Орлова Тальяна

Академия нечисти [СИ]

Квест 1: Поступить в академию

Стекла звенели от крика. За окном щебетали птицы, как будто бушующая зелень не справлялась с созданием романтической атмосферы, свежайший ветерок колыхал легкие занавески, откуда-то снизу раздавались смех и песни. Весь мир жил единой жизнью, сливая разнородные элементы в идеальную субстанцию, и вот только звенящие от крика стекла портили общую картину.

Пришлось вздохнуть и посмотреть на отца. Иначе он, если решит, что я не слушаю, станет орать еще громче. Он может.

– Тиалла! Я говорю совершенно серьезно!

– Знаю, пап, – успела вставить, пока он переводил дыхание. – Прости.

– Прости? – теперь к красноте его лица добавились багровые полосы. – Я тебя очень люблю!

Последнее было сказано таким тоном, что меня немного откинуло назад. Да нет, папа меня действительно любит, в этом сомнений нет. Но иногда любит вот так громко, что даже песни где-то внизу стихают, птицы умолкают и спешно собираются на переселение, и даже свежайший ветерок меняет направление. На всякий случай.

– Я тоже тебя люблю, пап. Прости.

– Прости?! – он взревел еще громче: – Моя дочь! Дочь благородного дома! И… – он все пытался подобрать правильное слово, но не подобрал: – Распутная девка?!

Я закусила губу и снова уставилась на легкие занавески. Папа, конечно, перегибал. В легкомыслии меня обвинить невозможно, но… Но да, я допустила определенную неловкость с сыном садовника и позволила ему подержать меня за руку. Мы с ним с самого детства знакомы! Мы с ним друзья не разлей вода! Ну, в смысле, как господская дочка и никто вообще могут быть друзьями. Я ему по утрам: «Розы полей», а он мне в ответ: «Как прикажете, госпожа». Собственно, это и была вся наша дружба. А тут как-то слово за слово, к ручью вместе подошли – красотой полюбоваться. И пока я беспечно любовалась, он мною налюбоваться успел и за руку зачем-то взял. Руку я не отняла, потому что мне это очень понравилось. Он так дрожал от волнения, что я просто почувствовала себя другим человеком – той, от которой вот так дрожать можно. Мне не сам он нравился, а эта его дрожь. Ну и до того, как успело произойти что-то действительно занимательное, наша недовлюбленная парочка была зверски застукана. Сын садовника оплеуху от отца получил, но с него спрос маленький – это не он тут чадо благородных кровей и продукт светского воспитания. А я. Мне и выслушивать теперь часами о собственном моральном облике.

А отец все расходился и никак не собирался успокаиваться:

– Ты совсем от рук отбилась! Это от безделья! Мне тебя еще замуж выдавать! И что, лорд какой-нибудь возьмет тебя после того, как вся прислуга тобой попользовалась?!

Он сильно преувеличивал, это был первый и единственный эпизод, за который меня можно было упрекнуть. Но от безделья я на самом деле уже немного сходила с ума. Так а чем заниматься третьему ребенку богатой семьи, да еще и девочке? Все мои обязанности заключались в том, чтобы хорошо выглядеть и уметь демонстрировать свои таланты в музицировании в редкие визиты гостей. Так не ровен час я в самом деле от тоски и на садовников, и на поваров заглядываться начну. Или сбегу с бродячими кессарийцами, как с шести лет мечтала.

Замужества я ждала как избавления от вечной скуки – мне казалось, что любая смена обстановки лучше безбрежного уныния. Но проблема была в том, что отец успел пристроить только старшую дочь, средняя оставалась на выданье. И чтобы не сбивать прицел у благородных женихов, в свет меня лишний раз старался не выводить. Я понимала ситуацию и не спорила. Но не могла не думать о том, что если мне придется ждать, пока ждать Миреллу, которая на пару лет старше, а потом уже дойдет моя очередь, то мне свадьба светит в уже очень преклонных годах. Мирелла отличалась мягким и скромным характером, безупречными манерами и спокойной мудростью, но вот в вопросе внешности природа к ней столь же милостива бы не была. А мужчинам, как выяснилось, совершенно неважен характер, если талия недостаточно тонка или нос неизящен. Мне, с моей фигурой, зелеными глазами и светлыми густыми волосами, в панику впадать было рано. Отец сможет выдать меня замуж и через пять лет, а в восемнадцать об этом думать рановато. Так папа повторял часто, но скука от повторений ничуть не уменьшалась.

Он отвлек меня от мыслей очередной звуковой волной:

– Как ты вообще до такого докатилась?! Когда?! Разве ты не знаешь, что лучшее достоинство женщины – невинность тела и души?

Я ответила монотонно, чтобы он ни в коем случае не посчитал меня бунтаркой, а то разгорячится на десятый заход:

– Пап, он просто подержал меня за руку. Невинность тела и души остались нетронутыми, я уверена.

– Это потому, что я вовремя вмешался! И мне теперь на старости лет придется привыкать к мысли, что моя дочь – блудница? Распутница?! Как будто не в ее жилах течет благородная кровь!

Я вздохнула и опустила глаза в пол. Надо просто дать любимому папочке возможность прокричаться, а не спорить. Уже назавтра он поймет, что перегнул палку, и станет извиняться за резкость. Наверняка купит мне новое платье или дорогое украшение, которые все равно некуда надевать еще несколько лет.

Он кричал довольно долго, но, уловив в моем лице полную покорность, наконец-то соизволил успокоиться. Я даже не сразу расслышала, когда он сменил тон, поскольку уши успели привыкнуть к другой громкости:

– Тиалла, я очень тебя люблю. Но не могу позволить тебе катиться по наклонной. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что в поместье тебе становится несколько тоскливо.

Ну вот, теперь стало интересно. Потому я посмотрела на него в надежде, что он пригласит меня составить ему компанию в следующий визит в столицу. Но оказалось, что речь шла вовсе не о приятных предложениях:

– Тиалла, я решил отправить тебя учиться в Верховную академию магии.

Я не могла поверить в услышанное:

– Ту, что в Кингаррском графстве?

– А у нас много Верховных академий магий? – он вновь повысил голос, но на этот раз попытался успокоиться и добавил примирительно: – Это лучшее учебное заведение в стране, если не в мире!

Кингаррское графство от столицы находилось еще дальше Гензарийского герцогства! То есть меня собрались выслать из глуши в еще большую глушь! Вот уж радость-то…

– Пап, но туда принимают только магов, – осторожно начала я.

– Так твоя бабка была феей! – не растерялся он.

– Но ее магия никак во мне не проявилась!

– Так это потому, что никто не занимался, – теперь он уже улыбался. – Дочка, академии магии для того и существуют, чтобы учить магов.

До сих пор я была абсолютно спокойна – уже привыкла к взрывам отца. Но сейчас начала всерьез нервничать:

– А разве фейской магии обучают? Напомни, где училась моя бабушка?

Он развел руками.

– Вот только этого не надо, нормально же разговаривали! Вот и пусть учат, не зазря же они жалованье получают!

До сих пор казалось, что мне это снится:

– Пап, ты знаешь, как называют эту академию в народе? «Академия нечисти»! Потому что там учатся кто угодно – демоны, оборотни, вампиры, говорят, даже призраки! Я там буду единственным представителем рода человеческого?

Отец задумался.

– Преувеличиваешь. Там и колдуны учатся. Колдуны же больше люди, чем демоны?

– Понятия не имею!

– Тогда будем считать их людьми, – он словно бы уже все решил и сделал шаг ко мне – то ли чтобы обнять, то ли связать во избежание истерического побега.

– Пап! – я отступила на шаг. – Пусть даже они люди, но у них сильные магические способности! И что я буду среди них делать?

– Зато голову свою займешь чем-то полезным! – отрезал отец. – И вдруг в тебе откроются таланты, как у бабки? Махнешь рукой – и нате, сад с розами. Тогда я и садовников всех повыгоняю, бесовское их отродье… – он снова начал вспоминать произошедшее.

* * *

Доводы не помогли. И всю неделю, пока мы тряслись в карете, чтобы добраться до удаленной Кингарры, мне все еще казалось, что сон вот-вот закончится. Да, в поместье мне было скучно, но я только теперь поняла, что мое желание вырваться из дома было пустым – лучше уж скучать в обществе знакомых и родных, чем на задворках мира. Отец же за это время уверился в замечательности собственной идеи и сокрушался лишь о том, что не додумался до этой гениальной мысли до начала семестра.

Академия, несмотря на все мои предположения, оказалась очень большой: ее величественные здания раскинулись, подобно маленькому городку. И лишь высокий черный забор вокруг навевал неприятные мысли. Свиту оставили в огромном холле, а отца, вместе с теперь совсем молчаливой мною, проводили в кабинет ректора. Конечно, письмо с заявлением папа отправил еще до нашего отъезда почтовым голубем, потому пребывал в твердой уверенности, что вопрос уже улажен.

Ректор оказался высоким темноволосым мужчиной лет сорока с темными глазами. Уже его бледное лицо наталкивало на мысль о роде его специализации, но черный же плащ с нашивками подтверждал – перед нами некромант. Я невольно вздрогнула. Понятно, что на этой должности он занимается обучением студентов, а не трупы воскрешает, но все же его бывшая деятельность никаких приятных ассоциаций не вызывала. Однако именно он сказал то, что позволило моей надежде взметнуться вверх:

– Счастлив приветствовать герцога Гензарийского лично. Но должен заметить, что набор на первый курс уже завершен. Вы, вероятно, не получили моего ответа?

– Не получил, – легко отмахнулся отец и без приглашения уселся в кресло. Я так и продолжала мяться возле двери. – Посчитал, что можно сделать малюсенькое исключение один разочек! Господин Шолле, мы ведь оба понимаем, что мой титул дает мне возможность просить об этом одолжении.

Ректор лишь мельком глянул на меня, снова сел за огромный стол и сцепил руки в замок. Уточнил хмуро:

– Вы намекаете, что я должен принять вашу дочь не потому, что она одаренное дитя, а только из-за вашего статуса?

Отец не растерялся:

– Именно!

– Но вы ведь понимаете, что это не станет тайной для студентов?

– И что? – искренне изумился отец. – Я уже навел справки: здесь учатся отпрыски многих благородных семей, включая королевскую!

– Да, – некромант немного повысил голос, выдавая нервозность. – Но они учатся здесь по другой причине: у них есть магия, которая поможет им в будущем. Если вы намекаете на принца Инирана, то у него немыслимые способности к колдовству. Он не унаследует трон, если с его старшими братьями не случится беды, но станет великолепным Верховным Магом.

Отец только теперь уловил, что господин Шолле не в восторге. Потому подался вперед и сказал уже на повышенном тоне:

– Вот и пусть будет. А моей маленькой Тиалле хватит умения выращивать растения и повышать урожай – тоже, знаете ли, пригодится в удачном замужестве. Вы не подумайте, что я с пустыми руками, инвестирую любую сумму. А вот в случае отказа, знаете ли, не погнушаюсь вспомнить и о своем титуле.

– Инвестируете? – резкое изменение настроения некроманта обрушило мои надежды.

– Любую. Сумму, – вкрадчиво повторил отец.

И сразу после моя судьба была мгновенно решена. Теперь и сам господин Шолле начал искать возможности меня пристроить немедленно. Он протянул отцу бумаги, которые тот с удовольствием начал заполнять, а сам снова встал и подошел ко мне ближе:

– Итак, Тиалла Гензарийская?

Вопрос был настолько тупой, что я просто так же тупо кивнула. Некромант выдавил почти доброжелательную улыбку:

– Поздравляю с поступление в Верховную академию магии! Но нам нужно определить факультет, где твои способности раскроются по максимуму. Что ты умеешь?

Я глубоко задумалась, а потом решительно ответила:

– Ничего.

Он нахмурился, потом шагнул к окну, подхватил с подоконника горшок с каким-то растением и сунул мне в руки.

– Попробуй сделать так, чтобы он зацвел. Или хотя бы подрос.

Я глянула на растение, потом на него, снова на растение. И была готова продолжать это бесконечно, пока и до него, и до растения не дойдет ответ. Ректор опешил, вернулся к столу, заглянул в листок, где отец старательно выводил нули, уточнил тихо:

– Это в серебре?

Отец и не думал отвлекаться:

– В золоте, мой новый друг, в золоте.

Некромант как-то судорожно глотнул воздуха и снова посмотрел на меня:

– Факультета фейской магии у нас отродясь не водилось, поскольку их способности слишком просты и не нуждаются в развитии.

Отцу, кажется, выделенной строчки не хватило, чтобы вывести все нули, потому он наклонился еще сильнее и начал писать совсем мелко.

– Ну, придумайте какой-то выход, господин Шолле. Да, Тиалла пока ничего не умеет, но она очень способная!

– Вижу, – выдохнул некромант, не будучи в силах оторвать взгляда от листка, на котором отец теперь поставил размашистую подпись и протянул ректору. – Вижу, что очень, очень способная…

Если бы отец с такой же щедростью Миреллу замуж выдавал, то смог бы ее пристроить уже в десять лет, когда у той еще не вырос замечательный фамильный нос. Я лишь могла хлопать глазами и ждать вердикта. Господин Шолле улыбнулся мне ободряюще и сказал:

– Не волнуйся, Тиалла. Для начала запишу тебя к эльфам, на факультет природной магии. Они с феями – почти родственный народ. Со временем станет понятно, подходит ли тебе эта программа или стоит попробовать другую. Если в тебе есть хоть капля магии, то мы ее обязательно обнаружим и разовьем!

Строго говоря, я волновалась совсем не об этом. Я в тот момент волновалась вообще обо всем. Например, о том, что если Мирелла не выйдет замуж скоро, то мне придется тут торчать все три года обучения. Никаких тебе столиц, никаких балов и даже за руку сына садовника не подержать. А этот самый господин Шолле уже точно вознамерился перекидывать меня с одного факультета на другой хоть до самого выпуска.

Отец же был, понятное дело, счастлив. Он пожал руку ректору и, лишь крепко обняв меня на прощание и пожелав удачи, оставил меня в этом незнакомом мире в одиночестве.

Ректор поручил коменданту подготовить мне комнату, а сам коротко расписывал основные правила:

– У нас здесь все очень строго, Тиалла! И позволь дать тебе совет: не вспоминай о титуле своего отца. Здесь учатся студенты из разных семей, и никто не хочет слышать о статусных сравнениях.

– То есть никакой иерархии нет? – переспросила я скорее по инерции, чем от настоящего любопытства.

– Есть, конечно. По способностям, – холодно лишил он меня остатков надежд.

Комендант провел меня в другой корпус, где на втором этаже располагалась свободная комната. Она сильно отличалась от того, к чему я привыкла, но я заставила себя обрадоваться хотя бы тому, что соседей не подразумевается. Я не была морально готова жить в одной комнате с посторонним человеком. До конца дня я смотрела в окно на снующих туда-сюда студентов, а сама думала, что лучше бы у меня руки отсохли, когда я разрешила себе понаслаждаться дрожью сына садовника.

Квест 2: Обзавестись знакомыми

Утром я выложила все платья на кровать, чтобы выбрать из них самое простое. Мне прямым текстом было сказано не выделяться, да и интуиция вопила о том же. Кажется, я никогда не была высокомерной по отношению к простым людям, с некоторыми из них даже за ручки успела подержаться, но бедняка можно уязвить и обыкновенным натуральным шелком. Судя по всему, мне проще щеголять в ночной сорочке – только на ней я не обнаружила жемчужной или бриллиантовой вышивки.

К счастью, неразрешимая дилемма легко разрешилась. После стука в мою комнату вошел комендант и выдал форму. Это было огромным облегчением, хотя сам фасон привел меня в замешательство: блузка, приталенный зеленый пиджачок с черной окантовкой, чулки того же цвета и довольно короткая юбка, не доходящая даже до колена! Я ни разу в жизни не видела, чтобы девушка из благородной семьи наряжалась так, чтобы выставлять напоказ ноги. Но оценила через окно по редким прохожим, что все студенты носили подобную форму. Правда, разных цветов. Потому примерила и собственную. Моя была сидела, как влитая. Интересно, как возможно за одну ночь сшить полный комплект, не снимая даже мерок? Но потом припомнила, что здесь буквально каждый обладает сильной магией. Вероятно, сам ректор и постарался.

Я открыла дверь после очередного стука. В коридоре стояла девушка – точно в такой же форме, но бардового оттенка. Изумленно изогнув бровь, я ждала объяснений вторжению. И они не заставили себя ждать:

– Меня зовут Нора. Факультет бессмертия, первый курс.

Девушка говорила очень монотонно, но мелодично, как будто специально растягивала гласные, превращая фразы в заунывную песню. Сама она была невысокой, ниже меня, и могла похвастаться блестящими черными волосами – единственным, что в ней было бесспорно красиво. Вот только глаза ее были странными – темно-красными, немного светлее цвета одежды. Я невольно вздрогнула, когда до меня дошло. Это ведь чистокровный вампир! Только у них бывает такой цвет радужки. Тем не менее, я не позволила удивлению или страху отразиться в голосе:

– Тиалла, факультет природной магии, первый курс. Чем обязана, Нора?

Та двигалась так же медленно, как и произносила слова. Она подняла лицо и совершенно равнодушно посмотрела на меня:

– Ректор Шолле распорядился, чтобы я тебе все показала. Если ты уже готова, сходим вместе на завтрак.

– Почему именно тебя? – я не сдержала любопытства, хотя была заочно благодарна ректору за участие. Но все равно было легче предположить, что он направит с этой миссией кого-то из эльфов, раз уж мне с ними учиться.

Нора раздражающе медленно пожала плечами:

– Потому что я дружелюбная и легко нахожу общий язык с любым. Как, собственно, и все вампиры.

Я постаралась, чтобы меня передернуло не так заметно. Закрыла комнату личным ключом и направилась следом за своей провожатой. Нора все слова произносила на одной ноте, но зато озвучивала на самом деле полезные вещи:

– В библиотеке получишь учебники, в канцелярии – все необходимые принадлежности, в деканате выдадут расписание и карту академии. Если возникнут какие-то вопросы, то спросишь у меня – комната напротив. Хотя здесь только в первые три дня сложно ориентироваться, потом запомнишь и станет просто. Конечно, поначалу приходится привыкать: здесь все такие разные, у каждого свои закидоны.

Мне стало немного неловко за свою реакцию. Вампирша эта не была обязана настолько вовлекаться в процесс, даже если сам ректор ее попросил. Вот я бы на ее месте сказала: «Идем в деканат, там тебе дадут карту, а дальше выкручивайся сама». Но она, кажется, действительно пыталась помочь, а не бросить меня в водоворот! И Нора продолжала, вынуждая меня проникаться благодарностью еще сильнее:

– Плохих людей предостаточно, но и хорошие водятся. Я помогу разобраться, если у тебя нет встроенного радара на плохих и хороших. Единственное, с чем ко мне не обращайся, – учеба. Я в эльфийской магии разбираюсь примерно так же, как в политической системе Ниссарадии. То есть разбираюсь, конечно, как и во всем остальном, но не до уровня консультанта.

Я даже не знала, что такое «Ниссарадия», но от чистого сердца сказала:

– Спасибо, Нора! Буду рада любому совету! Можешь начать заранее с тех, кого стоит опасаться.

– Всех, кроме вампиров, конечно, – без паузы ответила она.

Я остановилась, Нора тоже вынуждена была притормозить и, оценив мое изумление, пояснила:

– Но это в идеале. К сожалению, мир устроен так, что приходится взаимодействовать не только с положительными героями.

– Положительными? – я ответила эхом, чтобы не оскорбить ее глубоко-вампирские чувства.

– Ну да, – Нора снова зашагала по коридору, а я поспешила ее догнать. – Эльфы – жуткие зазнайки. Оборотни – конченые психопаты, хоть и не постоянно. Призраки мстительные донельзя. От некромантов пахнет тухлятиной. Колдуны всякими бывают, как и любой представитель твоей расы, самые сильные из них на последнем курсе профиль некромантии и выбирают. Инкубы и суккубы… ну, про них и сама догадываешься. Хотя, если уж сравнивать, то лучше уж дружить с демонами, чем с эльфами или прочим отребьем. Демоны всегда на чем-нибудь зациклены, и это на поверхности, потому и можно их хоть в какой-то степени понимать.

Я догадывалась, что вопрос прозвучит неуместно, но все же поинтересовалась:

– А вампиры, получается, идеальны?

– А в нас-то что? – она, кажется, действительно удивилась: – Вампиры – самые доброжелательные личности, преданные друзья и гуманисты. Ты иностранка, что ли, что таких простых вещей не знаешь?

– Гуманисты?! – со мной что-то было не так, раз я всеми силами пыталась разозлить новую знакомую.

Но Нора не злилась, а объясняла все так же терпеливо:

– Само собой. Кровь нам здесь выдают, потому срывов не случается вообще. А природные инстинкты – уговорить жертву на что угодно – все еще работают. Потому вампиры и считаются самыми коммуникабельными товарищами. И ведь мы не вполне себе живые, так что никаких лишних эмоций и страстей, которые способны сделать даже из самого приветливого существа монстра.

– О, понятно…

А на самом деле я пребывала в шоке. В наши родные края вампиры забредали крайне редко. Они могли убивать и скот, и людей, высасывая из тех кровь до капли. Потому про них в положительном ключе никому и в голову не приходило говорить. Но ведь и правда по поводу эмоций: вампиров никогда не обвиняли в изнасилованиях или жестоких пытках. Вампир убивает жертву быстро и безболезненно, как любое животное, да и то, если невероятно голоден. А здесь… вон, кровь выдают. Потому и выходило, что если из отрицательного образа вычеркнуть единственный отрицательный мотив, то ничего не остается. Так ведь и плохого не остается, а это уже немало!

Потому я теперь со всей ответственностью поддерживала разговор, понимая, что Нора может остаться для меня тут единственным приятным лицом:

– Буду знать, спасибо за советы. Ректор говорил, что здесь очень строгие правила. Потому я надеюсь, что никто сильно обижать меня не станет, побоятся нарушить дисциплину.

– Строгие правила? – Нора снова остановилась и вылупилась на меня – это была самая яркая эмоция, которую она продемонстрировала за все время короткого знакомства. – Это шутка такая? Или издевательство? Да здесь царство разврата!

– Разврата? – я выкатила глаза и от удивления выдала то, чего не собиралась говорить: – Отец меня выслал подальше от соблазнов!

– Ха, – она, наверное, только так и умела смеяться. – Ну, поздравляю. Если доучишься до выпуска невинной, то станешь первой такой в истории этого места. Скорее чем получишь диплом, ты научишься удовлетворять мужчин тысячей способов. Или женщин, если такова твоя судьба. Я серьезно. Каждый сюда привносит свою долю извращений. Кроме вампиров, конечно. У нас на живых не встает.

Вот об этом мой отец точно представления не имел… Но все это выглядело какой-то ненормальной байкой, потому я не придумала, что ответить. Мы уже вышли во двор, Нора показала пальцем на здание главного корпуса, в котором я уже вчера бывала, а пока вела меня в столовую.

Навстречу нам двигалась компания из нескольких человек. Все высокие, широкоплечие и массивные. Один, открыто улыбаясь, остановился перед нами, а его друзья усмехнулись и прошли дальше. Он же цикнул, не глядя на Нору:

– Исчезни, кровососка.

И Нора вдруг испарилась, будто ее и не было. Без единого слова возражения она меня бросила! Хотя я за короткое время успела записать ее в круг друзей… Я ошарашенно огляделась, а потом уставилась на незнакомца. Он доброжелательно улыбался, что удивило после его высокомерного обращения к Норе, а русые волосы, голубые глаза, даже грубоватые черты лица делали его весьма привлекательным. Но бугры мышц, просматриваемые даже сквозь плотный пиджак коричневого цвета, шли вразрез с приветливым образом. Со спины он был скорее похож на работягу в возрасте, чем на молодого человека.

– Лаур, факультет трансформации, третий курс. Новенькая?

Я растерялась и оттого начала краснеть:

– Да, меня зовут Тиалла.

– Здорово пахнешь, Тиалла, – он зачем-то немного наклонился ко мне. – Но ты не эльфийка, почему на тебе форма их факультета?

– Я… фея! – соврала отважно. – Пристроили туда, куда могли пристроить!

– Понятно, – он очень приятно, но с каким-то подтекстом усмехнулся. – Ты невероятно пахнешь. Я к твоим услугам, Тиалла.

– В каком смысле?

– В том самом. Жду тебя ночью в своей комнате. Там и разберемся, что к чему.

– В смысле?! – глупо, но уже нервно повторила я.

– Сам бегать за тобой не стану, стая не поймет. Найдешь меня по имени или… – он вдруг наклонился почти к самому уху, – или запаху.

– Чего?!

И с той же широкой улыбкой он просто пошел мимо. Я только ресницами хлопала. Быть может, Нора и не преувеличивала про царства разврата! Если уж первый встречный мне сразу сделал недвусмысленное предложение. Как на такое вообще реагировать прикажете?

Но я, оставшись в одиночестве, теперь крутилась на месте в панике:

– А столовая-то где?..

Подбежала к проходящим по дорожке девушкам в такой же зеленой форме, как у меня:

– Привет! Не подскажете, где столовая?

Высокие блондинки с заостренными ушками смерили меня взглядами и брезгливо поморщились. Они пошли дальше, не удостоив ответом. Это уже ни в какие ворота! Ведь мы учимся на одном факультете, где их чувство единства?

Уточнила у бегущего мимо парня в коричневой форме:

– Подскажи, пожалуйста…

Он даже шага не сбавил и на меня не глянул.

Было как-то непривычно обидно – за свою короткую биографию мне ни разу не приходилось сталкиваться с игнорированием собственной персоны! Стиснула зубы и пошла в главный корпус, там сотрудники – они обязаны быть более общительными. Но наперерез шел парень в бордовой форме факультета бессмертия, потому я рискнула попытаться снова:

– Извини, я новенькая. Скажи, где столовая?

– Конечно, идем, – монотонно ответил вампир. – Не паникуй так сильно, привыкнешь. В первое время все переживают.

Я плелась за ним, не в силах поверить в происходящее. Похоже, Нора вообще ни в чем не соврала! Единственные нормальные здесь студенты – вампиры! Может, попросить ректора, чтобы перевел меня на факультет бессмертия? Иначе я долго не протяну. А с такими трусихами, как Нора, протяну?

Квест 3: Расширить круг странных знакомых

Войдя в столовую, я сразу разглядела Нору. Немыслимо, но она помахала мне рукой! Я села напротив и праведно возмутилась:

– Ты меня бросила!

Вампирша окинула меня равнодушным взглядом и сказала, как само собой разумеющееся:

– Не во всех случаях дружеская поддержка уместна. Это же оборотни. Прости, но я не буду связываться с их альфой, даже если он на тебя в полнолуние нападет.

– Альфой?

– Строго говоря, не совсем. Пока жив его отец, он только наследник. Но стая уже крутится рядом – все понимают, что когда-нибудь Лаур Кингарра и будет альфой.

– Кингарра? – с еще большим изумлением я распахнула глаза. – Сын местного графа?

– Ну да. Теперь иди к стойке и выбирай, чем будешь завтракать. Здесь обслуги нет.

Пока шла туда и брала поднос, подражая другим студентам, соображала. А ведь до сих пор никто ни одной фамилии не произносил! Наверное, это лишний показатель того, что род здесь не имеет значения. Значит, и мне не стоит этим щеголять. Да и перед кем щеголять? Наследник Кингарры на своей земле имеет большой вес. А тут еще где-то и третий сын самого величества учится. Вот уж с кем в статусе не посоревнуешься! Надо спросить у Норы – пусть покажет принца, ведь жутко интересно. Предложенные блюда выглядели съедобно, но я выбрала лишь омлет с ветчиной и ромашковый отвар. И, когда направилась обратно, Норы за столиком уже не было! Это расстроило и в очередной раз разочаровало в единственном здесь знакомстве. Без Норы я и мимо принца пройду, не узнав, да и вообще сразу становится как-то жутко. А другими связями обзавестись в этом недружелюбном месте не так уж и просто.

Но я не успела закончить завтрак, как ко мне подсели двое – парень и девушка, весьма похожие друг на друга. Я с радостью ответила на дружелюбные улыбки. И сразу представилась, как здесь было заведено:

– Тиалла, факультет природной магии, первый курс.

– Видим, что природной! – удивленно заметила девушка. – Потому и подошли! Каким образом тебя мимо нас пронесло, если ты обычная смертная?

Сами они были одеты в синее. Я быстро сообразила:

– А вы с колдовского?

– Ну да, – на этот раз ответил парень и представился: – Мирк. А это Мирна, мы близнецы. Так как тебя к эльфам-то занесло? Или ты полукровка?

Если уж пораскинуть мозгами, то здесь не так уж часто встретишь приветливость, потому я попыталась запомнить имена и придумывала, что же сказать такого, чтобы они и завтра со мной поздоровались. Мирк и Мирна вели себя без агрессивного давления, присущего оборотням, и не свысока, как эльфы. К тому же были людьми, странно было бы в моем случае окружать себя только вампирами.

Но не успела я и слова вставить, как мое внимание привлек шум через несколько столиков. Глянув туда, я остолбенела. На длинной столешнице, рассчитанной человек на восемь, разместилась парочка. Пригляделась – и остолбенела повторно: то была не парочка, а группа студентов, которые прямо на столе, аккуратно подвинув тарелки к краю, целовались и довольно откровенно ласкали друг друга.

Самое поразительное в этой ситуации, что никто, включая других студентов или работников столовой, на это действо особого внимания не обратил. Я же заставила себя оторвать взгляд от неприличного зрелища, взяла себя в руки и спросила осторожно:

– А желтый цвет – это какой факультет?

Мирна звонко рассмеялась над моей реакцией:

– Факультет сексологии, конечно. Как ты мило покраснела! Неужели впервые видишь, как инкубы с суккубами общаются?

Взгляд то и дело грозил скользнуть обратно – на пошлую сцену. Двигало мною неуемное любопытство: неужели они прямо здесь, на глазах у многих свидетелей поддадутся страсти? И именно сюда отец сослал меня подальше от соблазнов?

Но внимание мое привлек другой студент, тоже в синем – факультет колдовства. Он шел с подносом и замер перед мешаниной из тел, которая пока оставалась в одежде:

– Вы до ужина потерпеть не можете? Сначала раздраконите всех, а нам потом минуты лекций считать. Бесите!

Сказано это было, однако, без злости. Инкуб ответил с тем же веселым вызовом:

– Так из-за кого мы домашнее задание не сделали? Ты или присоединяйся, или дай уж хотя бы как-то подготовиться.

Парня в синем это только рассмешило. Он хотел было усесться за тем же столом, с краю, но Мирк окликнул колдуна:

– Иди к нам!

И инкуб тоже обернулся на зов – увидел меня, плотоядно облизнулся. И оставил свое занятие, догоняя приятеля в синем. Девушка крикнула ему вслед с явным недовольством:

– А как же домашнее задание?!

– На первой лекции закончим, – ответил инкуб, не оборачиваясь.

И оба сели за наш столик, пододвинув для этого еще один стул.

– Новенькая? Человек? Почему не в синем? – колдун задал уже предсказуемый вопрос, пока его развращенный друг плотоядно меня разглядывал.

Пришлось вернуться к главной легенде:

– Я фея. А здесь нет факультета…

Сама же я не могла оторвать взгляда от руки, которую протянул ко мне инкуб. Он, несмотря на мое замешательство, представился:

– Янош, факультет сексологии. Но ты это уже и сама видела. Третий курс, что само по себе является гарантом качества, – он подмигнул.

Лицо у него было очень располагающее: кареглазый шатен с очаровательной улыбкой. Но я физически не могла себя заставить пожать протянутую руку. Потому ухватилась за вилку и сделала вид, что не заметила. Выдавила:

– Тиалла.

Известное дело, что инкубское отродье только интимом интересуется: это их способ и общения, и получения энергии, и выяснения отношений, да и вообще, выживания. Но поддаваться их сущности себе дороже, тоже всем известно. Инкубов не интересует ничего, кроме главной их задачи. Потому и закономерная брезгливость с моей стороны не заставила себя ждать. Яноша моя реакция не смутила, а будто бы наоборот – придала азарта:

– Что делаешь сегодня ночью, Тиалла? Могу я предложить тебе составить мне компанию, эм-м, в подготовке очень важного домашнего…

– Не можешь! – я не выдержала. – У меня уже назначено свидание! С этим, как его… Альфой, вот!

Смех колдуна переключил мое внимание, и я только теперь вспомнила о его присутствии. Он был черноволос, а глаза темно-синие – тон-в-тон с академической формой. Мне его злой смех с ноткой сарказма не понравился, потому я посмотрела с вызовом и проговорила как можно спокойнее:

– Я не хотела обидеть твоего друга отказом, просто озвучила факты.

Его взгляд стал пристальным:

– Измена с инкубом изменой не считается. Альфа оборотней не может быть настолько туп, чтобы этого не знать. Или самка альфы настолько тупа?

Я на миг потеряла самообладание, но до сих пор меня ни разу в жизни не называли самкой.

– Выбирай выражения!

– Тогда следи за выражением лица, самка альфы. Даже он тебя не спасет, если продолжишь вести себя, как последняя стерва.

Обычно я отличаюсь сдержанностью, но к такому обращению попросту не привыкла, потому злилась все сильнее, хотя и старалась произносить слова ровным тоном:

– Повторяю, выбирай выражения.

– Еще бы я их выбирал перед каждой выскочкой.

Я дочь герцога! И если кто и может сыпать оскорблениями в мой адрес, то только сам герцог! Но поняв, что в первый же день демонстрировать характер неуместно, заставила себя успокоиться и впихнула в себя еще кусочек омлета. Не дело ссориться с кем-то с самого начала, даже если он напрашивается. Неожиданно мне на помощь пришла Мирна:

– Иниран, она новенькая. Вообще ничего не знает, насколько я поняла!

Я поперхнулась, закашлялась. Инкуб участливо похлопал меня по спине. Вмиг переоценив всю ситуацию, я снова посмотрела на колдуна:

– Простите, ваше высочество. Моя вспышка была неуместна.

Он приподнял темную бровь, но потом не сдержал улыбки и сказал:

– Точно ничего не знаешь, раз вспоминаешь о статусах.

– Приношу свои извинения. Вы должны понимать, что я пока не привыкла… – сказала я по инерции.

Мне даже на ты его назвать было сложно. Годы обучения этикету так запросто не отменяются. Пусть он и не наследует трон, но является третьим сыном правящей династии! И когда-нибудь станет Верховным Магом всего государства. Вот и познакомились, как я и хотела. Жаль, что при таких обстоятельствах. И его грубость все-таки выходила за рамки приличия:

– Слушай, самка альфы, ты здесь не выживешь, если не засунешь свое высокомерие куда подальше. С брезгливостью смотришь на инкуба, стелешься передо мной, хотя вообще не знаешь о моих способностях. Продолжишь – и даже твой альфа тебе ничем не поможет. Если ты про него не соврала.

Есть теперь совсем не хотелось. Я поднялась на ноги, подхватила свой поднос, едва удержалась от того, чтобы не присесть в книксене, но смогла проговорить спокойно и холодно:

– Хорошего дня вам всем.

– Хорошего… – отозвался Янош, а я практически почувствовала, как он взглядом пытается залезть мне под юбку.

Несмотря на теплый день, меня всю трясло, будто от озноба. Если напишу письмо отцу прямо сегодня, то он просто не поверит! А кто бы поверил в подобное? Что студенты прямо в столовой занимаются непотребствами. Что принц королевской крови, похоже, очень тесно общается с инкубами и сукуббами, а остальным хамит. Да отец скорее решит, что я придумываю небылицы, поскольку не хотела сюда ехать!

В учебном корпусе я без труда нашла деканат, где меня встретили очень приветливо: выдали карту и объяснили, куда идти дальше. К счастью, туда же заглянул и ректор:

– А, вот ты где? Идем, представлю тебя группе лично.

После того, как Нора заострила на этом внимание, мне теперь тоже показалось, что от некроманта чем-то пахнет. Какой-то неприятной сыростью. Но я, конечно, была благодарна за любую помощь в адаптации с его стороны.

В аудитории собралось много народа – все, включая преподавателя, одеты в зеленое. Эльфов легко отличить издалека – у них всегда длинные, прямые, белоснежные волосы. Заостренные ушки уже являются дополнительным, но не столь явным свидетельством. Ректор Шолле грубовато пихал меня в бок, вынуждая пройти в центр возвышения перед доской. И, как только дождался полной, заинтересованной тишины, огласил:

– Это Тиалла, новая студентка вашей группы. Она не эльфийка, как сами видите, но факультет фейской магии в академии давным-давно упразднен. Тем не менее, я отчаянно надеюсь на то, что вы встретите ее как свою! Профессор Наинниллидан, не будьте к ней слишком строги. Дайте время обвыкнуться.

Профессор, эльф в явно преклонном возрасте, улыбнулся и склонил голову перед ректором. А потом почти танцевальным жестом махнул мне в сторону – мол, выбирай место.

А я уже чувствовала себя не в своей тарелке! Да у меня полсеместра уйдет только на запоминание его имени, что уж говорить об остальном? Пока профессор тихо переговаривался с ректором, я заняла свободное место подальше остальных. Но подскочила, когда ректор Шолле закричал:

– Лаиринидисса! Ты что себе позволяешь?!

Я скосила взгляд и увидела, что одна эльфийка сидит на коленях эльфа. После окрика она мигом пересела на стул рядом и попыталась оправдаться:

– Ректор Шолле! Вы видели, что сегодня инкубы в столовой устроили? У меня до сих пор голова кружится!

Ректор нахмурился:

– У них природа такая, надо понимать и принимать!

Однако профессор добродушно усмехнулся и мягко вставил:

– Господин ректор, будьте терпимее. У всех молодых природа такая. Но, – он посмотрел в аудиторию и добавил строже, – Лаиринидисса, все же дождись конца занятий, а уже в свободное от учебы время уделяй внимание Коллиандрину.

Упомянутый Коллиандрин беззастенчиво расхохотался:

– Спасибо, профессор Наинниллидан! Вы в буквальном смысле меня спасли!

Очевидно, тут и от преподавательского состава ждать разумных решений не стоит. Уж слишком легко они восприняли подобное! С каждой минутой картина выглядела все более удручающей. Но тем временем ко мне неожиданно подсел другой эльф:

– Привет, я Анаэль.

– Привет, – я выдавила из себя улыбку, не зная чего еще ожидать. – Тиалла.

– Имя у тебя красивое, подошло бы даже эльфийке. Но темные волосы – это жуть.

Мои волосы были светлыми, но, само собой, не того же платинового оттенка, какой можно встретить лишь у представителей их расы.

– Так я и не эльфийка!

– Плохо, конечно, не всем повезло родиться одним из нас, – он вздохнул, а потом наклонился ко мне ближе, чтобы перейти на доверительный шепот: – Но открою тебе тайну – мой пра-пра-пра-прадед был человеком. Примесь неэльфийской крови, как и у большинства тут. Тут чистокровный, наверное, только преподаватель.

Я снова посмотрела на Анаэля. Ничего, от платиновой шевелюры до очень светлых серых глаз, не намекало на это. Так зачем такие признания? Но его словно несло. Как будто бедный парень давно хотел высказаться, да подходящие уши вот только нашлись:

– Но гонору у всех… Ты не представляешь! Я, наверное, эту каплю человечности от пращура и унаследовал. Меня так тошнит от эльфийского высокомерия, что говорить с ними не могу. Они самолюбованием занимаются с тем же рвением, как инкубы любовью. Потому попытаюсь общаться с тобой. Вдруг ты не будешь так сильно раздражать?

Я не знала, что ответить, и потому кивнула. Открыла тетрадь, чтобы приготовиться к началу лекции, но Анаэль мое действие тут же прокомментировал:

– Ты сейчас не ссутулилась? Не ссутулилась же? Потому что это было бы крайне омерзительно.

Я мигом выпрямила спину.

К счастью, лекция оказалась очень интересной. Я записывала буквально все, хотя и половины не понимала. Профессор рассказывал о разных свойствах трав, а я некоторые названия впервые слышала. Но пообещала себе, что сразу после пойду в библиотеку и попытаюсь заполнить пробелы. Магией мне тут бастионы не брать, попробую проявить себя хотя бы в теории.

Анаэль в паузе, когда профессор чертил схему на доске, заглянул в мои записи и выдал визгливым шепотом:

– И это твой почерк? Как будто ногой писала! Сделай что-нибудь со своей человеческой частью, Тиалла, она отвратительна!

И будто бы в доказательство своих слов показал мне на свои листы, где каждая буква была увешана завитушками, как деревья листьями.

– Я постараюсь, – заставила себя ответить. – Дашь переписать начало конспектов?

Он перестал выпячивать идеальные губки и растянул их в улыбке:

– Заметила безупречную каллиграфию? Тогда дам, конечно. Я же не эти вот все.

Мне оставалось только соображать, что если остальные еще сильнее страдают самолюбованием, то меня ждут очень темные времена. Высокомерие эльфов оказалось сильным преуменьшением, если самый человечный из них уже невыносим.

Слишком много странных знакомств за один день, слишком много!

Квест 4: Начать изучение правил

Анаэль, несмотря на свой спорный характер, оказался очень полезным приятелем. Мало того, что он снабдил меня конспектами, которые я обязана была переписать за две ночи, он заодно и высказался обо всех моих предыдущих знакомых со свойственным ему высокомерием:

– Все вампиры – упыри, что и так понятно по их названию. Присосутся, бесам не отодрать. Но ты права в том, что слишком больших неприятностей от них ждать не стоит. Если только назойливое вмешательство в личную жизнь ты не считаешь неприятностью, – Анаэль скривился, но оттого не стал выглядеть некрасивым. Создалось впечатление, что он любую гримасу сначала долго репетировал перед зеркалом, а уже потом демонстрировал ее окружающим. – Лаур Кингарра – предводитель местных псов. Тоже упырь, но в переносном смысле. Заносчивый ублюдок, которого с пеленок дрессировали управлять оборотнями с неограниченной властью. Выводы можешь сделать сама. Принц Иниран, о таланте к колдовству которого наш ректор слагает баллады, – тоже упырь. У него куча комплексов! Нет ничего хуже, чем родиться в королевской семье, но не иметь ни малейшего шанса на престолонаследие. Хотя если судить по его характеру, он себе силой это место и освободит…

– Переворот? – я не могла поверить, потому вылупилась на Анаэля. Непривычно, когда подобные разговоры вот так запросто ведутся.

Но эльф только изящно пожал плечами:

– Мне-то откуда знать? Это я так, исходя из его мерзкой рожи предположил. Дальше. Что ты кривишься-то, Тиалла? Слушай, пока я готов тратить на тебя свое время!

Пришлось взять себя в руки, вдохнуть и устремить вдохновленный взор на гуру местного светского общества.

– Инкуб Янош – самый типичный инкуб. Все.

– Как все? Давай и про него подробности!

Я рассчитывала на более развернутую рецензию. Неужели про Яноша не будет сказано, что он упырь? А то как-то портрет сразу не вырисовывается. Но притом заметила, что острые кончики ушек Анаэля начали краснеть, а светлые глазки устремились в пол.

– Да ладно… – я не могла поверить, но его вид подтверждал самые смелые догадки: что-то постыдное было в этой истории!

– Что ладно? – эльф теперь вообще уставился в окно и изобразил крайний интерес к чему-то там. – Да, между нами произошла одна… взаимная неловкость.

Мое любопытство стало похоже на неукротимого зверя:

– Какая неловкость? Он приставал к тебе? Анаэль, ну расскажи же!

– Отстань! И готовься уже к следующей лекции!

Раздражения я вызвать не хотела, потому притихла. Что такое «взаимная неловкость»? Вот я с сыном садовника за руки подержалась, и теперь в ссылке. Анаэль с Яношом тоже за руки держались?.. Или произошло что-то намного большее? Я случайно начала представлять.

– О-о, – я просто не могла не произнести этот звук, который не отражал и капли моего удивления.

Анаэль резко повернулся ко мне и прошипел:

– Посмотрим на тебя через полгодика. А если Янош твою мордашку уже заприметил, то посмотрим на тебя через недельку – вот потом и будешь окать! Выискалась тут, приличных эльфов осуждать!

Я прикусила язык и больше этой темы не поднимала. Привыкать приходилось разом ко многим вещам, потому не стоило тратить все удивление только на один вопрос. Еще резервы исчерпаются, что потом делать?

* * *

После занятий я сразу отправилась библиотеку – благо, теперь карта у меня была. Здание располагалось немного поодаль, а внутри оказалось неожиданно мало народу. Огромное затемненное помещение со множеством изящных столиков почти пустовало. Знала бы, где можно спокойно отсидеться, давно бы сюда занырнула.

Но вот никого из работников за длинной стойкой я так и не обнаружила. Тихо позвала – никакой реакции. Осмотрелась, но решила, что за помощью к студентам обращаться не стану. Мне хамства за этот день на всю оставшуюся жизнь хватило.

За стойкой виднелись полки и распахнутая дверь – быть может, архив. Но на ближайшем стеллаже я разглядела то, что мне было нужно – увесистый том с надписью на корешке «Целебные растения и прочие атрибуты эльфийской магии». Похоже, именно то, что мне требовалось. Я специально оставляла в записях лекционного материала свободные места, чтобы заполнить пробелы в знаниях. Снова огляделась, а потом решительно обошла стойку, взяла книгу и разместилась за ближайшим столом. Как только появится работник, сразу к нему и подойду.

Материала для изучения было больше, чем достаточно. Но я увлеклась и тщательно выписывала краткие заметки. Еще надо как можно быстрее переписать лекции Анаэля – по ним тоже возникнет множество вопросов! А это только один предмет из двенадцати изучаемых… Вздохнула, пожалела себя и приложила немыслимые усилия, чтобы не отвлекаться. Потеряла счет времени, но нервно вздрогнула, когда передо мной сели. Подняла глаза – и вздрогнула порядка ради еще раз. Принц Иниран собственной персоной, что не могло радовать. Уселся и вперился в меня взглядом темно-синих глаз. А я и к этому моменту не определилась, как обращаться к настолько статусной персоне и не вспоминать о статусах:

– Чем могу помочь, ваше высочество?

– Сказано же, что здесь не принято вспоминать о титулах. Ты глупа настолько, что не можешь даже этого запомнить?

Несмотря на оскорбление, я потупила взгляд и ответила смиренно:

– Простите… в смысле, прости. Так чем я могу тебе помочь, Иниран?

Он ухмыльнулся, отчего его довольно привлекательное лицо стало выглядеть злой маской.

– Может, это я могу помочь тебе? Смотрю, ты уже полчаса кряду штудируешь страницу про листья алханова древа вместо того, чтобы выйти в академический сад, собрать эти листья и попытаться их использовать.

В чем-то он прав. Про практику с алхановым древом сразу заметил преподаватель. Его листья, если ими натереть кожу и добавить заклинание, притупляют чувствительность. Они часто используются при ранениях в качестве обезболивающего средства. Но с заклинанием и возникала загвоздка, потому что никакой эльфийской магией я отродясь не обладала. Потому ответила смущенно:

– Дело в том, Иниран, что я решила сделать упор на теорию.

– На теорию? – он громко рассмеялся. – В магической академии ты решила выехать на одной теории?

Его смех вызвал раздражение, потому я ответила чуть громче, чем собиралась:

– Просто первый день, я все освою со временем. Учителя с раннего детства хвалили меня за усердие!

И вдруг раздался страшный, визгливый писк, который буквально окружал. Будто сами стены библиотеки вопили:

– Тишина в читальном зале!

Я от неожиданности подскочила на месте, а сердце заклокотало в горле. Кое-как заставила себя сесть обратно, а принц Иниран хохотал над моей реакцией в полный голос:

– Ты дикая, что ли? Еще бы на стол залезла и начала биться в истерике!

На нас оглядывались немногочисленные студенты. Я же подалась всем телом вперед и, забыв о смущении, прошептала на грани слышимости:

– Что это было?

Он наконец-то перестал ржать, как беспородный конь в конюшне отца, и окатил меня изумленным взглядом:

– В смысле? Библиотекарь, конечно. Впервые слышишь, что в библиотеках нельзя шуметь?

Притом сам говорил громко, ничуть не понизив тона. Но стены на него не орали… Может быть, статусы и не упоминаются вслух, но явно в определенной степени учитываются. Я попросту не знала, как себя вести, но слова произносила очень тихо, потому что любопытство сейчас перевешивало все остальное:

– А почему ты говоришь в полный голос?

Теперь он еще и глаза округлил, словно я ляпнула какую-то бессмыслицу. Долго соображал, а потом ответил – задумчиво улыбаясь и растягивая слова, как если бы искал подтверждения своим догадкам на моем лице:

– Ого, все чудесатее и чудесатее. Я, само собой, поставил звуковой щит, о котором ты, кажется, даже представления не имеешь.

Я в очередной раз растерялась:

– Я… ну… ну я же ничего не смыслю в колдовстве…

Иниран перебил:

– Мало того, ты еще и, по всей видимости, вообще не в курсе, что здесь находится библиотекарь. Он призрак.

Я побледнела.

– О… Но меня просто никто об этом не предупредил…

– Предупредил? Да любой, в ком есть хоть капля магии, видит его! Ты что же, совсем бездарная?

Меня поймали. Конечно, рано или поздно эта тема бы всплыла, но так хотелось удержать тайну подольше. Неловко пожала плечами и добавила в выражение лица умилительного сожаления:

– Не бездарная, но очень слабая… фея.

Принц встал, снова изогнул губы в усмешке и наклонился ко мне, чтобы заявить довольно громко. Он сказал, звуковой щит? Это очень кстати, потому что я не была заинтересована в том, чтобы его реплику расслышал кто-нибудь еще:

– Бездарная выскочка решила, что сможет тут щеголять своим титулом, и ей никто слова поперек не скажет? Ты совсем спятила? Да тебя здесь живьем сожрут!

Я на секунду прикусила нижнюю губу и выдавила:

– Лишь бы вы… ты не жрал. А я как-нибудь выкручусь!

– Выкрутится она! Самовлюбленная девица вдруг оказалась в ситуации, когда сама по себе ничего не стоит? Ну-ну, я с удовольствием понаблюдаю, как ты выкрутишься, дуреха.

Я не выдержала и встала. Конечно, вбитое годами воспитание мешало откровенно грубить члену королевской семьи, но и промолчать я не могла – гордость в меня тоже годами вбивали:

– Я попросила бы вас выбирать выражения, ваше высочество. Отсутствие во мне магии не делает меня ни дурой, ни лентяйкой!

Он даже улыбку растянуть не успел, как со всех сторон снова гаркнуло, да еще громче, чем прежде:

– Вон отсюда, нарушительница! Ты забанена на три дня!

– Чего я на три дня?.. – я даже не знала, в какую сторону смотреть, потому что призраков действительно видеть не могла.

Бросилась за уходящим принцем, который так и продолжал смеяться – теперь и над моей какой-то непонятной неудачей, и, уже без стеснения, крикнула ему в спину:

– Стой! Что это значит?

Он ответил, не оборачиваясь:

– Антибандитское заклинание для нарушителей. Ты не сможешь проникать в это здание в течение срока наказания.

– Кто бандит? Я бандит?! – возмущенно вопросила я в никуда.

И ответом мне послужил вихрь ветра. Он ударил мне в спину и понес к выходу, вышвыривая на крыльцо. Упала, больно ударилась и жалобно протянула:

– А-а-а…

Это был скорее лишенный энергии вопль непонимания. Попыталась подняться, но тотчас мне в бок влетела моя школьная сумка с лекциями. К сожалению, учебник так и остался на столе. Да как можно так обращаться с людьми? Ведь я не бандитка и не нарушительница, я просто не умею ставить звуковой щит. Иниран с точно тем же смехом перешагнул через меня и отправился дальше. Мое унизительное положение заставило мигом забыть о боли и вскочить. Я ничего больше не сказала в его адрес, а выпрямила спину и попыталась обуздать эмоции. Произошедшее просто несправедливо. Да, я потеряла лицо на краткий миг, но такого больше не повторится. Никто не посмеет издевательски смеяться надо мной или, тем более, выпинывать откуда-то. Пусть даже призрак! Пусть даже третий сын королевской семьи! Хотя обоих я с этой секунды люто ненавидела, но собиралась это не показывать. Потому что по-настоящему хорошее воспитание позволяем людям строить любую мину при любых внутренних бурях.

Снова оглянулась на дверь. Туда мне путь заказан в течение трех дней, придется разбираться в лекциях без помощи книг. Не беда. Я вообще не представляю ситуацию, в которой не смогла бы вспомнить об осанке и непроницаемом лице. Надо отправиться в академический сад и хотя бы ознакомиться с этим самым древом воочию. Вот, верно. Все, что ни делается, можно направить на пользу. Лишь бы не расплакаться от обиды, лишь бы случайным свидетелям не показать свою слабость.

Только по этой причине я и медлила, давала себе время на обуздание волнения. Но вздрогнула, когда услышала за спиной голос:

– Не ушиблась? Помочь?

Обернулась и заставила себя выдавить улыбку. Хоть знакомство с альфой оборотней прошло весьма странно, но сейчас он говорил спокойно и без тени насмешки. В этот момент была готова радоваться любой поддержке, потому и улыбка моя стала естественней:

– Нет. Но благодарю за заботу. Очень жаль, что ты стал свидетелем столь некрасивой сцены.

Его группа поддержки стояла поодаль, бросая на нас заинтересованные взгляды. Но никто из них не приближался. Они, наверное, так и плетутся стайкой за своим лидером, готовые в любой момент исполнять его приказы. Лаур Кингарра улыбнулся – и я снова заметила, что улыбка делает его лицо по-настоящему приветливым и открытым. Даже когда сам он несет какую-то нелепицу, как в первый раз. Но теперь он пребывал в явно другом настроении, что было на пользу:

– Забанили? Не переживай. Призраки злобны, но правила соблюдают. Я в первый год отсюда как по расписанию раз в неделю вылетал. У меня голос от природы командный, ничего с этим поделать не могу.

Я рассмеялась, понимая, что его слова действительно приносят хоть незначительное утешение:

– Вот и меня… за командный голос. Ладно, хочу еще до ужина успеть попасть в сад, чтобы выполнить задание. Еще раз спасибо, Лаур.

Но он шагнул наперерез, вынуждая меня остановиться.

– Составить компанию?

Я опешила:

– Не надо, благодарю.

– Уверена?

Еще недавнее неприятно волнение взметнулось вновь:

– Да. Прошу, дай пройти.

Лаур тут же отступил и снова широко улыбнулся.

– Ладно, побегай от меня еще. Так интереснее, если не очень долго.

Я замерла:

– В каком смысле?

– Твой запах. Я поначалу сомневался, но теперь почти уверен – ты моя пара.

– Да в чем ты там уверен?! Какая еще пара?

Он одарил меня все той же очаровательной улыбкой и отправился к своим друзьям. Сумасшедший дом. Приют безумных, озабоченных придурков, а не учебное заведение!

Квест 5: Разработать стратегию

Я быстро нашла в саду нужное древо, оторвала снизу один листок, потерла в пальцах и мазнула по запястью – в точности повторила все указания из учебника. Осталось только прочитать заклинание, иначе листья алханова древа так и останутся просто листьями. Со свойственным мне усердием попыталась повторить каждый звук правильно:

– Нуаш-ш-ш, – терпеливо растянула последний звук и повторила чуть громче: – Нуаш-ш.

Потыкала ногтем, осознала очевидное – ничего не произошло, чувствительность не притупилась совершенно. Странное дело, но только теперь я поняла, что подсознательно ждала чуда. Ведь изредка встречается магическая жилка у простых смертных! У тех, в чьей родословной не бывало даже фей, например. И хоть способность к колдовству передавалась чаще по наследству, но было и множество исключений. К сожалению, со мной подобного не произошло. Интересно, как будут относиться преподаватели к моим безупречным знаниям, когда таковые появятся, но к абсолютной неспособности сотворить даже простейшее заклинание на практике? Мне предстояло это узнать в скором времени. Но надеждами я себя не питала: знала, что из академии все равно не отчислят, пока жалобы от профессоров не начнут выводить ректора из себя настолько, что он согласится вернуть отцу всю полученную сумму и принести ему извинения… Последняя мысль обескуражила своей очевидностью.

А ведь точно! Если я буду стараться, отвечать хотя бы на теоретические вопросы, то преподаватели увидят мое усердие. Да, с точки зрения магии бездарна, но не столь уж плохая ученица, чтобы не вызывала никакого сочувствия. Но если я не буду проявлять вообще никаких положительных качеств, то они очень скоро начнут доставать ректора Шолле. И тому рано или поздно придется от меня избавиться. Само собой, решение это дастся бедолаге не сразу, особенно если он уже успел потратить часть полученного золота. Но в тупик его рано или поздно загонят! После чего я вернусь домой. Почему же такая очевидная идея не пришла мне в голову сразу? Записывала лекции, боясь пропустить хоть слово, взяла конспекты, чтобы изучить темы с самого начала, побежала в библиотеку – это следствие моей ответственности в учебе, вбитой с детства! Но в данном случае надо перечеркнуть эту установку, ведь моя цель совсем с ней не согласуется.

И как только решение было принято, на душе мгновенно полегчало. Зачем я вообще запоминала внешний вид алханова древа, если никогда не буду использовать эти знания? Следует показать всем, что я ровным счетом ни на что не способна и даже не стараюсь, и за этот подвиг вернуться домой.

Но стратегия только в голове выглядела простой и логичной. В реальности же не так легко решиться на то, чтобы выглядеть посмешищем. Даже при огромной безалаберности с моей стороны до отчисления пройдут не дни, а недели, если не месяцы. В худшем случае, ждать придется до окончания семестра! Высокомерные эльфы будут смеяться надо мной, пальцами показывать, пойдут слухи о моей непроходимой глупости по всем факультетам. Это очень сложно – разочаровывать всех, когда привык оправдывать самые высокие ожидания.

Притом я хорошо себе представляла, что такое отношение может перерасти и в открытое гнобление, а физической силой для отпора я похвастаться не могла. Фамильная гордость мало что будет значить, если издевательства выйдут за рамки словесных насмешек… Выходило, что надо разочаровать всех преподавателей, но притом не сильно раздражать студентов. Пораскинула мозгами и решила: учебе – твердое нет, собрать по ней все возможные минусы; отношениям со студентами – твердое да, заработать себе славу приветливой и скромной девушки, которая никогда не провоцирует конфликты. Задача уже на этапе продумывания выглядела сложной, но я рассматривала ее как вызов собственной силе воли. Быть может, решение отца отправить меня сюда принесет хоть какие-то плоды. По крайней мере, постараюсь научиться делать то, что раньше считала невыполнимым.

Я сама зашла за Норой, чтобы вместе отправиться на ужин. А в столовой специально прошла мимо столика, где сидел знакомый инкуб и дружески улыбнулась:

– Хорошего вечера, Янош!

– Хорошего, – он даже не удивился моей приветливости.

Так, начало положено. Я буду лапочкой для всех, пока хватит сил. А лекции Анаэлю отдам завтра же, теперь мне незачем их переписывать.

Нора получила свой пузырек с кровью, который осушила, не отходя от стойки раздачи. Человеческая пища вампирам не требовалась, а вот я не стала себе отказывать и ухватила самый большой и румяный кусок мясного пирога. Мы заняли тот же столик, в самом крайнем ряду, рядом со стеной. Этим будто бы осознанно изолировались от шумных компаний. Не слишком верная тактика – демонстрировать отстраненность, но пока мне требовалось время на привыкание.

Я нашла взглядом студентов в темно-коричневой форме, среди которых пока не было Лаура. И заметила, что они тоже поглядывают в мою сторону со странными ухмылками. Пробелы в этих знаниях хотелось закрыть первыми:

– Нора, может, ты дашь совет? Сегодня Лаур Кингарра сказал мне странную вещь – дескать, я его пара. И убедился он в этом по моему запаху! Это какой-то абсурд, но мне не дает покоя мысль, что он имел в виду что-то очень важное.

Нора смотрела на меня темно-красными застывшими глазами. Ответила привычно медленно, но с каким-то напряжением:

– Истинная пара альфы? Поздравляю, Тиалла, ты вляпалась в самые большие неприятности. Или приятности… если рассматривать с точки зрения живых.

Я резко подалась вперед и уточнила, несмотря на срывающийся от волнения голос:

– Что это значит? Он теперь будет меня преследовать?

Нора долго думала – наверное, ее мысли были не быстрее скорости речи:

– Вряд ли. Альфа не может показывать любую слабость перед стаей, потому просто обозначает к девушке интерес, и на этом все – она сама должна к нему прийти. Но если ты его пара, то придешь непременно.

– С чего вдруг?!

– Если он не соврал, и если не ошибся, то вы оба будете испытывать друг другу невероятное влечение. Но наверняка станет понятно только после первой случки.

Я не могла поверить, что такое слово можно использовать по отношению к человеку без желания его унизить. Расширить глаза еще сильнее я уже не была способна, хотя возмущение накрывало с головой. Что еще за ерунда? Пусть этот оборотень с кем-нибудь другим занимается… случкой! И разве его самка не должна быть тоже оборотнем? К сожалению, моих скудных познаний не хватало для ответов на эти вопросы. Потому я спросила Нору намного спокойнее:

– Мне перекрыли доступ в библиотеку на три дня…

– О. Скандалистка? – монотонно перебила она.

– Примерно так, – вынуждена была признать я. – Но не могла бы ты достать мне оттуда любой учебник на эту тему? Биология оборотней, или что-нибудь в этом духе.

– Могу, – обрадовала она и тут же расстроила: – Но что мне за это будет?

Я оторопело переспросила:

– А чего ты хочешь?

Как оказалось, у Норы был уже готовый ответ:

– Твоей крови. Только капельку. Больно не будет, обещаю, – и ее радужки сверкнули красными огоньками.

Я едва не подавилась. Не ожидала, что разговор повернется вот так резко в неожиданном направлении. Представила, как клыки вампира вонзаются в мою шею. И пусть она не лжет про боль – это уже мелочи. Меня затошнило только от картины, как она пожирает часть меня! И именно Нору я записала в свое ближайшее окружение? Подавила первый порыв вскочить и унести от нее ноги, чтобы в следующий раз сделать вид, что мы незнакомы. Как я выживу в этом неуютном обществе вообще без поддержки? Мой голос задрожал, но я не выдала ни отвращения, ни злости:

– Нора, разве ты не говорила, что выдаваемой здесь крови достаточно для вас?

– Достаточно, – она почти по-человечески вздохнула. – Дело не в голоде, а в каком-то древнем инстинкте. Тебе жалко, что ли?

Жалко – совсем поверхностное определение. Я скрипнула зубами.

– Я тут подумала, что мне не настолько уж и нужна книга про оборотней.

Нора не отрывала от меня неэмоционального, но пристального взгляда:

– Хорошо. Тогда подожду, когда тебе понадобится более значимая услуга.

Я через силу сделала глоток ромашкового отвара, чтобы справиться с сухостью в горле. До чего ж неприятной оказалась моя здесь самая близкая знакомая! И комната ее напротив, и именно ее мне снарядили в помощницы… За несколько секунд передышки я сообразила:

– Нора, а директор Шолле точно просил тебя помочь мне?

– Если честно, то нет, – признание окончательно выбило меня из колеи. – Я просто заметила новенькую, которая выглядит до дурости наивной. И решила, что буду с тобой дружить, пока не додружусь до каких-то бонусов. Не делай такое лицо, Тиалла. У тебя здесь все равно нет никого, лояльнее меня. Все остальные тоже от тебя чего-то будут хотеть, но только мои желания настолько малюсенькие, что на них можно не обращать внимания. Любой, кто говорит тебе доброе слово, хочет чего-то побольше, чем капля крови.

Аппетит пропал окончательно. Правда всегда ударяет больнее выдумки. Жуткая Нора, как бы это ни звучало, действительно была единственной, кто мне помогал! И только поэтому я не высказала ей сразу же какое-нибудь оскорбление – сдержалась. Потому что не вынесу полного одиночества! Но ведь она и нападала. Выходило, что я могу поддерживать с вампиршей хотя бы холодные отношения.

Перед сном вспомнила все события этого дня. Оборотень Лаур считает меня своей самкой, которая непременно прибежит к нему для случки. Будущий Верховный Маг государства Иниран – негодяй обыкновенный, который не кичится своим статусом, зато кичится всем остальным. Инкуб Янош смотрит на меня с вожделением – но он на всех без исключения так смотрит. Эльф Анаэль – высокомерный зазнайка, который считает себя лучше даже своих высокомерных одногруппников. Нора помогает мне только в надежде когда-нибудь получить согласие на добровольное донорство. В кого ни плюнь – каждый заслужил. Только близнецы Мирк и Мирна с колдовского факультета не успели сделать ничего ужасного, так ведь всего один день прошел – надо дать им шанс проявить себя в самом худшем свете! И в самом центре я, Тиалла Гензарийская, решившая выбраться отсюда любой ценой, но притом не заработать славу первой хамки. Великолепный расклад! Спасибо, пап. Никакие домашние учителя не смогли бы мне устроить такие полевые условия для обучения выживанию в любом сообществе.

Квест 6: Придерживаться плана

Я подбирала каждое слово, чтобы в тексте не звучала истерика, но возникло желание уточнить некоторые вопросы. Я уже нашла на карте академии почтовое отделение, куда и собиралась заглянуть сразу после завтрака.

«Дорогой отец!

Моя благодарность за твою заботу о моем магическом образовании не имеет границ. Признаю, что я ошибалась. Прошел всего один день, но моя неправота стала очевидна мне самой. Это ничего, что для практических занятий у меня нет способностей, есть все шансы получить другие уроки и провести в этих стенах полезные три года.

За столь короткий срок я успела обзавестись полезными знакомствами, среди которых принц Иниран и наследник благородного графа Кингарры. Они приняли меня в свой круг, однако напоминают о том, что титулы здесь значения не имеют. Это потрясло до глубины души, отец! Наконец-то, я получила возможность ощутить себя самой обычной девушкой с ее самыми обычными желаниями, а не дочерью благородной семьи, вынужденной пребывать в постоянном гнете статуса. Ничто человеческое, как оказалось, не чуждо ни мне, ни упомянутым персонам. Я уж не говорю о простолюдинах, которые здесь ценятся согласно их магической одаренности, потому в бытовом общении стираются все границы. Прими сердечную благодарность за то, что выудил меня из вечного уныния ради совсем иной жизни. Настроение омрачается только тем, что я бесконечно скучаю по тебе и дому.

Навеки твоя преданная дочь, Тиалла».

Перечитала трижды, а затем удалила предложение о скуке по родным. Оно в любом случае не поможет, зато может натолкнуть на мысль, что все остальное было продиктовано только упомянутой тоской. Отец импульсивен, но внимателен – он должен ухватить каждую зацепку, с такой тщательностью мною оставленную. На успех рассчитывать еще рано – первое письмо, в лучшем случае, сыграет роль первой ласточки. Герцог хотя бы начнет внимательнее прислушиваться к сплетням. А этого уже немало. Затем любые слухи будут попадать в благодатную, подготовленную почву.

Заставила себя постучать в комнату Норы. Она пошла вместе со мной на завтрак, но недовольно отмалчивалась. Я тоже не горела желанием нарушать напряженную тишину – пусть Нора раз и навсегда уяснит, что я готова с ней общаться и не собираюсь избегать, но никаких кроваво-интимных отношений это не подразумевает! Она это, по всей видимости, сразу и осознала, потому и выглядела насупленной. И уже при входе в столовую вдруг сказала:

– Если бы мы были подругами, Тиалла, то я предупредила бы тебя о посвящении.

– О чем?

Она не обернулась, направилась к стойке. Но я не успела ее догнать и вытрясти всю информацию, поскольку сама была перехвачена. Янош обхватил меня сзади и слишком тесно прижал к себе. Быть может, я здорово переборщила, когда вчера его поприветствовала – думала выглядеть дружелюбной, а, оказалось, дала повод вот так меня тискать. Я хорошо помнила реакцию Инирана на мою брезгливость по отношению к инкубу, а сейчас за нашей парочкой наблюдало слишком много свидетелей. Потому я заставила себя перестать вырываться и даже выдавила улыбку.

– И тебе доброе утро, Янош! Не мог бы ты меня отпустить?

Но он, напротив, наклонился к моей шее и лизнул. Лизнул! По рукам побежали мурашки отвращения, однако я все еще пыталась держать себя в руках:

– Янош, будь так любезен…

Но инкуб вдруг резко развернул меня к себе и прошептал в самое ухо:

– Ты какая-то напряженная, Тиалла. Хочешь, помогу расслабиться?

– Не особенно, – буркнула я, безуспешно пытаясь вырваться из его объятий.

Но Янош подул мне на висок – тонкая холодная струйка едва ощущалась, но что-то во мне внезапно изменилось: дыхание стало быстрее, щеки начали гореть. И уже через несколько секунд мне захотелось не освободиться от него, а наоборот, обнять в ответ. Коснуться пальцами его кожи…

Встрепенулась от осознания и дернулась. Это же печально известное воздействие инкубов! Он способен вызывать желание, независимо от воли жертвы. К счастью, Янош тотчас меня отпустил и со смехом бросил напоследок:

– Надеюсь, ты готова к посвящению? Могу обещать только одно – будет жарко.

Я почти целую минуту стояла на месте и пыталась обуздать волнение. Неподалеку за столиком расположилась компания оборотней, но они смотрели на меня без осуждения за слабость, а скорее с интересом. С непонятным ожиданием. Интересно, а что я обязана сделать как истинная пара их альфы в такой момент? Догнать инкуба и повторить? Или провопить ему в спину все известные оскорбления? Само собой, я не собиралась оправдывать любые их надежды.

Развернулась на каблуках и уверенно направилась к столику, где разместились мои вчерашние знакомцы – Мирк и Мирна. Раз уж мне тут все враги, то они пока проигрывают остальным в этом деле. И Мирк, явно бывший свидетелем недавней сцены, начал без предисловий:

– Тиалла, у инкубов сущность такая. Нет ничего позорного в том, чтобы поддаться ей. Проведи с Яношом пару ночей, сделай себе приятное и повзрослей. Потому что твое смущение сейчас ножом можно резать. Зачем так старательно выпячивать свою девственность?

После этих слов я покраснела еще сильнее. Но подняла подбородок и ответила уверенно:

– Так говоришь, будто в этом есть что-то стыдное.

Мирна легко рассмеялась:

– И без инкубов опасностей хватает. Ладно, Тиалла, удачи тебе в нелегком деле оставаться здесь последним образцом нравственности!

Они уже закончили завтрак и как будто собирались уходить, потому я поспешно спросила:

– Подождите! А вы ничего не слыхали о каком-то посвящении?

Колдуны переглянулись и пожали плечами. Вряд ли притворялись – скорее, впервые слышали. Мирк заметил:

– Если речь о посвящении первогодок, то оно прошло в первую неделю после начала семестра. Веселый прием, ничего страшного, зато помогает сдружиться и перезнакомиться. Но никто не станет организовывать столь масштабное мероприятия ради тебя одной.

А вот я такой же уверенности не ощущала. Янош и Нора независимо друг от друга упомянули посвящение! Может, кому-нибудь пришла в голову мысль «посвятить» и меня, что бы это ни означало?

Анаэль перед первым занятием на мой вопрос тоже ответить не смог, но подкинул новую пищу для размышлений:

– Дикарская традиция! Старшекурсники бессовестно издеваются над первогодками! Унижают, топчут их достоинство и смеются над этим!

– О, – я мгновенно испугалась. – И чего же мне стоит ждать?

Эльф приложил наманикюренный пальчик к идеальным губам и всхлипнул:

– Откуда же я знаю, чего ждать тебе? Эти дикари не настолько просты! Они для каждого выбирают такое, что унизит его сильнее прочего!

Я спросила с придыханием:

– Что же они сделали тебе?

Светло-серые глаза увлажнились, и это нисколько не обнадеживало. Потому я не сразу поняла смысл его слов:

– Нарисовали на меня… карикатуру! И заперли в одной комнате с этой жуткой отрыжкой какой-то бездарности. Целый час… целый час я был вынужден смотреть на свой изуродованный рисунком нос, на волосы сероватого отлива, словно грязью обрамляющие мое лицо!

– Э-э… – я растерялась, когда до меня дошло. – И это самое жестокое издевательство, какому тебя подвергли?

– Говоришь так, будто этого мало!

Спорить я не стала, но на душе полегчало. Жаль, что я не эльф, если это и есть самая слабая их сторона. Преспокойно переживу и сто тысяч карикатур на себя, даже бровью не поведу! Но ведь в этом и есть смысл… На меня не будут рисовать карикатуры, поскольку меня подобное не заденет. Тогда что? В чем моя очевидная слабость? Настроение снова испортилось.

Профессор Наинниллидан, едва только вошел в аудиторию, устремил взгляд своих прекрасных очей на вашу покорную слугу. И все студенты группы мгновенно последовали его примеру, заставив меня съежиться от переизбытка внимания.

– Дорогая Тиалла! – его мягкий голос лился, как песня. – Начнем с тебя, чтобы сразу вовлечь в учебный процесс.

Анаэль пихнул меня в бок, подсказывая, что нужно встать. Я повиновалась, слушая песенную речь преподавателя:

– Как тебе живется, дорогая, в стенах нашей замечательной академии?

– Все хорошо, – выдавила я и заставила себя повторить громче: – Все хорошо, профессор. Благодарю за заботу.

– Великолепно! – непонятно чему обрадовался он. – А чтобы тебе не только хорошо жилось, но и хорошо училось, предлагаю вкратце вспомнить вчерашний материал. Не волнуйся, милая, в этом нет ничего сложного! Напомни мне и всем присутствующим, – он с невероятным изяществом махнул рукой в неопределенном направлении, – для чего используются листья алханова древа.

У меня горло от перенапряжения сжалось – вот и мой бенефис. Представление одного актера. Напомнила себе о собственной стратегии и мысленно дала себе пинка, чтобы ни в коем случае не струсить в последний момент:

– Профессор! – добавила в тон уверенности. – А разве ректор Шолле не приказал вам не давить на меня с самого начала?

– Приказал? – пожилой эльф растерялся от напора. – Давить? В чем же давление, милая Тиалла? Или вчерашняя лекция вызвала у тебя затруднения в понимании?

– Не вызвала, – я подняла голову еще выше. – Листья мурланова древа используются… используются…

– Алханова! – визгливо поправил преподаватель. А нервишки-то у него шалят. – Так для чего используются листья алханова древа, Тиалла?

Я предположила теперь неуверенно:

– Для поиска кладов? Нет? Честное слово, я учила! Сейчас, сейчас, на языке вертится… А, для заклинания точности! Снова нет? Профессор, вы зачем так сильно бледнеете? Вспомнила! Для отворотного зелья!

Создалось ощущение, что преподаватель вот-вот упадет. Слишком близко к сердцу он принимает мои ошибки. И голос его прозвучал слабо:

– Отворотного зелья? Но какое отношение такая магия имеет к природной? Это же черное колдовство…

Я развела руками:

– А вот на этот вопрос я ответить не могу – вы вчера о подобном не рассказывали.

– Не рассказывал! Но чтобы ляпнуть подобное, надо вообще ни одной книги не открыть? За всю жизнь?!

– Простите, профессор, но если вы станете на меня так давить, то я буду соображать еще медленнее. От волнения.

Профессор Наинниллидан успешно взял себя в руки и вернулся к роли самого приветливого существа в мире:

– Присаживайся, Тиалла. Верю в то, что отныне ты будешь внимательнее. А если у тебя возникнут вопросы, то смело обращайся ко мне сразу после лекции!

Одноклассники не смеялись, чего я ожидала. Моя дурость в их глазах не была достойна даже смеха. Анаэль втянул шею, подхватил свои вещи и тихонько пересел за другой стол. Не перегнула ли я палку? Невольно вздохнула. Если повезет, то через несколько подобных выступлений весь профессорско-преподавательский состав будет умолять господина Шолле отпустить меня домой, их здоровья ради.

Теперь я демонстративно ничего не записывала, а разглядывала в окно башенки на соседнем здании. В одинаковом русле прошли «Растительная магия», «Биология мелких тварей», «Стихиелогия» и «Основы ухода за кожей лица». На последнем не хихикала, хотя порыв такой был. Но ведь я не собиралась портить отношения с учащимися, а эльфам по этой дисциплине еще и экзамен сдавать! А потом не сдержалась и записала парочку рецептов увлажняющих масок, на будущее пригодится.

В обед с Норой нормально поговорить не удалось. Точнее, я подошла к ней, преданно заглянула глаза и жалобно попросила:

– Расскажи, что ты знаешь о посвящении. Иначе я сойду с ума от предположений.

– Сказала бы, конечно, – она делала вид, что очень увлечена разглядыванием стены. – Если бы мы были подругами.

– Так мы и есть подруги, – отважно соврала я. – А моя кровь – это уже выходит за рамки дружбы!

– А мне кажется, ты меня просто используешь, – раздражающе медленно протянула она.

– Расскажи, – попросила снова. – Будь… вампиром.

– Рассказала бы, если бы сама знала подробности, – удивила она.

– Так ты ничего не знаешь? Но…

– Знаю только, что в этом замешан целый факультет с третьего курса. Я случайно разговор подслушала.

– Какой факультет?

– А вот этого не знаю.

Да уж, мне с ней невероятно повезло. Просто сама себе завидую. Да зачем мне вообще нужна такая подруга?

* * *

Вечером решила прогуляться во дворе. На учебу теперь тратить время не нужно, но ведь это очень скучно – вообще ничего не делать. Завидев вдалеке альфу оборотней в окружении приспешников, мгновенно решилась и уверенно зашагала к нему. Спрошу и получу ответ. За вопрос же по голове не ударит? Или ударит? Но было уже поздно сомневаться.

– Лаур, мы можем поговорить с глазу на глаз?

Он только моргнул, и все его друзья мигом испарились. Сам Лаур, уже привычно улыбаясь, заправил руки в карманы форменных брюк и ждал, когда я подойду. И только когда я остановилась в шаге, соизволил ответить:

– Можем, сладкая. Уже созрела? Быстро. Люблю темпераментных женщин.

Я поморщилась от обращения и покачала головой – больше для того, чтобы собственные мысли привести в порядок. И заговорила о том, что спланировала всего минуту назад:

– Лаур, ты вчера говорил о какой-то там паре. У меня возник вопрос: могу ли я использовать твое имя для защиты? Предполагается ли это? Скажи, если моя просьба звучит наглостью, но мне, на самом деле, не помешает любая помощь.

– Ага, слыхал, – он улыбнулся еще шире. – Про то, что помощь не помешает. Конечно, сладкая, ты можешь говорить о том, что являешься моей истинной парой – это не секретная информация. По крайней мере до тех пор, пока я сам так думаю.

Я воодушевилась даже этим:

– Спасибо большое! Обещаю не злоупотреблять. И, конечно, если буду в силах, то постараюсь тоже тебе когда-нибудь помочь.

Я склонила голову и уже собиралась уйти, но Лаур окликнул:

– Тиалла, стоп. Ты, кажется, неверно меня поняла. Ты можешь использовать этот статус как и когда угодно, но только при условии, что этот статус будет соответствовать действительности.

От неожиданности я покачнулась на развороте.

– Ты ведь не имеешь в виду… к-хм… случку?

– Выбери какое угодно другое слово, – он осклабился. – Стань моей – и ты не пожалеешь. Только близость нам покажет, будем ли мы с тобой парой на всю жизнь или требуется только укротить желание. Но ты не пожалеешь в любом случае, обещаю.

Мой рот искривился, независимо от моей на то воли. И он это заметил – улыбка тотчас померкла. Хоть какое-то облегчение. Уточнил теперь хмуро:

– Ты равнодушна ко мне? Но этого просто не может быть.

Его изумление заставило меня чутко прислушаться к собственным ощущениям. Страсти я вообще никогда не испытывала, даже не представляю толком, что это такое. Вот разве что секунда с инкубом – но то не страсть, а воздействие на разум. Но симпатию от равнодушия отличить могла. Лаур Кингарра выглядел мужественным даже на фоне зрелых мужчин, огромное количество девушек прониклось бы только этим ощущением силы, если бы и не было всего остального. Потому подошла снова к нему, заглянула снизу в глаза и сказала со злостью, но очень искренне:

– Лаур, твоя внешность не может вызвать неприятия, твои слова поддержки, прозвучавшие вовремя, вызвали в моей душе отклик. И даже твоя раса порождает определенный интерес, а не страх. Ты имел бы все основания мне понравиться, честное слово! Если бы не молол всю эту чушь. Если бы не вел себя так, словно каждая встречная должна мигом укладываться перед тобой. Если бы был вежлив и воспитан, как диктует твой древний род и благородная семья!

Я видела, как его зрачки расширяются, и это придавало мне еще больше смелости – я говорила все громче:

– О да, приторно сладкий, ты мог бы очаровать любую девушку, если бы вел себя иначе!

Он ответил с едва сдерживаемой яростью:

– Это ты несешь чушь! Ты измеряешь меня человеческими мерками, а я не человек!

Зло рассмеялась ему в лицо. Быть может, я слишком долго сдерживалась, и все сдерживаемое теперь невозможно было остановить. Теперь я произносила слова на повышенном тоне:

– Зато я человек! Так получай мои мерки: я не приду к тебе, даже если буду испытывать невыносимую страсть!

– Замолчи, сделай себе одолжение, – он цедил каждое слово.

Но молчать я уже физически не могла:

– Да, Лаур! Потому что есть плоть, а есть гордость. И самоуважения для меня стоит выше каких-то утех. Я о своем имени не забыла, как все тут. И потому даже с мельчайшей просьбой к тебе больше не подойду!

– Замолчи! – рявкнул он.

Да, я тоже злилась, но его ярость была совсем уж неуместной, потому я добавила мягче:

– Очень надеюсь, что ты найдешь себе другую девушку. И она ответит тебе взаимностью. Но это определенно буду не я.

