Пурпурный рассвет. Эпидемия

Пролог

“— Вы только не шарахайтесь, — сказал он. — Пусть вас не смущает размах.

Нужно дерзать, Том. Давайте напишем с вами конец света.

— Он выдержал паузу. — В натуральную величину.”

Эрнест Хемингуэй

Пролог.

Трасса Дон М4, где-то недалеко от Воронежа

27 августа

Скоро будет дождь. По-летнему сильный, и как обычно на два - три дня.

Тугой порыв ветра, несущий запах озона и мокрой пыли забрался под мотоциклетную куртку и приятно охладил изрядно уставшую от августовского зноя кожу. На горизонте, с юга, откуда принесло живительную прохладу, уже грохотало. Пора собираться в путь, иначе дождь застанет где-нибудь на трассе. Сделав последние глотки газировки, мужчина в запыленной одежде смял пустую банку и швырнул её в урну. Собака, копающаяся рядом с баком, встрепенулась, но тут же уткнулась мордой обратно, в ворох грязной бумаги. Без пятнадцати пять. До заката еще далеко, но вот надвигающаяся гроза торопит. Сегодня хочется остановиться там, где можно раздобыть электричество и горячую воду. Последний раз имел возможность нормально помыться не меньше четырех дней назад, все остальное время приходилось плескаться в водоемах.

Расстояние от Москвы до небольшого поселка на трассе Дон-М4 можно проехать за десяток часов, но он ехал уже дольше недели. Спешить некуда. Каждый город, поселок, деревня, любое место по пути, сулящее неплохо поживиться полезным скарбом, задерживали на несколько часов. Аптеки, военные части, отделения полиции, крупные торговые центры, спортивные и охотничьи магазины, все, где может находиться хоть что-то интересное. Первое время собирал вещи, имеющие ценность раньше, до "Пурпурного рассвета", но до конца осознав происходящее, начал выбирать то, что поможет выжить.

Сняв мотоцикл с подножки, еще раз осмотрел сгрудившиеся у дороги однотипные здания. Обычная стоянка на трассе. Возле широкой заасфальтированной площадки стихийно образовался перевалочный пункт. Раньше здесь было людно. Дальнобойщики, пассажиры автобусов, торговцы и кидалы, постоянно появляющиеся в таких местах, как черти из табакерки. Музыка, запах шашлыка, выпечки и выхлопных газов, бесконечные очереди в платный туалет, пыльные здания забегаловок. Сейчас здесь нет никого. Вообще ни души, только несколько собак и стаи обнаглевших птиц полноправно хозяйничают в пустых залах. Ветер гоняет целлофановые пакеты и бумагу по пустой дороге. Ни одной машины ни проехало за час. До эпидемии такие места массовых скоплений вызывали раздражение у него только раздражение - тот еще мизантроп, но сейчас ловил себя на мысли, что скучает по людскому гомону и суете.

Вложив в уши капельки наушников, прокрутил колесо перемотки треков на старом и затертом айподе, остановился на любимой песне, прибавил громкости и надел шлем. Тишину прервал приятный голос Иэна Гиллана. Мотоцикл чуть вздрогнул, заурчал мотором и дорога побежала под колеса.

На скорости за шестьдесят даже горячий летний воздух обдувал приятной прохладой. Быстрее ехать он опасался, можно не заметить внезапную преграду на дороге и свернуть себе шею, слетев с мотоцикла. Да и ехать вот так, никуда не спеша, останавливаясь сколько и где хочешь, раньше не приходилось.

Он любил дорогу. Каждый раз, когда оказывался в пути, не важно, на чем и куда, попадал в другую реальность, застывшую между прошлым и настоящим. Когда тело перемещалось из пункта «а» в пункт «б», сознание освобождалось от оков насущных проблем и мысли текли свободнее. Кому-то нужно прийти в храм, кому-то заниматься медитацией, для него же лучшим местом самопознания являлась дорога.

Прошло всего два месяца, а насколько кардинально изменилась жизнь. Шестьдесят дней между глубоким отчаянием и полным одиночеством. Восемь недель назад он метался, как попугай в клетке, пытаясь выбраться из очередного кульбита жизни. Новые проблемы, не первые, но, как казалось, последние. И не потому, что видел перспективы раз и навсегда покончить с этими качелями, а потому что в это раз глубина ямы, в которую залез, пробила все днища. Каждый год его преследовал определенный цикл: в начале мая начинались проблемы, в конце лета они решались. В этот раз все пошло иначе. Нет, проблемы начались, как обычно, в мае, даже раньше. И просто проблемами это не назовешь. Скорее - полный крах. Если до этого все передряги, по сути, были временными трудностями, требующими лишь приложить к ним больше усилий, то сейчас возможностей хоть немного всё исправить не было. Лишился работы, и на этот раз не по своей вине. Пока искал новую, влез в долги на приличную сумму. Но работы не было, банки безработному отказывали, долговая удавка сдавливала шею все сильнее и сильнее. Чтобы взять небольшую отсрочку и время для решения, уехал в Москву. Возможность просто сидеть дома, не дергаясь от каждого шага за входной дверью, снимает накопившейся стресс и дает пространство для маневра. Но за два месяца так ничего и не решилось.

Вся жизнь, в тот момент, походила на войну, каждый день он проигрывал и отступал, отдавая позиции, загоняя себя все дальше и дальше на дно. Каждый день вставал, выходил из съемной квартиры и шел то на встречу с новым кредитором, то на собеседование по новой работе. Все впустую. Люди, способные одним займом решить все его проблемы, в последний момент давали отказ. Эйчары и кадровики лишь читали резюме и кидали дежурное «мы вам позвоним». Деньги, отложенные на самый черный день, таяли, несмотря на всю его экономичность. Надежда вернуть жизнь в нормальное русло исчезала с каждым днем. Перебрал все возможные варианты. Глубокой ночью, после десятка шотов алкоголя в каком-то баре, посетила мысль о суициде, но даже пьяный мозг отбросил её, как что-то мерзкое и пошлое. Каждый день, отказ, неудачное собеседование погружали все глубже в пучину безнадеги. Пока однажды утром, проснувшись, он не увидел небо с отливом ярко-сиреневого цвета.

Часть 1. Глава 1. Тимур.

22 июня

Новочеркасск, воинская часть

Сев на край свежевскопанной траншей, Тимур положил лопату с затертым черенком и посмотрел на свои ладони. Еще несколько часов такой работы и мозоли превратятся в кровавые. Сержант приказал прорыть траншею для прокладки труб до вечера, как это будет сделано, его не волновало. Земля каменистая и плотная, иногда приходиться поработать и ломом, и киркой. Хорошо еще, что глубина всего два штыка, дальше - твердая глина вперемешку с гравием. Положение усугубляет жара, днем воздух разогрелся до сорока, а ближайшая тень только под навесом в ста метрах.

Достав из кармана выгоревшего кителя пачку дешевых сигарет, прикурил и глубоко затянулся. Табачный дым наполнил рот горьким привкусом. Если в армии просто присесть отдохнуть, то самое меньшее - услышишь отборную тираду в свой адрес, в худшем - отправишься дежурить на «губу», а пятиминутный перекур воспринимается абсолютно нормально. Тимур часто об этом думал, и никак не мог понять: в чем привилегия медленного самоубийства, перед простой передышкой?

Докурив, бросил бычок на дно траншеи и втоптал в землю каблуком. После нескольких часов работы, казалось, что лопата весит раз в пять больше обычного.

В армии он всего второй месяц, но уже ненавидел ее всеми фибрами. Забрали в мае, когда в родном городе на берегу Черного моря только-только начался летний сезон. Вместо того чтобы купаться и знакомиться с приезжими девчонками, он потел, копаясь в земле словно крот. Повестка пришла оперативно, стоило только забросить университет, просто потому, что надоело учиться. Пропал стимул. Почти никто из знакомых, в дальнейшем не устроился по профессии. Экономист, белые рубашки, брюки со стрелками, галстуки и натянутая улыбка. Нет, это точно не его. Отец больше сорока лет отдал армии, желая на него походить, с детства грезил носить форму. Патриотические фильмы, где бравые ребята в голубых беретах лихо стреляли из автоматов и раскидывали врагов в рукопашной, только разжигали в детском мозгу желание пойти под погоны. Но иллюзии быстро растворились еще на сборном пункте. Вместо спецназа или десанта, куда мечтал попасть, распределили в войска связи, под Новочеркасск. В части оказалось попроще. Хоть он и был старше многих на два - три года, но из-за невысокого роста выглядел чуть ли не младше всех. Конечно, в армии - своя романтика, но для свободолюбивого человека жизнь по уставу сродни заключению, колючка на заборе и вооруженные патрули лишь дополняют ощущение. Жёсткое расписание, отсутствие личного пространства и свободы воли быстро ломают бунтарский дух.

Отвлекая себя воспоминаниями, чтобы не чувствовать усталости, продолжал копать. До возвращения в часть не меньше полутора часов, до конца траншеи – около двух метров. Если поторопиться, получиться выкроить время на отдых.

- Пашите, пашите негры, солнце еще высоко!

Обернувшись, увидел двух парней в форме. Кители несли в руках, ремни небрежно перекинуты через плечо.

- Тим, пить хочешь? – Высокий и худощавый сослуживец подошел к краю траншеи и протянул пластиковую полторашку.

- Что приперлись? Нам еще работать и работать. - Тимур взял бутылку и сделал несколько глотков теплой солоноватой минералки.

- Мы уже закончили. Теперь - расслабон. Бери больше, кидай дальше, отдыхай, пока летит, как говорится.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, Тимур принялся копать быстрее - смотреть на отдыхающих сослуживцев, швыряя землю, не очень хотелось.

- Запарились рыть, в этой яме можно бассейн хороший сделать, а не септик! - Худощавый несколько раз согнулся и разогнулся, разминая спину.

Оба солдата повесили кители на торчащий из земли лом и улеглись на кучу песка, оживленно разговаривая.

- Интересно, сколько командиру части за нас – гастарбайтеров заплатили? - Высокий лег и подложил под голову руки.

- Не знаю, я слышал это дача какого-то генерала, так что, ему вряд ли что-то перепало. Как при коммунизме - за идею работаем. - Второй, чуть полный, сидел рядом и чертил на земле палочкой. Складки рыхлого тела покрыты мелкими бисеринами пота, как запотевшее стекло.

- Сейчас большая часть войск в стране, по факту, стройбат! – Усмехнувшись, высокий перелег на бок. – Тим, а ты на кого учился то?

- Да фигня такая, что и в жизни никогда не пригодится!

- Понятно, а мне предки сказали, после армии в универ пойду. Еще сам не знаю, на кого. Разошлю результаты ЕГЭ в несколько ВУЗов, куда возьмут, туда и пойду.

Через полчаса, лоснящийся от пота и тяжело дыша, Тимур вылез из траншей, осматривая проделанную работу. Убедившись, что глубина везде больше двух штыков и сержанту не к чему будет придраться, растянулся рядом с сослуживцами.

- Жека, не знаешь, что сегодня на ужин? - Посмотрел на часы, до приезда машины - около получаса.

- Гречка с тушенкой, для повышения солдатского духа и чай с бромом, для понижения сам знаешь чего!

- Бредятина, ничего никуда не добавляют. Кормят так, что и без брома не встанет. - Закрыл глаза и решил немного вздремнуть, накрыв лицо кепкой.

- О, хорошая мысль! Солдат спит, а служба идет!

Тимур почти сразу провалился в сон, утомленный организм требовал отдыха. Проснулся от приближающегося урчания двигателя. Толкнув лежавшего рядом сослуживца, осмотрелся по сторонам в поисках третьего. Толстый медленно приближался от перекошенного уличного туалета, на ходу поправляя ремень.

- Вот и прибыли за нами. - Женя стянул кепку и встал.

На участок заехал зеленый УАЗик с военными номерами. Тимур накинул куртку и застегнул ремень. Из машины вылез сержант, внимательно осмотрел траншею и удовлетворенно кивнул.

- Так, быстро загружаем инструмент и катим в часть, а то с ужином можем пролететь. А, как говорится, нет ничего хуже голодного сержанта.

Закинув лопаты и ломы за заднее сиденье, втиснулись в УАЗик и захлопнули двери. Тент машины нагрелся на солнце, температура внутри, как в сауне. Солдаты моментально покрылись каплями пота, не спасала даже теплая вода из бутылки.

Машина завелась и, громыхая прогоревшим глушителем, начала удаляться от участка. Минут через пять выехали на шоссе и, набрав скорость, направились к части. Задувающий во все щели российского внедорожника ветер немного охладил салон. Тимур прислонился лицом к стеклу и смотрел на мелькающие вдоль дороги оградительные столбики. Еще один день службы прошел, промелькнул так же, как эти столбики. Еще один лист календаря из бесцельно потраченного года, можно оторвать и выкинуть. Скоро в мусорном ведре их наберется триста шестьдесят пять, и он вернется домой. Триста шестьдесят пять серых листов - дней, похожих друг на друга, безликих и серых, изредка перемежающиеся парой красных цифр увольнительных или приезда родителей.

Еще один ничем не примечательный вечер и ночь, плавно вписавшиеся в однообразный календарь службы. Подъем. Как обычно, в шесть утра. Не успел проснуться, а уже одеваешь форму на ходу. Плац, утреннее построение. Только вот сегодня что-то не так. Не так, как всегда. Выражение лиц сослуживцев в строю потеряло былую отрешенность, и все они странно смотрят на небо. Тимур протер сонные глаза и тоже поднял голову. Никогда не видел небо такого цвета – фиолетового.

23 Июня 13.24 по московскому времени

Сидел в столовой и лениво ковырял тарелку супа с тушенкой. Аппетита не было, как и у всех остальных. Треть личного состава части отсутствовала, забив лазарет до отказа. Врач, капитан Снесоренко, сказал, что ничего серьезного, разновидность гриппа, но грипп никогда не валил с ног столько служащих одновременно.

В столовую быстрым шагом вошел дежурный по части.

- Через пятнадцать минут построение на плацу.

- «Скорее всего, дело не в гриппе, раз построение проводят в середине дня». - Тимур бросил ложку и направился к окну мойки.

Про небо, сменившее цвет, все молчали, только на утреннем построении провели разъяснение, что это - природная аномалия, связанная с глобальным потеплением и сильными магнитными выбросами на солнце, ионизирующими атмосферу. Телевизор в части выключили. Интернет на удивление молчал. Но непонятное чувство тревоги сворачивало желудок в тугой узел, наполняя живот холодными камнями. Тимур привык доверять своему чутью, порой сильно выручающее его в жизни. Иногда чуйка казалась сверхъестественной, настолько точно она предупреждала о неприятностях.

Бросил взгляд на носки ботинок, сверкающих свежим гуталином, одернул китель вниз, и, поправив ремень, вышел на плац. Военнослужащие уже заполнили площадь ровными коробками взводов. Встал в строй, вытянулся по стойке смирно и чуть закинул голову назад, чтобы не затекала шея. Низкие тучи, затянувшие небо с самого утра, давили и ужасали неестественным фиолетовым цветом. Солдаты, то и дело,

запрокидывали голову вверх и внимательно рассматривали аномалию.

Стоять пришлось долго, подполковник задерживался, в строю начали переговариваться. В один миг все замолкли, услышав четкий стук каблуков, эхом разносившийся по плацу. Подполковник быстрым шагом направлялся к центру строя, за ним, еле поспевая, шел капитан Снесаренко. Военнослужащие вытянулись по стойке смирно, напряжение повисло в воздухе натянутой струной. Командир остановился и развернулся на каблуках.

- Сегодня без формальностей. На территории воинской части объявляется карантин. Отменяются все увольнительные и отпуска, вход и выход на территорию части запрещен. Обо всех случаях даже легких недомоганий, срочно сообщать офицерскому составу. Провести полную дезинфекцию столовой и продовольственного блока. Всему составу получить средства индивидуальной защиты - респираторы. Информация для родственников: в части грипп, закрыли на карантин, максимум две недели. Команда ясна?

- Так точно, товарищ подполковник! - Единогласно громыхнул строй.

- Офицерский состав собирается у меня в кабинете. Остальным пройти в медчасть в порядке очереди. Командиры взводов, принимайте командование!

Командир части развернулся и направился в сторону штаба, в след за ним потянулись остальные офицеры. Сержанты скомандовали выстроиться в колонну по два и солдаты длинным змеем двинулись в сторону медблока, возле которого уже успела выстроиться очередь. Из другой двери здания выходил такой же ровный строй с белыми респираторами на лицах. Тимуру эта картина показалась забавной: маски закрывали лица военнослужащих, превращая их в одинаковые манекены, мерно шагающие строем.

Днем небо оставалось фиолетовым, лишь оттенок стал более интенсивным. Жизнь в части замерла. Солдат разогнали по казармам, и не давали общаться друг с другом. Сержанты и офицеры постоянно находились в расположении, сводя возможность вылезти в соцсети или мессенджеры к нолю. Напряжение нарастало. Срочники начали роптать. Все знали, что лазарет забит, многие почувствовали недомогание и их тут же уводили. Никто не знал, что происходит за территорией части. Тимур пытался позвонить домой, но помещал неожиданно появившийся офицер.

Ночью заступил на КПП. Воздух посвежел, но еще чувствовалась дневная духота. Засунув руки в карманы, ходил по проходной и подталкивал носком сапога маленький камень, невесть откуда взявшийся. До конца смены еще пара часов. Пара чертовски долгих часов. В звенящей тишине небольшой комнаты каждая минута длиться вечность. Тимур старался реже смотреть на часы, надеясь, что прошло как можно больше времени. Но холодные цифры с изуверской точностью отсчитывали секунду за секундой. Глаза так и норовили закрыться, приходилось время от времени тереть лицо ладонями.

Зазвонил телефон на столе КПП, отгоняя дрему.

- Рядовой Юлаев! - Отчеканил в трубку начальник караула. - Сейчас к КПП подъедет «скорая», пропусти и объясни, как проехать к лазарету.

- Разрешите выполнять, товарищ сержант?

Через несколько минут по стеклам КПП скользнули желтые лучи фар. Раздался пронзительный сигнал. Щуря глаза, щелкнул засовом и толкнул тяжелую створку. С легким скрипом ворота открылись. Машина скорой помощи поравнялась с Тимуром и остановилась. Из сумрака кабины выглянул водитель, синяки под глазами и бледная кожа выдавали крайнюю степень усталости.

- Где лазарет? - Охрипшим голосом пробасил мужчина и сплюнул под колеса.

- Вдоль плаца, за казармой налево, первое же здание по правой стороне.

Мужчина окинул взглядом здания и нехотя надавил на газ. Шурша колесами по асфальту, "скорая" скрылась за казармой. Тимур еще несколько минут смотрел на опустевшую дорогу, стоя у открытых ворот и вдыхая оставленные машиной выхлопные газы. Чутье уже не просто подсказывало, орало во все горло.

24 июня 7.12 по московскому времени

Солнце выползло из-за горизонта и начало прогревать еще свежий утреней воздух. Тимур стоял на плацу, молча разглядывая высокие облака. За сутки их цвет не изменился, все такой же пурпурный. Необычная цветовая гамма небосвода удручала и вселяла первобытный страх, вселяя желание забиться куда-нибудь поглубже, чтобы не видеть гнетущее фиолетовое марево.

Построение задерживалось, сержанты сновали между солдат, переписывая присутствующих. Плац необыкновенно пуст - на построение вышло меньше половины состава части. Военнослужащие встревоженно перешептывались, но Юлаев молчал и выглядел совершенно спокойно. Только выглядел. Внутри раздирали страх и сомнения. Телевизоры в части выключены, вся информация поступает только от офицерского состава. «Эпидемии нет, локальная вспышка, захватившая несколько населенных пунктов.» Чутье, интуиция и здравый рассудок подсказывали, что им лгут. Смартфоны изъяли, доступа в интернет нет, проверить информацию нельзя. Никто не знает, что творится дома, здоровы ли родственники и друзья. Неведение вселяло чувство беспомощной злобы. Злобы на себя, на офицеров, и на все государство в общем.

Старший лейтенант суетливо ходил перед строем из стороны в сторону и изредка поворачивался к штабу. Его эмоции тяжело было различить из-за скрывающего лицо респиратора, но и так было понятно, что он нервничает. Так и не дождавшись начальства, строй распустили без распорядка на день. Тимур отправился в казарму, и, сняв сапоги, рухнул в кровать. На службе редко удается безнаказанно поспать днем. Но отдохнуть не дали. Лишь только провалился в сон, громкий голос дежурного по части объявил повторный сбор. На этот раз построением командовал новый полковник. Его лицо сложно было не запомнить – обвисшая физиономия, побитая глубокими оспинами с маленькими поросячьими глазками над белой медицинской маской. Полковник стоял недалеко от служебного автомобиля, выдерживая дистанцию. Рядом с ним мялся на месте майор – высокий, худощавый, с тонким орлиным носом. Полковник приподнял респиратор и заговорил в мегафон.

- Командир части временно не может исполнять свои обязанности. Замещать его буду я – полковник Иваненко. Сегодня в двадцать один ноль ноль, в часть прибудут два ГАЗ-66 и два взвода отправятся на задание. Суть расскажут на месте. Остальному составу - не покидать территории части, и находится в состоянии полной готовности. Так же продолжается строгий карантин. Любое посещение части гражданскими, все контакты по сотовой или стационарной связи под запретом. Нарушение карантина – трибунал. Построение закончено, вольно, разойдись! – Договорив, полковник сел в машину и покинул плац.

Сержанты выстроили два взвода в колонну и отправили в сторону складов, получать амуницию. Оставшихся загнали в учебные классы, повторять давно изученные дисциплины.

Напряжение уже не просто витало в воздухе, оно звенело сотнями колоколов. Офицеры взволнованы и встревожены, говорили на повышенных тонах и часто срывались на крики и ругань. Из-за забора то и дело доносились сирены скорых, пожарных и полиции. Тимур понимал, что происходящее уже переходит рамки простой инфекции. Даже обычно шумные сослуживцы разделились на небольшие группы, рассевшись в разных углах класса и тихо обсуждали происходящее. За дверью послышались шаги, разговоры сразу прекратились. В комнату вошел майор и пристально осмотрел сидящих.

- Через пятнадцать минут на построение. Прием пищи отменяется, получите сухпай. – Выражение лица и голос майора давали понять, что ничего хорошего ждать не стоит.

Предчувствие оправдалось. Весь оставшийся день гоняли по плацу. На бетонной площади не осталось места, не протертого каблуком солдатских ботинок. Лишь в обед дали небольшой перерыв. Есть пришлось прямо на плацу, усевшись на бетон и вскрыв боксы дневных рационов. Как только солдаты справились с пайками, муштра продолжилась. Солнце, скрытое толстым слоем фиолетовых туч, почти спряталось за горизонтом, когда майор сжалился и отдал команду «вольно-разойтись». Обрадовала заработавшая кухня – кто-то из солдат вызвался заменить поваров, начальство не стало спорить. В столовую почти заползали, сил на болтовню не осталось, мечтали только о постели.

Закончив ужин, еле волоча ноги, поплелись из столовой в расположение, со стороны напоминая толпу зомби из дешёвого фильма ужасов. Тишина сохранилась и в казарме, военнослужащие молча принимали душ и укладывались по койкам.

Готовясь к отбою, Тимур вспомнил про два взвода, отправленные на задание. Кровати в дальней части казармы пустовали, значит, солдаты еще не вернулись. После команды «отбой» сон, несмотря на утомительный день, долго не шел. Юлаев лежал, закинув руки за голову и рассматривая трещины на потолке. Мысли в голове носились хаотичным табуном, никак не выстраиваясь в более-менее разумное объяснение происходящему. Тревога о родителях не давала уснуть.

Тишину нарушил дежурный по роте, скомандовав подъем. Спешно натянув китель и затянув ремень, Юлаев побежал к выходу. В двери столкнулся с поднимающимися по лестнице отправленными на задание. Вид у солдат был, словно они вернулись с похорон. У некоторых сильно тряслись руки, как с хорошего похмелья.

Перед казармой на бетонной тропинке собралась половина роты. Построение проводил майор, мерно вышагивая перед строем.

- Смирно! – Все как один, вытянулись и подровнялись. – Сейчас отправляетесь на выполнение задания, секретного. Распространение какой-либо информации повлечёт за собой привлечение к дисциплинарной ответственности. Инструкции – на месте. Получить комплект ОЗК и выдвигаться к машинам. Ответственные - лейтенант Сухорук и старший лейтенант Хвощов. Вопросы есть?

- Никак нет!

- Взвод, к складу, шагом марш! – Майор быстрой походкой направился в штаб, на ходу начиная разговор по мобильному.

Тимур послушно зашагал вперед. Возле склада пришлось немного подождать, пока сонный прапорщик возился с замком. Отборный мат, который обычно поднимал настроение личному составу, сейчас только раздражал. На каждого выдали по полному комплекту ОЗК и четыре автомата на всю группу, в разрез со всеми инструкциями, прямо со склада. Возле КПП ждали две машины ГАЗ-66 с заведенными двигателями. Водители грузовиков, завидев издали прибывающий взвод, побросали сигареты и залезли в кабины. Командующие заданием Сухорук и Хвощов стояли возле открытых задних бортов, заведя руки за спину. Сохраняя тишину, солдаты погрузились в машины и расселись по деревянным скамьям. Никто не разговаривал, не переглядывался, каждый погружен в свои мысли.

Закрыв борт, в кузов забрались сержанты, постучали по кабине, давая команду водителям. Грузовик рыкнул мотором и, набирая скорость, выехал из части.

- Товарищ сержант, сколько ехать не подскажете? – Обратился один из солдат.

- Около сорока минут. Кто хочет, может поспать.

Многие с радостью приняли предложение и, устроившись удобнее, тут же засопели. Хотя Тимуру сегодня и не удалось сомкнуть глаз, спать он не хотел. Молча разглядывая убегающие от грузовика назад дорожные знаки, пытался понять направление движения. Долго гадать не пришлось, крупная перечеркнутая надпись на светоотражающем щите мелькнула по левую сторону дороги. Ехали в город. За всю дорогу встретилось не меньше пяти экипажей скорой, резкий сигнал которых было сложно с чем-то спутать в тишине ночи. Почти все экипажи неотложки двигались в одном с ними направлении. Чем ближе к конечному пункту, тем чаще и чаще доносился пронзительный звук сирены.

Вскоре грузовики сбросили скорость, проезжая шлагбаум, сержанты скомандовали спящим «подъем». Чуть кряхтя, солдаты продрали глаза и попытались размять затекшие от неудобных поз шеи и руки. С громким хлопком откинулся задний борт, и из-под тента кузова, как горох из стручка, посыпались срочники, тут же выстраиваясь в шеренгу.

- Сержантам выбрать двух бойцов для охраны и выдать оружие, остальные стволы - оставить себе. Головой отвечаете за то, чтобы здесь не появилась ни одна живая душа. Оружие применять в крайних случаях, то есть три предупреждения, выстрел в воздух, а потом… ну, в общем, всем знакомая схема, как в карауле. – Лейтенант Сухорук чуть прокашлялся и, не сбавляя темпа, продолжил. – Остальному составу одеть ОЗК и не снимать до завершения операции. Кому поплохеет - нашатырный спирт у Хвощова.

Солдаты нервно переглянулись.

- Команды вольно не было! – Рявкнул Лейтенант. – Надеть ОЗК, выстроиться в колонну по два!

Срочники спешно повытаскивали защитные комплекты и начали натягивать резиновые бахилы. ОЗК пахли старой резиной и одевались с противным скрипом. Немного выбившись из норматива, солдаты, надев противогазы, выстроились по направлению к видневшемуся в сумраке зданию.

Как понял Тимур - строение административного назначения. На это указывал шлагбаум на въезде и одинаковые шторы на окнах первых этажей, но не догадался, для каких целей служит строение. Все стало ясно, когда из низкой металлической двери вышел человек в белом халате с воспаленными от недосыпа глазами под толстыми линзами очков. Лицо врача скрывал плотный респиратор, непривычного для докторов вида. Он подошел к Хвощову и что-то проговорил почти на ухо. Старший лейтенант немного подумал и скомандовал двигаться следом за ним. Обогнув здание по широкой дорожке, вышли к одноэтажному строению с массивной двустворчатой дверью, над которой висела мрачная табличка «морг». У дверей стоял рослый мужчина в темно-синем халате. Увидев приближающихся военных, выбросил недокуренную сигарету и, сплюнув на землю, опустил натянутый на лоб респиратор. Тяжелая дверь открылась, скрипнув петлями. Мужчина повернулся и посмотрел на военных.

- На пол не блевать вот, – он подтолкнул стоящее на кафельном полу ржавое железное ведро. – Или бегите на улицу.

Солдаты не успели прийти в себя от слов работника морга, как резкий сигнал автомобиля заставил вздрогнуть. Два бортовых грузовика выкатились на асфальтовую площадку перед моргом и заглушили моторы. Из кабины одного вылез Хвощов и громко хлопнул дверью. Узнать его можно было только по росту и фигуре, лицо скрывал противогаз.

- Разбиться попарно. – На ходу скомандовал старлей. – И за мной.

Тимур, переглянувшись с доставшимся ему в пару, шагнул в дверь. Вошедшие перед ним сослуживцы уже скрылись за поворотом коридора. Немного мешкая, повернул следом за ними и желудок скрутило в приступе тошноты. Трупы. Много трупов. Так много, что им не хватает места в холодильнике и они сложены друг на друга штабелями. Взрослые, дети, женщины. Все обнаженные с бирками на больших пальцах ног: имя, фамилия, дата рождения и смерти. Черты лиц невозможно рассмотреть, так как тела больше походят на мумии из фильмов ужасов, чем на людей. Высушенная и сморщенная кожа, плотно облегающая кости, почти полное отсутствие волос и никакого трупного запаха. Подавил рвотные позывы и собрав силы, зашагал дальше по коридору. Сзади послышался громкий плюхающий звук, один из солдат не выдержал и, сняв противогаз, начал извергать содержимое желудка прямо под ноги.

- Твою мать! Я же сказал, на пол не блевать! – Патологоанатом с досады хлопнул себя по бедрам. – Убирать сам будешь! Давай быстрее, а то кто-нибудь подскользнётся! Ведро и тряпка у входа в шкафу.

- Рядовой! Сука! Быстро одел противогаз! – Расталкивая всех, в коридор влетел Хвощов, стараясь кричать как можно громче через противогаз. – Быстрее, дебил! Ты приказов не понимаешь! Глотай блевотину, хоть захлебнись, но противогаз не снимай!– Даже сквозь толстые стекла противогаза было видно, как старлей побагровел от злости. – А вы что уставились? Сейчас каждый берет тело, один за руки, второй за ноги, и грузите в машину. Двое: ты и ты, залезли на грузовик и принимаете. Складывать аккуратно, чтобы влезло как можно больше.

Хвощов и провинившийся солдат скрылись за поворотом коридора. Вскоре оттуда донесся звон металлического ведра об кафельный пол и шум набирающейся воды, изредка перекрываемый руганью. Через минуту лейтенант вернулся и, разогнав временный ступор солдат очередной порцией мата, скомандовал выносить тела.

Тимур стоял чуть позади широкоплечего сослуживца и смотрел на труп девушки. Представил, что эта девушка еще совсем недавно была жива, разговаривала, смеялась, плакала, а сейчас лежит здесь на других телах, беззащитно обнаженная и безжизненная. Может она любила и была для кого-то самым дорогим человеком на свете, а теперь это просто бездыханное тело, больше похожее на мумию, которое надо погрузить в машину. Напарник повернулся и кивнул, почему-то именно на это тело. Тимур протянул дрожащие руки и, обхватив тонкие голени, потянул на себя. Напарник взял за запястья, но передумав, перехватил за подмышки. Сухая кожа скрипнула об перчатки защитных костюмов и собралась складками, надломившись в местах изгиба. Стянув труп с груды, понесли наружу к машине.

Юлаев хотел, как можно быстрее избавиться от этого тела. Другие волновали мало: старики, мужчины, не важно, именно этот труп вызывал панический страх. При одном взгляде на неестественно запрокинутую голову, грудь сдавливали тугие тиски удушья. И раньше приходилось видеть мертвецов, как и любому другому человеку. Похороны, телевизор, несчастные случаи, многое в жизни заставляет воочию столкнуться со смертью, но держать в руках труп девушки… Так не должно быть. Умирать могут мужчины на войне, старики от болезней, кто угодно, но не молодые, полные сил и жизненной энергии. Молодость полностью противоречит самому понятию смерти. На секунду показалось, что несут его самого, высохшего, с выпавшими зубами и безобразно качающейся в такт шагов головой. Такое вполне может случиться, он не вечен, и смерть не делает скидок, она просто хладнокровно выполняет свою работу.

Задумавшись, чуть не споткнулся об тело полной женщины лет пятидесяти, которое двое солдат положили на пол, остановившись передохнуть. Кое-как устояв на ногах и не выронив труп, выругался сквозь зубы и продолжил идти. Возле грузовиков уже стояли несколько пар с телами в руках, ожидая, когда у них заберут ношу. Двое солдат в кузове принимали и аккуратно складывали вдоль бортов высохшие мумии. Когда подошла их очередь, Тимур с напарником передали тело и отошли от грузовика.

- Эта легкая совсем, давай не будем тащить. – Обратился срочник в кузове ко второму.

- Давай, всех таскать будем, под утро без спины останемся.

Слегка раскачав, солдаты небрежно швырнули труп через весь кузов. Тело с глухим стуком рухнуло на голый метал, и застыло в неестественной позе, словно поломанная марионетка, которую отбросил в сторону кукловод. Тимур минуту стоял и смотрел на гору того, что недавно было живыми людьми, пока его не окрикнул сержант. Продолжил работать на полном автомате, таская тела из морга к грузовику без эмоций и чувств.

В расположение вернулись за час до рассвета. ОЗК заставили снять еще до въезда в часть, где их закинули в контейнер на кузове ЗИЛа и увезли.

“Скорее всего сжигать” - подумал про себя Тимур.

Два взвода с мертвенно-бледными лицами зашли в казарму и, приняв душ, молча улеглись в койки. Уснуть этой ночью никому не удалось.

25 июня

Наступивший день по степени безумия не уступал прошедшей ночи. Юлаев не успел отойти от погрузки тел, как в казарме начался полный дурдом. Большая часть солдат слегла с температурой, диарей и сильным потоотделением. Стоило пожаловаться на плохое самочувствие, пара офицеров в ОЗК тут же уводили заболевшего. Ближе к полудню из тридцати человек осталось всего десять. Никто не уснул, несмотря на бессонную ночь. Солдаты пытались добиться хоть какой-то информации от офицеров, но те упорно молчали и держали в неведении. В обед с улицы раздались крики и автоматные выстрелы, вызвав в расположении переполох. На шум забежали офицеры в защитных костюмах. Долго не церемонясь угомонили самых рьяных парой пинков.

Тимур нервничал, от постоянного стресса болел желудок и подкатывала тошнота. Пытаясь унять мандраж, то лежал на кровати, то бродил по казарме из стороны в сторону. Понимал, что все встало с ног на голову, но ничего не мог сделать. Душой давно был дома, с родителями, но физически не мог вырваться из части. Армия, о которой так мечтал, превратилась в тюрьму. Вспомнил рассказ дяди, который работал на крупной птицеферме. Эпидемия птичьего гриппа, прошедшая несколько лет назад, зацепила их предприятие, все поголовье птиц подлежало уничтожению. Пернатых заперли и не кормили весь день. Затем подогнали грузовики, с рассыпанным тонким слоем по днищам кузовов кормом. Куры бросились к еде, но как только машины забились до отказа, их вывезли за город и, выгрузив в огромную яму, раскатали бульдозерами. Вот и Тимур сейчас себя чувствовал такой курицей. Осталось дождаться своего грузовика с едой, ямы и бульдозера.

Хотелось курить. Постоянно облизывал и закусывал губу, но последние сигареты кончились еще вчера, а новые взять негде.

После обеда, которого не было, в казарму вошел офицер. Капитан Свердлов, имя которого Тимур не запомнил. Вид у капитана изможденный. Глаза глубоко запали, белки покрылись сеткой красных сосудов. Стянув с лица медицинскую маску, офицер закурил прямо в казарме. Солдаты замерли в ожидании.

- Так, ребят. Тут полная хрень творится. Пол штаба слегло. Половина оставшихся за то, чтобы распустить вас по домам, половина против. Советую пока сидеть и ждать приказа. – Свердлов прокашлялся, голос звучал тихо и сипло. – Постараемся отправить вас. Мойте чаще руки, реже выходите на улицу, и вот эту фигню, — офицер указал на маску, — носите, хоть и дышать в ней тяжко.

- Товарищ капитан! – Сержант вышел из толпы, натягивая китель на ходу. – А что это за зараза?

- Без понятия. Никто не знает откуда она и как передается. Думаю, это вирус. Может биологическое оружие. Вы небо видели? – Свердлов докурил, затушил об каблук, осмотрелся по сторонам, и не увидев урны, сжал бычок в руке. – Ни черта не знают, а люди мрут.

- Много умерших? – Рядовой Ильясов, сослуживец из Казани, привстал с кровати, и встревоженно посмотрел на офицера.

- Врать не буду, очень много. Я такого за всю жизнь не припомню. Только давайте без паники. Вы, как-никак, солдаты. Пока ждите приказа. И это… - Капитан обвел взглядом всех в казарме. – Берегите себя.

- А что за выстрелы были? – Сержант озвучил вопрос, который волновал всех.

- Там… - Свердлов на секунду замялся, потом махнул рукой и продолжил. – Смена караула решила дезертировать. Два или три солдата. Разводящие помешали. Постреляли немного. Один двухсотый. Другие вроде целы. Дураки. Теперь в карауле только офицеры. Оружейку закрыли. Так что не повторится.

- Товарищ капитан. – Тимур встал с койки и обратился к старшему по званию. – А сигаретой не угостите.

Офицер молча бросил пачку через всю комнату, и вышел. К Юлаеву тут же подбежали несколько сослуживцев и разобрали почти всю пачку. Себе оставил всего две сигареты, одну убрал в тумбочку, с другой подошел к окну. Открыв, закурил, втянув полные легкие, и закрыл глаза. Сигаретный дым приятно прокатился по горлу, наполняя рот горьким вкусом. Рядом встали несколько сослуживцев и так же молча закурили. Все смотрели на небо фиолетового цвета и молчали. Курил медленно, делая маленькие затяжки и по долгу удерживая дым в легких. Оставив половину, Тимур осторожно затушил сигарету, и, вернувшись к койке, убрал в тумбочку.

Голова отказывалась соображать. Мысли хаотичным роем метались внутри черепной коробки, сбивая друг друга и превращаясь в кашу. Сейчас все солдаты в подвешенном состоянии, но офицер дал хоть какую-то надежду. Немного обрисовалась картина и стало известно, чего примерно ждать. Если командование распустит по домам, то будет проще. Если же запрут, то надо выбираться самому, тихо, без шума. Дом важнее чем армия. Все юношеские мечтания о службе и так давно разбились армейскими реалиями, а теперь вообще чувствовал себя загнанным в клетку.

Время тянулось как кисель. Тимур пытался хоть как-то убить ожидание и избавиться от круговерти мыслей, но выходило плохо. Сослуживцы тоже старались занять себя как могли: кто-то спал, кто-то, сбившись в кучку, громко обсуждал происходящее.

День, как долгая и выводящая из себя песня по радио – и бесит, и переключить нельзя. Юлаев не находил себе места в четырёх стенах. Из казармы не выпускали. Поставили перед входом дежурного офицера с оружием. Ближе к пяти принесли и раздали дневные рационы. На вопросы никто не отвечал, обрубая короткой фразой: «В части карантин, выход с территории запрещен».

Тревога переросла в общий нервоз. Несколько раз возникали драки. Напряжение висело в воздухе, не давая ни отдохнуть, ни поспать. Незнание убивало. Сигарет нет, закончились еще в обед. На отбой просто отключили общее освещение, дежурный заходил каждые пятнадцать минут, проверяя личный состав. Никто не спал.

26 июня.

Утро ничем не лучше ночи. Стойкое ощущение, что про них забыли, бросили на произвол судьбы, даже рационы никто не принес. Офицер, уже другой, не тот что вчера, все так же дежурил у входа. На попытку солдат узнать хоть что-то, огрызнулся: «Свалили обратно, и сидите тихо!»

Ближе к обеду, резко распахнув дверь, в казарму вбежал капитан Свердлов. Китель растрепан, на правом плече камуфляж окрасился в бордовый. В руках АК-74.

- Быстро, кто домой, бегом из казармы! – Проорал офицер.

Тимур подскочил на кровати и бросился к тумбочке за вещами. Сердце застучало в сумасшедшем ритме. От волнения бросило в жар и холод разом.

- Вещи на хрен. Я сказал быстрее на улицу! – Свердлов постоянно озирался на площадку перед казармой и здание штаба.

Юлаев схватил китель, кое-как натянул ботинки, и даже не зашнуровавшись, выбежал на улицу. Следом за ним устремилась половина сослуживцев. Прямо перед дверями - заведенный КАМАЗ с тентом. Задний борт откинут, внутри несколько офицеров, сидящих рядом с большим количеством ящиков и мешков.

- Быстрее, в машину! – Подгонял сзади капитан.

Как только нога последнего оторвалась от бетона, машина тронулась с места и набирала скорость, двигаясь в сторону КПП. Тимур осмотрел сидящих: суровые и сосредоточенные лица, молчат, у старших по званию в руках автоматы. Капитан Свердлов едет в кабине, расспросить о происходящем некого, сидящих в кузове офицеров не знает.

Перед КПП грузовик притормозил. Тимур ожидал чего угодно, в голове рисовались картины, как в боевиках: машина берет на таран стальные ворота, они уносятся по улице, в след стреляют выбежавшие из КПП. Но услышал лишь скрип открывающихся ворот и в кузов запрыгнули еще трое ребят, судя по красным повязкам на плече, дежурные. КАМАЗ заревел и затрясся, набирая скорость.

Солдаты, сжавшись на лавке в кузове, выглядели как брошенные дети. Растерянные, подавленные, встревоженные. Никто не знал, что произошло, почему все так быстро, почему капитан в крови. Тимур на секунду пожалел о спонтанном решении, но вспомнил главное слово, которое подкупило – дом!

Сидящий рядом офицер достал пачку и закурил, молча протянув сигарету. Щелчок зажигалки, затяжка, привычный горький дым во рту. Мысли немного прояснились, сердце сбавило темп. На секунду представилось, что они просто едут строить очередному генералу загородный дом. Накатило мнимое успокоение. Но нависающее небо фиолетового цвета, офицеры с лицами, словно на войне, и оружие в их руках, вернули в реальность.

Майор открыл стоящий рядом ящик, достал лежавший в нем семьдесят четвертый, пристегнул магазин, передернул затвор, и, поставив на предохранитель, протянул Тимуру.

- Держи, может пригодиться.

Юлаев взял автомат за прохладное пластиковое цевье и поставил перед собой на приклад. Осмотрел его по сторонам. Почти новый, краска еще не стерлась на гранях, под предохранителем видны следы масла, пластик на рукоятке не затерт. Оружие в руках внушало спокойствие и уверенность, словно это волшебная палочка, которая спасет даже от инфекции. Положив АК на колени, перекинул ремень через шею и подтянул его по длине.

- А патроны еще есть? – Спросил, забыв об уставном обращении.

- Есть, остановимся, дам. – Ответил офицер, передавая автоматы другим солдатам.

Ехали около часа, в полном молчании, только курили и смотрели на пустую ленту дороги. Очень мало машин. Настолько, что Тимур реагировал на звук каждой проезжающей мимо. Улицы пусты, людей почти нет. Ожидал погони, суеты, кордонов в химической защите, вертолетов, но нет ничего.

Проехали дорожный знак «выезд из города» и через полчаса КАМАЗ сбросил скорость и свернул с трассы. Выкатившись на проселок, остановились в поле возле лесополосы. Солдаты высыпали из машины и разминали затёкшие ноги. Капитан Свердлов выпрыгнул из кабины и осмотрелся.

- Так ребят, давайте немного опишу, что произошло. – Он закурил сигарету и глубоко затянулся. – У нашего полковника крыша протекла. Я и часть офицеров уговаривали его распустить личный состав, но он до последнего стоял на полном карантине. Идиот. Большую часть уже скосило, а он уперся как баран. Сказал, что любого попытавшегося покинуть часть, будет судить по законам военного времени: дезертирство – расстрел на месте. Половина офицеров его поддержала. Была небольшая заварушка. Даже постреляли. Заперли их в штабе. Разобрали машины, затарились на складе, дальше вы сами знаете.

- Товарищ капитан!

- О субординации можешь забыть. – Капитан сделал несколько больших глотков из фляги. – Просто Алексей, или Леша.

- А… Алексей. – Сержант с трудом переборол выработанную до автоматизма привычку. – А что дальше делать? Нас же теперь дезертирами признают.

- Блин, совсем забыл. Вы же там как в бочке сидели, ничего не знаете. Эпидемия везде, по всей планете. Болеет уже больше половины людей в мире. – Солдаты раскрыли рты от удивления. – Да, всего за два дня. Уже половина. Очень много смертельных случаев. Никто не знает, что это за хрень. Температура, диарея, сильная жажда, и всё - обезвоживание. У кого сердце не выдерживает, у кого почки. В части знаешь сколько умерло? До хрена. Так что, забудь про армию. Никому вы не нужны, весь штаб дивизии слег. Никаких команд сверху не поступало. Мой вам совет - дергайте домой. У меня дома жена и дети, я к ним еду, кто в сторону Туапсе, могу подбросить.

Юлаев и еще семь человек подошли ближе.

- Тов… Алексей, я из Геленджика, нам по пути. – Тимур встал ближе и сжал в руках автомат.

- Я из Сочи.

- Горячий Ключ.

- Краснодар.

- Новороссийск. – Подхватили остальные солдаты.

- Хорошо, кто со мной, те оставайтесь. Остальные, вольны поступать, как хотите. С транспортом беда, вчера вечером весь общественный престал ходить, как городской, так и междугородний. Поезда тоже отменили. Могу только рационов дать, патронов, спальники. Взяли с запасом. Подгребайте к бортам, сейчас раздадим.

Часть солдат получили по несколько магазинов, уложили в вещмешки сухпайки, спальники, разбились на небольшие группы и, попрощавшись, ушли к дороге.

Восемь срочников, один офицер, которого Тимур не знал, Свердлов и водитель остались у машины.

- Так, бойцы. Вы тоже разберите необходимое. Перекусите, сегодня же не кормили. Через полчаса выезд. Первая остановка - под Краснодаром. Заезжать в город не будем, заночуем на трассе. Ночью ехать опасно, да и не спали мы ни хрена, дежурили, и день был, врагу не пожелаешь. А завтра уже доберемся.

- Алексей. – Тимур подошел ближе к офицеру. – Спасибо.

- Да ладно тебе. – Свердлов пожал протянутую руку.

Часть 1. Глава 2. Саша.

Глава 2. Саша.

22 июня

Москва

И без того горячий воздух еще сильнее накалялся от множества работающих автомобильных двигателей и, колышась, поднимался над асфальтом. Пробка стояла около получаса, лишь изредка, с черепашьей скоростью, продвигаясь на несколько метров вперед, словно дразня водителей. Серебристый спортивный Мерседес нервно моргал аварийками и пытался протиснуться вперед. Покрытые городской пылью ВАЗы и дешевые иномарки жались к обочине, боясь поцарапать дорогого «немца».

Саша нервничал, опаздывал на встречу с Олегом и Оксаной, а опаздывать он не любил. Руки нервно бегали по матовой коже руля, постукивая в такт музыке.

- Да какого черта вы все стоите! - Вдавил клаксон до упора, оглашая пробку пронзительным сигналом.

Словно услышав, машины, мигнули красными огнями стоп-сигналов и поползли вперед.

- Наконец-то!

Выбравшись из душной пробки, иномарка понеслась по широкому проспекту, превышая все мыслимые ограничения скорости. Лежащий на пассажирском сидении телефон залился мелодичной трелью. На экране высветлись две буквы - "О.Д".

- Олег, я уже лечу. – Ответил по громкой связи. - На Ленинском как всегда в пробке застрял. Минут через десять буду.

- Давай быстрее, не могу долго ждать. - Ответил низкий мужской голос.

- Подождешь. - Положил трубку и сильнее вдавил педаль газа.

Сочная листва дубов и кленов, росших вокруг элитной многоэтажки, заиграла всеми оттенками зеленого, отражаясь на лобовом стекле. Припарковавшись рядом с входом, небрежно закрыл машину и взбежал по ступенькам. Мрамор, сталь и зеркала - все говорит об элитарности. Консьержка, сидящая за толстым стеклом, осмотрела с головы до ног. Молодой человек, стильная прическа, одет в легкие белые брюки и голубую футболку. Гость не вызвал никаких подозрений и она снова уткнулась в потрепанные страницы дешевого детектива. Вызвал лифт и начал нервно переминаться с ноги на ногу. Красные цифры этажей на табло сменялись с гнетущей медлительностью, словно кабина сползала вниз, как улитка по стене. От нетерпения начал царапать металлические двери ключом, пока они не разошлись в стороны. Из просторной кабинки вышла пожилая женщина в цветастом платье с маленькой девочкой за ручку. Саша окинул их презрительным взглядом и, заскочив в кабину, несколько раз нажал кнопку нужного этажа. И снова лифт пополз со скоростью сонного ленивца, цепляющегося когтистыми лапами за перекрытия этажей. Саша вдавил кнопку и держал, пытаясь заставить чертов механизм ехать быстрее. Не дожидаясь, когда двери до конца откроются, прошмыгнул в широкий коридор и свернул к знакомой двери. Молочно-белая, стилизованная под деревянную. Нажал три раза на звонок, и сразу позвонил по телефону Олегу.

- Открывай. Это я.

- Ты один?

- Нет, блин! Со мной бригада "маски-шоу"! Открывай!

Раздался негромкий щелчок, дверь слегка приоткрылась, медленно, демонстрируя свою массивность. Потянул за ручку и вошел в квартиру. Прямо за дверью - гостиная с белыми стенами и мебелью, по размеру больше похожая на банкетный зал в отеле. Пахнет свежим воздухом с легкой примесью цветочного аромата. Из всей мебели выделяется черный журнальный столик, стоящий посередине, рядом с кожаным диваном, на котором сидит высокий худощавый мужчина с легкой проседью в волосах, одетый во все белое и сливающиеся с интерьером как хамелеон. Рядом с ним женщина в узком белом платье, с черными волосами, гладко зачесанными назад и заколотыми на затылке.

- Опаздываешь, Александр. - Мужчина изогнул губы в легкой ухмылке и бросил на диван смартфон.

- Давай к делу. У меня мало времени. - Саша вытер вспотевшие ладони об брюки и опустился в кресло напротив.

- Рядом с тобой.

Опустил руку за кресло, достал узкий кожаный дипломат. Положив на столик, открыл крышку. Внутри аккуратные пакеты с белым порошком и синими таблетками, тесно прижимаются друг к дружке, словно родные.

- Можешь проверить. - Олег откинулся на спинку и достал из пачки сигарету.

Саша поднял взгляд на Олега и захлопнул крышку чемодана. Увесистая пачка евро, которая до этого оттягивала карман брюк, перекочевала на столик. Весело звякнула золотая скрепка, сжимающая купюры.

- А вот это я, пожалуй, заберу. - Снял скрепку, и деньги рассыпались широким веером, резко выделяясь на черном фоне и наполняя воздух запахом свежих банкнот. Девушка собрала в стопку и пересчитала.

- Кстати, у меня скоро новый товар будет. Название еще не придумали. Кто пробовал, говорят, эффект потрясающий. - Олег, слегка приоткрыв рот, выпустил клубок дыма. - Попробовать хочешь?

- Бесплатно?

- Угощаю.

Достав из кармана серебряный цилиндр, Олег положил его на стол. Саша открутил крышку цилиндра и высыпал на стекло небольшую горку белого порошка. Пластиковой картой растянул длинную дорожку. Наркотик похож на белую пыль, крупицы которой блистают в лучах света как бриллианты. Трубочка. Вдох. В носу слегка защипало. В глазах, как в старом телевизоре, настроилась резкость. Контуры комнаты обрисовались четче, контраст между белым и черным начал резать глаза. Поднялся с кресла, и на секунду показалось, что сейчас выпрыгнет до потолка. Тело двигается как механизм: резко, четко, без ненужных жестов.

- Хорошая вещь. Почем?

- С ценой еще не определились. Взял на проверку качества.

- Если что, держи меня в курсе. Обязательно прикуплю.

Саша поднял дипломат, по ощущению ставший намного легче. Олег проводил к выходу и закрыл за ним дверь. Все тело переполняла энергия и жажда движения. Нажав кнопку лифта, немного подумал и пошел вниз по лестнице пешком, спуск в кабине находился сейчас в другом временном пространстве. Ступени сами прыгали под ноги и несли вниз. Холл, консьержка в очках и контраст кондиционированного воздуха с жаром улицы. Солнце больно ударило по расширенным зрачкам, спасли только тонированные стекла Мерседеса. Кнопка старта двигателя мягко утонула, рык двигателя, ароматизатор в салоне смешался с запахом разогретой кожи. Быстро нашел любимый трек в плеере и включил музыку на всю громкость. Руки плясали по баранке замысловатый танец, словно существовали отдельно. Попытался их остановить, но понял, что не может, да и не хочет. Движение и перестукивания пальцев гипнотизировали и вгоняли в состояние транса. Глухие удары баса из колонок разгоняли кровь по организму, заставляя сердце биться в ритм. Все тело превратилось в сплошной пульсирующий сгусток энергии, ищущий применение.

Серебристый «немец» летел по проспекту, навстречу падающему с зенита солнцу. Саша ехал в поисках новых ощущений, которых жаждало тело.

Через час стоял за барной стойкой в еще закрытом ночном клубе. Бармен суетливо протирал хайболлы, готовясь к открытию и разговаривал через плечо. Официанты суетились между столиками, протирая, убираясь, готовя зал к приходу гостей. Ди-джей настраивал оборудование. Заведение дышало предвкушением шикарного вечера.

- В этот раз столько же, сколько и в прошлый?

- Нет, я синих больше взял. Прошлую партию быстро разобрали, сам говорил, что не хватило. – Саша с трудом мог усидеть на стуле, тело разрывала необходимость движения, пальцы плясали по стакану с коктейлем и барной стойке.

- Хорошо, тогда должно на неделю хватить. Оставил там же?

- Да, на кухне, в емкости с рисом, внизу в пакете.

- Хорошо. Деньги, как обычно. Через пару недель, на карту, по документам - зарплата за промоушен.

- Странно, что никто не удивляется такой зарплате.

- Думаешь, ты один здесь деньги отмываешь? Вообще, половина клубов только для этого и открыта. Вечер где планируешь провести?

- Еще не знаю, движа хочется. Новым стаффом закинулся. Бодрит шикарно.

- Так оставайся. Ди-джей из Германии приехал, полный клуб будет. Через пятнадцать минут откроемся. Выпивка за счет заведения.

- Ну раз за счет заведения, то уговорил! – Саша резким движением заглотил содержимое стакана и подоткнул его к бармену. – Наливай еще!

5.42 по московскому времени

Разум начал постепенно возвращаться. Мутные очертания выстроились в интерьер. Вспышки стробоскопов больно ударили по воспаленным глазам. Кроме него на танцполе почти никого нет, как и в самом клубе, лишь несколько подвыпивших компаний жмутся по столикам вдоль стен. Энергия, которая переполняла весь вечер, утекает в пол, и истощенное тело не может сдвинуться с места. Да что там тело, даже веки тяжело открыть полностью.

Собрав остатки сил, зашагал к стойке бара и рухнул на стул. Пересохшие губы слиплись, язык присох к небу, не позволяя сказать ни слова. Бармен окинул сочувствующим взглядом и протянул стеклянную бутылочку Спрайта с запотевшими боками. Ледяная шипящая жидкость смочила горло и показалась на вкус божественным нектаром. Саша опустил взгляд на часы, стрелки почти соединились на цифре шесть. Память отрывками прокрутила ночь: шоты, девушки, танцы, дорожка, опять девушка, секс в туалете, танцы. От прежнего прилива сил не осталось ни следа, накрыл отходняк. Организм кричал о необходимости отдыха, единственное, что заставляло хоть как то двигаться - стремление попасть в душ и рухнуть в постель. Нащупав в кармане ключи и пошел к выходу, морщась от запаха перегара и пота. Яркое утреннее солнце осуждающе заглянуло в глаза, отозвавшись резью. Руки судорожно пробежались по карманам в поисках очков - пусто. Не оказалось их и на голове. Скорее всего, потерял в клубе, но возвращаться и искать, не было никакого желания и сил. Скривился от обиды и злости - очки подарил отец, и по любому спросит про них. Машина послушно отозвалась двойным сигналом. Дверь открылась, приглашая в уютное нутро. Внутри душно, но уже через минуту климат-контроль обдал струями прохладного воздуха, смягчая самочувствие. Вдавил педаль газа. Перед глазами плыло, толком не различал дорогу. На выезде с парковки не заметил поворот, влетев передним бампером в ограждение.

- Твою мать! Что за херня! – От злости перепутал педали тормоза и газа, сминая бампер и капот в гармошку.

Оглушающий хлопок и сильный удар по носу. Саша замахал руками, пытаясь избавиться от непонятной субстанции, чуть не вырубившей его. Только когда она сдулась, понял, что сработала подушка безопасности. Кое-как выбравшись из машины, осмотрел повреждения. Бампер и капот под замену, возможно и радиатор. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Асфальт засыпало соколками пластика и фар. Облизнув губу, почувствовал солоноватый вкус и ощутил боль в разбитом подушкой носу.

- Ну и хрен с вами! – Он сплюнул под колеса авто и зашагал в сторону дороги.

Из клуба выбежал охранник и закричал в след, перемежая слова матом. Саша поднял руку со средним пальцем и даже не повернулся. В голове пульсировало большими неоновыми буквами: «Домой, домой, домой». Остальное потом. Как только вышел на бордюр и поднял руку, сразу остановилась потрепанная девятка.

- Домой! – Саша завалился на заднее сидение, протертое тысячей задниц почти до дыр, лениво махнул рукой и запрокинул голову на подголовник.

- Куда домой, адрес скажи?

- Ты че, тупой? Я сказал - домой, для непонятливых: Звенигородский переулок, дом номер восемь. Может еще этаж и номер квартиры?

Водитель проглотил оскорбление молча, злобно зыркнув взглядом. Получасовая поездка показалась пыткой. Воздух внутри раскалился как в сауне, воняло забитым фильтром салона, колбасой с чесноком и бензином. Без того пересохший рот превратился в обезвоженную пустыню. Казалось, что он заперт в душной машине, как в тюрьме, и его тело высохнет, словно мумия еще до того, как они куда-то приедут. Но из-за поворота появился знакомый силуэт элитной высотки. Опустив заднее стекло, кивнул охраннику чтобы открыли шлагбаум. Таксист остановился возле подъезда и молча повернулся. Саша приподнялся на сидении и начал рыться в карманах. Отыскав смятую тысячную купюру, небрежно бросил таксисту и вылез из машины, громко захлопнув дверь. Консьержка выбежала на встречу и спросила не нужна ли скорая, рассматривая следы крови из разбитого носа, но он прошел мимо, небрежно отмахнувшись. Ввалился в кабину лифта, и оперся на приятно прохладную стенку. Цифры этажей на кнопках плыли перед глазами, интуитивно нажал свою. Все-таки иногда хорошо жить на третьем этаже, кабина лифта вызывала приступ клаустрофобии, необходимость подниматься хоть на несколько этажей выше, вынудила бы идти пешком. В квартире живительная прохлада и легкий запах ванили. Ввалился, споткнувшись об обувь у порога и пошел по коридору, отталкиваясь от стены к стене, как матрос во время качки. В своей спальне рухнул на кровать, даже не сняв обувь. Первые несколько секунд еще подумывал о походе в душ, но единственное на что хватило сил - сделать несколько больших глотков из бутылки, стоящей рядом с кроватью. Напившись, отшвырнул минералку, даже не закрыв, и последнее, что увидел, перед тем как отключится - выливающуюся на ковер воду. Даже не обратил внимания, на пурпурный цвет утреннего неба.

23 июня

Просыпаться не хотелось от слова «совсем», даже несмотря на громкие голоса в прихожей. Старательно цеплялся за размытые фрагменты сновидения, но сон все равно с каждой секундой таял, как сладкая вата, а явь становилась все отчетливее, вместе с мерзостным самочувствием. Последней каплей пробуждения стал звонок телефона в коридоре.

- Твою мать! Нельзя там потише? – Резко сел на кровати и сразу пожалел об этом - импульс боли ударил в виски, отозвавшись во всем теле.

С трудом сняв туфли с затекших ног, Саша выбрался из спальни и замер. В прихожей - люди в форме скорой помощи разговаривают с отцом.

- Что здесь происходи…. – Александр осекся, встретив взгляд отца.

- Мы постараемся стабилизировать ее состояние, сейчас поступает множество больных с такими же симптомами. – Врач нервно пригладил усы. – Пока вакцины против вируса нет, нам не известна его природа и способы передачи. Обещают в скором времени создать, до этого времени будем стараться поддерживать состояние вашей супруги в норме. Ее как можно скорее надо доставить в стационар, так что мы поедем, Юрий Павлович. Я буду держать вас в курсе всех изменений.

- Хорошо, Владимир Иванович, я приеду через несколько часов.

- Я бы не советовал, она будет лежать в инфекционном отделении, где сейчас много больных. Мы, конечно, поместим ее в отдельную одноместную палату, но риск заразиться все равно велик. В связи с большим количеством заболевших введут карантин. Вас, как контактировавших, это тоже скорее всего коснется. Так что потерпите несколько дней, потом сможете навещать.

- Ладно. Только, пожалуйста, сделайте всё, что в ваших силах. Любые лекарства, аппаратура, все что понадобиться, только верните ее быстрее домой.

- Да, Юрий Павлович. Мы сделаем всё, что сможем, поверьте. До свидания!

Когда входная дверь захлопнулась за спиной медиков, Саша готов был дать голову на отсечение, что отец его сейчас убьёт. Давно не видел в глазах своего старика столько ненависти и злости. Даже в тот день, когда папа первый раз вез его в реабилитационную клинику с сильнейшей передозировкой, серые глаза были больше наполнены жалостью и грустью, чем гневом.

- Па, что случилось. – Отойдя с пути отца, он попытался хоть как-то разрядить обстановку.

Юрий Павлович молча прошел в кухню и сел за обеденный стол. Безразличный взгляд направлен в окно, пальцы монотонно стучат по корпусу смартфона.

- Пап, ну может, скажешь? – Саша зашел следом и оперся спиной на холодильник.

Опять этот переполненный ненавистью взгляд, пронизывающий до самых глубин души. Саша невольно поежился.

- Тебе сказать, что случилось? – В голосе отца прозвучали нотки презрения. – Пока ты, как последняя собака, ловил отходняки, твоя мать в соседней комнате мучилась с температурой под сорок. Она звала тебя, просила принести лекарств и воды, сама не могла даже с постели встать. А твое жалкое создание ничего не слышало. У тебя вместо мозга – каша из дерьма и наркоты.

- Но… Но… а где же был ты?

- Я в это время летел над Атлантикой, заключил контракт в Штатах. Я работал, хотя ты не знаешь, что это такое. Деньги зарабатывал. А ты готовься, с первым призывом потащишь свою тощую задницу в военкомат. Никаких рехабов, пусть тебе в армии всю дурь из башки выбьют. И поверь, если с твоей матерью случится, что-нибудь серьезное, ты всю жизнь будешь вагоны разгружать или на кладбище ямы рыть. Я не только заберу всё, что дал, но и сделаю так, чтобы ты не смог ничего добиться в этой жизни. Будешь зубами себе гроши на пропитание выгрызать. – Юрий Павлович снес со стола все, что на нем было, и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Через минуту за окном послышался звук сигнализации и шум уезжающего автомобиля. Саша так и остался стоять на кухне, прислонившись спиной к холодильнику. Слезы обиды и злости душили, не давая нормально дышать.

«Отправит в армию? Да пошел он на хер! Мне было не легче, чем матери. Чуть не сдох. Самого-то дома не было. Контракт, ага, так и поверил. А если бы мы на пару тут помирали? Что бы он тогда сказал? Нашел козла отпущения. И вообще, я не сиделка, чтобы постоянно выполнять чьи-то приказы. Я вправе проводить время так, как хочу. В армию! Пусть только попробует, тиран хренов!»

Набрав стакан воды, Саша запил таблетку от головной боли и вышел в коридор. Натягивая мокасины, похлопал себя по карманам в поисках ключей. Вспышкой перед глазами, промелькнула картина с разбитой машиной, и Саша с досады ударил в стоящий рядом шкаф кулаком. Боль резким порывом пробежалась по всей руке и погасила приступ гнева. Достал из кармана брюк телефон и набрал номер друга.

- Ник, привет. У меня проблемы небольшие, не можешь меня забрать сейчас? Да, я тебе потом все расскажу. Ага. Ну, разбил вчера. Короче приезжай, хватит болтать. Давай, жду.

Снимать обувь не хотелось, и он уселся прямо на полу в коридоре. Прохладный кафель чувствовался даже через брюки. Каждая минута, проведенная в ожидание друга, тянулась мучительно долго и только разжигала злость и обиду. Вспомнил взгляд и голос отца, который еще никогда прежде так с ним не разговаривал. Хлипкий фундамент веселой жизни дал трещину. Уверенность, что отец будет терпеть любые его выходки, улетучилась. Саша был единственным ребенком в семье и достаточно поздним. С самого детства мать баловала любимого сына, и он привык, что мир крутится вокруг него одного. Любая прихоть и каприз исполнялись моментально. Отец изредка пытался высказаться против, но мама, с её мягким голосом и безмерной любовью к единственному сыну, тут же разбивала все его противоречия. Позже, уже в более сознательном возрасте, понял, что отец шел на компромисс больше из любви к матери, чем к нему, но тогда казалось, что они готовы разбиться в лепешку на потеху отпрыску. Жизнь родителей не всегда была богатой. Голодная и злая юность в перестроечное время по коммуналкам и общежитиям. Вместе прошли через всё препятствия, на своем горбу таща зародыш тогда еще скудного бизнеса. Совсем молодой Алене Васильевне пришлось посидеть и на воде с хлебом, и поработать продавцом в ларьках, чтобы хоть на что-то жить, пока супруг вкладывал все силы в дело. С годами его упорство дало результаты, и бизнес расцвел. Добившись достатка, Юрий Павлович показал всю ширь своего благородства и сполна отплатил жене за верность: заграничные курорты, вещи от кутюрье и дорогие украшения. Но ей не был нужен пафос и лоск. По-настоящему она расцвела, когда наконец-то смогла забеременеть. Ребенок стал самым большим счастьем в ее жизни. Понимание того, что после всех мучений их сын родится в достатке и ни будет знать нужды, сделала её самой счастливой женщиной и окупило тяжелые годы. Но палка благополучия оказалась о двух концах, и поняли родители это слишком поздно. Первые сигналы прозвучали еще в подростковом возрасте, когда в карманах одежды ребенка начали находить не только сигареты, но и легкие наркотики. На уговоры родителей завязать, сын реагировал приступами агрессии и бесконечными обвинениями в нелюбви. После каждой такой сцены Алена Васильевна уходила почти на месяц в депрессию и сильно болела сердцем. Сергей Петрович решил для себя, что здоровье и жизнь жены ему дороже, и решил просто игнорировать выходки сына. Такой нейтралитет сохранялся до сегодняшнего дня.

Звонок в дверь заставил Сашу вздрогнуть и резко встать на ноги. За дверью ждал Никита, друг с университетских пор.

- Ты что уснул? Выглядишь вообще неважно. – Спросил Никита.

- Да вчера всю ночь гудел, теперь расплачиваюсь. Ладно, пошли.

- А дома никого? Я в туалет хочу, умираю!

- В кафешке сходишь, поперли, уже тошнит от квартиры. – Захлопнув дверь, спешно сбежали по лестнице, и вышли из подъезда.

На улице смеркалось, дул легкий вечерний ветер. Небо затянуло низкими тучами и Саша, наконец, увидел, что облака окрасились в довольно необычный цвет.

- Что это за хрень?

- Ты про цвет? – Никита достал ключи и нажал кнопку отключения сигнализации. – А фиг его знает. С утра такое. Что-то там с загазованностью связанно, толком не помню, сказали скоро пройдет.

- Я думал это у меня уже отходняк такой. Давай сначала съездим в «Яму», я там вчера на парковке свою машину оставил, забрать надо.

- А на кой ты её там бросил? – Ник сел на водительское сидение и завел двигатель.

- Новой химии попробовал, всю ночь накрывало. Под утро отпустило, такой «бэдтрип» был, думал сдохну. Сел за руль и на парковке влепился куда, уже точно не помню куда. В таком состоянии был, что даже разбираться не стал, поймал тачку и уехал домой.

- Ну, ты, блин, даешь. – Друг от удивления щелкнул языком. – Ладно, поехали.

Машина неспешно выехала из двора многоэтажки и помчалась в сторону центра.

- Ого, а пробок то нет, я думал, сейчас стоять будем. – Саша рассматривал почти пустой проспект, приоткрыв окно.

- Да я тоже в шоке, вроде не выходные. Одно удовольствие по городу кататься.

Всего через двадцать минут они подъехали к парковке ночного клуба. Силуэт разбитой машины, уткнувшейся мордой в ограждение, было видно издалека. Картина повреждений удручала: капот, бампер, фары и радиатор под замену. На брелок сигнализации машина не реагировала, скорее всего, с аккумулятором что-то случилось при ударе. Эвакуатор пришлось ждать еще около часа, за это время успели съездить в ближайший «Макавто» и перекусить. Остальное время Никита пытался найти новый трек, который сильно его зацепил, но, перерыв весь плейлист в своем Spotify, так его и не нашел. Эвакуаторщик долго торговался, апеллируя тем, что машина не на ходу, но поняв, что лишней выгоды не добьется, загрузил машину на платформу. Связываться со страховщиками и объяснять причины аварии Саша не хотел, поэтому решил сделать машину за свой счет. Деньги волновали мало, он даже не знал какой лимит на его кредитке, больше беспокоили сроки. Перспектива кататься на такси или брать машину в прокат не прельщала. Менеджер автосервиса успокоил и заверил, что в течение пяти дней машина будет готова, даже несмотря на то, что большая часть мастеров находиться на больничном.

После автосервиса направились в ближайшее кафе. Небольшой зал с модным дизайном встретил прохладой кондиционеров и легкой, расслабляющей музыкой. Выбрав столик, Ник отправился в туалет, а Саша принялся лениво листать меню. Фотографии изысканных блюд может обычно и вызывали аппетит, но не сейчас. До сих пор перед глазами стояло лицо отца, перекошенное от гнева и ненависти.

- Я тебе отправлю в армию! – Саша захлопнул меню и бросил его на стол.

- Куда-куда отправишь? – переспросил Никита, подойдя к столику.

- Да, это… Отец с катушек съехал. Я сегодня весь день отходил, а мама приболела. Ну, я не слышал, как она воды просила и звала меня. Ее в больницу вечером увезли. Я проснулся от того что в коридоре галдели. А этот взбесился, говорит: «в армию тебя отправлю!»

- Да ладно, ты, успокойся! – Ник откинулся на спинку дивана и взял меню. – Все предки одинаковые: побесятся - побесятся и успокоятся. Вот увидишь. Хотя с матерью это плохо. Я слышал сейчас многие болеют, даже смертельные случаи есть.

- Не мели чушь. Я уверен, она быстро поправится. Отец за это любые деньги отдаст. А насчет того, что он успокоится, ты можешь ошибаться. Ты его не знаешь, он если решил, то уже не передумает.

- Тебе так кажется. И мать твоя не позволит. Не помнишь, что ли, как тогда, когда ты в рехаб загремел. Он же хотел тебя вообще в ПТУ отправить учиться.

- Заткнись а. - Саша прервал друга, воспоминание о бывших промаха не вызывало ничего, кроме раздражения. - Быстро хаваем и валим отсюда, меня уже все напрягает.

Никита послушно замолчал и уткнулся в меню. Через минуту подошла симпатичная официантка и приняла заказ. Бургер «Джек Дэниелс» с салатом «Коул Слоу», обжаренные креветки в кляре и медальон из телятины с трюфельным соусом. На удивление кухня работала быстро, что несвойственно для Москвы. Уже через пятнадцать минут стол начал заполняться тарелками с искусно сервированными блюдами. Никита ел с большим аппетитом, тщательно пережёвывая каждый кусочек, в отличие от Саши, который лениво ковырялся вилкой и все время смотрел в окно.

- Ну, ты скоро? – Сказал Ник, довольно откинувшись назад. – Я уже закончил, а ты толком и не начал.

- Я перехотел, аппетита нет. – Саша отодвинул тарелку и полез за бумажником.

Подошедшая официантка взяла кредитную карточку и удалилась.

- Надо прошвырнуться куда-нибудь, что-то меня все бесит. Давай свалим в Сочи на пару дней. – Саша говорил без особого энтузиазма, ковыряясь во рту зубочисткой. – Или нет. Там сейчас пекло, и море там – болото.

- Может за границу? Ты вообще куда хочешь, где тепло или попрохладнее? – Ник взял в руки рекламный буклет, лежащий в углу стола. – Вот тут в горы туры предлагают, вроде ничего так.

