сгибах.

Сердце у Сашки почему-то ушло в пятки.

Посередине кают-компании стоял небольшой стол, в одном из углов — крошечная печка и буфет, в другом — алтарь корабельного духа. Сашка зачем-то подошел к буфету и распахнул его.

На верхней полке лежала начатая картонная коробка с гречкой и стояла выщербленная кружка.

Тут же Сашка понял, что Княгиню они тут не найдут.

— Балл терпеть не может гречку, — сказала Санька, заглянув ему под руку.

— Угу, — пробормотал Сашка.

Но аура! Он же сам чувствовал! Он чувствовал ее и теперь, она была совсем рядом, почти невыносимо яркая!

Мостик отделяла от общего кубрик и кают-компании только тонкая переборка, а в самой рубке едва хватало место для двух кресел — предположительно пилотского и штурманского. Чашу Узора Мироздания пришлось подвешивать к потолку под наклоном. Сашке некстати подумалось, что это неожиданно удобно, и что на «Блике» можно повторить.

Кроме голого минимума управляющих и защитных амулетов в рубке ничего не было: ни личных оберегов, ни картинок, ни ни цветка в горшке — ничего, что так любят суеверные пилоты торгового флота. Зато на щитке, где обычно размещаются амулеты, тускло светились активированные печати автоматического управления. По крайней мере, так расшифровал их значение Сашка, узнав несколько характерных элементов. Раньше он вообще понятия не имел, что эфирным кораблем можно управлять удаленно.

На пилотском кресле лежал, аккуратно разложенный, капитанский плащ Княгини — снежно-белый, всего с одной широкой красной полосой, вопреки традициям, по которым капитан должен быть одет в красное. Плащ аж искрился от наложенных на него заклятий: Княгиня не пожалела на это сил. А возле кресла, тщательно принайтованный, стоял ее же дорожный сундучок.

Только почему тут, а не в кубрике?..

Да потому, понял Сашка, что рубка лучше защищена, и при ударе у того, что здесь находится, будет шанс уцелеть. По крайней мере, у самых крепких вещей. С безвоздушной поверхности Луны их не забрать, но если выйти на окололунную орбиту и посмотреть вниз с помощью соответствующих заклятий или амулетов, все будет видно очень четко. Люди давно в подробностях изучили ландшафт земной соседки, надеясь собрать ориентиры. Живьем никто никогда там не был, но многие поколения чародеев не оставляют надежду как-нибудь исхитриться и телепортироваться на Луну и обратно — считается, что многовековое использование Луны как фокусной точки в бессчетном количестве земных заклятий и ритуалов должно было создать там слабый магический фон, которым можно воспользоваться. Правда, если кто-то и проверял это на опыте, он потом никому об этом не рассказал.

Итак, думал Сашка, пялясь на пилотское кресло, плащ нужен для создания иллюзии, что она на корабле на случай, если кто-то проверит ауры, а вещи в сундучке — для поддержания этой иллюзии уже после аварии. Туда же приплюсуем и заправленную кровать, и рисунок с Людоедкой… хотя нет, вот рисунок-то почему там оказался? То, что будет в кубрике, уж точно уничтожится!

Ладно, это пока неважно.

— Она решила изобразить свою гибель, — произнес он вслух.

— Да не говори, — скривилась Сандра. Судя по интонации, она уже несколько секунд как пришла к тому же выводу. — Pule, ты гляди, какие печати, сложнее, чем у Володьки!

— Это дистанционное управление? — спросил Сашка.

— Не совсем… Они дистанционно активируются, но вообще, похоже, сковывают корабельного духа… — Сандра коснулась щитка с амулетами и присвистнула. — Ой, блин, а дух-то тут, мать его… доведен до крайности, я и не знала, что с ними такое можно сделать!

— Что именно?

— Он запрессован, как джин из лампы, одна мысль — на Луну, на свободу! Ну и гадость! — в голосе Сандры сквозило профессиональное отвращение.

— Мы как-то можем его освободить?

Сашка не мог отвести взгляд от Узора Мироздания. Судя по нему, до встречи с Луной оставались считаные минуты, и встреча обещала быть теплой. Даже горячей.

— Сомневаюсь. Если уничтожить печати, он так быстро не восстановится, хотя можно попробовать… — Сандра нахмурилась, протянула руку к печати — и тут же отдернула. — Слушай, нет! Они намертво защищены.

Сашка лихорадочно оглядывался, в надежде, что что-нибудь в рубке подскажет ему выход. Два кресла, Узор Мироздания, плащ, сундучок, разгорающийся свет контрольных печатей... Видно, Княгиня заколдовала их так, чтобы они увеличивали мощность по мере приближения к цели. Страховалась.

— Нам нужно возвращаться, — Сандра положила руку Сашке на плечо. — Не знаю, как мы сделали это первый раз, но лучше бы у нас получилось повторить!

— Погоди, мы еще не все попробовали!

— А что тут пробовать? Предлагаешь телепортнуться на Луну? Извини, я не готова рисковать жизнью под непродуманные гипотезы об остаточном магическом фоне!

— Нет, — Сашка решительно сдернул плащ Княгини и сбросил на сундучок. — Я разверну корабль.

— Златовласка! — Сандра дернула его на себя и почти преуспела. — У нас минуты три до столкновения! Разберешься? Или только угробишь нас?

— Успею, — Сашка скользнул в пилотское кресло, схватил терновый венец и надел его на голову.

Укол крохотного деревянного шипа — и на миг Сашка ощутил себя кораблем, почувствовал гигантское облегчение и радость. Со всей силы его потянуло туда, вперед, к дому — к его вечному дому, к великолепной каменной планете, которая ждала его впереди, на единственно верном курсе…

Ругнувшись, Сашка попробовал перехватить инициативу.

Над кораблем на мгновение взметнулись зеленые паруса, легче пуха и крепче металла. Сашка ощутил короткий толчок — эфирный ветер ударил в иллюзорное полотнище под углом, на миг сдернув корабль с курса. Однако закрепить успех не удалось: Сашка почувствовал отчаянное сопротивление «Пенелопы». Корабельный дух упрямо вернул корабль на прежнюю глиссаду, не слушая никаких команд, не воспринимая ничего — лишь бы мчаться домой и отдохнуть, хоть немного отдохнуть....

Тогда Сашка попробовал ускориться — какая разница, избежать столкновения с нужной точкой можно и так, и эдак! — но «Пенелопа» уже и так бежала на пределе возможного.

Может быть, дать экстра-толчок собственными силами, как делала Сандра?.. Но нет, без поддержки корабельного духа не выйдет, да и у Сашки не было времени на нужные ритуалы.

Княгиня постаралась как следует, учла весь свой опыт эфирника, чтобы корабль никак нельзя было повернуть, даже вмешайся маг-пустотник.

Что же делать?! Что делать?!

Сашкин взгляд отчаянно бегал по амулетам, по Узору Мироздания, по рубке в целом, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, пытаясь хоть что-то придумать…

Сандра молчала и смотрела в одну точку — на альтиметр.

Когда до поверхности Луны оставалось два километра, она схватила Сашку за локоть.

— Координаты дома, быстро! — рявкнула она командирским голосом, одновременно дергая Сашку из кресла что было сил.

На пол они упали уже на «Блике».

Глава 20, в которой героям ничего не объясняют — в отличие от читателя

Дата неизвестна

Что мне удалось достоверно выяснить о нашем положении: мы оказались в плену — или лучше сказать в заложниках — не у одного зверя, а у целого… выводка? прайда? Не знаю, как их лучше назвать, но, похоже, это несколько отпрысков, объединенных вокруг материнской особи.

Эти наблюдения дались мне дорогой ценой: пришлось удерживать небольшой шлюп в эфире только своими силами, пока М. вела ментальное наблюдение. Мне очень повезло, что она согласилась, хоть и излив на меня обычный ледяной душ своих саркастических комментариев. Лучшего партнера нельзя и желать. Я давно понял, что М. вовсе не так равнодушна к живой природе, как пытается показать! Я еще воспитаю из нее настоящего натуралиста.

Но ладно, возвращаясь к нашим баранам — то есть спрутам. Не знаю, как они поведут себя, если исключить из картины старшую самку прайда. Может быть, разбегутся, может быть, начнут войну за первенство. Может быть, просто растеряются, если мы все же что-то поняли не так, и они не умеют добывать пищу самостоятельно.

Без проверки тут не обойдешься. У меня есть несколько мыслей насчет того, как эту проверку осуществить. Но, боюсь, если я выскажу их М., делать это все окажется просто некому.

Есть еще мыслишка поворожить немного, чтобы укрепить связь между старшей самкой и ее детьми… Помню, у Джойс читал я что-то такое, как она так колдовала надо львами, хотя результаты и не назовешь стопроцентными. Но мне ведь не надо полностью подчинять этих спрутов, мне нужно просто, чтобы они дали мне спокойно пройти. А для этого, возможно, и не потребуется усиливать семейные узы так уж сильно. Так, укрепить немного.

____

На пол Сашка и Сандра упали уже на «Блике».

— Слава предкам! — выдохнула Белка из пилотского кресла. — Живые!

Сашка отметил про себя ее облегчение, но реагировать не стал — не хватило времени. Рассуждая логически, на самом-то деле в его распоряжении теперь — когда они потерпели поражение — имелось все время мира. Но логика и рассудочные доводы сейчас не имели над ним никакой власти: в глубине души Сашка по-прежнему чувствовал, что сейчас утекают последние секунды, и это было важнее всего. Он даже едва ощутил мощный удар локтем и коленом, потому что торопился вскочить и броситься к иллюминатору.

— Едва-едва, — простонала с пола Сандра, которая, в отличие от Сашки, вставать не спешила. — Катька, Володька, завязывайте со своим кулинарным соревнованием! Вы так нашего кэпа откормили — дальше некуда!

Ее шутка — если это была шутка — обстановку не разрядила. По крайней мере, для Сашки, хотя Катерина и хихикнула (теперь уже была вахта Белки, а не ее, но она, разумеется, осталась в рубке, сдав терновый венец).

— Не получилось? — раздался голос Володьки.

Сашка не ответил и ему, отчаянным взглядом обшаривая лунный диск, благо, сейчас угол обзора из иллюминатора это позволял. С их позиции должно быть видно, как «Пенелопа» воткнется вот примерно туда...

Все-таки Сашка не зря хвастался перед Санькой, что отлично умеет обращаться со звездными координатами: он нашел то, что искал, почти сразу. Крохотный серебристый пузырек взрыва, совсем маленький и нестрашный. Ну еще бы, с чего бы ему быть страшным, когда на Луне нет кислорода для всяких интересных эффектов.

В этот миг ощущение безвозвратно утекающего времени покинуло Сашку. Его сменила глубокая усталость, того рода, что граничит с полнейшним равнодушием к жизни: колоссальное напряжение последних дней, даже недель, брало свое. Впрочем, тут и месяцы выдались… и год, если на то пошло...

«Я совершил невозможное два, нет, три раза к ряду, — мысли Сашки текли вяло, как река с ледяной шугой перед тем, как встать окончательно. — И этого все равно оказалось недостаточно. Что ж, так бывает».

Тем временем Сандра за Сашкиной спиной отвечала на Володькины и Катеринины расспросы:

— Ну да, отвернуть не получилось, но только потому, что вся ходовая часть корабля была насмерть заблокирована через корабельного духа… Не знаю, мне сейчас вот пришло в голову, что можно было бы попробовать с мясом выдернуть двигательные кристаллы…

— С ума сошла! — воскликнула Катерина. — Ты, кормчий со стажем, такое говоришь?! Вас бы выкинуло в Подлунный мир…

— Не выкинуло бы, если бы кристаллы жизнеобеспечения…

— Все равно инерцией анан впилило бы в Луну, я про себя примерно прикинул цифры, — это, конечно, Володька. — Я тоже сразу подумал, что можно двигательный отсек коротнуть…

— Ну да, у тебя же личный опыт, — со смешком заметила Катерина.

— Без которого я бы отлично обошелся!

— И я тоже, — поддержала его Бэла. — Нет, Сань, насчет двигательных кристаллов правда ерунда. Если Марина Федоровна сама блокировала и корабельного духа, и системы управления, у вас и не могло ничего выйти.

Сашка обернулся от иллюминатора: в рубке стало тесно, и стекло начало покрываться испариной. Он подумал, что надо бы усилить заклятья циркуляции воздуха, но не пошевелил и пальцем. Ничего не хотелось. Нет, одно желание все-таки осталось: лечь на пол прямо здесь и проспать неделю. Останавливал только недостаток свободного места.

— Я уже почти жалею, что никогда не встречал эту особу, — заметил Володька. — То есть я предыдущего капитана имею в виду. Вот кем надо быть, чтобы втравить вас в такое дерьмо, и чтобы вы при этом до сих пор о ней с придыханием говорили?!

— Это у нее было общее с Князем, — сообщила Людоедка, поднимаясь в рубку. Она села на краю люка в кают-компанию, свесив ноги.

«Ага, — подумал Сашка, — и у ее дисциплинированности есть пределы».

— Ему вечно все прощали, ну и ей так же… хотя в меньших масштабах, — продолжала Берг. — При этом и тот, и другая, всегда заботились о своих. В отличие от многих других вольных командиров меньшего пошиба, — под «вольными командирами» она имела в виду пиратов. — Так что я полагаю, что либо Владимир все же не прав, и уничтожение артефакта не вызовет ничего масштабного, либо у Марины имеются какие-то контрмеры…

— Ну, может быть, на Земле все-таки не нашлось таких идиотов, чтобы разводить спрутов, — оптимистично произнесла Катерина. — Я знаю, что говорила обратное, но...

В этот момент рубку озарила оранжевая вспышка за запотевшим иллюминатором.

* * *

На Земле спрутов все-таки не разводили: заинтересованные в этом державы здраво рассудили, что иметь такое под боком все-таки слишком опасно, и хрен с ним, с удобством мобилизации. Небольшие «питомники» спрутов имелись либо на отдаленных, все еще зависимых колониях, либо размещались на находящихся в глубоком эфире кораблях.

А вот на двух судах, что все еще преследовали «Блик» после Роовли-Кообас — аль-каримском «Тезруке» и «Саппоро» с Шин-Окинавы (Сашка и остальные географию земной Японии представляли плохо, а потому не уловили иронии) [1] — спруты имелись. Аль-Карим и Окинава независимо друг от друга переоткрыли способы контролировать спрутов с помощью кости родительской особи.

Вот только везли они их по-разному. На аль-каримском корабле спруты ехали в телах двух рабов, купленных и натренированных специально для этой цели. На окинавском их везла погруженными в стазис и уменьшенными в несколько раз военный атташе Каору Хизукава — спруты просто висели у нее на шее в виде бус.

На обоих кораблях служили маги-пустотники (всего по одному, но это были мощные, опытные чародеи, съевшие ни один пуд соли и заключившие строжайшие магические контракты неразглашения).

Оба корабля находились в виду Земли, почти догнав «Блик», поэтому последствия разрушения артефакта сказались в околоземном пространстве немедленно.

Почему же эти двое так спешили?

Дело в том, что связь тайника Князя, стаи синих бабочек, огромного кратера и «Блика» не сразу стала очевидна его преследователям. Когда Сашка и Володька пришли к выводу, что нужно драпать как можно скорее, они были в целом правы, но немного переоценили скорость реакции шпионов и их способность делать выводы на основе недостаточных данных. Володькина печать «для спецэффектов» сослужила неплохую службу: никто из наблюдателей так и не понял, что Сандра и Белка отлучались на поиски тайника — кроме Психеи, которая имела на Сандру личную родственную наводку.

Психея, в свою очередь, совершила непростительную для профессионала (но вполне рядовую для наемника) ошибку: рассчитывая получить все вознаграждение целиком и под шумок, возможно, разжиться еще парочкой секретов Князя, она никому не рассказала, что засекла Сандру и отправляется брать ее вместе со своей командой. Вот ее никто и не хватился. «Свободные подрядчики» такого толка частенько пропадают на пару дней с радаров в ходе выполнения задания, это нормально.

Известие о стае синих бабочек, внезапно замеченных в виду фешенебельной гостиницы, тоже серьезных людей сперва не насторожило: тамошним постояльцам еще и не то могло привидеться после разного рода горячительных. Кроме того, создатели разных развлекательных штук на планете постоянно придумывали разные аттракционы — почему не иллюзия синих бабочек?

Однако тогда же Психея не отметилась вовремя, ее заказчики — окинавцы — слегка обеспокоились. Аль-каримцы же первыми получили достоверные сведения о свеженьком кратере —и о том, что синие бабочки, которых видели в той же местности, могли оказаться не безобидной иллюзией, а настоящим древним боевым заклятьем.

Специалисты с «Тезрука» немедленно вылетели на проверку кратера, в то время как ее капитан и старший военный советник решали, штурмовать ли «Блик» прямо в гавани. Капитан считала, что сначала нужно проверить и напоминала о судьбе «Принца Эдуарда», который действовал слишком опрометчиво и делся непонятно куда (в его исчезновении считали виновными спецслужбы ОРК, но полной уверенности не было). Военный советник в силу более обширного розыскно-хватательного опыта думал иначе: хватит, мол, миндальничать с этими контрабандистами-любителями, сперва захватить, а уж потом разбираться. К счастью для Сашки и остальных, этот конфликт подчинения выиграл для них время, потому что специалисты, отправленные к кратеру, тоже не сразу получили к нему доступ — помешало устроенное по всем правилам оцепление местной полицией, которая тоже мышей не зря ловила.

Когда же аль-каримцам удалось все же пробиться к месту действия и реконструировать произошедшее, они сделали одно неверное, хоть и логичное допущение: что экипаж «Блика» все-таки извлек из тайника артефакт для контроля спрутов. А может быть, и еще какие-нибудь талисманы невероятной силы, благодаря которым им и удалось взорвать такую огромную кальдеру.

К такому же выводу пришли и окинавцы, хотя пришли к нему более окольным путем, в основном, благодаря анализу открытых источников информации — сиречь, газет, — и разговоров с очевидцами.

А раз у «Блика» могло иметься в распоряжении какое-то невыясненное оружие, к штурму следовало подготовиться.

Пока они готовились, «Блик», запуская фейерверки и горланя пиратскую классику, на виду у всего честного народа незамеченным поднялся вверх по несудоходной речке, стартовал в эфир и был такой.

На «Тезруке» и «Саппоро» узнали об этом старте не сразу, но когда узнали, проследить за кораблем не составило труда: квалификация магов-пустотников в их экипажах это вполне позволяла. Они ожидали, что легко догонят «Блик»: пусть даже бригантина получила непредвиденную фору, и тот, и другой крейсер по своим эфирноходным качествам и по запасу кристаллов могли развить куда большую скорость, чем крохотный курьер.

Однако после пары дней вполне среднего хода «Блик» вдруг рванул к Земле с беспрецедентной, крышесносящей скоростью, делая все рекорды.

Это окончательно подтвердило подозрения и аль-каримцев, и окинавцев. Объяснение могло быть только одно: ребята с «Блика» основательно распотрошили тайник Князя, вместе с артефактом забрав по крайней мере один амулет для увеличения скорости в эфире. Не даром же Князь считался неуловимым!

Оба корабля рванули в погоню, напрягая уже все свои ресурсы, включая силы магов-пустотников.

Остальные же корабли слежения, в чьей судовой роли маги-пустотники не значились (фигурально выражаясь; разумеется, официально маги-пустотники не были зарегистрированы и на «Саппоро» с «Тезруком), не сумели решить этот ребус достаточно быстро, остались на Роовли-Кообас и нам, следовательно, не интересны.