Уж не знаю, что такого ужасного прозвучало в моих последних словах, но приятное лицо исказилось до неузнаваемости. И почти сразу Лаур страшно захрипел, вдруг подаваясь вперед. Я успела отпрыгнуть, но с разинутым ртом наблюдала трансформацию: плотная ткань формы рвалась, и без того мощная мускулатура расширялась на глазах. Лаур падал на четвереньки, а приземлился уже на четыре огромные лапы. И так быстро, что я не успевала наблюдать, как все его тело обрастало шерстью. Передо мной стояла кошка. Нет, огромный тигр или барс, почти полностью белоснежный, но испещренный серыми полосами. Он тряхнул головой, отчего по всему телу прошла волна, а остатки ткани слетели на землю. Ощерившаяся пасть обнажила длинные клыки.

Я испуганно закричала, подалась назад, но упала. Ближе всего находились друзья Лаура, и они вряд ли кинутся мне на помощь. А этими клыками он может за секунду разорвать меня на несколько гордых герцогских кусков! Но хищник не нападал, а опустил голову к моим волосам и так замер. И вдруг страх прошел – исчез мгновенно, как будто его и не было. Возникло ощущение защищенности. Захотелось не оттолкнуть, а обнять за могучую шею. Прижаться и хоть ненадолго раствориться в его силе, в полной непроницаемости ото всех бед. Несмотря на собственные недавние слова и его теперешний вид, Лаур вдруг вызвал во мне приятное тепло, как будто был моей семьей, защитником и существом, которому я могла бы бесконечно доверять.

Но я не успела поднять руку и дотронуться до его шерсти. Оборотень вдруг вскинул голову и просто пошел от меня. И по мере его удаления, притяжение быстро исчезало. Это и есть то самое ощущение «истинной пары»? Не для того ли Лаур и обернулся прямо здесь – чтобы заставить меня это почувствовать? Ничего общего со страстью, а чувство защиты и доверия. Но, к счастью, уже через пару минут оно пропало совсем. Хотя, наверное, я теперь не смогу смотреть на Лаура прямо и не испытывать при том смущения.

И снова в глазах его друзей я не рассмотрела ни осуждения, ни насмешки – только чистый, непонятный мне, интерес. Да чего, бесы их дери, они от меня ждут?

Квест 7: Пройти посвящение

Многолетняя расслабленность сказывалась – я попросту не привыкла существовать в условиях военного положения. Да еще и усталость от переизбытка эмоций тоже играла роль. Так или иначе, но уснула я почти сразу, едва только голова коснулась подушки. Уснула! Как будто меня несколько раз не предупредили об опасности!

Но как только в темноте раздались шорохи, сразу пришла в себя. И даже вскрикнуть не успела – от возмущения, на испуг времени не было. Ведь я заперла комнату изнутри, разве честно пользоваться магией, чтобы провести эти свои дикарские обряды?! То, что начинается именно «посвящение», я поняла сразу. И этим тут же успокоилась. Никто в результате подобного ритуала серьезно не пострадал, иначе Анаэль, Нора, Мирк или Мирна намекнули бы на это. Да и вряд ли ректор Шолле рискнул бы моим здоровьем, если бы подобное могло произойти – если уж мой отец так давил, устраивая меня в академию, то в каком бы он пребывал настроении, если бы забирал меня отсюда, предположим, со сломанной ногой? Нет, единственная цель глупого обряда – уязвить, унизить и высмеять. Показать новичку, что теперь он часть академического сообщества, где у старших курсов есть магический перевес, а младшим лучше сразу принять во внимание, что их положение в обществе до поступления теперь значения не имеет. Будь ты сыном рыбака или престолонаследником – неважно, тебя все равно унизят, чтобы ты смог посчитать себя частью этого нового мира.

И незнакомый голос торжественно подтвердил мои выводы:

– Не сопротивляйся, Тиалла, это все равно неизбежно.

Сцепила зубы, понимая, что так и есть. И чем меньше я им дам повода для смеха, тем безболезненнее пройдет процедура. В темноте мало что можно было разобрать. Единственное, что я поняла, – их было несколько, и они были физически сильны. Возможно, все парни. Или девушки пока в процесс не вмешивались. Мне туго завязали глаза. И оставалось только порадоваться, что моя ночная сорочка была до пят. Никаких фривольностей, если не считать фривольными вышивки на длинных рукавах и воротнике. Да здешняя школьная форма выглядит намного развратнее, чем мой ночной наряд! Порадовалась хотя бы этому, раз больше поводов для радости не нашлось.

Однако босые ноги тотчас ощутили холодный пол, добавив к волнению еще и дрожи. Меня толкали, похоже, к выходу из комнаты. Я поняла, что мы уже в коридоре, только когда почувствовала под ногами дорожку с жестким ворсом. Длинный проход, лестница, снова пролет… Куда меня ведут? Я уж было примирилась с мыслью, что меня в таком виде и босую заставят пройти по двору до другого корпуса. Но ничего, и это я переживу. Моих жалоб они не услышат! Все же фамильная гордость – почти материальная ценность. О ней не вспоминаешь, пока не попадаешь вот в такие ситуации. Зато в них она начинает заменять рефлексы.

Но едва я об этом подумала, как меня перехватили сильные руки и оторвали от пола. Теперь меня кто-то нес. Надо же, какая услужливость. И это в очередной раз подтвердило догадку, что слишком невыносимых издевательств не планировалось… или что меня собираются доставить куда-то далеко. Я послушно закинула руку на плечо парню и даже не пыталась стащить повязку с глаз. Просто переживу все молча, не вовлекаясь эмоционально. Но любопытство все же заставило меня провести рукой по его спине – итак, школьная форма, на ощупь не определишь, какая именно. Потянулась и коснулась пальцами затылка: волосы довольно коротко острижены, здесь у многих такая прическа. Она также не дала подсказок. Зато голос над моим лицом показался знакомым:

– Потерпи немного, не распускай руки, если не хочешь, чтобы все началось быстрее.

Я тут же одернула конечность, хотя и не поняла, что имелось в виду в этом предупреждении. Попыталась вспомнить владельца тихого голоса – я с ним определенно общалась раньше! Вот только меня оставят в покое, дадут спокойно соображать, и сразу вспомнится. Да на краю сознания вертелся ответ, просто никак не формулировался. Ведь пока сердце колотилось в горле от происходящего и смутной тревоги, несмотря на все убеждения разума. Страх, пусть и запоздало, давал о себе знать.

Снова помещение. Об этом я догадалась по звуку шагов несущего меня парня и его друзей, которые от нас не отставали. Едва слышимые смешки и шепот, но ничего конкретного. А потом сильные руки меня переместили на… кровать. Вряд ли мы вернулись в мою же комнату, это было бы слишком просто.

И первый голос снова произнес с той же торжественностью – он будто бы о выступлении бродячей труппы объявлял:

– Тиалла из неважно какого рода! Мы приветствуем тебя в академии. Но чтобы стать настоящим студентом, ты обязана пройти посвящение! Только после этого ты не будешь считать себя чужой здесь, как и никто не осмелится назвать тебя чужой.

Я сидела на мягкой постели, а рукой сжимала то ли перину, то ли плоскую подушку. Пауза затянулась, потому я не выдержала:

– Так начинайте уже! Чем вы собираетесь меня задеть?

И ответом мне был смех. Волнение от него снова взметнулось вверх и застучало в ушах. Чтобы скрыть назревающую панику, я пыталась говорить уверенно и спокойно – мол, я настолько морально сильна, что даже не удивлена похищению среди ночи! Кстати говоря, заочно спасибо Норе за предупреждение. Если бы не она, то мне сейчас было бы намного сложнее. Вот так странно и вышло: вроде бы не подруга, а дружескую поддержку невольно оказала.

Другой незнакомый голос раздался в стороне – и довольно близко:

– Хочешь сказать, что задеть тебя невозможно?

Я не ответила. Хотела бы, да осеклась. Бросать им вызов я не собиралась. Пусть сделают запланированное и отпустят. Но моя излишняя смелость может вызвать всплеск смелости и у них. Мне выход за планы точно не нужен. Потому я просто сидела и ждала любых действий. Но невольно вздрогнула, когда моего плеча коснулись и сказали почти шепотом:

– Условие только одно, Тиалла: не снимай повязку. Если выполнишь, то ровным счетом ничего страшного не случится. Готова?

Не успела ответить – лишь охнула, когда та же рука с силой надавила, вынуждая меня упасть спиной на постель. И с двух сторон меня прижали. Попыталась вырваться, но парни были намного сильнее, а голос над самым ухом почему-то начал сводить с ума:

– Мы знаем твое слабое место, Тиалла. Ты настолько невинна, что даже внутри себя не переходишь границ. И будет неплохо показать тебе… тебя.

Неожиданное головокружение было знакомым. Я вмиг сопоставила, и, вместе с собственным криком, испугалась на полную катушку:

– Янош? Инкубы?!

Но мне не позволили вывернуться. В столовой даже один инкуб заставил меня ощутить возбуждение, а сколько их было тут? Двое, прижимающихся сейчас ко мне с двух сторон? Не двое, напавших совершенно точно было больше! На что способна целая компания инкубов, которых будет некому остановить?

Я снова безуспешно дернулась, но справа моей шеи коснулись пальцами, нежно провели, а слева я почувствовала легкий ветерок, кто-то дул мне на висок. Они внушают мне! И, даже несмотря на осознание, я не могла сопротивляться – мгновенно расслабилась под натиском немыслимой ментальной атаки. А когда ловкие пальцы побежали по шее, к щеке, то почти растеклась, как растаявшая свечка. Остатки разума подсказывали: это не я. Все реакции сейчас – не мои. И все, что сейчас произойдет, – произойдет без моего настоящего участия! Пусть внушают мне это фальшивое желание, демонские отродья. Это все равно не я!

Но один из инкубов почти навалился на меня и прижался губами к шее. А затем провел там же языком, заставив задохнуться. Другой перехватил мою руку, зачем-то завел ниже и прижал ее к себе. Да, я была невинна – и в мыслях, и в поступках, но и образованием не обделена. В моем возрасте многие уже замуж выходят, и уж наверняка знают, откуда берутся дети и что делают в постели законные супруги. Инкуб с нажимом провел моей рукой вдоль своего тела, и с этим я ничего поделать не могла. Но ощущение его вибрирующего возбуждения странным образом подогнало и мое. Мы все оставались в одежде, но кожа вдруг стала такой чувствительной, что я ощущала каждое их прикосновение к ткани моей длинной ночной сорочки.

Касание к животу, уверенное движение выше, но пальцы остановились, не достигнув груди. Я выдала едва слышный стон – то ли облегчения, то ли разочарования.

– Нравится? – это Янош, и теперь его шепот скидывал мое сознание в безумие.

Я постаралась ответить честно:

– Да. Но ослабь внушение и спроси еще раз, Янош.

Тихий смех, который теперь звучал распаляюще. И этот смех мне прямо в волосы, и руки, блуждающие по ткани, иногда переходящие на голую кожу шеи, и тяжелое дыхание – то ли их, то ли мое собственное. Я уже не различала, чьи руки меня касаются, кто говорит, а кто судорожно втягивает сквозь зубы воздух. И новая тяжесть – это кто-то из моих мучителей передвинулся еще дальше, или к ним присоединился третий. Но он не навалился всем весом, а завис надо мной. Тело невольно подавалось вверх, чтобы снова, хотя бы вскользь, ощутить это соприкосновение.

Моих губ коснулся палец. Очень нежно обвел. Я невольно приоткрыла рот, хоть и сама не понимала, чего хочу больше: чтобы меня оставили в покое или, наконец, поцеловали. А ведь я даже представления не имела, кто из них собирается меня целовать! От предвкушения такой желанной, много раз прокрученной в голове раньше, но ни разу не испытанной ласки, захотелось выгнуться.

И голос почти в самые губы, как если бы спрашивающий в точности прочитал мои мысли:

– Ты уже целовалась, Тиалла?

И снова честность на грани абсурда, но именно она позволяла мне чувствовать себя собой:

– Нет. И еще пять минут назад я бы не хотела, чтобы это произошло с незнакомцем.

Долгая, тягучая пауза. И шум в ушах. И голос – совсем рядом, тихий, выворачивающий все сознание наизнанку:

– Тогда можно, это буду я?

Рассудок приказал долго жить. Я пыталась уцепиться за его остатки, но получилось только простонать. И даже удивилась, услышав собственные слова, произнесенные хрипом:

– Потом я возненавижу себя за это. Ослабьте внушение, спросите снова!

И вдруг руки со сторон исчезли. Два инкуба отодвинулись так, что я их больше не чувствовала. Остался только он, до сих пор нависающий сверху и не касающийся меня, будто застыл прямо в воздухе. Он и его губы в сантиметре от моих.

– Итак, можно, это буду я?

Все внутренности кричали: да! Тяжесть внутри живота скопилась и ждала… о, она ждала уже не только поцелуя. Но притом я ощущала, что внушение исчезло – так же быстро, как и возникло. Сейчас не было ничего извне. Только я, он и наша близость. И я не знала, что ответить! Наверное, рассудку нужно чуть больше времени, чтобы вернуться в привычное состояние. Тогда он снова коснулся кончиками пальцев уголка моего рта. Я разомкнула губы, вдруг ощутив невероятную пошлость собственного действия – как если бы давала этим разрешение на все. А уж если бы он поцеловал, то я бы точно не оттолкнула. Но невероятным усилием воли я заставила себя отрицательно качнуть головой.

И вдруг ощущение его присутствия пропало – так быстро, как если бы меня ветром обдало. Теперь меня никто не трогал и не удерживал, потому я резко села. Без внушенной страсти нагрянуло смущение, но оно не было слишком сильным: как бы то ни было, но никто из них не коснулся моих интимных мест, не попытался задрать сорочку или расстегнуть пуговки на груди. Меня просто касались. Инкубы хотели показать мне возбуждение – и показали, всего то. Неприятно, унизительно, но вряд ли можно сказать, что моя невинность от их действий пострадала. Вот только последний с его вопросом выбивался из общей картины.

Первый глашатай тем же самым торжественным голосом оповестил:

– Ты молодец, Тиалла! С честью прошла посвящение, и теперь можешь считаться полноценным членом нашего сообщества. Не снимай повязку, сейчас тебя доставят в твою комнату.

Как я и думала, на этом все. Просто уязвили и тут же оставили в покое. Когда утром я буду об этом вспоминать, то, наверное, покраснею. Но ведь это инкубы! Я, действительно, пережила это испытание с честью! И Янош тут, он лежал справа – будь он неладен, жуткий гад. Но кто был последний? А если бы я согласилась на поцелуй, то он бы сделал это?

Не выдержав и даже не успев подумать, я схватила повязку и сорвала ее с глаз. Янош охнул, не успев меня остановить. А другой инкуб – тот до сих пор лежал слева, хоть и на безопасном расстоянии – вдруг рассмеялся и прокомментировал задорно:

– Плохая, плохая девочка!

Но меня не занимало ничего, кроме собственного любопытства. В незнакомой комнате, очень похожей на мою собственную, присутствовало несколько человек – все в желтой форме, включая и единственную тут девушку. Возможно, она тоже касалась меня, но это теперь не имело значения. Лишь в самом центре стоял один в форме другого цвета. И тот самый знакомый голос, когда он меня нес, и шепот мне прямо в губы. И его вопрос…

Уж не знаю почему, но еще недавняя страсть обернулась яростью. Наверное, я все же признавала за инкубами их природу – просто не могла злиться на них всерьез. И даже, когда поняла, что попала в их лапы, а потом все закончилось, испытала благодарность – ведь эти демоны могли зайти намного, намного дальше! И стыд перед ними – это примерно стыд перед львом, когда ты на его глазах ешь жареное мясо. Вряд ли они способны осуждать за то, чем живут постоянно. Но Иниран не был инкубом! Так какого беса он вместе с ними участвовал в моем посвящении, наблюдал за мной, да еще и оказался чуть ли не главным действующим лицом? Быть может, моя злость была следствием слабости в тот момент, когда он задавал свои странные вопросы. Теперь мне стало так стыдно, что захотелось выплеснуть эту эмоцию в самом негативном русле – облегчить самой себе неприятное чувство на душе.

– Ваше высочество! – в этот момент я специально вспомнила о его титуле, чтобы разозлить и его – вернуть долг. – Никогда не думала, что вы на подобное способны! И после этого кто-то будет испытывать к вам уважение? Да это же настоящая оргия! Будущий Верховный Маг участвует в оргиях инкубов?! Вас так воспитывали? Потому что детей герцогов воспитывают совсем иначе, и сейчас я пребываю в замешательстве…

Он перебил довольно спокойным голосом:

– Да не горячись ты так. Это просто посвящение. Через него все проходят, как и я когда-то.

Но от его спокойствия ярость только разгоралась. Я вскочила и встала перед ним, чтобы выразить все наболевшее:

– А если бы я согласилась на поцелуй?!

– Брось. Я не стал бы этого делать, даже если бы согласилась, – он не отшатнулся и говорил все тем же ровным тоном. – Традиция гласит ударить по больной точке, но эти удары никогда не бывают слишком болезненными. Например, ни один из студентов после посвящения не должен забрать документы и сбежать отсюда, если он только не полный слабак.

Его равнодушие выводило из себя больше, чем все остальное. И ведь правда – поцелуя так и не произошло. Я пыталась успокоиться, только сжимала и разжимала кулаки. И смех вокруг раздражал – они смеялись сейчас именно над моей слабостью, что дала волю эмоциям, когда уже все было позади. Иниран вдруг добавил, а я не сразу поняла смысл его слов:

– И ты прошла его великолепно, серьезно. Даже при внушении нескольких инкубов, ты не потеряла голову. Да вот только ты нарушила единственное правило. А за это наказание будет весомее. И веселее.

Страх вернулся в полной мощности. Теперь я переводила взгляд с одного лица на другое, ища поддержки, но они смотрели внимательно, а на лицах играли предвкушающие улыбки.

– Давай, Иниран, это будет очень забавно, – сказал Янош из-за моей спины.

– Что забавно? – я в ужасе повернулась к нему, но инкуб схватил меня за плечи и снова развернул к принцу.

Иниран с усмешкой поглядывал на всех по очереди:

– Хорошо. Тогда кого назначим героем? Кому отдуваться?

А инкубы смеялись все громче, один из них дружески хлопнул принца по плечу:

– Тебе, тебе! Во-первых, никто из нас такого испытания не выдержит. А во-вторых, она накинулась только на тебя. Будем считать, что она сама тебя и выбрала!

Меня затрясло, а вопли протеста застревали в горле от осознания, что они в своем веселье даже не слышат меня. Иниран, вообще не обращая на меня внимания, пожал плечами, вскинул обе руки в стороны и закрыл глаза. Зашептал что-то неразборчивое. Среди незнакомых слов удалось разобрать только его и мое имена.

– Что ты делаешь? – я заметалась в панике. – Не надо!

Но он все шептал, а когда закончил, посмотрел на меня – и я застыла. Обмерла, не в силах собрать мысли в единую.

Он не просто красив – он отличается ото всех прочих. Форма носа, темные волосы, небрежными прядями падающие на лоб, разрез глаз не имеют значения, когда речь идет о настоящей красоте. Иниран красив. Даже злой усмешкой, которая важнее доброй улыбки любого другого. Иной, даже в самых некрасивых своих поступках, которые делают его значимее любого другого человека. Он красив даже тем, как вскидывает голову, как смотрит. Его глаза синие, темные, в таких вязнешь без остатка, забываешь, кем ты был до того. И его вопрос «А можно, это буду я?». Пробрало морозом, когда я вспомнила свой отрицательный ответ.

Можно, это будет он? Всегда он… Духи, сделайте так, чтобы всегда был только он. Кажется, я уже через секунду осознала, что произошло. Красивое лицо передо мной оставалось таким же красивым, но теперь я не хотела этому сопротивляться. Симпатия… нет, что-то глубже, чем симпатия, сильнее, чем недавнее внушение инкубов или страсть. Хотелось не страстной ночи в его объятиях – это было бы слишком просто, а больше, важнее – ощущения, чтобы он был в моей жизни. Любой, даже такой ухмыляющийся с неприкрытой иронией, и произносящий чудовищные вещи:

– Приворотное заклинание. Сниму через пару дней, если не выпросишь еще чего-нибудь. Наказание должно быть жестоким – получай.

Как будто пощечина. От самого важного человека на свете. Осознав всю ситуацию, я вылетела из комнаты. Потому что сама себя испугалась – еще мгновение, и я начала бы просить – о чем угодно, лишь бы продлить эту встречу хоть на минуту. Меня догнал Янош на выходе из корпуса.

– Подожди, я отнесу тебя. Все же на улице ночь, а ты без обуви. Твоя простуда никому из нас не нужна.

– Не надо, – буркнула я, а самой отчего-то хотелось разрыдаться.

– Да прекрати уже! – почему-то нервно ответил инкуб. – Принимай себя и всех вокруг такими, какими создала нас природа. Не осуждай – ни себя, ни нас. А последнее… ну сама ж выпросила, тебя сразу предупреждали.

Я остановилась и заставила себя произнести:

– Я не осуждаю инкубов… По крайней мере, пытаюсь.

– Вот и славно. Мы подружимся, вот увидишь. Инкубы не умеют воевать с настолько хорошенькими представителями рода человеческого. А пока я помогу тебе добраться до комнаты без проблем, – он подмигнул и без моего согласия подхватил меня на руки.

Я не сопротивлялась, на это просто не осталось сил. И радовалась тому, что вся академия давно спит, а в курсе произошедшего только несколько старшекурсников. Даже если они начнут трепаться, то это будет просто история в чьем-то пересказе – обычное посвящение, которому подвергли тут каждого. Все лучше, чем стать свидетелем, как Янош несет меня, обессиленную. И только одна мысль тревожила настолько, что я не могла ее не озвучить:

– А туда меня нес Иниран?

– Он. Не придавай значения таким мелочам. И заклятие он скоро снимет. Но без наказания ты бы не ушла. На самом деле, он оказал тебе услугу, завязав твою влюбленность на себе. Если бы ты сейчас так смотрела на меня, как на него, то я бы не смог сдержаться. Мы вряд ли добрались бы даже до тех кустов, – и тихо рассмеялся, словно сказал что-то очень забавное.

Я не ответила. А сердце сжалось и невыносимо заныло. Меня нес Иниран. Почему именно он? Я трогала его волосы, слушала тихий голос, он… он почти поцеловал меня. Мы с ним были так близко, как ни с одним мужчиной я раньше не была. Пусть ничего не произошло, но я буду прокручивать этот момент в голове тысячу раз. Я не смогу уснуть, пока тысячу раз не повторю про себя вопрос: «Можно, это буду я?». Как же хочется прижаться к груди Яноша, который мне не друг и не враг, который самый мерзкий из инкубского отродья, но беспокоится, чтобы я не простыла. Прижаться и заплакать, как маленькая девочка. Рассказать ему, как мне вдруг стало сложно… Или он и сам все знает?

Квест 8: Столкнуться с последствиями

Несмотря на скомканную ночь, проснулась я рано. Лежала и пялилась в потолок, пытаясь проанализировать события, которых накопилось предостаточно. Итак, что мы имеем? Все вокруг выводят меня на чувственные эмоции. Лаур Кингарра говорил о какой-то паре, но желание принять его защиту возникло только в тот момент, когда он обратился огромным барсом. Это ощущение не тревожило, когда его не было рядом, особенно в таком обличии. Инкубы могут заставить меня испытать настоящую похоть, неприкрытую, стыдную, откровенную. Но они вряд ли настроены на то, чтобы донимать меня этим бесконечно. Заклятие Инирана не было связано с похотью, как внушение инкубов. Он просто стал самым значимым персонажем в моей биографии. Если протянет ко мне руку, то не хватит силы воли, чтобы оттолкнуть. Но если проигнорирует, то мне будет достаточно мысли, что он просто есть в мире. Вряд ли я начну бросаться на него и требовать, чтобы он стал единственным, если он только сам не позовет. Терпимо.

Но короткий сон, когда мне все же удалось в него провалиться, добавил новых ощущений. Иниран – намного старше, чем сейчас – улыбается и рассказывает мне о чем-то. А я даже не слышу слов, просто утопаю в нежности. В ощущении, что вот он, рядом со мной, самый лучший – лучше всего, что может нарисовать воображение. И что он жив, что здоров, что его улыбка не отражает тревог, и что смотрит на меня с еще большей теплотой, чем я на него… Дурацкий сон, сильно выбивающий из колеи какой-то подчеркнутой естественностью.

Душа растекалась по телу этим чувством еще долго после того, как я проснулась. М-да, все же похоть инкубов легче анализировалась, чем настолько глубокое влияние на подсознание. Я повторяла, что это тоже фальшиво и что мне нужно выдержать всего пару дней. Ведь именно так он обещал? Через два дня я буду свободна от этого гипноза. Но душе было все равно – ей хотелось течь по телу и иногда сжиматься, когда я вспоминала, что сегодня смогу его встретить. Ох, папочка, знал бы ты, чему подверг свою девочку. Здесь я не только общаться со всеми научусь, но и сопротивляться любому воздействию. В себя поверю, что ли… Лишь бы хоть этот день перенести.

Нора постучала ко мне перед завтраком. Мне настолько не хотелось ни с кем разговаривать, что я позабыла о своем недавнем решении наладить хорошие отношения со всеми, с кем возможно. Но вампирша удивила:

– Я вчера ночью слышала, как за тобой пришли. Не смотри так – я все равно не смогла бы тебя у них отбить. Но тихонько пошла следом, на случай, если что-то пойдет не так. И знаю все, что там произошло.

Я в изумлении уставилась на нее. Следила, чтобы со мной не сотворили ничего совсем уж жуткого? Поверить в подобное сразу было выше моих сил, потому я уточнила:

– И что бы ты сделала, если бы издевательства перешли все границы?

– А я и сделала, – шокировала она еще сильнее. – Побежала к коменданту и пожаловалась на шум. Но этот старик пока проснулся, пока собрался… В общем, все закончилось до его появления в мужском корпусе, а я перестраховалась. Но ты это… Иниран, конечно, гад ползучий, но если он сказал, что скоро снимет заклятие, значит, снимет. И ему достанется, потому что все происходило в его комнате! Утешайся хотя бы этим.

– Нора… – я не знала, как закончить фразу.

Настроение немыслимым образом поднялось. Ведь я просто не ожидала, что кому-то не совсем безразлично мое положение. И бесы знают, что ею двигало – банальное любопытство или моя неконтролируемая благодарность в виде крови – но выходило так, что ей было не все равно. Я подхватила пиджак и направилась за ней в коридор. Посчитала важным сказать:

– Спасибо. Наверное. И хоть ты не вмешалась, но после того, что я здесь видела, ты выглядишь самой человечной!

– Не оскорбляй меня такими сравнениями, – возмутилась вампирша моей непродуманной аналогии. А потом добавила тихо: – Тиалла, я кое в чем тебе признаюсь. У меня самой тут не так уж и много друзей…

Я в очередной раз удивилась:

– А как же рассказы о беспрецедентном дружелюбии вампиров? Вранье?

Показалось, что она задумалась. Или это была обычная пауза в ее вялотекущей речи.

– Не вранье. Но вампирам незачем слишком близко общаться с вампирами. Какой прок в трате времени, если приза все равно не будет, даже в теории?

Я хмыкнула, пораженная ее откровенной циничностью. Но Янош вчера сказал верно – у каждого своя природа. У Норы – вот такая. Это не плохо и не хорошо, с этим просто надо смириться. Потому подхватила ее под локоть, вынуждая ускорить шаг, и повела в уже знакомую столовую.

Возможно, про мой ночной позор знали немногие. Инкубы с приветливыми улыбками махали мне от своего столика, будто бы я была их старинной подругой, но остальные ровным счетом никак не отреагировали на мое появление. Хорошо! Ведь могло быть и хуже. И бессмысленная болтовня с Норой меня все же отвлекала. Я почти закончила завтрак, когда краем зрения уловила его появление. Просто синяя точка на краю сознания, которая разорвалась внутри отголосками. Мне даже не надо было смотреть прямо, чтобы ощутить – это он. Но я не могла не смотреть. Иниран подмигнул Яношу и направился к стойке раздачи.

Аппетит пропал мгновенно. Я поднялась на ноги, твердо вознамерившись не оставаться с ним в одном помещении. Ведь чувства фальшивы! А смешить ими окружающих – себе дороже. Опустив голову, чтобы не пожирать принца пламенным взглядом, молча поспешила к выходу. Инкубы, что были в курсе ситуации, кажется, рассмеялись именно надо мной. Плевать. И Иниран не окликнул, вообще сделал вид, что меня не заметил. Спасибо ему хоть за это благородное равнодушие. Но ведь он и есть самый честный, самый благородный, самый лучший… а, ну да. Нора догнала меня и, без лишних объяснений, помогла достигнуть цели.

Уже в коридоре она похвалила:

– Правильная стратегия! Займи себя чем угодно, только о нем не думай! Хочешь, я тебе вечером книгу по биологии оборотней в библиотеке достану? Завтра выходной, вообще сможешь весь день в комнате просидеть – а в своей комнате можно все-все выдержать… по себе знаю.

И я снова расплылась в улыбке. Да что ж такое? Когда повсюду враги, одно доброе слово способно вдохнуть в тебя жизнь? Если Нора продолжит проявлять такую заботу, то так я скоро и сама ей кровь предлагать начну. Не свою, конечно! Тут много жертв и без меня шныряет, пусть Нора ни в чем себе не отказывает!

Вот только вместо первой лекции преподаватель отправил всю группу в актовый зал на срочное собрание. На круглой площадке впереди ректор Шолле шагал туда-сюда, заложив руки за спину. Кураторы всех факультетов с грозными лицами застыли возле входов. Кресел было невероятное количество, как и студентов, которые все текли в зал и рассаживались, подгоняемые встревоженным видом главного человека в академии. К счастью, полукруглое помещение было разделено на цветные сектора, потому каждый факультет размещался отдельно. И славно! Не хотела бы я оказаться по соседству ни с оборотнями, ни с колдунами. Махнула только Норе, которую увидела вдалеке и сразу сосредоточилась на полу, чтобы еще кого-нибудь, менее приятного, не разглядеть.

Сама же разместилась поближе к Анаэлю и сделала вид, что напрочь позабыла о том, как он вчера спешно уносил от меня ноги после «недостойного ответа». Сейчас меня разбирало любопытство, которое я и поспешила реализовать:

– Анаэль, я здесь впервые! И часто господин ректор устраивает такие вот сборища?

Эльф то ли сделал вид, что не расслышал, то ли действительно отвлекся на шум. Тогда я наклонилась к нему ближе и подлила в тон сладкого елея:

– О, бесы… Чем таким восхитительным ты пахнешь? Потрясающий парфюм!

Уголок его рта дрогнул, но Анаэль видимым усилием воли заставил себя нахмуриться. Но ответа сдержать, конечно, не мог:

– Это мой природный запах.

Я не растерялась:

– Быть не может. Если бы от всех эльфов так крышесносно пахло, то я бы заметила! Но другие и рядом не лежали. Да ты только посмотри на них – одежда так не сидит, как на тебе, волосы настолько не слепят глаза. Я уверена, что твои волосы подсвечены изнутри какой-то магией. Анаэль, признайся уже, это магия? – осеклась, поскольку уж слишком перегнула. Лесть лестью, но лесть ценна хоть каплей правдоподобности. А не вот этими витиеватыми оборотами, которые скорее насмешат.

Но застыла, когда поняла, что ошиблась. Анаэль вдруг резко развернулся ко мне и просиял:

– А ведь я сразу понял, что не ошибся в тебе, милая Тиалла! И глаза у тебя на месте, и нюх. Но с умом что? Как понимать ту клоунаду, которую ты устроила вчера?

Я вздохнула и призналась:

– Анаэль, я не хотела сюда поступать, отец заставил. А теперь ищу способы, как довести до отчисления!

В его взгляде, кажется, отразилось облегчение и понимание, но сказано было прямо противоположное:

– Значит, для какой-то цели, а не просто дура. Но ни одно уважающее себя существо не будет достигать любой цели за счет позора! Я бы скорее жизни лишился, чем вышел в свет с немытыми волосами. А уж выставлять себя идиотом – это даже представить больно!

А ведь он ответил предсказуемо. Если уж для меня задача была не из простых, то Анаэль подобного на себя вообще примерить не мог. Но, несмотря на это, некоторая степень понимания все же возникла. Правильно я поступила, начав откровенничать! Быть может, с друзьями так и следует себя вести, если хочешь называть их друзьями?

И в подтверждение моих выводов Анаэль соблаговолил ответить на самый первый вопрос:

– Ректор собирал нас здесь только единожды, на торжественное объявление по поводу зачисления. Так что ума не приложу, какой повод на сей раз.

И вдруг господин Шолле замер, окинул взглядом аудиторию и приподнял руку: шум мгновенно обернулся тишиной. Да настолько неожиданной, что уши сдавило. Я охнула. Но нет, даже выдоха моего не раздалось. Стало понятно, что все разом заткнулись отнюдь не из-за зашкаливающего уважения к ректору и его жесту, он этим самым жестом просто заставил всех заткнуться. Я второй раз была свидетелем колдовской магии, и второй раз оно приводило меня в оцепенение своей силой. Ощутила даже слабый укол зависти к подобному могуществу, мне по рождению недоступному.

Голос ректора в гробовой тишине прозвучал неожиданно тихо и мягко, но был слышен в каждом уголке огромного зала:

– Дорогие студенты! Сегодняшнее собрание посвящено не слишком приятному вопросу. Потому я и решил не откладывать его до начала новой недели.

Все внимательно слушали. Как будто у кого-то был другой выбор! Даже захочешь возмутиться, не выйдет. Господин Шолле продолжал:

– Речь, к прискорбию, снова пойдет о нарушении дисциплины. Снова – это для всех, исключая первый курс. Остальные знают, что подобные разговоры у нас происходят с пугающей периодичностью. А сегодняшнее ночное происшествие доказало, что вы глухи к моим приказам. Значит, пора вводить жестокие санкции.

На этих словах я расширила глаза. Нора разбудила коменданта! Неизвестно, успел ли он застать кого-то из моих вчерашних обидчиков, но сама жалоба послужила поводом. Или подобных поводов накопилось уже предостаточно? Лучше бы так, я совершенно не хотела оказаться в центре скандала. И сердце рухнуло вниз, когда ректор развернулся на каблуках к синему сектору и громко рявкнул:

– Иниран, факультет колдовства, третий курс, будь любезен, встань!

Я могла лишь прикрыть глаза и тут же их открыть, чтобы теперь уставиться на темную макушку поднявшегося принца. Лица его было не разглядеть – Иниран находился несколькими рядами ближе к центру. Но даже от созерцания его фигуры сердце больно заныло. Треклятое заклинание!

А ректор теперь говорил очень строго:

– Иниран, твои блестящие успехи в учебе не дают тебе права нарушать дисциплину! Не в твоей ли комнате ночью был устроен настоящий бедлам? Не думаешь же ты, что можешь устраивать оргию? Или ты забыл, что оргии разрешены только в корпусе инкубов и суккубов? Вопросы риторические! Я ввожу новые правила – мы усилим контроль, а за каждое нарушение будет следовать наказание! С тебя и начнем, чтобы все присутствующие поняли, что мы не собираемся делать различий в столь важных вещах.

Итак, поступок Норы все же спровоцировал такие последствия. А я даже не могла определиться, чего хочу больше: чтобы мерзавец получил по заслугам, или чтобы самого лучшего на свете человека оставили в покое.

Но Иниран неожиданно быстро поднял руку и махнул ею перед своим лицом. После чего прозвучал его голос:

– Не было никакой оргии, господин Шолле.

– Кто тебе разрешил снимать заклятие безмолвия?!

– Нельзя было? – в голосе принца я точно расслышала улыбку. – Простите, не понял. Но раз уж я все равно могу говорить, так скажу – не было никакой оргии. Комендант что-то перепутал. Я крепко спал всю ночь.

С другого конца зала вскочил комендант с весьма возмущенным видом. Он, наверное, собирался возразить, но сказать так ничего и не смог. Ректор не посчитал важным выслушать работника академии, и без того веря ему, а снова обратился к Инирану. В его тоне при этом прозвучал неприкрытый сарказм:

– Иниран, ты же понимаешь, что я могу допросить тебя с помощью магии? И тогда ты расскажешь и про то, что там произошло, и про всех, кто в твоей комнате присутствовал. Чтобы уж не одному отдуваться с наказанием.

И принц ответил ему точно на той же ноте:

– Господин Шолле, вы же понимаете, что моя ментальная защита непроницаема? Я очень хотел бы вам помочь в этом расследовании, но она включается непроизвольно. Как жаль, что я не могу открыть имена своих сообщников, которые тоже крепко спали всю ночь, – и ехидно развел руками. Даже непосвященным стало понятно, что он виновен.

Его друзья наклонились – похоже, бесшумно смеялись. Я же сгорала от двояких чувств: бесконечной любви к этому наглецу и осознанием, что такой наглец будто провоцирует ректора на решительные действия. И господин Шолле не ударил в грязь лицом:

– Понимаю, – он широко улыбнулся. – А заодно думаю, что ты и без помощи справишься с наказанием. Это пойдет на пользу твоему высокомерию. Иниран, в течение недели ты после ужина моешь полы в столовой. Поможем нашим доблестным сотрудникам твоими ручками, верно?

И Иниран не ответил. Лишь слегка опустил голову. Наверное, собирался сначала что-то съязвить, но сдержался, чтобы не получить еще больше. Или признавал за ректором право на такие решения. Тишина звенела, но взгляды студентов стали встревоженными. Если уж королевского сыночка не побоялись на кухню отправить, то остальным вообще спуска не будет. Продолжали улыбаться только инкубы – бесы разберут, что им вообще способно испортить настроение!

И ректор добавил напоследок:

– А если я услышу хоть одну жалобу на тебя, то наказание увеличится вдвое. И так всякий раз – при каждой новой жалобе, – ректор окинул тем же строгим взглядом всю аудиторию: – Это касается любого злостного нарушителя правил. В моем черном списке не только Иниран, я ваши прошлые заслуги не забыл. Ужесточение правил пойдет на пользу – вам для воспитания, порядочным студентом – для спокойной жизни.

Анаэль вскинул ручки и почти бесшумно захлопал. К нему присоединились остальные эльфы – все, как один, с прямыми спинками изящно аплодировали ректору. Но их радость легко объяснялась. Сложно было представить любого из них за пакостями другим, а с их самолюбием вряд ли кто-то позабыл издевательства на посвящении. И даже ректор не сдержал от их забавного одобрения улыбки, но закончил уверенным:

– И еще одно: инкубам и суккубам отныне запрещается готовиться к домашним заданиям в публичных местах! У вас для этого спальни оборудованы по последнему слову наших сексологов!

Инкубы и суккубы даже после этого улыбаться не перестали – ничего их не берет! Зато Янош вдруг вытянулся вверх, неестественно выпрямляя спину, поднял руки и тоже начал хлопать одними пальчиками, в точности подражая эльфам. Его факультет, сжимаясь от беззвучного смеха, поддержал. Несколько человек с колдовского лбами упали на руки и затряслись. Смех одного Инирана прозвучал открыто и громко. Но ректор на демонов не разозлился:

– Притворяйтесь, что вам все равно, дорогие мои. А у меня целый список дел для нарушителей – никто в обиде не останется. Особенно сотрудники.

Выходя из зала, когда уже заклятие безмолвия было снято, а шум снова оглушал, я могла думать только об одном: интересно, ректор на самом деле не знал, что ночью пострадавшей была именно я? Не хотел акцентировать на этом внимание? Тогда спасибо ему. Или все же не был в курсе? Но тогда почему вдруг именно это происшествие стало последней каплей в его терпении?

В коридоре меня догнали и тронули пальцами за локоть. Я развернулась и от неожиданности резко отшатнулась. А душа только от невинного прикосновения затянула песню, от которой защипало глаза. Иниран стоял передо мной и улыбался – а улыбаться он и без заклинания умеет так, что внутренности выворачивает.

Жутко захотелось положить ладони ему на грудь. Не знаю зачем. Просто положить, закрыть глаза и почувствовать, как стучит его сердце. Сопротивляясь этому желанию, я опустила глаза пол, чтобы хоть как-то соображать:

– Иниран, сними заклятие, – почти жалобно попросила я, но с помощью всей силы воли заговорила увереннее: – Вы вдоволь посмеялись надо мной. Чего еще тебе и твоим приятелям надо?

– Посмеялись? – бархатно выдохнул он. – Мы еще даже не начинали смеяться.

Я скрипнула зубами, как если бы всерьез могла сейчас на него злиться. Зато это придало решимости:

– Сними! Или я пойду к ректору и пожалуюсь на тебя, как он и говорил!

Он ответил после паузы:

– Нет, не пожалуешься. У тебя высокая сопротивляемость, потому я сейчас и подошел. Но теперь уверен, на меня ты не пожалуешься.

Бесы его раздери, он прав. Это фальшивое чувство внутри не давало мне свободы выбора. Я не пойду к Шолле, если у Инирана после этого будут неприятности. Физически не смогу это сделать. И он добавил так же тихо:

– Я же обещал, что на пару дней. Так и будет. Придешь ко мне завтра вечером – сниму. Если я что-то обещаю, то выполняю. Успокойся, тебе осталось мучиться совсем недолго. И ведь заслужила.

Я хотела выругаться – слова почти оформились в голове, но так и не выплеснулись. Успокоиться! Согласна с ним хоть в этом вопросе. И больше не просить, не показывать слабости. А сейчас пусть просто уходит. Быть так близко к нему – невыносимо.

Со стороны вдруг раздался голос Лаура:

– Все в порядке, сладкая? Ты выглядишь расстроенной.

И я посмотрела на оборотня с настоящей, самой искренней благодарностью. Нашу последнюю с ним встречу приятной не назовешь. Но каким-то образом Лаур уже второй раз оказывал мне поддержку в самый нужный момент! Самовлюбленный балбес, не умеющий ухаживать за девушками, но уже дважды буквально за шиворот вытаскивающий меня из водоворота. Теперь вышло даже улыбнуться:

– Нет, Лаур, все в порядке.

– Точно, сладкая? А то ведь я могу и помочь, если уж признаешься наконец-то, чего хочешь.

– Ух ты, – задумчиво прокомментировал Иниран. – И тут что-то интересное намечается. Ладно, оставлю вас разбираться, кто чего сейчас больше всего хочет.

Уязвил, снова поддел за больное и перепутал мысли. Но зато когда он прошел мимо, я начала думать хоть немного слаженнее. Спасибо, Лаур, но заочно. Ты молодец, мой герой и все такое, но с тобой я ведь тоже не собираюсь иметь дел! Я заставила себя пошагать по коридору, чтобы случайно не перенырнуть из одной неприятно-волнующей компании в другую неприятно-волнующую компанию.

Квест 9: Узнать о себе важное

Занятия прошли успешно, то есть опять мимо. Зато я отчетливо поняла, что в скором времени сойду с ума от скуки. Ум человека, привыкшего учиться и постоянно получать информацию, просто не способен обходиться без нее длительное время. Потому я невольно вслушивалась в слова лекторов, стараясь только делать вид, что интереса они во мне не вызывают. Один раз на «Биологии мелких тварей» меня спросили о ерунде, о которой буквально только что рассказывали. Пришлось снова корчить из себя последнюю идиотку. К счастью, Анаэль помнил мои доводы и теперь на другой ряд сбежать не пытался. Оставался рядом, хотя скрипел зубами и всем видом изображал, что впервые меня видит.

Зато он же в перерыве выдал все накипевшее, но для меня очень полезное:

– Необязательно так стараться, Тиалла! Тебе достаточно писать все тесты на нулевой балл – и этого хватит. Но вот это твое «Кто такие крокозябры, профессор?», – было уже слишком!

Я не думала, что моя цель подразумевало хоть что-то «слишком», но заинтересовалась:

– Тесты?

– Ну да. Примерно раз в неделю по каждому предмету – запарывай их с чистой душой. Вот только коллективные лабораторные запарывать не советую: подставишь тех, кто с тобой в одной команде окажется. Эльфы хоть и не злы по природе, но такого позорища тебе не простят. Ах да, пока не забыл: в случае коллективной лабораторной даже не смотри в мою сторону!

– Поняла, – я усмехнулась. – Анаэль, я действительно благодарна тебе за каждый совет. Вижу, что от других эльфов ты отличаешься не только блеском волос, но и настоящей добротой.

Приятель мой расплылся в широченной улыбке, а его очаровательные щечки покраснели похлеще, чем у юной барышни на первом свидании. Льстила я нагло, смело и беспощадно. Но говорить ему приятности было легко – ведь я в самом деле была благодарна. И если цена тому – приподнятое настроение Анаэля, так я готова лить подобный сахарный сироп хоть сутками напролет.

Ближе к вечеру я решительно направилась к зданию библиотеки. Срок моего наказания не истек, но я настроилась на то, чтобы решать любые проблемы сразу. Однако проникнуть внутрь не смогла – воздух в дверном проеме был мягок и непроницаем, как ватная подушка. Я вязла в нем и была вынуждена отступать снова и снова. После трех неудачных попыток выпрямилась и сказала не слишком громко, но отчетливо:

– Уважаемый библиотекарь! Позвольте принести вам извинения за неподобающее поведение в прошлый раз.

Студенты за ближайшим столиком подняли головы и изумленно на меня уставились. А я, невзирая на их смешки, продолжила:

– Я прошу у вас шанса показать, что прекрасно поняла все требования, подобное больше не повторится.

Подскочила на месте, когда прямо рядом со мной рявкнуло:

– И снова нарушаешь тишину!

– Извините, – пробубнила я совсем тихо.

Ответа не последовало, и я продолжила стоять в ожидании решения. Дело было совсем не в том, что я не способна терпеливо подождать еще денек, мне просто надоело, что все решается как будто без моего участия. Я обидела призрака – я хочу извиниться. И уж точно не собираюсь оставлять за собой славу девушки, не умеющей себя вести. А еще более важной причиной стало то, что мне больше нечем заняться. Необходимо любое дело, чтобы отвлекаться от мыслей об Иниране.

Сзади меня грубо пихнули.

– Дай пройти! Чего в проходе застряла?

Я узнала эльфийку из своей группы, потому широко улыбнулась и сделала шаг в сторону.

– Проходи, конечно. Но будь добра, скажи библиотекарю, как сильно я сожалею.

У нее даже ушки от неожиданности еще сильнее вытянулись, и ответила она без прежней уверенности:

– Сама скажи, язык же есть.

Судя по ее взгляду, обсуждаемый объект прямо передо мной и находился. Я вздрогнула, готовая повторить извинения в эту пустоту. Но вдруг прямо в ушах раздался шепот, похожий на неприятный сквозняк:

– Ты меня не видишь?!

– Не вижу, господин библиотекарь, – спокойно признала я. – У меня явно нет этой способности.

– Но как же ты поступила? – возмутился ветерок.

На это я лишь руками развела. И вдруг призрак смилостивился:

– Итак, мы имеем вежливость, умение признавать ошибки и полное отсутствие дара. Понятия не имею, что ты забыла в стенах магической академии, но делаю вывод, что библиотека – единственный шанс для тебя получить хоть какие-то знания. Заходи.

Я радостно выдохнула, но все же заставила себя вежливо склонить голову:

– Благодарю вас.

– Зови меня Киашшасом и занимай вон тот столик – у дальней стены.

– Как скажете, Киашшас. А мое имя – Тиалла Гензарийская…

– Тц! – резко осек он. – Никаких фамилий. А то звучит так, будто твоя фамилия значит больше, чем твоя магическая одаренность. В твоем случае соблюдение этого правила особенно важно. То, что здесь спустят сильному магу, тебе не простят.

Почему-то этот аргумент, который мне до сих пор неоднократно повторяли, на этот раз прозвучал резоннее. Наверное, потому, что Иниран об этом говорил с сарказмом, а призрак – как добрый совет.

Обозначенный столик располагался в стороне от остальных. Уж не знаю, зачем такая изоляция, но я была благодарна – мне-то звуковой щит не поставить. А тут я не буду мешать другим. Если только не начну орать на весь зал, как в прошлый раз. Не для этого ли Киашшас и выбрал это место? Я пыталась не вздрагивать, когда его голос раздавался где-то совсем рядом:

– На первых стеллажах учебники можешь брать сама, но для архивных книг надо позвать меня. И в случае, если хочешь что-то прихватить в свою комнату на ночь.

– Я поняла, спасибо, – шепотом ответила я.

– Так что тебя интересует, Тиалла?

До этого момента я сильно сомневалась, что сегодня же попаду в библиотеку, и потому не слишком продумала этот вопрос. Сказала неуверенно, как если бы у него спрашивала:

– Биология оборотней?

– Чушь какая, – выдохнуло мне прямо в ухо. – Здесь тысячи изданий, в том числе и самые редкие, любой вопрос может быть открыт тебе, если хорошо поискать. А ты просишь такую ерунду? Это первое, что тебя интересует? Серьезно?

Я затаила дыхание. Призрак оказался не просто участливым, но еще и проницательным. Улыбнулась и прошептала:

– А есть что-нибудь по магии фей?

– Это уже интереснее. А кто фея?

– Моя покойная бабушка, – я снова стушевалась. – Меня приняли только из-за этого родства… Но нет никаких доказательств, что ее магия передалась мне. Точнее, есть доказательства обратного…

– Но если искра передалась, то она должна быть у твоей матери!

– К сожалению, дорогой Киашшас, мама умерла, когда я была совсем маленькой. И никто не выяснял, была ли она феей – дочь очень богатой семьи, рано вышедшая замуж, никому и дела не было.

Воздух хмыкнул. А через минуту на мой столик рухнула целая стопка книг.

– Тогда начни с азов. Все не впустую время здесь потратишь. Насколько я знаю, фейская магия первична, совершенно естественна и по этой причине самая слабая из всех известных видов. Но и самая живучая. Тебя скоро вышвырнут из академии, если я хоть что-то понимаю, но успей получить хоть какие-то уроки сама.

– Благодарю вас, добрый Киашшас.

Он, наверное, оставил меня, поскольку ничего не ответил. Открыв первую же книгу, я погрузилась в чтение с головой, забыв о времени. Про бабушку в семье что-то рассказывали – мол, она умела договариваться с природой. Так себе информация, ни о чем толком не говорящая. А тут, как выяснилось, целая наука!

Киашшас был прав – фейскую магию сравнивали с эльфийской по близости к природе, но отмечали ее слабость. Именно по этой причине знания чаще передавались по наследству, а о дополнительном обучении никто не размышлял. Главе к пятой я поняла главное отличие: эльфы учатся подчинять природу для своих интересов, а феи ничего не способны исказить, но могут улавливать и использовать без подчинения. Это не активная сила, как все прочие виды магии, а созерцательная, подстраивающаяся. Да уж, не особо оптимистичный расклад для наследниц этой самой магии.

Но оторваться я не могла, поскольку незначительные знания с лекций вдруг накладывались на совершенно новые. То самое алханово древо, листья которого сильно притупляют чувствительность, упоминалось одним из первых. Эльфы читают заклинание и активируют это действие. А феи поступают совершенно иначе. Алханово древо само по себе обладает магическими свойствами, оно рождено, существует, развивается с этим свойством. Не нужно отрывать листья и заставлять их что-то делать. Достаточно просто попросить, но не словами – показать, что тебе нужна помощь. Передать свою боль стволу. И если фея попадает в резонанс, то древо само начинает ей помогать. Не по требованию, а по обоюдному желанию слиться. Как все в природе связано, так и феи являются лишь естественным элементом этого общего потока!

Каждая новая глава потрясала воображение сильнее. Описываемые материи были настолько тонкими, что не укладывались в голове. Хотелось разорваться – побежать в академический сад и прижаться к алханову древу, или остаться тут, чтобы проглотить еще несколько глав. И феи уже не казались жалкими подобиями настоящих волшебников, они были как будто основой всей магии. Захочешь природе зла – и она оттолкнет. Мечтаешь понять ее, докопаться до самых элементарных частиц – и она вольется в тебя всей своей мощью. А разве есть на свете сила, способная быть выше природы? Все остальные виды магии только хватают какие-то ветки на этом бесконечном дереве, ломают их под себя, а феи лежат в самом корне, растут внутри ствола. Какой неоднозначный, но глубинный смысл. И странно ли то, что я почти сразу его уловила, как если бы всегда была готова к этой мысли?

– Тиалла, – позвал призрак издалека. – Мне пора закрывать зал. Ты можешь взять любую книгу до завтра. Вижу, как горят твои глаза.

Я бегло осмотрелась. Оказалось, что других посетителей не осталось. Ничего себе увлеклась… И ведь за все время даже не вспомнила о тягучей влюбленности в Инирана! Нашла великолепное отвлечение для мозгов. Я встала и склонила голову в самой честной признательности:

– Спасибо. От чистого сердца спасибо, господин Киашшас. За эти несколько часов и с вашей помощью я получила больше, чем вообще могла рассчитывать.

– Рад был помочь, – он, возможно, улыбался.

Но я шагнула по направлению его голоса и осмелилась попросить:

– Могу ли я задержать вас еще на несколько минут? Хочу кое-что попробовать.

– А, дошла до главы о призраках?

– Только начала, – я улыбнулась. – Можно?

– Дерзай. Я здесь для того, чтобы маги становились сильнее. А если уж бездарность обратится магом, то я буду считать, что все последнее столетие прошло успешно.

Я подошла еще ближе и закрыла глаза. Феи не могут видеть призраков, поскольку призраки не являются чистым порождением природы. Призраки – остаточный сгусток энергии после чьей-то жизни. Но его присутствие неизбежно отражается на пространстве вокруг, как раз то самое неестественное искажение в общей гармонии. Не открывая глаз, я подняла руки и начала плавно водить ими по воздуху.

Я ничего не хочу менять, ничему вредить, я желаю только узреть. Ни одна веточка огромного невидимого дерева магии не покачнется от моих действий.

Не сразу, но я ощутила колебания воздуха подушечками пальцев, хотя в помещении не было сквозняка. Просто почувствовала эти переплетающиеся слои, а потом резко, внахлест предыдущему ощущению, натолкнулась на дисгармонию. В плотных волнах воздуха одна выбивалась – холоднее, чуть туже сцепленная. Прошептала:

– Это вы, Киашшас. Я чувствую!

– Я, – отозвалось веселым шепотом.

И мне вдруг само собой стало понятно, что он очень высок и горбится, как старик. Я почти разглядела его лицо, но от волнения распахнула глаза и уставилась в пустоту, не в силах описать свой восторг.

– Итак, – мягко сказал призрак. – Ты все-таки фея.

Я от радости не могла подобрать правильных слов. Да, эта магия слаба по сравнению с другими, но она есть! А еще несколько часов назад я не знала даже об этом! Библиотека вмиг превратилась в самое лучшее место в академии, если не во всем мире, а Киашшас – существом, достойным моей самой огромной признательности. Но он поторопил:

– Иди, Тиалла, тебе нужно отдохнуть. Не все сразу, хотя я обожаю видеть такое рвение.

Я с улыбкой качнула головой:

– Нет, сначала я помогу вам собрать все книги со столов.

К счастью, он спорить не стал – лишь усмехнулся. А для меня такая мелочь была очень важна. Пустяковая помощь, но хоть что-то. И буду предлагать свои услуги каждый день. Когда-нибудь Киашшас доверит мне протереть полки от пыли или попросит о чем-нибудь еще. И, когда меня все-таки отчислят, я покину это место с сожалением, что не успела для него сделать больше. Вот так я обнаружила друга там, где вовсе не собиралась его найти.

Когда вышла, было уже совсем темно. Дорожки освещались фонариками, а в воздухе пахло ранней осенью. Настроение было до такой степени замечательным, что не захотелось тут же спрятаться в своей комнате. Я заняла скамейку недалеко от своего корпуса, вытянула ноги и уставилась в звездное небо. Сегодня я сделала только один шаг, но огромный. Теперь, почувствовав слабую магию внутри, я смогу ее развивать. Мне мало чем поможет академическая программа, но есть книги, есть леса и воздушные волны. Протяни руку в любую сторону – и ты уже в исходной точке мира! Знаю, о чем попрошу отца, когда вернусь домой: покупать мне все больше и больше книг. Как бы то ни было, но его решение вылилось в такое неожиданное русло.

Я почувствовала приближение, но не стала вскакивать и сбегать.

– Привет, Лаур.

– Привет.

Он сел на другой конец и, будто бы повторяя мою позу, тоже уставился в небо. А я на фоне последних событий почувствовала себя такой сильной, что могла говорить о чем угодно:

– Надеюсь, ты меня не преследуешь?

– Нет, – он улыбнулся, судя по тону. – Но я почувствовал твое присутствие издалека и потому подошел.

– Опять будешь молоть всю ту чушь про истинную пару?

Он не ответил, потому я перевела взгляд на его профиль. Оборотень же сидел расслабленно, не отрывая глаз от неба. После долгой паузы он сказал:

– Ты называешь чушью все, чего не понимаешь?

Я хмыкнула:

– Конечно, не понимаю. Потому что я не оборотень, Лаур. И как прикажете воспринимать: давай быстро переспим, чтобы выяснить – ты моя пара, или это просто ошибка?

– Наверное, это сложно принять, тогда просто выслушай. Твой запах дает почти однозначный ответ. Но полная уверенность появится, только когда я получу тебя. Точнее, не совсем так… – он вдруг замялся. – Когда ты будешь возбуждена настолько, что я смогу уловить твой запах без примесей. Ну, ты понимаешь…

У меня щеки загорелись, когда я представила. Возбужденная женщина источает какой-то особый запах? М-да… И откуда, интересно, идет этот самый запах? Лаур сейчас открыто оповестил, где именно собирается меня обнюхать? Вот и как не приходить в шок от особенностей чужой природы? Это что-то настолько животное, что меня передергивает от одной только мысли!

– Лаур, – как можно спокойнее произнесла я. – Я не буду ни спать с тобой, ни позволю даже нюхать. Но я не хочу с тобой конфликтовать, честное слово! Предлагаю просто навсегда закрыть эту тему.

Он перевел задумчивый взгляд на меня, но позу не изменил:

– Боюсь, это невозможно, сладкая. Дело в том, что если ты моя истинная, то только ты сможешь быть рядом со мной, когда я стану альфой. Только ты родишь мне здоровых сыновей. Только тебя я буду хотеть всю оставшуюся жизнь. Как и ты будешь хотеть только меня. Я не хочу давить, но это неизбежно. Думаешь, я сам не предпочел бы, чтобы моя пара была из оборотней?

Я пожала плечами:

– Но ведь ты не уверен!

– Почти уверен.

– Однако я не хочу!

– Все потому, что ты не даешь мне шанса.

– Какого? Сразу оказаться в твоей постели?!

– В идеале.

И меня снова начала разбирать знакомая злость – он ведь ничего не слушает! Твердо уверен, что все делает правильно, и будет продолжать таранить, пока я не сбегу от него подальше. Скорей бы меня отчислили!

Я поднялась на ноги и напоследок отвесила:

– Жаль, что ты так настроен, Лаур. Жаль, что из-за этого мы с тобой не можем даже по-дружески поболтать. Жаль, что ты сам не даешь мне шанса увидеть тебя в другом свете. Но еще знай: я свою невинность подарю только единственному мужчине. Никаких проб и ошибок, никаких экспериментов. Точка.

И в спину раздалось совсем немыслимое:

– Я женюсь только на своей истинной. Так позволь хотя бы на этот вопрос ответить! Оставим твою невинность в сохранности, есть множество других способов довести девушку до изнеможения. Если мы связаны, то ты все равно не сможешь быть счастливой без меня.

Я не замедлила шага. Прозвучало так, будто я горю желанием выскочить за него замуж и для этой цели пойду на что угодно. Он так ничего и не понял.

Квест 10: Снять заклятие

Выходные прошли довольно спокойно. Нора забежала ко мне с утра – удостовериться, что я не рыдаю от отчаянья под окнами Инирана. Но я в ответ разулыбалась и сообщила о своих восхитительных новостях. Жаль, что вампиры не слишком отличаются эмоциональностью, сложно понять – она впечатлена или думает о том, какого вкуса фейская кровушка.

И вывод она сделала интересный:

– Слушай, но раз ты все же обладаешь магией, то зачем тебе отсюда сбегать? Все эти свойства растений и биология мелких тварей тебе точно не помешают. Сама же говоришь, что отталкивалась от лекций – в них задают вопросы, на которые тебе требуется немного другие ответы. Пусть эльфийская магия и не то же самое, но очень близко.

Я хорошо обдумала ее слова:

– Все-таки нет. Вернусь домой, попрошу отца накупить мне кучу книг. А может, он мне даже фею какую найдет в качестве репетитора. Пусть и не академическое образование, но хоть что-то. Интересно, отец сможет найти все книги, которые имеются в местном архиве? – я мечтательно вздохнула.

Нора раздражающе медленно перевела взгляд от моего лица на окно:

– Все равно не понимаю. Если ты обо всем расскажешь преподавателям, то они быстро под тебя подстроятся. Ты можешь думать об этом месте что угодно, но сюда едут маги со всего мира не просто так – здесь из каждого вытянут все, на что он способен. Ты так сильно радуешься, узнав, что фея, но не хочешь узнать пределы этой магии?

– Хочу, – признала я. – Я себя будто другим человеком теперь ощущаю! Но все же нет, лучше я вернусь домой. Как подсказал Анаэль, буду заваливать все тесты. А дня через три отошлю отцу еще одно письмо, с легкими намеками на фривольность здешних нравов. Буду капать ему на мозги так медленно, насколько это вообще возможно. Чтобы сработало наверняка!

– Но почему? – Нора, наверное, думала еще медленнее, чем говорила. – Объясни, Тиалла. Разве здесь так плохо? Тут есть я. И этот твой Анаэль, хотя от него за версту несет самолюбованием, и Киашшас, хотя я с ним ни разу даже словом не перекинулась. Но мы не хотим, чтобы ты уезжала.

Я рассмеялась от того, что она за всех троих мнение озвучила. Но это было так искренне! Нора откровенно показывала свое нежелание со мной расставаться, а это определенно приятно. Потому я улыбнулась ей тепло и попыталась объяснить предельно ясно:

– Вы – да. Но, к сожалению, здесь не только вы, Нора.

– Ты о посвящении? Да забудь уже. Мы все через это прошли и не строим проблему. Меня заставили пить кровь дохлой крысы, если тебе интересно. Обидно и неприятно, но точно не самое страшное, что может случиться в жизни.

Я поморщилась, представив, но продолжила:

– Да бесы с ними, с инкубами или дурацкими традициями! Заклятие Инирана – уже намного неприятнее. А еще Лаур Кингарра меня всерьез пугает! Вчера он снова говорил дикие вещи – дескать, мы друг без друга не сможем. Потому нам просто срочно надо броситься в объятия друг друга, чтобы осчастливить. Его, конечно, осчастливить, потому что я такого желания в себе не ощущаю.

– Так ты боишься оборотня?

– Боюсь, – признала я. – Потому что он сам свято верит в то, что говорит. И никаких отговорок слышать не хочет! Да я тебе описать не смогу, какими голодными глазами он на меня смотрит! Так и долго ли будет просто смотреть?

– Думаешь, что он набросится и изнасилует тебя? – улыбка у Норы тоже странная и появляется крайне редко. Лучше бы вообще не появлялась – жутковатое зрелище.

– А откуда мне знать? – я развела руками.

– Преувеличиваешь. Он альфа, должен соблюдать статус перед будущей стаей. Лаур может тебя сильно доставать, но я сомневаюсь, что дойдет до насилия.

– Ну вот, – победоносно воскликнула я. – И ты сомневаешься! А я уж точно рисковать не хочу!

Нора никак не хотела смириться и все спорила, даже когда мы отправились на завтрак.

– Да не будет такого, Тиалла. Ну, или пожалуйся ректору – пусть он тебя защитит от Лаура. Или обзаведись парнем, который тебя защитит от Лаура. Или уже отдайся Лауру, и пусть он успокоится. Столько решений одной маленькой задачи.

– Ага, и каждое решение хуже предыдущего. Нора, здесь из всех парней, которые ко мне нормально относятся, можно назвать только одного – Анаэля. Но я сомневаюсь, что он захочет стать моим парнем… что он захочет стать парнем любой девушки.

– А это ты на что сейчас намекнула?

Я приблизилась к ней, чтобы сказать тихо:

– Там у них с Яношом история какая-то была, подробностей не знаю.

Но Нора фыркнула:

– Да тут у всех история с Яношем была. Даже у тебя. Тоже мне, критерий.

– И у тебя? – я удивилась.

– Бесы, Тиалла, ты так медленно соображаешь. Я вампир! – после этого я виновато взглянула на нее. И правда, вампиры же в подобных отношениях вообще не участвуют. Однако Нора добила неожиданным: – Конечно, был один эпизод. Он поцеловал меня.

– И как? – я остановилась от изумления.

– Как-как. Если коротко, то кровь дохлой крысы была приятней. Я же вампир.

– А. Ну да.

– Я веду к тому, что тебе академия нужна больше, чем ты сейчас думаешь. Дело не только в помощи преподавателей. А в том, что ты ко многим вещам относишься слишком серьезно. И, боюсь, такой и останешься, если вернешься домой.

– Да поняла я, к чему ты ведешь!

– И еще я думаю, что Анаэль не такой уж…

– Хватит, Нора. Я вернусь домой.

– Понятно. Но если вдруг…

– Нет, – дождалась нового звука и перебила его еще увереннее: – Нет!

Сегодня в столовой было почти пусто. То ли многие решили проспать завтрак в выходной, то ли просто размазались по времени. Но Нора объяснила:

– В город ушли. Отдохнуть, развлечься, купить необходимое. Если хочешь, мы с тобой тоже можем туда наведаться.

Я вздохнула:

– В другой раз. Сейчас я лучше пойду в библиотеку – чтение меня здорово отвлекает. И, боюсь, только так я могу не думать о нем.

– Об Иниране?

Я вздрогнула от его имени, но кивнула. Подруга и сама все понимает. Даже сейчас я невольно посматривала в сторону широкого входа – то ли страшась, то ли надеясь на его появление. О том же буду думать, если мы пойдем на прогулку или отправимся в город. Вдруг смогу встретить его там? Вдруг он подойдет? Сердце заныло сладко и больно.

К счастью, во время нашего завтрака он в столовой не появился. Нет, к сожалению. А нет, точно, к счастью же. В общем, надо срочно в библиотеку.

Так или иначе, но день прошел легче, чем я ожидала. Узнала, насколько Нора успела привыкнуть к моему обществу, нашла с помощью доброго Киашшаса много полезной информации, почти выучила наизусть последние лекции – они служили прекрасной базой для расширения поисков. Сходила с Норой на обед, а про ужин вовсе позабыла. И вечером, глянув на часы, вышла на улице с твердым намерением найти Инирана и наконец-то закончить это мучение. Предательское сердце застучало бешено только от того, что я смогу его увидеть, а вовсе не от надежды на освобождение.

Нужная комната в корпусе, из которой я выбегала два дня назад, вспомнилась почему-то сразу. Я не обращала внимания на заинтересованные взгляды студентов и едва сдерживалась, чтобы не побежать. Осторожно постучала в дверь. Тишина в ответ наполнилась стуком собственного сердца. Постучала снова – ничего.

– Если ты ищешь Инирана, то он же наказание отрабатывает! – раздался голос какого-то парня.

Я перевела взгляд на него и выдавила:

– Да, я забыла. Благодарю.

– Заходи, у меня подождешь. И еще разок поблагодаришь, – он подмигнул.

Я, не ответив, пошагала обратно к лестнице, а вслед раздалось:

– Бездарной в академии не место! И если хочешь тут прижиться, то поработай над характером!

Я не обернулась. Наверное, все дело в том, что я и не хотела здесь приживаться.

В столовой уже никого не было, стулья подняты на столы, но свет почему-то слепил глаза. Иниран мыл пол – лениво водил шваброй с тряпкой туда-сюда. Он явно никуда не спешил, но и не наслаждался процессом. Хотя сам факт обескураживал: принц, одетый не форму, а простые штаны и футболку, моет пол. Я замерла в проходе.

Зачем он так красив? С его положением, именем, способностями в магии и характером он все равно бы отличался ото всех людей. Но ко всему перечисленному он еще и красив. Как если бы без этого было недостаточно, чтобы разрывать сознание на мелкие части. Природа не должна создавать такой перевес: кому-то все, а кому-то и сотой доли не дано. И я бы точно была намного счастливее, если бы никогда этого не узнала. Я утром повторяла Норе, что боюсь Лаура Кингарру, но настоящая правда была в другом – здесь находился человек, который пугал меня намного-намного сильнее. И пока непонятно чем именно.

Он не повернулся ко мне, но вдруг сказал:

– Подожди, я почти закончил.

– Могу я помочь? – вопрос прозвучал неожиданно для меня самой.

– Не надо. Я почти закончил, сказал же, – ответил с каким-то нажимом.

Я уж точно не собиралась с ним спорить или, тем более, злить. Но Иниран будто подчеркнуто тянул время, водя шваброй еще медленнее. А мне даже нравилось, что он тянет – скоро все закончится. Интересно, мне станет пусто без этого чувства внутри?

Закончив, он неспешно понес принадлежности за стойку. Потом наклонился над умывальником, помыл руки и ополоснул лицо. Подхватил полотенце с крючка и, вытираясь, пошел ко мне. Я бы заморозила это мгновение, чтобы переживать его бесконечно.

– Все, выдохни, – сказал, когда подошел совсем близко. – Сложно было?

– Легко. Но неприятно, – отважно соврала я. – Поспеши, будь человеком.

Но когда он наклонился, я отшатнулась.

– Ты что делаешь?

– Я должен тебя поцеловать, чтобы снять собственное заклинание. Ты вообще, что ли, ничего не знаешь о колдовстве?

А я смотрела на его губы и думала лишь о том, что мое сердце разорвется на части, если я смогу к ним прикоснуться. Закрыла глаза и сжалась, чтобы не слишком выдать свое волнение:

– Тогда делай, Иниран. И лучше быстро.

Но в ответ он рассмеялся. Я уставилась на него в удивлении.

– Я пошутил. Прекращай быть такой наивной.

Закусила губу и ничего не ответила. Просто продолжения издевательств. Переживу. Пусть только снимет это бесово заклятие, и я смогу его возненавидеть в той же степени, в которой сейчас тянусь!

Он, к вящей моей радости, больше медлить не стал. Точно так же, как два дня назад, вскинул руки в стороны, закрыл глаза и зашептал. И опять я уловила среди витиеватых звуков только свое и его имя. А потом меня как ледяной волной обдало. Я смотрела в синие, теперь распахнутые глаза, и не чувствовала той же нестерпимой влюбленности. О, глаза оставались такими же синими, а лицо таким же красивым, но гипноз испарился, как будто его и не было.

– Вот и все, – он легко пожал плечами. – Надеюсь, без обид. Темно уже, тебя проводить до корпуса?

– П-проводить? – я только приходила в себя.

– Просто инкубы иногда отлавливают таких вот жертв и утаскивают к себе. Жертвы обычно остаются довольными. Но что-то мне подсказывает, что ты довольной не будешь, – он почти смущенно улыбнулся.

А внизу живота, вместо почти уже привычной тяжести вызревала ярость. Она поднималась вверх спиралью, разворачиваясь на каждом витке. И я ощущала каждый ее круг, пока она не достигла горла:

– Ты сейчас серьезно?! Нет, ты всерьез думаешь, что я соглашусь провести в твоем обществе хотя бы минуту?

– Да не кричи ты так, – он поморщился. – В прошлый раз ведь за это же получила. Ничему жизнь не учит?

– А я не боюсь тебя, понимаешь? Не боюсь! Ты мне можешь внушить что угодно – и да, ты можешь здорово меня помучить и похохотать вдоволь! Но это все фальшивка. Слышишь ты, твое высочество, неправда это все! Единственное настоящее чувство, которое ты во мне вызываешь, – тошнота! Нравится?

– Хватит, – в его глазах появилась чернота. – Я понимаю, что ты на нервах, но хватит.

Но меня снова несло, уже далеко не в первый раз. А разве в этом месте можно оставаться спокойной? Я уже не кричала – взяла себя в руки. Подняла подбородок выше и сухо резюмировала:

– Да, точно, тошнота. До свидания, Иниран.

Развернулась и пошла из этой треклятой столовой.

– Тошнота, значит, – раздалось мне в спину. – Ну, посмотрим.

Меня схватили за плечо и резко развернули. Я охнула от неожиданности, но он оказался невероятно силен. Перехватил меня за плечи и толкнул, впечатывая в стену. И, не дав и секунды на осмысление, прижался губами к моим. Я оттолкнула со всей силы. Он отстранился совсем чуть-чуть, а я заторможенно смотрела в его почерневшие глаза. Это от злости? Но я не могла разглядеть в его глазах именно злости… там плескалось что-то совсем другое.

И, когда Иниран снова стал медленно приближаться, вся энергия куда-то делась. Его губы теперь коснулись очень мягко. Глаза закрылись сами собой. Я никогда не целовалась раньше, но тут просто поддавалась его движениям – очень нежным, но настойчивым. Он целовал медленно, позволяя мне привыкать, подстраиваться, но ласка была необычной для меня, и оттого в животе снова начало скручивать. И уж вовсе не яростью.

Его язык скользнул по нижней губе, вынуждая меня приоткрыть рот и впустить. И сразу все поплыло, я буквально обмякла в сильных руках и позволила ему творить что вздумается. И каждый раз, когда его язык касался моего, хотелось тихо простонать. И я все же сделала это – когда он снова отстранился. Прижался лбом к моему, а я даже не могла понять, кто из нас так тяжело дышит.

– Значит, тошнота? – спросил он так тихо, что я едва расслышала.

Ни злости, ни издевки в этом вопросе не было. Какая-то усталость или сдержанность. А я хотела, чтобы не было этого вопроса. Чтобы он не напоминал о неприятном эпизоде, а снова коснулся моих губ. Жгучее желание просто снова погрузиться в ощущения. И мой голос подводил:

– Это снова какое-то заклятие?

Он как-то невесело усмехнулся и сразу отпустил меня. Ответил, уже уходя:

– Да, заклятие. Если так тебе проще.

Ну, тогда моя реакция объяснима… Просто магия! Я поддалась магии! Мой первый поцелуй в жизни случился с самим принцем, но под внушением. Да, точно. Так думать намного проще. И простить себя проще за непонятные эмоции.

Но, вернувшись в свою комнату, и зарывшись с головой под одеяло, я почему-то все вспоминала и вспоминала свои ощущения. Они и теперь тревожили, никак не хотели отпускать. Прокручивала в голове каждое его слово, и его реакции странно волновали. Он будто бы и не наслаждался очередной своей издевкой надо мной. И уходил так, словно был больше расстроен, чем обрадован победой. И заклятие, заставившее меня ему ответить… Когда он успел его наложить? Но ведь успел же. Я не целовала бы его так, если бы меня не заставили! «Если так тебе проще» – в этой фразе как будто содержались все ответы, но я пока даже вопросы себе задавать не осмеливалась, чтобы на них отвечать.

Я никому об этом не расскажу, даже Норе. Чтобы вообще ни одна живая душа о моей слабости не узнала. А Иниран пусть продолжает возглавлять список самых неприятных личностей в академии. Кстати, а ведь колдовская магия очень далека от природной, в них точно заложены противоречия друг другу! Феи не ломаются под внешним давлением, как не ломается сама суть бытия, возможны только плавные изгибы и гармоничные подстройки, а не трещины или переломы веток. Что-то должно быть такое в моей слабой магии, что обязано быть сильнее любых насильственных действий, наподобие его заклятий! Надо быстрее осилить побольше книг, в них явно есть еще море полезной информации.

Квест 11: Сделать три шага к цели

Первый тест я написала блестяще, на твердый ноль! Горжусь! Кстати, это нелегкая задача – надо знать все лекции великолепно, чтобы случайно не указать правильный ответ. К счастью, мои личные изыскания с материалами лекций были тесно связаны, потому подготовка оказалась интересной. Но все же я очень волновалась за результат. Не перепутала ли форму листьев жмур-травы и меднянки? Очень ведь похоже, а свойства у них принципиально разные. Но оказалось, что я ничего не перепутала и великолепно не справилась со всеми заданиями. Но мандраж от ожидания результата затянулся. Профессор Наинниллидан долго и пристально смотрел на меня, но так ничего и не сказал, просто молча положил передо мной листок. Анаэль охнул для преподавателя, а меня тихо поздравил.

Только после занятия профессор окликнул:

– Тиалла, милая, задержись!

– Конечно, профессор Наинниллидан, – я подошла к его столу.

– Уверен, ты расстроена результатами не меньше меня.

– О да, профессор! – я воскликнула счастливо. – Места себе не нахожу от горя!

Он вздохнул и устремил на меня взгляд светло-голубых очей:

– Пора это как-то решать, Тиалла. При таких успехах у тебя нет ни малейшего шанса сдать первые экзамены.

– Конечно, пора! – поддержала я. – Например, пора сделать вывод, что я безнадежна.

Но эльф удивил:

– Что ты, что ты! В академии существует негласное правило, и я надеюсь, ты не раскроешь этот маленький секрет. Если ученики не понимают материал, то проблема всегда в способе преподавания. Не бывает безнадежных студентов, Тиалла, но бывают неверные подходы! Помоги мне найти подход, и я помогу тебе развить все твои навыки!

– Э-э… – я растерялась от такого наезда. – Подход? Вы правда думаете, что мне это поможет?

– Не сомневаюсь! – он вскинул изящные ручки. – Предлагаю начать с дополнительных занятий по вечерам. Возможно, ты просто стесняешься при всей группе?

– Да нет, я не стесняюсь…

– Стесняешься! – взвизгнул профессор, а потом добавил мягче: – Давай остановимся на версии, что ты стесняешься. Потому что я пока не готов признавать поражение.

– Профессор, – осторожно начала я. – Это не ваше поражение. Просто пора признать, что эльфийская магия мне не под силу! Ведь такой риск изначально был.

– Был, – согласился он и снова поник. – Ректор Шолле предупреждал, что тебя, быть может, придется переводить на более подходящий факультет. Но все же стоит включить в твое расписание вечерние занятия, а уже после прибегать к кардинальным мерам!

– Не стоит, – заверила я и спешно покинула аудиторию.

Да, вариант с бесконечными переводами был не самым радужным. Здесь пять факультетов! И мне на каждом придется проявлять себя с худшей стороны? Интересно, а на факультет суккубов меня тоже отправят, когда остальные переберут? Как же сложно отчислиться, когда профессора так любят свою работу! Зла на них не хватает!

На следующий день я получила заслуженный ноль и по стихиелогии. После занятия сама подошла к преподавателю и заявила, пока он не успел обнажить передо мной свои лучшие качества:

– Кажется, мы оба понимаем, что у меня совершенно нет таланта к вашему предмету!

– Да какой тут талант? – взвился профессор. – Перепутать землю и воду по внешним признакам! Дело, прости меня великодушно, совсем даже не в таланте!

– И дополнительные занятия мне не помогут, – отрезала я и сбежала, не реагируя на оклик.

Кажется, к концу недели все преподаватели решили, что я им просто хамлю. Вызов в кабинет ректора обрадовал трепетной надеждой. А может, он уже сдался?

Господин Шолле выглядел недовольным.

– Садись, Тиалла.

Я послушно выполнила распоряжение и опустила голову. Спорить я не собиралась. Разве что несколько десятков раз повторить, что дополнительные занятия мне пойдут только во вред.

– На тебя поступило несколько жалоб, Тиалла, – обрадовал он. – Твоя успеваемость оставляет желать.

Чего желать? Кажется, у этой фразы должен был какой-то конец, но я и в этом случае не оторвала взгляда от своих пальцев.

– Вы правы, ректор, – покорно признала я, ожидая счастливой развязки.

– И потому я твердо решил, что ты отсюда не уйдешь! Пока не изучишь хотя бы, чем земля от воды отличается!

– Что? – я забылась и уставилась на него.

– То! – беспощадно добил ректор. – Ты одна способна испортить тысячелетнюю репутацию этого престижнейшего места!

– Я? – проскулила жалобно. – Да я никому не скажу, что вообще тут училась. Честно-честно!

Он прищурился:

– Ага, я понял. Кажется, кто-то просто мечтает, чтобы его отчислили?

Я прищурилась в ответ:

– Ага, я тоже поняла! Кажется, кто-то не хочет портить отношения с герцогом Гензарийским и потому будет держать меня здесь, вопреки здравому смыслу?

Он вдруг мягко улыбнулся. Видимо, мы поняли друг друга.

– Речь идет о репутации, Тиалла. Ты ставишь меня в тупик.

– Вашей репутации или академии? – нагло уточнила я.

– А разве это разные вещи? Ты не можешь покинуть эти стены такой же, какой пришла. Твой отец уже сообщил друзьям, что ты здесь учишься. А мы гремим на весь мир качеством образования. Ты же не хочешь помешать нам греметь?

– Но ведь вы сразу знали, что у меня нет талантов в магии, ректор, – я устала от этой бессмысленной перепалки. – Как бы вы там не гремели, я вам этим делом заниматься не мешаю. Отпустите, всеми бесами прошу, и гремите себе дальше.

– Нет ли талантов? – он вскинул бровь. – А у меня совсем другая информация.

Я расширенными глазами смотрела на некроманта, который широко улыбался. И точно знала, что он скажет дальше. Меня сдали!

– Киашшас вчера сообщил, захлебываясь от восторга, что ты унаследовала фейскую магию. И она достаточно сильна. Для фей, конечно, от других студентов ты будешь отставать. Но определенно в тебе есть что развивать. Интересно, если я сейчас пойду к нему и спрошу, способна ли ты сходу назвать свойства всех изученных на лекциях растений, то что он ответит? Можем даже поспорить на это. Ты как насчет споров, Тиалла?

– Предатель, – сквозь зубы процедила я.

Прокололась! Забыла о том, что если хочешь скрыть тайну, то никто в эту тайну не должен быть посвящен!

– Не сердись на него, Тиалла. Он в тебе души не чает. Киашшас обожает студентов, которые рвутся к знаниям, забывая о еде и отдыхе. И сейчас ты крепко ухватила его за жабры.

– У призраков есть жабры?

– Фигура речи. Ты теперь будешь откровенна?

– Я бы лучше обсудила призрачные жабры…

– Я сделаю все возможное, чтобы ты не ушла из академии без каких-либо знаний. Репутация, Тиалла!