- Сам не знаю, куда хочу. Вообще без понятия, смогу отдыхать или нет, мать то в больнице, а я же не чудовище, у меня сердце есть, переживать буду. – Сказав последние слова, Саша улыбнулся и закурил сигарету.

- Молодой человек, извините, пожалуйста, но ваша карта не проходит. – Прервала разговор официантка.

- Как не проходит, хорошо провела? Попробуй еще раз! – Саша резко повысил голос и слегка приподнялся с дивана.

- Мы с кассиром несколько раз пробовали, но выдает, что она заблокирована. Может у вас другая есть?

Да, вашу ж мать. Что за хрень! – Саша резко встал из-за стола и швырнул официантке несколько тысячных купюр. – Сдачи не надо!

Девушка от неожиданности зажмурила глаза. Когда за гостями захлопнулась входная дверь, она показала средний палец и собрала деньги.

- Ты чего так на девчонку сорвался? – Спросил Ник, опускаясь на водительское сидение.

- Да пошла она, еще я с официантками не любезничал. – Саша сплюнул на землю и захлопнул дверь. – Главное то, что по всей видимости отец карточку заблокировал. Я теперь на ноле.

- Я могу тебе занять немного.

- Засунь себе их, знаешь куда? Поехали к нему в офис, поговорить с ним надо. На эту карту и мои должны скоро капнуть, там не только его деньги. Адрес помнишь?

- Помню. – Ответил Никита обиженно, но через минуту уже забыл об этой обиде, к такому поведению друга он успел привыкнуть за несколько лет дружбы.

Отец упорно не отвечал на звонки. Саша набирал ему уже пятнадцатый раз, но вызов, как и все предыдущие, остался без ответа. Никита изредка посматривал на изрядно психующего друга, и молча продолжал вести машину.

- Что-то машин вообще почти нет. – Никита попытался отвлечь друга, не выпускающего из рук телефон.

- Угу.

- Ты посмотри, тут всегда обычно пробка до Садового почти.

- Мх.

Бросив попытку завести разговор, Ник прибавил музыку.

- Выруби, я секретарше отца звоню. – Саша раздраженно поднес телефон к уху. - Да твою же мать, и она молчит. Ладно, поехали, он все равно в офисе.

Через десять минут остановились возле сверкающего зеркальными окнами бизнес-центра. Офис отца находился на семнадцатом этаже. Саша оставил друга ждать в машине, прошел в вестибюль. Охранник, узнав его, кивнул и открыл турникет.

Фирма отца занимала весь этаж. За респшеном на входе никого, кресло администратора сиротливо пустовало. Помещение выглядело как в выходной день. Обычно работа кипела, как на сталепрокатном заводе: секретари носились с кипами бумаг, из каждой двери доносились звуки телефонных звонков и голоса переговоров, очередь у кофейных автоматов, гул разговоров из курилки. Сейчас царила почти полная тишина. Саша прошел до кабинета отца никого не встретив. Массивная дверь с именной табличкой тихо щелкнула замком и открылась. Он тут же встретился глазами с Натальей Сергеевной, ни Наташей, ни Натальей, а именно Натальей Сергеевной. Она работала с отцом с самого открытия фирмы и знала Сашу с пеленок. Женщина, далеко за сорок, с идеальной уложенным каре и холодным серым взглядом. Он боялся её с детства, как боятся строгую учительницу в школе.

- Юрия Павловича нет. – Холодно, даже не поздоровавшись, отчеканил секретарша.

- А где он?

- Увезли на скорой два часа назад.

- Что с ним?

- Температура, слабость. Он сказал у Ольги Петровны то же самое.

Саша медленно сглотнул подступивший к горлу ком и повертел по сторонам головой.

- Юрий Павлович отправил всю фирму на оплачиваемые выходные, спрогнозировал наступающую вспышку инфекции.

- Вспышку инфекции? – Каждое слово секретарши все больше и больше угнетало, и рушило привычную картину мира.

- Вспышку инфекции. – Как для маленького ребенка, чуть ли не по слогам повторила Наталья Сергеевна. – Ты новости не смотрел? Сегодня утром началось, в больницах не протолкнуться. Скорее всего, скоро введут карантин.

Саша потерял дар речи. Карантин, инфекция, все эти страшные слова никак не вписывались в его ближайшие планы. А отец еще заблокировал карты, и сам слег, оставив без средств к существованию.

- Я зайду в кабинет. – Саша осторожно сделал шаг к двери.

- Зачем?

- Заберу машину отца, когда его выпишут, надо будет ехать забирать, а свою я разбил.

Наталья Сергеевна на секунду задумалась, но разрешительно кивнула.

В кабинете царил полумрак, уличный свет с трудом пробивался через плотные жалюзи. Внутреннее убранство довольно аскетично для начальника международной фирмы: широкий офисной стол, простой, каких сотня в IKEA, несколько одинаковых кресел, два шкафа с документацией и все. Подошел к рабочему месту, увидел лежащие рядом с мышкой ключи от машины, и нагнувшись за ними, приметил отцовский кейс. Бинго! Насколько помнил, в этом дипломате всегда была приличная сумма наличности. Осмотревший по сторонам, стянул со спинки кресла небрежно брошенный пиджак, вероятно отец снял его почувствовав недомогание, завернул в него кейс и пошел к выходу.

Секретарша встретила проверяющим взглядом и тут же уставилась на пиджак.

- Решил забрать за одно и его. – сказал Саша, стараясь как можно быстрее проскользнуть, но манёвр не удался - на выходе задел углом кейса дверь, глухой стук разнесся по всему этажу.

- А ну стой! – Наталья Сергеевна встала из-за стола и подалась вперед, но ему было уже все равно. Оказавшись в коридоре, осмотрелся по сторонам, вспомнил, где и лифт и направился бегом к нему, прижимая к груди дипломат. Подбежав к хромированной двери, несколько раз нажал на кнопку, но цифры на табло показывали минус один - парковка. Не успеет. Сзади приближался стук каблуков по ламинату. Не дожидаясь, Саша кинулся к лестнице и побежал вниз, прыгая через три ступеньки. Каждое приземление отдавалось болью в голове, напоминая о недавней гулянке, но угроза быть пойманным секретаршей подстегивала не обращать внимания, эта психичка могла и охрану вызвать. А расставаться с кейсом, в котором может лежать пара миллионов, не хотелось. Вылетев в общий холл на первом этаже бизнес-центра, молнией промелькнула мысль - секретарша успела предупредить охранника, но тот лишь молча кивнул и открыл турникет.

Никита не глушил машину, что бы климат контроль поддерживал комфортную температуру. Саша рывком открыл дверь и бухнулся на сидение.

- Гони.

- Куда? – Никита опешил от резкого появления и на секунду растерялся.

- Домой, ко мне. – Саша зашвырнул пиджак на заднее сидение. Положив кейс на колени, начал рассматривать замок.

- Ты поговорил с отцом? Чей это дипломат?

- Отца. Не поговорил, его в офисе нет. В больницу забрали, от матери, по ходу, заразился. – Саша дергал замки и пытался подобрать код.

- Офигеть. Эта инфекция сейчас везде. Уже весь интернет забит новостями и сводками, очень много зараженных, даже смертельные случаи есть.

- Не мели чушь. Ты моего старика не знаешь, на нем только поля пахать. Подлечится, и будет как новенький. Даже больной карты заблочить успел, а жить мне на что-то надо.

- А ты к нему съездить не хочешь. Проведать там или еще чего?

- Нафиг надо. Через несколько дней съезжу. Он еще не отошел, а теперь, когда с матерью рядом, лучше вообще на глаза ему не показываться. Ты сам сказал, зараза сильная, заболеть можно. Им все что надо привезут и достанут, с главврачом все подвязано. У тебя нож есть?

- Зачем? – Никита с удивлением повернулся.

- Кейс этот дебильный открыть. Он часто с собой наличку возит.

- В бардачке посмотри.

Саша открыл бардачок и достал складной «Spyderco». Вставил лезвие под плашку замка, надавил, и корёжа металл, открыл. Второй открылся так же легко.

- Так что тут у нас. – Пробормотал себе под нос, перебирая содержимое чемодана. – О путевки, куда? Санди Лейн, Барбадос, на двоих с матерью. Что за дыра? Не мог маму в нормальное место свозить? Бумаги, бумаги, планшет, ага вот то что надо.

Саша радостно вытащил конверт из крафт-бумаги с металлической скрепкой, из которого на руку высыпалась пачка фиолетовых купюр.

- Еврики, как я люблю. Тут не меньше пятидесяти кусков, куда он столько снял? Ладно не важно. Надо бабки на твою карту кинуть, а то мои все заблокированы. Дашь мне карту на несколько дней, пока я новую не открою? Давай в банк заскочим и столик на вечер закажем, не хочу дома сидеть, предки в больнице, да и головняки все эти. У меня еще «вес» дома есть, надо немного разгрузиться.

Объехав несколько банков, с трудом нашли рабочий, на большинстве отделений висели объявления о техническом перерыве. План провести вечер в клубе тоже сорвался: куда не звонили, все заведения сообщали о временном закрытии.

Никита остановил машину во дворе элитной многоэтажки.

- Ну что, давай у меня зависнем? Закажем хавчика, бухла, девочек, и посидим. – В предвкушении хорошего вечера с лица Саши улетучилось раздражение.

- Не Сань я, пожалуй, домой. Вся эта ситуация напрягает. Ты видел сколько скорых в городе, и машины нацгвардии. Не к добру все это. Я лучше домой. Узнаю, как там родители.

- Ты что боишься, что ли? Как всегда, панику разводят.

- А небо тогда какого фига фиолетовое? Сто процентов, из-за него вся эта хрень.

- Слышишь, конспиролог, телевизор меньше смотреть надо. Давай, не мнись, позвони родителям и все.

- Нет, я точно домой поеду. Попозже, на днях, соберёмся. – Никита ценил связи и деньги друга, точнее считал их полезными, но в данный момент семья заботила его намного больше. – Я домой доеду, посмотрю, как там что, и позвоню, может и вернусь.

- Да ни хрена ты не вернешься, ссыкло. Вали к себе в норку! – Саша выскочил из машины и захлопнул дверь. – Чуть что, сразу как крысы разбежались. Да и хрен с вами. Самому больше достанется.

Толкнув ногой дверь в фойе, нашел в телефоне контакт с говорящим именем «девочки досуг» и позвонил.

Организовать «веселую ночку» оказалось сложнее, чем обычно. Мало того, что с трудом договорился о девушках, так еще и пришлось оплатить двойную цену. Вишенкой на торте раздражения стало известие о том, что половина ресторанов отказывалась везти еду, либо закрылись, либо нет курьеров. Но несмотря на все препятствия, в пустующей без родителей квартире к полуночи уже играла музыка и плясали три полуголые девушки. Саша, заранее приговоривший полбутылки виски и пару дорожек, уже был «в кондиции». Все проблемы забылись. Родители в больнице, инфекция свирепствует, машину разбил, друг бросил одного - пофиг. Весь негатив можно стереть «порошком», литром и женским телом. Он танцевал на диване в одних брюках, поливая голые тела проституток алкоголем из бутылки. Девушки регулярно подходили к столику, нагибаясь и припадая серебряной трубкой к белой горке. К еде почти не прикасались, зато алкоголя выпили уже не одну бутылку. Ближе к двум часам ночи, одна из девиц пропала из виду, но Саша не обратил на это внимания, лишь подумав: «Перебрала и теперь обнимается с унитазом. Все шлюхи такие - дорвутся до бесплатного кокса и хорошей выпивки, и готовы до смерти упороться.»

- Ну что, теперь пора к делу! – Крикнул он, стараясь перекричать музыку. Девушки вяло подбрели, потерянные в наркотическом и алкогольном угаре. Подхватил их за голые талии, и повел в спальню.

В постели отрывался на полную, выплескивая всю накопившуюся злость на отца, друзей и себя в жесткий секс. В какой-то момент подумал, что соседи могут вызвать полицию, но тут же об этом забыл - алкоголь и наркотики делали свое дело. Когда за окном начало светать, рухнул на кровать обессиленный выжатый. Обе девушки лежали рядом, в полукоматозном состоянии. Третья так и не появилась, но ему было плевать. Глаза уже закрывались, а мозг отключился несколько часов назад.

Проснулся от странных звуков в спальне. С трудом продрав глаза, сел и поднял руку к лицу. Недоуменно посмотрел на пустое предплечье и только потом вспомнил, что часы снял еще вечером. Нащупав рукой смартфон, посмотрел на экран. Половина двенадцатого. Странные звуки не прекращались, доносясь с пола у противоположного конца кровати. Осмотревшись, Саша увидел, что в постели только одна девица, лежащая спиной к нему. Начал переползать через спящее тело и почувствовал, даже через простыню, что тело девушки пышет жаром. Постельное белье вокруг пропиталось потом.

«Вот идиотки. Не умеют торчать, так пусть не берутся. Еще не хватало, что бы одна из них окочурилась от передоза.» - Подумал, перелезая через девушку.

То, что увидел за кроватью заставило резко подскочить на ноги и сморщится от омерзения. «Ночная бабочка» лежала голая на полу в луже собственной рвоты и конвульсивно сжималась, извергая из себя содержимое желудка. Ламинат вокруг девушки блестит от разводов пота, бледная кожа покрыта крупными каплями, волосы слиплись и лежат мокрыми перьями по спине и шее.

- Ты что, шлюха, охренела! – Саша пихнул проститутку ногой в бок. – Быстро встала! Не могла до унитаза добежать!

Бешенство, отпустившее вчера вечером, захлестнуло новой волной. Схватив мобильный, набрал номер сутенера.

- Алло.

- Что алло? Забирай своих шмар, они мне тут всю квартиру заблевали!

- Это уже не мои проблемы. Я из города уехал. Выкинь их из квартиры. – На той стороне послышался сдавленный кашель.

- А квартиру кто теперь отмывать будет?

- Я же сказал, что мне похер. Сам помоешь. Все давай. – Раздались короткие гудки.

- Твою мать! – Саша швырнул телефон на постель. – Так, подъем. Собрали монатки и свалили по-быстрому.

Он грубо растолкал спящую на постели девушку. Вид у путаны не из лучших: впавшие глаза с синяками и размазанным макияжем, намокшие от пота волосы, лихорадочный румянец на побледневшей коже. Девушка минуты три пыталась сообразить, что происходит, затем, сильно шатаясь, встала с кровати и неуклюже оделась.

- Подругу свою не забудь. Только блевотину не размажьте, домработнице еще убирать. – Саша вышел в коридор и направился в уборную - мочевой пузырь разрывался от выпитого давеча алкоголя.

Зайдя в туалет, рассвирепел еще сильнее. Третья девушка лежала в бессознательном состоянии возле унитаза в луже собственной мочи и рвоты.

- Да вы совсем охренели! Эй, третью заберите, вроде живая, дышит. – Он пихнул девушку ногой в бок, та еле слышно замычала. – Дура тупая, я же вечером вам сказал - ваш толчок при входе, гостевой.

Выйдя из санузла, он схватил стоящую на столике недопитую бутылку виски, сделал большой глоток и пошел в гостевой туалет. Справив нужду, посмотрел на себя в зеркало. Тусовочный образ жизни давал о себе знать. Белки глаз покрылись сеткой капилляров, настолько что серая радужка выглядела светлым пятном на их фоне. Темно русые волосы стали почти черными от жира и пота, до душа вчера так и не добрался. Двухдневная щетина только дополняла общую картину. Потерев щеки, громко вздохнул и вышел из уборной. Одна из девушек пыталась поднять коллегу в санузле, вторая стояла, прислонившись к стенке и тихо постанывая.

- Давайте, шевелите булками. – Саша плюхнулся на диван и взял со столика вчерашний ролл. Окунув в соевый соус, закинул его в рот и скривился. Рис за ночь высох и превратился в клейстер, рыба высохла, огурец стал похож на слизь.

Наконец-то растолкав третью и подняв ее, путаны кое-как добрались до прихожей и начали обуваться.

- Саша, заплатить надо бы. – Девушка, выглядящая чуть лучше, чем остальные, вышла в зал уже обутая и посмотрела на жующего клиента.

- Иди на хрен, никакой оплаты. Скажи спасибо, что счет вам за клининг не выставил. Вчера жрали, бухали и нюхали за мой счет. Считай это за оплату и проваливай.

- Нет, так дело не пойдет. Если я главному денег не принесу, то все.

- Да забил на вас ваш главный, не до вас ему сейчас. Так что просто свалите.

Девушка достала из сумочки телефон и с угрюмым видом начала звонить. В трубке сначала звучали гудки, потом неразборчивый мужской крик и опять короткие гудки. Девица вздрогнула и не успела ничего толком сказать. Растерянно посмотрев на клиента и на подруг, она замерла на месте.

- Я же сказал, ему не до вас. Все, выметайтесь. – Саша, дожевав ролл, свернул в трубочку несколько ломтиков балыка и отправил их в рот.

- Девочки, пойдем быстрее. – Проститутка подошла к остальным и начала их поторапливать.

- Лен, Ане вообще хреново, она еле на ногах стоит и ничего не соображает. Мне тоже не лучше, температура фигачит, еле сдерживаюсь, что бы не вывернуло.

- Мне самой не лучше, но отсюда надо валить. – Она подхватила под руку сидящую на полу подругу и с трудом вышла из квартиры, третья вышла следом.

Саша посмотрел на закрывшуюся дверь, вспомнил про лужи рвоты, скривился и набрал номер домработницы. Телефон молчал. И первый и три последующих звонка остались без ответа.

- Вот тварь, уволю к чертям. – Он раздраженно кинул телефон на журнальный столик, и посмотрел на остатки кокаина. Вчерашний вечер еще напоминал о себе головокружением и слабостью, но Саша все равно не устоял перед соблазном.

Выглянув в окно, посмотрел на все так же фиолетовое небо и повернулся обратно. Смена цвета небосвода не вызывала у него никакой реакции. Взял со стола початую бутылку виски и босиком прошел в ванную. Вода приятно зашипела, наполняя массивное джакузи на пьедестале. За прозрачными стенками в толще воды пузырьки выплясывали причудливый танец гонимые водопадом из крана. Скинув одежду, Саша опустился в горячее бурление и вытянул ноги. Маленькие пузырьки кислорода тут же покрыли волосы на ногах и приятно защекотали кожу. Он улыбнулся, слегка, лишь уголками губ. Запрокинул голову назад и с расстояния вытянутой руки вылил в рот содержимое бутылки. Дыхание перебило от крепкого алкоголя, несколько капель попали в нос и противно защипали, но ему было все равно, ему было хорошо.

Сколько пролежал в ванной он не знал. В реальность его вернул противный звук, доносящийся из зала. Выбравшись из ванной и шлепая мокрыми ногами по полу, вышел в просторный холл. Звонил телефон и звонил уже давно.

- Алло. – Саша ответил, опустившись голым задом на диван.

- Александр Князев? – Женский голос на другом конце звучал напряженно.

- Да, а кто спрашивает?

- Ваши родители, Юрий Павлович и Ольга Петровна… - собеседница сделала долгую паузу.

- Что с ними? – Саша приподнялся, стараясь лучше уловить слова.

- Ваши родители скончались.

Холод. Единственное, что он почувствовал это сильный холод, сковавший нутро и утащивший душу далеко вниз. Дыхание перехватило. Попытался что-то сказать в телефон, откуда приглушенно, как через вату слышался голос на другом конце линии. Не заметил, как рухнул обратно на диван, ноги не слушались. Захотелось кому-нибудь позвонить, рассказать о произошедшем, что бы кто-то сильный и близкий утешил. Но звонить не кому. Именно в эту секунду осознал, что весь его хлипкий мир был построен на плечах родителей.

Часть 1. Глава 3. Вадим.

Глава 3. Вадим.

22 июня. Бетта. Недалеко от Геленджика.

Солнце опускалось к горизонту, заливая далекие серые перья облаков розовым. Гул людей, идущих с пляжа по гостиницам и коттеджам уже стих и воздух наполнился вечерним стрекотанием цикад. Каменистая бухта почти опустела, лишь работники проката катамаранов и гидроциклов сворачивали рабочие места. Легкий теплый ветерок гнал мелкую рябь по зеркальной поверхности моря. Вадим сидел на небольшом выступе обрыва, спускающегося к морю, и грелся в последних лучах закатного солнца. Он больше всего любил именно это время дня, когда пляж спокойно вздыхал от людей, но еще не успевал заполниться выпившими компаниями, вылезшими из баров и дискотек на свежий воздух. Именно в этот момент суша сливалась с морем, легкие волны ласково гладили гальку, словно желая ей спокойной ночи. Природа демонстрировала всю свою красу без присутствия человека. Часто, когда наблюдал за центральным пляжем своего поселка из беседки, откуда открывался прекрасный вид на всю бухту и половину поселка, в голову приходило одно и тоже сравнение - сонм мух у на спине слона, который вальяжно стоит на водопое. Люди – мухи, пляж – слон. Старый, с глубокими складками серой кожи. Он даже не обращает на них внимания, копошатся там себе и пусть.

Из невысокого кустарника за спиной раздался хруст и учащенное дыхание. Через секунду из выжженной солнцем листвы показалась большая молочно-белая, с рыжим пятном, голова туркменского волкодава. Пес выбрался из зарослей и подбежал к хозяину, радостно виляя хвостом и высунув язык. С разгона ткнулся головой в плечо Вадима, едва не завалив.

- Султан! Набегался? Опять кого-нибудь по обрыву гонял. - Хозяин потрепал собаку по короткой шерсти. - Пошли домой. Мама заждалась.

Спустившись со склона небольшими прыжками, они зашагали к входу с пляжа. Камни весело хрустели под подошвами сандалий. Бросив взгляд на старое, советской постройки, здание причала, где он работал матросом-спасателем, Вадим свернул на широкую аллею. Мимо сновали работники кафе и баров, готовящиеся к вечернему наплыву посетителей. Две молодые девушки в купальниках и парэо посмотрели на Вадима и приветливо улыбнулись. Он равнодушно посмотрел на них, и продолжил идти дальше - с курортными похождениями давно завязал. Не смотря на уже почти севшее солнце, раскаленный асфальт еще пек ноги даже через толстую подошву. Султан бежал рядом с тротуаром, стараясь выбирать путь по выгоревшей траве. Замаячили знакомые силуэты пятиэтажек и через несколько минут они уже подошли к своему подъезду, где даже в такую жару было прохладно и пахло сыростью. Открыв дверь ключом, Вадим зашел в небольшую квартирку в хрущевской панельке. Узкий коридор с ковриком на полу, направо две двери в санузлы и кухню, прямо вход в две смежные комнаты. С кухни доносился приятный запах готовящейся еды. Пес, недолго думая, направился по запаху.

- Солт! Наработались! А Вадик где?

- Я тут, мам. Переодевался. - Вадим зашел на кухню, натягивая домашнюю футболку.

- Что так задержались? Опять на обрыве сидели?

- Ага. Рисовал вид, который оттуда открывается, и Султан сегодня весь день в тени лежал, решил пусть побегает. - Вадим подошел к плите и поднял крышку на кастрюле.

- М-м-м... Какой запах!

- Только что приготовила. Садись кушать, проголодались, наверняка! Вон посмотри на Солтика! - Женщина кивнула головой на пса, который положил голову на край стола и ожидающе смотрел на хозяев.

Вадим улыбнулся и наполнил глубокую чашку ароматным жаркое.

- Лопай!

Волкодав с явным удовольствием принялся за еду.

- Сказала же Зина, его нельзя нашей едой, кормом специальным надо.

- Вот пусть Зина этот корм и есть, а Султан будет нормально питаться, как мы.

- Ладно, сам решай. – Женщина положила жаркое в тарелку и поставила сыну. - Как на работе?

- Все нормально, сегодня без происшествий. Пару пьяных из воды выгнали, а так все как обычно. Хочу завтра в лес сходить, прогуляться и Султан побегает.

- Ты с ночевкой пойдешь?

- Да. Спальник возьму, "Сайгу", может, подстрелю чего-нибудь. Хотя вряд ли. Туристы, наверное, всего зверя распугали.

- Только смотри осторожнее. А как вернешься, съездим в город за продуктами.

- Хорошо, я как раз зарплату в понедельник получу.

- Ты на зарплату лучше себе что-нибудь купи. Я сегодня пенсию получила, на все хватит. Часа два назад Степан заходил, спрашивал, когда у тебя время будет? Опять татуировки бить будешь?

- Ну, надо же хоть как-то подрабатывать. Скажи ему, если зайдет, что вернусь и позвоню.

После еды отправил мать отдыхать, а сам убрал со стола. Султан все это время сидел рядом и наблюдал за каждым движением. После душа, Вадим лег в постель, но уснуть не смог. Бессонница началась два года назад без видимых на то причин. Он скрывал это от матери и не хотел идти к врачу, это было бы признанием своей слабости, так что старался побороть это сам. Но успехов на этом поприще пока не достиг.

Будильник прозвенел, когда на улице было еще совсем темно. Вадим наощупь отключил его и потянулся. Сколько он проспал? Около пары часов, но по ощущениям – не больше пяти минут. Глаза открылись с большим трудом. Оторваться от подушки было еще сложнее, но надо было вставать. Дверь в спальню чуть отворилась, и Султан просунул голову в образовавшуюся щель. Увидев, что хозяин проснулся, юркнул в комнату и подбежал к кровати. Вадим потрепал пса за уши и отправился в ванную.

Из дома вышел, когда на восточном крае неба забрезжил рассвет. Воздух, остывший за ночь - свеж и наполнен ароматами цветов и зеленой травы. Проснувшиеся птицы уже затянули трели. Лямки рюкзака со спальником и консервами слегка оттягивали плечи. Сайгу в чехле Вадим нес в руках, прикрывая от любопытных глаз. Султан бежал чуть впереди, обнюхивая углы невысоких дач и корни деревьев.

Достал из кармана мобильный телефон и выключил его. Не хотелось, чтобы в лесу что-то напоминало о цивилизации. На два дня он был предоставлен самому себе, никакого начальства, надоедливых отдыхающих, пьяных людей и прочих раздражающих факторов. Надеялся, что в лесу сможет уснуть - тишина и свежий воздух должны посодействовать.

За чередой домиков тропинка уходила в густой лес, где еще царил утренний сумрак. Султан ломанулся в густые заросли кустарника, разгоняя мелких птиц и ящериц. Вадим шел по протоптанной дорожке, внимательно смотря под ноги - змеи в этих краях не редкость. Когда вышел на большую открытую поляну удивился странному оттенку травы - чуть лиловому, вместо серовато-зеленого. Поднял голову вверх и понял, в чем причина такого странного оттенка- все небо, от края до края, окрашено в бледно-фиолетовый.

24 июня

Небо отражалось в поверхности горной реки, окрашивая ее в неестественный сиреневый цвет, и вселяя тревогу. Вадим наблюдал за небосклоном весь вчерашний день, но никаких других изменений кроме цвета не заметил. Телефон так и не включил, возвращаться домой из-за аномалии тоже не стал, если бы изменилось еще что-то: начался ураган, сильный град, или неестественное похолодание, тогда бы он начал принимать какие-то действия. Остановился на ночевку возле горной реки, пробившей себе русло по дну ущелья – ночевал здесь уже много раз, выбор был очевиден. Зачерпнув ладонями ледяной воды, Вадим плеснул в лицо, окончательно прогоняя остатки сна. Сверху по течению донеслись громкие всплески. Из-за выступа скалы, скрывающего поворот реки, появился Султан. Пес радостно несся по воде, поднимая в воздух мириады брызг.

- Набегался? – Вадим потрепал собаку по холке.

Волкдав, лизнув его в щеку, убежал в сторону леса и скрылся в густых кустах. Воеводов разгреб пепелище старого костра, положил несколько скомканных газет, хвороста и поджег. Минут через пятнадцать огонь радостно потрескивал, облизывая сухую древесину. Достав две банки тушенки из рюкзака, выложил одну в широкую миску, а вторую поставил боком к костру. Султан прибежал на запах еды и принялся уплетать с громким причмокиванием.

Сизый поднимался вверх, и подхваченный ветром, уносился вниз по ущелью. Вадим поднял голову и долго смотрел за его извилистым путем. Лесной воздух с запахом костра щекотал ноздри. Где-то на склоне горы заливались сойки. С каждой минутой, проведенной в лесу, вдали от цивилизации, он понимал - это его стихия. Если бы не мать, он давно ушел бы в лесничие, построил дом в лесу и выбирался к людям только по необходимости. После таких походов, возвращался домой отдохнувшим и посвежевшим, словно в лесу из души вымывается вся грязь и нечисть, обильно скапливающаяся в обществе людей. Одиночество не было для него мукой, он наслаждался каждым мгновением, когда оставался наедине с собой и своими мыслями. Только в лесу действительно хотелось рисовать, и если дома рисовал зачастую жуткие картины в угоду специфики татуировки, то здесь чаще рисовал пейзажи, животных или просто красивые вещи. Вот и сейчас руки сами достали потрепанный альбом в кожаной обложке и несколько карандашей. Грифель с приятным шорохом заскользил по бумаге, с каждым штрихом вырисовывая видимый пока только ему рисунок. Султан тихо подкрался сзади и, заглядывая через плечо, начал внимательно разглядывать.

Когда Вадим почти закончил, его отвлек громкий хруст веток ниже по ущелью. Отложив в сторону альбом, он встал и пошел на звук. Из-за поворота ущелья показалась низкая звериная тропа, идущая с горы, где-то на этой дорожке и был источник шума. Судя по характеру звука - человек, который ломиться сквозь ветви. Вадим остановился у кромки воды, и стал дожидаться. Через несколько минут из густой листвы показалась копна каштановых растрепанных волос и их встревоженная хозяйка. Девушка выглядела не лучшим образом: воспаленные глаза, покраснение вокруг носа, бледная кожа, покрытая крупными каплями пота. Увидев Вадима, она на секунду замерла, поняла, что перед ней человек, и тут же кинулась к нему.

- Слава Богу, я вас встретила! Пожалуйста, помогите! Они там! Им очень плохо! Нужна скорая! – Голос девушки сорвался на плачь.

- Тихо, тихо, успокойтесь! Расскажите по порядку: что у вас случилось, кто они, что с ними? – Вадим подхватил девушку под руки и посадил на землю.

- Мы с друзьями пошли в лес, с палаткой, в поход хотели. – Всхлипывая проговорила девушка, то и дело, вытирая лицо ладонями. – Вове еще в гостинице было плохо, ну так - легкое недомогание. Вова — это парень мой. У него температура была. Говорил, пройдет. Мы тут недалеко остановились. Под вечер хуже стало, он всю ночь не спал, горел весь. Просил пить постоянно. Вере тоже плохо стало, язык опух, она говорить почти не может. Утром оба без сознания, в бреду. У Димы тоже температура поднялась. Надо за помощью идти, а я дорогу не помню, как я одна дойду! – Девушка зарыдала в голос и уткнулась Вадиму в плечо.

Он неуклюже обнял ее, попытался успокоить. Подбежавший Султан с тревожным взглядом обнюхивал незнакомку и начал тыкаться носом ей в мокрые щеки.

- У вас телефон не ловит? – Спросил Вадим, посмотрев на надпись «нет связи» на экране своего мобильного.

Девушка отрицательно кивнула головой.

- Да, не повезло. Ладно, сейчас постарайтесь успокоиться. Умойтесь, и отведите меня к вашим друзьям, посмотрим, чем мы сможем помочь. Потом я отведу вас за помощью. Хорошо?

Незнакомка, с надеждой в глазах, кивнула. Приподнявшись на корточки, подошла к краю речки и умылась. Слегка поправив волосы, встала и показала в сторону тропы, по которой пришла.

- Нам туда. Меня, кстати, Юля зовут.

- Меня Вадим, а его, - он кивнул в сторону сидящего рядом пса, - Султан, вы его не бойтесь, он добрый. Пойдем?

Раздвигая ветки на звериной тропе, они зашагали в гору. Девушка очень скоро выдохлась, бессонная ночь и нервный срыв давали о себе знать. Взяв Юлю за руку, Вадим чуть сбавил шаг. Через каждую пару сотен метров доставал мобильный в надежде поймать связь, но она не появилась даже когда они вышли на макушку небольшой горы.

Девушка остановилась отдышаться и оперлась спиной на дерево.

- Наша палатка в том ущелье, вроде. Немного осталось. Когда я уходила, Дима сказал, что присмотрит за ребятами, но я переживаю очень. Надо торопиться, а то им может стать еще хуже. – Юля оттолкнулась от дерева и маленькими прыжками начала спускаться по крутому склону. От былой истерики не осталось и следа.

Уже на подходе к лагерю, Вадим заметил, что костер не горит, в душе поселилось чувство тревоги. Из палатки доносился глухой стон, и никого не было видно. Девушка, не удержавшись, пробежала последние несколько метров и юркнула под полы палатки. Вадим нагнулся и вошел следом за ней. Вид парня и девушки, лежащих на спальных мешках приводил в ужас. Кожа было серо-белого цвета, ввалившиеся глаза, фиолетовые потрескавшиеся губы, впалые щеки. Юля, не сдерживая слез, начала протирать влажной тряпкой лицо парня и неразборчиво бормотать. Молодой человек только глухо стонал и не открывал глаза. Вадим присел и потрогал лбы лежащих, температура была на порядок выше нормы.

- Плохо дело. Это уже не простуда. Лекарства какие-нибудь есть? Парацетамол там, анальгин?

- Нет, мы об этом даже не думали. – Ответила Юля, закусив нижнюю губу и всхлипывая.

- А где третий? Я его не видел.

- Дима? Не знаю, может за водой пошел, я его тоже не видела. – Девушка закрутила в растерянности головой и выбежала из палатки. – Дима! Дима-а-а-а!!! Ты где?

Вадим вышел следом и посмотрел в сторону убегающего вниз ручья. Через минуту снизу послышалось затрудненное дыхание, и они увидели молодого парня с трудом поднимающего в пригорок. Помогли ему дойти до лагеря. Бросив пятилитровую бутылку воды на землю, парень привалился спиной к дереву, из его груди вырвалось тяжелое хриплое дыхание.

- Дима, ты где был? Я уже испугалась. – Юля присела рядом и потрогала его лоб. – Как ты себя чувствуешь? Температура сильнее поднялась.

- Я решил сходить за водой, Вова с Верой постоянно пить просили. Когда спустился, понял, что просто не подниму бутылки в гору. Сил вообще нет, и еще эта температура, потею как собака. – Парень бросил взгляд на Султана и сглотнул. - Я поднимал бутылки по одной, метров по пять и отдыхал. Потом услышал вас. Ты помощь привела? Телефон так и не ловит?

- Нет, не ловит. Да, встретила его у той реки, которую мы переходили, он вызвался помочь, одна я бы заблудилась. Его Вадим зовут.

- Меня Дима. – Парень попытался протянуть руку, но тут же согнулся в приступе рвоты.

- Хорошо, побудьте тут, я принесу больше воды. Юля, отведи его в палатку и уложи с другими, когда приду, решим, что делать дальше.

Натаскав к палатке как можно больше воды, Вадим собрал большую кучу сухих дров и разжег костер. Волкодав встревоженно бегал вокруг палатки, подходил к входу, нюхал воздух и опять убегал. Через несколько минут из котелка на огне начали подниматься струйки пара. Юля вышла и вылила из миски остатки мутной воды. Следом за ней, с трудом переставляя ноги, выбрался Дима.

- Так слушайте, - начал Вадим, подкладывая в костер свежих дров.– Я забираю с собой Диму, и мы идем за помощью. Ты Юля остаешься здесь. Сделай себе из ткани респиратор. В палатку заходи только сменить повязки на лбу или напоить. Воды давай как можно больше и пей сама.

- Вадим подождите, - сдерживая очередной порыв рвоты, перебил Дима. – Это бесполезно. Я не пройду и ста метров. Вам придется меня нести. Давайте лучше останусь тут, смогу за ними присмотреть. А вы доберетесь до поселка намного быстрее. Юль, потом вернешься с помощью, а вас, Вадим, мы потом отблагодарим, как выберемся отсюда.

- Успокойтесь! Ни каких благодарностей не надо. Вы лучше вылечитесь, и в лес больными не ходите. Ладно, хватит рассуждать, каждая минута дорога. Дима, поддерживайте костер, я его специально сложил так, что надо лишь продвигать вот эти жерди, хватит на долго. Старайтесь пить только кипяченую воду. Этого запаса вам до завтра хватит, а Юля с помощью точно вернется раньше. Все, собираемся.

Девушка забежала в палатку и накинула на плечи рюкзак. Вадим еще раз окинул взглядом лагерь, стараясь ничего не забыть и, попрощавшись с Димой, они начали спускаться с пригорка. Сразу после ручья начался крутой подъем в гору. Стараясь облегчить путь, шли небольшими зигзагами. Слоистые камни склона осыпались из-под ног, норовя опрокинуть. Вадим поднялся чуть выше, и повел девушку за руку, не давая упасть. Султан, уже успевший забраться на самый верх, ждал хозяина, весело размахивая хвостом. Первые пару часов дороги Юля не проронила ни слова, и даже сильно устав не просила остановиться. Только когда вышли на более-менее ровную дорогу начала разговор.

- Сколько примерно еще идти?

- Часов пять-шесть, не меньше.

- А что вы в лесу делали? – девушка окинула взглядом чехол за спиной у Вадима. – Охотились?

- Можно сказать и так. А вас что в лес понесло?

- Мы все из Воронежа, хотели отдохнуть от большого города, гор у нас нет. Решили вот так отдохнуть. Вообще остановились в «Южной», знаете эту гостиницу?

- Да, конечно. Давно приехали?

- Дней десять назад, устали немного от моря, пошли в горы. У нас билеты на поезд через три дня. Теперь не знаю, как ехать. Вы не знаете, что с ними? Это инфекция или что? Может энцефалит?

- Не, не энцефалит точно, что-то другое. В медицине не силен, но похоже на вирусное заболевание. Они сами выйти из лесу не смогут, скорее всего, на лодке повезут, там по ручью всего полтора километра до берега.

- Я очень переживаю за Вову, у него вообще иммунитет слабый, постоянно болеет. Он не захотел, чтобы из-за него менялись все наши планы и пошел в лес уже заболевший, думал, полегчает.

- Не переживайте, надеюсь, с ним ничего серьезного. Максимум, грипп или ротавирусная инфекция. Через пару недель будете вспоминать как интересное приключение.

- Вадим, можно на ты? Ты не знаешь, с чем это связанно? – Девушка указала рукой на небо.

- Да конечно, давай на ты. – Вадим поднял глаза и еще раз посмотрел на фиолетовое небо. – Сам не знаю, но думаю, если бы было, что-то серьезное, уже бы забили тревогу. А пока все тихо.

- На меня это навевает какой-то ужас. А не может быть болезнь с этим связанна?

- Вряд ли, мы то здоровы, так бы всех коснулось.

За разговором не заметили, как прошло время. Промеж деревьев начали мелькать небольшие домики пансионата.

- Почти пришли. Отведу тебя к станции скорой помощи, там могут и спасателей вызвать.

- Спасибо большое. Мы теперь тебе жизнью обязаны, без тебя я бы точно заблудилась. Ты хоть номер телефона оставь. Потом созвониться, встретиться, отблагодарить.

- Вы просто позвоните и скажите, что все хорошо. Записывай.

Юля быстро сохранила номер и убрала телефон в карман. Станция скорой помощи находилась почти в центре поселка в двухэтажном здании. Вадим провел Юлю к входу и распрощался. Идти по центральной улице с рюкзаком и футляром с ружьем было не по себе, и он заспешил домой. Открыв дверь, начал разуваться и услышал глухой хрип из спальни матери. Быстро скинув ботинки, вбежал в ее комнату. Мама лежала на кровати с пепельно-серой кожей, местами покрытой красными пятнами. Пот крупными каплями покрывал лоб и верхнюю губу. Тяжелое дыхание с трудом прорывалось сквозь открытый рот. Увидев Вадима, она приподнялась на кровати и сдавленно улыбнулась.

25 июня.

Приёмный покой городской больницы был забит до отказа. Лавочки, проходы и свободные стены были заняты людьми. Кто-то ждал приема, кто-то вестей о своих родных или близких. Душный и пропитанный запахом пота воздух сотрясали крики и стоны о помощи. Суетливые медсестры сновали между, раздавая лекарства и градусники. Санитары с носилками с трудом проталкивались к пациентам в критическом состоянии.

Не в силах больше переносить этот ад, Вадим вышел в фойе, где людей было меньше. От постоянного шума и переживания сильно разболелась голова, еще и медицинская маска, которую заставили надеть при входе, мешала дышать.

Медсестра, у которой он осведомился о состоянии матери, пообещала узнать у врачей и тут же скрылась за дверью инфекционного отделения. Посетителей в инфекционное не пускали, слишком высок риск заразиться. Утром, когда Вадим с небольшой группой людей пытались добиться хоть какой-то информации, он видел в открывающуюся дверь, что каталками с больными был забит даже коридор. Суровый врач со следами сильной усталости на лице, выйдя из инфекционного отделения, бесцеремонно отправил ждать на первый этаж. Время тянулось бесконечно долго. Воеводов каждые пять минут смотрел на часы и ловил взглядом любого человека в белом халате. Но никто не подходил к ожидающим и не собирался прервать их томительную муку. Врачи наоборот, завидев толпу людей, тут же ускоряли шаг и спешили скрыться за дверями кабинетов.

В момент, когда Вадим почти отчаялся, из отделения вышла невысокая плотная женщина с выбивающимися из-под белой шапочки седыми волосами. Она держала в руках планшет со списком, исчерканным ручкой и покрытым различными надписями. Встав посередине фойе, женщина начала громко зачитывать фамилии. Люди, боясь прослушать нужную, начали собираться вокруг. Женщина не вдавалась в глубокие рассуждения о состояние больных, просто однозначно говорила: болен, подлежит карантину, состояние тяжелое. Словно молнией поразило то, как она произнесла слово «скончался», словно констатировала факт пропажи продуктов в холодильнике, легко и безэмоционально. Даже громкий плач и рыдание не заставили дрогнуть ни одну мышцу на её лице.

- Кто-нибудь есть к Воеводовой? – Оторвав глаза от списка, женщина пробежалась взглядом по толпе.

- Да, я! – Вадим слегка растерялся, но быстро начал проталкиваться сквозь стоящих людей. – Как она?

- Она пока в тяжелом состоянии… – Он почувствовал, как ладони моментально вспотели, а весь скудный завтрак устремился к горлу. – Но стабильном. Мы делаем все, что в наших силах. Сейчас посещения запрещены, минимум три дня. Езжайте домой. Телефон свой в регистратуре оставляли? – Вадим молча кивнул. – Хорошо, как только ее состояние измениться, мы дадим знать.

Добравшись до автовокзала, сел в душный и почти пустой автобус. Бессилие давило. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, но он не мог ничего сделать. Единственный родной и близкий человек был почти при смерти, а он просто едет домой. Но болезнь — это не враг, ее нельзя убить, сломать или покалечить. Нужно ждать. Ждать и надеяться, что врачи сделают все могут. Но он был реалистом, и понимал, что при такой загруженности, вряд ли мама получит должное лечение. Выхода не было, даже коммерческие клиники. Во-первых, места там и так уже были забиты, учитывая переполненность городской больницы. Во-вторых, лечение будет стоить денег, которых у него нет.

Дорога из города занимала почти полтора часа, постоянные остановки и старенький двигатель делали свое дело. Когда автобус начал карабкаться в перевал, шум мотора заглушил любые разговоры в салоне и сильно удрил по ушам. Дополняя обстановку завоняло сожжённым сцеплением, даже открытые окна не спасали от этого запаха. Вадим пересел на соседнее сидение, ловя поток свежего воздуха из люка в потолке. Пожалел, что не ездит в город на своей машине. Его старенький уазик плохо подходил для езды по трассе и несколько инцидентов с поломками, давно отбили у него желание к таким поездкам.

Очень много машин скорой помощи. Они проносились навстречу автобусу, истошно вопя сиреной, подрезали на светофорах, обгоняли на подъеме в перевал. Одна за другой. Сирены только дополняли общую картину подавленности. Они звучали своеобразным саундтреком к начинающейся истерии, и все это под гнетущим фиолетовым небом. Вадим посмотрел через окно на изменённый небосвод.

«Это связанно. Этот цвет не просто так. Фиолетовый цвет, цвет гангрены, воспалений и синяков. Или болезнь от него, или он от болезни. Но почему про это молчат? Или люди уже не видят этого, из-за общей паники?»

- Разболелся народ то совсем! – Заговорила старушка, сидящая на два сидения впереди Вадима. Она говорила сама с собой, смотря в окно пустыми глазами и вещая менторским тоном. – Скоро помрут все, а им и дела не будет.

- И не говорите! Вон у нас, в десятом доме почти половина первого подъезда слегла. – Ответил бабушке пожилого вида мужчина. – А Антонина Петровна вообще Богу душа отдала, не выдержала на старости лет хвори этой.

- Я же и говорю, помрут! – Не отворачивая взгляда от окна, ответила бабушка.

- Может и так. А знаете, откуда это все? -Пожилой мужчина сделал небольшую паузу, но не услышав вопроса продолжил сам. – Это американские военные свое оружие массового поражения испытывают! Я вам точно говорю. Это только по телевизору говорят, что третья мировая кончилась, и президенты в кабинетах лобзаются. А все не так! Травят они нас, как тараканов. Сначала кукуруза их, которой всю страну засадили, потом «ножки Буша», потом вот заразы всякие придумывать начали. Думаете, небо просто так цвет поменяло? Вы про химотрассы слышали? – Мужчина сделал паузу, нагнетая таинственности. – Это все их оружие. Выведут нас как колорадов! А наши-то не лучше, молчат и ни слова! Уже бы давно шлепнули им пару мегатонн, так нет, все боятся силу показать!

Устав от тирады пенсионера, Вадим отвернулся к окну и попытался уснуть, но тряска и жара не давали провалиться в дрему. На свою остановку приехал окончательно вымотанным, как физически, так и морально. Спрыгнув со ступенек автобуса, закинул сумку за спину и, взбивая ногами облачка пыли, зашагал в сторону пятиэтажек.

Площадка рынка перед домами была так же непривычно пуста, как и рейсовый автобус. Даже бабушки Маши, торговавшей на углу домашним молоком и семечками, не было на месте. Вадим прошел через рынок и свернул возле приземистого дома в сторону родной пятиэтажки. У первого подъезда обогнул машину сокрой помощи и подошел к ее водителю.

- Здравствуйте! В какую квартиру приехали?

- Четырнадцатую. – Нехотя ответил мужчина в футболке с пятнами пота. По воспаленным глазам было понятно, что он уже не первую смену за рулем.

- Виталий Петрович значит. А что с ним? Сердце как обычно?

- Откуда я знаю, что у него обычно? Да и вообще, тебе какая разница, не к тебе же приехали.

Вадим ничего не ответил и отошел от машины. Погрузившись в приятную прохладу подъезда, неспешно поднялся на свой этаж. Несколько поворотов ключа и знакомая дверь впустила в родную квартиру. Султан встретил прямо у входа, радостно виляя хвостом. Проводив хозяина внутрь, пес ожидающее посмотрел за дверь.

- Не приехала мама, Солт. В больнице она, болеет.

Пес, словно понял слова хозяина и понуро зашагал в зал. Вадим скинул ботинки и по привычке зашел на кухню. Пусто и тихо… Только мерно гудит холодильник и назойливо бьется в стекло, залетевшая откуда-то, муха. Вадим неожиданно для себя понял, что эта бетонная коробка, куча мебели, вещей, ничего для него не значат, без одного человека. Кухня стала совсем пустой без улыбки матери, встречающей с работы.

В ладонь ткнулось что-то влажное и теплое. Вадим, не опуская взгляда, провел рукой по морде Султана и потрепал за ухом. Пес понимал, что хозяину плохо. Воеводов на автомате открыл дверцу холодильника и застыл, скользя глазами по полным полкам. Только спустя несколько минут понял, что есть абсолютно не хочет, и сам не знает, зачем полез в холодильник. Медленно прошагав в зал, опустился на диван и откинул голову. Впервые за долгое время не знал, чем себя занять. Обычно в моменты, когда душа требовала уединения, запирался в своей комнате и рисовал эскизы, или уходил в лес на несколько дней. Иногда работа над очередной татуировкой спасала от лишних раздумий и переживаний, с головой уходил в работу и не давал ненужным мыслям хода. Но сейчас о карандаше вообще и мысли быть не может, а в лес не уйдешь, так как состояние матери может в любой момент измениться и придется ехать в город. Пес толкнул в колено и Вадим, опустив голову, увидел его с ошейником в зубах. В грустных голубых глазах алабая стояла немая просьба, словно он все понимал и старался хоть чем-то отвлечь хозяина.

- Морда ты такая. - Вадим погладил пса по голове. – Сейчас пойдем.

Волкодав послушно подставил шею под ошейник и, как только хозяин застегнул, подбежал к входной двери.

Пространство вне подъезда словно обволокло тягучей духотой. Хоть небо и было затянуто плотной пеленой туч, воздух был раскален как в печи. Султан бежал чуть впереди, помахивая купированным хвостом. Соседи давно привыкли к огромному белому псу, и Вадим даже не пристегивал поводок. Волкодав наизусть знал их обычный летний маршрут прогулки и семенил почти без остановок, зная, что хозяин догонит. Воеводов шел не спеша, опустив взгляд под ноги. На встречу прошло не больше трех человек, не смотря на пик сезона. С угрюмыми лицами, явно не с пляжа идут, передохнуть дома, пообедать, и отправиться обратно на море. Даже небольшой рынок, где местные торговали овощами, вином и хозяйственными товарами, встретил его пустыми павильонами. Поселок обезлюдел.

В кармане задрожал смартфон, и мир за одно мгновение сжался до размеров маленького черного корпуса. Вадим торопливо полез в карман, чуть не уронил телефон, доставая, и спешно посмотрел на дисплей. Больше всего он боялся и одновременно хотел увидеть номер городской больницы и поэтому не сразу понял, что там было написано. «Юля Воронеж». В голове промелькнули недавние события в лесу и приятная девушка с заплаканными глазами.

- Алло! – сказал он в трубку чуть растерянным голосом, до последнего надеясь, что это неполадки телефона и ему звонят из больницы.

- Вадим, здравствуйте! – Слова девушки прерывались негромкими всхлипываниями. – Это Юля, недавно, в лесу…

- Да, да я помню. С вами все в порядке? Как ваши друзья? – Как можно мягче и успокаивающее проговорил Вадим.

- Их увезли в город в больницу, мне запретили с ними. Сказали карантин. Я теперь не могу домой уехать, я же не брошу их тут. А сегодня путевки кончились, из номера выселяют. Я не знаю, что делать. Все их вещи тут остались. Я совсем одна, и позвонить не кому. Врачи сказали – свяжутся. Но они даже не отвечают на мои звонки. Звонила домой. Там тоже все болеют, никто приехать не может.

- Ты в «Южном» остановилась?

- Да, а что?

- Собирай вещи, я сейчас приеду, заберу тебя, дома пока у меня поживешь.

- Вадим, не надо! – Юля резко переменилась в тоне. – Спасибо большое! Я ни в коем случае не хотела напрашиваться. Ты просто единственный, кого я тут знаю. Я лучше сниму номер еще на несколько дней.

- Ничего страшного. Я дома один, мать тоже заболела. Так что вместе будет проще. Собирайся, я скоро буду.

- Спасибо конечно, но у меня молодой человек в больнице, а я к тебе поеду. Меня могут неправильно понять.

- Юля, я только что сам оттуда приехал. Все эта ситуация с заболеванием набирает пугающие масштабы. Больница забита. Тебе тут точно больше никто не поможет.

- Еще раз спасибо, но я вынуждена отказаться. Пойми меня. Ты очень сильно помог. Без тебя ребята так и остались в лесу. Я и так очень сильно обязана. Я позвоню, как все наладиться. Мне просто нужно было выговориться. Извини.

Из динамика раздались короткие гудки.

Султан, услышав, что хозяин с говорит по телефону, остановился и старался уловить каждое словно, словно понимал, о чем говорят.

- Солт, планы изменились. Пойдем, прогуляемся до «Южной». – Вадим кивнул в сторону пансионата.

Дорога до гостиницы не заняла много времени. Пятиэтажный корпус, утопающий в зелени грабов, стоял в сотне метров от центральной дороги. Возле входа виднелись несколько экипажей скорой помощи и легковых автомобилей. Воеводов, недолго думая, направился прямо туда. В фойе отеля увидел скопление людей. Несколько врачей, работники полиции и простые отдыхающие. Когда вошел в дверь, все внимание устремилось к нему. От ресепшена в его сторону направилась девушка в юбке и белой блузке. Вадим ее знал, она жила в соседнем подъезде и в школе училась на два класса младше, сейчас работала администратором как раз в этом отеле.

- Вадим привет. Ты что-то хотел? – Вид у девушки был измученный, впавшие щеки, лихорадочный румянец на щеках, крупные бисерины пота на шее и лбу.

- Привет. У меня здесь знакомая остановилась. Хотел проведать. А что тут у вас?

- Закрывают пансионат. Больше половины постояльцев слегли. Персонал тоже. Утром пожилой мужчина скончался прямо в номере.

- От чего? – Вадим сглотнул подступивший к горлу комок.

- Все те же симптомы. Но у него сердце не выдержало. Сейчас всех выселяют, еще не успели оповестить, так что ты вовремя, поможешь своей знакомой. – Девушка указала головой в сторону стойки регистрации, где второй администратор обзванивала постояльцев по внутреннему телефону, сообщая о закрытии.

Вадим благодарно кивнул и отошел к зоне ожидания. Несколько человек уже сидели на диванах, кто-то договаривался о такси до вокзала, кто-то просто ждал с отрешенным видом. Султан послушно лег рядом, положив массивную голову на кафельный пол.

Через десять минут по лестнице спустилась Юля со спортивной сумкой в руках. Следом за ней двое носильщиков тащили остальной багаж. Выглядела девушка изможденной и растерянной. Увидев Вадима, удивилась и замерла на секунду, затем неуверенно направилась прямо к нему.

- Еще раз привет! – Вадим слегка пожал хрупкую прохладную руку.

- Всех выселяют, не разрешили продлить номер. – Голос девушки дрожал.

- Поэтому я и тут. Догадывался, что так будет. Я же говорил, что это уже больше походит на эпидемию. Так что не отказывайся. Поехали. У меня двухкомнатная квартира, так что мешать друг другу не будем. Пока все не разрешится, можешь рассчитывать на мою помощь.

Девушка неуверенно посмотрела на Вадима, потом на свой багаж и снова на Вадима. Султан, незаметно подошедший сбоку, ткнул в бедро мокрым носом. Юля от неожиданности отпрянула, но увидев пса, успокоилась и погладила его по голове.

- Давай я тебе тогда заплачу, как за номер в гостинце?

- Обсудим это позже. – С легкой располагающей улыбкой, Вадим взял сумки и направился к выходу. Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним.

- Лучше на такси. Идти не так далеко, но вещей много, проще доехать. – Вадим не стал долго разговаривать и сразу перешел к делу.

Подойдя к одной из машин на парковке, он договорился с таксистом. Сумки полностью заняли багажник. Юля села на переднее сидение, а Вадим с Султаном разместились сзади. Уже через пять минут возле подъезда они проводили глазами уезжающее такси.

Квартира их встретила прохладой и пустотой. Вадим отнес сумки в свою комнату.

- Располагайся тут. Это моя комната, сейчас постель перестелю. Душ и туалет здесь. Тут кухня. Голодная?

- Нет, спасибо, у меня кусок в горло не лезет. – Девушка растеряно стояла в коридоре и осматривалась по сторонам.

-Давай чаю сделаю, поможет освоиться, и да. - Вадим взял блокнот с полки в прихожей, что-то быстро в нем написал и протянул Юле. – Это мой адрес, имя фамилия полностью, номер телефона, он у тебя уже есть. Можешь позвонить родственникам сообщить данные, где ты остановилась чтобы не переживали. Вот еще ключи от квартиры, на всякий случай. Я сейчас почти всегда дома буду, если куда поеду - предупрежу.

- Хорошо, спасибо. – Юля взяла листок и ключи. – И ты говорил, что поговорим об оплате.

Вадим глубоко вздохнул. Как люди отвыкли от банального гостеприимства и взаимопомощи. Хотя в девушке могли говорить воспитание и скромность.

- Юль, давай подождем, пока эта кутерьма уляжется. Пусть твой парень и друзья поправятся, чтобы стало ясно, когда вы сможете уехать домой. А там решим. Поверь, не ради денег предложил пожить у меня. Просто взаимопомощь. Мама тоже в больнице, я понимаю твои чувства. Если бы она была здесь, она бы тоже предложила остановиться у нас. Может вы, городские к этому не привыкли. – Вадим, разговаривая, поставил на плиту никелированный чайник, достал чашки и сахар.

- Я просто не хочу причинять неудобства. – Голос Юли звучал немного обиженно. – Я понимаю, что ты просто хочешь помочь, но у меня тоже воспитание, и я хочу отблагодарить в ответ. Ты и так очень сильно помог, одна бы я заблудилась, и Бог знает, что было бы с ребятами.

- Успокойся. Пусть все просто придет в норму, там будет ясно. Постарайся чувствовать себя как дома, я дискомфорта не причиню и он, - Вадим кивнул на сидящего возле стола и внимательно слушающего пса, - Тоже. Он вообще очень послушный.

- Хорошо. Ты в город завтра не собираешься? Хочу поехать в больницу.

- Сегодня там пробыл почти пол дня. К матери не пустили, она в инфекционном отделении, туда никого не пускают. Сказали дня три минимум посещения запрещены.

- Мне тоже самое сказали. Но все равно хочу поехать. По телефону дозвониться сложно, может там на месте что-то скажут.

- Тщетно, они там на столько работой загружены, что просто просидишь в коридоре весь день. Я так и просидел, только потом вышла медсестра или врач, сказала про состояние и отправила домой. Не безопасно это, там людей столько, что заразиться проще простого. – Вадим налил кипятка в чашки и положил пакетики чая. – Тебе сахар положить?

- Нет, спасибо. Я так пью. – Юля села за стол и притянула к себе кружку. Осторожно обхватив ее пальцами, подула. – А холодной воды нет? Я обычно разбавляю.

- Есть конечно. – Он протянул бутылку с питьевой водой из холодильника. – Никогда не понимал, зачем разбавлять чай, когда его только что специально нагрел.

- Значит в город ехать нет смысла? – Юля проигнорировала замечание, разбавила чай и сделала несколько глотков. – Тогда остается только ждать. Как ты думаешь на долго это все? И это как-то связанно с небом.

Вадим выдержал паузу сделав несколько маленьких глотков горячего чая.

- Честно, не знаю. Я за всю жизнь такого массового заражения не помню, тем более так скоротечно. Больницы не справляются с наплывом заболевших, а власти не успевают реагировать. Подозреваю, что введут карантин, закроют все виды транспорта. Они даже не знают, что вызывает эту болезнь - вирус или бактерии. Не знают путей передачи. Поэтому будут перестраховываться, а это минимум недели на две вы здесь застряли, а то и больше. По поводу неба, я думаю, что связанно. Много читал в интернете, все говорят по-разному, но не бывает таких совпадений: утром небо изменило цвет – в этот же день началась эпидемия. – После этого слова, глаза девушки округлились от страха. – Да, это набирает масштабы сильной эпидемии, и нужно быть к этому готовым. Надо завтра ехать в муниципальный центр, это поселок тут рядом, закупить продуктов, могут начаться перебои с поставкой.

- А на чем поедем? – Юлю успокаивал спокойный и уверенный голос Вадима, его обдуманность дальнейших действий. – Если что, деньги у меня есть.

- На счет денег не переживай, мне зарплата сегодня пришла, думал уже не будет, но перечислили. Машина есть, она конечно больше для бездорожья, но до магазина съездим. – Вадим открыл пачку овсяных печений и протянул девушке. – Будешь?

- Спасибо, нет. Я со сладким и мучным очень осторожна. Ты не против, если я лягу отдохнуть. Почти всю ночь не спала, не знала куда идти и что делать. От отчаяния даже тебе позвонила, не знаю зачем это сделала, самой стыдно.

- Успокойся, наоборот правильно сделала. Сейчас сидела бы возле гостиницы с горой сумок. В городе, сто процентов, тоже все закрыли. Люди, которых выселили из гостиниц и пансионатов, ломанулись снимать у частников, а там кто тоже закрылся, а кто цену задрал до небес. Так что правильно, что позвонила. Отдыхай, чтобы не мешать, пойду прогуляюсь до работы с Султаном, а ты поспи.

Юля ушла в комнату и уснула почти моментально. Вадим выходил из квартиры чуть ли не на цыпочках. На улице было так же душно, как и днем. Тучи сгустились еще сильнее, и висели фиолетовым покрывалом давя на голову. Зрелище пробуждало какой-то животный страх - страх перед неведомой, могучей силой, против которой человек беспомощен.

26 июня

Выехать решили, как можно раньше, чтобы успеть до того, как в магазин набьется толпа народа. Вадим подогнал к подъезду свой видавший виды УАЗик и поднялся за Юлей. Девушка успела перемыть посуду после завтрака, не смотря на гостеприимный запрет. Вадим лишь вздохнул, надел на Султана ошейник и пригласил к выходу.

Воздух был так же душен и тягуч, как вчера вечером. Даже срывающиеся время от времени капли дождя не приносили желанной прохлады. Полный штиль, все замерло. Тучи притянулись к земле еще ближе, скрыв верхушки покатых гор.

Юля вышла из подъезда, и вжала голову в плечи, прячась от мелких капель дождя.

- Б-р-р-р. – Поежилась девушка, сев в машину. –Я как представлю, что этот дождь идет с фиолетового неба, так жуть пробирает. Как в детстве, когда пугали, что дождь кислотный и от него волосы выпадут.

- Мне и самому не по себе. – Ответил Вадим, закрывая дверь за псом, который запрыгнул на заднее сидение и тут же протиснул морду между спинок.

Дождь монотонно застучал по лобовому стеклу и тенту машины. Воеводов повернул ключ в замке зажигания и рык двигателя перекрыл дождевую дробь. Юля, чуть наклонившись к окну, посмотрела на небо.

- Как думаешь, от дождя сильнее станет эта зараза? – Спросила она, разглядывая тучи необычного цвета.

- «Пурпурный рассвет».

- Что? – Юля повернулась к Вадиму, не поняв, что он сказал.

- «Пурпурный рассвет». Так прозвали эту болезнь в СМИ. В Штатах вроде, или где-то за границей. – Вадим вывернул руль, отъезжая от дома. – Все началось с рассветом, и небо фиолетовое, и первые случаи заболевания.

- Поэтично звучит, даже красиво. Не понимаю немного людей – давать такие красивые имена тому, что их губит. Что не ураган, так Катрина или Камилла. Волны убийцы – Цунами, и вот теперь «Пурпурный рассвет». – Она откинулась на спинку сидения, и погладила пса по голове. – А животные тоже болеют?

- Вроде нет, в интернете нигде про это не было. Тебе, кстати, из больницы не звонили?

- Нет, пыталась дозвонится, линия занята постоянно.

- Я тоже, иногда попадал на «вам ответит ближайший освободившийся оператор». Прождал минут двадцать и ничего. Скорее всего, у них завал полный.

- Очень переживаю за Вову и ребят. Думала спать плохо буду, но устала и отключилась на всю ночь.

- Я плохо спал, выходил в поселок, отдыхающих почти нет, кто уехал, кто в больнице. Пляж пустой. Магазины и кафе закрыты.

- А тот магазин, куда едем, точно открыт? – Юля выглянула в окно автомобиля.

- Надеюсь, это единственный большой магазин на несколько поселков. В город соваться смысла нет. Так что единственная надежда на него.

Дальше ехали почти молча. Дорога пустовала, ни машин, ни праздно бредущих отдыхающих. Даже парковка таксистов, где в любое время дня и ночи стояли бомбилы, сиротливо мокла под дождем. На пляже ни души, когда в это время лета, там обычно камню негде упасть. Это зрелище пугало и настораживало. Вадим вырос в этом поселке, и обычная летняя курортная суета стала для него обыденностью, а пустота, которая сейчас поглотила село, просто разрывала привычную картину мира. Следующий поселок тоже встретил безлюдьем, лишь возле пары домов спешно загружали вещи в машины.

Дождь усилился. Дворники со скрипом стирали капли с лобового стекла, оставляя за собой мокрые дорожки. В салоне пахло машинным маслом и горячим двигателем. Юля смотрела в окно на фиолетовое небо и молчала. Султан нарушил свой обычай и слез с сидения, устроившись на полу. Вадим молча боролся с тугим рулем без гидроусилителя и осматривал дома вдоль дороги. Людей нигде нет. Он готов был увидеть скорые, полицию, но не ни того, ни другого. Даже на перекрестке, где поселковая дорога примыкала к городской трассе было пусто. Небольшой рынок, рассчитанный на желающих закупиться в дорогу фруктами и вином, сейчас выставил на показ голые прилавки.

Уже через несколько минут въехали в Пшаду, где опять ждала пустота. В центре поселка вокруг заасфальтированной площади сгрудились магазины: хозтовары, продуктовые, сувенирные и одежды. Обычно на площади кипела жизнь, люди с покупками сновали между машин, пассажиры у вокзала ожидали очередной автобус, велась буйная торговля у открытого сельхоз рынка. Но сейчас царило полное запустение. Вадим подъехал ко входу супермаркета всем известной красно белой сети. Ролет на входе был закрыт, на нем виднелся лист бумаги, приклеенный на скотч. «Магазин закрыт по техническим причинам».

-Вот блин. – Вадим хлопнул руками по рулю.

- Что нам теперь делать? – Юля вздрогнула от хлопка и посмотрела в окно.

Вадим не ответил и минуту сидел молча, смотря в лобовое окно на фиолетовые тучи.

- Подожди, есть одна мысль. – Сказал он, доставая смартфон.

Найдя в списке контактов имя «Коля снабженец», нажал кнопку вызова. Длинные гудки тянулись, казалось, бесконечно, и когда он уже собрался положить трубку, ответили.

- Привет.

- Привет Коль!

- Что-то случилось. – Голос на другом конце звучал глухо и устало.

- Да сейчас у всех что-то случилось. Ты как? Как семья?

- Светка в больнице, в городе. Детей отвез к матери в Новороссийск. Но уже жалею об этом. Ты как? Как тетя Марина?

- Тоже в больнице. Был там вчера. Кромешный ад, к ней даже не пустили. – Вадим тяжело вздохнул.

- Это ты в Новоросе не был. Там еще хуже. Я со Светой уже два дня не общался. Им запретили даже телефонами пользоваться.

- Мама вообще не в состоянии разговаривать. Лишь бы все выздоровели скорее.

- Да лишь бы, а то столько смертельных случаев, что я уже не знаю, о чем думать. – Из динамика послышался щелчок зажигалки и глубокий вдох.

- Коля, я тебе вообще по делу звоню. Ты все там же, на снабжении работаешь?

- На повышение пошел, свою контору открыл. Сам не катаюсь, чисто бумаги, бухгалтерия, договора. Взял ребят, на меня работают. Я даже догадываюсь, почему ты позвонил.

- Я в Пшаду приехал, хотел закупиться продуктами, на случай если это все затянется. А магазины все закрыты. Вспомнил, что ты на снабжении работаешь, и у тебя есть доступ на оптовые базы. Может есть вариант там затариться?

- Соображаешь. Я думал меня с утра знакомые атаковать начнут, а ты пока первый, кто позвонил. Да конечно могу помочь, я сам сейчас на базе, приехал себе набрать, так как оповестили, что в ближайшее время снабжать не будут.

- Даже так? – Вадим удивленно приподнял брови.

- Представь себе, думаю масштаб этой фигни намного больше, чем мы представляем. Я сейчас между Архипкой и Текосом, на базе, тебе сюда сколько ехать?

- Минут пятнадцать-двадцать. Я не бесплатно, все оплачу и еще отблагодарю.

- Приезжай, тут решим. Ты на чем.

- На своем УАЗике.

- Плохо. Много в него не загрузишь. Ладно, давай, жду тебя.

Вадим положил трубку и выехал с площади. До базы было порядка двенадцати километров, но из-за небольшого перевала дорога занимала больше времени.

- Это твой друг? – Юля, сидевшая до этого молча, решила разрядить тишину.

- Да, учились вместе. Выручит нас.

На подъем в перевал УАЗик еле карабкался, надрывно гудя двигателем. Воздух в салоне раскалился, и Воеводов открыл окна, не смотря на моросящий дождь. Султан просунул морду между спинкой водительского сидения и стойкой окна, и подставил нос под потоки воздуха. Текос, небольшой поселок на трассе, почти полностью пустовал, ни людей, ни машин, даже на остановке, где обычно в это время стояла толпа людей, едущих с утра в Архипо-Оспиовку на море, была пуста. Буквально через пару километров они свернули с трассы на уходящую в ущелье дорогу. Проехав несколько сотен метров, увидели открытые ворота пропускного пункта, за которыми высилась громадина оптовой базы. Возле ворот стоял Николай, разговаривая по телефону. Заметив УАЗик он махнул рукой и направился в их сторону.

- Привет еще раз. – Сказал он, усаживаясь на заднее сидение. Погладил пса по голове, на что тот ответил радостным вилянием. – Подъезжай к третьему выходу, это за зданием налево и третьи ворота.

- Привет. – Вадим повернулся назад и пожал руку. – Хорошо. Смотрю, народа не так много.

- Никого нет. Я с утра приехал. С парой ребят распределили все продукты, так чтобы на одном палете было на семью. Крупы, консервы, колбасы, макароны, все что только можно. Скоропортящиеся вообще всё разложили. Не известно, когда эта эпидемия закончится, часть пропадет по любому. Вот я и решил работникам и знакомым раздать. В магазинах уже не купишь, а началось все очень быстро, никто сообразить и запастись не успел.

- Коль, я могу оплатить, почти всё, сколько хватит.

- Вадим, успокойся. Я же говорю, многое и так пропадет. Мне или выкинуть, или людям отдать. Не обеднею, страховки и прочее. Я с оптовиками работаю, у них в этом плане все налажено. Если быстро все устаканится, там сочтемся. А если помрем, то мне в карму зачтется. – Николай усмехнулся, только в усмешке слышались страх и грусть.

-Ну смотри, как в норму вернется, я рассчитаюсь. Спасибо тебе. Побольше таких людей, как ты и жилось бы проще.

- Да угомонись. Я тебе помог, ты мне потом поможешь, или еще кому. Всем сейчас хреново, надо выручать друг друга. Вот здесь тормози. – Коля указал рукой на один из выходов, возле которого стояли грузовые фургоны.

Вадим остановил машину возле раздвижных ворот с цифрой три у погрузочного пандуса.

- Смотри, в УАЗик много не влезет. Я тебе могу дать форд транзит, в него погрузим, отвезешь и потом как сможешь, обратно пригонишь. Мне не горит, они сейчас на приколе простаивают. Только смотри с ним осторожно и заправь потом, они в кредите. А УАЗик пусть тут стоит, вон там в гараже отставишь, ничего с ним не будет.

- Хорошо Коль. Я как найду с кем приехать, пригоню.

Николай махнул рукой, выпрыгнул из машины и подошел к одному из фургонов. Подогнав его задом к пандусу, погрузчиком загрузили палет с продуктами, заняв половину кузова. Николай принес еще несколько коробок, и сложил их рядом.

- Вадим, у тебя же гараж есть?

- Ну да, УАЗик там стоит.

- А генератор?

- Да. Ты как не местный, свет же постоянно вырубают.

- Знаешь, что, давай я тебе один холодильный ларь с мясом и заморозкой отгружу. А то чувствую, если будут перебои со светом, все сгниет тут к чертям. А они будут.

- А как я его выгружу то?

- Не переживай, там трап приставной есть в фургоне, и ларь на колесах.

- Ну коль не шутишь, то не откажусь, заморозка год хранится.

- Это если по нормам, а так и через два есть можно.

Электрокаром загрузили холодильник, обернув его снаружи теплоизоляционным покрывалом. Закрепили все, чтобы не повредить в дороге. Коля захлопнул двери и передал ключи. Вадим к тому времени уже отогнал свой внедорожник в гараж.

- Езжай, я еще задержусь. Через час должны двое моих подъехать, их загрузить надо, потом опечатать все.

- Хорошо, еще раз спасибо тебе, очень выручил. Должен буду. Ты если что звони. Свете здоровья. Тебе тоже. – Вадим пожал руку.

- Да можешь не благодарить, самое главное, не заболейте. И тете Марине здоровья. Говорю же, помогать надо друг другу. Ты если что, тоже звони.

Вадим помог Юле и Султану занять свои места, затем сел на водительское сидение и завел машину. В отличии от УАЗика в салоне форда пахло новым пластиком и приятным ароматизатором. Кондиционер начал нагонять холодный воздух, и все облегченно вздохнули.

- Хороший у тебя друг, бескорыстный, редкость в наше время. – Сказала молчавшая до этого времени Юля, поглаживая пса по голове.

- Мы выросли вместе, учились в одном классе. Тут посёлки маленькие, все друг друга знаем. Панибратсво. Сволочей тоже хватает, не без этого. Но Коля да, человек с большой буквы. – Ответил Вадим, выезжая с территории базы.

- У нас тоже друзей много, и тех, кого с детства знаем, но что бы так помогли… Даже не знаю, вряд ли. – Юля задумчиво посмотрела на сгущающиеся тучи. -Что дальше делать будем?