Экипаж "Блика» ничего этого не знал — если не считать догадок Володьки и остальных, из-за которых они и сбежали из Тортуги под маскировкой и максимально быстро. Поэтому, когда в околоземном пространстве один корабль вспух веселеньким оранжевым взрывом, подсветив рубку «Блика» и выпустив трех огромных спрутов, для Сашки и его команды это стало полной неожиданностью.

В смысле, они ожидали такой подляны — но не от кораблей! Они думали, угроза будет исходить с Земли.

Никто даже не узнал в погибшем фрегате «Саппоро» — слишком быстро все произошло.

И уж подавно не было шансов ничего понять у остальных судов, находившихся в виду Земли. Особенно у небольшой прогулочной яхты, которая оказалась всего в полукабельтове от уничтоженного корабля — и потому первая пала в щупальцах спрута.

Двое других чудовищ рванули к другим гражданским судам: как Князь и написал в своем дневнике, несмотря на свою территориальность, спруты редко соперничают за добычу, если ее достаточно — по крайней мере, если это спруты из одного материнского рода. А, благодаря ворожбе Князя, все спруты считали себя родичами — иначе артефакт было не создать.

Для «Блика» все это выглядело так…

* * *

— Pule! — Сандра с силой потянула себя за волосы, глядя в иллюминатор лихорадочными глазами. — Все зря!

— Ничего не зря, — бросил Сашка. Разум его бешено работал, просчитывая варианты. Ему даже начало казаться, что никогда еще в жизни ему не приходилось думать по-настоящему, так, как сегодня. Все, что он знал о спрутах, все, о чем догадался Володька, все, что вычитала в дневниках и смогла припомнить Сандра — все это мозаикой пыталось сложиться в законченную картину. — Выпускай бабочек прямо в эфир. У тебя должны быть еще силы!

Сандра нахмурилась:

— На это заклятье особо много сил не надо, что парадоксально… Только зачем?

— Спруты агрятся на тяжелую боевую магию, — объяснил ей Сашка, стараясь говорить спокойно. — Бросятся на нас — отвлекутся от гражданских.

— Мы же сами гражданские! — ахнула Катерина.

— У нас есть пушки, — мрачно ответила Берг. — Что, кэп, занять места по боевому расписанию?

Сашка благодарно кивнул.

— Да, именно.

Он обвел взглядом свой экипаж.

В такие моменты и проверяется… как это назвать вообще? Сила, решимость, единство воли. Сашка отлично понимал, что сейчас рискует жизнями своих друзей так, как не рисковал еще никогда. Любой из них был вправе возразить, особенно Володька и Катерина. Володька вообще сбоку припека, не с самого начала с ними, Катерину ждали дома…

Не возразил никто. Людоедка ссыпалась по лестнице, чтобы занять свое место у бойницы в трюме, Катерина поспешила за ней. Володька остался в рубке: на его долю пушки не нашлось.

Сандра вздохнула, мрачно поглядела на них на всех — потом улыбнулась, широко и азартно.

Она вытянула руки вперед и вверх, переплетя пальцы, потянулась — Сашке показалось, что он слышал хруст суставов.

— Ну, — сказала она, — в такую заварушку мне еще ввязываться не приходилось!

Затем она хлопнула в ладоши, с силой развела их одна от другой — и смертоносная синяя бабочка заблестела между ними, чтобы через мгновение выпорхнуть на волю прямо через корпус «Блика», ничуть его не повредив. Сашка даже не успел заорать «С ума сошла, я же сказал — снаружи!"

Бабочка полетела прочь от корабля, одновременно увеличиваясь в размерах. За ней еще одна и еще — откуда они брались, непонятно, точно не из Сандриных рук. Вроде бы не делились и не размножались, но тем не менее как-то прибывали числом. И вот уже словно сине-серебристый мост перечеркнул розовый туман эфирного течения. Красота, кто бы спорил! Оставалось надеяться, что Сашкин план сработает, и эфирные спруты тоже окажутся ценителями прекрасного.

Не дожидаясь появления означенных ценителей, Сашка обернулся к Белке:

— Ну что, лисица, сможешь устроить этим многоногим увальням догонялки?

Сказал, и сам мысленно поморщился: это же надо было — назвать ее лисицей! Однако Бэла восприняла нормально:

— А ты не подумал, что это раньше надо было выяснять? — спросила она почти игриво.

— Я же знаю, что сможешь! — Санька широко и победительно улыбнулся ей. — Чтобы ты — и не обыграла в чехарду каких-то…

Тут "Блик» тряхнуло: трюмовая пушка, та самая, что Балл приобрела еще в начале их путешествия, открыла огонь.

Бэла что-то прорычала, отворачиваясь от Сашки к Узору Мироздания: видно, ей даже ругаться было некогда. Корабль по ее команде повело в сторону.

Сашка упал в штурманское кресло, собираясь помогать ей, чем может.

Бой начался. Со странной, непонятно на чем основанной уверенностью — ибо Сашка никогда не был пророком — он вдруг понял, что для «Блика» этот бой станет последним.

______

[1] На Земле префектура Окинава включает самые южные японские острова, а Саппоро — крупнейший город на Хоккайдо, самом северном из японских островов.

Глава 21, в которой появляется «Разрушительница миров»

Дата неизвестна

Пусть М. злится на меня сколько угодно, мой план увенчался бы успехом — если бы нам удалось верно определить материнского спрута! Я в этом уверен.

Кроме того, никто не погиб. Подумаешь, пара переломов. Говорить не о чем.

Проблема в том, что с этими тварями почти невозможно драться. Сильную боевую магию они попросту пожирают, а если попробовать садить по ним разогнанными до большой скорости каменюками, то эффект примерно нулевой. Единственное, что я могу придумать — это попробовать дать по ним такой мощный залп, чтобы тварь перенасытилась энергией и утратила контроль над своим телом. Но откуда взять такую мощь? Образовать круг? Не смешите меня. Никому из более-менее сильных магов жалких остатков нашего, с позволения сказать, «пиратского флота» я настолько не доверяю.

Или попробовать засадить по зверюге в одиночку? Не факт, что потяну. Конечно, я все еще не исследовал до конца возможности своего организма, но елки-палки, если мне удастся в одиночку расправиться с таким монстром — это какой-то беспрецедентный уровень могущества! Я отказываюсь верить, что первые тридцать лет своей жизни был настолько идиотом, что ничего подобного за собой не замечал! Да ведь меня даже отчислили из престижной программы исследования чар, потому что не хватало сил на мощные заклятья!

Короче, не хочу даже пробовать. Тем более, неудачная попытка чревата полным магическим истощением и продолжительной беспомощностью. См. выше, я никому здесь настолько не доверяю. Разве что М., но взваливать на нее заботу о моем бесчувственном теле в довершение ко всему остальному — это уже какое-то чудовищное свинство.

Перспектива ментального симбиоза с этим восхитительным неисследованным созданием привлекает меня куда больше. Я почти уверен, что те ощущения, которые я испытал во время недавнего боя, как раз говорят о том, что спрута возможно подселить в человеческое тело. По крайней мере, мне представляется, что эти существа родственны блестяшкам с Тилдара или, по крайней мере, напоминают их благодаря конвергентной эволюции. А тилдарские рыбаки традиционно подселяют блестяшек в свои тела, чтобы находить большие косяки золотой макрели. Уверен, что это почти безопасно.

Правда, М. почему-то не согласна и отказывается помогать мне вампирскими чарами, говоря, что не собирается потакать моим самоубийственным тенденциям.

Или обратиться к М. Д.? Он хоть и подчиняется мне, поскольку считает единственным шансом вырваться из этой переделки, но не испытывает особой приязни. Может, и согласится...

____

Эфирный спрут в своем естественном состоянии похож на сияющий призрак, расползшийся в эфире на километры и километры. Такой, по крайней мере, вывод Сандра сделала из дневников Князя. Блин, если бы эти дневники еще и не остались у нее в голове в виде куцых обрывков!

Если верить Князю, зрелище просто восхитительное. Опасное, как ритуал призвания несуществующего демона (потому что, в отличие от существующего и уже описанного, тот демон, которого еще никто не сотворил, материализуется по представлениям участников ритуала, а эти представления могут противоречить друг другу) — но и красивое, как выплавка стали с помощью элементалей воздуха!

Проблема в том, что особенности эфирного корабля никак не позволяли насладиться этим зрелищем во всей его полноте. Из маленького иллюминатора в рубке, которую Сандра не рисковала покидать (кто знает, как повели бы себя бабочки, ослабь она волевой контроль, чтобы перейти в какое-то другое место?), можно было разобрать только фрагменты — сияющие разноцветные щупальца из какой-то призрачной плоти, больше похожие не на осьминожьи, а на медузьи. Кто вообще придумал назвать эту гадину спрутом?

Плюс еще Бэла постоянно совершала маневры уклонения — улепетывала от спрутов так, что пятки горели, если называть вещи своими именами — поэтому картинка за иллюминатором постоянно крутилась, вертелась, становилась с ног на голову… Хорошо хоть гравитационные амулеты работали на славу, и все эти маневры почти не сказывались на том, что происходило внутри бригантины! Ну так, палуба качалась, конечно, но талисманы по рубке не летали, и то хорошо.

Однако как следует разобраться в том, что творилось снаружи, Санька не могла. В отличие от Сашки с Бэлой, у которых имелась связь с корабельным духом: у Бэлы — через терновый венец, у Сашки — через его капитанство.

«Ладно, — решила Сандра, — маг-пустотник я или где?!"

Она прижалась ладонями и щекой к обшивке изнутри, стараясь пустить пустоту в свое сердце.

С каждым разом это получалось все легче и легче. Вот теперь вообще никаких усилий не потребовало.

Тут же она отчетливо увидела всю картину боя… и тут же пожалела, что не ограничилась обрывками.

За "Бликом» мчалась не одна разноцветная эфирная хреновина, а целых две! И при этом они даже не собрали на себя всю угрозу, не защитили остальных, потому что третий спрут чуть ниже и левее занимался охотой на другие суда — вполне успешно, если судить по тому, сколько обломков плавало вокруг сияющих щупалец. Некоторые обломки быстро пропадали: остаточной магии не хватало, их вышибало в эфир. Но и те, что оставались, неопрятным облаком парили вокруг щупалец твари, медленно дрейфуя в неспешном на таком расстоянии космическом течении.

Что хуже всего, и это Сандре было видно отчетливо: хоть два несущихся за «Бликом» спрута и промахивались мимо корабля раз за разом, пытаясь схватить переменчивое облако синих бабочек, что окутало бригантину живым шлейфом — да, тут Сандра молодец, конечно, постаралась, можно сказать без ложной гордости — но и залпам из орудий «Блика» не удавалось нанести спрутам особого урона. А ведь на бригантине стояло не самое плохое вооружение — для ее класса-то уж точно. Балл отлично подготовилась.

К тому же спруты оказались слишком верткими: зря, ох зря Сашка обозвал их увальнями!

«Чем я могу помочь? — Сандра прижалась ладонями к корпусу бригантины. — Чем?!»

Как ни странно, страха не было. Сандра отлично осознавала, что если спруты дотянутся до них своими вроде бы призрачными, а на самом деле очень даже вещественными щупальцами, способными ломать корпуса пассажирских лайнеров, то жить им останется считанные секунды. Ну разве что Володька снова найдет какой-нибудь сундук, в котором сможет укрыться. Однако это соображение просто фигурировало у нее в сознании как одно из условий задачи.

Наверное, она перешагнула через страх еще тогда, на склоне Семиконечной горы.

«Надо попробовать придать ускорения через Володькины печати…» — мелькнула мысль.

Проблема в том, что печати предназначались для длительного разгона, а не для быстрого маневрирования.

— Пойду-ка я в трюм, — сказал Володька позади нее.

— А? — Сандра обернулась, отчего в глазах у нее случилось странное раздвоение: панорама бестолковой суеты эфирного боя, что разворачивался как бы «позади» той части корпуса корабля, на которую она теперь посмотрела, наложилась на мрачного Володьку, подпирающего стену.

— Катька что-то часто мажет, — угрюмо ответил Крестоносец. — По-моему, я знаю, в чем дело.

По мнению Сандры, нужно было бы быть Вильгельмом Теллем или, скажем, монгольским ратником, приученным с седла попадать степному суслику в глаз, чтобы умудриться не мазать в таких условиях. Но…

— Иди, — сказала она, потому что ни Сашка, ни Бэла на Володькины слова вообще не отреагировали.

Сандра и сама не хотела чувствовать свою бесполезность, и если Володька что-то придумал, то кто она такая, чтобы его задерживать?

А ей тем временем нужно сосредоточиться на том, как придать кораблю ускорение. Ведь могут же это маги-пустотники, она про такое и слышала, и читала! Вот только как?

Нужно разобраться, и быстро, а не то их прикончат в следующие же несколько секунд.

* * *

Сказать по чести, Володька не помнил, где находится точка управления основной пушкой — той самой, которую доверили Катерине. Резервная, которую Людмила оставила за собой, располагалась на корме корабля, и ею Людмила взялась управлять дистанционно, из специального козырька тоже на корме, над самым отделением кристаллов. Обычному оператору потребовалась бы там специальная защита от излучения, но Берг могла обойтись и без нее.

Это местечко Володька как-то осматривал — специально попросил Людмилу ему показать, мол, нужно для комикса. Честно говоря, он рассчитывал на секс в необычной локации, но оказалось, что там и одному-то не повернуться — а тем более вдвоем с такой корпусной женщиной, как Люда.

Про основную же пушку он знал только, что она где-то в трюме, но понятия не имел, где именно. Это Сашка с Сандрой постоянно тренировались в недрах корабля, устроив себе там импровизированное додзе или как оно называется, а Володька туда почти и не спускался.

От Людмилы он слышал, что изначально эту пушку Балл предназначала именно своему старпому, но с наймом Катерины изменила мнение: у той, мол, лучше глазомер и скорость реакции. И дело тут не в том, что Людмила лишенка, а Катерина — здоровый человек; обычно это было бы главным соображением, но Балл заранее заказала на какой-то планете, где прижилась целая колония лишенцев, специальную систему, которая позволяла настроить управление пушкой даже для человека, не владеющего магией. Так что дело было не в этом, решала просто молодость Катерины.

Когда Володька узнал об этом, у него кулаки непроизвольно сжались. Ведь по меркам обычных людей Людмила как раз и находилась на излете молодости — в таком возрасте мать Володьки только-только его родила! А по меркам лишенцев еще чуть-чуть — и старуха.

Мир не просто несправедлив, он жестоко, неимоверно несправедлив. И Володька ничего с ним не мог сделать — разве что нарисовать комикс, где дела будут обстоять чуть-чуть получше.

Короче, Володька понятия не имел, где пульт, но стоило спуститься в трюм, как он легко нашел его прямой наводкой — просто следуя на звук. В отличие от Бэлы, Катерина как-то находила время ругаться.

— Блин, гад такой, мать его, щупальце, ах, черт, как же тебя, куда, блин, несет его, тоже мне, — бубнила Катерина почти в полный голос.

Обогнув большую бочку с резервным запасом питьевой воды, Володька как раз и увидел лафет пушки, насмерть принайтованный к корпусу корабля — и Катерину, которая расположилась на раскладном сиденье позади этого лафета.

— Попробуй с вот таким упреждением, — Володька сунул ей под нос бумажку, которую только что набросал в рубке.

Для этого ему пришлось положить блокнот на Сандрину спину, но она так увлеклась своим пустотническим дальнозрением, что ничего даже не заметила.

— Это что за хрень?! Я твою математику не понимаю!

Володька чуть было не брякнул «я тоже». Он и сам не был уверен до конца, что его идея сработает. Вот только Володька заметил, что обе бортовые пушки мазали по спрутам примерно одинаково… или, точнее, твари уворачивались достаточно предсказуемым образом. Что не удивительно — у них инстинкты вместо мозгов, уж Володька-то это знал из первых рук. Думать спрут не умеет, поэтому действует определенным предсказуемым образом.

— Тогда прекрати огонь, — ответил он, — дай мне заколдовать твою пушку!

— Как я тебе нафиг его прекращу?!

— А толку от твоего огня пока, все равно нас еще не разнесли только потому, что Белка уворачивается!

Катерина фыркнула, но спрыгнула с операторского сиденья, сдернув с головы узкий деревянный обруч — упрощенный вариант тернового венца, своего рода интерфейс, который давал возможность видеть глазами корабельного духа для лучшего прицеливания. У Люды на кормовой точке имелась какая-то странная приспособа из кучи зеркал и проволоки, которая позволяла делать то же самое и активировалась при этом немагическими методами. Снова затейники с той лишенской колонии придумали. Володька уже подумывал как-нибудь отправиться туда — там наверняка можно было найти кучу интересных идей для комикса!

Впрочем, сейчас думать об этом не было времени. Рисовать полноценную управляющую печать тоже, поэтому Володька обошелся несколькими простейшими символами и устным заклятьем — на короткое время сойдет, а долго в этом бою они все равно не продержатся.

Катька еле дождалась, пока он закончит, тут же заняла свое место.

— Ого, — присвистнула она, накидывая на голову деревянный обруч, — так и должно быть, что они теперь раздваиваются?

«Они» — это, видно, были спруты.

— Ага, — сказал Володька, — ты видишь текущее положение и возможный маневр уклонения. Можно настроить пушку так, чтобы она стреляла сразу по предсказанному маневру, но я решил дать тебе возможность…

Но Катерина уже не слушала его — она стреляла.

— На тебе! На! Врешь, сука, получи!

Володька лихорадочно огляделся в поисках иллюминатора — естественно, ничего не нашел — и поспешил обратно в кают-компанию. Все равно тут он ничего уже не мог сделать.

Прилипнув к иллюминатору в кают-компании, Володька понял, что его затея увенчалась успехом: теперь почти каждый выстрел Катерининой пушки выбивал из космической медузы — с чего Князь вообще додумался назвать эту хрень спрутом?! — фонтаны искр и что-то похожее на ошметки разноцветной полупрозрачной плоти.

Эти то ли искры, то ли ошметки уносились в разноцветных потоках эфирного течения, постепенно растворяясь в них.

Володька отметил про себя важный научный факт, что спруты, похоже, сделаны из той же материи, что и эфир. Ничего особенно полезного это ему не говорило — все равно сути эфирной материи никто не знал, хотя теорий ходило множество. Но фиксировать любые факты, в том числе и совершенно бесполезные, давно вошло у него в привычку. Никогда не знаешь, что может пригодиться для сюжета!

«Если выживем, обязательно разузнаю как можно больше об эфирных формах жизни, — пообещал себе Володька. — Какой комикс можно написать!»

С такими мыслями он оторвался от иллюминатора и торопливо зашагал по коридору на корму: нужно было точно так же поправить прицел пушки Людмилы. Если получится. Володька понятия не имел, будет ли совместим немагический интерфейс с магическим, если внести изменения в заклятье, но попытаться стоило.

* * *

Сашка едва отметил, что сперва одна, потом вторая пушка «Блика» начали наносить спрутам, которые увязались за кораблем, хотя бы какой-то урон. В основном ему было слишком некогда.

Если Сандра должна была поддерживать заклятье бабочек, а Бэла вела корабль, то на Сашку упало управление парусами. Это было бы удобнее делать из фонаря, чем из рубки, но он не хотел оставлять штурманское кресло — Бэле в любой момент могла понадобиться помощь. Кроме того, фонарь был, разумеется, слабее защищен, чем рубка, и во время эфирного боя сэйл-мастеру не рекомендовалось в нем находиться.

Сперва Сашка сказал себе: ну ладно, у Княгини получалось управлять парусами оттуда, а он чем хуже? Тем более, как капитан, он чувствовал корабль целиком. Главное — начать!