– Куча золота, ректор Шолле!

– И она тоже, – он ехидно ухмыльнулся. – Так давай найдем компромисс, чтобы и волки сыты, и овцы целы?

– А кто здесь овца, ректор?

– Точно не я. Тиалла, ну ведь это просто смешно! Неужели ты настолько слаба, что не в силах принять такой вызов? Показать каждому, на что ты способна. Самой себе показать!

Я встала:

– Вам придется меня отчислить, ректор. Именно потому, что я не овца. Сама выбираю свою судьбу, а на ваши провокации не поведусь.

– Куда ты денешься? Дополнительные занятия каждый день, за час до ужина. Пока с тобой буду работать только я. Боюсь, что ты сожрешь моих милых эльфов живьем.

Я обернулась в дверях:

– С вами?

– Ну да. И вспомни о том, что я сильный маг. Смогу заставить тебя делать что угодно. Потому что твой отец дал гору золота. Ой, репутация же, репутация!

– О, бесы… и это все от жадности?! Уму непостижимо!

– Начинаем завтра. Здесь. Попробуй не прийти. И тогда малюсенькое заклятие Инирана тебе покажется детской сказкой.

– Вы и об этом знаете?!

– Твоя аура была окрашена в его цвет. И что-то сильно сомневаюсь, что ты легкомысленна настолько, чтобы сегодня без памяти влюбиться, а завтра уже разлюбить. Просто предположил приворотное заклятие и вижу, что угадал.

Он выглядел довольным, как кот, но все же заинтересовал меня, гад некромантский:

– А какой цвет у его ауры?

– Расскажу, если ты в понедельник получишь за тест по биологии мелких тварей высший балл, – и победоносно улыбнулся.

– Обойдусь и без этого знания, – неуверенно ответила я, но физически ощутила, как меня уже оплетают паучьими сетями.

И не ошиблась:

– Кстати, я могу удвоить наказание Инирана за эту проделку. Ведь именно так и предупреждал.

Я вмиг осознала все последствия:

– Не надо, господин ректор! Не хватало мне еще тут славы доносчицы!

– Понимаю, – он осклабился. – Завтра в шесть ты будешь здесь, или послезавтра станешь доносчицей.

– Ар-р! Вы просто чудовище!

– Спасибо, – он даже немного покраснел, принимая похвалу.

* * *

Тем же вечером я написала письмо, в которое уверенно включила:

«Дорогой папа! Здесь меня смущает только один факт. Конечно, я уже привыкла к некоторой фривольности в отношениях студентов, но странный интерес ко мне начал проявлять и ректор Шолле. И если сокурснику я могу ответить твердым «нет», то тут ситуация несколько иная. Продолжаю надеяться, что он назначил мне вечернюю встречу по каким-то иным, не романтическим, соображениям».

Конечно, это было вранье. Никаких подобных намеков ректор не делал. А если и был влюблен, то только в отцовское золото. Но если и после этого письма отец не примчится и не заберет меня, то дело дрянь. Жаль, что дом так далеко – узнаю ответ, в лучшем случае, через неделю. И то, если отец сейчас в поместье, а не в столице в очередных безуспешных попытках найти для Миреллы подслеповатого жениха. Лучше рассчитывать на две недели. И тогда все, мой герой примчится и освободит меня из заточения, в которое сам же и поместил!

Любых неприятных встреч я избегала, общалась лишь с Норой и Анаэлем. Иногда до смешного доходило: завидев вдали Лаура или любого парня в синей форме, мчалась сломя голову в укрытие. Киашшасу высказала все свои претензии. Но, если честно, то всерьез злиться на него не могла. Ведь сама виновата – надо было честно рассказать о своих планах. Он не предавал меня, если о них не знал, а хотел как лучше.

Но вот дополнительные занятия с ректором Шолле обескуражили. Само собой, я не была позитивно настроена и всячески это демонстрировала. Но он вообще не обращал внимания на мой недовольный вид.

– Закрой глаза, Тиалла. Я буду творить в воздухе магические объекты, а ты просто прислушивайся к ощущениям и говори мне.

– Вот уж! Не буду я ничего говорить!

Но уже через полчаса я и забыла о том, что меня заставили. Меня то окатывало холодной водой, то жарило солнцем. И я с восхищением выпалила:

– Снова водопад?

– Не водопад, – он улыбался, судя по тону. – Маленький ручеек. Но твоя чувствительность к любым искажениям пространства потрясает! Стыдно признаться, но я никогда раньше не работал с феями.

Я открыла глаза.

– Ну и что толку в том, что я способна улавливать любое магическое искажение?

– Пока и сам не знаю, – он пожал плечами. – Но могу заверить, что сильные колдуны способны распознавать чужую магию не так успешно и только к выпуску. Далеко не все!

Я была рада таким сравнениям, но все же сомневалась:

– Пусть так. Это особенность фей. Но она не имеет практической пользы.

– Как это – не имеет? – вытаращился на меня ректор. – Ты сейчас не пишешь тест, можешь не притворяться дурой! Тиалла, это же и есть твоя сила. Ты ощущаешь любое магическое искажение, понимаешь?

– Не особенно… – на этот раз я глупила не специально.

Он судорожно выдохнул и зачем-то сменил такую интересную тему:

– Завтра в шесть в саду! Взаимодействие с растительным миром тоже должно быть твоей сильной стороной! Все, все, Тиалла, уходи. Мне надо время, чтобы изучить этот вопрос!

Я пошла, раз уж выгоняют, но все же бросила последний взгляд на господина Шолле. Он выглядел немного нездоровым: глаза блестят, испарина на лбу, с невероятной скоростью листает первую попавшуюся книгу. Простыл, что ли? Или его эти самые искажения так впечатлили? Интересно, чем?

А на следующий день получилось еще интереснее! Хотя я и настраивалась на то, что больше ничем своих способностей не выдам, снова увлеклась и о главной цели забыла.

Я долго сидела, прислонившись спиной к алханову древу и закрыв глаза. Но интересного не происходило.

– Ничего не чувствуешь?

– Ничего.

– Даже слабого-слабого влияния?

– Вы мне мешаете, ректор.

– Прости, – он тяжко вздохнул. – И ты, древо, прости, если сможешь.

Я погружалась в себя и прислушивалась к ощущениям. Мне было спокойно – но это как раз нормально. Ректор не вызывал во мне страха, а больше здесь никого не было. Так что, можно сказать, ровным счетом ничего не происходило. О чем я и оповестила после тщетных попыток. Скоро на ужин, пора закругляться.

– Господин Шолле, вообще ничего не ощущаю. Другое растение испытаем?

– Наверное, ему лечить нечего? Боли-то нет! – сокрушался некромант. – Тиалла, а может, мы тебе рану нанесем? Я залечу, если не выйдет! И лучше что-то посерьезней, чтоб древо сразу от твоей боли впечатлилось!

Я поморщилась:

– Нет. Не увлекайтесь.

– И зачем тебе все пальцы? – он словно обиделся. Или шутил так. Надеюсь, что шутил.

Но все же подобрался поближе и уселся рядом. Хотелось бы верить, он приблизился не ради того, чтобы воткнуть мне кинжал в руку.

И вдруг я почувствовала. Как будто ветер – но очень медленный – подался сзади, через меня и вперед.

– Тихо, – прошептала я, чтобы не сбить это ощущение. – Не шевелитесь.

Волна шла прямо из ствола и легко проходила сквозь меня. Я не препятствие, я вообще не способна вмешиваться в естественный порядок вещей. Но волна была осязаема, я видела ее, хотя и не открывала глаз. И волна была… удивлена? Она потянулась влево – туда, где сидел ректор, и замерла. Уставилась на него, если такое можно сказать о неодушевленной сущности.

Я неконтролируемо улыбалась новой победе – эти ощущения были не мнимыми, но я не могла бы их описать кому-то. Волну заинтересовал именно некромант, а я для нее была лишь проводником или чем-то вроде того.

– Ректор, – я не была уверена, что мой голос слышно. – А вы можете порезать руку… себе?

– Могу, – он ответил так же тихо. – Но зачем?

– Чтобы меня порадовать, конечно.

– Так я заживлю рану за пять минут, Тиалла. Твоя месть не очень-то продуманная.

– А вы все-таки порежьте. Хочу кое-что проверить.

– Хорошо.

Возможно, он уловил изменение моего состояния и сам увлекся точно так же. Я старательно держала глаза закрытыми – боялась потерять эту связь. Но почувствовала кровь – точнее, не я, а эта самая волна почувствовала. Она наклонилась ниже, наверное, к его руке, и отпрянула, недовольная. Еще шире улыбнуться я физически не могла, лишь бы не начать смеяться – от переполнявшей радости. От того, что я с закрытыми глазами ощущаю все, что происходит вокруг, хотя силуэт самого некроманта не вижу. Только реакцию волны на него. Волна шла из древа, через меня, но она как будто жила отдельной жизнью. А мне оставалось только подсказать: ты ведь видишь, это неправильно. У него порез, течет кровь. Неправильное надо исправить.

– Получается, – выдохнул ректор.

Но я и сама это чувствовала – как волна мягко обволакивает его и отступает, уже довольная результатом. Неправильное исправлено.

Я открыла глаза, но ощущение пропало не сразу. Древо за моей спиной будто вдохнуло и втянуло в себя эту энергию. Некромант выглядел ошарашенным:

– Поразительно, Тиалла… Смотри, – и показал мне ладонь.

– На что?

– Здесь был порез!

– А, ну мне придется поверить вам на слово. Порежьте еще раз, а лучше сразу палец откромсайте.

Ему мой сарказм был до фонаря:

– Поразительно! Фейская магия может быть так сильна? В смысле, она какая-то плавная и замедленная по сравнению с другими, но все же работает! Видишь ли, тут какое дело – эльф бы сорвал лист и прошептал заклинание, вышло бы намного быстрее. Но он бы только притупил боль. А излечил бы другим способом. У тебя же получилось сделать спокойнее, но все сразу!

– Не у меня, – поправила я. – Это древо. Феи ничего не делают, ничего не искажают.

– Да, но могут направлять, если это не противоречит естественной гармонии! Поздравляю, Тиалла, теперь ты настоящая студентка академии магии!

Я встала и отряхнула юбку. Буркнула:

– Вот уж счастье привалило…

– Брось! Ты бы все равно отсюда не ушла, но теперь ты здесь будешь сидеть не только за отцовскую взятку. Неужели ты не рада?

– Безмерно. Пойду-ка я поужинаю.

– Завтра в шесть!

– Да знаю я, знаю…

– Тиалла, – я вынуждена была остановиться на оклик. – К сожалению, мои знания тебе мало чем помогут. Потому завтра последнее занятие со мной, а потом я подыщу тебе более профессионального в этих вопросах учителя. Я пытался разобраться, как все это работает, но моя магия совершенно иная… – он будто бы извинялся.

– И это знаю, – спокойно ответила я. – Кстати, древу вы не нравитесь, так что отойдите подальше. Оно удивлялось самому факту вашего существования.

– Еще бы, – он последовал моей просьбе и отступил от длинных ветвей. – Некромантия – самая противоестественная форма магии. Так что еще и благодарю за то, что вы с древом не попытались меня прикончить.

– А мы могли бы? – я радостно вскинула брови.

– Нет, конечно, – и рассмеялся.

Конечно, я взахлеб рассказала в столовой Норе о своих достижениях. Но и сомнений было предостаточно:

– Ректор не хочет отдавать деньги отцу, потому и ищет любые зацепки. И он сам признает, что какой бы сильной ни была моя магия, эльф или колдун меня переплюнут. Я всегда останусь тут самой слабой!

Ожидала, что она вновь начнет меня переубеждать, но она заявила что-то немыслимое:

– А вон и Лаур с друзьями… Может, позовем его за наш столик?

– Нора, ты меня вообще не слушала?

– Есть в нем что-то такое… животная сила. Я правильно выразилась? Когда он заходит в любое помещение, сразу в глаза бросается. А ведь даже среди стаи не самый крупный. Но словно излучает самоуверенность и силу, потому и выделяется.

Я оглянулась в недоумении – Лаур действительно сидел за одним из столиков возле входа. Будто бы почувствовав мой взгляд, он хмуро посмотрел на меня. Я никак не отреагировала. Больше меня заботило другое, потому я снова уставилась на Нору:

– Что происходит, подруга?

– Ничего, – она зачем-то начала разглядывать потолок.

Я выдала самое нелепое предположение, которое пришло в голову – лишь бы она наконец-то сосредоточилась на мне, а не потолке:

– Нора, а может быть такое, чтобы вампиру понравился оборотень?

– В каком смысле? – ну, вот и реакция.

– В том самом. В самом сексуальном, романтическом и жарком смысле этого слова.

Ее глаза медленно расширялись – я наслаждалась процессом. И потом предсказуемый ответ:

– Ты сейчас на что намекнула?

– Я не намекнула, Нора, тебе показалось. Я прямым текстом спросила, нравится ли тебе Лаур Кингарра.

– Что?

– Ты меня хорошо расслышала. Отвечать-то будешь?

– Нет, конечно. И отвечать не буду, и не может быть такого. Меня сейчас стошнит.

Я улыбнулась ласково – надеюсь, в моем оскале она рассмотрела дружескую угрозу:

– Серьезно? Тогда к чему это было?

– Что было? Ничего не было. Пойдем, если ты закончила.

Пришлось развести руками и сдаться. Что ж, иметь вампира в друзьях – то еще удовольствие. И никогда не поймешь, когда они шутят, когда радуются, а когда злятся.

* * *

Ответ на свой вопрос я получила той же ночью. Когда Лаур Кингарра ворвался в мою спальню, случайно выбив притом замок, а потом уставился на меня, как если бы удивился моему там присутствию.

– Не понял, – не понял он. А уж я тем более.

Подскочив на месте, я пыталась собраться с мыслями и не слишком сильно кричать:

– Ты что тут забыл?!

– Я… Я… Мне…

– Это лучшая речь альфа-самца или постараешься?

– Тиалла… Нора сообщила одному из моих, что тебя инкубы схватили…

– Схватили! На позапрошлой неделе! Ты меня спасать прибежал? Совсем немного опоздал, они как раз минуту назад разошлись!

– Не злись, прошу, – он опустил глаза в пол, а говорил сдавленно. – Я отреагировал так, как только мог отреагировать.

Я уже успела проснуться, потому и соображала лучше. Вскочила и прикрыла дверь, чтобы случайные свидетели не застали ночного гостя. Повернулась и произнесла намного спокойнее:

– Извини, Лаур, я не собиралась кричать. Но Нора… Зачем она это сделала?

– Вот я уж точно без понятия, – теперь злился он. – Выставила меня посмешищем. Больше ты ее уже не увидишь. Или не увидишь целой. А что там за история с инкубами? Давай списком. Раз уж все равно пойду убивать, то десятком больше, десятком меньше…

– Не надо никого убивать! – я окончательно пришла в себя и присела на край кровати. Приглашающе похлопала и ему. Лаур сел, но продолжал смотреть в пол. – Во-первых, не злись! Ты когда злишься, превращаешься в страшную кошку.

– Это не совсем кошка, и совсем не страшная. В смысле, в тебе моя главная сущность не должна вызывать страха, – процедил он в ответ.

– Пусть так. Во-вторых, кажется, я поняла, что произошло. Нора очень не хочет, чтобы я уезжала отсюда. Как бы то ни было, но я, получается, ее единственная подруга. А это такая форма заботы, наверное. Она тем самым собиралась нас с тобой или примирить, или… – я не закончила, потому что понятно, на что ставила Нора, когда призывала влюбленного оборотня в мою спальню.

Но Лаур уловил другое:

– Ты собираешься уезжать?

– Да, хотелось бы.

И мне пришлось рассказать все по порядку – так я вовлекла в свою тайну еще одного человека. На Нору я злилась, но злилась не до такой степени, чтобы пожелать той смерти. И ведь действительно не представляла, на что способен разъяренный оборотень. Да ладно бы просто оборотень – альфа, который должен всегда держать лицо перед стаей. Теперь ему придется как-то объяснять произошедшее, и почему он сорвался спасать меня по фальшивой наводке Норы, а сама Нора до сих пор дышит. Его настроение почему-то было понятным. Наверное, не зря он до сих пор пытался мне эти детали рассказать – сейчас я хотя бы могла представить.

А после моего рассказа он уже мог улыбаться.

– Ты хотела уехать из-за меня? Но это же вообще ни в какие ворота!

– Из-за тебя в том числе. У меня здесь много неприятностей скопилось, ты – не единственная.

– Но ты только послушай, насколько глупо это звучит! Мы уже встретились. Уже! И если ты моя истинная, то разлука не поможет. Тебя будет тянуть обратно, а меня к тебе. И останется только ставки делать, кто сорвется первым.

– Поверить не могу, ты опять об этом?! У тебя замыкает что-то в мозге?

Он глянул на меня мельком и снова встал. Сказал, не оборачиваясь:

– Я понял. С нашей связью что-то не так: возможно, мы оба слишком молоды, чтобы принять ее всю. Или ты какая-то медленная, как все феи. Или потому, что ты не оборотень. Но рано или поздно дойдет даже до тебя. А с этого момента я постараюсь сделать так, чтобы ты не хотела уезжать. По крайней мере, не из-за меня. Мы можем быть просто друзьями, сладкая?

– Если перестанешь меня так называть, – улыбнулась я. – Но твое предложение звучит очень заманчиво, Лаур.

– Рад знать. Тогда друзья. Пока.

– Пока?

– Ну да, пока ты не созреешь до большего. Но ты уж точно не должна меня бояться.

Я подумала и сказала искренне:

– Спасибо, Лаур. Я ценю это. Здесь я в чужом мире. Как видишь, даже лучшая подруга подкладывает мне свинью. И если на моей стороне будешь ты, безо всех этих странных предложений, то я буду только рада.

– Тогда договорились, – он все же посмотрел на меня. – И если я снова сделаю что-то пугающее, то вспомни – это рефлексы. Я чистокровный оборотень, моя природа бывает сильнее меня.

– Ладно, я это учту.

– Тогда до завтра, Тиалла.

– До завтра, Лаур.

Уснуть не могла долго. Сначала злилась на Нору, а потом вдруг поняла: ее план ведь частично сработал! После этого разговора я уж точно не могла назвать Лаура в качестве одной из причин побега. И пусть дело закончилось не тем, о чем Нора и сам Лаур мечтают, но сегодня определенно легче дышать, чем вчера. Я все равно ей выскажу! И изображу такую ярость, на какую только способна! Хотя бы затем, чтобы она не захотела провернуть тот же трюк с Инираном и всеми инкубами. Ну, типа если убрать все причины моего желания уехать, то я и останусь. Ну, Нора… Ну, кровопийца.

Квест 12: Добиться отчисления

После очередного заваленного теста профессор вдруг поднял глаза и очаровательно улыбнулся. Такой реакции я уж точно не ожидала и потому перепугалась, не отметила ли случайно верные ответы… Но он обрадовал:

– Опять ноль баллов, Тиалла. Но это ничего. На последнем совещании ректор Шолле рассказал о твоих успехах, – он обратился к притихшим студентам: – Нам с вами очень повезло, дорогие! Магия фей отличается от эльфийской, она слабее, медленнее и пассивнее, но она есть суть природного волшебства! Мы с вами обрели честь стать свидетелями самых истоков нашей силы на примере Тиаллы! Вот только придется нашу милую новенькую освободить от стандартных проверочных заданий – к сожалению, они не подходят ее образовательной программе, – и снова устремил взор на меня. – Не волнуйся, Тиалла! Мы и программу экзаменов пересмотрим с учетом твоих особенностей.

Анаэль рядом ахнул – показалось, что восторженно. Но затем он ахнул снова и совсем с другой интонацией. Наклонился ко мне и пронзительно взвизгнул:

– Закрой рот, Тиалла! Безобразное выражение лица!

Я подтянула челюсть на место, но глаза еще долго оставались неестественно круглыми. Это что же получается, я зря столько старалась? Зря каждую лекцию назубок знала? Понятно, что ректор Шолле запросто сдаваться не намерен, но я продолжала надеяться на чудесное избавление.

«Папа! – писала я в обеденный перерыв, пытаясь скрыть отчаянье. – Чудесные новости должны обрадовать тебя. Я все-таки унаследовала фейскую магию и надеюсь ее развивать в дальнейшем. Но, отец, ты должен понимать, что в этом месте мои способности не идут в учет, поскольку уступают всем прочим…

Люблю тебя, отец, и нежно целую. И очень надеюсь, ты в крайнем случае позволишь мне выйти замуж за безродного некроманта (кстати, а у господина Шолле есть хоть какой-нибудь титул?) или любого оборотня, который соизволит положить на меня глаз. Интересуюсь на будущее, поскольку не могу с точностью уверять, кто из них заберет мою честь. Полагаюсь на тебя и в том, что невенчанным со мной тот негодяй не останется»

Все, это последний крик о помощи. Дальше почву топтать нет смысла – и так уже утоптана до состояния камня. И речь для ректора я тоже тщательно продумала. Он ведь не стеснялся мне угрожать, так теперь моя очередь. Да и отношения у нас с ним немного изменились за последние дни, сейчас точно выслушает.

Вбежала в кабинет даже чуть раньше шести – не терпелось начать.

– Господин Шолле! – я начала резво, чтобы он не успел сбить меня с толку. – Я тут вот что подумала. Вы прелесть, лучший руководитель для академии и все такое, но меня все-таки отпустите. Во-первых, таланты во мне раскрыты – теперь никто не скажет, что я ушла отсюда такой же, как пришла. Слышать не хочу снова про репутацию! А во-вторых, я здорово подстраховалась. Не сочтите за наглость, но я написала отцу о ваших домогательствах.

– Каких еще домогательствах?! – раздалось сзади.

Я подскочила и развернулась в воздухе:

– Ректор Шолле?! О… – осеклась, понимая, что в его кресле тоже кто-то спиной сидел – ему-то я и адресовала тираду.

– Каких домогательствах? – прищурился некромант. – Ты зачем это придумала?

Я взяла себя в руки и уверенно объяснила:

– Вы сами знаете зачем. На случай, вдруг вы откажетесь меня добровольно отпускать. А вот если прямо с утреца отпустите, так я папеньке и расскажу, что ошиблась в предположениях. Ну, кто здесь овца, господин Шолле?

А сама назад оглядываюсь – интересно же, что за свидетель такого очень тайного разговора там сидит. Кресло повернулась, а я вскрикнула от неожиданности.

– Иниран! – громко рявкнул ректор. – Ты на кой ляд за мой стол уселся? Тоже хочешь доказать, что не овца? Вы оба меня со свету сживете, клянусь всеми бесами…

Принц тотчас поднялся и обошел стол:

– Ничего личного, господин Шолле. Просто примеряюсь. Вдруг мне когда-нибудь и на вашей должности оказаться придется?

– Глупости! – отмахнулся некромант. – Тебе должность с двухлетнего возраста прописана, как только ты первые таланты в магии проявил.

– А, точно, – деланно вздохнул Иниран. – Постоянно забываю, что быть мне только Верховным Магом, и никем иным.

Меня его будущее не так беспокоило, как текущий вопрос:

– А этот тут что делает?!

И принц неожиданно подхватил:

– В кои-то веки я с ней согласен. Зачем вы меня сюда позвали, ректор? Мне, по-вашему, одного наказания не хватило?

Ректор встал между нами и вскинул руки, как будто опасался, что мы друг на друга кидаться начнем. Мы, конечно, не собирались. Но все же столкновение оказалось крайне неприятным. Я всеми силами избегала встреч с Инираном. К счастью, его курс и факультет делали это возможным. А тут прямо нос к носу…

Некромант заговорил спокойно:

– Потому что я тут ректор, а вы студенты, что почему-то с трудом укладывается у вас в головах. И раз ректор сказал явиться обоим, значит, ректору это нужно. А если у студентов возникают возражения по поводу решений ректора, то они запросто могут получить дисциплинарное наказание. Суть примерно ясна?

Я обреченно кивнула. Иниран подумал и тоже кивнул. Наверное, надоело ему полы мыть. А отчисление для него – это, должно быть, совершенно немыслимый вариант. Некромант, убедившись в нашем послушании, продолжил:

– С тобой, Тиалла, поговорим чуть позже. Клевета, знаешь ли, пока еще преступление в нашем государстве. А под действием заклинания ты своему папеньке всю правду выложишь.

– Но…

– Не но, а послушно киваешь, – осек меня ректор. – Теперь ты, Иниран. Будем считать, что сегодняшняя моя просьба будет равняться твоему наказанию за следующее нарушение правил.

– Какое еще нарушение?

– Я тебя умоляю, – устало перебил господин Шолле. – Ты хоть пару недель протянешь без нарушений?

Иниран поморщился:

– Ладно. Я слушаю.

И, наконец-то, завладев нашим вниманием полностью, господин Шолле принял торжественный вид и озвучил свой план, который далеко не сразу до меня дошел:

– Тиалла, закрой глаза и сосредоточься. Иниран, наложи на нее приворотное заклятие.

– Что? – удивился принц.

Моя же реакция была более эмоциональной:

– Что?!

– Спокойно, – некромант взмахнул руками. – Это очередной эксперимент. Мысль возникла еще после первого занятия и с тех пор не дает мне покоя. Не бойся, Тиалла, Иниран снимет его до того, как ты выйдешь из этого кабинета.

Меня одолела непонятная паника – хоть и прошло достаточно времени, но воспоминания были еще свежи. Я не хотела снова в него влюбляться! Да мое сердце еще после предыдущего раза не окончательно зажило!

– Я не хочу, – простонала жалобно.

Иниран тоже не понимал, что к чему, потому изобразил святую невинность:

– Вообще впервые слышу про такое заклятие…

– Хватит! – гаркнул некромант. – Вы, кажется, снова позабыли, с кем разговариваете! Его величество, помнится, передал мне все полномочия по твоему обучению и воспитанию, Иниран!

– А зачем сразу кричать? Я же всегда готов к сотрудничеству, – мягко улыбнулся ему принц. – Сильно накладывать?

Я же готова была расплакаться, хоть и не хотела выглядеть в их глазах слабой. Но все же уточнила с отчаянием:

– А в прошлый раз было сильно?

– В половину мощности, – ответил принц почему-то некроманту.

Ректор кивнул и пощадил меня:

– Давай так же, Иниран.

– Не вопрос.

И Иниран вскинул руки в стороны, зашептав свои витиеватые обороты. А мне оставалось обреченно ощущать, как душа снова выкручивается внутри и рвется вперед, к нему. Почему-то ярко вспомнился наш с ним поцелуй в столовой. И его серьезность. Как он смотрел на меня, как дышал. Как я тянулась к нему. И сколько раз после того повторяла себе, что это всего лишь внушение. А сейчас все выглядело иначе – как что-то очень искреннее, хоть и спонтанно произошедшее между нами. От боли слезы все же навернулись на глаза.

– Зажмурься, Тиалла, – некромант обошел меня со спины и шептал едва слышно. – Сосредоточься.

Совету я последовала, но проще не стало. Теперь хотелось смотреть на принца и надеяться, что на его лице промелькнет хоть какая-то эмоция, которую я смогу навсегда запомнить. Но невероятным усилием воли держала глаза закрытыми и пыталась сосредоточиться на словах некроманта.

– Тиалла, ты видишь любые магические искажения. Должна увидеть и сейчас. Заклятие искажает гармонию, заметь это, поймай…

Я резко выдохнула, потянулась сознанием вверх и уловила. Тяжелое сияние окутывало меня, борясь с моим собственным – чистым, светлым. Колдовство противоестественно! Оно и есть искажение. Я видела, но не понимала, что с этим делать. Тогда тоже приподняла руки в стороны и схватилась за воздух. Он будто ожил под моими пальцами, пошел волнами, прислушался к моей немой мольбе и начал подниматься вверх, как будто обнюхивая меня. Где дисгармония? Где неправильное, что нужно срочно починить? Я не требовала и не управляла, я просто желала вернуться в свое исходное состояние, а воздуху и самому происходящее не нравилось. Потому он и начал сочиться сквозь меня, а потом выплескиваться наружу, добавляя моему собственному свету еще силы. И вместе они расширялись, отталкивая искажение от меня подальше.

Я не открывала глаз, но все видела – не людей или мебель, а только эти потоки энергии, как в случае с деревом. Вот это – правильное и естественное, а это – навязанное извне. Неправильное должно уйти – вернуться к своему источнику. Свет двигался трудно, натужно, а потом буквально рванул во все стороны. Я от неожиданности распахнула глаза и увидела Инирана, который отступил на два шага, словно его мягко оттолкнули.

– Ничего себе… – его голос показался хриплым. – Давайте еще раз, теперь на полной мощности?

– Не надо! – выкрикнула я и свое мнение.

– Лишнее, – вдруг поддержал некромант. – Не надо сразу всем оружием бить. Тиалла только учится, а учиться всегда нужно постепенно.

– Но что это за действие? – Иниран выглядел заинтересованным. – Ментальный щит?

Он от любопытства и позабыл, что мы с ним не в лучших отношениях, подступил ближе, внимательно рассматривая мои волосы и плечи.

– Не щит, – ответил некромант. – В том-то и дело! Это что-то совершенное иное, Иниран. Я сам пребываю в растерянности!

Иниран зачем-то теперь провел ладонью по моей руке – от плеча до запястья. Потом скользнул вверх, задержав пальцы на виске. Я откинула его руку. Но он, кажется, вообще позабыл, что я живой человек, а не какое-нибудь редкое растение, которое ему надо обязательно потрогать.

Да и ректору мои чувства явно были безразличны:

– Думаю, Тиалла со временем научится быстрее снимать чужие заклятия. Как и устранять любые последствия магических искажений.

– Только с себя снимать? А с других? – Иниран глянул на господина Шолле.

– Возможно, – тот пожал плечами. – Не имею понятия! Но все профессора природной магии пришли в восторг! А после сегодняшних результатов они впадут в настоящий экстаз. По их прикидкам, Тиалла все равно не станет сильнее среднего эльфа, но ее способности крайне интересны.

Иниран снова перевел взгляд на меня, но хотя бы больше не трогал. Он склонил голову набок и рассуждал будто бы сам с собой:

– Да, воздействие очень мягкое. Против боевой магии бессильно. Но создалось ощущение, что она взяла энергию из ниоткуда. Я дрался с эльфами… – он вдруг кинул взгляд на ректора и заговорил бегло: – В смысле, один мой знакомый, когда учился на первом курсе и был туп, как пробка, однажды вывел эльфов из себя, а они решили навешать ему люлей. Навешали взаимно, но мой этот самый друг точно запомнил, что эльфам требуется источник силы. Как, впрочем, и мне. Другу, в смысле. Да не зыркайте на меня так, ректор! Я вообще о другом! Тут как будто нет источника, а она просто проводник энергии.

– И к чему ты ведешь, любитель люлей? – прищурился некромант.

– К тому, что ей не грозит магическое бессилие, если я правильно понял. Конечно, в бою ее убьют за десять секунд, но вот в каких-то длительных задачах… Она вообще не тратит собственной энергии!

– Так и знал, что не зря позвал именно тебя! – обрадовался некромант.

Разозлило, что меня обсуждают при мне, словно я тот самый цветочек в горшке. Классный такой, забавный, симпатичный в каком-то смысле, но вряд ли кто-то будет интересоваться его мнением. Потому и перебила их душещипательный разговор резко:

– Итак, на сегодня мы все молодцы! Иниран, спасибо тебе, все дела, ты свободен. Ректор Шолле, а с вами у нас еще один незакрытый вопрос.

Принц не стал спорить и направился к двери. Хотя там остановился и бросил:

– Тиалла, – позвал тихо. – Я как-то назвал тебя самой бездарной в академии… Так вот, ты самая бездарная и есть, хоть и обладаешь странной магией. Но лучше эльфам люлей не вешай, не прокатит.

И вышел. Вот ведь сукин сын! Э-э… точнее, его и ее величества сын, но сути это не меняет. Хотя ведь он прав в самом главном – да, у меня есть способности, но даже по сравнению с самым слабым эльфом я ничто. Потому и повернулась к ректору с угрожающим видом:

– Отпустите меня!

– Неужели ты по-прежнему хочешь уйти? – он будто в самом деле не понимал.

– Да, хочу, – уверенно повторила я. – Здесь, в академии, не вспоминают о титулах, а иерархия строится по способностям. Я всегда буду внизу. Всегда буду слышать насмешки и терпеть издевательства. Ну, будьте вы человеком! Поймите же, что в спокойной обстановке я эту же магию разовью куда успешнее!

– И нет никаких шансов, что ты передумаешь?

– Никаких, – я качнула головой.

Он вздохнул и направился к столу:

– А сообщишь отцу, что оклеветала меня?

Я улыбнулась, ощущая победу:

– То письмо я еще не успела отправить. И не отправлю, если завтра же утром поеду домой.

– Ладно, – он смирился. – Но деньги я твоему отцу не верну, ясно? Скажешь ему, что сама умоляла меня об отчислении. За что же я должен платить?

Я подумала. Не была уверена, что отец пойдет на такой вариант. Но сначала я окажусь дома, а уж потом буду решать другие проблемы:

– Хорошо, я попробую это устроить.

– Ну, если так, – он посмотрел на меня с виноватой улыбкой, – то по рукам. Жаль, конечно, тебя изучать – одно удовольствие!

– А, ну да. Я же забыла упомянуть и эту причину. Я тут для вас как любопытный артефакт. Тоже, знаете ли, не способствует самооценке.

– Понял, понял. Тогда не завтра, а через три дня, идет? Просто я пока не могу отлучиться от дел, а через три дня поедем вместе. Если с тобой случится беда по дороге, то я уже оправданиями не отделаюсь.

– Вы за это время снова какую-то ерунду придумаете, чтобы я задержалась?

Вместо ответа, он вскинул руку и начертил прямо в воздухе огненный знак. Я с удивлением его разглядывала, а потом огонь внезапно потух. Некромант притом смотрел, как будто вопросов не осталось.

– Понятия не имею, что это значит, – честно призналась я. – Красотой меня решили порадовать?

– Клятва некроманта, – он вскинул бровь. – И этого не знаешь? Я поклялся, что не нарушу слово. А если ты не уедешь через три дня по моей вине, то клятва вернется и выжжет на моем теле этот знак.

Я улыбнулась, чтобы скрыть неловкость, и с удовольствием согласилась:

– Три так три. Спасибо, ректор Шолле.

– Не за что. Просто сегодня я поверил в твое шаткое положение. Иниран, как и многие другие, будут тебя доставать – его интерес можно было ножом резать. А я не монстр, Тиалла.

– Спасибо, – повторила я еще искренней.

Не стала никому сообщать о нашей договоренности. Нора могла от отчаянья еще много чего учудить – скажу ей утром третьего дня, когда карета будет готова к отправке. И хоть жаль было с ней, Анаэлем и Киашшасом прощаться, но я понимала – так будет лучше для меня. Утром пошла на занятия, чтобы ничем себя не выдать. И поскольку нужды притворяться уже не было, с удовольствием тянула руку и давала верные ответы, чем привела всех эльфов в полное изумление. Всего три дня, чтобы провести их приятно и с пользой! И я собиралась их потратить на восстановление самооценки.

Квест 13: Вляпаться в международный конфликт

– Сладк… Тиалла! – окликнул меня Лаур издалека.

Я обернулась и улыбнулась ему. Пришлось остановиться, поскольку оборотень явно направлялся к нам. Нора, стоявшая рядом, едва заметно приподняла бровь и сообщила без малейших эмоций в тоне:

– Сегодня он выглядит особенно привлекательным. Правда, Ти?

– Лучше испарись, – прошипела я. – Я тебя за прошлый раз еще не простила.

– Зря. Гляжу, я выбила десять из десяти. Вон, как несется наш влюбленный друг, а ты не прячешься под кустом. Тоже влюбленная, наверное.

– Я-то? У нас с ним исключительно дружеские отношения, Нора. Не придумывай.

– А. Я так и подумала. Сразу видно, как у него… хвост встает от твоего вида.

– Ис-па-рись! – теперь я уже гаркнула злобно.

Но вампирша соизволила «расслышать» мою просьбу, лишь когда Лаур остановился передо мной и, не глядя на нее, отвесил:

– Испарись, кровососка.

Фьюить – была подруга, нет подруги. Просто магия. Но все же надо отдать оборотню должное – по моей просьбе он не стал мстить Норе за ложную тревогу, а симпатии он к ней и раньше не питал. Так что, можно сказать, я тут кое-кому жизнь заочно спасла. А оно не ведает благодарности.

– Привет, Лаур, – я направилась дальше по мощеной дорожке, предполагая, что Лаур рядом со мной пойдет в столовую.

Но он остановил, тронув за локоть. Посмотрел в глаза пристально… э-э, голодно, как обычно, однако удивил новой темой:

– Тиалла, ты от отца никаких сообщений не получала?

Я нахмурилась:

– Нет. Сама пишу, но ответы всегда запаздывают из-за расстояния.

– Ясно, – он устремил задумчивый взгляд в сторону.

– Ты это к чему? – поторопила я.

– Пока неизвестно. Я из дома сегодня весточку получил, странного содержания. Мол, в халифате неспокойно.

– В каком смысле? – я сразу сосредоточилась.

– В том, не поступала ли к твоему отцу похожая информация.

Теперь хотя бы понятно, почему он так рьяно бежал именно ко мне. Наши земли граничили с Оланирским халифатом, но Гензарийское герцогство только небольшим участком на востоке, а вот вся Кингарра была полноценной приграничной территорией. Но дурных новостей с этой окраины нет много лет, затяжной конфликт за приморский берег закончен почти сто лет назад, установлены торговые связи. И хоть оланирцев мои земляки не любят, а они не любят нас, но открытых конфронтаций не случалось. Да и их правительство уже привыкло тесно сотрудничать с нашим королевским домом… Не придумал ли Лаур первую попавшуюся причину для разговора?

Осознав это, я улыбнулась:

– Даже если и поступала, то все новости до меня доходят с опозданием. И я уж наверняка уверена, что отец, если бы была угроза вторжения, меня бы здесь не оставил. Кингарра все же в большей опасности, чем земли моего отца.

– В большей, – он кивнул. – Да и нет официальных заявлений… Только на уровне шпионажа, никаких подтверждений.

Я снова пошла к корпусу:

– Идем, Лаур, позавтракаем. А если ты ищешь повод просто поболтать, то не нужно. Друзья имеют право общаться на любые темы или вообще молчать.

В ответ он только усмехнулся. И будто нехотя принял приглашение присоединиться к нам с Норой. Они зыркнули друг на друга со злостью, но сбегать и выгонять на этот раз никто никого не стал. К счастью, Норе не нужен аппетит, чтобы перекусить. Она уже опрокинула свою пробирку и, как обычно, наблюдала за мной. Или теперь за Лауром, который взял сразу две порции. Я не стала акцентировать на этом внимание: может, их трансформации требуют удвоенной энергии. Могучее тело – плотно кормить и все такое.

Краем глаза видела, как Иниран садится за стол к Яношу, тот наклоняется и над чем-то смеется. Девушка в желтой форме пытается забраться к принцу на колени, но он ловко отталкивает ее и что-то отвечает Яношу – тоже со смехом. Странно, я даже не смотрю на них, а боковое зрение выхватывает каждый жест. И очень интересно, над чем он смеется. И всегда ли отталкивает эту суккубку, или только сейчас не в настроении нежиться… Возможно, это последствия сразу двух приворотных заклятий? Сердце уже свободно, а вот мозг перестраивается медленнее.

Чтобы отвлечься, спросила Лаура:

– Так что там со шпионажем?

И он ответил немедленно:

– Замечены поставки оружия из Ниссарадии. Может, и ерунда, но всегда неприятно, когда соседи зачем-то вооружаются.

– Вы о чем? – заинтересовалась Нора.

Лаур поморщился – ему явно не была по душе ее компания, но он терпел, чтобы, наверное, произвести впечатление на меня. И коротко пересказал то, что я уже слышала. Нора надолго задумалась, потом выдала:

– Они слабее нас в военном плане. Глупо нападать.

И Лаур подхватил, как будто бы забылся:

– Действительно, глупо. Они проиграли и прошлую войну, а с тех пор перевес сил еще изменился в нашу пользу…

– И нынешний халиф, насколько я знаю, производит впечатление очень умного человека, – отозвалась Нора.

– Умного и осторожного! – согласился Лаур. – При нынешних торговых договорах они с нас миром получат намного больше, чем войной.

Я только переводила удивленный взгляд с одного на вторую. Надо же, а я в этих вопросах ничего не смыслю. Интересно, это тоже часть академического образования, или отец меня специально изолировал от любой политики? Но притом было забавно наблюдать как они, ненадолго забыв о неприязни, вместе делают выводы – мол, халиф будет полным кретином, если сейчас пойдет на нас войной.

День прошел превосходно, на лекциях я рисковала закрепить за собой славу самой внимательной студентки, а эльфы начали коситься на меня еще больше. Только Анаэль рядом расцветал, как торолево древо по весне, весь покрывался невидимыми цветочками и излучал гордость. Дескать, смотрите все, а я ее первый заприметил! Но все равно вопил всякий раз, когда я была настолько груба с ним, чтобы ссутулить спинку.

После занятий снова библиотека – очень мало времени осталось, я не собиралась его терять.

И вечером, когда расходились с Норой по своим комнатам, я ей припомнила милый разговорчик с альфой оборотней за завтраком. На что подруга ответила с самым невозмутимым выражением лица:

– Тебя куда-то несет, Ти. Я терплю Лаура из-за тебя. Лаур терпит меня из-за тебя. Когда вы с ним начнете встречаться, то ему все равно придется смириться с моим обществом. Никаких подводных камней.

Я рассмеялась:

– А ты так уверена, что мы обязательно начнем встречаться?

– Так а зачем в другом случае эти розовые сопли до колена?

– У кого?

– У него, конечно. А ты потакаешь.

Я терпеливо похлопала вампиршу по плечу:

– Это называется дружба, милая моя.

– Дружба, милая моя, – это я и ты. Когда никто не хочет затащить другого в постель. А в случае беды поделится кровью.

– А, ну да. Спокойной ночи, Нора.

– Спокойной. Я счастлива, что благодаря мне и Лауру, ты больше не хочешь отсюда уезжать.

Надо же, а она упертая. Но все равно стало немного грустно, когда представила, как буду сообщать ей о том, что вопрос уже решен. И что именно Норе придется за меня попрощаться с Анаэлем и тем же Лауром. Последнему я сказать не отважусь – он держит оговоренную дистанцию, но неизвестно, как отреагирует на мой отъезд.

* * *

И той же ночью случилась беда. Я подскочила на кровати от воя сирены и усиленного магией голоса ректора:

– Всем собраться во дворе перед главным корпусом. Тревога не учебная. Повторяю, тревога не учебная.

Я перепугалась, но все же мигом переоделась в школьную форму. В коридоре столкнулась с Норой. Оказывается, она может развивать немыслимую скорость – я никак не смогла ее догнать. А потом врезалась ей в спину. Нора замерла и с привычным безразличием на лице слушала распоряжения господина Шолле:

– Весь старший курс – на башни. Контролируйте любое перемещение вовне. Оборотни, все курсы, выстроиться по периметру и ждать распоряжения.

Лаур сообразил первым:

– Нападение со стороны Оланирского халифата?

– Не знаю, – ректор выглядел встревоженным. – Установленные мною границы в часе пешего хода отсюда снесены. Возможно, кто-то из сильных колдунов развлекается, но лучше перестрахуемся. Лаур, организуй свой факультет.

– Говорите так, как будто были варианты, – ответил будущий альфа и махнул рукой, уходя. Оборотни его приказы будут исполнять в любом случае.

И вдруг господин Шолле покачнулся, а потом и вовсе рухнул на колени. Рядом с ним оказались Мирк и Мирна с колдовского, помогли подняться.

– Вторая граница. Их всего три, последняя по нашему ограждению… – тише объяснил ректор, а затем выпрямился. Теперь все окончательно притихли от ужаса: – Первый и второй курсы, в главный корпус. Инкубы, вернитесь в свой. Все ждите дальнейших распоряжений. Факультет бессмертия, в столовую на срочный перекус и приготовьтесь занять боевые позиции за оборотнями… Хотя, надеюсь, до этого не дойдет. Факультет колдовства, младшие курсы, настраивайтесь на ментальную связь с родными – будете сообщать им обо всем, что происходит.

Страшно было не только мне, и это не радовало. Хотя я знала, что здесь отличная охрана, но если на академию нападет целая вражеская армия… Я подлетела к ректору.

– Господин Шолле, – говорила быстро, едва успевая подумать. – Но если халифат решил объявить нам войну, то довольно нелепо нападать на академию! Подумайте сами. Дальше на восток военные гарнизоны – правильнее было бы начать с них. А здесь огромное количество молодых магов – может, и перебьют всех, но весточку-то мы успеем отправить. Они точно идут на академию?

– Точно, иначе после первой границы свернули бы на восток. Чувствую, что их не так уж и много… Возможно, не больше пары сотен человек, а первые границы довольно слабы – они установлены больше для сигнала.

– Тогда совершенно нелепо!

Он рассеяно смотрел в землю, а потом поднял лицо:

– Совершенно нелепо, – повторил мои слова. – И война сейчас халифату не нужна, и с академии начинать бессмысленно. Если только…

Он осекся.

– Что только? – не выдержала я, хотя все вокруг замерли.

– Что нет никакого нападения. В смысле, это не государственная политика, а какая-то группировка! Не всем в халифате нравится мир!

Догадалась Нора, которая оказалась за моей спиной:

– А если кто-то хочет спровоцировать военный конфликт, то им не надо брать крепости. Достаточно ощутимо ударить – так, чтобы уже наш королевский дом не смог не отреагировать.

До всех дошло одновременно, но ректор Шолле воскликнул громче других:

– Где Иниран?

Он выступил вперед из темноты:

– Здесь я.

– Слышал предположения? Ты можешь быть единственной целью этой атаки!

– Понял, – принц кивнул. – Я уже сообщил отцу и получил ответ. Королевская армия здесь будет очень нескоро, сами понимаете. Первые войска собираются из Кингарры и военных крепостей, но и они будут только к утру.

– До утра тебя могут убить или похитить, – сказал ректор то, что и без него подумал каждый. – Тебя нужно спрятать.

Но принц пожал плечами:

– Неразумно. Ректор, я лучший на факультете. Скажите, что делать, и я помогу вам держать последнюю границу.

– Нет, – отрезал ректор. – В первых рядах ты станешь самым простым поводом для начала войны. Твоя самонадеянность меня просто убивает. Никакого расчета, лишь бы покрасоваться!

– Интересно, и как вы меня остановите? – Иниран с улыбкой склонил голову набок.

И вдруг вытянулся по струнке и подлетел в воздух. Руки крепко прижаты к телу, даже носки ботинок натянуты. Господин Шолле растопырил пальцы, с трудом удерживая заклинание. И выдавил быстро:

– Кая, Янош, Тиалла, за мной.

И пошел к другому корпусу, тяжело переставляя ноги, а Иниран хрипел перед ним воздухе и тоже перемещался. Вместе с нами побежала следом и студентка с колдовского факультета, которую назвал ректор. В первой же аудитории ректор опустил принца на пол, но тот так и не мог пошевелиться.

– Я обездвижил, но этот бесценный гаденыш очень силен. Потому, ребята, вся надежда на вас. Янош, насколько я знаю, Иниран твой лучший друг? – инкуб кивнул на это серьезно. – Тогда сделай все возможное, чтобы его сегодня не убили.

– Без проблем, ректор, – ответил Янош, а Иниран после этого зашипел.

– Кая, ты помогаешь Яношу. Заклинания сдерживания вы сдавали на втором курсе. Если правильно помню, у тебя прекрасные баллы. Если выпутается из моего, накладывай нещадно.

Девушка ответила:

– Поняла, ректор.

И он посмотрел меня:

– Тебе самое сложное. Садись рядом и не спускай с него глаз. Как только он начнет читать любое заклинание, включай эту свою… фишку. В общем, блокируй все, что сможешь.

– Я? Но ведь моя магия медленная!

– А ты видишь тут кого-то еще с такими способностями? И Кая с Яношом тебе обеспечат фору. Яноша он хотя бы не убьет сразу, так что прячься за инкубом, если что.

– Хорошо, ректор, – ответила неуверенно.

И господин Шолле тут же метнулся из здания, на ходу покрикивая на вампиров с младших курсов, которым тоже очень хотелось проявить себя.

Переглянулись и сели кружком на пол вокруг обездвиженного высочества. Все были согласны с решением ректора, даже если испортят этим отношения с принцем. Ну, мне было легче, чем остальным. Портить-то нечего.

Квест 14: Сдержать принца

С улицы раздавались крики и приказы. На башнях охрана, плюс все оборотни, за теми – вампиры. Так или иначе, если врагов всего пара сотен, то пробиться у них не получится. Или они сразу рассчитывали на безболезненный захват Инирана без жертв с обеих сторон?

Кстати, о нем. Лежал он себе смирненько, упакованный как куколка, под нашим чутким присмотром, лежал, лежал, а потом как закрыл глаза и зашептал себе что-то под нос. Кая тут же возложила на него руки и начала тоже что-то нашептывать. После чего Иниран сразу притих и глаза открыл. Сказал настолько спокойно, что это и было самым удивительным в происходящем:

– Вы с катушек слетели? Или мой характер кому-то из вас неизвестен?

Янош наклонился к нему:

– Успокойся, Иниран. Именно потому, что известен, тебя и связали. Господин Шолле в кои-то веки совершенно прав!

– Янош, – принц зыркнул на него потемневшими глазами, но заговорил вдруг тише – наверное, ему хотелось говорить это только другу, а не посторонним: – Это неправильно, понимаешь? Если кто-то погибнет из-за меня, пока я здесь лежу, то мне об этом всю жизнь помнить.

Инкуб качнул головой.

– А если погибнешь ты, то начнется война. И тогда потом за тебя же погибнет намного больше людей.

– Ты преувеличиваешь… – сказал еле слышно и неожиданно заорал в полный голос: – Вы все преувеличиваете!

Меня дернуло от резкого крика, как и остальных. Да что с ним не так? Неужели такие простые вещи королевским отпрыскам в голову не вбили, или в семье не без урода? Но вдруг озарила догадка, потому я закрыла глаза. Точно. Что-то за это время произошло, потому что я ощутила слабые, витиеватые искажения поверх пут, наложенных ректором.

Иниран же продолжал возмущаться:

– Янош, да я буду аккуратен, обещаю! Если ректор удержит магическую границу, то вообще никто не пострадает. А скоро уже придет подкрепление. Вот только один он будет ее удерживать в два раза слабее, чем со мной.

– Он не один, Иниран! – Янош начал злиться. – Здесь полно колдунов, кроме тебя!

– Но…

Я перебила, не открывая глаз:

– Тихо. Он вам зубы заговаривает. А сам тем временем…

– Вот ты точно нарвалась, – прошипел пленник сквозь зубы.

Но, подтверждая мои подозрения, вдруг вскинул руку, которой только что пошевелить не мог, и начал чертить указательным пальцем в воздухе знак. Кая вскрикнула, но Янош оказался шустрее – схватил друга и прижался губами к запястью. Иниран замер и судорожно выдохнул. Инкуб бросил его руку и наклонился к шее, подул. О, я примерно представляла, что он делает. Колдунья тоже сообразила, что ей дали возможность для наложения новых связывающих заклинаний и спешно забубнила, хотя теперь от волнения сбиваясь. А на губах принца вдруг начала расползаться улыбка – осознанная, не имеющая ничего общего с внушением страсти.

Янош воскликнул:

– У него сильный ментальный щит, помогайте!

– Как? – отозвалась я. Действительно, хотела бы помочь, но колдовство быстрее фейской магии – он сумеет сплести двадцать заклинаний, пока я ищу и устраняю дисгармонию в первом.

Но Янош вместо ответа схватил меня за руку, резко дернул на себя и… прижал мою ладонь к принцу. Не в смысле, ко всему принцу, а к тому самому принцеву месту, на котором моей ладони побывать пока не хотелось. Я вытаращилась на инкуба, но он не отвлекался:

– Любое возбуждение, Тиалла! Не дай ему возможности сосредоточиться!

– Э-э?

Это единственный звук, который я из себя смогла выдавить. Янош, словно со мной все вопросы решил, снова наклонился к Инирану, внушая какие-то дикие желания. А я понятия не имела, что должна делать! И руку не убирала, потому ощущала как под тканью школьных брюк там все напрягается – по лицу не скажешь, но влияние инкуба хотя бы отчасти работало.

Кая вдруг заявила нервно:

– Тиалла, ну! Он сильнее нас всех! Прояви уже свое чувство патриотизма!

П-патриотизма? У меня даже мысли споткнулись. Да я бы предпочла сейчас оказаться на самой передовой башне перед лицом захватчиков, а не участвовать в этом!

Иниран выдохнул:

– А вообще-то, я передумал сбегать… Но готов расстегнуть ширинку.

От негодования моя ладонь непроизвольно сжалась прямо на его достоинстве. Принц со стоном выгнулся. Это от моего движения?! Спасите меня! Кто-нибудь!

Янош покраснел от перенапряжения, постоянно наклоняясь и обдавая Инирана новой порцией заряженного воздуха. На принца действовало, хоть он и пытался скрыть эмоции, он не мог игнорировать мое и инкуба влияние, которое было уже далеко не двусмысленным. И лишь только я это поняла, как сразу ойкнула и отшатнулась.

Янош зашипел недовольно, зато Иниран снова менялся в лице, и уже через секунду вторая его рука взвилась вверх. Всё, мы его не способны удержать! Но почему в самой незавидной роли оказалась именно я? Тут имеется целый инкуб, который просто обязан уметь творить невозможное! А если требуется именно девушка, то Кая могла бы и отвлечься от своих заклинаний – они все равно для Инирана слишком слабы! Едва не плача, я заставила себя протянуть руку к принцу, но не успела коснуться… Янош с каким-то остервенением выдохнул в последний раз, но Иниран уже был свободен. Принц резко приподнялся, ударил друга в плечо, откидывая от себя, но, заметив мое неловкое движение, вдруг на секунду замер.

Перехватил меня за плечи и перевернул, ударив спиной об пол. Тут же оказался на мне и впился губами в шею, задыхаясь. Внушение Яноша работало, ясно как день. А Иниран точно не вампир? Поскольку его действия очень напоминают животный голод. И руки – сразу повсюду. Одной ухватил меня под колено, зачем-то поднимая. А, ну понятно зачем, чтобы устроиться на мне еще удобнее.

– По… мо… ги… те… – жалобно выдавила я, боясь пошевелиться – понимала, что он под мощнейшим воздействием, причем там не идет и речи об анализе или каких-то чувствах, – чистая похоть. Но в таком состоянии мне достаточно пальцем не в такт дернуть, как я спровоцирую срыв. И буду изнасилована. Вполне возможно, что прямо в одежде. Не знаю, насколько это возможно, но страшно точно так же, как и без одежды.

Но он отреагировал на звук – оторвался от шеи, поднял лицо и посмотрел на губы. Глаза совершенно черные, невменяемые. Хотя поцелуй пугал все же поменьше, чем сексуальное насилие. Не то чтобы мне этого очень хотелось, но как-то попроще смириться, особенно когда подобное уже случалось. Все вокруг замерли. И ведь не спасут, сволочи, только радуются, что Иниран переключился на меня и окончательно забыл о побеге. Смирилась и я. Когда его губы были уже в сантиметре от моих, закрыла глаза.

И почти сразу увидела неожиданное. Резко дернулась, отталкивая, и запрокинула голову, чтобы выкрикнуть:

– К нему что-то тянется! Это не его магия! – очень сложно было мгновенно подобрать правильные слова. Но я отчетливо заметила какие-то потоки энергии, которые, как щупальца, почти подползли к Инирану. – Держите его!

Но никто не успел, а Инирана сдернуло с меня вверх, прямо в воздух. Янош схватил его за ногу, а тот даже в себя не успел прийти. Я закрыла глаза ладонями, с силой прижала, чтобы погрузиться в темноту. Вокруг крики, они пытаются не дать утащить принца или хотя бы вывести его из марева, чтобы попытался освободиться сам.

О, какая интересная энергия у Яноша. Она сосредоточена ниже пояса, а от красной напряженной точки по всему телу тянутся паутинки. Ух, сейчас же не это самое важное! Итак, щупальца. Одно вокруг горла, остальные держат руки и ноги. Энергия уже не тащит его, а душит. Решили не рисковать и сделать все на месте?

Заметила, что от правой руки Инирана пошел тусклый свет. Точно, он слабо пощелкивает пальцами – начал освобождаться. Но не успеет, потому что дышать уже не может. Я схватила воздух обеими руками, но он тут же ускользнул, беспрепятственно прошел сквозь ладони. Неправильно. Расслабилась и всем сознанием потянулась вверх. Воздух как будто думал несколько секунд, а потом принял мой призыв. Прошел через меня, вырвался из макушки и ударил по щупальцам. Слишком слабо, но Инирана дернуло прямо в воздухе. Мы ему так сами шею сломаем… Я старалась не напрягаться, вообще не мешать, просто показывала – вот там сейчас самая главная проблема. Если ее не починить, то одной жизни больше не будет. Прижала ладони к полу, как если бы и ему хотела показать происходящее. И энергия засочилась откуда-то снизу – все сильнее и сильнее. Проходящая через меня магия была слабее колдовства, но окутывала чужеродные волны, ослабляла, оттягивала от шеи жертвы. Принц, получив возможность вздохнуть, мгновенно зашептал заклинание. Он справится сам, мне нужно только дать ему такую возможность – не позволять дисгармонии снова захватить инициативу.

Подключились и Кая, хотя она вряд ли видела все происходящее. Просто я уловила, что каждое слово принца подхватывается еще и женским голосом, как эхом. И через несколько секунд щупальца замерли, а затем исчезли, принц со всего размаха приземлился на пол и застонал, теперь совсем не от удовольствия. Не открывая глаз, я водила головой, проверяла, но ничего не осталось.

– Порядок? – это спрашивал Янош, но непонятно, у кого именно.

И Кая тут же вставила:

– Они и не планировали атаковать академию! Просто думали, что Иниран окажется на воротах. Враги собирались выдернуть его оттуда, а не нападать! Так и вышло бы, если бы не господин Шолле!

Я открыла глаза и перевернулась на бок. Вздрогнула, увидев, что принц тоже смотрит на меня. Уставший, бледный, измотанный, на шее красная полоса. И да, я была полностью согласна с Каей. Если бы принц оказался в первой линии обороны, то те же щупальца его бы выхватили из ряда и утащили – никто и глазом моргнуть бы не успел. Но умный некромант нарушил их планы, будто все точно просчитал, щупальцам пришлось искать добычу. Мы все молодцы! Кроме самого принца. Если бы не его вздорный характер, то все прошло бы куда проще.

Неправый Иниран в кои-то веки не улыбался. А вокруг все притихли, тоже измотанные. И в этой гробовой тишине его голос прозвучал на грани слышимости:

– Я должен сказать спасибо и извиниться?

– Извиниться точно должен, – так же тихо ответила я.

– Не дождешься.

– Воспитание не позволяет?

– Нет. Просто я не чувствую вины.

Ну, кто бы сомневался! Я отвернулась и уставилась в потолок. Через несколько минут по другую сторону от меня рухнул некромант. А я даже удивиться не успела, откуда здесь взялся ректор. Он и оповестил устало:

– Все закончилось так же неожиданно, как началось. У нас двое раненых – из охраны, но с нашими лекарями они будут на ногах уже через пару дней. Кажется, враги и не думали нападать… Только сейчас пришел небольшой кингаррский отряд – всего десять человек. Вряд ли именно они спугнули… А у вас тут как?

В ответ Янош почему-то начал смеяться. Это, должно быть, от облегчения, что все обошлось. Я тоже смеялась, непонятно почему. Ведь когда все хорошо заканчивается, то можно просто посмеяться, а не вспоминать нелепые моменты. Да, мне сегодня пришлось испытать довольно странный опыт, но сейчас, в памяти, он уже не ужасал, а смутно тревожил. И я помогла! Скоро я уеду из академии, но всю жизнь буду помнить о том, каким смешным образом я помогала сегодня принцу. Надеюсь, присутствующие проявят тактичность и не станут о произошедшем распространяться?

Квест 15: Поддаться обстоятельствам

Утром занятия отменили, а вместо того назначили собрание. Это был как раз тот день, когда мы с ректором собирались отправиться в Гензарийское герцогство, но я и сама понимала, что сейчас ему не до этого. Есть проблемы поважнее, чем сопровождать меня. Подниму этот вопрос чуть позже, когда он не будет так занят. За завтраком в столовой все тихо и серьезно переговаривались, забыв о привычной веселой болтовне. Настроение было очевидным: очень многие испугались и теперь всерьез считали, что лучше продолжить обучение дома с репетиторами или выбрать другую академию магии, пусть и не такую престижную, зато расположенную поближе к столице. Не удивлюсь, если не только я, но и многие другие студенты сегодня же начнут собирать вещи. Факультет природной магии почти в полном составе принял такое решение, это было понятно по их возмущенным и непрерывным оханьям.

В актовом зале ректор Шолле подробно рассказал о том, что произошло, – стоило успокоить учеников.

– У нас два раненых, но их жизнь вне опасности, – громко говорил некромант в густой тишине. – Но все больничные места забиты эльфами, которые постоянно падают в обмороки. Думаю, их жизни тоже вне опасности, – он усмехнулся, – особенно если вспомнить тот факт, что все эльфы преспокойно отсиделись в главном корпусе. Помимо того, нам все-таки удалось убить одного из нападавших – спасибо Лауру и всему факультету трансформации за слаженные и организованные действия.

Я перевела взгляд на учащихся в коричневом секторе. Никто из них не выглядел особенно радостным от похвалы, в частности и сам Лаур, который просто кивнул в ответ на слова ректора. Оборотни отличаются невероятной физической силой, не зря же большинство из них строят карьеру в военной сфере. Теперь было даже немного неловко вспоминать свой вчерашний страх – у нас была прекрасная защита, если еще принять во внимание высококлассную охрану и магические границы, установленные господином Шолле.

Сам он продолжал так же торжественно:

– Я воскресил убитого врага для допроса. Потому могу подтвердить, что для паники нет никаких оснований. Целью было убийство только одного из наших студентов! – хоть он и не назвал имени, но все покосились на Инирана. – Услышьте правильно: Оланирский халифат не объявлял нам войну! Уже сегодня было получено их официальное заявление. Вчерашнее – дело рук бунтарей, которые хотят ослабить отношения между нашими странами!

Студенты начали перешептываться, хотя все же общее облегчение ощущалось. Сейчас на горе-революционеров будет объявлена охота, хотя подобные им всегда были, есть и будут. Невозможно застраховаться полностью от чьих-то политических интересов и стычек, похожих на вчерашнюю, но это все же не начало войны.

Ректор поднял руку, останавливая шум, но не стал применять заклинание безмолвия, а огласил следующее:

– Сегодня в академии много военных и представителей королевского дома, сразу бросившихся нам на помощь. Несмотря на то, что наша система организации обороны доказала свою эффективность, мы обсудим способы ее улучшения. А пока я с превеликой честью приглашаю к трибуне… – он сделал драматическую паузу, – нашего высокого гостя! Его высочество, наследник престола, Таниран Ронарский, который лично руководил перемещением к нам части королевской армии.

Зал не дышал – замер. И это было неудивительно. Большинство присутствующих не могли похвастаться благородными фамилиями, настолько высокопоставленное лицо они видели только на портретах или выбитыми на монетах профилями. Мне тоже не доводилось пока встречаться с наследным принцем и первым сыном его величества.

Старший брат Инирана был тоже темноволос. Статный, очень высокий мужчина лет сорока с серьезным лицом и пронзительным взглядом. Я тоже замерла и перестала дышать. Есть люди, которые рождены, чтобы управлять миллионами. Есть те, кого с самого детства готовят к этой нелегкой миссии. И складка между бровями Танирана на довольно молодом лице воспринималась как само собой разумеющееся, как если бы он уже в пятилетнем возрасте ею обзавелся.

И голос его был гулким, спокойным, но слышимым в каждом уголке огромного зала:

– Приветствую вас. И благодарю за то, что в период опасности вы не потеряли бдительности, слушали все приказы ректора и тем самым не только уберегли моего брата, но и предотвратили еще более страшные катастрофы. Ректор Шолле получит очередную заслуженную награду, он же и отметит учащихся, которых премирует баллами по соответствующим предметам. Остальные же вправе рассматривать произошедшее, как небольшой, ничего не значащий стресс.

На этих словах сразу несколько эльфов, включая Анаэля, хором ахнули и тоже потеряли сознание. К счастью, на них никто и не собирался обращать внимания. И это они считают себя венцами творения? Да от таких в реальных боевых действиях толку никакого, хорошо если под ногами путаться не будут!

Таниран продолжал:

– Я не могу похвастаться тем, что учился в этой же академии, поскольку не имею ваших способностей. Вы, избранные магической природой, основа благоденствия всего государства. Моя роль небольшая, но зато в военном деле я кое-что понимаю. Обещаю вам, что с помощью королевской армии и военных гарнизонов Кингарры мы вычистим всю приграничную территорию, и подобного больше не повторится, – несмотря на то, что он говорил обнадеживающие слова, в его тоне появился нажим. – Но в академию все едут и едут представители благородных домов. Я человек простой, потому скажу прямо – если кто-то из них заберет из академии свое чадо из-за ночного происшествия, то я буду воспринимать это как акт личного недоверия к моим словам. Повторяю, я человек простой, но с памятью на фамилии проблем не имею, потому хорошенько подумайте, так ли сильно вы пострадали или больше надумали.

Лицо ректора Шолле было непроницаемо, но я бы руку дала на отсечение, что внутри он ликует и едва сдерживается, чтобы не пуститься в пляс. Еще несколько эльфов после протяжного оха потеряли сознание. Я тоже охнула – за компанию. Не зря на том же факультете обучаюсь. Его высочество фактически запер таким решением здесь всех студентов! Теперь перетрусившим придется или выждать достаточное время, или планомерно завалить экзамены, чтобы на их семьи не пало подобное подозрение! А до сессии куча времени пройдет, там уже первые впечатления сильно притупятся. Вроде бы очень разумный ход – он не допустит оттока учащихся, но мне-то теперь что делать? Я ведь совсем по другой причине…

В коридоре все же подлетела к ректору, хотя он заметно спешил:

– Не сейчас, Тиалла, извини. Ты ведь видишь, что творится.

– Да, господин Шолле, я понимаю!

– Кстати, твой отец тоже скоро приедет. Да тут сегодня будет люднее, чем на королевском балу! Почему кузнец своих сыновей-колдунов не рвется забирать, а? Он своих детей меньше любит?!

– Я… я не знаю, – растерялась от такого напора.

Ректор выглядел очень раздраженным:

– Вот и я не знаю! И у каждого свя-язи, у каждого «ах, мой любимый сыно-о-очек», а простые люди узнали, что с их детьми все в порядке, и успокоились! Будь моя воля, я бы сюда вообще ни одного благородного отпрыска бы не впустил!

– Ну да, – я приподняла бровь. – Как будто кузнец вам мог бы давать взятки на уровне герцога…

– Замолчи! – вскрикнул он и огляделся, никто ли не слышит. – Все, Тиалла, мне некогда! Но мое обещание в силе, – и победно сверкнул глазами. Дескать, повезет он меня куда пальцем покажу, если сама пожелаю.

Пришлось оставить его в покое. Его-то обещание в силе, но что скажет теперь отец? От волнения я просто бесцельно шлялась по коридорам. Однако остановилась на втором этаже, услышав знакомый зычный голос:

– Я рад, что ты не пострадал, – говорил Таниран. – Но, брат, мне доложили, что пока все старшекурсники были в первых рядах обороны, ты просто прятался. Честно говоря, в голове не укладывается.

– Прятался, – спокойно ответил Иниран. – Чтобы меня не убили, раз уж я и был единственной целью.

У меня глаза на лоб полезли. Зачем он так все поворачивает?

Его старший брат говорил задумчиво:

– Видишь ли, с одной стороны, это разумно, но ты сын своего отца. Ты носишь его фамилию, ты станешь Верховным Магом. А если бы кто-то погиб за тебя? На минуту представь, что чьи-то родители сегодня забирали бы тело своего сына или дочери, а ты просто прятался!

– Я должен был стоять в первой линии? – с каким-то подчеркнутым спокойствием спросил Иниран. – Как-то даже в голову не пришло.

– Нет, конечно! – наследный принц явно злился. – Твоя жизнь ценнее прочих, и это все понимают! Но ведь ты мог находиться на безопасном расстоянии – помогать раненым или удерживать границу вместе с ректором. Я в этом плохо разбираюсь, но знаю одно: когда люди рискуют за тебя жизнью, они должны знать, что ты с ними. Пусть даже в задних рядах, пусть только со стороны, магией, но ты с ними и помогаешь им выжить! Уже завтра все королевство будет говорить о молодом Лауре Кингарре, а про тебя скажут…

– А про меня скажут, что трус, – перебил Иниран. – И порадуются, что не этот трус наследует престол. А Верховным Магом я стану не за храбрость, а потому что очень одарен в колдовстве. Все так подумают, но ничего не скажут вслух. Потому что тоже трусы.

– Жаль, что ты считаешь именно так…

Я осторожно, пока меня не заметили, покралась обратно. Странный разговор. Мы все вчера называли Инирана придурком, а он всего лишь собирался сделать то, чего ожидала от него семья? Но почему же он просто не объяснил брату, как все было? Выступил придурком и перед нами, и перед семьей. Никому ничего не хочет доказывать или, наоборот, всем доказывает, что он хуже, чем есть на самом деле? Ничего не понимаю…

Отец, выскочив из кареты, сразу заключил меня в объятия. Потом мне пришлось его отпустить на общеродительский сбор, где тотальную истерию угомонили профессиональным диктатом.

Мне было жаль смотреть на обескураженного отца, когда он освободился и пришел в мою комнату.

– Я пожалел, что отправил тебя сюда, Тиалла! Считай, что ты была права! Твои письма вызвали во мне смутную тревогу, но я крепился из последних сил, мечтая, чтобы ты преувеличивала. И тут такое… Доченька, я не могу забрать тебя прямо сейчас! Наша семья благородна и приветствуется во дворе, как же мне с этим рисковать? А Мирелла… Мирелла никогда не выйдет замуж, если мы, к ее-то носу, еще и покровительство двора потеряем!

Он сокрушался очень правдоподобно. И я почувствовала в себе другую силу. Вначале в академии было невыносимо сложно, но ведь я даже тогда превосходно справлялась! А теперь стало легче. Неужели я ради семьи не смогу протянуть хотя бы до первых экзаменов? Потому и произнесла уверенно:

– Все в порядке, пап. Я уже начала привыкать, честное слово. И все же во мне проснулась магия! Где еще учиться магии, если не в самой лучшей академии?

Но он все хмурился:

– А как же фривольные нравы, о которых ты несколько раз упомянула в письмах?

– Да ничего подобного не было, – отмахнулась я. – Придумала, чтобы ты меня забрал! Поезжай домой, отец, и будь спокоен. А я, может, вернусь после экзаменов, если с ними не справлюсь.

У него и не было иного выхода, кроме как согласиться. Проводив его уже затемно, поскольку в академии не было места для размещения такого количества гостей, я поддалась тоске. Как все неожиданно повернулось… И ведь все сделала правильно, все просчитала, но нет же, каким-то бунтарям-революционерам понадобилось нарушить мои планы!

Села на скамью возле корпуса, которую можно было назвать уже излюбленной. И уставилась в небо все с теми же равнодушными звездами. На этот раз мое одиночество нарушил ректор, сев рядом и тихо спросив:

– Герцог уже уехал? Я не успел попрощаться.

– Да, – вздохнула я. – Он не стал отвлекать вас от совещания с его высочеством.

– А ты, как понимаю, остаешься. Попытаешься завалить экзамены или выждешь несколько месяцев? Заметь, я свою клятву не нарушал!

Оторвала взгляд от неба и уставилась на его профиль:

– Господин Шолле, да сделайте вы что-нибудь со своей радостью! А то я начинаю подозревать, что вы специально все это подстроили! Театральное шоу с одной единственной целью – оставить здесь меня.

– Да брось, – он махнул рукой. – Не настолько уж ты и ценный кадр, чтобы ради тебя столько шума наводить. И, если честно, то я даже очень расстроен – так хотелось тебя больше не видеть!

Я невольно начала смеяться:

– Еще и врать не умеете, стыдно для такой должности! Ладно, я остаюсь. В конце семестра посмотрим, потяну ли я хоть какие-то экзамены.

– Потянешь, – уверенно ответил он и встал. – Завтра пересмотрю твое расписание, оставлю только те предметы, где эльфийская магия пересекается с фейской. А в освободившееся время назначу дополнительные занятия с преподавателями. Ты станешь самой крутой феей, уж я постараюсь.

– Вы же понимаете, что надо мной все равно будут издеваться? Я уже раз сто от вас лично услышала, что моя магия слабее и медленнее других!

– А пусть издеваются! – решил он почему-то за меня столь важный вопрос. – Зато именно вчера твои способности и оказались полезными. Иниран объяснил, как ты, пусть и медленно, но ослабляла чужую магию – и это никто не мог сделать лучше тебя. Да, без помощи ты Инирана бы не удержала и не спасла, но именно ваша команда оказалась такой продуктивной. Мы учим индивидуалистов, Тиалла, но для некоторых задач нужны коллективисты.

– Ну, допустим… – признала я, хотя и сама еще не до конца понимала, насколько моя помощь была полезной.

Но ректор вдруг ухмыльнулся:

– Янош тоже многое рассказал… И совсем не о магии! В общем, спасибо тебе, Тиалла, за самопожертвование, но баллов в рейтинг за подобные подвиги я добавить не могу – твоего же спокойствия ради!

– Уж сделайте одолжение! – крикнула ему в спину, а сама поддалась волне стыда, припоминая все подробности «отвлечения принца от колдовства» – неплохо было бы еще и такой предмет включить в курс обучения.

Квест 16: Пересмотреть стратегию

Когда за завтраком Лаур подсел за наш столик, я сказала то, что сказал бы любой друг на моем месте:

– Ты был просто потрясающим! Лаур, я твердо уверена, что если бы не ты, то мы бы так просто не отделались!

– Спасибо, – легко ответил он. – Но мне хватит благодарности, когда ректор всему факультету трансформации накинет баллы по профильному предмету. Только ему не говорите, что оборотни и без дополнительных бонусов были только рады проверить себя в реальных боевых условиях. Молодцы они, а благодарят все почему-то только меня.

– Ты прав, конечно. Просто я никого из твоих ребят не знаю, потому и смогла поблагодарить за спасение академии только тебя.

Мне импонировала его скромность. Ведь каждый понимал, что дело не только в природе оборотней, но и в дисциплине и уверенной организации, а это полностью заслуга Лаура. Однако Нора закатила глаза к потолку и монотонно заныла – вероятно, этим пыталась наполнить свою речь эмоциями:

– Не отрицай очевидного, Лаур! Ты герой! Факультет бессмертия стоял второй линией обороны, и хоть нам драться не пришлось, но мы все хорошо видели и слышали. У меня колени восторженно тряслись от того, насколько спокойно ты приказывал. А это твое «обращается каждый пятый, остальные – в боевой готовности. Кто рыпнется вперед без сигнала – ноги переломаю» – ух! Мурашечки по коже.

Я с удивлением уставилась на подругу, поскольку не ожидала от нее столь пафосного и вдохновенного монолога. Но Нора медленно перевела взгляд на меня и добавила другим тоном:

– Вот так, Ти, надо говорить. Признай, что Лаур герой, а эту свою холодность оставь для другого случая.

Я удивилась напору:

– А разве я сказала не это?

– Нет. Посмотри ему в глаза и повтори, но теперь с чувством: «Ты мой герой, Лаур! Мой альфа-самец!» и от себя что-нибудь добавь, а то всё я да я. После он тебя поцелует, подхватит на руки и унесет в закат.

Лаур поперхнулся. Я прищурилась.

– В закат ранним утром? – уточнила с ехидцей.

– Не придирайся к формулировкам.

А, ясно. Зацикленность Норы не прошла, она не теряла надежды свести меня с Лауром. Кто бы ей намекнул, насколько топорны ее методы? К счастью, оборотень тоже не захотел продолжать эту тему:

– Ладно, хватит об этом. А ты где была ночью, Тиалла? Не сильно испугалась?

– Да вообще ничего важного! Сидела себе тихонько в безопасном месте, – отмахнулась я.

О моем героизме хотелось говорить еще меньше. Ректор вряд ли будет распространяться о подробностях – зачем ему это? Но вот там были и другие свидетели. Кая даже не поздоровалась, когда вошла в столовую – понятия не имею, насколько она склонны трепаться. Иниран, который, как обычно то ли проспал на завтрак, то ли является в какое-то другое время, тоже не имеет мотива для раскрытия такой информации. Если уж он от родного брата скрыл, как все было на самом деле, то сомневаюсь, что побежит выливать всем остальным. А вот Янош…

– Тиалла! – резкий вихрь со стороны, а я каким-то неведомым образом оказываюсь в объятиях инкуба. – Утречка доброго, моя любимая фейка!

– Отпусти! – я попыталась вырваться или хотя бы отстраниться.

– Какого беса мне тебя отпускать? Мы с тобой всех спасли! Ты уж как хочешь, но в таких случаях люди слипаются в дружественную лепешку и всегда обнимаются при встрече! И пусть медали раздают другим, – он демонстративно указал на нахмурившегося Лаура, – но мы-то с тобой знаем! В общем, ты теперь под моей защитой, фейка, радуйся!

– А кто меня от тебя защитит? – закричала я и с силой его отпихнула.

– Так Лаурушка наш героический… – не в тему пропищала вампирша.

– Не надо, Лаур! – я вскинула руку и тут же посмотрела Яношу в глаза, чтобы каждому слову придать вес: – Все, иди, иди! И больше меня не обнимай без спроса!

– Я бы еще на это разрешения спрашивал, – инкуб подмигнул, но зато соизволил удалиться.

– Дела-а, – протянула Нора. – Со стороны это не очень заметно, но меня вот-вот разорвет, если я не услышу, что ты там делала с инкубом в то время, пока твой героический альфа нас всех спасал.

Лаур молчал, но молчал с эдаким подчеркнутым смыслом и приподнятой бровью. И мне пришлось заканчивать завтрак под двумя заинтересованными взглядами, от которых волнами сочилось любопытство. Потому я кое-как проглотила кусочек омлета и поспешила удалиться, добавив бегло:

– Вы Яноша, что ли, не знаете? Наговорит тоже…

И позорно бежала. Если бы не это, то такому объяснению еще могли поверить, но я будто сама дала повод для всплеска интереса. Вечером Нора с меня не слезет, пока не услышит исчерпывающее объяснение. А потом еще и Лауру сообщит, если посчитает, что я вела себя излишне фривольно, пока «мой героический…» – как там было в точной формулировке? Она совершенно с катушек слетела, сводница полумертвая!

Но у Яноша что-то перемкнуло на фоне пережитых испытаний. После первой лекции, когда мы меняли аудиторию, столкнулись с факультетом сексологии в коридоре. Так Янош не упустил шанса – перехватил меня за талию и звонко чмокнул в щеку. На все возмущения повторял только, как заведенный:

– Не сопротивляйся нашей дружбе, Тиалла, мы теперь неразрывно связаны!

– Да я не против с тобой дружить! Но прекрати меня жамкать, как вздумается!

– Пф! Придумаешь тоже. Я же инкуб, дружить буду так, как умею. Кстати, если ты не занята сегодня ночью, то заходи ко мне – я тебя до мельтешков перед глазами задружу!

Упомянутые мельтешки меня уже беспокоили. Да что с ним такое? Неужели не понимает, что все, не принадлежащие к их бесовской породе, имеют личное пространство! И жутко бесятся, когда оно нарушается такими наглыми вторжениями.

Пожаловалась Анаэлю, но поддержки не нашла:

– Это же Янош. Ты от него хочешь поведения вампира или оборотня? Мерзкое инкубье отребье, зацикленное на плотских утехах… Кстати, а с чего вдруг он так в тебя уцепился? Ты ему жизнь, что ли, спасла?

И вот снова – не объяснишь необъяснимое. Потому я и переключила разговор на тему предстоящего семинара по биологии мелких тварей. А Анаэль подхватил и потребовал, чтобы на ближайшей лабораторной я оказалась в паре с ним… Вот так-то.

Такая очевидность ведь не пришла мне в голову на фоне других переживаний. Дело в том, что перед отъездом я не стеснялась отвечать на вопросы преподавателей, хотя и не могла продемонстрировать действия заклинаний на практике. Но каким-то неведомым образом все профессора смотрели на меня теперь иначе, мои баллы выросли уже до средних по группе, а кое-кто и не стеснялся ставить меня в пример остальным по усердию. Я столько времени работала на плохую репутацию, но за три дня умудрилась ее восстановить! А сейчас я не отчисляюсь. И если начну снова строить из себя дуру, которая тушканчика обычного от магической аморфной жабы отличить не умеет, то уже никто не поверит. И мысль эта не приходила в голову, пока Анаэль не ляпнул про совместную лабораторную – это было признание похлеще всех отзывов преподавателей! Учителя могли ошибаться, ректор мог ошибаться, вся природная магия могла ошибаться в моих способностях, но чтобы эльф рискнул опозориться – совершенно невозможно.

– Хорошо, – согласилась я задумчиво.

– Само собой, хорошо! – отозвался Анаэль. – Не зря же я тебя на самом дне разглядел и на свет вытащил. Теперь буду пожинать плоды! Теоретическая часть самая нудная, а ты зря, что ли, книги стопками туда-сюда таскаешь?

Вот я себе и подписала приговор. Я теперь не просто студентка академии, но и заочно признана самой дотошной заучкой на факультете…

С лекции по основам ухода за кожей лица ректор Шолле меня снял – назначил факультативное занятие на это время. Видимо, мое лицо, по его авторитетному мнению, в уходе не нуждается, раз моя кожа все равно не способна стать столь же гладкой, как у эльфов. Обидно. Мне нравился этот предмет.