- А что нам остается? Приедем, выгрузимся, и будем дежурить на телефоне. Больше нечего. Ехать в город смысла нет. Через пару дней можно будет съездить, если так и не позвонят.

- Я надеюсь, что позвонят.

Часть 1. Глава 4. Стив.

Глава 4. Стив.

23 июня. Москва.

10.48 по московскому времени

Грубый толчок в плечо, заставил разомкнуть слипшиеся от сна глаза. Сквозь мутную пелену, Стив еле различил силуэт в серой мешковатой форме.

- Молодой человек, конечная. Покиньте вагон, пожалуйста! - Неприятный скрипучий голос окончательно вернул из тягучих лап сна в пустой вагон метро.

Еле встав на затекших ногах, вышел на платформу под пристальным взглядом дежурной по станции. Безлюдный для утра понедельника, перрон встретил легким движением застоявшегося воздуха, создавая иллюзию прохлады. Позеленевшая бронзовая надпись с названием станции плясала перед сонными глазами, не давая себя прочесть.

Опять уснул в метро и проехал свою станцию. Теперь нужно вернуться назад, но мозг еще тяжко соображает, грубо вырванный из лап морфея. Потерев глаза ладонями, Стив перешел на другую сторону станции и стал дожидаться поезда в обратном направлении. Красные цифры часов над зевом тоннеля показывали без десяти одиннадцать. Через десять минут он должен отметиться на проходной недалеко от станции Третьяковская, но туда добираться еще как минимум полчаса. Понедельник начался, как самый настоящий понедельник.

Послышалось гудение, по стенам побежали отблески фар. Легкий порыв свежего воздуха прокатился по перрону, приятно лаская кожу. Шагнув в открывшуюся дверь, Стив словно окунулся в тягучий душный кисель. Воздух в вагоне был затхлый и пропитанный кислятиной, словно здесь не убирались с запуска метрополитена. Июль в этом году выдался необычно жарким, столбики термометров поднимались до тридцати пяти в тени. Не спасали даже расстегнутые пуговицы рубашки и легкие джинсы. Метро на такой жаре превратилось в филиал ада на земле.

Достал из кармана смартфон и настучал напарнику сообщение, что задержится. Стив сразу вспомнил обрюзгшее лицо начальницы отдела кадров, которая постоянно мониторит список опоздавших. Как она медленно покрывается багровыми пятнами, и заходиться в приступе гнева, обвиняя тебя во всех смертных грехах за получасовое опоздание на работу. Квартальной премии не видать, да и жалобу в головной офис в Иллинойсе отправит сегодня же. Он уже несколько раз ощущал на себе эмоциональный срыв начальницы, но либо робость, либо корпоративная субординация заставляли подавить вспышку гнева и молча ретироваться в серверную.

Оторвавшись от мыслей, взглянул на экран смартфона. Еще один сюрприз понедельника – нет сигнала. Последние надежды хоть как-то сгладить участь таяли со страшной скоростью.

Решив хоть немного размять затекшую спину, Стив встал и подошел к дверям вагона. Посмотрел на свое отражение в стекле – невысокий, худощавого телосложения и с усталым, но выглядевшим намного моложе возраста, лицом. Обреченно откинул голову назад. Все детство мечтал заработать денег и жить, не задумываясь ни о чем, где-нибудь в Калифорнии или Майами. Банальная мечта любого мальчишки, выросшего в южном Техасе, которой, наверное, так и не суждено будет сбыться. Постепенно взрослея на многие вещи приходиться смотреть совсем по-другому.

На работу не жаловался, ему очень нравилось работать с компьютерами, зарплата была достойной, но новость о заграничной командировке два месяца назад была словно гром среди ясного неба. Знание русского языка, которой изучал вместе с немецким как дополнительный в университете, сразу определили его как самую лучшую кандидатуру. Единственное, что заставило на это согласиться, это гарантия сохранить рабочее место – на фоне кризиса каждый день сокращали по десять человек. И вот уже почти год в России, есть знакомые, языкового барьера нет, но роднее и ближе страна от этого не казалась.

Через полчаса замелькали знакомые колонны станции, и доброжелательный голос объявил: «Третьяковская». Быстро выскочив из вагона, Стив бегом поднялся по эскалатору. Шумная улица встретила духотой, но он даже не обратил на это внимания, легким бегом направившись к бизнес-центру. Охранник на проходной слегка улыбнулся и показал на часы, стрелки которых показывали половину двенадцатого. Виновато пожал плечами и, приложив магнитную карту к турникету, быстрым шагом направился в конец коридора. За небольшим изгибом виднелась массивная металлическая дверь с мощным замком. Магнитный запор весело мигнул зеленым глазком, и Стива тут же обдало прохладой из открывшейся двери. Прямо напротив, сгорбив спину над клавиатурой, сидел напарник, с изрядным лишним весом и редкой щетиной.

- Привет, Миш. Ты ватсапп читал? – Спросил Стив. Даже год в стране до конца не исправил акцент.

- Ага, только недавно дошло. - Ответил напарник, ставя на стол пластиковый стакан с растворимым кофе. - Тебе повезло, этой мегеры сегодня нет. Шеф отправил часть персонала на курсы по повышению квалификации, и ее в том числе.

- Алиллуя! – Стив театрально вскинул руки вверх в характерном жесте. – Хоть одна радостная новость с утра.

- Не расслабляйся, она ни за что не упустит случай оторваться на нас. Как только заглянет в табель прихода, жди неминуемой кары. Она тебе мозг точно вынесет и мой заодно прокомпостирует. Опять уснул в метро?

- Ну да. Вроде лег вчера не поздно, а вырубило так, что ничего не слышал, еще и в наушниках. На конечной разбудили.

- Нормально покатался. – Миша встал со стула и прогнулся назад, разминая спину. – Тебе надо что-то с этим делать. Может мелатонин попить, восстановить циркадный ритм.

- Может надо. Никак не войду в колею, после смены часовых поясов. - Стив скинул сумку и запустил рабочий ноутбук.

- Вот понимаю я, вообще почти не спал, было чем заняться. – Миша расплылся в довольной улыбке.

-Опять что-то новое прикупил?

- Да, вчера три новые видеокарты пришли, поставил в ферму, прирост хешрейта приличный.

Стив лишь хмыкнул себе под нос, он не разделял энтузиазма напарника по поводу майнинга криптовалют, и ждал момента, когда они с грохотом рухнут.

В серверной повисла молчаливая пауза, которую прервал звонок внутриканального телефона.

- Ребята вы к нам не подойдете? У нас проблемы с компьютером. – Женский голос, искаженный цифровым сигнал АТС, неприятно резанул по ушам.

- Что конкретно не работает? – Стив поморщился и чуть отодвинул трубку от уха.

- Не знаю, интернет, наверное, не можем документы клиентам отправить.

- После чего перестала работать?

- Само по себе, работало-работало и перестало.

- Компьютер перезагружать пробовали? – Он вздохнул, и начал перебирать дежурные вопросы диагностики неисправностей.

- Да конечно. Все равно не работает.

- Компьютер локальную сеть вообще видит?

- А это что? Я говорю, интернет не работает!

- Понял, хорошо. Какой номер кабинета?

- Двести сорок пятый. Давайте быстрее, нам работать надо!

Стив, достав из стола универсальную отвертку, LAN-тестер и дежурный USB-накопитель с рабочими программами, повернулся к двери.

- Миша я на второй, что-то с локалкой. Думаю, вернусь скоро.

- Давай Кэп, спеши на помощь. – «Кэпом» напарник прозвал его еще при первом знакомстве, «вот только своего Эрскина[1] ты еще не встретил», добавил он тогда.

- Когда они возьмут в штат эникейщика? Почему я, специалист по серверам и сетевой безопасности должен ремонтировать компьютеры персоналу!

- Не бурчи, ты же в Раше. Считай ты теперь многопрофильный специалист. – Слова Миши приглушила захлопнувшаяся дверь.

Так как лифт обычно приходилось ждать несколько минут, поднялся по лестнице и прошел по хорошо освещенному коридору к двери с номером двести сорок пять. Внутри кабинета за светло серыми столами сидели восемь женщин среднего возраста.

- Здравствуйте. Какой компьютер не работает?

Напротив двери поднялась женщина с пышной шевелюрой в стиле восьмидесятых.

- Вот этот. Буквально полчаса назад работал, а сейчас перестал. - Женщина забавно пожала плечами, пропуская Стива к компьютеру.

- А что делали? После чего перестало?

- Да ничего, я же говорю, просто перестало работать.

- Ладно, разберемся. - Он сел за ее стол и осмотрелся.

Посреди рабочего места, отблескивая глянцевой поверхностью, стоял моноблок известного американского производителя, перед которым лежали беспроводные мышка и клавиатура. Убедившись, в том, что на компьютере действительно отсутствует соединение, проверил журнал подключаемых устройств к компьютеру. Последние записи говорили о том, что из компьютера был извлечен ключ шифрования и установлена стороння флэшка, затем флэшку удалили и вставили ключ обратно, при этом нарушив процедуру регистрации компьютера в защищенной локальной сети предприятия. Стив вздохнул и подозвал к себе работницу.

- Вы вот это читали? – Указал рукой на протокол безопасности, висящий рядом с монитором, где несколько пунктов говорили о строжайшем запрете подключения различных устройств к рабочему компьютеру.

- Конечно читала! – Возмущенно ответила женщина.

- А зачем вы тогда отключали ключ шифрования и вставляли флэшку?

Взгляд работницы сменился с возмущенного на провинившийся. Он растеряно забегала глазами по кабинету, ища оправдания.

- Но мне надо было скинуть фотографии, чтобы поставить их на рабочий стол! – Она указала на семейное фото, установленное на рабочем столе.

- Вы понимаете, что подвергаете опасности всю сеть фирмы, ваши действия учитываются на сервере, и я должен сообщить об этом инциденте!

- И что мне за это будет? – Женщина выглядела как нашкодивший ребенок, опустив глаза вниз и ожидая приговора.

- Обычно за такое лишают премии, и письменный выговор.

- Мы же можем с этим что-нибудь сделать, как-нибудь решить этот вопрос? – В её голосе проскочила умоляющая интонация.

Стив глубоко вздохнул. Еще в детстве, в церковно-приходской школе учили, что нельзя отказывать молящему, да и сам он больше всего не любил вставать в позу, тем более перед людьми старше. Уже много раз такая гипертрофированная эмпатия выходила боком, но он ничего не мог с этим поделать.

- Хорошо. Я постараюсь замять это пришествие, но пообещайте, что впредь такого не повториться!

Женщина благодарно заулыбалась и пообещала отблагодарить, что сильно покоробило, словно он делал это не из благих намерений, а из корысти.

Вышел из кабинета и направился к лестнице. Глянцевый керамогранит звонко разносил звуки шагов по всему зданию.

- Все сделал, иду обратно. Потом расскажу, в чем причина была. Тут работы больше по пути нет? Чтобы два раза не бегать. – Стив записал и отправил напарнику голосовое сообщение.

- Да вроде тихо. Двигай лучше сюда быстрее, я пиццы горячей заказал, перекусим. Лень в столовку идти. – Почти моментально ответил Михаил.

- Хорошо, через две минуты буду.

Убрав телефон в карман, зашагал быстрее. Спускаясь по ступенькам, бросил взгляд на небо за окном, на которое утром в спешке даже не обратил внимания. Весь небосвод был залит неестественным фиолетовым цветом.

23 июня

20.12 по московскому времени

Запах мочи и спертого воздуха ударил в нос. Спуск в метро как всегда был загажен бездомными и попрошайками, не смотря на то что находился в центре столицы. Турникет лениво моргнул зеленым глазом, пропуская в недра каменных лабиринтов. Час пик давно закончился и вагоны были почти пусты – единственное, что радовало этим вечером. Натянув наушники, прибавил звук и уткнулся в телефон.

Все новостные сайты кричали заголовками о странном феномене – изменившем цвет неба. Атмосфера над планетой окрасилась в оттенок фиолетового, в разных частях света разной интенсивности. Ученые наперебой называли различные причины аномалии. Кто-то строил конспирологические теории, кто-то ссылался на космическое происхождение изменений, но все сходились к одному, что состав воздуха не изменился, и не несет никакого вреда человеку. В некоторых странах, особо религиозные движения начали поднимать смуту, называя смену цвета предвестником божественной кары и конца света. Стив лишь слегка ухмыльнулся и продолжил читать дальше. Аномалию первыми обнаружили на восточном побережье Евразии. Дальнейшие новости поступали из всех точек мира, где с рассветом обнаружили измененное небо. Скорее всего смена цвета произошла ночью, но обнаружить это было невозможно. Никто не знал причины явления, и сколько оно продлиться.

В вагоне было душно, Стив пожалел о том, что не купил в автомате бутылку воды. Сожаление усилил резкий приступ сухости во рту. Попытался сглотнуть слюну, но язык и щеки превратились в иссушенную пустыню. Решил вернуться к серфингу интернета, но глаза заслезились и буквы поплыли по экрану. В дополнение к жажде и сухости, почувствовал, как быстро поднимается температура тела. Начало знобить, кожа покрылась мурашками. Состояние - как в начале сильной простуды. На секунду промелькнула мысль: «не от нового ли цвета неба, такое недомогание?» Тут же ее отбросил – никогда не верил в теории заговоров. Прибежал вспотевший из метро в серверную, где всегда холодно, вот и простыл. Вот только простуды ему сейчас не хватало.

Выйдя из метро, сразу купил газировки, но даже пол литра, выпитые залпом, не помогли справиться с сухостью во рту. Мочевой пузырь разрывался от позывов, и Стив поспешил в квартиру. Еле добравшись до дома, первым делом сунул градусник под мышку и уселся на унитаз, стоять не было сил. Пронзительный сигнал конца замера. Тридцать восемь и девять. Мерзкая температура. Покопавшись в небогатой домашней аптечке, выудил обычные таблетки от ОРВИ и пакетик «Терафлю». Вскипятил чайник, высыпал порошок в кружку и залил кипятком. Дал немного остыть лекарству и выпил его маленькими глотками, заодно запив таблетки. Расстояние от кухни до постели показалось непреодолимым. Собрав последние силы, опираясь на стены, добрался до кровати. Лезть с температурой в душ не было никакого желания. Его лихорадило. Пот выступал крупными каплями по всему телу, сухость во рту усилилась. Язык распух и затруднял дыхание. Завалившись, закрыл глаза и попытался расслабиться. Но раздражающий голубоватый свет пробивался даже сквозь веки. Вспомнил про компьютер, который никогда не выключал, даже уходя на работу. Не утруждаясь, выдернул шнур сетевого фильтра из розетки. Вместо ожидаемой темноты и тишины по ушам ударил пронзительный писк беспребойника. Тихо ругаясь, поднялся с постели и просто выключил питание на удлинителе. Наконец-то. Темно и тихо. Донеслась сдавленная трель телефонного звонка. Покопавшись в сумке, достал свой смартфон. На экране крупными буквами горела надпись: "Любимая".

- Алло. – Мозг с трудом переключился на английский язык, слова вырывались со сдавленным хрипом.

- Стив, ну ты что! Я же переживаю! Я уже раз двадцать звонила! Что случилось! - Голос на другом конце почти срывался на плач.

- Извини, Дез, не слышал, телефон в сумке лежал. Я дома, все нормально. Приболел немного.

- Ну как ты мог про меня забыть? Я первым делом, когда что-то не так, тебе звоню! - Девушка успокоилась и начала говорить ласковым и сопереживающим голосом. - Что с тобой случилось? Какие симптомы?

- Не знаю, может грипп. Температура высокая, озноб, сухость. И слабость.

- Стив — это инфекция. К нам в больницу несколько человек обратились со схожими симптомами. Похоже на грипп. Выпей анальгин и парацетамол, больше жидкости, литра три как минимум. Сходи завтра в поликлинику и возьми больничный. Отлежись. Только обязательно! А то я тебя знаю! Тут у врачей подозрения, что это с цветом неба связанно.

- Да небо тут не при чем. Вспотел сегодня, и в серверной сидел, а там шестьдесят градусов[2]. В больницу постоянно больные гриппом поступают, просто это твоя первая практика, еще не привыкла, ну и максимализм твой никто не отменял. Таблетки уже выпил, сейчас в постели. Завтра позвоню утром на работу, предупрежу что заболел.

- Только обязательно пей лекарства! Потом могут быть осложнения! Лучше один раз вылечиться, чем мучатся с последствиями. Ты точно думаешь, что небо не при чем?

- Я уже все сайты просмотрел, никто про это не говорит. Если бы аномалия вызвала инфекцию, то весь мир был бы уже на ушах, ВОЗ первым делом. Читал, что такое уже было - после тайфунов, локально, не так сильно конечно. Но скоро пройдет, просто аномалия. – Стив старался успокоить любимую, и сам начинал верить своим доводам. - Я тебе завтра позвоню, скажешь какие лекарства лучше купить. Как ты там вообще?

- Нормально. Практика к концу подходит, скоро сессия. Скучаю очень сильно! Мама звонила, спрашивала, как ты, привет передавала. Когда мы уже увидимся?

- Скоро. Хочу отгул на пару дней взять, перед выходными, прилететь к тебе. Тоже скучаю. Хочу в бассейне у вас покупаться, хотя с этой болезнью вряд ли смогу. Позвони моим родителям, скажи я приболел, что бы не беспокоились.

- Сможешь, думаю, быстро поправишься. Вместе накупаемся. Позвоню. Вы так и не помирились?

- Нет, они до сих пор на меня дуются, из-за этой командировки. Отец по-прежнему уверен, что лучше работать руками, а когда все компьютеры и интернет накроется крышкой, то все такие как я, пойдем с протянутой рукой к таким как он. Я пытался с ними поговорить, что обсудим все, как вернусь домой. Уже сам прихожу к мысли что стоить бросить эту дурацкую работу, из-за которой пришлось лететь на другой континент, у отца в мастерской всегда нужна пара рук, без работы не останусь.

- Да, твой отец тот еще упрямец, хотя чего хотеть от коренного техасца. Никогда не представляла тебя в рабочем комбинезоне, ремонтирующим пикапы. Ну ладно, я побежала в душ, скоро на практику, у нас же еще утро, а ты ложись спать! Звони если что! Я тебя люблю!

- Я тебя тоже! Сладких снов!

Короткие гудки в трубке. Стив посмотрел на расплывающийся экран телефона. Половина десятого. Спать совсем не хотелось, но он знал, что это был единственный способ избавиться от мерзкого состояния.

Включив кондиционер на максимум, чтобы немного побороть жару, попытался уснуть. Тело упорно боролось с инфекцией, мешая забыться сном. Пот промочил простыни, от сухости в горле больно шевелить языком. Постарался думать о чем-нибудь успокаивающем, пробудить приятные воспоминания. Перед глазами появилось лицо Дейзи с легкой улыбкой на губах. Представил, как она нежно касается его щеки пальцами, слегка поглаживает. Ласкает слух, шепча всякие милые глупости. И болезнь, под мягким напором её тепла тает, уступая место сну.

24 июня

В больнице творился полный хаос. Стив, привыкший к полупустым коридорам американских клиник, быстро пришел в замешательство. Весь холл забит людьми: старики, мужчины, женщины с детьми. Они были везде: стояли вдоль стен, сидели на скамейках, на полу, кто-то лежал на каталках прямо посредине коридора. Крики, ругань, детский плач, стоны, мольбы. Посреди этого хаоса сновали медсестры в медицинских масках, пытаясь успокоить больных, поднося лекарства, меряя температуру. Он попытался поймать одну из них за руку и спросить, что происходит, но та, с отрешенным видом, сунула ему градусник и скрылась за дверями кабинета. Ситуацию усугубляла сильная головная боль и слабость во всем теле. Температуру так и не удалось сбить, и она держалась на уровне тридцати девяти градусов. Ложиться в больницу не собирался, но на законный больничный рассчитывал. Для этого надо хоть как-то получить справку о болезни.

- Уважаемые граждане! Соблюдайте порядок! – Сухой женский голос из громкоговорителей на секунду перекрыл многоголосый гомон. – Всех непременно осмотрят врачи. Будьте терпеливее.

- Да заткнись ты! – Высокий мужчина с маленьким ребенком на руках не выдержал и закричал на весь коридор. - Как тут быть терпеливее, когда детям плохо!

- Уважаемые граждане! – Голос в динамике продолжал, не замечая криков. – Кому необходимо получить больничные листы, пройдите в регистратуру, их выписывают вне очереди без осмотра.

Облегченно выдохнув, Стив начал проталкиваться к окошкам регистратуры. Аккуратно протиснувшись к приемной стойке, попытался обратиться к дежурной медсестре, но его нагло отпихнули в бок.

- Молодой человек имейте совесть! – Пожилая женщина, можно сказать бабушка, сверлила его яростным взглядом из-под толстых стекол очков. – Тут очередь стоит!

- Мне всего лишь больничный получить надо. – Стив попытался опять протолкнуться к окошку, но женщина встала на пути как скала.

- Так, гражданка! Не мешайте работать! Сказали же, больничные без очереди!- Увидев назревающий скандал, дежурная медсестра поднялась со стула и поставила пенсионерку на место. – Подходите, молодой человек, какие у вас симптомы?

- Температура, головная боль, сухость во рту, сильная жажда, потоотделение, в туалет постоянно хочу. – С благодарностью улыбнулся медсестре и протянул паспорт.

Хорошо. – Дежурная удивленно посмотрела на иностранный паспорт, и подняла глаза обратно. – А страховой полис у вас есть? Наш, русский?

- А конечно, извините. - Достал пластиковую карточку и протянул в окошко регистратуры. От слабости и температуры голова соображала плохо.

Девушка взяла полис и начала вносить данные в компьютер, медленно вбивая буквы по одной.

- В связи со вспышкой инфекции, больничные выдают в общем порядке. Мы освобождаем вас на неделю от работы. Советую посетить терапевта. А так постельный режим, больше жидкости, и… - шлепнув штамп поликлиники на больничном листке, протянула его в окошко. – Остальное вы знаете, если будет хуже, звоните в скорую. Выздоравливайте!

Поблагодарив девушку, Стив постарался быстрее выбраться на улицу. Несмотря на то, что на часах было всего пол двенадцатого, воздух успел нагреться. Жару почти не ощущал, из-за катившегося градом пота. Футболка и джинсы полностью промокли и стесняли движения. Постоянная жажда и сухость во рту добивали. Выбившись из сил, прислонился спиной к стене и достал мобильный.

- Алло, привет Миш.

- Привет! Ты как там? Когда утром звонил я тебя вообще не узнал, сейчас, вроде, голос посвежее.

- Да я только из поликлиники. Больничный взял. Думал завезти его на работу, но, по всей видимости, не смогу. Если я тебе его фото скину, передашь?

- Конечно, передам! Только можешь не торопиться, наша мегера тоже слегла. И еще человек пятнадцать во всем офисе. Так что ты не один. Может тебе чего привезти из лекарств?

- Спасибо, все есть. Ты же знаешь, моя девушка на медика учиться. Она без аптечки даже в магазин за хлебом не выпустит.

- Да точно, забыл. Ладно, кэп, выздоравливай, тяжко мне одному тут.

- Спасибо, Миша.

Не успел убрать телефон в карман, как он опять зазвонил.

- Привет! Ты как там? Как себя чувствуешь? – Раздался взволнованный голос Дейзи.

- Привет! Да вроде немного легче. Из больницы домой иду, справку на работу брал. А ты как там?

- У нас тут вообще не пойми, что происходит! Вся больница забита. Инфекция. Симптомы такие же, как и у тебя! Вчера было несколько смертельных случаев. Может мне к тебе прилететь?

- Нет, ты что, не надо. Ты же знаешь, у меня иммунитет сильный. Скоро поправлюсь. Наверное, простая вспышка гриппа.

- В середине лета? Не похоже. У вас цвет неба нормальным не стал?

- Да нет, все такой же фиолетовый. – Стив запрокинул голову и посмотрел на пурпурные облака.

- Что за выражение «да нет»? Этот твой русский язык, уже думать по-русски начинаешь. У нас небо все такое же. И судя по роликам в сети, так повсюду. Меня это пугает.

- Дез, я думаю, не стоит переживать. Если бы это представляло опасность, правительства уже давно сообщили бы об этом.

- Хотелось бы верить. – Дейзи взяла многозначительную паузу и сменила тему разговора. - Только лечись там. Пей лекарства. Постоянно звони, слышишь, постоянно!

- Хорошо. Уже домой иду. Поспать лягу, а то слабость сильная.

- Конечно, ложись. Вообще старайся меньше ходить, больше лежи. Ладно, я побежала. А то у нас тут аврал. Пока, целую. Люблю тебя!

- Я тебя тоже!

Немного покрутив в руках мобильный, Стив зашагал по тротуару в сторону дома. Силы покидали с каждым шагом, ноги не слушались и колени так и норовили подогнуться. К концу второго квартала подходил, опираясь рукой на стену. До дома еще почти километр, чертовский длинный километр. Выбора не оставалось, и он подошел к проезжей части с поднятой рукой. Как того и ожидал, машина остановилась почти моментально, старенькая, со следами ржавчины, вазовская «семерка». За рулем сидел мужчина средних лет, явно гость из ближнего зарубежья. Он неспешно нагнулся через пассажирское сидение и приоткрыл заднюю дверь.

- До Сиреневой семнадцать сколько возьмете?

- Пятьсот рублей. – Мужчина говорил с очень сильным акцентом, Стив даже не сразу понял, что он сказал.

- Сколько? Да тут ехать километр. двести максимум.

- Э-э-э. Ну, давай триста, а?

- Да какие триста, я же говорю двести, больше не дам.

-Ладно, садись, поехали.

Закрыв дверь со второй попытки, опустился на просиженное сидение. В салоне пахло табаком и грязным телом. Прохрустев коробкой передач, машина неспешно отъехала от тротуара. Уже через несколько минут остановились возле нужного дома. Стив спешно сунул две купюры водителю и как можно быстрее выбрался из «ароматной» машины.

В квартире сразу растянулся на кровати, давая утомленному организму хоть немного прийти в себя. Сильно болевшие от яркого уличного солнца глаза, наконец-то расслабились в приятном полумраке спальни. В таком состоянии он мог сейчас пролежать, наверное, неделю. Каждая клетка тела благодарила за эти мгновения полного бездействия. Наслаждаясь состоянием, не заметил, как провалился в сон.

Проснулся ночью. Первые мгновения не мог понять, сколько сейчас времени и почему так темно. Только посмотрев на экран мобильника, понял, что проспал почти весь день. Дышать тяжело, язык распух и прилип к пересохшему небу. Боль в голове пульсировала в такт биению сердца и усиливалась с каждым движением. Простыня пропитана потом насквозь. От былого чувства расслабления не осталось и следа. Кое-как добравшись до ванной комнаты, согнулся на унитаз в приступе рвоты. Желудок был пуст, и его выворачивало горькой пенной с неприятным запахом. Непослушный градусник только с третьей попытки вылез из чехла.

- Черт, какой холодный. – Почти закричал, засунув градусник под мышку.

После пронзительного писка он посмотрел на маленький экран.

- Сколько? Не может быть. – Он, не поверив, еще раз засунул градусник, но тот не врал. Температура действительно была тридцать девять и девять.

Набрав на телефоне номер скорой помощи, услышал короткие гудки. По телефону МЧС сообщили, что все линии медицинской помощи перегружены, внесли обращение в базу и свяжутся, как только будет свободная машина. Положив трубку, понял, что остался один, без помощи государства и какой-либо социальной поддержки. Для него, привыкшего к отлаженному механизму американского общества это было шоком. Вспомнил инструкции Дез, добрался до аптечки и вывалил на стол все ее содержимое. Быстро выпив таблетку аспирина и парацетамола, натянул теплые носки, тренировочные штаны и плотную кофту. С самого детства помнил, что при температуре надо сильно пропотеть. Достал из шкафа теплое одеяло и накрылся им с головой. Термос с горячим чаем и большая кружка стоял у изголовья кровати, несколько больших глотков и обжигающая жидкость пролилась по пересохшему горлу раскаленной лавой. Стало невыносимо жарко. Через десять минут кофта прилипла к телу. Сознание начало затуманиваться. То ли температура, то ли общее разбитое состояние давали о себе знать. Но толком так и не уснул. Тягучий полубред размывал границы реальности. Слышался гул множества голосов вокруг, непонятные обрывки сна, где он должен что-то делать и не как не успевает. Тело вздрагивало и находилось в напряжении. В некоторые моменты понимал, что это сон и пытался проснуться, но никак не мог выбраться из липкого забвения. Удалось открыть глаза, но окончательно сознание к нему не вернулось и, осмотрев комнату вокруг, он провалился обратно.

25 июня

7.12 по московскому времени

Проснулся ранним утром. Одеяло и простыня скомканы, как будто на постели боролись. Одежда намокла и противно прилипла к телу. Но ночные муки не прошли напрасно - жар спал и, в общем, чувствовал себя намного легче. Жажда и сухость во рту остались, слабость почти такая же, но в остальном самочувствие улучшилось. Стянув мокрую одежду и бросив ее в корзину для белья, Стив вытерся влажными салфетками и одел сухое. Принимать душ не рискнул, боялся вызвать повышение температуры, вторую такую ночь не переживет. Аппетит отсутствовал, через силу запихнул в себя несколько бутербродов с чаем. Утренняя доза лекарств - несколько разноцветных таблеток и кружка горячего «Терафлю», обязательная процедура еще на несколько дней. Отписался Дез о том, что стало легче, подождал ответа. Но галочки так и не окрасились синим цветом. Скорее всего, занята на практике.

Забрался в кровать и, укрывшись одеялом, достал ноутбук. Небольшой рейд по страницам социальных сетей. У многих друзей стояли статусы о болезни, ленты забиты постами о зараженных родственниках и друзьях. Масштаб уже походил на эпидемию. Давно не видел, что бы столько людей одновременно болели. Заинтересованный, полез на новостные сайты. Заболевание распространилось не только в России, информационные агентства зарубежных стран вещали об огромном количестве заболевших, перевалившем за миллионы. Уже был создан сайт с мировой статистикой по заболевшим и умершим. Половина инфицированных скончалась, на второй день после заражения, и с каждой минутой число смертей постоянно увеличивалось. Правительства Израиля, Англии, Германии, Таиланда и Кореи ввели режим чрезвычайной ситуации и закрыли границы. Мелькали ролики с людьми в костюмах химической зашиты. Но еще ни одна страна не смогла определить, что является источником заболевания. Так же многие информационные ресурсы сообщали о небесной аномалии, и кто-то уже пытался связать пандемию с этим явлением.

Достав мобильник, набрал телефон Дейзи.

- Дез?

- Я видела твои сообщения, просто не успела ответить. Рада, что тебе лучше. Как чувствуешь себя сейчас?

- Температуры почти нет, но слабость ужасна, пить хочу постоянно. Ты как?

- Всю ночь не спала. Всех студентов с меда притащили помогать. Больных очень много. Вчера приезжали из администрации. Говорят, много смертельных случаев, в школах и колледжах карантин объявили. Ты Сью помнишь, которая с Ноэлом встречалась?

- Конечно, а что?

- Она вчера умерла, прямо в больнице. Сильная дегидратация, не выдержали сосуды в голове. У нас уже пол универа болеет. – Голос девушки почти срывался на плач.

- Ты себя как чувствуешь?

- Нормально, устала только очень, ноги натерла. За тебя очень боюсь! У тебя же там вообще никого нет! Совсем один в чужой стране! – Не удержавшись, Дез заплакала.

- Не бойся. Я уже пошел на поправку. Может, попробуешь остаться дома, и не ходить в больницу? Это инфекция, судя по всему, очень заразна.

- Я не смогу просто оставить людей без помощи. Я же будущий медик. Мы еще не давали клятву Гиппократа, но уже несем ответственность. Если все врачи сбегут, боясь заражения, кто остановить инфекцию?

- Знаешь, в интернете прочитал, заражение набирает масштабы эпидемии. Твои родители сейчас где?

- Вчера звонили, уехали за город. Как и ты, предлагали поехать с ними, я отказалась. Переживают за тебя.

- Зря отказалась, я теперь буду сильно переживать. Понимаю твое рвение, но и о себе нужно подумать.

- Не переживай так. Нам выдали средства защиты. Провели вакцинацию, правда не знаю от чего, так как патоген не выявлен. Мы проходим медосмотр по два раза в день. Все будет хорошо!

- Дез, пожалуйста. Тебе потом кто поможет, если заболеешь? И за родителями присмотреть надо. Если все происходящее усугубиться, я возьму отпуск без содержания и прилечу. Прошу тебя, езжай к родителям. Хотя бы, ради меня.

- Я подумаю над этим, когда немного разберемся с потоком поступающих больных. И если ты обещаешь прилететь…

- Я обещаю! Только езжай как можно скорее!

- Хорошо, только поговорю со своим куратором. Придумаю что-нибудь. Ладно, про лекарства не забывай, хотя не знаю, помогают они или нет. Люблю тебя!

- Береги себя! Я тебя тоже!

Стив положил трубку и уставился в окно. Дейзи удалось успокоить, но кто успокоит его? Прекрасно понимал, что прилететь в ближайшее время не сможет. Сегодня-завтра США или Россия закроют границы. Но ничего не мог с этим сделать.

Ближе к вечеру стало намного легче, проснулся зверский аппетит. Весь день провалялся в кровати, то проваливаясь в сон, то просто лежа в полудреме. Холодильник как всегда был почти пуст, готовить не особо умел и чаще заказывал еду или перекусывал по пути с работы. Открыв в телефоне приложение доставки, решил попробовать заказать, возможно еще какие-то рестораны продолжали работу. Но затея обернулась не удачей: многие номера просто молчали, на некоторых был включен автоответчик, который сообщал о временном закрытии. Придется идти в магазин.

Выйдя на улицу, сощурился от яркого солнечного света и посмотрел на небо. Все такое же фиолетовое. Ничего не изменилось, тот же сиреневый оттенок по всему небосклону, более насыщенный к горизонту и легкий рядом с солнцем. Людей на улице не было. Стив, привыкший к шуму мегаполиса, даже удивился наступившей тишине. Ни одного человека, где-то далеко слышен вой скорой, рядом на дереве щебечут птицы, ни гула сотни машин, ни гомона людской толпы. Как в загородном доме его родителей.

Магазин находился всего через три дома, так что идти было не далеко. На парковке перед зданием пусто, как и везде, только возле самого входа пара человек рядом с кучей тележек. Как только подошел к магазину, один из стоявших повернулся и осмотрел с головы до ног.

- За продуктами? – Мужчина лет сорока в форменной жилетке магазина достал изо рта сигарету и помял ее в пальцах.

- Да. Работаете? – Стив почувствовал укол страха, и замялся на месте.

- Почти. Заходи бери, то что нужно. Только не наглей, бери столько, сколько унесешь и только необходимое, алкоголь не больше пары бутылок. Просто бери и топай домой. – Мужчина прокашлялся, чтобы продрать пересохшее горло, вид у него был болезненный.

- Карты банковские работают?

- Какие карты? Я же тебе сказал, просто бери и проваливай. Ты по русский не понимаешь? Хотя, судя по акценту точно не понимаешь, иди быстрее. – Мужчина указал на дверь рукой и отвернулся в другую сторону, закуривая новую сигарету.

Стив осторожно прошел мимо и зашёл в торговый зал. На кассах никого, ни покупателей, ни кассиров. В зале всего двое покупателей, спешно набирающие в тележки продукты. Парень лет двадцати и женщина за сорок. Молодой человек еле тащился за тележкой, с трудом переставляя ноги и снимая продукты с полок. Женщина сверила безразличным взглядом и продолжила наполнять корзинку. Взял пластиковую корзину на колесах и пошел вдоль рядов.

- Бери лучше те, что долго хранятся. А то молодежь набирает алкоголь, мясо и колбасы, а потом помрут с голоду. – Сказала она, как только Стив с ней поравнялся. – Вот посмотри на него, – женщина кивнула головой на юношу, – он уже одной ногой в могиле, а все думает о своем желудке. Я знаю, о чем говорю. У меня сегодня утром дочь и муж умерли. Дома. Скорая не приехала.

Стив не поверил услышанному. Женщина, как ни в чем не бывало, стояла у полки с макаронами и выбирала себе пачку спагетти, никак не показывая своё горе.

- А вчера умерла мать. – Продолжила она. - Так что это неизбежно, никто не выживет. И вот представь, ты умер и лежишь в квартире, где полный холодильник еды. Рано или поздно она начнет пропадать, и всю квартиру наполнит запах гнили и смешается с запахом твоего трупа. Я не хочу разлагаться в квартире одновременно с куском мяса.

- Можно вылечится, мне вот уже намного лучше.

- Это пока. Моим тоже сначала стало лучше, но потом начало рвать. Они потели, мочились под себя и постоянно просили пить. Так что ты не радуйся, все равно умрешь.

Стив отошел подальше от женщины, которая продолжала разговаривать сама с собой.

- «У нее просто шок, и она не понимает, о чем говорит. Все не так страшно, если бы было так, как она говорит, то уже бы давно ввели полный карантин и изоляцию.» - подумал про себя.

Быстро закинул в корзинку бутылку молока, пачку сосисок, упаковку тостового хлеба, пачку яиц, потом, вспомнив слова женщины, взял несколько коробок каш, макароны и консервы. Добил т до верха бутылками воды, чаем, кофе и сахаром. У самого входа понял, что дома столько продуктов не донесет, тело еще слишком слабо и не отошло от инфекции. Мужчина на выходе заметил его через стеклянную дверь, посмотрел секунду, и кивнул головой в сторону одной из тележек. Стив перегрузил в нее продукты и вышел на улицу.

- Я обязательно верну.

- Не утруждайся, просто иди.

Молча покатил тележку, оглашая всю улицу стуком пластмассовых колес. В квартире переложил продукты в холодильник и сел за стол. Произошедшее в магазине никак не укладывалось в голове. Женщина, больной парень, пустой магазин и бывший работник, раздающий продукты. Так не должно быть. Система жизненного уклада в голове начала ломаться. Притащил из спальни ноутбук и полез на новостные сайты. Ситуация менялась очень стремительно, ни одна страна не была готова к такому стремительному темпу заражения. Люди, охваченные паникой, устраивали забастовки и восстания. Ряд государств охватила волна восстаний. Зараженным оказалось более половины населения, с процентом летальны исходов больше пятидесяти. График роста смертельных случаев пугал, устремившись вертикально вверх. Россия закрыла границы, как и большинство стран мира. Но это было почти единственное, что правительства успели сделать, так как были парализованы нехваткой персонала на основных постах, болезни было все равно на социальный статус. Новостные агентства прекращали работу одно за другим, авиасообщение свернулось полностью по всему миру, после нескольких случаев авиакатастроф. Остановились все локальные войны и конфликты, людей больше волновало собственное выживание, чем глобальные идеи. В городах начинали бушевать пожары, но на вызовы никто не приезжал. Человечество оказалось бессильно против молниеносного вируса. Эпидемию невозможно было остановить или сократить темп развития. Никто не знал причину заболевания, нулевого пациента нет, вспышка началась почти одновременно по всей Земле. Спустя всего день уже не скрывая сообщали, что пандемия связанна со сменой цвета неба. На одном сайте религиозные фанатики объявили апокалипсис и назвали фиолетовый цвет - новой казнью Египетской.

Стив откинулся в кресле и обхватил голову руками. Волосы по всему телу встали дыбом, живот сковало страхом.

Чуть придя в себя, взял телефон и подойдя к окну набрал номер Дез. Она долго не отвечала, только на третий раз он услышал её голос.

- Стив. – Девушка тут же сорвалась в плач. – Стивен, почему ты так далеко, почему…!

- Дез. Что случилось? Как ты?

- Она умерла, сегодня. Мама умерла. Позвонил отец. Ему тоже плохо, он болен. Я бросила практику. Еду к папе. В больнице просто ад. Мертвых уже складывают в палатах. Что вообще происходит? За что все это? И почему тебя нет рядом? – Она кричала во все горло, срываясь в истерику.

- Любимая, я… - ОН не знал, как успокоить девушку и что ей сказать. – Я постараюсь прилететь, как только смогу.

- Да как ты прилетишь? Самолеты не летают. Границы закрыты. Ты застрял хрен знает где! А что мне тут делать без тебя? А если с отцом что-то случиться? – Дез никак не могла успокоится и начала рыдать. Её громкие всхлипы резали как ножом, он просто молчал и слушал как его девушка плачет на другом континенте, и ничего не мог с этим сделать. Через пару минут плач прекратился, и Дез продолжила дрожащим голосом. – Прости, я сорвалась. Столько всего случилось, я не справляюсь. Ты всегда говорил, что я сильная, но сейчас не справляюсь. Мама… Ты нужен мне, очень нужен. Но понимаю, что ты далеко. Очень за тебя переживаю. Как себя чувствуешь?

- Уже лучше. Весь день отлеживался. Сейчас ходил в магазин. Там продукты бесплатно раздавали.

- Я рада, что тебе лучше. – Де почти успокоилась, лишь изредка тихо всхлипывала. – У нас тоже людям еду с машин на улице кто-то раздавал. Полиции почти нигде нет, скорые не успевают. Я еду к родителям, поехала сама. Дороги пустые. Мне очень страшно.

- Езжай осторожно. Держи в курсе, что и как. На большие магистрали лучше не лезь. Как приедешь к родителям, напиши. Запасов еды там хватит надолго. Лучше будь пока там. Никуда не выезжай. Надеюсь с твоим отцом все нормально.

- А ты что будешь делать?

- Закупил продуктов. Буду сидеть дома. Надеюсь правительства что-нибудь предпримут. Недели на полторы еды точно хватит, если экономить, то на две. К этому времени должно уже все решиться. Не переживай за меня, все будет хорошо. Как только все закончится, сразу же прилечу.

- Хорошо. Люблю тебя, и скучаю.

- Я тоже. Переживаю за тебя очень. Я бы все отдал что бы быть сейчас рядом.

- Ладно я поеду, а то остановилась прямо на трассе. Жутковато здесь. Пиши чаще!

- Ты тоже пиши, обязательно как приедешь позвони!

Стив положил трубку и еще долго смотрел на экран смартфона. Гнетущее чувство беспомощности сдавило грудь и начало щипать глаза. Что бы немного отвлечь себя, попробовал позвонить Мише, единственному другу в России, но его телефон молчал. Теперь точно остался здесь совсем один.

[1] Доктор Авраам Эрскин – персонаж комиксов издательства Marvel, человек создавший сыворотку суперсолдат, благодаря которой Капитан Америка приобрёл свои способности.

[2] 60 градусов по Фаренгейту – примерно 15 по Цельсию

Часть 1. Глава 5. Марк

Глава 5 Марк.

16 июня.

Москва.

В комнате стояла полная темнота, несмотря на то, что за окном ярко светило солнце. Лучи не могли пробиться сквозь черную пленку, плотно закрывающую стекла. От духоты все его тело покрывал липкий пот, воздух походил на густой кисель – вязкий, тягучий, пропитанный кислым и затхлостью. Он сидел в кресле у монитора. В глазах отражался беспорядочный видеоряд сводок новостей: аварии, убийства, теракты. Из всплывающих внизу экрана предложенных роликов, выбирал самые жестокие и зверские. Лицо застыло как восковая маска, только зрачки хаотично бегали по экрану. Секундные перерывы на загрузку очередного видео вызывали приступ ярости, подталкивая схватить монитор и запустить его в стену. Картины насилия на время успокаивали и прогоняли образы из головы.

Он не спал уже почти неделю. Лекарства кончились, последнее время они почти не помогали. Из квартиры не выходил и того дольше. Понимал, что набросится на первого косо посмотревшего человека. Сотовый дней пять назад утопил в унитазе - назойливые брат названивал каждый час, сильнее раздражая. Холодильник давно пуст, есть вообще не хотелось. Никто не приезжал дней десять, и ему это нравилось, никто не поучал, не заставлял есть и принимать лекарства. Он проснулся, пелена меланхолии от таблеток пропала, и тело наполняла жажда действий. Надо что-то сделать, срочно предпринять, нельзя просто сидеть на месте. Подскочил с кресла и начал нарезать круги по комнате. Совсем тихо, в глубине сознания, жалобный голос просил успокоиться и связаться с родственниками, но он усердно игнорировал мольбы.

- Сделать, срочно… потом не смогу… не получиться… не дадут! – Твердили пересохшие губы.

Зазвенел дверной звонок, больно ударив по ушам.

- Марк! Открой, я знаю ты тут! Открой немедленно. – В дверь несколько раз сильно ударили.

Всё-таки вспомнили. Голос Германа. Странно, что приехал именно он -младший брат. Обычно за ним смотрел Алик.

Марк метнулся на кухню и выдернул столовый ящик. По полу с глухими щелчками посыпались пластмассовые ложки. Ни ножей, ни вилок. Никакой стеклянной посуды. Воспаленный мозг искал в любом предмете средство нанесения увечий, но не находил.

- Надо… надо быстрее. Как можно быстрее!

Вывернул все полки на кухне, выкидывая на пол пустые коробки и пластиковые банки. Весь пол засыпало макаронами, крупами и упаковками от продуктов. Ничего. Марк от злости оторвал дверцу от висящего шкафа и со швырнул в окно. Гулкий стук и деревянный прямоугольник отлетел обратно, чуть не пробив ему голову. Алик позаботился обо всем, даже стекла - бронированные, его не разобьешь на осколки и не выбьешь собой в попытке сброситься. Забежал в ванную, схватил зеркало со стены и ударил об угол раковины. Зеркало отпружинило и выпрыгнуло из рук. Пластик. Никакого стекла и железа. Ничего. Из коридора доносились крики брата и глухие удары в дверь. Когда отчаяние почти полностью охватило разум, на глаза попалась бритва со съемными кассетами. Четыре тонких металлических лезвия. Схватив её, отцепил пластиковый верх и попытался разломать руками, но в истощенном теле не хватило сил. Зажав в зубах, начал вырывать лезвия, разрезая пальцы. Одна тонкая полоска с трудом поддалась, остальные три глубоко врезались в губы. С остервенелой улыбкой на лице, начал кромсать тонким лезвием руки, и без того покрытые шрамами. Кровь рубиновыми брызгами падала не белоснежный кафель и раковину.

Входная дверь вылетела с громким треском, в квартиру вбежал Герман с незнакомым парнем.

- Быстрее на кухню. – Герман указал направление другу, направившись в противоположную сторону, к закрытой двери в ванную комнату.

Первое, что он увидел, открыв дверь - тонкие полосы алых капель, покрывающие стены и сантехнику контрастными росчерками. Сгорбив спину, брат сидел на полу и тонким, почти не видимым лезвием резал запястья, превращая их в кровавое месиво.

- Гриша сюда! Быстрее! – Герман кинулся к брату и повалил его на пол.

Марк попытался вырваться, но смог лишь дернуться, последние силы покидали вместе со вытекающей кровью. Слезы потекли ручьями, он тихонько захныкал, как маленький ребенок. Герман ввел успокоительное внутривенно и посмотрел на застывшего в дверях друга.

- Принеси бинт, в зале под телевизором лежит.

Через пятнадцать минут они вытащили бессознательного из подъезда и уложили на заднее сидение, укутав в одеяло.

- Поехали. Давай в краевую, там его знают.

- Хорошо. Когда проснется?

- Где-то часа через два. Блин, вот говорил же мне Альберт, что раньше приехать надо было. Замотался, забыл, теперь проблем не оберешься. Врачи опять его в клинику, а ему нельзя туда, он там окончательно свихнется. – Герман откинул голову на подголовник, закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Алик в больнице, почки прихватило. Неизвестно, когда выйдет. Теперь все на мне, а я не вывожу.

- А часто с Марком такое? – Гриша кивнул головой в сторону спящего.

- Раньше такие приступы было чаще, почти каждый месяц. Но последний год вроде успокоился. Лекарства помогали, и Алик от него не отходил, каждый день приезжал.

- Не думал, что все так серьезно. Помню после смерти Миры и всех тех событий, ты говорил, что он заболел. Хотя после того, что вы пережили не мудрено свихнуться.

- Рот закрой, и думай, что несешь. – Герман бросил яростный взгляд на друга, включил передачу и выехал со двора.

До краевой больницы ехали молча. Почти на подъезде Герман позвонил лечащему врачу - Сергею Петровичу. Возле приемного покоя уже ждали санитары с каталкой. Сергей Петрович стоял чуть позади санитаров, нервно потирая подбородок.

- Здравствуйте. Как его состояние? – Врач протянул тонкую жилистую ладонь.

- Пока под успокоительным, еще около полутора часов будет спать.

- Как же вы так не уследили? Большой перерыв в приеме лекарств? – Врач помог санитарам аккуратно переложить Марка из машины на каталку.

- Около недели, может чуть больше. Альберт дней шесть назад слег с камнями в почках. Меня не было в городе - командировка. Позвонить, попросить кого-нибудь присмотреть не догадался, надеялся, что он окончательно пошел на оправку.

- Множественные резаные раны, большая кровопотеря. Отправим в хирургию, потом переведем к нам в отделение. Назначу ему новый курс лечения. Позвоню через неделю, советую еще раз обдумать мое предложение по поводу постоянного лечения в клинике. Он может быть опасен для себя и окружающих.

- Сергей Петрович, я уже говорил и еще раз скажу: Марк будет жить дома. Больше такой ошибки не допущу. Он мой брат, в клинику его не отправлю. Будет только хуже.

- Ну, смотрите. Один раз он может натворить что-нибудь такое, о чем будете жалеть всю жизнь.

- Не натворит, буду намного внимательнее. Ладно, позаботьтесь о нем. Если понадобятся дополнительные расходы, просто позвоните. Приеду послезавтра, навестить.

- Бесполезно. Ближайшие пять-шесть дней он будет постоянно спать. Надо дать зажить ранам, и восстановить истощенный организм. Он же не вести почти ничего, голодом себя морил.

- Хорошо. Если что, звоните.

Герман закрыл за собой дверь, и серый внедорожник тихо выкатился за ворота больницы.

Сергей Петрович поднялся в хирургическое отделение, где два врача работали над новым пациентом.

- Сколько еще?

- Не меньше часа. Почти семьдесят швов, глубоких порезов нет, связки и сосуды целы. Но попотеть придется. Особенно над губами.

- Постарайтесь быстрее. Успокоительное скоро перестанет действовать. Как только закончите, везите его к нам.

- Хорошо. Сразу позвоню, как закончим.

Сергей Петрович согласно кивнул головой и поднялся в кабинет. Достав с полки толстую папку с личным делом Марка, он опустился в кресло и помассировал виски. С фотографии приклеенной на жёлтую обложку смотрел совсем молодой парень с живыми глазами. Таким Марк Сахаров был четыре года назад. Они были давно знакомы с его отцом - заведующим кардиологическим отделением, хорошо знал всю семью. Сахаров старший – успешный врач, мать – преподаватель в университете, четверо детей: Альберт, близнецы Марк и Мира, младший Герман. Семейная идиллия. Каждый поход в гости возникало чувство, что рекламные ролики с образцовыми семьями снимали именно с этого образца идеального домашнего очага. Близнецы были просто неразлучны: один детский сад, один класс, один курс в институте. Любили одни фильмы, музыку, книги и порой казалось, что брат с сестрой думали одинаково. Дальнейшее знал не понаслышке: семье пригодилась его медицинская специальность – психиатрия. На втором курсе Мира встретила молодого человека. Поначалу Марк спокойно воспринимал избранника сестры, но со временем отношения разладились, превратив их во врагов. На этой почве близнецы впервые в жизни начали ссориться. Взаимопонимание и единомыслие канули в лету. Как выяснилось позже, молодой человек Миры не прочь был побаловаться запрещенными препаратами, и пару раз в неадекватном состоянии угрожал девушке. До рукоприкладства дело не доходило, но Марк был категорически против такого отношения к сестре, а Мира защищала любимого всеми путями, не понимая, что часто любовь играет злую шутку, одевая на влюбленных розовые очки. Она начала врать брату и семье, говорить, что уходит к подругам, готовиться к экзаменам, искала любой предлог, чтобы провести время с парнем. Однажды вечером Мира не вернулась домой. Ее искал до утра, пока в безлюдном и глухом районе парка не нашли тело. Нашел Марк. Его целый час не могли оттащит от мертвой сестры. Он молча держал ее за руку и ничего не говорил, просто смотрел стеклянными глазами. В полиции сказали, что перед тем как задушить, девушку изнасиловали. Улики указывали на то, что преступление было совершено двумя подозреваемыми. Ни свидетелей, ни улик. Но Марк знал, кто был преступником. Сердце матери близнецов не выдержало потери, попала в больницу с сердечным приступом. Не дожила даже до поминок дочери. Весь профессионализм Сахарова старшего не помог спасти жену, что сильно подорвало его здоровье, как ментальное, так и физическое. После похорон матери пропал Марк. Утром, когда уехали последние гости, Альберт зашел разбудить брата, но увидел аккуратно заправленную постель. На поиски поднялся весь квартал, но безрезультатно.

Через два дня в главном отделении полиции раздался звонок, голос в трубке сообщил о двойном убийстве и указал адрес. Прибывшие на место преступления оперативники убойного отдела обнаружили два ужасно изуродованных тела и Марка с отрешенным взглядом. Он сидел рядом с трупами, царапая кончиком ножа залитый кровью пол. В изувеченных телах опознали парня Миры и его друга. Марк не сопротивлялся, когда его загрузили в машину и увезли в СИЗО. Адвокат, после долгих медицинских экспертиз, убедил судью в наличии тяжелого психологического расстройства, так же смягчающим обстоятельством явилось состояние аффекта. Близнеца поместили на принудительное лечение. Через год с лишним, благодаря стараниям Сергея Петровича, перевели из клиники закрытого типа для преступников, в обычную. Но это был уже совсем другой человек. От прежнего улыбчивого юноши не осталось и следа. Холодный взгляд безучастных глаз, полное отрешение и резкие вспышки тяги к насилию. Маниакально-депрессивный психоз с суицидальными наклонностями. После полугода интенсивной терапии состояние улучшилось: начал немного разговаривать, адекватно оценить обстановку. Альберт забрал брата в родительскую квартиру, где первое время присматривали вместе с отцом. Но глава семейства не мог оправился от тяжелой потери и за пару лет потух на глазах. Никто толком так и не смог объяснить причину смерти. Похоронили известного кардиолога рядом с женой и дочерью. Марк первое время проводил на кладбище по несколько часов в день. После смерти отца, опять перестал разговаривать, состояние ухудшалось каждый день. Альберт продал родительскую квартиру и купил отдельную, для Марка, оборудовав её с учетом заболевания брата. С тех пор Сергей Петрович видел близнеца только проводя осмотр и выписывая очередной рецепт.

И вот он опять здесь. Точнее то, что от него осталось: худой, бледный человек с воспаленными глазами и запавшими щеками, покрытый шрамами от сотен порезов. Да и человек ли. От сознания остались только клочки и обрывки.

От размышлений Сергея Петровича оторвал телефонный звонок.

- Алло, Сергей, это из хирургии, Марка Сахарова уже забрали. Постарайтесь проследить, чтобы он не повредил швы.

- Хорошо, спасибо за работу.

Из коридора послышалось постукивание колес каталки, и он вышел из кабинета. Проводив санитаров до одиночной палаты, где близнеца переложили на специальную кровать, закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул. Подойдя к койке застегнул фиксирующие ремни на руках и ногах и протер запястье спиртом. Марк даже не вздрогнул от укола. Глаза были плотно закрыты, только губы чуть подрагивали, будто он пытался что-то сказать. Врач еще раз посмотрел на пациента и молча вышел из палаты.

Темно и тихо. В голове точно так же, полный эмоциональный штиль. Бессвязные обрывки мыслей плавно летали в подсознании. Воспоминания, мечты, фантазии, сожаления. Одна картина сменяла другую, не оставляя за собой какого-либо отклика. Он был просто зрителем, без тела, без чувств, без эмоции. Его физическая оболочка лежала где-то далеко, не здесь, прикованная ремнями к больничной кушетке. Он созерцал хаотичную киноленту, срежесированную затуманенным подсознанием. Лишь изредка, короткой вспышкой, подобной двадцать пятому кадру, он видел палату своими глазами с воспалёнными, слипшимися от постоянного сна веками. Видел медсестру, которая ставила новую капельницу и вводила препараты через катетер на руке. Далеким эхом зуда отзывались заживающие шрамы на руках, но тут же угасали, не давая до конца понять, реально это, или всего лишь еще один эпизод сна. Он не знал, сколько времени прошло – час, день, месяц. Он не хотел есть, пить, в туалет. Он лишь наблюдал за видениями, смотрел, слушали и ничего не чувствовал.

23 июня. 6.10 по московскому времени

Сергей Петрович стоял у дверей палаты и наблюдал через толстое армированное стекло, как медсестра ставит капельницу. Больной никак не отреагировал на начавший поступать в вены препарат. Седация, или, говоря проще, искусственная кома. Организму Марка нужно было дать время справиться с заживлением, и восстановлением крайней степени истощения. Процесс шел хорошо, молодой организм охотно принимал помощь и быстро шел на поправку, пока не мешало больное сознание. Хотя Сергей Петрович скорее применил бы термин – «искалеченное». Слишком много свалилось на плечи этого парня. Слишком много страдания и боли. Спокойная и счастливая жизнь под крылом выдающегося хирурга Иосифа Сахарова разбилась жестокой трагедией, к которой его незакаленное сознание не было готово. И дальнейшая череда событий только все усугубила.

- Сергей Петрович?

Врач обернулся и увидел своего коллегу.

- Да Василий Лаврентьевич?

- Я смену принял, можете ехать домой.

- Конечно-конечно. - Сергей Петрович несколько раз кивнул головой и опять посмотрел на Марка. – Присмотрите, пожалуйста, за этим парнем повнимательнее, моя личная просьба.

- Без вопросов. – Коллега развернулся и направился в сторону ординаторской.

Сергей Петрович вернулся к себе в кабинет, набрал стакан холодной воды из кулера и сделал несколько больших глотков, пытаясь подавить внезапно появившуюся сухость во рту. Безрезультатно. Он набрал еще один и жадно выпил, запрокинув голову. В глаза бросилось утреннее небо за окном, небо фиолетового цвета.

24 июня.

В палате было темно и прохладно. Мерно шумел кондиционер под потолком, нарушая почти полную тишину. Звукоизоляция в этом крыле больницы была идеальная, даже если кто-то из пациентов будет кричать от боли, то в соседней палате будет не слышно.

Марк почти полчаса рассматривал воду в графине. Пузатый сосуд стоял на столике рядом с больничной койкой, к которой он был пристегнут, и словно дразнил его. Покатые стенки отражали чуть светлые прямоугольники занавешенных окон пряча за собой литр жидкости. Он очень ее хотел. Не пил уже несколько часов. Но звать медсестру через сигнал оповещения не хотел. Достаточно было нажать подбородком на кнопку на груди, и она тут же примчится. Услужливая, в белом халате и с маской на лице. Но ему и так хорошо, одному. Вот только пить хотелось. И графин издевался. Показывал, что вот она, внутри, выпячивал бок, дразнясь. Губы саднило, несколько раз провел языком по заживающим швам. Корка еще есть, привкус мерзкий, горький, от заживляющей мази. Руки тоже, наверное, ей намазаны. Он их не видел. Во-первых, бинты, во-вторых не хотел шевелить головой, что бы медсестра не увидела, что он проснулся. Прибежит же, а ему и так хорошо. Но дверь все равно открылась. На пороге стоял мужчина с густой седой шевелюрой и очень знакомым лицом, откуда-то оттуда, извне, но откуда точно он не помнил.

- Привет Марк. – Мужчина, судя по белому халату - врач, подошел к койке и взял историю болезни с тумбочки. – Как ты?

Марк лишь посмотрел на него и отвернулся в другую сторону.

- Уже лучше. Ты хоть реагируешь. А тело то твое, в отличии от тебя жить хочет. Всего несколько дней, а анализы в норму приходят, воспаления нет.

Доктор глубоко вздохнул. Вид у него было, мягко говоря, не очень. Глаза запали и покрылись сеткой капилляров, губы почти серого цвета.

-Прости, давно не заходил. Аврал, каких я не помню. Всех врачей на усиление в инфекционную перевели. Да еще и это небо. – Мужчина посмотрел в окно, но за плотными шторами ничего не было видно. – Ты же не видел, точно, прости, голова не варит. Послушай, у меня к тебе просьба.

Повернулся к врачу. Давно его никто ни о чем не просил.

- Я отстегну ремни, и ты сможешь спокойно ходить по палате. Ходить в туалет, к раковине. Только постарайся без глупостей. Дай зажить ранам. Лекарства ты получаешь нормально, так что приступов не должно быть, но пожалуйста, не глупи, хотя бы ради своего отца. – Марк чуть вздрогнул. – Я многим ему обязан и именно поэтому, ты так важен для меня, как человек, не только как пациент.

Врач аккуратно расстегнул ремни, и помассировал затекшие руки и ноги Марку.

- Хочешь встать?

Еле заметнул кивнул головой. Врач подсунул руки под спину и помог сесть на край кровати. Свесил ноги вниз, чуть покрутил занемевшей шеей, попытался открыть рот, но пересохшие и склеившиеся коркой губы помешали.

- Лучше не надо. – Увидев попытку, остановил его врач. – Пить хочешь?

Набрав из графина стакан воды, мужчина опустил в него соломку и протянул пациенту. Марк чуть приоткрыл уголок рта, и сделал несколько осторожных глотков, искоса посматривая на графин.

- Я сейчас не смогу приходить так часто, как в эти дни. Пообещай, что все будет нормально? – Врач пристально посмотрел, и не дожидаясь ответа продолжил. – Я попросил сестер быть как можно деликатнее, по пустякам беспокоить не будут. Скоро принесут ужин, все жидкое, сможешь так же, через трубочку. Ты принимаешь новый экспериментальный препарат, он пока только на стадии проверки, официально его нигде нет, но я уверен в безвредности и эффективности. Станет лучше. Только, пожалуйста, не пропускай приемы, и не бросай, нужно пропить весь курс. Ладно извини, мне пора идти.

Закончив, врач ушел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Марк посмотрел на примятую постель. От врача пахло теплом. Теплом и чем-то хорошим, глубоко из детства. Он не жалел его, как все. Он просто хотел, чтобы ему было лучше. И не смотря на иглы, разрывающие сознание изнутри - иглы злости, агрессии, криков и боли, ему не хотелось расстраивать врача. Не сейчас, можно дать себе волю потом, чуть-чуть потерпеть.

Спустя полчаса медсестра принесла поднос с ужином. Осторожно оставила еду, посматривая на спокойно сидящего пациента. В ее глазах читался страх.

Все аккуратно упаковано в непроливающиеся бутылки с трубочкой. Марк приложил одну к губам. Теплое, не горячее. Соленое, но не сильно, и даже вкусное. Вроде картофельное пюре, но еще с чем то, может мясом. Желудок радостно заурчал, и он прижал руку к животу, испугавшись внезапного звука. Осилил только половину ужина, остальное оставил на столике.

С трудом встал, и осторожно прошелся вокруг кровати. Правая рука на простыне, потом на оголовье, опять на простыне, стена, разворот, и теперь уже левая рука на простыне, и так несколько раз. Предплечья почти не болели, но сильно чесались. Он не видел, что под бинтами, судя по ощущениям, вся кожа покрыта сотней маленьких черных стежков. Немного расходившись, осмелился подойти к окну. Где-то за зданиями солнце уже успело опуститься за горизонт, но еще освещало большую часть неба, фиолетового неба.

25 июня.

Почти весь день бродил по палате один. Утреннего обхода не было, что нарушало обычный регламент. Завтрак принесли вовремя. На удивления для себя, поел. Через полчаса после еды принесли лекарства. Марк долго думал, рассматривая несколько белых таблеток и оранжевую капсулу, которые сиротливо лежали в ладони, но потом все же выпил. Захотелось спать, несмотря на то, что всю ночь проспал, как убитый. Лег у окна на пол, стянув туда одеяло и подушку. Звук открывающейся двери разогнал сон: медсестра принесла обед. Она аккуратно растормошила за плечо, указала на поднос с едой, забрала то, что осталось от завтрака, оставила новую порцию пилюль и ушла. Вид у нее был болезненный, как у человека, не спавшего несколько дней. Ел не спеша, долго гоняю по рту жидкую пищу. Банальные и привычные вкусы играли новыми красками, уже не помнил, когда последний раз обращал внимание на вкус. Губы саднило, не обращал на это внимания, боль нравилась. Хотелось снять бинты с рук, перевязку утром не сделали, и они сильно чесались. Воображение рисовало тысячи опарышей, которые копошились в его загнившей плоти и прогрызали свои ходы между мышцами и сухожилиями, отравляя тело отходами жизнедеятельности.

Врач пришел только под вечер, новый, незнакомый. С ним пришла медсестра. Тазик, пузырьки с мазями, стойка для капельницы, бинты. Вспомнили. Надеялся, что про него забыли. Жаль. Одному хорошо. Доктор с усталым лицом, попросил прилечь на кровать. Осмотрел глаза, швы на лице, позадавал вопросы, на которые Марк лишь кивал головой. Медсестра суетилась, делая перевязку. Надрезала ножницами бинты, и попыталась их осторожно снять, но кровь давно высохла, корка запекшейся крови пристала к ткани. Бинты отрывались с легким хрустом, натягивая за собой швы. Марк чувствовал каждую ниточку, как они впивалась в еще совсем свежие отверстия в коже и тянулись вслед за бинтами, надрывая только начинающие заживать раны. Медсестра чувствовала это, но не остановилась и не спросила, как он себя чувствует. Чувствовал он себя нормально, ему даже было хорошо. Боль отрезвляет. Она возвращает твое сознание в физический мир. Связывает душу и тело, и делает это сильнее, чем любовь и удовольствие. Боль кричит тебе, где бы не летали твоя душа и разум, что твое тело все еще здесь, в физическом мире.

Закончив перевязку и осмотр, врач с медсестрой ретировались из палаты, вернув приятное одиночество. Уходили спешно, даже бинты снятые бинты забыли убрать. Может работы много. Пусть будет еще больше, может тогда оставят одного.

Вечером никто не пришел. Ужин не принесли. Есть не хотелось, но такое нарушение режима удивляло. Привык, что в больницах всегда четко следуют расписанию. После того как село солнце, забежала медсестра, оставила упаковку кефира и несколько глазированных сырков. Кефир и сырки. Сахар. Такое ему в больницах еще не давали. Как будто кто-то сказал его больше не кормить, но медсестра сжалилась, сбегала в магазин и купила первое, что попалось.

Марк развернул один сырок, и начал есть его маленькими укусам, долго-долго разжевывая. Когда покончил с ним, заметил, что пальцы покрылись расплавленным шоколадом. Вспышкой в мозгу возникла идея. Он снял простыню с кровати и растянул на полу, прижимая разные края мебелью и стойкой для капельницы. Распаковав все сырки, снял с них шоколадную глазурь и осторожно сложил в ладонь. Когда коричневая масса немного растаяла, Марк обмакнул в нее палец и опустил его на белоснежную поверхность простыни. Получился красивый штрих с мягким градиентом. Ему понравилось, и он начали рисовать. Сидел, сильно сгорбив спину, с головой уйдя в процесс. Даже первые лучи солнца за окном не отвлекли.

Закончив, встал с пола и осмотрел результаты работы. С простыни на него смотрела Мира. Искажённая, со сломанными линиями и пропорциями, но эта была она. Те же глаза, та же родинка под левым глазом, тот же задумчивый и слегка отстраненный взгляд. Марк залез на кровать с ногами и долго рассматривал свое творение, каждый изгиб, каждый штрих. Он скучал. Очень сильно скучал. Да, он слышал про связь между близнецами, но в их случае это была не просто связь. Он почти всегда знал какое у нее настроение, за сколько километров бы она не была, мог просто прийти к ней, и она всегда знала, что нужно сказать брату и как поддержать. Делился с ней абсолютно всем, даже более откровенным, чем люди пишут в свой личный дневник. Они жили друг другом. Если кто-то узнавал что-то новое, то тут же делился этим. Их жизненный опыт был богаче в два раза, чем у других, воображение в два раза сильнее, и жизнь в два раза ярче. Но когда она умерла, умер и он. Его не стало. Он не умел жить сам, и не хотел. Каждую минуту хотел сказать что-то сестре, поделиться, или спросить. Каждую, гребанную минуту. И каждая минута причиняла боль. Нет, не ту боль, которую к тому времени уже полюбил, не физическую. Другую. Тупую, тяжелую. Которая вбивает в грудь кол и начинает накручивать на него душу, вырывая ее из тела.

И вот она сейчас смотрит на него, неправильная, изломанная, но это она. Марк почувствовал, как губы пронзило режущая боль. Облизнул их. Соленые. Понял, что плачет. Тихо, без всхлипов, просто безмолвные слезы текут по лицу.

26 июня.

Утром разбудила открывшаяся дверь. В палату вошел человек в простой одежде: джинсы, серая футболка с пятнами пота подмышками и на спине. Явно не врач. Посмотрел на лежащего пациента безучастным взглядом, поставил на пол упаковку пластиковых бутылок и пару пакетов. И ушел. Даже свет не включал. Марк нехотя приподнялся с кровати. Руки резанули натянувшиеся швы. Хрустнула запекшаяся кровь под бинтами. Сел на край кровати. Голова была пустая. Никаких мыслей. Полный штиль. Только тишина звенит в палате. Непривычно тихо. Обычно в это время в больнице идет обход, по коридору катают пациентов на процедуры или тележки с препаратами и стойки капельниц. Но сейчас было тихо. Очень. Даже вода не шумела по трубам. Только фиолетовый приглушенный свет из окна.

Марк подошел к пакетам и пихнул их ногой. Из целлофановых недр выпала пачка сосисок, кусок сыра, и еще что-то съестное, но он так и не понял что. Желудок предательски заурчал. Чуть склонил голову и посмотрел на продукты. Осторожно нагнулся вниз, поднял пачку сосисок, прохладную и покрытую каплями испарины. Ножа не было, пришлось разорвать упаковку зубами. Солоноватая жидкость из пачки попала на заживающие порезы. Приятно защипало. Сорвал оболочку с сосисок и осторожно, не открывая рот широко, съел три штуки. Бутылка минералки с трудом поддалась, и рот наполнился мириадами соленых пузырьков. А сосиски с минералкой даже вкусно. Холодные и не самые лучшие сосиски вызвали волну удовольствия, которая разливалась от языка по всему телу. Закрыв бутылку, немного побродил по палате. Пусто и тихо. Подойдя к окну, посмотрел наружу. Тоже тишина. Полная. Ни шума машин, ничего. Только странно фиолетовое небо. Скорее всего это его сознание исказило привычно белый или голубой небосвод, другого объяснения этому не видел.

Тишина, о которой так давно мечтал. Залез на подоконник с ногами и больше нескольких часов просто сидел и смотрел на улицу. Рассматривал деревья в небольшом парке, напротив лечебного корпуса. Смотрел на птиц, которые пролетали в высоте. Рядом стояла бутылка воды и пачка сосисок, время от времени доставал очередную, и медленно жевал. Минералка интересно дополняла вкус приятной соленостью. Пару раз он сходил в туалет, и первый раз за все эти дни справил нужду по большому, пищеварение наконец заработало после долгого голодания.

Удивительно, но за все время лечения ему впервые нравились ощущения от таблеток. Не было апатии или подавленности. Не было ничего. Просто штиль и тишина. Ему не хотелось ничего. Только созерцать. Появились намеки на приятные чувства. И боль. Боль изменилась. Нет, не ушла, просто стала другой. Не лаяла и не рвала его изнутри на лоскуты, просто легла рядом с будкой, и наблюдала, изредка показывая оскал, и напоминая о своем присутствии. С такой болью можно жить, договориться, приласкать. И самое главное никого вокруг. Вообще. За весь день в палату, кроме утреннего гостя ни заходил никто. Даже в коридоре была полная тишина.

Когда солнце опустилось за горизонт и начало смеркаться, в коридоре включилось автоматическое освещение, но в палатах было по-прежнему темно. Марк ждал, когда с легким щелчком загорится диодная лампа, но она молчала, и не хотела светить. Вскоре комната погрузилась в сумрак, лишь отсветы города за окном немного рассеивали темноту. Добравшись на ощупь до кровати, нашел пульт вызова медсестры и нажал. Пискнуло, кнопка загорелась красным цветом. Не ожидал от себя, что позовет кого-то. Темнота напрягала, звуков не было. Сидя в темноте, создавалось впечатление, что уже умер и завис в лимбе.

Пять минут. Никого. Марк поднял пульт и нажал кнопку еще раз. Тот послушно пискнул, и светящаяся кнопка моргнула три раза. Пять минут. Никого.

Очень странно. Обычно медсестры прибегали через минуту, нажатая кнопка включала назойливую сирену на пульте у дежурной. Он подошел к входной двери и приложил ухо. Прислушался. Ни шагов, ни шума колес, ни телефонных звонков, ничего. Вообще.

Положив руку на дверную ручку, надавил, просто проверить. Дверь открылась, плавно, щелкнув замком. Щель проема увеличилась и в комнату проник холодный свет из коридора. Марк удивленно отошел назад. Палаты всегда закрывали на магнитный замок, открывающийся снаружи картой. Но дверь была открыта.