Поднять паруса действительно получилось, даже оказалось ненамного труднее, чем из фонаря. А дальше уже думать о том, трудно или тяжело управлять ими дистанционно, у Сашки не осталось времени: приходилось постоянно следить за галсами, чтобы паруса не помешали маневрам Белки, следить за спрутами, чтобы они паруса не разнесли, следить за окружающим эфиром, чтобы не прилетело каким-нибудь обломком…

А тут еще он заметил, что если облако бабочек вдруг оказывалось по другую сторону от корабля, преследовавшие «Блик» спруты — или кто-то один из них — тут же начал кидаться на паруса, а не на сам корабль. Видно, воспринимали их как достаточно сильную, а стало быть, «вкусную и питательную» магию. С одной стороны, это давало кораблю лишний шанс выжить, потому что так спруты реже целились в корпус, с другой — добавляло Сашке хлопот.

«Прорвемся, — одна и та же мысль носилась у него в голове, — прорвемся! Главное, мы отвлекаем от гражданских… Там только один спрут…»

Связь с корабельным духом давала Сашке сферический обзор. Однако человеческий разум устроен таким образом, что зрительную информацию со всех трехсот шестидесяти градусов воспринимать не может, тем более в трех измерениях. Поэтому Сашка волей-неволей обращал внимание то на один сегмент сферы, то на другой. В какой-то момент, например, ему стало очевидно — «Блик» стал вовсе не такой уж хорошей приманкой, как он думал.

Нет, безусловно, его идея удалась в том плане, что два спрута, преследовавшие бабочек, не собирались отставать и других не трогали. Однако на разбегающиеся по всему околоземному пространству корабли каким-то образом пикировал не один оставшийся спрут, а целых три!

То есть всего этих зверюг было пятеро!

— Санька, откуда взялись еще два?! — крикнул Сашка, стараясь не отвлекаться от боя.

— Не знаю, я тоже пропустила! — напряженно отозвалась кормчий. — Подлетели, наверное, на огонек.

— Попробуй отправить несколько бабочек в их сторону…

— Пробовала! Как только я отпускаю бабочек на самотек, эта хрень просто их сжирает, и все!

У Сашки даже сил выругаться не было. Он-то думал, они помотают спрутов немного, отманят их подальше от Земли, потом Сандра отправит бабочек в свободный полет, как она чуть не сделала на Роовли-Кообас, а спруты рванут за ними. Не тут-то было, оказывается.

Черт, черт, черт, где же эти хреновы патрульные корабли?! Куда они смотрят?! В штаны наложили, что ли?! Свалили все на одну несчастную бригантину?!

А дальше думать обо всем постороннем стало окончательно некогда — лишь бы продержаться еще секунду.

* * *

Как уже было сказано, у Сашки не хватало внимания на всю картину боя, поэтому он замечал и понимал далеко не все. К тому же он не знал подоплеку многих событий. Например, не понял, откуда взялись два спрута.

А это были те самые две сущности, что находились в телах рабов на «Тезруке». Освободившись от власти артефакта, они окончательно захватили контроль над телами, куда их временно поместили. Тварям не сразу удалось пробиться в шлюз, но, когда удалось, они просто выскочили наружу, не тратя время на разборки с экипажем. Так в целом поступает любой нормальный зверь, не сошедший с ума от неволи и лабораторных издевательств — пытается сбежать, а не мстит своим обидчикам. Спрута, с которым «Блик» столкнулся на Порт-Суглате, в этом смысле нельзя было считать нормой — он-то как раз «поехал крышей», если мерить на человеческий лад.

В общем, когда рабы выпрыгнули в открытый эфир, их временные тела погибли, и покинуть их для спрутов стало делом техники.

Да и корабли патрулирования Сашка хулил совершенно зря. Силы быстрого реагирования уже спешили к спрутам, беря их в огневые клещи. Правда, твари среагировали на этот огонь еще того меньше, чем лошади реагируют на комариные укусы — те хоть хвостами отмахиваются. Все-таки патрульные корабли, хоть и превосходят мощью обычную бригантину (и даже бригантину, усиленную дополнительными пушками), но спрутам не ровня. Будь иначе, никто не стал бы возиться с разведением этих монстров.

Но с Земли уже поднимались тяжелые корабли, активировались громадные (и энергозатратные!) установки непрерывного огня, способные бить в эфир — официально их держат именно на случай нападения пресловутых эфирных монстров, хотя используют чаще все-таки против террористов или потерявших управление кораблей, которые представляют опасность для жителей Земли.

И все же первыми в бой успели вступить не корабли, поднявшиеся с Земли, а тяжелые фрегаты, патрулировавшие эфир за лунной орбитой. Один из них, «Степан Разин», названный так в честь знаменитого казачьего атамана времен объединения ОРК, — позже весь его экипаж был приставлен к Ордену Света — успел раньше своих собратьев, паля по спрутам изо всех орудий.

Два спрута инстинктивно среагировали на выброс такой вкусной боевой магии, набросившись на «Разина». Третий не стал отвлекаться, ибо как раз доламывал щупальцами пассажирский лайнер «Сицилия».

Однако тяжелый патрульный крейсер — это вам не лайнер. Расколоть его не так просто: обшивка рассчитана на многочасовой эфирный бой с участием магов-пустотников и тяжелых орудий. Поэтому спруты застряли. Тот, что оказался с кормовой стороны, сумел таки проломить обшивку в самом тонком месте (позади фонаря для экстренной постановки парусов). Воздух со свистом вылетел из разгерметизированного отсека, однако остальной крейсер остался на ходу и продолжал сражаться, поливая спрутов из всех бортовых орудий… без особого, впрочем, успеха.

И вот тут-то на траверз гибнущего судна вышел один из трех мощнейших судов ОРК — линкор «Разрушительница миров» — и его группа огневого сопровождения в полном составе.

Не пытаясь спасать обреченный крейсер, они открыли огонь по монстрам из всех орудий.

А орудия эти были совсем другого класса.

Как и следовало из названия, «Разрушительница миров», как и ее товарки «Такхизис» и «Кали-Юга» (на вопрос, почему не просто Кали, флотское начальство обычно отвечало, что, во-первых, не хочет ненароком обидеть богиню братского индийского народа, во-вторых, на русском такое имя корабля звучало бы не очень благозвучно), предназначены для уничтожения целей на планетах — или даже их биосфер целиком — прямо из эфира. Поэтому тут-то спрутам наконец не поздоровилось. Первый же залп разметал примерно две трети туловища зверюги, превратив его в сияющую пыль.

Спрут заметался, выпустив наконец лакомую добычу, но было уже поздно: тяжелые снаряды вспомогательных орудий не оставили от него и призрачного щупальца.

Третьего спрута тем временем отоваривали, объединив усилия, заградительные флоты Североафриканских Штатов, Объединенной Европы и Оттоманской Республики (бывшей метрополии Аль-Карима), и спешил уже на помощь оттоманский линкор того же класса, что и «Разрушительница миров»...

Однако оставались два спрута, которые гонялись за «Бликом», как приклеенные.

«Разрушительница миров» не могла сделать два залпа из главного орудия подряд: такой концентрации энергии не выдержали бы никакие магические кристаллы, никакие печати. Все это нужно было менять и настраивать, что требовало времени — девять минут и двадцать три секунды по боевому расписанию. При этом больше трех выстрелов подряд «Разрушительница» не могла сделать в любом случае: корабельный дух утомлялась и могла даже впасть в кататонию. Поэтому адмирал Евстафьева, командовавшая «Разрушительницей», запретила повторный залп по особи, которую сдерживали более мелкие корабли союзников, и велела нацелить главный калибр на тех двоих, которые продолжали гоняться за «Бликом».

— Эти дряни от сильных залпов уворачиваются, а после слабых успевают регенерировать, — разъяснила она приказ для своих капитанов. — Так создайте, мать вашу, такую огненную стенку, чтобы они не успевали ни того, ни другого!

— А как же этот храбрый кораблик? — спросил капитан Одинцов, командир одного из корветов ее огневой группы. — Будем жертвовать гражданскими? — а потом добавил, уже не по уставу, а от души: — Такой отличный сэйл-мастер, посмотрите, как крутит!

Одинцов спрашивал не просто так: устав флота позволял и даже впрямую требовал попросить разъяснения приказа в случае, если он выглядел этически неоднозначным. Когда адмирал приказала атаковать спрутов, присосавшихся к «Степану Разину», никто и не подумал высказать даже тень возражения: крейсер также принадлежал ОРК, а значит его экипаж приносил ту же самую развернутую присягу, что и они все. Присягу, в которой четко говорилось: «Обязуюсь при необходимости отдать жизнь на пользу Отечества».

Однако та же самая присяга велела «любой ценой оберегать жизни мирных жителей».

— Жаль этих ребят, — кивнула Евстафьева. — Но у бригантины экипаж не более восьми человек, плюс не более пяти пассажиров. Тринадцать человек максимум, в самом маленьком из ближайших гражданских судов — от пятидесяти. Нужен письменный приказ?

— Нет необходимости, — отдал честь Одинцов. — Разрешите предупредить по ближней связи?

— Не жаль вам ваших нервов… Ну, пробуйте, если уложитесь до перезарядки.

Евстафьева не видела особого толку в том, чтобы выходить на связь с обреченным кораблем. Вряд ли в придачу к отличному сэйл-мастеру там есть маг-пустотник, который сможет резко ускориться, чтобы сбежать из-под огня. Но если одному из ее офицеров хочется так разбередить — или успокоить, черт его поймет — свою совесть, то вперед. Лишь бы это не стоило им всей операции…

* * *

— Они разворачивают к нам пушки! — сообщила Сандра, которая не отвлекалась на пилотаж, а потому могла лучше наблюдать за ходом битвы.

— Кто «они»?

— Боевые корабли ОРК!

Сашка не успел даже выругаться, как засветился и заговорил амулет связи на панели управления:

— Бригантина в синих бабочках! Бригантина в синих бабочках! Слышите меня?

— Бригантина «Блик», порт приписки Пирс-Арден, слышит вас хорошо, — по флотской привычке отозвался Сашка. — Капитан Белобрысов на связи.

— «Блик», это капитан первого ранга Одинцов, фрегат «Памир». Вы молодцы, что отвлекли этих чудовищ, наверняка многих спасли. Но теперь нам придется открыть огонь по этим спрутам, наверняка вас заденем. Можете закрыться щитами или эвакуировать часть экипажа?

— Н-ну и благодарность, — процедила Белка, закладывая очередной вираж.

Володька, который когда-то — незаметно для Сашки — снова вернулся в рубку, побледнел. Сандра сделала страшную гримасу и начала показывать Сашке что-то жестами. Сашка не сказал им ничего: логика действий флотских ему была понятна, он и сам ее разделял. И знал, что Бэла, Сандра и Володька тоже все понимают, хотя в такой момент трудно согласиться с тактической необходимостью за свой счет. Умирать страшно, 74а своя рубашка все равно ближе к телу.

Поэтому он ответил в амулет:

— Валерий Николаевич, это вы? Это Санька Белобрысов, я вам навигацию сдавал! Теперь командую «Бликом».

— Надо же, то-то я думаю, редкая фамилия, — сказал внезапно потеплевшим тоном Одинцов. — Такого талантливого раздолбая поди забудь! Как это вас угораздило… Неважно. Мне очень жаль, капитан Белобрысов, как бывший кадет, вы понимаете ситуацию.

— Понимаю… — Сандра усилила жестикуляцию, и Сашка кивнул в знак того, что понял. — Валерий Николаевич, у нас есть возможность резко, но кратковременно ускориться. Если ваши аксакалы не будут бить прицельно по нам, можем проскользнуть.

— Ускориться? Как?

— У нас есть уникальные чары. Можете предупредить за… — Сашка посмотрел на Сандру, и она показала ему ладонь с растопыренными пальцами. — Пять секунд до того, как откроете плотный огонь?

— Могу. И считайте, предупреждаю. Пять… Четыре…

— Санька!

Санька бросилась к его креслу, до боли сжала Сашкину руку — так сильно, что Сашке показалось, будто у него вот-вот сломаются пальцы. «Да она же использует меня как проводник для связи с духом!» — понял Сашка.

И «Блик» рванулся прямо к россыпи фрегатов и крейсеров заграждения, уж расцвеченной тусклыми огоньками заряжающихся пушек.

Те грохнули залпом. На миг эфир запузырился кипящим супом.

Но «Блик» успел проскочить, вырваться из переплетающихся щупальцев… одного спрута.

Другой, видно, за долю секунды сообразил что-то, успел уйти вверх, в другой стрим, бегущий с гораздо большей скоростью.

По направлению к Земле!

К сожалению, «Блик» расходящимися по эфиру от залпа волнами тоже отбросило туда же, прямо на пути беглеца — в отличие от военных кораблей, он не был заякорен.

— Что за...

Сашка и Бэла отлично видели, куда их несет, но никак не успевали среагировать. Сандра тоже видела — и у нее еще оставались силы. Виват Сашке, который заставил ее выспаться перед боем!

Она шибанула по спруту заклятьем замедления — самым обычным, стандартным, из тех, которым останавливают падающую на голову сосульку или бетонную плиту. У любого двигателиста такие подвешены на рефлексе: кристаллы вообще-то тяжелые. Вот только Сандрино заклятье оказалось усилено всей мощью эфира, с которым у нее еще сохранялся контакт.

Спрут, попав под удар, вдруг разлетелся тысячью маленьких осьминогов!

— Вот бля-я-ядь…

Глава 22, в которой валяются идиоты и ставятся под вопрос родословные

Дата неизвестна

Люди склонны переоценивать пиратскую романтику — вот мой главный вывод после почти двух лет на должности главного загонщика пиратского флота! (Да, титул «главный загонщик» мне нравится куда больше, чем «адмирал» — он лучше отображает действительность. Поначалу он вызывал у М. улыбку, потом она согласилась, что смешного тут нет ничего). Впрочем, я и до этого не видел ни малейшей привлекательности в грабежах и убийствах — скучная нудятина. А то, чем приходится заниматься сейчас, еще нуднее. На девять десятых менеджмент, на одну десятую — бухгалтерия. На поиск интересных животных и наблюдение за ними остается пару часов в месяц, и то если удастся как-то оправдать важность конкретного зверя или его повадок для наших нужд.

Но я не жалуюсь. То есть жалуюсь, конечно — Марине — но не слишком часто. Нынешний этап необходим, это понятно. Этот дневник заведен, чтобы отвести душу, но и тут, пожалуй, стоит заканчивать.

...А хуже всего, пожалуй, то, что волей-неволей приходится вступать в различные сношения с сильными мира сего. Не знаю уж, чего здесь больше: то ли наверх в иерархии любой планеты пробиваются исключительно люди со специфическим складом ума, то ли власть действительно настолько развращает…

Не могу сказать, что, например, генерал К. из ВС ОРК — такой уж плохой человек. Или, скажем, Х. из Аль-Каримской Особой Палаты, даром что любимая жена султана — а на такую должность пробиться у них посложнее, чем у нас стать премьер-министром (во всяком случае, меньше шансов, что тебя отравят). Просто для них для всех характерно одно: уравнивание блага государства с собственным благом, государственной казны с собственным достатком. Единицы делают это в хорошем смысле, то бишь заботятся об интересах своей планеты или страны (ну, как они их понимают), словно о своих. Да и в этом случае привычка смотреть по верхам, на так называемую big picture , играет с этими деятелями дурную службу, поскольку они полностью перестают заботиться об интересах среднего человека. В большинстве же своем они просто не рассматривают никаких вариантов действий, которые могут не то чтобы повредить их престижу или благосостоянию, а хотя бы помешать набить карман потуже!

Ей-богу, мои хищные заиньки-спруты куда симпатичнее.

Но и от них не одни только приятные эмоции. Очень переживаю за то, как протекает беременность у Елены II . В прошлый раз я потерял самку по собственной вине, хорошо хоть, удалось сохранить выводок. Постараюсь не повторить своих ошибок.

___

Терновый венец связывает чувства корабля и пилота. Иногда Бэле казалось, что недостаточно: связь бывала неглубокой, порой трудно становилось управлять кораблем, особенно если речь шла о каких-нибудь сложных маневрах — вроде того раза, когда они шли через Мельницу. А иногда думалось, что можно обойтись и куда менее мощными чарами.

Как сейчас, например.

Бэла не знала точно, теряла ли она сознание или нет. Вроде бы нет — во всяком случае, ненадолго. Но у нее было ощущение, что мир мигнул и погас, а потом, когда она пришла в себя, то одновременно видела и гурьбу мелких спрутов, разлетающихся в разные стороны от корабля (в смысле, в эфире увидела, как будто продолжала смотреть восприятием корабельного духа), и Сашку, устало распластавшегося по штурманскому креслу.

Вдобавок у нее болело все тело, в том числе в тех частях, которых у нее никогда не было — например, в районе киля. Или правой скулы корпуса… И казалось, что нежная обшивка там, где горели левитационные печати, вот-вот прорвется.

Выдержат ли эти печати посадку? Бэла не поручилась бы.

Что теперь делать? Может, погнаться за этой толпой мелких прозрачных ублюдков? Смогут ли они? Например, если Санька сообразит какое-то заклятье наподобие сети...

«Нет уж, — подумала Белка, — в таком состоянии я даже не буду пытаться!"

Причем она не поручилась бы, о чьем состоянии думает — своем или корабля. Кстати… а свое-то состояние она и не...

Бэла сдернула с головы терновый венец.

Тут же стало полегче: тело перестало так болеть. Зато Бэла ощутила, насколько ей хочется спать и как болит голова. Заявила о себе и спина — долгие мышечные спазмы не пошли ей на пользу — и ноги, которые немилосердно затекли.

— Мы выжили? — спросил Володька тоном умирающего лебедя.

Бэла понимала, почему он сомневается. Ей тоже казалось это странным. Не то чтобы она настолько свыклась с мыслью о неминуемой гибели, скорее наоборот — все как-то слишком быстро происходило, она даже испугаться не успела. Просто казалось невероятным, что в такой заварушке им удалось уцелеть.

— Более-менее, — пробормотал Сашка, рывком садясь.

Он приложил руки к лицу, с силой потер его. Когда убрал их, Бэла увидела, что белки его глаз настолько покраснели от лопнувших сосудов, что сделались целиком розовыми.

Крышка в полу рубки откинулась, в проеме показалась голова Людоедки.

— Вы как, живые? — спросила она.

— Более-менее, — повторила Сандра Сашкины слова. Она сидела на полу, привалившись затылком к стенке корабля. — А вы с Катериной?

— Ее пушка до последнего работала…

— Живая-живая, — откликнулась Катерина снизу, — а если Людмила Иосифовна подвинется, то даже залезу сюда…

В рубке моментально стало очень тесно и душно, иллюминатор опять запотел. Впрочем, Бэла до сих пор держала в руках терновый венец, а значит, поняла бы, если бы за пределами корабля случилось бы что-то, требующее срочной реакции. Ну, она надеялась. Раньше понимала, но сейчас и дух, и она сама были на последнем издыхании. В таком состоянии реакция неизбежно замедляется.

— Нам нужно срочно решать, — устало сказал Сашка, — мы сдаемся властям или пытаемся убежать?

— Смотря каким властям, — пробормотал Володька.

— Ну каким? Вариант один — ОРК. Этот Одинцов, командир одного из фрегатов сопровождения гигантского линкора… я его знаю. Можно попробовать сдаться лично ему.

— А у него есть такие полномочия? — нахмурилась Сандра.