– Честно говоря, окончательно твой курс обучения я выстроить пока не смог, – объяснял ректор Шолле на ходу, пока вел меня в другой корпус. – В первом семестре мы просто обрисуем круг вопросов, которые могут тебе помочь, а уж со следующего картина будет полнее.

– Со следующего семестра? – я недоверчиво вскинула брови. – Неужели вы думаете, что я сдам экзамены?

– Сдашь, потому что мы оставим тебе только те предметы, где твоя магия может проявиться, – усмехнулся некромант. – Прекращай искать пути отступления, Тиалла, их не будет!

– Это я уже поняла, – тяжело вздохнула, признавая поражение. – Ладно, раз уж я осталась по доброй воле, если можно так выразиться, то приложу все усилия.

– Молодец, – непонятно за что похвалил ректор. – Мы пытались разыскать для тебя фею, но здесь возникает очень большая проблема.

– И это знаю. Феи или почти не занимаются магией, тогда они живут жизнью обыкновенных людей, или уходят в леса, чтобы слиться с природой окончательно. Кстати говоря, именно это произошло с моей бабушкой. Она была очень стара, на грани смерти от тяжелой болезни, когда попросила ее отпустить… Сказала, что хочет провести остаток жизни в полной гармонии. Мы даже похоронить ее не смогли, – у меня немного испортилось настроение от поднятой темы. – Собственно, только в этом она и проявила себя феей, а до тех пор только непогоду и засуху предсказывала. Но надеюсь, что она провела свои последние дни счастливой.

– Так и было, – уверенно заявил некромант. – Я это не ради поддержки говорю, а обнаружил в книгах. Сильная фейская магия просто требует единения с природой, хотя бы в конце жизненного пути. Но в любом случае, учителей среди фей нет, потому и нам придется справляться своими силами. Я решил, что приглашу преподавателей со всех факультетов на несколько занятий с тобой – каждый из них найдет пересекающиеся с твоим профилем вопросы, если они есть.

Я просто пожала плечами, поскольку не было оснований ни спорить с таким педагогическим подходом, ни соглашаться с ним. Хотя все же интерес появился – на что я вообще способна, если всем этим ответственным преподавателям удастся вытянуть из меня хотя бы ниточку способностей?

Таким образом, трижды в неделю со мной будут заниматься эльфы с родного факультета – будем с ними рассматривать общие темы с фейской стороны. А в другие дни будут чередоваться учителя с других, и это может оказаться презабавным экспериментом. Я не удивилась, что ректор решил начать с факультета колдовства.

Некромант мягко подтолкнул меня ко входу в совсем небольшой класс. Не имею понятия, для чего используется это помещение с тремя ученическими столами и одним преподавательским. Пока я осматривалась, он дружески воскликнул, продолжая толкать меня в спину:

– Магистр Нарана! Вот девушка, о которой я вам говорил.

Из-за стола поднялась низкорослая женщина преклонных лет в синей мантии до пят. Она была такого маленького роста, что издалека напоминала бы пухлую девочку. Но ощущение это пропадало, стоило взглянуть на ее лицо с сетью морщинок. Если бы она была обычным человеком, то я навскидку дала бы ей лет восемьдесят, однако колдунье могло быть и намного больше, если ее магия достаточно сильна.

Зато когда она улыбнулась, то словно помолодела лет на двадцать:

– А, наслышана, наслышана! Заходи, Тиалла.

Ректор незаметно испарился, оставив нас наедине. Я не хотела выглядеть невежливой:

– Добрый день, магистр! Буду благодарна вам за любую помощь с моей магией. И о чем вы конкретно наслышаны, если не секрет?

– Не секрет, – она взяла меня за локоть маленькими, но цепкими пальчиками и буквально швырнула на стул. Я охнула, поскольку просто не ожидала такой силы в ее малюсеньком тельце. Зато теперь наши лица были примерно на одном уровне. – Наслышана о том, что ты можешь блокировать даже сильнейшие колдовские чары!

– Да, – согласилась я. – Но это выходит не слишком быстро…

– Понимаю, – она пристально осматривала меня с ног до головы. – Твоя магия вообще не может быть агрессивной. Но в некотором смысле она уникальна. Мы учим своих студентов ставить щиты против чужих заклятий или контратаковать собственными, но колдуны не умеют их просто убирать, как если бы их не было. Это невероятно! Пока не представляю величину практической пользы, но именно с этого мы и начнем. Чума! Да, чума неплохо!

– Чу… что? – я надеялась, что послышалось.

– Не бойся! Делай то, что умеешь. Я прокляну тебя чумой, а если не справишься, то сниму заклятие. Язвы потом лекари наши долечат.

– Что?! – еще увереннее вскрикнула я.

Но боевая девочка-старушка меня уже и не слушала. Она вскинула правую руку в воздух, что-то шепнула и очертила указательным пальцем знак, а потом указала им же на меня. Готово? Я теперь заражена страшной болезнью?

Делать нечего. Закрыла глаза и попыталась найти дисгармонию. Она была, но едва ощутимая – просто воздух вокруг меня потемнел и очень медленно проникал внутрь. Я даже недомогания пока не ощущала. Вдохнула и попыталась поймать любую энергию. Но чистые волны не цеплялись за потемнения – те были слишком рыхлыми, почти прозрачными. Это не плотные щупальца, которые душили Инирана. Я пыталась снова и снова, но только замедляла проникновение в себя этой скверны, но не могла ее остановить.

– Хорошо, Тиалла, – шептала рядом колдунья. – Сосредоточься лучше!

Быть может, сыграла роль мнительность, но мне начало казаться, что вся кожа чешется – особенно в тех местах, где заклинание прошло глубже. Лицо начало гореть от перенапряжения.

Магистр Нарана вдруг рявкнула громко:

– Я ведь вижу, что получается! Почему ты просто не оттолкнешь от себя это заклятие? – и после паузы сама себе ответила: – Ах, ну да, ты не можешь направлять ее резко. Тогда и не получится.

Нет, тело точно уже все чесалось. Я открыла глаза, вскочила на ноги и не сдержала паники:

– Снимите, снимите это с меня!

Магистр недовольно вздохнула, как если бы собиралась помучить меня дольше, но потом все же начертила в воздухе знак отмены. Сразу стало легче из-за отпускающего страха, но я осмотрела руки и не постеснялась приподнять юбку, чтобы убедиться в отсутствии язв, которые нарисовало воображение. Только успокоившись, посмотрела на магистра.

– Простите за провал.

– Какой еще провал? – она вытаращилась на меня. – Это одно из сильнейших заклинаний с тончайшей сеткой, но ты с первого раза смогла его замедлить. Недели через две интенсивных тренировок получится и вообще нейтрализовать!

Я уточнила осторожно:

– Вы меня две недели чумой заражать намерены?

– Чумой, оспой, ниссарадийским гриппом, чем угодно! – обрадовала она. – А пока начнем с чего-то более простого. Невидимые путы, от которых ты помогла избавиться Инирану. Закрывай глаза, буду тебя ими хватать.

Неутешительно. Но эти щупальца хотя бы знакомы, почти родные. Целый час магистр Нарана тянула ко мне магические плотные волны, я показывала вначале, что делала той ночью – покрыла их сверху воздухом и тем ослабила, а потом, под ее руководством, смогла в точности повторить, как я их оттягивала от шеи принца, а в данном случае – своей.

Результатов этого занятия, честно говоря, не было. Просто первое мучительное знакомство с моими способностями. Выходила я из класса изможденная и до сих пор немного почесывалась по инерции. Обед должен вернуть силы, потому я решительно направилась по коридору на выход. Постаралась не зацикливаться на том, что там меня определенно поджидает любвеобильный Янош. Занятие на факультете колдовства тоже закончилось, потому теперь вокруг было людно, а студенты косились на меня. Я не поднимала взгляда от пола, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Эй, красотка! – окликнул один. Кажется, тот самый, который встретил меня возле двери принца. – Ау! Я с кем разговариваю? До сих пор нос задираешь? Ну-ну. Посмотрим на тебя через пару недель, здесь выскочек не любят.

Я сделала вид, что не услышала.

– Эльфов нигде не любят. Ты что тут забыла? – подхватили с другой стороны.

И ему ответил кто-то третий:

– Так она даже не эльфийка! Ни рыба, ни мясо. У нее от эльфов только зазнайство, похоже.

Да как же примириться с мыслью, что ты в этом обществе самый слабый? Был, есть и будешь самым слабым! Стычка закончится не в мою пользу. Я даже от инкуба отделаться не могу! Ведь вряд ли могут так же доставать любого другого студента. От колдуна и каким-нибудь проклятием в ответку прилететь может. А я тут… тварь дрожащая и права голоса не имею. Хоть что-то бы могла возразить по поводу выскочки, так развернулась бы и возразила: заклятием облысения или неконтролируемого мочеиспускания. Попробовали бы они повторить свои эпитеты в следующий раз! А пока просто семенила побыстрее от возможных проблем.

На улице сразу увидела в стороне Инирана, который разговаривал с какими-то сокурсниками. Остановилась. Если у меня нет достаточно магии для спокойной жизни, то надо пользоваться имеющимся – мозгами и умением договариваться.

– Иниран, – окликнула уверенно. – Можно тебя на два слова?

Принц обернулся и, увидев меня, нахмурился. Но потом все же кивнул и направился в мою сторону. Я то ли от волнения, то ли по привычке снова почесала бок. Будь проклята эта чума! Как и вся система бесчеловечного образования.

– Я смотрю, ты без меня и дня протянуть не можешь, – заявил на ходу. – Заклинания дали такой побочный эффект, или ты уже сама?

– Нет, – я покачала головой. Смотрела в сторону, почему-то было очень сложно глядеть на него прямо. – Речь не об этом. Янош теперь донимает меня, прохода не дает. Поговори с ним.

– И зачем мне это делать?

– Потому что вы друзья. Если ты попросишь, он отстанет, я уверена.

– Ты не поняла вопрос. Зачем, – он выделил это слово, – мне это делать?

– Ну, – я пожала плечами, – хотя бы из чувства благодарности. Все же я хоть немного помогла тебе тогда.

– Помогла, – признал он, а в голосе появилась улыбка. – Хорошо. Я поговорю с ним. Но только при одном условии.

– Каком еще условии? – вскинулась я и наконец-то нашла в себе силы посмотреть в синие глаза. – Какие могут быть условия, Иниран? Неизвестно, был ли ты сейчас жив, если бы не я!

– Верно, неизвестно. Но условие все-таки есть, – он улыбался едва заметно, а глаза немного сощурились. Красивый, королевское отродье, даже без заклинаний ничего так.

– Говори, – выдавила я со злостью.

– Помнишь, как именно ты меня останавливала до того, как я освободился?

Начала краснеть, но взгляда не отвела.

– Помню! Забыть не могу, хотя очень стараюсь!

– Вот и я забыть не могу. И осталось у меня какое-то чувство… незавершенности, что ли? Повторим опыт? И Янош больше к тебе на десять метров не подойдет. Как думаешь, без инкубского внушения будут те же ощущения? У меня от тебя тогда чуть мозги не взорвались. Не зайдем дальше, просто хочу проверить.

У меня челюсть отвисла. Наглость на грани абсурда. Да что он за человек вообще? Всем врет, строит из себя постоянно кого-то, старается выглядеть хуже, чем есть на самом деле. Как при разговоре с братом. И как всегда при разговорах со мной.

Собралась и ответила:

– Я тут подумала, не настолько уж мне объятия Яноша противны. Уж точно приятнее, чем твои.

– Как знаешь, – он не стал дожидаться продолжения, заправил руки в карманы и зашагал к столовой.

У меня же аппетит надолго пропал. Тут вообще все помешаны на похоти, далеко не только инкубы! Да он ведь тогда был под мощнейшим внушением, вообще себя не контролировал! Зачем же такое повторять? Или нет, Иниран скорее всего просто придумал условие, которое я точно не приму. Поиздевался по привычке.

Пошла в библиотеку. Энергию и злость лучше направить в полезное русло. Да и раз за мной закрепилась роль главной заучки среди эльфов, то неплохо было бы соответствовать.

Квест 17: Стать лицом факультета

На следующий день в столовой произошло немного странное. Янош уже привычно бросился ко мне с распахнутыми объятиями, я сжалась, не надеющаяся сразу отбиться, но собирающаяся пытаться, но инкуб вдруг налетел на невидимую стену в полушаге от меня. Впечатался в нее со всего размаха и заскулил от боли. Я замерла, не представляя, что конкретно происходит, а инкуб вдруг заорал:

– Сразу бы сказал, что ревнуешь! Хотя ревновать к нам – это тупость несусветная!

– Кто бы сразу сказал? – отозвалась я эхом, наблюдая за похитревшей физиономией Яноша.

И, следуя за его взглядом, развернулась. В нескольких шагах за моей спиной стоял Иниран и тоже ухмылялся:

– Не ревную, просто раздражает, как она верещит при виде тебя.

– Ну-ну, – инкуб уже и забыл об обиде, подлетел к другу и пихнул его к своему столу.

Там принца тут же облепили две девушки в желтой форме. Но он не выглядел недовольным. Наоборот, откинулся на спинку стула, расслабился и позволил суккубам гладить себя по груди и зачем-то заглядывать за ворот рубашки. Большего себе не позволяли, памятуя о приказе ректора, но и без того вся троица выглядела донельзя радостной. Я же, наконец, отмерла и повернула к Норе с Лауром, постоянно оглядываясь на сумасшедшую компанию. Иниран все-таки последовал моей просьбе, хотя сразу отказал. Потому ситуация и удивила так сильно. Сделал он это, потому что я попросила, или просто решил посмеяться над другом? От ответа на этот вопрос зависел другой, намного важнее: с ним все-таки можно договориться или нельзя?

И странности на этом не закончились. Быть может, их было больше, но, с головой погрузившись в учебу, я замечала только самое очевидное. Например, в выходные совершенно точно видела Лаура и Инирана, громко о чем-то спорящих. Подходить и вслушиваться не стала, предпочла посвятить книгам лишние минуты.

А вот в понедельник перед занятиями нас снова отправили в актовый зал на встречу с ректором. Это уже стало неприятной традицией, поскольку ни разу до сих пор такие собрания не были посвящены позитивным вопросам. Конечно, я сидела рядом с Анаэлем, другие эльфы до сих пор относились ко мне с высокомерной настороженностью, потому и вздрогнула, когда кто-то занял кресло с другой стороны. Посмотрела и замерла, не представляя, как реагировать.

– Ты заблудился, Иниран? – кивком указала на синий сектор факультета колдовства.

Он на меня и не глянул, но хоть ответил:

– Нет.

– Тогда с чего вдруг? – меня этот вопрос действительно интересовал.

– Хочу позлить альфу оборотней, – он пожал плечами. – Разве неясно? Пусть ревнивая псина с ума сходит.

– А-а, – отозвалась я с явным облегчением. Причина-то все объясняющая, если принять во внимание характер принца. Намного логичнее, чем любая другая. – Но ты немного ошибся с предположениями, мы с Лауром просто друзья.

Он скосил на меня глаза, не меняя расслабленной позы.

– Угу, верю.

Усмехнулась недоуменно:

– Вообще-то, я серьезно. Не заметил, что я даже не принимала его помощи против Яноша? Кстати, спасибо, что все-таки отвадил своего друга от меня. Хотя тоже, как я понимаю, лишь бы кого-нибудь позлить?

– Я вообще ничего не делаю с другими целями, – он слабо улыбнулся. – Но вернемся к альфе. Вы с ним друзья, потому что оба так решили, или ты поставила ультиматум?

Меня этот разговор напрягал все сильнее, теперь и злость возникла:

– А вот это не твое дело. Все, Иниран, теперь можешь идти к своим. Скоро ректор и кураторы факультетов явятся.

– Благодарю, что разрешила, – и остался на месте.

Да что с ним такое? Я посмотрела на сектор факультета трансформации, нашла глазами Лаура. Он в нашу сторону даже не смотрел. Какой-то нелепый способ вызвать раздражение, честное слово. Нет, ревность, наверное, в Лауре вызвать просто – он хмурится всякий раз, когда ко мне приближается Янош, но не кидается на мою защиту, так как я этого активно требую. В общем, Лаур держит себя в руках, а ревность и остальное не показывает, чтобы не испортить наши отношения снова. Но с чего бы ему ревновать к принцу? Сел рядом, что такого? С другой стороны от меня всегда сидит Анаэль, с тем же успехом можно ревновать и к нему. И уж куда проще жить без внимания его высочества, если его присутствие рядом уже выводит из себя.

Но я немного недооценила саму обстановку. Ректор, едва только занял обычное место возле трибуны и осмотрел всю аудиторию, остановил взгляд на принце и повторил в точности мои слова:

– Иниран, ты заблудился?

Но тот ответил громко и спокойно:

– Нет, господин Шолле. Я тут решил, что превращусь в послушную лапочку, а за вами должок, помните? Вот и подумал, что нарушу правила в последний раз, чтобы между нами не осталось открытых вопросов.

О, я помнила этот момент! Ректор в самом деле пообещал Инирану закрыть глаза на следующее нарушение. Господин Шолле не стал отказываться от своих слов, бегло улыбнулся и кивнул. Зато теперь все зрители уставились на нас. Теперь и Лаур хмурился, и все эльфы поджали губки, и факультет колдовства улыбками и подмигиваниями поддержал своего любимчика, и факультет сексологии начал очень дружно ржать. Иниран в своей обычной ипостаси – не только какого-то там Лаура взбесить, а всех вокруг обескуражить. Жаль, что на этот раз он выбрал жертвой своей игры именно меня. Я неловко поерзала на мягком кресле, пытаясь прогнать мандраж.

К счастью, ректор перешел к теме собрания и мигом переключил все внимание на себя:

– Дорогие студенты! – начал торжественно и с легкой улыбкой, что обнадеживало. – Неприятности остались позади, а я рад сообщить, что ни один из учащихся не забрал после этого документы, чем выразил доверие и мне, и слову королевского дома, и доблести наших военных!

Я невольно хмыкнула. Он явно издевался, ведь прекрасно понимал расклад. С другой стороны, уже через несколько дней после атаки врагов напряженные и депрессивные обсуждения изменили настроение: теперь студенты происшествие рассматривали как какое-нибудь приключение без серьезных последствий. Так что мера, надо признать, была эффективной – не допущено панического бегства, а от паники очень быстро ничего не осталось.

Ректор Шолле продолжал:

– Потому учебный процесс и программа мероприятий остаются неизменными!

Я смысла этой фразы вообще не поняла. Однако вокруг начал нарастать восторженный шум, особенно бушевал синий сектор. Господин Шолле со смехом поднял руку, призывая всех к тишине, и заявил:

– Да-да! Ежегодная битва факультетов начнется ровно через неделю! Деканаты составят списки команд. Как всегда, двенадцать участников по четыре человека с каждого курса. И приз…

– Подождите, господин ректор! – Янош даже со своего места вскочил. – Мы еще в прошлом году просили изменения правил!

Колдовской факультет на его слова ответил радостным улюлюканьем и почти отчетливыми оскорблениями. А вот факультет бессмертия проявил необычную для себя эмоциональность: многие вампиры тоже поднялись на ноги и монотонным хором поддержали Яноша. Им третий курс синего факультета даже неприличные жесты не постеснялся продемонстрировать, а смех колдунов стал еще громче. Окончательно добил меня Лаур, голос которого заглушил остальные:

– Есть смысл, ректор! Иначе просто пропадает азарт!

Во время этой ругани я, забывшись, наклонилась к Инирану, который точно должен быть в курсе ситуации:

– О чем они спорят?

– Обо мне, – ответил принц.

Ну да. Что бы ни происходило, речь обязательно идет о нем! Как можно быть настолько эгоцентричным? Наклонилась к Анаэлю, но тот и сам переводил взволнованный и непонимающий взгляд справа налево. Будучи первокурсником, он тоже не понимал происходящего. Теперь заметила и я – кричали, спорили и смеялись только старшекурсники, новички просто недоуменно наблюдали за действом. Но вот что странно – старшекурсники были и на нашем факультете, но никто из них и рта не открыл. Все эльфы просто сидели и лениво рассматривали собственные пальчики, как будто обсуждаемые вопросы их не касаются.

– Хорошо, – сказал ректор, но шум не утих. Потому он взметнул руку вверх и сжал кулак, накладывая на аудиторию заклинание безмолвия. И в гробовой тишине повторил спокойнее: – Хорошо, я вас услышал. Тогда продолжу. Приз в этом году: каждый учащийся выигравшего факультета в случае проваленного экзамена не отчисляется, а получает полгода на пересдачу!

Аудитория синхронно выдохнула. В том числе и я. Каждый студент факультета, а не только двенадцать участников команды? Ничего себе, щедрое предложение. Например, для меня, если захочу остаться в академии. Да для многих просто спасение! Не выучил что-то или переволновался – и пожалуйста, учишься дальше, имея целых полгода в запасе для пересдачи! Удивлению моему предела не было: это за что же можно назначить такой ценный приз? Хотя бы теперь понятно, почему даже вампиры воодушевились, что-то требуя.

И ректор продолжил в том же навязанном молчании:

– Но правила я меняю. Студент третьего курса колдовского факультета Иниран не может участвовать, перевожу его в жюри.

Весь синий сектор теперь вскочил на ноги, и хоть ребята не могли произнести ни звука, но было видно, что от их веселья не осталось и следа. Они очень разозлились от такого решения. Встал и Иниран, но господин Шолле опередил:

– Не снимай заклятие, Иниран! Не ты ли давеча собирался стать послушной лапочкой? – он явно издевался, а рука принца замерла на полдороге – он так и не решился ослушаться прямого приказа.

– На этом все! Жду списки команд! – оповестил ректор и уже на выходе снял заклинание.

Рев разом оглушил. Кураторы бросились между рядами, чтобы студенты не вздумали кинуться в драку. А Иниран громко крикнул:

– И ты мне после этого друг?!

Обращено было к Яношу – само собой, ведь именно он начал возмущаться первым. Инкуб повернулся и демонстративно высунул язык. А с других факультетов кричали:

– Справедливо, Иниран! Ты будущий Верховный Маг государства – ты и должен быть самым сильным из нас! Но битва факультетов должна быть весельем, а не как в прошлом году!

– Вот именно! – подхватил кто-то из оборотней. – Пятнадцать минут! Неделю готовились, и никакого азарта! Я себя каким-нибудь эльфом в прошлом году почувствовал!

Янош повернулся к нему:

– Это ты на первом курсе битву не видел! Он просто подсек все команды огненной волной, некоторых едва спасли! Полный лазарет раненных, ему четыре месяца наказания, а победу-то все равно засчитали колдовскому факультету!

На это синий сектор снова взревел. А, ну теперь примерно понятно. Колдуны были твердо уверены, что победа и на этот раз заведомо за ними. Иниран, даже если что-то жуткое натворит, свои наказания отработает, а остальные будут пожинать плоды. Ясно, почему такая несправедливость только их и устраивала.

Иниран бессильно рухнул обратно на кресло.

– Но я не хочу быть в жюри… – непонятно, к кому обратился он.

Эльфы стройной колонной и так же без особого интереса куда-то потянулись, Анаэль окликнул меня, все еще сидевшую на месте. Я бросила последний взгляд на расстроенного принца, пожала плечами и поспешила за другом.

Оказалось, что весь факультет природной магии собрали в одной аудитории в нашем корпусе. Профессор Наинниллидан вышел вперед и дождался тишины.

– Дорогие студенты! Я понимаю ваше настроение, но мы должны все-таки составить команду. Первое задание будет выдано только в понедельник перед состязанием, и я не представляю его суть. Будем ориентироваться на соревнования по смеси магии и битвы. И напоминаю, что все участники команды на ближайшую неделю освобождаются от занятий, чтобы выделить время на подготовку! Кто хочет стать добровольцем?

– Бросим жребий, как в прошлом году? – лениво предложил кто-то из третьекурсников.

Профессор обводил взглядом всех нас, ожидая других предложений. А потом уточнил:

– Все согласны с таким вариантом?

– Конечно, профессор, – ответила красавица-эльфийка. – Двенадцать случайных жертв, лишь бы от нас отстали.

– Зачем же использовать такие эпитеты? – сокрушался преподаватель. – Не жертв, а достойных студентов, которые будут представлять весь наш факультет!

– А толку его представлять? – уныло ответил еще один. – Отстали бы давно от нас. Не по статусу эльфам с этим отребьем конкурировать.

– Ты так говоришь, – повернулся к нему Наинниллидан, – только потому, что не веришь в нашу победу!

– Не верю, – изящно пожал плечами студент. – Давайте говорить прямо: даже без Инирана у колдунов наибольшие шансы. Их магия самая агрессивная. Если наберут полный отстой в их команду, то на первое место выйдут оборотни – они лучше всех потянут физические задания. Даже у вампиров с демонами есть какая-то вероятность победы, если их колдуны в первый же день всем составом не уложат. А мы не соперничаем с быдлом!

Услышанное обескуражило настолько, что я осмелилась спросить:

– Вы называете их быдлом, потому что буквально все сильнее эльфов?

– Не сильнее, – скривилась девушка напротив. – Мы сильнее, но не опускаемся до того, чтобы сравнивать свою магию с чьей-то еще.

– Так опуститесь! – зачем-то настаивала я. – Если вы сильнее, то почему бы не показать это всем? Не ради приза!

Анаэль потянул меня за рукав назад, как если бы я разбушевалась:

– Тиалла, соревнуются только те, кто не уверен в своем статусе. Ну, не позорь меня!

Но я глянула на друга с тем же изумлением.

– Я не позорю, господа эльфы! Я говорю прямо. Правильно ли я понимаю, что каждый год команда этого факультета проигрывает всем и уходит с высоко поднятой головой?

– Ну, – ответил старшекурсник, – иногда сами уходят, иногда уносят в лазарет, как было на первом курсе.

Я кивнула, понимая свою правоту и потому говоря еще увереннее:

– И все без исключения считают вас слабаками? Видите ли, дорогие эльфы, тем же оборотням и в голову не приходит, что вы не сражаетесь, поскольку считаете борьбу недостойной себя! Они просто записывают вас в самых жалких! И такое мнение у всех!

Эльфы начали переглядываться, а профессор почему-то заулыбался и махнул рукой – мол, продолжай. А что продолжать? Я даже начинать это не собиралась, просто не выдержала несуразности такой позиции. Потому на одном выдохе и закончила:

– Не в призе дело. И даже не в победе. Дело в том, чтобы все остальные поняли, что природная магия ничуть не слабее любой другой. Выбрать самых сильных, самых успевающих студентов нашего факультета – и просто показать, что их не выбить так просто, как все думают!

И аудиторию накрыло тишиной, как будто тут был ректор со своим заклятием. После долгой паузы подал голос профессор:

– Итак, одна первокурсница в команде есть. Остальных выбираем жребием?

И эльфы послушно закивали, ничуть не проникнувшись моей речью. Меня в команду? Я обреченно покачала головой:

– Вы так ничего и не поняли, профессор! Сильнейших студентов, которые могут показать остальным…

– Все, Тиалла, ты уже в команде, – оборвал он довольно. – Будем надеяться, что остальных судьба выберет таких же пламенных, и наш факультет вылетит хотя бы не в первые пять минут.

Судя по тому, с какими лицами эльфы тянули жребий, его надежде не суждено было осуществиться. Среди них не было ни пламенных, ни горячих, ни даже таких, до которых можно докричаться. Четыре студента с каждого курса, которым не повезло, опустили головы и понуро поплелись из аудитории. А их товарищи пытались их поддерживать приблизительно такими неутешительными речами:

– Это совсем ненадолго! Несколько минут позора, и ты либо в лазарете, либо на трибуне зрителей.

И было видно, что те, кому жребий не выпал, очень этому факту радуются. Вон, даже у Анаэля радостно заблестели светло-серые глаза.

– Молодец, Тиалла, так держать! Дура дурой, конечно, но характер имеешь, а это уже неплохо. Ты прямо сейчас лучше до комнаты своей добеги, а уже там разревись. И не стесняйся этой слабости, все в команде так сделают.

– Благодарю за совет.

Не удивилась, что вся моя «пламенная» команда разбрелась, не назначив время для упомянутых тренировок. Они просто решили, что за такое заслужили неделю отдыха, и вряд ли собираются заниматься чем-то еще.

* * *

Излюбленная скамья уже давно была мною признана местом всех встреч и важных разговоров. На этот раз, когда я оккупировала ее вечером после закрытия библиотеки, и с удовольствием вытянула ноги, ко мне присоединился Иниран. С ним общаться не хотелось вовсе. Но я собралась и уставилась на принца:

– Чем обязана?

– Пока ничем, – он не смотрел на меня, а рассеянно глядел куда-то вперед. – Я теперь в жюри битвы факультетов, дери бесы ректора.

– Я в курсе. Рядом с тобой сидела, – напомнила я.

– Я не о том, – он будто и не уловил моего раздражения. – Списки передали. Увидел, что ты капитан команды факультета природной магии. Не поверил своим глазам, потому подошел уточнить.

– Что?! – я вытаращилась на него. – Они записали меня капитаном?

Иниран не сдержал улыбки, но продолжал смотреть перед собой.

– Выходит, что так.

– Какое глупое решение! – я теперь устало откинулась на спинку и уставилась в звездное небо. – Зла на них не хватает!

– А из-за чего ты паришься? Эльфы все равно проиграют. И без разницы, кто будет числиться в строчке капитанов.

Я жалобно простонала. Он ведь прав! А раз я сама крик подняла, то меня и вписали. Зачем кого-то из эльфов лишний раз огорчать, если уже героиня вызвалась?

– Ладно, – протянула я, скорее для самой себя. – Можешь хоть задание рассказать, раз ты в жюри? Получится, что не зря подходил.

– Не могу, – ответил тихо. – Этот… ректор, – он как будто выругался, – с меня еще и магическую клятву взял о полном неразглашении.

– А, – поняла я, – это чтобы ты своим не подыгрывал.

– Естественно. Я им даже советом помочь не смогу, чтоб ему пусто было. Вообще никому не смогу.

– Но факультету природной магии бы и не стал.

– Почему же? – он усмехнулся. – Хохмы ради, я бы дал эльфам хоть какую-то фору. Они… в смысле, вы такие жалкие, что было бы забавно вам дать хоть маленький шанс.

Мне сказанное, конечно, не понравилось. И не понравилось именно полной справедливостью. Завтра же найду каждого члена команды и выскажу все, что о них думаю! Но он сидел здесь – олицетворение моего раздражения. Потому я вскинулась и уставилась на его профиль:

– Ты, самый лучший студент на колдовском факультете, по высокомерию ничуть не уступаешь эльфам!

– Почему только на факультете? – он перевел на меня ироничный взгляд. – Ты, вероятно, сегодня плохо слушала?

– Вот! Именно об этом я и говорю! Природа наградила тебя больше, чем всех остальных, и это не могло пройти бесследно? Все по сравнению с тобой жалкие, все никчемные, верно? Самолюбование, возведенное в абсолют! Но если эльфы такими рождаются, то у тебя какие оправдания?

– А разве похоже, что я оправдываюсь? – обескуражил он. – Но почему ты кричишь при каждой нашей встрече?

– Даже и не знаю! – я развела руками. – Тоже, наверное, какая-то магия!

– Тогда не кричи, – так же спокойно сказал он. – Смотри в небо и сиди молча.

– Зачем?

– Не знаю. Просто сиди.

– Да зачем?!

– Не знаю, сказал же. Кстати, я освоил заклятие безмолвия, так что могу и заставить.

– Еще чего!

Он вдруг резко надавил мне на плечо, вынуждая упереться в спинку, а потом пальцами поднял мой подбородок, направляя лицо вверх.

– Небо типа, звезды, все такое, – сказал он. – Только молчи, пожалуйста.

Я замерла, наблюдая за сияющими точками на черном небе. И решила на этот раз выполнить просьбу, поскольку в кои-то веки она прозвучала именно просьбой, а не приказом.

Через несколько минут он вдруг сам нарушил тишину:

– Уже поздняя осень, а здесь тепло. Это климатический купол, никак не могу понять, как он устроен. Вот только солнце садится все раньше, но температура не падает.

– Ты можешь выяснять это и без меня, – тихо отозвалась я.

– Не могу.

– Почему?

– Не знаю.

Я долго молчала, но потом осмелилась на откровенность:

– И сегодня в актовом зале сел со мной. Сказал, что хочешь позлить Лаура. Здесь-то его нет.

– А он хоть разозлился? – задал принц неожиданный вопрос.

– Наверное, – я вздохнула. – Ты ведь знал, куда бить.

– На самом деле, не особенно. Бил наугад, как обычно. Так у вас с ним любовь?

Я медленно повернула голову, но Иниран смотрел в небо. Спросила:

– Тебе интересно, или спрашиваешь для какой-то цели?

– Интересно. И всегда есть цель. Если у вас любовь, то почему бы не сказать об этом прямо? Одно его имя защитит тебя от большинства проблем, ты не могла об этом не думать.

Что-то в этом разговоре было неправильно. Вероятно, именно то, что я вообще не собиралась когда-нибудь вести с ним такие разговоры. Может быть, только потому и ответила честно:

– У нас нет любви. В смысле, Лаур думает, что я его пара, но даже в этом…

Иниран вдруг выпрямился и уставился на меня.

– Ты истинная альфы?

– Да… – я оторопела и тут же исправилась: – В смысле, Лаур так думает, но для проверки ему нужно…

Я зарделась, а принц тихо рассмеялся:

– Знаю, что нужно ему для проверки. И, как вижу, этой самой проверки еще не было. Но он наверняка ошибается или врет.

– С чего вдруг? – теперь я действительно заинтересовалась.

Иниран закусил на несколько секунд нижнюю губу, а потом перевел взгляд в землю, как если бы собирался говорить что-то смущающее. Так и было, я заранее напряглась, слушая:

– Если бы ты была истинной парой оборотня, да еще и будущего альфы, то испытывала бы к нему непреодолимую страсть. Только к нему, на всю жизнь, без сомнений и оглядки. Мне казалось, что ты ему нравишься, но такого поворота не ожидал.

– Он говорил об этом. И сам же думает, что я просто этого не до конца осознала. Но почему это так удивляет тебя?

Иниран еще сильнее наклонил голову, и я определенно уловила в его голосе улыбку:

– Ты целовалась со мной, помнишь?

– Ну… – к счастью, заканчивать не пришлось. Еще не хватало это вспоминать.

– Я, конечно, не оборотень, и по запаху такие тонкие материи различать не умею, но ты целовала меня, а не Лаура. Будь ты его истинной, то совершенно точно все происходило бы иначе. Истинная пара не находит удовольствия в ласках других, она не распадается даже на короткий миг, не подвержена страсти к другим и от других. А я там был, помнишь? И даю свидетельские показания, что ты в тот момент не принадлежала кому-то настолько прочно, как это бывает у истинных. Прости, понятней объяснить не смогу.

Я задохнулась. Захотелось сбежать в комнату, но трусихой я выглядеть не собиралась. И хоть все это страшно смущало, но надо было договорить:

– Ты к чему ведешь?

– Ни к чему, – он вдруг поднялся на ноги. – Без меня разберетесь. Давай завтра здесь же молча посидим?

– Иниран! – остановила я, хотя лицо по непонятной причине начало гореть. – Зачем?

– Не знаю, – он не обернулся. – Просто хочу сидеть и молчать.

– Со мной?

– Кажется, да.

И направился к своему корпусу. Очередная игра, издевка, способ вывести меня из равновесия? Вывел, что уж сказать.

Но позже я задумалась и о Лауре. Если Иниран не преувеличил, то Лаур или ошибся, или намеренно ввел меня в заблуждение. Просто чтобы затянуть меня в свою спальню? Тогда потом зачем начал разыгрывать моего друга, терпеть эту дистанцию? Не так уж много я понимаю в страсти, но чудится, что простая страсть не заставляет человека идти на поводу у предмета желания, учитывать его интересы, прислушиваться. Лаур бы злился, настаивал на своем или плюнул бы уже на меня, найдя себе другую девочку для развлечений, а не сидел бы терпеливо со мной за столом каждый день во время завтрака. Вспомнила открытую, широкую улыбку оборотня. Нет, что-то не так. У Лаура много недостатков, но его недостатки и не сравнятся с недостатками принца. Если уж кто-то и вводит намеренно меня в заблуждение, то я уверенно поставлю на его высочество.

Но все равно на душе как-то странно. И улыбается. Само собой. От этого «кажется, да» – пустого, бессмысленного – губы непроизвольно растягиваются. И хочется зарыться с головой под одеяло, закрыть глаза, вспомнить и тихо-тихо, так, чтобы сама не расслышала, завизжать.

Квест 18: Продержаться до первого снега

Парадоксально, но неожиданное странное внимание принца быстро выбило меня из привычной колеи. Теперь я снова выискивала его взглядом везде, где могла бы встретить, как тогда, когда на меня действовало заклинание. Оно будто незримо и в другой форме присутствовало и теперь: не такое же агрессивное, едва ощущаемое, вообще ничего не меняющее… кроме этого желания выискивать его взглядом. И сожалеть, что Иниран, как всегда, не является на завтрак или является на него позже нас.

– Ти, – позвала Нора. – Ты где витаешь? Точнее, вы оба где витаете?

Чтобы отвлечь внимание от собственной персоны, я уставилась на оборотня – лучше его будем допрашивать, где он там витает! И только теперь заметила, что Лаур действительно какой-то другой: сосредоточенный, немного бледный, ни тени привычной улыбки на лице. И движения едва уловимо резкие, дерганые, что для него, всегда расслабленного, уж точно нетипично.

– У тебя все в порядке? – поинтересовалась искренне.

Он что-то буркнул в ответ и увлекся едой. Донимать его я смысла не видела. Расскажет, если сам захочет, или не расскажет, если ему так легче. Потому перевела тему в другое русло:

– Вы не представляете, эти идиотские эльфы записали меня капитаном команды!

– Ох, – Нора вздохнула почти эмоционально. – Поздравляю, Ти! Это огромнейшая честь. Не слышала о том, что капитанами когда-то становились первокурсники.

– Дело не в этом, – отмахнулась я раздраженно. – Просто никто из них вообще участвовать не хочет, они выбрали крайнюю, считая это позором, а не честью!

– Ну да, – согласилась Нора. – Забыла, что речь идет об эльфах. У нас вчера чуть драка не случилась за право участвовать. Каждый хотел оказаться в числе счастливчиков, но выбирали лучших из лучших. Все учли – и баллы на предметах, и магические способности, даже отметки на вступительных экзаменах, все! У меня не было ни малейшего шанса…

– Ты расстроена? – уточнила я, поскольку сходу понять эмоции подруги невозможно.

– Конечно, расстроена. Но и признаю, что куратор подошел к вопросу справедливо. Не чьи-то интересы важны, а интересы всего факультета. И я, надо признать, все же не являюсь сильнейшей. А капитаном выбран Корк с выпускного курса. Он точно нас не подведет! – последнее прозвучало с настоящей гордостью.

Я невольно покачала головой. Надо же, даже вампиры, которые почти ко всему относятся равнодушно, вдохновились межфакультетской битвой. Только моим все до дуба. Обидно, как ни крути. Представляю, что творилось на факультете трансформации, если уж и вампиры готовы были драться за место в команде.

– Лаур! А у вас ты капитан? – догадалась я.

– Я. Других вариантов быть и не могло, – ответил сухо.

Понятное дело. И сразу стало ясно, что у них на факультете до драки точно не дошло: Лаур просто назначил сильнейших, и никто, включая куратора, не стал бы оспаривать его выбор. Решила не сдаваться, пытаясь вытрясти из него причину заторможенности:

– Ты этому как будто не рад.

– В смысле? – он мельком глянул на меня. В глазах полыхнула какая-то злость, но уверена я в том быть не могла, Лаур сразу же снова уставился в свою тарелку и добавил спокойнее: – Я формальный и неформальный лидер своего поколения оборотней, Тиалла. Это часть моей природы, как часть их природы принимать такой расклад. Никто из нас не может испытывать неудовольствия по этому поводу.

– Тогда в чем причина твоего плохого настроения? – не удержалась я.

Лаур резко выдохнул, а затем заявил:

– Я тут подумал, что раз ты капитан от эльфов, а я капитан от оборотней, то нам с тобой лучше не сидеть за одним столиком. Командному духу мешает.

Встал, подхватил свой поднос и пошел от нас. Я только рот разинула, глядя ему в спину. А когда перевела взгляд на подругу, то выглядела, должно быть, в точности как она всегда – одеревенелой.

– Нора, это что сейчас было?

Вампирша тоже оторвала взгляд от уходящего Лаура.

– Понятия не имею, – еще медленнее, чем обычно, ответила она. – Но прозвучавшая причина нелепа до абсурда. Никто не рассматривает эльфов как соперников, и уж точно не оборотни. Такое ощущение, что Лаур злится на тебя, но придумал первую попавшуюся причину…

И я с ней согласилась.

От лекций я была освобождена, потому отправилась в библиотеку, но и там бесконечно возвращалась мысленно к этой странной ссоре. Нет, Лаур вряд ли видит во мне соперника. Еще можно с натяжкой представить, что он не стал бы здороваться за руку с капитанами от колдунов или вампиров, но моя назначенная должность была настолько смешна, что вряд ли принималась хоть кем-то всерьез. Весь наш факультет никем не принимался всерьез!

Поинтересовалась и у библиотекаря, когда закрыла глаза и почувствовала, что он поблизости:

– Уважаемый Киашшас, вы сможете мне помочь?

– Ты уже все эти книги прочитала? – удивился призрак.

– Нет, вопрос касается не моей магии, – я размышляла, стоит ли отвлекать его столь незначительными вопросами, но потом решилась. – Меня интересуют оборотни. Как сильно зависит их настроение от фазы луны или чего-то подобного?

Библиотекарь усмехнулся:

– Всем известно, милая Тиалла, что за два дня до полнолуния и один день после оборотни освобождаются от занятий. Они могут себя контролировать, но все же бывают слишком эмоциональными.

– А когда у нас полнолуние?

– Было на прошлой неделе.

– Как? – глупый вопрос, он вырвался сам собой.

Глаза я не открывала, чтобы ощущать перемещения призрака. Он оставался напротив меня, присев с другой стороны стола.

– А что случилось? – Киашшас нахмурился. – Тебя кто-то из них обидел в этот период? Но здесь их будущий альфа – совершенно немыслимо, чтобы кто-то вышел из себя в его присутствии!

– Нет-нет, – я быстро затрясла головой. – Никто не обижал… Особенно на прошлой неделе, да и вообще. Я так, интереса ради.

– Ну ладно, – призрак поднялся и поплыл мимо. – Не переживай на их счет, Тиалла. Молодые оборотни бывают горячими, это правда, но Лаур не допустил бы нарушения правил, а альфа умеет себя контролировать в любой фазе луны.

– Спасибо, – прошептала я, теперь недоумевая еще сильнее.

А такое бы вышло славное объяснение! Теперь же раздражению Лаура надо была подыскать другие возможные причины. Не хотелось об этом думать, но пришлось: вчера Иниран сел со мной во время общего собрания, это заметили все. Возможно ли такое, что Лаур действительно ревнует? Именно до такой степени, что сегодня видеть меня не может? И какие же мы друзья после этого? Мне обязательно нужно было расставить все точки.

Перед обедом я подбежала, уверенно схватила его за локоть и потащила от его друзей, которые вдруг начали довольно ухмыляться.

– Лаур, надо поговорить! – заявила я.

Он очень нервно выхватил свою руку из захвата, отступил от меня на шаг и замер в ожидании объяснений. Пришлось говорить:

– Лаур, если ты злишься из-за проделки его высочества, то напрасно!

– Его высочества? – он нахмурился.

– Да, Инирана! Вчерашнее уж точно происходило без моего участия. Или жуткое внимание Яноша тебя беспокоит? Но если ты ревнуешь, то я хотела бы об этом знать!

– Не ревную, – удивил он неожиданно спокойным тоном. – Нет смысла ревновать, Тиалла. Если ты моя истинная, то у тебя ничего не будет ни с ним, ни с кем-то еще. Иниран может продолжать выпендриваться, но природу такими шуточками не перекроешь.

Если уж начистоту, то меня очень удивил его ответ, в котором я не услышала ни грамма фальши. Уточнила для уверенности:

– Не ревнуешь?

Он поморщился и отвел взгляд. Ответил, задумчиво уставившись в окно:

– Нет, Тиалла. Ревность – это не про меня. В смысле, мне не нравится, как тебя лапают другие, или как смотрят – ты красива, и это видит любой мужчина независимо от расы. Но притом ты пока держишься за свою независимость от меня. Держись, если тебе так проще. И я уверен наверняка, что если кто-то из них тебя всерьез обидит или перейдет границу, то ты забудешь о своей гордости и обратишься ко мне за помощью. За тебя я сверну шею любому, пусть даже его высочеству. И более того, даже королевский дом оправдает меня, потому что это не преступление, когда оборотень защищает свою истинную. Но я пока и не чувствую никакой серьезной угрозы для тебя. Янош – шут гороховый, но умный. И он тоже следует своей природе, но далеко не зайдет, если не хочет сравнить свою природу с моей. Он инкуб, так при чем тут ревность? Иниран – скользкий ублюдок, но вряд ли он стал бы тебя насиловать или что-то в этом роде. Ты же не сможешь ответить на их поползновения, если таковые есть, поскольку вся твоя природа завязана на мне. Так и при чем тут ревность, Тиалла?

Я опешила. И немного восхитилась. Лаур Кингарра снова говорил самоуверенно, безапелляционно, это за ним и раньше водилось. Полная уверенность в себе и своей женщине. Но притом он готов делать над собой усилие, если она пока хочет чувствовать себя свободной, не ограничивать ее в этой свободе. Из последнего и появились нормальные отношения между нами! Это был первый момент, когда я ощутила легкое желание чувствовать к нему то же самое. Любила бы его – и все! Полное счастье, абсолютная защищенность на всю жизнь, причем ни один из нас никогда не стал бы ревновать второго, в таких связях нет места для глупых обид и недопонимания. Он не сможет ревновать свою истинную, поскольку она никогда не захочет ему изменять. Предопределенно, стабильно и спокойно. Жаль, что его красивое лицо и мужественная фигура не вызывали во мне того же отклика, как хотя бы вчерашнее «кажется, да» Инирана.

Спросила тише:

– Тогда почему ты на меня злишься?

– Я не злюсь, Тиалла.

И развернулся, чтобы уйти. Но я снова схватила его за локоть и остановила.

– Нет, Лаур! У меня здесь мало друзей, потому я буду держаться за каждого из вас! Если я тебя чем-то обидела – скажи. Если у тебя какие-то проблемы – скажи. Но я не хочу, чтобы между нами возникли недомолвки.

Он снова вырвал руку, а глаза блеснули – точь-в-точь как в столовой. Почти ненависть. Да что происходит? Но я хотела услышать любой ответ – пусть даже тот, в котором он больше не хочет меня видеть. Вот тогда и отпущу.

– Тиалла, через несколько дней все будет как раньше! – рявкнул сдавленно. – А пока не подходи!

– Да что я тебе такого сделала? – прошептала уже в отчаянии. – Лаур, извини, если чем-то обидела… Просто скажи, чтобы я хотя бы знала!

Оборотень неожиданно подался на меня, схватил за плечи и наклонился к самому уху. Прошептал:

– С ума схожу от твоего запаха. Не подходи, пока у тебя женские дни. Я никому не позволю тебя обидеть, но прямо сейчас могу обидеть сам. Все ясно?

И быстро ушел, оставив меня краснеть, как помидор. Хотела ответа – получила. Почему-то мне даже в голову не пришла такая физиологическая мелочь. Зажала лицо ладонями, но от стыда была готова сквозь землю провалиться. И не стала себе отказывать – сбежала и спряталась за корпусом, подальше от глаз. Это что же, он все мои запахи чувствует? И все оборотни чувствуют, потому так улыбались, когда я потащила альфу от них? Позорище какое! А я еще вынудила его об этом прямо сказать! Все, больше никогда в жизни не войду в общую столовую!

А он сходит с ума, постоянно сходит с ума по мне, а сегодня так сильно, что не может совладать с эмоциями! Может быть, я напрасно донимаю его своей дружбой? Зачем мучаю его своим присутствием? Или уже дать ему возможность убедиться, истинная ли я его. И если почувствую к нему то же самое, то, вероятно, только этим решу многие проблемы. Надо отвлечься на другие занятия!

Обошла всех эльфов по списку из своей команды. Они все, как мантру, повторяли мне дословно одно и то же и захлопывали двери перед носом. Вот только последняя, третьекурсница Клеоринесса, удостоила развернутым ответом, хотя и начала с того же самого:

– Отстань от меня, фея! В понедельник нам выдадут задание, мы выйдем на арену, переживем несколько минут позора, нас исключат из соревнования, после чего мы сможем вернуться к своим делам. Так было, есть и будет, ты не та, кто сможет изменить природу эльфов!

Я злилась страшно. У всех тут природа, мать ее! Каждый выпирает эту самую природу и ей же оправдывает любые свои поступки. Только у меня, что ли, природы нет? Есть, конечно! Моя природа – это нежелание позориться на арене на глазах у всех! Моя природа – заявлять о себе, защищать свои интересы и помнить свое имя. И не делать что-то только потому, что так, видите ли, заведено! И эти мысли почему-то неизбежно возвращали меня все к тому же Лауру. А может, он прав, называя меня истинной, но моя природа заставляет меня сопротивляться любому давлению?

Ответом на этот вопрос послужили не выводы – их не на чем было строить, а тот малюсенький факт, что после закрытия библиотеки, когда я привычно помогла Киашшасу убрать все учебники, направилась все к той же скамье. Даже не так. Не то, что я пошла именно к этому месту, а то, что замерла, когда увидела Инирана, задравшего голову к небу и вытянувшему ноги вперед. «Скользкий ублюдок», как считает Лаур. Магический самородок, как считает весь факультет колдовства. Худший студент по поведению, как думает ректор Шолле, ждал меня. И я замерла только от того, что он меня ждал.

Подошла, села так же, облокотилась на спинку и подняла лицо к звездам.

– Как день прошел? – Иниран спросил тихо через несколько минут.

– В двух словах и не расскажешь, – ответила тем же тоном. – Но ничего хорошего. А у тебя как?

– Примерно так же. Ректор отрывается. Он просто счастлив, что наконец-то нашел настоящее наказание для меня.

– Мыть полы в столовой лучше?

– Намного. Сегодня полдня я придумывал задания для битвы, а потом полдня способ, как обойти клятву и все-таки сообщить своему факультету о том, что там будет.

– Придумал?

– Если бы придумал, то сообщил бы и тебе, капитан факультета природной магии.

– Хохмы ради? – я вспомнила его вчерашний оборот.

– Все ради нее.

– Тебя разорвет, если просто признаешь, что хочешь кому-то помочь?

Он проигнорировал вопрос, как если бы не расслышал. Сказал через несколько минут:

– Сегодня первый снег.

– Снег? – я не отрывала взгляда от ясных звезд.

– Да. Значит, купол очень высокий, потому что мы даже туч не видим. На какой же энергии держится такая махина?

– Спроси у ректора. Не все же вам друг над другом издеваться.

– Не могу. Решит еще, что меня что-то интересует больше, чем доводить его.

Усмехнулась и не ответила. Немного поежилась. Иниран заметил мое движение, хотя не отрывал взгляда от неба:

– Замерзла? Пошли по корпусам.

– Пошли.

И мы оба не шелохнулись. Сегодня было прохладнее, чем вчера. Я смотрела вверх и думала, почему у третьего сына короля такой странный характер, зачем придерживается образа и, главное, как же может быть устроен этот самый климатический купол? Снега здесь не было, я даже не представляла, откуда Иниран об этом знает, но просто верила. Где-то там, за пределами огромного шара шел снег, потому сегодня и немного холоднее. Слишком рано для снега. Климат в Кингарре суровее, чем дома. Так мы и сидели, а в Кингарре шел первый снег, которого никто из нас не видел.

Он не смотрел на меня, а я на него, и тайна купола моему пониманию была недоступна, потому закрыла глаза. Что-то меняется, и в центре этих изменений оказалась я и каким-то образом Иниран. Неприятное и непривычное ощущение. Через полчаса я встала и молча ушла, он не окликнул.

Квест 19: Быть достойным капитаном

Осознание возникло вчера вечером. Хотя нет, намного раньше, но не так заметно. За ночь осознание вызрело, а утром дернуло, заставило открыть глаза и с ужасом уставиться в потолок. Теперь осознание не было собственным призраком, оно ударило волной мощно, не позволяя от него увернуться. Несмотря на страх, непривычные ощущения, вообще полное неумение справляться с такими эмоциями, я была вынуждена его принять и признать. А именно: мне нравился Иниран. Нет, намного сложнее! Он мне не нравился – я не могла назвать ни одной его черты, которую однозначно посчитала бы положительной. Внешность только. Но симпатичных парней вокруг много, тот же самый Лаур – впечатляет ничуть не меньше. Коротко говоря, в Иниране не было ничего, что мне нравилось, но он каким-то образом мне все равно нравился. Бред. В таких мыслях несложно запутаться. Зажмурилась, потрясла головой и снова открыла глаза. Осознание никуда не исчезло.

А из этого следовало сразу несколько выводов. Во-первых, я вряд ли являюсь истинной парой Лаура Кингарры, или он здорово недооценил мою тормознутость. Красивый, открытый, сильный, героический альфа оборотней не вызывал во мне такого желания безотчетно улыбаться. О, как бы я хотела сейчас улыбаться по его адресу!

Во-вторых, есть подозрения, что я тоже нравлюсь Инирану. А иначе чем объяснить его странное желание находиться рядом? Красавчик явно не испытывал бы нехватку женского внимания, если бы захотел. Но нет, он идет на мою излюбленную скамью, пялится в небо и словно чего-то ждет.

В-третьих, если пункт два верен, то мне предстоят не самые простые романтические отношения. Сложный характер у моего избранника, с таким намучаешься. И сердце тут же сжалось от предвкушения, как я буду с ним мучиться.

Перевернулась на бок и подтянула колени к груди. Перестать улыбаться я не могла – понятия не имею почему, вот и приходилось думать о серьезном, плюнув на улыбку. О влюбленности я читала в романах – она потрясает, окрыляет, лишает покоя и сна, заставляет человека быть лучше, чем он был до сих пор. Немного могла прикинуть и по действию его же заклятий. Сейчас мои эмоции были другими, лишь в общих чертах схожими. Эта тонкая разница ощущалась прекрасно, разделяя навязанное и естественное. Возможно, именно тогда мое сердце привыкло принимать его, подготовилось к этому, а потом хватило нескольких непонятных разговоров, чтобы оно развернулось именно к принцу? И даже эта мысль не отрезвила и не заставила перестать улыбаться.

За обедом я видела его. Иниран сидел за столиком инкубов. Он не поздоровался – это и не входило в нашу привычку. Он, быть может, вообще меня не заметил. Ругался о чем-то с Яношем, но притом смеялся. Злился ли за то, что именно благодаря другу оказался в жюри предстоящего конкурса? Если и злился, то это не особенно было заметно. Я только видела, что он смеется – слишком далеко, хотелось бы услышать хоть фразу, объясняющую причину его веселья. Хотелось, чтобы он почувствовал мой взгляд и повернулся, кивнул в приветствии. И тем самым заложил между нами традицию здороваться при встречах. Прикрыла глаза, чтобы в очередной раз убедиться, не под заклятием ли я. Нет, никакой дисгармонии, он ничего мне не внушал. Он на самом деле мне нравится, хотя ничего в нем нельзя назвать положительной чертой. Разве что смех этот – непринужденный, простой. Можно ли влюбиться только в смех, если ничего другого хорошего в человеке нет? Хорошо, что меня об этом никто не спрашивал.

Нора проследила за моим взглядом. Лаура за нашим столиком, понятное дело, сегодня не было.

– Ти, ты куда пялишься с таким лицом, как будто листьями дорланова древа обдолбилась? На Яноша или Инирана?

Я заставила себя перевести взгляд на подругу и вспомнила о завтраке.

– А что? – поинтересовалась как бы нехотя.

– Если уж на одного из двух, то лучше бы на Яноша, – заявила вампирша.

– Почему лучше? – не поняла я.

Она медленно пожала одним плечом.

– Ну, если тебя привлек инкуб, то это естественная физиологическая реакция живых людей. Ничего страшного она не сулит. Янош с удовольствием подарит тебе пару сотен оргазмов, после чего вы разбежитесь без взаимных претензий.

Столь откровенные вещи я вслух обсуждать не намеревалась. Как и мысленно.

– А Иниран что?

Нора несколько мучительных секунд смотрела на меня, словно пыталась прочитать мысли. Затем, наконец-то, соизволила объясниться:

– Ты с дуба рухнула? Зачем тебе такие проблемы?

– Какие именно проблемы? – я нахмурилась. – А может, он вовсе не такой, каким все его считают?

– Такой, такой, – успокоила Нора. – Есть люди, которые умеют любить только себя, Ти. Ты не заметила, что при его внешности, Инирана окружают только суккубы? Где же толпы поклонниц, которые хотели бы провести хоть ночь страсти в объятиях его высочества?

Снова забыв о завтраке, я уставилась на подругу. Вампирша выражалась прямо и грубовато, но именно это мне и требовалось.

– И в чем же причина?

– В том, что даже у самой тупой курицы есть мозг и чувство самосохранения. О, он сегодня, может, кого-нибудь и оприходует своим вниманием, а завтра даже поздороваться забудет.

– Ты меня только что тупее тупой курицы назвала? – уточнила я.

– То есть ты смотрела на Инирана? – ответила она вопросом на вопрос.

Я просто вздохнула. А что объяснять подруге, если самой себе объяснить не могу? Нора подалась немного вперед и сказала тише:

– Ти, не глупи. Это просто нелепость какая-то. Ты – истинная пара будущего альфы! Неужели еще не поняла, что это закрывает все твои романтические терзания до гробовой доски?

– Вот в этом и не уверена, – протянула я. – Разве я могла бы испытывать эту… симпатию, если бы была истинной парой Лаура?

– Могла бы, – отрезала Нора. – Ты не оборотень, у тебя это не так вписано в природу, как у него. Тебе нужно время или некоторое сближение, чтобы связь вошла в полную силу. Так все-таки симпатия к Инирану есть? Ну ты и дура, – припечатала она.

– Нора! – возмутилась я, непривыкшая к такому обращению.

– Дура, – спокойно повторила она. – Даже если бы не Лаур, все равно дура. Его высочество с пеленок учили одному – смотреть на других людей, как на дерьмо. И в этом он преуспел лучше, чем в магии.

– Да откуда такие однозначные выводы?

– От понимания, Ти, – она как будто и не злилась, просто пыталась объяснить. – Ты ведь в курсе, что в королевской семье рождается только два сына? Из первого растят будущего правителя, а второй – так, про запас. Конечно, и второму дают какую-то высокую должность: Верховный Маг, главный советник, канцлер или что-то этом духе. То есть вся наша система управления веками держалась на том, что один становится наследником, второй – его верным помощником. Только два сына, во избежание распрей! В давние времена это было страховкой на случай, если со старшим сыном случится несчастье, но такого уже тысячу лет не происходило. Необходимость страховки отпала, а традиция осталась, ведь роли четко распределены. Второму сыну, конечно, попроще, чем первому, но все равно ответственность с пеленок, его растят как правую руку и мудрого советника правителя.

Я вроде бы обо всем этом всегда помнила: и о том, что в коронованной семье рождаются только мальчики, и о двух обязательных сыновьях, и о том, что у них даже характеры закладываются магическим образом именно так, чтобы они стали идеальными напарниками. Но почему-то не придавала этому значения. Ведь с детства знала от учителей и репетиторов: у этой королевской четы три сына, по непонятным причинам произошло исключение, это просто воспринималось как факт. А теперь удивилась:

– Но Иниран – третий сын.

– В том и дело, – вампирша теперь и сама скосила глаза на злополучный столик. – Родовая магия не сработала, Верховный Маг ошибся или еще что-то произошло, понятия не имею, они населению объяснить не соизволили. Но если двух старших готовят для важных задач, то младшего просто баловали – ребенок королевской крови, которому даже необязательно что-то делать во благо государства. И вдруг в нем открывается сильная магия. Уверена, это всех обрадовало – вроде как оправдались за осечку. Однако характер менять было поздно. Иниран был рожден и воспитывался как лишний, но любимый всеми отпрыск, человека из него делать было уже поздно. Тысячу лет до него не было в королевском доме детей, которые рождены только для того, чтобы их баловали и любили. Он не хочет быть Верховным Магом, не хочет какой-то ответственности, а его отправляют в академию и впервые в жизни заставляют что-то делать, раз уж он одарен. Вот он и выплескивает свое отношение на всех подряд. Поверь, далеко не только ректор Шолле считает дни до его выпуска.

Я недоуменно качала головой. Вроде бы все звучало логично, но как-то не укладывалось в голове. Или моя неожиданная симпатия не позволяла это принять? Ведь в подслушанном разговоре принцев звучало нечто подобное. Неужели я только из-за чувств не способна разглядеть главного: Иниран – пустышка. И пустышкой бы остался, если бы не его невообразимый дар.

Пока я могла завершить тему, не в силах ее проанализировать:

– Спасибо, Нора, за откровенное мнение. Я обязательно об этом подумаю. А пока… пока мне надо решать вопросы с одиннадцатью избалованными чудиками из своей команды, которых тоже с пеленок приучали смотреть на других свысока.

Я не преувеличила, и предстоящая миссия меня не радовала. Но все равно упорно шла по все тем же комнатам, какие обходила вчера. На этот раз созрел хоть какой-то план, и начала я с последней.

– Клеоринесса! – подставила ногу, чтобы эльфийка не успела захлопнуть передо мной дверь. – На два слова!

Отодвинула ее рукой и вошла в комнату. Нагло уселась на изящный пуфик под ее ошарашенным взглядом и подняла подбородок.

– Садись, садись, Клеоринесса! Я капитан нашей команды, потому ты обязана меня хотя бы выслушать.

Она изящно присела на край кровати с абсолютно ровной спиной и вытянула идеальные губки.

– Зря сотрясаешь воздух! Эльфам не по статусу соревноваться с другими!

Слыхала я эту песню, готова уже и припев напевать. Но речь я продумала заранее:

– И в этом вы правы! – огорошила ее. – Где эльфы, а где вампиры, оборотни, колдуны и, – я очень правдоподобно скривилась, – инкубы с суккубами? Как вообще можно сравнивать природную магию и все эти жалкие подобия на волшебство? Ты вообще видела, как они ведут себя? Бесы… даже говорить об этом противно, но сегодня в столовой оборотень ел десерт… ложкой для бульона!

В голубых глазах разгорелось негодование и интерес:

– Верно, ты все верно подметила! Я тебе сейчас такое расскажу…

Вскинула ладонь перед ней и бегло остановила:

– Потом расскажешь! Сейчас о главном. Плохо, что все это отребье даже не понимает, что хуже эльфов во всем! Никто не может быть так красив, так благороден, так очарователен, а эти ведут себя…

– Верно! – она выдохнула восхищенно и уставилась на меня влюбленными глазами. Наверное, в порыве и позабыла, что я сама-то не эльф.

Ее реакция меня устроила, и вся сила воли ушла на то, чтобы сдержать улыбку, а голос звучал грозно:

– Я придумала, как им это доказать. Школьная форма совершенно не подчеркивает эльфийскую красоту, а словно уравнивает наш факультет с остальными!

Наверное, ход был неверным, поскольку Клеоринесса нахмурилась. Красиво, надо признать, нахмурилась.

– Ну, не знаю… По-моему, форма мне очень идет.

– Идет! – подхватила я. – Но если тебя нарядить в изящное платье, если твои жемчужные волосы заплести в сложную прическу, то зрители бы просто ахнули.

– Ахнули бы! И пусть ахнут! – ее боевой настрой меня даже испугал. – Ты хочешь использовать это гнусное мероприятие под названием «битва факультетов», чтобы продемонстрировать всем мою прическу? О, я растопчу их своей красотой и изяществом!

Губы растянулись в победной улыбке:

– Растопчешь, – признала я очевидное. – И для этого нам лучше продержаться все три дня соревнований. Чтобы каждый день топтать зрителей твоим новым нарядом!

– А ректор Шолле разрешит?

– Никуда не денется, – я встала и уверенно направилась к выходу. – Иначе я не достойна звания вашего капитана.

– Спасибо, Тиалла! – она впервые назвала меня по имени. – Я тогда прямо сейчас начну продумывать свой стиль на все три дня!

– Обязательно, – я обернулась возле двери. – А заодно и составь список своих сильных и слабых сторон в магии. Я завтра заберу.

– Да, капитан!

Вышла в коридор и покачала головой, едва сдерживая смех. Они даже не представляют, что этой клоунадой только рассмешат остальные факультеты. Но это ничего, лишь бы сражались в полную силу. А наряды я завтра всем им и подкорректирую. Придется изливаться, что обтягивающие брюки на идеальных бедрах будут сносить с ног еще эффективнее, чем длинные юбки.

Обойдя всех девушек из команды и получив примерно одинаковые реакции, я вышла из корпуса женского общежития и решила сначала завернуть к ректору. Все-таки надо получить его согласие, а потом идти к парням. В их согласии я уже не особенно сомневалась: эльфы-мальчики почти ничем существенным не отличались от эльфов-девочек.

Ректор был в кабинете, пригласил меня войти и предложил занять стул. Показалось, что он выглядел немного расстроенным. Но после вопроса я честно выложила свой план по вовлечению факультета природной магии в состязание.

Он улыбался к концу моего рассказа, потом резюмировал:

– Идея отличная, Тиалла. Никому раньше и в голову не приходило манипулировать эльфами так грубо!

– Спасибо, господин Шолле, – я приняла похвалу. – Так вы разрешаете моей команде участвовать в произвольной форме одежды?

– Разрешаю, – он вдруг нахмурился. – Но мне как раз от тебя требуется ответная услуга. Так что будем считать это взаимовыгодной сделкой.

Да что ж такое! Здесь вообще никто ничего просто так не делает? Даже моя победоносная улыбка немного померкла.

– Говорите уже.

Он выхватил из высокой стопки какую-то бумагу, положил перед собой и сосредоточился. И заговорил другим тоном – сдавленнее, тише:

– Это секретная информация, Тиалла. Очень надеюсь на твою помощь и молчание.

Теперь и я напряглась, улавливая его серьезность:

– Говорите, ректор.

– Вчера я получил письмо от его высочества наследного принца Танирана Ронарского. Он до сих пор занимается расследованием нападения на академию. Нескольких заговорщиков удалось поймать и допросить. И его высочество… – ректор замялся или подбирал слова, – его высочество всерьез опасается, что речь идет не о простых бунтарях. Он подозревает, что это не последнее нападение на Инирана. Убить или похитить. Но пока его высочество не хочет забирать младшего брата во дворец, поскольку не уверен, что финансирование не идет оттуда. К сожалению, нашлись и тому неявные доказательства.

– Что? – я всерьез обеспокоилась. – Кто-то из своих может оплачивать убийство младшего принца?

– Может. Таниран ни в чем не уверен, потому я теперь отвечаю жизнью за Инирана.

Понятно, почему ректор выглядел таким расстроенным. Вопрос государственной важности, а его назначили крайним. Хотя он все-таки маг высочайшего уровня, иначе не занимал бы такую должность. Или вызывает в наследном принце бесконечное доверие – всегда лучше положиться на слово верного человека, чем рискнуть связаться с предателями.

Я недоуменно рассуждала, вспоминая сегодняшний разговор с Норой:

– Но Иниран всего лишь третий сын! Почему именно его жизнь под угрозой? Разве управлять страной будут не двое старших?

– Ты упускаешь из внимания самый важный факт, Тиалла, – ректор грустно усмехнулся. – Его дар не просто мощный. Иниран станет самым сильным Верховным Магом за сотню поколений. И тогда уже врагам не добраться до нашей короны. Видишь ли, какая загвоздка. Если Таниран, не приведи свет к такому, погибнет, его место займет Даран. Если они погибнут оба, то наследником станет Иниран. Как бы это печально ни звучало, но старших братьев, хоть и с большими проблемами, но заменить можно. И тогда на престоле окажется сильнейший маг. Он может этого вообще не желать, да у него и характер для управления неподходящий, но тогда у него уже не останется выбора. Потому, если и идет речь о свержении всего рода, то с него и надо начинать – Иниран потенциально самый худший правитель, но самый сильный противник. В будущем, не сейчас. Сейчас до него как раз и можно добраться, он еще и близко не вошел в полную силу. И если погибнет Иниран, я уверен, следующей целью станет Таниран. Он умен, силен, мудр, но он не маг, то есть уязвим. После смерти первого наследника свержение всей семьи будет делом нескольких дней.

Я застыла. Угроза серьезна настолько? Речь идет уже не о провокации межгосударственного конфликта, а о свержении династии? Жаль, что отец не учил меня политике, не хватало знаний для полного понимания ситуации. Танирана воспитывали как будущего короля – он и есть лучший претендент на престол. Иниран – худший вариант для правителя, но если у него не останется выбора, то ему и править. Но сильного мага невозможно ни отравить, ни проклясть – он сам по себе щит и оружие. Каким бы он ни стал плохим королем, но убрать его будет стократно сложнее, чем обычного человека. Даран просто между ними – второй престолонаследник, он самое слабое звено, потому пока в относительной безопасности. Умный враг сначала вырезает самых опасных. Выходит, что пока жив Иниран, нет смысла нападать на его старших братьев, потому что хуже всего для врагов, если престол он и получит… По странному стечению обстоятельств и вопреки тысячелетней традиции, эта королевская чета обзавелась третьим сыном, который стал гарантом безопасности двух других наследников. Случайность ли это? Но каким образом еще до его рождения они могли просчитать возможную угрозу? И могли его родители заранее знать, что именно третий сын родится с сильным магическим даром? Нет, конечно. Слишком сложно, но в общих чертах я понимала всю серьезность положения.

– Что требуется от меня, ректор? – сухо спросила, готовая способствовать любому облегчению его ноши.

Ректор кивнул, довольный моей реакцией.

– Я уже поговорил с Яношем, он тоже в курсе ситуации. Будь и ты. Просто присматривайте за Инираном. Вряд ли враги настолько глупы, чтобы повторять лобовую атаку. Теперь они будут действовать тоньше – я понятия не имею как, потому замечайте любые странности.

– Понятно, почему Янош, – я свела брови. – Но я? Каким образом я могу присматривать за принцем?

– Не делай ничего особенного, – он теперь улыбнулся шире. – Просто посматривай на него иногда с помощью своей способности – если появится чужое заклятие, ты это увидишь. Чтобы он об этом не знал, конечно. Но вы ведь часто общаетесь, это не будет проблемой.

Я уловила намек и задохнулась от возмущения:

– Ректор! Вы за нами следили?!

– О… – он откинулся на спинку, будто его моим криком отшатнуло. – Видимо, не просто общаетесь? – и подмигнул.

– Вы ошибаетесь! – продолжала зачем-то возмущаться я, обескураженная его игривым настроением после такой серьезной темы.

– Ошибаюсь, ошибаюсь, – признал ректор с усмешкой. – Иниран на последнем собрании сел рядом с тобой, из чего я сделал вывод, что вы дружны. Но такой реакции не ожидал. Похоже, далеко не только дружны. И аура твоя снова синяя. Все, Тиалла, я молчу! Для нашей миссии это даже хорошо, но плохо для тебя. Жаль, но должен признать, что Иниран вряд ли идеальный герой для романтических историй.

Встала, а щеки горели. Так горели, что освещали собой весь кабинет и не оставляли у ректора сомнений в его выводах. А я ведь не хотела, чтобы кто-то копался в моем сердце грязными руками, пока я сама в себе не разобралась! Пошла к двери, но уже там остановилась и развернулась. Направилась обратно и уперлась руками в стол, чтобы немного наклониться. Смущение смущением, но я оставалась собой:

– Договорились, господин Шолле. Хоть вы и ошибаетесь, я обещаю, что при каждой встрече буду проверять, нет ли на Иниране чужих заклятий. Вашего спокойствия ради. Но я тут прикинула, что разряженные эльфы – это совсем не просьба, это просто украшение академического мероприятия! Что же мне попросить в ответ на такую громадную услугу?

Ректор Шолле прищурился:

– Вот ведь наглая… Вся в отца!

– Спасибо!

– Эта услуга не мне нужна, а всему государству! Где твой патриотизм, Тиалла?

– На месте, – я говорила все увереннее. – Меня тут этим патриотизмом уже не в первый раз на безумства толкают. Начинаю привыкать. Давайте к делу, ректор. Какое будет первое задание на битве факультетов? Эльфы самые слабые, им надо дать хоть какой-то шанс.

– Но это нарушение правил! – он тоже встал и точно так же уперся руками в столешницу. Теперь мы испепеляли друг друга взглядами, и ни один не сдавался.

– Ага, – согласилась я. – Нарушение правил ради всего государства! Где ваш патриотизм, господин Шолле?

– Вот ведь… – он будто растерялся. – Ты не думала в будущем ректором академии стать?

– Если только мне не предложат должность главного казначея, – парировала я. – Там взятки крупнее дают. Так что?

Он зарычал, опустил взгляд, а потом пробубнил неразборчиво:

– Всск.

– Что, простите?

– Всслк.

– Ректор! Я начинаю сомневаться в вашем патриотизме!

Поднял на меня черные глаза и рявкнул:

– Василиск, маленькая стерва! Команды должны будут загнать василиска в ловушку. И выметайся уже отсюда!

Отошла от стола и присела в книксене, глянув на него из-под ресниц:

– Благодарю, ректор, с вами так приятно иметь дело.

– Я говорил, что тебе не повезло с Инираном?! Что за глупость! Это ему не повезло с тобой! С ходу и не скажешь, кто из вас хуже!

Я смеялась, покидая его кабинет. И, как это ни странно, он тоже хохотал.

Квест 20: Избавиться от заблуждений

Только инкубы и суккубы размещались в отдельном общежитии, чтобы другим жить не мешали своими оргиями, а все остальные – в двух огромных корпусах. Потому, чтобы достать и парней из своей команды, я отправилась в уже знакомое мужское общежитие.

Обошла шесть комнат. Парней оказалось уговорить еще проще, чем девчонок. Самолюбованием они занимались на равных, но тут еще и мужская гордость немного включилась. А я еще недавно считала, что она у эльфов полностью отсутствует. Коротко говоря, за неполный час я добилась немыслимого: моя команда приведена в боевой дух, уже завтра утром они согласились собраться в моей комнате и начать готовиться, обсуждать стратегию. А именно, планировать путешествие в город, чтобы к началу битвы обзавестись сногсшибательными нарядами. Я рьяно соглашалась с таким планом, но до их прихода обязательно навещу библиотеку, узнаю все о василисках и смогу настроить эльфов на то, что особенно изящно их потрясающие жесты будут смотреться на фоне загнанного в ловушку чудовища.

Закончив и получив основания гордиться собой, я почему-то не вышла из корпуса сразу, а в пролете второго этажа свернула в коридор. Просто пройти мимо знакомой двери. Быть может, напомнить себе о том, что там произошло, о собственных неприятных эмоциях после посвящения, и ответить на вопрос – что же изменилось с тех пор так кардинально в самой мне, раз я готова воспринимать Инирана совсем иначе. Нет, я совершенно не собиралась заходить к нему, да и предлога подходящего не было. Просто пройти мимо комнаты, повинуясь возникшей эйфории. На дверь не посмотрела, шага не сбавила, просто миновала это место, в котором мое сердце тихо замерло и заскулило от неясного предвкушения. А потом дернулось восторженно. Ведь сегодня вечером он сам придет – на ту же самую скамью, где между нами происходит немыслимое.

– О, красавица! – раздался впереди голос, заставивший меня поморщиться. – Опять к Инирану бегаешь? Все набегаться не можешь, или остальные тебя не так достойны?

Студент, который донимал меня уже неоднократно, шагнул в сторону, перекрывая путь. Я попыталась обойти, но была крепко перехвачена за локоть. Коридор пуст, все отдыхают после занятий или гуляют. Да и звать на помощь глупо. Неизвестно ведь, они этому придурку препятствовать будут или помогать. Меня в академии мало кто любит. А если услышит Иниран, то потом придется объясняться, что я под его дверью делала.

Потому вздохнула, подняла голову и посмотрела ему в глаза:

– Как тебя зовут? Все никак не было повода спросить.

– Маллир, – он немного растерялся, но меня не выпустил.

Я старалась говорить как можно спокойнее:

– Послушай, Маллир. Я не обращала внимания на твои выкрики не из-за зазнайства, а потому что мне просто не нужны проблемы. Уже каждый знает, что я самая слабая в магических вопросах, но это не значит, что я мечтаю о ссорах с тобой и тебе подобными. Потому отпусти и сделай вид, что ты прекрасно понимаешь мотивы моих предыдущих побегов.

Он резко наклонился к моему лицу, неприятно обдав дыханием. Я не сдержалась и скривилась. Лишнее, конечно, но такие реакции опережают мыслительный процесс.

– Не-ет, – протянул он почти бархатно. – Это как раз и есть зазнайство. Таких, как ты, я много до академии повидал. Считаете себя избранными, теми, кому все позволено, потому что красивы. И ничего за красотой нет, только ощущение собственной значимости. Вы этой красотой любые двери открываете, хоть куда без мыла пролезете. Смотрю, некоторым без магии удалось даже в нашу академию попасть! Скажи, в чем я не прав? И четко делите тех, кто вашего снисхождения достоин, а кто нет. И правда, зачем мне мило улыбаться, если я ничего не могу тебе дать, верно?

Он ошибся. В академию я совсем не за внешность попала, отец заплатил. Но такое объяснение его разозлило бы еще сильнее. Он считает меня красивой пустышкой, но если еще узнает о том, что я очень богатая красивая пустышка, то все, конец даже таким разговорчикам. Быть может, я при первой же встрече сделала что-то не так, тем вывела из себя, вот он теперь успокоиться и не может.

– Маллир, – выдавила улыбку, – отпусти, пожалуйста, мне больно. И если хочешь, то я с большим удовольствием с тобой пообщаюсь. У меня здесь так мало хороших друзей…

Вроде бы ход был верный, но то ли я недооценила его накрученность, то ли он в друзья мне записываться не мечтал, но пальцы на локте сжались еще сильнее и рванули в сторону. Я и вскрикнуть не успела, как влетела в его комнату. Испугалась, конечно, но развернулась и попыталась соображать.

– Маллир, что ты делаешь?

– Общаться хочу! – он улыбнулся, а глаза как-то безумно блеснули. – Ты ведь хотела со мной общаться, красавица?

– Я… Послушай! Ты, наверное, не знаешь, но я истинная Лаура Кингарры, альфы! – использовала единственный всплывший аргумент. Перед оборотнем потом извинюсь, если ему это не понравится.

Думала, что это признание отбросит от меня обидчика на десять метров и остановит в другой раз, когда ему «пообщаться» захочется. Но Маллир только ухмыльнулся:

– Врешь. Еще и меня полным дураком считаешь. Если бы ты была с ним в паре, то не бегала бы по вечерам в спальню принца!

От отчаянья я всплеснула руками:

– Да я даже не заходила к Инирану! Просто шла мимо! Я к эльфам…

– А-а, так ты еще и к эльфам в спальни бегаешь? – он почти удивился.

Мне не нравилось его настроение. Придурок, видимо, уже давно себе придумал, что я легкомысленная девица: этому дала, этому дала, а вот этого посчитала недостойным, хотя он меня красавицей называет и всячески внимание свое демонстрирует! И что следует сказать, чтобы опровергнуть столь прочное мнение? Заявить, что я вообще девственница? А поверит? А не захочет ли проверить? И он подтвердил мои догадки, закончив:

– То есть, по-твоему, я хуже даже эльфов, красавица? Ну ничего себе, удар по самолюбию!

Честно говоря, его нельзя было назвать уродом – самый обычный, довольно привлекательный. Но уродом он все-таки являлся, пусть и не внешне. Я вскинулась:

– И что, ты насильно меня заставишь?

– Зачем же насильно? – он начал знакомо поднимать руки в стороны. – Зря, что ли, на колдовском учусь? Через несколько минут сама будешь ползать на коленях и умолять, чтобы я побыстрее стянул штаны.

Под уже знакомое заклинание – да что ж это такое! Весь факультет на мне его тренировать будет? – я запретила себе паниковать. Да, я понятия не имела даже, на каком курсе он обучается, каковы его силы и подобное. Но все же он о моем козыре не знал. Потому закрыла глаза, и воздух сам потянулся сквозь мои пальцы, не давая приворотной ворожбе проникнуть в мое тело. На этот раз усилий не потребовалось – я медленно отталкивала от себя темные волны, и они очень послушно отодвигались. То ли практика сказывалась, то ли этот припадочный был намного, намного слабее Инирана.

Он дочитал и посмотрел на меня в ожидании. Даже не понял, что не вышло! Невольно усмехнулась, меня-то тренировал лучший. Я ласково улыбнулась и присела в книксене, окончательно его обескураживая.

– Чего бы ты хотел от меня, любимый?

– Любимый? – он опешил, но быстро собрался. – Раздевайся!

– Конечно, – я пару раз хлопнула ресничками для закрепления результата.

В идеале мне стоило его обнять, приласкать и отодвинуть от двери. Но я не смогла себя заставить разыграть такую покорность. Потому просто аккуратно начала его обходить, говоря с придыханием:

– А ты, любимый? Ты разденешься? Я хочу посмотреть…

Он все-таки отступил к кровати, пораженный таким обращением. И я метнулась к двери, не в силах больше терпеть. Но я недооценила его. Он успел перехватить меня за талию и откинуть. Падая на пол, я уже видела понимание в его глазах:

– Не сработало?!

– Сработало, – ответила я, но и сама слышала, как жалко и неправдоподобно это прозвучало.

И теперь передо мной уже был не расслабленный придурок, а монстр, озлобленный еще сильнее, чем раньше. Если начнет колдовать в полную силу, то я просто не буду успевать отразить. Я впустую спустила свой единственный шанс из-за щепетильности! Наверное, в какой-то мелочи он оказался прав: я слишком самонадеянна, я посчитала его дурачком, которого легко обведу вокруг пальца. Теперь прорываться придется только силой.