Осторожно подошел ближе и засунул носок в полоску света на полу. Неуверенно поставил, продвинул еще сильнее. Тишина. Чуть осмелев, придвинулся к свету и выглянул один глазом. Никого. Медленно открыл дверь и высунул голову, осматриваясь по сторонам. Ни души. Даже за столом дежурной медсестры никого. Только сиротливо открытые двери в палаты, и пара инвалидных кресел возле входа в отделение. Протиснувшись в приоткрытую дверь, вышел из палаты. Постоял, привыкая к освещению и прислушиваясь. Несколько шагов по коридору. Громкий скрип старого полового покрытия эхом пронесся по зданию и затерялся где-то вдалеке. В ответ ничего, только тишина. Еще несколько шагов. Палаты открыты. Внутри пусто. Не заправленные кровати. Брошенные вещи. Ординаторская с открытой дверью. Пустые столы с ворохом бумаг. Шкафы с лекарствами. Стойки для капельниц. Халаты на вешалках. Запах медикаментов и хлорки, въевшийся глубоко в стены.

Пройдя еще немного, увидел закрытую дверь с табличкой «Заведующий отделением». Ручка повернулась с легким щелчком. Теплый и спертый воздух вырвался из кабинета. Внутри темно. Стараясь хоть что рассмотреть, сощурился, но после светлого коридора внутри была полный мрак. Нащупал на стене выключатель. Свет ударил по глазам подобно вспышке сверхновой. Стол, компьютер, ворох личных дел больных. Обойдя стол, остановился. На полу лежал человек, лицом вниз, в неестественной позе. Марк присел и повернул тело, на удивление легкое. В том, что это уже «тело» он не сомневался, кисти рук и шея были синевато-землистого цвета, волос на голове почти не было. Это был его врач, имени не помнил, но знакомые черты лица еще можно была узнать в том, что от него осталось. А осталось совсем немного. Тело больше походило на мумию с выставки посвященной древнему Египту. Высохшая почти до прозрачности кожа обтягивала череп, глазницы ввалились. Черный язык в приоткрытом рте ссохся, напоминая черного угря. Словно из него высосали все жидкости, оставив сухую оболочку.

Он еще несколько минут сидел и рассматривал тело. И думал. Впервые за долгое время мысли текли плавно, выстраиваясь в логическую цепочку, а не носились в хаосе, как рой мух над свежим трупом.

Вроде вот, то, чего так долго ждал. Тишина и одиночество. Людей нет. На счет всех был не уверен, но в больнице их точно не было. Легкая тревога за братьев уколола глубоко внутри, под слоями безразличия и отрешенности. Где они сейчас, что с ними? Как с ними связаться? Мобильного не было, и номеров их не знал. Так же не знал, в какой части города сейчас находиться. Можно сориентироваться по станциям метро. Заодно узнать, что произошло, и где все люди.

Осмотревшись, заметил небольшой шкаф в углу. Внутри висела легкая летняя ветровка и пара сменных туфель. В тапочках и больничной робе далеко не уйдешь, поэтому прихватил вещи с собой, мертвому они уже не нужны. Следующей остановкой была ординаторская. Связки бинтов, таблетки, мази, капельницы. В обилии названий и бирок можно запутаться, но он точно знал, что ищет. Осторожно срезав бинты с рук, снял старую повязку. Руки покрыты сотней тонких пунцовых рубцов, некоторые уже почти зажили, некоторые еще покрывала запекшаяся корочка. Вооружившись пинцетом и ножницами, начал снимать швы, осторожно, одну за другой, вытягивая нитки. Они выходили нехотя, натягивая кожу и с легким хрустом надрывая почти зажившие проколы. Через пол часа на столе собралась горка коротких черных обрезков, а по рукам струились тонкие ручейки крови. Заживляющая мазь приятно охладила кожу, бинты обняли запястья и успокоили жжение. Да жизнь он не очень сильно любил, но немного пришедшее в себя сознание содрогалось от мысли умереть от заражения крови или гангрены. Справившись с перевязкой, Марк полез рыться по шкафам. Название прописанного препарата не помнил, поэтому распаковывал каждый и смотрел на внешний вид, пытаясь найти ярко-оранжевые капсулы. Поиск завершился успехом довольно быстро, нашел больше двадцати упаковок, в каждой по сотне. На удачу внизу шкафа лежала синяя сумка для переноски медикаментов, сложил в нее таблетки, бинты, мази и антисептики. Урчащий живот напомнил о продуктах, оставленных в палате, пришлось вернуться.

В коридоре осмотрелся еще раз. Уже больше часа, он расхаживал по всему отделению, но так никого и не увидел. В зале перед отделением тоже пусто. Одна мысль о тесном пространстве лифта всколыхнула волну злости, предпочел спуститься по лестнице. Шаги гулко разносились по всем семи этажам. Казалось, что вот-вот раздастся крик снизу и его уведут обратно в палату, но он благополучно спустился на первый этаж. Широкий коридор вывел в просторное фойе. Никого. Стойка охраны и регистрации, диваны для ожидающих – пусто. Вообще ни души. Сбавив шаг, прошел через помещение, осматриваясь по сторонам. Два вендинговых аппарата с едой и напитками разбиты и вынесены под чистую. Входная дверь открыта. Выломанный из косяка доводчик лежал на полу, створки сиротливо покачивались от легкого ветерка.

Теплый уличный воздух приятно наполнил легкие. Марк на секунду задержал дыхание и протяжно выдохнул. Может память его подводила, но воздух был очень чист, почти как за городом, не такой, как обычно в Москве – тяжелый, густой и горький. И опять никого. Вообще. Ему это нравилось. Он понимал, что одна из причин его спокойствия, это отсутствие людей. Нет больше этих ненавистных, лживых и жестоких созданий. Он один. Его внутренне бешенство, как сторожевая собака, после ухода незнакомца, послушно свернулось на крыльце и спит. Поправив ремень медицинской сумки, он поерзал босой ногой в чуть великоватых туфлях и вышел за забор на пустую улицу.

Часть 2. Пролог.

Пролог.

27 августа

Пригород Воронежа

Остановив мотоцикл на парковке торгового центра, чуть в стороне от трассы Дон М-4, он поднял визор шлема и осмотрел здание. Стекла на стенах исполинской туши бетонной громадины отражали серые дождевые тучи. Ветер из стороны в сторону качал сорванную с доводчика дверь главного входа. На рекламном щите висели вывески заведений фаст-фуда - в здании есть ресторанный дворик, есть кухни, холодильники. Здесь просто обязано быть резервное питание, можно зарядить плеер, фонарики, внешний аккумулятор и искупаться в горячей воде.

Ступенек перед входом не было, поэтому заехал прямо на мотоцикле. Сразу за дверью раскинулся просторный атриум со стеклянной крышей. Пол занесло песком и пылью. Где-то высоко, под самой крышей, испуганная шумом мотоцикла, встрепенулась и полетела птица. Большинство магазинов закрыты на роллеты, ничего, давно наловчился их вскрывать. Поставив мотоцикл ближе к одной из стен, накинул на плечи перекидную сумку с сидения, проверил хорошо ли застегнуты кофры и отправился на разведку. Старые привычки. Еще ни разу не видел людей за последний месяц, но былая осторожность не покидала.

Луч диодного фонаря пробился сквозь витрины и выхватил из мрака нутро магазина с техникой. Полностью обнесли. Бытовая техника, телевизоры, музыкальные центры, все вытащили, оставив только сиротливые стенды с пустыми розетками. Глупцы. И зачем им все это понадобилось? Агонизирующее общество всегда ведет себя по одному и тому же сценарию. На пороге больших бед, даже люди среднего класса поддаются истерии и идут на мародёрство. Волна разбоев и грабежей охватила весь мир в июне, только никто не осознавал, что всё это уже бессмысленно. Никто так и не успел воспользоваться наворованным.

Повезло, резервные генераторы нашел быстро. За два месяца скитаний выучил примерную схему всех торговых центров, и логику расположения узлов обеспечения. В этом центре, резервное питание было, как и в большинстве предыдущих - на крыше, и баки с дизелем залиты под завязку. Два генератора работали, сработала автоматика при отключениях внешнего электричества, запитывая холодильники, пожарную сигнализацию и видеонаблюдение. Дизели работали попеременно, получая топливо из одного резервуара, не меньше тонны горючки. Это обеспечивало меньший износ. Проектировщик, заложивший в проект такие нюансы, явно был не из глупых. Появилась надежда найти что-нибудь не консервированное, от тушенки и сайры уже тошнило. Добрался до щитовой, осмотрел схему автоматов и отключил все, кроме ресторанного дворика – незачем расходовать лишнюю мощность.

Из ряда заведений, выбрал Макдоналдс, ностальгия, что поделаешь. Вода в титане была горячая, и он не ста церемониться: надел шланг прямо на кран и мылся посередине кухни. Хорошо, что всегда таскал с собой запас шампуня и геля для душа в порционных упаковках. Вдоволь накупавшись и слив всю горячую, отправился обследовать холодильники на предмет съестного. Понятно, что овощи давно пропали, но котлеты для бургеров, сыр и соусы храниться могут не один месяц. Бинго. В одной из морозилок нашел несколько брикетов котлет. В соседнем обнаружил замороженные булки, чему удивился: не думал, что их хранят в таком виде. Окончательно подняли настроение найденные упаковки квадратов сыра и банки соленых огурцов, ужин сегодня выйдет на славу. Разморозив, обжарил котлеты и собрал немного неказистые, без части ингредиентов, гамбургеры. К его удивлению, в аппарате для газировки стояли заряженные кеги. Завернув гамбургеры в бумагу, поставил их на поднос и добавил к ним стакан колы. Сделав шаг в сторону столика, передумал, вернувшись за кассу. Натянул на голову лежащую на столе фирменную кепку, и подошел к стойке.

- Свободная касса! Добрый вечер, молодой человек! Заказывайте. Десять гамбургеров? Зачем вам столько, а, в дорогу возьмете… Но, если честно они холодные хуже пенопласта. Ну как знаете. Так, только сразу скажу, они без помидорчиков и листьев салата. Ну вот так, проблемы со снабжением. Сырный соус есть. Большой стакан колы. И с вас – ничего! Все на халяву! – Он громко усмехнулся, перепрыгнул кассу, и схватил поднос. Скинув бумагу с еще горячего бургера, вцепился в него зубами, забрызгав соком подбородок. Вкуса почти не почувствовал, гамбургеры и горячими были далеко не шедевр. Запил большим глотком колы. И тут накрыло чувство тоски и сожаления. Все, теперь не придешь в ресторанный дворик торгового центра и не будешь несколько минут выбирать, куда пойти: японские суши или восточная шаурма, американские бургеры или жаренная курочка. Несколько минут пялиться на экраны с меню, декларировать кассиру свой заказ и ждать. До «Пурпурного рассвета» это ожидание бесило, но сейчас был готов простоять целый час, в толпе таких же, высматривая заветные цифры на мониторе с готовыми заказами. Девушку с наушником и микрофоном на одном ухе, которая отдаст ему еще горячий пакет вообще расцеловал бы.

Проснулся от резких позывов мочевого пузыря, готового вот-вот лопнуть. Осмотревшись по сторонам сонными глазами, слез с импровизированной кровати из ресторанных диванов и направился к ближайшему туалету. Нужду можно было справить в любом углу, но совесть не позволяла, понимал, что если забыть все правила приличия, то очень легко скатиться до уровня дикаря.

Сходив в туалет и почистив зубы, вернулся на кухню. Хоть вкус бургеров и не впечатлил, все равно приготовил несколько штук в дорогу. Снял портативный аккумулятор с зарядки, загрузил в сумку и осмотрел ночное пристанище с чувством тоски по былому. Железный друг ждал там же где и оставил, в атриуме на первом этаже. Хромированные выхлопные трубы тускло поблескивали в утреннем сумраке. Хонда икс четыре. Тяжелый, мощный, с комфортной посадкой, пауэркруизер - лучший класс для дальних переездов. Единственно огорчал маленький бензобак, но сейчас топлива вокруг было столько, что точно хватит на всю жизнь. Два колеса любил еще до эпидемии, но никак не мог себе позволить, поэтому вопрос выбора транспорта решил быстро и однозначно –мотоцикл. Проедет везде, пробки не проблема, а вещей у него было не так много, чтобы пересаживаться на авто.

Разогнав тишину рокотом заведенного мотора, выкатил из главных дверей и направился дальше на юг по пустынной трассе Дон-м4.

Часть 2. Глава 1. Тимур.

Глава 1. Тимур.

26 июня.

Большую часть пути до Краснодара ехали молча. Просто не о чем было говорить. Еще не до конца осознали сути происходящего, и выбитый из стандартного шаблона жизни мозг лихорадочно искал дальнейшую модель поведения. В грузовике остались двое офицеров и пятеро срочников. Один из солдат через час дороги не выдержал и сорвался в истерику, забившись в углу грохочущего на всех ухабах кузова. Никто не обратил внимания. Сидели, погруженные в свои мысли, в которых не было места сочувствию. Каждый мечтал быстрее оказаться дома, мечтало о том, что эпидемия не доберется до родных, или просто проснулся, ведь происходящее больше походило на кошмарный сон.

Тимур пытался отвлечься, снаряжая магазины патронами. Одного за другим вставлял латунных «солдатиков» в ровный строй автоматного магазина. Это успокаивало. Оружие давало определённую иллюзию защищенности, хоть и против болезни оно было полностью беззащитно. Перед выездом в дорогу, когда покинувшие часть разделились на попутчиков, и тех, кто отправился домой самостоятельно, офицеры раздали патроны, оружие и рационы. Тимур сразу выбрал удобную армейскую разгрузку, четыре магазина для АК разместил в нагрудных карманах, еще четыре в подсумке на спине. Повезло - два магазина попались пулеметные, на сорок пять патронов. Еще с две сотни патронов он закинул в РД[1], которым разжился тут же. Во внутренний карман разгрузки засунул боевой ПМ, с патронном в патроннике и взведенным затвором, к пистолету дали два магазина и около сотни патронов. Штык-нож, два дневных рациона, сменные носки, нижнее белье, спички, фонарь, осветительные ракеты – офицеры знали, что нужно брать со складов для выживания в экстренной ситуации. Амуниция приятным грузом висела на разгрузке и в ранце. Если что случиться – сможет за себя постоять, и защитить семью.

Капитан, сидящий напротив, достал смартфон, с досадой посмотрев на экран, убрал обратно.

- Товарищ капитан? – Тимур наконец-то вспомнил про мобильную связь, от которой уже почти отвык в армии. – Не дадите позвонить?

- Коля. – Устало сказал офицер.

- Что?

- Не товарищ капитан, а Коля. – Офицер протянул мобильный. – Нет больше армии, забудь про устав и субординацию.

Тимур не нашелся что ответить, и, взяв телефон, набрал номер.

- Спорим на пачку патронов, что не дозвонишься. – Капитан, откинулся на стенку кузова, и устало улыбнулся. – Я со вчера девушке дозвонится не могу, или умерла, или убежала с кем-то, надеюсь, что умерла. – Офицер болезненно усмехнулся и сжал цевье автомата.

Короткие гудки. Набрал еще раз, проверил правильность номера, но опять короткие гудки.

- А мессенджеры у вас есть?

- Конечно. Валяй.

Тимур благодарно кивнул, и сохранил номер матери под цифрой «один», открыл мессенджер, нашел его в строке контактов.

«Была в сети двадцать третьего июня в девятнадцать сорок семь.»

Для проверки, просто написал «Привет», но у сообщения повисла только одна галочка. Не дошло. Значит или с телефоном что-то или связи нет.

- Я же сказал не дозвонишься. –Офицер взял телефон обратно и, достав сигарету, закурил.

Остановились перед въездом в Краснодар, на заправке. За всю дорогу не встретили ни одного кордона, блокпоста или еще чего либо, что указывало бы на действия правительства в борьбе с эпидемий. Да и машин почти не было, раз в четверть часа попадалась одинокая встречка, которая при виде военного грузовика сразу жалась к обочине.

Одноэтажное серое здание заправки и никого. Света внутри нет, двери закрыты. Капитан Свердлов подергал ручку входной и, прижавшись к стеклу и прикрываясь от дневного света, заглянул внутрь. Пару раз постучал прикладом в дверь. Остальные чуть насторожились, ожидая какой-нибудь реакции внутри здания. Тишина.

- По ходу никого. Ждите пока тут, я обойду проверю. – Свердлов свернул за угол заправки, взяв автомат на изготовку.

Минут пять ничего не происходило, затем внутри загорелся свет и из служебного помещения показался капитан.

- Насосы включил. Серега, залей полные баки. Остальные, можете сходить в туалет, взять воды или еще чего, только без вандализма.

Солдаты разбрелись по зданию заставленного полками с товарами. Внутри пахло чем-то пропавшим и застоявшейся водой из туалета. Возле холодильников с мороженным большие лужи воды. Людей здесь не было минимум сутки.

Тимур подошел к холодильнику и закинул в рюкзак полдюжины банок любимого энергетического напитка. У кассы туда же отправились несколько шоколадных батончиков, две пачки орехов и упаковка жевательной резинки. Еще сигареты, блок дорогих, какие обычно не покупал. Осмотревшись по сторонам, приметил стойку с хозтоварами. Бинго. Шампунь, зубная паста, мыло, зубочистки – все, что в обычные дни кажется таким обыденным и доступным. Надувная подушка для шеи, несколько упаковок удобных носков, стопка зип-локов, бензиновая зажигалка и пара емкостей бензина к ней. Внутри проснулся «лутер»[2], почти полностью забил рюкзак и карманы разгрузки полезным скарбом.

Солдаты и офицеры разбрелись по заправке, разбирая никому уже не нужные вещи. Офицеры больше набирали долгохранящиеся продукты, тогда как рядовые собирали газировку, чипсы и шоколадные батончики, по которым изголодались на службе. Коля-капитан, мучился возле кофемашины.

- Да блин. – Офицер с досадой хлопнул по полированной стальной боковине. – Уже бы давно в турке сварил.

- Помочь? – Тимур подошел поближе. – У меня друг в кофейне работал, часто видел, как он с ней обращается.

Капитан, поджав губы, жестом пригласил к аппарату.

Проверив включено ли питание, Тимур осмотрел датчик давления, уровень воды. Нагнувшись под столешницу, нащупал кран и включил подачу. Зашуршало по трубам. Стрелка барометра поползла вверх.

- Все хорошо, несколько минут, наберет давление и заработает, дальше знаете как?

- Да вроде, вот тут помолоть, сюда насыпать, тут потечет, так?

-Ну да, ничего сложного.

- Спасибо, еще минута и разбил бы ее. – Все так же измученно улыбнулся капитан.

Тимур улыбнулся в ответ и повернулся в сторону двери. Некоторые сослуживцы уже вышли на улицу, и курили в ожидании остальных. На секунду внимание привлек предмет возле кассы. Смартфон. Подошел ближе и поднял телефон. На экране бежали проценты зарядки. Девяносто три. Довольно новая модель, может быть прошлого года. С надеждой включил. Привычная заставка. Экран загрузки. Экран ввода пароля. Хорошо, что не отпечаток пальца. Так, самые популярные. Третьей попыткой ввел «один, два, три, четыре и четыре ноля», подошел. Удача на его стороне. На заставке мужчина средних лет держит на руках ребенка. Сеть есть. Полетели уведомления от приложений и мессенджеров. Включил режим «в самолете», чтобы не сажать батарею и не мелькать в сети с чужого номера. Надо будет найти симкарту. Прихватив на выходе пару внешних аккумуляторов, Тимур на ходу открыл банку ванильной колы и закурил. После долгого перерыва без сигарет, сразу расслабило, ноги стали ватные, заставив опустится на корточки.

- Ну что, по коням. – Свердлов вышел из заправки, на ходу поправляя ремень. – Серега, залился?

- Полный бак и еще пару канистр. Тут девяносто второй, но думаю, все будет нормально.

- Хорошо. Все на месте? Тогда погнали.

Через пару минут грузовик выехал на шоссе и начал набирать скорость, гудя колесами по прогретому асфальту. Машина ехала не очень быстро, максимальная комфортная скорость Камаза около шестидесяти километров, быстрее - начинает греметь и дрожать, словно телега на брусчатке. Проезжая поселки и станицы сбрасывали скорость до сорока. Так что Краснодар пересекли уже ближе к закату. Точнее не сам Краснодар, обогнули город по западному объезду, не рискуя соваться в южный мегаполис. На объездных людей было заметно больше, чем на трассе, но все равно в разы меньше, чем обычно. Кто-то выносил придорожные магазины, кто-то просто ехал, а кто-то умирал. Да, были и те, кто лежал чуть поодаль дороги, внешне больше походя на оживший труп, и при звуке приближающейся машины старался привлечь внимание из последних сил. Но все проезжали мимо. Эмпатия во время всеобщей катастрофы не конёк.

Тимур уткнулся в свежеприобретенный смартфон. Навигация еще работала, и он посмотрел, как фигурка, отображающая их машину, движется по карте. В самом городе пробок нет, хотя в это время час пик только начинал рассасываться. До Геленджика в таком темпе ехать еще часов шесть, а Свердлов собирался еще остановится на ночлег. Но Тимур не мог ждать. Тревога и незнание съедали изнутри. Спокойно остановится и лечь спать, когда ты уже почти дома – нет, так он точно не сможет.

26 июня 21.02 по московскому времени

Почти полностью стемнело, когда остановились на следующей красно-белой заправке, недалеко от Саратовской. Военные привычно выпрыгнули из кузова и направились к зданию АЗС. Свердлов вылез из кабины, одел на плечо ремень автомата и закурил.

- Товарищ Капитан? – Тимур остался возле заднего борта грузовика и обратился к офицеру.

- Да?

- Тут заночуете?

- Скорее всего да. Ночью ехать не очень целесообразно. Ребята очень устали - вторые сутки на ногах. И тебе тоже стоит поспать.

- Я, наверное, поеду.

- Сам?

- Да. До дома не так далеко осталось, все равно не усну. Звонил родителям. Там связи нет.

- Понимаю, сам переживаю очень. Точно решил? Поспал бы, мы часа на четыре всего, не дольше. Довезли бы. С поддержкой спокойнее.

- Да нет. Я все же поеду.

- А на чем собрался?

- Машин много брошенных, надеюсь найду. Людей то почти нет нигде.

- Ну да, за всю дорогу от силы пары десятков видели. Хренотень какая-то. Три дня назад началось, и уже почти нигде людей нет. Не может быть такого, мы то не заболели. Вообще не пойму, что твориться. И власти ничего не предпринимают.

- Так я поеду?

- Да езжай, если решил. Что спрашиваешь то? Я тебе больше не командир. Если что, двигайся по трассе. Мы если увидим тебя где, подберем.

- Хорошо, но я, надеюсь, доберусь. У вас мобильный есть?

- Да, а что?

- Номер запишу. Может пригодиться.

- Запиши, но не думаю, что связь долго проработает.

Обменялись номерами, и Тимур, махнув рукой на прощание, пошел. С каждым шагом тревога все сильнее захватывала. Намного проще, когда рядом есть люди, с оружием, старше и опытнее. А теперь - один, сам, по своему выбору. Крепче сжал висящий на ремне автомат и прибавил шагу.

От заправки до скопления кафе и магазинов в Саратовской пятнадцать минут пешком. Вроде не далеко, но расстояние показалось просто огромным. Накатило желание вернутся обратно, и поехать завтра со всеми, но переборол нерешительность и страх, прибавив шагу. Ботинки быстро запылились от придорожной грязи. Начал срываться мелкий дождь. Только этого не хватало. Промокнуть и простыть, когда весь мир корчиться в агонии эпидемии. Прохладные капли неприятно падали за шиворот и скатывались по спине, щекоча. Поднял воротник кителя - не спасло.

Впереди показались первые здания кафешек. Черные окна подчеркивали запустение, вгоняя в тревогу еще сильнее, лишь в двух заведениях горел свет. Машин и людей не было видно. Обычно здесь в любое время дня и ночи было «вавилонское столпотворение». Ехавшие на море, после долгой дороги останавливались здесь, перед завершающим рывком. А сейчас никого.

Тимур прошел первые забегаловки и посмотрел на свое отражение. Сам бы себя не узнал, если бы со стороны увидел. Форма, рюкзак, автомат на плече, разгрузка, нашпигованная магазинами и лицо… Как будто стал старше лет на десять. Хоть и сложно было разглядеть в сумраке, но рассмотрел - уставшее, осунувшееся, потерянное.

Залаяла собака, копающаяся в мусорных контейнерах. Тимур от неожиданности отпрянул в сторону.

- Не боись, солдат, она сама тебя напугалась. – Послышался хриплый голос из открытой двери небольшого кафе.

Юлаев испугался еще сильнее и схватил автомат. Всего три дня, эпидемии, а люди уже начали вызывать страх.

- Ух, какой ретивый. Опусти игрушку, паренек, я тебе точно не угроза.

Из темноты кафе вышел пожилой мужчина, с короткой седой бородой и объемным животом под заношенной футболкой. –Свое добро сторожу. А ты куда один топаешь?

- Домой. – Тимур громко сглотнул.

- Как я сам не додумался? Кому сейчас эта армия нужна. А я с дома ушел. Там жена с дочкой померли, вчера жена, сегодня дочь. Вот кафе только семейное осталось. Сторожу от мародёров. Завтра похороню их. Хотя тебе то до этого дела нет, а я разболтался.

- Сочувствую вам.

- Ну да, ну да. Сейчас всем не до сочувствия. Далеко идти то?

- Геленджик.

- Далековато, ноги сотрешь. Водить то умеешь? – Тимур молча кивнул. – Пойдем.

Мужчина взял стоящую у двери охотничью двустволку и пошел по направлению к парковке. Юлаев старался идти чуть позади, чтобы держать мужчину в поле зрения.

- Да не бойся ты. Я же не грабить тебя собрался. Ты первый человек, кого я со вчера увидел. Проезжали конечно некоторые, но никто не останавливается. Вечером в селе пару видел, но они уже скорее не живые, так как очень плохи были. – Мужчина громко прокашлялся. – Людей мало выживет. Зараза страшная, сам жду, когда и меня заберет. Так что, пока надо помогать своим. На том свете зачтется.

Прошли парковку где стояло несколько простых иномарок и подошли к задней двери какого-то магазина.

- Подожди минутку. – Мужчина скрылся за дверью. Щелкнул фонарик, и внутри заметался луч света. – Так, ага вот они. – Он вышел через минуту и протянул Тимуру связку ключей с брелоком автосигнализации. – На держи. Это магазин знакомого. Умер еще в первый день, в угон никто не объявит. Не знаю сколько там бензина, но она на ходу. Садись и езжай, только осторожно.

Тимур взял ключ и нажал кнопку сигнализации. Громким гудком и парой вспышек аварийкой отозвался серый Форд Фокус, стоящий через две машины.

- Спасибо!

- Да брось ты, я же говорю зачтется. А ты, если раньше там окажешься, замолви за меня словечко.

Мужчина развернулся, и зашагал в сторону своего кафе, громко кашляя.

Юлаев подошел к машине, обошел по кругу и открыл водительскую дверь. Салон немного грязный, пахнет спертым воздухом и не меняным воздушным фильтром. Закинув рюкзак на пассажирское сидение, проверил колеса. Сидение скрипнуло под его весом, двигатель послушно завёлся с первого же поворота ключа. Бензина пол бака, хватит. Снял с передачи. Машина, хрустя гравием под колесами, покатилась назад. Тормоза работали отменно – не успел до конца нажать педаль, как остановился. Можно ехать. На выезде с парковки, моргнул дальним светом, и увидел старика в дверях кафе, махающего на прощание.

Форд набирал скорость неспешно. Капли еще совсем редкого дождя влетали в приоткрытые окна и били по левой щеке. Попытался поймать что ни будь по радио, но все, кроме одной молчали.

- В стране введен режим чрезвычайной ситуации в связи со сложившейся эпидемиологической обстановкой. Всем гражданам необходимо оставаться дома и ожидать помощь правительственных органов. В случае заболевания, сообщать по телефонам экстренных служб и ожидать прибытия помощи по месту проживания. Самовольно приезжать в здравоохранительные учреждения запрещается. Мародерство и вандализм будут караться по законам военного времени. Обеспечить запасы воды и продовольствия и ожидать новостей. Не поддаваться панике. – Холодный мужской голос повторял одно и тоже сообщение на повторе, прослушав его один раз, выключил приемник.

Дождь усилился. Крупные капли забарабанили по лобовому стеклу, смывая дорожную пыль. Дворники неохотно заскрипели, сбрасывая вниз воду. Тимур поежился. Казалось, что каждая капля этого дождя несет в себе заразу, прямиком с фиолетового неба. Человечество сняло сотни фильмов про апокалипсис, написало тысячи книги, он всегда думал, что это вымысел, такого никогда не произойдет. Но внезапно весь мир отправился к праотцам. Современное общество, со всеми его ученными, правительствами, компьютерами не смогло ничего противопоставить стремительному и примитивному вирусу, которой с методичностью машины выкашивал человечество. Не метеор, не ядерная война, не нашествие инопланетян, простая зараза. И теперь он один, дезертир, едет на чужой машине, не зная – есть ли еще к кому ехать.

Горячий ключ выглядел вымершим полностью. Железнодорожный вокзал, хорошо просматриваемый с эстакады, больше походил на мавзолей – темные окна, брошенные поезда. Перед зданием вокзала бродила женщина с обреченным видом. На повороте в город, утопая в пыли обочины, стояла разбитая машина, уткнувшаяся в столб дорожного освещения. Всего две встречные машины. Как будто ты едешь часа в три ночи сразу после нового года. Но сейчас самое начало лета, период, когда Дон-М4 должен быть забит до отказа, вокзалы обычно ломятся от наплыва приезжих, а торговцы и владельцы кафе у трассы собирают главную прибыль за год.

После Молдовановского перевала дождь закончился, и Тимур немного увеличил скорость. Три встречные машины. Считал каждую, так мало их было. Обычно не обращаешь внимания на поток встречных фар, они как шум воды в кране или неприятный запах, к которому быстро привыкаешь и перестаешь замечать. Но сейчас каждая встречная машина - маленькое событие.

За Дефановкой дорога пошла ровнее, резкие повороты и спуски с подъемами остались позади. Монотонная дорога убаюкивает. Тимур почувствовал, как начинает клевать носом. Остановившись ненадолго, опорожнил ноющий мочевой пузырь, банка колы давала о себе знать, и умылся водой из бутылки. Снова набрав скорость, закурил, пытаясь чем-то себя занять, но вкус табака показался противным, потушил недокуренную в пепельнице. Приятный мятный вкус жевачки наполнил и рот и немного приободрил.

Горское, Бжид, Тешебс – одна и та же картина, полное запустение, один-два человека на весь поселок. В центре Тешебса разбитая и раскуроченная машина скорой помощи, по левому борту которой тянулась бурая полоса запекшейся крови, словно кто-то шел, опираясь на машину окровавленной рукой.

В Архипо-Осиповке надо сделать остановку. Руки с непривычки затекали и спина начинала ныть. Хотя бы на пять минут, закинуть что-то в желудок до последнего рывка.

На въезде в поселок увидел несколько машин, полностью перекрывающие одну полосу движения. Брошенные, стоят коробкой вокруг инкассаторского фургона. Двери бронированной машины распахнуты настежь, бежевая краска в некоторых местах сбита пулями.

«Мародеры, не удивительно.» - Подумал про себя Тимур и выложил на колени взведенный пистолет.

В Архипо-Осиповке людей было больше, если такое количество можно назвать «больше». От въезда до центра увидел порядка десяти человек, никто не обращал внимания на проезжающую машину. Кто-то забивал окна досками на магазине, кто-то тащил тележку, забитую коробками и продуктами. Растрепанная девушка сидела на краю проезжей части и билась в истерике. Трехэтажный частный дом возле дороги полыхал, полностью охвачен пламенем, обагряя всю округу ярко-рыжими сполохами и дополняя апоколиптичную картину. В воздухе висел тяжелый запах гари и горелого мяса. Ни пожарного расчета, ни скорой, ни полиции. Уже никому нет дела. Тимур понимал, что все государственные организации постигла та же участь, что и армию: весь персонал, осознав глубину и опасность эпидемии, бросил свои рабочие места и ринулся спасать себя и своих близких. Он не мог их за это винить, прекрасно их понимал, ведь поступил точно так же.

Свернув на единственном в посёлке светофоре направо, объехал церковь и остановился на площадке возле рынка. Слева двухэтажное здание, на первом этаже которого магазин и крошечный автовокзал, справа стихийный рынок с навесом. Два автобуса, один небольшой пригородный, второй - крупный «Неоплан», судя по табличке на лобовом стекле - выполняющий рейсы до Краснодара и обратно. Оба пустые, с открытыми дверями. Никого нет. Тимур вышел из машины, снял автомат с предохранителя. В небольшом проеме между зданиями - общественный туалет. Подойдя ближе, увидел человека, лежавшего лицом вниз прямо на входе. Короткие волосы на затылке мужчины слиплись и побурели от запекшейся крови. Нужду пришлось справлять прямо на улице чуть за углом - перешагивать через труп не хотел, не известно еще что ждало внутри. Застегнув ширинку, закурил и покрутил торсом, разминая спину. Можно ехать дальше.

Машина так же послушно завелась, осветив все вокруг. Выехав с привокзальной площади, приметил небольшой магазин сотовой связи. Припарковавшись рядом, осторожно подошел к входной двери и пихнул ногой. Тишина и вроде никого. Закинул автомат за спину и достал пистолет с фонариком, слишком неудобно с Калашниковым в узком пространстве. Свет отразился от разграбленных витрин и на секунду ослепил. Пол усыпан коробками, дешевыми телефонами, которые не заинтересовали мародеров. Завернул за кассу и нашел на столе стопку симкарт. Недолго думая, взял всю пачку и вернулся к машине.

Уже в салоне авто, разорвал упаковку и спешно вставил симкарту в телефон. Поиск сети, дольше чем обычно. Волнение с каждой секундой увеличивалось, пока не загорались заветные палочки антенны. Есть, сеть найдена, правда всего три деления, скорее всего, часть сотовых станции по какой-то причине уже не работала, но она есть. Набрал номер матери - короткие гудки. Посыпались сообщения о подключении к сети, несколько смс от МЧС о введении чрезвычайного положения. Зарегистрировался в мессенджере и отправил сообщение матери – не дошло. Громко выдохнув, переключил передачу и нажал на газ. Осталось чуть меньшее сорока километров, максимум через час будет дома. Волнение не проходило, а лишь усиливалось. Одновременно и хотел домой, и не хотел. Боялся. Пока еще есть надежда, что родители живы, что просто не работает связь. Но когда доедет, надежда смениться на осознание факта, и от истины уже будет не скрыться, какова бы она не была. Руки на руле дрожали, желудок предательски подрагивал, подталкивая волны тошноты к горлу. Несколько глотков воды из бутылки немного облегчили самочувствие, но состояние все равно было не из лучших.

Повернув возле здания почты, прибавил скорости. Раздался глухой удар и по лобовому стеклу побежала паутина трещин. Инстинктивно дернув руль, Тимур вылетел на встречную полосу и с трудом удержал машину от заноса.

- Стой, сука! Стой сказал! – Грузный мужчина в одних шортах замахнулся и бросил еще один камень в вдогонку машине, но не попал.

Юлаев надавил на газ, стараясь как можно быстрее уехать от психа.

- Шизанутый! – Проскрипел он сквозь зубы. Адреналиновая вспышка разогнала сердце, готовое вырваться из груди.

Закурив сигарету, вытянул ее за пару затяжек и не церемонясь выбросил в окно. Закурил вторую, уже спокойнее и медленнее. Кольнула совесть. Его с детства приучали быть чистоплотным и не уподобляться людям, которые ведут себя по-свински. Усмехнулся – весь мир катится к черту, а он переживает из-за брошенного в окно окурка.

Текос, очередной поселок, так же почти пустой. Нигде не горит свет, людей раз, два и обчелся. Начинаешь привыкать к такой картине. Пшада, часто бывал в этом поселке, когда ездили к друзьям родителей на шашлыки. Все магазины закрыты, ни таксистов, ни туристов. Двое мужчин возле автовокзала забивали ногами третьего, с остервенением, даже не оборачиваясь на проезжающую машину. Тимур хотел было остановиться, но передумал, вспомнив сумасшедшего с камнем. Не покидало ощущение, что он смотрит фильм. Фильм о конце света, который скоро закончится, и он окажется у себя в части. В реальность вернула выскочившая из-за поворота машина. С трудом ушел от столкновения, вжав тормоз в пол. Машина, с громким визгом, пошла юзом и остановилась, ткнувшись боком об бордюр. Отдышавшись, Тимур выскочил и посмотрел на авто, которое его чуть не убило. Серый микроавтобус стоял влипнув мордой в стену дома. Водитель успел затормозить, удар был не сильным. Капот и передние крылья смяло гармошкой, сработали подушки безопасности. Юлаев решил подойти ближе, проверить водителя, но как только сделал пару шагов дверь открылась и, отталкивая от себя сдувающуюся подушку, выпал мужчина. Все лицо в крови из разбитого носа и губ, но даже это не скрыло, что он болен. Очень болен. Щеки впали, глазные яблоки словно вот-вот выпадут, он хрипел и заходился приступами кашля. От мужчины за несколько метров несло потом и испражнениями.

- Пацан, мне нуж… кх… кх… в больницу надо.

- Я не могу. Простите. – Тимур попятился и запрыгнул в свою машину.

Авто завелось с третьей попытки и поехало со странным скрипом с правой стороны. Он не помнил, как выехал из поселка и доехал до поворота на Бетту в двух километрах. Страх, адреналин и стыд заглушили память. Где-то внутри, понимал, что надо было помочь, но трезвый рассудок подсказывал, что мужчину уже было не спасти.

Свернув на площадку у дороги, остановился и вышел из машины. Проверил колеса. Вроде все нормально, может штангу какую погнуло, или тормозные диски повело от удара. В ремонте авто не разбирался, не доводилось сталкиваться, главное доехать до дома, а там уже пусть хоть развалится. Закурив сигарету, глубоко вдохнул свежий ночной воздух. К горлу подкатил ком, и Тимура накрыло. Слезы хлынули из глаз. Плач сдавил горло, стало тяжело дышать. Рыдал взахлеб, как в детстве, и не мог остановиться. Переживание за родителей, собственная трусость, страх перед эпидемией прорвали заслон сдержанности. Сев на корточки, обхватил голову руками и плакал. Дыхание понемногу вернулось в норму. Через минуту уже просто сидел и смотрел на пыльные камни, которые выхватил из темноты свет фар. Потерев лицо и выкурив еще одну, сел обратно в машину. До Геленджика осталось чуть больше тридцати километров.

26 июня.

23.49 по московскому времени.

В город въехал, полностью вернув самообладание. Даже больше. Вместе с финальным осознанием происходящего, пришла четкая определённость. Важны только он и его семья, если не позаботится о себе и родных, это ни сделает никто другой. Все остальное - потом. Нет больше государства, полиции, скорой, пожарных. Теперь они предоставлены сами себе, и никто не придет на помощь. Коридор его стремления сузился и стало даже легче. Отбросил все ненужное. Доехать домой, узнать, что с родными, принимать дальнейшие решения исходя из ситуации.

Знакомые улицы, но чужие, пустые, безжизненные и враждебные. Тимур ехал медленно, присматриваясь к каждому повороту, кусту и проулку, готовый к любому повороту событий. Привычные дома, деревья и площадки сейчас виделись совсем по-другому, ни как что-то привычное, а как декорации фильма. Людей было еще меньше чем в поселках, уже почти не обращал на них внимания так же, как и на машины.

Родной район. Улица. Почти доехав до своего дома, остановился. Двадцать метров и все. Он узнает живы родители или нет. Другого варианта не будет. Ехать дальше не хотелось, глубоко внутри что-то подталкивало развернуться и уехать, и тешить себя надеждой, что они дома и с ними все хорошо. Опустил голову, зажмурился и нажал на газ.

Двухэтажный дом из красного кирпича, черные кованные ворота, краска снизу уже чуть поржавела, мама просила покрасить следующим летом. Света в окнах нет, лампочка над входом так же не горит. Остановив машину на небольшой площадке перед домом, между самшитовыми кустами, вышел наружу, накинул ремень автомата на плечо и взялся за ручку калитки. От волнения подташнивало, стук сердца оглушал. Опустил ручку. Закрыто. «Может быть они уехали? Решили пересидеть эпидемию у друзей или у Кинёвых у в Пшаде.» Надежда, всегда она пытается найти себе лазейку в любой ситуации. Нет, надо проверить в любом случае.

Приподнявшись на носки, потянул за специальный рычаг на калитке, который открывал засов. Калитка бесшумно открылась. Во дворе чисто. Зад отцовского джипа виднеется в сумраке навеса. Малолитражки матери не видно. Собачья будка справа, пустая уже второй год, после смерти Блэка, немецкой овчарки, мать так и не решилась заводить нового питомца. Поднявшись на крыльцо, потянул за ручку. Входная дверь открыта. Внутри тихо и темно.

- Мам, пап! Это я, Тимур! – Крикнул и переступил порог. – Мам, вы дома?

Тишина. Никто не ответил. Ни звука, только шумит холодильник и кондиционер в зале. Мама всегда его выключала, когда уезжали. Сердце сжалось в холодный комок.

- Папа?

Зашел в зал, тоже никого. Щелкнул выключателем, лампочка на потолке залила комнату теплым светом. Плед на диване скомкан, как будто кто-то на нем спал и не заправил. На небольшом столике ворох лекарств и таблеток.

- Мама?

На кухне тоже никого. Опять лекарства на столе. Полная раковина грязной посуды, над которой уже роем крутились мухи. Пластиковые бутылки с водой, часть полная в упаковках, с дюжину пустых возле мусорного ведра.

- Папа?

Дверь из коридора между залом и кухней приоткрыта. Подтолкнул ее рукой и вышел на террасу, выходящую на задний двор. В прямоугольнике света увидел спину мужчины, сидящего на ступеньках. Футболка отца, но это не он. Слишком узкие плечи и шея, слишком тощая спина.

Эй? – Неуверенно позвал, но человек не повернулся.

Опустив фонарик в пол и подошел ближе и дотронулся до плеча. Мужчина опрокинулся на бок. Отец, точнее то, что от него осталось. Папа всегда был крепким мужчиной, даже при не высоком росте, весил за восемьдесят килограмм – широкие плечи, мощные руки выдавали спортивное прошлое. Сейчас же перед ним ссохшийся труп, как высушенное на солнце яблоко.

Тимур сжал зубы до боли в скулах. Захотелось кричать. Опустился на колени, положил на тело руку и не убирал ее несколько минут. В голове только шум. Шум от страшной боли, намного страшнее чем физическая. С ней ничего не сделаешь, не выпьешь таблетку, не сходишь к врачу.

- Пап… - Тихо прошептал и заплакал.

Сел на ступеньки рядом с телом отца и просто сидел. Слезы текли беззвучно. Ненадолго забыл о матери, боль захлестнула его полностью, парализуя и забирая волю к движению. Просто сидел. Не думая ни о чем. Встать и куда до идти не было никакого желания и казалось кощунственным. Еще раз посмотрел на отца и отвернулся.

«Надо похоронить, дома.»

Тимур вытер слезы ладонью и повел фонариком по забетонированной площадке на заднем дворе. Прямо возле ступенек лежала лопата со следами засохшей земли.

«Нет, пожалуйста, только не это.»

Медленно поднялся, уже зная, что найдет. Перешагнул через лопату и направился к нескольким деревьям, росшим возле сарая. Два персика и хурма. Родители посадили их, как только построили дом. Каждый год собирали урожай и потом, все вместе, закатывали в банки варенье – своеобразный семейный ритуал. Прямо под персиком вздымался небольшой бугор свежевскопанной земли. Притоптанная газонная трава вокруг. Пустая бутылка дорого коньяка, которую отец хранил больше десяти лет в шкафу, откладывая на свадьбу сына. В холм у изголовья воткнут плоский камень из маминого сада камней, на серой поверхности углем дрожащая надпись – «Любимая».

[1] РД – ранец десанта, военный рюкзак, который используют вооружённые силы РФ.

[2] Лутер – термин, произошедший из видео игр, где «лут» - добыча, лутер – собиратель полезной добычи. Часто применялось в США во время восстания BLM движения.

Часть 2. Глава 2. Саша.

24 июня. Москва

Домашний бар выручал в который раз. Уже вторая пустая бутылка дорогого виски лежала возле дивана. Клубный транс играл не громко, но и этой громкости хватало, чтобы заглушить внутренние голоса. Он полностью голый, в смеси алкогольного опьянения и наркотического угара танцевал на диване. Мозг отключился. Приятное забвение обняло мягкими лапами, но иногда упускало, как скользкое мыло из рук. После зыбкой пучины дурмана, реальность встречала болью и страхом. Он начинал рыдать и выть, как раненный зверь. Жалость к себе, брошенному одному, душила. Но несколько глотков и дорожка со стеклянной столешницы, снова уносили туда, где хорошо и не больно. Не знал который час, и не хотел знать. Просто танцевал, бродил по квартире, выходил на балкон и кричал. Орал во все горло, до хрипоты и срыва голоса. Просто потому, что ему хотелось. Воспаленный мозг накрывал волной возбуждения, и он жалел, что отправил девушек, приходилось справляться своими силами. Кто-то стучал в стены, посылал их в известном направлении и продолжал трип. Возвращаться в реальность не хотелось, там он никому не нужен, там он один, больше нет тех, кто прикроет, защитит и поможет. И ему теперь там не место. Хотелось остаться здесь, в приятном и таком привычном отстранении. Далеко за полночь ресурсы организма закончились. Включился механизм самозащиты, и он отрубился в зале на полу. То ли уснул, то ли потерял сознание.

25 июня.

21.09 по московскому времени.

Пробуждение не из приятных. Голова раскалывается и отзывается на каждое движение резкими ударами боли. Желудок, который и так уже изверг все свое содержимое, сжимается спазмами в агонии и дрожит, как посыпанный солью слизень. Хочется пить и умереть. Насколько хорошо ты оттянулся, настолько же плохо потом – эту аксиому он усвоил уже давно, но сейчас его состояние многократно переплевывало вчерашний угар. Сдавленно замычал и попробовал открыть слипшиеся глаза.

- Как же хреново. – Голос звучал сдавленно и хрипло.

Кое как добравшись до душевой, смыл с себя остатки рвоты и вчерашнего веселья.

Горло горело так, что не побрезговал сделать несколько глотков водопроводной. Укутавшись в домашний халат, организм сходил с ума - мерз даже в теплой квартире, добрался до кухни и присосался к бутылке «Перье». Пара таблеток шипучего аспирина, скоро должны помочь.

Вспомнил про родителей, и волна тоски сдавила грудь. Что теперь делать? Куда звонить, к кому бежать? Надо организовывать похороны, но как? Достав из кармана мобильный, позвонил Наталье Сергеевне, секретарше отца. В телефоне долго молчали, и когда уже собрался положить трубку - ответили.

- Ало.

- Наталья Сергеевна? Это Саша.

- Я поняла. Про родителей - знаю. Что ты хотел?

- Их же похоронить надо. Хотел узнать, кто этим займется?

- Ты вообще в курсе что происходит? – Секретарша сделала долгую паузу и громко выдохнула. – В стране эпидемия, уже тысячи, нет даже сотни тысяч умерших. Я в больнице, первые симптомы. Никто не знает, что будет дальше. По поводу похорон, не ты ли должен этим заниматься? Сделай хоть раз что-то для них, и так всю жизнь на отце паразитировал, так имей к нему уважение, тварь!

Короткие гудки. Саша на секунду опешил и застыл с телефоном у уха.

- Вот сука! Совсем страх потеряла? Я тебе устрою веселую жизнь, секретутка конченная!

Нашел в списке контактов имя друга и набрал.

- Да, привет. – Голос Ника звучал почти так же, как и Натальи Сергеевны – тихо и сдавленно.

- Ник привет. Ты где?

- Уехал из города.

- Куда?

- В Подмосковье, в загородном доме.

- У меня отец умер, и мать. – С трудом выдавил Саша.

- Соболезную. Мои тоже слегли. В больнице, в тяжелом состоянии.

- Ты не знаешь, как похороны организовать, куда звонить, что делать? – Саша начал нервничать и стучать по дивану пальцами.

- Ты что, из дома так и не выбирался?

- Покутил немного, зря ты отказался. Только отхожу.

- Понятно. – Ник глубоко вздохнул. – Вытащи голову из песка. Москва уже полностью парализована, я свалил потому, что беспорядки начались. Мародеры, все дела. Все закрыто. Магазины, банки, кафе, вообще все. Люди мрут пачками. Когда из города ехал, видел колонны военных грузовиков, из города груженные едут. Ясно что и куда они везут. Никто твоих родителей хоронить не будут. Ты понимаешь масштабы эпидемии?

- В смысле не будут? Ты рехнулся что ли? А куда их денут?

- Блин, ты все мозги себе пронюхал? Они умерли от этой заразы. Трупы сожгут, или еще что, я точно не знаю. И то если будет, кому это делать. Менты уже все разбежались, на вызовы никто не приезжает. В скорую не дозвонишься. Я уверен - еще пара дней и все. Не будет государства. Все, кого я знаю, либо уже умерли, либо заболели. Самому сегодня хреново, но это может на общем фоне, от страха или паранойи.

- Ник, ты прикалываешься? – Саша не верил тому, что слышал.

- Да конечно, с первым апреля, дебил! Вытащи свою задницу из дома и сам посмотри. – Никита бросил трубку.

В голове стоял звон, от страха и пустоты. Порывшись на столе, в завале позавчерашней еды, пустых бутылок и стаканов, нашел пульт от телевизора и начал листать каналы. На первом – объявление правительства о введении чрезвычайной ситуации, по второму - просто инфографика о распространении эпидемии. Цифры ужасали. За трое суток заражено более трети населения планеты. Умерла половина заболевших.

- Хрень какая-то. – Продолжил переключать каналы.

На следующем – бесконечный рекламный блок. Еще на двух – заставка перерыва. На одном из зарубежных - что-то вроде новостей, двое мужчин в студии, с очень усталым видом разговаривали о эпидемии.

- Мы не можем назвать причину, чтобы не вызывать панику. – Ответил первый, с седыми висками и подписью на экране – профессор эпидемиолог.

-Но что вы скажете, по поводу теории, о том, что главная причина – изменения цвета неба? – Спросил второй, в небрежно расстёгнутой рубашке и без привычного галстука.

- Как ученный скажу, что у нас слишком мало фактов и доказательств, чтобы связать эти явления. Но как простой человек добавлю, это не совпадение – утром небо изменило цвет, и тут же были зарегистрированы первые случаи заражения. Как такового очага заражения не было, оно началось лавинообразно по всему миру. Изменение цвета стало либо причиной, либо последствием, это точно. – Профессор сделал глоток из стакана, стоящего перед ним.

- Какова природа этого заболевания?

- Вирусная. Новый вид. Проникает в организм воздушно-капельным путем. Что удивительно: он необычайно агрессивен, имеет очень малые размеры по сравнению с другими вирусами, от него не спасают даже респираторы и прочие защитные средства, переноситься в мельчайших частицах воды. Инкубационный период от нескольких часов до двух-трех суток.

- То есть люди, которые сейчас еще не заболели вполне могут быть его носителями?

- Не могут быть, они уже. Мы связывались с эпидемиологическими центрами по всему миру. Везде брали пробы воздуха и грунта, и концентрация вируса во взвешенном состоянии просто колоссальная.

- Как думаете, сколько примерно процентов населения заражено?

- Не хочу вас пугать… - Профессор сделал долгую паузу, еще отпил. – Не менее девяносто девяти, а то и все сто. Есть редкие исключения, шахтеры, подводники, но я думаю это вопрос времени.

Ведущий, на секунду закрыл глаза, потер лицо ладонями, но смог взять себя в руки и продолжить.

- Как это работает? Как он нас убивает?

- Первые симптомы как при ОРВИ или гриппе, но это лишь первые. Вирус проникает в головной мозг и нарушает работу гипоталамуса. Начинается сильное обезвоживание, диарея, потоотделение, рвота. Организм теряет жидкость в ужасающем темпе. Смерть приходит либо от обезвоживания, либо от связанных с ней осложнений. Вирус какое-то время продолжает функционировать даже в мертвом организме, мумифицируя тело, так что останки потом не разлагаются, попросту нечему.

- Есть какой-нибудь способ борьбы?

- Вакцины разрабатываются месяцами. Испытываются. Сейчас у нас нет времени не то что на разработку, даже на определение природы этого вируса. Это абсолютный убийца, молниеносный. Он не оставляет нам времени ни на что. Ни одно из известных лекарств не может его остановить, он не боится температуры, засухи, прекрасно себя чувствует вне организма.

- Что ты хочешь этим сказать? – Ведущий забыл о журналистской этике и привстал со стула.

- Мир уже умер, мы лишь наблюдаем агонию.

Саша выключил телевизор и бросил пульт в стену. Пластиковый корпус разлетелся, батарейки со стуком покатились по кафельному полу.

Что делать? Куда бежать? Как спастись? Он тоже заражен?

Быстро подскочив с дивана, забежал на кухню и рывком выдернул из шкафа домашнюю аптеку. Термометр. Хоть и электронный, но меряет ужасно долго. Наконечник противно обжег холодом подмышку. Два тоненьких писка. Тридцать шесть и пять. Облегченно выдохнул, но тут же вспомнил, что мужик по телевизору сказал о инкубационном периоде. Вытряхнув на пол все возможные лекарства, начал искать таблетки с надписью «противовирусное». Съев около дюжины разных пилюль, вернулся в зал.

«Кому еще позвонить? Что вообще делать?»

Страшно. До дрожи. Впервые в жизни остался один на один с проблемами. Даже когда первый раз попал в ментовку с несколькими граммами порошка, не было так страшно. Знал, что есть отец, который отмажет, защитит, прикроет. А от гнева отца - спасет мать. Сейчас их нет, и в глубине души понимал, что не так уж много людей готовы его не то что любить, даже просто терпеть. Но что дальше? Что там делали в фильмах, когда начинался апокалипсис? Первая мысль пришла о еде. Надо запастись, и как можно больше

Саша поднялся с дивана и прошел в кладовую. На полках расставлены коробки с крупами, макаронами, банки солений. Шкаф в углу забит упаковками воды, сахара и кофе. В двух морозильниках заготовлены замороженные вощи, мясо, полуфабрикаты. Про себя поблагодарил маму, даже после смерти она заботится о нем. Не смотря на достаток, она никогда не забывала голодную молодость: не держала кухарок, готовила сама, любила заготовки впрок. На ее запасах легко можно прожить. Алкоголя тоже хватит надолго. Просто окопаться в квартире и ждать. Не знал, чего, но это единственное, что приходило ему в голову.

Закинув в рот несколько наспех собранных бутербродов, вооружился тряпкой, ведром и пылесосом – сидеть в квартире с лужами чужой рвоты не очень хотелось. Через полчаса уборки взмок весь, как после хорошей тренировки. Сердце, и без того перегруженное допингами, сумасшедше стучало. Вытереть пыль, закинуть грязные вещи и постельное белье в стирку, пропылесосить, выкинуть бутылки и боксы из-под еды. Блевотину на полу оставил напоследок, опасаясь, что желудок не выдержит и добавит работы. Нацепив респиратор и забрызгав комнату освежителем воздуха, кое как справился. Ковер в зале просто свернул в рулон и вынес на балкон. Через три часа рухнул на диван, обессиленно осматривая убранную квартиру. Мама бы гордилась.

Мама. Комок подступил к горлу. Медленно поднялся, и осторожно, со страхом, побрел в родительскую спальню. Весь день обходил эту комнату, словно ее не существовало. Открыл дверь. Приятный полумрак. И знакомый до боли запах. Даже не духами, а самой мамой, очень родным, теплым и уютным. Её трюмо, заколки для волос, резные, с большими камнями. Халат на специальной подставке возле кровати, шелковый, с белыми аистами, отец привез из Пекина. Расправленная кровать, смятая простыня, лекарства на прикроватном столике. Горло сдавило, картинка перед глазами подернулась и поплыла, в носу защипало. Подошел ближе к кровати, опустился у края и зарыдал. Видел ее перед собой, словно она жива, как всегда немного усталая, с медленными и грациозными движениями, вкрадчивым и мягким голосом, но взгляд… Глубоко, за материнской любовью и теплотой, виднелось то, что всегда старался не замечать - разочарование.

В комнате просидел не меньше часа, то садился на кровать, то ходил и рассматривал вещи матери. К отцовской стороне не подходил, даже аура его присутствия пугала. Выбравшись обратно в зал, попробовал включить телевизор. Вставил батарейки обратно в пульт, несколько раз нажал, вроде работает. Каналов в эфире было все меньше, те, что еще транслировались либо показывали ерунду, либо угнетали информацией об эпидемии, не сообщая ничего нового. Не зная, чем заняться, забрел на кухню, и соорудил несколько бутербродов с ветчиной и сыром. Желудок принимал пищу не хотя, перед глазами еще стояли лужи рвоты на полу, да и запах, как бы не заливал все освежителем, еще был. Добравшись до компьютера, запустил сетевой шутер, но играть было невозможно, пинг в сети шкалил и серверы пустовали. Пришлось играть в однопользовательские, нацепив на голову гарнитуру. Что бы было веселее, размешал виски с колой в большом литровом стакане, и потягивал через трубочку. Другого занятия не нашел, утешал себя мыслью, что ждать придется не долго. Только сам не знал - чего ждать. Через несколько часов игры и пары стаканов коктейля хорошо расслабило. Алкоголь туманил память, притуплял боль и не давал думать о потерях. За компьютером просиди до рассвета. Лишь когда солнце полностью встало, и пробиваясь сквозь фиолетовые облака, окрасило спальню в лавандовый, понял, что сильно хочет спать.

26 июня.

17.34 по московскому времени.

Проснулся от запаха гари, обжигающего ноздри. Поднявшись с кровати, побрел по квартире, в поисках источника вони. В коридоре - дым, едкий, выедающий глаза. Закашлявшись, подбежал к окну и открыл настежь. На улице не лучше, откуда-то снизу черным клубами поднимается сизый столб. Выглянув вниз, увидел, что три этажа объяты огнем.

«Твою мать! Твою мать! Что делать?»

Выхватив телефон, Саша набрал телефон экстренной службы. Долгие длинные гудки, ответа нет. Вспомнил слова Никиты: «никто не приедет». Квартиру покидать ну никак не хотелось. Единственный оплот защиты и спокойствия. Казалось, что как только выйдет из подъезда, сразу заразиться и умрет. Дыма с каждой секундой было все больше. Полы раскалялись как асфальт в летний день. От нехватки кислорода, легкие сдавило кашлем. Если задержится, то точно умрет, не от болезни, а мучительно, задыхаясь и сгорая заживо.

Забежал в комнату и схватил рюкзак, тут же отправив в него паспорт, деньги из отцовского дипломата, сотовый и зарядку. Забыв о страхе, залетел в родительскую комнату, споткнувшись об кровать. Сейф, к счастью, был открыт. Ворох документов на недвижимость, еще какие-то бумаги, рука уткнулась во что-то холодное и тяжелое – пистолет, рядом два магазина к нему. Хоть стрелять не умел, но выходить наружу без ствола - самоубийство. Запихнув все в рюкзак, натянул худи, кепку, солнечные очки и повязал на лицо футболку, наподобие маски. Пожар пожаром, а страх перед смертельным вирусом засел в голове крепко. У самого выхода вспомнил про еду. Из кладовой взял несколько банок консервов и бутылку воды. Но куда направиться? Вспомнил про загородный дом. Хороший крепкий коттедж на большом участке, с бассейном, камином и сауной. Надо лишь найти кто туда отвезет, озаботится едой и можно пересидеть эпидемию, подальше от людей, чтобы не заразиться.

В фойе перед квартирами ничего не видно. Густой сизый дым, выедающий глаза и сдавливающий горло как удавка. Спазм кашля сжал легкие, чуть снова не вывернул желудок наружу. Пригнувшись как можно ниже, просеменил к лифту, но двери оказались открыты - внутри горел аварийный красный свет. Придется по лестнице. Добравшись кое-как до двери, еще раз прокашлялся. Дым, пробравшись в самые глубины легких, начинал выжирать их, как горячая вода снег. Лестница тонула в плотном сизом тумане. Слышались чьи-то крики, треск и гул огня. Спустившись на один этаж, окунулся в плотный жар, словно зашел в парилку в бане. Дальше вниз, бегом, прыгая через три ступени. На лестнице никого не было, хотя он ждал бегущих вниз спасающихся людей. Пробежав объятые пожаром этажи, не сбавил темп и продолжил прыгать через ступени. На втором этаже, когда уже почувствовал свежий уличный воздух, на секунду расслабился и не посмотрел под ноги, перемахнув через лишнюю ступень. Правую лодыжку прострелил укол боли. Потеряв равновесие и вскрикнув, и влетел в стену. В плече хрустнуло, голову спас одетый капюшон и кепка, но в глазах все равно на мгновение потемнело. Со стоном сполз по стене вниз, держась одновременно за ногу и плечо. Боль невыносимая, острая и жгучая. Одновременно бросило в жар, и в холод, рот наполнился слюной, словно вот-вот вывернет. Дыхание сбилось, как будто кто-то от души двинул кулаком под дых. Из глаз потекли слезы, то ли от дыма, то ли от боли. Нет он не плакал, просто вода хлынула из глаз, сама по себе. С трудом поднялся, опираясь на перила как старик. Каждое движение правой рукой давалось с трудом, возникало чувство, что одна косточка трется об другую. Связки в ноги взвывали при каждом шаге, простреливая болью до самого позвоночника. Вышел в фойе. Консьержки не было, только открытая дверь в ее коморку.

На улице жарко, не так сильно, как на горящих этажах, но возникло желание стянуть капюшон и сымпровизированную маску с лица. Вспомнил о эпидемии, пожар ненадолго выжег из головы все другие мысли. Представил, как сотни вирусов, увидев его незащищенный нос, ринулись кишащим роем к ноздрям, и перебирая микроскопическими лапками, продираются через друг друга, чтобы быстрее попасть в организм. В носу засвербело. Саша вытер его через маску тыльной стороной ладони.

«Так, что дальше? Где найти машину, как добраться до загородного дома?»

А в квартире же остались ключи от дежурного минивэна, на котором водитель возил маму по магазинам или домработница ездила на закупки.

«Вот идиот! Тупица! Мог же просто схватить ключи, и сразу одной большой проблемой меньше.»

Пытаться завести машину без ключей не стал, не умел и не хотелось возиться. Оставалось надеяться только на предприимчивость московских бомбил. Собравшись с силами и закусив губу, вышел через открытую дверь кпп с придомовой территории. До Малой Филевской около трехсот метров, но для него они превратились в несколько километров. Нога с каждым шагом болела все сильнее. Плечо ныло, пришлось повесить рюкзак на одну лямку, но и это не сильно помогло, второе плечо быстро затекло. Не смотря на вечер, температура стояла не ниже тридцати. Худи с капюшоном, маска только усугубляли, футболка пропиталась потом и прилипла к телу. И без того утомленный организм молил о пощаде и остановке. Но Саша боялся - в рюкзаке лежала приличная сумма наличкой, а людей на улице и за телефон убивали. У него, конечно, на лбу не написано, что он при бабле, но кто его черта знает, что сейчас у людей в голове. Остановившись ненадолго, он достал пистолет и переложил его в карман худи. Так спокойнее.

Машин на дороге не было, от слова совсем, только припаркованные и брошенные прямо на проезжей части. Он даже проверил парочку, все заперты и без ключей. Покрутившись с десять минут возле дороги, решил попробовать спуститься в метро. Где-то вдалеке раздался громкий хлопок, затем протяжный крик. Когда вопль затих, вокруг воцарилась тишина. Саша нутром ощутил странное чувство, словно чего-то не хватает, как вышел из дома и забыл мобильник. Задумавшись, он понял, чего. Два года назад летал на Гавайи, кататься на серфе. Сняли дом с друзьями прямо на пляже, и удобно, и вид красивый. Но с погодой не повезло. Первую неделю море штормило. Тогда они пожалели о том, что поселились прямо у воды. Постоянный гул, монотонный, иногда с раскатами грохота, когда сотни тысяч тон воды обрушивались на взвывающую от этого полоску берега. Прикольно, когда пришел посмотреть на шторм, но когда засыпаешь, просыпаешься, ешь и сидишь на унитазе под это грохот, то он сводит с ума. Под вечер второго дня Саша изрядно надрался, чтобы не слышать этот монотонный и угнетающий гул. Но на третий день шум утих. Сначала подумал, что шторм прекратился, но серое небо за окном и пенистые валы, докатывающие почти до дома, указывали на то, что он только усилился. Просто мозг понял, что шум не несет никакой информационной нагрузки и начал его отсекать. К пятому дню он его вообще не слышал, и потом, когда шторм кончился, тишина казалось просто гробовой. Уже не хватало этого грохота разбивающихся волн, словно они стали частью его. Вот и сейчас так же, за всю жизнь в Москве он привык к постоянному гулу мегаполиса, шуму машин, метро, трамваев, строек, и миллионов людей. А сейчас тихо, только редкие крики, хлопки, даже выстрелы где-то, но в общем звуковом фоне – тишина. Поднял голову на небо. Над всей этой тишиной висело фиолетовое небо, с легкими облаками. Красиво и страшно. Примитивный и первобытный страх, как перед клеткой с тигром или у края обрыва. Саша вжал голову в плечи и быстрее направился к метро.

Серые парапеты, красная буква «М» на синем столбе, стертые от миллионов ног каменные плиты перед входом и отполированные до блеска стальные поручни. Станция «Пионерска». Пути метро на этом участке проходили по поверхности, спуск на перроны по лестницам из стеклянного павильона, откуда открывался хороший обзор на прибывающие составы. С одной стороны, на станции стоял поезд, без света и с открытыми дверями, другой путь был пуст. Массивные металлические замки на цепях, висящие на входе в метро. Тяжелые, угрюмо серые, кричащие всем своим видом: «Стой, забудь все что ты задумал, дальше путь закрыт.»

Хоть он и вырос в Москве, она все равно была для него огромным муравейником с сотней ходов-улицы и тысячей этажей. Коттеджный поселок на Новой Риге сейчас был дальше и недоступнее чем северный полюс. Идти одному с больной ногой не реально, а надвигающиеся сумерки вообще отметали любую надежду. Но он не мог оставаться здесь, по среди улицы, один, без машины. Больше всего сейчас жалел о своем Мерседесе, который стоял с раскуроченной мордой в автосервисе. Преданный немец домчал бы до дома минут за двадцать, тем более пробок нет. Он никогда не ценил машину, она была лишь средством передвижения и способом показать социальный статус. Но сейчас транспорт - средство выживания, без которого он лишался мобильности и защиты. Как птенец, выпавший из гнезда с еще не окрепшими крыльями. А гнездо в двадцати километрах. И нога уже начала распухать, даже стоять больно.

- Сука-а-а-а! – Не выдержав, закричал на всю улицу. Протяжно со срывом голоса.

Злость переполняла его, злость на эпидемию, на пожарных, которые не приехали, на родителей, которые умерли. Больше всего он злился на себя. Если бы был предусмотрительнее, то никогда бы не вляпался в такую дерьмовую ситуацию.

Опустившись на бордюр прямо на дороге, вытянул больную ногу. Мысли никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку и подсказать ему выход. Ни одного человека вокруг, ни одной машины. Собрав последние силы чтобы не сорваться в панику, вспомнил о мобильнике. Достал из кармана смартфон, еще работает, палочки антенны даже на максимуме. Открыл программу с картами, включил навигацию, но тут же выключил, и так зарядки всего семьдесят процентов, а геолокация сожрет аккумулятор за пару часов. Вот его местоположение, возле входа в метро. Проложил маршрут до загородного дома, семнадцать с половиной километров. В старших классах занимался легкой атлетикой и бегом. Марафонцем не был, но пробежать пятнадцать километров в среднем темпе вполне мог. Сейчас конечно не побегаешь, но если напрячься, делать передышки, то к утру может и доберется, а там уже можно будет отдохнуть, завалиться в бассейн и забыть об этой ночи, как о страшном сне.

Сняв кроссовок и носок, помассировал лодыжку. Вроде ничего серьезного - растянул связки, но болит противно. Немного оттекло, но перелома точно нет, иначе бы даже не встал на эту ногу. Плечо почти отпустило, скорее всего ушиб, но двигать рукой было все еще болезненно.

«Эх, если бы мозги были на месте, еще аптечку с дома прихватил бы. Сейчас эластичный бинт и пара таблеток Ибупрофена не помешали.»

Медленно поднявшись с земли, побрел по тротуару сверяясь с картой на смартфоне.

26 июня Москва

20.34 По московскому времени

Саша ушел от станции метро больше чем на километр. Идти стало немного легче, это ободряло и придавало сил, начал верить, что доберется пешком до дома. К боли то ли привык, то ли нога действительно стала меньше болеть. Начинало смеркаться. Город вокруг изменился до неузнаваемости. Из шумного и суетливого превратился в пустующий и истеричный. За всю дорогу он видел всего несколько человек, но они не обращали на него никакого внимания. Одинокий мужчина в пыльной, задыхаясь от приступов кашля, шел в сторону центра. Услышав его, Саша быстрее перешел на другую сторону улицы. Еще двое катили широкую тележку, загруженную коробками и скарбом и даже не посмотрели в его сторону, лишь прибавив шаг. Несколько раз мимо промчались машины, но по их скорости было ясно, что они не остановятся. Видел людей, лежащих на земле, но не стал подходить и выяснять живы они или нет. Единственной его целью сейчас был загородный коттедж с уютной спальней, бассейном и запасом еды минимум на месяц.

Он просто шел, стараясь ни о чем не думать, представляя, как доберется, примет душ, или даже залезет в ванную, откроет бутылку чего ни будь горячительного и забудет об этой чертовой эпидемии. Нужно просто дойти, тем более это оказалось не так уж и сложно.

Через пару кварталов увидел аптеку, небольшой магазин на первом этаже шестнадцатиэтажки. Дверь открыта настежь, внутри горит свет. Подойдя ближе ко входу, осторожно заглянул внутрь. В помещении никого не видно, лишь отблески диодных лам на зеленом кафельном полу и запах лекарств.

- Есть кто? – спросил Саша, с опаской заходя внутрь.

Тишина, только гудят холодильники за кассой. Подойдя поближе, постучал рукой в стекло кассы. Из двери подсобки послышалось шуршание. Насторожился и крепче сжал рукоять пистолета в кармане. В проеме показалась голова. Чуть лысый мужик, непонятного возраста, вроде и не старый, но выглядит очень плохо. Впалые щеки, вытаращенные глаза в паутине капилляров, расширенные зрачки почти полностью закрывают радужку, делая взгляд сумасшедшим и отталкивающим.

- Тебе чего пацан? – Спросил мужчина, не высовываясь полностью.

- Мне бинт эластичный нужен, и обезболивающие какое ни будь. – Саша понимал, что это не продавец, но выбора у него не было, тип был тут первым.

- Есть, есть, есть. А бабки у тебя есть? – Мужчина осмотрел гостя с головы до ног, двигая глазами не естественно резко.

- Аптека то не твоя, сам небось воруешь?

- Кто ворует? Я ворую? – Незнакомец полностью вышел из-за двери. Белая футболка с пятнами пота заляпана свежей кровью. От него несло запахом химикатов и грязных вещей. В руке сжимал обычный кухонный нож, тонкий, с небольшой деревянной ручкой и зубчатым лезвием, полностью покрытым липкой и густой кровью. – Подь сюды, я те покажу, кто тут ворует.

Саша попятился назад к двери. Сразу понял, что это «винтовой»[1], и знал, на что они способны под кайфом. Наркоман уставился на него и замер за прилавком. Князев пятился, наркоман смотрел, только холодильники гудели. Подвела вывихнутая нога, с вскриком он завалился назад, прямо на рюкзак. Мужик как будто ждал этого, рывком вылетел из-за прилавка и ринулся к распластавшемуся на полу. Саша выхватил пистолет, руки дрожали, но с такого расстояния не промахнётся. Торчок замер и уставился на ствол, это никак не входило в его планы и затуманенный мозг думал, как ему реагировать. Он смотрел в дуло пистолета, ожидая выстрела. Но его не последовало. Князев несколько раз дернул спусковой крючок, но ничего не произошло. Пистолет лежал в руках мертвым куском железа, и защищённость улетучилась, уступив место паническому страху. Наркоман ухмыльнулся, выставив на показ ряд сгнивших и желтых зубов. Начал неспешно приближаться, выставив вперед нож, то что жертва превосходила по габаритам раза в полтора его не пугало. Саша тоже не думал об этом, он еще пару раз нажал на спуск, надеясь, что пистолет все же выстрелит. Уставившись на смотрящий в грудь нож, представил, как перемазанный чужой кровью кусок железа пропарывает его живот, а торчок улыбается сидя на нем, и вгоняя лезвие глубже и глубже, прокручивая рукоять. Если бы не паника, он бы понял, что наркоман весит не больше шестидесяти килограмм и ростом не выше ста семидесяти сантиметров. Со своим ростом за сто девяносто и весом под восемьдесят пять кило, он мог его просто поднять за шкирку и швырнуть в стену. Но страх полностью сковал его и единственное что он видел это был нож.

Подойдя как можно ближе, наркоман решил прыгнуть. У Князева сработал инстинкт самосохранения, он не понял, как, но буквально в последнюю секунду выкинул на встречу ногу. Тщедушное тело нападавшего отшвырнуло к стене, где он начал рыскать руками по полу в поисках выпавшего оружия. Саша рывком поднялся, скривившись от моментально напомнившей о себе ноге. Прямо перед ним, стоя на карачках и бубня под нос, наркоман пытался найти нож, который затерялся в узорах зеленого кафеля.