— Есть, — без тени сомнения ответила Людмила Иосифовна. Ну да, уж она-то такие вещи наверняка знала. — Вопрос, захочет ли он за нас вписаться…

— В каком смысле? — не поняла Белка.

Честно говоря, соображалось ей туго. С одной стороны, накатила эйфория: ура, они выжили и всех (ну ладно, многих) спасли, молодцы! С другой стороны, замучила усталость. С третьей — где-то на задворках сознания ленивой серой стеной стояла тоска: «Какой в этом смысл, если ты никогда не станешь лисой снова и не побежишь по влажной земле, принюхиваясь к осенним сумеркам?» Осень — любимое время для лис, а последняя Белкина осень пришлась на Порт-Суглат… Неважно. Проехали.

— В том смысле, — терпеливым тоном проговорила Людмила Иосифовна, — что у каперанга, пусть даже непосредственно подчиненного адмиралу, может быть недостаточно полномочий, чтобы прикрыть нас от претензий разведки. Или их может хватать впритык. Например, придется просить об одолжении людей, чьи услуги лучше приберечь для своих дел…

Все переглянулись.

— Я не предсказатель, — устало сказал Сашка. — Не могу сказать. Мало ли какая репутация у него была в Академии, вдруг он перед кадетами выделывался, а в реале другой совсем?

— Я считаю, что надо рискнуть, — кивнула Сандра. — Это же тот самый Суровый Одинец, которому все сдавали по три раза, и ты один как-то умудрился проскочить? Ты мне рассказывал эту байку…

— Ага, он, — сказал Сашка. — Я, кстати, знал, что он каждый год пишет рапорты о переводе на действительную, его директор Академии не отпускал. А года три назад старый адмирал ушел в отставку, там кого-то нового поставили, не помню уж. Видно, этот новый и отпустил.

Бэла заметила, что Катерина как-то особо внимательно смотрит на нее, как будто пытается общаться телепатически. Бесполезно: если в Катерине и была вампирская кровь, то в Бэле — ни полпроцента, так что никакой телепатемы она не получила.

— Я знаю одно, — сказала она, игнорируя эти загадочные знаки. — В таком состоянии мы не убежим.

Катерина посмотрела на Людоедку:

— Людмила Иосифовна, а по-вашему, какого рода неприятности с законом нам грозят?

— Не думаю, что они смогут нам что-то пришить, если мы будем держать язык за зубами, — та дернула плечом. — В этой заварушке со стороны мы смотримся героями. Главное, чтобы нас не взяли за жабры те, на кого работала Марина. Разведка или ее подразделение.

— Я думаю, не все так страшно, — сказал Володька. — Сейчас из-за этой заварушки всем причастным выгодно изобразить, будто они ни при чем. Тем более, если никто не заподозрит, что Балл не было на «Пенелопе». Погибла и погибла.

— То есть главное, — медленно проговорил Сашка, — ни в коем случае не проговориться, что мы побывали на «Пенелопе» и там никого не нашли?

— Именно, — сухо сказал Володька. — Тем более, что тогда вообще не удастся скрыть, что у нас есть пустотник небывалой силы…

— Не «небывалой силы», — жестко поправила Сандра. — Не надо мне пришивать левые достижения! Я просто хорошо работаю в команде… с вами.

— В общем, если у нас тут нет следящих амулетов или шпионов, — продолжил Володька, — то мы должны быть в порядке. Но я их искал и ничего не нашел…

— Их тут нет, — покачала головой Людоедка. — Если уж Марина убрала Христофорова, то и об этом позаботилась.

— Убрала?! — ахнула Бэла.

Эта мысль как-то прорвалась через окружающий ее туман безразличия. Она же так подружилась с домовым Василием, он так ей помогал… Нет, конечно, он был алкоголиком и каким-то в целом странноватым, но…

— Он был шпионом ОРК, — пояснила Людмила Иосифовна. — Уж не знаю точно, что с ним сделала Марина, может быть, убила, может быть, устранила как-то иначе. Но он не успел к нашему отходу с Мирабилис именно из-за нее, это точно. Извините, я не хотела раньше говорить, — ее полный сочувствия взгляд был направлен на Бэлу.

Та отвела глаза.

Ладно, она подумает об этом потом. Сейчас были проблемы поважнее, чем возможное предательство Василия или то, что Марина Федоровна его, как выражается Берг, «устранила». Да и сил ощущать эмоции еще и по этому поводу не осталось. Все таки она Василия больше полугода не видела, а по личным ощущениям — лет пять. Слишком много событий произошло за этот срок.

— Короче, — подвел итог Сашка. У него был внезапно острый, внимательный взгляд, а слова звучали весомо и продуманно. — Изображаем идиотов. Куда исчезла предыдущий капитан — знать не знаем. С Роовли-Кообас ушли втихую из-за скандала со спецэффектами-бабочками. Мол, испугались, что на нас повесят какие-то местные… — Сашка запнулся, подыскивая слова, и Володька подсказал: «Сейсмические неприятности». — Да, сейсмические неприятности, спасибо. Короче, поспешили к Земле, здесь я почувствовал ауру Марины Федоровны у Луны, мы стали ее вызывать, она не вызвалась, потом мы видели, как корабль, на котором она, скорее всего, была, разбился об Луну. Бабочки, которых мы выпустили — это тот же самый спецэффект…

— Так они и поверили! — воскликнула Сандра.

— А почему не поверить? Спруты всех сожрали, ни одна не улетела, никаких разрушений не причинила. Видели, как они на паруса бросались? Почему бы и не на оптическую иллюзию, если в нее достаточно магии вбухать?

— Спец по высокоэнергетической магии почует подвох, — поморщилась Сандра.

— Главное, чтобы со стороны звучало хоть немного правдоподобно, — отмахнулся Сашка. — Они ничего не докажут. Дальше. Про замуту с Князем ничего не знаем, на Роовли-Кообас отправились, чтобы заработать выступлениями в казино перед возвратом и потому что Володька хотел почерпнуть настоящей пиратской романтики — для вдохновения.

— А нас не поймают на том, что спрут вселился в Володьку? — спросила Катерина. — Например, если с Порт-Суглата отправят сведения…

— Порт-Суглат Земле не подотчетен, да и тамошняя стража очень мало знала. Не знали, что это именно спрут, не знали, что он потом в Володьку сбежал… Нет, вряд ли оттуда будет утечка, — покачала головой Людоедка. — Какой-нибудь старый сыскарь, специалист по межпланетным делам, вроде моего старого знакомого Поля может благодаря личным связям свести картину воедино, но не скоро. И твердых доказательств все равно не будет. Капитан неплохо придумал.

— В общем, если будем валять идиотов, есть шанс прокатить? — спросила Бэла.

— Почему валять? А мы кто, не идиоты что ли? — засмеялась Катерина.

На том и порешили.

* * *

«Сдаться» оказалось проще, чем Сашка себе представлял. Он-то думал, что придется отстаивать желание вести переговоры именно с Одинцовым, уговаривать взять их на борт — Сашка понятия не имел, к чему привела бы попытка приземлить «Блик» в его нынешнем состоянии, без ремонта, и очень не хотел проверять. Однако стоило ему активировать талисман ближней связи и объявить, что у «Блика» критические повреждения, и потому он просит фрегат «Памир» взять их на буксир или на борт, как он получил ответ от дежурного офицера «Памира»: «Поняла вас, «Блик», будем проводить стыковочныйы маневр абордажными крюками, не паникуйте». «Не собираюсь», — ответил Сашка.

Стыковочный маневр прошел легче, чем Сашка думал: у флотских он давно отработан. Самому Сашке за годы службы сталкиваться не доводилось, поэтому он как-то сложнее все представлял. А оказалось — будто обычный абордаж, когда «приз» захватывается крюками и подтягивается к борту «атакующего» судна, только вместо перехода на корабль абордажной команды по временному коридору «Блик» втянули лебедкой в раскрытый люк фрегата. Тот легко пропустил маленькую бригантину целиком, только по ближней связи попросили сложить мачту: высоковата оказалась. Конечно, у эфирных кораблей мачта по сравнению с морскими не более чем куцый огрызок, но все-таки она возвышалась над кабиной вершков на десять.

К тому времени, как трюм — точнее, не совсем трюм, а, похоже, специальное помещение для досмотра небольших задержанных судов, потому что в нем не видно было никаких типичных для трюма хозяйственных приспособ и припасов — повторно загерметизировали вместе с гостями, экипаж «Блика» уже собрался у выходного люка, прихватив свои рундуки. У Людмилы Иосифовны оказалось вещей больше всего: огромная сумка с судовыми документами и еще Абордаж в переноске. Кот был крайне недоволен и не стеснялся это показать.

— Давайте помогу, — предложил ей Сашка. — Документы можете отдать мне, я же кэп.

— А я — представитель судовладельца, в том числе ее наследница, — Людмила Иосифовна посмотрела на него с неожиданной грустью. — Хотя, конечно, сейчас мой юридический статус подвешен в воздухе, — она вздохнула, потом все же добавила: — Хотите помочь — берите кота.

Сашка действительно перехватил переноску с Абордажем. Животное, которое до этого только тревожно скреблось, начало голосить благим матом.

— Тебе не все равно, кто тебя держит, зверюга? — устало спросил у него Сашка.

Володька появился последним, к Сашкиному удивлению, нагруженный еще почище Людоедки.

— Ты когда успел скупить столько бумаги?! — воскликнула Бэла, хватая у него одну из связок картонных папок, которую он нес под мышкой.

— Небось, все жалованье тратил, — поддержала Сандра, забирая у Володьки еще две связки.

Обе девчонки несли только по небольшому рюкзачку каждая, плюс инструменты, тоже за спиной (у Сандры — футляр для скрипки, у Бэлы — тамбурин), так что могли себе позволить. Хотя, как Сашка подозревал, Бэла утащила бы с собой всю свою ударную установку, будь это возможно. Нет, теоретически, инструменты можно было бы уменьшить соответствующим заклятьем, а потом увеличить снова, но, насколько Сашка помнил, эту операцию не рекомендовалось производить с вещами сложной структуры — да хоть даже и строительной древесиной! — а то при смене размера они частенько трескались и перекашивались. Так что этот фокус применяли, в основном, на съестных припасах.

— Я же богатенький, не забыли? — огрызнулся Володька. — Могу себе позволить…

Потом он какими-то особенно тоскливыми глазами оглядел деревянную обшивку и стоящий в трюме товар. Ну, жалкие остатки оного. «Эх, — подумал Сашка, — вряд ли мед и пыльцу удастся продать на Земле. Жалко…»

— Жалко, — словно бы эхом отозвался Володька. И добавил: — Привык.

— Ничего, — ответила Катерина. — Если захочешь, еще посмотришь на «Блик» в музее.

Сашка порадовался ее оптимизму, но разделить этого настроения не мог.

— В смысле, в музее? — удивился Володька.

— Я уверена, что в итоге «Блик» поставят в музей, а мы станем национальными героями, — твердо сказала Катерина. — Ну, по крайней мере, вы, — она неопределенным жестом кивнула в сторону Сашки, Володьки и Сандры с Бэлой, которые как-то оказались ближе всех к выходу.

«Как бы нам пинок не дали вместо медалей, — подумал Сашка. — Под зад. Или, что хуже, срок».

В обшивку снаружи постучали.

Сашка машинально вздрогнул, как и все остальные: стук в обшивку, пока ты в эфире — самый страшный звук. Это либо абордаж, либо какие-нибудь непредвиденные столкновения в эфире — может быть даже, уже в атмосфере планеты при снижении! Лишь спустя несколько мгновений Сашка осознал: да, они не снижались, но они уже в трюме «Памира», ничего страшного… Ну, или как сказать.

— Открываю, — громко крикнул Сашка и потянул за рычаг.

Впоследствии он жалел, что по примеру Володьки не огляделся по сторонам, не попытался как-то запомнить этот момент. Но что сделано, то сделано.

* * *

Сашка все-таки надеялся, что все пройдет немного легче — просто для разнообразия. Что их версии поверят, не будут ставить под сомнение, заставят подписать какой-нибудь магический контракт о неразглашении (ну или обычный контракт, если решат, что тратить магическое подавление воли на это дело чересчур, хватит и угрозы тюремного заключения) — и отпустят на все четыре стороны.

Не тут-то было.

Одинцов выслушал Сашкин рассказ — тот вариант, что они с экипажем разработали еще на борту «Блика» — не показав скепсиса, однако у Сашки все равно создалось ощущение, что ему не верят ни на йоту. Такая уж у Одинцова была богатая физиогномика. Вообще он мало изменился с Сашкиных учебных лет: все тот же человек с очень интеллигентным, как говорят, «породистым» лицом, невозмутимый, как пародия на английского джентльмена времен колониальной экспансии. Суровым Одинцом его прозвали вовсе не за манеры или тон голоса — обычно очень мягкий и дружелюбный — а за то, как он срезал поросль молодых умов на зачетах и практиках. Безжалостно, но с этакой мягкой извиняющейся улыбкой. Мол, вы же сами понимаете, что поставить вам проходной балл никак невозможно. А раз понимаете, то пожалуйте на пересдачу, очень буду рад вас видеть.

— Александр Иванович, — вздохнул Одинцов, — если бы я имел этот разговор с вами хотя бы год назад, я бы вам поверил. У вас в характере вполне достаточный уровень… э-э-э… наивности…

— Идиотизма, — подсказал Сашка абсолютно серьезно.

— И духа авантюризма…

— Раздолбайства, — снова поправил Сашка.

— ...Чтобы эта история показалась бы мне.... скажем так, правдоподобной, — продолжил Валерий Михайлович все тем же своим крайне интеллигентным тоном. — Но тот Александр Белобрысов, которого я помню как своего студента, не смог бы полгода командовать кораблем в открытом эфире.

— Ну, это совсем маленький корабль, — скромно заметил Сашка. — И мне помогали.

— Командовать маленьким кораблем в чем-то сложнее, чем большим, — Одинцов чуть улыбнулся. — Сколько человек, по вашему, под моим началом?

Сашка порылся в памяти, вспоминая состав экипажа патрульного фрегата на боевом дежурстве. В Академии их заставляли заучивать такие вещи.

— Сто пятьдесят три?

— Сто пятьдесят два согласно судовой роли, — поправил Одинцов, — у нас не хватает помощника кока. Из них тридцать — абордажная группа, у них другое подчинение. Их командир выполняет мои распоряжения только в рамках боевой задачи и по распорядку во время полета. Напрямую же я командую только шестью людьми — моими прямыми заместителями, старшим кормчим, квартирмейстером и боцманом. И то последние трое уверены, что главные на корабле они. Не поручусь, что они не правы.

Сашка подался вперед, наклонившись над столом.

— К чему вы ведете?

— К тому, что в вашей истории много нестыковок. Да, вы гражданские, вы хорошо показали себя в недавней стычке. Но будут желающие повесить на вас вину. Вы явно больше знаете об этой истории со спрутами, чем говорите. Опять же, неясно, как вам удалось так быстро добраться от Роовли-Кообас до Земли. Да и энергии во время боя вы потратили столько, как будто у вас маг-пустотник на борту…

— Мы составили круг, — пожал плечами Сашка.

— Круг? Всего из трех чародеев плюс оборотень?

— Жить захочешь — и не так раскорячишься.

Одинцов не улыбался, внимательно глядя на Белобрысова. Очень подчеркнуто не улыбался.

— Хорошая история, — сказал он. — Очень хочу в нее поверить. Но, боюсь, не все захотят.

— Скажите, Валерий Михайлович… А если я передам вам кое-какую информацию, которая будет небезынтересна для определенных людей на флоте? В том числе для адмирала Евстафьевой?

Тут Сашка бил наугад. Он понятия не имел, насколько сведения, которые им удалось зафиксировать из дневников Князя, актуальны до сих пор. Кроме того, он вынужден был опираться на сплетни двухлетней давности: о том, что Евстафьева и Котелков принадлежат к разным политическим лагерям. (Сплетни, потому что официальных данных про это, разумеется, не найти: в ОРК считается, что армия и флот должны быть вне политики.) Что там, он даже не был уверен, что нынешний министр обороны Котелков — это тот самый генерал К., которого Князь упоминает неоднократно! По времени, званию и некоторым общим замечаниям (в одном месте Князь назвал его «лысым занудой») вроде бы подходит. Если бы Сандре удалось запомнить хоть какие-то финансовые документы — ну там в какой именно ячейке знаменитого Драконьего Банка на Порт-Суглате К. хранил неправедно нажитые с помощью Князя миллионы золотых — было бы куда проще.

Но чего нет, того нет. Да и что толку в воспоминаниях, не подкрепленных материальными доказательствами? Сашка читал как-то какой-то бульварный роман, попытку продолжения Конан-Дойля, где шантажист хранил все сведениях о сильных мира сего только у себя в голове, потому что был вампиром и умел проецировать свои мысли в виде достоверных оптических иллюзий. Да этого горе-шантажиста грохнули бы раньше, чем ему удалось бы добиться проверки своих сведений в суде — ну, если бы он когда-либо вздумал довести свои угрозы до дела! Не говоря уже о том, что никто из жертв ему и не поверил бы, не получи на руки хоть какие-то доказательства, что шантажисту известно об их проступках.

Приходилось ставить все на одну догадку, пусть даже самую правдоподобную.

— Какого рода информацию? — осторожно спросил Одинцов.

— Информацию о махинации со снаряжением тридцать первого флота, а также обустройстве баз в районе Мельницы и Тэты 115.

— Но в этих районах нет баз военного флота, — нахмурился Одинцов.

— Вот именно, — с нажимом проговорил Сашка.

Одинцов огляделся.

Разговор велся в комнате, которую Сашка про себя окрестил «допросной» — и, скорее всего, для допросов она и предназначалась. На первый взгляд ничего в ней особенного не было. Самая простая, не угрожающая обстановка: бежевые стены, обычный деревянный стол и пара стульев. Единственное отличие от стандартных помещений где-нибудь в присутственном месте — картины на стенах. Избыточно яркие, с кучей деталей: на одной древний лес с драконами и феями, на другой — деревенская площадь с ярмарочным торгом, вид чуть сверху. И там и тут куча всяких мелких существ, людей, животных, и все в каких-то неправдоподобных цветах, так что даже не сразу поймешь, что именно тут творится.

Сашка знал, что такие картины на флоте принято размещать в местах отдыха персонала, чтобы у людей не замыливался взгляд. Но чтобы в допросных?.. Или это не настоящая допросная, просто из какой-то комнаты отдыха спешно вынесли лишнюю мебель, а про картины забыли? Или это и не картины вовсе, а хитрые магические талисманы? А может быть, расчет на то, что внимание допрашиваемого залипнет на деталях, и он забудет, как собирался врать?

Кое-что насчет этих картин прояснилось тут же: Одинцов щелкнул пальцами, и их вдруг словно затянуло туманом.

— Допустим, теперь нас не подслушает никто, кроме адмирала Евстафьевой, — сказал он спокойно. — Говорите.

— Не так быстро. Вы доверяете адмиралу?

— Избыточный вопрос, но я на него отвечу. Она дорожит своей репутацией, соблюдает договоренности и защищает своих людей. Этого достаточно для доверия.

— А сколько в вас вампирской крови?

Честно говоря, у Одинцова был типично вампирский фенотип. Сашка не удивился бы, если бы тот оказался полукровкой, как сам Белобрысов. А может быть, и чистым вампиром, даром что в Академии про это никто никогда не говорил. Однако Одинцов произнес:

— Прадед по одной линии и дед по другой. Но ментальной магией я почти не владею, если вы об этом.

— Неважно. А адмирал Евстафьева?