Вскочила на ноги, он сощурился и совсем уж некрасиво осклабился:

– Ты разденешься, милочка! А то я столько времени на тебя потратил!

И выбросил вперед руку. Огненная плеть метнулась в меня, я чуть отскочила, но пламя задело плечо, обжигая. Вот она, та самая боевая магия, против которой я и десяти секунд не продержусь! Сложно спорить. Завизжала, кинулась на него. Но внахлест получила новый удар огнем. Пиджак загорелся прямо на мне. Еще после одного хлесткого взмаха, сверху на мне остались только пылающие тряпки. Больно до ужаса. Но я не позволила себе зациклиться на боли. Рванула назад, схватила со стола учебники и швырнула в нападающего. Он, сосредоточенный на колдовских ударах, такого подвоха судьбы не ожидал – книга прилетела ему прямо в челюсть, заставив пошатнуться. Не теряя ни секунды, я подлетела и уже другим учебником со всего размаха ударила его по затылку. Так тебе! Такой магии на колдовском не учат?

Вылетела в коридор, но не знала, куда податься. Я придерживала остатки обожженной ткани на груди, это мешало бежать. Но я скорее бы умерла, чем отпустила бы руку. И кричать по этой же причине не хотелось – даже в такой момент я не могла не думать, как буду выглядеть в глазах посторонних. И не вызовет ли это еще больше издевательств. Успею ли добежать до комнаты первого эльфа? А какая от эльфа помощь, если Маллир последует за мной? Они разве что пищать очень красиво умеют, но с этим я и сама справлюсь. В последнюю очередь я хотела бы сейчас оказаться перед Инираном, но за мгновение в коридоре поняла: это лучший выход. Да и есть в этом какая-то естественная правильность – в случае беды обращаться к тому, кто самый важный.

Через несколько шагов обернулась. Выбежавший из комнаты Маллир замер, когда увидел, перед чьей дверью я остановилась. Округлил глаза испуганно и тут же отступил. Я же просто ворвалась в спальню, на стук не было времени.

– Какого беса? – услышала голос принца…

И застыла. Теперь даже обожженное плечо забылось, как будто вовсе не болело. Иниран был не один – с девушкой. И чем они занимались в момент моего вторжения, стало ясно сразу. Синяя форма разбросана на полу. Нет, не только синяя, еще и коричневая – девушка была оборотнем. Не суккубом, как предполагала Нора, а именно оборотнем. Красивая, темноволосая, раскрасневшаяся от страсти, она вскрикнула и села, натягивая на себя одеяло. Мне стоило немедленно уйти, но вокруг все замерло. Воздух затрещал, а я будто увязла в нем. Красивая девушка, удивленная или испуганная, Иниран, пытающийся сообразить, что происходит. А я застряла в пространстве.

Целый день я была в него влюблена. Целый день мои ноги почти не касались поверхности земли от переполнявших эмоций. Целый день я ждала, когда наступит вечер, и мы сядем с ним рядом на знакомую скамью. Потому что наши новые чувства взаимны, еще не совсем осознанны обоими, но взаимны. Но ничего серьезного с его стороны и не было, я сама все себе придумала. На все ушло секунды две, наверное. Просто мне они показались очень длинными, ведь эйфория спадает больно, медленно, а вот от влюбленности остается меньше, чем от моей одежды.

– Простите, – выдавила поспешно и попыталась открыть дверь.

– Стой! Что случилось?

Это Иниран. Он натягивает штаны и смотрит на меня с тревогой. Его мой внешний вид потряс, а никак не ситуация, в которой я его обнаружила. Но я уже открывала дверь, которая вдруг резко захлопнулась. Вздрогнула и посмотрела на подбежавшую девушку. Она и не думала одеваться, но отмерла быстрее принца. Она же меня схватила за руку, с ужасом глядя в глаза:

– Тиалла, что случилось? Тебе больно? Иди на кровать! Иниран, осмотри ее раны. Я сообщу Лауру. Тиалла, кто это сделал?! Клянусь, что мерзавец до конца этого дня станет навечно калекой!

Принимать от нее помощь я уж совсем не хотела. Но она не отпускала мою руку, а потом ухватилась за запястье второй, чтобы отодвинуть. Я все еще судорожно прижимала к груди ткань.

– Иниран, отвернись, – попросила она же. – Тиалла, дай, мне нужно посмотреть ожоги.

А меня не беспокоили ожоги. Вообще ничего не беспокоило. Вот прямо до бесконечной пустоты. Вернуться в свою комнату и уснуть. Все.

– Ты почему молчишь? – она заглядывала мне в глаза с настоящим беспокойством. – Может, я позову Лаура? Тебе станет легче?

– Не надо, – прохрипела я, но мысли постепенно возвращались. – Не надо ничего. Все в порядке. Я забежала сюда случайно.

Иниран, не поворачиваясь, протянул свою рубашку:

– Вот это пока надень. Зея, насколько все плохо?

– Да ничего страшного, – она посмотрела на него. – Сильный ожог только на плече. В лазарет или сам?

– Сам. Тиалла, я посмотрю?

Я просто замотала головой. Но Зея, приговаривая что-то успокаивающее, помогла мне прикрыть его рубашкой грудь и потом кивнула. Я физически не могла смотреть на Инирана. Вообще никогда в жизни бы больше на него не смотрела. И уж точно не хотела ощущать на себе его прикосновения.

– Так, – он тронул пальцами кожу под ожогом, и жар почти моментально начал спадать. – Я ослаблю чувствительность, а потом залечу. Не больше получаса, потом будешь как новенькая. Тиалла, тебе лучше лечь. А тебе, Зея, лучше все-таки одеться, – я совершенно отчетливо расслышала улыбку.

А мне было все равно. Кроме того, что я буду вынуждена оставаться здесь целых полчаса. Вот это уже выходило за рамки моего терпения. Потому встала, накинула рубашку поверх ошметков пиджака и под недоуменными взглядами направилась к выходу.

– Спасибо вам за помощь, – сама удивилась спокойствию собственного тона. – Но я лучше в лазарет.

– Подожди! – девушка снова попыталась меня накрыть своей ненужной заботой. – Мы сейчас проводим! И ты так не сказала, кто тебя обидел?

Я повернулась к ней и улыбнулась. На самом деле улыбнулась – искренне, благодарно. Она хороший человек, не просто смазливая мордашка. Почему бы Инирану и не проводить время с такой до того, как он придет на нашу скамью?

– Спасибо, Зея, не надо. И Лауру не говори – не хочу его беспокоить пустяками. И с тем, кто обидел, сама разберусь. Иначе мне в этой академии не место.

Они переглянулись, а я не стала ждать их разрешения.

Меня точно видела пара инкубов, когда я шла мимо их корпуса. Возможно, кто-то еще. Но и на это было плевать. Я шла в рубашке Инирана, но никто из них не мог ведь определить, что это именно его рубашка. Пусть думают что хотят, пусть делают какие угодно выводы, как Маллир.

В лазарет я не пошла. Сразу направилась в академический сад и прижалась к алханову древу. И оно будто сразу приняло меня в свои объятия. От ожогов уже очень скоро не осталось и следа, но я все равно не хотела отсюда уходить. Поначалу думала, что разрыдаюсь, но ничего подобного. В голове, наоборот, прояснилось. Стало как-то пусто, зато вообще без переживаний. Снова прокрутила в голове первые несколько секунд после того, как влетела в спальню: каждый взгляд Инирана вспомнила отчетливо и без капли эмоций. Короткий миг раздражения, что его отвлекают, сразу за этим сосредоточенность на моем внешнем виде. Удивление. Быть может, злость. Если бы в тот момент я открыла имя Маллира, то Иниран наверняка рванул бы к тому. Потому что ему не нравилось то, что он видел. Не нравилось мое состояние, но ничего больше. Он не прятал глаза, не смущался ситуации, его не волновала моя реакция, он только реагировал сам на то, что произошло со мной. Именно так смотрел бы обеспокоенный человек, которому не все равно. Но любящий, застуканный с другой, смотрел бы иначе.

Да, я придумала себе настоящую романтику, просто придумала. Так и что с того? Ерунда какая. Иниран никогда не был в меня влюблен, так ведь он об этом и не говорил. Может, ему нужен был просто друг? Человек, с которым можно рядом помолчать, а не строить из себя типичного негодяя. И он увидел во мне такого человека. Все остальное было дисгармонией, неправильностью. И алханово древо помогало даже мысли мои очищать от еще недавней болезни, которая прошла так же быстро, как и началась.

Комендант сразу же выдал мне новую форму и предложил заполнить жалобу, если мои вещи пострадали в результате чьих-то намеренных действий, а не экспериментов с магией. Ничего заполнять я не стала. Маллир – идиот. И он запутался. Как и я запуталась. Но с запутавшимся идиотом я смогу справиться и сама. Учебником тресну, магией остановлю или поговорю по душам – как-нибудь справлюсь. Но определенно не приму ничью помощь в этом вопросе. Потому что он далеко не последний, кто будет издеваться надо мной в академии. Хочу остаться – должна научиться справляться.

И спала я крепко и спокойно. Пустота в мыслях, как оказалось, очень способствует отдыху. Прекрасное, стабильное состояние, не требующее затрат энергии. Всего один день я заблуждалась, и этот день себе с легкостью простила. Вообще ничего не изменилось. Кроме того, что я больше никогда не остановлюсь на той скамейке, чтобы попялиться в небо. Глупейшее времяпрепровождение.

Квест 21: Добыть из эльфов огонь

– Василиски очень опасны! – объясняла я собравшимся в моей комнате участникам команды. – В длину они могут достигать тридцати метров, но ведь есть еще и ядовитое жало. Но мало того: против нас могут выступать любые команды, это не запрещено правилами. То есть нам не только с заданием нужно справиться, но и от ударов в спину застраховаться!

– Поехали уже в город, – нетерпеливо вздохнула Клеоринесса. – Хочу побыстрее выбрать наряд, в котором буду побеждать василиска!

– Поедем! – обрадовала я присутствующих. – Но только после того, как утвердим общую программу действий! Лаоранос, ты из нас вроде бы сильнейший в магии. Есть варианты?

Он пригладил на плече платиновую прядь и очень красиво поморщился:

– Что там? – сказал раздраженно. – Василиск? Они опасны, ты права, но глупы.

Я тотчас заинтересовалась:

– Глупы? То есть ты знаешь какой-то способ выполнения такого задания? – пришлось целую минуту лицезреть его изящный профиль, пока Лаоранос делал вид, что глубоко задумался. – Скажи, чтобы мы могли подготовиться!

– Иллюзии сделаем, – нехотя ответило это подобие настоящего мужчины. – Василиск способен жрать что угодно, но все же в привычной среде обитания он питается козлорогими зайцами. Можно попытаться сбить его с толку.

– Блестяще! – я действительно обрадовалась. – Прекрасная идея, Лаоранос! Приманим его к ловушке этими самыми зайцами. Итак, кто умеет создавать иллюзии?

Руки подняли все третьекурсники. Да и мне сразу стало проще, когда хоть какой план наметился.

– Значит, вы четверо сразу подбираетесь к ловушке и создаете иллюзии. Первый курс, мы с вами наживка, поведем василиска за собой, чтобы он клюнул на уловку. Второй курс, вам придется защищать тылы – чтобы другие факультеты никого из наших до лазарета не довели. Только слаженные действия позволят всем нам пройти в следующий тур!

Эльфы синхронно и без энтузиазма пожали плечами. Фора в виде узнанного задания, возможность подготовиться никаких преимуществ не давали. Им все равно, лишь бы в первый день их наряды все зрители оценили.

Пришлось ехать со всей компанией в город. От академии туда шел магический дилижанс, и только в нем я увидела вдохновение на лице эльфов. Я до сих пор не выбиралась, всякий раз было не до того, а теперь тоже с любопытством рассматривала виды. Киндо оказался совсем небольшим поселением, даже городом назвать сложно, но в Кингарре, кроме столицы графства, и не было густонаселенных городов. Зато маленькие улочки производили впечатление уютности и чистоты. Так увлеклась, что ненадолго позабыла о своей миссии! А ведь я успела собрать информацию не только о василисках.

– Друзья, – торжественно обратилась я ко всем, когда мы покинули дилижанс и остановились на тротуаре. – Есть общая концепция по форме одежды. Помните, как изображаются древние боги в старых книгах? Легкие туники, не сковывающие движений…

– Можно, – ответила Тароланна и едва не снесла меня с ног, поскольку я закрывала ей проход в ближайшую лавку.

Результат был получен спустя несколько мучительных часов, тысячи натянутых эпитетов, килограммов лести и трат – мне пришлось использовать часть собственных денег, чтобы каждый из команды выглядел так, как хочет, а не исходя из своих возможностей. Зато в итоге все были экипированы струящимися туниками, тончайшими лосинами и шикарными накидками. В другом салоне заказали и парикмахера на раннее утро понедельника – явится прямо в академию и уложит волосы в сложные прически, которые не распадутся в процессе испытания. На это тоже пришлось потратиться мне. Так или иначе, но благосостояние моей семьи все-таки роль играло, а я, выходит, действовала как мой отец – подкупала людей, давала взятки, хоть и не так очевидно, как делал он.

Но уже на улице Клеоринесса очнулась от закупочного марева:

– Подожди, Тиалла! А что ты купила себе?

– А я в форме буду, – отмахнулась легко. – Мне все равно не выглядеть как вы. Так и зачем выпендриваться?

– И то верно, – очень обидно согласилась она. – А на фоне нас ты в таком же наряде будешь выглядеть совсем замухрышкой. Так что отличный выбор, капитан!

Перекусили в кафе, потом все же отправились в академию. Настроение я свое приподнятым не назвала бы – все прекрасно понимала. Мои потуги почти ничего не решают, эльфы просто не бойцы по природе.

И добавилась еще одна неприятность. Когда мы вышли из экипажа, я увидела неподалеку Маллира. Он, ехидно улыбаясь, тут же направился ко мне. Сказала эльфам напоследок:

– Завтра в то же время собираемся в моей комнате. Обсудим детали и особенности поведения василисков.

– Принарядимся? – с надеждой переспросила Халланси.

– Принарядимся, – покорно согласилась я.

Сама же не отрывала взгляда от приближающегося колдуна. Надеюсь, он не станет поджигать мою одежду прямо на улице и на глазах у множества свидетелей? Ректор Шолле все же предупреждал о нарушении дисциплины. И убегать не хотела – нет смысла убегать. Уйду от него сегодня, встречу завтра. Не завтра, так послезавтра. Не откладывай сегодня на послезавтра, если хочешь побыстрее чувствовать себя человеком.

– Чего тебе, Маллир? – сделала все возможное, чтобы в голосе не прозвучало и нотки страха.

– Спросить хотел, – он остановился в шаге от меня. – Даже Иниран отказался тебе помочь, я правильно понял? Выгнал из своей комнаты, ко мне не приходил ни с какими претензиями. То есть и ему на тебя плевать? Ко мне вообще никто не подошел, ноль негодования! Чуешь, красавица, что у тебя вообще никакой поддержки нет? А ты так и будешь бегать по ночам в их спальни?

– Не буду, – заверила я. – Теперь отстанешь?

– Фу, как много высокомерия и как мало гордости, – он скривился.

Я заставила себя сделать шаг к нему:

– Отстань от меня, всеми бесами прошу. Я не забуду твой поступок, но готова закрыть на него глаза, если ты одумаешься. Должен же у тебя быть хоть какой-то мозг? Ну, хоть сколько-нибудь?

Он начал краснеть от ярости. Нет, не думал же он, что я сразу превращусь в покорную девочку? Или у него такой способ ухаживания: «Буду лупить ее огненными плетями, унижать, оскорблять, пока она не проникнется и не захочет сама моей неповторимой любви»? А я дам отпор, если накинется. Пусть Маллир сильнее, но я врежу хотя бы пощечину.

Однако неожиданно прямо рядом с ним уплотнился воздух. А потом дрогнул, принимая форму какой-то жуткой твари. Мы оба отшатнулись. И с другой стороны возникло то же самое. Маллир вскрикнул, отступая, но наткнулся спиной на высоко вылезший из земли корень с тянущимися в стороны лианами. Недоумевая и распахнув глаза от удивления, я обнаружила, что по краям роста корней магическую границу с двух сторон держат эльфы со второго курса. Маллир не упал, сумел удержать равновесие, но, оценив силы, бросился вправо. Уже через минуту и след его простыл.

– Закрой рот, Тиалла, – заявил Лаоранос. – Очень некрасиво!

– Вы… вы заступились за меня? – я едва могла выдавить эти слова.

– Да это тут при чем? – опуская границу со своей стороны, ответила Халланси. Корни тут же послушно поползли вниз, зарываясь в землю. – Решили, что на нем можно испытать силы, раз идиоту пришло в голову лезть к нашему капитану. Видела иллюзии? Но граница получилась слабой, сильных колдунов не остановит, а тем более василиска. Надо будет завтра потренироваться, чтобы вчетвером поднимать границу синхронно. Ты же все равно с нас не слезешь, пока не удовлетворишься результатом.

И они просто пошли к корпусам. Плевать, что некрасиво, но я смотрела им в спины с разинутым ртом. Как бы ни прозвучало, но они не ушли, не сбежали, они сделали это, потому что считают меня своим капитаном. Я попросту не ожидала такого результата. Я молодец? Или они молодцы, к которым нужно было найти подход?

– Ты чего такая одеревенелая? – спросил подошедший Лаур.

Улыбнулась ему:

– Ничего. Так ты уже можешь со мной общаться?

– Да, – он смущенно опустил голову. – Теперь намного легче, но ближе подходить не буду. Извини, если тогда расстроил.

– Не извиняйся, Лаур. Я обещала, что буду принимать твою природу. Вот и принимаю, раз это она и есть. В другой раз не буду спрашивать тебя о странностях, самой краснеть не придется.

Он удовлетворенно кивнул.

– Тогда идем вместе в столовую? Скоро ужин.

– Идем.

Лаур помолчал немного, потом нарушил тишину:

– Знаю, что ты не хочешь моей опеки, Тиалла, но все-таки спрошу. Тебя видели в чьей-то форменной рубашке. Зея намекнула, что тебя кто-то обидел, но, похоже, она и сама не знает имя этого смертника.

– Я уже с ним разобралась, забудь!

– Разобралась, значит. Но все же продолжу наглеть. Есть что-то такое, о чем я должен знать?

– Нет, Лаур. Ничего ужасного со мной не случилось.

– А если бы случилось, то ты попросила бы о моей помощи?

Я задумалась. На самом деле, нет. Принять его помощь – все равно что прямо заявить «Я в тебе нуждаюсь». Еще вчера я в одном нуждалась, а оказалось, что он мне смог сделать намного больнее, чем сам Маллир. Но я точно чувствовала, что оборотень хочет услышать, потому и заявила:

– Конечно, Лаур! Но только в том случае, если бы меня кто-то очень серьезно обидел, а не какие-нибудь пустяки. Ты будешь смеяться, но моего обидчика приструнили эльфы!

Он тяжело вздохнул:

– Повсюду защитники. Ладно, как хочешь. И чья на тебе была рубашка, тоже не расскажешь?

– Угадал. Не расскажу.

– Соври, что эльфа! – кажется, у него даже глаза полыхнули.

Потому я остановилась и тронула за локоть.

– Не эльфа, Лаур. Но этот человек значит для меня меньше, чем самый худший из эльфов.

Он посмотрел мне в глаза и кивнул, принимая ответ. Ведь я не соврала! Пусть так и будет. Пусть будет хоть как-то.

Однако в столовой Лаура от меня отодвинула Клеоринесса. Вообще не обращая на него внимания, звонко рявкнула:

– Капитан, тебе лучше не быть в стане врага! Иди за наш столик. Потом вернешься к этому дурно пахнущему существу – утешать, когда он будет реветь от проигрыша в битве.

Я развела руками перед Лауром, едва сдерживая смех, и последовала за ней. Теперь его очередь стоять, разинув рот. Или сидеть с Норой – у той тоже рот оказался ого-го.

Квест 22: Пережить первый тур

Понедельник нагрянул, и никак его наступление было не предотвратить. Академия начала шуметь еще часов в пять утра и угомонится теперь только через три дня, когда объявят единственного победителя. Я бы тоже предпочла оказаться на зрительских трибунах, кричать в полный голос, поддерживать своих и крыть ругательствами чужих. Радоваться или огорчаться результатам, а не быть в центре всех событий, где даже для счастья и печали места не было.

Отвлекали от волнения и удивительные вещи, особенно потрясенными выглядели первокурсники: хоть нам в общих чертах товарищи и поведали о грандиозности мероприятия, но слышать и видеть своими глазами – совсем не одно и то же. Спортивная площадка, на которой проходили тренировки факультета трансформации, изменилась до неузнаваемости. Я рот не могла закрыть, озираясь. Огромная, просто невероятных размеров арена диаметром не меньше километра, повсюду высокие и низкие препятствия, ручьи и небольшие оазисы зарослей. Дело в том, что такого расстояния во всей академии не было! Оно просто появилось, как какая-нибудь альтернативная реальность. Что ж, наш ректор заслужил еще несколько баллов в моих глазах, если способен на такие невероятные искажения пространства.

Я слышала улюлюканья при появлении моей команды. Но эльфы, к счастью, не смогли бы сообразить, что их внешний вид вызывает скорее недоумение, чем восторг. За мной шли одиннадцать совершенных великолепий в коротких струящихся туниках, и каждый из них был твердо уверен, что все взгляды прикованы только к нему. Команды остановились отдельными группами возле центральной трибуны, переглянулись с соперниками. Факультет бессмертия выглядел сосредоточенным, вампиры не сводили красных глаз с жюри. Колдуны над нами открыто ухохатывались. Оборотни было тоже принялись ехидно улыбаться, но после того как Лаур кивнул мне, а я ему, мигом угомонились и тоже уставились вперед. Вот только факультет сексологии отреагировал неожиданным раздражением. Громче всех кричал Янош:

– Подстава! Так нечестно! Они бы еще голыми пришли! Ректор, это специальный отвлекающий маневр, ведь мы думать больше ни о чем не сможем! Халланси, твои бедра… о бесы! У меня лично даже волосы колом стоят, я уж не говорю об остальном!

Я оглянулась на своих и с удовольствием отметила, как их улыбки стали еще шире, особенно у Халланси. Эффект достигнут, моя команда после такой тирады уже почувствовала себя победителями. Ректор встал со своего места и поднял руку, обозначая, что заставит всех заткнуться, если не получит тишины иным способом. Но трибуны мгновенно стихли, даже Янош замолчал, сокрушенно качая головой.

Голос господина Шолле звучал очень громко под магическим воздействием:

– Призываю факультет сексологии к порядку. Эльфы имели право явиться и голыми, нет никаких указаний в правилах на этот счет. Более того, в правилах подчеркивается, что факультеты имеют право мешать другим выполнять задания. Потому вопрос считаю закрытым. Итак, – он еще сильнее приподнял подбородок и добавил в тон торжественности: – Я объявляю начало семьдесят четвертой битвы факультетов! В семьдесят четвертый раз нам предстоит узнать, чья магия окажется сильнее. Пусть победят сильнейшие!

И зрители, забыв обо всем, снова взорвались восторженными криками. Повсюду замелькали разноцветные флаги, зазвучали лозунги, трибуны пытались перекричать друг друга. Вот только ни одного зеленого флага я так и не увидела. Наши болельщики сидели тихо, как будто их силой сюда пригнали. Неужели надо было проводить беседы и с ними? И ладно, сейчас не до того. Я снова уставилась на ректора, который дал лишь пару минут на восторги, а потом продолжил:

– За каждой командой будет наблюдать один из членов жюри, – он махнул рукой в сторону, где уже поднимались на ноги профессора и Иниран. – В их задачу входит не только справедливое начисление баллов соответствующей команде, но и вмешательство в случае чрезвычайной ситуации. Участники, не сомневайтесь в их навыках, каждый из них сможет уберечь ваши жизни и поставить непроницаемый защитный купол, если ситуация выйдет из-под контроля, – он вдруг хитро улыбнулся. – Но если члену жюри придется это сделать, то команда автоматически выбывает из состязания, поскольку докажет свою недееспособность.

Иниран перебил ректора, но прозвучало не нагло, а просьбой:

– Я тогда к своим?

– Нет, – ректор, наверное, физически не мог улыбаться еще шире. – К своему факультету ты не пойдешь, ведь нам нужна непредвзятость.

– Тогда к эльфам, – вздохнул принц. – К остальным я точно не смогу быть непредвзятым.

Ректор кивнул и заговорил снова:

– Первое задание! Через десять минут в центре арены появятся пять василисков. По краям установлены ловушки цветов ваших факультетов. Вы должны загнать василиска в свою ловушку в течение часа, и если притом член жюри не поднимет защитный купол, вы переходите в завтрашний тур. Итак, у вас десять минут для обсуждения тактики и занятия позиций. Не теряйте времени!

Факультет трансформации оказался в центре огромной арены первым. Колдуны как-то не особенно и спешили, спокойно обсуждая между собой план действий. Мои эльфы тоже вперед не летели, наслаждаясь голодными взглядами инкубов. Я же осматривалась, кое-как нашла взглядом ловушку зеленого цвета. Все пять были расположены по окружности невероятных размеров, потому мы не будем друг другу мешать, если отведем по одному василиску в разных направлениях.

– Не спеши, капитан, – зачем-то остановил меня Лаоранос. – Пусть они глотки грызут друг другу, а мы потом спокойно подойдем и примемся за дело.

В чем-то он был прав: факультет трансформации уже отшвыривал вампиров с первой линии, не давая им приблизиться к центру. А через секунду все оборотни рухнули на колени, как подкошенные – это факультет колдовства подоспел. Битва грозила закончиться дракой еще до того, как начнется.

Но я вздрогнула, увидев мутную пелену в центре. Туман опустился за секунду, плотный, непроницаемый, и так же резко исчез, оставив после себя пять колоссальных тварей. Змееподобные гиганты некоторое время пребывали в оцепенении, а потом зашипели, оглядываясь в поисках угрозы или добычи. Ох, на картинках они все же не так ужасали.

Оборотни тут же забыли о противниках и сосредоточились на самой мелкой особи. Колдуны одновременно вскинули руки, ловя в путы другую – тоже небольшую. До меня только теперь дошло, почему они сражались за близость к месту появления чудищ. Чем крупнее василиск, тем он агрессивнее! Это в каждом учебнике написано!

– Быстрее! – в панике закричала я. – Мы всех упустим!

Но эльфы и не думали бежать. Они красиво шествовали, три шкуры бы с каждого содрать! В итоге нас опередили даже инкубы с суккубами, и я с отчаяньем наблюдала, как перед глазами распахивается огромная пасть самого крупного монстра. Понятное дело, что только он нам и остался. Оглянулась, почти уже в истерике, заметила Инирана, который стоял поодаль, заправив руки в карманы школьных брюк. Его еще тут не хватало! Надо же, если не к своим, так к эльфам, как будто мы ему тут единственными друзьями остались…

– Действуем, – крикнула нервно. – Распределяемся на три группы!

И эльфы наконец-то ожили, как мы и тренировались: третьекурсники бросились к ловушке, чтобы ближе к ней создать иллюзии. Второкурсники обходила василиска с двух сторон. А нам, новичкам, пришлось подавлять страх и заставлять себя махать руками, кричать, привлекая внимание монстра. Он повернулся в нашу сторону и медленно пополз – получилось. Лучше всего справлялся второй курс. Ребята синхронно, как по команде выставляли и опускали границы. Сначала не дали василиску поползти в другую сторону и заставили его снова обратить внимание на кричавших нас. А потом они же успели подсечь двух колдунов, бегущих в нашу сторону. Корни взметнулись вверх, пересекая тем дорогу. Но с другой стороны появился инкуб, тоже желавший помешать нашей слаженной работе. Тароланна не растерялась: подхватила края туники и резко задрала вверх. Трибуны взревели, а инкуб застонал и пошатнулся. Наш василиск едва не раздавил его хвостом.

Мы справлялись! Так казалось, пока василиск не взревел и не метнул свое невероятное чешуйчатое тело к нам. От ужаса у меня ноги одеревенели. Но, вместе со своей частью команды, я развернулась и полетела в сторону зеленой ловушки. Эльфы неслись намного быстрее, я не успевала за ними. Оглянулась – монстр сокращал расстояние с каждой секундой, а второкурсники отвлеклись на атаку вампиров. Не магией надо было заниматься для таких испытаний, а физическими тренировками!

Сделала еще два шага и запнулась о камень, от страха потеряла бдительность. Василиск замер метрах в пятидесяти и смотрел только на меня. Иниран мгновенно оказался рядом, готовый в любую секунду вскинуть щит, но я, не обращая на него внимания, вскочила и снова побежала к ловушке, теперь уже не оглядываясь.

Эльфы успели запустить иллюзии козлорогих зайцев, это почти победа. Теперь осталось заманить аппетитными тушками василиска. Перемахнув через одну иллюзию и свернув в сторону, я позволила себе остановиться и оценить обстановку. Как мы и предполагали, василиск при таком ассортименте тут же потерял к нам интерес. Теперь он не шипел, а глубоко, утробно заурчал.

Старшекурсники отходили дальше, уводя за собой иллюзии, остальные отступили в стороны, а василиск бросался с невероятной скоростью от одного зайца к другому, но не мог их поймать. Оттого снова принялся злобно рычать. Еще немного, метров двести, и мы сможем упасть на землю и рассмеяться от облегчения.

– Козлорогие зайцы? – я вздрогнула, поскольку не ожидала, что принц снова окажется рядом. – Смело, но глупо.

– Почему глупо? – не поняла я.

– Вот почему, – он махнул куда-то в сторону.

Я глянула и обмерла. Со стороны красной ловушки на нас вихрем несся другой василиск. А за ним, серьезно отставая, третий.

– Второй курс, сзади! – заверещала я, что есть мочи.

Но эльфы уже и сами неслись с траектории движения монстров, позабыв обо всем лоске. Три василиска сметут нас всех в охоте за вкусной добычей и даже не заметят того. С нашей стороны трибун все зрители замерли в том же ужасе. Иниран выступил вперед меня и начал поднимать руку.

– Не надо! – я буквально вцепилась в его локоть. – Не выставляй щит!

– Тиалла, – он тоже побледнел. – Сейчас не до победы.

– Нет! – я рванула его в сторону. – Эльфы, ставьте границы перед собой!

Второкурсники расслышали, а новички спешили поближе к ним, в безопасные места. Вот только третьекурсники возле входа в ловушку выглядели зелеными – идеальный цвет для нашего факультета. Но они продолжали загонять иллюзии внутрь. Наш, самый крупный василиск влетел в ловушку на полной скорости, даже стены затрещали от удара. Второй отстал всего лишь на секунду, но притом вскользь зацепил меня хвостом, сшибая с ног. И туда же несся третий, который уже вряд ли поместится и от ярости растопчет и границы из корней, и всех нас.

Падая на спину, я видела, как Иниран резко разворачивается – запечатывает вход в ловушку, а потом поднимает руку вверх. Тяжелое желтое сияние накрывает всех третьекурсников и нас с ним, а обезумевшая тварь врезается в магический барьер и ревет от бессилия.

– Нет! Нет! – я слышу свой крик словно со стороны.

Но теперь, оказавшись в безопасности, могу видеть, что происходит: третий василиск разворачивается и несется от нас на вампиров, которые снова пытаются поймать его заклинанием крови. Эльфы улыбаются и вытирают пот со лбов. Лаоранос бессильно опускается на землю, но лыбится во все белоснежные зубы. А Иниран садится на корточки рядом со мной и тоже смеется:

– Твой азарт меня пугает! Капитан, ты чуть всю команду в мясорубку не спустила ради победы.

– Но ты все же поднял щит. Требую смены нашего наблюдателя на другого члена жюри, более терпеливого!

Я все еще лежала на спине, не в силах подняться. Меня теперь только в лазарет и только на ручках.

– Поднял, потому что у меня конкретные инструкции на счет вашей безопасности. Но испытание-то было пройдено. Дважды. Спишут пару баллов за щит, но победу вынуждены будут засчитать и умножить на два.

– И то верно, – я перевела взгляд на безоблачное небо и начала смеяться – сначала тихо, а потом все громче. Это от нервов.

– Давай, я тебя в лазарет унесу. Или сама повернись на бок, посмотрю, что там с твоей спиной.

Но его неожиданно отодвинула от меня Клеоринесса:

– Отойди от нашего капитана, Иниран! Эльфы от такой ерунды не сдаются.

Меня тут же облепили какими-то листьями, зазвучали заклинания. Они все алханово древо оборвали для подготовки к состязанию? А куда листья прятали? Еще минуту назад я думала, что у меня сломаны все кости, ни одного целого органа не осталась, но уже к концу отведенного на турнир часа я стояла на ногах и не могла вспомнить, где именно у меня болело.

И потом, когда прозвучала команда о завершении, мы подошли к центральной трибуне. Иниран уже был там. Кажется, на него кричали два профессора. Кажется, за то, что он не поднял щит раньше и тем самым сильно рисковал. Но в итоге ректор торжественно вынес вердикт, хотя всем зрителям был очевиден результат:

– Максимальное количество очков получает факультет природной магии! Никого не удивлю, добавив, что подобное происходит впервые за последние… семьдесят четыре битвы. Мы вынуждены списать с них баллы за поднятие щита, но добавить за своевременное и эффективное оказание помощи капитану. В любом случае, в сумме за двух василисков они в лидерах с явным отрывом. На втором месте – факультет колдовства. Идеальное сочетание сдерживающих заклятий и порабощения! На третьем – факультет трансформации. Вот только их василиску требуются теперь лекари, это было жестоко – рвать бедное животное клыками, – он опустил голову и вздохнул. – Факультет бессмертия и факультет сексологии с заданием за отведенное время не справились, они выбывают из турнира.

Вампиры, суккубы и инкубы на трибунах заметно приуныли. Зато эльфы подключились к буйству – все подскочили с мест и принялись изящно хлопать. Янош снова начал обвинять нас в подлости с формой одежды – мол, у них сразу не было шанса. Но как-то без огонька. Он теперь посматривал на Халланси, а потом и вовсе перестал сдерживаться: подошел к эльфийке, наклонился и что-то зашептал на ухо. Она звонко рассмеялась и кивнула, после чего он выдохнул и закатил счастливые очи к небесам. Мою команду сегодня без внимания не оставят, и проигравшие инкубы с суккубами, вполне возможно, быстро забудут о своем проигрыше. Или даже завтра будут болеть за факультет природной магии, раз мы так потрясающе не только василисков побеждаем, но и просто выглядим сексуально. Все, кроме меня, но в этом и есть командная работа.

Нора за ужином со мной не разговаривала. А Лаур заявил:

– Ты моя истинная, Тиалла, и я буду любить тебя всю жизнь, когда связь закрепится. Но прямо сегодня я тебя искренне ненавижу.

– Да как знаешь, – пожала я плечами. – Я тогда к эльфам за столик пойду. Классные ребята, как я раньше этого не замечала?

Честно говоря, я совсем немного преувеличила. Эльфы моей компании были, конечно, только рады. Но притом аппетит существенно портили:

– Тиалла, подними подбородок!

– Тиалла, ты вкушай яства, а не жри, как будто неделю голодала! Вкушай! Посмотри, как это делаю я.

– Тиалла, твоя форма до сих пор порвана? Не было минуты зайти к коменданту во избежание такого позора?

– Тиалла, мизинчик немного отодвинь. Это важно!

– Да-да, – устало отвечала я всем им разом. – Мы все сегодня молодцы.

Квест 23: Стать злостной нарушительницей

Вот только на выходе из столовой меня перехватили. Я отшатнулась от Инирана и он, к счастью, отпустил. Мы теперь обниматься обязаны вместо приветствия? Недовольно поморщилась и даже не подумала скрывать такую реакцию. Зашагала по коридору, а он пошел рядом. Не смотрела на него, да и разговаривать желанием не горела. А ему словно было все равно, или настроение зашкаливало, поскольку он вроде бы жаловался, но говорил притом весело и бодро:

– Поздравляю, конечно, хотя должен был поздравить раньше. Но вокруг творится какое-то сумасшествие. Мой факультет разделился на два лагеря: половина орет, почему я не поднял щит раньше, тогда вы бы вылетели из турнира. А другая половина орет, зачем я вообще поднимал щит. Лучше бы вас всех там в крошево растоптали. Партизански молчу в обоих случаях. Но это полбеды. В жюри возникли подозрения, что вы знали о задании заранее, уж слишком оперативно среагировали. И ректор обвинил меня, дескать, я каким-то образом смог обойти клятву. На профессоров такое думать вообще неприлично.

– Ректор обвинил? – я очень удивилась находчивости господина Шолле.

– Ну да. Я оправдался только тем, что если бы мог, сообщил бы своим для начала. Такой аргумент вынуждены были принять. Ладно, я не о том хотел сказать. А что поздравляю, серьезно, даже если вы каким-то образом выяснили задание, то все равно впервые показали такой класс, которого от вашего факультета вообще никто не ждал.

– Спасибо, – буркнула я. – И если ты не собираешься сообщить план турнира на завтра, то, надеюсь, это все?

– Не понял, – он ухватил меня за локоть и остановил. Развернул к себе. – Что происходит?

Я упрямо смотрела в пол.

– Ничего не происходит. Я просто устала.

– Нет-нет, – он ответил задумчиво. – Я был уверен, что у нас с тобой полное взаимопонимание. Приходил на наше место. Думал, расскажешь все-таки, что у тебя тогда случилось и не вошло ли у обидчика в привычку жечь на тебе одежду. Потом решил, ты занята в связи с подготовкой. А вот сейчас вижу – дело вовсе не в подготовке. Я успел с тобой поругаться и забыть об этом? Объясни.

Конечно, он не понимает! Где ему? Не рассказывать же ему историю о жалкой влюбленной девочке, которая сама себе придумала сказку, но за один день разучилась влюбляться. Моя злость в первый момент была испепеляющей, а потом обернулась непроходимым, вязким равнодушием. И сам принц не виноват ни в том, ни в другом. Виновата та жалкая девочка, которая все неправильно поняла.

Я мотнула головой и попыталась говорить мягче:

– Да нет, Иниран, все в порядке. Просто я действительно сегодня перепсиховала, не каждый день грозит быть сожранной василиском.

– Я же был рядом, – он зачем-то улыбнулся.

И голова закружилась. Дурная голова у меня, бесполезная. Все-все понимающая, но с таким рвением снова готовая пустить фантазии в пляс от очередной, ничего не подразумевающей фразы. Вытянула локоть из его захвата и пошла, твердо уверенная в том, что сказала все нужное. И в спину услышала:

– Тиалла, ты ведь не ревнуешь меня?

Аж передернуло от отвращения. Ревность была, глупо отрицать, но закончилась за несколько секунд, ровно там же, где и началась. Осталось только вящее раздражение от его присутствия. Но натянула улыбку и обернулась:

– Иниран, ты придумываешь какую-то ерунду.

– То есть между нами все по-прежнему? – он прищурился.

– Конечно!

– Тогда сегодня, когда стемнеет, жду тебя на нашем месте. Есть очень важное дело, и намекну, что оно касается турнира.

– Скажешь следующее задание?

– Нет, не могу. Но обещаю и пользу, и веселье.

– Хорошо. Я приду.

– Попозже, когда все уснут, – сказал напоследок и ушел в обратном направлении.

* * *

Я всегда считала себя сильной, а не жалкой лапшой. Таковой и намерена остаться. Потому не допустила ни единой лишней мысли, ни грамма глупых фантазий. И даже сердце, сжимающееся в ожидании вечера, с легкостью простила – оно же просто орган. Хочет – сжимается, хочет – стучит барабаном в ушах. Я бы еще с ним ругань не разводила.

Но все же любопытство разбирало. Почему-то я была уверена, что Иниран и не думал беседовать о какой-то там романтике, а задумал другое – блеск в его глазах на последней фразе явно о том свидетельствовал. И не ошиблась. Едва я только вышла затемно к печально известной скамье, принц шагнул навстречу и махнул рукой, уводя меня с освещенной дорожки. Пришлось следовать за ним, спотыкаясь на каждой колдобине и натыкаясь на кусты. Он ждал, когда догоню, а потом и вовсе вернулся, подхватил меня под руку, поддерживая.

– Ноги не переломай, капитан эльфов. Сложно будет выполнить завтрашнее задание с переломанными ногами.

– Да что ты придумал, Иниран? – я уже раздражалась.

– Великолепную штуковину! – ответствовал он то ли с гордостью, то ли с сарказмом. – Мой ход в вялотекущей войне с ректором Шолле. Ему понравится!

– Очередная пакость? – я не могла поверить.

– Называй как хочешь, – он остановился у самой академической стены и уставился вверх. – Лишь бы помогла.

Я тоже глянула в небо и ничего особенного там не разглядела. Уточнила уже без особенного интереса:

– С какой бы радости я тебе помогала господину Шолле пакостить? Между прочим, я его бесконечно уважаю!

Он вдруг потянул меня за руку вниз. Сам уселся на пожухлую траву и вынудил меня устроиться рядом. И взгляда не опускал, рассматривая звезды теперь очень пристально.

– С того, что тебе это выгодно. Я не могу сказать задание на следующий тур, но это поможет именно эльфам его пройти.

Что уж говорить, я мигом обрадовалась. Межфакультетская битва стала для меня наипервейшей задачей. Совсем не из-за приза, а потому что я видела изменения – эльфы теперь другие, они начали обнажать свои лучшие качества. После сегодняшнего никакой вампир или оборотень не назовет эльфов слабыми и безжизненными пожирателями столовской еды! И как бы они сами ни относились к чужой оценке, я ощущала появление нового для факультета чувства единства и гордости. И раз уж меня назначили капитаном, то я не дам им отвертеться от славы. На полную победу я не слишком рассчитывала – все же имела возможность сравнить природную магию хотя бы с колдовской, да и в книгах это подчеркивалось – но поражение далеко не всегда бывает позорным. Мне будет достаточно, если моя команда уйдет с арены с высоко поднятыми головами, не только потому, что эльфы только так и умеют ходить, а потому, что у них в кои-то веки появятся для этого основания.

– Излагай! – поторопила я. – Ну его, этого ректора.

Иниран усмехнулся. Потом поднял ладонь, шепнул «Наррисикаш-ш» с долгой, протяжной шипящей на конце и ударил по воздуху между нами. От его пальцев поползла серебристая паутинка, очень мелкая, частая, с тонущими темноте границами. Я и охнуть не успела, когда она исчезла.

– Я примерно понял, как устроен климатический купол, – бегло объяснял Иниран. – Эта сеть повсюду, но бесполезно разрушать какую-то ее часть. Она почти сразу сплетается снова. А вот там, наверху, – он указал в небо, – располагается опорная точка. Так далеко, что до нее вообще дотянуться заклятиями невозможно, даже разглядеть. Но если добраться до этой точки, то отключится весь купол.

– Что?! – я задохнулась. – На кой бес тебе нужно отключать купол? И, что важнее, мне это на кой бес?

– Объясняю, – он посмотрел на меня. В темноте я толком даже его лица не видела. – Природная магия очень естественна, а климат искажен этим самым куполом. Такая простая вещь не приходила тебе в голову, капитан? Эльфы сильны, но они станут сильнее, если не будет этих искажений – разрыва между полной натуральностью и навязанной реальностью.

Так себе объясненьице. Уж очень притянуто за уши. Я скептически скривилась. Эльфы вообще этого разрыва не чувствуют, да и чем натуральный климат им поможет? Но Иниран в азарте настаивал:

– Давай же, Тиалла! Где твое чувство единства с родным факультетом?

– Еще скажи патриотизмом, – вздохнула я.

Он тихо рассмеялся, но с мысли не сбился:

– Да неужели мне одному интересно, можно ли отключить такую гигантскую махину? Я тут единственный, кому подобные задачи спать спокойно не дают?

А вот это уже оказалось ближе к правде. Он словно заражал меня собственным научным любопытством. И что же, пойти спокойно спать, а потом часа два размышлять, было ли нам такое под силу?

– Идет, – со вздохом смирилась я. – Но что я-то могу сделать?

– Ты как раз можешь! – он обрадовался. – Я заклинаниями могу следовать по сети, делать ее ощутимой. А тебе придется пробираться по моим дорожкам. И вот там уже твой выход – просто убери с исходной точки магию. Отодвинь ее, как ты умеешь.

Хмыкнула и закрыла глаза.

– Ладно, давай попробуем.

Иниран зачем-то взял меня за руку.

– Поехали. Только не отставай! Наррисикаш-ш, – он ударил свободной рукой по воздуху и, выждав всего пару секунд, повторил. – Наррисикаш-ш.

И я увидела серебряные нити, которые тянулись из самой земли вверх. С каждым его повторением заклинания и жеста сеть скачками передвигалась все выше. Я позволила сознанию просто скользить по освещенной сети. Это не сложно, но дыхание перехватило от азарта. Я будто бы сама поднималась над землей – все выше и выше, скользила плавной тенью по неосязаемым заклятиям, почти не трогая их, только ориентируясь. Иниран своей магией показывал дорогу для моей. Спонтанно сжала его пальцы крепче – теперь стало понятно, зачем он взял меня за руку. Так я чувствовала колебания идущих от него волн, успевала под них подстраиваться.

Чуть не сорвалась сознанием в темноту, потому выкрикнула:

– Быстрее, Иниран! Там сеть совсем тонкая, на маленькой скорости просто не удерживаюсь!

Он судорожно выдохнул, его пальцы дрогнули, заклинание сбилось. И все мои мысли рухнули с огромной высоты прямо в голову. Меня дернуло назад, как от удара. Посмотрела на принца, он тяжело дышал.

– Извини, не выдержал. Сейчас, несколько минут отдохну…

Я и не думала теперь его отговаривать. Пусть отдыхает, снова собирается с силами, чтобы нас обоих бросать в небо. Это же чистый восторг! Приключение, о котором можно всю жизнь вспоминать. Там, наверху, даже запах звезд другой, и непроницаемая чернота, создающая ощущение полета. Он отпустил мою руку и прижался спиной к каменным плитам. Дыхание постепенно становилось ровнее и голос тверже:

– Кстати, это твое преимущество, Тиалла, которое я сразу заметил. Ты собственной энергии не тратишь, как все остальные. Потому в некотором смысле сильнее прочих.

Я тоже облокотилась на стену, которая была довольно прохладной, но не до дискомфорта.

– Я не чувствую себя сильнее прочих.

– Да, – он рассуждал с закрытыми глазами. – В этом же твоя слабость. Мы все концентрируем магию, потому орудуем ею быстро и эффективно. Твоя же как будто распластана вокруг, нигде нет точки приложения силы. Потому я и сказал «в некотором смысле». У тебя нет способа аккумуляции резерва, потому что нет самого резерва – он безграничен.

Я заинтересованно уставилась в его слабо освещенный профиль.

– А у тебя резерв огромный. Даже ректор Шолле это признает. Не буду цитировать его похвалы в твой адрес, чтобы ты еще сильнее не зазнался.

– Знаю, – он ответил легко. – И будет еще больше. Особенно если решать вот такие задачи на пределе сил. Верховный Маг твердо уверен, что равных мне не рождалось уже тысячу лет.

– Иниран, – я немного подалась к нему. Раз уж между нами зашел такой разговор, то захотелось получить ответы. – Я спрошу кое-что, можно? Не отвечай, если это государственные тайны.

– Я не отвечу, только если не захочу отвечать, – он улыбнулся. – Спрашивай. Хотя я уже предполагаю – почему в королевской семье, вопреки древней традиции, родился третий ребенок? Да еще и такой одаренный?

– Ты умеешь читать мысли? – выдохнула я.

– Не умею, – он теперь посмеивался. – Просто это рано или поздно спрашивают все. Ты знаешь о Колодийских оракулах?

– Да, что-то читала… – я растерялась, припоминая. – Они иногда дают предсказания, но настолько смазанные и плохо расшифровываемые, что уже сотни лет никто не прибегает к их помощи.

– Именно. Но не в этот раз. Тремя поколениями раньше они предсказали полное падение Ронарской династии. Что там было? Войны, природные катастрофы и полное изменение политической карты мира. Да так отчетливо это увидели, что отправили своего представителя к моему прадеду, чего испокон веков не случалось.

– А какое дело Колодийским оракулам до того, что у нас творится? – не поняла я. – Они же в своих горах на краю мира живут.

Он пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, усмотрели угрозу и для себя. Мол, война только нашей территорией не ограничится. Мы станем первым бастионом, и если мы не выстоим, то даже в Колодийских горах никому не поздоровится. В общем, оракулы и спасение предрекли – мое рождение. Я типа спаситель. Хотя больше никто ничего не знает. Поначалу все пришли в уверенность, что оракулы это специально выдумали – посеяли хаос и сомнения в самой сильной стране мира, отомстили за то, что к оракулам за предсказаниями уже никто не приходит. Совету последовали, в хрониках сохранили, в новые поколения передавали, хотя в предначертанность верили только Верховные Маги, остальным было до пня. Потом подтверждения: беременность странная, мама из брюнетки полной блондинкой сделалась, поседела то бишь. Свечение там какие-то, знаки и прочее-прочее. И когда во мне открылся колоссальный магический резерв, то и последние скептики притихли.

– И что? – я от удивления едва могла выговаривать отчетливо слова. – Будет какая-то война, которую ты остановишь?

– А никто понятия не имеет. Возможно, ничего и не будет, если я уже родился. Или будет, но уже не в масштабах катастрофы. Коротко говоря, я просто нужен непонятно для чего.

– И тебя это раздражает? – уловила я.

– Не совсем, – он медленно выдохнул. – Раздражает меня другое. Назначив меня каким-то бесовским спасителем всего сущего, мою жизнь прописали еще до моего рождения. Ты не представляешь, что творилось во дворце: стоило мне чихнуть, как со всего света в панике вызывали целителей. Книги, воспитатели, репетиторы, слуги, портные, друзья – все тщательно подбиралось. Даже наследника престола не растили в такой отчаянной боязни что-нибудь испортить, Танирану оставляли намного больше свободы действий. О, он важнейший сын, но если ножку подвернет, то ничего, мир же не рухнет. А вот я другое дело. Знала бы ты, чего мне стоило попасть в эту академию. Просто не отпускали! К счастью, старший брат стратег, а средний мудрец. Благодаря им, я здесь и оказался. Если уж мне быть сильнейшим из магов, так хотя бы курс обучения пройти. А теперь уже последний год обучения… Я с ужасом думаю о том, как вернусь, и все начнется по новому кругу. Кстати, а это действительно государственная тайна. Зачем я тебе ее рассказал?

Иниран притом рассмеялся. Но я ответила серьезно:

– Магических клятв я приносить не умею, но даже под пытками не расскажу, можешь быть уверен. Я не из тех, кто свою жизнь ставит превыше интересов мира!

– Ага. Или мне теперь для подстраховки лучше тебя в дворцовые казематы разместить. Чтоб уж точно никому.

Он шутил, но я ловила каждое слово. История эта была известна только отчасти, а теперь еще и рассказана совсем с другой стороны. Сейчас принц по-прежнему выглядел избалованным ребенком, но как-то совсем иначе избалованным – тем, кто буквально рвался из дома от такого отношения. Сказала больше потому, что требовалось хоть что-нибудь ответить:

– Думаешь, все будет, как раньше? Ведь ты уже давно не младенец. Вряд ли кто-то с выпускником академии будет обращаться как с несмышленышем.

– Не уверен, – он открыл глаза и снова посмотрел в небо. – Но я твердо решил здесь отрываться все годы обучения, и потому не собираюсь ни в чем себе отказывать.

– Ха, теперь в твоих проделках появился мотив, – рассмеялась я. – Что там наказание на кухне? Будет что вспомнить, когда тебя облачат в золото и парчу и начнут поклоняться, как идолу!

– Сказано верно, но совсем не смешно, – буркнул он.

Мне же почему-то было весело. Быть может, я не могла сразу постичь глубин его проблем. Или радовалась тому, что все сразу стало понятней.

– И твоя дружба с инкубами и суккубами теперь объясняется!

– О да, – с подчеркнутым удовольствием протянул он. – У меня было всего три года на то, чтобы накопить воспоминания на всю оставшуюся жизнь. И с ними впечатления накапливаются куда быстрее.

Я покачала головой. Подумала и все же осмелилась спросить:

– А с Зеей у тебя серьезно?

– Нет, конечно. У меня ни с кем не может быть серьезно. У Зеи нет истинной пары, или она еще ее не встретила, а у оборотней спокойное отношение к подобным связям. В этом Зея может посоревноваться даже со мной. Лаур меня терпеть не может, но, кажется, просто радуется – пока я занимаюсь Зеей, я не занимаюсь… кем-нибудь еще.

Намек был очевидным. Я смутилась и продолжать эту тему не собиралась.

– Почему же не может быть серьезно? – не удержалась я.

– Мне слуг для уборки в комнате отбирали по жесточайшему многоуровнему отбору! Не думаешь же ты, что мне дали бы возможность выбирать невесту. Она должна быть идеальна. И ее магия должна идеально подходить моей, выступать подпиткой моего резерва, если потребуется. С тех же злополучных пеленок я обручен с эльфийской принцессой. Она безупречна. Красивая, как памятник. И такая же холодная. Да кому я рассказываю? Возведи самого противного известного эльфа в степень бесконечности, и сможешь наполовину прикинуть, какова их принцесса.

И сердце застучало как-то легче. Мое равнодушие начало спадать, как будто я отталкивала чужое заклинание собственной магией. Не знаю почему. Он не сказал вообще ничего обнадеживающего, не выразил ко мне ни малейшей симпатии – Иниран просто рассказал о себе так, что я начала понимать. Ненависть, обернутая пониманием, перестает быть просто ненавистью.

– Это очень печально, – сочувственно ответила я.

– Не печальнее, чем, например, твоя судьба. Ну, может, выбора чуть побольше. Но тебя точно так же могут выдать замуж за нелюбимого, разве нет? Так что прими дружеский совет: если ты пара альфы оборотней, то с ним и связывайся. На такой брак пойдут все, никто не обратит внимания на мелкую разницу в ваших титулах. А вот если ты не его пара, тогда тебе предстоят почти такие же навязанные отношения, как и любому отпрыску высокоблагородных семейств. Моя Пресветлая Линнаэлла хотя бы молода и красива, тебе может даже такой удачи не светить.

И настроение тотчас рухнуло. Зачем он сейчас об этом сказал? Прямым текстом толкает меня к оборотню, а самому вообще все равно? Выдавила, не в силах скрыть яда:

– Ты же говорил, что Лаур меня обманывает!

– Все, Тиалла, возвращаемся к делу. И так слишком много проболтали. Дай мне руку.

Я закрыла глаза, не в силах сейчас осмысливать все сказанное. Зато с удовольствием погрузилась в наш эксперимент. И потекла вверх по нитям, освещаемым заклятиями – теперь намного быстрее. В первый раз у нас была возможность подстроиться друг под друга и приспособить собственные действия. И вот – я уже лечу. Так высоко, что далеко в стороне вижу внизу сгустки энергии или облака. Но не отвлекаюсь, аккуратно перемещаясь по сети еще и еще выше.

Исходная точка оказалась пульсирующим красной энергией центром. Довольно большим и мощным, но я по инерции приблизилась сознанием прямо к нему. Рука Инирана сильно напряглась – он пытался удержать меня в одном месте, постоянно молотя все тем же заклинанием.

Сосредоточилась, втянула воздух. Искажение пространства было почти физически ощущаемым, потому мне не пришлось долго и усиленно показывать внешним природным силам источник дисгармонии. Но магия, проходящая через меня, была слаба по сравнению с ним. Она мягко обвивала пламя, но ничего с ним поделать не могла. Тогда я устремилась в самый центр пульсации – прошла мысленно сквозь него, вырывая, унося еще немного вверх. И вышла из освещенного заклинаниями участка. Секунда в полном вакууме, страшно до одури, особенно от осознания – сейчас попросту полечу обратно. И хоть безопасно, и хоть уже пройдено, а все равно в ушах звенит от ужаса.

– Падаю, – выдохнула то ли вслух, то ли про себя.

Но Иниран спокойно ответил:

– Падай.

И резко обнял, чтобы меня не дернуло назад, как в предыдущий раз. Сразу же отпустил, когда увидел, что я пришла в себя. А второй раз, оказывается, намного проще. Даже приятно от замирающего сердца.

Мы оба, не дыша, уставились в небо, чтобы оценить дело рук своих. Звезды затянулись какой-то мутной пленкой. Я испуганно вглядывалась в почти уже невидимые точки, а потом мне на лоб упало холодное.

– Снег, – сказала очевидное.

– У нас получилось, – одновременно со мной выдохнул Иниран.

Он вскочил на ноги, не сдерживая восторга в глазах. А вокруг очень быстро становилось холодно. Еще недавно прохладные камни стены будто наливались морозом. Я тоже быстро поднялась, и отчего-то хотелось танцевать. Сотворили какую-то глупость, а танцевать хочется! Безосновательно и бесцельно, но очень сильно. И ощущение, что тебе под силу теперь что угодно! Не о накоплении ли таких воспоминаний Иниран и рассказывал?

Наверное, он впал в такую же эйфории, потому что ступил ко мне и обнял.

– Ты что делаешь? – возмущалась я, хотя притом зачем-то смеялась.

– Грею, холодно же! Бесы меня дери, тут через два часа вьюга начнется!

– И это мы устроили? Не напомнишь зачем?

– Сам не помню! Но как же здорово! Все, быстро по комнатам, пока нас не застукали. Если поймают, то мы потом месяцами будем вдвоем в столовой полы натирать!

Я не хотела натирать полы. И не хотела считать себя злостной нарушительницей правил. Потому и бежала по темноте быстро, теперь не спотыкаясь. Махнула Инирану рукой и юркнула в свое общежитие. А потом еще и смеялась под одеялом – от мысли, что такое поведение вообще на меня не похоже, что принц дурно влияет на всех, кто рядом оказывается! И оттого, что узнала государственную тайну, а за такое и вправду можно в казематах очутиться. И что нас так и не поймали на проделке.

Квест 24: Пережить второй тур

Следующим утром академия снова начала гудеть спозаранку. Но теперь не из-за турнира. Студенты с удивлением разглядывали снег, в некоторых местах наметенный небольшими сугробами, ежились от холода и возвращались в общежитие, чтобы одеться потеплее. Глаза слепли с непривычки. Кто-то, особенно приезжие из жарких регионов, приходили в настоящий восторг. Кто-то выдвинул предположение, что такое резкое похолодание запланировано специально для сегодняшнего задания. И только эльфы одинаково выпятили губки и мрачно осматривались. Лишь для них случилась настоящая катастрофа: выбранные изящные тонкие наряды совсем не соответствовали новому климату, им пришлось поверх струящихся тканей напялить на себя теплые кофты и плащики, что настроению не способствовало. Странное дело, а я ведь вчера даже не подумала об этом! Иниран навешал мне лапши на уши, а я в азарте подумать не удосужилась.

И тем не менее среди студентов преобладало позитивное изумление. Однако ректор опроверг гипотезу о том, что это его рук дело. Он носился по трибунам, как бешеный кролик, хватался за голову и нервно орал:

– Где этот су… королевский сын?! Где он?!

Су… королевский сын появился одним из последних – в утепленном плаще, отороченном мехом. Не настолько уж и холодно, чтобы так наряжаться, но Иниран будто бы издевался над бедным некромантом, подчеркивая свою готовность к этим «неожиданным» климатическим изменениям.

– Иниран! – орал господин Шолле, напрочь забыв о том, что все зрители ожидают начала турнира, а не нового этапа разборок между этими двумя. – Ты что устроил?! Ты зачем купол отключил, твое мерзкое высочество!

– Я? – принц округлил глаза и преспокойно занял свое место в жюри. – А чего сразу я? В вымирании ниссарадийских толстоножек тоже я виноват? Что бы где ни случилось – я крайний. Вы предвзяты, ректор.

– А кто еще на подобное способен?! – тот распалялся все сильнее.

– Так я тоже не способен, – Иниран пожал плечами. – Вообще понятия не имею, о чем вы говорите. У вас что-то случилось, ректор?

Но уже его тон свидетельствовал не в его пользу. Господин Шолле сощурился:

– Полы в столовой ты уже мыл. Настала очередь посуды. После каждого ужина! Месяц!

Принц вскочил на ноги:

– А где доказательства моей вины? Я же не мог физически отключить купол!

Но ректор уже взял себя в руки, а в голосе его зазвучала издевательская тягучесть:

– А больше ни у кого нет мотива или возможности.

Принц точно так же прищурился и уточнил спокойно, в один тон с ректором:

– А доказательства?

– Иниран, если расскажешь, как это сделал, то сокращу наказание вдвое.

– Ректор, я тут подумал, что просто обожаю мыть посуду.

– Тогда решение окончательное, Иниран.

– Это война, ректор.

– Удивил. Третий год воюем, а до тебя только дошло?

Профессор потянул ректора за рукав и махнул в сторону арены, напоминая, зачем здесь все собрались. Но зрителям представление уже нравилось, и в этом противостоянии был заведомый победитель – ректор Шолле, но притом всеобщим любимцем и обладателем приза зрительских симпатий оставался Иниран. Вроде бы никакой неопределенности, а интересно так же, как межфакультетская битва. Мне же было смешно. А о том, что принц мое соучастие не выдаст, я и не сомневалась. Посуду мыть ему одному – идея и организация все равно не мне принадлежат. Я там вообще, чисто для атмосферы присутствовала!

Господин Шолле наконец-то уделил свое внимание и нам, торжественно оглашая продолжение шоу. Опять куча пафоса и громких слов о чести факультетов, но я с нетерпением ждала оглашения задания.

– Сегодняшний турнир будет сложнее, – оповещал ректор притихшие трибуны. – Каждая команда из списка выберет летающее магическое существо. Один доброволец должен оседлать его и сделать круг, без проблем приземлиться. Если с заданием справятся все три команды, то в финал выйдет все равно только две – те, кто по итогам двух битв наберет большее количество очков. У вас десять минут на обсуждение стратегии.

Оборотни не выглядели расстроенными, хотя сейчас они и являлись отстающими. Наверное, и не сомневались, что с этим заданием справятся великолепно и догонят лидеров. Иниран уже подошел к нам и молча всучил мне в руки список. Сам вернулся к жюри, а меня окружили эльфы с красными замерзшими носами.

Задание меня, мягко говоря, испугало. Подобный трюк в силах осуществить только выпускной курс, который уже дважды проходил практики в магических зверинцах. Я даже не видела ни разу в жизни большинство из указанных животных.

Клеоринесса рассуждала задумчиво:

– Оборотни выберут гарпию. Гарпии – стадные животные, принимающие иерархию по силе. Альфа оборотней точно сможет подчинить такую особь, сработает на уровне рефлексов: кто сильнее, тот и сверху.

Я все пробегала глазами по строчкам, почти не вслушиваясь в ее предсказания:

– Колдуны возьмут пегаса, думаю. Он самый добрый и неагрессивный из представленных видов. Достаточно будет простейшего заклинания подчинения…

– Может, тогда и нам пегаса выбрать? – перебила ее я.

– А кто-то из нас умеет подчинять животных? – недовольно ответила Халланси. – Хотя пегас – это хоть какой-то вариант. Мы, в отличие от колдунов, с ним можем попытаться договориться. Получится медленнее, но получится.

Лаоранос же прямо пальцем повел вдоль списка и остановился на последней строке.

– Ха! – неожиданно сказал он. – Иниран нам точно подыграл. Мы победили, капитан.

Я прочитала и невольно выдохнула:

– Огненный дракон?! Ты шутишь?

Но все третьекурсники оживленно закивали и заговорили наперебой:

– Точно, дракон! Как все кстати!

– Да вы спятили! – у меня от страха задрожал голос. – Драконы – самые агрессивные! У нас с гарпией больше шансов! Они хоть поменьше.

Но глаза у Лаораноса блестели, он даже трястись перестал:

– Самые агрессивные, да, но не в холод. Рожденные в пламени, огненные драконы не выносят прохладного климата. Становятся вялыми, потом впадают в спячку.

Я до сих пор не понимала:

– И как же мы заставим дракона пролететь круг, если он прямо здесь впадет в спячку?

Клиоринесса смотрела на меня, как на наивную дуру:

– В этом и есть наше преимущество, капитан! Природная магия – только мы можем просто договариваться с животными. Пообещаешь ему, что он сразу вернется в теплое место, если сделает, как просишь – и он только ради этого поможет.

– Я пообещаю? – нервно пискнула.

– Ты, – бессердечно добила она. – Иниран нам выдал главнейший козырь: за огненного дракона начислят максимальное количество баллов, но он отреагирует только на природную магию, любой другой начнет сопротивляться. И, как это ни прискорбно признавать, но в тебе ее намного больше, чем в любом из эльфов.

– Но я никогда подобного не делала, – искала поддержку в глазах всех по очереди, но видела только однозначный вывод.

– Так пора начинать, – заявил Лаоранос и вытолкнул меня вперед.

Я огляделась. От колдунов вышел Маллир и громко сказал, обращаясь к жюри:

– Пегас!

Ректор взмахнул рукой, и перед синим факультетом из тумана появился невероятно красивый конь с огромными белыми крыльями. Надо же, оказывается, Маллир не полная бестолочь, раз команда именно его выбрала для такого сложного задания.

От факультета трансформации предсказуемо вышел Лаур и выбрал спокойнее:

– Гарпия.

Я невольно хмыкнула. Мои эльфы, оказывается, просто прекрасно разбираются в чужой магии и летающих животных – полное попадание. Дернулась, когда рассмотрела невероятно уродливую крылатую тушу с женским лицом. Лаур резко, по-звериному пригнулся, ловя ее глаза взглядом. Но мне некогда было рассматривать, как оборотень будет подавлять этого монстра. На самом деле, я сейчас предпочла бы оказаться в любой другой точке нашего необъятного государства. Но я здесь – впереди ректор и жюри, ожидающие моего слова, позади эльфы, у которых еще недавно плохое настроение теперь зашкаливало и которые не позволят мне отступить. И я – между молотом и наковальней. Вроде бы и проигрывать не привыкшая, но и смелости не чувствующая.

– Огненный дракон, – пролепетала едва слышно.

Со стороны колдунов раздались смешки. Ректор недоуменно переглянулся с профессорами, но я заметила, как довольно кивнул профессор Наиниллидан. И другие преподаватели нашего факультета заулыбались подбадривающе. Похоже, мои третьекурсники все рассчитали верно.

– Хорошо, – громко ответил ректор. – Древнего огненного дракона для битвы будить не будем, но детеныша доставить смогу. Прошу факультет трансформации немного отойти вправо.

Туман между нами встал столбом, а потом резко опал. Все, включая участников и зрителей, разом охнули. Я охнула погромче прочих. Папочки! За что я вляпалась в подобное?! Приеду домой и руки сыну садовника по локоть отрублю. Несчастливые у него какие-то руки.

Детеныш огненного дракона был огромен. Он фыркал и озирался, потом даже выдохнул тонкой струей пламени. Но затем, как и предсказывали эльфы, его глаза подернулись сонной поволокой, движения замедлились, а голова начала опускаться.

– Поспеши, капитан, – меня нагло толкнули в спину.

Проклиная всё и вся, я пошла вперед, не имея представления, понимают ли эти особи человеческую речь. Но протянула руку к страшной черной голове и закрыла глаза. О, а вот это уже интересно. Я вмиг забыла о страхе и увлеклась. Дракон оказался огромным сгустком красной энергии, он будто бы весь горел, но притом его кожа была прохладной. Пока мои глаза закрыты, он выглядел прекраснейшим существом, состоящим из постоянно движущихся потоков волн, причем совершенно естественных, без малейших преломлений или дисгармоний. Он тоже сразу встрепенулся и уставился на меня с интересом. Эльфы не ошиблись и в этом. Кажется, я для дракона оказалась примерно тем же – очаровательным сгустком энергии.

И мне вообще ничего не пришлось объяснять. Просто само собой стало понятно – огненный дракон поможет мне, о чем бы ни попросила. Потому что здесь он в непривычной обстановке, его раздражает буквально все – но я не могу раздражать. Я такая же гармоничная часть мира, как сам он. Точно так же, как алханово древо сразу воспринимает меня как равную, так и дракон. Любые другие магические существа имеют примесь колдовства – так их выводили, но только драконов создала природа. И, вполне возможно, в то же время появились и первые феи.

Теперь уже совершенно без страха, но не открывая глаз, я прошла дальше, ведя пальцами по шершавой шее. Дракон подставил мне крыло, по которому я просто взобралась наверх. Уместилась между двумя красными волнами, которые тесно поджали меня. Я не упаду, не разобьюсь, даже если не буду держаться – уверенность в этом абсолютна. Но я легла на его шею, не обращая внимания на неудобный тонкий гребень, и обняла. Потому что он хотел, чтобы я его обняла, а мне хотелось его обнять.

И открыла глаза, только когда в меня ударило порывом ветра. Дракон расправил крылья и довольно резко взмыл в небо, оставляя позади уже летящего с Маллиром пегаса. От высоты закружилась голова и неприятно сжалось сердце, но одновременно разрывало и непонятным восторгом. Теперь я видела притихшие трибуны – все зрители смотрели на нас, разинув рты. Гарпия на земле вдруг упала на спину и подставила Лауру живот, хотя он, кажется, вообще никакой к ней силы не применял. Он тут же рванул ее за мощное плечо вверх, а сам с легкостью запрыгнул на спину. И уже через секунду гарпия достигла почти нашей высоты. Если бы я была членом жюри, то меньшее количество баллов начислила бы Маллиру – он вроде бы и выполнял задание, но добродушный конь просто летел, лениво взмахивая крыльями под действием заклинания, не поднимаясь высоко, не ускоряясь. Это выглядело очень жалким зрелищем по сравнению с моим драконом или тем, как шипит гарпия под Лауром, но летит быстро, стремительно, признавая его право сильнейшего. Мой круг над ареной получился широким, вот только Лаур опередил – гарпия оказалась невероятно быстрой тварью, она делала короткие взмахи, а потом прижимала острые крылья к телу и подавалась вперед большими рывками. И хоть она поднялась в воздух последней, но на пару секунд обогнала всех.

Задание выполнено. В груди застучало от торжества. Осталось только спуститься на землю, чтобы дракона вернули в привычную среду обитания. Никакие животные во время битвы не пострадали, разве что часть зрителей, от изумления вывихнувшие челюсть.

Но, как это всегда бывает, преждевременное ощущение победы оборачивается бедой.

Мой дракон вдруг резко дернулся, когда уже пошел на снижение. И в этот момент я заметила, с каким удовольствием Маллир улыбается. Одна его рука высоко поднята, а губы что-то быстро нашептывают. Какое-то заклинание – возможно, подчинения, но уже направленное на дракона. Скорее всего, старого дракона такой мелочью с курса не собьешь, но мой был совсем молодым, потому и растерялся. Начал сопротивляться неестественному, как и говорили эльфы. И напрочь забыл обо мне, пытаясь справиться с чужим внушением. Теперь я вцепилась в его шею не чтобы обнять, дракон запросто скинет меня и не заметит. Или меня собьют порывы ветра. Закрыла глаза, но только на секунду. Да, энергия в нем теперь задвигалась, она бьется с влиянием извне, этой энергии не до меня. Я не попыталась ничего исправить, потому что просто не успела бы. Колдовство быстрее фейской магии, многократно пройденный урок. Лучше сосредоточиться на том, чтобы просто не упасть.

Мельком глянула вниз. Иниран и другие члены жюри уже были на арене. Они одинаково подняли руки перед собой, на нас не смотрели. Видимо, создают подушку безопасности. Падать страшно, но вряд ли мне дадут убиться. Однако если сорвусь, то проиграю, потому сцепила руки еще сильнее. Дракон же попросту взбесился: он дергался в стороны, а потом рванул почти горизонтально вверх, через сотню метров остановился и начал камнем падать. Но снова не до земли, а завис в воздухе. У меня из носа пошла кровь от резких перепадов давления. И все равно я не собиралась разжимать руки. Мои сообразительные эльфы заслужили победу в этом туре! Да и можно было бы проиграть, но только не этому ублюдку!

Лаур вдруг прыгнул в воздухе прямо со своей гарпии в сторону пегаса. Маллир успел отреагировать и пригнуться, но удар по его руке пришелся колоссальный. Кажется, я даже с расстояния расслышала хруст кости. Мой дракон тут же замер, освобожденный от заклинания, и словно сам не понимал, что только что вытворял и зачем. Лаур полетел вниз, но упал в невидимую границу, мягко приземлился на нее спиной, погрузился глубоко, и снова был приподнят воздухом. Кто-то из профессоров махнул рукой, позволяя оборотню встать на ноги. Теперь все жюри опустило руки и посмотрело вверх, готовое в любой момент снова поднять огромную невидимую подушку.

Пегас опустился на землю первым. Маллир соскочил с него, крича от боли и прижимая к груди искалеченную руку. Огненный дракон послушно последовал моей немой просьбе, потому я уже через несколько секунд стояла рядом с ним. Очередной туман, за которым исчезли наши животные.

Я слушала результаты турнира и не хотела их слышать. Вообще глаз от земли не отрывала. Но слова сочились, кружились и проникали в уши – бессвязные, неприятные, неправильные. Факультет трансформации проиграл. Им нельзя засчитать прохождение задания. В финале встретятся факультет колдовства и факультет природной магии. И трибуны ревели. Странное дело, но почти все поддерживали эльфов – наверное, приятно болеть за тех, кто вырвался далеко вперед по сумме очков, хотя изначально вообще не рассматривался соперником. Руку Маллира залечат скоро – ему даже нарушения не засчитали, ведь такого правила нет. А я победила – для того и держалась до последнего. Все кости бы себе переломала, но не отпустила бы, потому что хотела этой победы.

А теперь смотрела в землю, вытирая кровь из-под носа, и отчаянно жалела о том, что не проиграла. И о том, что недооценивала Лаура. Я всегда его недооценивала. Каково ему сейчас? Проиграть, чтобы выиграла я. Каково его стае? Они не скажут и слова вслух. Они, наверное, даже все понимают – их альфа защищал свою истинную. Он не мог поступить иначе. Но вряд ли кто-то из них рад такому исходу.

Потому и поздравления я слушать не хотела. Нечестная победа, дурацкие правила, дурацкий героизм Лаура. Сразу ушла и заперлась в своей комнате. Не поблагодарила Инирана за то, что он косвенно помог моему факультету пройти задание. Не поблагодарила Лаура – у меня не было слов, чтобы выразить свои эмоции. Вроде бы он заслуживал благодарности, но я ощущала только злость и раздражение, а не благодарность. Не пошла на обед, чтобы ни с кем не встречаться. Просто сидела в своей комнате на подоконнике, поджав колени к груди и ни о чем не думая. Смотрела на быстро тающие сугробы и разочарованных этим фактом студентов. Ректор уже починил купол, который я и разрушила. Не стыдно от этого и не смешно, внутри полнейшее никак.

А еще горько – по той лишь причине, что все стало очень понятным: Лаур и есть для меня самый благородный, самый преданный и самый искренний герой. Защитник, защита которого мне не нужна. А глупая моя душонка все время тянулась не к тому. С другим я по ночам строила каверзы, другой мог подбить меня на что угодно. Рассказы другого о себе мне были интереснее всех прочих. И из этих рассказов я каждый раз находила зацепку, почему могу продолжать думать о нем. Казалось бы, в академии у меня много проблем, но на самом деле она одна-единственная: я не люблю Лаура. Если бы решилась она, то остальные закрылись бы сами собой.

Так как себя перенастроить? Я устало закрыла глаза и тотчас вздрогнула. Над моей головой висело чужое заклятие! Мысли сразу выстроились в порядок. Так вот почему я так сильно злюсь на оборотня за его непрошенную помощь и постоянно вспоминаю Инирана! Даже не пытаясь снять и дав волю ярости, я вылетела из комнаты и буквально побежала в мужской корпус. Он меня снова приворожил! Так ничего! Я выцарапаю ему глаза, и руки не дрогнут! Вот прямо с приворотным заклятием смогу это сделать.

Инирана застала на выходе из корпуса. Должно быть, шел на ужин. Он улыбнулся тепло:

– Если хочешь предложить свою помощь в мытье посуды, то не стоит. У меня уже есть идеи на следующий ход, и давай признаем, что ректор совсем немножечко прав… Ты почему на меня так смотришь?

Остановилась в шаге перед ним. Красивый и какой-то невероятно близкий, хотя никогда моим не был и не будет. Прижаться бы и навсегда забыться, перестать мучиться, перестать задыхаться от расстояния между нами. Но нет, я ведь не умею проигрывать! Выдохнула и пыталась говорить как можно спокойнее:

– Опять, Иниран? Тебе еще не надоело? Тебя бесит, когда я не бегаю за тобой влюбленной собачонкой? Я сниму заклятие запросто, ты же знаешь.

– Заклятие, – он улыбнулся лукаво. – А как ты узнала, что оно мое?

Процедила сквозь зубы:

– Цвет ауры. Я уже все твои оттенки синего изучила. Чего ты добиваешься, твое высочество?

Он сделал шаг ко мне и немного наклонился, чтобы говорить совсем тихо и с явной иронией:

– Есть заклятие. Мое. Мне показалось сегодня, что у вас с Маллиром личное. На всякий случай наложил защитное заклинание. Ты была расстроена, не должна была заметить. Зато если Маллиру бы приспичило что-то тебе сделать, то это заклинание подало бы мне сигнал. Потому что у нас с тобой отличные отношения, а я не из тех, кто отворачивается от своих напарников по издевательствам над ректором.

Осознав, я отшатнулась. Еще даже мысленно не сформулировав до конца, начала краснеть. А ведь и правда – оттенок заклинания немного другой, слегка фиолетовый. На эмоциях разницы не уловила. Выдохнула нервно:

– О… я… перепутала…

Но Иниран перебил:

– Так ты из-за этого бегаешь за мной влюбленной собачонкой? Случайно перепутала внушенное и настоящее? Как интересно.

– Да иди ты, – кинула совсем не по-герцогски. Развернулась и поспешила скрыться с его глаз.

Просто не мой день! Жуть какая-то, а не день.

Но стыд отпустил довольно быстро. Уже через пару часов я поняла, что обязана делать. Я – существо разумное, хладнокровное, мозг у меня работает исправно, а остальные органы пусть под него и подстраиваются. Если я истинная пара альфы оборотней, то пора это вопрос окончательно выяснить и закрыть. И больше не будет подобных эпизодов, за которые придется краснеть. Не потому, что Лаур сегодня поступил как мой личный герой, мне самой уже нужна определенность… а то и правда, как собачонка.

Квест 25: Узнать разницу между истинностью и крахом

Решение это даже мысленно не было простым, но я в очередной раз запретила себе струсить. Если судьбой предначертано мне быть… хм, самкой альфы оборотней, и только это сделает меня счастливой, то судьбу дальше откладывать незачем.

Странное дело, но я до сих пор и не знала, где располагается комната Лаура. В мужском общежитии я уже много где успела побывать, даже полуголой побегать, но так и не удосужилась глянуть, где проживает один из немногих моих друзей. В будущем наверняка еще любовник и муж. От этих мыслей по спине бежали не слишком приятные мурашки. Остановилась перед огромным списком и нашла его имя.

Лаур жил на верхнем этаже. Я не спешила, шла медленно, все еще размышляя. Про Маллира вспомнила далеко не сразу – это ли не верный признак того, что я вовсе его не боюсь? Но оборотень сегодня спас меня, просто насильно всучил свою победу мне, и это осознание было отчетливо неприятным. Ведь я о подобном не просила! И открыто подчеркивала. Лаур и держался, не мешал свободе моих действий, а сорвался лишь в самый критический момент. При оглашении результатов я очень расстроилась и едва сдерживала злость, но раздражение прошло довольно быстро: против природы не попрешь. Он не смог бы поступить иначе, даже если бы твердо знал, что я с ним никогда больше не заговорю. Его природа зациклена на мне, и, бесы меня дери, какой же дурой я буду, если не дам возможности собственной природе зациклиться на нем?

Постучать не успела. Лаур распахнул дверь и уставился на меня в изумлении. Не удивилась тому, что он ощутил мое приближение заранее. Как и тому, что в его спальне в столь поздний час не обнаружилось голой девицы. Совершенно не тот случай, полная определенность. Молча вошла. Дождалась, когда он закроет дверь и повернется ко мне. Взгляда не отводила и пыталась унять волнение, но в тоне оно едва уловимо сквозило:

– Лаур, я пришла.

– Вижу, – почти шепотом ответил оборотень, сделал шаг ко мне и снова замер, как если бы боялся спугнуть. – Уточню, пока у меня сердце не остановилось: ты ведь пришла не для того, чтобы ругаться?

Улыбнулась и качнула головой:

– Не стану ругаться. Поняла уже, что ты действовал больше на рефлексах.

– Э-э… – он задумчиво почесал макушку. – Тогда еще уточню: в каком именно случае я действовал на рефлексах?

Теперь растерялась и я:

– Как же, во время турнира! Ведь ты проиграл, чтобы сбить заклинание, направленное на меня.

– А! – он выдохнул шумно. – То есть дальше ты не знаешь?

– Чего не знаю? У Маллира перелом руки?

– Ну да… его в лазарет отправили, руку лечить. Через пару часов у него случайно сломались и обе ноги. И как раз в процессе, когда он заболевал переломом челюсти, туда же заглянул Иниран. Усыпил всех лекарей, чем и мне дал пути для отступления. Ненавижу этого мерзавца, честное слово! Но он же член жюри турнира! Кто я такой, чтобы мешать целому члену жюри накладывать заклинание хронического несварения? Оказывается, блевать с переломанной челюстью очень сложно… – Лаур начал смеяться, но бросив короткий взгляд на меня, тут же притих. – Извини. В смысле, Маллир по состоянию здоровья выбыл из турнира. Да и из учебы на недельку-другую. Повезло ему, учиться не будет! Двум студентам светят наказания, если их вычислят. Но один из них и так уже привык посуду мыть, а у другого эти… рефлексы. Вот.

Он выглядел смущенным, я же оторопела:

– Лаур! Вы спятили!