«А ведь он его найдет, и опять кинется. Даже если попытаться уйти, все равно догонит, у него ноги целые. А сейчас он на полу, и даже не думает о защите, еще секунда и второго шанса не будет.»

Взяв пистолет за ствол, вкладывая весь вес в замах, обрушил рукоять пистолета на лысый затылок. Громко хрустнуло. Череп наркомана прогнулся под ударом, как скорлупа прогнившего кокоса, из лопнувшей кожи брызнула кровь. Замахнувшись, ударил еще раз, чтобы наверняка. Убивать не хотел - вырубить, что бы не встал, но на сколько сильно надо ударить не знал, поэтому бил со всей дури. Сердце бешено колотилось в груди. Навис на лежащим на полу торчком и смотрел, как из его головы вытекает кровь. Повернув наркомана носком здоровой ноги, отстранился. Глаза широко открыты, но жизни в них уже нет, улыбка так и оголяет страх дантиста.

Простояв с минуту, вспомнил зачем вообще пришел. Теперь бинт и таблетки были особо дороги, ведь ради них пришлось пройти через все это. Зашел за кассу. Обычно самые популярные лекарства лежат как можно ближе. Точно, шкаф сразу за кассой, ровные пачки обезболивающих и анальгетиков. Взяв сразу с запасом, нашел глазами шкафчик с надписью «перевязочные материалы». Упаковка с эластичным бандажом для фиксации голени. Прямо возле шкафа опустился на пол, снял обувь с носками и натянул бандаж. Приятное ощущение, как будто кто-то обхватил ногу и поддерживает ее. Две таблетки ибупрофена, и глоток воды из пластиковой бутылки, стоящих в холодильнике у кассы.

Послышался тихий плач. Откуда-то совсем рядом. Приглушенный, сдавленный, но то, что это был плач он не сомневался. Осторожно поднявшись на ноги, вытащил пистолет из кармана. Рукоятка немного испачкана в крови, но вытирать нет времени.

- «Вот идиот!». – Выругался на себя, поняв, что тупо не снял пистолет с предохранителя и не загнал патрон в патронник.

Убедившись, что теперь точно зарядил пистолет, Саша вытянул его перед собой и пошел на звук – в подсобку.

На полу лежала девушка, около тридцати лет. Белый халат распахнут, черное платье в красный узор уже успело вымокнуть от крови, и облепило пышную фигуру. Крашенные рыжие кудри прилипли к щекам, перепачканными кровью и слезами. Застывшие глаза смотрят под стол, где, спрятавшись за стулом и тумбочкой, сидит девочка. Совсем маленькая, год три, или четыре. Она зажимает рот рукой, боясь шуметь, но всхлипы все равно вырываются. Увидев Сашу с пистолетом, она поддалась назад, но уперлась в стену. В больших карих глазах читался ужас.

- Да твою же мать!

[1] «Винт» - самодельный наркотик, который зависимые варят из лекарств с содержанием эфедрина.

Часть 2. Глава 3. Вадим.

26 июня. Бетта.

16.04 по московскому времени.

Хуже всего - ждать. Ожидание растягивает каждую секунду до минуты. Вадим ходил по квартире и не мог найти себе места. Не выпускал из рук телефон, ожидая звонка из больницы. Все утро вместе с Юлей занимались выгрузкой и распределением продуктов. Морозильный ларь поставил в гараже. Старая проводка не внушала доверия, но выбора не было, в квартире места для морозильника точно нет, и затащить его по лестнице одному просто не реально. Юля, взяв на себя роль хозяйки, довольно быстро освоилась на кухне, и приготовила пасту взамен жаркого, которое они успели приговорить. Воеводов подозревал, что, занимаясь бытовыми делами, девушка сбегает от мыслей о происходящем. Уж слишком рьяно она все делала, с маниакальным увлечением. Возможно, что просто хотела быть полезной и отплатить за гостеприимство, но он был больше склонялся к первой версии.

Султан вел себя беспокойно. Не отходил почти ни на шаг, хотя обычно находил чем себя занять. Даже не просился гулять, предпочитая ходить как привязанный за хозяином по квартире.

Дождь немного стих, и фиолетовое небо лишь орошало землю мелкой водяной пылью, словно система полива - газоны. Тучи налились пурпуром еще больше, и походили на клубящиеся внутренности, развешенные под небосводом. Ожидание, погода, неизвестность и страх перед вирусом делали свое дело, взвинчивая и без того напряженные нервы. Вадим метался по квартире как волк в клетке. Хотелось действовать, что-то предпринимать, но единственное что он мог, это ждать. Пару раз, не выдержав, звонил в больницу, но холодный голос сообщал: «все операторы сейчас заняты, перезвоните позже». Пытался рисовать, но чистый лист бумаги вызвал только раздражение, хотелось швырнуть его в стену, следом за ним карандаш, а потом и самому влепиться головой. Спасла ситуацию Юля, постучавшая в дверь и пригласившая выпить чаю.

Девушка накрыла на стол, заварила травяной и сделала бутерброды. Хотя нет, не бутерброды, это он делал себе бутерброды - кусок ржаного хлеба, пара ломтиков колбасы и полоска сыра. А Юля заморочилась: обжарила хлеб, сделала яичные блинчики, нарезала тонкими ломтиками помидоры и огурцы, подрумянила на сковороде ветчину и расплавила сыр. Ее произведение кулинарного искусства язык не поворачивался назвать бутербродом, как минимум Крок-мадам или что-то не менее пафосное.

- Вот это ты разошлась. Можно было просто хлеба с колбасой нарезать. – сказал Вадим, усаживаясь на свое любимое место.

- Да я больше для себя, надо было как-то отвлечься, чем-то себя занять. – сказала Юля, разливая чай по кружкам. – Это ожидание меня просто убивает.

- Меня тоже. – Вадим, осторожно отхлебнул. – Сам не знаю, чем себя занять.

- И я о том же. Эпидемия эта. – Юля сделала долгую паузу, засмотревшись в кружку. – Я боюсь. Очень боюсь. Не думала, что когда-то, кому-то это скажу. Я так никогда не боялась. Аж до трясучки.

- Думаешь, одна ты? – Сказал Вадим, разрезав сэндвич на два треугольника. – И я боюсь, и Султан боится. Все боятся, потому что не знают, что делать, и как с этим бороться. А сильнее всего страх смерти и неизведанности.

- Ты выглядишь не очень напуганным. – Юля пристально посмотрела на Вадима и сделала небольшой глоток.

- Я хорошо умею скрывать эмоции. Пришлось научиться. – Воеводов поднял перед собой бутерброд, посмотрел на него с разных сторон, любуясь и откусил. Хлеб хрустнул, по пальцам потек сок. Очень вкусно, даже великолепно. Это, вероятно, был самый вкусный сэндвич в его жизни. – Отлично готовишь, я такого даже в кафе не пробовал.

- Спасибо. – Ответила Юля, ничуть не смутившись. – Это мое фирменное. Мама научила готовить, она фанат кулинарных шоу и фуд-блогеров на Ютубе.

- Я в этом не силен. Пельмени да яичница. Ну мясо на костре могу пожарить. Мама хорошо готовит.

- Очень хочется попробовать ее блюда. Надеюсь, это случиться как можно скорее. Если пригласите конечно.

- Так ты уже гость. Осталось маму дождаться. – Улыбнулся Вадим, но тут же помрачнел.

Юля посмотрела на него, и решила, что лучше занять рот едой, а не болтовней. Минут пять ели молча.

- Как думаешь, когда это все закончиться? – Спросила девушка, устав от тишины, напрягающей больше, чем разговор.

- Я не знаю. Честно. Хотел бы сказать, что да, все скоро будет хорошо. – Вадим дожевал сэндвич и вытер пальцы салфеткой. – Но я реалист, и предпочитаю быть честным. Нам сейчас надо быть готовыми ко всему.

- Ко всему, это к чему?

- Слишком быстро это началось. Не готово человечество к такому. Я был не в очень приятных местах, и видел, как работает система, когда что-то выходит из-под контроля. Три дня. Не успеет здравоохранение справиться с таким количеством заболевших. Слишком неповоротлива и инертна бюрократическая система.

- Я вчера читала новости в интернете, цифры просто ужасающие. – Юля смотрела на стену, даже не притронувшись к бутербродам.

- Вот именно. Вспомни эпидемии Испанки или чумы. Они не были так молниеносны, но при этом выкосили не один десяток миллионов. А сейчас ученные даже толком не знают, что это, откуда и как это лечить.

- И что в итоге. – Голос Юли с каждым словом звучал все более подавленно.

- Не хочу нагнетать, но нужно быть готовыми к худшему. К самому.

Доедали молча, поглощённые размышлениями.

Ближе к вечеру Вадим собрался выгулять Султана. Беспокоился за пса, после обеда волкодав забился под стол на кухне, и отказался от еды. Юля, увидев, как они собираются, предложила пройтись вместе.

Дождь прекратился. На улице приятно пахло прибитой пылью и сырой землей. Лужи отражали фиолетовые облака, и весь мир выглядел так, словно кто-то поставил фиолетовый светофильтр. Воеводов отстегнул поводок и потрепал пса по холке.

- Иди, побегай. Разомнись. - Алабай приподнял голову и посмотрел на хозяина. Взгляд тяжелый, грустный, на сколько грустными могут быть собачьи глаза. – Ладно, можешь просто бежать рядом.

Пошли втроем по уже знакомому маршруту, через рынок, остановку, и дальше по прямой к морю. Очень тихо. Летом, даже после дождя в Бетте было не протолкнуться от отдыхающих. Сейчас на улице нет никого.

- Брррр. Как будто вымерли все. – Поежилась Юля.

- Местные по квартирам сидят. Приезжие разъехались, кто смог. – Ответил Вадим, осматривая окна пятиэтажек.

- Надеюсь. Но все равно жутко.

- Это да. – Вадиму и самому было не по себе от пустоты и тишины.

Такого не было даже зимой. Когда не выйди на улицу, все равно встретишь хоть одного человека, или увидишь в окне. Сейчас возникало чувство, что во всем поселке остались они втроем. За весь путь до моря не встретили ни одной машины. Рынок на алее, ведущей к пляжу закрыт. Кафе, магазины и палатки тоже. На пляже пусто, ни души. Тишина, ни музыки, ни голосов, ни шума машин. Вышли к центральному проходу на набережную и застыли, озираясь по сторонам.

- Вадим? – спросила Юля, бегая взглядом вокруг, пытаясь высмотреть хоть одного человека.

- А?

- Может завтра сами поедем в город, в больницу?

- Я думаю о том же. Только лучше не завтра, а сейчас.

18.42 по Московскому времени

Грузовой Форд намного приятнее УАЗика. Не такой проходимый, но комфортный, тихий, в салоне прохладно, пахнет ароматизатором и новым пластиком, а не выхлопными газами и перегретой коробкой передач. Султан в новую машину залез с опаской, обнюхивая серую обивку сидений и приборную панель. Юля собрала волосы в хвост и выглядела напряженной. Вадим, проезжая мимо пятиэтажки, смотрел в окна. Света нигде нет, ни одного любопытного лица, выглядывающего, что же там за машина. Выехали из поселка. Дорого удручала, не меньше чем безлюдный пляж. Ни машин, ни людей, ни автобусов.

«Не могли же все так быстро заболеть? Количество зараженных, по сообщения в сети, огромное, но не настолько. Может эвакуировались? Может они с Юлей пропустили сообщение о какую-то государственной инициативе по обеспечению безопасности, и всех людей просто вывезли в безопасный район?» - размышляя, Вадим посмотрел на Юлю. Она бегала взглядом по окнам мелькавших мимо домов, закусив нижнюю губу, то и дело потирая левый висок.

Такую же картину запустения наблюдали во всех следующих селах. Лишь при выезде на трассу, ведущую к городу, увидели первую встречную машину и немного успокоились. Значит не одни, и ничего важного не упустили.

Через час въехали в город. Вадим ждал кордоны, карантинные службы, на худой конец - полицию. Но въезд в город свободен. На улицах лишь несколько машин, как будто это не в один из крупнейших городов юга России, а в захолустная деревня без асфальтированных дорог. Светофоры работали в режиме желтого мигающего сигнала. Пешеходов вообще не видно. Вадим сбавил скорость, и ехал, внимательно осматриваясь по сторонам. Перед одним из перекрестков, над которым издевательски сиял рекламный баннер «Геленджик – место, где вы захотите остаться навсегда!», пришлось резко остановиться. Свора бродячих собак не меньше дюжины перебегали дорогу, по-хозяйски, ничего не опасаясь.

- Быстро же они обнаглели. - Буркнул Воеводов, вдавливая клаксон до упора.

Султан, увидев дворняжек, зарычал, оголив ряд белоснежных клыков. Юля посмотрела на волкодава, и сглотнула, попадись ее рука или нога в такую пасть – перекусит, как хлебную палочку.

Собаки сигнала не испугались, удалось тронуться только тогда, когда они перебежали дорогу. Путь до больницы шел без поворотов по одной из главных и самых крупных улиц города – Луначарского. Не смотря на четыре полосы, в час пик на ней собиралась приличная пробка, в которой можно было потерять не меньше часа. Сейчас улица больше походила на шоссе в пустыне из американских фильмов, только перекати-поля не хватало.

Подъехав к пропускному пункту гостиницы, Вадим посигналил. В окошке охранников никакого движения. Посигналил еще раз и опять никакой реакции. Выйдя из машины, подошел к стеклу, постучал и заглянул внутрь.

- Что там? – спросила Юля, когда он вернулся обратно.

- Да фигня какая-то. Никого нет. Все выключено. На шлагбауме замок висит. И это… – Вадим посмотрел прямо перед собой. – На территории армейские грузовики стоят.

- А зачем они тут? – Юля не поняла связи, но встревожилась от одного вида Воеводова.

- Не знаю, но явно не из-за хорошего. – Он завел машину и сдал назад.

- Куда мы?

- Тут есть еще один вход, ближе к зданию, сейчас объедем.

Вывернули обратно на Луначарского, и проехав вдоль всей больницы, свернули за небольшим магазином направо. За забором показался главный корпус. На небольшой площадке перед калиткой стояло два десятка машин. Вадим не стал церемониться и остановился прямо перед входом. Он уже не мог сидеть на месте, и чуть ли не выпрыгнул из машины.

- Пойдем, вход в приемное отделение здесь.

Они пересекли широкую заасфальтированную площадку и поднялась по ступеням к белой двери входа. Закрыто. За стеклом никого не видно. Воеводов несколько раз постучал, и только потом увидел кнопку радиозвонка. Нажал, никакой реакции, нажал еще несколько раз. В коридоре, размываемая несколькими стеклопакетами, показалась смутная фигура. Чем ближе она приближалась, тем лучше становилось рассматривался человек в военной форме с автоматом. Шел он медленно, чуть покачиваясь. Открыв первую дверь, парень, судя по погонам срочник, вышел в тамбур. Как только солдат увидел людей за стеклом, его, и без того воспаленные, глаза выпучились еще сильнее.

- Вы что еба…. Совсем с ума сошли? Передавали, же, что запрещено самовольное обращение в больницы! – Кричать у него получилось не очень, сиплый и севший голос еле пробил толщу стекла.

- Слышишь, салага. Ты как со старшими по званию разговариваешь? – Вадим сдержался, чтобы не выразиться по крепче.

- Я, это… того… - Солдат начал запинаться, не ожидая такого отпора.

- Капитан Воеводов. Позови старшего или медперсонал. – То, что Вадим уже в запасе, солдату знать было не нужно.

Трюк сработал, и военнослужащий скрылся в коридоре. Через пять минут вернулся в сопровождении врача, судя по белому халату. Медик выглядел не лучше, чем солдат: крупные капли испарины на лбу, ввалившиеся щеки, посиневшая кожа, приступы кашля.

- Что вы хотели? - Упершись рукой в стекло, спросил врач.

- Мне нужны данные по двум пациентам. Может откроете дверь? – Вадим демонстративно дернул дверную ручку.

- Исключено. Карантин. Вы из каких войск? – Спросил медик, и согнулся в приступе кашля.

- Не важно, но могу связаться, что бы вас поторопили.

- Некому уже звонить. Ладно, назовите фамилии.

- Воеводова, и… - Вадим повернулся к Юле.

- Шныков, Владимир Шныков. Девяносто третьего года рождения. – Юля поддалась вперед.

- Ждите здесь. – Доктор скрылся в глубине коридора, оставив солдата одного на входе.

Время до его возвращения тянулось как расплавленный гудрон. Вадим начал ходить кругами, жалея о том, что бросил курить. Девушка скрестила руки на груди и жевала нижнюю губу.

Через десять минут вернулся врач, неся в руках кипу бумаг, вид у него был еще более подавленный. Вадим учащенно задышал, и подошел ближе к двери.

- Так, Воеводова. Скончалась вчера в двадцать три сорок восемь. Шныков Владимир, сегодня утром, в девять сорок семь. Двое поступивших с ним, тоже. – Говорил он монотонно, без эмоций, словно произносил такие слова уже тысячный раз за последние дни. – Сожалею. Тела не выдаем. Говорил уже, карантин. Все в крематории. Прах и свидетельства о смерти можете востребовать позже. Если выживете.

Закончив, он развернулся, дернул солдата за руку, и скрылся с ним за за закрытой дверью.

Вадим стоял на одном месте и смотрел им в след.

«-Скончалась. Вчера. В одиннадцать вечера. Мама умерла. – Он медленно, по слогам, проговаривал слова в голове, не веря им. – Ее сожгут. Даже не увижу её. -»

В себя его вернул громкий крик. Повернулся назад и увидел, как Юля опустилась на асфальт, надрывая горло. Люди так не кричат, это больше походило на предсмертный крик животного. Глаза девушки выглядели сумасшедше, как будто разум покинул ее вместе с исторгнутым из легких воздухом.

- Тихо, тихо. – Вадим подбежал и опустился рядом. Он не знал, что нужно делать, как успокоить, ведь самого разрывало горе. Неуклюже коснулся ее плеча. Юля посмотрела на него и перестала кричать, во взгляде стоял немой вопрос и она, сорвавшись в плач, уткнулась ему в плечо. Обнял ее за плечи и отвернулся, что бы не видела, как по щекам побежали слезы.

26 июня

21.11 по московскому времени

Всю дорогу из Геленджика до Бетты ехали молча. Юля то плакала, то затихала, безучастно смотря в окно. Султан пытался пробраться к хозяину, но ему все время мешали рычаг коробки передач и ремень безопасности. Смирившись, пес положил голову на колени к девушке.

Вадим ехал медленно, оттягивая приезд. Он не знал, что делать дальше. Вообще не было желания, что-либо делать дальше. Единственный человек, которого любил, умер. Кроме матери у него никого не было. Отец погиб, когда ему не было и двух лет. Мать рассказывала, что папаша любил выпить, и, вспомнив армейские годы, нарядиться в тельняшку и отправиться на поиски приключений. Мужиком он был рослым и крепким, немногие решались связываться с пьяным бугаем, что еще сильнее развязывало ему руки. Старший Воеводов частенько вытаскивала его из «обезьянника»[1]. Но коса всегда найдет свой камень, и в одной из драк отцу проломили череп. Умер не сразу, пролежав в реанимации несколько месяцев. В конце концов его отключили от систем жизнеобеспечения, написав в свидетельстве - «смерть головного мозга». С тех пор жили вдвоем с матерью. Других родственников у них не было, родителей мама потеряла еще во времена Великой отечественной. А теперь он вообще остался один, если не считать пса.

- Вадим. – Юля вырвала Воеводова из пучины мыслей.

- М?

- Что дальше делать? Как мне домой вернуться? – Голос её звучал как через подушку- глухой, сдавленный.

- Не очень хорошее решение. – Вадим не отводил взгляд от дороги.

- Это почему? У меня там семья, родители.

- Ты давно им звонила. Новости видела?

- Позавчера разговаривали. Сегодня звонила, не ответили. Папа говорил, что не очень себя… - Юля осеклась, понимая к чему он клонит. Отвернулась к стеклу и тихо заплакала.

- Понимаю, что ты чувствуешь. Но и ты должна понимать. Видишь же, сколько заболевших и умерших. – Вадим громко вздохнул. Говорить было тяжело, даже просто дышать тяжело, как будто он пытается вдохнуть под водой. – Там большой город. Эпидемия уже везде. Риск заражения очень высокий. Даже если доберешься, там будет намного сложнее. От людей можно ждать чего угодно в такой ситуации. У тебя там есть кому защитить?

Девушка сначала кивнула, затем по её лицу проскочила тень сомнения.

- Некому.

- Оставайся у меня. Сколько хочешь. Еды хватит. Подождем, что будет дальше. А там уже решим. Как уляжется, я тебя сам отвезу.

- Вадим. – Юля повернула к нему заплаканное лицо. – Ты и так уже очень много для меня сделал.

- Давай помолчим. – Прервал он ее, стараясь сделать это как можно мягче. – Поговорим лучше завтра.

Девушка отвернулась обратно к окну, положив руку на голову Султана.

Воеводов смотрел на дорогу и бегущую ему навстречу разделительную полосу. Он знал каждый метр этих тридцати с лишним километров. Каждый участок связан с каким-то воспоминанием или событием. Эту гору он рассматривал из окна рейсового автобуса, когда с матерью ездили в Геленджик, выбирать подарок по случаю окончания начальной школы. А вот на этот подлесок смотрел, когда впервые слушал компакт диск группы Нирвана, который тогда казался ему каким-то откровением. Вот на этом повороте стояли больше двух часов, когда ездили с дядей Геной и его семьей в дельфинарий, в машине перегрелись тормоза и мама с женой дяди Гены бегали к речке, набирали воды и поливали колеса, не зная, что диски могут от этого лопнуть. О матери напоминало абсолютно всё. Горе превратилось в сгусток тугой боли. Легкие, сердце и желудок начали скручиваться в тугой комок, сбивая дыхание и заставляя согнуться. Если бы в машине не было девушки, наверное, дал волю бы чувствам, но как всегда сдерживался и скрывал эмоции. О том, что будет, когда войдет в квартиру, где мамой пропитан каждый сантиметр, даже боялся думать.

Выехали на места, где дорога проходила над глубоким, не меньше тридцати метров, ущельем, и Вадим бросил взгляд вниз.

«Может просто дернуть руль? Одно движение, и короткий полет. Несколько секунд и эта боль закончиться. Не надо будет ничего решать, ждать, к чему-то готовиться. Нас просто не станет, как и тысяч других людей, умерших или умирающих сейчас от эпидемии. Может так даже лучше?»

Посмотрел на Юлю. Совсем молодая, двадцать один, а может и меньше. Из-за миниатюрного роста и хрупкой фигуры выглядела моложе своего возраста. Лица не видно, но плечи время от времени вздрагивают от всхлипов. Ей сейчас не легче. И если эта боль так ранит его, то что твориться внутри у неё? Захотелось ее утешить, но как это сделать, когда весь мир катиться к черту.

Вернувшись домой, молча разбрелись по своим комнатам. О еде никто не заговорил. Вадим залез в душ, и простоял не меньше получаса, как будто вода могла смыть всю тяжесть. Покормив пса, вернулся в свою комнату. Из спальни Юли не доносилось ни звука, и он уже начал беспокоиться, но прислушавшись, различил тихие всхлипы. Лег на кровать, заложил руки за голову и просто рассматривая потолок, стараясь ни о чем не думать. Сон накрыл незаметно, перегруженное за день сознание просто отключилось.

Проснулся через пару часов, от того, что его тормошили за ногу.

- Вадим, Вадим!

- М? – С трудом разодрав глаза, он различил силуэт Юли на фоне светлого прямоугольника дверного проема.

- Ты проснулся? – Голос девушки звучал тревожно.

- Частично, что-то случилось? – После сна во рту пересохло, и казалось, что язык царапает небо.

- Тебе нужно это увидеть. Можно? – Девушка указала на постель рядом с ним, Вадим согласительно кивнул, и Юля села край кровати. Экран смартфона ударил по глазам ярким светом. На телефоне открыто видео с Ютуба. Один из известных штатовских ведущих, в мятой футболке, вместо привычного костюма и рубашки.

- Послушайте ребят! – Ведущий говорил по английский, но видеохостинг автоматически создавал русские субтитры. – Это конец. Не хочу вас пугать, но сильнее чем эта эпидемия, напугать уже не удастся. У меня очень много информации, и я должен донести ее до всех, пересылайте это видео всем, кто еще жив. Нужно чтобы это увидели и слышали, как можно больше людей. – Мужчина приподнял планшет со стола. – Сегодня четвертый день эпидемии. Я, честно, сам не верю тому, что вижу, но реальность такова – заражены почти сто процентов населения, и вылечиться невозможно. Слышите, невозможно. Есть два сценария развития заболевания: либо вы заболели в первый день, значит вы уже не с нами и не застали всего этого ада, возможно, вам повезло. У других симптомы только начали проявляться. Это второй вариант. Вам осталось не больше двух-трех дней. Никак не больше. Так что подумайте, как вы хотите их провести. К концу третьего дня ваше тело превратиться в мумию. Да, именно так эта штука и работает, она делает из людей отменные джерки[2]. – Ведущий чуть усмехнулся. – Вы спросите, хотя, о чем это я, ведь мне приходиться вещать на уже умирающий мир. Так вот, кому-то интересно почему я еще тут и чувствую себя замечательно? Все банально, как никогда. Есть доля счастливчиков или наоборот, бедолаг, на которых этот вирус не работает. На кого-то вообще, у кого-то организм может справиться с ним, и после трех дней пытки они приходят в норму. Таких очень мало, нет даже чудовищно мало. Насколько я знаю, не больше чем один на десять тысяч. Когда это все закончиться, население Земли сократиться до численности года так тысяча шестисотого. Добро пожаловать в позднее средневековье. А что же наша медицина? Они просто ничего не успели, вообще. В Соединенных штатах уже все, нет правительства, армии, полиции. Половина населения уже умерла, еще половина начинает умирать. Мой совет тем, кто переживет все это дерьмо. Запасайтесь едой, медикаментами, и учите агрономию и скотоводство. Двигайте туда, где потеплее, там проще выжить. На этом я откланяюсь, постараюсь держать вас в курсе событий, пока интернет еще работает! Всем пока, ваш покорный Джимми.

После слов ведущего началась рекламная вставка о том, где лучше провести свой отпуск, и Юля выключила смартфон. Воеводов смотрел на экран смартфона еще минуту, затем сел и потер лицо ладонями.

- Вадим? – Девушка осторожно прикоснулась к его руке.

- Охренеть. – Он пытался обдумать все услышанное, но никак не мог в это поверить.

- Ты слышал? Все человечество! Все! Как это вообще может быть? – Голос Юли начал срываться.

- Меня беспокоит другое. Он сказал, что все заразившееся уже чувствуют симптомы. Но я не чувствую ничего.

- Я… я тоже. Ты думаешь у нас иммунитет?

- Не знаю. Посмотрим завтра. Если ничего не начнется, то думаю, что да. Это объясняет, почему ты не слегла там в лесу. – На последнем слове он осекся. Девушка, услышав про друзей, не разревелась, как он ждал, а лишь сжала губы в тонкую полоску.

- Что будет дальше, если выживет только один из десяти тысяч? Это же почти все. Может иммунитет передается по наследству? Может кто-то из моих еще жив? – Юля цеплялась за любую надежду, как ребенок за руку матери.

- Юль, моя мама умерла. Сомневаюсь.

- Извини. Но вдруг у тебя от отца?

- Не знаю. В любом случае, мы этого не узнаем. Если кто-то из твоих родителей жив, пока работает сотовая связь они позвонят, держи мобильник рядом. Работающий сотовый сейчас найти не сложно. Если нет, то просто прими то, что их больше нет. Ты ничего не сможешь с этим сделать. Да это очень больно и тяжело, но такова сейчас реальность, мы ничего с этим не сделаем. Нам теперь надо думать о том, как выжить. – Он положил руку на плечо девушке.

- Мне очень страшно. Мы как будто в фильме, или во сне. Вообще ничего не понимаю. Все чем жила, чего хотела, о чем мечтала исчезло. В голове не укладывается, что это конец всего. – Юля посмотрела прямо в глаза, в ее взгляде застыли растерянность и ужас. – Что нам сейчас делать?

- Самое главное - не поддаваться панике. Переждать пару дней, или сколько он там сказал. Люди не очень хорошие существа, тем более, когда загнаны в угол смертью. Не стоит рисковать. Как все уляжется, начнем что-то делать. Сейчас пересидим тут, еды хватит, а это главное.

- Ты уже все продумал? У тебя есть какой-то план?

- Наметки. Но сейчас хочу побыть один. Попробуй уснуть. Тебе сейчас это необходимо. На кухне фенибут был, выпей таблетку, поможет. – Вадим вздохнул. – Прости. Сейчас просто тяжело думать, голова раскалывается от всего. Еще не верю, что матери больше нет. Надо как-то смириться с этим.

- Понимаю. – Юля отвернулась в сторону, в начинающих наполняться слезами глазах отразился свет из коридора. – Только не уходи из квартиры, пожалуйста. Не оставляй меня тут. С ума сойду, если пойму, что сижу тут одна. Извини, просто мне нужен кто-то рядом, чтобы пройти через все это и не свихнуться.

Вадим молча обнял девушку, и она уткнулась ему в плечо. Её волосы, с ярким запахом шампуня, защекотали нос. Просидев так минут, Юля встала и пошла к выходу из комнаты. Остановившись в проеме двери, повернулась.

- Спасибо! Без тебя бы я просто умерла. – Как-то отстраненно, словно сказав это больше для себя, девушка удалилась в спальню матери.

Уснуть не смог, бессонница давала о себе знать. Пролежал в кровати еще с час, выбрался на кухню. Султан лежал, даже не притронувшись к еде. На столе стакан воды и упаковка таблеток.

«- Молодец, послушала.» - Подумал Вадим, вылив остатки воды в раковину и сполоснув стакан.

Есть не хотелось, просто налил себе газировки. Ноутбук приветственно проиграл мелодию запуска. Интернет еще работает, хотя не известно сколько это продлиться. Все социальные сети и новостные ленты забиты эпидемией. Почт ничего нового. Интересная статья нашлась только на третьей странице поисковика. Бразильский ученный связывал начло эпидемии с изменением цвета неба, аргументируя тем, что первые случай заражения совпадают с временем окраски небосвода в пурпур. Напрямую вирус на цвет повлиять не мог, но он вывел гипотезу, что новое заболевание проникло в атмосферу из космоса, из хвоста кометы или облака космической пыли, где пребывало в замороженной воде, ссылаясь на известный научный журнал, который в две тысячи восемнадцатом подтвердил такую возможность. Облако газов и пыли, с которыми проник вирус, могло окрасить небо. Опровергнуть его теорию уже никто не мог, по понятным причинам, и Вадиму она показалась наиболее вероятной, хотя представители многих конфессий голосили, что это кара небесная погрязшему в грехах человечеству.

Граждане многих стран жаловались на полное бездействие правительств. В момент, когда действительно нужна помощь государства, люди остались один на один с бедой. Стандартный образ мышления рядового гражданина: «есть умное руководство, которое при необходимости защитит и спасет», при этом сами не принимают никаких действий для собственной безопасности. В обычное время поливают политиков помоями, но как только припечет, сразу же начинают ныть о помощи. И никто не удосужится включить голову и понять, что все действия аппаратов власти приводятся к исполнению простыми людьми: военными, врачами, полицейскими. А кому сейчас заниматься борьбой с эпидемией, если все эти работяги точно так же, как и остальные, ищут спасения или просто умирают. Да и вообще, почему люди, на пороге смерти, находят время и силы сидеть и писать что-то в интернете? Пробежав еще с десяток сайтов, уяснил для себя - пандемия накрыла всю планету, без исключения, даже отдаленные населённые пункты на островах или в высокогорье подверглись заражению, что исключало контактный принцип распространения. Дальше углубился в изучение симптомов заражения: температура, сильный кашель, потоотделение, диарея, рвота. Организм, пораженный заболеванием, начинал терять жидкость, как выжимаемая губка. Даже после биологической смерти, вирус продолжал орудовать в клетках, мумифицируя останки с молниеносной скоростью. Тела умерших не гнили, не распространяли запах, и даже обычные спутники смерти – мухи, не обращали внимания на трупы.

27 июня

6.21 по московскому времени

Выключил ноутбук только обратив внимание на посветлевший квадрат окна. Налив Султану свежей воды, рухнул на кровать, истощенный организм просто отключил сознание. Проспал не долго, проснулся от возни на кухне. На всю квартиру пахло жареной яичницей и кофе. Выйдя на запах, увидел Юлю, в спортивных штанах и майке, с тугим узлом каштановых волос на затылке. Веки девушки оттекли и покраснели, но она не стала маскировать это косметикой.

- Привет. Я тут опять похозяйничала. – Даже не оборачиваясь, сказала девушка. – Нужно поесть, ты со вчера ничего не ел.

- Привет. Да, умоюсь только. Если честно, не сильно хочу, но нужно. И это, - Вадим сощурился, как будто забыл слово. – Спасибо, я бы сам не готовил.

Юля повернулась и улыбнулась в ответ. Вымученно, скомкано, но улыбнулась.

После зубной пасты любая еда похожа вкусом на туалетную бумагу, поэтому Вадим сначала сделал несколько глотков простой воды и откусил хлеба. Юля тоже первые пять минут гоняла вилкой по тарелке кусок жаренной сосиски, размазывая им смесь из кетчупа и майонеза. Из угла раздался громкий хруст. Султан, увидев, что хозяин наконец-то собрался есть, добрался до тарелки с кормом. Аппетит пса был заразителен и уже через минуту они с девушкой уминали завтрак.

- Через пару дней, надо будет перебираться из квартиры. – Сказал Вадим, запивая последний кусок яичницы.

- Куда и зачем? – Вопросительно подняла брови Юля.

- Куда пока не знаю. Это многоэтажка, центральный водопровод и электричество. Скоро все это отключиться. Электростанции без людей работать долго не будут, первое время автоматика справляется, но в ближайшие дни отрубится. Следом за энергией, пропадет и вода. Поэтому надо найти дом, желательно подключенный к генератору. С топливом проблем не будет. – Вадим говорил непривычно много, уходя от мыслей о матери и стараясь отвлечь девушку насущными проблемами. – Заправок вокруг много, если что в Новороссийске есть нефтяной терминал. Домов тут много, москвичи и северяне строили хоромы, там и автономное водоснабжение со скважины, и котлы стоят, и генераторы. Выберем наиболее подходящий, переедем, а там уже дальше будем думать.

- Хорошо. Но, если мне позвонят родители, мы же сможем поехать?

- Обязательно. Обещаю. Как только тебе позвонят, мы соберемся и поедем. И заберем их сюда.

- Почему? Можно же остаться в Воронеже.

- Не лучшая идея. Это средняя полоса. Зимой у вас холодно?

- Ну обычно минус десять - пятнадцать. Редко, когда до двадцати доходит. – Юля подняла взгляд вверх вспоминая.

- Вот видишь. Это уже прилично. Нужно много топлива для обогрева, вода промерзает. Много проблем, а тут редко, когда за минус уходит, да и то не на долго. Плюс море рядом, рыба есть, в лесу зверя много.

- Ну это ты уже замахнулся. Может еще не все так плохо. Может, этот в ролике просто жути нагнал.

- Как бы я хотел, чтобы ты была права. – Вадим вздохнул. – Все равно, надо быть готовыми ко всему.

- С этим согласна. И это… - Юля опустила голову, пряча глаза. – Как думаешь мы сможем забрать тела из больницы? Ну или прах, если их успели кремировать.

Вадим замолчал на несколько минут, давя вновь вскипевшую скорбь, тугой удавкой обвившуюся вокруг горла и не дающую дышать.

- Я тоже об этом думал. Надо будет попытаться. Крематорий здесь только один, но учитывая обстоятельства, могли не успеть. – Говорить тяжело, делал долгие паузы между слов. – В любом случае, это не сейчас. Как я и говорил надо подождать, когда все уляжется.

- Ты имеешь ввиду, когда все остальные умрут?

- Э-э-э… - Вадим на секунду завис от такого вопроса. – Ну да.

- Пойду попробую еще позвонить своим.

- Подожди. Вчера вычитал про эту пандемию. Возможно, ты была права. Появления вируса и изменение цвета неба связывают между собой. – Вадим немного напрягла резка перемена в девушке, он старался подбирать слова, чтобы не пугать еще сильнее, а она просто перешла на сухие факты.

- Да я тоже вчера пол ночи не спала, шерстила интернет. Много всего вычитала. Посмотрела тонну видео, о том, что творится. По всей планете. Во всех странах. И знаешь, это как-то отрезвило что ли. Я поняла, что мое горе, лишь маленькая капля, по сравнению со всем, что сейчас происходит. И теперь, когда хочется опять зарыдать или впасть в истерику, я просто вспоминаю, что сотни миллионов людей умирают в муках. – Юля договорила, и встала из-за стола, начиная собирать посуду. - Кстати, как ты себя чувствуешь?

- Физически хорошо, только устал очень. Никаких симптомов в помине нет.

- У меня тоже. Похоже, у нас иммунитет. – Девушка сложила грязные тарелки в раковину и включила воду. – Только непонятно, хорошо это или плохо.

- Похоже на то. Ну завтра узнаем точно. Еще раз спасибо за завтрак.

После опять разбрелись по комнатам. Вадим пробовал рисовать, но творческая муза покинула его, и набросав пару простых абрисов[3], убрал альбом в стол. На улицу выходить вообще не хотелось. Понимал, что люди, которых он знал, остались умирать в своих квартирах и домах, поселок превратился в некрополь. Не найдя занятия лучше, просто лег на кровать и одел наушники, включив любимы альбом группы Accept. Музыка сейчас воспринималась по-другому, как панехида умирающему миру. Возможно, больше никогда не появятся новые альбомы и треки, а если и появятся, то очень нескоро. Постоянно вспоминалась мама. Мозг как предатель, пытающийся сделать как можно больнее, каждую цепочку мыслей приводил к ней, о чем бы он не думал. Нужно заготовить побольше еды – мама замечательно делала закрутки и соленья. Надо озаботиться свежими овощами, посадить что-то, в огородничестве он был силен так же, как в бальных танцах, зато мама замечательно выращивала помидоры, огурцы и болгарский перец. Даже на кухне, на подоконнике в пластиковых стаканчиках от сметаны и йогурта у нее росла петрушка и зеленый лук. Если бы был один, то точно бы выпил, но уже лет семь не прикасался к алкоголю, даже к пиву, так как отношения с градусом у него не завязались. Буйным или запойным не был, но меры не знал, и за первой бутылкой пива или стопкой чего покрепче, всегда было продолжение. Заканчивалось тем, что, выпив свой максимум, просто засыпал. Хорошо если это было дома, но бывали случаи, когда его в беспамятстве привозили и передавали на руки матери. Черт, даже такие мысли к ней сводятся. На следующий день после пьянок, умирал от похмелья и стыда, а так как мазохистом не был, то не частил с такими попойками. И вот после одной из гулянок, зарекался пить. Просто сказал, что больше не будет, без пафосных обетов, кодирований и прочего. И с тех пор брезговал даже слабым алкоголем. Но в этой ситуации предпочел бы беспамятство, чем эту давящую и гнетущую боль, готов был терпеть даже похмелье.

Дверь в комнату приоткрылась, и Султан просунул в нее нос с небольшим черным пятном прямо на кончике. Посмотрев на хозяина, алабай подошел ближе и подсунул голову ему под руку.

- Скучаешь Солт? – Вадим погладил пса по голове. Волкодав хоть и не умел говорить, но его глаза могли выразить то, что порой человек не может сказать даже словами. – Я тоже… очень. Пошли, прогуляемся.

Выйдя в коридор Вадим началась собираться, и в тот момент, когда подумал сказать Юле, дверь в ее комнату открылась.

- Вы на прогулку? – Посмотрев на пса в ошейнике, сказала девушка. – Фух, я давно хотела предложить, а то уже с ума схожу.

- Только собирался тебя спросить, пойдешь с нами?

- Разумеется.

На этот раз пошли в противоположную от пляжа сторону. Между пятиэтажками и приземистыми самостроями дачек, в глубь ущелья уходила грунтовая дорога. Пройдя так называемый местный «Шанхай», вышли в еще не успевший выгореть от солнца грабовый лес. Небо все так же простиралось фиолетовой простыней туч, но уже не нависало угрюмым пологом, давя на голову, а лишь немного прикрывая землю от палящего солнца. От духоты Вадим с Юлей быстро покрылись бисеринами пота. Одному псу жара была нипочем, он быстро скрылся в густом подлеске из колючей иглицы. Выйдя на каменистый берег горной реки, скудеющую летом до хилого ручья, Вадим зашел в небольшую запруду, давая разгоряченным ногам остыть. Юля последовала его примеру, и намочила водой шею и плечи.

- Ты обратил внимание, что небо уже не такое насыщенное? – спросила Юля, подняв голову и посмотрев на небо, намокшая от воды футболка облепила ее тело как купальник.

- Не-а. – Вадим тоже бросил взгляд на облака. – Вроде каким было такими и осталось.

- Да нет же. Посмотри, то оно было цвета сирени, а сейчас как будто водой разбавили.

- Ну тебе виднее. Я, честно не присматривался. Да и какая разница. – Вадим еще раз плеснул холодной водой в лицо.

- Ну если это с вирусом связанно, то, как только небо вернет свой цвет, все в норму вернуться должно.

- Юль, в норму уже точно не вернется.

Девушка молча вздохнула и вышла на берег. Гуляли около получаса, ждали пока Султан сделает свой дела и вдоволь набегается. За все время прогулки ни встретили ни одного человека. Хотя Вадим уже перестал обращать на это внимание, запустение начало входить в привычку.

[1] «Обезьянник» - камера предварительного заключения в отделении полиции.

[2] Джерки – кусочки вяленного мяса, высушенного в специальных условиях.

[3] Абрис – рисунок в линиях без тени, также обводка контуров рисунка.

Часть 2. Глава 4. Стив

Глава 4. Стив

26 июня.

8.22 по московскому времени

Почти не спал. Самочувствие улучшилось, но каждые полчаса бегал в туалет, прямо как брат деда, дядя Скотт, страдавший на старости простатитом. Под утро низ живота тянуло, как будто тягал тяжести и надорвался. Очень хотелось позвонить Дез, но в Хьюстоне ночь, и если ей удалось уснуть, то не хотелось ее тревожить. С родителями и братьями связаться не удалось, даже в Фейсбук они заходили только позавчера. Ноутбук открывать не хотелось, кроме негатива из интернета ничего не почерпнешь, а его и так хватало. Аппетита нет, через силу запихнул в себя пару тостов с ветчиной и сыром. Пил много, во рту скрипело, как после знатной попойки, даже стакан, выпитый залпом не мог унять эту жажду.

Так полюбившаяся за год съемная квартира превратилась в клетку. Мебель, которую пришлось докупить, понимая, что потом все равно ее здесь оставит, раздражала настолько, что в порыве злости на себя и ситуацию влепил ногой по журнальному столику. Стол жалобно хрустнул, стеклянная столешница съехала с креплений. Стив спешно поправил обратно, сожалея о порыве гнева. Выходить на улицу опасался. Еще не был уверен в своих силах и риск заразиться повторно пугал. Приходилось слоняться в квартире-студии от стены к стене. Внутри свербело ожидание, заставляя тело, подобно взведенной пружине, находиться в постоянном напряжении. Ближе к обеду решил поспать, чтобы хоть немного убить время. Сон только начал опутывать сознание, когда его прервал разорвавший тишину звонок.

- Алло, да? – Подскочил на кровати, даже не посмотрев, кто звонит.

- Привет. – Дейзи, но голос ее звучит очень странно.

- Как ты? Ты доехала?

- Все хорошо, да, я на месте. Как ты себя чувствуешь? – Она проговаривала слова очень медленно, словно кто-то включил на записи эффект замедления.

- Уже намного лучше, только в туалет постоянно бегаю, не знаю, из-за болезни, или из-за того, что очень много пил. А так уже намного лучше. Температуры нет. Как там твой отец? – Говорил быстро, будто звонок вот-вот прервётся, и он не успеет сказать и спросить все, что хотел.

- Папа умер, сегодня ночью. – Дейзи произнесла эти слова без толики эмоций в голосе.

- Э-э-э…. – Стив на секунду потерял дар речи. – Дез, ты как? Ты там одна? Дез?

- Я тут. Все хорошо. Не переживай. – С каждой секундой ее голос звучал все медленнее и медленнее.

- Что с тобой, почему ты так говоришь? Что у тебя там происходит? – Стив начал выходить из себя и кричать в телефон.

- Уже все случилось. Стив, прошу, успокойся. Мне… мне сложно говорить… - Дейзи замолчала на несколько секунд. – Сегодня утром я заболела… Так же как все… Я знаю. Знаю, что умру, это не лечиться. Все сейчас умирают. Подожди, не кричи, успокойся. Ты уже ничего не изменишь. Я очень рада, что тебе лучше… Значит у тебя иммунитет… Ты один из нескольких тысяч… Честно, думала, что ты тоже умрешь. Но со мной уже все… Не плачь, пожалуйста, просто послушай. Я не хотела так же, как мама с папой. От страшной боли и задыхаясь, в бреду. В округе уже никого нет, все умерли, никто не будет нас хоронить. Сначала хотела выстрелить, но не смогла. Нашла в амбаре лошадиный транквилизатор… Возьми себя в руки, не надо. Я скоро отключусь… Хотя бы спокойно и сама. Я одела платье… Красивое… У меня наше фото и кулон… Ты подарил… Я сама так решила… Ты просто… Выживи…

Дальше тишина. Стив кричал в трубку, орал матом на Дейзи, о том, что она дура, что попадет в ад, рыдал и умолял её ответить, но на том конце лишь тишина. Положил телефон, включил на громкую связь и долго рассказывал, как отправиться в портовый город, найдет яхту или катер и будет добираться до Штатов. Плевать, что ни черта не понимает в мореходстве, и скорее всего или разобьётся бы об скалы, или умрет от голода и жажды, где ни будь по среди океана. Сейчас важно было говорить с ней. Представлял, как она лежит на своей постели с кованным изголовьем, в легком платье с подсолнухами, держит в руках их фото, и улыбается. Непременно улыбается, так что видно ямочку на левой щеке.

Не хотел верить. Отказывался. Все время командировки, душой был дома. С Дез и ее родителями. Её семья для него стала намного ближе, чем родная. Там его воспринимали взрослым и самостоятельным человеком, считались с его мнением. А дома он был вечным ребенком, угнетенный авторитарным мнением родителей. Но теперь эта тонка нить, связывающая тело с душой, находящейся на другом континенте оборвалась. Внутри только пустота, вообще не знал, что ему дальше делать. Утерев слезы с лица, подошел к окну. Промелькнула мысль открыть его и просто прыгнуть. Пара секунд и он забудет обо всем. Дейзи же смогла, почему нет. Но не смог. Благоговейный страх перед суицидом, и спрятанное глубоко внутри, настолько глубоко, что сам этого не знал, опасение попасть в ад, остановили.

Стив опустился за стол, придвинул ближе ноутбук. Долго не решался открыть, но все же сделал это. Руки сами по себе открыли текстовый редактор, начал набирать текст, не думая, просто выливая все что у него в голове на белое поле монитора.

«Двадцать шестое июня. Две тысячи двадцатый год. Мир, как мой локальный, и так и в глобальном понимании, умерли. Пандемия, которой дали имя «Пурпурный рассвет», Боже, как же это криво звучит по-русски, уничтожила почти все человечество. Дез и ее родители мертвы. Буквально полчаса назад я слышал ее последние слова. Она говорила, умирая от интоксикации лошадиными транквилизаторами. Я не знаю, правильно она сделала или нет, и что я перенес бы хуже, если бы она умирала от болезни, сгорая от температуры, или вот так, в наркотической эйфории, не чувствуя боли. Она сказала, что у меня иммунитет, хотя я сомневаюсь, должно быть немало людей, кто пережил все это. С этого дня я буду вести дневник, и собирать информацию, о том, что произошло. Возможно, это кому-то пригодиться, и не даст мне сойти с ума и наложить на себя руки.»

Закончив, Стив распечатал лист на принтере, проколол его дыроколом и сложил в файл, подходящей папки для таких целей дома не было.

Просидев в квартире час, понял, что окончательно свихнётся, если останется в четырех стенах. Если с ним что-нибудь случиться на улицах умирающего города, то это не будет самоубийством. Собрав наспех рюкзак, вышел из квартиры. Взял с собой немного: легкий перекус, воду и все, так как планировал вернуться домой до темна.

Солнце неприятно ударило по еще восприимчивым к свету глазам. Духота усиливала и без того жуткую жажду. В том, что метро и общественный транспорт не работали сомнений, не было. До работы не меньше восьми километров, в принципе не так много, в хорошем темпе можно пройти максимум за полтора часа. Но сейчас дрога займет два, а то и все три, ослабленный организм не сможет поддерживать привычный темп ходьбы. Что дернуло переться в офис, не знал, но внутри возникло стойкое чувство, как будто забыл что-то важное. Тянуло, как магнитом. Да и мест кроме дома и работы в Москве больше не знал. Совесть не позволяла гулять и отдыхать, когда семья и девушка на другом континенте. Теперь об этом немного жалел, так как почти не знал город, ведь видел его только из окон такси и по станциям метро.

Навигация еще работала, без труда проложил маршрут и медленно побрел по опустевшим улицам, прячась от солнца на теневой стороне улицы.

Машин на дорогах почти не было, как и людей, но это ожидаемо. Мысленно успел подготовиться к последствиям пандемии, так как примерно просчитал скорость ее распространения и число жертв, благо с логикой и арифметикой проблем не было. Половина Москвы уже должна вымереть, вторая половина - мучатся в лихорадке. Он удивлялся, как он легко воспринимает эти цифры и данные, обязанные приводит в ужас. После смерти Дез, внутри словно что-то надломилось. Эмоциональный вакуум, ничего кроме пустоты. Даже сама смерть любимой девушки не раскатилась по всему нутру щемящей тоской, хотя должен был быть подавлен скорбью.

Стив шел, рассматривая окна домов, брошенные машины, выбитые витрины, двери магазинов и брошенные вещи на тротуарах. Футболка пропиталась потом и неприятно липла к спине, лямки рюкзака, который обычно таскал не замечая, неприятно давили на плечи. Пройдя около километра, опустился на ступеньки кофейни и полили голову водой из бутылки. Сердце колотилось как сумасшедшее, в ушах шумело, перед глазами плавали черные круги. Если пройдет еще километр, то свалиться без сил. Не зная, что делать дальше, осмотрелся по сторонам. На глаза попалась старенькая, с пятнами ржавчины на крыле, «семерка». Окна в машине приоткрыты, что и привлекло внимание именно к этой развалюхе. Посидев минуту, тяжело поднялся и зашагал к авто. Машине никак не меньше двадцати лет: светло-голубая краска давно выгорела и покрылась паутиной трещин, почти каждая деталь кузова искривлялась памятью об столкновении или неудачной парковке. Стив дернул ручку, открылась. Скорее всего кто-то просто бросил, даже не успел закрыть, окажись еще ключи на месте, и можно было бы покупать лотерейный билет. Но ключей не было. Достал смартфон, набрал в поисковике: «как завести машину без ключа», и уже через минуту начал выкурочивать замок зажигания. Личинка поддаваться не хотела и пришлось приложить немало сил, чтобы вырвать ее. Справившись, замкнул между собой белый и зеленый провода, черный и коричневый соединил для работы освещения, и чиркнул по скрутке белого и зеленого красным. С первого раза не вышло, на второй двигатель чихнул и неравномерно заурчал. Бензина в баке не меньше половины, хватит с головой. Открыв окна настежь, оглашая всю улицу шумом прогоревшего глушителя, покатил в сторону работы.

Меньше чем через полчаса, остановился у знакомой многоэтажки офисного здания. Ехал медленно, объезжая заторы в центре, опасаясь не успеть среагировать на внезапное препятствие. Обширная парковка перед офисом пуста. Большие стеклянные двери открыт нараспашку. Внутри тихо и пусто. Освещения нет, только столпы света из фасадных окон в которых кружатся облака пыли. На полу почти сплошным ковром листы документов. Стойка охраны пуста, турникет опущен. Стив прошел пост, до последнего ожидая, что его окрикнут и попросят предъявит пропуск. Минуя лифтовый холл, повернул в техническое крыло. До боли знакомая дверь, больше походившая на сейфовую. Электронный замок отключён, внутри горит аварийное красное освещение. В серверной душно, хотя должно автоматически включаться резервное охлаждение. И очень тихо. Стив привык к постоянному гулу серверов, которые сейчас стояли, как безмолвные надгробия исполинских киборгов, со снопами проводов и кабелей.

Пройдя серверную, подошел к их обиталищу – комнате системных администраторов. Святая святых. Миша сам лично выбил это помещение у начальства, подальше от персонала, который не любил морозильник серверной, и попросту побаивался сюда заходить, как люди бояться заходить в электрическую щитовую. За дверь - сокровищница для любого сведущего в электронике и технике человека. Именно здесь находился склад технического инвентаря на всю многотысячную армию разномастных сотрудников фирмы. И именно это тянуло сюда Стива, хотя он сам не знал, для чего ему это все понадобится. Первый стеллаж - ряд одинаковых коробок, которые пришли совсем недавно. Стив распаковал невзрачный картонный бокс, в недрах которого, поблескивая алюминиевыми поверхностями, лежал ноутбук защищенного класса. Лэптоп закован в защитный корпус, который не боится ни мороза, ни пыли, ни даже легкого дождя. Работает на одном заряде раза в три дольше обычного, система шифрования и защиты данных одна из лучших на рынке. Давно мечтал о таком, и в нынешних условиях - идеальный аппарат для использования. Отложив ноутбук в сторону, полез дальше инспектировать оборудование. Мобильная зарядная станция, с подключаемой солнечной панелью. Штук десять внешних твердотелых накопителей. Маленькие, легкие, долговечные, и самое главное - с огромным объемом, такие диски может себе позволить только крупная фирма, ценник заоблачный. Немного инструментов и обязательно любимый мультитул[1]. Набралась приличная сумка, но чувство, что забыл что-то очень важное не пропадало.

На мониторе рабочего компьютера горел красный огонек - резервное питание все же работало. Нажал клавишу включения, пискнув, запустилась операционная система. Сел на привычное кресло, руки сами по себе легли на клавиатуру. И тут его осенило. Вспышкой пришло озарение. Перед глазами промелькнул момент, как искал в интернете способ завести машину без ключей. Сразу понял, зачем набрал всю технику.

Быстро проверил скорость сети, для головного офиса специально проводили высокоскоростное оптоволокно пропускной способностью сто гигабит в секунду. Все нормально, сеть продолжала работать на полную мощность. Начал быстро набирать сайты интернет-библиотек, сетевые энциклопедии и прочие полезные базы данных. Википедия, несколько десятков тысяч книг, в глубине души он поблагодарил пиратов и создателей торент-трекеров, профильная литература по прикладным наукам, несколько гигабайт подробных топографических карт. Через пару часов большая часть присвоенных жестких дисков, была забита колоссальным объемом информации, которую цивилизация копила не одну сотню лет. Два последних диска, больше уже для себя, чем для кого-то, заполнил подборкой лучших кинолент и музыкой, внесшие наибольший вклад в развитие культуры. В офисе проторчал до темноты. Есть не хотелось вообще, но все равно пару раз сгонял к вендинговому аппарату, ослабленный организм нуждался в энергии. Вскрыл дверь и свободно похищал из торгового шкафа шоколадные батончики и чипсы. Через силу, подавляя порывы тошноты, закидывал в рот съестное, как в топку паровоза.

Готово. В дюжине маленьких коробочек уместились почти все достижения человечества. Медицина, физика, химия, математика, литература биология. Все, что может понадобиться в любой момент жизни, и в дальнейшем поспособствует восстановлению уровня развития цивилизации. Если он до этого доживет. И на сладкое сумасшедшее количество музыки, фильмов и сериалов, хоть и цифровые, но все же копии известных произведений искусств. Стив бережно уложил диски и ноутбук в кейс на колесах для перевозки оборудования.

Когда вышел из здания на улице уже стемнело. Часть фонарей не горела, дома стояли погруженные в темноту. Неспящий мегаполис теперь походил на заброшенный город из фильмов ужасов. Окинул взглядом ряд кафе и магазинов на другой стороне улицы. Везде темно и ни одного человека. Вывески, как немые упреки умирающему миру, темными силуэтами терялись на фасадах зданий. Загрузил кейс в багажник. Пришлось потрудиться, вес вышел немаленький, истощенное болезнью тело только начинало приходить в себя. Не смотря на глубокий вечер, на улице все еще душно. Взмок как скаковая лошадь, пока засунул поклажу в багажник. Ехал обратно не спеша, с закрытыми окнами. Не хватало еще, чтобы просквозило. Обидно пережить самую страшную эпидемию на земле и умереть от банальной простуды.

26 июня

22.37 по московскому времени.

Многоэтажка, в которой снимал квартиру, стояла такой же тихой и мертвой, как и дома в округе, лишь на пару этажей выше кто-то дико кричал. Стив сначала решил подняться, спросить нужна ли помощь, но потом различил отборный мат в словах и грубый мужской голос. Желание помочь резко улетучилось, просто прошел в свою квартиру, встретившую прохладой кондиционера. Пахло потом, сразу вспомнил о постельном белье, на котором спал последние две ночи истекая, как тающий лед, и поспешил закинуть его в стиральную машину. Аппетита не вернулся, после шоколада и чипсов в живот словно камень положили, уже пожалел о своей непредусмотрительности, пришлось лезть опять в аптечку и закидываться панкреатитом.

Фотография на столике рядом с кроватью. На фото он, с широкой улыбкой, во все, не очень ровные, тридцать два обхватил за талию белокурую Дез. Оба смеются. Фото сделала мать Дейзи. В тот день пришло письмо из университета, о зачислении. Устроили вечеринку у бассейна, пили маргариту с филадельфийским стейком и салатом Кобб. Прилично набрались. Отец Дейзи долго изливал душу, и говорил, чтобы Стив не шел на поводу у будущей жены, строил свою карьеру. Жаловался, что сам послушал Мирту и теперь остался на своей должности до конца жизни, хотя мог больше ездить в командировки и пробивать повышение. Дез с мамой дурачились в бассейне, а они с отцом сидели возле и болтали. В тот вечер впервые разрешили остаться ночевать в комнате Дейзи. Вел себя максимально смирно, стесняясь отчего дома девушки, но алкоголь развязал в ней отвязанную девчонку. Занимались бурным сексом всю ночь, зажимая рты друг другу, чтобы не кричать. Это был один из самых счастливых дней в его жизни, если не самый. Взял фото в руки, достал из рамочки, перевернул. «Помни этот день каждую секунду, особенно, когда тебе улыбнется симпатичная русская! Обожаю тебя! Твоя Дз.» И след от поцелуя губной помадой.

Стоял и просто смотрел на фото. Через несколько секунд понял, что не дышит, резко вдохнул. Воздух, прошедший через стянутое горло, ворвался с громким всхлипом. Стив задержал дыхание, сдерживая слезы, и зажмурил глаза. Не хотел зареветь, будто Дез была рядом, стыдно расплакаться как мальчишке перед ней.

Пройдя на кухню, открыл бутылку минералки и сделал несколько глубоких глотков. Шипучая, чуть солоноватая вода холодным потоком пробежала по горлу приводя в чувство. Предстоит много работы, надо взять себя в руки и не раскисать. Достав из кейса ноутбук, запустил его и принялся к первичной настройке системы. Настроив все для спокойной работы, начал доставать внешние диски, подключать и сортировать, каталогизируя информацию для более легкого и быстрого доступа. Работа монотонная и трудоемкая, но она отвлекала и уводила от негативных мыслей. Возникало чувство, что делает что-то очень важное и необходимое для всего человечества.

Лечь спать заставил только забрезживший рассвет, окрасивший комнату в лёгкий пурпур. Стив уже не обращал внимание на цвет небосвода. Спать не хотелось, но для работы нужна свежая голова и организму надо восстановиться. Быстро искупался в душе, выпил таблетку успокоительного и рухнул на свежее постельное, пахнущее кондиционером для белья и чистотой. Проснулся ближе к обеду. Сон был глубоким, без сновидений, хотя готовился к кошмарам. Утомленный мозг просто выключился, как по щелчку, проснулся уже хорошо отдохнувшим. Чувствовал себя почти здоровым, только ноги ныли после вчерашней прогулки. Наспех позавтракав парой яиц вкрутую и кружкой кофе, вернулся к работе. Сам написал код программы, которая внешне походила на интерфейс Википедии, и привязывал к ней базу данных. С задачей сделать максимально интуитивную оболочку справился: вводишь в строке поиска нужный запрос, и система сама выдавала ответ с указанием, какой жесткий диск следует подключить. Код работал уже хорошо, без сбоев, но процесс индексации информации занимал огромное количество времени. Работал без отрыва, лишь изредка делая перерывы на перекус, словно был четкий дедлайн и сроки горели. День пролетел незаметно: монитор – холодильник – туалет.

28 июня

10.42 по московскому времени

Спал не больше пяти часов. Проснулся бодрый и полный сил. Быстрый завтрак и опять работа. В полдень выключился свет и пронзительно запищал блок бесперебойного питания, прервав работу. Стив спешно сохранил проект, и подошел к выключателю. Лампа под потолком полностью проигнорировала его манипуляции. Холодильник и кондиционер тоже молчали. Проверив автоматы, и убедившись, что они работают, вышел на лестничную площадку. Все счетчики электроэнергии застыли на месте. Или соседи выключили все электроприборы в квартирах, или попросту отключили центральное энергоснабжение. Пришлось выбраться на улицу и пройтись по ближайшим домам на районе. Света не было нигде.

Он подозревал, что рано или поздно так случиться, но не думал, что так скоро. Без электричества квартира превратиться в душную коробку, не пригодную для жизни. Без холодильника, кондиционера и света оставаться здесь не имело никакого смысла. Самое главное: еще не закончил работу, а без электричества это не реально. Вернувшись обратно домой, заварил крепкого кофе и сел за кухонный стол, впервые за неделю. Нужно решить, что делать дальше. Москва – крупный мегаполис, летом жарко, зимой холодно. Запасы еды в супермаркетах скоро иссякнут. Без энергии и других коммунальных благ, которые отключаться следом, выжить будет почти нереально. Оставаться в столице и так не входило в его планы, а такое развитие событий лишь подстегнуло. В глубине души еще теплилась надежда добраться домой в Штаты. Там все родное, там все знает. Здесь чужая страна, другой климат, все другое. Но как туда добраться, даже не предполагал. Единственная мысль, которая крутилась в голове - доехать до любого портового города, и отправиться морем. До Санкт-Петербурга и Новороссийска почти одинаковое расстояние, на север чуть ближе. Но Питер, такой же крупный мегаполис, климат еще более суровый, тем более зимой навигацию закрывают. Новороссийск на Черном море, зимы мягкие, выход в море открыт круглый год. К тому же это юг, где и с пропитанием, и с возможностью выжит проблем должно быть меньше.

Решив выдвигаться в сторону южного порта и там уже по ходу действия что-то предпринимать, начал собираться. Сложил весь свой скромный гардероб в дорожный чемодан, вытащил из системного блока жесткий диск, оба ноутбука и внешние накопители загрузил в кейс. Самое необходимое упаковал в рюкзак и собрал немного продуктов в простую сумку. Надел джинсы, удобные кроссовки, кофту с капюшоном и бейсболку. Осталось решить, как добираться. Пробежав по списку ближайших автосалонов, в еще пока работающем интернете, нашел подходящий – автосалон Тойота. Уже на машине планировал заехать в туристический магазин и любой супермаркет, домашний запас продуктов не был рассчитан на питание в дороге.

Старые Жигули послушно ждали возле подъезда. Позавчера предусмотрительно разомкнул провода, чтобы не посадить аккумулятор, машина завелась быстро. Небо слегка затянуло облачной поволокой, легкий северный ветер принес хоть какое-то ощущение свежести. Протерев лобовое изнутри, нагнулся и посмотрел наверх, на небосвод. Или показалось, или небо начало терять насыщенность фиолетового и выглядело уже не так угрожающе. В любом случае, это не играло сейчас никакой роли и, выкрутив руль, поехал в сторону автосалона.

Еще с дороги заметил крупную надпись «Тойота» и знакомый символ компании. Парковка перед зданием забита седанами и джипами различных моделей. Припарковался у главного входа с фасада. Автосалон, как и все аналогичные, из стали и стекла, отражает фиолетовые облака, приобретая сюрреалистичный вид. Подошел к двери, то и дело поворачиваясь к флагам на флагштоках, хлопающих на ветру, как крылья огромной птицы. Вход оказался заперт. Отчаяние липкими пальцами пробралось в мозг, заставив пальцы дрожать. Осмотрелся по сторонам. Никого, только ветер и дряхлая «Семерка». И никто уже не придет. Все эти машины останутся гнить под дождем и солнцем, и если экспроприирует одну, то никому до этого не будет дела. Только сейчас обнаружил, что багажник «Жигулей» закрыт на ключ. Пришлось искать в салоне авто, чем бы открыть дверь. Под водительским сидением нашелся ключ на девятнадцать. Вернулся обратно, и не придумал ничего лучше, чем швырнуть инструмент в стеклянную дверь. Зажмурившись, ожидал звона, но услышал лишь глухой стук. Ногу пронзило болью.

- Твою мать!

Он схватился за голень, ушибленную отпружинившим ключом.

Дверь, издеваясь, стояла целая и невредимая.

- Идиот. – Даже не подумал, что двери, скорее всего, из закаленного стекла.

Вернулся к машине, прихрамывая, стянул с заднего сидения старое покрывало, скрывающее протертые дыры в обшивке. Накрылся им как смог, высунув только руки, приставил к углу стекла мультитул острым краем рукоятки и ударил по нему ключом. Раздался громкий хлопок, пол засыпали тысячи прозрачных квадратиков. Скинув покрывало, осмотрел руки, но кроме нескольких царапин ничего не было. Облегченно выдохнул и прошел внутрь. Стекло под ногами приятно хрустело, как свежий снег. Внутри душно, солнечный свет прогрел стеклянное здание как турецкий хамам. Пахло как в салоне нового автомобиля. В выставочном зале стоят только новые модели, глаза зацепились за спортивное купе. Изящные линии, хищный прищур фар, агрессивный профиль. Но лишь посмотрел на авто и прошёл мимо, слишком низкая, прожорливая и невместительная. Нужна машина более привычная и практичная, такая точно не будет стоять в павильоне, скорее всего на задней парковке. Только новые машины уже без ключа не заведешь. Стойка менеджеров, комната ожидания, какие-то технические помещения. Вот оно, двустворчатая дверь с табличкой «старший менеджер по продажам». Ручка поддалась легко. Внутри темно, особенно после павильона, воздух душный и затхлый. В таком мраке на поиски уйдет слишком много времени.

- Вот дерьмо. Да включи голову!

Пришлось опять возвращаться в машину и доставать из рюкзака фонарик. Привычка к освещению «всегда и везде» въелась в подкорку и к новым реалиям приходится приспосабливаться по ошибкам. В кабинете менеджера на стене подписанные ключницы: «Выставочный», «Паркинг А», «Паркинг Б», «Сервис». Стив сгреб все ключи с ящиков с подписью «Паркинг» в коробку, которую нашел тут же, получилось довольно увесисто. Выйдя из автосалона, повернул за здание, на еще одну площадку, заставленную машинами, более простыми чем перед салоном и внутри. Увидев издалека знакомый профиль, направился к нему. Белый пикап Хайлюкс, высокий клиренс, хорошая резина, которая и по грязи поедет и на асфальте не будет сильно шуметь. Кузов сзади накрыт пластиковым кунгом и выглядит вместительным. Второй ряд сидений широкий и раскладывающийся - можно спать.

«Что еще может выбрать себе техасец, как не пикап.» - Подумал про себя и высыпал ключи на землю, перебирая и нажимая кнопку центрального замка. По всей парковке начали раздаваться сигналы авто. Выбранный пикап отозвался на один из ключей коротким сигналом и морганием аварийкой. Внутри Хайлюкса пахло новым пластиком. Бак полностью заправлен. Понравилась посадка: высоко, обзор хороший. Машина завелась с кнопки на приборной панели. Двигатель заурчал приятным баритоном, большой дисплей показал приветственный слоган и включил главное меню. Собравшись уже было поехать к своей старой машине, вспомнил про оставленные ключи, собрал их обратно и прихватил с собой. Вернувшись к главному входу, занес коробку с ключами в салон, отставил ее прямо на стойке менеджеров и подписал «Ключи от авто, паркинг А и Б». Перегрузив вещи из Жигулей, помахал машине на прощание. Жалко бросать старушку, но далеко на ней не уедешь.

До выезда из Москвы заехал в спортивный. Магазины, бывшие совсем недавно просто местом приобретения товаров, превратились в склады сокровищ. Хотелось заезжать в каждый, и набирать все, о чем мечтал до эпидемии. Но рациональность останавливала. Сейчас во многом, что казалось важным и нужным, пропал смысл. Зачем телевизор на квантовых точках с пятидесяти дюймовой панелью, если смотреть больше просто нечего. Навороченные наушники с шумоподавлением, если шуметь некому. Модный кожаный рюкзак с узкими лямками, для поездок на работу, если работы нет. Бродя среди рядов со спортинвентарем, рассматривая абсолютно не практичные вещи, которые были сделаны больше в угоду потребителя, начал задумываться о своей жизни до. Школа, университет, работа, семья. Вкалываешь, чтобы вырастить детей, которые, в свою очередь, попадут в тоже колесо и пройдут тот же путь, чтобы вырастить своих детей, которые так же попадут в кабалу. А во главе - гонка за иллюзорной идеологией навязанного комфорта. Чтобы чувствовать себя прекрасно, необходимы модные джинсы за двести долларов, которые по сути ничем не отличаются от штанов за пятьдесят. А как же ходить со смартфоном, которому два года и ценой всего пятьсот долларов? Есть же новейшая модель с супер-камерой, самым мощным процессором и графикой, которые просто жизненно необходимы. Да, стоит он уже полторы тысячи, но это неважно, это статус. Бери кредит, и потрать год жизни на его выплату. Сейчас, когда пора проводить первые поминки цивилизации, бывшая «нормальная» жизнь, виделась фарсом, и бесконечным бегом за своим хвостом. Только потеряв все, начал это понимать.

Набрав две туристические сумки вещей для выживания под открытым небом, почти полностью обновил гардероб, исходя из новых потребностей. Трекинговые кроссовки, туристические ботинки, плотные карго брюки, куртки. Только нужное, с максимальной функциональностью и комфортом. За какой-то день отношение к одежде изменилось кардинально. Даже когда приехал в супермаркет, пополнить запас провизии, просто проходил мимо полок с деликатесами, газировкой, сладким, хотя раньше продал бы душу за банку Ред Булла и упаковку копченных колбасок. Только продукты долгого хранения, максимально питательные, перекрывающие дневную норму питательных веществ и витаминов.

Выехав за пределы МКАДа, двинулся на юг по трассе м4. Покидая пределы столицы, словно вышел из душного помещения: голова очистилась, дышать стало легче. Серая лента асфальта послушно бежала под машину. Кондиционер выгонял последние остатки духоты. Накатила волна воодушевления. Предстоящее путешествие уже не казалось таким сложным и непреодолимым.

[1] Мультитул – складной карманный инструмент с ножом, плоскогубцами, отвертками и прочим инструментом

Часть 2. Глава 5. Марк.

26 июня

Москва

22.48 по московскому времени

Сахаров брел по безлюдным улицам, рассматривая фасады домов, тонущие в вечернем сумраке. Окна черными провалами напоминали глазницы черепа. Ветер, обдавал кожу прохладой. Асфальт еще дышал дневным теплом, но в воздухе уже висела вечерняя свежесть. Казалось, будто он во сне. Лежит в палате, под действием успокоительного и просто видит сон. Такого не может быть. Пустота. Ни одного человека вокруг. Дома, магазины, машины. Как будто ребенок разбросал игрушки, но его позвали родители и он ушел, оставив все лежать на полу, в ожидании, когда вернётся хозяин. Но никого не было. И это нравилось. Как будто мечты сбылись, и мелочные, жестокие и бездушные люди взяли и исчезли. Словно божество властной рукой собрало всех и унесло.

Заметил открытую дверь магазинчика с выгоревшей вывеской «Открыто 24 часа». Свет внутри горел. Осторожно подошел ближе, стараясь высмотреть, есть ли кто-то внутри. Пусто, только стеллажи с продуктами и холодильники. Под потолком гудят старые люминесцентные лампы. Лента от насекомых облеплена маленькими черными тушками еще пытающихся вырваться жужжащих мух. Пахло сгнившим, скорее всего от подносов, стоявших на прилавке с выпечкой. Подошел к одному из холодильников, достал банку колы, открыл и сделал несколько больших глотков. До последнего момента не покидало чувство, что сейчас выйдет продавец и попросит заплатить. Но никого не появился. Побродив еще с минуту возле холодильников, рассматривая цветные бутылки с напитками и пивом, прошел к кассе. Манила стойка с шоколадными батончиками и прочими сладостями. Осмелев, доставал различные снеки, осматривал их и складывал обратно, остановившись на нескольких батончиках Марс. Вышел из магазина с полным чувством вседозволенности. Или это другая реальность, или очень реалистичный сон, но он был один в этом мире. Никаких людей. Некого ненавидеть. Все теперь его. Может идти куда хочет, и делать что хочет. Сознание молчало, то ли от шока опустевшего мира, то ли от упоения, что сбылась мечта. Никакой агрессии, ярости и злости. Умиротворение. На лице - еле уловимая улыбка. Он не знал, где все люди. Да и не очень интересно. Шел по пустой Москве, жуя на ходу шоколад и запивая колой, и никто не мог помешать, только туфли, больше на два размера чем надо, неприятно болтались на ноге.