— Вы не знаете ее биографии? — удивился Одинцов. — Она сирота, ее семья погибла в колониальных войнах сорок лет тому. Адмиралу было лет семь тогда, она не в курсе своей родословной.

Сашка мысленно ругнулся. Такого осложнения он не предусмотрел. На самом деле, конечно, стоило бы знать. Но, когда Сашка заканчивал Академию почти десять лет назад, Евстафьева еще не дослужилась до нынешнего чина и мало кого интересовала. А потом, во время Сашкиной службы, он вечно оказывался в таких Тьмутараканях, что сплетни о флотском начальстве до них не доходили. Да и не интересовался Сашка ими особо. Хотя говорили ему знающие люди — мол, если хочешь делать карьеру, хотя бы до каперанга, нужно знать, кто из шишек чем дышит! Ну вот не слушал Сашка умных людей, потому и не получилось у него с карьерой.

— А она ментальной магией пользуется? Ну хоть немножко? — почти взмолился Сашка.

Если нет, то на пути их плана вставало неожиданное препятствие. Они, правда, обсуждали вероятность, что либо Одинцов, либо Евстафьева могут оказаться чистокровными меншами, но всерьез ее не принимали: хоть какая-то доля вампирской крови есть почти у всех, а для их цели было достаточно и самого ничтожного родства.

— Примерно на том же уровне, что и я. Если вы хотите провести прямую передачу ментальной информации, чтобы убедить нас в своей искренности, ничего у вас не получится, — покачал головой Одинцов. — Даже из полукровок далеко не все могут принимать телепатемы.

— Я в курсе, — Сашка вздохнул с облегчением. — Но в данном случае особые умения не нужны. Важна принципиальная способность быть рецепиентом определенных заклятий.

Сашка вытащил из уха серьгу в виде Сатурна. Обычно он использовал зачарованный кристалл как корабельный переговорник, но перед тем, как покинуть «Блик», они с Сандрой и Людоедкой немного над серьгой поколдовали. Разумеется, в случае Людоедки колдовство творилось в переносном смысле. Магический кристалл заменили небольшым полым шариком, сделанным из обычного стекла: на это пошли бусы, которые неожиданно обнаружились как раз у старпома.

— Тут две капли эликсира на пыльце ядовитого жасмина с одноименной планеты, — сказал Сашка. — Ух, сколько я за него серебра бухнул, вспомнить страшно! А для той цели, для которой его брал, он так и не пригодился. Ну, зато пригодится сейчас.

Одинцов приподнял бровь.

— Вы меня запугиваете?

— Нет, — ответил Сашка. — Это не боевой эликсир, а допросный. Его было бы недостаточно, чтобы причинить вам длительный вред. А смысл ненадолго выводить вас из строя, если я нахожусь на вашем корабле, полностью под вашим контролем? Я собираюсь применить его на себе. Одной капли для этого совершенно достаточно.

Одинцов снова улыбнулся.

— Похвальная предусмотрительность, да и идея отличная, Александр Иванович. Беда только в том, что вы, к сожалению, не можете предоставить мне никаких гарантий, что это реальный эликсир. Или вы хотите, чтобы я сначала попробовал первую каплю сам? Вынужден вас разочаровать, я понятия не имею, как он должен действовать. Что бы ни писали в бульварной литературе, флот — это не охранка, мы запрещенные зелья не применяем.

— Ну, строго говоря, они запрещены к производству и к официальным государственным закупкам, — Сашка покачал головой. — И к продаже на территории большинства земных государств. И к применению на ком-либо еще, даже с согласия этого человека. Но ввоз и использование для личных нужд преступлением не являются, я проконсультировался.

Сашка не стал уточнять, что его консультантом была Людоедка, а вовсе даже не практикующий юрист.

— Отлично, — сказал Одинцов. — Вы собираетесь применить это зелье на себе, а дальше что? Мне-то как прикажете разбирать ваш одурманенный бред, даже если он будет сугубо правдивым?

— А говорите, что не знаете, как оно действует, — усмехнулся Сашка. — Ничего, никакого бреда не будет. Потому что если применить эту штуку вместе с заклятьем ментального проникновения, она позволит вам испытать то же самое, что испытывал я. Между прочим, за такие представления в притонах на Окраине огромные деньги берут, если у вас есть крутые воспоминания. А я вам бесплатно предлагаю. И тогда вы убедитесь, что я говорю чистую правду, и все сведения о Котелкове тоже получите из первых рук. Ну, почти.

Лучше бы, конечно, если бы ментальными образами делилась Сандра, но Сашка не был уверен, что у нее получится — в ментальной магии она понимала куда хуже него. Кроме того, Сашка не хотел, чтобы она инкриминировала себя как мага-пустотника и автора пресловутых бабочек.

— Впервые слышу, — пробормотал Одинцов. — Я должен проверить эту информацию, прежде чем соглашаться.

— Проверяйте, — сказал Сашка. — Мне спешить некуда. А капли две для того, чтобы сначала показать вам, потом адмиралу.

— Это я уже понял, — кивнул Одинцов.

Он поднялся и вышел из кабинета, оставив Сашку наедине с затуманенными картинами.

Сашка откинулся назад на стуле. Ну что ж, они показали часть своих карт, отступать некогда. Оставалось надеяться, что они доверились нужным людям, и что в их плане не будет никакой осечки.

Глава 23, в которой наводятся иллюзии и проясняется истина

Дата неизвестна

...Что мне больше всего претило в пиратской карьере — так это нападать на обычные корабли, пусть даже и грузовые. Пассажирские я почти сразу распорядился не трогать, если нет прямой наводки на редкие драгоценности или ценные документы. А толку-то? Вот взяли грузовой корабль — а там полный трюм редчайших арагосских снукусов, которых перевозили для того, чтобы создать новое племенное стадо на Маниоле!

И да, сами по себе снукусы дорогие, однако попробуй-ка продать где-то целое стадо. Да еще и меченое клеймами заводчиков.

Ну, разумеется, мои ребята тут же захотели их всех заколоть, чтобы продать хотя бы мясо и шкуры. Так, мол, получится, дешевле, чем их содержать. Смешно вспомнить, как мне целую лекцию пришлось читать, чуть ли не с презентацией, какая у нас чудесная жизнь начнется на Роовли-Кообас, если удастся с нуля создать устойчивую снукусовую популяцию! Кроме выгод от продажи молока и шерсти есть же еще эффект, который они оказывают на окружающую среду: рядом со снукусами у всех улучшается настроение. А в нашем деле без хорошего настроения никак.

Ну, то есть повезло, что на Р-К мы уже создали нормальную базу. Если бы ее не было, не знаю, как бы я выкручивался. Наверное, пришлось бы забить всех скотов… разумеется, я имею в виду не снукусов.

Светлым пятном на этом мрачном фоне стала афера с генералом К. — по крайней мере, тогда мы брали на абордаж только военные транспорты, никаких тебе неучтенных пассажиров, что так называемых разумных, что нет. Сперва нападали, чтобы убедить, будто в районе Тэты-115 действительно нужна военная база, потом — чтобы разграбить припасы для строительства… ну как, разграбить. Разграбили-то их еще до нас, того, что присылали, хватило бы только на какой-нибудь эфирный скворечник вместо нормальной базы. Но списывали все на наши атаки так, как будто там оборудовали второй Завиток, только в военизированной комплектации.

С одной стороны, вроде, пакостно работать с казнокрадами, а с другой — ну, зато не мои. А из моих людей тогда никто не пострадал, и никаких лишних гражданских мы не прибили.

Кстати, от К. давеча поступило сообщение: уговаривает повторить то же самое в районе Мельницы. Не знаю, лично я сомневаюсь, что кто-то ему поверит. Это насколько же надо спятить, чтобы решить, что в этом районе можно хоть что-то построить!

___

…Когда Сашка и Сандра дрались на Жасмине с Мэлвином Дюраком и его кланом, те использовали как минимум два эликсира… в смысле, два из тех, чье действие проявлялось прямо и непосредственно и которые Сашка и Сандра сумели отследить. Первый эликсир закреплял иллюзию, делая ее более вещественной. Второй вытягивал волю к сопротивлению, усиливал повреждения от заклятий и мутил сознание, не давая противостоять боевой магии. А может быть, и сам по себе давал какой-то губительный эффект, тут ни Сашка, ни Сандра точно не знали: Дюрак не стал любезно приглашать их в свою лабораторию — или где там он испытывал активные вещества.

Сашка с помощью Людоедки также разжился на Жасмине двумя эликсирами на пыльце. Один — боевой — сейчас лежал в багаже Людмилы Иосифовны, незаметный среди баночек с духами. (Когда спешно собирали вещи, Сашка удивился, сколько у внешне брутальной старпома оказалось косметики и чисто женских примочек). Ей, как лишенке, этот эликсир не мог ничем угрожать, даже если бы вдруг пробка флакона расшаталась или в стекле появились бы микротрещины; а вот здоровым людям в этот момент крайне не повезло бы, окажись они поблизости. Впрочем, шансы на появление внезапного дефекта были ничтожно малы: стоимость сосуда составляла едва ли не половину стоимости зелья, и его можно было спокойно ронять с высоты водонапорной башни.

Большая часть второго эликсира, допросного, также хранилась у Людоедки. Кроме тех двух капель, которые требовались Сашке, чтобы воплотить его — ну, или общий — план в жизнь.

Вот и сейчас он аккуратно разделил крошечную бусину, зачарованную Сандрой так, чтобы она стала полосатой, и одна-единственная черная капля пролилась прямо на столешницу между ним и Одинцовым. Осталась лежать там, словно пятнышко сажи.

— Дайте мне руки, — сказал Сашка. — Быстрее, а то сейчас начнет испаряться.

Странное это, должно быть, зрелище: сидят двое взрослых мужчин, один постарше, другой помоложе, держатся за руки, да еще и головы приблизили друг к другу. Соприкасаться лбами для этого заклятья не обязательно, но чем меньше физическое расстояние между колдующим и принимающим, тем легче все проходит.

Но стороннему наблюдателю быстро стало бы не до ехидных смешков. Потому что, окажись он в этой крохотной комнате, он тоже попал бы под действие испарений капли — ну, если бы не был, конечно, лишенцем, как Людоедка — а потому увидел бы все, что видел Одинцов, которому Сашка транслировал максимально безвредную версию событий… ну, насколько мог.

Врать с помощью мысленных картин, разумеется, нельзя, это все знают. Однако в суде их не принимают все равно. Во-первых, всем известно, что, убеждая себя в чем-то, легко можно «вспомнить», как оно было на самом деле — и быть совершенно уверенным потом в своей правоте. Ведь, копаясь в памяти, мы на самом деле раз за разом переписываем произошедшие события. Во-вторых, если ты виртуозно владеешь этой техникой, можно вызвать на сцену только те образы и моменты, которые тебе нужны, оставив все остальное в полутьме беспамятства.

Сашка при всем желании не мог назвать себя виртуозом. Но он очень, очень старался.

Сложнее всего было скрыть то, что Санька — маг-пустотник, а также ее рассказ о драке с Психеей, поэтому Сашка изо всех сил постарался показать только то, как он читал Сандрин «конспект» дневников Князя, а также снова и снова демонстрировал картины Круга, созданного во время поисков Володьки и Бэлы. А еще — напирал на воспоминания об их выступлениях, музыка-музыка-музыка, спецэффекты, выступления, договоренности, а на Роовли-Кообас обещанную плату так и не отдали, придрались к какому-то пустяку, еще и последующие выступления сорвали, kucksugere такие…

Уф, кажется, получилось. Ну или Сашка очень на это надеялся.

Когда он закончил транслировать, Одинцов сложил на груди руки и задумчиво на Сашку поглядел. Тем самым мирным и дружелюбным взглядом, от которого у прогульщиков во время экзаменов начинали сами собой отовсюду выпадать шпаргалки.

— Какой у вас там был индекс удачливости в Академии, Александр?

— Семерку намерили.

Сашка умолчал, что замерщица, вооруженная старинным растрескавшимся амулетом, все время ворчала насчет старого суеверия и "кто ее видел вообще, эту удачу»!

— Ошиблись, — уверенно заявил Одинцов. — Десятку надо было минимум, а то и десять с половиной. В такое дело влезть… Ладно, насчет Котелкова… догадки догадками, но ценнее всего информация о том, что Князь возвращал ему часть награбленного через Порт-Суглат. Это можно проверить. Я поговорю с Евстафьевой, возможно, этого будет достаточно, чтобы выбить для вас статус свидетелей.

— Полагаюсь на вашу честность, — сказал Сашка. — Потому что у меня нет никаких тузов в рукаве. Все, что мог, я предложил вам в обмен на спокойствие для моего экипажа.

Говоря так, он лукавил. Был последний туз — Сандра и ее пустотная магия. Сашка не исключал, что она могла бы их вызволить даже из лап разведслужбы ОРК, особенно с помощью Володькиных печатей. Но полной уверенности у него не было. Кроме того, решить дело миром всегда лучше, чем прорываться с боем.

— Я понял, — Одинцов дернул уголком рта. — Отличная история у вас получилось. Если удастся убедить в ней широкую публику — проснетесь героями.

Сашка не стал говорить, что он просто хотел бы проснуться не в камере.

* * *

Переговоры с Евстафьевой прошли всего через пару часов после того, как Сашка распрощался с Одинцовым: Евстафьева прибыла на «Памир» очень быстро, особенно учитывая, что дел у адмирала эскадры после беспрецедентного эфирного боя в околоземном пространстве должно было быть невпроворот. Собственно, Сашка опасался, что ни в русском языке, ни в английском, ни в норвежском, ни даже в эфирном суржике нет достаточно емкого понятия, которое описывало бы, сколько именно дел оказалось теперь у командира «Разрушительницы миров». Однако она все-таки нашла время и для них. Видимо, мощный маг, что тут скажешь.

В промежутке между этими двумя переговорами Сашку и остальных даже успели накормить в офицерской столовой — вообще чудо из чудес, Сашка даже не надеялся. Они все прихватили с собой из камбуза кто во что горазд и думали, что придется питаться всухомятку. А тут — вполне приличные разносолы, горячие, свежеприготовленные!

Почти на излете трапезы их разыскал молоденький мичман, чтобы пригласить на переговоры. Причем на сей раз требовался не только Сашка, но и Людмила Иосифовна.

— Час от часу не легче! — воскликнула Людоедка, отставляя криночку сметаны, которую только что закончил вылизывать Абордаж. — А я-то зачем понадобилась?

— Как представитель судовладельца или наследников, — оттарабанил мичман.

— При чем тут это? — удивилась Сандра.

— Не могу знать, — отчеканил мичман.

— А еще кто-то нужен? — с подозрением спросила Белка.

— Мне никаких указаний не давали.

— Ну, слава духам предков! — она тут же подвинула к себе вторую добавку мясного рагу.

Флотские повара поглядывали на нее из-за стойки на другом конце комнаты с явственным умилением: ну как же, такая маленькая девочка — и так хорошо кушает!

Вопреки стереотипам, работники военных столовок обожают вкусно кормить, особенно не обычный свой контингент в лице вечно всем недовольных служак, а каких-нибудь детей, животных, симпатичных девушек и тому подобных экзотических залетных гостей. Абордажу, например, мигом накидали деликатесов — и это при том, что на «Памире» жили и были поставлены на довольствие два своих кота. Но даже сложенные вдвоем они были бы меньше Абордажа, а об их манерах и говорить не стоило: ни малейшего сравнения. Естественно, работники столовой попали под очарование пушистого контрабандиста, не успев даже «мяу» сказать.

Сашка со вздохом поднялся из-за стола: он не допил кофе с песочным пирожным (как в столовой Академии, сколько ностальгии!), но заставлять ждать адмирала, от которой зависела их дальнейшая судьба, определенно, не стоило.

— Ведите.

...Если Одинцов выглядел этаким интеллигентным библиотекарем, то Евстафьева тянула на хтоническую фермершу-знахарку с именем вроде «Забава Гориславовна» или «Немила Людыновна». Из тех, что лесную магию знают, как никто, а все остальное, включая современные завиральные идеи вроде гуманизма и милосердия, им до лампочки. Она была такая же крепкая и какая-то суковатая, как эта воображаемая баба Яга, такая же сухая и жилистая. Только вот лесные знахарки обычно волосы не стригут, а Евстафьева носила короткую прическу. Не потому что этого требует устав: флот не армия, здесь требования к внешнему виду всегда были мягче, а то бы и Сашка шевелюру не отрастил. Видно, просто по велению души.

— Вы давили капитану Одинцову на жалость, когда сказали, что больше никаких сведений, которыми вы можете торговаться, у вас нет? — спросила она, глядя на Сашку в упор.

— Нет, — Сашка твердо выдержал этот взгляд, хотя и казалось ему, что на него валится столетний дуб. — Не врал. Мне остается только надеяться на то, что вы мне поверите.

Несколько секунд Евстафьева сверлила его взглядом. Потом хмыкнула.

— Нет, вы не такой наивный и простодушный юноша, нечаянно попавший в пепреплет, какого пытаетесь изобразить… Но и не шпион. Что-то вы скрываете, однако… — она дернула уголком рта, — будем считать, что я вам поверила. Однако взамен мне кое-что потребуется.

— Что именно? — напряженно спросил Сашка.

Только бы не потребовала что-нибудь сделать против Марины Балл. Или выдать Людоедку, вон как сверлит ее глазами. Или сейчас скажет, «я знаю, что в вашем экипаже есть маг-пустотник, он должен подписать со мной магический контракт в обход Гильдии!»

Однако Евстафьева сказала только:

— Я собираю саммит по запрету оружия на базе спрутов. Если получится, то оружия на базе эфирных тварей вообще. Точнее, собирает ОРК, саммит будет международным, но проект мой. Такие предприятия никогда не бывают успешными: кто-то согласится, кто-то воздержится, это нормально. Мне сойдет и видимость успеха — чтобы большинство стран во время итогового голосования высказались в пользу запрета. Для этого мне нужно будет, чтобы ваш экипаж там выступил. Вам вручат награды, все такое. Будете героями.

— Мы бы предпочли не отсвечивать… — начал Сашка.

Не столько потому, что реально был против, просто не хотел показать Евстафьевой свое облегчение легкостью этого условия.

— Тогда вам не стоило в это лезть, — отрезала адмирал.

— Ясно, — Сашка кивнул.

— Во-вторых, вы не будете оспаривать конфискацию «Блика» в пользу флота ОРК.

Эта фраза ударила Сашку как обухом по голове — в том смысле, что он почувствовал, как мир вокруг него зашатался и даже слегка загудел. Однако полной неожиданностью она не стала. Сашка предчувствовал какой-то подвох в этом роде, хотя не именно такой.

Свое удивление он даже не пытался скрыть: оно полностью вписывалось в образ «наивного молодого дурачка», который он как бы официально изображал.

— Конфискации? Да зачем вам старая бригантина?

— Мне надо что-то показать начальству, — пожала плечами Евстафьева.

— А смысл?!

— Логики в этом немного, согласна, но это флот. Номинальным предлогом будет, что конфискуем для исследований, поскольку корабль подвергся воздействию неизвестной магии. Кроме того, насколько я понимаю, единственный собственник корабля пропал?

— У Марины есть наследники, — впервые вступила в беседу Берг.

— Им выплатят компенсацию.

— Тогда, скорее всего, с их стороны возражений не будет. Но я, разумеется, поручиться не могу.

— Ну, вы им объясните ситуацию, — чуть улыбнулась Евстафьева.

Сашка с интересом поглядел на Людмилу Иосифовну — та, должно быть, имела в виду таинственного сына Княгини, о котором он слышал уже несколько раз. Вроде бы он то ли Сашкин ровесник, то ли даже старше… Интересно, «им» — это значит, у сына семья? Или там не один ребенок? Или Людоедка использовала множественное число, чтобы запутать Евстафьеву?