– Немного. Не ругайся, пожалуйста, ты ведь не собиралась.

– Но я против таких мер! Мне не нравится подобная защита, не нравится ощущение, что все меня оберегают, как будто я сама ни на что не гожусь!

– Рефлексы же… Тиалла, не ругайся. И давай начистоту. Если бы ты сорвалась с дракона в первую секунду, то разбилась бы насмерть. Жюри отреагировало быстро, но не успело бы, если бы ты полетела вниз сразу. И Маллир это прекрасно понимал. А мы ему даже позвоночник не сломали, чтобы он до конца жизни только глазами лупал. Беспрецедентное самообладание! И если бы между нами установилась полноценная связь, ты бы тоже понимала, что иначе уже никогда не будет.

Я отвернулась к темному окну и задумалась. А что изменилось? Лаур защищает меня по зову природы. Его вина отчетливо видна только потому, что моя природа этого не принимает. Ничего не изменилось, мое решение незыблемо. Потому я снова повернулась к оборотню и сказала:

– Для этого я здесь, Лаур. Хочу стать твоей истинной парой. Признаюсь честно, я не чувствую к тебе ни страсти, ни влюбленности. Была промелькнувшая нежность, когда ты обратился барсом, но это все. И если ты можешь заставить мои эмоции пойти в правильном направлении, действуй.

Лаур задохнулся, а в его глазах загорелся огонь. Не веря услышанному, он шагнул ко мне, обхватил ладонями лицо и с жаром выдохнул:

– Уверена?

– Уверена, – отозвалась едва слышно. – Но не заходи слишком далеко, если не попрошу. Сможешь, Лаур?

– Ради тебя я смогу все…

И он наклонился, чтобы поцеловать. Не знаю, что не так с моим организмом, но его отшвырнуло назад. Я готова была раздеться и позволить оборотню делать со мной что угодно, но вот целоваться почему-то очень не хотелось. Вынуждена была произнести:

– Не целуй, пожалуйста.

Теперь и Лаур замер, огонь в глазах стал другим – все еще желание обладать, но другое, нервное, дерганое.

– Не целовать? А ты точно уверена в том, что хотела ко мне прийти?

– Да, – я понимала, как фальшиво теперь звучат все мои слова. – Лаур, я просто хочу, чтобы это началось, понимаешь? Если я твоя истинная, тогда полюблю тебя – и у нас вся жизнь впереди, которую мы потратим на поцелуи и страсть.

И я видела в его глазах появившиеся сомнения. Ему не нравилось, как все происходило. Наверное, в его мечтах это был самый романтический вечер в жизни, но моя холодность портила любой настрой. И притом он не собирался от меня отказываться. Дело не в благородстве, не в уязвленном самолюбии – Лаур тоже думал о том, что с чего-то все должно начаться. Потому нехотя кивнул и обнял меня, успокаивая.

Я слышала, как грохочет в его груди сердце, чувствовала невесомые поцелуи в волосы. Затем Лаур отступил и прижался губами к шее, одновременно расстегивая мой пиджак. Я не останавливала. Он раздевал меня быстро и нежно, а дышал все более рвано. Одной рукой через голову стянул с себя футболку, обнажив потрясающее тело. Его прикосновения, ласки, его вид не были мне противны. Даже наоборот, приятны, хотя отчетливого возбуждения я не чувствовала. Но подобное вполне способна пережить.

Сильные руки подхватили, с легкостью подняли вверх и опустили на жесткую постель. Лаур точно знал, что делает: его касания к обнаженной груди становились настойчивее, это одновременно расслабляло и напрягало. Сам он от штанов так и не освободился, хотя я осталась даже без белья. Это сильно смущало, но я закрывала глаза и пыталась отвлечься.

Что чувствует женщина, когда самый любимый на свете мужчина ласкает ее? Наверное, сходит с ума от наслаждения? Я с ума не сходила. Единственное, что я по-прежнему чувствовала к Лауру, – безоговорочное доверие. И предвкушала, что еще пара секунд, может, минут – и все сразу изменится. Да, через какие-нибудь минуты, если мне очень повезет, я смогу открыть глаза. Без страха, что мое едва возникшее слабое возбуждение тут же спадет, когда я увижу лицо оборотня, а не синие глаза совершенно другого человека. Потому я жмурилась с усилием, не давая себе возможности вынырнуть из такой шаткой неги.

Сосредоточилась на хоть каком-то удовольствии. О, Лаур определенно знает, что делать с девушкой, чтобы она забыла обо всем на свете. Это через пару минут произойдет и со мной. Жаль, что это всего лишь он… О чем это я?

Удовольствие было, но почему-то мне все равно хотелось его остановить. Я закусывала губы, чтобы не выкрикнуть: «Хватит!». Прикосновения были какими-то неправильными, словно разрывающими фальшивостью. Такая пошлость, вероятно, допустима между любящими людьми. Между любящими все допустимо. Мое же удовольствие спотыкалось о раздражение: такое со мной если и будет кто-то делать, то другой.

И Лаур вдруг замер, как если бы мои эмоции прочитал. Резко приподнялся и сел, позволяя мне свести колени. Я тотчас подхватила покрывало и попыталась прикрыться. Наверное, я все испортила. Не до конца настроилась.

Лаур широко открытыми глазами уставился в сторону, взгляд совершенно неосмысленный. Я же подбирала слова, чтобы извиниться. Сказать, что мне очень нравилось, но, наверное, я все еще не готова к такому. И вдруг Лаур заговорил сам, его голос узнать было невозможно:

– Тиалла, прости…

– За что?

И ответ меня потряс, как будто по голове с размаха ударили:

– Ты не моя истинная.

– Что?! – я задохнулась.

– Я не знаю, как загладить свою вину и как все объяснить, но теперь я уверен. Запах очень похож. И желание защищать тебя на уровне инстинктов. Ты как будто ее двойник, но не совсем она.

– Что?! – теперь я уже орала в полный голос. Мое негодование и изумление словами не передать. – Все это время ты мне врал?!

Он резко развернулся, схватил меня за плечи, ловя взгляд.

– Не врал, Тиалла! Клянусь!

Я никак не могла осознать произошедшее:

– Какая же я дура… Меня просто водили за нос… Зачем?

– Не врал! – повторил он и затараторил очень быстро: – Сегодня, когда я прыгнул с гарпии, то не смотрел вниз, понимаешь? Я готов был разбиться насмерть, потому что думал лишь о твоей жизни! Думаешь, так врут?

– Тогда… что происходит? – я смотрела на него все осмысленнее. Пыталась разобраться, а не дать волю злости.

– Не знаю! – он выглядел более потрясенным, чем я. – Ты красива, Тиалла, но меня твоя внешность вообще не заботит. Только этот запах, как зов крови. Я по-прежнему его чувствую, хотя теперь и уверен, что ты не моя истинная пара. Кровь зовет! И именно она заставила меня ошибиться…

Он осекся. А до меня постепенно начало доходить:

– Кровь зовет? Не внешность, не характер, только кровь?

Лаур обреченно кивнул. Но не выпускал меня из рук. Кто он мне теперь? Все еще друг? Недолюбовник? Обманщик? Все же холодный разум мне помогал:

– Лаур, а если тебя зовет не моя, а другая кровь? Например, моей сестры. Уж не знаю, насколько похожа по запаху кровь родни…

– У тебя есть сестра? – глаза оборотня вновь расширились.

– Целых две. Старшая уже замужем.

– Сестра… – он обескураженно качал головой. – Я перепутал твой запах с запахом твоей сестры… И уж конечно, я стал бы защищать всех ее близких даже ценой собственной жизни. Ее счастье – мое счастье…

Нервное перенапряжение вылилось в неожиданное русло – мне захотелось глупо хихикать. Хотя нет, правильнее сказать, ржать по-лошадинному. Пусть не по статусу, зато громко. Ну это же надо! Идиот и идиотка. Теперь я уже не сомневалась, что потрясение Лаура настоящее – такое не разыграешь. Он всерьез ошибся, а убедиться смог только сегодня. И ведь не стал врать, чтобы продолжать – при первом же моем возбуждении признался. Тогда и все на свои места встает. Я вспомнила свои ощущения, когда увидела барса – нежность, желание прижаться и найти защиту. И ведь он бы защитил, потому что я вхожу в круг любимых людей той, которой он, еще не встретив, дорожит больше всего на свете! Смешно, право слово. И до нервного хохота мерзко.

Лаур, однако, на мое веселье не отреагировал. Он встал и отошел к окну, давая мне возможность спокойно одеться.

– Как зовут твоих сестер? – спросил тихо.

– Старшую – Натэлла, – ответила я. – Но, как уже сказала, она давно замужем. Это на случай, если судьбоносный выбор пал на нее.

– На это плевать. Она все равно не сможет быть счастлива с мужем, как и я без нее. А среднюю?

– Мирелла. Она твоя ровесница, Лаур, старше меня на два года. Мирелла замечательная, но не слишком красива, – я говорила честно. – Отец безуспешно пытается выдать ее замуж вот уже…

Оборотень перебил:

– И на внешность плевать. Мирелла, – он словно попробовал имя на вкус. – Расскажи о ней.

Пожала плечами. Настроение было откровенно ужасным – такой позор даже вспоминать потом не стану. Но отвечала, потому что разговор был важным:

– Очень спокойная. Спокойней, чем я, например. Ласковая, невероятно добрая и милая. Кстати говоря, она точно из тех людей, кто будет принимать чужую помощь с благодарностью, а не сопротивляться ей. При всей открытости души, она не легкомысленная, не влюбчивая, вообще всех мужчин держит на расстоянии. И, уверена, безуспешные поиски мужа отчасти тем и объясняются – ее титул и приданное не перекрывают в глазах внимательных отсутствия искренних чувств. Она ищет и не находит, ей нужен не мужчина, а что-то сверх того. Защита, понимание и абсолютная уверенность. Если уж разбираться глубоко, то ей нужен… такой, как ты, – я и сама удивилась, насколько очевидным прозвучало последнее предположение.

И Лаур понимал. Он все еще не улыбался, но его лицо изменилось – расслабилось, ожило.

– Я пойду, Лаур, – направилась к двери. – До сих пор чувствую себя дурой. Надеюсь, это когда-нибудь пройдет.

– Подожди! – он обернулся и быстро подошел ко мне. – Я тоже чувствую себя дураком, уж поверь. Мне придется рассказать стае, что они зря смотрели на тебя с надеждой. Такие вещи скрывать нельзя. Конечно, полной уверенности не было, я сразу об этом говорил, но мой авторитет рухнет. Вожак таких промахов не допускает.

– Преувеличиваешь, – устало отозвалась я. – Твой авторитет настолько незыблем, что одну промашку забудут. Вот только мне бы не хотелось, чтобы ты стае расписывал, что тут сегодня произошло. И так стыдно до одури, пусть никто не знает.

– Они не узнают, – пообещал альфа. – Сообщу без подробностей. Мол, потрет твоей сестры увидел, и сразу все на свои места встало. Кстати, а есть портреты? Все, чего я сейчас хочу, – сорваться к ней и увидеть. Но я обязан закончить обучение.

Я хмыкнула:

– Портретов нет. Но если хочешь, то на каникулах после экзаменов я приглашу тебя в Гензарийское герцогство в качестве попутчика и гостя.

– Правда? – его глаза снова заблестели.

– Правда-правда, – силы меня совсем покинули.

– Тиалла, – Лаур наклонился и положил мне руку на плечо. – Я буду извиняться столько раз, сколько потребуется. И любить тебя, наверное, буду. Просто не так, как ее. И защиту тебе свою предоставлять – эта потребность во мне не изменится. Но мы можем сделать вид, что выяснили этот вопрос как-то иначе? Забудем и станем настоящими друзьями?

– Во, дожила, – протянула я. – С самого начала хотела тебя видеть только в качестве друга. За что боролась, на то и напоролась. Будем, конечно, Лаур, но не сегодня. Я не склонна истерить – перемусолю в голове и смирюсь. Так даже, наверное, и лучше. Просто сейчас сил и настроения не осталось, чтобы до конца понять. Не провожай, пожалуйста. Завтра начнем дружить.

Он выглядел виноватым, но мне уже хотелось просто помыться и уснуть.

* * *

Вот только пройдя по пустынному коридору до лестницы, я замерла. В пролете, облокотившись на стену, стоял Иниран. Руки в карманах, смотрит в пол. И конечно, знает, что я уже здесь. Он пришел именно для того, чтобы меня встретить. Очевидно, хоть и непонятно зачем.

Зато теперь я могла дать плохому настроению волю:

– Ты следишь за мной?

Иниран не поднял взгляда, а говорил довольно сухо:

– Ты забыла снять мое защитное заклинание. Оно подсказало, где ты и что… что тебя трогают. Я только возле двери почувствовал, что никто тебя не обижает, тебе не делают больно, потому и не стал врываться. Ошибся.

Я покраснела от ярости. Ведь сама виновата – на самом деле, забыла убрать это чертово заклинание. Еще один ошибся! У меня сегодня день какой-то ошибочный!

– Допустим, – я пыталась говорить без нервов. – Ну и ушел бы сразу.

– Должен был. Не смог.

– С чего вдруг?

Он вопрос проигнорировал:

– Как все прошло?

– Великолепно!

– Ты истинная альфы?

– Не твое дело, Иниран! Неужели ты в самом деле считаешь, что можешь задавать мне такие вопросы?

– Не считаю. Я их просто задаю. Тиалла, ты истинная альфы?

– Почему ты не смотришь на меня, Иниран?

– Боюсь. Последние двадцать минут стали самыми длинными в моей жизни. И я боюсь, что если посмотрю на тебя, то всему конец.

Злость исчезла, в моем голосе появилось удивление:

– Чему именно?

– Я терпеть не могу оборотня, но я никогда не желал ему смерти. Но уже двадцать минут я могу думать только о том, что если я убью его, мне ничего не сделают. Разве что из академии заберут, а дело все равно замнут. И двадцать минут сравниваю, стоит ли такое облегчение еще семи месяцев свободы.

– Иниран, о чем ты говоришь?

– О том, что жалею обо всем. Что ты поступила со своей хилой магией в академию. О том, что никогда не позову тебя замуж. О том, что не предложу встречаться без будущего, потому что уже рассказал об эльфийской принцессе. О том, что твоя отвратительная принципиальность не даст нам обоим шанса об этом забыть хоть на время. О том, что ты не дочь какого-нибудь рыбака, тогда титул не мешал бы тебе стать любовницей третьего наследника престола.

– Я не стала бы чьей-то любовницей, будь я даже дочерью рыбака!

– И об этом жалею, – он говорил тихо, устало.

– Иниран, это признание?

– Нет. Я даже признаваться свободы не имею. Только спрашивать. Так что там с альфой?

И меня голос тоже начал подводить:

– А какая разница, Иниран? Если все тобой перечисленное не перестанет иметь значения.

– Не знаю. Просто скажи.

– Я не истинная Лаура. И только попробуй хоть раз еще поднять эту тему!

Он вскинул голову и тут же отвел взгляд, пока я не успела рассмотреть в его глазах что-то важное. Но больше стоять рядом с ним я не могла – прошла мимо, спускаясь по лестнице, а потом побежала. Вылетела из корпуса, не видя дороги. Обнаружила себя намного позже, обнимающей толстый ствол алханова древа и плачущей. Понятия не имею, по какой причине я так отчаянно рыдала. Просто сегодня произошло слишком многое, это надо было выплеснуть.

Квест 26: Пережить финальный тур

К финалу турнира я совершенно не выспалась, ощущала себя разбитой и измотанной. Сегодняшнее задание было в общих чертах известно – оно всегда примерно одинаковое. Мои эльфы превратились в азартных бойцов, которые начали верить в победу больше, чем в собственные наряды. Солнышко светит – климатический купол полностью восстановлен, и теперь вокруг царит извечная для академии теплая весна. Но меня не радовало вообще ничего, хоть я выводов и не делала, вообще толком ни о чем не размышляла, только из последних сил сопротивлялась чувству подавленности.

Плелась к уже шумящей арене заранее и не особо спешила. Нет, сдаваться я не собиралась, – капитан не имеет права на отговорки. Просто не спешила, поскольку в запасе было предостаточно времени. На дорожке меня перехватила Зея и принялась восторженно подбадривать:

– Выше нос, Тиалла! Понимаю, вы все уже устали, но соберись для последнего рывка! Весь факультет трансформации будет болеть за вашу команду!

Я остановилась и изумленно воззрилась на нее:

– Зея, то есть ты еще не в курсе последних новостей?

Она слабо скривилась и вздохнула:

– О том, что истинной Лаура является твоя сестра? В курсе, конечно. Очень жаль, если тебе интересно мое мнение. Казалось, что вы так идеально друг другу подходите.

У меня разрозненные факты один к другому не клеились, потому я дала волю любопытству:

– И что? Факультету трансформации не обидно за вчерашний проигрыш?

– Обидно, конечно! – она развела руками. – Но у Лаура не было выбора. Собственно, и сегодня он поступил бы так же. Если бы ты о своей сестре хоть слово грубое сказала, то альфа еще бы мог попытаться отмежеваться от опеки, но ты с такой теплотой ее описывала, что ясно – вы близки. Конечно, он не поставит твою жизнь превыше ее, но если в его руках окажется твое благополучие, то даже сомневаться не станет. Мы огорчены проигрышем, но злиться из-за этого никто не стал – это ж все равно, что злиться на ветер или рассвет. Как на любую неизбежность.

– Понятно, – я смотрела на нее с интересом. – Рада за Лаура, он очень переживал, как стая воспримет. И что же, вы по той же причине болеть за меня станете?

– Не за тебя! – она усмехнулась. – За факультет природной магии! Какое же будет наслаждение, когда главных фаворитов уделают эльфы! И так думаем не только мы, уж поверь. Так что, Тиалла, у вас нет другого выбора, кроме как разнести этих бесов в пух и прах! Каждая трибуна, кроме синей, ждет от вас безоговорочной победы.

Ого. Лучше бы она этого не говорила. И без того непросто, а тут еще такое моральное давление. Без него как-то полегче дышалось. Вдохновленная Зея подталкивала меня уверенно:

– Выше нос, капитан! И идем уже. Не хватало опоздать главному действующему лицу битвы!

Она смеялась, повторяла ободряющие слова, чем немного раздражала. Но эта девушка объективно была хорошим человеком. И подспудно я все же понимала, чем именно она меня бесит – отнюдь не дружелюбием. Потому не удержалась и спросила:

– Ты знаешь, что Лаур и Иниран вчера сделали с Маллиром?

– Тихо ты! – она зашептала истерично. – Альфа нам рассказал, но ты помалкивай. Инирана все равно заподозрят – в подобном его всегда подозревают, но Лауру-то зачем попадаться? И сам Маллир не расскажет, не враг же он самому себе.

Она смеялась, а мне от всей этой ситуации было не по себе:

– Ладно, я уж точно сдавать никого не намерена. А то, что Иниран снова схлопочет, тебя не волнует?

– О нем бы я еще не волновалась! – удивилась Зея. – А, ты о наших страстных ночках? Было и прошло. Иниран – обалденный, что уж говорить, но для серьезных отношений не годится. И хоть здесь не принято вспоминать о статусах, но в этом вопросе статусы важны – даже если бы у нас с ним любовь до гроба приключилась, все равно на мне он бы не женился. Я дочь прислужников в замке графа Кингарры. И он осознанно избегает всех, кто может всерьез влюбиться: связывается только с суккубами или такими, как я, – оборотнями, которые когда-нибудь встретят свою истинную пару, а пока просто весело проводят время. Все считают принца конченым эгоистом, но это как раз не всегда соответствует истине. Не заметила, что возле такого красавчика не крутятся стайки влюбленных девиц? Принц отшивает их так, что вся симпатия с влюбленностью пропадают, как отрезает.

– Понятно, – отозвалась я и пристальнее всмотрелась в ее профиль.

Зея не выглядела расстроенной – очевидно, никакой влюбленности она не испытывала. И все равно меня раздражала. Это же надо, настолько себя не ценить, чтобы «весело проводить время» с кем попало! Иниран выбирает только таких – беспринципных, не задумывающихся о репутации и не влюбчивых. Честно, наверное, но мне совсем не легче от мысли, что он все равно всякий раз находит, с кем бы ночь провести, ведь подобные «Зеи» нескончаемы.

Казалось, что моему настроению ничего не поможет, но когда вошла на арену, то сначала оторопела, а потом начала глупо улыбаться. Почти везде зрители размахивали зелеными флагами, а эльфы все, как один, стояли на ногах – и, когда заметили меня, подняли руки на головами и изящными жестами начали махать. Карикатурное зрелище, но в точности так же делали и наши преподаватели. А меня подхватили члены моей команды и принялись ругать:

– Где тебя носит, капитан? Могла бы и на часок пораньше явиться. Такой день! Сегодня мы всем покажем, где природная магия, а где эти жалкие подобия на волшебство! Раньше это только нам было очевидно, а теперь всем!

С ума сойти! Мои модники почувствовали вкус триумфа и подсели на него, как на листья галлюциногенных растений. Расскажи мне кто о подобном неделю назад – не поверила бы. Всего неделя миновала, всего два испытания позади, а эльфов не узнать. Да всю академию не узнать! Моральная ноша стала невыносимо тяжелой, но сердце застучало радостно. Даже если проиграем сегодня, то вряд ли все вернется к старым традициям.

Две команды подошли к трибуне жюри, но ректор выжидал точное время до начала. Зрители вокруг кричали. В команде колдунов насчитала всего одиннадцать человек – неужели покалеченного Маллира некем было заменить?

И все стихло, когда господин Шолле поднялся со своего места и приподнял открытую ладонь. Он повторил все ту же торжественную речь, лишь затем перешел к главному:

– Последний тур всегда одинаков – никаких правил, никаких ограничений по времени. Два флага на разных концах арены: кто захватит форт противника, тот и станет победителем. По кругу процесс будет контролироваться всеми преподавателями и лекарями академии – как только любой участник получит серьезный урон, он выбывает из турнира и отправляется в лазарет.

Да, мы примерно знали условия. И примерно понимали стратегии: к флагу прорываться напрямик бессмысленно. Самое простое – вырубить по очереди всех членов команды, а потом преспокойно захватить форт противника. Это испытание не зря считается самым сложным и опасным, травм в последний день всегда больше, чем в первые. И здесь скорость магии является главным козырем.

Ректор продолжал:

– Но вчера произошло неприятное происшествие. Кто-то тайком пробрался в лазарет и очень сильно избил студента третьего курса колдовского факультета. У меня был один подозреваемый, – он многозначительно глянул на Инирана и оставил тому паузу для признания, но принц сделал вид, что вообще оглох. Потому господин Шолле вздохнул и добавил: – Но помощник лекаря видел, как студент третьего курса факультета трансформации крутился неподалеку. Лаур, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Весь коричневый факультет вжал головы в плечи, но альфа встал и громко выкрикнул:

– Виновен!

– Ясно, – нехотя протянул некромант. – С твоим наказанием разберемся позже. Но кто тогда усыпил весь персонал? Лаур, у тебя нет такой магии!

– Подсыпал снотворное, – пожал плечами оборотень. Я тихо хмыкнула. Он ненавидит принца, но сдавать соучастника не станет – здесь вообще никто не сдает соучастников. После этого Лаур огласил еще громче: – Придумывайте наказание, ректор. Вот только сразу заявляю для всех присутствующих: Тиалла – родная сестра моей истинной пары. И если кто-то осмелится хоть не слишком вежливо взглянуть в ее сторону, то переломанные ноги Маллира ему покажутся веселым развлечением.

– Лаур! – вскричал ректор нервно. – Это еще что за угрозы?

– Я все сказал, – и альфа сел на место.

Я сцепила зубы. Терпеть не могу такую опеку! И вроде бы понимаю, что Лаур иначе не умеет, но и радоваться тут нечему. Оказалось, что быть самой слабой по магии – ерунда. Намного хуже, быть самой слабой, но под непроницаемым покровительством одного из сильнейших здесь. Он все мои достижения как будто перечеркнул! А предстоящий турнир? Я видела, как переглядываются соперники. Выходило так, что меня даже ранить побоятся? Всех моих эльфов выкосят, а ко мне прикоснуться страшно? Кому же захочется потом в лазарете Лауру объяснять, что в битве и не такое случается? Как же я разозлилась. До такой степени, что прямо здесь готова была разругаться с оборотнем. У него есть истинная пара – наверняка Мирелла – вот той только в радость было бы подобное заявление. Насколько же Лаур плохо меня понимал…

Однако ректор неожиданно полностью изменил расклад сил:

– Значит, этот вопрос закрыт. И, раз такое дело, то… Иниран, ты можешь занять свободное место в команде.

Принц вскочил на ноги и недоуменно глянул на него, словно поверить не мог. Трибуны взревели. Колдуны напротив раскрыли рты и будто бы боялись начать улыбаться. Преподаватели наклонились к ректору и что-то бойко зашептали, но он не реагировал. И я понимала, что это не шутка, что решение не изменится. Господин Шолле соображал быстро, быстрее большинства тут. Лаур фактически дал огромную фору моей команде, мало кто посмел бы не принять его угрозы всерьез. Но кое-кто мог. Инирану до дуба прозвучавшие слова, он будет сражаться в полную силу. В свою немыслимую, колоссальную, всех превосходящую силу… Мои эльфы судорожно выдохнули, а их глаза потухли. Надежда на победу жила ровно до этого момента. А сейчас ничего не остановить – Иниран уже миновал лестницу вниз, легко перемахнул через ограждение и с широченной улыбкой шел к своим.

– Разойдитесь к своим флагам, – голос некроманта оглушал со всех сторон. – Начало через десять минут. И пусть победит сильнейший!

Я физически ощущала, как падает боевой дух моей команды, потому забыла о собственной усталости и утреннем раздрае, и орала, как генерал на нерадивых новобранцев:

– Ну, чего встали? Идем к нашему флагу. Работаем, как и планировали, ничего не изменилось! Второй курс, вы останетесь на охране. Остальные бегут к своим позициям. Кто сказал, что мы уже проиграли? Вы эльфы, а не какие-нибудь жалкие колдуны! Клеоринесса, ты сутулишься?

– Нет, конечно! – взвизгнула она и вскинула подбородок. Как и все остальные.

– А ты, Лаоранос, почему так смотришь? Твоя магия сильна! Сильнее, чем у всяких там…

Короче, все десять минут у меня ушли на то, чтобы хоть чуть-чуть задрать им носы – у эльфов только так остальные реакции организма включаются.

И, как только раздался звук гонга, мы мгновенно сосредоточились. Четыре эльфа со старшего курса шагнули в разных направлениях. Остановились.

– Сейчас! – скомандовала я.

Они синхронно упали на одно колено и с силой ударили ладонями по земле. Пространство вокруг содрогнулось. И тотчас утоптанная почва начала разрываться изломами, подниматься, выпуская вверх быстро тянущиеся стволы. Деревья увеличивались на глазах, оплетались ветками, стволы утолщались. Через несколько секунд почти вся арена превратилась в непроходимый лес. Это была очень смелая и рискованная задумка – на нее ушел почти весь магический резерв наших самых сильных участников. Но оно того стоило, и зрители на трибунах это поняли – взревели оглушающе. В этих зарослях у нас появлялось неоспоримое преимущество, мы даже перемещаться могли куда проще, чем противники. Ведь деревья помогут нам, они не оцарапают при быстром беге, помогут спрятаться.

Второй курс остался позади, чтобы охранять флаг. Они уже строили вокруг себя высокие стены из послушных корней, укрепляли их магией, создавали воздушный заслон. Мы же бросились вперед. Но навстречу нам плыл мутный туман с красным оттенком. Кажется, я заметила его первой, потому что только мой голос прозвучал:

– Назад!

Лаоранос, который находился дальше остальных, не успел. Он вдохнул и рухнул на землю. Уже через минуту кто-то из преподавателей или лекарей его оттащит в сторону. Минус один, а игра только началась.

Я же закрыла глаза и вскинула руки. Заклинание ядовитого газа было мощным, но очень плотным. Я смогла затормозить его, указав пространству на эту вопиющую дисгармонию. Кто-то подошел сзади и помогал мне порывами ветра. Вместе мы смогли отшвырнуть туман обратно – надеюсь, колдуны не отреагируют моментально, и кто-то из них успеет тоже надышаться. Но проверять эту теорию было некогда: мы снова побежали в разных направлениях парами, притом внимательно осматриваясь в поисках не только фигур людей, но и концентрации воздуха.

Со мной бежала Халланси. Тоненькая и юркая эльфийка опережала, но останавливалась и дожидалась меня. Такова и была тактика: одной группой мы оставаться не могли – наткнемся на мощное заклинание, и все вылетят из игры. Но и поодиночке рискованно, потому и объединились заранее парами.

Неожиданно Халланси зацепилась рукой за ветку, а другую протянула мне. С силой перехватила мое запястье и рванула вверх, дерево подросло еще выше, поднимая и закрывая нас ветвями.

– Что?.. – шепнула я напарнице.

Она лишь качнула головой и указала вниз. Там через кусты с трудом продирался парень – капитан колдовского факультета. Халланси коротко свистнула, он задрал голову вверх, а она мгновенно накрыла его заклинанием: острый корень вырвался из почвы, раздирая ему ногу. Парень заскулил от боли и упал. Уж не знаю, как в таких трущобах жюри отслеживало пострадавших, но уже через несколько секунд рядом с ним прямо из воздуха возник профессор Наиниллидан, подхватил за плечи и тотчас исчез.

Мы спрыгнули на землю только после этого. Я выдохнула радостно:

– Это был капитан! Халланси, ты выбила из турнира самого сильного игрока!

Но она только головой качнула:

– Нет, теперь самый сильный другой.

И то верно. Расслабляться еще слишком рано. Минут через десять мы в точности повторили трюк – и девушка-колдунья попалась так же просто. Кажется, наша стратегия работает! Не зря мы пожертвовали силой третьекурсников для создания магического леса. Если остальные работают так же успешно, то со временем мы уберем по одному всех колдунов.

Но преимущество наше длилось недолго. Вдалеке раздался треск, и голова закружилась от дыма. Стена огня показалась через мгновение. Эльфы могли призывать дождь, но климатический купол лишал их такой возможности.

– В сторону, – Халланси ухватила меня за руку и потащила за собой.

Я же оглядывалась:

– Если они все подожгут, то и сами сгорят! – не понимала я.

– А они не сожгут все, – Халланси остановилась в безопасном месте. – Это Иниран идет, он выжигает прямую дорогу по центру и тут же гасит. Своими он точно рисковать не станет.

– Получается, что нам надо в обход? – догадалась я.

– Именно.

– Тогда быстрее. Если он сам решил идти за нашим флагом, то это вопрос времени.

И мы метнулись сквозь кусты. Встречный колдун шепнул в нашу сторону заклинание – и я, уже даже глаз не закрывая, увидела его направление. Черная петля понеслась стремительно, потому я просто схватила Халланси за шею и прижала к земле. Как только петля пронеслась над нами, снова побежали, теперь уже не тратя времени на колдуна.

Мы достигли круглого выжженного участка довольно быстро, мигом отступили и скрылись в кустах. Потом без труда запрыгнули на нижние ветви, и дерево само потащило нас еще выше, пряча от соперников. На наших глазах впереди лекари схватили двух эльфов с земли и с ними исчезли. Оборону флага колдуны организовали превосходно – черная, бесконечно высокая стена из заклинаний. Мы замерли, потому что напрямик не пробьешься, и нас запросто выхлестнет колдун, стоящий рядом с вражеским фортом.

– Он остался один, – заметила Халланси. – Может, рискнем?

– Ты не видишь стену?

– Нет, – она перевела взгляд на меня.

– Так, слушай, – я закрыла глаза и бегло объясняла. – Я, возможно, смогу ее убрать, но мне нужно время. Не спеши, Халланси. Ты сможешь обойти колдуна, но пока стоит стена, все равно не пробьешься к флагу. И если увидишь наших, попытайся остановить. Ждите моей команды.

– Хорошо, капитан, – она отозвалась едва слышно.

И я сделала единственное, что умела: зажмурилась и показала всему окружавшему нас пространству, что нужно вернуть в исходное состояние. Получилось не сразу, ведь лес, хоть и порядком поредевший, был тоже порождением магии. А еще нельзя было напрягаться, наоборот – полностью расслабиться, ни в коем случае не управлять, а лишь показывать направление. Халланси подхватила меня за талию, когда я едва не свалилась вниз. И я постепенно справлялась: стена черных заклинаний начала таять, а потом и медленно рассыпаться. Слишком медленно, но пока и не прозвучало гонга, знаменующего победу наших соперников.

Когда стена превратилась в едва заметное мерцание, которое потухнет под моими усилиями через несколько секунд, я бросила тихо:

– Сейчас.

И Халланси отпустила меня, молниеносно рванула вперед. С замершим сердцем я наблюдала за ее движением. Колдун выбросил вперед руку, разрезая воздух огненной плетью, но шустрая эльфийка высоко подпрыгнула и перемахнула через нее сверху. Развернулась прямо в прыжке и шепнула заклинанием, не особенно прицеливаясь. Взметнувшиеся корни все же зацепили краем и сбили парня с ног. До флага оставалось не больше десяти метров, я не дышала, а от перенапряжения сжимала кулаки до боли. И вдруг Халланси отшвырнуло от цели. Да с такой силой, что она со всего размаха ударилась о землю. Попыталась встать на четвереньки, но опять со стоном упала.

Не размышляя ни секунды, я побежала вперед. Конечно, у меня нет ловкости напарницы, но упустить шанс я права на имела. И примерно в той же точке мои ноги резко оплел воздух. Я полетела вперед лицом, но невидимая петля рванула вверх, поднимая меня. Перевернула по горизонтали и вертикали – теперь я была словно связана по всему телу.

– Иниран, – процедила сквозь зубы, когда увидела напавшего, – мерзавец…

В стороне обгоревшего леса стоял принц. В смысле, не один принц, а штук двенадцать абсолютно одинаковых принцев. Одна и та же поза, одно и то же выражение лица – иллюзии. Разумно он подстраховался. Будучи самым сильным участником команды, он сделал так, чтобы его сложно было вычислить. Не мне, конечно, ведь хватило секунды, чтобы распознать оригинал и копии по цветам ауры: иллюзии выглядели всего лишь голубыми заклинаниями. Я заметила в зарослях как минимум трех эльфов, но те не спешили – присматривались, примерялись. Эльфы оказались умнее меня: сначала оценивали обстановку, а уж потом бросались в бой. Сейчас Иниран легко подкосит любого, кто вырвется вперед. Халланси, которая растворилась в воздухе вместе с лекарем, была тому ярким подтверждением.

– Почему же мерзавец? – его голос прозвучал спокойно, с каплей иронии. – Разве тебе нравятся те, кто поддается, Тиалла? Или ты бы предпочла, чтобы я осознанно проиграл ради твоей победы?

Намек был слишком очевидным.

– Нет, конечно! – буркнула я, попутно пытаясь ослабить его сдерживающие заклинания. Получалось, но Иниран тотчас опутывал меня снова, потому я так и продолжала болтаться в воздухе.

Итак, он проложил дорогу своей команде до нашего форта, а сам вернулся. Удерживает иллюзии, плюс тратит силы на меня. Тратит постоянно, поскольку я слабо отстраняю его заклинание, Инирану приходится контролировать этот процесс. И вид сосредоточенный, хотя он и пытается показать расслабленность, чтобы скрыть слабость. Закричала что есть мочи – так, чтобы меня расслышали все эльфы поблизости:

– Его резерв на исходе, нападайте! Второй справа! Клео, к флагу!

Эльфы отреагировали мгновенно: вокруг принца тотчас вздыбились корни, а сам он покачнулся от порывов ветра. Иллюзии тотчас рассеялись за ненадобностью. Я упала на землю, когда ему пришлось выпустить меня и отбиваться. Вот только эльфийка, пробегая мимо меня, отвесила:

– Меня зовут Клеоринесса, капитан! Что за неуважение?

Тем не менее скорости она не сбавила. Даже не пытаясь встать, я развернулась. Клеоринесса одним длинным прыжком преодолела последнее расстояние, протянула руку и… раздался гонг.

– Победа колдовского факультета! – громогласно объявил голос ректора.

Я в отчаянии зарычала. А Клеоринесса все же выхватила флаг и со злостью сломала древко о колено. Нас опередили всего на секунду! Иниран уже стоял рядом со мной. Он тяжело дышал. Протянул мне руку, хотел помочь, но я демонстративно отвернулась и вскочила на ноги сама. Принц рассмеялся:

– Да ладно тебе, это была честная победа.

Я еще раз рыкнула, на этот раз тише, но потом вынуждена была кивнуть. Зрители кричали, повсюду развевались зеленые флаги, я отчетливо слышала поздравления и даже собственное имя. К трибуне жюри вышли только оставшиеся на арене, и настроение взметнулось вверх. Из нашей команды целехонькими были шесть эльфов и я. А от колдовского факультета перед ректором предстали всего трое, включая Инирана. Да, они победили, но если принять во внимание все факты, а еще и сумму очков за предыдущие туры, то мы не слишком-то и проиграли. Не потому ли трибуны ликовали, размахивая флагами нашего факультета? Бесы с ним, с призом. Случаются такие проигрыши, что и не стыдно.

Мои эльфы это тоже ощущали, не зря же смотрели вокруг так победоносно. Профессор Наинниллидан вообще подпрыгивал и хлопал над головой маленькими ручками. Конечно, в заключительной речи ректор поздравлял колдунов. И, конечно, отметил, что такой азартной битвы с почти равными по силам соперниками стены академии еще не видели.

На торжественном обеде присоединились и пострадавшие члены моей команды, уже покинувшие лазарет. Я и не думала, что можно так цвести, что даже цветочный аромат от них будет на всю столовую распространяться. Инкубы не стали себе отказывать и потискали по очереди нас всех, Нора держалась-держалась, а потом тоже бросилась мне на шею. Я принимала комплименты ото всех, даже от тех студентов, с которыми раньше даже словом не перекинулась. Этот день изменил все – не только для моего факультета, но и для меня самой. И пусть выиграли колдуны, молодцы они, что там говорить. Даже смотреть на них жалко – сидят себе изолированно, лениво ложками в торте ковыряются. А все потому, что каждому присутствующему ясно, – не было бы сегодня в их команде Инирана, мы растоптали бы их, как малых детишек.

Все это вымотало донельзя. Сразу после обеда я поспешила в свою комнату. Отсыпаться буду до послезавтра. Вот только на улице меня перехватила девочка-старушка, магистр Нарана.

– Тиалла, напоминаю, что с пятницы восстанавливаются наши факультативные занятия!

– Помню, магистр, – я выдавила усталую улыбку, хотя внутренне содрогнулась. Магистр не ведала пощады. Хоть именно она и научила меня распознавать искажения пространства уже и с открытыми глазами, но сам процесс этого обучения приятным не назовешь.

– И еще, подумай о переводе на наш факультет, Тиалла. Сегодня я кое-что поняла: твои способности колоссальны, но у нас ты разовьешь их куда быстрее. Кажется, эльфов ты уже перерастаешь в тех вопросах, в которых твоя магия пересекается с их. Пора переходить на новый уровень. Кстати, факультет бессмертия тоже заинтересовался – вполне вероятно, что ты сможешь противостоять и магии крови. Потому я и спешила поговорить с тобой первая!

Я развернулась и вскинула бровь:

– Вы серьезно думаете, что я уйду со своего любимого факультета, магистр Нарана? Да к кому? К колдунам? Кто же градус так сильно понижает?

Она вздохнула и скривилась:

– Ясно. Еще и характер. Почему-то у всех одаренных детей обязательно сложный нрав. Но тогда не забудь о нашем занятии в пятницу!

– Разумеется.

Уснула я практически мгновенно, даже не представляла, насколько вымоталась. И засыпала с улыбкой. Странное чувство – когда проиграла, а все равно по всем фронтам победила. Да и не стыдно проиграть, вероятно, самому сильнейшему магу за последнюю тысячу лет, хоть он и не вошел в полную силу. А я еще недавно не знала, что у меня хоть какая-то сила есть.

Квест 27: Пропустить катастрофу

За несколько дней все устаканилось. Так или иначе, но в академии теперь меня знал каждый, а всеобщее презрение исчезло, будто его никогда не было. Надеюсь, дело не только в заявлении Лаура перед финальной битвой. Рядом со мной оставались все те же люди: Нора, которая громогласно заявляет, что сразу во мне героиню разглядела, Анаэль, который заявляет то же самое, Иниран, который ни в чем важном не признается и поддаваться мне не способен, и Лаур, который всех может заткнуть за пояс, но на меня отчего-то прямо теперь не смотрит – неловкость висит в воздухе.

И Нора этой проблеме вообще не помогала:

– Мне тоже ваш разлад не нравится, хотя отлично, что все выяснилось уже после того, как Ти оставила мысли отсюда сбежать. Ты ведь оставила? А то я нового кандидата быстро не найду. Но вы не могли бы рефлексировать за разными столиками? А то от ваших лиц мне кровь в горло не лезет.

– Нет, Лаур, останься! Меня вообще ничего не смущает, – отважно соврала я. – Если сейчас начнем друг друга избегать, то так и не сможем этот этап пережить.

Он хмуро кивнул – думал так же. Но ведь мы действительно с ним стали товарищами, в нашей истории только один момент, который все испортил! Так не мудрее ли именно этот момент стереть из памяти, чем перечеркнуть все остальное?

– Пережить этап? – заинтересовалась Нора. – Я уже слышала байку о том, как Лаур увидел портрет твоей сестры и мгновенно все понял. Но мне-то можете рассказать, что произошло на самом деле. Я никому, честно-честно. Хватило жарких поцелуев, или наша Ти уже не девственница?

У меня аппетит напрочь пропал. Как, впрочем, и у оборотня. Он все же не выдержал и подхватил поднос:

– Я к своим пойду, надо текущие вопросы в стае обсудить. А вы тут пока… ой, да разговаривайте, о чем хотите!

Его раздражение я понять могла. Лаур еще держался получше меня, мне вообще тошно было от произошедшего. Может быть, попросить кого-нибудь из колдунов наложить на меня заклинание беспамятства? А ведь это великолепный выход! Интересно, кого из сильных колдунов я знаю? Спонтанно глянула влево, но от знакомого столика ко мне направлялся Янош. Рухнул рядом на стул, непривычно серьезный.

– Нора, – обратился сразу к подруге. – Если ты прикончила свою кровь, то не могла бы нас оставить?

– Зачем? – озвучила она и мой же вопрос.

– Приставать к героине недели собираюсь, а при свидетелях стесняюсь!

В его стеснение в здравом уме никто бы не поверил. Но Нора нахмурилась и все же просьбу выполнила. Буркнула только напоследок:

– Пустилась моя Ти во все тяжкие. Не успела альфу спровадить, уже на инкубов переключилась.

Я на всякий случай бросила вилку и вскинула обе руки – приготовилась отбиваться. У Яноша же настройки только на одно работают. Но он удивил, наклонился близко и зашептал бегло, причем без тени улыбки на лице:

– Я знаю, что ректор ввел тебя в курс дел, – он многозначительно кивнул в сторону. Я не стала оборачиваться, предполагая, что речь идет о принце. – В общем, я думаю, что все началось. Тиалла, ты пропустила на Иниране сильнейшее заклинание!

Я сразу же устремила взгляд туда и отыскала темный затылок. Иниран сидел рядом с красивой суккубой, которая нежно оглаживала его форму, как будто и это ей доставляло чувственные удовольствия. Закрыла глаза, чтобы убедиться наверняка, но после посмотрела на Яноша и заявила уверенно:

– Нет на нем никаких заклинаний, Янош. Время от времени я проверяла – ни разу не видела.

– Ты ошибаешься! Посмотри еще раз!

Я было решила, что он издевается, но инкуб очень правдоподобно хмурился. Потому я глянула снова, и еще раз, и с закрытыми глазами, и с открытыми. Иниран будто почувствовал сканирование, потому обернулся. Мазнул взглядом по мне, едва приподнял бровь, рассмотрев моего соседа, но снова отвернулся. Вполне себе живой и здоровый, мой вердикт не изменился:

– Ничего на нем нет! А что случилось-то?

Янош теперь рассуждал задумчиво, словно самому себе объяснял:

– Да нет же, что-то не так… Он вчера к нам заходил, к-хм, с лабораторной работой помогать. И помогал, все как обычно. Но только вел себя иначе, я этого товарища всякого изучил – и в домашних контрольных, и в сочинениях, и в штанах, и без штанов. Что-то с ним не так, Тиалла.

– Подожди-ка, – я нервно выдохнула. – Ты мне просто хотел сообщить, как Иниран с суккубами ночами развлекается? Для этого все представление? Так мне все равно!

– Когда все равно, так громко не орут, – инкуб прищурился, а в глазах мелькнула ирония. Но он тряхнул головой и собрался: – Да нет же! Это сложно объяснить, Тиалла, но я попытаюсь. Мы любим представителей иных рас – дело ведь не только в сексе, но и в новых эмоциях. И поучаствовать любим, и посмотреть, и спровоцировать на то, что человек считал для себя неприемлемым. И весь спектр реакций уловить. А вчера Корайя вдруг так закричала, я в ее спальню влетел – гляжу, все в норме, приступают к домашней работе. Но Корайя откинула Инирана от себя, чего, сама понимаешь, с нашим племенем вообще не случается. Но настроение быстро исправилось, неловкость замяли, Иниран расслабился, хотя на новую лабораторную мы его так и не раскрутили. И лишь после смогли между собой обсудить…

– Я не поняла, – мне в самом деле стало очень любопытно, но лучше бы предметом обсуждения был не принц, а любой другой человек. – Он ей сделал больно? Ударил? Изнасиловал? – я выдвинула самое жуткое предположение.

– Ну да, – Янош посмотрел на меня, как на дуру. – Изнасилование суккубы – вот это был бы номер! Честно слово, Тиалла, невозможно быть настолько неосведомленной. Это мы насилуем – вот ты только в академии появилась, мимо прошла, а я тебя уже пять раз мысленно изнасиловал. Изнасиловать кого-то из нас – это как, я даже не знаю, умирающего от голода насильно накормить… или засыхающий куст полить, после чего он станет возмущаться, или…

Перебила нервно:

– Я поняла. Ты ушел далеко от темы, Янош!

– Точно. В общем, в самом процессе мы поглощаем сексуальную энергию, а Корайя заявила, что ее не было. Вообще! Иниран вел себя точно так, как вел бы инкуб – подошел к вопросу с технической точки зрения, но не излучал ничего человеческого! Корайя с ужасом рассказывала, что чуть не занялась любовью с инкубом! Понимаешь?

– Нет, – честно призналась я.

– Если нет заклинания, то должен быть другой ответ! Может, двойник?

Пришлось снова посмотреть в ту сторону.

– Нет, Янош, это точно Иниран. Я его ауру ни с чьей не спутаю.

Удивило, что и на это заявление он не отреагировал усмешкой – верный признак беспокойства. Однако оставил меня, попросив:

– Присматривайся внимательней, прошу. Пока не хочу бежать с подобным к ректору, еще посмеется, но давай не пропустим катастрофу.

Я только плечами пожала. И, если уж начистоту, толком объяснения Яноша не поняла. Он не разыгрывал беспокойство, но все выглядело уж слишком притянутым за уши. А через пару дней убедилась, что все с принцем в порядке – живет себе спокойно, ректору кровь сворачивает своими выходками, других на такие же подвиги толкает.

В тот день за ужином Лаур подсел к нам, но выглядел притом немного странным. Я видела, что он вышел из-за стойки, потому предположила:

– Ты наказание тоже в столовой отрабатываешь?

– Ага. Я за Маллира, Иниран за купол.

– Ясно, – виновато улыбнулась я. – Представляю, как вам обоим такая компания не нравится.

Как-то выходило, что в обоих провинностях я участвовала – и пусть избивать Маллира не просила, но с куполом-то руку приложила непосредственно. Но мой невинный вид не вызывал никаких подозрений! С таким видом, как у меня, много чего творить можно… а отрабатывать будут другие. Но Лаур на мое замешательство внимания не обратил, а подхватил последнюю озвученную мысль:

– Кажется, господину Шолле давно известно, что мы не ладим. И он совместным трудом решил нас примирить. Вот пусть теперь и расхлебывает!

– Ты о чем?

Я взяла вилку, но Лаур протянул руку и надавил мне на запястье. На недоуменный взгляд пояснил:

– Чудится мне, что ты не слишком голодна, Тиалла.

– Что?

Но Нора сообразила быстрее и резко отодвинула от губ пробирку:

– А кровь?

– Кровь можно, – он улыбался лукаво.

– Что вы устроили? – спросили мы хором.

Но ответить оборотень не успел. Из смежного зала, где ужинали преподаватели, вдруг выплыл профессор Наинниллидан. Остановился в центре и плавно повел руками по воздуху. Студенты стихли от недоумения, и вдруг эльф запел – протяжно так выводил какую-то нудную мелодию, но хрустальный голос звучал чисто и красиво. И почти сразу мои сокурсники подхватили, видимо, мелодия им была известна. Я за своим факультетом раньше не замечала большой склонности к представлениям. Это их успехи в последней битве так вдохновили?

– О бесы… – выдохнула Нора.

Я проследила за направлением ее взгляда и замерла. Суккубы и инкубы решили поддержать? Многие из них вскочили с мест и начали танцевать. Янош вообще запрыгнул на стол и зачем-то скинул пиджак. Как он красиво танцевал, я и не предполагала такой гибкости в мужском теле. Расстегивая рубашку и покачивая бедрами, он пьяным голосом почти в мелодию подпел:

– Иниран, сукин ты сын… Хоть бы предупредил!

Принц ухохатывался, сложив руки на груди. А вокруг него начиналась настоящая вакханалия: суккубы и инкубы только минуту выдерживали просто танца, а потом начинали раздеваться. Да так это у них выходило, что дух захватывало – невероятно пошлые движения, становившиеся все интенсивнее. Одна суккуба схватила только что вошедшего в столовую Мирка. Нора права – о, бесы, сейчас здесь такое начнется!

Попались и оборотни. Но у них был какой-то свой ритм, многие начали прямо здесь обращаться – треск тканей и ломающихся костей немного заглушал мотив. Но Лаур только сосредоточился – следил, чтобы никто из себя не вышел, однако останавливать не спешил. Но, кажется, причин для паники не было: перевернувшиеся в волков, лисиц и даже тигров оборотни не проявляли агрессии. Они бегали по всей столовой, радостно задрав хвосты. Одних вампиров проклятие не коснулось, но и они впечатлились. Да что там – это же полный бедлам! С одной стороны эльфы воют, с другой – оборотни скачут, в центре суккубы с инкубами уже почти полностью раздетые, перехватывающие невинных жертв и пытающиеся их тоже раздеть. А колдуны дополняют ощущение праздника: кто-то хохочет, как сумасшедший, кто-то эльфам пытается подпевать, а какие-то девушки начали запускать вверх небольшие разноцветные шарики, наподобие фейерверков.

– Но заклинаний нет! – не понимала я, хотя смеха тоже сдержать была не в силах.

– Подсыпали что-то, – догадалась Нора. – Ставлю на листья дорланова древа!

– Молодец, – похвалил Лаур. – Ты точно не эльф?

Из смежного зала выбежала магистр Нарана с гневным видом. И попыталась навести порядок:

– Вы что тут устроили?! Безобразие! Вы студенты магической академии, а не какие-нибудь неучи! – она схватила за локоть одну из студенток своего факультета. – Вот так надо!

И метнула вверх заклинание. То сорвалось с ее пальцев и разразилось в воздухе разноцветными вспышками.

– Вот это другое дело, – похвалила себя магистр и принялась запускать все новые и новые залпы под восторженные вздохи.

После этого еще несколько оборотней трансформировались и тоже бросились по кругу, тявкая, порыкивая и радостно взвизгивая. С участием профессоров хаос только набирал обороты. Отыскала глазами самого страшного человека – ректор кричал:

– Лаур, Иниран! Три шкуры с вас спущу! Вы теперь до самого выпуска отрабатывать будете!

Лаур пожал плечами, а Иниран издевательски помахал господину Шолле. Тот замер на секунду и выдал:

– Ладно, потом как-нибудь.

Ректор задрал лицо вверх, поднял руки и закружился под очередным цветочным фейерверком. Я случайно снова глянула на инкубов – бесы, там уже такое происходило, о чем незамужняя девушка могла только догадываться. Но Иниран перехватил мой взгляд, усмехнулся, быстро встал уже через минуту оказался рядом с нашим столиком.

– Лаур, нам с тобой нужно алиби!

Оборотню, по всей видимости, никакое наказание за такое развлечение не было страшно:

– Да не поможет алиби! И ректор не будет слишком злиться – ты только глянь на него, он таким счастливым отродясь не был.

– Ага, – отозвался Иниран. – Потом еще и похвалит. Но это не точно. Да что такого? Через пару часов всех отпустит.

Я же до сих пор не могла поверить и оглядывала зал. Зрители, которые не успели вкусить веселящих яств, тоже участие принимали, хоть и не с тем же пьяным видом: хохотали до колик, а кто-то танцевал или добровольно отдавался на растерзание инкубам. Я едва перекрикивала всеобщий гвалт:

– Кошмар! Да как он вообще на такое тебя уговорил?

Все сразу поняли, кого я имею в виду. Но Лаур ответил:

– Справедливости ради, Инирану не пришлось меня уговаривать. Он будто бы в точности попал в мое настроение.

Я случайно глянула в неправильном направлении и быстро отвела взгляд. Там совершенно точно часть Мирка уже была во рту у сукуббы. И рядом на полу парочка в очень недвусмысленной позе. Они вроде бы еще не перешли к главному, но за пару часов точно созреют. Большего я видеть не хотела! Невольно смутилась и начала краснеть. Я тут единственная, кто от подобных зрелищ теряется? Академия нечисти в ее самых смелых проявлениях! Вот только эльфы молодцы – поют себе и медленно танцуют, никаких неприличий.

Лаур смотрел на все спокойно и внимательно. Быть может, отслеживал любые изменения настроения у своих – остановит их, как только они радостно бегать и тявкать перестанут, а перейдут к более опасным мероприятиям. Нора смеялась со звуком железа по стеклу. Иниран тоже осмотрелся и на секунду остановил взгляд на парочке на полу. Как-то заметно напрягся. Я решила, что могу просто молча уйти, а уж наутро обсудить с друзьями произошедшее. Но стоило мне сделать шаг, как принц перехватил меня за талию. Он вдруг с силой прижал меня к себе, а глаза заливала пьяная муть.

– Иниран! – выкрикнула в страхе. – Ты тоже, что ли, ужин ел?

– Нет.

Он выглядел обескураженным, но меня не отпускал – наоборот, прижимал к себе все сильнее. А потом подхватил и усадил на стол, раздвинул бедра, чтобы устроиться удобнее, и прижался губами к шее. Горячая ладонь скользила по спине с ощутимым нажимом. И снова – никаких заклинаний, но он явно не в себе. Особенно странно стало, когда начал дуть мне в кожу тонкой струйкой, хотя сам задыхался от страсти.

– Иниран, что происходит? – я обхватила руками его лицо и заглянула в глаза, чтобы докричаться.

– Не знаю… – ответил потрясенно.

Но рядом уже оказался Лаур, схватил принца за плечо и оторвал от меня.

– Ты спятил?! – заорал громко, но хаос вокруг и не думал от этого останавливаться.

– Не знаю… – выдохнул принц и снова потянулся ко мне. – Я не могу остановиться… Ты должна почувствовать эту страсть… и отдать ее мне. Иначе я задохнусь…

– Как инкуб? – выдала я первое, пришедшее на ум.

Но Иниран вдруг опустил голову и как-то совсем неестественно изогнулся, как будто у него внутри ломались все кости. Лаур отпустил его плечо и выдал едва слышно:

– А это что сейчас было? Ты оборотня изображаешь?

Что-то явно шло не так. Иниран смотрел на нас – вроде бы снова вменяемый, на меня не кидался, нечеловечески не изгибался. У меня же панически забилось сердце – я зажмурилась и осмотрела. Да нет на нем никаких заклинаний! Просто ведет себя странно, то инкубов, то оборотней пародирует. Но Янош что-то подобное говорил…

Я схватила Инирана за руку и потащила из столовой. Лаур и Нора поспешили за нами. В тихом коридоре остановилась, снова и снова осматривая принца. Друзьям объясняла спешно:

– Янош тоже подозревал неладное! Но на нем нет чужих проклятий!

– Проклятие? – Иниран смотрел серьезно и выглядел полностью в своем уме. – Да брось. Это просто… возбуждение. Такое зрелище там на многих сказалось. Я не сдержался. Тиалла, успокойся, в последнюю очередь я собирался тебя обидеть.

Но нет, что-то не так – не простое возбуждение было, а что-то совсем иное. Он вел себя как инкуб, а потом, когда подошел Лаур…

– Нора, – я не отрывала взгляда от его лица. – Подойди ближе, обними его.

– Это еще зачем?

Но вампирша тоже понимала, что ситуация из ряда вон. Она шагнула к Инирану и положила руку ему на плечо. И его глаза вновь начали темнеть, стали голодными. Я отшатнулась, когда он подался на меня.

– Лаур, да держи ты его! Опять накатило?

– Да, – ответил Иниран теперь нервно. – Странное чувство. Я снова хочу тебя, но как-то иначе… Горло бы тебе разорвать… Слизнуть хоть каплю…

Нора ахнула. Уже до всех дошло. Я всплеснула руками:

– Вовремя вы ректора из строя выбили, ничего не скажешь! Бежим в лазарет!

В тихой приемной никого не оказалось, зато раздался счастливый голос из-за ширмы:

– Ну наконец-то! Куда все пропали? Мне даже ужин не принесли!

– Тихо, Маллир, – отрезала я. – Иниран, давай на кушетку.

Маллир сжался от ужаса и заскулил, когда обозрел нашу компанию:

– Клянусь, я никому ничего не говорил! Клянусь!

Но на него особого внимания не обращали. Принц выглядел удивленным, но соображал как обычно, вроде бы:

– Я же не больной. Тиалла, посмотри хорошенько, на мне должно быть чужое заклинание!

– Да знаю я! – дернулась нервно. – Не вижу ничего! Ложись уже, всеми бесами прошу. И давайте его привяжем. Вдруг еще что-то случится? Нам два часа хотя бы продержаться – потом ректор поможет.

Иниран лег и даже позволил Лауру крепко перетянуть его ремнями. Но сразу после принц взмолился:

– Нора, отойди чуть подальше, умоляю. У меня в голове все путается от твоих желаний!

Она послушно заняла стул за кушеткой Маллира, но бурчала под нос недовольно:

– Да каких там желаний? Мы всю жизнь с этими желаниями существуем – и ничего, никто не помер. Ну, почти…

Лаур в очередной раз порадовал собранностью:

– Итак, он реагирует на всех, кто рядом оказывается – как будто их сущность перенимает, но не магию. Так, что ли? Маллир, ползи-ка сюда!

Бедолага всхлипнул – обе его ноги были туго перебинтованы после переломов. Но Лаур схватил его кушетку и пододвинул вместе с пациентом. Я наклонилась над Инираном, наблюдая изменения в его лице.

– Еще поближе, сучка высокомерная, – выдохнул он. – Таких на место надо ставить сразу, чтобы были шелковыми. Поближе, красавица, покажи, что и меня за человека считаешь! Или уже сдохни!

Лаур хмыкнул и так же резко отодвинул кушетку. Маллир продолжал жалобно и нечленораздельно поскуливать.

– Похоже на то, – сделала я вывод. – Ладно, пока попытаемся найти причину. Иниран, подскажи, где искать, если знаешь. Остальные, отойдите подальше, чтобы его не сбивать.

Я села рядом, взялась ладонями за его лицо, уже в который раз закрыла глаза и сосредоточилась. Но отвлеклась, когда услышала тихое:

– Ничего себе, как ты сильно за меня боишься. У меня от твоего страха в груди все дрожит, и рыдать хочется.

Ну конечно же, мои эмоции он тоже перенимает. Но я ответила спокойно:

– Не за тебя, а за благополучие всего государства. Сам знаешь.

– Знаю, – он зачем-то начал улыбаться. – Вот только я чувствую не только страх… за государство. Мы можем сейчас всех свидетелей отсюда выгнать, и обсудить эту невероятную смесь из чувств?

– Помолчи, пожалуйста, не мешай.

– Не могу. Иначе вообще никогда не скажу. Тиалла, я не хотел, чтобы ты это чувствовала, ничего для того специально не делал. И лучше бы я не узнал, честное слово. Но отворотное заклятие тоже смогу, только в себя приду…

– Иниран!

– Ну-ка, посмотри мне в глаза.

Я решила, что это часть последней темы. Я нависла над ним, держу его лицо дрожащими руками – очень интимно. И он не может отстраниться от моих эмоций, сейчас они для него очевидны. Не рад им, не торжествует, ему больно – я это почему-то тоже почувствовала, хотя на меня такое же проклятие не перекинулось. И все равно не смогла ничего поделать, распахнула глаза и утонула в его.

Но Иниран продолжил твердо:

– Нет, глубже смотри. Подозреваю заклинание растворения личности, но не седьмого, как принято, а десятого уровня.

Я вмиг очнулась и попыталась сосредоточиться на его зрачках, игнорируя собственное отражение в них. И, прорвавшись сквозь темноту, увидела – слабое оранжевое отражение.

– Вижу, – выдохнула почти ему в губы. – Я вижу проклятие! И что означает этот твой десятый уровень?

Отодвинулась, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Самое тонкое плетение. Никакой ауры и остаточного следа, потому ты и не могла увидеть раньше.

– И как его снять?

– Практически невозможно, – он теперь тоже выглядел сосредоточенным и почти испуганным. – Проклятие уже проникло в мозг, без последствий его не вытравишь.

– Но что же делать?

Он в ответ слабо улыбнулся:

– Опять волна страха, держи себя в руках. Надеюсь, ректор поможет. А если не снимем, то проклятие сведет меня с ума. Считывание чужих эмоций – просто побочный эффект, признак сопротивляемости личности от растворения, потому она впитывает чужие. При моем магическом резерве я протяну неделю или две. И наложено оно не сегодня – не меньше трех дней назад. Я странно себя чувствовал, но списывал… на другое. Мой резерв компенсировал, но он заканчивается, раз начались внешние сбои.

Я уже вскочила на ноги и с ужасом смотрела на друзей. Они все слышали, оттого и выглядели весьма сосредоточенными. Лаур оторвался от стены и направился на выход:

– Я в столовую. Притащу ректора, когда он сможет соображать.

Маллир пискнул:

– Вы только тут его не оставляйте! Я бы не хотел оказаться рядом, когда он окончательно спятит!

Но Нора выдала что-то более ценное:

– В магии крови есть способы замедления любых процессов, применяется при смертельных ранениях и необратимых заклятиях. Это отличный вариант, пока не найдем решение. Я позову кого-нибудь из профессоров.

– Беги, – выдохнула я.

Сама же посмотрела на его лицо – и ведь ничего не выдает катастрофы. Он даже не бледен, выглядит как обычно. Наверное, все еще магический резерв справляется. Уверенно залезла прямо сверху, села на него и наклонилась.

– Смотри на меня и помалкивай, Иниран. Я буду пытаться вытянуть его своими силами, пока не передам тебя экспертам.

– Хорошо, помолчу. Но ты эту позу запомни. На всякий случай.

Моя магия слаба, но только теперь я ощутила ее слабость в полной мере. Сейчас я могла показать пространству едва уловимое искажение и даже тончайшую сеть разглядеть сумела, но такое колдовство не поддавалось моим усилиям вообще. Я даже задеть его не могла. Воздух скользил мимо, магические волны не цеплялись – все равно, что рыбацкой сетью комара ловить.

– Не получается, – сказала, когда уже было очевидно.

– Я знаю, – ответил он. – Но зачем у тебя внутри так болит?

– Потому что не могу помочь, – ответила честно, уже не в силах кого-то из себя разыгрывать.

Но он сощурился и заявил серьезно:

– Кстати, неправда. Я стал чувствовать твои эмоции слабее… А, понял, твоя магия насыщает мой резерв. У всех эльфов есть такое свойство, а ты с ними где-то рядом.

Я спрыгнула на пол, когда в палату вошел вампир – дала ему проход. Нора уже все примерно объяснила, потому профессор и не сводил с Инирана сосредоточенного взора. Ответила по инерции:

– Возможно. Я про свой резерв мало что знаю.

– Его нет, – повернул Иниран ко мне голову. – То есть если ты просто постоянно будешь рядом, как пришитая, то я смогу продержаться пару лет. Ложись рядом, Тиалла, спаси государство. Ну же, улыбнись! Я тебя и родителям представлю, как переносную зарядку.

Усмехнулась, понимая, что шутит, но на душе было совсем не весело. Вампир разрезал ему руку, потом укусил собственное запястье и приложил рану к ране, что-то нашептывая. Пациент на глазах становился заторможенным. К тому моменту, когда лазарет был битком набит озабоченными преподавателями, Иниран уже отключился. Ректор даже из-за проделки с ужином не ругался. Вот он был бледен, как смерть, и бледнел все сильнее, когда очередной профессор качал головой, не в силах помочь еще хоть чем-то, кроме замедления неизбежного.

Квест 28: Организовать рай для заучек

Под утро ситуация была ясна в общих чертах. Я, Лаур, Нора и Янош находились в личных комнатах ректора – Инирана уже перенесли туда. Из студентов сообщили только лучшему другу.

Ректор выглядел очень уставшим:

– Тиалла, я буду искать ответы в книгах. Все посвященные займутся этим вопросом, но мне кажется, что разгадка все равно окажется в тебе. Заклинания десятого уровня считаются необратимыми. Точнее, не так. Их можно с большими сложностями устранить, но не без последствий. Однако мы ведь никогда не привлекали к подобным вопросам фей.

– Конечно, я постараюсь, господин Шолле, – заверила я. Дело было не только в моей привязанности к принцу, такой участи я не желала никому. И старалась бы даже ради Маллира, например. Вот только надежды на успех уже почти не осталось. – Но, может, нам и другие варианты пока рассматривать?

– В том и дело, что варианты закончились.

– А как же Верховный Маг? – вмешался в разговор Янош. – Он ведь должен быть очень силен!

– Силен, – признал ректор. – Но стар и находится на другом конце страны. Честно говоря, я не знаю, что рискованнее – оставить Инирана здесь или попытаться перевезти во дворец. Резерв у принца колоссальный, но пока он в сознании, заклинание будет проникать еще глубже. Притом мы не можем держать его в отключке постоянно – умрет от истощения. Враги очень тщательно все продумали: даже если мы его вытащим, то на сам процесс безвозвратно уйдет весь его резерв. Они выиграют в любом случае.

– Подождите, – выдохнула я. – Но ведь природная магия служит подпиткой! Он сам об этом говорил.

Господин Шолле согласился:

– Служит, конечно. Мы обязательно это будем использовать, выиграем себе время, – он глянул на меня, я кивнула в ответ – от меня-то вообще не убудет. – А сейчас меня больше другое волнует. Такое заклинание с расстояния не наложишь, нужен довольно близкий контакт. И это значит… – он замолчал, погрузившись в свои мысли.

Нора, как всегда, соображала быстро, но говорила медленно:

– Значит, что кто-то здесь это сделал. И неизвестно, кто именно – студент или преподаватель. Тысячи подозреваемых! Любой из них!

– А вот и нет, – ректор неожиданно качнул головой. – Проклятие явно колдовской природы, направления некромантии. Не смотрите на меня, у меня алиби – видите, как руки трясутся? Так вот, подозревать можно только колдунов высочайшего уровня, но настолько сильные могут и скрывать свой резерв. Так что круг подозреваемых сокращается до семи сотен.

Янош не выдержал. И, возможно, позабыл о том, что в комнате были непосвященные. Или это теперь не имело значения? Ни один из присутствующих такого сотворить не мог, да и мотива не имел.

– Ректор, – он говорил быстро и сухо. – Я напомню, что целью врагов является не просто сведение с ума третьего наследника, а непременно его смерть.

– А в чем проблема убить его, когда он даже имя свое с трудом будет вспоминать?

Но я согласилась с инкубом:

– И все равно, они не успокоятся, пока он жив! Мы тут думаем, как время выиграть, а как раз время нападавшим и нужно – чтобы прийти и завершить дело.

Янош продолжил мою мысль:

– Мы должны увезти его отсюда, ректор. Лучше всего – к Верховному Магу. Но притом и поддерживать его состояние. Смотрите, Тиалла может пополнять его резерв. Нора – применять заклинание крови и вводить в стазис. Уж наверняка преподаватели ее этому научат, если прикажете. Мы с Лауром обеспечим их безопасность. Сам Иниран, когда будет в сознании, сможет получать сообщения по ментальной связи – это на случай, если вы найдете еще какие-то выходы. А если нет, то останется последняя надежда – Верховный Маг.

Он говорил очень правильные вещи, но я задумалась. И ректор озвучил мои же сомнения:

– А не в том ли план, Янош? В академии может быть один или несколько шпионов, но точно немного. Нападение сюда уже провалилось. Но как только вы окажетесь за стенами, то ваша безопасность сразу станет под сомнение… Хотя это как раз можно проверить.

На рассвете четыре путника и один коматозник покинули академию. Карета, запряженная тройкой магических коней. Один всадник – оборотень на гарпии. Он имеет возможность осматривать окрестности и тут же возвращаться к более медленной повозке. И они даже не успели скрыться из виду – сверху громыхнуло так, что стены академии содрогнулись. И на месте кареты осталось пепелище, после второго удара заживо сгорел оборотень вместе с гарпией.

– Вы были правы, ректор, – сказала я, наблюдая из верхней бойницы. – Они только и ждали, что мы его отсюда вывезем. Как думаете, иллюзии их обманули?

– Не имею представления, – он едва держался на ногах. – Но будем надеяться, что обманули хотя бы ненадолго. Всем внутри я заявлю, что вы уехали по срочному делу. Вас спрячу и вызову Верховного Мага сюда. Самое важное – сохранить тайну.

– Каждый из нас это понимает, ректор.

Теперь осталось очень незаметно, под колдовскими заклинаниями всем нам переместиться в подвалы. Не особенно уютно, конечно, но зато никто и не найдет, если не будет знать, где искать. Я повернулась, чтобы поспешить, но ректор перехватил меня выше локтя и остановил:

– Тиалла, я рад, что ты понимаешь всю серьезность ситуации. И рад, что вы с Инираном любите друг друга – это дает тебе дополнительные мотивы, – я не перебивала, хотя он совсем неправильно сформулировал. Но сейчас-то какая разница? И господин Шолле продолжил: – Когда он будет в сознании, то пусть все отходят, кроме тебя – тебе придется пополнять его резерв. Есть надежда, что если это делать без ограничений, то у нас в запасе будут месяцы, если не годы! А за такое время мы уж точно что-нибудь придумаем. И даже если ничего не придумаем, то соберем со всей страны старых фей – они уж наверняка смогут справиться.

Он вдруг вскинул голову и громче обратился к остальным:

– Я знаю, чего требую от вас, ребята. Неизвестно насколько помещаю в заточение.

Янош обернулся:

– Глупости какие, – он кивнул на Инирана. – Этот отморозок бы даже не размышлял, если бы я оказался в такой ситуации. Так почему я буду размышлять?

Господин Шолле улыбнулся:

– С тобой и Тиаллой понятно, я обращался к остальным.

Нора медленно пожала плечами:

– А мне что? Все равно единственный приятный человек в академии будет там. Куда Ти, туда и я.

Лаур же сомневался, и я его прекрасно понимала. Да, он защищает меня, чувствует себя обязанным пойти за мной куда угодно, но сердце-то его ждет совсем другую. А если мы там на месяцы застрянем? И стая как воспримет его «неожиданный отъезд»? Но он вздохнул и просто молча кивнул вместо ответа.

Оказалось, что все не так плохо. Мы проходили по темным коридорам, но спускались все ниже и ниже, минуя складские помещения. Комната оказалась грязной, сырой и совсем маленькой. И господин Шолле показал высший пилотаж – это было даже круче, чем арена для турнира. Он нашептывал заклинания, и пространство вокруг изменялось: расширялось, освещалось, очищалось. Вишенкой на торте стала вполне приличная ванная комната с душем и туалетом – вполне себе комфортные условия. Он еще и пообещал, уходя:

– Еду буду приносить сам, но не по времени, а когда буду твердо уверен, что за мной не следят. Так же вечером доставлю лежанки и необходимые вещи. Но в коридор не выходите – я заполню его мертвецами. Лучший способ обеспечить безопасность.

В первую же ночь доставил нам сменную одежду с большим запасом, бытовые мелочи, банки с тушенкой и сухари – на случай, если не сможет долго нас навещать. И напольные лежанки оказались весьма удобными. Здесь еще картины на стенах повесить да окно куда-нибудь прорубить – почти царские палаты получатся. Вот только завывания зомби за стеной сильно смущали. Но кто их знает, эти царские палаты, может, у них тоже так?

Полночи ректор с Норой по книге изучали нужное заклинание – он не захотел привлекать профессоров, хотя вампиров и не подозревал. Просто чем больше людей обладают информацией, тем ниже вероятность, что тайна просочится в ненужные уши. Однако Нора оправдала возложенные на нее надежды – заклинание было не самым сложным в их магии.

Ректор напутствовал:

– Пусть он бодрствует не больше десяти часов подряд и только в непосредственной близости Тиаллы. Кстати, сам Иниран и может отыскать ответ – так что давайте ему возможность соображать. Тиалла, ты пробуй каждый день просто вытащить из него проклятие. Мало верится уже, но вдруг выгорит? Но если ситуация кардинально изменится… например, вы увидите признаки того, что он окончательно слетел с катушек, тогда усыпляйте и уже проснуться не давайте.

И, когда Иниран открыл глаза, Норе пришлось провести опыт в первый раз. Она и не скрывала удовольствия, когда прокусывала сначала его, а потом и собственное запястье, нашептывая уже выученное наизусть заклинание.

– Мы где? – выдохнул Иниран, но дернулся, увидев рядом вампиршу. – Да ё-мое! Хоть поесть дайте… – и снова уснул.

– Завтра поест, – довольно сообщил ректор. Убедиться, что мы со всем справимся, надо было в его присутствии. – Все, теперь я могу спокойно уходить. До завтра.

– Эй! – остановила Нора, вытирая губы. – Книгу-то оставьте! И другие принесите. Мы в академию поступали, чтобы учиться, вроде как.

– У меня есть идея получше, Нора, – подмигнул ей господин Шолле и покинул наш каземат.

Через час прямо посередине нашей большой и уютной камеры появился Киашшас. Я уже кожей ощутила его присутствие и, конечно, обрадовалась.

– Моя любимая студентка и остальные! – торжественно объявил он. – По приказу ректора я буду рассматривать вашу тюрьму как филиал читального зала. Так что зовите, доставлю любые книги из архивов. Некоторым не помешает чему-нибудь научиться. Кстати, а за что вас заперли?

– Так получилось, – я улыбалась от уха до уха.

– Как с остальными получилось, я представляю, – призрак улыбнулся только мне. – Но ты-то образец усердия! Тиалла, дорогая, это тебя плохая компания довела?

Собственно, так и было, не поспоришь. Зато теперь нам скука не грозила. Остальные что-то не самыми довольными выглядели, а мне преотлично – я бы вообще целыми днями читала. Еще бы по соседству никто не умирал, так вообще рай для заучек!

– Давайте хоть по времени свет гасить, – через некоторое время предложил Лаур. – А иначе мы здесь очень скоро день с ночью перепутаем.

– А давайте лежанки поближе друг к другу стянем? – задорно вставил Янош. – Лаур, сегодня ты посопишь под моим бочком?

– Оставайся у той стены, инкуб! Меня разозлить только один раз получается.

Я глянула на них и послушно отложила книгу. Только теперь дошло, насколько разношерстная компания здесь собралась. Нам придется как-то уживаться, для ссор здесь нет пространства. Улыбнулась и тронула магический светильник, гася.

* * *

Утром Иниран долго приходил в себя после двухдневного задрыха, но выглядел вполне здоровым. Правда, все сразу отстранились к другой стене, чтобы его своими сущностями не заражать. Близко села только я. Иниран ел быстро, но слушал все, что за это время произошло. То хмыкал, то хмурился, но не возражал против наших с ректором решений – да и толку возражать? Будет характер показывать, так у нас Нора рядом – быстро его в чувство приведет. Точнее, выведет.

Но его, казалось, волнует совершенно другое. Он наклонился к моим волосам и шепнул:

– Тиалла, нам с тобой нужно поговорить. Желательно, наедине.

– Вот как раз с этим огромные проблемы! – обрадовалась я отговорке.

– Пойдем в ванную комнату.

– Приличные девушки в ванную с мужчинами не ходят!

– Ты поняла, что я имею в виду.

– Не о чем нам разговаривать!

Он попытался схватить меня за руку, но, поднимаясь, пошатнулся. Наверняка эта слабость – остаточная после слишком затянушегося сна, а не какие-нибудь новые проявления. И Лаур отрезал:

– Она не пойдет, Иниран, если не хочет. Сказала же.

Принц снова рухнул на пол и вытер испарину со лба. Вряд ли ему когда-то в жизни приходилось чувствовать себя настолько плохо. По этой же причине он дал волю раздражению:

– Ты бы вообще язык прикусил, хвостатый. Твоя истинная – сестра Тиаллы. Как ты ей-то объяснять будешь, как свою ошибку вычислил?

Нора тоже проявила свойственное ей любопытство – этот вопрос давно в воздухе висел, но тут-то сбежать физически некуда:

– И правда! Давайте уже, рассказывайте! Лаур, на нас потренируйся, а то потом своей любимой это в тысячу раз будет сложнее объяснить.

Я простонала, Лаур сжал кулаки:

– По портрету узнал, говорил же!

Иниран отставил металлическую миску на пол и елейно протянул:

– А то мы не знаем, что оборотни только по запаху ориентируются.

– По запаху! – все еще пытался выкрутиться за нас обоих Лаур. – И сразу заявлял, что запах Тиаллы очень похож, но полной уверенности не было. Вот тут-то портрет и помог – как глянул, так все сразу понятно и стало.

Но Нора тянула на той же ноте, что и принц:

– А то мы не знаем, что в комнате Ти нет портретов ее сестер!

Лаур зарычал в бессилии, а Иниран только подливал масла в огонь – и не боится же, безумный, что если тот не сдержится, то его милый барсик всех выпотрошит, меня только оставит, как родную кровиночку сестренки:

– Лаур, Лаурчик, держи себя в руках! У нас тут все равно тем для бесед мало, а ты самую интересную отвергаешь!

Я пихнула его локтем, теперь тоже злясь:

– Тебе-то какое дело? Мы сами разберемся, а ты со своей эльфийской принцессой разбирайся!

– О, принцесса? – уловила Нора. – Очень интересно. Невеста, что ли?

Настроение Инирана тут же упало:

– Да, у нее самый сильный магический резерв из всех эльфов. А еще она красивая! Вернемся к прежней теме…

– Ни за что! – отрезал Лаур.

Но Иниран уже смеялся:

– Не переживай так, мой мохнатый друг. Янош, ползи ближе, помощь твоя нужна.

Инкуб переместился к нам, сжираемый любопытством. Иниран тут же сжался, простонал в потолок, но все же смог выдавить:

– Скажи уже нам всем, как они этот вопрос проверяли.

– А, ты об этом. Тиалла все еще девственница, если тебе интересно.

– Все, отползай. Отползай быстрее, а то она перестанет ею быть!

– Ты тогда живым быть перестанешь, – снова подал голос Лаур.

Я взвилась и вскочила на ноги:

– Хватит всем! Всего два дня тут сидим, а уже глотки друг другу грызем! Что с нами станет через месяц?

– Слипнемся в приятные парочки? – с надеждой уточнил Янош.

– Нет! – я отодвинула его за шкирку еще дальше от принца. – Читайте книги! Ищите способ решить основную проблему!

Иниран вздохнул теперь легче:

– А, вот для чего тут эти стопки. Вы так из меня еще и отличника сделаете… Опаньки, а ведь я и так отличник.

– Читай, – я всунула ему в руки самый большой талмуд.

Но он посмотрел на меня снизу вверх:

– Анатомия оборотней? Серьезно?

– Ой, перепутала. На, эту читай! А кто у Киашшаса анатомию оборотней вообще заказывал?

В общем, я всех распихала по разным углам и делом заняла. Через час вздохов и ленивых почесываний раздалось тихое от Норы:

– А чья очередь посуду мыть?

– Инирана! – быстро сообразил Лаур.

– Вы по харизме, что ли, выбирали? – мгновенно вскинулся принц.

– Нет, – оборотень теперь издевательски улыбался. – По опыту. У кого самый большой опыт в посудомытии?

– Ладно, – вдруг согласился принц. – Помою. Только сам сначала душ приму, а то мы тут задохнемся быстрее, чем друг друга поубиваем.

Он уже передвигался уверенно, пришел в себя окончательно. Однако возле двери в ванную остановился:

– Тиалла, может со мной? Вдруг у меня неожиданно магический резерв закончится.

И со смехом увернулся от книги. Анатомии оборотней, если уж быть точной. Пусть посчитает это знаком.

Вот бы ректор Шолле побыстрее придумал выход, потому что проклятие уже не выглядит наихудшей из проблем.

Квест 29: Спасти одного, потерять другого

Через неделю мы умирали от скуки. Часто часами валялись на полу и лениво переговаривались.

– А может, попросить ректора принести нам сюда листья дорланова древа? – предложил Янош. – Хоть потанцуем!

– Нельзя, – отозвался Лаур. – Я обращусь. А там уже всякое может случиться – оно, конечно, очень позитивно на настроении сказывается, но я альфа – выйдет что-то из-под контроля, и хана вам всем. Особенно венценосным.

– А вот я бы не отказалась, – я мечтала вслух. – Хоть что-то бы произошло.

– Ну да, – буркнула Нора. – Я-то их употребить не смогу. Будет очень обидно смотреть на ваше веселье и завидовать.

– Голоса разделились, – вздохнула я. – Подождем, когда Иниран проснется.

Янош жалобно попросил:

– Нора, можно я тебя снова потискаю? С ума уже схожу!