Допив газировку, смял банку и просто швырнул на середину улицы, потому что может. Потому что никто теперь не скажет, что делать. Никто не скажет, что он больной. На пути мусорка. Цилиндрический бак чуть ниже метра высотой, наполовину заполненный окурками и мусором. Неудобно стоит, некрасиво. Издевательски. Обхватил его за верхний край, но не смог выдернуть вбетонированное основание. Перехватился за внутреннюю часть и потянул опять. Железное нутро бака поддалось и вышло из бетонных стенок. Увесистое, килограмм восемь точно. Осмотревшись по сторонам, всем телом раскрутил и швырнул в окно кофейни. Мусор красивым шлейфом очертил траекторию полета. Раздался приятный уху «дзынь» и мостовую засыпало осколками стекла. За звоном последовал глухой стук внутри кофейни. И никто не закричал. Никто не выбежал из и не начал вызывать полицию. Улыбнулся еще смелее и закричал во все горло. Громко, до срыва связок. Крик промчался по всей улице и эхом отразился от здания в конце. Закричал еще раз и замолчал, прислушиваясь. Везде тишина. Никто не услышал, потому что никого нет.

Подойдя ближе к разбитому окну, поднял сколок стекла. Маленький, с рваными гранями. Секунд пятнадцать смотрел на прозрачную стекляшку на ладони и сжал кулак. Руку резануло болью. Разжав, он увидел небольшие каплю крови в тех местах где стекло прорезало кожу. Но он не проснулся. Вокруг не появилась палата. Боль была реальной. Все это было реально. Реальная нереальность.

Уже улыбаясь во весь рот, пошел дальше по улице, почесывая порезанную руку. Он не знал куда идти. Просто шел, наслаждаясь одиночеством, упиваясь тишиной.

Через пару кварталов между домами замаячили парапеты набережной. Вышел к Москве-реке. Осмотревшись по сторонам, увидел слева вдалеке нависающий над водой исполин моста. Знакомого моста. Третье транспортное кольцо. Значит он на Новоданиловкой набережной. Значит дом там за рекой, северо-восточнее. Лучше всего идти через центр. На третье транспортное идти не хотел. Там только бетон, асфальт и ничего больше. Ни поесть, ни лечь поспать, если устанет. А через город идти хорошо. Много кафешек и магазинов, много удобных мест поспать. И не гулял уже очень давно.

Вода в реке черная, с расплавленным металлом света фонарей. Ни одного прогулочного катера или лодки. Тихая вода, бьющаяся в каменной аорте города. Давно уже не видел воду, хотя очень любил плавать. Когда-то давно, в прошлой жизни, был в школьной сборной по плаванию и Мира говорила, что он Ихтиандр, а она Гуттиере[1], только в их реальности они брат и сестра. Мира… Марк остановился и залез на парапет с ногами, надолго залипнув на водную гладь. Тоска по сестре сейчас не такая болезненная, как обычно. Больше нет тех, кто виноват в ее смерти. Кто не досмотрел. Кто допустил. Кто позволил. Может это Бог? Просто забрал всех и отправил в ад, за то, что они не сберегли её? Тогда почему он здесь? Почему он не с ней? Ведь все сделал как надо, как должен был. И сейчас они должны быть вместе, или там, где она, или здесь, идти вместе по пустому городу. А может быть она дома? Ждет его возвращения. Крутится на кухне, ожидая брата и колдуя для него фирменный торт «Наполеон», который готовила на каждый день рождения.

Спешно спрыгнул с парапета, проколы от швов враз отозвались болью от приземления, и быстрым шагом направился в сторону дома. Появилась цель. Иллюзорная как мираж, но все же цель. Не был уверен, дома сестра или все так же мертва, но появилась надежда. А он очень давно не испытывал этого чувства.

3.27 По московскому времени.

Прогулка утомила физически, хоть морально наслаждался. Туфли натерли ноги, большие водянистые пузыри горели при каждом шаге. Пластырь, который взял для перевязки, помогал не сильно, плохо приклеивался к взмокшим без носков ступням, и постоянно слетал. Отвыкшие от физических нагрузок мышцы ныли, стягивая икры и бедра тугими жгутами. Сумка полная лекарств и еды оттягивала плечо лямкой. Несколько раз забредал в магазины перекусить и брал первое, что попадет под руку. Видел свет в окнах жилых домов, но ссылал это на галлюцинации или чью-то забывчивость. Покинутая ночная Москва нравилась. Этот не привычный муравейник, кишащий миллионами людей, а большой и открытый новогодний подарок, просто бери, что хочешь, как праздничный стол, когда гости уже напились и разошлись спать, а ты можешь есть все что душе угодно и сколько угодно.

Добравшись до станции метро «Курская», увидел громадину торгового центра «Атриум». Парковка перед торговым центром пуста. Слева табличка ресторана «T.G.I. Friday’s» который любили посещать с сестрой. Был обычай, приходить раз в несколько месяцев и сидеть полдня, ставя ставки, будут ли официанты забавно поздравлять кого-нибудь из гостей с днем рождения. Окна ресторана зияли темнотой и выглядели абсолютно не гостеприимно. В самом торговом центре света тоже нет. В центральном холле, из-за стеклянной крыши, пропускающей достаточно света извне, вполне можно ориентироваться. Прошел мимо фонтана, левее лестницы и лифтов, к магазину цифровой техники, дверь которого гостеприимно открыта. Темно, но силуэты телефонов, выставленных на демонстрационных столах, все же видно. Взяв один из смартфонов, клацнул по экрану и тот ударил по глазам светом включившегося дисплея. Зажмурился и инстинктивно отвернул лицо. Не разряжен, но не хочется брать смартфон с прилавка, и лень искать зарядку к распакованному смартфону. Включив на мобильнике фонарик, побрел по магазину. То, что искал, скрывалось в подсобке за кассой – ровные небольшие коробки белого цвета с серебряным яблоком на боку. Рядом стопка конвертов с сим-картами. Руки слушались еще не очень, ладонь саднила от порезов, но он довольно ловко распаковал смартфон, вставив сим-карту. Сеть нашлась не сразу, но телефон активировался, посыпались сообщения с поздравлением о выборе супервыгодного тарифного плана, заливая тишину трелью оповещений. Раздраженно выключил звук и убрал в карман. Он не знал зачем ему нужен айфон, но привычка жить со смартфоном сидела глубоко в подкорке. Так было спокойнее. Используя мобильник с прилавка как фонарик, прошелся по магазину и раздобыл рюкзак. Переложив в него медикаменты и продукты из сумки, вышел и отправился дальше по торговому центру. Хотелось найти себе кроссовки, нормального размера и пластыри, из лопнувших мозолей уже текла то ли кровь, то ли сукровица.

На втором этаже, слева от лестницы, уперся в ряд спортивных магазинов. Двери нараспашку, кассы открыты, будто помещения покинули в спешке. Натянув на оттекшие и вспотевшие ступни найденные носки, облегченно вздохнул. Кроссовки обняли, как руки опытной массажистки на СПА-процедурах. Сняв остальную одежду, напоминающую больницу, надел спортивные штаны. Наверх пришлось выбрать футболку на несколько размеров больше, так как в другие не пролазили забинтованные запястья. Огромная, висела как мешок, но ему было все равно, главное, что удобно.

Мимо других магазинов проходил не задерживаясь. Ничего в них не интересовало. Ювелирные изделия, часовой бутик, костюмы от модных дизайнеров. Необходимо лишь то, что приносит комфорт, рюкзак и без того уже прилично оттягивает плечи. Не найдя больше ничего интересного, двинулся к выходу, но как только подошел к атриуму, по всему торговому центру пронесся пронзительный скрип метала по кафелю. Замер. Это не галлюцинация, слышал звук отчетливо и ясно, откуда-то сверху, со второго этажа. Может это сквозняк? Хотя какой сквозняк в закрытом здании. Это или животное, или человек. Но пока дошел до Тверской, не видел ни одной собаки или кошки, только птиц. Лишь бы не человек. Хрустальный замок уединения начал дрожать и звенеть, грозя рассыпаться на осколки, как выбитое окно кофейни. Пригнулся за бортиком бассейна и пристально всмотрелся в сумрак за перилами второго этажа. Неподвижно стоят едва различимые силуэты манекенов в витринах магазинов, декоративные деревья в кадках возле лавочек, урны. И тут слева, рядом с эскалаторами, увидел фигуру. Смутно, едва различимо. Как будто кто-то крался, присев на корточки вдоль стены.

- А-а-а-а! – Заорал, швырнул со всей силы телефон и ринулся к выходу из торгового центра.

Сердце разогнало пульс до частоты отбойного молотка. После броска заболели все заживающие раны на руке, словно одновременно ужалили полсотни пчел. Но это мелочи. Он здесь не один! Есть кто-то еще! Крался, шпионил, подсматривал! Спавшая до этого ярость вырвалась из будки и рвала цепь, раздирая горло диким лаем с пеной на оскаленных зубах, грозя вот-вот сорваться с привязи, и растерзать любого в клочья.

Марк выбежал на улицу и начал метаться перед входом в торговый центр. Одна часть сознания кричала о том, что надо бежать и прятаться, другая набатом вбивала необходимость вернуться, найти и узнать кто это, и что ему надо, а потом решить, что с ним делать. Пальцы сжимались и разжималась, как будто он что-то держал в руках.

Не выдержав, выхватил из мусорки на входе полупустую пивную бутылку и швырнул в стену торгового центра. Бутылка со звоном разлетелась, оставив на стене мокрое пенное пятно. Только возникший уютный мир смог разрушить один человек, нелепо бегающий на корточках. Злость кусала губы до крови, заставляя тело дрожать от адреналиновой волны.

- Эй! – Из проема главного входа показалась голова. – Чел, ты чего?

Не успев рассмотреть, кто это, выхватил другую бутылку, на этот раз пластиковую, и швырнул. Пустая тара не пролетела и половину намеченного пути, шлепнувшись на асфальт. Даже не увидев своего фиаско в метании снаряда, бросился бежать, не смотря на боль в уставших ногах. Рюкзак больно хлопах по спине, легкие втягивали и выталкивали воздух как прохудившийся баян. Напомнили о себе заживающие порезы на губах, пот смочил едва корку и добрался до мяса, обжигая солью.

Несся по пустым улицам, кроссовки громко шлепали по асфальту при каждом шаге. Не знал сколько уже пробежал, но казалось, что мало. Оббегал фонарные столбы, поворачивал за углы домов, лишь бы подальше убраться от чужака. Сердце колотилось так, что не слышно даже собственного дыхания. Свернул подальше от дороги и бежал по какому-то парку. Темно, фонари светят только в пятидесяти метрах спереди и где-то далеко позади. Бежать приходится наугад. Сделав один из очередных шагов, почувствовал, что под ногой нет земли. Теряя равновесие, полетел вперед и вниз, в темноту. На долю секунды показалось, что спит и падает во сне. Сейчас как обычно дернет ногой и проснется. Но впереди ждал только бетон, встретивший тело с негостеприимной прохладой. В глазах вспыхнуло и тут же потемнело.

Холодно. Почувствовал, как поток ледяной воды выдирает из бессознания. Резко вдохнул полной грудью и рывком попытался встать.

- Да лежи ты, дурак! – Раздался молодой мужской голос прямо над головой. – Мож ты сломал че, не дергайся.

Разомкнул глаза. Он лежал чуть в стороне от лестницы, с которой упал. Асфальт и кроны деревьев вокруг освещал холодный свет массивного переносного фонаря, стоящего рядом. Над ним сидит молодой парень с бутылкой воды в руках. Громко замычал, вскинул руки и еще раз попытался встать.

- Ты больной что ли? – Парень рывком придавил к асфальту, но сделал это осторожно, чтобы не навредить еще сильнее. – Ты че как дикий? Сам себе хуже сделаешь. Лежи спокойно.

Сахаров не сдавался. Он не чувствовал боли от падения, не чувствовал усталости и у него была одна цель - вырваться и бежать дальше. Но изможденное тело имело другое мнение: при очередном рывке он опять провалился в беспамятство.

Пришел в себя сам, без воды. Судя по мягкой спинке слева, лежал на диване, под головой тоже мягкое, скорее всего подушка. Попробовал пошевелиться и не смог. Посмотрел на свое тело, прочно привязанное несколькими полосками ткани. Дернулся, но сил не хватало разорвать путы.

- О проснулся. – Услышал голос и через секунду над ним навис тот же парень из парка. – Не дергайся, я тебя крепко привязал.

- Отпусти!

- О, да ты говорить умеешь. – Незнакомец взял стоящий рядом стул и присел. – По началу подумал, что ты этот, зомбак. Орал так же, только они за людьми бегают в фильмах, а ты от меня дернул. Да не дергайся же, сказал. Ничего тебе не сделаю. Ты с лестницы так навернулся, я думал, что все, кранты, убился. Вот ржака была бы, встретил первого человека, и он помер удирая. Да блин сказал же, лежи нормально! У тебя сотряс походу, руку вроде ушиб просто, я не понял у тебя там и так бинтов дофига. Ребра не знаю, дышал ты странно. Тебе полежать надо, не вставать. Два часа в отрубе был. А да, колено еще хреново выглядит, вот это, правое. Опухло. Я в аптеку… Блин, лежи, дебил! Я помогаю тебе, ты что не понимаешь? У тебя кукуха съехала? Я что, зря тебя на себе тащил? Ты еще обблевался по дороге, еле отмылся.

- Развяжи!

- И что ты сделаешь? Опять побежишь? Да что с тобой, чувак. От всего этого свихнулся? Не удивительно, я сам чуть не сбрендил. Не развяжу, лежи пока так. Ничего плохого не сделаю. Так лучше будет, может успокоишься немного. Ты первый живой и здоровый за эти дни. Вчера здоровые еще были, ну или позавчера, а потом все, слегли. Успокоился? Ну хоть не дергаешься уже. Пить хочешь? Так хочешь или нет? Так бы сразу, ща принесу.

Незнакомец притащил большой стакан с трубочкой. Сахаров жадно обхватил соломинку губами и начал пить, смывая сухость и горький привкус рвоты. Что-то привлекло внимание, во внешности пленителя, что-то необычное и непривычное. Смуглая кожа, даже слишком смуглая. Почти черные глаза, слишком крупные для европейца губы, и тонкий, но длинный нос. Как-будто кто-то повеселился в конструкторе персонажа в компьютерной игре, и смешал характерные черты нескольких рас.

Марк немного притих. Боль начала давать о себе знать, сразу по всему телу: ребра, нога, натертые ступни, голова. Дергаться желания не было.

- Допил? Хорошо. Может кушать хочешь? Тут в холодильниках еды валом. Эта кафешка, я тут уже второй день обитаю. Меня кстати Джавид зовут. А тебя как? Молчишь? Ну молчи. Мне пофиг. Но сдохнуть тут, я тебе не дам. Ладно, пойду аптеку найду, тебе лекарства нужны.

Джавид скрылся из поля зрения. Лишь хлопнувшая входная дверь сообщила, что он теперь один в помещении. Тихо и прохладно. Где-то в глубине зала гудит кондиционер. Попытался вырваться из пут, но безрезультатно. Решил просто лежать и рассматривать потолок - бетонное перекрытие, выкрашенное в черный цвет со стилизованными под старину лампочками. Рассматривал не долго, усталость взяла верх, и сомкнула глаза.

- Эй, псих, просыпайся. Я принес кое чего. – Джавид тряс за плечо, осторожно, чтобы не навредить. – Я погуглил, вроде это при сотрясе надо принимать, там еще про уколы писали, но я не умею, и не горю желанием видеть твою тощую задницу.

Выковыряв из блистера несколько разных таблеток, он поднес их ко рту Марка.

- На глотай, это не отрава. Запей. Ты чего от меня так дернул? Я там хотел шмоток взять, слышу кто-то бродит, думал охрана. Спрятался. Потом ты меня увидел, заорал и ломанулся. Я от страха чуть не обделался. Но решил догнать, мало ли, помощь нужна или еще что. Я говорил уже, ты первый здоровый человек. Хотя на счет «здоровый», наверное, погорячился. У тебя что с руками и лицом? В аварию попал? Ты вообще никогда не разговариваешь? Ладно, поесть тебе надо. Чего хочешь?

Сахаров выслушал тираду, после слов «поесть» у него громко заурчало в животе. Он не знал, сколько времени он проспал, но желудок был абсолютно пуст.

- Ну хоть твое пузо мне отвечает. Ладно притащу на свой выбор.

Дажавид ушел за барную стойку и вернулся через десять минут с тарелкой, благоухающем вкусным ароматом.

- У них тут паста какая-то в заморозке была, я разогрел, соус к ней в холодильнике был, с курицей вроде. Если ты мусульманин, то можно. – Он поставил тарелку рядом на стул. – Вот только мне надо будет руки тебе развязать. Давай без дуростей. Надеюсь ты уже понял, что я не враг. Стал бы я кормить тебя?

Джавид развязал руки, но оставил привязанным ноги. Пододвинул ближе еду, сам отошёл и сел на соседний диван.

Марк медленно взял тарелку и вилку. Паста приятно тянулась и рот быстро заполнился слюной. Горячей, а тем более, такой вкусной еды, не ел уже давно. Справившись с угощением, сначала поставил тарелку с вилкой на стул, но потом взял вилку обратно и направил на Джавида.

- Ты серьезно? Нет чувак ты реально поехавший. Я тебе что нить плохого сделал? Или мне надо было бросить тебя подыхать там в парке. Ты понимаешь, что в этом мире, возможно, кроме нас никого больше не осталось?

- Как это не осталось?

- Ты с Луны свалился или из бункера вылез? Тут эпидемия какая-то, неба цвет видел? Вот как он фиолетовым стал, так все начали дохнуть, как мухи от дихлофоса. Сначала каждый второй заболел, половина вроде еще норм была. Два-три дня, зависит от здоровья и возраста и все, ты труп. Вчера ролик на Ютубе появился, там какой-то американец все объяснял. На третий день, то есть вчера, вторая половина заболела и все пропали с улиц. Лежат сейчас по домам и умирают, в спальных районах как в аду, одни стоны и крики из квартир. Я в центр перебрался, тут и еды много и тихо более-менее. Сказали у некоторых иммунитет есть. Думал я один такой тут, но потом тебя встретил. Нам теперь помогать друг другу надо, а то вымрем на хрен и все. А ты как кошак уличный, не кусаешься пока только.

Сахаров пытался усвоить полученную информацию, но без таблеток сложно соображать. Вспомнил, что пропустил вечерний прием. Начинало накрывать привычное состояние несвязности мыслей и агрессия.

- Там это, рюкзак мой далеко? – Говорить сложно, произносил каждый слог по отдельности, словно нанизывал бусины на нитку.

- Этот что ли?

- Ага. – Марк потянулся за рюкзаком, но Джавид тут же отдернул ранец обратно.

- А-а-а! Разогнался. Ща достанешь оттуда ствол и завалишь меня или ножом пырнешь.

- Таблетки. Мне таблетки надо.

- Погоди, достану. Да тут у тебя целая аптека, а я тебе бегал за лекарствами, раньше сказать не мог? Какие тебе? Эти? На держи.

Марк проглотил пилюлю и запил водой. Говорить больше не хотел, поэтому просто лег и отвернулся на сколько мог.

- Ты опять спать? Правильно, тебе полезно. Пойду сладкого нарою, читал при сотрясении глюкоза нужна, мозг лучше восстанавливается. Ладно, дрыхни.

27 июня

20.48 по московскому времени.

Пробуждение было приятным, то ли от таблеток, то ли просто хорошо выспался. Сознание еще не до конца прояснилось от сна, но уже чувствовал, что голова болит намного меньше. Колено больше не ныло, лишь чуть покалывая. На все кафе пахло чем-то приятным, сладким, из той старой жизни.

- Ну ты и спать. Давай вставай, пока свежее похрустишь. – Рядом, как черт из табакерки, возник Джавид с большим ведром ароматного попкорна. – Я в «Атриум» опять ходил, в кинотеатр. Там свет еще есть и аппараты с попкорном заряжены. С карамелью сделал, не знаю может ты с солью любишь, но мне сладкие больше заходят. Еще начос набрал и орехов всяких.

- Тут туалет есть?

- Бли-и-ин. Сорян Вась, чет вообще об этом не подумал. Развязать надо, ты опять удирать будешь?

- Нет, просто в туалет хочу. Убегать не буду.

- Тебе эти что ли помогли? – Джавид кивнул на рюкзак с таблетками. – У тебя это, раздвоение личности? Ты как Миллиган[2] что ли? Или просто пограничка? И звать тебя как, а то я тебя Кевином[3] называть буду.

- Просто помогают. Марк я. Пустишь в туалет?

- Конечно. Ты это, прости, я же не в плену тебя держу. Для твоего же блага, тебе полежать надо было, а ты дерганный был, убегал. Я из лучших побуждений.

Марк молча потер затекшие ноги и неуверенно встал. По мышцам побежали противные колючки от заполняющей сосуды крови. Дажвид быстрым шагом опередил, услужливо открыв дверь, готовый в любую минуту подхватить. Колено заболело сильнее, но сгибалось нормально, не сломано. Сахаров зашел в узкую комнату, включил свет и чуть сощурился от яркого освещения. Мочился долго, мочевой пузырь давно переполнен, настолько, что под конец низ живота свело спазмом режущей боли. Закончив, подошел к раковине, вымыл руки, посмотрел на порезы на ладони – не загноились, и бросил пару горшеней воды в лицо. Выпрямился и отпрянул от отражения в зеркале. Давно не смотрел на себя, то ли избегал зеркал, то ли просто сразу забывал свое отражение. Помнил себя крепким, с ровной, почти идеальной кожей, вечной улыбкой и искрой в глазах. Всегда хорошая стрижка и выбритое лицо. Сейчас на него смотрел чужой и незнакомый человек, которому явно за тридцать, хотя четко знал, что всего двадцать три. Считал каждый день, прожитый без Миры, каждый день, который не должен был прожить. У незнакомца в зеркале бледная кожа, длинные, почти до плеч, волосы, неопрятная и редкая борода с седыми прожилками, несколько розовых шрамов на губах и уставшие серые глаза. Поднял руку, чтобы удостовериться, что отражение его. Человек в зеркале повторил. Ущипнул себя за щеку, и тот, в зеркале, сделал то же самое. Закрыв глаза, глубоко выдохнул и оперся руками на края раковины.

- Эй, с тобой там все нормально?

- Ага. Выхожу. – Марк еще раз протер лицо водой и вышел в зал.

- Ну так что, есть хочешь? Скоро остынет, а в попкорне самый смак, когда горячий, когда карамель еще тянется.

- Мне перевязку сделать надо.

- А, понял, хорошо, тебе помочь?

- Справлюсь. – Поднял свой рюкзак и начал выкладывать на стол содержимое.

- Да что ты как Эльза, отмороженный какой-то. Давай помогу самому мотать-то неудобно. – Джавид бесцеремонно встал рядом и начал раскладывать бинты и мази. – Ножниц нет, сейчас ножик притащу.

Марк разрезал перевязь на руках, и осторожно, чтобы не повредить ранки, начал снимать бинты.

- Нифига себе! Ты их что, в газонокосилку засунул что ли? Вот это раскромсало. Уже зажило почти. Ты уверен, что надо перевязывать? Тут только дырки от швов остались, и те заживают, им воздух нужен, а ты под бинтами паришь.

Марк посмотрел на Джавида и почесал зудящие предплечья.

- Наверное. – Задумался, что дальше делать с руками, так как логическая цепочка снять бинты – обработать – намазать – забинтовать была прервана.

- Сейчас надо кожу простерилизовать, тут алкашка есть, можно ей протереть, и намазать чем-нибудь. О, у тебя тут даже Бепантен есть. Запасливый, сейчас сделаем.

Протерли руки принесенной из бара водкой. Джавид внимательно всматривался в лицо Сахарова, ожидая реакцию, но ни одна мышца не дрогнула на безэмоциональном лице. Мазать руки Марк не доверил, сделал это сам.

Закончив, подошел к ведру попкорна и закинул в рот сладкий шарик. Такой приятный и уютный вкус. Вкус возвращающий в прошлое. Афиши, очереди в кассу и за колой с попкорном, откидные сидения, рекламный блок перед фильмом. Всегда ходили в кино с Мирой. Это было их любимым хобби. Не пропускал ни одну премьеру, и после сеанса еще несколько часов гуляли по городу, доедая попкорн и обсуждая просмотренный фильм. Она всегда больше обращала внимания на актерскую игру и эмоциональный фон просмотренного, он же акцентировался на сценарии и режиссуре. Сейчас, когда голова опять стала ясной от таблеток, понял, что ждать дома никто не будет. Может быть только братья, если остались живы. Но ни сестры, ни родителей там точно не будет, как бы этого не хотел.

- Как тебе вообще это все? – Спросил Джавид, жуя попкорн и запивая газировкой.

- Это что?

- Чувак, ты застал конец света. Про это сняли столько фильмов, написали книг, песен. А застали это единицы, и ты один из них.

- Не знаю. Я особой разницы не увидел. – ответил Марк.

- В смысле? Какой разницы? – Джавид перестал жевать и уставился на собеседника.

- Для меня мир уже давно умер.

[1] Персонажи книги «Человек-Амфибия» 1927 года Александра Беляева

[2] Билли Миллиган – самый известный пациент с диагнозом «множественная личность» в современной психиатрии, прообраз персонажа из к/ф «Сплит» 2016 г.

[3] Отсылка к персонажу из фильма «Сплит» 2017 который страдал от множественных личностей.

Часть 3. Пролог.

30 августа.

Ростов –на – Дону.

Он шел по широкой алее, проходящей между двумя полосами разностороннего движения в самом центре города. Яркое солнце отражалось от фасадов зданий всех стилей, от ампира, русского классицизма и эклектики, до современного модернизма. Двухэтажные особняки царских времен, с лепниной, барельефами и высокими окнами, соседствовали с безвкусными громадинами из стекла и бетона. Зачастую дом, достойный звания памятники архитектуры, пошло перекрывали вывеска пивной или салона красоты. Просто гулял, без какой-либо цели или маршрута. Глазел на город. Крупные мегаполисы без людей выглядели как китайский карнавальный дракон, валяющийся на складе. Когда змеем управляют люди, он красив и величествен, паря в воздухе на потеху публике, но как только кончается карнавал, он становится грудой ненужной разноцветной бумаги, потерявший всякий смысл и предназначение, глупо и нелепо гниющей посреди пыльных коробок. Когда остаешься один, и можешь посмотреть на все взглядом зрителя, со стороны, не принимая участия, многое становиться глупым и нелепым. Все дорогущие машины и особняки, виртуальные нули на банковских счетах, что это дало человеку, умирающему так же, как и сотни миллионов других, сходя с ума от температуры и обезвоживания. Как будет выживать человек, всю жизнь посвятивший карьере банкира или политика, при этом не имея элементарных прикладных навыков, передвигающийся только с шофером, есть то, что приготовит повар или домработница, детей которого воспитывают гувернантки, привыкший платить за все, лишь бы не делать самому, что он будет делать сейчас, когда все богатство не имеет никакого значения, и деньги, это лишь бумага, которая даже не очень хорошо горит?

Еще одно из отделений известного «зеленого банка», двери сорваны с петель, внутри осколки стекла и раскуроченные банкоматы. Люди из второй волны зачастую ударялись в мародерство, еще не осознавая, что финансовая система это самое первое, что потеряет какой-либо смысл в умирающем мире. А вот не разграбленные аптеки, магазины для спорта и туризма, превратились в новое Эльдородо[1].

Солнце пекло как в середине лета, он предпочел оставить свою куртку на мотоцикле, даже в футболке жарко. Редкие облака изредка закрывали светило, но это не спасало. От края до края горизонта туч не наблюдалось, жара продлиться еще не один день. Посмотрел на небо, и подметил что родной синий цвет теперь кажется непривычным. За месяц фиолетового небосклона свыкся и перестал обращать внимание. Обычный цвет возвращался не сразу. Постепенно, день за днем, свод над головой терял насыщенность пурпура как увядающий ирис, и в один из дней заметил, что уже и непонятно какого цвета больше, голубого или сиреневого. Тогда еще скитался по столице, не понимая, что делать раньше. Встречал таких же потерянных, как и он, людей. Завидев незнакомца, как перепуганные зверьки, они тут же старались скрыться в лабиринтах белокаменной. В то время вокруг развернулась картина под стать кисти Брюлова[2]: человечество умирало, корчась в агонии вирусной эпидемии. Все, кого знал, любил, ненавидел, за шесть дней перестали существовать. Если верить источникам из интернета, то существовал мизерная доля процента выживших, предполагал, что это скорее догадки или крупица утешения, чтобы каждый заболевший надеялся на выздоровление, а не избавлял себя от мук своими руками. Вместе с людьми исчезли и все проблемы.

Общество просто исчезло, забрав все вместе с собой: социальные уровни, финансовое неравенство, политику и организованную жизнь того самого общества. Душа разрывалась между горем от потери близких и облегчением сброшенного ярма. Через пару недель, когда пришло полное осознание последствий катастрофы, горе отошло на второй план, первоочередной задачей стало выживание. Мир стал не был так благосклонен. Уже нельзя просто пойти в магазин и купить килограмм куриного филе, макароны и овощи, чтобы сделать на ужин пасту. Птицефермы обернулись в хоспис для пернатых, умирающих от голода и жажды. Система доставки продуктов встала без главного звена – человека. Разделочные и упаковочные цеха, морозильные камеры, магазины – все превратилось в атавизм цивилизации, разящие запахом тления и разложения. Продукты на прилавках покинутых магазинов гнили и плесневели. Морозильники, без электричества, превратились в склады гнилого мяса. Добыча пропитания стала более насущной проблемой, чем когда-либо в жизни.

Сначала окопался в Подмосковье. Нашел небольшой домишко с кое-каким хозяйством, пара куриц, кролики, утки. Разжился мотоциклом и автомобилем, катался в рейды по столице, собирая все, что приглянулось и показалось полезным. По первой набирал то, о чем грезил раньше: технику, вещи, украшения и прочие атрибуты богатой жизни, до которых прежде было не дотянуться. Но очень быстро понял, что это инертный порыв и многое из того, о чем раньше мечтал, стало бесполезным хламом.

Дни тянулись намного медленнее, чем до эпидемии, был полностью предоставлен сам себе. Никаких обязательств и требований. Никаких счетов, кредитов, выплат и задолженностей. Обеспечил пропитание на неделю вперед, нашел чем убить время, и все. Но скоро пришло осознание - зима близко. Простая зима, с холодами, морозом и снегом, которая из банального времени года превратилась в нешуточную угрозу. Больше нет центрального отопления, холодильника и все тех же магазинов. Если проблему с теплом можно решить за счёт дров, угля, на худой конец генератора с обогревателем, то с едой вопрос намного сложнее. Принял единственное рациональное решение – ехать на юг. Там тепло, земля плодороднее, зимы мягче, скотины больше, зверь в лесах не так выбит, как в Подмосковье. И самое главное, что подстегнуло бросить насиженное место - путешествие. Поездка на мотоцикле до Черноморского побережья, с остановками где заблагорассудиться, без отвлекающих факторов, когда только ты и дорога, вот что действительно любил, и чего так хотел.

И вот спустя две недели, проехав львиную долю пути, не упустил момента остановиться в так называемой «столице юга России». Не то чтобы любил этого город, но какая-то доля ностальгии была с ним связанна. Больше всего с улицей Пушкинской, по которой сейчас гулял. Призраки воспоминаний молодости мелькали перед глазами смутными силуэтами. Все что теперь оставалось - воспоминания. Не знал, зачем едет на юг, зачем думает о будущем, и зачем вообще старается выжить. Все былые цели и смыслы канули в лету. Остался голый инстинкт.

[1] Эльдородо (исп. El Dorado – «золотой») – мифическая южноамериканская страна сказочно богатая золотом и драгоценными камнями, в бесплодных поисках которой, Конкистадоры проложили пути вглубь Южной Америки.

[2] Карл Брюллов – известный русский художник, живописец. Автор картины «Гибель Помпеи».

Часть 3. Глава 1. Тимур.

27 июня.

Геленджик.

07.01 По московскому времени.

Отца похоронил рядом с матерью. Сразу же, как отошел от шока. Чувствовал вину, что не успел, не сберег, что не будь в армии, обязательно придумал бы способ не заразиться, сам же не заболел, значит и они могли. Рыл долго, сказывалась усталость и нервное истощение, толком не спал и не ел последние четыре дня. Глубоко выкопать не получилось, ниже метра началась земля с щебнем, которая еще немного поддавалась, но глубже полутора - сплошная скала, решил остановиться. Солнце поднялось из-за фиолетового горизонта, перекрасив небо из черного в сиреневый, и воздух начал раскаляться. Футболка быстро промокла и противно прилипла к телу. Сначала родилась идея съездить в похоронное бюро, и найти отцу хороший гроб, но быстро от нее отказался. Один не сможет поднять деревянную махину с телом, тем более опустить в могилу. Просто обернул тело в несколько слоев постельного белья и уложил на дно ямы. Хотелось что-то сказать напоследок, совершить какой-то ритуал, но отец был атеистом, да и молитв Тимур не знал. Смог только процедить: «Спите спокойно». Не знал, есть ли загробная жизнь, и раньше об этом не задумывался. Если ее нет, то родителям проще, чем ему. Они не видят всего происходящего, и душа у них не болит, а его разрывалась на куски от потери и чувства одиночества. Если там что-то и было, не важно Рай, Ирий, Джаннат или Сукхвати[1], то у небесных канцлеров сейчас чертовски много работы.

Закончив с погребением, покурил и все-таки зашел в дом, ставший чужим и пустым без родителей. До последней минуты не хотел, бродя по двору и сидя на террасе. Пустое здание напоминало самого себя, словно из арбуза ложкой выковыряли мякоть, и осталась только пустая корка.

Перепачканные грязью ботинки оставил на ступенях перед входом. Недолго подумав, стянул форму прямо на пороге. Все что связывало с армией вызвало отвращение и агрессию. Сознание нашло козла отпущения - вооружённые силы, которые должны были оберегать и защищать, даже от таких вещей как эпидемия. В книгах, играх и фильмах вымуштрованные и собранные мужчины в форме, по первому признаку начала пандемии, разворачивали блокпосты, мобильные штабы, координировали действия врачей в поисках вакцины, всеми способами противостоя заразе. Армия для него всегда была чем-то сродни «старшего брата» в школе – в какую бы передрягу не попал, он всегда придет, рассудит, даст кому нужно леща, даже если это будешь ты сам. Когда сам попал в ряды военнослужащих и узнал всю «кухню» изнутри, все равно теплилась надежда, что так только в их части так, что есть элитные подразделения, где доблесть, честь и отвага не пустые слова. Но когда началась пандемия, и люди начали умирать сотнями тысяч, тогда даже военные превратились в простых людей, которые в первую очередь думают не о субординации и долге, а о близких и себе. Да что далеко ходить, сам, по сути, дезертировал. Но он не чувствовал себя защитником родины, присяга - просто зачитывание бумажки на плацу, на стрельбах были один раз за всю службу, и вообще вся служба больше походила на трудовой исправительный лагерь. Форму сбросил с отвращением, пнув подальше с глаз. Только разгрузку с амуницией и автомат аккуратно сложил в зале на диване.

Вода смыла грязь и пот, оставив наедине с усталостью. Выйдя после душа, просто упал на кровать и отключился.

Проснулся ближе к полудню. Голова тяжелая, мысли мечутся по еще сонному мозгу, никак не выстраиваясь в цепочку. «Где я? В своей комнате? Может это все был сон? И армия, и эпидемия, и смерть родителей.» Но мозоли, натертые лопатой на руках, вернули в жестокую реальность. В горле пересохло, открыв рот, скривился от неприятного запаха, вспомнил, что пару дней не чистил зубы. Зубная щетка стояла там же, где и всегда, в стакане, сделанном под камень, справа от зеркала. Щетка новая, любимой фирмы с перекрещенными щетинками. Мама… Она всегда знала, что ему нужно, даже если об этом не говорил, знала все что он любит, даже до таких мелочей как фирма зубной щетки. Отец был другом, который всегда выслушает, поможет, посоветует, но мама чувствовала его на невербальном уровне. Угадывала, когда нужно разговорить или наоборот оставить одного. Находила ей одной известные способы пробить защиту юношеского максимализма и самостоятельности, донести взгляд со стороны. Нет, не собственное мнение или указание, а именно взгляд со стороны, ненавязчивый и мудрый. Всегда прислушивался к нему. Совет отца, альтернативный взгляд матери и собственная интуиция часто выручали. А сейчас остался наедине с мыслями, придется принимать все решения самому. Чувствовал себя как птенец, выброшенный из гнезда: вроде, и научился летать, но еще не до конца, так порхать и прыгать на несколько метров, и очень не хватает рядом родительских крыльев.

Холодильник на кухне, как всегда полон. Мамина привычка забивать его до отказа, превращающая уборку продуктов после еды в игру - Тетрис. Банки с соленьями, салаты, вторые блюда, варенья, колбасы и сыры. Мама родом из отдаленного села, где прожила половину жизни. До магазина было далеко, так что закупались один раз на две-три недели, семья большая и закупки были масштабными. До последних дней она не могла избавиться от этой привычки.

Разогрев поесть, устроился за столом и погрузился в размышления.

«Что делать дальше? Как выживать? Искать других выживших? Ведь не мог я один пережить эту пандемию, по любому есть еще уцелевшие. Хотя картина в поселках по дороге не внушает надежду.» Для начала решил запастись едой, пока она не испортилась в магазинах. Эта мысль потянула за собой целую цепочку. А долго ли будет электричество, вода и другие блага цивилизации? Работает ли еще интернет? Как обеспечить дом энергией, если все отключится? Раньше всем занимался отец. Он строил дом максимально самообеспеченным. Своя скважина с насосом, глубокая, обошлась в приличную сумму, надо было пробить скалу, чтобы добраться до водоносного слоя. Уличный туалет. Одной из особо холодных зим оценил его важность. Мороз был рекордным для южного города, и нерассчитанный на такие минуса водопровод перемерз. Соседи, до этого посмеивающиеся над отцом, из-за уличного туалета, начали проситься справить нужду. Так как водоснабжение могли отключить в любой день, а следом за этим встанет и работа очистных сооружений, то такая необходимая вещь, как туалет с выгребной ямой становилась жизненно важна. Так же отец озаботился об автономном питании, летом из-за перегрузки сети, или зимой от обледенения часто отключали электричество. Надежный мощный «Ямаха» на пять киловатт. Бак правда небольшой, всего на двенадцать часов, но этот вопрос решаем. Так и не определившись с тем, что делать раньше, решил выбраться в город, оценить ситуацию.

На выходе из дома вспомнил про сигареты. Не курил с вечера, хотя обычно с утра без сигареты даже вставать тошно. Пошарил по карманам, достал пачку, затянулся. Вкус дыма показался необычно горьким, но привычное расслабление отогнало неприязнь. От дома до набережной, куда решил сходить первым делом, не больше километра через район частных домов. Солнце уже раскалило воздух до тридцати в тени, даже в шлепках и шортах не комфортно. Выходить из дома с пустыми руками страшно, на всякий случай взял с собой ПМ, спрятав в поясную сумку.

Вспомнил, как обычно выглядел город в это время: толпы людей, спешащих занять выгодное место на пляже, местные жители, сидящие на стульчиках перед домами с табличкой «жилье», особо предприимчивые развернули у дома торговлю пляжными принадлежностями и прохладительными напитками. Сейчас шел словно по кладбищу. Мёртвые дома, пустые улицы, тишина и фиолетовое небо над головой.

В старом одноэтажном доме слева от дороги, раздалось глухое кашлянье. За проржавевшим покосившимся забором показалась фигура человека, чуть ли не вывалившегося из входной двери. Тимур подошел к калитке, готовый оказать помощь.

- Мужчина? – Окрикнул человека. – Вам помощь нужна?

Старик лет семидесяти, в одних трусах, почти спадающих с тощего ссохшегося тела, стоял на карачках согнувшись в приступе кашля. Услышав крик, он посмотрел в сторону калитки. Тонкая кожа почти полностью повторяет очертания черепа, как в фильме ужасов про восставших мертвецов, волос почти нет, кожа серо-землистого цвета. Старик посмотрел на Тимура. В глазах умирающего читался страх и животный ужас. Взгляд умоляющий. Человек не хотел умирать. Спазм кашля свернул его еще сильнее, он упал на землю, вытянув руку. Несколько громких грудных звуков и затих.

- Мужчина? Эй, мужчина! – Тимур был готов перепрыгнуть забор, но страх вируса останавливал.

В ответ ни звука. Мужчина лежал, держась одной рукой за грудь. Глаза открыты, но жизни в них уже нет.

Юлаев развернулся и побежал. Вокруг везде смерть. В каждом доме, на каждой улице. Умирают миллионы людей. Но смерть от этого не стала привычнее. Когда вот так сталкиваешься с ней лицом к лицу, начинаешь понимать всю ее пугающую мощь. С ней не договориться, не разжалобить и не переубедить. Она просто молча делает свое дело.

Не заметил, как ноги вынесли на набережную. Та же пустота. Вид покинутых аллей, баров и кафе до конца укрепил понимание происходящего. Карантин в части и ночная дорога еще как-то скрывали все бедствие. Ночь многое прячет, и зачастую происходящее под покровом темноты кажется нереальным, страшным сном, который пройдет с восходом солнца. Но картина, которую видел сейчас, была ясна. Это конец света. Апокалипсис или как его там. Умерший курортный город. Уже ничего не будет как прежде. Никогда. Это не война, не финансовый кризис, и не эпидемия которая заставляет всех одеть маски. Это тотальный геноцид населения Земли. И сейчас нет врага, которого можно победить, расстрелять или вести переговоры. Природа в сотый раз показала, что она сильнее, что человечество беспомощно, не смотря на всю свою научную и военную мощь.

Подошел к белым бетонным перилам. Море как обычно тихо шумит, вальяжно накатываясь на песчаный пляж. Прямо у линии воды две фигуры, сидящие к нему спиной, прижавшиеся друг к другу плечами. Словно пара влюбленных любуется живописным видом.

«Может есть еще выжившие?»

Перепрыгнул через перила и легким бегом направился к паре. Кричать на этот раз не хотелось, любой резкий звук казался крамольным, как веселая музыка на кладбище. Подойдя ближе, чтобы рассмотреть сидевших, отшатнулся назад. Услышав Тимура от сидевших в стороны бросились крысы. Да, это была пара молодых людей, но совсем не выживших. Парень и девушка. Судя по цвету и состоянию кожи - зараженные. Но умерли не от болезни. Предплечья обоих разрезаны от локтя и до кисти одним продольным разрезом, одежда и песок побурели от запекшейся крови. Крысы успели полакомиться свежим мясом, разодрав одежду и добравшись до мягких внутренностей. Не выдержав, отвернулся. Тело скрутило в порыве рвоты. Весь завтрак плюхнулся под ноги кислой и воняющей жижей. Сделал несколько шагов и вывернуло еще раз. Пустой желудок болезненно подпрыгнул к диафрагме исторгая лишь желудочный сок. Вид трупов застыл перед глазами, как фотография из криминальной хроники.

Гулять по городу больше не было никакого желания, направился в сторону дома. Закурил на ходу, пытаясь перебить стоящий в носу запах мертвечины и кислый вкус рвоты. На выходе с набережной, подошел к палатке с напитками и достал из холодильника бутылку воды. Газировкой сполоснул рот, выплюнул в клумбу и только после этого сделал несколько глотков. Дышалось тяжело, как после длительной пробежки, с носа текло как при простуде. Мысли суматошно носились, теряясь и перескакивая друг на друга. Не заметил, как дошел до дома. Только хлопнувшая калитка вернула ощущение реальности. За родным забором накрыла волна чувств, упал на колени, больно содрав кожу, и закричал во все горло. Крик отразился от дома и утих где-то вдалеке. С самой воинской части не думал о том, что происходит вокруг, мысли о родителях парализовали общее восприятие, сузив круг размышлений. Приехав домой и обнаружив тела, впал в шоковое состояние, делая почти всё по инерции, еще не понимая, что вообще происходит. Но эта короткая вылазка открыла глаза. Он остался вообще один. Ни родителей, ни друзей, вообще никого вокруг. Только трупы и умирающие люди.

Поднявшись с колен, доковылял до заднего двора, и опустился на землю рядом со свежими могилами. Слезы хлынули сами по себе. Сжал грудную клетку руками, как будто хотел раздавить то, что так болело внутри. До скрежета зубов хотелось поговорить с мамой, услышать отца, разделить свою боль хоть с кем-то.

19.42 по московскому времени.

Весь день безучастно скитался по дому, бродя из комнаты в комнату без особой цели. Истощенный организм требовал отдыха, то лежал на диване, то проваливался в короткий и беспокойный сон в спальне. Есть не хотелось, еще не до конца пришел в себя после увиденного на пляже. Выходить из дома не было никакого желания. Беспокойство не давало сконцентрироваться, назойливо свербя в районе мочевого пузыря. Выживать? Зачем? Что делать одному? Искать других выживших? А есть ли они?

С домашним бытом знаком постольку поскольку. Готовить почти не умеет. Все кулинарные навыки заканчиваются на пельменях и яичнице. Со стиральной машиной и пылесосом он еще справится, но более глобальные задачи для него, что-то далекое, дело более взрослых. Починить что-то в доме, сделать запасы еды, отремонтировать одежду, справиться с системой отопления, всем прежде занимались родители. А теперь все это ложиться на его плечи сразу, без подготовки. Это пугало, ведь теперь жизнь зависит от банальных, казалось бы, вещей: генератор, холодильник, насос в скважине. Если они выйдут из строя, что ему делать?

Вспомнил про смартфон, который оставил где-то в доме. На удивление связь еще работала, хотя сигнал был уже не такой сильный. Открыл браузер и пробежался по главным новостным сайтам. Последние сводки - вчерашние, более свежей информации нет. СМИ сообщали что эпидемия охватила весь мир, и только подтвердили опасения - выживших почти нет. Где-то упоминалось об одной тысячной процента людей с иммунитетом. Эта новость заинтересовала, до этого не задумывался о том, почему еще не заразился. Израильские медики, одни из первых объявившие начало пандемии и бросившиеся изучать вирус, выявили: у одного из десяти тысяч есть иммунитет к вирусу, что обусловлено очень редким фенотипом крови. Некоторые с иммунитетом заболевают, но выживают, другие вообще не подвержены заражению. Больше ничего о природе вируса, или способов борьбы с ним, не известно. Просто не успели довести исследования до конца.

Начал изучать другие вопросы, которые беспокоили: сколько еще будет электричество, как долго проработает водопровод, канализация, когда отключится связь? Не знал, какой точно тип электростанции питает его город, поэтому сроки были разные, от недели до месяца. Если считать, что эпидемия началась в ночь с двадцать второго на двадцать третье, то еще минимум два-три дня на подготовку к отключению.

Спустился в подвал дома и сбросил брезентовый чехол, накрывающий генератор. Отец установил его на совесть, прикрутил к полу через железные скобки, между бетоном и ножками проложил слой резинового уплотнителя, чтобы убрать вибрацию и изолировать на случай замыкания. От выхлопной трубы вывод на улицу. Кабель питания заведён в общую щитовую и подключен к отдельному автомату. Завел генератор, отключил ненужное в доме, и готово, только следи за уровнем масла и топлива. Записав модель генератора, полез в интернет. Нашел подробные характеристики и, на всякий случай, скачал подробную инструкцию. Судя по описанию, расход не превышал двух литров в час, моторесурс при должном обслуживании - больше сотни тысяч часов. Это радовало. Надо придумать способ запитать топливом, что бы работал без дозаправки минимум пару дней. В виде основного бака можно использовать емкость, в которой мама накапливала сточную воду для полива – пластиковый квадратный бак литров на двести, с удобным краном внизу и большой горловиной. Разместить его на подставке, чтобы стоял выше генератора и соединить с топливной системой. Вроде не так сложно. Но где взять столько бензина? По дороге от Геленджика до Новороссийска много заправок, остается перевезти топливо к дому. Если использовать канистры, то на одну заправку выйдет десять штук, а где их столько взять и хранить он не знал. Если обычные железные бочки, то один не поднимет, и не загрузить в машину. Нужна емкость на колесах, а еще лучше - сразу полная топливом. Бензовоз. На топливном терминале их должно быть много, как раз на въезде в Новороссийск. Появилась первая цель, которая хоть как-то задала вектор дальнейших действий. Можно сидеть и рефлексировать, ждать пока все отключиться, но тогда шансы на выживание резко скатываются к нулю.

Главным вопросом стало управление грузовиком. Машину еще умел водить, но вот поездка на многотонной машине, с цистерной за спиной вгоняла в ужас. Помнил из рассказов отца - на грузовиках только передач вперед больше шестнадцати штук, но надежда на прогресс и автоматические коробки передач все же была. Все знакомство с крупногабаритной техникой заканчивалось на игре «Дальнобойщики».

28 июня.

07.31 по московскому времени.

Армейская привычка вставать рано никуда не ушла, как по будильнику проснулся рано утром, несмотря на то, что пол ночи изучал особенности вождения грузовиков. Сломав голову от разнообразия моделей и специфики управления, решил разбираться на месте, когда будет знать точную модель. Для поездки выбрал Форд Фокус, на котором приехал. Машину придётся бросить, когда пересядет на бензовоз, а бросать отцовский джип не хотел. Перекусив на скорую руку, вышел на задний двор и просто молча просидел рядом с могилами четверть часа. Хотелось говорить, но слова не лезли в горло. Рассматривал свежие земляные бугры, до конца не веря, что под ними лежат родители. Внутри чувство, что они просто уехали и скоро вернуться, хотя знал, что это не так.

Город такой же мертвый, как и вчера. Ничего не изменилось - пустые улицы, пустые дома. Редкие остовы догорающих коттеджей, которые никто не приехал тушить. Разграбленные магазины. Все атрибуты паники и анархии. Ни одного живого человека. Если считать, что не заразился один из десяти тысяч, то без учета отдыхающих, должно выжить в городе не меньше ста. И тут дошло, что число уцелевших намного меньше, далеко не каждый сможет пережить потерю близких и конец света. Кто-то, не зная, что у него иммунитет, просто пустит пулю в лоб или вскроет вены, боясь умереть в страшных муках, как та парочка на пляже. Даже сотне человек можно затеряться в таком городе, и не видеть друг друга месяцами. Захотелось встретить кого-то еще, просто живого человека, понять, что он не один, поговорить.

Размышляя, не заметил, как подъехал к кольцу на выезде из города, забитому машинами, застрявшими в заторе. Без труда объехал по обочине и заправке, но тут же задался вопросом, сможет ли повторить такой же маневр на многотонном и длинном бензовозе? Скорее всего придется садиться в машины и растягивать пробку, благо аварии не было, люди просто побросали транспорт.

Дорога до Новороссийска такая же безлюдная. Ни машин туристов, ни автобусов, ни зерновозов, которые обычно длинными вереницами тянуться со всех сторон к Новороссийскому порту. Только виноградники, обнесенные проволочным забором вдоль асфальтовой ленты.

Проскочив извилистый серпантин, огибающий рельеф берега, въехал в промзону Новороссийска по Сухумскому шоссе. Бетонный забор с колючей проволокой и предупреждением «территория находится под охраной», опоясывал всю территорию нефтяного терминала. Слева в море уходят несколько погрузочно-разгрузочных причалов, с пришвартованными танкеры. Ни одного бензовоза. Пришлось ехать дальше. Мимо памятников второй мировой – расстрелянного вагона и легендарного танка т-34 на фоне руин Дворца Культуры Цементников. Вдоль дороги появились вереницы припаркованных грузовых машин, но пока только зерновозов, прибывших для разгрузки зерна.

Чуть дальше, почти возле заправки Лукоил, увидел несколько припаркованных бензовозов. С виду совсем новые тягачи Мерседес Актрос, блестящие стальными боками цистерны. Припарковавшись рядом, выбрался из машины, пристегнув на пояс сумку с пистолетом, и подошел к грузовику. Судя по посадке и опущенной второй оси, цистерна под завязку. Скорее всего приехали для пополнения топлива на заправке, но так и не успели разгрузиться. Дёрнул ручку двери водителя - закрыто. Та же история с остальными тремя бензовозами. С досады пнул ногой по шине. Злость на себя вырвалась криком мата.

«Как не продумал такую вероятность заранее? Это же логично - оставив машины, водители заберут ключи, ведь в цистерне топлива больше чем на миллион рублей.»

Расстроившись, решил пройтись до заправки, и посмотреть, можно ли залить топливо в канистры, чтобы не приехать вообще пустым.

Заправка точно такая же, как по пути из части, даже посетило дежа вю. Тот же торговый зал с холодильниками, полки, полные снеков и сладостей, кофемашина и успевшие сгнить пирожки и слойки на витрине. Не обращая внимания на обилия никому не нужных товаров, прошел за кассу, посмотреть работает ли автоматика. Компьютеры выключены, значит и насосы заправки тоже. В поисках общего автомата, двинулся в глубь помещения и открыл первую дверь налево. Небольшой кабинет с рабочим столом, компьютером и ворохом бумаг. Осторожно вошел, осматриваясь по сторонам, в поисках панели управления или чего ни будь в таком духе. Подойдя ближе к столу, увидел четыре ключа с трехлучевой звездой в круге, лежащие на накладных. Сначала не поверил своей удаче, взял все ключи, посмотрел внимательно на накладные. На бумаге перечислены номера грузовиков, маркировка топлива и пункты назначения. В каждом грузовике разное топливо: в одном дизель, в других девяносто второй, девяносто пятый и девяносто восьмой бензин. Остановился на девяносто пятом, как указанно в инструкции генератора, да и для машины подходит. Вернулся к бензовозам почти бегом, на ходу перебирая ключи. Пришлось подбирать самым старым и проверенным методом – «тыка». Подошел третий ключ, и машина открылась. В кабине пахнет еще свежим пластиком. Посадка очень высокая и непривычная. Куча кнопок и тумблеров, рычага коробки передач нет вообще. Космический корабль, а не бензовоз. На помощь опять пришел интернет. Быстро забив в поиске «управление грузовиком Марседес Актрос» начал штудировать ролики на Youtube, по которым все оказалось не так сложно. Сразу нашелся джойстик коробки передач, опускающийся на специальной штанге справа от сидения. Коробка не сложнее чем на легковом автомобиле, благо резких подъемов и спусков на пути не будет.

Двигатель грузовика приятно рыкнул, кабина чуть вздрогнула. Панель приборов включилась. Загорелся экран бортового компьютера и сообщил о процессе диагностики систем автомобиля. Осторожно переключив передачу, медленно тронулся. На удивление тягач поехал легко, словно позади не было тридцати тонн топлива. Разворачиваться на дороге не рискнул - не чувствовал габаритов машины и мог запросто опрокинуть цистерну. Выбрал широкую площадку возле цементного завода. Перед выездом на дорогу, по привычке остановился, посмотрел по сторонам и только потом понял, что сделал это на автомате. Проезжая в обратную сторону мимо заправки, последний раз посмотрел на оставленный им Форд. Жалко бросать, что-то породнило с этой машиной, и обещал вернуть её, хотя возвращать, наверное, уже некому.

Ехал не торопясь, в пределах сорока километров в час. Инерция с таким грузом очень сильная, а на сколько мощные тормоза у этого грузовика не знал, и проверять не хотел. С высоты кабины вся дорога воспринималась по-другому. Непривычно, что сразу за лобовым стеклом асфальт нырял вниз, никакого капота. Машины, припаркованные на обочинах, казались игрушечными. В грузовике чувствовалась мощь, небольшое давление на педаль газа тут же отзывалось рыком и ускорением, словно это не многотонный тягач, а легковой седан со спортивным двигателем.

С автоматикой цистерны вроде разобрался по видео, ничего сложно. По приезду надо поставить цистерну на упоры, подключить шланг к насосу, запустить гидравлическую систему, чтобы включить насос и можно перекачивать. Единственный минус - нельзя посмотреть, сколько топлива уже набралось и велик риск залить подвал бензином. Придумал включить насос на пять секунд, и, после того как все шланги заполнятся, засечь сколько наберётся топлива, и дальше отталкиваться от этой величины. Тридцать тонн бензина. Наделся и верил, что найдет бензин, но на такой подарок судьбы даже не рассчитывал. Думал, что найдет небольшой бензовоз с цистерной на пять шесть тонн. А с таким объемом топлива не будет головной боли как минимум год, даже если учитывать заправку машины. Срок хранения бензина в цистерне при соблюдении всех условий лет пять, но она будет стоять на улице, где температурные перепады сокращают эту цифру. Но все равно срока годности хватит на запланированный год. А там можно пригнать оставшиеся на заправке бензовозы. И сто процентов в окрестностях Новороссийска можно найти еще такие же, а вот лет через пять придется озадачиться вопросом изготовления бензина. Все топливо, произведенное до эпидемии, придет в негодность, и использовать его – заведомо подписаться на уничтожение техники. Не помешает обжиться парой запасных генераторов, на всякий случай, чтобы при поломке не остаться без энергии. Голова полностью забита размышлениями о дальнейшем выживании. Это отвлекало от боли, от одиночества и заставляло мобилизоваться и скоординироваться. Ошибки сейчас не простительны, попросту некому будет исправить.

Обратная дорога заняла раза в два раза больше времени. Торопиться некуда и ехать на такой огромной машине не легко. От волнения вспотел как после тренировки, не смотря на работающий кондиционер. Руки, судорожно сжимающие руль, затекли и начинали неметь. Пачка сигарет почти закончилась, взять про запас не подумал. Привычка, что можно купить на каждом углу еще не покинула.

Впереди показался затор перед кольцом, и Тимур, прижавшись к обочине остановил бензовоз. Никак не хотелось оставлять грузовик, но выбора нет. Дорога заблокирована во всех направлениях из-за брошенного грузовика с бетонным миксером, стоящего на кольце справа. Он перекрывал две полосы, стоя передом к воротам в заборе вокруг стройки новой развязки. Странно, что никто не попытался перегнать грузовик, это заняло бы не так много времени, хотя в панике люди часто поступают неадекватно.

Двери бетоновоза открыты, ключи торчат в замке зажигания. Тимур удивился такому простому решению вопроса, забрался на водительское сидение и повернул ключ. Тишина. Еще одна попытка и опять ничего. Машина просто стояла безмолвным истуканом по среди дороги.

- Да вашу дивизию! – Выругался и вылез обратно.

Объехать не получиться, даже по встречному направлению. За бетоновозом – пустой въезд в город. Но перед грузовиком минимум шесть машин по одной полосе и столько же по второй. Если даже уберет бетоновоз, то легковушки не дадут проехать. Хорошо, если на них ручная коробка - включил нейтральную и оттолкал. Но если заблокированный автомат и нет ключей, то с места не сдвинуть. Другого заезда в город кроме кольца нет, для бензовоза точно.

Отчаявшись, начал бродить вокруг бетоновоза, судорожно придумывая способ расчистить дорогу. Взгляд упал на массивный силуэт за забором стройки. Пройдя чуть глубже за ворота, смог рассмотреть лучше. Гусеничный бульдозер желтого цвета с броским логотипом CAT на боку. Спереди трактора, шире корпуса в два раза, ковш.

- Ну давай, не подведи! – Уповая на удачу, Тимур двинулся к бульдозеру, надеясь, что ключи на месте.

Надежда оправдалась, ключи висели в замке зажигания. Стройка выглядела так, будто люди просто собрались в один момент и ушли, бросив технику и инструмент на произвол судьбы. Забрался в кабину и опустился на водительское сидение. Если кабина бензовоза напоминала космический корабль, то здесь - пульт управления ядерным реактором. Два джойстика с кучей кнопок, панель с десятком тумблеров и переключателей.

- Ну, всемогущий интернет, выручай опять. – Полез искать хоть какой-то маунал по управлению этой шайтан машиной в смартфон.

На удивление быстро нашел ролик на ютубе, вкратце рассказывающий о всех органах управления, и основные принципы маневрирования. Совсем по-другому взглянул на видео хостинг, раньше воспринимал его, как развлекаловку, так, чисто занять себя во время еды или долгой дороги, и должно не ценил кладезь полезной информации. Наобум не смог бы разобраться с бензовозом, про бульдозер разговора вообще нет.

Дизель трактора окатил округу утробным рокотом. Из выхлопной трубы вырвалось сизое облако. Поднял ковш, развернулся на месте и вперед, к воротам. Подъехав к бетоновозу, опускать ковш не стал, упер его в кабину и бампер грузовика, сминая их с противным скрежетом. Лопнуло лобовое стекло. Скрипя шинами, преграда поползла назад. Уткнувшись задним бампером в ограждение, бетоновоз замер, но Тимур сильнее надавил на газ. На всю округу раздался пронзительный скрежет разрываемого металла, грузовик сначала покосился и, прорвав ограждение, с грохотом скатился по откосу. Осталось разобраться с легковыми. Не стал церемониться, выставил ковш под углом сорок пять градусов и просто поехал напролом. Легковушки сминались как жестяные банки и отлетали на соседнюю полосу. Шум неимоверный, казалось, что даже мертвые на городском кладбище услышали. Через каких-то пять минут проезд был свободен. Откатив бульдозер с дороги, выбрался из кабины и двинулся в сторону бензовоза, закурив последнюю сигарету.

- Молодой человек! – послышался крик, откуда-то сзади, со спины.

От неожиданности подпрыгнул на месте, и начал хвататься за сумку с пистолетом. Первая мысль: «кто-то обнаружил пропажу бензовоза и проследовал за ним, теперь все – кража, полиция, срок.» Одумавшись, немного успокоился, и начал осматриваться по сторонам, пытаясь высмотреть кричащих.

- Молодой человек! – Из-за машины показался силуэт невысокой, чуть полной женщины. Одета в легкое летнее платье, без вещей, но с аккуратно расчесанными волосами.

- Да?

- Ой, здравствуйте! Я так рада что мы вас услышали! – Затараторила женщина, как только подошла на расстояние разговора. – Меня Лариса зовут, я тут работала недалеко, в летнем лагере для детей, поваром. А вы местный?

- Здравствуйте. Да местный. – Голос звучал не уверенно, всего за несколько дней отвык от общения с людьми и чувствовал себя неловко. – Вы сказали мы?

- Да, да, да. Я не одна. Сейчас секундочку. Девочки! Идите сюда! Со мной две девочки. Одна наша, Лерочка - вожатая с лагеря, вторая - совсем малютка, лет двенадцать, Вера, в гипермаркете ее нашли, когда за едой отправились.

- Понятно. – Ответил Тимур, обдумывая, что делать дальше. С одной стороны, наконец-то нашел еще выживших, с другой - не готов к такой резкой перемене и попросту растерялся.

Из-за машин показались девушки. Одна повыше, с длинными почти черными волосами, в коротких шортах и майке в обтяжку. Двигается с какой-то кошачьей грацией и моментально притягивает взгляд. Вторая, как и сказала Лариса, еще совсем ребенок, кудрявая, русая, с россыпью веснушек на лице. Улыбается, несмотря на все происходящее.

- Привет. – Поздоровалась Лера, и улыбнулась уголком губ.

- Здрасте! – Девочка выскочила вперед. – Ой, мы так рады что вас встретили! Думали - тут больше никого не осталось. Тетя Лариса каждый вечер плакала, и просила Бога, что бы он нам кого-то послал.

- Верочка, ну ты скажешь тоже. Я просто молилась. Вот видишь, встретили. Вас как зовут?

- Меня? Тимур. А вы где живете?

- Мы надеялись, что кто-то поедет по трассе, и спали здесь недалеко, в том кирпичном здании с белыми балконами. Вы начали шуметь, мы сразу и прибежали. Сначала думали - военные приехали, но потом вас увидели. – Продолжала тараторить Лариса.

- Военные уже не приедут. – Только сказав, понял, что прозвучало слишком грубо.

- Да, мы знаем. – Лера опустила глаза в землю. – Мы следили за происходящим, по интернету. Видели, что твориться. Я сама из Пензы, сначала думали по домам добираться, пока не нашли Веру, она тут с родителями отдыхала…

- Мама с папой умерли, как и все, поэтому я пошла с Лерой и тетей Ларисой. – Тимур оторопел от того, как легко девочка констатировала этот факт.

- Ну да, собственно это и изменило наши планы. Я жила с матерью, с ней уже три дня нет связи, понимаю почему. Возвращаться туда не хочу. Тетя Лариса тоже решила тут остаться. – Лера прижала к себе девочку, словно пытаясь закрыть собой от всего.

- Я в Тимашевске, в рабочем общежитии жила, потом сюда приехала работать, койку дали. Так что ехать некуда. Из родных была только бабушка, да и та померла давно. Как-то так. – Лариса вздохнула и пожала плечами.

- Я здесь жил. – Тимур указал рукой на город. – Когда все началось, в армии был под Новочеркасском.

- Там тоже все плохо? – В глазах Леры на секунду промелькнула надежда.

- Так же, как и везде. Разбежались, как началось. Меня до Горячего Ключа довезли, дальше сам. Родители погибли. Один в доме остался, вот за топливом ездил, для генератора.

- Может нам как-то вместе держаться? – Спросила Лариса, нервно сжимая пальцы на руках. – Я вот, готовлю замечательно, Лера курсы первой помощи проходила, да и рукастая очень. Ну а Верочку мы не бросим, она наша теперь.

- Да можно. У вас вещей много?

- Нет, всего по сумке у каждой. – Радостно ответила за всех Лера.

- Хорошо, надеюсь, поместимся. Давайте загружаться, доедем домой и там будем решать, что дальше делать.

[1] Ирий – аналог Рая в славянской мифологии. Джаннат – место куда, согласно Корану, отправятся мусульмане-праведники. Сукхвати – рай в буддийской мифологии.

Часть 3. Глава 2. Александр

Москва.

20.45 по московскому времени.

Да иди же сюда, слышишь? – Почти прокричал Саша, пригнувшись, пытаясь достать девочку из-под стола, но та только сильнее прижималась к стене и громче плакала. – Я тебя не трону! Вылезай.

Девчушка ни в какую не хотела выбираться из своего убежища, плача и закрываясь объемистой женской сумкой. Князев, кряхтя от боли в ноге, опустился на четвереньки и заполз под стол. Увидев его так близко, девочка начала кричать. Он стянул с лица импровизированную маску, чтобы она увидела лицо и, по его мнению, стала меньше бояться.

- Не ори ты! И так башка болит. Иди сюда. – Схватил за ногу и вытянул ближе к себе. Она начала брыкаться, но как-то робко и неуверенно. Подтянув ее поближе, подхватил на руки и прижал ее голову к плечу, закрывая собой труп матери, словно она не видела тело до этого.

Выйдя в торговый зал аптеки, чуть отодвинул ее, но девочка, увидев тело наркомана, опять закричала и начала вырываться с большей силой.

-Угомонись ты! И так плечо офигевает! Понял, понял. – Прижал обратно и вышел из аптеки.

На улице смеркалось, подул легкий прохладный ветер. Девочка притихла, чуть вздрагивая от всхлипов. Очень легкая, почти невесомая. Сумка, которую она сжимала в руках, весила чуть ли не половину её самой. Ощущал под хлопковым детским платьицем как дрожат от плача ее тонкие ребра. Раньше не носил детей на руках, не приходилось, не очень любил все эти семейные сантименты и в друзьях почти не было женатых. Если честно - детей не очень любил, но почему-то сейчас не смог оставить это девчушку там, под столом, рядом с окровавленным телом матери, ну или кем она там ей приходится. Просто не смог. Еще четыре дня назад просто посмотрел бы на всю эту картину, как на кадр кинофильма и ничего бы не почувствовал. Ну труп аптекарши, ну малолетка сидит, ему то что? Приедут менты, тело в морг, малую в детдом, не пропадет. А сейчас она осталась бы там одна, смотря в открытые безжизненные глаза матери, ожидая помощи или защиты от сильных взрослых, но никто бы не пришел. Совсем одна, без помощи, поддержки и шансов на выживание. Прямо, как и он сам.

Пройдя не больше ста метров, Саша остановился, озираясь по сторонам в поисках лавочки или просто места, куда можно посадить ребенка. Не найдя ничего лучше, опустил ее на небольшой участок серой от придорожной пыли травы. Девочка уже почти не плакала, но прятала лицо за сумкой, дерматиновой, дешёвой, которые сотнями продают в переходах.

- Тебя как зовут? – Спросил девочку Саша, но та не ответила, лишь сильнее сжавшись. – Не бойся, слышишь? Я… - осекся на полуслове, сам не поверив в то что собирался сказать. – Я хороший. Я не тот, ну с ножом, который. Я тебе помочь хочу.

Девчушка приподняла голову, быстро посмотрела на него и спрятала взгляд обратно.

- Ты может пить хочешь? – Протянул девочке бутылку воды из рюкзака. Та лишь мотнула головой в стороны. – Ну как хочешь.

Сделал несколько больших глотков и сел на асфальт, нога не позволяла долго сидеть на корточках.

- Что мне теперь с тобой делать? – Как обращаться с маленьким ребёнком, он ни малейшего никакого понятия.

«Может она еще разговаривать не умеет? А что они едят? Каши какие-то или молочные смеси. Хотя нет, молочные смеси для грудничков, а ей три уже точно есть. Может она заражена? Хотя вряд ли, выглядит вроде нормально, не горячая и не кашляет. А ей не холодно? Детей же всегда одевают как капусту. Вообще, куда я теперь ее дену? Мне дети точно не нужны, ни мои, ни чужие. Найти других выживших и сплавить ее? Так, чтобы не померла с голода. Я-то с ней не справлюсь. Нифига в воспитании не понимаю. Она вообще в туалет сама ходит хоть или как? Я даже памперс ей поменять не смогу. Хотя вроде без памперса она. Хрен его знает.»

- Девочка? – Саша неуверенно прикоснулся к ребенку, та в ответ вздрогнула, но не закричала. – Это мама твоя была, да?

Девчушка подняла голову и посмотрела. Глаза пронзительно карие, заплаканные. Губы распухли, с носа текут сопли. Она резко подскочила и бросилась к нему в руки, чуть не завалив на землю. Прижалась всем тельцем, уткнулась лицом в шею, обхватила руками и заплакала, тихо, содрогаясь всем своим маленьким существом. Саша осторожно обнял, прижал к себе и встал.

- Тихо, тихо. Все. Его больше тут нет. Того дяди вообще нет. – Пытался успокоить, но не находил подходящих слов. – Все будет хорошо. Не плачь.

Пошел прямо, в том направлении, в котором шел до этого, в свой дом на Новой Риге. Сейчас не смог бы ее оставить, пусть чуть придет в себя, и он сам придет в себя. Тогда уже придумает, найдет людей. Сейчас ее лучше не трогать. Ей и так хватило.

22.12 по московскому времени.

Стемнело. Район многоэтажек давно закончился, так же как и парк и Екатериновка[1]. Справа, вдоль дороги растянулся бесформенный силуэт желто-оранжевого торгового центра «Европарк». Девочка уже не казалось такой невесомой и, судя по тому, что она затихла, уснула, только тихо посапывала, щекоча дыханием шею. Руки затекли и мышцы начали гореть от усталости. Нога от увеличенной нагрузки, разболелась сильнее. Мысль добраться до дома к утру уже казалась просто нереальной. Хотелось уложить куда-нибудь ребенка, размять руки, пить, есть, снять кроссовки, и отлить. И так заманчиво маячит этот торговый центр. Яркий, весь в огнях, с большими баннерами торговых марок. А там и магазинов с едой и напитками много, да и поспать есть где, а охраны и посетителей наоборот нет.

Подумав, перешагнул через бордюр и направился к входу. Внутри торгового центра горит свет, но никого не видно. Массивные револьверные двери закрутились от легкого толчка и чуть ли не втолкнули. Большой просторный зал с блестящим кафельным полом, в котором отражаются витрины магазинов. Дорогие вещи, ювелирные изделия и прочие атрибуты богатой жизни. И ни одного человека. Вообще ни души. Как в фильмах ужасов, как будто сейчас откроется дверь и повалят толпы полуразложившихся зомби, роняя на белый пол шмотки гнилого мяса.

Саша шел по широкому проходу, ища подходящее место, где можно уложить девочку поспать. Где-то тут должен быть магазин с постельным бельем и домашним текстилем, часто бывал в этом торговом центре, и расположение магазинов примелькалось. Точно, вот он, с большой двуспальной кроватью прямо в витрине. Прошел в открытую дверь, дошагал до кассы, осмотрелся, заглянул в склад и подсобки. Никого. А кому тут быть, если все умирают? Странно что не разграбили ничего, хотя центр стоит на отшибе, грабили скорее всего те, что ближе к дому, чтобы далеко не тащить. На кассе лежит небольшой белый пульт, недолго думая поднял его и нажал на кнопку с изображением стрелки вниз. Снаружи магазина загудело и белые рольставни по бокам от входа начали опускаться. Щелкнув выключателями на стене, оставил свет только возле кассы, погрузив магазин в уютный полумрак.