— А что сделают с кораблем? — спросил Сашка.

— Не знаю, — пожала плечами Евстафьева, — это уже не мне решать.

Ледяное чувство в груди постепенно оседало — Сашка примирялся с потерей. Тяжело было оставлять «Блик» — он сроднился с этим кораблем и с его вредным духом. Но делать нечего. Если выбирать между кораблем и людьми, конечно, люди важнее.

Да и, если на то пошло, у Сашки действительно никаких прав не было: он капитанствовал под лицензией Княгини, судовладелицы.

— Еще что-нибудь? — спросил Сашка.

— Да, — сказала Евстафьева. — Сейчас вы покажете мне то же самое, что показывали Валерию Михайловичу. А потом вы и весь ваш экипаж подпишете документ, обязывающий вас не разглашать эти сведения и не становиться свидетелями в суде.

— Магический? — спросил Сашка, стараясь не показать сильнейшего внутреннего протеста. Он разное слышал о магических контрактах, и почти все не вызывало энтузиазма. Например, историю о человеке, который в подпитии заключил контракт о неразглашении чьего-то секрета романтического свойства — а потом умер мучительной смертью, когда в подпитии затянул песню с похожим сюжетом!

— Нет, обычную подписку о неразглашении, — мотнула головой Евстафьева. — Магические контракты имеют свойство выходить боком, особенно когда условия такие сложные. Да и полной гарантии даже магический контракт не дает, все равно люди находят лазейки. Так что мы будем полагаться на здравый смысл вас и вашей команды, так?

Она вроде бы не угрожала, но что-то в тоне ее голоса и в выражении лица говорило, что если здравый смысл изменит Сашке или остальным, ничего хорошего из этого точно не выйдет.

— Тогда по рукам, — сказал Сашка.

Глава 24, в которой строятся планы и раскрываются секреты

Дата неизвестна (последняя запись)

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне фантастически, сказочно повезло. Каковы были шансы, что пиратский корабль, который возьмет мой транспорт на абордаж, получит критическую поломку, которую только я смогу устранить? Каковы были шансы, что старший помощник — М. Д. — разглядит во мне талант мага-пустотника и сделает на меня ставку в своей борьбе за место капитана? И каковы, в конце концов, были шансы, что мне удастся обуздать эту пиратскую вольницу?

Но вот, так получилось, словно в каком-нибудь остросюжетном романе.

Однако и этого было бы мало, не будь у меня желания изменить мир. Наверное, без этого я бы просто сложился в какой-нибудь обычной стычке, ничего не добившись… Или мой собственный экипаж во сне перерезал бы мне глотку. (Я наполовину ожидал, что так будет, когда мы куковали возле планеты Спрутов. Впрочем, нет, не ожидал: М. — крайне надежный телохранитель).

Сейчас смешно вспоминать — тогда, больше десяти лет назад, я думал, что это так просто! Что нужно приложить немного воли, немного усилий, и все получится.

Теперь я понимаю, что этого мало. Нет, без воли и усилий ничего не выйдет. Но любые перемены — долгий, болезненный процесс, когда приходится много раз отступать назад, чтобы куда-то прийти.

Мое самое главное везение, что на этом пути мне помогали такие люди, как М. Никогда не встречал человека такого ума и храбрости; даже удивительно, что при всем этом она так часто позволяет эмоциям руководить собой. Сказал бы, что это типично женская черта, но нет; во-первых, по моим наблюдениям, женщины как раз в массе куда прагматичнее мужчин, во-вторых, дам-вампиров это касается даже в большей степени. Просто любовь делает из всех нас идиотов независимо от пола и расы.

Те недавние месяцы, когда мне пришлось обходиться без нее, очень тяжело мне дались. Не удивлюсь, если последствия придется разгребать годами. Хорошо, что она скоро возвращается.

Впрочем, М. просила меня поменьше писать о ней в дневнике — поэтому умолкаю.

_____

Сашка Белобрысов, двадцати семи лет от роду, мичман-запаса, штурман высшего уровня допуска, сэйл-мастер первой категории (выбрал-таки время и прошел в Пирс-Ардене сертификацию — буквально позавчера), бывший капитан бригантины «Блик», стоял на перроне эфирного поезда и раздумывал, хватит ли ему времени добежать до киоска и купить сегодняшние газеты, или ну его.

Не сказать, чтобы Сашка так уж интересовался новостями — просто в газетах есть раздел «продаю», а в разделе «продаю» в Пирс-Ардене, как и в любом портовом городе, полно объявлений про подержанные эфирные суда, от шлюпов и катеров до лоханок побольше, вполне пригодных для межсистемных путешествий.

День был замечательный: яркий, солнечный, но не слишком жаркий — осень уже начинала заявлять свои права на город. Это при том, что в Пирс-Ардене, как и везде в южных княжествах, даже октябрь остается вполне еще летним месяцем. По крайней мере, по меркам человека, долгое время прожившего в северной столице — как Сашка, например.

Прельстительно синело небо, ярко сверкали металлические шпили и стеклянные окна здания вокзала. Впрочем, Сашка почти не смотрел на чудеса архитектуры, во все глаза разглядывая компанию девушек — человек пятнадцать, разного возраста и внешних данных, но все до одной эффектно одетые и накрашенные — скучавших чуть дальше на перроне. И вовсе не потому, что Сашка соскучился по женскому вниманию; совсем наоборот, за месяц отпуска он возобновил несколько приятных необременительных знакомств и даже внезапно провел бурную ночь со старой подругой тети Гали — женщиной немолодой, но крайне эффектной. Просто девушки возбудили его любопытство: он никак не мог понять, с какой целью они собрались тут.

Не похоже, чтобы они куда-то ехали, сумок ни у кого не было. Скорее всего, ждали кого-то. Но, что странно, ни одна из них не строила Сашке глазки! Точнее, одна или две смерили его одобрительным взором, но тут же потеряли интерес. А еще, как ему показалось, все они заметно нервничали: почти не разговаривали между собой, очень пристально разглядывали прохожих.

«Вот так и стареют, — грустно подумал Сашка про себя. — А раньше обязательно хотя бы две подошли познакомиться…»

Несмотря на то, что у Сашки имелись заботы поважнее, странное поведение барышень не давало покоя и вообще вызывало смутные подозрения. Настолько, что он решил все-таки дойти до киоска, потому что там дежурил полицейский, и попросить его наблюдать за этими дамочками. Мало ли с какой целью они здесь?

Но исполнить это намерение Сашка просто не успел.

— Златовласка!

Повернув голову на окрик, он увидел, что к нему по перрону шагают Сандра и Бэла, и что-то было странное в этой картине…

Сашка помотал головой, а потом сообразил, что не так: длинноногая Сандра шла значительно медленнее, чем Сашка привык, спокойной, прогулочной походкой. А на Бэле даже кожаной куртки не было, к которой он уже привык, не то что ее стародавней шали. Более того, она нарядилась в платье! Самое натуральное платье! Ярко-зеленое, как молодая трава, с рукавами-фонариками и вышивкой на подоле, как сейчас модно… ну, во всяком случае, Сашка видел похоже одетые манекены в витрине магазина.

А Сандра, наоборот, была одета гораздо скромнее, чем обычно: полотняная туника и широкие брюки. И ладно бы только это. Ее огромная связка амулетов, на которую обычно оборачивался любой, кто хоть немного понимает в амулетной магии, тоже куда-то подевалась.

Почему-то этот факт очень обрадовал Сашку. Через секунду он осознал, почему: Сандра начала собирать амулеты после смерти Артура, словно пыталась от чего-то защититься. Теперь, выходит, она и без них себя чувствует спокойно.

Нет, если приглядеться, одно украшение у нее все-таки было: деревянная буква греческого алфавита «пси» на шнурке. Зародыш новой связки или просто так?.. Сашка решил, что не будет спрашивать. Пока, по крайней мере.

Впрочем, обняла его Сандра совершенно так же крепко, как и месяц назад, когда они расставались, чтобы съездить к родным и уладить другие дела. И так же крепко, как она обнимала его два года назад после встречи после долгой разлуки. И как почти двадцать лет назад, когда они только познакомились.

Хорошо, что в мире есть нечто неизменное.

— Отлично, молодежь, не опоздали!

Людоедка подошла, как всегда, неслышно — хотя уж Сашка должен был бы ее почувствовать. То же мне, «специалист по ментальной магии». Выглядела она непривычно молодо: с какой-то непростой стрижкой, с окрашенными в разные цвета волосами, с макияжем на лице, да и костюм — вместо обычного рабочего комбеза или футболки с бесформенными брюками Людмила Иосифовна оделась в обтягивающие штаны и шелковую блузку с каким-то таким хитрым декольте — вроде ничего особенного не показывает, все скромно, но в то же время... Сашка с удивлением заметил, что ведь она красавица. Даже не «со следами былой красоты», как принято говорить о пожилых дамах, а просто красавица. И не старая еще, несмотря на лишенство. Выходит, Володька своим взглядом художника просто раньше разглядел… и чего Сашка над ним внутренне хмыкал, мол, надо же, вкусы бывают у людей?

Рядом с Людмилой Иосифовной на поводке гордо трусил Абордаж — ну, как же без него. Девчонки тут же накинулись на кота с объятиями, Сашка тоже не удержался.

— Эй, я тоже хочу погладить! — воскликнул Катеринин голос.

Она появилась возле их вагона не одна, а с высоким молодым человеком, похожим на нее, как две капли воды — таким же кудрявым голубоглазым блондином. Только росту он был почти двухметрового, даже выше Сашки. Небольшая Катерина едва до плеча ему доставала.

— Привет, — сказала Сандра. — Не знала, что у тебя есть брат!

— Это не брат, это мой муж Игорь, — засмеялась Катерина. — Мы встретились на Земле, он тут хороший подряд нашел! Очень удачно получилось. Многие думают, что мы родственники, я тоже сначала так решила, так с ним и познакомилась, представляете? Потащила проверять родство у знахаря, подумала, он какой-нибудь потерянный в детстве близнец, очень смешно получилось! Но нет, у нас правда есть общий предок, только очень давно, семь, что ли, поколений назад, или даже восемь, можно не брать в расчет… Игорь, познакомься, это экипаж «Блика», я тебе о них рассказывала! Сашка, Сандра, Людмила Иосифовна, Бэла.

— Очень приятно! — Сашка протянул ему руку.

Игорь кивнул, смущенно улыбнулся и пожал его, не говоря ни слова. Ладонь у него была твердокаменная.

— Слушайте, не взял на вас билета, — сказал Сашка. — Но если вы хотите с нами, я уверен, можно устроиться. Мы выкупили два купе…

Игорь прочистил горло, состроил гримасу и отрицательно помотал головой.

— Нет, он тут остается, у него контракт, они еще не достроили, — объяснила за него Катерина. — Он просто меня проводить.

Игорь согласно закивал, затем протянул Катерине сумку и вездесущую гитару с бантом. Кстати, бант теперь был не розовый, а зеленый.

Тем временем поезд дал гудок, и проводник — пожилой господин с представительными седыми усами — начал торопить «господ пассажиров». Толпа девиц на перроне заволновалась, забурлила. Теперь стало окончательно ясно, что они кого-то ждут, выглядывают чуть ли не с биноклями — и явно очень волнуются, что этот кто-то не спешит к поезду. Может быть, все-таки отъезжающие, уже побросали вещи в вагон — а одна из компании так и не явилась?

— А где Володька? — первой хватилась Белка. — Он что, решил не ехать?

— Да нет, — нахмурился Сашка, — я вчера ему звонил, сказал, что будет. Может, подождем?

Но поезд уже окутывался паром от системы охлаждения ходовых кристаллов. Пришлось спешно заходить в вагон. Сашка поймал себя на том, что переживает за Володьку. «Плюнь, — сказал он себе. — Ты больше не его капитан! Вряд ли он попал в переплет на Земле. А если решил не ехать в Женеву… что ж, он ничего тебе не должен, и вообще никому. Он попал в эту историю случайно. Любой бы на его месте передумал».

Еще Сашка отметил, что компания девиц разделилась: парочка все-таки подошла к поезду и затеяла спор с проводником. Значит, все-таки билетов у них не было… Или был, а спор касался чего-то другого?

Катерина топталась в тамбуре до самого отправления, обмениваясь с Игорем воздушными поцелуями, и только когда поезд медленно тронулся и перрон побежал назад, прошла в купе. Они все, не сговариваясь, собрались в том, где должны были ехать Сашка с Володькой и Абордаж, девчонкам досталось соседнее. Сандра тихонько спросила у Катерины:

— Слушай, а он у тебя говорить умеет?

— Умеет, но не любит, — весело ответила Катерина. — Считает, что самое важное можно выразить и без слов, и вообще слова убивают магию. Самое странное, что как-то обходится всю жизнь! Я не понимаю, как, мистика какая-то…

— Вот оно, единство и борьба противоположностей, — хмыкнула Людоедка.

— Вы о чем? — Катерина состроила удивленную гримасу, потом первая захохотала: — Да, смешно со стороны смотрится, наверное! Зато он крутые письма пишет, как поэт, честное слово! А насчет болтовни говорит — зато ты каждое мое слово слышишь и запоминаешь.

— Неплохая стратегия, — одобрительно сказал усатый проводник, заглянув в купе.

— Простите? — Катерина обернулась к железнодорожнику с раздраженно-вежливой гримасой человека, в чей разговор влезли без спросу, но который пока морально не готов дать обидчику в глаз. — Вы что-то хотели?

— Да не особо, просто тут мое место, — подмигнул проводник.

Затем отцепил роскошные усы и стащил с головы форменную кепку, обнажив знакомую растрепанную черную шевелюру.

— Володька! — ахнула Сандра. — Зачем ты замаскировался?! Да еще так примитивно!

— Фанатки, — сухо сказал Володька, падая на полку напротив Сашки. — В этой компашке есть графолог, она мои иллюзионные печати компенсирует… Вот кто бы мог подумать, а! Я тысячу раз говорил во всех интервью — не отождествляйте автора с персонажем! И персонаж-то такой несимпатичный! Нет, никто, блин, не сомневается, что я Кроу Блэка с себя писал, и все поголовно в него влюблены!

— Так вот что это были за девицы на перроне! — осознал Сашка.

— Ты их видел?! — тут же насторожился Володька. — Они в поезд не пролезли?!

— Не знаю, вроде, пытались… — Сашка вспомнил перепалку с проводником.

Володька застонал и начал прилаживать усы обратно.

Бэла захихикала.

— Что, набрасываются с воплями «я хочу от тебя ребенка»?

— Угу, — мрачно сказал Володька. — Или еще того хлеще, «я хочу в твой гарем». Я что, аль-каримский паша, гарем содержать?! Да еще если каждая правда хоть по одному ребенку родит!

— Что б я так жил! — фыркнул Сашка.

— А то ты Академию не помнишь, — огрызнулся Володька. — За тобой девчонки табунами бегали, я еще завидовал… Дурак был!

— Бедняжечка, — под общие смешки Людоедка погладила его по голове.

Поезд между тем набрал скорость, и за окном вдоль сельских пригородов Пирс-Ардена с желтеющей листвой садов потянулись полосы разноцветного тумана. Сперва едва видимые, они становились все более зримыми, пока обычный пейзаж не сделался почти неразличимым, а потом и вовсе исчез. Поезд вошел в эфир.

Теперь до Женевы оставалось всего десять часов ходу, говорить не о чем.

— Ну, вот мы и в эфире, — сказала Катерина. — Может, споем? — она водрузила гитару на колени.

— Давай, — поддержала ее Белка.

«А в Женеве, — подумал Сашка, — меня ждет последнее представление как солиста ансамбля «Контрабандисты»«.

* * *

Зал Генеральной Ассамблеи ООН, где выпало выступать Сашке, был огромен. В плане вроде бы ничего особенного — обычная университетская аудитория: пол слегка повышается, ряды столов и кресел сгруппированы по секторам и веером разбегаются от стола, за которым сидит Генеральный секретарь и его штат; перед столом кафедра, на которой выступают делегаты и приглашенные эксперты. Но размеры его столь значительны, а мебель из заговоренного дуба столь массивна, что это подавляет само по себе.

Кафедра из заговоренного дерева, стоит тут с самого строительства зала Генеральной Ассамблеи, то есть уже больше ста пятидесяти лет. Заклятья на нее наложены самые обычные: она просто позволяет всем присутствующим в зале слышать голос выступающего. Ходят еще слухи, что эта кафедра не дает лгать, но это действительно только слухи — как известно, ментальную магию невозможно наложить на предметы. А то вампиры пачками бы выпускали амулеты, подчиняющие разум.

Впрочем, Сашка и не возражал бы, даже имей эта кафедра в самом деле такие свойства. Потому что он не собирался говорить ничего, кроме правды. Даже не безопасную версию событий — только правду, целиком, как она есть. Он над этой речью агонизировал дней десять, и всю дорогу в поезде только и делал, что репетировал, под сочувственные советы девчонок и Людоедки (Володьке пришлось исполнять реальные обязанности проводника, чтобы его не засекли ушлые поклонницы).

— У вас семь минут, — прошипела Сашке дама из обслуживающего конференцию персонала, подводя его к выходу на сцену.

— Я думал, пятнадцать! — растерялся он.

— Вы что?! Пятнадцать — у глав делегаций, исполнительных комитетов и государств, а также наследных принцев и принцесс. Вы — наследный принц?

— Нет, но… — Сашка чуть было не выпалил, «но я наследник Князя и Княгини!», однако вовремя поймал себя за язык.

— Тогда через семь минут я отключу заклятье дальнего говора. Время пошло.

...И вот так от отрепетированной речи остались рожки да ножки.

— ...Представьте себе невероятную мощь. Что хуже, мощь непредсказуемую. Эти существа настолько чужды нам, что мы просто не можем представить себе их возможностей. Их тела состоят из материи, похожей на эфирную, но при этом имеют достаточно плотности, чтобы разрушать огромные корабли. А плюс к тому, они умеют захватывать тела людей и подчинять себе их волю. При некоторых магических атаках они размножаются делением, причем заранее сказать, как на них воздействует то или иное заклятье, невозможно. Сильные боевые заклятья они просто пожирают. Для борьбы с ними нужны тяжелые суда или маги-пустотники, или и те и другие сразу. Всего один вышедший из-под контроля спрут способен взять в осаду целую планету. Их невозможно контролировать и почти невозможно убить. Вы все видели и знаете, что бывает, когда по стечению обстоятельств на волю выпустили всего пять особей. Всего пять! А одна самка способна выметывать икринки миллионами! Лидеры некоторых стран заявили, что спрутов удалось переловить и жертв больше не будет, — Сашка сделал паузу. — Это ложь.

По залу пронеслись шепотки, но быстро улеглись: все-таки главы делегаций, исполнительных комитетов и наследные принцы — ни хухры-мухры. Умеют владеть собой.

«Ну вот, — подумал Сашка, — надеюсь, тетя Галя будет мною гордиться, когда увидит это. А Евстафьева, конечно, будет рвать и метать. Но тут уж..."