– Да тискай на здоровье, – вампирша соглашалась далеко не в первый раз. – Мне-то все равно. Хоть и неприятно, но, как правильно заметила Ти, хоть что-то происходит. Почему ректор так долго не приходит?

– Не может, наверное, – ответил ей Лаур.

Мы эту задержку вслух не обсуждали. Господин Шолле последний раз навещал нас вчера ранним утром, сегодня его еще не было. А не обсуждали по одной причине – тушеная каша с сухофруктами уже до смерти надоела. Но если этому придавать значение, то настроение еще сильнее испортится. Лучше уж есть имеющееся, а прихода ректора с вкусняшками ждать молча.

Иниран зашевелился, но первым его пробуждение почувствовал Лаур:

– А вот и решающий голос на наше собрание явился.

Принц зевнул и потянулся:

– Что, опять голоса разделились? Давайте уже главного выберем на такие случаи.

– Успокойся, – протянул оборотень. – Я здесь главный, всем понятно. Я рожден быть главным.

– Ты не забыл, кому это сообщаешь? – рассмеялся Янош. – Но главным надо назначать независимое лицо и того, кто всех готов тискать одинаково, никого не выделяя!

– Ну и что, что он принц? – пожал плечами Лаур. – Всего лишь третий наследник, а я первый.

– Милорд Кингарра! – вдруг рявкнул Иниран, заставив всех вздрогнуть. – На вашем месте я выбирал бы выражения. Или вас лестнице титулов некому было обучить?

От такого наезда и Лаур опешил – хотел что-то ответить, но промолчал. Я же выдала лениво:

– Ну вот и о титулах вспомнили. А пафоса-то, пафоса было…

Все синхронно вздохнули, и принц попросил:

– А твоя светлость уже бы поближе перемещалась. Резерв и все дела. Да и вообще, лежи со мной постоянно, холодно здесь.

– Нашел тоже грелку, – ответила, но переместилась к нему вместе с лежанкой, подхватив ближайшую книгу – Киашшас как раз новую партию доставил.

Проклятие я пыталась снять многократно – эффект все тот же. Моя магия не могла воздействовать на настолько мелкие плетения, но и свечение в его глазах не становилось ярче – ректор сказал, что это хороший знак, личный резерв Инирана еще не иссяк. Или моя подпитка действует настолько хорошо, что он свои магические силы восполняет в полном объеме.

Положила книгу на подушку, сама уперлась локтями, а ногами болтала в воздухе, стараясь не обращать внимания на то, как за моими пятками наблюдает принц. Ничего не говорит притом – и за то спасибо. А зачем говорить бессмыслицу?

Выбрала монографию древнейшего вампира. Как же он витиевато заворачивает, иногда по пять раз абзац приходится перечитывать, а смысл все равно ускользает. Но меня такими сложностями с пути истинного не собьешь, я и по шесть раз могу.

– Тиалла, – принц шепнул так, чтобы остальные не расслышали. Но они увлеклись очередным бессмысленным спором. – Я сейчас смогу потянуть отворотное заклятие. Хочешь?

– Хочу, – я не оторвалась от книги.

Наверное, просто хотела его проверить. Но Иниран приподнялся на локте и закрыл глаза, что-то зашептав. Я замерла. Оторопело перевела на него взгляд. Не удержалась и сильно вздрогнула. Принц усмехнулся. До чего же он уродлив! Тонкие губы изогнуты, как будто готовые к презрительной усмешке. Нос этот – таких прямых носов у нормальных мужчин быть не должно. Хоть бы горбинка какая-нибудь, все краше бы смотрелось. А синий цвет просто отвратительный. Бр-р, какой неприятный цвет у его глаз.

– Стало легче? – спросил он мерзейшим шепотом. – Если твои чувства настоящие, то долго не продержится. Каждый день накладывать не обещаю, скоро и мои силы закончатся.

– Зачем ты это делаешь? – я попыталась не обращать внимания на его непрезентабельный вид.

– Чтобы тебе было легче.

– Притворяешься не эгоистичным мерзавцем?

– Притворяюсь, конечно, – он улыбнулся. – На самом деле, и мне так легче. Когда твои эмоции накладываются на мои, то становится совсем невыносимо. Мне приходится все чувствовать в два раза острее. Иногда я готов умолять Нору, чтобы она меня снова усыпила. Тиалла…

– Не продолжай, – отрезала я. – Сейчас ты мне очень неприятен, как и твои признания. Кстати, попроси ректора – он наверняка может наложить на тебя то же самое заклинание. Объясним ему как-нибудь.

– Нет, не стану, – удивил он. – Это выматывает, но я предпочту чувствовать.

Сердце сжалось – я это даже сквозь заклинание ощутила. Зато теперь смогла проигнорировать. Вокруг голоса стихли – все внимательно прислушиваются, о чем мы тут шепчемся. Потому я вернулась к книге, а Иниран упал на спину и подложил руку под голову.

Ха! А ведь и правда, стало легче. Теперь и текст древнего вампира воспринимался проще, начал увлекать. Все лучше, чем бороться с постоянным желанием – обнять и разрыдаться. Сказать, как мне страшно и больно. Что пусть бы на его месте оказался любой другой, я сама бы оказалась, лишь бы не он. И что он неправильно считывает мои чувства или не все из них улавливает – там, где-то очень глубоко есть и ненависть. За то, что позволил себе заразиться этим проклятием, что посмел сделать мне так больно. Что может умереть, а мне придется остаться. И что если бы у него была хоть капля ответных чувств, то он бы моментально поправился – пусть женится на своей принцессе, пусть спит со всеми оборотнями по очереди, лишь бы был жив и здоров.

И вдруг без всех этих мыслей до меня начал доходить смысл текста. Не зря я в эту нудную книгу уцепилась.

– Нора, – позвала тихо, как если бы боялась спугнуть удачу. И повторила громко, для всех: – Слушайте! Есть заклинание в вампирской магии, способное увеличить ненадолго магическое восприятие! Нора!

Я уже сама задыхалась от непонятной надежды, тараторя все быстрее:

– Ничего особенного не нужно. Только моя кровь. Действие длится совсем недолго, но вдруг я с этой способностью смогу зацепить проклятие?

Нора выхватила у меня книгу и вчиталась в текст. Все вокруг вскочили на ноги и боялись дышать. Но вампирша обреченно качнула головой:

– Шестой уровень, Тиалла. В академии даже не все выпускники такого уровня достигают, а я на первом курсе!

– Попробуй! Ну не выйдет, так и ладно! Или у вас есть развлечения веселее?

Все, конечно, воодушевились – любая надежда в непроглядной тьме окрыляет. Я протянула Норе руку, подставляя запястье. Глаза ее блеснули красным – чистое счастье, а юркий язычок облизал пересохшие губы:

– Наконец-то… дождалася, – она едва не плакала от радости.

– Давай, давай, – подбодрила я.

Укус оказался очень болезненным. Надо же, а Иниран подобное терпит постоянно, когда она его вырубает. Лауру пришлось оттаскивать от меня Нору, но та быстро очнулась и зашептала слова из книги. Заклинание было длинным, она повторяла многократно, но потом обреченно выдала:

– Не работает. Шестой уровень мне не под силу. Я и третий пока не тяну.

– Как же так? – я от отчаянья забыла о ране. – Иниран, давай попробуем сейчас!

Но Нора не ошиблась – в моей магии ровным счетом ничего не изменилось, я снова ловила комара рыбацкой сетью. А потом рухнула на свою лежанку, надеясь, что не расплачусь.

Однако другие были настроены иначе. Янош говорил бодро:

– Но, возможно, ты все-таки нашла выход! Сообщим ректору, он приведет преподавателя с факультета бессмертия! Тиалла, не вздумай расклеиваться – это еще не провал!

Иниран наклонился к моему запястью и начал залечивать, но, к счастью, ничего не говорил. Ему нельзя расходовать резерв, тысячу раз повторяли, но в тот момент я вырвать руку не смогла. В принципе, верно – какой-то вариант нашелся. Да еще и в такой книге, в которой явно никто не искал. А раньше фейскую магию вкупе с вампирской вообще никому в голову не приходило использовать. Вдруг вот так все и решится, и мы наконец-то выйдем на свежий воздух? А расстроиться потом можно, если не выгорит.

Вот только преподавателя-вампира у нас не было. Как и ректора. На следующий день мы молча переглядывались, но вслух озвучить никто не решался – его не было третий день. Нет, мы еще не голодали, а у господина Шолле могли возникнуть трудности, но каждый из нас, втайне от других, боялся, что трудности эти могут и затянуться.

* * *

А к вечеру мы были на нервах.

– Надо выходить, – сказал Лаур. – Что-то случилось.

Иниран держался за стену и морщился – Янош случайно подошел к нему слишком близко. Инкуб, это заметив, тотчас отступил и добавил:

– Наверху нет никого сильнее ректора. Может, просто проблемы? Например, кто-то заметил, что он сюда бегает, вот он и притаился? А если мы своим выходом все его планы нарушим?

– Может, – тихо ответил ему Иниран. – Но за столько времени он бы связался со мной ментально – предупредил бы. А у меня сейчас сил недостаточно, чтобы вызвать на связь его.

– Киашшас! – сообразила Нора. – Вызовем призрака для начала!

Библиотекарь отозвался не сразу, но так обычно и происходило, когда мы его вызывали.

– Киашшас! – я подошла первой. – Там наверху все в порядке?

– В каком смысле? Но… сегодня в библиотеке не было ни одного посетителя. Странно как-то. Хорошо, что вы хоть у меня остались, мои любимые читатели!

– Киашшас, – теперь я орала нервно, озвучивая всеобщую истерию. – Прошу, поднимитесь наверх! Посмотрите! Может, там живых уже не осталось?!

– Что за неуважительный тон, юная леди! – взвился призрак. – Тебя забанить?

Но все же растворился в воздухе. Вернулся через несколько минут и обиженно сообщил:

– Все там живы. Но спят.

– Спят?! – я даже не поняла, чей голос прозвучал вместе с моим.

– Все на этом. В мои обязанности не входит выносить оскорбительное отношение, – и снова исчез.

Пользы с него все равно мало. Но он помог! Я обязательно прибегу в библиотеку и извинюсь перед ним – сразу, как только все станет хорошо.

– У нас целый коридор мертвецов, – напомнила Нора. – А силы Инирана мы вряд ли можем использовать на полную катушку.

А ведь и правда. Мы к их стонам и постоянному шарканью давно привыкли, уже и внимания не обращали. Лаур выступил вперед:

– Я обернусь и расчищу проход. Оставайтесь пока тут.

– Нет, – я остановила его, положив руку на плечо. – Я сделаю. Я-то от своей магии не устаю, а ты среди нас остаешься самым сильным бойцом. Еще неизвестно, что там наверху.

Села к двери, сосредоточилась и мучительно медленно растворила всю магию господина Шолле. Некромант поднял зомби, но без искры они превращались в обычные, дурно пахнущие трупы.

Уже через полчаса мы вырвались на свежий воздух. Голова с непривычки закружилась, даже Лаур покачнулся, а Иниран вовсе рухнул на колени, но почти сразу встал. Это моя вина – бежала впереди, успевая за оборотнем, а ему пришлось передвигаться в компании Яноша и Норы – их эмоции истощали его быстрее других. Потому вернулась и подхватила под локоть. Иниран слабо улыбнулся и перехватил мою руку, переплел пальцы. Ладно, потом с этим разбираться будем. Тем более сейчас я не была под отворотным заклятием и попросту сама не хотела его отталкивать. Другой рукой прижимала к боку бесценную монографию.

Тишина вокруг оглушала. Мы шли медленно, осторожно, давая Лауру и Норе возможность принюхиваться. Но первым среагировал Янош:

– Вот там кто-то! Чувствую тепло человеческого тела.

Мы занырнули в учебный корпус. Прямо в коридоре на полу лежал профессор. Подошли, осмотрели – мужчина дышал. Видимо, спал, как и сказал Киашшас. Остальные – по своим комнатам. И ни одного добудиться невозможно.

– Усыпили ночью, – мысль Норы была очевидной. – Каким-то заклятием. Скорее всего, колдуны. Вампирам пришлось бы слишком долго возиться с каждым. А тут обморочный туман, например, как вы на битве использовали.

– Но не этой ночью, наверняка прошлой, – Иниран поднялся от постели, где мирно сопело наше главное спасение. Господина Шолле мы обнаружили в его спальне, полностью одетого, в обуви, но на собственной кровати. – И где они? Явно ведь искали меня.

– И не нашли! – обрадовалась Нора. – За полтора дня они тут каждый закуток обшарили, я уверена. И ушли, уверовав, что тебя здесь попросту нет. Все-таки наш ректор – гениальный человек, – она посмотрела на спящего.

Иниран кивнул и нахмурился:

– Такие заклятия больше трех дней держаться не могут, даже самые мощные. Потом они все проснутся.

Я осмотрела пространство и задумчиво объявила:

– Я вообще заклинаний не вижу.

Иниран кивнул, понимая:

– Потому что самого тумана здесь давно нет. Теперь это обычный, здоровый сон, хоть и вызванный магией. Мне хватит сил разбудить, но вряд ли больше, чем одного.

Он наклонился к ректору, но я вскрикнула:

– Нет, Иниран! Если одного, то найдем преподавателя с факультета бессмертия. Сразу и проверим мою гипотезу. Кто знает, может, враги вернутся? Тогда тебе лучше бы уже быть здоровым.

Этот план приняли единогласно. Кажется, мы столько времени взаперти не зря провели – ругались-ругались, а договариваться научились. Вампира выбрала Нора на свой вкус – мол, его подозревает, что самый сильный. Убедиться в этом мы могли только опытным путем. Иниран, разбудив вампира какой-то быстрой и хлесткой волной, начал заваливаться на пол, но Лаур его поддержал и усадил в кресло.

– Профессор Дарий! – голосила Нора и трясла мужчину за плечи. – Профессор!

Он очнулся быстро, принял из ее рук пробирку с кровью, которую мы прихватили в столовой, молча выслушал и моментально включился в процесс. Ни одного лишнего жеста или движения, ноль эмоций – все-таки я обожаю в вампирах эту черту!

Уже на первых звуках заклинания я почувствовала прилив сил. Но терпеливо ждала, когда закончит. А потом открыла глаза и содрогнулась – я и раньше могла разглядеть все ауры и сгустки энергии, но теперь они начали резать глаза. Неприятное ощущение, аж до слез. Но мы не теряли бесценные секунды, заклятие действует очень недолго, а на феях вампиры вообще никогда не тренировались, даже и не думали, что так можно.

Я всматривалась в синие глаза уже привычно. Довольно быстро проникла сквозь зрачки вглубь и поймала оранжевые отсветы проклятия. Зачерпнула – мимо. Затаила дыхание. Слишком спешу, хочу управлять, а управлять как раз и нельзя – сейчас моя магия хлещет наружу, чем даже мешает иным потокам энергии договариваться между собой. Потому надо успокоиться и дать им возможность примириться. Окружающее пространство все сделает за меня.

И сделало. Не с первой и не с пятой попытки, но когда я в очередной раз всмотрелась в бездну, то оттуда на меня не глянуло навязанное зло.

– Получилось? – я спросила непонятно у кого. Ответа не последовало, а мне требовались подтверждения: – Иниран, получилось?

– Не знаю, – он дышал трудно. – Я твои эмоции от своих давно отличить не могу. Пусть Нора приблизится.

Вампирша с радостью его даже за шею обняла, но он только краем губ успел улыбнуться и уснул от усталости.

– Вы просто потрясающая, Тиалла, – монотонно вставил со стороны профессор Дарий. – Не думали о том, чтобы перевестись на наш факультет?

Я хмыкнула и упала рядом с принцем. Заклинание отпускало очень неприятно – из меня будто энергию отсасывали. Вот, теперь я поняла, что значит иметь магический резерв. Он мощный, пульсирующий и сосредоточен в районе груди, но когда он заканчивается, то заканчивается и все остальное. Нет, обойдусь, право слово.

Профессор Дарий заверял, поселяя надежду в нас всех:

– Он будет в порядке, просто сейчас истощен. Но, если я могу правильно судить, то с помощью Тиаллы и резерв свой восстановит. Честное слово, я еще ни разу не видел примеров такого безболезненного снятия заклинания десятого уровня!

Безболезненного, как же. На этом слове и Лаур смеяться начал. Мы ради этой «безболезненности» десять дней в подвале сидели, сотни книг проштудировали, друг друга чуть не поубивали, тушонки до тошноты наелись, килограммы нервных клеток бесследно истратили, а с его слов так все простенько вышло, любо-дорого взглянуть.

* * *

Все просыпались в разное время. Профессор Дарий объяснял, что сопротивляемость организма определяется личной магической силой. Вот только что-то с его теорией было не так: мы все ждали пробуждения ректора, пока преподаватели наводили порядок в академии и объясняли перепуганным студентам, что произошло. Но он не просыпался. И ведь наверняка один из сильнейших магов во всем государстве, где же его сопротивляемость? Даже Иниран смог кое-как добраться на собственных ногах из лазарета до спальни господина Шолле, но тот и не думал открывать глаза.

Кое-что меня очень тревожило: враги могли наслать туман ночью, когда никто не был готов. Охрана слегла первой, они больше бойцы, чем маги. Но сложно себе представить, что наш великолепный ректор тоже попался. Настолько крепко спал, что разрушения собственных границ не почувствовал? А еще: почему враги его не убили? Ведь если придется вернуться сюда за Инираном, то ректор – самое серьезная наша защита. Уже понятно, что всех подряд они уничтожать не собирались – так же было и в первом нападении, но кто же оставит в живых главное и чуть ли не единственное препятствие?

Я и веки ему растягивала, и в зрачки заглядывала – но признаков похожего заклинания разглядеть не могла. Он будто постарел лет на десять, на висках появились седые пряди, но притом выглядел здоровым и дышал ровно. Просто не выходил из забытья даже тогда, когда очнулся самый слабый студент.

Квест 30: Смириться с чужими жертвами

Как и предсказывали лекари, господин Шолле проснулся сам – на два дня позже, чем вышел бы из заклинания самый слабый из магов. И этим самым подтвердил их другую, более ужасающую догадку.

Я как раз была в палате Инирана, когда туда прибежала Нора и сообщила новость. Мне приходилось много времени проводить рядом с принцем, чтобы помочь восстановить резерв. Эльфы тоже могли этим заниматься, к чему их и обязали, но принц закатывал глаза к потолку и резко высказывался на этот счет:

– Зачем ты пришла сюда, Халланси? Чтобы я высосал твой резерв до донышка?

– Как это? – ужасалась эльфийка. – Но лекарь сказал, что я даже головокружения не почувствую! И мой резерв восстановится полностью уже к завтрашнему дню!

– Конечно, он так сказал! – ухмылялся Иниран. – Им кто важнее – я или ты? Беги, Халланси, эти бесы тебя в расход пустят, даже не оглянутся!

– Но… как же?.. А как же твое восстановление?

– Тиаллу ко мне тащи, у нее нет никакого резерва. Расскажи ей о том, как тебе страшно. Только о тебе забочусь, милая.

И меня находили везде, пересказывая в разных словах подобные диалоги. Эльфы, и без того воздушно-возвышенные, изображали передо мной обмороки и взывали о пощаде. Мол, каждому известно, что принцев резерв огромен, как яма бездонная, но только со мной ничего не произойдет. Иди, Тиалла, спасай весь факультет, раз взялась за эту миссию – тебя ж никто не просил. Ни на лекциях, ни в библиотеке, ни в столовой я укрыться не могла. И если первые еще уповали на мое милосердие, то последующие просто хватали за локоть и насильно тащили в лазарет.

А там, понятное дело, Иниран делал вид, что о-очень удивлен моему визиту.

– Опять ты? Ладно, ложись рядом, раз пришла.

Вздыхала, пододвигала кушетку и брала его за руку. И что уж говорить, это работало, мы еще в подвале выяснили. Теперь он уже не засыпал от усталости, стоило ему хоть немного пройтись, не бледнел, когда садился, и всякую ерунду был готов молоть. Принц, наверное, продолжал притворяться только лишь затем, чтобы вытащить меня из библиотеки и снова уложить рядом с собой.

Я каждый раз закрывала глаза и изображала крепкий сон. С третьего раза это перестало помогать. Иниран ложился на бок, не выпускал мою руку и шептал весело:

– Тиалла, а если бы я не был высочеством, то ты бы призналась вслух, как сильно меня любишь?

Ответила, не открывая глаз:

– Совсем не люблю. Не путай настоящее чувство и легкую симпатию.

– Ла-адно. Тиалла, а если бы я не был высочеством, ты бы призналась вслух, как сильно я тебе нравлюсь?

– Ты теперь не можешь читать мои эмоции. А тогда перепутал симпатию с жалостью.

– Мо-о-ожет быть. Тиалла, а если бы…

– Хватит. Дай поспать, раз учиться не даешь. У меня возникли подозрения, что ты давно здоров.

– Если бы я был давно здоров, то ты бы сейчас не на отдельной кушетке лежала, – он усмехнулся. – А лекари за ширмой бы в окна повыпрыгивали, чтобы не стать случайными свидетелями.

– Если бы ты был здоров, то за такое я бы залепила тебе пощечину!

– Так залепи! Давно пора закрыть все старые вопросы и открыть новые.

– То есть ты здоров? Я могу уйти?

– Нет, конечно! Злая ты, Тиалла, жестокосердная. Но ты лежи, лежи рядом, вообще от меня никуда не уходи.

– Ты все-таки эгоист. Так любишь играть на чувствах.

– На чьих чувствах я играю, если я тут пострадавшая сторона?

– Эльфийской принцессы, конечно.

– Ха! Как будто я сам ее выбрал. Меня хоть раз в жизни спросили, чего хочу я? Вот ты спроси, все равно без дела лежишь.

– Я твой резерв пополняю, но он, кажется, уже в норме. Не буду я спрашивать.

Однако Инирана остановить было невозможно – он все еще шептал, но теперь более эмоционально:

– Там даже дискуссий не велось. Твоя магия подходит моей больше, я уверен, но ты не сможешь обеспечить нам поддержку эльфов в случае войны. Почему ты делаешь вид, что это мой выбор?

– Я ничего не делаю, Иниран. Я просто лежу.

– Нет, ты пополняешь мой резерв, который еще не в норме. Но я тебе скажу, чего хочу я. Хоть ты и не спрашиваешь.

– Есть какой-то способ заставить тебя замолчать?

– Есть один, но ты не согласишься. Или согласишься, но тогда мы на поцелуях уже не остановимся, и лекарям за ширмой станет очень неловко.

– Иниран! Давай лучше расскажи, чего ты там хотел, а тебя не спрашивали!

– Обфеячиться. В смысле, перестать быть идолом, а стать феем. Снял бы портки и умчался в леса – подальше от этого всего. Ты со мной?

– Что именно? Портки снимать? – я невольно смеялась, но старалась это скрыть – решит еще, что такие разговоры мне нравятся. – Фейская магия передается только по женской линии. У тебя никаких шансов.

– Нет, а почему бы нам хотя бы не попытаться? Зарази меня, обфеячь. Есть один вариант… О, Нора, ты давно здесь?

Я распахнула глаза и покраснела оттого, что подруга могла что-то услышать и неправильно понять. Но она явно была сосредоточена на другом:

– Господин Шолле проснулся, – сказала очень серьезно, без тени радости. – Лекари были правы.

Через пять минут мы уже вбегали в знакомую спальню. Лекарь отошел, профессор Дарий помогал поддерживать ректору поднос. У того очень заметно дрожали руки от истощения. Но все же он был жив. Увидев меня, улыбнулся:

– Тиалла, проходи, девочка. Да, все не слишком хорошо, но не делай такое лицо. Нора, открой шторы, пожалуйста, мне не хватает света.

Я села на стул рядом с постелью. Ректор глянул на Инирана и прищурился:

– Новенький? – повернул голову к профессору. – Напомните, синий – это колдовской факультет?

– Колдовской, господин ректор, – сухо ответил тот.

Я ошарашено перевела взгляд на лекаря, тот только кивнул – дескать, все именно так, как они прогнозировали. Но я, кажется, до последнего надеялась, что все каким-то образом разрешится. Спросила осторожно:

– Магический резерв выжжен? Но ведь я помогла восстановиться Инирану! Возможно, помогу и ректору?

– Нет, Тиалла, – лекарь покачал головой. – Он сам его выжег, дочиста. Без всякого остатка, за который можно было бы зацепиться. Теперь господин Шолле обычный человек. Хотя это не отменяет его знаний по множеству вопросов, но…

И вдруг господин Шолле удивил бодростью голоса:

– Да, так и было, я помню! Когда они напали, я понял, что один не справлюсь. И уйти уже не смогу. Но только я знал то, что было нужно нападавшим. А есть такие методы допроса, в которых ничего не утаишь. И тогда я решил, что просто вытравлю из памяти что-то очень важное. Но если бы во мне осталась хоть капля магии, то они смогли бы ее восстановить. Вряд ли это было простым решением… Так зачем я это сделал?

Я обернулась. Принц стоял возле двери, закрыв глаза и опустив голову. И его было жаль в этот момент не меньше, чем некроманта. Бывшего некроманта. Один из сильнейших магов всего государства выжег в себе магические силы дочиста, чтобы не выдать тайну – где находится Иниран. Или точнее, чтобы не поставить под угрозу всю династию, если не будущее всего мира. И жив, и внешне почти не изменился – только осунулся и постарел, но сейчас представляет собой совершенно иную сущность, чем раньше. Потому враги его и не убили, теперь господин Шолле никому не угроза. Длительное противостояние ректора и принца закончилось вот так, подобного никто не ожидал. И я понимала немую злость Инирана, и понимала, почему он молчит и не поднимает взгляда.

– Ну-ну, что за лица? – показательно бодро воскликнул ректор. – Перестаньте. Быть может, я давно мечтал отправиться на пенсию? Рыбалка ждет меня! Еще и женюсь наконец-то, пока еще не поздно. Ведь не поздно еще?

Нора села на постель с другой стороны и взяла его за руку. Сказала неэмоционально:

– Не поздно. Господин Шолле, вы самый очаровательный, умный и презентабельный мужчина из всех, кого я видела. Невесты будут волосы на себе драть в борьбе за вас.

Ректор скосил глаза на меня:

– Вот за что я обожаю вампиров – никогда не поймешь, врут они или серьезно.

Я же спросила о другом:

– То есть вы потеряете свою должность?

– Конечно. Ректор подобной академии должен быть очень сильным магом, – в серьезности его тона я только и смогла уловить, как на самом деле ему жаль. Что никакие рыбалки и невесты не смогут заменить ему любимого дела. Но в ответ только кивнула, я и не могла больше ничего сделать.

Лекарь и профессор оставили нас, потому я очень бегло, но стараясь не упустить важных деталей, пересказала все, что произошло. Господин Шолле хмурился, но разглядывал Инирана с интересом. Потом вынес вердикт:

– Они могут вернуться. Получается, я удачно спрятал вас и вызвал Верховного Мага. Но тогда где он? Хотя подождите… вызывать его сюда было бы слишком рискованно… Что я задумал? Ваше высочество, ну хоть вы помогите сообразить, ведь явно обладаете большей информацией!

Иниран резко качнул головой:

– Не обращайтесь ко мне так, ректор. Вам полагается называть меня «Иниран», «мерзавец» и «когда уже твой выпуск, королевское отродье», а то непривычно. Да, меня продолжают искать, это факт. И когда не найдут, то вернутся сюда. Верховного Мага вы вызвали в замок Кингарра, я только что связался с ним. И Таниран уже в курсе. Кстати, попросили передать – королевская семья не забудет, что вы сделали. Собственно, пока поправляетесь, можете придумать что угодно в качестве награды – уверен, вам не откажут.

Больной только устало отмахнулся. Хорошо хоть, про удочку не сказал, – я бы уже не выдержала и разрыдалась.

– Ваше высочество… Иниран, – господину Шолле словно было сложно перестроиться. – Сделай одолжение – перейди под защиту графа Кингарры, я тебя больше защитить не смогу. Тем и отблагодаришь. И еще, сейчас мысль мелькнула. Заклинание десятого уровня мог наложить только тот, кто находится в академии, причем он невероятно силен. И, похоже, я предателя так и не вычислил. Уезжай, Иниран. Если тебя прикончат, то выйдет, что я напрасно…

Он не закончил, но и так было понятно: напрасно пожертвовал всем, что у него было. Иниран кивнул и молча вышел из спальни. Я догнала его в коридоре, с ректором осталась Нора.

– Стой! – мне было непонятно, почему он не ждет. Огляделась, чтобы убедиться – никто не может подслушать. – Ты куда?

– Хочу найти Лаура, – он выглядел очень задумчивым и отводил взгляд. – Ректор прав: нельзя принять такую жертву и проиграть. Лаура я не люблю, но безусловно доверяю, а Кингарра – его земля. Мне придется просить его уйти вместе со мной.

– Куда? В замок его отца?

– Нет, конечно. По этому направлению нас точно перехватят. Есть подозрения, что и ментальные сообщения ловят. Мне нужно встретиться с Танираном, но притом не обговорить с ним место встречи. Ума пока не приложу, как это будет выглядеть. Потому направление мы определим уже после того, как уйдем из академии. Если вообще сможем уйти.

Я уловила нечто очень важное:

– Ты говоришь только о Лауре… А как же я, Нора, Янош? Нам ты не доверяешь?

Он шагнул чуть ближе, но взгляда от стены не оторвал:

– Не неси чушь. Без Лаура у меня не будет даже шанса, но больше никто за меня не подставится. Тем более ты. Вы остаетесь.

– Иниран…

– Давай обойдемся без прощаний, Тиалла. Если повезет, еще когда-нибудь встретимся.

И ушел, даже не взглянув на меня. Меня осознанием раздавило, но, если уж начистоту, я все прекрасно понимала. И то, что им двоим проще уйти от преследователей, и что высока вероятность попасться. Что сейчас он обязан рискнуть всем, потому что остаться не может, но он не верит в удачный исход. Потому и не смотрел на меня – чтобы я эту мысль в его глазах не разглядела. Потому и говорил сухо, отстраненно – я не должна была расслышать, что он никогда не возьмет меня туда, откуда может не выбраться. Я должна остаться, чтобы он мог спокойно дышать.

Квест 31: Научиться отпускать важное

Понимая, что уходить они будут ночью, я все оставшееся время пыталась соображать и сделать хоть какие-то выводы, которые меня бы устроили. Не вышло, потому я уверено направилась в мужской корпус – я не могла отпустить Инирана, так и не поговорив. Сколько между нами было намеков и недомолвок! Но сейчас ведь ситуация такова, что мы действительно можем больше никогда не встретиться. Если он погибнет, то не буду ли я годами сожалеть о том, что даже одного разговора с ним до конца не довела?

Вот только дверь оказалась заперта, а на стук не последовало никакой реакции. Огляделась в поисках помощи. Иниран может быть у ректора или Лаура – обговаривают детали, строят планы. Или он уже ушел. Вот последнее предположение и толкнуло меня к решительным действиям.

– Маллир! – я открыла дверь почти пинком. – Сколько лет, сколько зим!

Парень сжался, но скорее от неожиданности, чем страха. Он уже давно был здоров, вернулся на занятия – это произошло во время нашей десятидневной отлучки. Но память у балбеса оказалась прекрасной, потому он скривился, а наступать даже не думал:

– Вали отсюда, Тиалла! Всеми бесами прошу, просто вали и никогда не попадайся мне на глаза.

– Перемирие? – я прищурилась с угрозой.

– Перемирие, перемирие, – он бурчал, вновь уткнувшись в учебник. – Обзавелась сильными ухажерами, теперь будет права качать. Знаем мы таких.

Я не обратила внимания на укол, а шагнула ближе.

– Ну, раз у нас перемирие, Маллир, то попрошу твоей помощи. По-дружески!

– Какой еще помощи?! – он выкатил глаза.

– Ты замки вскрывать умеешь? Раз тебя взяли на битву, то ты должен быть довольно сильным магом. Хочу Инирану приятный сюрприз сделать, но сама не справлюсь. Помоги, а!

– С какого перепуга я буду тебе помогать? – взвился он. – Ты ничего не перепутала?

– Нет, – я улыбнулась так ласково, что у самой скулы заболели. – Мы ведь старые проблемы уладили, а ты, гляди-ка, жив и здоров. Мало ли как судьба повернется. Вдруг тебе когда-то и моя поддержка понадобится?

Кажется, он в моих словах какой-то шантаж рассмотрел, потому как побледнел и заскрипел зубами. Ух, аж желваки на скулах заходили. Я бы впечатлилась, но сейчас проблемы поважнее заботили. Недовольно бурча, схватил с полки талмуд и начал отыскивать нужное заклинание. Не особо радостно кивнул и вышел в коридор. Вот только перед тем, как заклинание замку шепнуть, ко мне повернулся и уточнил:

– Ты же Инирану не скажешь, что это я? Не хотелось бы снова нарваться на его недовольство.

Я ободряюще хлопнула парня по спине – точнее, к цели подтолкнула.

– Не скажу. И недовольства не будет. Сюрприз же. Приятный!

В общем, через пять минут я уже была в комнате. Сразу же заглянула в шкафы и только после этого выдохнула – теплые вещи на месте. В Кингарре сейчас уже очень холодно, он не ушел бы без зимних ботинок и плаща. Значит, я не опоздала. А на кровати обнаружился полупустой мешок с непонятными амулетами – очевидно, он уже начал собирать вещи. Трогать магические штуковины побоялась: во-первых, не имею представления об их действии, а во-вторых, вдруг моя магия вступит в какие-нибудь противоречия с колдовской? Еще разрядит или ослабит. В последнюю очередь я хотела бы хоть чем-то навредить Инирану.

Но он все не возвращался. За окном уже давно стемнело, и голоса за окнами начали стихать. Я улеглась на его постель и свернулась калачиком. Задремала – ведь не уйдет же молча, если здесь меня увидит!

Иниран пришел глубоко за полночь. Я слышала, но не стала открывать глаза. Прогонит же сразу. Но он не спешил меня будить, постоял рядом, потом сел на край кровати.

– Я знаю, что ты не спишь, – сказал очень тихо.

– Ошибаешься. Я сплю, – ответила я.

– Зря ты пришла. Мы уйдем перед рассветом, ты с нами не идешь. Я не буду это обсуждать.

– Даже и не думала просить, – я не пошевелилась. И смотреть на него не собиралась. Пусть себе сидит в бесконечной дальности от меня, на расстоянии вытянутой руки.

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы напоследок услышать какое-нибудь важное признание. Ты ведь так и не признался, что жить без меня не хочешь, – я невольно усмехнулась, но глаз не открыла.

– Не признался, – в его тоне тоже зазвучала улыбка. – А теперь уж точно признаваться не стану.

– Титул не позволяет?

Он лег рядом, нежно провел пальцами по моим волосам.

– Ты сама знаешь, что мне не позволяет. Я ничего не могу тебе пообещать. Конечно, я попытаюсь составить разговор с родителями и братьями, но все предыдущие с ними разговоры проходили не в мою пользу. Так откуда уверенность, что в этот раз будет по-другому? В этом вопросе даже Таниран не будет на моей стороне – он прагматик. Поддержка эльфов куда важнее всего остального. А до всех этих разговоров мне еще и выжить надо. Я даже этого тебе пообещать не могу.

Не открывая глаз, я придвинулась. Пусть ему будет удобнее водить пальцами по моим волосам и соскальзывать на плечо.

– А вот ты возьми и пообещай хоть что-нибудь!

– Например?

– Что выживешь.

Он коротко выдохнул.

– Тиалла, уйди сейчас, я очень прошу. Я не хотел никаких прощаний.

– Знаю. Но придется. У меня же характер не лучше твоего.

– Ты мою силу воли, что ли, испытываешь? Так она на грани.

Пододвинулась еще ближе – не заметно, всего лишь на толщину волоска. Но рука Инирана замерла на моей щеке.

– И что? – я подначивала, не в силах остановиться. – Обещать начнешь?

– Я сейчас что угодно начну. Хорошо, обещаю, что выживу. Ну, постараюсь. А ты тогда пообещай, что дождешься. А то я вернусь – а тут уже и признаваться некому.

– Ну… не знаю. Тогда сделай так, чтобы я тебя не забыла. А то ведь выветришься из памяти за пару дней, я такая.

– Уверена? – Иниран надавил мне на плечо, переворачивая на спину. И из голоса веселье пропало.

Только теперь я распахнула глаза. Задрожала оттого, что он навис надо мной – держится, ждет ответа, окончательного решения, после которого мы уже не сможем сделать вид, что ничего важного между нами никогда не происходило. Это самая большая ошибка в моей жизни, знаю. Но некоторые решения просто принимаются за неимением альтернатив. И пусть, когда его судьба окажется на распутье, она припомнит этот момент. Пусть и его судьба увидит, что обязана вернуть мне его, потому что тут целая фея ждет, как никого больше ждать не станет. А фей судьбе лучше не злить, ведь никто не может быть уверен, что они не способны пошатнуть все мироздание, если им их колдунов не отдадут. И только феям решать, с кем проводить первую ночь и что потом с этим делать.

Коротко кивнула – он уловил. Но не спешил, наклоняясь к моим губам медленно. Боялся, что остановлю? Давал мне такую возможность?

Но во мне что-то щелкнуло еще за секунду до этого, потому обняла его за шею. Его выдержка закончилась на том самом моменте, когда наши губы соприкоснулись. Поцелуй не получился ласковым, в нем и капли нежности я не уловила, мы разгоняли друг друга сами, взаимно. Не задохнуться бы только от переполнявших чувств.

И я стонала ему в рот, и позволяла расстегивать школьную блузку, чтобы дать возможность прикоснуться горячим губам к голой коже. Про страх потери невинности забыла, да вообще обо всем – лишь бы не останавливался. И выгибалась, когда он почти хрипел мне в шею, целовал там, касался языком, а потом не выдерживал и возвращался к губам.

Вдруг замер, отстранился. Закрыл мне ладонью глаза и зашептал. Когда я снова смогла на него посмотреть, сразу поняла по искажению черт лица:

– Отворотное заклятие? Серьезно? Ну-ка, возвращайся на место, твое идиотское высочество, я зажмурюсь. Проходили же, оно отпускает слишком быстро!

– Подожди, Тиалла, – он дышал рвано и уткнулся мне в шею. – Подожди. Я признаться хочу.

– С ума сошел… – констатировала я. – Да не надо ни в чем признаваться. Или я неясно дала понять, что все для себя решила? Или ты растерялся, что делать? Тогда о-очень интересно, чем же ты с суккубами два года занимался!

– Я все-таки скажу, – снова поцелуй в шею, или так он себе давал секунды для размышлений. – Тиалла, я жить без тебя не хочу. Или как там ты выразилась? В общем…

– Иниран, – я перебила и уперлась руками ему в плечи, чтобы посмотреть в глаза. – Я не дура. Все понимаю. Даже то, что ты, возможно, все равно будешь вынужден жениться на принцессе, а меня тоже за кого-то выдадут замуж. И что теперь? В конце своих дней сказать себе, что ни одной приятной ошибки не совершил? Тогда ради чего вообще до старости доживать?

Он невольно, едва заметно улыбался. Омерзительное лицо. Но заклинание не перекрывает полностью ни страсти, ни настоящих чувств. Качнул головой, будто мысленно сам с собой спорил. Приподнялся и сел, отвернувшись.

– Я тебя услышал, но про другое сказать хотел. Вдруг мне все же как-нибудь удастся отменить помолвку? И тогда, возможно, отец организует целый отбор невест.

Разочарованная, я тоже села. Хотелось коснуться его плеча, но и понять было необходимо, потому поддержала:

– Да, знаю, как устраивали его высочеству наследному принцу. Натэлла там участвовала, тогда и повстречала своего будущего мужа. Считаю эту традицию полной нелепицей, ведь Таниран все равно выбрал ту, которая ему изначально больше нравилась. Унизительный рынок породистых кобыл, а Натэлле даже отказаться возможности не дали. Ты к чему?

Он повернулся вполоборота, и я удивилась хитрой улыбке на его лице:

– К тому, что на отборе невесты обязаны быть девственницами, – я охнула, хотя и знала об этом давно. – И бегай потом, доказывай, что ты невинность как раз со мной и теряла.

Кровь прилила к лицу. Но стыд перекрывался изумлением: Иниран имеет настолько далеко идущие планы на мою персону? Так отчаянно просчитывает все возможности, что даже готов отказаться от сиюминутного желания? Самым неприятным стало то, что из нас двоих именно он соображал и смог остановиться. Это определенно была не я. Все же коснулась его плеча.

– Дери тебя бесы, Иниран, я никогда тебя таким не представляла. Эгоистом ты мне больше нравился. Хорошо, навязываться не стану. Но давай уж честно – такой вариант маловероятен. Даже второй сын выбирает невесту не через отборы, а ты всего лишь третий.

– Вообще почти невероятен, Тиалла. Но лучше учесть все варианты развития событий.

– Ни в каких отборах я участвовать не буду! Скорее от титула откажусь, чем на такое позорное зрелище отправлюсь. Я больше фея, чем герцогиня!

– Куда ты денешься, интересно? Уж если я на такой вариант отца уговорю, то некоторых фей силой туда притащат. Чтобы мне было из кого выбирать.

Вздохнула. Хоть и шутит, но совсем невесело. Добавила в тон ему:

– Да не будет никакого отбора. И помолвка твоя с принцессой… И выжить тебе бы еще предварительно… – на последней фразе настроение снова испортилось. Как-то за желанием и подзабылось, почему мы все здесь сегодня собрались.

– Согласен, будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала заговорщиков уничтожим, потом помолвку разорвем, а потом уже и отбор.

– У тебя со слухом плохо? Не буду я участвовать в отборах! Еще бы я с кем-нибудь там соревновалась, пусть даже для видимости!

– Тебе б поменьше с эльфами общаться, серьезно. Заразные они какие-то. Но я запомню мысль, что ты уже согласилась стать моей любовницей безо всяких условий.

– Ты меня попозже еще разок об этом спроси!

– Обязательно. Но метаться уже поздно, у меня память хорошая.

Иниран снова лег на подушку, обнял меня и теперь целовал нежно в волосы, не давая себе возможности сорваться в очередную круговерть эмоций. И я снова погружалась в тоску. Еще совсем немного времени – лежать вот так, переплетая пальцы. И молчать, поскольку любое слово могло нарушить глубокую и очень важную тишину. Быть может, только эту тишину мы и вспомним, если беда окажется неотвратимой.

Не подскочили, и когда в комнату без стука вошел Лаур.

– Много еды брать не… – и осекся.

А следом за ним вплыла Нора. Она сообразила первой и прикрыла за собой дверь. Мы же продолжали лежать, я даже блузку не поспешила застегнуть, просто запахнула. Еще две минуточки, нельзя же вот так сразу расходиться.

– Тиалла! – сквозь зубы процедил оборотень, делая все возможные выводы. – Я знаю, каков подлец этот сукин сын, но ты… ты чем думала?!

Вместо меня отозвалась Нора:

– Да брось, Лаур. Из этой академии мало кто без такого опыта выходил. Это, можно сказать, программа здешнего обучения. Я, кроме вампиров, примеров и не знаю. А подружка моя с дружком твоим давно хороводы вокруг друг друга водили, что тут странного?

Он теперь рыкнул на нее:

– Это кто мне тут дружок?! Я бы ему прямо сейчас хребет переломил, если бы не был обязан спасти! Много ты понимаешь!

– Ничего не понимаю, – с какой-то показной легкостью признала вампирша. – Но ты расскажешь ведь. Вот пойду я с вами, там и расскажешь.

– Не пойдешь! Нора, я тебе пять раз уже повторил, мы не возьмем тебя с собой! Слишком опасно. Если уж попадемся, то зачем за собой в могилу еще кого-то тащить?

А, ну теперь ясно. Нора, конечно, тоже сразу советы ректора и дальнейшие действия расшифровала, но прицепилась к Лауру, как я прицепилась к Инирану. Разубеждать их в выводах относительно того, что здесь произошло, вообще никому в голову не пришло. Иниран снова прижал меня к себе и поцеловал, не обращая внимания на вопли снаружи.

– Мне пора, – прошептал в губы.

– Знаю, – ответила я.

Он покидал в мешок оставшиеся вещи, Лаур пока внимательно осматривал в окно двор. Потом кивнул:

– Выходим, Иниран. Сейчас Янош со своими устроят бардак, привлекут к себе внимание охраны и студентов. Нам надо будет успеть исчезнуть во время шума.

И, будто бы ответом на его объяснение, с улицы раздались музыка и какие-то ненормальные то ли крики, то ли стоны. Я бы и Лаура напоследок обняла – сказала бы, что и за него очень боюсь. И за будущее Миреллы, если он посмеет не вернуться. Но не успела – оба быстро кивнули и бесшумно выскользнули в коридор.

Квест 32: Вычислить шпиона

К счастью, замену ректору найти не так-то просто. Мне нравилось видеть господина Шолле – можно притвориться, что ничего не изменилось. Да и его навыки руководителя никуда не исчезли:

– Янош, слезь с нее! Немедленно! Ну-ка быстро в общежитие, там заканчивайте! Олаириннас, отсядь к эльфам, если тебе не нравится, как едят оборотни! Тиалла! А, Тиалла, забеги в мой кабинет после факультатива. И Норе скажи, как освободится.

– Конечно, ректор.

Мы теперь общались намного больше, чем раньше. Сами с Норой вызвались помогать. Подруга трижды в день обходила все охранные посты – профессор Дарий научил ее ощущать тонким вампирским чутьем любые изменения в здоровье охранников. Она вряд ли могла распознать сложное заклинание, только недомогания и простуды, но и это была помощь, ведь теперь господин Шолле не мог одним взглядом окинуть стены и все слабые точки увидеть. Я же взялась быть посредником с библиотекарем, некромант потерял и возможность общаться с Киашшасом. Потому я обеспечивала между ними двустороннюю связь, подробно записывая и передавая отчеты и распоряжения. Магистр Нарана с двумя третьекурсниками восстановили магические границы – и пусть не такие же прочные, но все же способные вовремя предупредить об опасности. Если уж начистоту, то мне казалось, что все проблемы решаемы или уже решены. Потому, войдя в кабинет, я осмелилась поднять эту тему:

– Господин Шолле, в чем необходимость вашей замены? Честно, я ума не приложу. Вы можете распределить магические обязанности на всех, да каждый студент внесет свою лепту! Только объявите о такой необходимости, уверена, вы удивитесь количеству добровольцев.

Он устало покачал головой:

– Нет, Тиалла, мы просто латаем дыры. Ректор магической академии обязан быть сверхмагом… Ты сама все прекрасно понимаешь. И ни один из высших магов не горит желанием нестись сюда, на приграничную территорию, для подобной деятельности нужен особый склад характера. Да дело даже не в том. Ты ведь заметила, что я мало кого привлек – и только тех, кому доверяю на сто процентов. Ты, Нора и Янош в курсе вообще всех событий. Я не могу позволить себе рисковать с оглашением.

– А-а, – протянула я понимающе. – Тот самый шпион до сих пор в академии.

– Именно. И я понятия не имею, кто этот человек!

Я вздохнула и заняла стул напротив.

– Неужели вообще никаких подозрений?

Господин Шолле пожал плечами, но решил рассуждать вслух – мало ли, какие еще идеи могут всплыть? А в моей преданности он усомниться не мог.

– Смотри, Тиалла, каждый преподаватель при приеме на работу проходит специальное тестирование для оценки его резерва. Магический артефакт позволяет выявить этот вопрос безболезненно. И никто из них не обладает подобным запасом! Заклинание десятого уровня из всех мог сотворить только я или сам Иниран при соответствующей подготовке. Всё! Таким образом, я исключил всех профессоров и магистров из списка главных подозреваемых. Дальше – работники. В конце прошлой недели я проверил и их тем же самым артефактом. Просто заявил, что таков указ короля, без подробностей. Они и не думали противиться, ерунда какая – руку к камню приложить и дальше идти работать. И снова никаких результатов.

– То есть кто-то из студентов? – поняла я.

– Вероятнее всего, – он нервно кусал губы. – Вот только этими проверками я уже мог дать шпиону пищу для размышлений. Он знает, что я его ищу.

– Ну и? – я торопила. – Почему бы не проверить теперь всех студентов по порядку?

– Этим я вызову слишком большие подозрения, Тиалла. Здесь тысячи студентов, и шпион просто уйдет отсюда до того, как до него дойдет очередь. Спугнем его – и потеряем единственную зацепку. Но этот маг очень силен – аура такой силы ощущается, но я ничего не почувствовал. Сейчас присматриваюсь к колдунам-третьекурсникам, которые выбрали профиль некромантии. Как уже говорил, именно такая специализация самая подозрительная. И я понятия не имею, кто из них причастен! И вообще, причастен ли хоть кто-то из них.

Я задумалась:

– Господин Шолле, но атаки на Инирана начались недавно. Не значит ли это, что и враги пристроили сюда своего мага тогда же? Логичнее искать среди первого курса!

– Логичнее, – признал он. – Но проверить первый курс я вообще никаких возможностей не имею.

– Подождите, – я от волнения вскочила на ноги. – Этот маг должен крутиться неподалеку от меня, Норы или Яноша. Ему ведь надо знать, куда делся Иниран! Дайте мне тот самый артефакт, я буду пытаться обманом проверять каждого, кто проявляет повышенный интерес к исчезновению принца с Лауром.

– Не выйдет, – заявил господин Шолле, но нахмурился и добавил: – Или выйдет? Артефакт очень мощный, маг такого уровня его почувствует сразу и не приблизится. Но ведь именно ты умеешь гасить любые проявления магии! Это ослабит его действие, но не полностью. Тиалла… а что, если ты будешь ходить с ним и всех проверять, но притом устранять всю ауру?

Сказал так, словно именно ему пришла в голову гениальная мысль. Я усмехнулась и кивнула. Уже в который раз убеждаюсь, что моя слабая магия иногда оказывается чуть ли не единственным способом решения проблем! Да как мир вообще без фей выживал? Или феи незримо многие вопросы закрывали, ленясь взять на себя славу?

Через несколько минут темно-коричневый камень переместился из сейфа на мою ладонь. Я рассматривала его и не видела никаких отличий от самой обычной породы.

– Как он работает? Почему никаких изменений?

– Потому что он дает оценку резерва. У тебя его нет – соответственно, ничего и не происходит, – он взял у меня камень и зажал между ладонями, показывая такое же отсутствие результата: – Во мне теперь тоже нет магии. Самый верный тест полной безнадеги, как говорится. Был бы здесь Иниран, ты бы увидела, что происходит при мощнейших резервах.

Проверить удалось на Норе. Она по первой же просьбе дотронулась пальцами до камня, и тот неожиданно начал наливаться оранжевым, теплеть прямо в моей руке. Стал довольно горячим, но не до неприятных ощущений. Ректор огласил вердикт:

– Резерв выше, чем у большинства вампиров. Нора, примерно такой же результат у профессора Дария! Если будешь хорошо учиться и проявишь такое желание, то тебе можно будет поступать в магистратуру.

Вампирша, кажется, была довольна. По крайней мере, неэмоционально кивнула и спорить не стала. Буркнула только:

– Приятно знать. Сразу бы проверяли каждого поступающего – всем бы было известно, где его потолок.

– Нельзя сразу, – ректор, осмотрев вновь коричневеющий камень, передал его мне. – Дискриминация по магической одаренности началась бы! Здесь и так с этим проблемы, а представь, если бы мы вообще всех рассортировали на бездарностей и гениев? Да и обученная бездарность в итоге оказывается сильнее гения-тунеядца! Вот и незачем студентам сразу об этом знать, чтобы старались на пределе сил. Да ты только на подругу свою глянь! По показаниям артефакта, я должен был бы выгнать Тиаллу отсюда с позором. А по факту, она считается одной из сильнейших студенток в академии. Почти выиграла межфакультетскую битву, колдуны и вампиры до сих пор рвут меня на части, чтобы я к ним ее перевел, но профессора природной магии проявляют несвойственную им агрессивность. Не отдадим, говорят, наша она, костьми ляжем и хоть еще одну межфакультетскую битву проведем, уже преподавательскую, но вот конкретно эту девицу никому не отдадим.

– Вы правы, – согласилась Нора. – Я об этом не подумала. Это только я сразу в моей Ти потенциал рассмотрела, а всякие там артефакты на такую же проницательность не способны.

– Вот именно, – господин Шолле теперь улыбался. – А ты, Тиалла, к экзаменам готовься! На носу уже. Будет очень стыдно, если после таких триумфов ты простые предметы завалишь!

– Ну, началось, – я закатила глаза к потолку. – Вы зануда, господин Шолле! В этом плане ничего не изменилось. Пойду я, стихиелогию учить. От вас подальше, к триумфам поближе.

Но он радостно кричал мне в спину:

– Не-е-е! Я самый классный ректор! Ты просто стесняешься это признать! – я не обернулась, хоть и не могла сдержать смеха. А ведь прав, подлец, полностью прав. Никого больше на его должности не представляю и видеть не хочу. Но, когда открывала дверь, он добавил тише: – Спрячь. Без нужды не вытаскивай, только при очень серьезных подозрениях. У тебя вряд ли будет больше одного шанса. И постоянно следи за магическим фоном, убирай его, как будто нет.

Кивнула. Я и сама понимала всю ответственность новой миссии.

В последующие дни я занималась обычными делами: занятия, библиотека, подготовка. Ко мне несколько раз подходили и спрашивали, куда потерялись Лаур с Инираном – мол, я была замечена в обществе и того, и другого, так что я обязана знать. Выдавала привычную легенду: принца срочно вызвали во дворец, а Лаур его сопровождает. Так же отвечали на этот вопрос остальные посвященные.

Моя проблема выглядела неразрешимой, поскольку интерес проявляли многие. Но за этим интересом пряталось просто любопытство, вряд ли злой умысел. И как отличить? Первые два дня я вообще не выносила артефакт из комнаты – боялась, что не справлюсь. Все же необходимо было держать постоянную сосредоточенность, но за это время натренировалась и приспособилась. Пространство уже послушно обвивало указанный объект и не реагировало, пока я сама не хотела его перенаправить. Потому с третьего дня я оборачивала камень тряпицей и носила уже постоянно в кармане, лишь время от времени убеждаясь, что магия не просачивается дальше тонкой ткани. Справлялась, поскольку даже преподаватели не реагировали, когда я к ним приближалась, вообще никаких мощных объектов рядом с собой не ощущали, иначе обязательно бы спросили.

– Тиалла, ты где витаешь? – монотонно оторвал профессор Дарий от мыслей. – Ты на факультатив пришла или о женихах помечтать?

Я вмиг опомнилась:

– Простите, я слушаю!

– Итак, магия крови влияет на твои способности. А это означает что?

– Что у меня нет резистентности, профессор, – я вспомнила то, о чем он говорил на прошлом занятии. – Но только к тем проклятиям, которые проникают непосредственно в кровь. То есть я не смогу снять такое заклятие, как колдовские чары. Зато внешние проклятия вампиров меня не берут.

– Правильно и неправильно. Снять сможешь, но иначе и очень медленно. То есть тебе придется не ауру очищать, а собственную кровь. К этому и приступим.

И мне приходилось давать ладонь ему на растерзание. Он разрезал тонким лезвием, чтобы сначала самому понять принцип действия, а потом объяснить и мне. Такие практикумы были неприятными и болезненными, но я проходила их с удовольствием. Ведь и сама понимала, что готова теперь к таким вывертам судьбы, которых раньше и не предполагала. Магия крови, если творится при прямом контакте, – очень цепкая, почти интимная. Профессор Дарий учил меня устранять негативные заклинания, а по поводу пользы позитивных вообще никаких сомнений не было – именно так мы спасли Инирана.

К слову об интимности. Занятия на факультете сексологии проходили довольно весело. Пожилому инкубу только в первые два раза удалось меня облапать и даже однажды забраться под юбку. Но на третий раз я уже не стонала и навязанному возбуждению не поддавалась – научилась ставить энергетическую заслонку вокруг шеи, куда он пытался подуть. Раздраженный профессор заявил, что больше ему меня учить нечему, потому мне пора выметаться и больше не приходить, чтобы его не раздражать своим равнодушием. Могла бы хоть постонать для приличия, а не лыбиться с видом победительницы!

Так или иначе, но план ректора работал исправно – меня прокачивали со всех сторон, вытаскивали наружу все сильные стороны моей магии. И пусть в бою я по-прежнему не выстою и десяти секунд против обученного колдуна, но зато научилась решать такие задачи, которые больше никому не под силу.

Перед сессией все были немного на нервах, но я вообще не беспокоилась. Если уж я, часами торчавшая в библиотеке, теорию завалю, то кто ее вообще сдаст? А практику ректор подстроил под меня так, что мне ее не сдать будет еще сложнее, чем теорию. Все-таки легко быть единственной в академии феей – ни один из профессоров не может сослаться на стандарты обучения, поскольку их нет.

За ужином к нам подсели Мирк и Мирна, тоже поделились переживаниями по поводу первого экзамена и перешли к другому.

– Иниран-то когда вернется? Или ему эту сессию заочно зачтут? Хотя ему-то точно зачтут, – вздыхала Мирна с каплей понятной зависти.

А Мирк одернул сестру:

– Прекрати уже. Иниран за все обучение даже среднего балла ни по одному экзамену не получал. Вот будут у тебя такие же результаты, тебе тоже заочно что угодно проставят, если что случится. Надеюсь, что у него никаких проблем дома нет? Проблемы королевской семьи могут обернуться проблемами для каждого из нас.

Я отвечала заготовленными фразами:

– Понятия не имею, что там у него случилось. Да вряд ли что-то серьезное. Может, испугались за его безопасность?

– Конечно, испугались! – поддержала Мирна. – Два нападения на академию! Во второй раз провезло – его просто здесь не было, но и гарпии ясно, что ради его поисков нас всех усыпили… Кстати, а вы куда тогда уезжали?

– К графу Кингарре, – как-то слишком резко отрезала Нора. – Хотели сообщить радостную весть, что его наследник нашел истинную пару и организовать сватовство. Если вы закончили, то до свидания.

Я не поняла ее выпада. Эту легенду мы тоже уже продумали, ничего подозрительного. Вот только глаза у Мирны светились любопытством:

– Это мы знаем! А у тебя, Тиалла, с принцем любовь? А то ходят такие слухи.

– Нет никакой любви, – теперь и я начала раздражаться от их настойчивости.

Близнецы поняли, что пока меня этой темой лучше не донимать. Закончили с ужином и встали. Только Мирк напоследок предложил:

– Ладно, не хочешь рассказывать, и не надо. Но если вдруг решишь весточку любимому передать, то я как раз освоил ментальную связь. Мало ли, вдруг соскучишься, помогу.

– Нет, спасибо.

Они предлагали от чистого сердца, вооруженные уже пошедшими про нас слухами. Но связываться с Инираном было нельзя, об этом и сам он, и ректор предупреждали. Мы не должны знать, где он! Да и ментальные сообщения могли перехватывать. Нора остановила меня, когда и я собиралась встать. А потом окликнула Яноша:

– Иди сюда, тискаться будем.

Инкуб, конечно, тут же оказался на соседнем стуле. Вампирша наклонилась над столом и зашептала – очень тихо и сосредоточенно:

– Это они. Я почти уверена.

Я смотрела на подругу с недоверием:

– Из-за их любопытства? Нора, они двадцать седьмые на этой неделе, кто задает такие вопросы.

Но Янош хмурился и смотрел на вампиршу пристально:

– Поясни. Ты очень внимательная, твоей интуиции можно верить.

Нора не остановилась на полученном комплименте:

– Вам не приходило в голову, что мага высочайшего уровня наш ректор бы сразу распознал? Безо всяких артефактов. Как распознал потенциал Инирана, например?

– Приходило, конечно, – я усмехнулась. – Нора, это уже всем в голову приходило! И тысячу раз обговорено. Ближе к делу!

– А если… – она сделала паузу и сощурила красные глаза, – если колоссальный магический резерв разделен на двух людей? Тогда каждый из них так сильно магией не фонит, но вкупе они могут творить немыслимое. Подумайте сами, близнецы, колдовской факультет, первый курс – все сходится.

Я пожала плечами. Надо с ректором посоветоваться – Нора может быть права, но все ее доказательства пока были шиты белыми нитками. Однако Янош неожиданно ее поддержал:

– Помните первую атаку на академию? Они как раз были рядом, когда ректор приказал нам утащить принца в укрытие. Как так вышло, что щупальца обнаружили Инирана, как будто знали, где искать? Оборотни убили нескольких напавших, но ни одного сильного мага там не было, они даже границы были вынуждены рушить силой, а не колдовством. И вдруг – Инирана душат щупальцы. Норы там не было, но ты, Тиалла, все видела своими глазами.

Вот после этого у меня по спине пробежал мороз. И правда, Мирк и Мирна были рядом! Они всегда были где-то неподалеку от нашей компании. Очень доброжелательные, ни с кем в конфликты не вступающие. И именно они только что предложили мне связаться принцем ментально… Не для того ли, чтобы просто выследить его местоположение? Вот это Нора! Ей уже предложили стать магистром, но с такими талантами можно и в детективы подаваться. Даже если она ошиблась, то все равно – близнецов надо проверить в первую очередь. Теперь даже стало странно, почему я сама эти факты не собрала воедино и вообще их не заподозрила?

* * *

Тянуть было нельзя. Уже на следующий день за завтраком я решила пойти ва-банк. Нора с Яношем сосредоточенно наблюдали, готовые в любой момент прийти на помощь. План был прост в своей гениальности – изобразить обморок, подойдя к близнецам. Они поддержат, и в этот момент постараться дотронуться до них артефактом. Выглядеть это должно было невероятно глупо, но я бы предпочла, чтобы невиновные посчитали меня идиоткой, чем упустить виноватых.

Я заявила, что действительно люблю Инирана и очень хотела бы с ним связаться – хотя бы для того, чтобы узнать, скучает ли он по мне так же. Не дождавшись ответа, приложила ладонь ко лбу, закатила глаза и почти рухнула на пол. Мирк предсказуемо подхватил меня за талию, а Мирна вскрикнула встревоженно. Я даже не успела вынуть из кармана артефакт – он, прижатый к бедру Мирка через несколько слоев ткани начал греться. Никаких доказательств не требовалось – настолько мощная энергия, какую я не ощущала даже близко на эксперименте с Норой. Сама же сморщилась от боли, камень обжигал, создавал ощущение, что к моей коже прижали раскаленное железо. Мирк тут же отпустил меня и отшагнул – он тоже его почувствовал. Не глядя, взял сестру за руку. Их лица изменились – я с ужасом теперь осознавала, что они намного, намного старше, чем воспринимались.

Не зря мы выбрали людное место для этой проверки. Мы не только должны были отыскать магов, но и задержать их для последующего допроса! Нора уже махнула рукой в сторону, подзывая готовых к атаке профессоров. Янош остался на месте, готовый броситься на них в любой момент.

К нам уже неслись два вампира и магистр Нарана. Но Мирна вдруг вскинула руку и щелкнула пальцами. Она даже не обернулась, а за их спинами трое преподавателей повисли в воздухе с неестественно согнутыми шеями. Через секунду все трое рухнули на пол. Я закричала. Вампиры, насколько я знаю, от такого не умирают, но надолго теряют сознание, но магистр была обычной колдуньей – и теперь на полу лежал ее труп! Студенты вокруг тоже закричали, невольно отшатываясь.

Голос Мирка дребезжал холодным равнодушием:

– Иниран не принимает наши ментальные сигналы – гад очень осторожный. А вот если у вас с ним действительно что-то есть, то ты вполне можешь сыграть роль заложницы. И раз ты так непредусмотрительно нас раскрыла, то теперь нам всем троим лучше удалиться. Чтобы больше никто не пострадал. Бессмысленные жертвы в наши планы не входили.

Объяснить бы это магистру Наране, которая теперь лежит со сломанной шеей… Думать почти не получалось. Сейчас бы закричать: глупости, я ничего для него не значу, но это уже ничего не изменит. Меня все равно утащат с собой. Убить можно и после, если Иниран в самом деле на приманку не среагирует. Но ведь он среагирует… я определенно была в этом уверена. Пойдет за мной в любую ловушку, и никто, включая Верховного Мага или всю армию Танирана, его не остановит. От бессилия навернулись слезы. Кажется, мне проще умереть прямо сейчас, чем стать самым слабым звеном, через которое достанут принца.

Потому заставила себя шагнуть вперед и раскинула руки. Это не был жест агрессии – я даже против слабого колдуна не выстою.

– Я никуда с вами не пойду, – будто дала разрешение, чтобы Мирна снова вскинула руку и второй раз щелкнула пальцами.

Вот только вокруг резко взвился какой-то шум. Студенты отбежали на противоположную сторону столовой, но ориентировались в ситуации. И, толком не понимая происходящего, решение приняли единодушное. Смерть магистра показала, чью сторону стоит выбирать. К счастью, всем хватило ума не приближаться. Они наоборот, отступали еще дальше, но нашептывали заклинания и пропускали преподавателей ближе. Корни взвились вокруг нас троих, пробивая пол, с треском взламывая паркет – это эльфы подключились, пытались нас оцепить. Мирна усмехнулась. Ну, понятно, для них это вообще не препятствие. Я же боялась другого: что они начнут убивать всех присутствующих.

Вот только преподаватели уже действовали более профессионально – они по отдельности были слабее противников, но вкупе могли доставить серьезные неудобства. Вокруг близнецов зачернели тучи заклинаний, а улыбки пропали с их лиц. И все равно атаки оказались слишком слабыми, они могли задержать, но не остановить. Мирк схватил меня за локоть, с силой тряхнул, что я едва не отключилась от боли, и, не отпуская руку сестры, потащил меня к выходу. Она же прикрыла глаза и водила рукой по воздуху, как мечом рассекая все препятствия. Вот это силы! Их пытались остановить несколько десятков магов с разной степенью подготовки, но не справлялись! А единственный, кто еще недавно мог бы противостоять на равных, бледным стоял в отдалении и бессильно сжимал кулаки.

Новое заклинание издали прилетело Мирку в спину, но он лишь покачнулся и сделал следующий шаг. У них почти непроницаемые щиты от всех доступных студентам и преподавателям заклятий! Вот только они не ожидали, что кому-то придет в голову побеждать их совсем не колдовством. Волчица перелетела через мое плечо и просто вгрызлась Мирне в шею. Кажется, это Зея. Но еще несколько челюстей сомкнулись на Мирке. Он закричал и выпустил руку сестры, когда тигриная пасть сомкнулась на его лице. Оборотни даже секунды не раздумывали, они не собирались отступать и бить издали, как остальные. У них был четкий приказ от Лаура – защищать меня, а такие приказы не осмысливаются, даже если грозят неминуемой смертью.

Дело было кончено за пару минут. Накатила тошнота, потому я отвела взгляд от кусков мяса на полу. Ректор подлетел ко мне и в порыве обнял. А потом схватил за шею волчицу и тоже прижал к себе, невзирая на недовольные рыки. Он и не думал, что все как-то может разрешиться. Зея прямо в его руках обернулась в человека и начала уже отпихивать руками. Он наконец-то выпустил обнаженную девушку из объятий и снова бросился ко мне.

Я заметила устало:

– Кажется, допрашивать тут уже нечего, – не глядя, кивнула на пол. – Простите, я не хотела, чтобы получилось именно так.

– Все хорошо, – удивил он и обернулся к замершим студентам. – Третий курс, колдовской факультет, профиль некромантии. Тут тема диплома нарисовалась – под моим чутким руководством нужно будет сшивать некоторые части тел и воскрешать. Нет-нет, не все сразу! Выберу только трех ведущих по балльному рейтингу!

Этот день можно было бы назвать прекрасным, но настроение быстро схлынуло на нет. Мерзкие близнецы успели убить преподавателя. Меня не утешало, что жертв могло быть намного больше, а если бы меня утащили, то наверняка погиб бы и Иниран, а с ним, возможно, и весь привычный мир. Что мы все сделали правильно, что большего сделать не могли. Как странно устроена жизнь. Я не любила магистра Нарану, а она первая бесстрашно бросилась мне на выручку. Примерно то же произошло с Инираном и ректором Шолле. Как странно устроена жизнь: мы слишком строги к тем, кто в итоге оказывается самым важным для нас человеком, но понимаем это поздно для извинений.

Квест 33: Спасти мир

– Не могу в это поверить! – сокрушался по сотому кругу господин Шолле.

Мы уже не отвечали. Никто поверить не мог. Воскрешенные трупы врать не способны, а третьекурсникам удалось ничего не испортить. И убитые колдуны в два голоса заявили, что не имеют никакого отношения к Оланирскому халифату, они действовали по прямому приказу его высочества – второго наследника престола, принца Данара Ронарского. И казалось бы, логика присутствует, все же в истории есть примеры борьбы кровных братьев за трон. Но что-то не вязалось. В нашем государстве уже тысячу лет подобного не случалось, второго наследника с пеленок воспитывали как правую руку короля. Но ведь тысячу лет и третьих сыновей не появлялось! Могло ли случиться такое, что Даран посчитал себя ненужной прослойкой, потому решил взять дело в свои руки? Но опять же – несостыковка. По предсказаниям оракулов, есть угроза всей королевской династии. То есть если даже Дарану удастся уничтожить родных, то династия не сменится. Мы коллективным разумом и мотив смогли предположить, и способы реализации, но полностью картина все равно не выстраивалась. Потому-то ректор и повторял по сотому кругу: «Не могу в это поверить».

Янош в очередной раз заметил:

– Пусть все странно, но мы обязаны сообщить!

– Куда? Кому? – господин Шолле перевел на него озадаченный взгляд. – Во дворец? Так откуда нам знать, кто там враг? Таниран – очень упрямый и бескомпромиссный человек, многие благородные семьи могут и поддержать переворот. Лаур и Иниран неизвестно где. Вряд ли они отправились в замок графа – самое очевидное направление пути. Скорее всего, они в Кингарре, поскольку это земля оборотней, а оборотни не способны на предательство, если альфа сам не отдаст такого приказа. А Кингарра огромна! Они могут быть в любой деревне. Да даже в скалах не пропадут – они осознанно не брали с собой более слабых вас, чтобы не быть ограниченными в перемещениях. Иниран не примет ментальные вызовы – и правильно сделает. Так его мог бы обнаружить противник. Письмо Танирану – опасно. Ехать – еще опаснее. К Верховному Магу тоже не рискую… Честно слово, это невыносимое состояние, когда не знаешь, кому верить. Был бы я прежним…

Он не закончил. И без того ясно – добрался бы сразу до самого Танирана. Или выловил Верховного Мага – сначала бы в мозгах у него поковырялся, убедился бы в лояльности к действующей власти, потом бы откровенничал.

И уже не в первый раз самый продуманный подход продемонстрировала Нора:

– Нужно вызвать в академию Танирана под другим предлогом. Так, чтобы его визит не выглядел чем-то неординарным.

– Это не так-то просто, – вздохнул господин Шолле. – Таниран сейчас занимается всеми государственными делами. Сюда он нагрянет только в случае катастрофы.

– Тогда устроим катастрофу, – медленно тянула Нора. – Например, студенты начнут бунтовать против смещения вас с должности ректора. Отправим коллективную петицию во дворец с угрозами, что все родовитые отпрыски заберут документы, саботаж экзаменов и прочее. Помнится, в прошлый раз его высочество этот вопрос очень озаботил. По моим прикидкам, в казну поступает немало средств из самого престижного учебного заведения, не зря же его высочество тогда сам примчался и ультиматум поставил.

– Организовать-то можно… Но думаешь, сработает? – с надеждой уточнила я.

– Что именно? – красные глаза устремились на меня. – Оставить господина Шолле на этом посту? Нет, конечно. Это правило не на пустом месте возникло. Без очень сильного мага все быстро развалится – очередной пакостник снова купол отключит, что делать? Или как межфакультетскую битву проводить? Огромное количество вопросов, которые надо решать здесь и сейчас. Академия в данный момент буквально в воздухе висит, да и то, потому что все маги бывшего уровня господина Шолле заняты на высоких должностях. А те, кого можно заменить в столице, настолько стары, что для такой должности не обладают достаточной гибкостью мышления. Но вопрос решат скоро, как можно скорее. Его высочество приедет, чтобы именно это и объяснить. И снова каким-нибудь ультиматумом.

Ректор кивнул, признавая:

– Именно так. Самые сильные преподаватели поддерживают охранные границы и устраняют мелкие проблемы. Но этого, конечно, мало. Кризис может случиться в любой момент. Нора, я начинаю подозревать, что из тебя выйдет и прекрасный политик!

За неимением других планов, мы перешли к реализации предложенного. Со студентами говорили открыто – мол, давайте сделаем все возможное, чтобы руководство любимого учебного заведения не сменилось. Большинство из них очень уважают ректора, потому и готовы были присоединиться к протесту. Некоторых сдерживал страх – а что делать, когда королевский дом на угрозы не отреагирует? Действительно документы забирать? Но и они сдались к окончанию недели, присоединяясь к большинству. Я работала со своим факультетом – знала к ним подход, да и слово мое вес среди эльфов имело. Преподаватели хмурились и качали головами, пытались переубедить. Но их голоса нам и не были нужны, доход в казну не с них идет. А потом и они успокоились – вероятно, господин Шолле нашел для них подходящее объяснение. Петицию подписали почти все студенты, некоторые поосторожничали, но их отказ уже ни на что не влиял.

– Зачем экзамены-то было срывать?! – через десять дней господин Шолле уже орал на Нору. Он не ожидал такого размаха военных действий.

– Для убедительности, – она и ухом не повела. – Кстати, именно из-за этого аргумента многие студенты и перешли на нашу сторону. Понятно, что сессию все равно сдавать придется, но отсрочка в таких вопросах всегда хороша.

– Да это же полный бедлам! – ректор схватился за голову. – Все ходят и протестуют! Только жрать в столовую по расписанию являются! Форменный дурдом, а не лучшее учебное заведение!

– Да какая вам разница? – монотонно вопрошала вампирша. – Ваши дни на этом посту все равно сочтены, хоть последние недели проживете весело.

Ректор веселым не выглядел, но важнее, что план сработал. После письменного распоряжения Танирана немедленно навести порядок, через две недели он прибыл и сам во главе большого вооруженного отряда. Выглядел, конечно, очень раздраженным. Столько дел, младший брат по лесам прячется, грядет какая-то катастрофа, а его дергают по таким мелочам. К счастью, господин Шолле пригласил в свой кабинет и нашу компанию. Мы могли выступать в качестве свидетелей и заполнителей пробелов.

Его высочество слушал молча, ни разу не изменив сосредоточенного выражения лица. А потом сказал уверенно:

– Этого не может быть. Нет, не верю. Отец давно отошел от дел, мы с братом фактически уже правим десять лет, разделяя полномочия так, как было тысячу лет до нас. И Даран не мог меня предать.

– Но… – осторожно вмешался ректор.

Таниран его перебил:

– Совершенно исключено. У Дарана есть магический дар – не такой сильный, как у Инирана, но все же есть. Даран – мудрый советник и самый верный друг. И он не управленец. Мы оба об этом знаем. Он не тщеславен и не одарен магически до такой степени, чтобы захватить и удерживать власть только этой силой. Кроме того, это совершенно не вписывается в его характер… – его высочество сделал паузу, а потом добавил тише: – Даран обладает самым мягким характером из нас троих, как это чаще всего и случается со вторым сыном в нашем роду. Он скорее бы умер, чем пошел на предательство. Я подчеркиваю, что повторение этого домысла я склонен считать государственной изменой.

Все же правду про него говорят. Если он ошибается, то нам всем конец. Но Таниран даже мысли не допускает об ошибке. Господин Шолле вздохнул:

– Тогда объяснение остается одно – заклинание полного подчинения. Зомби не врут, ваше высочество. Приказ они получили от Дарана, а последовали ему, потому что считают ваше правление слишком… простите за выражение, слишком бескомпромиссным. Таких семей немного, Мирк и Мирна ни о ком больше не знали. Но как раз это свидетельствует в пользу не революционных настроений, а внешнего вмешательства.

И Таниран посмотрел на него хмуро, но с большим интересом:

– Так. И что означает это ваше полное подчинение? Дарана могли заставить сделать что-то против его воли?

– Именно, – ответил ректор. – Но Верховный Маг уехал в Кингарру не очень давно, а он бы заметил проклятие. Вообще остаточного следа нет только у самых страшных заклинаний.

Мужчина резко выдохнул и побледнел:

– Примерно то, что было на Иниране? Я должен срочно уехать, захвачу по пути Верховного Мага, пусть немедленно решит эту проблему.

– Нет-нет, – улыбнулся господин Шолле. – Вам нужен не Верховный Маг, а один сильный вампир и одна сильная фея. Только так можно устранить заклинание без последствий.

– Фея? – принц резко развернулся и посмотрел сразу на меня. Я неуверенно кивнула, теряясь под уж очень пронзительным взглядом. – Собирайся, фея. Выезжаем сразу. Сильные вампиры при дворе имеются.

– Конечно, ваше высочество. Еще мне понадобится книга, я быстро, – и сделала реверанс, от которых успела отвыкнуть за время учебы.

Его высочество наследный принц покидал академию спешно, напрочь забыв о цели приезда. Понятия не имею, как ректор теперь будет устранять устроенный нами хаос. Цель-то достигнута, а последствия остались ему. Но господин Шолле справится. Не знаю никакого другого человека, кто с подобными задачами справлялся бы лучше.

Путешествие получилось очень изнуряющим – мы почти не останавливались, загоняли лошадей до мыла, а потом меняли их в городах. Я разместилась в карете, но от бесконечной тряски уже на третий день кружилась голова. Когда выходила в короткие перевалы, то качалась, будто пьяная. Принц при солдатах обращался ко мне вежливо, вспоминая о титуле:

– Получается, вы в некотором смысле уникальны, ваша светлость. Расскажите еще раз о различиях вашей магии от эльфийской.

Меня не покидало ощущение, что он расспрашивает только из вежливости, но на самом деле ему вообще неинтересно. Общаться с ним мне не нравилось – Таниран очень сильно подавляет. Эдакое воплощение властности и диктата, чего вряд ли за собой замечает. Но даже вопросы задает так, что чувствуешь себя в пыточной.

В столице я, конечно, бывала, хоть и нечасто. Однако ни разу не приходилось появляться в этом бушующем роскошью городе в грязном от дорожной пыли платье. Мне не дали возможности ни переодеться, ни даже часа отдохнуть. Таниран отдавал короткие распоряжения:

– Доставить принца Дарана в восточную крепость. Тихо, чтобы даже муха не поняла, что происходит. Найти сильного вампира из приближенных к короне. Нет, двух. На всякий случай. Их туда же. Ваша светлость, мы сразу отправляемся на место. Да не качайтесь вы так. Скоро сможете посидеть.

Вот тебе и торжественный визит в столицу. Даже красотами полюбоваться не дали.

Зато уже через час дело было сделано. В глазах второго наследника я действительно рассмотрела проклятие, которое мы сняли безболезненно. Даран произвел на меня неизгладимое впечатление, аж сердце сжалось. Просто до умопомрачения красивый мужчина примерно тридцати лет, обладатель темно-синих глаз. Иниран похож на него сильно, но Даран изящнее, черты лица тоньше. Совсем невысокий, ниже младшего и старшего братьев, почти женственный. И темные кудри, обрамляющие лицо, только дополняли образ. Голос Дарана оказался таким же мягким, как и его внешность:

– Спасибо тебе, Тиалла. И за Инирана, и за меня.

Теперь стала понятна уверенность в нем наследника престола. Если такое совершенство способно на подлость, то наш мир уже рухнул. Даран все еще не женат, но когда он определится, то наверняка разобьет сердца всем столичным красавицам. А я смотрела на него, едва не плача, находя сходства с другим лицом. И пусть мой не так поэтично выглядит, и пусть характер у него не сахар, но… как же я соскучилась.

И даже Таниран в его присутствии изменился – теперь он говорил тихо и без скрытой угрозы в каждой фразе:

– Даран, не вставай. Заклинание наверняка выжгло весь или почти весь твой резерв.

– Это правда, – ответил ему брат. – Я не понимал, что происходит, но это правда. Как вы сказали, эльфы могут помочь с восстановлением?

– Могут, – подтвердила я. – Если еще не поздно. Но вы выглядите лучше, чем выглядел Иниран. А если учесть, что вы были под действием заклинания намного дольше…

Он ласково улыбнулся – наверное, иначе он улыбаться вовсе не умеет:

– Так ведь и заклинание было другим. Меня убивать было без надобности. Я шел в последнюю очередь после братьев, а до тех пор оставался полезным. Да и резерв у меня не тот. Сильные маги после выжигания всего резерва и умереть могут, поскольку у них даже функции организма перестраиваются под магическую поддержку. Потому мы высоко оценили жертву ректора Шолле. Он осознанно почти себе смертный приговор подписал. Сердце кровью обливается, когда представляю, как он лег на собственную постель, закрыл глаза и приготовился к чему угодно. И назло врагам, выжил. А мой резерв слабый, я даже не замечал, что он истощен.

– Вам будет жаль потерять магию, если так случится? – продолжила я, потому что мне просто нравилось с ним говорить.

– Нет, Тиалла. Мне жаль, что я подвел брата.

Таниран с грохотом придвинул стул к его постели.

– Так, теперь об этом. Даран, хватит охмурять очередную красавицу, успеешь еще. Соображай – кто и при каких обстоятельствах сделал это с тобой?

Тот надолго погрузился в себя, мы помалкивали. Вампиры давно покинули комнату, оставив дела государственной важности для узкого круга людей. Затем Даран медленно сел и изящно, почти как эльф, смахнул упавшую на лицо прядь.

– Это халиф, – сказал тихо. – Я уверен. Помнишь делегацию, брат? Все началось именно тогда.

– Что?! – взревел Таниран так громко, что я на месте дернулась. – Бред! Мы торгуем с ними, мы переподписали все договоренности! Да я этого идиота с лица земли за месяц сотру! Мы их победили в прошлой войне, а сейчас отставание еще сильнее!

– Я уверен, – повторил Даран.