Кровать в закрытой теперь витрине застелена дорогим бельем и завалена подушками. С опущенной рольставней создавалось ощущение, что ты попал в спальню к девушке, но никак не в магазин в торговом центре. Осторожно опустил девочку на кровать, до последнего цепляющуюся за шею. Оказавшись на постели, она немного поворочалась, но не проснулась. Попытался вытянуть из ее рук сумку, но она держала мертвой хваткой и лишь сильнее прижала к себе. Посмотрев на спящую, зевнул и понял, что сам не прочь отключиться на несколько часов, но сначала неплохо бы найти туалет и что-нибудь съестное. Поиски не оказались долгими: сразу за поворотом нашлась булочная, выпечка на витрине хоть и заветрелась, но выглядела еще съедобной. Туалет нашел почти сразу за булочной, что было очень кстати, мочевой пузырь уже разрывался, был готов отлить хоть в мусорный бак.

Вернулся обратно в магазин постельного белья минут через десять. Закрыл все рольставни, даже входную. Так спокойнее и безопаснее. Скинул кроссовки, ноги прилично зажарилась в обуви за весь променад. Девочка даже не отреагировала, когда лег на соседнюю часть кровати, только чуть всхлипнула во сне. Закрыв глаза, уснул почти моментально.

Ночью проснулся от легкого тычка. Еле открыл слипшиеся от сна глаза, захотел повернуться, но остановился. Девочка забралась под бок и, положив под голову сумку, свернулась калачиком, прижимаясь спиной. Саша посмотрел на нее, подумал перелечь, но перехотел, слишком сладко спалось, боялся проснуться до конца.

27 июня.

07.21 по московскому времени.

Открыл глаза в полной тишине и темноте. Сначала даже не понял где находится. Мягкая постель, приятный запах белья. Увидев ребенка под боком, одернулся, но потом вспомнил вчерашние события.

«Так, я в Европарке, до дома еще далеко и со мной эта девочка. Что с ней делать, фиг его знает. Как добраться до дома быстрее, фиг его знает. И вообще, что дальше делать, фиг его знает. Прекрасно.»

Широко зевнул и скривился от запаха изо рта. Вспомнил уютную квартиру, дорогую зубную электрическую зубную щетку и ирригатор, которые мама подарила на двадцать третье февраля, отец еще тогда иронизировал по поводу «защитника». А сейчас все прелести былой роскошной жизни скорее всего уже тлеют бесформенными горстками пепла в обожжённой бетонной коробке. А ведь когда спасался, даже не подумал о таких нужных вещах. Ну ничего, он в торговом центре, который теперь по сути ничей, и если немного помародерствует, то ни с кого не убудет.

Рядом заворочалась девочка, что-то пролепетала, потянулась и села потерев глаза. Посмотрела на Сашу, сначала напугано, и тут же сменила взгляд на грустный.

- В туалет хочу. – Сказала она очень правильно, почти не коверкая буквы. Голо тихий, чуть сипловатый, как будто болела.

- О, заговорила. Хорошо. Пойдем, мне тоже как раз туда надо. – Саша натянул кроссовки и встал с кровати потягиваясь.

Девочка застегнула на ногах босоножки и встала у края кровати, сжимая в руках сумку. Открыв роллставню, они вышли из магазина. В торговом центре светло и тихо. За ночь ничего не изменилось, не появилась охрана или уборщики, все стояло на тех же местах. Звуки шагов разнесся далеко по коридорам и затерялся где-то под сводами потолков.

- Подожди минутку. – Сказал Саша, остановившись у аптеки.

Дверь магазина открыта так же, как и во всех других. Это начинало нравиться. Вспомнил, как в детстве мечтал, что у него будут горы денег, как у Скруджа Макдака, именно его денег, не родительских, чтобы мог приходить в торговый центр и просто набирать себе все, что только видит. А теперь не нужны даже деньги, никаких очередей в магазинах, просто заходи и бери все, что захочешь. Просто брел по аптеке и закидывал в рюкзак, что посчитал нужным. Зубная паста – самая дорогая, шампунь –вот этот, упаковка красивая, зубная щетка – тоже электрическая, конечно не такая, как была, но тоже пойдет. «Интересно, а у девчонки есть гигиенические принадлежности? Ладно, и ей прихватим.» Вроде все, можно двигать на выход. Посмотрев в сторону пустой кассы, махнул рукой на прощание и вышел из магазина. Девочка послушно ждала возле входа, сжимая в руках сумку.

- Что малая, пойдем? – спросил, указав рукой в сторону туалета, девочка лишь молча кивнула.

Саша подошел к мужскому туалету, обернулся и увидел, что она остановилась возле входа в женский.

- Что встала?

- Мне сюда. – Девчушка неуверенно показала на женский туалет.

- Блин, точно. Ну иди, а мне сюда. – Зашел в мужской туалет и сразу направился к писсуару.

Опорожнив мочевой пузырь, расслабленно выдохнул. Иногда так мало надо для счастья, конкретно сейчас ему просто хватило отлить. Распаковав зубную щетку, принялся чистить зубы и рассматривать себя в зеркало. Не мешало бы побриться, а то начал походить на пропитой пролетариат – трехдневная щетина, синяки под глазами, нездоровый цвет кожи. Еще бы росла эта щетина нормально, как у всех. Что только не делал, и маслами мазал, и брился каждый день, и крем специальный покупал. Но волосы на лице росли пятнами и только придавали неряшливый и нездоровый вид. Поэтому стеснялся своей растительности на лице, и старался ходить выбритым. Закончив с водными процедурами, вытерся бумажными полотенцами, противно прилипающими к щетине, и вышел из туалета. Девочка стояла возле входа в мужской туалет и смотрела в пол.

- Ты все?

Малышка отрицательно замотала головой.

- Это почему?

- Я боюсь одна.

- И что, мне с тобой идти?

Она посмотрела прямо в лицо, в глазах читалась немая просьба.

- Ладно, пойдем. Но ты же там сама справишься? – Саша проследовал за девочкой в женский туалет.

Здесь все по-другому. Никаких писсуаров, кабинок в два раза больше, с дверями, сушилок тоже больше в два раза, как будто мужчины меньше моют руки.

- Ладно иди, я тут постою, снаружи. Ок? – Сказал Саша, открыв девочке дверь в кабинку.

- А можно дверь не закрывать, и что бы вы отвернулись?

Раздраженно выдохнул и отвернулся от кабинки и, запрокинув голову, начал рассматривать потолок. Девочка вышла через пару минут и направилась к раковинам, попыталась дотянуться до крана, но не достала. Еще раз выдохнул и включил воду.

- Спасибо.

- Не за что. А вот еще. – Он выложил на поверхность рядом с умывальником новую зубную щетку и детскую пасту. – Не знаю есть у тебя своя или нет.

- Еще раз спасибо. Нет, своей нету.

- Еще раз не за что. Давай быстрее, есть пойдем.

Через десять минут они уже шли по широкому коридору в сторону ресторанного дворика, где Саша надеялся поживиться чем-то свежим, есть консервы из рюкзака никак не хотелось. Девочка шла рядом и глазела на витрины магазинов.

- Тебя как зовут то?

- Женя.

- А меня Саша. Тебе сколько, года три?

- Четыре будет через месяц. – Ответила девочка, продолжая рассматривать манекены за стеклами.

- Большая уже. – Больше для проформы сказал Саша.

- А куда мы потом пойдем? – Женя повернулась к нему и постаралась заглянуть в лицо, но не очень вышло, так как еле успевала за быстрыми шагами.

- Ну я домой вообще, а ты со мной, пока не найду кому тебя оставить. У тебя из близких есть кто?

- Мама была. Мы с Украины сюда приехали вроде. Она так говорила. Я не помню. Маленькая была.

- А, сейчас, типа большая?

- Ну да, вы же сами только что сказали. – Не поняла подколки Женя.

- Так все родственники там остались? А папа твой где?

- Я не знаю, не видела его никогда, и мама про него не рассказывала. Мы в комнате жили с бабушкой Верой. Мама ей денюжку платила. Но бабушка Вера умерла. Меня мама на работу с собой взяла. А потом… - Девочка замолчала и опустила голову вниз.

- Ясно. – Не найдя что сказать, Саша решил сменить тему. – Ты из еды все ешь?

- Ага. Только мама не разрешает эти, гамбургеры, картошку фри, и колу. Вредное - нельзя.

- Ну сейчас можно, даже нужно.

Вышли на ресторанный дворик. Стандартный набор: Макдональдс, Теремок, KFC, пара кофеен и что-то азиатское.

- Подожди тут, я посмотрю есть там что пожевать или нет. – Саша оставил девочку среди пластиковых столиков и перелез через стойку Макдональдса.

Из глубины помещения послышался звон падающей посуды, еще какой-то шум, ругательства и через пять минут он вылез обратно.

- Там кроме пластиковых пирожков, ничего готового нет. Блин. И везде, скорее всего, тоже самое. – Поправил рюкзак на плече и задумался. – Пойдем на первый, там Ашан, там есть что пож… съесть в смысле.

Женя согласно кивнула и они спустились на первый этаж, направившись к супермаркету. В огромном зале магазина пусто. Саша начал озираться по сторонам. Сюрреалистичная картина – высокие полки, забитые продуктами и ни одного человека. Вообще ни души. Горит свет, шумят холодильники и ни одного человека. В некоторых местах продукты валялись на полу, кто-то в спешке нагружал тележку и уронил. Но разворовано мало. Этих продуктов хватило бы на несколько лет нескольким семьям, а теперь большинство просто пропадет и сгниет. В рядах овощей уже начало попахивать, страшно представить, что будет в заморозке, когда выключат свет.

- А мы тележку будем брать? – Спросила Женя, чуть тронув за руку.

- А это мысль. – Удивился прозорливости девочки Саша и подхватил одну из стоявших в зале тележек.

- А можно мне? – Девочка показала рукой на откидное сидение, на что он пожал плечами и посадил ее внутрь, на секунду показалось, что она даже немного улыбнулась.

Проехали ряды с крупами, макаронами, консервами, обошли стороной широкую площадку, заставленную овощами и фруктами. Добравшись до мясных и молочных изделий, Саша закинул в тележку несколько пачек копченных колбасок, упаковку сосисок и сырную нарезку. К кулинарии идти не рискнул, мало ли что может стать с едой за три-четыре дня, а отравиться сейчас хотелось меньше всего. Взяли затянутый в полиэтилен хлеб Harry’s, вроде вкусный, но храниться может несколько месяцев. На выходе из магазина подхватил пару бутылок газировки и небольшую бутылку виски в ликероводочном ряду. Расположившись на лавочке в центральной аллее торгового центра, Саша, разодрав пачку сосисок и сыра, соорудил нехитрые бутерброды и принялся есть.

- Жуй, нам еще далеко топать. – Сказал он с набитым ртом и протянул девочке перекус.

- Топать? Мы пешком пойдем? – Женя взяла бутерброд, рассмотрела и осторожно откусила.

- А как еще? Такси нет, бомбил тоже, даже гребаные автобусы не ходят.

- А у вас машины нет? – Девочка потянулась за газировкой и сделав маленький глоток, зажмурилась.

- Есть, в ремонте. Хотя теперь уже, наверное, нет, кто ее отремонтирует то? – Саша еще раз с сожалением вспомнил свой Мерс.

- Понятно.

Дальше ели молча. Князев думал о том, что машиной все равно придется разжиться, даже для того, чтобы приехать сюда еще раз, и обнести Ашан. Закончив, сложил остатки нетронутой еды в рюкзак, и они зашагали к выходу. Теперь уже Саша рассматривал витрины магазинов. Жалко просто оставлять все это добро прозябать. Нашел бы многому хорошее применение.

«Сколько там сказали процент выживших? Один из десяти тысяч? Это на всю Москву около тысячи человек осталось, может чуть больше. А торговых центров никак не меньше нескольких сотен, каждому хватит, это еще не считая магазины. Так что можно хозяйничать без зазрения совести. Машина нужна по любому. Даже просто за продуктами съездить, шмоток взять, просто развеяться. Подожди, а это же еще и электричество могут отключить. Оно же не бесконечное. Там же люди на электростанциях работают, а людей все, нет больше. Электростанции встанут.»

Как-то сидел в офисе у отца, в приемной. Вроде, когда папаша хотел устроить на какую-то должность, но как всегда дальше суеты это никуда не зашло, не хотел он тухнуть в офисе и постоянно сливался с предложенных мест. Ждал тогда долго, у отца было совещание, а Саша приехал необычно рано. И от скуки пришлось залипать в телевизор, висящий в зале ожидания. Шла программа, показывающая что будет с землей, если человек исчезнет. Там как раз говорили про отключение электричества, воды и всех благ цивилизации. И еще про аварии на ядерных электростанциях. Он не знал, где под Москвой есть АЭС, но это воспоминание встревожило.

На улице уже жарко. Солнце, раскаленная бляшка на фиолетовом небе, нагрело асфальт и бетон вокруг как печку в бане, превратив город в большую парилку. После прохлады торгового центра возникало ощущение, что окунулся в водоем с противно-теплой стоячей водой. Князев окинул взглядом парковку перед торговым центром. Машин мало, но они есть. Идти искать ключи? Бесполезная трата времени. Если кто-то и оставил их в торговом центре, то на их поиски можно убить не один день.

- У вас точно машины нету? – Спросила Женя, щурясь от яркого солнца.

- Нет я пошутил, сейчас вот за угол зайдем и сядем в Ролл-Ройс.

- О здорово, так пойдемте, а то жарко тут!

- Да еп… Это шутка была!

- Вы пошутили, что вы пошутили? – Не поняла Женя.

- Да нет у меня машины. Это я язвлю так.

- А я уже обрадовалась. Обидно. А может нам попросить у кого ни будь машину? Мама иногда брала машину на день по телефону.

- Брала машину? Да ты маленький гребанный гений! – Саша чуть не закричал от идеи, на которую подтолкнула девочка.

Достал из кармана смартфон. Приложениями каршеринга никогда не пользовался, пришлось скачивать.

- Да давай, быстрее же! – Сгорал от нетерпения, наблюдая, как медленно ползет полоска загрузки.

Женя отошла чуть назад, спрятавшись под навесом входа от жаркого солнца. Князев не последовал ее примеру, всецело поглощенный телефоном. Установив, вошел в приложение, надеясь, что вся система бронирования была полностью автоматизирована. Повезло, после недолгой процедуры регистрации, вводу персональных данных и номеров документов, которые хранил в памяти телефона открылся доступ к аренде авто.

- Пожалуйста, пожалуйста!

Удача была на его стороне – на карте открылась локация торгового центра с указанными авто на парковке торгового центра.

- Эй, малая! – Саша посмотрел по сторонам в поисках девочки и увидел ее в тени входа. – Пойдем, есть машина.

Девочка улыбнулась и направилась к нему. Быстрыми шагами пошёл по направлению к авто, не сильно заботясь, успевает за ним девочка или нет, которая уже не шла, а бежала. Прокатная машина стояла на дальнем конце стоянки, отражая в стеклах фиолетовое небо. Это конечно не Мерседес, просто Шкода, свежего года, обклеенная логотипами каршеринговой фирмы, но как временное средство передвижения сойдет. Двери разблокировались по нажатию кнопки в приложении. Из салона авто пахнуло жаром и спертым воздухом.

- Прыгай вперед! – Указал девочке на пассажирское сидение, сам приземлившись за руль.

Футболка промокла за несколько секунд, салон накален как духовка, сауна отдыхала. Хорошо, что с утра не одел кофту и забыл про импровизированные защитные средства, можно и тепловой удар схватить. Женя забралась на сидение, не выпуская из рук мамину сумку. С трудом вытянув ремень безопасности она начала пристегиваться, но ничего не выходило.

- Давай помогу. – Саша ловко защелкнул застежку. – Правда он тебе нафиг не нужен.

- Мне же еще нельзя вперед, я маленькая, полиция остановит. – Женя поерзала на сидении, чувствуя себя неуютно.

- Ты определись, большая ты или маленькая. – Усмехнулся Саша, завел машину и включил кондиционер.

- Я уже большая, мамы больше нет, поэтому большая. Но для полицейских, я маленькая.

- Нет больше этой полиции, так что не дрейфь.

- Вообще нет? Их тоже ножом зарезали? – Спросила Женя, смотря прямо в лицо Саше.

- Вообще нет. Заболели все, и того. Померли. – Он каждый раз удивлялся, что эта четырехлетка размышляла, почти как взрослая. По его мнению, дети в таком возрасте умели говорить только «папа» и «мама», писали в памперсы и играли в пупсов.

Включив передачу, медленно выехал с парковки. Навигатор уже не нужен. Странное явление, как только оказался за рулем, мозг послушно начал рисовать маршруты, а как только топал своими двумя, то терялся, как ребенок. Всё-таки привычка видеть город из окна машины накладывала свой отпечаток. Машина тихо катила по пустому шоссе. Он смотрел перед собой, Женя глазела в окно. Наверное, редко каталась на машине и, если бы не вся эта хрень, что происходит вокруг, она бы улыбалась. Захотелось включить музыку, но не стал, может девочка скорбит по матери. Хотя сейчас весь мир умирает, а даже на похоронах включают музыку, и если он один, не считая мелкой, гость на этой церемонии, то почему бы не включить? Все-таки включил. Радио. Но там тишина. Одна станция, другая, третья. Везде тишина.

«Блин, хотя бы музыкальный блок на повтор включили. А то такое событие и без саундтрека.»

- А у вас большой дом? – Продолжая глазеть в окно, спросила Женя.

- Большой. – Посмотрев на нее, ответил Саша. Представил комнату девочки с матерью в старом фонде Москвы, ее размеры и добавил: - Даже очень большой.

- А как вы там убирались? Это же долго. Уставали, наверное.

- Наверное.

«А ведь точно, там же теперь самому придётся порядок наводить. Три этажа, квадратов семьсот, как минимум. Даже не все комнаты помню. Квартира по сравнению с домом маленькая, а, убирая ее, просто выбился из сил. И не наймешь же никого теперь. Вот зачем такая громадина нужна была? Почти не жилив нем. Приезжали раз в две-три недели, проводили выходные. Летом иногда подольше задерживались. Постоянно там только садовник жил и домработницы. Интересно где они сейчас? Сбежали по домам, так же, как и Ник? Бросили? Ничего, справлюсь сам. Эпидемию почти пережил, спасся из горящей квартиры, от торчка отбился, так что с домом уж справлюсь.»

Через пятнадцать минут въехали в элитный коттеджный поселок. Шлагбаум на входе открыт, в будке охраны никого. Красивые дизайнерские дома, щеголяющие фасадами в стиле Райта, тонут в густой зелени и прячутся за высокими заборами. Несколько поворотов и вот он, знакомый забор под дикий камень и ворота, стилизованные под старину – деревянные, окованные массивными железными лентами. Скорее всего закрыто, придется лезть через забор, чего сейчас никак не хотелось. Припарковав машину прямо перед въездом, пригнулся, посмотрел через лобовое стекло на камеру наблюдения, прикрепленную к столбу, сам не зная зачем.

- Ты тут подожди, я пойду открою.

- Хорошо. – Ответила Женя и поерзала на сидении, устраиваясь удобнее.

Калитка слева от ворот, выполненная как их миниатюрная копия, то же дерево и грубое железо. Табло электронного видеозвонка выглядит неказисто на деревянной текстуре. Нажал кнопку звонка, просто так, зная, что никто не ответит. С таким же чувством потянул за ручку, но дверь поддалась и начала открываться. Удивленно скривив губы, заглянул во двор. Широкая площадка перед домом, машина обслуживания, работает система автоматического полива газонов и никого нет. Посмотрев на Женю в машине, зашел внутрь. Газоны с ландшафтным дизайном и статуей льва в фонтане, небольшой пруд с водопадом под раскидистым дубом. Ни листочка на тротуарной плитке, ни соринки. Приятно журчит вода.

- Эй, есть кто?

В ответ – тишина. Никого.

Дом не чувствовался родным. Как-будто приехал в гости, где тебя не ждали. Очень редко тут бывал, чаще зависая в квартире. Уже пару лет думал о приобретении собственного жилья, но отец, ссылаясь на его несостоятельность и склонность к организации вечеринок, никак не выпускал из родительского гнезда, для поддержания контроля. В этом доме бывал лишь на общесемейных сборах, или, когда мать приезжала летом пожить на месяц. Она очень любила этот дом и давно упрашивала отца полностью переехать, но он, апеллируя тем, что очень неудобно ездить на работу осюда, оттягивал переезд.

Саша поднялся на крыльцо и пару раз щелкнул выключателем. Свет горел, значит электричество еще было. Входная дверь из массива дерева с большим, почти на все полотно стеклом. Лишь бы не заперта, не очень хочется бить окна в доме. Ручка плавно пошла вниз, щелкнул замок и дверь мягко зашипела, пропуская воздух через резинку уплотнителя. Вошел в просторную прихожую. В доме царит приятный полумрак, пахнет чистотой и ванилью. Гранитный пол отражает свет из окон, как поверхность озера - небо. Никого. Слава всем богам, если они существуют, добрался без особых проблем. Можно расслабиться. Щелкнул клавишу управления воротами и пошел обратно. Створки медленно открывались под шум электропривода. Женя все так же сидела в машине, разглядывая дом через открывшиеся ворота. Князев завел авто и загнал его во двор.

- Пойдем. – Сказал Саша, открыв дверь и достав рюкзак из машины.

- Это ваш дом?

- Да, мой.

- Ого. Большой. Красивый. – Женя вылезла и застыла, разглядывая двор. – Так много места!

- Ага, много. – Ответил Князев, копаясь в телефоне, и завершая аренду. – Вот суки, даже дохлые, бабки за аренду снимают!

- Ругаться – плохо. Надо красиво говорить, как воспитанные.

- Поумничай еще. Пойдем, уже запарился тут торчать.

Как только вошли внутрь, скинул кроссовки и носки, с удовольствием поставив разгоряченные ступни на прохладный пол. Почти весь первый этаж представлял одно большое помещение: кухню, прихожую, просторную гостиную с камином не разделяло ничего, кроме небольших ступеней. Бросив рюкзак на кремовый кожаный диван, потянулся, наслаждаясь прохладой.

- О-о-о-х! Какой же кайф. – Позвоночник приятно прохрустел, мышцы расслабились. На лице появилась блаженная улыбка. – Посиди пока тут, я пойду дом осмотрю.

Оставил девочку в зале, рассматривать внутреннее убранство дома. Сначала хотелось пройтись по двору, проверить, так, на всякий случай, для успокоения души. Прямо из гостиной на задний двор ведет дверь, почти не отличимая по виду от больших окон в пол. За окном раскинулся широкий бассейн с наполовину сдвинутым павильоном. Захотелось как можно быстрее закончить все дела с осмотром и рухнуть в прохладную воду. Вышел на террасу, осмотрелся и начал спускаться по ступеням к воде.

- О, здравствуйте! – Услышал мужской голос откуда-то слева.

- Твою мать! – Вскрикнул от испуга и заскочил обратно наверх. Инстинктивно начал шарить по карманам и только потом вспомнил, что оставил пистолет в доме.

С шезлонга слева поднялся мужчина в белом халате. Пожилой, лет под шестьдесят. Аккуратно подстриженная седая борода, длинные волосы собраны в хвост, смуглая кожа. Старик широко улыбнулся и развел руками в дружелюбном жесте.

- Ты кто, бля, такой! – Сашу затрясло. Волна адреналина заставила дрожать колени.

- Извините, если напугал. Эмиль Рудольфович Либерман. – Старик склонился манерно отведя руку в сторону.

- Какого хера ты тут делаешь? – Голос дрожал от злости и испуга.

- Гостил у соседей. Но семейная пара, к моему глубочайшему сожалению, преставилась, был вынужден покинуть их дом. Скверно находиться в одном помещении с двумя покойниками. Обстоятельства принудили искать другое прибежище. В поисках наткнулся на этот прекрасный дом. С кем имею честь говорить? – Голос у старика был низкий, с приятным тембром, поставленный и красивый, как у актера в театре.

- Саша Князев, и это мой дом. Так что проваливай отсюда к чертям собачим.

- К чему же так горячиться, Александр. У вас доказательства есть, что это ваше домовладение? Или вы такой же гость, как и я? Вы конечно извините, но в отсутствии доказательств, по праву первоочередности я имею все права здесь находиться.

- Сейчас я тебе, сука, докажу. – Саша нервно достал телефон и открыл несколько семейных фотографии в доме. – На смотри, интеллигент хренов. Еще по кадастру пробить могу, и фото паспорта показать, что бы ты убедился и свалил нафиг отсюда.

- Здравствуйте! – Послышался голос Жени позади.

- О, что за чудесная девочка. Здравствуйте. – Эмиль опять склонился в манерном жесте.

- Я же сказал тебе ждать меня в зале!

- Но я просто услышала голоса, мне стало интересно. – Девочка виновато опустила глаза в пол, все так же держа в руках сумку.

- Не ругайте малышку, это просто детское любопытство. Это ваша дочь?

- Нет, да и какая тебя разница? Я же сказал, проваливай отсюда!

- Он меня спас от злодея, который маму убил. – Со всей детской непосредственностью сказала Женя.

- Примите мои соболезнования. – Эмиль скорбно склонил голову и выдержал паузу почтения. – Александр, у меня к вам есть предложение.

- Мне нужно только чтобы ты свалил быстрее. Просто катись к чертям отсюда! – Последние слова произнес почти по буквам.

- Послушайте, я собрал в доме неплохой запас провизии, разобрался с системой энергообеспечения, привез бензин для генератора, пока немного, но рядом заправка и как только найду необходимую тару, можно будет увеличить запас. Так же запустил резервную систему водоснабжения, септик и скважина были законсервированы. У меня есть небольшие сомнения, что вы справились бы с этим. Здесь есть дом для персонала. Так вот, мое предложение таково: я останусь здесь, с вами, в доме персонала. Мне там будет вполне комфортно. Мои запасы – наши запасы. Я буду помогать с жизнеобеспечением дома и прочими бытовыми вопросами. Вы можете подумать, что я сошел с ума, ведь я могу найти другой дом и обосноваться там. Но я поспешу вас переубедить. Есть несколько весомых причин. Первая: сейчас не так просто найти столь прекрасное домовладение, построенное с таким умом и предусмотрительностью, тем более за пару дней я уже привык к этому уютному дому. Вторая: я, как вы видите, стар, и мне бы очень не хотелось умереть от старости одному. Да, наше общение изначально не заладилось, но я предполагаю, что мы вполне можем поладить, тем более у вас такая чудесная спутница. Я могу многим поделиться, научить и объяснить. Умею оказывать первую помощь, разбираюсь в электрике, технике. У меня богатый жизненный опыт. Что скажете? – Эмиль вопросительно посмотрел на Сашу.

- Мне нужно подумать. Ждите здесь, я зайду в дом. Пойдем. – Саша взял девочку за плечо и зашел в гостиную.

Достал из рюкзака пистолет, проверил есть ли патрон в патроннике, не очень хотелось опростоволоситься как в аптеке, и спрятал его в карман.

В словах старика была истина. Сам бы ни за что в жизни не смог разобраться с генератором, про существование резервной скважины и септика слышал вообще впервые. По старику видно, что не глуп, даже очень. И если ему так нужно общение, то он может быть полезен. Ведь кому-то нужно заниматься всей этой ерундой в доме, теперь слесаря не вызовешь, домработницы нет. Он ничего не теряет, потерпеть немного болтливого старика, не велика цента за его услуги. А там глядишь и сам чему-то научиться. Тем более будет кому поухаживать за мелкой, старику это только в радость, а у него гора с плеч.

- Вы прогоните дедушку? – Спросила молчавшая до этого Женя.

- Как раз думаю над этим.

- Давайте разрешим ему остаться. Он вежливый, значит хороший. И дом у вас большой, мы все тут поместимся.

- Ну раз ты так упрашиваешь, давай оставим. – Театрально согласился Саша и пошел обратно к бассейну.

Эмиль сидел на шезлонге, на его лице читалось нескрываемое волнение.

- Эй, как тебя там?

- Эмиль Рудольфович. Можно просто Эмиль. – Старик поднялся и шагнул на встречу.

- Хорошо, Эмиль. Мы посовещались и решили. Оставайся. Только при некоторых условиях: ты не поднимаешься на второй этаж дома без моего разрешения, все обслуживание дома лежит полностью на тебе. Меня не доставать, если я не в настроении, то даже лучше не пытаться разговаривать. В принципе все, ничего сложного.

- Это скорее не условия, так, пожелания. Заберу некоторые вещи и обустроюсь в том домике. Вы, кстати откуда добирались?

- Из Москвы.

- И как там Белокаменная?

- Да как, мертво, как она может быть. Ты не болел?

- Нет, вообще. Сначала ждал, что заболею. Вчера, когда за продуктами катался, заметил, что уже все заболели, а я здоров. Много вопросов было. Потом ролик в ютубе увидел, на многие вопросы ответы получил. Понял …

- Что за ролик? – Прервал старика на полуслове Князев.

- А вы не видели, там ведущий из США, тоже с иммунитетом, рассказывал об остановке в мире. Сейчас покажу. Пройдемте? – Эмиль указал жестом в дом.

Зашли в гостиную, старик по-хозяйски взял пульт и включил телевизор. Быстро нашел по истории просмотренный ранее ролик и запустил. Смотрели внимательно и напряженно, несмотря на то, что американец пытался шутками разрядить обстановку. Женя следила внимательнее всех, как будто понимала все что говорили, а говорили на английском, даже Саша не все воспринимал со слов, помогали субтитры. Когда ведущий закончил, Эмиль выключил ролик и повернулся.

- Что скажете?

- Да что тут скажешь. Хреново это все. – Сказал Князев и старик скривился от ругательства.

- Да, обстановка конечно кошмарная. Но я думаю необходимо к нему прислушаться и сделать, как он говорит?

- Это что?

- Надо выбираться со средних широт, и двигаться на юг. Не сразу. Сначала пополнить запасы, обзавестись хорошим надежным транспортом и ехать.

- Старик, ты с ума сошел. Тут дом – крепость. В нем войну пересидеть можно. Я отсюда ни ногой.

- Это вы сейчас так думаете, потом поймете, но будет поздно. Сейчас тепло, есть свет и вода. Можно жить. Но начнется зима. Скважина может и не замерзнет, и топливом можно запастись. Но прогреть такой дом — тонны горючего, продукты нужны. А они храниться нигде не будут. Замерзнет все. Дороги станут не проездными, чистить больше некому. Зима в Москве почти полгода. Глупо тут сидеть. Надо ехать как можно южнее. И ехать уже довольно скоро, потом погода испортится: осень, дожди, будет намного сложнее. Сначала думал о Кубани, но потом вспомнил что границ больше нет, так что лучше еще дальше, туда где тепло. Я бы вообще на родину свою поехал, историческую. – Выложил все факты Эмиль.

- Это которую?

- В Израиль. Там тепло, зимы вообще почти нет. Море рядом, рыба есть. Сельское хозяйство очень развито, бери и сажай, и урожаи круглый год. Жить там в разы проще. Командой ехать намного легче. Взять две машины, если одна сломается, вторая всегда на подхвате. По пути можно еще выживших собрать.

- Есть в твоих словах умные вещи, старик. Подумаю над этим. Но сейчас хочу залезть в душ, пожрать и рухнуть в бассейн. Так что извольте. – Саша склонился в глубоком реверансе, передразнивая Эмиля.

Забрав девочку, поднялся на второй этаж. Женю поселил в гостевую спальню. Девочка, увидев свою новую кровать, огромную двуспальную, с белым резным оголовьем, удивительно раскрыла глаза. Выдал ей полотенце, спросил умеет ли сама купаться. Девочка ответила утвердительно, и он оставил ее одну, осваиваться. Сам добрался до своей спальни, где все было так же, как и в последний приезд. В шкафу висят запасные вещи, по большей части спортивные костюмы и легкие летние для пикников, несколько костюмов на случай праздников. Залез в душ и блаженно стоял под струями воды не меньше получаса, смывая с себя усталость и боль последних дней. Возникло желание надраться ночью вдрызг, и пофиг на мелкую и этого старика, он у себя дома и может делать все, что захочет.

[1] Екатериновка – Элитный коттеджный поселок на Рублевском шоссе.

Часть 3. Глава 3. Вадим.

28 июня.

8.07 по московскому времени

Юля лежала в постели и бороздила просторы сети. Больше занять себя и убить время ожидания было нечем. Сегодня должны были выехать на поиски нового жилья, с трудом себе представляла, как это будет проходить. В квартире уютно, не очень хочется покидать это маленькое убежище. Но Вадиму доверяла, так что в вопросах обустройства жизнедеятельности полностью положилась на него.Интернет начал работать все хуже и хуже, скорость упала, часть сайтов перестала загружаться. Скорее всего что-то случилось с серверами, может там, где они стоят уже отключили электричество. Социальные сети избегала, слишком много напоминай о прошлом, о Вове, о родителях, вообще о жизни, которая была до эпидемии. Она скучала, по друзьям, по посиделкам, по походам в торговые центры, по поездкам на шашлыки, по уютным вечерам за любимыми сериалами, по еде в любимых кафешках. Понимал, что ничего этого уже не будет. За одну неделю вся ее жизнь, как и жизнь всего человечества, перевернулась с ног на голову. Беззаботное существование в теплице общества превратилось в суровую реальность выживания единиц. Если раньше человек был маленькой шестеренкой в большом механизме, мог выполнять одну простую функцию, и за счет этого выживать – продавать вещи в магазине, делать фотографии, писать программы, стоять у станка на заводе, то теперь каждый обязан быть самодостаточным механизмом, чтобы просто выжить. Раньше ты знал, что рядом есть врач, к которому можешь обратиться, если нездоровиться; есть сантехник, электрик которых можно вызвать на дом; продукты просто лежат в магазине на полках, приди и купи. Доступность обесценила многие важные и жизненно необходимые профессии. Врачи в России получали копейки, а за сантехниками и электриками вообще закрепился стереотип вечно пьяных быдловатых работников. Зато менеджеры высшего звена, коммерсанты, банковские служащие, артисты и музыканты стали высшим сословием, зарабатывая миллионы. И что теперь будут делать они? Кому нужно умение быстро говорить слова под бит или навыки торговли на бирже? Сейчас, если ты умеешь вырвать зуб, зашить рану, вырезать аппендицит или запустить генератор и запитать электричеством жилой дом, то ты становишься на вес золота. Как же быстро поменялись ценности.

От размышлений отвлекли странные звуки из комнаты Вадима. Девушка поднялась с кровати, выключила ноутбук, и тихонько, на цыпочках вышла в коридор. Темно, все двери в комнаты закрыты, лишь из кухни проникает немного дневного света с фиолетовым оттенком. Волкодав, тихо посапывая, спит возле входной двери. Услышав Юлю, он приподнял морду, посмотрел на нее, и не увидя ничего интересного, опустил голову обратно. Юля прислушалась – звуки шли из спальни Воеводова. Тяжелое дыхание, натужное, через зубы, как будто человеку плохо.

- Вадим? – Юля постучала в дверь, но никто не ответил. – Вадим, с тобой все хорошо?

И опять без ответа, лишь сопение.

«А вдруг у него симптомы болезни, и он лежит в бреду, умирая от температуры?»

Она не выдержала, рывком открыла дверь и застыла на пороге. Вадим лежали на скамейке, головой к ней, голый по пояс, и жал от груди гантели. В ушах торчали наушники, и до нее доносились звуки тяжелой музыки. Все его тело покрыто каплями пота, скорее всего занимался не меньше часа, просто она не слышала до этого, поглощенная размышлениями. Юля засмотрелась на его торс. Вадим постоянно носил широкие футболки, или даже кофту, скрывающие телосложение. Сейчас же она видела, как мускулы, налитые кровью от упражнений, перекатываются под кожей, вены узором корней опоясывают руки. На плече большая черно-белая татуировка славянского война в кольчуге, лысого, с чубом на макушке и длинными усами. Вадим не заметил девушку, полностью поглощённый тренировкой. Девушка спешно ретировалась из комнаты, застыдившись своего ступора. Вернулась к себе в комнату и опять включила лэптоп, стараясь найти хоть какую-то полезную информацию, хотя сама не понимала, что для них может быть полезным.

Через полчаса услышала, как Воеводов вышел из комнаты и в душе зашумела вода. Воспользовавшись моментом, прошмыгнула на кухню и принялась готовить завтрак. Через десять минут квартиру наполнил запах жаренных гренок и свежего кофе.

- Привет. Пахнет вкусно. Как спалось сегодня? – Вадим зашел на кухню, принеся с собой волну аромата геля для душа.

- Привет. Да не очень. Как и все последние дни. Опять Вова снился, и солдат из больницы. Кошмары всякие. Еще не скоро к нормальному сну вернусь. А ты как? Голодный? Гренок нажарила, и ветчины. Любишь? – Затараторила Юля, до сих смущенная от своего вторжения.

- Завтрак, главная еда за день. Я уже давно бессонницей мучаюсь, сплю по три-четыре часа в день, и то только на рассвете. – Ответил Вадим, усаживаясь за стол.

- Ты это, прости. Я услышала, что у тебя в комнате происходит что-то. Постучалась, позвала тебя, но, когда ты не ответил, испугалась, что ты заболел, зашла. – Юля старалась говорить спиной к Вадиму, скрывая краску стыда.

- Ой, это ты прости. Громко шумел? Всегда в наушниках занимаюсь, не слышал и даже не заметил. Буду по тише. – В этот раз смутился уже Вадим.

- Да нет, не громко. Просто испугалась. Сам понимаешь, эпидемия, и все прочее. До сих пор помню, как ребята хрипели и не могли дышать. – Юля поставила на стол тарелку с едой.

- Извини еще раз. Надо было предупредить.

- Все нормально, не заморачивайся. Заметила у тебя татуировку, красивая.

- Эту? – Вадим приподнял рукав футболки, и сам посмотрел на свою тату. – Это мне друг сделал, как-то работали вместе, в Краснодаре. Тоже балуюсь немного. Больше как хобби. Точнее баловался. Рисовать просто люблю с детства.

- Прикольно. Никогда с татуировщиками не общалась.

- Ну это сильно сказано, так, чисто для себя и подработки. Теперь то об этом можно забыть.

- Почему? Я, если честно, давно хотела себе татуировку. Но Вова был против, постоянно думала, что родители скажут, как на работу устраиваться, как на меня общество посмотрит. А теперь то все, социального сдерживания нет. Так что будет у тебя клиент.

- Даже так? Интересно, заинтриговала. А что хочешь? Только не говори про лисичек, пионы и бабочек, а то отправлю искать другого мастера.

- Хм, если честно хочу рукав, вот такой. – Девушка показала рукой от плеча и до кисти. – Что-нибудь черно белое, такое готичное, с резными арками, можно ворона какого-нибудь. Не знаю, что посоветуешь на твой художественный вкус?

- Вот это удивила. Ты серьезно, рукав? Это же не один день работы. Больно, долго. Да и рукав в таком стиле у меня с тобой никак не вяжется.

- А что вяжется?

- Ну не знаю, думал, ты захочешь какую-нибудь милоту маленькую, там, где не видно. – Вадим показал пальцами крошечный размер предполагаемой татуировки и отпил кофе из стакана.

- Ты плохо меня знаешь. Я уже привыкла, что меня воспринимают, как милую наивную девочку.

- А какая ты на самом деле?

- Другая. Не наивная точно. Оптимистка да, но наивностью не страдаю. Хотя доверчивая. Всегда в людях хорошее вижу. – Юля положила несколько кусочков жаренной ветчины на гренку, и принялась жевать.

- Вообще это хорошее качество, я вот людей, честно, не очень люблю, и не очень в них верю.

- Почему? Люди лучше, чем они стараются казаться.

- Не всегда, я бывал там, где видишь истинную человеческую натуру. И поверь мне, люди наоборот хуже, чем кажутся. – Ответил Вадим, подняв глаза в потолок, как будто вспоминал что-то.

- Это где?

- Не столь важно, но в людях разбираться научился.

- Ну как видишь, не совсем. Обо мне же по стереотипу думаешь.

- Ну тут да, согласен. Хотя, может ты сама хочешь быть более брутальной, чем есть.

- Я прыгала с парашютом, прыгала с роупа, часто ходили в походы на несколько дней, даже на охоте была пару раз, стреляла из двустволки. Легкой атлетикой в детстве занималась. Люблю Тарантино, боевики и ужасы, музыку люблю больше рок, классический, ну там Pink Floyd, Rolling Stones, Deep Purlpe и терпеть не могу слезливые мелодрамы и современный рэп. – Загибая пальцы сказала Юля. – Сильно похожа на милую девочку?

- Больше на разносторонне развитую личность. А работала кем? – Спросил Вадим.

- Ой, лучше не спрашивай, менеджером по продажам строительных материалов, даже стыдно сейчас говорить. А ты кем, татуировщиком?

- Нет, это же хобби, я говорил. Летом матросом-спасателем, когда не сезон - охранником в санатории. Иногда на стройке шабашил. Так, везде по чуть-чуть. Но полезных навыков хватает. Ты со своими не пыталась связываться?

- Пыталась. Так же тихо. – Грустным голосом ответила Юля. – Как там говориться: «надейся на лучшее, но будь готов к худшему», а я уже и не надеюсь. Стараюсь был реалисткой.

- Я думал, что в твоей идее передачи иммунитета есть зерно здравого смысла, так что совсем терять надежду не стоит.

- Стараюсь об этом не думать. Как начинаешь, так хр… плохо становиться. Что хоть в петлю лезь. – Увидев удивленное лицо Вадима, Юля поспешила уточнить. – Это я образно выразилась, не подумай чего.

- Ты кстати готова? После завтрака сразу поедем.

- Конечно, что тут готовиться то?

Пока Юля убирала со стола, Вадим вышел прогреть машину. Небо расчистилось, и выглядело еще более сюрреалистично – яркий желтый диск на фоне фиолетового небосвода. Как на иллюстрациях к фантастическому роману, изображающих пейзажи далеких планет. Султан уже сидели возле двери фургона, ожидая, когда откроют дверь. В поездку Вадим решил взять с собой Сайгу, которая очень удобно легла справа от водительского сидения. Не доверял он людям. Тем более сейчас, когда выжившие остались без любых сдерживающих рамок. Отныне безопасность – забота каждого, а с ним симпатичная девушка, которая может кому-то приглянуться. Да и вообще, с оружием намного спокойнее. Юля спустилась через пять минут. Не смотря на жару, оделась в легкие спортивные штаны, бесформенную футболку огромного размера, кроссовки и кепку.

«Молодец, - подумал про себя Вадим, - соображалка работает.»

Девушка ловко запрыгнула в кабину фургона, потрепала пса по голове и пристегнула ремень безопасности.

- Я тут перекусить сообразила, не знаю сколько кататься будем. Бутербродов сделала, термос нашла, чай заварила. – Сказала Юля, опуская сумку под ноги.

- Молодец, я что-то не додумался.

- Куда поедем искать?

- В Геленджик, в спальные районы. Есть пара мест, где можно посмотреть. И город близко, оптовые базы всякие, заправки, магазины. Нам сейчас много чего придется вывозить.

- Ты думаешь, это всё? – Спросила Юля, смотря перед собой.

- В смысле?

- Ну, что уже ничего не вернется. Что все, кто заболел, уже умерли. Что цивилизация, которую мы знали, накрылась медным тазом. Что теперь только вот так - выживать и пытаться всё возродить.

Вадим задумался и посмотрел на девушку. Она задала вопрос больше для себя чем для него. Было видно, что ей важно озвучить эти слова, чтобы самой поверить в происходящее.

- Думаю да. Первая волна заболевших умерла, вторая почти. Сегодня шестой день, и скорее всего, на земле уже почти не осталось людей. Так что, остаётся только выживать. – Вадим не стал разжигать в девушке напрасную надежду, описав реальную картину.

- Я столько фильмов про это смотрела, даже книги читала, и всегда это казалось чем-то нереальным, выдумкой, фантазией. Человечество столько всего пережило: войны, катастрофы, эпидемии. В медицине столько добились. И вот простой вирус просто стер людей с лица земли за неделю. Не вериться, вообще. Как будто во сне. Не знаю, когда до конца в это поверю. Вообще не представляю, как мы будем жить. – Юля говорила, не поворачиваясь, высказывая все, что накипело за эти дни. – Еще неделю назад, думала только о том, что отпуск скоро закончиться, надо выходить на чертову работу, которую терпеть не могла. Планировала что зарплата придет только через два месяца и надо дотянуть до следующей. Отпускные по большей части потратила. Сбережения были, откладывала с каждой зарплаты. Машину хотела купить, на права пойти. А теперь все. Даже сбережения — это просто пшик, за одну неделю деньги вообще обесценились. Шесть лет откладывала. Как только на первую работу вышла, пока еще в универе училась, начала копить. Лучше бы потратила все.

- Все правильно ты делала - думала о будущем. Кто же знал, что все так повернется. Сейчас вообще все по-другому станет. Ты не сравнивай жизнь до и сейчас. Тогда вокруг общество было, где ты должна была быть частью социума и подстраиваться под систему. А сейчас мы сами по себе, и выживать будем сами.

- Я понимаю, просто выговориться охота. Голова пухнет от всех этих мыслей. Вообще не представляю, что бы со мной было, не встреться мы в лесу. Кстати, ты не думал, как так вышло у нас обоих иммунитет, и мы оказались в одной точке, далеко в лесу? Это какое-то нереальное совпадение, просто фантастическое.

- Думал, скорее простая случайность. Ты же не заболела, только из-за того, что у тебя иммунитет, а так бы и не встретились.

- Ну да, умерли бы там в лесу, и все.

- Ну возможно кто-то другой нашел бы.

- Ты серьезно? Тогда уже половина людей заболела, повезло, что ты с иммунитетом по лесу ходил. Кстати, а что ты в лесу делал? Давно хотела спросить.

- Я часто в лес хожу, отдыхаю от людей. Слышала про социальную резистентность? – Девушка отрицательно мотнула головой. – Это понятие определят, сколько особь определенного вида может выдерживать социальных контактов с особями своего вида. Так вот, у меня эта резистентность очень низкая. Я начинаю выходить из себя в больших скоплениях людей и потом надо просто побыть одному. А так как работаю, точнее работал, спасателем, то торчал весь день на пляже. Бесило – жуть, как и весь этот наплыв отдыхающих летом. Они же, по большей части, приезжают и чувствуют себя королями. Я плачу, значит мне все должны. Ведут себя отвратительно, никто не знает, значит можно отрываться на всю катушку. И что бы не сорваться, я уходил на выходные в лес. Там хорошо - природа, единение, тишина.

- Я тебя понимаю, тоже лес люблю. Особенно после шумного и пыльного города, такой кайф выбраться с палаткой на несколько дней. Теперь тебе не придется из себя выходить, а вот я уже скучаю по людям. Любила праздники всякие: новый год, парады, дни города, когда люди собирались на площади. Все веселые, радостные. Такая атмосфера приятная. – Юля тяжело вздохнула.

- Возможно ты и права. Но я все равно был элементом общества, и жить явно легче не станет. Не умею многого, что необходимо. – Ответил Вадим, прибавляя скорости на выезде из поселка.

- Ничего, будем кооперироваться, что-то я умею, что-то ты. Может еще кого из выживших найдем, может они тоже что-то умеют. Группой выживать легче.

- С другими выжившими надо быть начеку, ты же не знаешь их. Кем они были до эпидемии, что у них на уме.

- Ты прямо вообще людей не любишь. Нельзя так, очень много хороших людей, нельзя всех под одну гребенку. Улыбнись миру, и тебе улыбнуться в ответ.

- Ага, или выстрелят в спину. Знаем, плавали.

На этом разговор сошел на нет, ехали до города молча. Юля рассматривала незнакомые для нее пейзажи, Вадим пристально смотрел на дорогу, а Султан сидел рядом с девушкой, положив голову ей на ноги.

Последствия эпидемии были видны уже везде. Каждый поселок, который проезжали, походил на фотографии Припяти. Ветер гонял мусор по дороге. Собаки, сбившиеся в стаи и рыскающие по улицам в поисках еды. Частые пожары, брошенные машины, пустые магазины и полное отсутствие людей. Вадим заметил, что уже почти не обращает на это внимания. Насколько быстро адаптируется человеческий мозг к обстановке. Если бы раньше сказали, что уже через неделю не будет обращать внимания на полное отсутствие людей, он бы покрутил у виска пальцем.

Въехав в Геленджик, проскочили почти весь город и добрались до Тонкого мыса,в один из спальных районов города. Вадим бывал тут несколько раз, приезжал на дом к знакомому, делали масштабную татуировку на всю спину, банальный сюжет с ангелом и крыльями на всю спину, но платил он хорошо и Вадим не стал артачиться. Еще тогда заметил, что в этом районе много добротных домов с высокими заборами. Земля здесь дорогая, и строиться предпочитали люди с достатком.

Сбросив скорость, поехали по узким улочкам между заборов, высматривая подходящий.

- А какой конкретно дом мы ищем? – Спросила Юля, крутя головой по сторонам и рассматривая фасады коттеджей.

- Конкретно - никакой. Выбираем. Главное, чтобы скважина была, септик. Идеально - уличный туалет и душ. Вообще шикарно - генератор и забор хороший. Желательно чтобы земля была, теплицу поставить. Гараж нужен, на пару машин, а там посмотрим. Будем выбирать из того что есть.

- А почему именно в этом районе? На въезде, тоже дома хорошие были.

- Тут геопозиция хорошая. Рядом порт городской, причал с лодками, можно в море выйти, выезд на Новороссийск рядом. Промзона Геленджика близко, складов много, где можно полезным разжиться. Место тихое и спокойное. В крайнем случае, если не будет подходящего, поедем в другой район.

Катались минут десять, пока не остановились перед крепким кирпичным забором, перед домом из желтого кирпича.

- Вроде ничего так. Посиди тут, я пойду проверю. – Вадим достал ружье из-за сидения. – Султан, ты – охранять, понял?

- А автомат[1] тебе зачем? – Удивленно спросила Юля, смотря на оружие.

- Это не автомат, это ружье. Выглядит просто так. Телефоны еще вроде работают, так что звони если что.

Оставив девушку в машине, Воеводов загнал патрон в патронник, и подошел к калитке. Вход открыт, и он спокойно вошел во двор.

- Есть кто? Хозяева? – Крикнул, отведя ружье за спину, чтобы не нервировать жильцов, если в доме кто-то окажется живой.

Никто не ответил. Широкий двор с большим навесом справа, влезет пара машин точно. Возле дома виднеется крышка люка и отведенная в сторону вентиляция септика. Входная дверь открыта, в доме темно. Спертый тяжёлый воздух с каким-то странным запахом. На кухне гудит холодильник. Разбросаны вещи. Куча грязной посуды и пустых бутылок из-под воды. Горы упаковок от таблеток.

- Хозяева? – Вадим уже знал, что в доме нет живых, но все равно обозначил себя, на всякий случай.

На втором этаже пахло сильнее. Запах странный, как от старых кожаных вещей. Открыл первую дверь на втором этаже, зашел внутрь комнаты и на секунду застыл. На кровати лежит два тела. Мужчина и женщина, хотя это сложно определить по тому, что от них осталось. Два скелета обтянутые тонкой, почти прозрачной кожей желто-серого оттенка. Череп проступил почти полностью, ввалившиеся щеки и высохшие губы больше не скрывают зубов. Глаз нет вообще, лишь две впадины глазниц, затянутые прозрачными веками. Волосы истончились и торчат во все стороны, почти невесомые и прозрачные, как паутина. Оба тела полностью обнажены, ребра и кости таза выступают наружу. Постель под трупами покрыта темными пятнами, распространяющими тошнотворный запах застарелого пота, мочи и фекалий.

Спешно вышел обратно и спустился вниз. Выйдя на улицу, запрыгнул в фургон, глубоко вдыхая свежий воздух.

- Что там? Не подходит или выжившие есть?

- Там тела хозяев. Лучше другой найдем. – Коротко ответил Вадим и завел машину.

Крутились по району не меньше двух часов, пока Юля не предложила сделать перерыв на еду. Почти во всех домах - трупы, сразу отбрасывал эти варианты, как непригодные для жилья. В некоторые даже не заходил в комнаты, понимая все по запаху. Юля погрустнела, видно, что рассчитывала найти дом быстрее, а пришлось столкнуться с нынешней реальностью – мертвые почти везде, что начало погружать в депрессию. Есть Вадим не захотел, не из брезгливых, но увиденное напрочь отбило аппетит. Султан, постоянно порывавшийся выбраться из машины следом за хозяином, жалобно смотрел каждый раз, как он возвращался в фургон.

После перекуса отправились дальше на поиски подходящего жилья. Домов оставалось все меньше и меньше, и надежда найти убежище в этом районе таяла с каждой минутой. Еще два дома, в одном нет ни скважины, ни септика, полностью не пригоден для автономного существования. Во втором септик есть, но на заднем дворе хозяева держали кроликов, судя по клеткам - много, минимум штук пятьдесят. Мохнатые без еды долго не живут, и уже давно откинули лапки, а дальше жара сделала свое дело - запах чувствовался аж у калитки.

Вадим вернулся в фургон и завел двигатель, нервно пощелкав суставами на пальцах.

- Тоже не то? – Спросила Юля.

- Ага, там кладбище домашних животных.

- В смысле?

- Кроликов держали, все передохли. Вонь ужасная.

- Ну тогда поехали дальше.

- Да уже весь район облазили.

- Не весь там на въезде был закоулок, в него не поворачивали. – Сказала Юля, указывая рукой примерное направление.

Фургон тронулся в сторону, указанную Юлей. Вадим не очень помнил там переулок, но решил все же проверить. Действительно, между двумя высокими заборами был узкий, на одну машину, проезд, застеленный свежим асфальтом. Проулок заканчивался тупиком. Это хорошо, незаметно к дому никто не подберется. В тупике всего два дома, один огромный, этажа на три, с тяжелыми кованными воротами, лепниной на фасаде и вензелями. Этот отмел сразу - слишком много ненужной площади и окон, зимой не протопишь. Второй дом понравился намного больше. Двухэтажный, с односкатной крышей из мягкой кровли. Стены отделаны под дикий камень, но из какого материала сложены, пока не понял. Оставив Юлю в машине под охраной Султана, подошел к калитке. Добротная металлическая дверь без хитрых электронных замков. Заперто. Осмотрев забор, выбрал удобное место, и закинув за спину Сайгу, ловко перемахнул на другую сторону. Девушка, наблюдающая за прыжком, удивилась. Вадим, со своими габаритами и кажущейся медлительностью, не выглядел способным на такие акробатические кульбиты.

Воеводов подвинул ружье ближе и двинулся в сторону дома. Широкая площадка, застеленная тротуарной плиткой, справа от дома гараж, судя по воротам на две машины. Слева большой двор, частично закрытый навесом, упирается в хозяйственную постройку. Если с домом все нормально, нужно их внимательно осмотреть. Люк для откачки септика есть, это хороший знак. Входная дверь закрыта, как он и думал. Обойдя дом по проходу между хозпостройкой и стеной, вышел на задний двор. Небольшой каркасный бассейн, укрепленный, можно пользоваться круглый год. Маленький сруб за бассейном. Судя по трубе сверху и размерам - баня. И то что понравилось больше всего - сотки четыре земли, возделанные под огород с двумя теплицами и плодовыми деревьями. Люди жили хозяйственные, это обнадеживало. С одной стороны бани, под навесом - мангал и широкий стол из грубо обработанных досок. Задний вход. Остекленная металлопластиковая дверь. Самая простая, обычно такие ставят на балконы, без замка, закрывается лишь на ручку изнутри. Достал из кармана крепкий складной нож, просунул полотно в щель между косяком и дверью на уровне замка до упора, потянул ручку на себя. Первый раз нож сорвался, и дверь осталась закрыта. Повторил все действия сначала, загнав в этот раз клинок чуть выше и глубже. Потянул сильнее, щель прилично увеличилась, угол пластиковой двери изрядно промялся под полотном ножа. Дернул ручку на себя, дверь с громким скрипом открылась.

Внутри тихо. Никто не прибежал на звук вскрываемой двери. Никаких посторонних запахов, только пыль и тишина. Скорее всего хозяева или уехали куда-то, или наоборот - приезжали на сезон, а за огородом следили родственники, или наемные люди. В зале просторно, на противоположной от входа стене – камин. Не декоративный, а настоящий, из камня, с широким дымоходом. Зимой можно полдома протопить только дровами. Плита на кухне газовая, что тоже шло в зачет: привез баллон и всё, готовить есть на чем. Лестница в подвал. Внизу кладовка, котел отопления, работает на любом виде топлива, хоть солярка, хоть газ, тоже очень удобно. В углу - насосное оборудование с колбами фильтров. Значит у дома своя скважина. В стене небольшая дверца. Открыв ее, Вадим увидел мощный генератор с подключенной извне топливной магистралью. Похвалив про себя бывшего хозяина, поднялся на второй этаж и осмотрел две спальни. У каждой свои сан узлы, своя гардеробная. Дом не очень большой, но это даже к лучшему. Отопление от теплого пола, так что потерь по энергии будет меньше и ноги мерзнуть не будут.

Довольный, вышел к фургону, открыв изнутри калитку.

- Ну что?

- Нашли.

- Подходит? Серьезно? Можно мне посмотреть? – Девушка заметно оживилась.

- Да, вообще замечательный дом, все есть. И внутри никого, заходи и живи. Давай только потом посмотришь. Планирую сегодня перебраться. До темна бы успеть, а еще собраться надо и дорога туда-обратно.

- Хорошо. Я тоже за то, чтобы сегодня перебраться. Ты извини конечно, но мне не по себе в спальне твоей мамы, хотя в квартире очень уютно и мне нравится. Надеюсь понимаешь. А так вещей у меня не много, за полчаса соберусь.

- Понимаю. Я тоже быстро соберусь, но нам еще надо продукты собрать, морозильник загрузить. Ладно поехали.

Обратная дорога пролетело намного быстрее. Юля вела себя оживление, рассказывая истории из жизни, и стараясь завести обсуждение, что лучше сделать в доме, для уютного быта. Вадим смотрел на нее и поражался оптимизму. Умерло всё человечество, она потерял всех близких и друзей, но до последнего сохраняет тягу к жизни. Одна маленькая перемена, и она опять думает о будущем, старается что-то улучшить. Он не знал, для кого эта встреча в лесу обернулась лучше, для девушки, которую спас, или для него. До этого жил по инерции, а потеряв мать, попросту утратил бы любой интерес к жизни, не появись она. И не известно к чему это могло бы привести.

Приехали меньше, чем через час. Юля бросилась в комнату собирать вещи. Вадиму много собирать не пришлось, вещей всегда было немного. Две сумки, еще одна со спортивным инвентарем, чемодан с оборудованием для татуировки, рюкзак с электроникой и всё. Вещи матери трогать не стал, захватив с собой лишь одну ее фотографию. Пока девушка собиралась, успел загрузить продукты и с трудом затащил морозильник из гаража в фургон. У Юли на сборы ушло не меньше часа, намного дольше обещанного. Вадим представить не мог, как можно так долго собирать две сумки, но ничего говорить не стал. Дальше выносили нужный скарб уже вдвоем. Почти полностью перегрузили содержимое холодильника, кладовку с соленьями и заготовками. Захватил инструменты из гаража, которые могли пригодиться. Фургон заполнили почти под самый верх. Последние коробки пришлось утрамбовывать. Султан все время метался между квартирой, гаражом и машиной, не понимая суеты, засовывая морду с бежевым пятном в каждую сумку и коробку. Управились довольно быстро, до темноты еще не меньше четырех часов, время разложится вполне хватит.

- Это хорошо, что мы перебираемся. – Сказала Юля, все так же разглядывая пейзажи за окном машины. – Когда ты предложил, сначала даже не оценила, а сейчас понимаю. Это, знаешь, как знак, что мы не сдаемся, что будем бороться и выживать. Как толчок, что ли. Я даже тосковать меньше стала. Нет, я все так же постоянно думаю о Вове и родителях. Но тогда мысли топили, не давали дышать, а сейчас наоборот. Я вспоминаю их, и хочется жить дальше, что бы они знали, что вирус нас не победил. Они бы порадовались. Может пафосно звучит, но я стараюсь воспринимать это именно так. Ведь если задуматься, то и крыша поехать может, безнадега то полнейшая.

Вадим молча посмотрел на девушку, не перебивая монолог. В чем-то был с ней согласен, в чем-то нет. Он тоже очень сильно тосковал по матери. Тупая ноющая боль под ложечкой, как будто кто-то взял и вырвал все нутро, и теперь там пустота, которая болит. Но вот на остальной мир, ему было откровенно плевать. Боялся себе признаться, но в глубине души, он расслабленно выдохнул. Тугая спираль внутреннего гнева, которая скручивалась годами от человеческой тупости, наглости, невежества и лжи, с громким звоном распрямилась и потеряла напряжение. Не надо бежать в лес, уходить с головой в одиночество, чтобы обрести покой. Не нужно прогибаться под общественное мнение. Примерно тоже самое, наверное, чувствует цирковой лев, выступающий на манеже, прыгая по приказу дрессировщика. Ему хочется слезть с идиотской размалеванной тумбочки, оторвать руку этому человеку со стеком, и ворваться в толпу охающих от выступления людей. Но лев вынужден прыгать в кольцо и рычать по мановению руки. И внезапно его выпускают в прерию, где нет полного зрителями зала, нет надоедливого дрессировщика, нет клетки и других животных с погасшими глазами. Никто не выключит свет, никто не бросит куском мёртвого мяса, не надо испражняться в углу своей клетки и потом нюхать это еще несколько часов, пока не уберут. Теперь он на свободе, над головой только небо, под ногами высохшая трава и скалы, вокруг самки твоего прайда и ты вожак, свободный вожак. Вот и Вадим сейчас ощущал себя свободным, нет Юля конечно не самка из прайда, у него к ней не было вообще никакого сексуального интереса, скорее инстинкт защитника, но на удивление, он чувствовал себя воспрявшим. Еще раз посмотрел на Юлю, продолжающую говорить. Красивая, даже очень. Аккуратное лицо, чуть вздернутый вверх нос, пухлые, но пропорциональные губы, яркие карие глаза. Похожа на девушку из комиксов, настолько правильные черты лица. Кожа чуть загорелая, но не красная как обычно, а с бронзовым отливом. Худой не назовешь, скорее спортивного телосложения. Плечи широкие для девушки, отголоски спортивного детства. Интересно, почему он не рассматривает её именно как девушку? Задумался, и начал копаться в собственных ощущениях, пытаясь отыскать суть. Нет, девушек он любил однозначно, с ориентацией изменений не наблюдалось. Только секс без отношений для него давно потерял смысл. А нужны ли ему отношения он не знал. Обжигался в жизни несколько раз, слишком сильно открывался, слишком сильно любил, не получая взаимности, но не замечал потребительского отношения. Любовь зачастую делает из человека слепого дурака, который не видит очевидных вещей. А сейчас уже и забыл, что значит любить. Чувство это казалось мифом из женских романов и фильмов. Чувство, которому он больше не довериться и не подпустит его к себе. Последствия будут хуже, чем жить одному и не любить. Больнее чем любимый человек никто не ранит. И скорее всего это одна из главных деталей всего паззла его нелюбви к людям. Юля хорошая девушка, наивная, но хорошая. Хапнула она по полной программе, потеряла всех, всю свою жизнь, далеко от дома, с незнакомым человеком, и все равно держится, не унывает, не срывается в депрессию. Возможно это жалость и сочувствие, или не желание ранить еще сильнее, ведь, он не способен на какие-то чувства, а она, увидев в нем защитника и сильного мужчину, будет искать любви, которую он не сможет дать. Так что лучше не обострять, и сразу расставить все рамки и границы. Возможно подсознание понимает это, и заранее блокирует даже инстинкты. Хотя может он и ошибается. Может, просто скорбь по матери глушила все другие чувства, пройдет время, и все измениться. Решил не гадать, а пустить все на самотек, и просто смотреть, что будет дальше.

- Так что пока мысли только о том, как все обустроить, а дальше даже еще не думала, что будет. – Продолжала говорить Юля, даже не заметив, что Вадим ее не слушал. – Сейчас вся голова этим занята. В интернете почитала кучу статей и литературы, о том, как выживать изолированно от мира. Думаю, сейчас это больше всего пригодиться. Хорошо, что интернет еще работает, потом будем за книгами охотиться.

- А ты скачай самое необходимое.

- О! Точно! А я и не подумала. Привыкла, что можно всегда онлайн почитать или посмотреть видео. Проштудировала про огородничество, вроде ничего сложного, с цветами дома справлялась, думаю и тут смогу. Закрутки там всякие, заготовки. Зимой витамины нужны будут. Аж голова потом раскалывалась от объема информации. Но это хорошо, дурным мыслям места нет. – Юля говорила непривычно много, непривычно даже для себя. – А ты как в овощеводстве, силен?

- Так же, как и в квантовой физике.

- А как ты в квантовой физике?

- Это шутка была, по ходу неудачная. Вообще никак, у меня кактус у компьютера умер. Мама как-то поставила, сказала защищает от радиации, которую излучает монитор, и неприхотливое растение, мол, даже я справлюсь. Так вот - завял. - Вадим сбросил скорость на спуске с перевала, фургон был загружен под завязку и не хотелось испытывать его тормоза на прочность.

- Блин, прости, это я туплю. Вообще забыла, что такое юмор. – Извинялась Юля и поджала губы в забавном жесте. – Ну тогда будем вместе экспериментировать. Я-то начиталась, но кроме цветов и зеленого лука в стаканчике больше ничего не выращивала.

- Хорошо. Я тебя еще научу с ружьем обращаться, это – Вадим указал на Сайгу, - чуть посложнее двустволки.

- Да от кого тут отстреливаться? Ты хоть одного человека видел?

- Нет, но по любому встретим.

- Ну как встретим, там уже и посмотрим. Мне кажется, люди сейчас наоборот объединяться. Беда всегда сплачивает. Вместе - проще, каждый что-то умеет, и если собраться в группу, то намного легче. – Ответила Юля и слегка приоткрыла окно. – М-м-м, воздух у вас тут конечно, у нас такого даже за городом нет.

- Когда кажется, креститься надо. Зря ты людям так веришь. – Вадима начинало немного раздражать Юлина уверенность в людской праведности.

- Когда крестишься, еще больше кажется. Ты кстати верующий? – Юля подставила лицо потоку воздуха из окна и зажмурилась.

- Нет, атеист. Мама верующая была. В детстве крестили, как и всех. Но в Бога не верю, вообще в богов. Люди — это так, случайность, просто эволюция так повернула.

- А я верующая. Точнее в Бога верю, но не религиозная. Обряды все эти, батюшки, церкви. Фальшиво как-то. Вот старые монастыри, места намоленные. Там есть сила, там аж внутри все шевелиться начинает. Хотя теперь не знаю даже, как верить после всего, что произошло. – Юля открыла глаза, подняла стекло и откинулась на сидении, впервые задумавшись о вере с начала эпидемии. – Если это Бог все сделал, то как верить в кого-то настолько жестокого. Если не Он, то как Он смог допустить такое. Короче, вопросов больше, чем ответов.

- Я вообще не очень собеседник на тему религии. – Решил сменить тему разговора Вадим. – Кстати, как в доме разложимся и обустроимся, надо будет планировать рейд по оптовым базам и супермаркетам – запасы пополнить. Тебе что-нибудь нужно?

- Ну да. Женские штучки всякие. Блин. – Сказала Юля, посмотрев на свою пальцы. – Это же ногти теперь не нарастишь, придется как в старину, самой пилкой работать и красить.

- Кому чего, а девушке – красоты. Мне бы твои проблемы.

- Война войной, а забота о себе по расписанию. Не буду же я в чумазую чучундру превращаться. А то и одичать так не долго. – Парировала Юля, внимательно рассматривая наращенные ногти. – Я уже неделю к косметике даже не притрагивалась.

- Да тебе и так замечательно.

- Спасибо. – Чуть смутилась Юля. – Прикольно, вокруг мир умирает, а комплименты так же приятно слышать.

За разговором не заметили, как въехали в город. Вечерело и цвет неба стал более насыщенный, окрашивая окна домов и лобовое стекло сиренью. Пустота. Безлюдные улицы. Работающие пока светофоры. Пустые остановки и перекрестки. Автобус брошенный прямо по среди проезжей части. Юля притихла. Атмосфера мертвого города угнетала и подавляла. До Тонкого мыса ехали молча, как по кладбищу. Султан, сидевший до этого тихо, попытался забраться на сидение, но его попытка не увенчалась успехом, и он остался сидеть на полу.

Подъехав к нужному дому, Вадим развернул фургон в тесном проулке и сдал задом к воротам. Пришлось опять прыгать через забор, ключей в прошлый визит в доме так и не нашел. Оказавшись во в дворе, первым делом подумал, что нужно будет поменять замки. Подогнав машину к дому, открыл пассажирскую дверь. Султан выскочил вперед Юли и с подозрением пошел исследовать новую территорию. Девушка спустилась следом, покрутила плечами, разминая затекшую спину и посмотрела на дом.

- Симпатичный. Можно я сначала посмотрю?

- Теперь можно. Я начну разгружать. Ты можешь пока спальню выбрать. – Ответил Вадим, открывая задние двери фургона.

- Ого, я даже выбрать могу. – Улыбнулась девушка. – Хорошо. Спасибо. Выберу себе похуже тогда.

- Не получиться, они одинаковые. – Вадим начал доставать коробки и выставлять на крыльцо.

- Ладно. Я быстро, а то сгораю от любопытства. – Девушка взбежала по ступеням и зашла в открытую дверь.

Воеводов разгружал машину коробку за коробкой, оставив самое тяжелое на потом. Большую часть скарба занимали продукты, вещей у обоих было немного, да и смысла набирать их не было, теперь каждый магазин и торговый центр превратился в склад вещей, только размер подходящий подбирай. Юля вернулась через три минуты и тут же схватилась за коробки.

- Ты смотри только тяжелые не тягай. Я сам справлюсь.

- Ой, не переживай. Я же тебе говорила, что спортом занималась. Да и жила долго одна, привыкла с магазина пакеты таскать. Не переломлюсь. – Девушка подняла увесистую коробку с закрутками и направилась к двери. – Вот видишь, не рассыпалась же.

- Ну смотри сама, сейчас врачей нет, потом некому будет грыжу лечить.

Разгрузка заняла не меньше часа. Часть продуктов сгрузили на кухню, скоропортящиеся в холодильник, пустота которого убедила, что хозяева приезжали на сезон. Остальную часть складировали в сарае, где как раз нашлись удобные стеллажи. Морозильник перетащил туда же, и подключил к розетке. Про себя еще раз поблагодарил того, кто додумался устанавливать морозильные лари на колесики, один этот гроб толкал бы до утра. Юля, закончив с продуктами, подняла вещи в спальню, и занялась обустройством. Вадим оставил свои вещи на потом, перетаскивая инструмент в гараж.

Через пару часов, когда полностью стемнело, оба вышли на крыльцо, разгоряченные и вспотевшие от работы. Девушка опустилась на ступеньки, вытерла тыльной стороной ладони лоб и выдохнула.

- Я прямо переезды свои с одной съемной квартиры на другую вспомнила. Страшно их ненавидела. Арендодатели - очень непостоянные существа. Только обживешься, только привыкнешь к квартире, а они: «извините, но мы решили продать недвижимость, не могли бы вы освободить жилплощадь?» И ты опять торчишь на сайтах, ищешь квартиру и вот вся эта морока с переездом. Б-р-р. – Девушка передёрнула плечами. – Ненавижу.

- Я как-то не привязываюсь к месту. Хотя всю жизнь прожил в Бетте.

- Ты что, никуда не выезжал?

- Не, покататься успел. Но именно жил только в Бетте, вырос и родился там.

- Ну тогда с почином тебя. – Сказала Юля, подняла стоящую рядом бутылку минералки и сделала несколько больших глотков. – Какие планы на завтра?

- Я изучил инженерку дома. Генератор там, систему водоснабжения. По уму все сделано, грамотно. У въезда есть специальное отверстие, через которое бак с топливом для генератора заправляется. Вот не мешало бы им разжиться. Скоро свет потухнет.

- Прямо скоро? До сих пор же был.

- Думаю да. Честно не знаю откуда у нас электричество, либо с Белореченской станции, либо с Джубги, там ТЭС стоит. Если с Белоречки, оттуда еще с недельку будет, там ГЭС, сама может с месяц проработать. Если с Джубги, то там пока газ не кончиться, но надо быть готовыми заранее. Топлива в округе много, надо запастись впрок, чтобы потом впопыхах не искать.

Юля задумчиво кивнула, стараясь понять в чем разница между ТЭС и ГЭС.

- Привет, люди добрые! – Послышался незнакомый голос от ворот.

Вадим резко подскочил и понял, что оставил ружье в кабине фургона. Султан, лежащий на крыльце, прижал уши и оскалил зубы. В их сторону по двору шли трое мужчин, один размером с платяной шкаф и непропорционально маленькой головой. Второй среднего телосложения, лысый как бильярдный шар и сильно сощуренными глазами. Третий впереди всех, мелкий, почти как мальчишка, тощий, с длинным острым носом и маленькими хитрыми глазами, всем своим видом напоминающий крысу.

- А мы думали, что одни тут в живых остались! Но увидели ваш фургон, решили в гости наведаться. Не окажете нам южное гостеприимство?

Юля поднялась со ступенек и, улыбнувшись, посмотрела на гостей.

- Привет-привет, коль не шутите. – Ответил Вадим, направившись к кабине фургона. Шел чуть боком, чтобы не выпускать визитеров из поля зрения. – С какой целью в гости пожаловали?