— Желающие использовать спрутов еще обязательно появятся. Наверняка все, что я перечислил, — продолжил он, — заставило многих присутствующих здесь уважаемых делегатов, а также глав инопланетных правительств подумать: «Да эти спруты — идеальное оружие!» Проблема в том, что самый жестокий и могущественный пират нашего века подумал так же, и, фактически, создал это оружие из уже очень опасной формы эфирной жизни, — когда они ехали в поезде и Людоедка выслушала Сашкину речь, она хмыкнула на формулировке «самый жестокий» — «это вы жестоких не видели, капитан». Но согласилась, что звучит хорошо, а для красного словца еще и не то можно ввернуть. — Теперь он мертв. Представители многих стран и планет объединились, чтобы победить его. Так должно произойти с каждым, кто рискнет использовать этих тварей снова. Прошу уважаемую Генеральную Ассамблею принять резолюцию о запрете оружия на базе эфирных созданий, а также предлагаемый делегацией ОРК проект договора, который должен обеспечить исполнение этой резолюции.

Он сделал паузу, в надежде, что по рядам снова пойдут шепотки. Ну что ж, может, и пошли, но на сей раз они были не настолько громкими: Сашка ничего не услышал.

Он набрал воздуху в грудь и наконец произнес то, ради чего он в принципе вложил столько

— Со своей стороны, — продолжил Сашка, — я не могу сидеть спокойно, зная, что эти твари еще где-то там летают. Поэтому собираюсь купить корабль и заняться их систематическим истреблением. Выступление перед уважаемой Генеральной Ассамблеей — не место и не время, чтобы рекламировать свое предприятие, — «ага, только я делаю это все равно!», — но если будут желающие мне помочь, я дам знать, как со мной связаться. На этом все. Белобрысов закончил.

«И уложился даже меньше, чем в семь минут», — подумал Сашка, глядя на песочные часы, которые поставили перед ним на кафедру.

— Благодарим капитана Белобрысова за выступление, — произнес отработанный до полной безличности голос распорядителя, — встречайте следующего оратора…

Сашка облегченно сошел с кафедры, больше ничего не слыша: в ушах стоял белый шум. Никогда у него еще не было такого важного выступления, перед такой аудиторией, в таком месте… Он как-то думал, что после всего пережитого ему будет все равно — здесь-то никто в него не стреляет и никакие чудовища из-под полу не выскакивают. Оказалось, он себя переоценил.

— Крепитесь, — неожиданно сказала распорядительница, которая совсем недавно язвительно спросила, ни наследный ли принц он.

«В смысле?» — подумал Сашка.

За дверями зала Генеральной Ассамблеи его ожидала толпа. Вооруженная — если считать оружием записные книжки и карандаши.

— Александр Иванович, я представитель издания «Петербургские ведомости»...

— Step aside, jerk! Captain Belobrysov, you do speak English, as most ethermen, don’t you?! I’d like to get some comments… [Посторонись, придурок! Капитан Белобрысов, вы ведь говорите по-английски, как большинство эфирников? Хотелось бы услышать комментарии...]

— «Русский сплетник»! Где находятся потерянные сокровища Князя?! У вас есть карты?!

— Это правда, что мясо спрутов можно солить?!

«Поздравляю, — хотел крикнуть Сашка, — вы выиграли приз за самый глупый вопрос!», но тут какая-то девица с искусственными рогами на голове спросила:

— Правда ли, что недавняя бойня в околоземном прострастве была вызвана некромантическим ритуалом по оживлению Князя?!

Тогда Сашка понял, что рекорды в этом плане ставить и ставить.

И что толку, что в тебя никто не стреляет? Ты ведь тоже не можешь стрелять в ответ!

К счастью, тут вмешалась служба безопасности здания ООН — серьезные такие ребята, с ног до головы увешанные защитными амулетами — и Сашке удалось сбежать в туалет. Он был очень им благодарен.

* * *

Кафе и клуб «Порт ООН» предназначено для работников и делегатов ООН, однако Людоедка как-то умудрилась просочиться, воспользовавшись Сашкиным статусом приглашенного оратора. Сашка сначала говорил, мол, поищем какое-нибудь место подемократичнее… Зря. Людоедка, как всегда, отыскала самую очаровательную забегаловку поблизости от штаб-квартиры. Дорого, конечно — ну а вы как хотели, в Женеве-то? Зато чудесный вид на озеро Леман… если повезет, конечно, и успеешь занять столик, что стоит прямо на бетонной пристани, у железного ограждения.

Сашке повезло. Точнее, повезло Людоедке, Сандре, Бэле и Катерине, которые ждали его там уже несколько часов, сдвинув пару столиков. С ними должен был быть и Володька, но, как объяснили они, его узнали здесь какие-то две фанатки, и он от них сбежал. Обещал сбросить их с хвоста и скоро вернуться.

Озеро ярко сверкало под солнцем, раздавались редкие крики чаек, звенели вокруг бокалы, раздавались негромкие голоса и взрывы смеха. На бывший экипаж «Блика» никто и внимания не обращал.

— Удалось посмотреть мое выступление? — спросил Сашка.

— Да, попросили у хозяев хрустальный шар, — кивнула Сандра. — Они уже унесли. Ты молодец. А почему речь такая короткая получилась? Забыл половину?

— Не-а, меня обрезали, — покачал головой Сашка, кидая в рот несколько ломтиков картофеля фри с ее тарелки. — Есть хочется зверски. Закажи мне что-нибудь на свой вкус, а? Сил нет меню листать.

— Официант! — Сандра подняла руку.

— Вы заварили кашу, капитан, — покачала головой Людоедка, пока они ждали замотанного служителя (во время перерыва в прениях кафе заполнилось, что называется, «под крышечку»).

— Вы знали, что так будет, — покачал головой Сашка.

— Я недооценивала масштаб, — усмехнулась Людоедка. — Ваша прошлая речь звучала куда более солидно. А в укороченном формате… ну, считайте, вы просто заявили о себе, как о Дон-Кихоте, который будет воевать с ветряными мельницами.

— То есть вы не будете мне помогать?

— Почему? Когда я отказывалась от своего слова? Обещала найти подходящий корабль для покупки — значит, поищу. Хотя не думаю, что даже под поручительство вашего отца и мачехи вам дадут крупный кредит… Ну да ладно, этому горю можно помочь. Однако после покупки корабля — все. Я не смогу участвовать в этом вашем… магическом ордене.

— Ну, он не обязательно только магический…

— Нет, хватит с меня, — Людоедка, улыбнувшись, качнула головой. — Я отправляюсь на Тэту-115. Давно мечтала. Буду жить тихо и спокойно.

— При всем уважении — не получится.

— Может быть. Но я все-таки попробую.

— Очень вас понимаю, — встряла Катерина. — Мне тоже ужасно нравится затея капитана, лет пять назад я бы и сама рванула… Но теперь все — мы с Игорем решили детей завести наконец-то. Мы хотим четверых или пятерых! А это как-то плохо сочетается с героическим спасением Галактики.

— Кто говорит о спасении Галактики? — сердито спросила Бэла. — Сашка просто не может пройти мимо этой дурацкой херни… тем более, что отчасти мы виноваты в том, что она разлетелась…

— Т-с, — шикнула на нее Сандра, — лучше даже в шутку не говори, что мы виноваты. А то вдруг кто тебе поверит.

— Прости, — вздохнула Бэла.

Сандра приобняла ее за плечи.

— Ничего. Короче, выходит, наша компания делится? — спросила она. — Мы с Белкой и кэпом отправляемся дальше на поиски приключений, а вы — по домам?

— Что-то типа того, — улыбнулась Катерина. — А Володька, кстати, что? Он вам не говорил?

— Я был бы очень рад, если бы он к нам присоединился, — вздохнул Сашка. — Но, думаю, что с его нынешней насыщенной личной жизнью…

У них над головами послышался многозначительное «гм-гм», как будто кто-то прочистил горло.

Все подняли глаза — и, как и следовало ожидать, увидели Володьку. Он последнее время взял моду появляться как раз тогда, когда о нем говорили. Крестоносец стоял, обнимая за талию сразу двух девушек. Ну или они его зажали, кто их разберет. Девушки, по Сашкиному мнению, были довольно симпатичными, хотя красотками их не назовешь: одна пониже, в очках и с татуировками, другая повыше, с крупным хищным носом и смущенным, совсем юным лицом.

— Знакомьтесь, — сказал Володька. — Это Лидия и Сара, они вроде как мои невесты. Ну, типа того. И они очень хотят вступить в магический орден капитана Белобрысова.

— Здравствуйте! — хором произнесли девушки.

— Вы не подумайте, — добавила татуированная, — мы не будем обузой. я неплохой маг, занимаюсь кристаллами… правда, не корабельными, а производственными, но могу получить соответствующими квалификацию!

— А я — графолог, как Кроу… в смысле, Владимир, — краснея, сообщила длинноносая. — И у меня черный пояс по махоу-дзю-цу.

Сашка схватился за голову.

* * *

Тем же вечером в Женеве Сашка позвонил в банк и узнал, что его заявку на кредит одобрили. Не такая большая сумма, однако если добавить их с Санькой и Белкой заработок за весь этот долгий рейс, да плюс Володькин вклад (в качестве штурмана он заработал копейки, поскольку был с ними только на наименее прибыльных участках маршрута, но сказал, что готов добавить часть своих выплат от комикса) — должно было хватить минимум на бригантину размером с «Блик». Может быть, и на что-то покрупнее, но Сашка держал в голове, что мало купить корабль — надо его еще как следует снарядить. И пушки, и заряды для них стоят немалых денег.

Вот когда он пожалел, что почти без боя уступил «Блик»! Ну, хорошо хоть, что Людоедка выбила получение груза, а то бочонок пыльцы в трюме добавил бы им хлопот. А так его удалось все же выгодно продать той самой лаборатории-заказчику. Ну и мед с Жасмина тоже ушел неплохо.

Все это означало, что хлопот у Сашки полон рот, и нужно уезжать из Женевы как можно скорее, чтобы за них приниматься. Но Людоедка уговорила его задержаться в Швейцарии еще на сутки.

— Я устрою вам встречу, — сказала она. — Которую вы давно хотели, но стеснялись у меня попросить.

Сашка на секунду завис, а потом сообразил, о чем она.

— Не то чтобы стеснялся. Просто не догадался, что у вас есть контакт. Я был уверен, что вы тоже не в курсе.

— Была не в курсе. Но на Земле со мной связались. Так что… Короче, приходите завтра в… — она дала адрес.

По этому адресу, как выяснилось, располагалось еще одно симпатичное кафе — на сей раз с видом не просто на озеро, но и на близлежащий парк (он назывался Английским садом, хотя ничего особенно английского Сашка в нем не увидел), белоснежный городской квартал на другой стороне бухты и на яхтенные причалы внизу. Разумеется, вид отразился на ценах, но Сашке было все равно. Во-первых, он сюда не есть пришел, а во-вторых, при виде женщины, что дожидалась его под полотняным зонтиком у самого парапета, листая меню, аппетит позорно ретировался. Зато прислал вместо себя потные ладони.

Блин, а ведь Сашка опять-таки думал, что его такими пустяками не проймешь…

Ожидавшая его незнакомка — а как ее еще назвать? — очень мало походила на Княгиню. Черты лица вроде бы те же или почти те же, но эта была светлокожей, ярко-рыжей, с веснушками, и казалась значительно моложе капитана Балл. Кроме того, в отличие от вампирши, она могла похвастаться роскошным бюстом. Размера как минимум третьего.

Сашка поймал себя на том, что безотрывно пялится на этот бюст.

— Хороша? — спросила рыжеволосая с иронией.

Аура тоже была совсем другой. Вроде бы Сашка должен был этому удивиться, но он только вспомнил, как меняли цвет ее паруса. А вот голос… и интонации…

Голос и интонации ей изменить почему-то не удалось. Или она просто воспользовалась в разговоре с Сашкой старым вариантом.

— Да, — сказал Сашка, даже не пытаясь притворяться. Машинально он опустился на мягкий светло-серый диван напротив рыжеволосой, продолжая пялиться на нее. — Слушайте, это ведь не иллюзия? Я не чувствую иллюзии!

Она с улыбкой покачала головой.

— Нет, не иллюзия. Иллюзия хороша на короткое время, но если собираешься сменить личность, то и шкуру приходится менять тоже.

— Как же вы из вампирши стали меншем?

— Никак, — она откинулась на спинку дивана, поглядела на озеро, потом опять перевела взгляд на Сашку. — Я полукровка, как и вы. Ваша вампирская семья никогда вам не предлагала ничего подобного? Есть один ритуал, он довольно рискованный, но можно сделать так, чтобы верх взяла другая часть крови и ты стал похож на второго родителя, — она вздохнула. — Тяжело и болезненно, но иногда выбирать не приходится. Зато, как видите, это настолько меняет тело и душу, что можно легко сойти за мертвую.

— Нет, мне про такое не рассказывали, — мотнул головой Сашка.

Почему-то сейчас это показалось ему этаким предательством. Хотя он вроде бы в детстве только и мечтал вырваться из вампирского замка, жить в нормальном доме — вроде фермы дяди Свена.

— Это редкий и старинный секрет, его хранят самые древние вампирские роды, — пояснила Княгиня. — Мой род, кстати, не особенно древний, но я долгое время жила на Окраине, а там встречаются самые разные кадры. И некоторые секреты достаточно легко меняют руки.

— Ясно, — сказал Сашка.

Хотя на самом деле он почти ничего не понимал.

Помолчали. Княгиня, казалось, не испытывала ни малейшей неловкости: сидела, улыбалась, смотрела на Сашку. А ему было неловко — особенно с ней новой.

— Мне очень жаль, что я отдал им "Блик», — наконец сказал Сашка.

Он специально сформулировал так, чтобы не извиняться. Потому что… ну, если уж на то пошло, Княгиня виновата сама, что разыграла экипаж втемную. Ничего не сказала, использовала как отвлекающий маневр, не оставила средств связи.

Если бы она хотя бы дала возможность связаться с собой экстренным образом, катастрофы у Земли можно было бы избежать. И «Блик» бы не пропал.

— Мне тоже, — согласилась она. — В первую очередь, очень грустно, что я вам не доверяла. Следила за вами издали, готова была подстраховать — но не доверяла.

— Да, — согласился Сашка. — Люди могли бы не погибнуть, если бы вы не решили все сделать сами. Но это вас не очень волнует, верно?

— Если бы совсем не волновало, я бы сейчас с вами не разговаривала, — Княгиня вздохнула. — Саша, передайте экипажу… Нет, я не прошу прощения. Я знаю, что за такое не прощают. Но у меня есть… кое-какие ресурсы. Людмила рассказала мне о вашем крестовом походе. Я буду рада его проспонсировать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Сашка. — Деньги лишними не бывают.

— И еще… знайте, что я готова была раскрыть свое инкогнито и начать торговаться с разведкой и таможенным союзом ОРК за ваши жизни, если бы вы не расторговались сами.

— И снова спасибо, — это Сашка сказал уже не так искренне. — Скажите, а вы правда нас страховали? Поэтому следили за нами на «Пенелопе»? Но почему тогда не отправились на Роовли-Кообас, а сразу к Земле?

— Поэтому, — она кивнула. — Я не ожидала, что на Роовли-Кообас с вами может что-то случиться. В отличие от Люды, я с самого начала знала, что эта планета теперь мирный курорт. Мне и в голову не приходило, что Сандра сумеет вскрыть тайник Князя. Я-то знала, как надежно он зачаровывал свои схроны... Так что я с чистой совестью отправилась к Земле раньше, до того, как вы взяли курс туда.

— Вы не учли Крестоносца.

— Кого, простите?

— Володьку Костомарова. Это его прозвище, Крестоносец.

— Да, не учла, — покладисто кивнула Княгиня. — В общем, мне очень жаль, что Сандре и Бэле пришлось пройти через такие испытания… Вот, возьмите. Мелочь, конечно… — Княгиня вытащила из сумки небольшую потрепанную книгу старинного вида, в кожаной обложке. — Это старинный чародейский трактат, на латыни. Думаю, вы с Кассандрой сумеете его прочесть, если постараетесь. Здесь описан случай оборотня, который потерял ипостась, но сумел заполнить пустоту магией и стать великим чародеем. Есть и тренировки, которые он использовал, чтобы развивать свою силу. Может быть, Бэле это поможет.

— Благодарю, — Сашка взял книжицу. От нее пальцы покалывало, как бывает с по-настоящему мощными трудами о магии.

Да, Княгиня не соврала, ресурсы у нее явно имелись.

— И последнее… Доверия не вернуть, — тон Княгини был ровным, с легкими нотами грусти, — того, что было, между нами уже никогда не будет. Но если захотите… Есть одно место, это зачарованный адрес. Его нет ни на одной карте, его даже Люда не может найти, потому что она лишенец. Кроме меня оно известно только двоим. Теперь — троим, считая вас.

Она протянула Сашке кусочек пергамента.

— Заклято на вашу кровь и ауру, прочесть можете только вы.

Сашка кивнул.

— Если захотите, можете когда-нибудь туда приехать.

«Все-таки доверие, — подумал Сашка. — Ее тайное убежище, ее хрупкий дар».

— А вы не хотите со мной? — вдруг повинуясь импульсу, сказал Сашка.

— На охоту за чудовищами длиною в жизнь? — она улыбнулась. — Боюсь, в моей голове слишком много других монстров. Ну что ж, прощайте, Саша.

* * *

Когда Сашка ушел, к столику Княгини подсела Людоедка. Тут же явился официант, поставил перед женщинами заказанные Берг напитки: кофе со льдом для той, которая в прошлой жизни звалась Марина Балл, безалкогольный мохито для ее бывшей приемной дочери.

— Мне кажется, у него получится, — задумчиво сказала Людмила Иосифовна, сделав первый глоток. Им не было нужды уточнять, кому «ему» и что должно получиться. — Не знаю, что именно и не знаю как, но получится. Он из этих… упертых. Князь был таким же.

— Да, они похожи, — легко согласилась Княгиня. — Я давно заметила.

— Ты могла бы стать опять второй после великого человека.

— Я никогда не стремилась к величию, — она сделала глоток кофе и едва заметно поморщилась: зерна пережгли, напиток горчил. — Скорее, следовала за чувствами… но в моем возрасте это уже почти неприлично.

— Стой, так ты всерьез его?..

— Это к делу не относится.

Глаза Княгини были прикованы к далекому синему горизонту: озерная гладь, белая пена облаков. И ни один сторонний наблюдатель не мог бы сказать, что эти глаза грустны.

Эпилог, в котором ничего особенного не происходит

Дарья с вечера намучилась собирать мальчишек, а они еще и утром начали выкаблучиваться: то на завтрак не хочу, другое не буду, почему мы должны лететь в ступе, давай возьмем ковер-самолет…

— Потому что я так сказала! — рявкнула наконец Дарья. — На ковре-самолете мы уже летали! Напомните мне, кто выпал прямо при взлете, а?!

Случай действительно имел место, поэтому оба их отпрыска — Петя и Саша — тут же отвели глаза, мол, а мы что, а мы не при чем.

Из ладьи, конечно — это семейный вариант ступы — тоже можно выпасть. Но там хотя бы есть бортики, да и страховочные заклятья цепляются к дереву надежнее, чем к ткани.

— О, — вдруг сказал Петя, старший. — А мы будем играть в эфирных пиратов всю дорогу!

— Нет, — заспорил Саша, — пираты плохие, лучше в Орден Ловцов!

— Вы ни в кого не будете играть! — рявкнула Дарья. — Вы будете сидеть и читать книжки, смотреть по сторонам и не мешать мне управлять, чтобы мы не выпали из воздушного коридора и ни в кого не врезались!

После этого не только сыновья, но и муж, Димка, посмотрели на нее с опаской. Но что поделать, Дарья была на взводе. И ей меньше всего хотелось скрывать это состояние от семьи. Пусть видят, как она не довольна, раз уж все равно повернули все по своему!

— Так, — сказал Димка, — мама не в духе! Сидите тихо всю дорогу, если высидите — разрешу завтра с ночевкой на речку!