Но Таниран качал головой, однако почему-то именно к этому человеку прислушивался и был готов переосмысливать собственные установки. И правда, это тандем, полностью сплоченный. Таниран – решительность и военная мощь, Даран – мудрость и спокойная рассудительность.

Старший уточнил:

– Но ты сам называл халифа очень осторожным и умным! Эта война станет для него последней.

– Именно поэтому, – ответил тот задумчиво. – Халифу не нужна война, вообще. И убивать меня, как сейчас я понял, никто не собирался. Убрать Инирана, потом тебя, а я под заклинанием подчинения. Они получили бы свою марионетку на нашем престоле. Все. Мирная победа по всем фронтам.

Таниран снова вскочил и зашагал по комнате, на ходу рассуждая:

– Ты прав. Но теперь я их растопчу!

– Опять горячишься, – Даран улыбнулся мягко. – Тебе у халифа надо поучиться хитрости, брат.

– Что ты предлагаешь? Спустить им такое?

– О-о, напротив. Начнем с торгового эмбарго, заблокируем все поставки сначала со своей территории, а затем поставим ультиматум нашим союзникам. Они пойдут на это, не сомневайся. Когда Иниран женится, эльфы поддержат любое наше требование. А уж за ними остальные вынуждены будут подтянуться, иначе мы ограничим поставки металлов и зерна. Оланирский халифат в изоляции перейдет к плановой системе, беженцев оттуда начнем принимать не сразу, но начнем – не они наши враги. Если я все правильно рассчитал, то примерно через двадцать лет их отставание будет таким, что можно идти и забирать их землю. Не траться на войну, Таниран, когда следует подождать. Я еще сверюсь с цифрами и скажу точнее, сколько ты потеряешь и сэкономишь при всех вариантах. Примерно два года мы будем нести потери от изменения торговых потоков, но затем окончательно перенаправим экспорт на юг. У нас территориальное, экономическое и военное преимущество, но только слабые используют военный перевес там, где можно победить иначе.

Я половину не поняла, но все равно смотрела на него, разинув рот. Почему-то вообще подобного от этого воздушного существа не ожидала. Если он халифа считает хитрым, то себя как мысленно называет?

Но Таниран сомневался:

– Но ведь они не успокоятся. Где гарантии, что они не повторят маневр?

– А вот для этого нам нужно, во-первых, обзавестись придворной феей, чтобы контролировала подобные заклинания. Говорят, они иногда живут самой обычной жизнью, но ведь до сих пор не были востребованы. Пригласи! Если они все такие хорошенькие, – он глянул на меня вскользь, – то я только за. Во-вторых, не держать Инирана при себе. Если что-то пойдет не так, он станет для всех нас щитом. Еще несколько лет, и тебе даже твоя армия не понадобится. Оракулы кое в чем ошиблись: мы сильны не Инираном, а тем, что нас трое. Никакому врагу не удастся добраться сразу до всех, но притом младший оказался самым защищенным. Он щит перед тобой, но щит почти непробиваемый. Пусть заканчивает учебу, становится еще сильнее. Собственно, больше ничего экстраординарного не требуется, здесь оракулы были точны: Инирану достаточно просто быть.

Таниран наконец-то замер возле двери и сказал:

– Я все понял. Собираю срочное заседание совета, вводим эмбарго против оланирцев немедленно, перебрасываем все военные силы на границу с халифатом, пока никаких беженцев, чтобы не было шпионов. Кингарру обыщем, найдем Инирана. Сейчас ему ничего не угрожает, но ему всю жизнь придется быть настороже и тем самым обеспечивать гарант моей власти. Графу Кингарре и герцогу Гензарийскому отошлю благодарственные письма за таких достойных детей. К эльфам отправлю делегацию – они прекрасные союзники, но иногда с такими высокомерными заскоками, что надо заранее пляски с бубнами устраивать. Я раздавлю халифа медленно, как ты и советуешь, хотя на мой вкус тараканов надо давить сразу и беспощадно. Тиалла, – он, кажется, впервые назвал меня по имени. – Я устрою тебя в своем дворце. Можешь отдыхать, сколько хочешь. Обратно в академию тебя сопроводит мой отряд, когда будешь готова. Свое внимание я тебе уделить не смогу. Теперь я занят, как никогда раньше занят не был.

– Почему же в своем, брат? – воскликнул Даран. – У меня тоже места предостаточно!

Таниран только отмахнулся и покинул нас.

* * *

Я провела в столице всего день, почему-то очень хотелось побыстрее вернуться. Ведь раз Таниран сообщил, что Иниран вернется на учебу, то именно так и произойдет. Словам этого человека не поверить невозможно. Пусть мой принц потом женится – я же все слышала. Но до конца учебы несколько месяцев, жаль терять даже час. Даран оказался весьма любвеобильным мужчиной, по его оговоркам было понятно, что он любит буквально все женского пола. А женский пол отвечает ему полной взаимностью. И он же догадался по каким-то неясным знакам:

– У вас с Инираном отношения? Я правильно понял?

Я смутилась:

– Не совсем так, ваше высочество… Я все прекрасно понимаю.

– Ого, ты еще и премиленько краснеешь! – сразу после веселого замечания Даран тяжело вздохнул: – Вы многое пережили вместе, чувства часто и возникают в таких обстоятельствах. А ты еще и красавица, каких поискать. И умница, и фея… М-да, сплошные достоинства, сам бы женился. К сожалению, ему придется жениться на Пресветлой Линнаэлле – Верховный Маг рассчитал этот вариант еще в его раннем детстве. Да и ситуация сейчас такая, что нам нельзя рисковать с политическими союзами. А эльфы очень себялюбивы, разорвем помолвку – мало не покажется никому. Но это не тупик, Тиалла, выход есть всегда! – и подмигнул.

Я знала, на что он намекал. Да и Иниран этот вариант рассматривал. Но я не смогу. Дело даже не в том, что мне любовницей быть не по статусу, а делить его не смогу. В чужую спальню отпускать. Да и несчастным делать – тоже. Если я останусь рядом после его свадьбы, то Инирану придется разрываться между долгом и чувствами. Лучше уж исчезнуть из поля зрения, чем навсегда повесить ему на шею такой камень. Но до тех пор… Да лишь бы вернулся живым для начала! А то неприятно получится. Эльфийская принцесса вон расстроится, кто же в здравом уме будет эльфов обижать?

* * *

Только этот подлец соизволил вернуться в академию, когда я уже последний экзамен сдала. Слишком долго, ведь Таниран искал через оборотней, а оборотни на своей земле даже потерянную булавку отыщут. Надеяться я не переставала – знала, что этот день рано или поздно наступит. Конечно, лучше бы рано, но каждый день перед сном я обещала себе, что осталось подождать еще денек. И вот, настало! Меня подорвало с постели ранним утром, буквально подбросило вверх на метр. Я вскрикнула, охнула, ойкнула, потом только сообразила, что происходит странное. Вот только вытекающее через оконное стекло заклинание оказалось подозрительно синим. Я одевалась и летела по коридору, не касаясь пола. Поприветствовал он меня, значит. Какой-то воздушной волной с кровати спихнул. Подзатыльник бы ему зарядить! Но сначала гляну, что здоров, а потом обязательно заряжу.

Квест 34: Довести до точки кипения

Иниран и Лаур разговаривали с ректором на улице, едва отойдя от главных ворот. Господин Шолле выглядел довольным – тоже, наверное, радовался, что живы. Хотя все последние дни повторял мне, что угрозы почти нет – вся Кингарра на ушах стоит в поисках наших бесценных беглецов. И если уж оборотни не смогут защитить Лаура, тогда мир рухнул, всем конец, а не только королевской династии. Хоть и повторял он это с донельзя уверенным видом, но теперь по облегчению на его лице было понятно – знатно притворялся. Я замедлилась лишь шагов за десять до них. Не по статусу мне с визгом набрасываться, однако очень хочется.

Но Иниран развернулся ко мне резко, как если бы ощутил мой взгляд, и с лукавым прищуром улыбнулся. Словно нехотя распахнул объятия.

– И ты здесь в такую рань? Чудеса!

Вероятно, его собеседники не поняли, что он в окна моей спальни какими-то волнами метнул, чтобы я так кстати проснулась. Да ну его! Вот серьезно. Я тут чуть с ума от беспокойства не сошла, а он явился шуточки свои шутить. В качестве мести пролетела мимо, обняла от всей души Лаура, чмокнула его в щеку. Иниран зарычал, а потом рык повторился – когда оборотень тоже радостно меня в щеку поцеловал, лишь затем отступил, смеясь над негодованием принца:

– Ну-ка иди ко мне! Расскажешь на ухо, как счастлива меня видеть.

Я из последних сил сопротивлялась:

– О, а ты тоже в нашей академии учишься? Где-то я тебя видела…

Он выдохнул почему-то в сторону Лаура и запричитал почти жалобно:

– Ты только глянь на нее… Нет, я через себя перепрыгнул, чтобы к ней вернуться, я ночи не спал, одной рукой от врагов отбивался, другой стихи ей писал, восемнадцать ножевых ранений, шестьдесят два смертельных проклятия, а она… Лаур, подтверди ей мои страдания!

Оборотень хмыкнул:

– Не знаю. Мне во дворце твоего отца жизнь показалась комфортной.

– Что? – возопила я. – Где?!

Только сейчас я рассмотрела, что они одеты в другое – не в те плащи, в которых спешно убегали. Дорогие, чистые наряды. Да и сами выглядят вполне отлично, так после тяжких скитаний выглядеть невозможно! И Лаур добавил специально для меня:

– Ну да. Мы только недели две по селам бегали, потом к военной крепости направились, там и отловили шпиона. Я пытал, Иниран колдовал, до сих пор спорим, кто из нас его расколол. Выяснили примерно то же, что и вы: что халиф разлюбезный воду мутит, но часть приказов прямо из королевского дома поступает. Сразу рванули в столицу, чтобы сообщить наследнику престола. Оказалось, что ты уехала оттуда в академию всего за день до нас. Там и жили последние недели, пока Таниран не убедился, что возвращаться безопасно. Так что про страдания твой венценосный хахаль немного преувеличил.

Я не отрывала взгляда от смеющихся синих глаз:

– За день?! И ты не мог послать гонца, чтобы вернул меня? Да я тут с ума сходила!

– Вот, наконец-то! С этого и надо было начинать, а то устроила, понимаешь…

И вот только после этого я была перехвачена любимыми руками. Прижата тесно, не вырваться. Да ну его! Я тут, между прочим, соскучилась. Не сдержалась – едва слышно взвизгнула и очень нестатусно повисла на нем, даже ногами начала перебирать, чтобы повыше забраться. Со злостью, конечно. И праведным негодованием, если он неправильно понял. Иниран соображал недолго, подхватил меня и прямо на весу потащил в сторону женского корпуса, напоследок бросив:

– Господин ректор, Лаур дорасскажет. А мое высочество сильно устало с дороги, прошу понять…

Ответом нам обоим был понимающий смех. Мне очень повезло, что в такое время вся академия спит, свидетелями моей несдержанности стали лишь двое охранников и двое друзей. Ведь я бы все равно не смогла от него отлепиться, даже если бы тут оказалась тысяча зрителей. Вот сейчас немного пообнимаю, поверю, что он здесь, а потом сразу вылью на него всю свою ярость.

В моей комнате он меня не отпустил, да я и не настаивала. Иниран сел на мою постель, я оказалась на его коленях – очень удобно и спокойно. Ткнулась носом в его висок и замерла. Но, ощутив протяжный выдох, очнулась и отстранилась. Иниран теперь говорил без прежнего веселья, тихо и серьезно:

– Новости, на самом деле, не очень хорошие. В смысле, с халифатом Таниран порядок наведет, в этом не сомневайся. В Кингарре сейчас больше военных, чем где бы то ни было – об этом тоже можно не переживать. Мне стоит соблюдать осторожность, но от каждого шороха можно уже не дергаться.

Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Тогда что случилось плохого?

Он взгляда не отвел:

– Я не просто так торчал в столице. Пытался договориться.

– О чем?

– Сама знаешь, – он устало улыбнулся. – О тебе. О нас.

Я понимающе кивнула:

– И ничего не добился. Ясно. Можешь не повторять, Даран мне все предельно ясно объяснил. Разрыв помолвки эльфы могут посчитать личным оскорблением, а сейчас рисковать этим союзом нельзя.

– Да, примерно так. Причем любой разрыв помолвки, даже если на замену Дарана предложить. Думаешь, принцесса пылает ко мне любовью? Ничего подобного, мы с ней встречались три раза, включая церемонию в пеленках. Но гордость у эльфов устроена сложно, им не объяснить, как я мог отказаться от первой их красавицы ради какой-то феи.

Показалось, что он ищет в моих глазах какого-то отклика. Поддержки? Понимания, что сам он сделал все возможное?

– Не оправдывайся, Иниран. Я все это знала и до твоего возвращения. Но если честно, то мне приятно, что ты пытался, – и добавила с угрозой: – И неприятно, что ты за столько времени не счел нужным сообщить о себе!

– Не счел. Собирался сначала получить хорошие новости, а потом уже вылить их на тебя, – признал он с досадой, но тотчас улыбнулся: – Или уж довести тебя до такого состояния, чтобы ты была рада меня видеть с любыми новостями.

– Вот ведь эгоист! – выругалась я и снова обняла, потому что не ошибся ведь – рада.

– Не ругайся, – Иниран прижал меня к себе. – Есть и отличные новости, так что я не зря во дворце столько времени торчал. Господин Шолле остается на своей должности. Оказалось, что его вопрос можно очень удачно подбить под мой.

– Что? – я отодвинулась и изумленно посмотрела ему в глаза. – Я думала, что у его отстранения есть объективные причины, и уговоры не помогут.

– Конечно. В академии нужен сильнейший маг, способный решать на месте любые задачи. И гляди-ка, он здесь как раз есть, – Иниран улыбнулся и указал пальцем на себя. – И пусть хоть кто-нибудь скажет, что существует кто-то потенциально сильнее меня. Окончу академию, после чего получу должность что-то наподобие «проректора по защите» или «магического заместителя», Даран еще продумает этот вопрос. Он тоже считает, что мне лучше пока жить подальше от Танирана. Тогда враги не смогут добраться до нас обоих одновременно.

– Не поняла… Ты выбил себе должность ректора?

– Не ректора, больно надо! А типа его магической подстраховки, раз уж Шолле должны были снять только по этому критерию. Мне все равно здесь мыкаться, пока ты учишься, а там посмотрим. Помолвку может и сама Пресветлая Линнаэлла расторгнуть. Тогда наш королевский дом скуксится для приличия, но быстро забудет такую мелочь. Я собираюсь дать принцессе достаточно времени для этого. Точнее, я буду тянуть время, пока она в кого-нибудь не влюбится сама. Да и не бессмертная же она, в конце-то концов…

Я невольно рассмеялась. Дурацкий план – просто выжидать годами, пока у второй стороны не лопнет терпение. Но с Инираном бессмысленно спорить, а в главном он прав – мы с ним не будем разлучаться до тех пор, пока нас не лишат выбора, а за это время может и что-нибудь произойти. Поскольку это обсуждать не хотелось, я тему сменила:

– А господин Шолле уже в курсе, что ты фактически станешь его замом?

Иниран округлил глаза:

– Нет, конечно. Его удар хватит. К таким приятным новостям надо подготовить, вдруг у него сердце слабое. Тиалла, может, хватит разговоров? Я сильно соскучился…

И он поцеловал. Я бы еще поговорила – так много осталось еще незакрытых вопросов и невысказанных переживаний. Но за этим поцелуем все вторичное забылось, как и мои установки, что я не смогу любить его, а потом отпустить. И пусть план дурацкий, но Иниран – самый упрямый человек из всех, кого я знаю. Он с напором барана сможет упираться довольно долго. Быть может, настолько долго, что нам обоим будет достаточно для воспоминаний на всю оставшуюся жизнь. Но все же я отстранилась, когда почувствовала, как наше дыхание сбивается, перемешиваясь. Первая ночь между нами должна быть другой, не впопыхах, не в дорожной пыли. И, чтобы остудить его пыл, я добавила в тон иронии:

– То есть у тебя ни капли сомнения, что мы уже вместе?

Он недовольно поморщился:

– Опять по кругу… Давай разделять обязанности: ты будешь сомневаться за нас обоих, а я за нас обоих сомневаться не буду. Надоело. Слушай, я неясно выразился? Я не женюсь на принцессе, ни при каких обстоятельствах. Пока я выторговал себе два с половиной года, прикрывшись нашим ректором. Потом политическая ситуация стабилизируется. А даже если моя семья будет настаивать, то с каждым годом я буду становиться все сильнее. Мне даже интересно, как они потащат сильнейшего за последнюю тысячу лет мага силой под венец и рискнут испортить с ним отношения. Самое худшее, что нам с тобой светит – мы не станем супругами перед законом. Да, неприятно. Но в первые дни, когда я не был уверен, что увижу тебя снова, это казалось сущей мелочью. А тебе? И не надо мне про свой титул, что тебе не по статусу и все такое. У меня, знаешь ли, тоже статус ого-го. И ничего, готов подписаться под тем, что ты мною будешь бесстыдно пользоваться. Начинай уже пользоваться, я же не железный! И чем бесстыднее, тем лучше.

Вздохнула. Как будто у меня был выбор – соглашаться или нет. Сердце от недолгой разлуки готово было разорваться, а как оно протянет, если я вообще Инирана из своей жизни вычеркну? Да и учеба у меня, а он так кстати тоже здесь остается. Хочешь не хочешь, а все равно в разные стороны не разойдемся.

– Я все понимаю, Иниран… Но есть еще семья, отец…

Он пожал плечами, не намереваясь спорить. Хотя я и сама поняла, что не тому жалуюсь. У него семья куда хлеще моей, если уж он на их мнение готов плюнуть, то какого-то там герцога всерьез испугаться не способен.

– Соврешь ему, что мы друг без друга жить не хотим. Делов-то.

– Соврем? – усмехнулась я.

– Ну, что-нибудь по дороге придумаем, чтобы романтичнее звучало. Тиалла, все, хватит об этом. Я эгоист, знаешь же. И если уж я тебя встретил, то уже не отпущу.

И за такое признание я поцеловала его сама.

Вот только жаркие объятия были прерваны наглым вторжением.

– Вот ты где! – Янош без стука влетел в мою комнату. – Я тут места себе не нахожу столько времени, а ты ерундой какой-то страдаешь!

«Ерунда» – это, по всей видимости, я. Потому что инкуб просто сдернул меня за руку с колен лучшего друга, а сам навалился на него, обнимая и причитая радостно:

– Где ж ты был столько времени, колдуняха? Без тебя здесь тоска зеленая! Мы без тебя две лабораторки запороли!

Иниран со смехом отбивался и отпихивал друга. Но Янош вдруг замер, отпустил его, встал и выпрямился. Прищурился с угрозой:

– А. Хочешь расстроить всех моих девочек тем, что нашел себе какую-то фею?!

– Ну, примерно так, – принц развел руками.

Янош выпалил:

– Подкаблучник! Позорище! Феи не нужны!

– Угу, – с улыбкой и полным признанием своей вины ответил ему друг.

Инкуб, поняв, что от Инирана ничего не добьется, неожиданно повернулся ко мне и воззрился серьезно.

– О, Тиалла! Красавица моя! Я очень рад за вас обоих. Лучшего друга я бы абы кому и не отдал, только в твои фейские рученьки.

Я растерялась от напора:

– Спасибо…

– Не благодари! – отмахнулся он. – Ты ж мне как родная! И забочусь я о тебе давно. Так вот, я тут подумал, что ваша пара идеальна… но несправедлива.

– В каком это смысле? – я откровенно веселилась, видя его тщетные попытки скрыть недовольство от неудачной попытки утащить моего принца в свой приют разврата.

– В том самом, – инкуб мягко приобнял меня одной рукой за плечи. – Любовь, Тиалла, бывает, только когда все справедливо. Чтобы претензий не оставалось. Вот например, Иниран, – он указал жестом, словно я до того не знала, где принц находится, – помогал нам с лабораторными. А ты, – теперь он так же плавно провел рукой по воздуху перед моим носом, – все еще девственница. Чувствуешь несправедливость? Пройдет лет двадцать, тридцать, сто пятьдесят, и тебе станет обидно, почему это он развлекался, пока ты его в своей судьбе ждала.

– Не станет ей обидно! – зачем-то вмешался в наш разговор Иниран.

– Почему же? – задумалась я, вдруг отчетливо припомнив свою ревность. – Уже немного становится.

– Вот! – победоносно воскликнул Янош и подхватил меня под локоть, уволакивая из комнаты. – Пойдем, с лабораторкой поможешь, равновесие восстановишь. А он пусть пока тут в порядок себя приведет и в подушку поплачет. И секс с инкубами изменой не считается, это все знают. А потом вы встретитесь на одном уровне – с опытом и без претензий.

– Она не хочет! – уверенно закричал нам в спины Иниран.

Но я обернулась и удивленно уточнила:

– Почему? Равновесие и все такое. Помнишь Зею, милый?

– Не помню! – принц скрипнул зубами, но сдержался. Все-таки он привык сохранять непроницаемую маску, и на этот раз сработал на рефлексах. Потому даже смог улыбнуться мне ласково: – Ну иди, раз хочешь. Не буду же я тебя силой держать.

И это мне не понравилось. Мог бы! Мог бы хоть раз забыть о своей гордости, схватить меня в охапку и заявить, что никому не позволит ко мне прикоснуться. Признается, что с ума сойдет от ревности. Но они же выше этого. Ладненько. Теперь уже я подхватила Яноша под локоть и уверенно зашагала рядом. А тот был только рад, сама не знаю чему. Не думал же он, что я всерьез ему позволю стать моим первым мужчиной? Или, еще хуже, какому-нибудь его безымянному сокурснику.

Но из вредности шла. Да и любопытство удовлетворить хотелось. А то столько времени здесь учусь, а конкретно в одном корпусе бывать так и не доводилось. Но растерялась уже в коридоре. Какое-то дикое оформление – смесь красного, розового и черного – повсюду. Так аляписто, что режет глаза. И… и отовсюду раздавались стоны. Двери некоторых спален даже не были прикрыты, мне приходилось смотреть в пол, чтобы не увидеть чего-то вопиющего.

– Янош, – теперь я уже не изображала уверенность. – Я, вообще-то, пошутила.

– Да знаю я, – инкуб рассмеялся легко. – Но тебе самой не интересно, чем дело закончится? Я с Лауром уже поговорил, путешествие их оказалось не из легких. Но даже альфа оборотней начал выть на луну при каждом упоминании твоего имени. Я своего друга хорошо знаю, но не видел же его раньше влюбленным – вот и решил глянуть, на сколько его хватит. Ставлю восемь серебряных, что прибежит в течение десяти минут.

– Пф! – я мигом расслабилась после его объяснений. – Это ж Иниран! Упертый как Иниран. Минимум час будет терпеть.

Янош толкнул ногой одну из дверей:

– Катина, мы тут на Инирана ставки делаем, через сколько он за своей примчится!

Уж не знаю, чем там девушка занималась, но выскочила в коридор полуголая и даже не пыталась прикрыться:

– Хм! – ее глаза тут же заблестели азартом. – Наш мальчик вряд ли сильно ревнивый… ставлю на полчаса! Нолаш, слыхал? Через сколько колдуняша прискачет за своей феей?

Янош просто крикнул вдоль коридора:

– Где Ториш? Пусть запускает тотализатор! Ставка – не меньше серебряного! Катина, обрисуй всем ситуацию!

И стоны вокруг быстро менялись на веселый шум. Прямо перед моим носом распахнулась дверь, а оттуда инкуб со старшего курса вытаскивал доску, наподобие школьной, прямо на ходу успевая вписывать мелом имена и выкрикиваемые ставки. Меня Янош втолкнул в следующую спальню. Я вздрогнула от жуткой огромной кровати в форме сердца. На ней могли расположиться сразу человек пять… хотя, если стопками, то намного больше. И народу вокруг только прибывало. Кто-то предлагал меня обнажить до пояса и выставить перед окном, чтобы быстрые ставки сыграли. Кто-то, кто сомневался в горячности Инирана, отбивал меня от соперников. Кто-то задумчиво предлагал не тратить время попусту – раз уж я все-равно здесь, так почему бы пока делом не заняться? Я пряталась за Яношем и время от времени напоминала ему, что ссориться с будущим проректором себе дороже. Он внял, но хохотать не перестал. Как и я смеялась от царящего вокруг безумия. С чего я взяла, что инкубы могут думать только о сексе? Они с тем же упоением могут заниматься чем угодно, если это приносит живые эмоции!

– Идет! – воскликнула суккуба от окна. – Семь минут! – и рассмеялась, поскольку тоже сделала ставку до десяти минут.

Но ее радость поддержали не все. Те, кто поставил на то, что Иниран продержится дольше, вмиг сосредоточились и метнулись в коридор.

– Держите, держите его еще три минуты! – орал Ториш.

– Ага, держите его! – подначивал Янош, который уже ощущал вкус победы. – Его же как два пальца задержать, три межфакультетские битвы вам для наглядности. Легкотня!

И, подтверждая его самые оптимистичные прогнозы, восторг возле входа в корпус сменился на визг и болезненные хрипы. Перед моим замутненных от слез взором его высочество появился секунд через десять, но я по-прежнему не могла перестать хохотать. На нем сбоку висела суккуба, обхватив намертво руками и ногами и из последних сил дула в шею, краснея от перенапряжения. Но вокруг его ног клубился черный дым – какой-то жуткий, неприятный, он плескался вверх полупрозрачными языками. И, когда достиг ног бедняжки, суккуба вскрикнула и отлетела от Инирана. Интересно как, новые фокусы. Или это старые, просто я не в курсе?

Я же выпрямилась и окинула его оценивающим взглядом. Надо же, он там переодеться успел. Точно, что ли, не собирался за мной идти? И выдала самоуверенно:

– Ты уже за мной, милый? Я еще не успела набраться опыта! Зайди через пару часов.

Но он молча взял меня за запястье и потащил за собой под дружный демонический смех. Я не упиралась, но и унять иронию не могла:

– Так ты еще и ревнивый? Сколько же у тебя недостатков?

– Только этот, – буркнул он нехотя. – Других нет.

– Но ведь это несправедливо! Дай хоть Яноша напоследок поцеловать!

– Завтра поцелуешь. Когда я ему зубы выбью.

– Ты просто тиран!

– Только я тебя любить буду. А эти пусть друг друга любят. Вот и вся справедливость.

– Нечестно!

– Повезло, что я тут самый сильный. Опа, а я везде самый сильный. Повезло. О, ректор, приветствую вас, – он, проходя мимо удивленного господина Шолле, даже не замедлил шага, но заговорил громче: – Кстати, забыл сказать, я теперь ваш зам по магической обороне, и вы от меня не избавитесь, как минимум, до выпускного Тиаллы. Хорошего дня.

– Чего?! До ее выпускного?! А-а-а! Иниран, признайся, что это злая шутка… Я сам не помню, но мне такого про тебя рассказали! Стой!

Но меня даже изумленный господин Шолле не спас. На этот раз мы оказались в комнате Инирана – ишь, какой экскурсионно-насыщенный день получился. И по тому, как грохнула за ним дверь и как потемнели синие глаза, я поняла, что добегалась. Заодно и допрыгалась. И допроверялась. Семь минут его ревности отольются мне тем, чего я давно жду, хочу и боюсь одновременно.

Квест 35: Стать истинной парой

Иниран наступал, я отступала, пока не наткнулась на кровать. Меня его настроение не пугало, скорее волновало. И волнение я вполне успешно скрывала под весельем:

– Иниран, что с тобой? Я тут решила, что буду участвовать в отборе, если удастся отменить твою помолвку.

– Не будет никакого отбора, – он остановился в шаге от меня и прищурился. – Хотя нет, будет. Прямо сейчас и проведем. Проверю, подходишь ли ты мне.

– Кто ж с одной невестой проверяет? Давай хоть суккубов позовем для сравнения!

– Я тебя утреннюю сравню с дневной, а потом и с вечерней. Победительнице достанется главный приз.

– Ты, что ли, приз? – я не могла не улыбаться. Как и он. И куда все раздражение подевалось?

– Я, конечно. Неужели фейское зрение настолько хуже эльфийского?

Округлила глаза в негодовании:

– Так ты и с эльфийками спал?! Подайте мне сюда эльфа! Анаэль!

Но принц уже подошел вплотную и со всего размаха толкнул меня. Я полетела назад, но не ударилась спиной, а буквально зависла в воздухе, медленно погружаясь в него, как в мягкую подушку. Могла бы попытаться нейтрализовать магию, да куда мне с ним тягаться. Связалась на свою голову!

Вязкий воздух сильно сдерживал мои движения, потому мне оставалось только наблюдать, как Иниран быстро расстегивает рубашку, откидывает на пол, ставит кулаки на край постели и движется ко мне. Не особенно спешит – теперь скорее наслаждается предвкушением. И стоило ему нависнуть надо мной, как я обняла его за шею и притянула к себе. Устроит он мне тут, понимаешь… Это кто еще кому устроит!

Я мгновенно растворилась в поцелуе, но этот поцелуй был каким-то другим. Иниран касался языком моего и отстранялся, словно наслаждался тем, как я спонтанно к нему тянусь и приоткрываю рот. Не выдерживал и снова целовал, глубоко и страстно, затем снова оставлял мои губы в покое и заглядывал в глаза, уже без тени веселья во взгляде. Я возбуждалась и от этой игры в «кто кого перетянет», и от тяжести его полуобнаженного тела. Проводила пальцами по его плечам, спине, переходила на шею, но не могла остановиться – хотелось коснуться его кожи везде.

И даже не сразу поняла, что под спиной опять нет опоры. Мы зависли в воздухе на ширине ладони над постелью. Расслабилась и отдалась на волю его магии.

Теперь я хорошо понимала, почему поэты сравнивают страсть с голодом – очень похожее ощущение. Еще каплю, еще немного больше, но желание только растет, выходит на новый уровень и требует более невозможного. И всякий раз тело сжимается ощущением, что если мы остановимся, то немедленно умрем от истощения. Потому и приходится ускоряться, это ведь вопрос выживания.

Осознала себя собой, находясь в его усталых объятиях. Пропустила тот момент, когда Иниран перекатился на бок и притянул меня к себе.

– Как же нам повезло, что сейчас каникулы, – его тихий голос вырвал меня из полудремы. – А то бы пришлось занятия пропускать по очень важной причине – мы вряд ли сможем в ближайшие три дня оторваться друг от друга.

Сил, чтобы открыть глаза, не нашлось. Я даже не уверена, что мой голос звучал вслух:

– Как только Лаур сдаст экзамены, мы с ним уедем в Гензарийское герцогство. Я ему давно обещала.

– Ты и Лаур?

Спорить тоже было лень:

– Иниран, ревность к Лауру вообще неуместна, ты же знаешь. Ему пора увидеть мою сестру.

– Вы с Лауром поедете вдвоем?

– Иниран…

– То есть мне, получается, еще не время увидеть твою сестру? Ну, докатились. Я с тобой связался только для того, чтобы с ней познакомиться!

– Давай немножечко поспим, а потом уже будем ругаться?

– Да не собираюсь я с тобой ругаться! Сестренка, скоро мы встретимся, если эта злыдня будет к нам добра!

– Ее зовут Мирелла…

– Я так и сказал!

– Нет, лучше нам с Лауром вдвоем ехать. И без того не самая простая встреча…

Так я и уснула, не закончив фразу.

* * *

Некоторым, особо одаренным, сессию засчитали даже без присутствия на экзаменах. Эти особо одаренные воспользовались добротой преподавателей и моей к ним любви, потому мне пришлось познать все физиологически допустимые постельные утехи ускоренным курсом. Но и Лаур быстро рассчитался – не ему ли быть сильнейшим на факультете оборотней? Таким образом, уже через два дня я, Лаур и Иниран отправились в путь. Ну да, Иниран тоже отправился. А кто-нибудь вообще способен его переспорить?

Отец, конечно, нас ждал и заметно волновался: не каждый день приходится приветствовать сына правящей четы. Точнее, ни разу до сих пор не приходилось. Зря я в письме оповестила о статусах гостей – уже по форме кустов стало ясно, что отец за последние пару дней привел земли и замок в торжественный порядок. Мы далеко не бедная семья, но все же провинциальная, потому он и побоялся ударить в грязь лицом.

Герцог вышел нас встретить лично, а за его спиной я разглядела и Натэллу с мужем. Старшая сестра удивила своим округлившимся животиком, а я даже не знала о приятных новостях. Вот и повод поздравить, мы теперь редко видимся. Они сюда явились тоже по случаю визита третьего наследника? Каково же будет всеобщее удивление, когда они узнают Инирана поближе…

– Ваше высочество! – отец склонил голову, как только мы покинули карету. Даже дочь родную не обнял! Да и выглядел очень взволнованным. – Рады приветствовать вас в родовом замке!

Иниран ответил:

– Благодарю, ваша светлость. И приношу извинения, что мы вас стесним на пару дней. Мы не могли отказаться от приглашения Тиаллы познакомиться с ее семьей.

– Что вы, ваше высочество! О каких стеснениях речь? Это большая честь!

– Вижу, Тиалла не преувеличивала, рассказывая о вашем гостеприимстве. Вы должны были уже получить благодарность короля за участие вашей семьи в предотвращении заговора. Я не мог упустить шанса поблагодарить вас лично.

Мы с Лауром переглянулись и удержались от усмешки. Надо же, Иниран может и принцем притвориться, если прижмет. Вот уже чего от него не ожидаешь.

– Долг превыше всего, ваше высочество! Мы преданные вассалы и всегда ими будем! – ответил человек, который всю жизнь занимался только своим хозяйством и выгодным устройством дочерей.

Встреча с Лаура с Миреллой оказалась еще более впечатляющей. Она ждала в гостиной, вся разряженная к случаю, присела в изящном реверансе перед Инираном, открыла рот, чтобы поприветствовать… и застыла, взглянув на Лаура. Я перевела взгляд на оборотня и услышала тихий смех Инирана. Да какие еще нужны доказательства? Лаур смотрел на мою сестру как на какое-то чудо и тоже застыл. Собственно, я впервые видела его совершенно растерявшимся.

– Как я мог тебя с кем-то перепутать… – не спросил – выдохнул.

Мирелла все-таки смогла втянуть воздух, хотя это действие явно потребовало от нее усилий, и так же тихо сказала по инерции:

– Добро пожаловать в наш…

Она не закончила. Ну, теперь-то ясно, что он мне пытался долгое время объяснить, и почему недоумевал над моим равнодушием. Со стороны очень наглядно получилось. Воздух между ними стал плотным, вязким. И хоть я не ощущала никаких магических волн, но совершенно точно не смогла бы сделать шаг вперед и встать между ними – воздух бы не позволил. Это тягучее напряжение в их взглядах бы не позволило. Начиная с этого взгляда, никто не сможет встать между ними, даже если они будут находиться на разных концах света.

– Мирелла, – оборотень взял себя в руки первым и начал медленно подходить. – Меня зовут Лаур, первый и единственный наследник графа Кингарры, будущий альфа стаи.

– Я знаю, ваша милость, – моя сестренка всегда блистала воспитанием. Даже в такой момент полного отказа мыслительной деятельности она не забыла об этикете. – Тиалла сообщила в письме о вашей расе. Признаться, мне раньше не доводилось…

У нее снова закончилось дыхание. Или постепенное приближение к ней ее судьбы беспощадно отключало способность говорить.

– Милорд! – воскликнул отец немного нервно. – Что происходит? Могу ли я пригласить вас в столовую, или вы сначала предпочтете отдохнуть после долгой дороги? Милорд!

Лаур, понятное дело, ничего вокруг не видел и не слышал. Он рвано вдохнул, а потом обхватил лицо Миреллы руками, заглядывая в ее глаза.

– Милорд! – закричал отец еще громче.

Но Иниран подхватил его под локоть и потянул в сторону, приговаривая со смехом:

– Где там обещанная столовая? Пусть они тут… бесы меня дери, я не хочу видеть, что они тут будут делать!

– Но что происходит? – обескураженно вопрошал отец.

– Пока вам не стоит бросаться под хвост брачующегося альфы, это факт. Идемте уже, расскажем.

Папа долго вздрагивал и за столом. Прислушивался, но Лаура и Миреллы в приемном зале уже не было, ушли куда-то. Переживать за них у меня не получалось, потому я тоже посмеивалась над реакцией отца.

– Истинная альфы?! Вот так сразу? Да я даже рад… с какой-то стороны… уже и не надеялся ее замуж… но это как-то слишком… с другой стороны… Куда они ушли? – он встрепенулся. – Пусть для начала женятся!

– Женятся, женятся, пап, – успокаивала я. – Уж эти двое поженятся, даже если вокруг них мир развалится!

– Ну дела… – он посмотрел на меня неосмысленно. – Я ж с его отцом раз виделся… кто бы мог подумать? Оборотень? А внуки, получается…

– Тоже будут оборотнями, – весело заверил Иниран. – Начинайте смиряться уже сейчас. Не удивлюсь, если эта парочка как раз находится в процессе их создания.

– Ваше высочество! – гаркнул отец, но одумался и повторил тише: – Ваше высочество, отведайте баранину, наш повар расстарался.

– Отведаю, отведаю. Премного благодарен. А вы тем временем смиряйтесь. Пока они там делом занимаются, я сватом выступлю. Лаур мне всю дорогу речь писал. Как там было? А, ну да, дом Кингарры очень благороден, а на фоне последних событий моя семья будет бесконечно благоволить к графу. По характеристике господина Шолле, Лаур отличается ответственностью и чем-то там еще. Простите, я особо не запоминал. Да что вы такой бледный-то? Нормальный он парень, это я уже от себя. Нудный только, как все оборотни, зацикленный, но у вашей Миреллы все равно природа заточена под него. Это как у меня и… А! Я же давеча книгу по биологии оборотней прочел. Так вот, в истинной паре рождаются только крепкие, здоровые дети, все наследуют вид отца. А вид у Лаура великолепный, эдакий внушительный барс! Я б сам за него замуж пошел, если бы он в мужика вообще не обращался. Вы только представьте это счастье, когда ваша Мирелла окотится маленькими барсиками! Произведет мохнатого наследника, короче.

Я пнула его под столом, пусть попридержит свое чувство юмора. Он в ответ положил мне ладонь на колено и сжал. На отца и так было жалко смотреть, а он еще и добивает. Натэлла с мужем поначалу тоже недоуменно переглядывались, но к этому моменту уже начали смеяться. До них намного быстрее, чем до отца, дошло, что с конкретно этим принцем общаться не так уж и сложно.

А я не выдержала, вскочила с места и обняла потерянного папу. Ведь он за всеми перипетиями даже не вспомнил о том, что меня давно не видел. Он отойдет и осознает, что все хорошо, и его средняя дочь просто обречена на бесконечное счастье, а папе очень спешно следует готовиться к свадьбе. Ведь он так долго об этом мечтал! Жаль, что его младшая дочь замуж вряд ли выйдет… Но об этом я, конечно, сообщать не намерена как можно дольше.

Иниран в мою комнату явился ночью, когда я почти уснула. А я уже и ждать устала, но ведь была твердо уверена, что придет. Не выдержит, конечно. Однако он явился прямо из стены, вот только покачнулся от перенапряжения и лишь затем улыбнулся.

– Ишь ты! Оказывается, я и так умею, если перед твоей дверью слуг оставить и перекрыть мне прямой доступ. У меня возникает ощущение, что я всемогущий. Соскучилась?

– Иди сюда, всемогущий. И не забудь поставить звуковой щит.

– Я тащусь от своей пользы в бытовом хозяйстве! – он нырнул под одеяло. – Не прогоняй меня, фея, я ласковый и покладистый. Хотя нет. Сейчас я не очень ласковый, потому что натерпелся. А потом буду ласковым, точно-точно.

И я не прогоню, обниму и разрешу ему делать все, чего нам обоим хочется. Он уйдет только под утро, чтобы моим родным не подкидывать переживаний. И когда вернемся в академию, тоже вряд ли сможем расходиться в разные спальни. Потому что воздух между нами тоже тяжелеет от одних взглядов. И без разницы, что только оборотни могут состоять в истинных парах. Мы ничуть не меньше хотим успеть надышаться любовью, погрязнуть в страсти, окончательно врасти друг в друга. Чтобы потом, когда придет время, нас отдирали от второго с мясом, если у кого-то хватит на такое жестокости.

Квест 36: Последний

Стекла звенели от крика. За окном щебетали птицы, свежайший ветерок колыхал легкие занавески, откуда-то снизу раздавались смех и голоса. Весь мир жил единой жизнью, сливая разнородные элементы в единую идеальную субстанцию, и вот только звенящие от крика стекла общую картину портили. Академия магии окончательно стала родным домом, а ректор Шолле все сильнее напоминал папу, особенно когда вопил:

– Тиалла! Верни Маллиру магию! Бедный парень уже два семинара провалил! Ему скоро диплом защищать, пощади его!

– Верну, – спокойно ответила я, разглядывая свои ногти. – Через пару дней. Некоторым индивидам очень полезно побывать в шкуре обычного человека, без магических способностей. Исключительно в воспитательных целях.

– Тиалла! Я кому сказал!

– Два дня, господин Шолле. Всего два дня.

– Неделя дежурства на кухне! – он с трудом оторвал от меня взгляд и перевел мне за спину. – А ты что лыбишься?! Смешно тебе?

– Нет, конечно, – серьезно ответил Иниран. – Мне печально.

– Так сделай что-нибудь! Ты тут вроде как магический порядок обязан наводить!

– Так я и навожу, господин Шолле. Вот только я не всесильный – если Тиалла выбивает магию и не позволяет ей вернуться на место, то я-то что могу сделать? В колдовстве таких маневров вообще не предусмотрено.

Ректор схватился за голову и болезненно застонал:

– За что мне это… За какие грехи мне ниспослано такое наказание…

Он вроде бы не спрашивал, просто общался с воздухом, но Иниран оказался настолько вежливым, что ответил:

– Я не наказание, господин Шолле, вы снова перепутали. Кстати, я многократно усилил магические границы. Теперь при пересечении третьей вся охрана будет поднята на ноги, а последнюю вообще пересечь без разрешения невозможно. Ну, я надеюсь, что невозможно.

– А, я видел появившиеся заросли вокруг стен, – отозвался устало ректор. – Приятно слышать, что эта несерьезность еще и пользу какую-то имеет.

– Лес – это уже не я, – отозвался Иниран. – Тиалле не понравилась стена черных заклинаний, так что украшательства на мой счет не записывайте.

Господин Шолле снова уставился на меня:

– Да ладно! Ты хоть понимаешь, что никто, кроме тебя, этих заклинаний не видит?! Ты же весь обзор зарослями перекрыла!

– Зато я вижу, – ответила спокойно. – Да и эльфам нравится. Не ругайтесь, господин Шолле, создание приятной атмосферы тоже важно. Или ругайтесь, а я пока в столовую пойду, начну отрабатывать уже сегодня.

– Стоять! – взревел он. – Верни Маллиру магию! Ему диплом защищать!

– Да защитит он свой диплом, – отозвалась я от двери, не оборачиваясь. – Маллир вообще умница. Характер бы ему получше, так он прекрасным бы ученым в магическом зверинце стал. Но этот вопрос я как раз на себя и взяла, кую из него порядочного парня.

– Иниран, как ты ее выносишь?

– Просто я ее боюсь. Вы на моем месте не боялись бы разозлить фею? Посмотрите на Маллира! – зашептал мой принц. Но заметив, что я еще не покинула кабинета, быстро выпрямился, подмигнул и добавил громче: – Люблю фей, господин Шолле. Без некоторых жить не могу.

Я фыркнула и все-таки ушла. В его признаниях нужды не было, уже все в академии знали, что мы неразлучны. И даже господин Шолле на наши отношения смотрел как на само собой разумеющееся. Вот только вздыхал, что мы по отдельности уже беда, а когда вместе, то катастрофа. Хотя мои проделки по сравнению с тем, что тут вытворял Иниран, яйца выеденного не стоят, ректор просто об этом забыл!

С учебой у меня проблем не было, новых способностей я в себе не открыла, зато выяснила, что магия фей фактически не имеет границ применения. Все, что мне было нужно, – понять принцип ее запуска, а с этим я справилась в самом начале, теперь только развивала собственные навыки в поисках и растворении дисгармоний. Она по-прежнему оставалась очень медленной и плавной, против боевого мага я не выстою, но теперь никому и в голову не пришло бы меня обижать. Даже не из-за того, что рядом со мной был Иниран, я сама стала являть собой устрашающее орудие возмездия. Преподаватели и студенты по умолчанию начали считать, что я способна вообще на все, если мне дать для этого время, – и только лишь потому, что мои умения отличались от привычных. Вон, даже господин ректор не понял, что магический лес вокруг стен создала не я, а мои любимые эльфы, чей возвышенный взор годами оскорблялся окаменевшей почвой. С моей стороны была сущая мелочь – устранить противоречия между природной магией и колдовством Инирана, примирить их, показать, что вместе они способны обеспечить защиту академии в два раза эффективнее, чем по отдельности. Именно лекции и факультативы сделали из феи сверхфею – я действовала не по наитию, а с твердой теоретической базой, изучала все сетки чужих заклинаний, разбиралась в сути вещей. Вероятно, именно из-за этой разницы раньше фей и не считали сильными противниками, ведь они устраняли только явные дисгармонии, а в тонких плетениях колдовства не разбирались. Я же в этой обстановке была вынуждена разобраться во всем.

Можно сказать, что все было как раньше: я по-прежнему училась, любила и была любимой, общалась с друзьями и со всеми, кто хотел со мной общаться. Только Лаура не было. Поначалу он вернулся в академию вместе с нами, но потом не выдержал и сорвался обратно. Вопреки опасениям, граф Кингарра совершенно спокойно отнесся к тому, что наследник так и не закончил учебу. Все было как раньше, вот только теперь я была бесконечно счастлива и бесконечно несчастна одновременно. Старалась не думать о том, что все происходящее – временная иллюзия, которая исчезнет при дуновении ветерка.

И, в точности подтверждая мою последнюю мысль, Иниран окликнул и догнал. Прижал к себе, поцеловал, позволяя раствориться в ласке, но уже по его виду стало понятно, что говорить мы будем о чем-то неприятном.

– Тиалла, ректор задержал меня, чтобы сообщить плохую новость.

– Говори уже! – я мгновенно напряглась.

– Скоро мой выпускной, – Иниран снова замолчал.

– Я в курсе. И? Твои братья передумали оставлять тебя здесь после окончания учебы?

– Нет, – он не выпускал меня из объятий, но задумчиво смотрел в сторону. – Об этом речи пока не шло. Но такое событие они пропустить не могут, приедут сюда. Сейчас ситуация довольно спокойна, моя семья может отвлечься на праздник.

Я не понимала его смятения:

– Иниран, я буду только рада видеть Танирана и Дарана! Если ты переживаешь о том, что я начну вести себя как твоя девушка, то не стоит. И на сто шагов к тебе во время их визита не подойду.

Он грустно усмехнулся:

– Только попробуй отойти от меня хоть на шаг. Дело не в этом, они прекрасно осведомлены о наших отношениях, так что никаких шокирующих подробностей их не ждет. Но… так случилось, что Пресветлая Линнаэлла тоже изъявила желание поздравить меня лично. Быть может, эльфы уже поняли, что я тяну время. Или посчитали, что статус невесты ее обязывает…

– Понятно, – я резко выдохнула. – Не вздумай оправдываться, я знала, что рано или поздно что-то подобное случится. Переживу, если ты об этом.

– Я вообще не об этом, – он воззрился на меня удивленно. – Лучше бы это произошло позже, но будем выкручиваться из сложившегося положения! А если ты посмеешь притворяться, что меня не любишь, то клянусь всеми бесами, Тиалла, я вытащу тебя во двор и прямо там всем покажу, чем мы занимаемся, когда остаемся наедине. Надеюсь, у принцессы психика устойчивая.

Я в страхе отшатнулась:

– Ты о чем говоришь? Хочешь разозлить невесту подобным поведением?

– Нет, конечно. Эта угроза была исключительно для тебя. А то начнешь сейчас размышлять, придумаешь себе, что не так уж сильно ко мне привязана или подобную чушь. Я просто предупредил о том, что начало боевых действий по разрыву помолвки случится намного раньше, чем я планировал. Выдохни и будь спокойна. Но не смей мне мешать, даже если будешь сгорать со стыда от моих решений.

– Каких еще решений?!

– Лекция начинается через пять минут, – он улыбнулся и снова наклонился, заняв поцелуем три минуты из оставшихся.

К счастью, мы находились рядом с нужным корпусом, потому я спокойно добралась и начала раскладывать на столе тетради.

– Что с твоим лицом? – поинтересовался Анаэль. – Прими дружеский совет, Тиалла, каждую эмоцию сначала нужно тренировать в одиночестве, а потом уже показывать обществу. Даже плакать нужно уметь так, чтобы зрители вокруг вздыхали от восторга.

Я выдавила ему вымученную улыбку. Но к нашему столу подпорхнула Лаиринидисса.

– Тиалла, ректор жестоко наказал тебя за лес вокруг стен? Так ведь мы можем и убрать, если ему это так принципиально.

– Нет, – я отмахнулась и благодарно улыбнулась эльфийке за моральную поддержку. А потом не выдержала – есть такие тревоги, которые невысказанными будут выжигать все нутро. Потому и решила быть откровенной, все равно всем было известно о нашей любви с Инираном: – Пресветлая Линнаэлла приедет на выпуск третьего курса. Возможно, вы не в курсе, но она до сих пор невеста его высочества.

– А-а, – протянула сокурсница. – О помолвке знаем, конечно. Но ничего с этим не поделаешь. Она прекрасна, тебе остается только увидеть ее, смириться со сравнением и пережить ее визит. Это на несколько часов, потом она уедет, и вы сможете снова бессовестно целоваться на глазах у всех.

Дал совет и Коллиандрин с соседнего ряда:

– И принца своего шебутного настрой на то, чтобы сильно не зазнавался. Наша Пресветлая не настолько низко себя ценит, чтобы за ним бегать, но и прямых выпадов в свой адрес терпеть не станет.

Я тяжело вздохнула. В том-то вся и проблема, Инирана уговорами не унять.

– Гордость для нашей расы – наивысшая ценность, Тиалла! – раздался мелодичный голос.

Я вздрогнула и вскочила с места. Вообще не слышала сигнала начала лекции, так погрузилась в себя.

– Профессор Наинниллидан? Простите, мы отвлеклись!

Но преподаватель танцевально махнул по воздуху, прося всех оставаться на своих местах. А ко мне сделал шаг:

– Вряд ли я могу помочь в твоей проблеме, но объясню, как понимаю. Принцесса – прекраснейшая из эльфов. Если тебе сейчас кажется, что ты красивее существ не встречала, – он неопределенно кивнул, намекая на всех присутствующих, включая себя, – то только потому, что не видела Пресветлую. Если между нею и Инираном нет серьезных чувств, то сам разрыв помолвки ее не расстроит. Ее расстроит другое – что он предпочел ей кого-то, кто ни в чем с ней не сравнится. И она ошибется в этом предположении, – профессор мягко и подбадривающе улыбнулся. – Не заметила, Тиалла, что все мы спокойно наблюдали за вашими отношениями? Это потому, что мы-то тебя знаем и понимаем, почему его высочество голову потерял. На вкус эльфов, это он до тебя не дотягивает, а ты практически своя. Но принцессе это неведомо, она увидит самую обычную фею с самой обычной внешностью и характером.

Я не отрывала взгляда от его изящного лица, пытаясь понять смысл:

– Вы хотите сказать, профессор, что принцесса приняла бы этот разрыв спокойно, если бы посчитала меня достойной?

– Достойной самой Пресветлой? – он вскинул бровки. – Это вряд ли. Постарайся быть хотя бы шикарной. Любви Инирана к простушке она не перенесет, а вот если все выставить так, что ты совершенно необычное существо, то может и сработать.

– Хм, – я была удивлена донельзя. – А ведь мне говорили, что гордость у эльфов очень странно устроена… Не думала, что до такой степени.

– Вот теперь и подумай, пока время есть.

Развернулся на каблуках, отчего зеленая мантия взметнулась волной, и продолжил тем же тоном:

– А мы, милые, не будем терять больше времени. Тема сегодняшнего занятия – лечебные свойства ворсанийской травы.

Только на первый взгляд показалось, что он ничем мне не помог. Но уже к концу дня я понимала, что это не так. Во-первых, профессор Наинниллидан сказал наиважнейшую вещь: для эльфов, которые знакомы со мной лично, любовь ко мне Инирана не кажется чем-то немыслимым. Они даже не осуждают, что он запросто променял лучшую представительницу их расы на какую-то там меня. И в этом есть моя заслуга, все же не зря я на межфакультетской битве до капли выжималась, да и после позиций не сдавала. Во-вторых, он недвусмысленно дал понять, что мой внешний вид и презентабельность сыграют далеко не последнюю роль, пусть я принцессу затмить и не способна. Как интересно…

Обсудила это вечером с друзьями. Янош тут же включился в процесс:

– Тиалла, тряси своих сокурсников, серьезно! Прямо попроси их о помощи – они не откажут, уверен. И отдайся в их руки, пусть делают с твоим лицом и волосами все, что угодно. Чем красивее ты станешь, тем лучше.

– Куда красивее? – вмешался Иниран. – Если она станет еще хоть чуть симпатичнее, я штаны натягивать не смогу!

Но на его вопли никто внимания не обращал. Нора мыслила еще глубже:

– А если уговорить господина Шолле устроить какое-нибудь представление, наподобие межфакультетской битвы? Ведь именно тогда ты раскрылась. Почему бы и Пресветлой не показать, на что ты способна? Поверь, в финале битвы никто на трибунах не думал о твоей прическе или осанке. Все, включая эльфов, увидели в тебе чудо!

– Не получится, – снова вставил свое мнение Иниран. – Потому что я буду играть за колдунов и не смогу удержаться от победы. А моя должность теперь такова, что даже ректор не сможет меня отстранить от игры.

– И это твоя помощь? – возмутилась я. – Мог бы ради такого повода и поддаться!

– Поддаться? Тебе? – он изогнул темную бровь. – Тиалла, я ради тебя умру. Я ради тебя испепелю весь мир. Но поддаваться я тебе точно не буду. И не смотри с таким осуждением. Сейчас я могу думать только, когда нас наконец-то оставят в покое, и ты наконец-то поддашься мне.

У него только одно на уме. И краснеть заставляет на глазах у друзей. Зато они понимающе захихикали и поспешили скрыться с горизонта – кто же самому Инирану будет препятствовать, если он прет к цели? Уж точно не я. Да и если честно, то ничего приятнее в жизни не существовало, чем моменты, когда я ему поддавалась.

* * *

Злополучный день выпуска третьего курса настал, хотя я бы с удовольствием тянула время до бесконечности. Неделю эльфы измывались надо мной с помощью косметических масок. Потом осознали безуспешность своих попыток и перешли к магическим воздействиям. Мои волосы высветлили почти до белизны – я и без того блондинка, но они с радостью вытравливали из моих волос золото, превращая его в платину. А потом с помощью профессоров и какую-то специальную подсветку организовали. Сказали, что эффект не вечный, мне снова придется ходить с «обычной чучельной прической», но в день визита почетных гостей я не могла поверить в эффект. В самом деле, я и не думала, что результат будет настолько впечатляющим. Даже Лаоранос за завтраком притормозил возле нашего столика, осмотрел меня и выдал:

– Я решил, что новую эльфийку приняли, а это всего лишь ты. Чудесно, капитан, просто чудесно. Но только со спины.

Надо признать, что более душещипательных комплиментов по поводу внешности я от эльфов до сих пор не получала.

К сожалению, мое преображение только на прическе и закончилось. Нет, им удалось сделать мою кожу еще более гладкой, исправить изгиб бровей, но издали я оставалась на вид все тем же человеком. Красивым человеком, по мнению людей, и слишком простоватым, по мнению эльфов. Иниран почему-то наотрез отказался участвовать в этом эксперименте. У него же немыслимое колдовство! Мог бы мне объем в губах добавить или нос сделать еще тоньше! Он на подобные просьбы только смотрел на меня и повторял:

– Глупости это все, Тиалла. Я не могу тебя исправить, поскольку не вижу, что в тебе можно исправлять. Не дури, хорошая моя, даже принцесса понимает, что внешность не важнее всего остального. И никто в здравом уме не станет линейкой измерять ширину твоей переносицы.

Я закатила глаза к потолку. Он просто не знает, что профессор Наинниллиддан как раз вчера утром именно этим и занимался, а потом удрученно вздыхал. Возможно, Иниран и прав. Сам он не видит никого красивее меня, как я не вижу никого красивее него. Чувства искажают наше восприятие, но другие нас видят другими глазами.

И в самый ответственный момент я поняла, что все наши усилия, вся подготовка были тщетными. Ректор Шолле вышел встретить почетных гостей лично, и Инирану тоже пришлось выступить вперед. Принцесса выплыла из кареты, приняла руку Дарана. Я была готова к потрясению, потому и не впала в ступор. Линнаэлла была красива, но суть оказалась вообще в другом, совсем не в белоснежности волос или форме ее носа – она не шла, а плыла по воздуху, от каждого ее жеста замирало сердце. Она оказалась прекрасной, как бывает прекрасна сама природа. Никакой разум не способен создать и даже полностью объять совершенство, он может лишь признать и преклониться перед тем, что рождено само. Любой мужчина, конечно, от такой женщины отказаться не способен. Кроме моего… Иниран скрипнул зубами.

– Бесы, я до последнего надеялся, что она не явится, – он сказал тихо, обращаясь к господину Шолле.

Принцесса перевела взгляд на нашу компанию и едва уловимо вздрогнула. Ректор так же тихо ответил Инирану:

– Ты наложил на нее отворотное заклятие? Ты меня закопать решил? Две недели отработки на кухне!

– Я сегодня выпускаюсь, ректор. Вчера надо было наказывать, теперь уже поздно.

– Я мечтал об этом дне, твое высочество! И как же жаль, что он не принес мне облегчения…

Заклятие отворота было просто детской выходкой, на мой вкус. Пресветлая принцесса даже не показала свои эмоции, она изящно подала Инирану руку, которую он вынужден был поцеловать. Даже если она теперь его видела отвратительным – это не повод для разрыва с ее стороны. Ведь так и было сказано: помолвка не основана на любви, это политический союз. Так какая разница, какое лицо Линнаэлла видит перед собой?

Представление прошло прекрасно. Мы с эльфами показали высший класс, зрители на трибунах кричали, а сама Линнаэлла с абсолютным изяществом нам хлопала. Вряд ли она вообще заметила мою персону. А даже если и заметила, то все равно все ее взгляды были направлены на эльфов. Она не изображала восторг – она действительно в нем пребывала, когда видела силу магии своих подданных.

На торжественной церемонии вручения грамот она сидела с Инираном. Но он, как будто вообще забыв об осторожности, схватил меня за руку и усадил с другой стороны. Принцесса то ли не заметила, то ли предпочла сделать вид, что не заметила.

– Линнаээла, – он обратился к ней, чуть склонившись. – Нам нужно поговорить.

– Не нужно, Иниран, – в ее голосе я точно расслышала звон хрусталя. – Даран всю дорогу пытался мне намекнуть. Но ты должен понимать, что я лицо своей расы. И не в моей власти это изменить. Единственное, о чем я прошу тебя, – если в тебе есть хоть капля уважения, то не ставь меня перед выбором – гордость эльфов или ты.

– Не я! – принц даже не обратил внимания на то, что церемония уже началась. – Мы оба. Наше с тобой счастье.

Принцесса даже не изменила тон голоса:

– Мы с тобой рождены не для того, чтобы быть счастливыми, Иниран. Жаль, что именно я стала той, кто тебе объяснит такую простую вещь. Даран красив, насколько вообще может быть красив не-эльф. А от тебя у меня мурашки по коже. Но нет ни одной причины для отмены помолвки. У нас обоих нет выбора с самого рождения, смирись.

И я аккуратно тронула его локоть, чтобы остановить дальнейшие возражения. Эта девушка вообще не вызвала у меня негативных эмоций, и она была права. Все это время Иниран убеждал меня, что нужно тянуть время, пока принцесса сама от него откажется. Но этого никогда не произойдет. Потому что гордость у эльфов устроена очень сложно… И мне ее стало бесконечно жаль – не меньше, чем себя саму. Точно такая же заложница политического решения, принятого много лет назад. Но на нее смотрит весь ее народ, потому она скорее умрет, чем позволит обвинить ее в каком-то снисхождении к себе самой.

Все выпускники вокруг ликовали, они были счастливы наконец-то получить грамоты об окончании. Маллир ликовал от того, что меня больше не увидит. Я его очень громко поздравила, чтобы не расслаблялся. Ректор на меня шикнул, а я подарила ему очаровательную улыбку – мне-то еще два года учиться. Но настроение было угнетенным, я пыталась это скрыть посторонними эмоциями. Яноша обняла от всей души, а потом позволила всему выпуску его факультета обнять меня по очереди. Удивилась, что в этот момент не услышала рычания Инирана. Самое лучшее доказательство, что он тоже пребывал в подавленном настроении.

И по окончании церемонии и поздравительно-прощальных речей он заявил, что мы к общему банкету не присоединимся, а всем заинтересованным лицам лучше уединиться в кабинете ректора, чтобы невольные зрители не слышали ругани самых высокопоставленных лиц. Таниран смотрел на него жестко, Даран подставил локоть принцессе и увлек ее какой-то болтовней, сглаживая момент.

– Я тоже должна идти? – испуганно спросила я.

В ответ Иниран молча взял меня за руку. Он был бесконечно неправ, мы оба это знали. Но, кажется, скандал все равно неизбежен. Руку-то вырвала, но все равно плелась за ним, мечтая провалиться сквозь землю. И жалела, что не прекратила эти отношения сразу. Сейчас, после нескольких месяцев абсолютного счастья, Иниран уже не сможет меня отпустить. А тогда бы смог? Нет, чтобы сегодняшней беды не произошло, нам с ним вообще не стоило встречаться, только так ее можно было предотвратить.

Таниран остановился и дождался меня. Я думала, что он меня просто ударит за все проблемы, которые я принесла. Но его голос прозвучал неожиданно мягко:

– Тиалла, я умоляю тебя, прошу от своего имени и всего нашего государства. Останови его. Иниран через минуту развяжет войну с эльфами.

Я знала, что так и будет. Но что я могла поделать? Только догнать Инирана и прошептать в отчаянии:

– Не делай этого, не оскорбляй ее гордость, если любишь меня. Потому что я себя после этого возненавижу.

Он замер и посмотрел на меня темно-синими глазами. Будто едва удержался от того, чтобы обхватить мое лицо ладонями и поцеловать. Ему было больно – я это точно увидела. Но он не собирался поддаться мне и на этот раз, потому что иначе не умел.

В гробовой тишине звук закрывающейся двери прозвучал ударом. Бледный ректор Шолле занял место за своим столом. Даран галантно выдвинул стул для принцессы, но тоже выглядел сосредоточенным. Именно он и начал говорить, осторожно подбирая слова, чтобы придать разговору мирное русло:

– Господин Шолле, церемония прошла прекрасно, а эльфы потрясли мое воображение! В какой раз убеждаюсь, что под вашим чутким руководством любой студент становится сильным магом! Друзья, давайте разместимся и обсудим чудеса, которые сегодня…

Ректор вдруг встал и заговорил громко:

– Благодарю, ваше высочество. Но должен заметить, что мои заслуги в этой должности отнюдь не ограничиваются представлениями. Да и ваш младший брат, смею говорить откровенно, имея беспрецедентный магический резерв, не смог бы его раскрыть в полной мере, если бы не обучался здесь!

– Безусловно! – ответил ему Даран, но немного опешил.

Растерялся не только он. Все уставились на господина Шолле, голос которого едва заметно дрожал:

– Но должен признаться, что его высочество принц Иниран был далеко не самым покладистым студентом. Вы не представляете, сколько крови он мне свернул за эти три года! – ректор усмехнулся, а из его тона пропало напряжение.

Таниран заметил:

– Но несмотря на это, вы спасли его жизнь, господин Шолле. Принесли немыслимую жертву. Признательность королевского дома вам безгранична. Вы к чему-то ведете?

– Веду! – с вызовом ответил ему ректор. – Ваше высочество, Верховный Маг уже очень стар, я переписываюсь с ним. Он вполне готов теперь заняться магической обороной академии. При условии, конечно, что Иниран займет его место в столице. Эти двое, – он со злостью глянул на нашу парочку, – пусть уже уезжают! Дайте мне спокойно выполнять свои обязанности, и без них хватает нарушителей.

– Это можно организовать, – все еще удивленно ответил Таниран.

– Нельзя, – устало ответил ректор. – Потому что вашего, простите великодушно, братца отсюда и метлой не выгонишь. Я уже пытался, честное слово. Есть только один способ. Вы ведь помните про мою жертву?

Даран сообразил первым и тоже медленно встал:

– О, ректор, вы едва не погибли, выжгли все свои силы. Такое наш дом не забывает! И мы помним, что пообещали вам в награду все, чего бы вы не попросили. А вы так ничего и не озвучили.

Ректор заметно обрадовался, ощутив понимание:

– А я все это время думал! И придумал, слава бесам. О, я даже не смогу описать те страдания, которые пережил, спасая Инирана. Это было не просто больно, та боль оказалась хуже смерти, – сейчас и я охнула, потому что не понимала, зачем ректор вдруг решил жаловаться – на него это вообще не похоже. Но он тараторил все быстрее, как если бы боялся, что дыхания не хватит: – И я был сильнейшим некромантом в государстве, смею заметить. Но даже секунды не размышлял, когда на весы были поставлены мое и Инирана будущее!

– И об этом мы осведомлены, – Таниран хмурился все сильнее. Зато Даран улыбался во весь рот.

– Так вот, я все же решил попросить награду, – вдохновленно заканчивал господин Шолле. – Я нижайше прошу удовлетворить одну просьбу старика: пусть Иниран женится на Тиалле. У меня нет иного способа отомстить этим двум шалопаям, кроме как занять их друг другом! Ничего другого я просить не хочу. Да-да, я знаю о помолвке, но ничего с собой поделать не могу, это перенесенные страдания так на моем разуме сказались!

Про старика он преувеличил, но рот я открыла не поэтому. Иниран издал какой-то странный звук – то ли хмыкнул, но в себя прокричал гимн академии. Однако голос принцессы прозвучал хрустально чисто:

– Что, простите? Вы наносите удар по гордости королевского дома эльфов только из-за глупых шалостей?

Скорость мышления Дарана потрясала воображение: он уже не улыбался, а выпучил глаза и в ужасе вскинул руки, причитая:

– Бесы… что нам делать? Мы дали слово! А у нашего дома тоже есть гордость! Таниран, мы в тупике! Мы не можем отказаться от своих слов, но как такое решение воспримут наши ближайшие политические союзники?

Таниран зачем-то закрыл глаза и покачивался. Представляю, что у него внутри творилось от происходящего бардака. Иниран едва сдерживал смех:

– Ректор, нет, только не это! Одумайтесь! Это слишком жестоко!

Даран приобнял за талию принцессу и защебетал ей почти в ухо:

– Какая ужасная ситуация, ваше высочество! Но вы видите, что это не мы наносим удар…

– Вижу, – перебила она спокойно. У нее вообще очень неэмоциональное лицо, почти как у вампиров. И неясно, она понимает, что над ней просто издеваются, или нет. Но ее следующие слова подтвердили – все она понимает, просто ухватилась за зацепку: – Ситуация крайне некрасивая, но даже мой отец согласится, что у вас не было выхода. Он о гордости знает не понаслышке и в аналогичном случае поступил бы так же. А вы, – она грациозно повернулась к застывшему ректору, – не достойны того, чтобы моя персона оставалась в вашем обществе еще минуту. Я прошу, ваше высочество, вынести этому человеку выговор!

– Десять, десять выговоров! – заверил ее Даран. – И давайте уже отправимся в путь, прекрасная… в смысле, Пресветлая. Я тоже ни секунды не могу здесь оставаться!

Мы еще долго молчали после их ухода. Никто не двигался, потому и я боялась пошевелиться. Но потом плюнула и рванула вперед, обхватила ректора за шею и принялась усердно чмокать в щеку. Он отбивался, но кто же от феи запросто отобьется?

Голос Танирана зазвучал привычно сухо:

– Я вам тоже благодарен, господин Шолле. А ты, Иниран, все еще ребенок. Чуть таких дров не наломал, которые я бы десятилетиями разгребал! Если я не ошибся, то принцессе симпатичен Даран, а ему симпатична любая женщина младше семидесяти. Так что будем надеяться, теперь мы сможем подменить один политический союз на другой, но уже без обвинений в наш адрес. В любом случае, я вынужден признать, что такое разрешение было оптимальным. Господин Шолле, когда отдерете от себя мою будущую невестку, будьте любезны, сосредоточьтесь на делах. Нам нужно обсудить перевод сюда Верховного Мага и распределение ваших полномочий.

* * *

Когда мы с Инираном вышли на улицу, то ощущали себя обалдевшими.

– Я не могу поверить, – повторяла я уже в сотый раз.

– Я тоже. Заметила, что я тебя уже пятнадцать минут не целую – верный признак, что у меня мозги набекрень съехали. Иди, хоть обними пострадавшего.

Я обняла, конечно, но возмущалась:

– Это кто здесь пострадавший? А как же моя учеба? Ведь ректор практически вышвырнул меня из академии замуж!

– Рядом со столицей есть академия, хоть и не такая престижная. Да и вряд ли тебе всерьез необходимо формальное обучение, можем просто приезжать для общения с преподавателями. Меня сейчас другое будоражит – за меня.

– Что за тебя?

– Замуж.

– Ха! Как будто ты хоть раз рассматривал другие варианты!

– Не рассматривал, но где-то на уровне подсознания постоянно боялся, что вот-вот явится твой отец и заявит, что подыскал тебе жениха. Я, как выяснилось, очень ревнивый. И я бы не отдал, разругался бы с ним, а твоему жениху вообще было бы сложно дожить до конца недели. Потому мне сейчас внутри так хорошо. Радуюсь, что выходишь за меня, столько жизней спасла.

От формулировки я усмехнулась:

– Так ты еще предложение не сделал! Давай, Иниран, хоть раз побудь романтиком. Встань на одно колено и спроси, как требуется!

Строго говоря, романтику он мне совсем в другом свете показал, как сам ее понимал.

Эпилог

Бесконечно длинный коридор дал мне преимущество – я быстрее. Но он вдруг резко остановился и повернул вправо, быстро окинув стену взглядом сверху вниз. Зажмурился и сделал шаг вперед, растворяясь в ней. И у кого только нахватался – сквозь стены проходить?! Мне же пришлось сделать огромный крюк по коридорам.

В зал совещаний я, естественно, влетела с опозданием. Малыш остановился уже там, развел ручки в стороны и проскулил так жалобно и умилительно, как будто не он только что королевское имущество в пух и прах разносил:

– Пап, ну ты же обещал поиграть!

Я готова была умереть от стыда.

– Простите, ваше величество! Простите, господа.

Заметила, что кое-кто из лордов верховного совета усмехается в кулак. Но голос короля прозвучал сухо:

– Конечно, дорогая невестка! Что нам вспышка ниссарадийского гриппа? Ерунда какая, в самом деле! Если племяннику хочется поиграть.

Он был абсолютно прав в своем холодном гневе. И ведь не в первый раз подобное происходит. Но если Лоран хочет куда-то пойти, то он пойдет – сквозь стены, стекло и камни. Собственно, он не особенно-то и заметит препятствия. А убедить невозможно – характером в папеньку пошел. Мне же пришлось краснеть на глазах у всех и невнятно лепетать:

– Мы увеличим штат нянь, ваше величество… Но нам уже давно требуются колдуньи посильнее… Разве я виновата, что единственный человек, способный остановить Лорана, присутствует здесь?

Все перевели взгляды на Верховного Мага, но тот оказался далеко не самым серьезным человеком на свете. Вскинул руки, словно сдавался, и, присвистывая, поднял задумчивый взгляд вверх – сделал вид, что и не замечает, как сын взбирается к нему на колени.

Даран откровенно засмеялся, и для Танирана это стало последней каплей:

– Иниран! У нас на юге эпидемия!

– А, да, – Иниран перевел взгляд на короля. – Я бы на вашем месте не называл этот грипп ерундой, даже в шутку.

Очнулся и главный лекарь королевства. Седой мужчина заскрипел, поглаживая бороду:

– Согласен с Верховным Магом. Все ученые подтверждают, что вирус мутирует ежегодно! Ваше величество, по самым вероятным прогнозам лет через десять нас ждет новая чума. Это совершенно точно не шутки! Сейчас заболевание излечимо, но нельзя игнорировать его бешеную мутацию.

Я не знала, стоит ли мне тихо уйти или все же попытаться сначала забрать сына с рук Инирана. Но все будто увлеклись и забыли о нашем присутствии.

– Получается, у нас есть около десяти лет, чтобы решить проблему, – снова заговорил Иниран. – Кстати, об этом. Я в последнее время заинтересовался предсказанием оракулов по поводу меня. И мне не дает покоя одна серьезная несостыковка. Вы ведь знаете, что их речи всегда размыты, часто имеют двойное толкование?

– К чему ты ведешь? – мгновенно напрягся король.

– К тому, что предсказано рождение сильнейшего мага за тысячу лет. И вдруг прогноз страшной эпидемии в будущем, которую мы пока не представляем, как предотвратить. Ведь даже лекари склоняются к мысли, что обычной магией новый вирус победить будет невозможно, потребуется что-то совершенно иное. А у меня профиль некромантии, не целительство. Уже из этого возникает подозрение, что предстоящую проблему буду решать не я.

– Иниран, – чуть мягче проговорил его величество. – Ты же не хочешь сейчас намекнуть на то, что предсказание оракулов было не о тебе?

– Я хочу намекнуть, – Иниран осмотрел всех окаменевших лордов, – что в предсказании определенно есть как минимум одна неточность. Послание противоречит самому себе. Речь идет о третьем сыне – то есть обо мне. Но притом он назван сильнейшим магом, а это не так. Что, если там ошибка? Например, имеется в виду сын третьего сына?

Один из лордов охнул. Как и я. Но вмешиваться в столь серьезный разговор не осмелилась. Даран давно перестал веселиться. Он подался вперед и не отрывал взгляда от младшего брата:

– Тогда это плохие новости, Иниран. Получается, что все потрясения только впереди. Но почему ты начал так считать? Мы все знаем, что Лоран унаследовал твои способности. Неужели его резерв больше твоего? Разве такое возможно? – Не совсем так, – мотнул головой Иниран и поддержал ребенка, который увлекся откручиванием пуговиц на его камзоле. – Дело не только во мне, но и Тиалле. Он кое-что унаследовал от матери, это и стало решающим моментом.

На меня уставилось несколько пар глаз. Все присутствующие меня знали – хотя бы из таких неожиданный встреч. Мою персону в качестве жены третьего наследника все приняли радостно, тогда же и всплыло, что моя магия помогает Инирану, как никакая другая. Это стало решающим фактором во всех спорах, даже бывший Верховный Маг вынужден был согласиться. Усиление Инирана – это усиление всей мощи государства, потому меня при дворе быстро начали воспринимать как само собой разумеющееся. Первые проблемы появились, когда Лорану исполнилось пять. Мне пока никто открытых претензий не выражал, так дайте моему сынишке еще пару лет…

– Внешность? – почти с надеждой уточнил Таниран.

Даже я усмехнулась. Лоран – точная копия отца. И Иниран тоже улыбнулся, объясняя:

– Если бы! Сын унаследовал мои способности, а фейская магия передается только по женской линии. От матери ему досталась сущая мелочь – полное отсутствие магического резерва, он берет силу извне. Я сам это выяснил буквально позавчера.

– Переведи для людей без магического образования, – потребовал Таниран.

– Это значит, что он не сможет заставить зацвести яблони или убрать проклятие. Зато сможет сравнять с землей всю столицу и даже не устанет. А вот я бы в этом случае устал.

– Час от часу не легче, – устало отозвался Таниран. – И что нам делать? Ответь как Верховный маг, а не отец. Что бы сказал человек, который не знает этого парня!

– Хорошо. Во-первых, я бы не стал воспитывать «этого парня» так, как воспитывали первого избранного. Так намного проще оттолкнуть от семьи. Если бы я в академии не погряз по уши в Тиалле, то после окончания рванул бы на другой конец света, от вашей опеки. А уж поверьте, крайне желательно, чтобы «этот парень» через десять или двадцать лет оказался на нашей стороне. Во-вторых, всем нужно просто выдохнуть. Я не уверен в ошибке оракулов, это просто предположение, но на всякий случай предлагаю исходить из него.

– Я понял, – ответил его величество. – Принято. Тогда давайте обсудим ближайшие меры на текущую эпидемию. Надо решать все мелкие задачи, а с катастрофами будем разбираться, когда они нагрянут.

– Без меня, если можно, – Иниран встал, поднимая и ребенка. – У меня тут игры запланированы. Я не могу отказать нашему будущему грозному оружию в такой мелкой просьбе.

И чуть без меня не ушли, эти двое донельзя довольные мужчины. Я догнала и дала волю тревоге:

– Иниран, я правильно поняла? Ты считаешь, что твои испытания – это мелочи, основные придутся уже на Лорана?

– Нет, конечно, – совершенно веселым тоном отозвался он. – Придумал для остальных, чтобы на нашего неугомонного так не злились. И замок в пригороде скоро возведут, и даже не будут возражать, что я провожу больше времени с семьей, чем в делах. Вот так ловко я свою семью и поставил политическим интересом.

– Ты врешь, Иниран, – выдохнула я. – Пытаешься меня успокоить.

Он остановился и чмокнул меня в висок, отчего сын недовольно взвизгнул.

– Даже если так, то что меняется, Тиалла? В моей семье ни у кого нет простой судьбы. Но поверь моему опыту, проблемы встречать намного приятнее, когда ты сильнее всех.

– И что нам делать?

– Нам? – муж удивился. – Любить. Как будто есть варианты воспитания лучше.

С этим я не могла не согласиться, Иниран в некоторых вопросах остается ребенком. Но потому и детей понимает лучше. Так я и думала, пока не расслышала, о чем они там болтают.

– Мы будем играть? – радостно вопрошал Лоран.

– Да, в ту же самую игру.

– Наполнить бочку?

– Ну да. Есть такие бочки, малыш, которые никто, кроме тебя наполнить не может. А на следующей неделе мы с тобой поедем в путешествие, попробуем выбрать жертву на роль бочки и наполнить ее.

Я прервала этот милый треп:

– Подожди! Ты всерьез хочешь заставить нашего сына вернуть магию господину Шолле?

– Зачем же заставлять? – фыркнул он и, удерживая ребенка одной рукой, второй подхватил меня за запястье и притянул. – Мы просто играем, ты разве нас плохо слушаешь?

– Но ведь он совсем маленький!

– Зря ты так. Господин Шолле почти с меня ростом!

– Иниран, я о Лоране!

– А, я так и подумал. Сверхмагами не становятся, если не решать задачи на пределе сил, – он подмигнул. – Да и что мы теряем? Если уж Лоран на такое не способен, тогда никто. Ректор даже не поймет, что мы проводим над ним эксперименты! Решит, что снова приехали его из себя выводить.

Я подумала и сдалась:

– А поехали. В эту вашу бочку играть. Я в столице уже засиделась, начала скучать. Да и с Норой бы повидались, она уже магистром стала.

– Скучать?! – непонятно чему возмутился он. – Лоран, слушай, сын. Мы с тобой сейчас поиграем, а потом я на твоей комнате щит установлю.

– Как вчера? – обрадовался ребенок.

– Зачем же, как вчера? Сильнее. Ты его до самого вечера будешь под присмотром нянь взламывать. А папа с мамой пока друг другом займутся, а то тут некоторые скучать успевают! Ужас!

– Ужас! – в тон ему повторил Лоран, он вообще во всем подражал Инирану, как будто мне одного невыносимого в жизни было мало. – Мам, ты больше не скучай!

Я тихо рассмеялась и выхватила ребенка из рук отца. Они же без меня играть собираются, значит, моя очередь обниматься и на ушко шептаться.

Впереди было еще много вопросов, требующих разрешения, а о большинстве проблем мы пока и предполагать не могли, даже ориентируясь на предсказания оракулов. Но ведь это не обесценивает нашего счастья? Наоборот, делает его еще значимее. Я, жена сильнейшего мага и мать мага, который обещает стать еще сильнее, вряд ли получу возможность всерьез скучать. А пока можно переваривать счастье по мере его поступления – например, представить, как Иниран будет в скором времени мою скуку развеивать.

Content

Орлова Тальяна Академия нечисти [СИ]

Квест 1: Поступить в академию

Квест 2: Обзавестись знакомыми

Квест 3: Расширить круг странных знакомых

Квест 4: Начать изучение правил

Квест 5: Разработать стратегию

Квест 6: Придерживаться плана

Квест 7: Пройти посвящение

Квест 8: Столкнуться с последствиями

Квест 9: Узнать о себе важное

Квест 10: Снять заклятие

Квест 11: Сделать три шага к цели

Квест 12: Добиться отчисления

Квест 13: Вляпаться в международный конфликт

Квест 14: Сдержать принца

Квест 15: Поддаться обстоятельствам

Квест 16: Пересмотреть стратегию

Квест 17: Стать лицом факультета

Квест 18: Продержаться до первого снега

Квест 19: Быть достойным капитаном

Квест 20: Избавиться от заблуждений

Квест 21: Добыть из эльфов огонь

Квест 22: Пережить первый тур

Квест 23: Стать злостной нарушительницей

Квест 24: Пережить второй тур

Квест 25: Узнать разницу между истинностью и крахом

Квест 26: Пережить финальный тур

Квест 27: Пропустить катастрофу

Квест 28: Организовать рай для заучек

Квест 29: Спасти одного, потерять другого

Квест 30: Смириться с чужими жертвами

Квест 31: Научиться отпускать важное

Квест 32: Вычислить шпиона

Квест 33: Спасти мир

Квест 34: Довести до точки кипения

Квест 35: Стать истинной парой

Квест 36: Последний

Эпилог