И, прежде чем, мальчишки набрали воздуху в рот и заорали «Ура!», Димка приложил к губам палец.

— Тихо — начиная с этого момента! А теперь похватали рюкзаки и вниз, ладья у подъезда ждет.

— Спасибо, — устало сказала Дарья, когда хлопнула входная дверь и две пары ног затопали по лестнице. — Я за две секунды от взрыва уже!

— Я понял, — Дима приобнял ее и поцеловал в щеку. — Ну, потерпи, сегодня твой отпуск начинается. Представляешь, заснешь в теткином доме, а по крыше желуди стучат! Или дождик.

— Угу, — кисло сказала Дарья. — Дождаться не могу.

Димка вздохнул: нельзя пятнадцать с лишним лет быть женатым и жену ничуть не изучить.

— Я знаю, что тебе к ней не хочется, — сказал он примирительно. — Но что поделать, надо посылку передать, раз пришла на наш адрес. И это всего на две недели. А вторую половину отпуска поедем на море.

Дарья мрачно кивнула.

Дело в том, что Дарье ужасно не хотелось ехать в гости к Диминой тетке.

Во-первых, ей не нравилось, что тетка жила в каком-то зачарованном доме, куда нельзя пробраться, если не знаешь адрес. Это значило, что туда ни доставку еды не закажешь, ни такси. А своей ступы или ковра у них не было: когда живешь в центре большого города, тем более в Краснодаре — южной столице — они особенно и не нужны. Зачем, если трамваи, как наземные, так и речные, ходят без сбоев? А по срочным делам можно и на извозчике, все равно выходит дешевле и удобнее, чем платить страховку за летательный транспорт или держать лошадь. Так что ради отпуска приходится арендовать ступу на месяц или два. Не то чтобы особенно дорого — отдыхать где-то всей семьей этот месяц было бы дороже — но неудобно.

Во-вторых, сначала Дарье там было неплохо. Красивый живописный домик на холме, вид на реку, рядом пруд, где полным-полно рыбы… Но с годами любое место, хоть самое золотое, приедается. А на каждое предложение выбраться к морю или в какую-нибудь столицу, по музеям погулять, сыновья и муж отвечают — зачем, лучше у тети Марины отдохнем. Им-то там нравится. Речка рядом, а заклятье приватности охватывает и пляж тоже: можно купаться, в чем мать родила, ни на кого не оглядываясь. Кому, мол, нужно это море.

В этом году вроде уговорила, и то всего на две недели. Но заранее знала, что потом начнется: а может быть, задержимся, ну его, это море, там жарко, дорого, народу слишком много...

Ну и сама тетя Марина…

В целом она Дарье нравилась: отличная собеседница, ненавязчивая. Гостеприимная хозяйка. Но почему-то в ее доме ей всегда становилось не по себе. Вроде бы ничего особенного, а вдруг кажется, что на тебя пристально смотрит со стены какой-то амулет… И сама ходит неслышно, как призрак. А еще на некоторые темы подчеркнуто не говорит, и посмотрит на тебя так, что сразу ощущаешь себя невоспитанной простолюдинкой на приеме у королевы!

А еще она всегда удивлялась, за что Димка любит эту свою тетку. Та была сестрой его матери, вампирши, но сама — менш. Так иногда бывает в смешанных семьях. Мать-вампирша не хотела воспитывать ребенка, оставила его на отца Димки, а тот почти сразу после Димкиного рождения погиб. В результате тетка оказалась единственной родственницей, которой на Димку было не наплевать. Но почему-то она не взяла Димку себе, а пристроила в семейный пансионат. Правда, навещала все время, оплатила учебу, вот, отдыхать к себе зазывала, если сама не отправлялась куда-то, что случалось часто. Но все равно, по мнению Дарьи, бросить родную кровь на чужих людей — как это вообще?

Димке такая постановка вопроса даже в голову не приходила, простая душа. Обожал тетю Марину, и весь сказ. И сыновья туда же. Тетя Марина и заклинания им показывала, какие в школе не проходят, и истории рассказывала всякие… да вот хоть об Ордене Ловцов, о котором она читала лекции у себя в университете! У Дарьи этот Орден Ловцов уже вот где сидел.

Дарья сама мучилась от своей неприязни, понимала, что выглядит как типичная ревнивая невестка в отношении крутой свекрови — ну что поделать, если тетя Марина и как маг сильнее, и жизненный опыт у нее разнообразнее — но поделать с собой ничего не могла. Иногда это прорывалось, вот как сейчас.

— Слушай, — сказала она мужу, — может быть, ты съездишь, отдашь эту посылку сам, а мы с мальчиками останемся в городе?

Уже говоря, она поняла, что это дурацкая идея: мальчишки будут ныть. Особенно, если она опять запретит им играть в Орден Ловцов.

Димка, как всегда, понял ее невысказанную тревогу:

— Ты боишься, что они выполнят свое обещание и отправятся вербоваться к Гранд-мастеру Белобрысову, когда вырастут? Очень вряд ли. А даже если и так, запретами сейчас ничего не добьешься… пойдем.

Дарья вздохнула. Димка, конечно, прав. Но от этого не легче.

* * *

Когда ладья заложила последний вираж над деревней возле тети Марины, Дарья почти справилась с дурным настроением. В конце концов, чем плохо — лес, речка… А если сыновья и муж заупрямятся, мол, не хотим к морю, хотим еще на две недели здесь, так и что с того? В этом году Саше уже шесть, в школу осенью идет. Вполне можно оставить его с отцом и братом на пару недель, а самой махнуть на пляж. Димка ей уже такой вариант предлагал, но она гневно отказалась. Но если подумать — и в самом деле, что такого? Многие семьи отдыхают раздельно, говорят, это даже отношения укрепляет.

Так что Дарья почти спокойно приземлилась на широком лугу за деревней, где по выходным разбивали ярмарки. Тетя Марина уже ждала их, сидя на козлах телеги с запряженным в нее флегматичным единорогом.

— Вау! — Димка, конечно, тут же выпрыгнул из ладьи, не дожидаясь даже, пока она коснется земли. Плохой пример сыновьям, но ругать бесполезно: при виде редкого животного он теряет волю, даром что звериный лекарь. — Ни фига себе! Теть Марин, откуда у тебя единорог?!

— Это не единорог, — усмехнулась тетя Марина, спрыгивая с козел. — Это снукус, знакомые привезли жеребенка с Роовли-Кообас. Понимаю, что похож, но на самом деле ничего общего.

Дарья аккуратно поставила ладью на предохранители и открыла дверь для сыновей:

— Выпрыгивай, варяги!

— А уже можно говорить?! — шепотом спросил Саша.

— Можно, можно, — успокоил его Петя. — Видишь, мама повеселела?

Они выскочили из ладьи только чуть медленнее отца и тут же рванули к этому своему снукусу.

Дарья, вздохнув, отправилась за семейством следом.

Вблизи было видно, что зверь в самом деле лишь поверхностно напоминает единорога. Никаких копыт: четыре ноги оканчивались мягкими кошачьими лапами. Шерсть у него была длиннее и гуще, чем у лошадей, но при этом полупрозрачная и отливающая перламутром, а рог оказался гибким, словно антенна, и иногда изгибался в сторону людей, словно прислушивался. Кроме того, на лбу снукуса обнаружился третий глаз — с прямоугольным зрачком, как и два других зрачка на голове. А у единорогов, как и у лошадей, зрачки обычные, круглые.

— И ты мне ни слова об этом красавце?! — обиженно воскликнул Димка, поглаживая редкого зверя по шее.

— Так именно поэтому, — снисходительно проговорила тетя Марина. — Ты бы все бросил и ко мне прилетел. А у тебя клиника. И ученую степень кто-то собрался защищать этой осенью, а?

Димка надулся — точно так же, как Петя, когда ему что-то не нравится — но ничего не сказал. А Дарья испытала к тете прилив благодарности.

Нет, все-таки Марина Сергеевна умная женщина. Им с ней очень повезло.

* * *

Спустя час Дарья уже так не думала.

В зачарованный дом нельзя прилететь на ладье или ступе, поэтому им и пришлось приземлиться загодя, перегрузить вещи на телегу тети Марины и так уже ехать. Поскольку снукус шел прогулочным шагом, и Димка категорически запретил его понукать, дорога растянулась. И, конечно, мальчишки тотчас начали расспрашивать «бабушку Марину» об Ордене Ловцов.

Вообще-то, тетя Марина преподавала в государственном университете Ростова-на-Дону историю религии, и писала докторскую о влиянии религиозных воззрений на формирование магических традиций. А про Орден Ловцов всего лишь читала несколько лекций в рамках спецкурса «современные магические объединения и секты», и то не каждый семестр. Но не требовалось быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять: этот орден ее занимал куда больше, чем все остальные секты и объединения вместе взятые. Достаточно сказать, что в ее домашнем кабинете все стены были завешены взятыми в рамки газетными вырезками об этом ордене — начиная с первых сообщений о рейде бригантины «Косатка» на Миору, взятую в осаду троицей космических спрутов, и кончая недавним скандальным происшествием, когда эскадра Ордена под командованием флагмана «Кашалот» взяла на абордаж и полностью уничтожила крупное научно-исследовательское судно «Гермиона» с Новой Оловати вместе со всеми фрегатами сопровождения.

В мировой прессе Орден с пеной у рта частили пиратами; согласно же официальному заявлению Белобрысова, захваченный корабль принадлежал частно-государственной корпорации, которая занималась разработкой эфирного оружия.

«И так будет с каждым!» — якобы заявил гранд-мастер.

Вот именно после этих недавних публикаций Дарья Орден и невзлюбила. По ее мнению — которое ничем не отличалось от мнения редакций большинства газет ОРК — это уже было сродни терроризму, а Белобрысов, похоже, решил пойти по стопам Князя. Разве что тот предлогами не заморачивался, грабил всех подряд — а Орден будет грабить любой корабль, якобы замешанный в био-военные разработки.

Однако, когда она имела неосторожность высказать это мнение вслух, Петя чуть истерику не закатил. По его мнению, гранд-мастер был абсолютно прав, Орден — герои, а на Новой Оловати свили гнездо злостные милитаристы, обижающие животных!

Дарья знала: если в ход пошел вред животным, реальный или воображаемый, тут уж все, пиши пропало — Димка точно займет сторону сыновей, и она станет у себя же в семье главной злодейкой.

В общем, Дарья разговоры об Ордене не любила.

Но пришлось всю дорогу слушать, как тетя Марина рассказывала ее сыновьям о том, что Орден, по слухам, разведал и начал обустраивать собственную планету — но где эта планета находится, никто не знает, потому что Белобрысов и его ближайшие советники решили не повторять ошибку Князя. Их база будет совершенно секретной, куда никому, кроме членов Ордена, доступу не будет.

— Как твой дом, ба? — тут же спросил Саша.

— Именно, — с улыбкой кивнула тетя Марина.

— Когда я вырасту, тоже так сделаю! — воскликнул Петя. — У меня будет настоящая секретная база, куда никто не сможет попасть! Ну, кроме тебя и папы. И мамы.

Дарья мрачно отметила, что мать он, конечно, упомянул в последнюю очередь.

— А я?! — возмутился Саша.

— А ты мелкий еще!

— Так когда ты вырастешь, и я не буду мелким!

— Ты всегда будешь мелочь!

— А вот и не всегда!

В общем, настроение Дарьи опять начало портиться. Но она, конечно, держала себя в руках.

Когда доехали, стало легче. Дом тети Марины, просторный, современный, с террасой и небольшим садиком на плоской крыше, ей всегда нравился. Даже жалко, что у них с Димкой такого нет. Но, если Димке почти что все равно, где держать клинику, то у нее не то: ей, чтобы не жертвовать карьерой, нужно жить близко к центру — ведь почти каждый день приходится в суды мотаться! А это значит, что частный дом они смогут позволить, только если она заработает на элитный коттеджный поселок. Что Дарья планировала сделать, но самый оптимистичный расчет говорил, что ей на это потребуется еще минимум лет шесть или семь. Может, и все десять. А тогда уже мальчишки вырастут, и в доме не будет особого смысла…

Ну вот, подумала об этом, и настроение опять упало вниз!

Перетащили вещи, мальчишки разбежались по всему дому — выяснять, что изменилось с Рождества, когда они приезжали сюда на пару дней, ходить на лыжах. Казалось бы, двое пацанов не могут занять собою довольно приличный объем целиком, но Дарья давно заметила, что в отношении детей законы магофизики прекращают работать.

Пока их собирали, пока помогали тете Марине заканчивать ужин — пирог у нее уже был готов, а мясное рагу она доделать не успела — пока ужинали, сами не заметили, как наступил вечер.

Обычно отправить Петю и Сашу спать — это было такое особое боевое дежурство, которое Дарья и Димка с большой охотой спихивали друг на друга. Но сегодня сыновья стали клевать носом еще за столом: сказался длинный перелет и полный событий день. Уложить их труда не составило: Сашу Димка вообще просто отнес в спальню на руках, а с Петей всех сложностей было — проследить, чтобы почистил зубы. Да как следует, а не просто щеткой повазюкал!

После чего взрослые, прихватив бутылку вина, расположились на террасе с видом на закат.

Что еще Дарье тут нравилось: тишина. После городской суеты и постоянных шумных разбирательств — тяжела ты, ноша адвоката по административным правонарушениям! — так приятно было слушать шелест листьев, стрекот сверчков да какую-то милую вечернюю птицу, которая словно специально для нее разразилась длинной трелью в лесу.

— Слышите? — спросила тетя Марина. — Жаворонок.

— Ага, — сказал Димка. — Хорошо тут у тебя…

Они замолчали. Димка и тетя Марина, должно быть, правда радовались мирной атмосфере и долгожданной встрече. Дарья же прикидывала про себя, как бы так завести разговор с тетей Мариной, чтобы никого не обидеть. Попросить бы ее, чтобы не соблазняла мальчишек этим Орденом — не вербовщик же она, в самом-то деле!

— Слушай, — вдруг сказал Димка, — нам же для тебя посылку передали! Я и забыл!

— Кто? — удивилась тетя Марина.

— Тетя Люда! Она же твоего адреса не знает…

Тетя Люда — это была давняя подруга тети Марины, лишенка. Дарья ее никогда не видела, она эмигрировала на какую-то отдаленную планету как раз примерно в то время, когда они с Димкой поженились. Тогда еще сгинувшая Димкина мать-вампирша погибла при каких-то странных, чуть ли не секретных обстоятельствах, оставив им неплохое наследство. Очень кстати пришлось: они купили квартиру, а Димка смог открыть клинику. Клиника, правда, до сих пор работала почти без прибыли, но что поделать: лечить животных Димка умел, а вести дела — не очень. Дарья его не за то любила. Деньги она и сама могла заработать. Ну, теперь могла. Пятнадцать лет назад им бы без того наследства туго пришлось, хоть одну вещь Димкина мать вовремя сделала.

— Во имя бездны! Могла бы отправить в деревню до востребования… — улыбнулась тетя Марина.

— Она пишет, что не рискнула, там большая посылка. Сейчас принесу.

И Димка побежал вниз, оставив Дарью на несколько неловких минут с Мариной Сергеевной наедине. Впрочем, красивый закат выручил обеих: можно просто смотреть на него, потягивать вино и молчать.

А вскоре и Димка вернулся.

Посылка была и в самом деле большая, хотя не тяжелая. Плоская такая прямоугольная коробка с длинной стороной чуть больше полуметра.

— Ого! — воскликнула тетя Марина весело и удивленно. — Что это такое?

— В письме написано, что картина. Заказала ее для тебя старому другу в честь юбилея. Говорит, ты поймешь.

Тетя Марина нахмурилась, но тут же начала рвать серую оберточную бумагу.

Дарья еле удержалась, чтобы не подвинуться ближе. Ее все время снедало любопытство, что же там, на этой картине, изображено. Но, конечно, нечего было и думать, чтобы ее вскрыть.

Наконец последние клочки бумаги опали и…

И ничего. Дарье со своего места все равно не было видно.

«Потом посмотришь, — сказала она себе. — Сиди!»

И тут увидела невероятное: веки и губы Марины Сергеевны вдруг задрожали, по щеке потянулась слезинка. Ни хрена себе! Дарья даже не предполагала, что эта железная леди умеет плакать!

Что же там…

— Теть Марин? — обеспокоенно спросил Димка.

— Ничего, — ответила женщина. — Ничего. Просто… Люда знает меня лучше, чем я сама.

Она сунула картину Димке и ушла с террасы.

Димка молча развернул картину к Дарье, зная, что она умирает от любопытства.

Но… ничего особенного там не было. Никаких странных секретов тети Марины, на которые Дарья, признаться, в глубине души рассчитывала. На заднем плане знакомый садик, разбитый вокруг дома, увитая виноградом беседка — Дарья сама частенько спасалась в ней от жары. Все это нарисовано в слегка сюрреалистичной манере… а нет, не в сюрреалистичной, а как будто у импрессионистов? Нет, и так нельзя сказать… Да лучше никак не говорить, тем более, что Дарья очень плохо разбиралась в живописи. Главное — очень красиво.

На картине поздний вечер или даже ночь: чуть розовеет полоса неба на самом верху, остальной сад затапливает темнота, подсвеченная искорками светлячков. По мощеной дорожке, пересекающей сад, шагает к дому высокий светловолосый мужчина с размытым пятном вместо лица. Светлячки запутались у него в волосах, сидят на плечах, обрамляют золотым ореолом.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Димка.

— Я думаю… — медленно проговорила Дарья, — что твоя тетя кого-то ждет. И ее подруга считает, что ждет она напрасно, но сочувствует ей.

Димка окинул картину скептическим взглядом.

— Да ну, — сказал он. — Тетя Марина крутит роман с деканом истфака, я его видел. На этого типа ничуть не похож. Тут лица нет, конечно, но…

— Ну, может, я ошибаюсь, — легко согласилась Дарья.

Но в этот момент тетя Марина почему-то перестала ей так активно не нравиться.

Content

Варвара Мадоши, Сергей Плотников
Импровизация в тональности форс-мажор

Глава 1, в которой подводятся неутешительные итоги

Глава 2, в которой кандалы используются как средство волевого контроля

Глава 3, в которой отношения автора и читателя грозят перейти на новый уровень

Глава 4, в которой герои мучаются заразной болезнью, поражающей мозг

Глава 5, в которой обещают никогда больше не связываться с попугаями

Глава 6, в которой осуждаются террористы, пушистые и не очень

Глава 7, в которой отбрасываются альтернативы

Глава 8, в которой ведутся переговоры с владыкой зла

Глава 9, в которой все песни только о любви

Глава 10, в которой удается обойтись без толпы студентов-библиотекарей, но с трудом

Глава 11, в которой реальность выглядит как комикс

Глава 12, в которой мир непоправимо меняется

Глава 13, в которой начинается работа над ошибками

Глава 14, в которой работа над ошибками продолжается

Глава 15, в которой поют пиратские песни и запускают фейерверки

Глава 16, в которой ведутся разговоры по душам и складываются мозаики

Глава 17, в которой обсуждаются родственные отношения

Глава 18, в которой музыка придает силы

Глава 19, в которой ставятся рекорды и совершается невозможное

Глава 20, в которой героям ничего не объясняют — в отличие от читателя

Глава 21, в которой появляется «Разрушительница миров»

Глава 22, в которой валяются идиоты и ставятся под вопрос родословные

Глава 23, в которой наводятся иллюзии и проясняется истина

Глава 24, в которой строятся планы и раскрываются секреты

Эпилог, в котором ничего особенного не происходит