- Да так, пообщаться, на вас посмотреть, как говориться, себя показать. – Ответил крысолюд, уставившись на девушку. – Яж говорю, живых людей уже как пару дней не видели, истосковались.

- Ну посмотрели, и хватит. – Ответил Вадим, достав Сайгу из кабины и демонстративно одев ремень ружья на шею, взявшись за рукоять. – Посмотрели, пора бы и честь знать, частная собственность, приватная жизнь и все такое.

[1] Самозарядное ружье Сайга-12 изготавливается на базе автомата Калашникова, и внешне очень на него похоже, но в отличии от автомата имеет гладкий ствол, используется охотничий патрон 12 калибра и нет автоматического режима огня.

Часть 3. Глава 4. Стив.

30 июня. 20.28 по московскому времени

Трасса Дон М-4

«Тридцатое июня. Восьмой день с начала эпидемии. Уже третий день в дороге. Еду не быстро, скорость не вышел 40 миль в час. Спешить опасно, много препятствий и легко попасть в аварию. Освещения на трассе нет, заправки не работают, бензин пришлось качать вручную. Часто останавливаюсь, организм еще слаб после болезни, тяжело долго сидеть за рулем. Постоянно хочу спать. Ночью не могу уснуть вообще. Только закрываю глаза, сразу вижу Дез, мертвую. Пытаюсь ее реанимировать, но она смотрит на меня мертвыми глазами и говорить, что все бесполезно, что уже мертва, и это все из-за того, что я оставил ее одну. Я просыпаюсь, и больше не могу уснуть. Каждые два часа делаю остановку, потому, что засыпаю за рулем. Но днем Дейзи не покидает меня, мерещась постоянно. Если так пойдет дальше, то боюсь лишиться рассудка.

Работа немного отвлекает. Почти закончил базу. Каждый раз, занимаясь каталогизацией, поражаюсь, какой огромный объем информации был в открытом доступе. Медицина, химия, физика, биология, строительство, военное дело, производственные науки, инженерия, робототехника, сотни тысяч учебных материалов, справочники, исторических книг. Работа готова на две трети. Надеюсь она послужит выжившим в возрождении цивилизации, и будет полезна. Большинство серверов уже упало, интернет работает только в районах, где электричество идет от атомной станции, и то местами, некоторые линии связи уже отключились. Пару раз удалось подключиться к сети и дополнить базу. Но скоро такой возможности не будет. Навигация еще работает, но вечно тоже не проживёт. Орбиту спутников некому корректировать, приемные станции обесточены, так что запас топографических карт и атлас дорог я пополнил. С едой пока проблем нет. Снеки, консервы, заморозка кое-где еще не пропала, но скоро и это будет в прошлом. Придется добывать еду. Запасся витаминами, что такое цинга - знаю.

Выживших не видел. Кроме одной встречной машины почти на выезде из Москвы. Начал им гудеть и моргать фарами, но они просто пролетели на встречу, даже не успел разглядеть, кто сидел в машине.

Я скучаю. По людям, по цивилизации, по всему, что до эпидемии было нормой и успело надоесть. Скучаю по дому, по родной стране. Но больше всего по Дез. До сих пор не верю, что она это сделала. Смотрю постоянно на телефон, хотя связи почти нет. Представляю, как он зазвенит, и услышу ее: «я не умерла, это было не по-настоящему, не хотела, чтобы ты переживал и добирался в Штаты, подвергая себя опасности, но не выдержала и позвонила». Скучаю по ее голосу, по ее рукам. Не смогу ее забыть, даже если встречу выживших, я не смогу быть с другой никогда.»

Стив закончил печатать и закрыл крышку ноутбука. «Распечатать и подшить в дневник можно будет позже, когда доберусь до розетки».

Сделал большой глоток противно-теплого Рэд Булла из банки. Осмотрелся. В помещении заправки тепло и душно. Электричество здесь нет дня два-три, но кто-то постарался и вынес все скоропортящееся. Скорее всего местные жители, так как почистили досконально, оставив только сладкое и напитки. Остановился здесь заправить машину и надеясь найти генератор – подзарядить технику, но нашел только разочарование. Аппетита нет, просто приговорил банку энергетика и заел консервированной ветчиной, прямо из банки, не разогревая. Вкус отвратительный, но что-то готовить сил нет. Скоро сядет солнце, ночью ездить не любил – в темноте происходило что-то странное со зрением: все смазывалось, теряло резкость. Предпочитал пережидать ночь где-нибудь под крышей и желательно с электричеством. Если не поспать, то хотя бы поработать.

Надо выдвигаться, сотню километров Ростов-на-Дону. В сам город заезжать не хотел, но если судить по карте, то возле шоссе немало кафе, заправок и даже торговый центр, можно без проблем найти место для ночлега.

Тойота завелась с одного нажатия кнопки, как послушный пес. За эти дни прикипел к машине. Да, уже считал ее своей, если сначала грызли угрызения совести, за то, что угнал из салона, то, проехав пол европейской части страны и насмотревшись на происходящее на улицах, совесть успокоилась. Помимо всего, пикап просто нравился, в нем было что-то родное, близкое по духу. Стив никогда не страдал чрезмерным патриотизмом, но национальный дух - штука странная, проявился, когда меньше всего этого ожидал.

Включил музыку через подключённый к мультимедиа системе телефон. Спотифай[1] давно отключился, не хватало родного плейлиста. Хорошо, что на жестком диске есть небольшая подборка любимой музыки. Боб Дилан, Джонни Кэш, Дорз, группы к которым приучил отец, бесконечно гоняющий любимые записи в кабине своего старого Форд Бронко. Музыка успокаивала, отвлекала от негативных мыслей и, не смотря на по большей части медленные и убаюкивающие мотивы, не давала уснуть за рулем.

Стив не знал куда точно едет. Не был ни разу в Новороссийске, да и вообще в портовых городах. О мореходстве до этого не знал ничего, но уже успел почерпнуть знаний из своей же базы. В принципе, ничего сложного: каботажное[2] плавание, яхта с эхолотом, карта глубин. Но это все на бумаге, а как будет в реальности, не известно. Мысли о шторме в море вообще вгоняли в панику. С маршрутом уже определился: по Черному морю через Босфор и Дарданеллы в Средиземное, вдоль берега пройти до Гибралтара, потом вверх до Великобритании. Дальше - самое сложное: от Англии длинный переход до Исландии по открытому морю, затем до Гренландии и оттуда до острова Ньюфаундленд. Эта часть маршрута пугала больше всего. К тому времени уже точно не будут работать метеостанции, карт погоды не получишь, придется идти наобум. Переходы не сильно длинные, если найти яхту или катер с хорошим запасом топлива, то каждый займет до двух суток, но будет ли такая яхта в Новороссийске, справиться ли с управлением, найдет ли топливо, он не знал. Весь поход - большая авантюра, но просто сидеть на месте и ничего не делать –верная смерть. Путешествие давало цель, а цель заставляла жить.

Солнце полностью опустилось за горизонт, и Стив включил дальний свет. Ближним почти не пользовался - встречных машин нет. Опять сумерки, опять будет чувствовать себя как беспомощный котенок, с еще закрытыми глазами. Больше всего раздражало то, что слабость зрения проявлялась только за рулем, как только останавливался, все моментально приходило в норму. Еще и спать хотелось, очень. Даже открытое окно, Ред Булл и громкая музыка не спасали. Прошлой ночью поймал себя на том, что на несколько секунд отключился и машина выехала на встречную полосу. Умолял свое тело потерпеть совсем чуть-чуть, пару десятков километров до остановки, где можно поспать. Опять вспомнилась Дез, ее заливистый и громкий смех, очень неподходящий к милой внешности. Позволял себе шутку о том, что если бы она засмеялась так на первом свидании, то они вряд ли были бы вместе, а Дейзи в ответ лишь смеялась еще громче, закидывая голову назад. Жилки на ее шее вздувались, волосы тряслись от каждого звука. Грудь в тесном лифчике начинала колыхаться. Её грудь. Обожал её, и каждый раз, когда он видел любимую топлес, был как первый. Достаточно было увидеть ее возбужденные соски под тканью футболки, и он моментально заводился. Вот она опять хохочет, сидя у них дома на диване, поджав ноги, в коротких домашних шортах, силуэт груди проступает через майку, и он уже ни о чем не может думать.

Разбудил громкий хлопок и первое, что увидел в лобовое стекло - придорожные столбики. Инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. Машину повело, еле удержал от переворота. Из-под колес поднялось облако пыли, инфернально подсвеченное фарами, коричневой стеной застлав все окна и моментально заполнившее весь салон через открытое окно, забивая нос и рот сухостью и не давая дышать. Выскочил из машины, громко кашляя. Когда облако осело, увидел, что оба передних колеса пробиты.

- Fuck! – Вырвалось на родном языке. От отчаяния и злости, со всей силы пнул переднее колесо, тут же ответившее острым уколом боли.

Опустился прямо на асфальт и посмотрел на пикап со спущенными колесами. Хайлюкс выглядел, как скаковая лошадь со сломанной ногой, виновато смотрящая на хозяина, пытаясь понять, ее ли это вина, что она не может продолжить скачку.

Запаска в машине только одна. Ехать на дисках – самоубийство. Идти пешком до ближайшего сервиса, искать там подходящее колеса, искать машину, чтобы привезти все обратно? Слишком мала вероятность успеха, даже иголку в стоге найти более реально. Глубоко вздохнул и обхватил голову руками. Жаль, не додумался взять с собой бутылку чего-нибудь покрепче, сейчас бы она пришлась очень кстати. Обида на самого себя сдавила грудь тисками. Предательски защипало нос, накатила грусть, чувство беспомощности и одиночества. Залез обратно в машину, выключил фары и откинул полностью сидение. Уставившись в тканевый потолок, почувствовал, как слезы потекли по лицу.

«О каком переходе через океан я думаю, если не смог доехать до нужного города без происшествий? Какой там каботаж, если чуть не убился на пустой трассе. Что вообще могу сделать один? Еще пара недель и умру или от голода, или от тоски. Почему, почему все именно так? Почему весь мир умер, а я остался жить, именно я, а не Дез с ее оптимизмом? Она медик, ее навыки намного полезнее, чем мои. Кому теперь нужен компьютерщик? Почему не остался работать с отцом? Вот там бы научился полезным вещам. Обращаться с машиной как следует, чинить ходовые и двигатели. Сейчас автомеханики, как врачи – на вес золота. Но нет же, погнался за мечтой, стал программистом, и что, и где я сейчас?»

Слезы душили и перетягивали горло, дыхание вырывалось с всхлипами. Вспомнилось всё: и мертвая Дез, фотография с того вечера у бассейна, совместные планы. Заревел, громко, не сдерживая чувств, как ревут только в детстве. И так же как в детстве, не заметил, как из плача провалился в глубокий и тягучий сон.

Разбудил стук в окно, который сначала показался частью сновидения, но стучали настойчиво, и Стив осознал, что это в реальности. Подскочил на кресле, потер ладонью слипшиеся от сна глаза. Стекла в машине запотели, увидел лишь силуэт человека с наружи, стоящего в свете фар другой машины.

- Эй есть кто живой? – Низкий мужской голос.

Стив встрепенулся, за неделю отвык от людей, хоть и очень хотел встретить выживших.

- Да, есть. Чего вы хотели? – Спросил, чуть приспустив окно.

- О, здорово! Мы увидели, что у вас спущенные колеса, хотели предложить помощь. – Голос звучал учтиво и располагающе.

- Да, проколол, решил передохнуть, и заняться этим попозже. – Потер лицо ладонями, разгоняя кровь, и открыл дверь.

Ночной воздух моментально разбудил свежестью. Слева стоит машина, из-за яркого света не видно какая, но судя по высоте и размеру фар - крупный внедорожник или фургон. Прямо перед ним - мужчина, за сорок лет, высокий, с пепельными волосами и идеально выбритыми щеками. Выпуклые глаза с темными кругами внимательно смотрят, мужчина слегка улыбается.

«Вылитый Гомес Адамс[3], только без дурацких усов и седой, - подумал про себя, - и явно худее.» Незнакомец одет в дорогой спортивный костюм цвета слоновой кости, весь его внешний вид говорит о радушии и сопереживании.

- Так зачем спать в машине? Переночуйте у нас, а завтра вместе займемся вашей машиной. Тут и эвакуатор не сложно найти, отгоним на автосервис, найдем колеса, и поедете завтра, полный сил. – Мужчина улыбнулся еще сильнее. – Ой, извините, забыл представиться -Тафар Григорьевич Дедов, можно просто Тафар.

- Стивен Прайс. – Пожал протянутую руку. Рукопожатие крепкое и уверенное, кожа на руках мужчины оказалась грубой и мозолистой, что дисгармонировало с внешностью.

- Вы иностранец? Впрочем, уже догадался по акценту. Южные штаты?

- Да, Техас. У вас тоже имя необычное для славянина.

- Постоянно это слышу, точнее слышал. – Мужчина опять улыбнулся, демонстрируя идеально белые и ровные зубы, как у голливудской звезды. – Это все мать, работала по молодости где-то в Африке, и нахваталась всяких экзотических причуд. Ей, наверное, это показалось забавным, а я вот всю жизнь мучаюсь, хотя уже привык. Так что на счет нашего приглашения?

- Вашего?

- Да, я не один, сейчас, - Тафар повернулся к стоящей в стороне машине и махнул рукой. Послышался хлопок двери и через минуту в свете фар появилась женщина. Возраст почти нереально угадать, про таких обычно говорят «между двадцатью и пятьюдесятью». Ширококостная, крепкая, фигура почти мужская с толстыми руками, узким тазом, без талии и широкими плечами. Если бы не массивная грудь и длинные собранные в хвост волосы, вполне могла сойти за мужчину. – Агния Карловна, можно просто Агния.

- Стив. – Чуть склонил голову в приветственном жесте, присутствие женщины окончательно убедило в благих намерениях спутников. – Хорошо, приму ваше приглашение, надеюсь с машиной ничего не случиться.

- Какой забавный говор. – Сказала женщина, удивительно мягким и женственным голосом, который никак не подходил к её внешности. – Не переживай, все будет в порядке. Тут вообще почти никто не ездит, а если и ездят, на машины не обращают внимания.

- Наш гость – американец. – С довольным видом сказал Тафар. – Пригласил его к нам переночевать.

- Правильно. Людей осталось очень мало, должны помогать друг другу. А вообще куда направлялся?

- В Турцию. – Соврал Стив, но сам не понял, зачем.

- Ого, далековато. А туда зачем? – Склонив голову набок, поинтересовалась Агния.

- В Стамбул, в порт, дальше по воде в Штаты.

- Еще дальше. Нелегкое путешествие предстоит. – Подхватил разговор Тафар. – Что мы стоим? Закрывай машину и поехали.

Стив посмотрел на свой осиротевший пикап, со спущенными колесами.

- Сейчас, возьму некоторые вещи.

Первый порыв - взять кейс с жесткими дисками, но вспомнив, что всего на одну ночь, взял лишь рюкзак с самым необходимым и вернулся к новым знакомым. Подойдя ближе, узнал в силуэте машины земляка – Кадиллак Эскалейд в последнем кузове, по американский большой и мощный внедорожник. Агния стоит рядом с передней пассажирской дверью, услужливо открыв заднюю. Почти не нагибаясь, забрался внутрь. Приятная кожа сидений, легкий аромат Аква Ди Джио, широко, просторно и удобно. Тафар повернулся с водительского сидения, опять продемонстрировав отличную работу дантиста.

- Здесь не далеко, минут пятнадцать, и на месте. – Добрый и вкрадчивый голос, настолько что Стив улыбнулся в ответ, первый раз с начала эпидемии.

Мужчина не соврал, и уже через четверть часа подъехали к шикарному особняку в средиземноморском стиле. Три этажа, крыша, на сколько можно разглядеть в темноте, покрыта морковной черепицей. Широкий двор, застеленный диким камнем. Слышен шум генератора, везде горит свет, создавая уютную и располагающую обстановку. Тафар остановил машину прямо возле массивного крыльца с фигурными балясинами на каменных перилах.

- Добро пожаловать. – Сказал мужчина, выбравшись из машины и тут же затянувшись электронной сигаретой. – Это мое, точнее наше, скромное обиталище.

- Впечатляет. – Окинул взглядом дом Стив, и поправил лямку рюкзака на плече.

- Спасибо, это действительно мой дом. Построил лет пять назад. Всегда восхищался архитектурой Италии и решил себе устроить маленький кусочек Сардинии. – Ответил Тафар. – Пойдем внутрь. Давно последний раз нормально ужинал?

- Давно, дней пять назад, не меньше. Консервы в основном, ну и так, что находил на заправках.

- Тогда будешь рад нашему угощению.

Все вместе прошли в дом. Внутреннее убранство не уступало внешнему. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска. Расписные вазы с цветами и растениями. Картины в золотых рамах.

- Душ? – Спросила Агния.

- Не откажусь.

Стены в ванной покрыты мелкой мозаичной плиткой в бежевых и коричневых тонах. Душевой угол отделен стеклянной стенкой. Стив встал под тугие струи горячей воды. Душ расслаблял и смывал дорожную пыль вместе с усталостью. Уже отвык от нормального душа, довольствуясь остатками холодный воды в титанах на заправках или влажными салфетками. Гель для тела приятно пах ванилью и персиком. Переодевшись в чистое белье, вышел, почувствовав себя заново родившимся. Из столовой вкусно пахло запеченной курицей с розмарином и тимьяном. Прошагал в большое помещение с высоким потолком, настолько высоким, что люстра, казалось, висела под самой крышей дома. Посредине стоял стол на десять персон со стилизованной под камень столешницей. Ужин уже накрыт. Несколько красиво сервированных блюд, столовые приборы, бутылка вина и фрукты.

- К сожалению, не знаю ваших гастрономических предпочтений, но надеюсь, вам понравиться. Это Яния из курицы с черносливом, македонская кухня, салат с куриной пастромой, салат капрезе, и бутылочка Gaja Barbaresco, любите сухие вина? – Тафар поочередно указывал рукой на блюда и под конец поднял бутылку вина, бережно держа ее двумя руками, этикеткой к Стиву, как заправский сомелье.

- Больше люблю полусладкие, но сухого тоже не чураюсь. – Сглотнул слюну, надеясь, что никто не слышит урчание его живота.

- Тогда приступим. – С фирменной улыбкой сказал Тафар, налил бокал вина гостю и принялся раскладывать блюда по тарелкам. – Откуда едешь, если не секрет?

- Из Москвы, работал там. – Ответил Стив, прожевывая первый кусок курицы.

- В столице все так же, как и здесь? Хотя можешь не отвечать, сейчас везде так же. – Тафар сделал маленький глоток вина.

- А родные? Хоть кто-то выжил? Они в Штатах? – Присоединилась к разговору Агния.

- Да, в США. Как они не знаю, связи нет. Не успел ничего узнать, пока была. – Сказал в момент притихший Стив, про Дейзи решил не упоминать. – А вы и до эпидемии вместе были?

- Нет. Встретились уже после, в больнице, у меня скончались родители, у Агнии - брат. Нас объединило общее горе, я пригласил ее к себе - вместе легче выживать. Сейчас на всей планете не найдете пару, которая сохранилась после эпидемии. Это просто невозможное совпадение, чтобы при таком шансе выживаемости, остались в живых оба. – Тафар почти не ел, отдавая предпочтение вину.

Стив лишь молча кивнул, в голове отчётливо звучали последние слова Дез.

- Ты в Штаты куда-то определённо едешь? Связывался с выжившими? – Спросила Агния, наколов на вилку ломтик пастромы.

- Нет, просто еду домой. – Голова чуть закружилась, скорее всего от вина, сказывается усталость и истощение. – Там дом, все знакомое и привычное. Понимаю, что далеко и опасно добираться, но все же проще, когда вокруг все родное.

- А не думал остаться в России? – Тафар посмотрел с легким прищуром. – Ведь не факт, что ты доберешься до родины. Через океан переплыть одному - как подвиг Хейердала[4] повторить.

- Думал, но все же решил рискнуть. Для меня цель оправданна. – Стив на мнгновение зажмурился, самочувствие ухудшалось с каждой секундой, изображение перед глазами покрылось поволокой, к горлу подкатил комок тошноты. – Можно я на пару минут в туалет?

Поднялся из-за стола, но не смог сделать и шага, рухнув на пол и больно ударившись головой. В ушах зашумело. Картинка поплыла, как через мокрое стекло. Мысли начали разрываться на сотни мелких обрывков и разлетаться по голове, как взрыв конфетти.

- Я думаю он готов. – Услышал голос Агнии, звучащий, словно на замедленном воспроизведении.

Дальнейшее воспринимал как кадры фильма, который смотришь сильно пьяным, то и дело проваливаясь в сон. Видел комнату, заставленную мягкой мебелью с кучей подушек. Видел Тафара, полностью обнаженного, с двумя девушками. Судя по их состоянию, в такой же прострации, как и он сам. Тафар занимался с ними сексом и это больше походило на изнасилование, хотя девушки не сопротивлялись. Над Стивом постоянно нависало лицо Агнии. Он не чувствовал, что она с ним делала, только ноющее напряжение внизу живота и потное тело, вжимающее в диван. Иногда становилось сложно дышать, будто его душили. Терял сознание, но хлесткие пощечины возвращали в то ли сон, то ли реальность. Агния пила вино прямо с бутылки и поливала им его тело. Играла музыка, угнетающая, ритмичная, отзывающаяся в каждом углу мозга импульсами боли. Не мог шевелиться, тело просто не слушалось, а даже если бы и слушалось, то руки крепко привязаны к ручке дивана. Тафар то и дело открывал небольшой стальной цилиндр, рассыпал белый порош на тела девушек и вдыхал. Агния с определенной периодичностью клала в рот Стива таблетки и заливала вином, что бы точно проглотил. Он не знал сколько это тянулось, казалось, что целую вечность. Пах онемел и простреливал спазмами боли, но вакханалия продолжалась, как будто у насильников бесконечный источник энергии. Слышал шлепки, крики боли. Иногда кричал сам, то на английском, то на русском, но сам не мог разобрать свои слова. Чуть позже появился парень, присоединившийся к Тафару, но что там происходило, уже не видел, так как сознание отказалось воспринимать реальность. Даже несколько резких болевых импульсов, где-то в районе груди не вернули трезвость. Не помнил, как все это закончилось, его просто оставили в покое, и он потерял сознание.

Первое что почувствовал, придя в себя - адскую головную боль, словно череп обхватили стальным обручем и затягивали. Болело запястье правой руки, сначала показалось, что от вчерашней ночи, но попытавшись пошевелить руками, понял, что в наручниках. Сильно ныл пах, ощущение, что внизу все распухло и не помещалось между ног. Попытался встать и тут же застонал от усилившейся головной боли. Все тело ломит, желудок ощущается большим холодным камнем, давящим на внутренности. Чертовски хочется пить, от жажды слиплись губы. Глаза тоже не открываются, или нет сил, или они настолько сильно слиплись.

- О, смотри. Очнулся. – Услышал чей-то голос совсем рядом с собой.

- Хреново ему сейчас. Эй! Э-э-э-й! Стас! Стас, блин! – Второй голос, явно принадлежащий девушке.

Услышал, как открылась дверь, затем звук шагов и тяжелое дыхание рядом с собой.

- Ты как? Жив. – На лицо полилась вода, резко распахнул рот, глубоко вдыхая воздух.

Вода попала в легкие, сильно закашлялся, поджав ноги к груди. Открыв глаза, увидел просторное помещение, с окнами под самым потолком. Подвал, большой, не меньше пятнадцати метров по длинной стороне и десяти по другой. На полу белый кафель, отражающий свет диодных ламп. Под ним матрас, с простыней. Рядом на коленях сидит парень, совсем молодой, лет девятнадцать, светловолосый и белокожий. Если бы не серые глаза, и темные брови, можно подумать, что он альбинос.

- Как себя чувствуешь? Пить хочешь?

Захотел ответить, но из пересохшего рта вырвался только хрип. Блондин поднес к губам бутылку. Холодная вода смочила горло, приводя в чувство.

Ясно, значит живой. На, выпей. – Стас положил в рот таблетку, и дал запить. – Станет легче.

После этих слов белобрысый скрылся за дверью, снаружи послышался звук закрываемого засова. Стив приподнялся на матрасе, так чтобы прикованную к металлической петле руку можно было немного опустить. Осмотрелся. В подвале кроме него еще шесть человек, двое парней и четверо девушек. Кто-то полностью обнаженный, кто-то в нижнем белье. Один парень и трое девушек спят, еще одна девушка с черным каре и короткостриженый брюнет сидят поджав ноги, все прикованы.

- Что здесь происходит? – С трудом произнес Стив.

- Что у тебя за акцент? – Ответила вопросом на вопрос девушка.

- Я - не русский. Так что здесь за хрень твориться?

- А ты еще не вкурил? Ты в рабстве. В самом обыкновенном рабстве. – Ответил парень.

- Как это? Кто они вообще такие? .

- Мужик – Тафар, местный бизнесмен. Давно про него слышал. Я сам отсюда, из Ростова. Так вот, у него была фирма, до всей этой фигни. Что-то там по торговле. Штат из одних девушек. И продвижение у него можно было получить только через сам понимаешь что. Вайнштейн[5] хренов. – Парень смачно харкнул на пол. – Многие через него прошли. Были и те, кто не хотел, брал их силой. Было много заявлений в полицию, но ни одно не дошло даже до возбуждения дела. Несколько девочек вообще пропали, про одну знаю точно, что с собой покончила. Короче та еще мразь. И именно этот ублюдок выжил, теперь его ничто не ограничивает. Они с этой бабой, как ее там?

- Агния. Я про нее знаю, – отозвалась девушка с каре. – Она в тюрьме работала надзирателем, жила со мной на одном районе. У нее муж лет пять назад умер, говорили, они БДСМ оргии устраивали, с удушением, и она перестаралась, но дело замяли.

- Так вот, Тафар с этой Агнией, собирают выживших. – Продолжил парень. - Меня она нашла, я по городу скитался, искал что пожрать. Такая милая была, флиртовала. Я думал, не одному же мне теперь тусить, тем более баба, сам понимаешь. И поехал с ней. Это три дня назад было, как вторая волна пошла. Тут только вон та, - парень указал на спящую к ним спиной голую девушку, – Маша вроде, только она была. Они в первую же ночь нас накачали чем-то и оргию устроили. Потом еще этого, Стаса нашли, он с ними заодно, прислуживает, и спит с обоими, бисексуал. Потом других привозить начали. Кого Тафар находил, кого Агния, а кого и вместе привозили. Одна девка уже отъехала, не знаю передознули ее, или что, но она утром не проснулась. Тут каждую ночь такая фигня. Забирают двоих-троих и трахаются полночи. Потом дрыхнут до обеда и едут на поиски новых. Калигулы[6] хреновы.

- Он больной ублюдок. – Почти прошипела от злости девушка. – Мало того, что насилует, еще и садист. Бьет, лупит по лицу, сигареты об кожу тушит, душит. Его заводит, когда начинаешь в конвульсиях биться, психопат конченный.

- Тебе, я смотрю, тоже перепало?

Стив посмотрел на свое тело: плечи и руки покрыты глубокими царапинами, словно пытался унять взбесившуюся кошку. На груди виднелись несколько порезов, со следами запекшейся крови.

- Они помимо наркоты, еще возбудитель какой-то дают. – Снова сказал парень. – Член с яйцами потом весь день болит. Знаете, чего боюсь? Это у них сейчас жратвы еще навалом, а вот как кончится все, они может и жрать нас начнут.

От нахлынувшего страха перехватило дыхание. Засучил ногами, подтягиваясь как можно ближе к петле и несколько раз с силой дернул наручники. Браслет больно впились в кожу, но петля, торчащая из стены, осталась неподвижной.

- Эй, полегче, побереги себя. Это бесполезно. Там анкер в стене сантиметров на двадцать, ты себе только кожу сдерешь.

Захотелось кричать, звать на помощь, но вспомнил что звать некого, все кто могли помочь - мертвы. Он просто заперт в подвале у парочки сексуальных маньяков и вполне возможно, что не выберется отсюда живым. Безвольно опустился обратно на матрас. Другие узники молчали, начал думать о том, как планировал добраться домой.

«Проехать половину европейской части страны, найти яхту, перейти по морю пол мира. Какой же дурак. Насколько это мальчишеское и импульсивное желание. Можно было просто остаться в Москве, найти убежище и выжить. Нет, понесло черт знает куда. И вот результат. Чуть не разбился на машине и попал в рабство к двум психопатам.»

Вера в себя и людей таяла с каждой секундой, начал жалеть, что не умер вместе со всеми, тогда проблем было бы меньше. Просто лежал и таращился в потолок, не зная, чего ждать дальше.

Через пару часов в подвал спустился Стас с разносом еды. Каждому оставил пластиковую тарелку с картофельным пюре, котлетой и стакан сока. Ни ложки, ни вилки. Две девушки продолжали спать. Еще один парень и девушка проснулись, но вели себя молчаливо, избегая взглядов друг друга. Лицо проснувшейся покрыто синяками, обе груди в сотне неглубоких ровных порезов, успевших немного зажить. Девушка стыдливо прикрывала наготу рукой и прятала взгляд под опущенной головой.

Стив есть не хотел, желудок так и не пришел в норму. Вскоре проснулись остальные. Расспросили, как сюда попал, кто и откуда. В разговоре выяснилось, что еще одна остальные двое были пойманы по точно такой же схеме: ночь, прокол шин, неожиданная помощь и приглашение на ночевку.

«Быстро же эта парочка сообразила, что к чему, и показали, кто они есть на самом деле, - подумал про себя. – А ведь они не единственные, выжить могли и убийцы, и маньяки, и насильники. Помимо того, многие, кто скрывал свои пристрастия, под страхом уголовного преследования, сбросили свои маски. Теперь некого бояться. Простых людей некому защитить. Какой же я все-таки наивный идиот, даже оружием не обзавелся. В штатах у отца целый арсенал. Если там попробует кто-нибудь вычудить что-то подобное - просто застрелят. А здесь, в России, я отвык от оружия, нет его у людей, не привыкли они к нему, незаконно это. Хотя кто объяснит, что это незаконно, когда в дом вломиться грабитель или убийца, а у тебя нет даже завалявшегося двадцать второго калибра. Но после драки кулаками не машут, нужно думать только о том, как выбраться живым.»

Спустя несколько часов, сколько точно не знал, но думал, что около трех-четырех, снова вернулся Стас и притащил стопку железных медицинских уток. Расставил их возле каждого пленника и сказал, что вернётся через пятнадцать минут. Стив не сразу сообразил, что делать с этой железной посудиной. Одна из девочек заплакала.

- Эй Американец, отвернись, девчонкам и так стыдно. – Сказал парень, разворачиваясь к стене.

Повторил его действие и через минуту услышал звук журчащей струи.

- Простите, простите, простите! – Запричитала девушка с порезанной грудью сквозь слезы, стараясь заглушить звук опустошающего кишечника.

От неловкости и абсурдности ситуации захотелось провалиться на месте и забрать с собой всех присутствующих, чтобы оставить эту девушку одну. Мог только представить, что она чувствует, но прекрасно понимал, что рано или поздно придется пройти через тоже самое. Все помещение заполнил запах фекалий, от чего стало еще сильнее жалко девушку. Она зарыдала в голос, сквозь плач донеслись невнятные извинения. Стас вернулся, как и обещал, через четверть часа, скривился от запаха, бросил девушке рулон бумаги, затем вылил содержимое в принесенное ведро, закинул утки в черный целлофановый мешок и удалился. Пленники не разговаривали. Всем было стыдно и противно, от самих себя, от того что тупо попали в такую ситуацию и теперь сидят, как животные на привязи, не имея даже права удовлетворить свои естественные потребности по-человечески. Ближе к вечеру белобрысый вернулся, принес еду, так же на пластиковых тарелках и так же без приборов. Почти весь день просидели молча, лишь обменялись именами и парой скупых вопросов. Парни старательно отворачивались от обнаженных девушек, никто не хотел приравняться к парочке психов, заточивших их. Вечером, когда за окнами начало темнеть, пришел Тафар со Стасом, оба вооружены, и начали уводить девушек по одной. Возвращались пленницы с мокрыми волосами, еще более подавленные и разбитые. После того, как все девушки были вымыты, пришла Агния.

- Американчик, живой? А ты мне понравился. Стойкий. И размер что надо. Сегодня ты опять мой. – Сказала она тем же мягким женским голосом, только сейчас он звучал угрожающе и отталкивающе. - Я обычно так не делаю, был горький опыт, но сегодня хочу, чтобы ты был трезв, так что готовься. Стасик, отстегни его. А ты, без глупостей, не то я отрежу тебе ступни и кисти, далеко с культями не убежишь.

Сжал зубы от злости. Когда белобрысый склонился над ним, отстегивая наручники, захотелось броситься, вцепиться зубами ему в лицо, вдавить глаза в череп, а затем влепить головой прямо в стену, но ствол пистолета Агнии угрожающе смотрел прямо в лоб и давил любую попытку к сопротивлению. Повели на второй этаж, спереди шел Стас, позади Агния, так что любое действие тут же пресеклось бы, да и наручники на руках лишал возможности вырвать оружие.

В душе пристегнули к трубе и Агния, одев резиновые перчатки, начала его мыть, беспардонно залезая руками куда только хотела. Стива трясло от бешенства и ненависти, но он старался абстрагироваться от происходящего. Узурпаторша делала всё с нескрываемой ухмылкой и горящими глазами. Было видно, что процесс доставляет ей удовольствие и сексуальное возбуждение. Она чувствовала полную власть над жертвой, как паучиха, которая заворачивает пойманную муху в паутину. После душа вернулись в подвал, где его пристегнули наручниками к проклятой петле в стене, и увели наверх следующего.

Когда за окном полностью стемнело, пленники оживились. Начали нервно ерзать, прислушиваться к шагам наверху в ожидании. Вскоре вниз спустилась вся троица. Тафар в банном халате, как и Агния, Стас в джинсах и футболке. Он мельтешил между мужчиной и женщиной и напоминал Табаки[7] своим заискивающим взглядом и желанием выслужиться.

- Так, господа, сегодня у нас будет особый вечер - устроим тематическую вечеринку. – Сказал Тафар со своей широкой улыбкой. – Вечеринка в стиле «Маркиз Де Сад». Желающие принять участие поднимите руки, - он осмотрел сидящих, руки у всех подняты, так как петли в стенах выше головы. - Как много желающих! Прямо лес рук! Спешу вас расстроить, на всех меня и Агнии не хватит, поэтому возьмем двух девушек и одного парня. Американец, приглянулся ты нашей красавице, что поделаешь. А девушки, - он потер подбородок пальцами, переводя взгляд с одной на другую. – Пожалуй вы двое, сегодня хочу брюнеток.

- На хер иди, выродок. – Сказала пленница с каре, и плюнула мужчине под ноги.

- Какая ты строптивая, мне это нравиться. – В этот раз псих не просто улыбнулся, он оскалился, показав все свои тридцать два зуба.

Их выводили по одному и поднимали наверх, на третий этаж, где раньше была комната отдыха, сейчас переделанная под «комнату развлечений». В невысокое помещение с оббитыми деревом стенами стащили мягкую мебель со всего дома, несколько кресел, два дивана и софу. Везде горы подушек, покрывал, одеял, столики завалены бутылками и полными пепельницами. Стива подвели к знакомому дивану, в последний момент он попытался вырваться, но тут же получил удар рукояткой пистолета по затылку, от которого полетели звезды из глаз и улетучилось любое желание сопротивляться. Опять заиграла музыка, та же, что и в прошлый раз. Одну из девушек Тафар перекинул через спинку дивана, и пристегнул за руки и ноги, вторую, та что с каре, уложил на соседнюю софу и растянул как на дыбе. Прикованная тоже брыкалась, стараясь угодить мужчине в пах ногой, но пара жестких пощечин угомонили её. Голые тела не вызывали никаких чувств кроме жалости и пожирающей злости к парочке маньяков. Это неправильно, ненормально и бесчеловечно. Он не понимал, как сейчас, когда эпидемия убила почти все человечество, люди могут такое творить. Когда все должны объединиться, чтобы выжить и возродить цивилизацию, кто-то, наоборот, готов вернуться в дремучее средневековье с пытками и рабством.

Агния подошла к Стиву и попыталась положить в рот таблетку, но он упирался и не хотел открывать рот. Женщина ловко двинула в солнечное сплетение локтем, продемонстрировав навыки обращения с заключенными. Резко разжал зубы, в попытке захватить воздуха. Она тут же закинула таблетку и прямо с горлышка бутылки начала заливать водой. Два выхода: или захлебнуться, или проглотить. Инстинкты опередили мысли, и он сделал несколько больших глотков, чтобы освободить рот и наконец-то вдохнуть. Агния скинула халат и начала танцевать в такт музыки между мебелью, прикладываясь к алкоголю и затягиваясь сигаретой. Тафар не отходил от девушек, рассматривая их с разных сторон.

- А теперь начнем веселье. – Сказала маньячка и подошла к Стиву с длинной и тонкой стальной спицей. – Ты любишь боль?

С этими словами, она забралась на него сверху, и схватила в одну руку его сосок, оттянула и начала медленно, с упоением, прокалывать спицей. Стив почувствовал, как кожа натянулась и лопнула, все тело пронзило как электричеством, стало одновременно и жарко и холодно, лоб усыпали капли пота, а желудок скрутило в спазме тошноты. Закричал, громко и дико, как раненный зверь, сам не думал, что может так кричать. Казалось, что звук идет не из горла, а прямо из груди. Агния, с сумасшедшей улыбкой, согнулась и слизнула капли крови со спицы. Перестал кричать и лишь громко мычал. Тут его крик перекрыл глухой стон. Постарался приподняться и увидел, как Тафар, насилуя девушку с каре, обоими руками обхватил ее горло и бил её головой об софу. Лицо жертвы стало лиловым, глаза выпучены, вены на шее вздулись. Она махала руками, пытаясь вцепиться ногтями в глаза насильника, но не доставала, и дернувшись последний раз, безжизненно замерла. Стив начал вырываться и кричать, но тут тело пронзил второй спазм боли – Агния проткнула спицей второй сосок. Не выдержав, потерял сознание.

[1] Спотифай (Spotify) – один из самых популярных сервисов потокового аудио.

[2]КАБОТАЖ - (франц. Cabotage, нем. Kustenfahrt, англ. Coasting trade) - собственно плавание от мыса к мысу, т.е. прибрежное, совершаемое при помощи одних навигационных средств кораблевождения и не требующее средств астрономических.

[3] В данном сравнении герой отсылается к Гомесу Адамсу из фильма 1991 «Семейка Адамс» в исполнении Рауля Хулиа

[4] Тур Хейердал – норвежский археолог и путешественник, пересекший Тихий океан на плоту «Кон-Тики»

[5] Харви Вайнштейн – известный кинопродюсер, обвиненный в 2017 году в сексуальных домогательствах и приговоренный к 23 годам тюремного заключения

[6] Калигула – прозвище римского императора Гая Юлия Цезаря Августа Германика 21-41 г. н. э. прославившегося своим распутством и устраиваемыми оргиями

[7] Табаки – шакал, прислужник Шер-Хана из книги Редьярда Киплинга «Книга Джунглей»

Часть 3. Глава 5. Марк

28 июня. 10.11 По московскому времени.

Москва.

- Блин, сочувствую. Даже не знаю, что сказать. – Проговорил Джавид и неловко осмотрелся по сторонам, словно в поисках места, куда можно сбежать.

Они стояли в квартире Сахаровых. После смерти родителей в нее переехал старший брат – Герман, вместе с семьей. Где жена и сын сейчас, Марк не знал, но то что осталось от брата, видел прямо сейчас. Посреди двуспальной кровати в скандинавском стиле, прямо на лавандовых простынях, под цвет нынешнего неба, лежала высушенная мумия, больше походившая на высохшее растение в экибане. Силился рассмотреть в обтянувшей кости коже знакомые черты, но то, что это Герман говорил только медальон на золотой цепочке и кольцо на пальце с черной вставкой. Еще одна связь с этим миром лопнула как перетянутая струна, оставив только пронзительный металлический звон в ушах.

- Так что мы будем дальше делать? Хочешь его похоронить? – Спросил Джавид.

- Не знаю. – Марк не отрываясь смотрел на тело.

«Трупы хоронят на кладбище, укладывают в каменный склеп, где они покоятся в ложах. Сейчас в каждой квартире этого дома лежат тела умерших. На своих постелях, среди своих вещей. Чем это хуже склепа? Большого, просторного склепа. Только табличек на дверях с именем покойника не хватает. Весь город — кладбище, дома - склепы, стоящие аллеям, как надгробия. Цветов только нет, обычно же цветы приносят. Четное число.»

Молча развернулся и вышел на кухню. На столе, изрядно покрытые пылью, стоят искусственные цветы. Вытащив две каллы, прихватил черный маркер из вазочки с мелочевкой и пошел к выходу. Захлопнув дверь, положил цветы на коврик у порога и большими размашистыми буквами написал на белой стене «Герман Сахаров». Джавид, следовавший по пятам как тень, сначала хотел что-то сказать, но промолчал. Спустившись по лестнице, вышли на улицу. Марк сел на качели в центре детской площадки, оттолкнулся и посмотрел на небо.

- Красивое.

- Ага, и жуткое. – Задрав голову, подтвердил Джавид.

- Сначала думал, что это у меня в голове.

- Ты мне так и не рассказал, что с тобой? – Спутник опустился на вторые качели рядом и тоже начал раскачиваться.

- Да ничего такого, просто с ума сошел. – Сахаров перевел взгляд с неба на многоэтажки и начал смотреть в окна, представляя сколько тел лежит в этих квартирах.

- Врожденное, или головой бился?

- Ты когда-нибудь кого-нибудь терял?

- Тупой вопрос. Чувак, на планете почти все умерли, покажи мне сейчас того, кто никого не потерял.

- Нет, до этого, до эпидемии. Кого-нибудь очень близкого?

- Да у меня никого не было.

- Что прямо вообще? – Немного удивился Марк.

- Вообще. Ты себе представляешь культуру Кавказа?

- Да, я же с ума сошел, а не дебил.

- Так вот, морду мою видишь? Ничего странного не замечаешь?

Марк всмотрелся в лицо Джавида – смуглая кожа, очень пухлые губы, черные как смоль волосы и брови, карие глаза и тонкий и острый нос. Что-то было в его лице, что-то необычное, редко встречающиеся в людях сочетание черт.

- Ну да, есть что-то странное.

- Конечно странное, а теперь представь на секунду, что моя мать была из очень традиционной армянской семьи, прям вот все обычаи и заветы соблюдали. Целый клан. Чистота крови, наследственность и прочее. А мамка моя - бунтарка, из прогрессивной молодежи. Хрен его знает, где она его нашла, только рассказы о нем слышал, но забеременела она знаешь от кого? – Джавид сделал паузу, и не дождавшись вопроса, ответил сам. – От негра. Ты прикинь, армянка и у нее родился ребенок, как молочная шоколадка. Она даже не стала ждать реакции родителей. Сразу с роддома дернула в Москву, наобум, просто подальше от дома. Так вдвоем мы и перебивались. Она то в магазинах работала продавщицей, то няней. А я рос белой вороной, среди армян чужой, даже языка не знаю. Для негров я тоже – снежок, а для русских вообще черт знает, что. Вот и представь. Мать страдала. Ничего не говорила, но я видел, как она скучает по дому и семье. Годы пахоты убивают бунтарский дух, и со временем начинаешь думать о родне. А для меня все чужие, я о них только слышал. Не любил их, для меня они с самого детства были злодеями, из-за которых мы с мамой должны так жить. Так вот, когда стукнуло шестнадцать - ушел из дома. Написал письмо матери и ушел. Специально. Нет, я любил ее, даже очень, и ушел ради нее. Вместе со мной ее бы не приняли, а она вяла на глазах. И я ушел, что бы она могла вернуться домой. Сбросил груз глупой молодости с ее шеи. А что? Я же просто ошибка, меня вообще не должно было быть. Символ протеста. Так вот, все это время живу один, работаю, друзей нет, родственников тоже, болтаюсь, как говно в проруби. А как кого-то можно потерять, если никого нет, даже себя самого?

Марк выслушал и даже забыл, о чем хотел спросить. Понял, что этот мулат хлебнул в своей жизни лиха, и при этом из него так и хлестал оптимизм и вкус к жизни. Хотя это могла быть просто маска, за которой он прятал свою боль.

Молча качались на качелях, скрип несмазанных подшипников отражался от домов и многократно проносился по двору.

- А к чему ты это спросил? – Прервал молчание Джавид.

- Я раньше нормальный был. Как все. Сестра была, близнец. Мира… - Марк сделал долгую паузу. – Её изнасиловали и убили. Долгая история, я так вкратце. Мы с ней, как одно целое были. Больше ни у кого такого родства не видел. Без нее как будто меня не стало. Я знал, кто это сделал. Нашел его, даже их. И убил. Меня в лечебницу закрыли. Мать не выдержала, отец тоже ее долго не пережил. Четыре года по больницам, толком не помню, что там было, постоянно под препаратами. Затем меня братья домой забрали. Не знаю, как им удалось. Герман, у которого сейчас были, свою квартиру переделал и меня там поселил, а в эту, - указал кивком в сторону многоэтажки, - переехал. Год я сам прожил, братья ухаживали, приезжали каждый день, следили, даже на поправку пошел. Потом с ним что-то стало, не знаю, что точно, и на какое-то время один остался. Без лекарств вообще плохо становилось. Маниакально-депрессивный синдром.

- Ты не буйный? – Перебил Джавид. – Ночью не завалишь?

- Теперь вроде нет, раньше мог бы. Из квартиры меня младший брат - Альберт, забрал. В больницу отвез. Не лечебницу для осужденных, а нормальную. Пока в квартире был, меня накрывало, руки себе изрезал. А в больнице было хорошо. Там врач был, не знаю, знакомый отца какой-то. Он препарат дал, те таблетки что в рюкзаке. От них намного легче. Нет этой агрессии сумасшедшей, мысли ровные. Соображаю нормально. Давно такого не было. Я сейчас больше, чем за последние пять лет, сказал.

- Жесть. Думал, у меня жизнь паршивая. Не удивительно, что с башкой нелады. Я бы, наверное, вообще не пережил бы такое. Так ты прямо в больничке все застал?

-Да. Перестали обход делать. Еду не приносили. Решил проверить, что да как. Вышел из палаты, а там пусто. Лечащего врача нашел уже мертвым. И пошел по городу, хотел домой дойти. Не знал, что случилось. Думал - окончательно с ума сошел, и все это мерещиться. Казалось, что один остался во всем мире, и он принадлежит мне.

- Да ты прямо Джимми из «двадцать восемь дней спустя»[1]. Теперь понятно, почему так ломанулся тогда в «Атриуме». Ты это, если из-за брата хочешь выговориться - я послушаю. Только представить себе могу, каково это.

- Знаешь, - Марк глубоко вдохнул. – Понимаю, что это брат, мне должно быть больно и горько, но почти ничего не чувствую. Может из-за лекарств, может из-за болезни. Но внутри вообще эмоциональный штиль, тишина полная. Может, это неправильно, и потом будет больно и стыдно, но это так. Как-то все равно, что с миром случилось. Я даже физической боли почти не чувствую.

- Да, видел, когда перевязку делали, ты и глазом не повел. Ну смотри сам, если что, всегда знай, что я могу выслушать. Оно же как, сейчас штиль, а потом, как накроет.

- Да мне и сказать нечего. Говорю же, давно столько не разговаривал. Не знаю, почему сейчас так. – Марк оттолкнулся ногами от земли и еще сильнее раскачался на качели.

- Что дальше делать будем?

- Вообще без понятия. Запасы таблеток бы пополнил, пугает мысль, что со мной станет, когда они кончатся.

- Это понятно, а вообще, в глобальном плане? Мы же теперь как в Фоллауте[2]. Продумать все надо - как выживать, где обосноваться. Сейчас же все, амба всему. Свет уже частично вырубился. Еда пропадает. Надо что-то думать, а то через пару недель вообще тяжко будет. – Джавид задумчиво осмотрелся по сторонам.

- Да все равно. Я вообще не знаю, что дальше и мне без разницы. Умрем, так умрем.

- Не, чувак, тут ты не прав. На нас теперь ответственность. Кто человечество возрождать будет? Остались в живых крохи.

- А зачем его возрождать? Человек - мерзкое создание, вдруг, это произошло специально. Природа избавилась от болезни, а ты возрождать собрался.

- Понимаю, что у тебя нет поводов любить людей, но поверь мне, не все такие. Есть и хорошие, добрые и отзывчивые. В жизни много моментов, ради которых стоит попытаться все вернуть. Мы еще молодые, у нас все впереди. Я вот люблю жизнь, и умирать не собираюсь, и тебе не дам. Ты первый мой друг за всю жизнь, ни с кем почти даже поболтать не мог. Привычка с детства, шарахался от всех. Когда это все началось, даже обрадовался, мол, по заслугам все получили. Потом, когда осознал, тыдно стало. Может нас специально судьба свела, что бы друг друга чему-то научили.

Судьбы не существует, мы просто плывем по течению времени, а жизнь — это череда событий и совпадений. – Сказал Марк, откопав в памяти избитую цитату.

- Ты прямо пацанский паблик из «Вконтакте». А если серьезно, надо дергать из Москвы, это точно. Тут в сентябре уже прохладно, а в ноябре всё - зима. Оставаться вообще не вариант, и не держит здесь ничего. Погнали на юг, к морю. Всю жизнь мечтал море увидеть. Вон в Турцию, например, в Кемер. Там зимы вообще нет. Как в «Достучаться до Небес»: «пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым, как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты? Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море. Там наверху тебя окрестят лохом.»[3]

- Да поехали, мне все равно.

- Отлично! Сейчас помародерим, тачку поменяем, на этой колымаге, – Джавид кивнул в сторону ВАЗ-21099, которую они нашли брошенной в центре Москвы, когда искали на чем добраться до квартиры, - далеко не уедешь. И покатим. А еще за таблетками тебе заедем. Ух, я прямо весь в предвкушении!

Москва

17.49 по московскому времени.

- Шикарно! – Сказал Джавид, поглаживая руками руль Ламборгини. – Вот это тачка! Всю жизнь о такой мечтал, а теперь могу выбрать вообще любую машину в мире!

Марк посмотрел на товарища, и пожал плечами. Ему абсолютно безразлично, на чем передвигаться, а приземистый и яркий спорткар, наоборот, вызывал раздражение.

- Сколько она ест?

- Да пофиг, сейчас на заправках тысячи тонн горючки, хоть танк заправляй. Ты что вообще никогда не мечтал покататься на таком звере? – Джавид с упоением гладил парприз[4].

- Нет, никогда. Сейчас мне, как ты сказал, «пофиг», а раньше я любил более практичные машины. Экономичные, вместительные удобные. Сюда же залазить не удобно. – Марк указал на поднятую дверь авто и сидение, посадка требовала изогнуться и залазить, как собака в будку. – Я вообще водить не умею, у меня даже прав нет.

- Вот ты даешь, ты как по Москве передвигался?

- Метро, маршрутки изредка такси.

- Так вы же это, не из бедной семьи. Вон, хата какая, пятикомнатная в новом доме, ремонт хороший

- Не бедствовали. Отец был хирургом, доктором медицинских наук, нас с детства учил, что роскошь и пафос, это мусор, который лежит под ногами скромности.

- Ты опять цитатами разговариваешь.

- А ты ходячая энциклопедия поп-культуры. – Парировал Марк. – Это слова отца, он был скромным и трудолюбивым человеком, очень часто делал операции бесплатно, тем кто не мог себе позволить их оплатить. Нас учил жить так же.

- Хороший человек, сейчас это редкость. По поводу энциклопедии – кино, игры, книги и музыка, мои единственные друзья. Постоянно зависал в кинотеатрах, компьютерных клубах и библиотеках. Это единственное, что отвлекало от дерьма, происходящего в жизни.

Марк молчаливо пожал плечами.

- Так, надо заехать ко мне, забрать ноут, потом в больничку, таблетосов твоих нагрести, потом затариться необходимым и в дорогу! Только чур я буду Мартином, а ты Руди[5]! Хотя он… упс, ты смотрел этот фильм?

- Нет, но слышал про него. – Ответил Марк, с трудом залезая в машину, больное колено давало о себе знать.

- Тогда не буду спойлерить. Потом покажу лучше. – Сказал Джавид и завел машину.

21.14 по московскому времени

- Да, взять такую тачку, было не лучшей идей, соглашусь с тобой. – Джавид пытался уложить полные сумки в салон суперкара, но все попытки были тщетны.

- Не надо было столько набирать. И машина, да, неудачный выбор.

- В смысле не набирать? Я же взял только самое необходимое!

- Игровой ноутбук, лазерный проектор, самурайский меч, портативная колонка, четыре пары кроссовок, куча вещей, три ножа, часы Breguet, золотая цепочка, электрогриль и электросамокат. Это очень нужные вещи? – Перечислил Марк, вспомнив еще не весь список того, что Джавид вынес из магазинов.

- Ну на ноуте играть буду, мой старый вообще ничего не тянет. А чем сейчас еще заниматься, в мертвом мире? Игр выпущено лет на сто вперед, хоть пройду все. На проекторе кино смотреть, вон, тебе сколько показать надо. Меч не обсуждается, вдруг зомби появятся? Да и вообще, катана – это самое крутое, что может быть у нормального пацана. Ты «шестиструнный самурай[6]» смотрел, или «Затойчи[7]»? – На этих словах Марк скривился как будто съел что-то кислое. – Колонка ясно – музыку слушать, обувь — это обувь…

- Достаточно, бесить начинает. Лучше бы машину так же выбирал. Каждую кочку на ней всем позвоночником чувствовал. – Сказал Марк и инстинктивно сжал и разжал кулаки.

- Оу, оу, оу, погодь-погодь. Ты таблетки вечером пил? Кажется, нет. Давай не будешь пропускать, не хочу ночью проснуться с ножом в пузе, или вообще не проснуться.

Марк действительно поймал себя на мысли, что его опять начал заполнять гнев и злость. Вечерний прием пропустил. Достав из рюкзака оранжевую капсулу, закинул ее в рот и запил газировкой. Вроде надо извиниться, но хотелось лишь послать Джавида к чертям и уйти.

- Вот молодец. Ты прямо Доктор Джекил и Мистер Хайд. А если серьезно, хочешь буду тебе напоминать? Самому же, наверное, хреново. Ты нормальный чувак, только когда без таблеток, побаиваться тебя начинаю. Так что если я напоминать буду, не бесись, ок?

Марк только угукнул в ответ. Забили заднее сидение, маленький багажник под капотом, часть сумок пришлось взять на руки. Сахаров сидел, заваленный до самого лица, и широко раздув ноздри, пытаясь побороть приступы гнева.

- Поменяем машину, ступил. Ну, зато на «Ламбе» покатались. Все не кипятись. – Примиряюще посмотрел на Джавид и завел двигатель. – Прямо сейчас этим и займемся.

- Давай лучше завтра. Я не очень хорошо себя чувствую, вымотался и спать хочу. Таблетки еще не действуют. – Сказал Марк, закрыв глаза и тяжело вздыхая.

- Хорошо, хорошо. Как скажешь. Куда поедем?

- Давай обратно, в кафе.

- Ну да, диваны там удобные, и поесть можно и душ есть. Погнали.

29 июня

09.27 по московскому времени

Разбудил Джавид, выглядевший сонным и возбужденным. Еле продрал глаза, в голове опять приятный штиль, никаких чувств. Умиротворенное зимнее озеро, с зеркально ровной серой поверхностью отражающее фиолетовое небо. И как снежинки, падающие в воду и тающие, не вызывая никаких колебаний ртутного покрывала, так и любое внешнее воздействие не вызывает в нем ничего. Никакой боли в теле и душе. Просто смотрит на разбудившего человека, хотя еще пару недель назад вцепился бы ему в лицо, разорвал щеки и выдавил глаза, а сейчас просто смотрел с легкой улыбкой.

- Чего тебе? – Спросил сиплым от сна голосом.

- Что лыбишься? Ты же только что встал. Так, давай ты выпьешь таблетку, ту свою, и пойдем, кое-что покажу. – Джавид сунул капсулу и полулитровую бутылку колы.

Марк не сопротивляясь проглотил и запил. Вкус колы с начищенными зубами довольно мерзкий, сладость липла к небу, сковывала горло, углекислота щипала, до слез в глазах.

- Пойдем, пойдем. Тебе понравиться. – Торопил Джавид, чуть не припрыгивая от нетерпения, как маленький ребенок, спешащий показать родителю свое творение.

- Можно, хотя бы в туалет схожу и зубы почищу? – Спросил Марк и тут же увидел легкую досаду в глазах друга.

-Хорошо, только давай по-быстрому.

Закончив ванный ритуал, Сахаров внимательно осмотрел руки. Всё заживало, и следы от швов, и порезы на ладони. Намазал новым кремом, старый за ночь остался на обивке дивана. Шрамы на лице затягивались еще быстрее. Губу пересекали три ровные розовые полосы и уходили справа вверх на пару сантиметров, как будто его поцарапал тигр лилипут. Когда впервые увидел себя с более-менее трезвым рассудком, показалось, что шрамы будут намного уродливее. Побриться бы еще, убрать эту растительность на лице, а то вид как у бомжа. Марк всегда не нравилась его борода, теперь еще и с прожилками седины. Но машинки нет, чтобы разом решить этот вопрос.

Солнце на улице успело прогреть бетонные коробки и асфальт. В здании еще есть электричество, кондиционер работал, спасал от жары. Улица сразу погружала в душный клейстер, обволакивающий тело и моментально пропитывающий одежду липким потом. Небо все такое же фиолетовое, ни больше не меньше.

Джавид стоял с довольным лицом возле новенького внедорожника белого цвета. Тойота Хайлендер.

- Как тебе коняка? – Спросил он, поглаживая машину по капоту.

- Нормальный. Лучше прежней точно. Ты где взять успел?

- Да мне не спалось. Может пару часов придремнул. Потом подумал, что нечего просто валяться, нужным делом займусь. Взял тачку поехал искать. Тут недалеко нашел автосалон. Там еще дверь входная выбита была. Зашел, думал, что ключи не найду. А кто-то очень любезно коробку оставил на респшене и даже подписал. Тачка – огонь. Новая, можно не переживать за поломки. Вместительная. Багажник – как моя комната в общаге, на заднем сидении спать спокойно можно.

- Ты потом за рулем не уснешь? Может поспишь?

- Не, не, не! Душа жаждет приключений. Даже не дождался, пока ты сам проснешься. Хочу поскорее свалить отсюда. В автосалоне уже нет электричества, как и в половине Москвы, скоро везде отключат. Надо выдвигаться. Да и просто надоело тут, поспать и в дороге можно.

- Давай хоть перекусим, что ни будь горячее, и поехали.

- Эх, сейчас бы за бургер душу продал. Такой, знаешь, с пылу с жару. Что бы сок с котлеты тек по пальцам, сыр тянулся как жвачка, с карамелизованным луком, еще картошечки по-деревенски. Эх, теперь об этом только мечтать. – Сказал Джавид и зашел следом в кафе.

Перекусили обжаренной куриной грудкой, завалявшейся в морозильнике, яичницей и кофе. Собрали бутербродов в дорогу и загрузили вещи в машину. В отличии от Ламборгини, внедорожник легко вместил все пожитки, места было так много, что можно загрузить еще ровно столько же.

- Блин, если бы сразу такую машину взял, то еще больше добра набрал бы. – С досадой сказал Джавид.

- Да и так много лишнего. Уверен, потом половину выкинешь. – Ответил Марк, закидывая свой рюкзак на переднее сидение.

- Неа, я еще потом наберу. По любому по пути будут торговые центры и магазинчики всякие. Это мы еще не вся знаем, что понадобиться может. Ты не против? – Спросил Джавид подключая смартфон через блютуз к мультимедиа системе автомобиля.

- Смотря что ты включишь.

Джавид с улыбкой на лице открыл плеер в телефоне и нажал кнопку плей.

«Last night,

I couldn’t even get an answer,

Tried to call,

Bu my pride wouldn’t let me dial.»

Приятный голос Пи Диди разнесся на всю округу, Марк сделал музыку чуть тише, на что Джавид смерил его недовольным взглядом. Отъехали от кафе и направились на юг, в сторону Домодедова, на трассу Дон М-4. Сахаров рассматривал фасады домов, брошенные машины, мусор на дороге. Умершая Москва под мелодичный саундтрек выглядела нереальной, и фиолетовое небо лишь дополняло эту картину. Как дорогой музыкальный клип. А они два персонажа, которые едут через обезлюдевший город в сторону моря. Только легкий мотив песни, шуршание колес и ничего больше.

2 июля

22.48 по московскому времени

На подъезде к Ростову-на-Дону

Белый внедорожник неспешна катился по шоссе, оглашая окрестности музыкой. Джавид сидел за рулем в ковбойской шляпе и темных очках, хотя на улице уже стемнело. Марк уткнулся в айфон и играл в логическую игру по составлению цифр.

- Тебе она еще не надоело? – Спросил Джавид и посмотрел на Сахарова.

- Нет, отвлекаюсь от твоей музыки.

- А что не так с моей музыкой?

- С музыкой все нормально, только ты ее вообще не выключаешь. Уже в ушах от нее шумит.

- Да ладно тебе. Жизнь без музыки скучна и некрасива. Я вообще всю жизнь с плеером провел, с самого детства. А сейчас без нее вообще вздернуться можно. С ней хоть не так чувствуется угнетающая обстановка. – Джавид выстукивал пальцами по рулю такт мелодии. – Да и вообще, во мне говорят мои африканские корни, пульсирует национальный ритм. Скажи спасибо, что еще не подпеваю.

- Спасибо.

- Ты что опять такой бука? Таблетки пил вечером?

- Да пил. Просто устал уже.

- Ну сейчас до Ростова доедем там переночуем где-нибудь, совсем фигня осталась. Я вообще выпил бы. Ты как к алкоголю относишься?

- Нейтрально. Сам не пью, но не порицаю. – Не отрываясь от телефона, ответил Марк.

- А что не пьешь? С лекарствами нельзя?

- Нет, просто не пью. Вообще никогда не пил. Не люблю состояние, когда себя не контролирую.

- Сказал человек с маниакально депрессивным синдромом. – Хохотнул Джавид, через секунду хохотнул еще раз и еще, и затем сорвался в заливистый и громкий смех.

Марк, сначала игнорировал, но потом, не удержавшись, чуть улыбнулся от смеха друга и глупости, которую сам сморозил. Ему нравился этот парень. Видел в нем что-то, чего не хватало самому в себе, того, что давало силы сохранить бодрый настрой даже в такой ситуации. Новый спутник не вызывал в нем негативных чувств, а наоборот – действовал успокаивающе, так же, как и таблетки. Прямо как Мира, воспоминания о которой стали не такими болезненными. Грустными, тоскливыми, но уже не ввергающими в пучину отчаяния и злости. Ему нравилось такое состояние, больше, чем полубытиё, в котором прибывал несколько лет. Начал появляться вкус к жизни, возникало ощущение удовольствие от путешествия. Очень непривычное чувство, последние года кроме злости, ярости и грусти не испытывал ничего. Просто катиться по пустому шоссе, делая остановки для еды и сна, осматривать интересные объекты, вроде магазинов и заправок оказалось увлекательно. Начал улыбаться, хотя не думал, что вообще на это способен.

Раздался громкий хлопок, выдернувший из размышлений как пощечина. Машина качнулась, пошла юзом и опасно накренилась на бок.

- Да еб…. – Вырвалось у Джавида, который начал спешно крутить рулем, пытаясь удержать внедорожник на дороге.

Авто развернулось поперек проезжей части и остановилось.

- Что это было? – Спросил Марк, озираясь по сторонам.

- Да хрен его знает, но колесам по ходу кранты. – Джавид выскочил из машины, стягивая на ходу очки,

выбежал вперед, засветившись в лучах фар. Осмотрев машину, он схватился двумя руками за голову.

- Что случилось?

- Сам посмотри.

Глянул на колеса - оба спущены напрочь. Джип наклонился вперед, и стоял на одних дисках. Опустился ниже, включил на телефоне фонарик и начал искать места прокола.

- Блин, у нас запаска всего одна. Не знаю есть ли домкрат, даже не проверил. – Джавид ходил из стороны в сторону перед машиной, не опуская руки из-за головы. – Надо столкнуть машину на обочину и идти искать СТО рядом, по навигатору смотрел, когда ехал, там километров через пятнадцать есть что-то.

- Смотри. – Марк встал и протянул какую-то вещь.

- Что это? – Джавид взял предмет из рук спутника. Это оказалось небольшая звезда из коротких стальных шипов, заточенных на концах, направленных в разные стороны. – Писец, это кальтроп.

- Что?

- Кальтроп, или «чеснок» по-нашему. Шипы такие, их на дорогах и тропинках разбрасывают, как ловушка для врагов и их техники.

- Обалдеть. А тут кто это раскидал?

- Да хрен его знает. Но явно не из благих побуждений. Давай по-быстрому оттолкаем и пойдем. Только лучше не по дороге, а чуть в стороне.

Джавид поставил коробку на нейтраль и они попытались столкнут внедорожник на обочину, но ничего не вышло. Пришлось заводить и откатываться, окончательно добив спущенные колеса. Когда вытаскивали из машины рюкзаки, вдалеке послышался шум машины.

- Слышишь? Надо валить, вдруг это те, кто разбросал тут эту фигню. – Сказал почему-то шёпотом Джавид.

Марк осмотрелся по сторонам, закинул на спину рюкзак и отошел подальше на обочину.

- Вот я идиот, надо же было оружие какое-нибудь взять. – С досадой похлопал себя по карманам Джавид и вытащил через заднее сидение самурайский меч. – Хоть катану возьму, а то вообще с голой жопой будем.

Через минуту из-за поворота показался свет фар. Вдвоем отбежали в поле и присели в высоких зарослях уже созревшей пшеницы. Машина остановилась рядом с их джипом, раздался хлопок дверей.

- Эй? Есть кто? – Крик мужчины раскатился над дорогой и унесся в поле.

- Народ, мы помочь хотим, вам отсюда быстрее выбираться надо! – Раздался уже женский крик.

Джавид привстал что бы рассмотреть кричавших лучше и опустился обратно.

- Там всего двое, мужик и баба какая-то. Вроде без оружия.

- Люди, не бойтесь! Мы без оружия, мы вас спасти хотим! – Опять закричала женщина.

- Давай выйдем, может реально помочь хотят, тем более их всего двое, в машине больше никого. – Прошептал Джавид.

- Я не знаю, может это они и сделали.

- Да ладно тебе, там человек пять минимум было бы, и со стволами. А этих двое. Пошли. – Джавид выпрямился и замах руками. – Эй, мы здесь!

Люди возле машины замахали в ответ. Сахаров нехотя поднялся и последовал за другом.

- Ребят, садитесь быстрее в машину, надо убираться отсюда. – Сказал высокий седой мужчина, с темными кругами вокруг глаз. – Здесь банда орудует, людей в рабство похищают. Мы позавчера одного уже спасли.

- Давайте, садитесь. За машину не переживайте, завтра вернемся, заберем ее, они только ночью ездят. Машины их не интересуют. – Присоединилась к его словам женщина, с виду больше похожая на мужика.

- Давай, Марк, у нас выбора нет. – Дернул за руку Джавид и направился в сторону черного Кадиллак Эскалейд.

Все четверо уселись во внедорожник, и, рыкнув двигателем, машина сорвалась с места.

- Меня Тафар зовут. – Представился мужчина. – А это Агния.

- Я Джавид, это Марк.

- Вы откуда ребят? – Спросила женщина, голос совсем не подходящим к ее внешности, слишком мягким и женственным.

- Из Москвы. На юг ехали, на море. – Ответил Джавид.

- Понятно, а мы местные. Вы как, до эпидемии друг друга знали?

- Нет уже позже встретились. А вы?

- Мы тоже после. Вы на юг к кому-то? Есть там выжившие? – Спросил Тафар, смотря перед собой на дорогу.

- Нет, сами, куда потеплее едем. А эта банда, давно они такое устраивают? – Джавид не выпускал из рук меч, выглядев из-за этого нелепо – в ковбойской шляпе с катаной в руках.

- Не знаю, мы лишь машины видели, вот кстати одна. – Указала Агния на стоящий на обочине Хайлюкс с пробитыми колесами. – Парнишку одного спасли так же, и видели, как они по округе рыскают, ищут выживших.

- А вас как еще не похитили? – Полюбопытствовал Джавид.

- У нас дом, как крепость, да и не мелькаем особо. Они про нас может даже не знают. Не переживайте, ребят, с нами вы в безопасности. – Тафар повернулся и добродушно улыбнулся.

23.37 по московскому времени

Джип остановился во дворе шикарного дома, Джавид первый вылез из машины.

- Обалдеть хоромы. Прямо как особняк в Беверли Хиллз из Крестного отца, ну там, где еще лошади голову отрубили.

- Спасибо. – Улыбнулся Тафар. – Будьте как дома.

- Вы его экспроприировали?

- Нет, он и до этого моим был. Недавно построил.

- Уважуха. Хороший вкус. Внушает. – Джавид с восхищением осматривался по сторонам.

- Вы голодные? У нас свежий ужин есть, можете душ принять, завтра уже займемся вашей машиной, а сейчас поесть и отдохнуть надо. – Заботливо проговорила Агния.

- От чего-нибудь путного я бы не отказался, второй день в дороге, одними консервами питаемся и снеками. – Джавид сглотнул слюну. – И искупаться нормально не прочь.

- Располагайтесь, весь дом к вашим услугам. – Все та же проницательная улыбка Тафара.

Внутреннее убранство дома поразило Джавида еще больше, у Марка же вызвало лишь оскомину, он видел весь неприкрытый пафос шикарной обстановки и это раздражало. Друг пошел в душ первым, оставив Сахарова одного на диване. Хозяева дома ушли на кухню, откуда послышался шум посуды и донеслись приятные ароматы еды. Могло возникнуть чувство, что они просто в гостях, но Марка что-то настораживало, какая-то неясная тревога свербела под ложечкой и не давала расслабиться. На кухне слышались голоса, пахло мясом, тушенным в сливках и грибах, из душа доносилось пение Джавида. Тут к общей какофонии звуков добавился непонятный шум из подвала, приглушенный полом и стенами. Причину звука угадать было невозможно, но то что это был шум, а не галлюцинация, он был уверен.

- Вода просто шикарная! Иди искупайся, еще не известно, сколько в нормальный душ не сходим. – Вышел из ванной комнаты Джавид, с мокрыми волосами и запахом геля для душа.

- Тут что-то нет так, я какой-то шум из подвала слышал.

- Ой, да ладно тебе. Стали бы они нас так пускать, даже не обыскали, а вдруг у нас стволы? Может просто вода по трубам шумела, или упало что. Не накручивай. Нормальный мужик и с теткой. Сейчас еще поедим прилично. Давай, давай, топай, а то у меня уже желудок позвоночник обгладывает от аромата.

Марк нехотя отправился в душ. После того как помылся, снова намазал руки заживляющим кремом, еще раз пожалел о том, что никак не разжился бритвой и вышел обратно. Джавид уже сидел с хозяевами за накрытым столом.

- Марк, присаживайся. Ты не вегетарианец? – Не снимая улыбку с лица спросил Тафар.

- Нет. Всеядный.

- Замечательно. Тут филе миньон в сливочно-грибном соусе, кус кус с яичными блинчиками, греческий салат и сырная нарезка, угощайся. Как на счет вина?

- Я не откажусь. – Ответил Джавид подставляя бокал по рубиновый напиток.

- Я не пью. Мне можно просто воды. – Сказал Марк, накладывая себе еды.

- Даже бокальчик не пропустишь? – Спросила Агния.

- Да, я вообще ни разу в жизни не пил.

- Никогда не поздно начинать. – Настаивал Тафар, все еще держа бутылку в руках.

- Нет, просто воды. – Марк с трудом подавил волну гнева, и на секунду задумался, о том, что заслуга его легкого общения с Джавидом все же не в таблетках, а в характере парня.

- Хорошо, хорошо. Больше не настаиваю. – Опять улыбнулся Тафар и набрал воды из пурифайера.

Разговор за едой не клеился, лишь изредка обменивались дежурными фразами, но было видно, что хозяева не очень настроены на диалог, и это устраивало.

- Ужин отменный. Это вы готовили? – Спросил Джавид у Агнии.

- Нет, готовил Тафар, я только так, немного помогаю.

- У вас поварской талант. Что-то мне вино сильно в голову дало, давно не пил, наверное. – Джавид потер глаза.

- Там наверху есть две спальни гостевые можете располагаться, постельное белье чистое. Отдыхайте. Пойдемте провожу. – Сказала Агния и поднялась из-за стола.

- Может вам помочь убрать? – Джавид неуклюже встал со стула, держась за спинку.

- Не беспокойся, тут посудомоечная машина. Лучше отоспитесь хорошо. – Агния миролюбиво положило руку на плечо и улыбнулась. Джавид в ответ тоже улыбнулся и сделал два неуверенных шага к своим вещам.

Марк встал и подхватил товарища под локоть, забрав свои пожитки, пошел по лестнице следом за Агнией. Их разместили в соседних спальнях на втором этаже. Почти всю комнату занимала кровать, комод и небольшой стол со стулом. Марк уложил друга на кровать, оставил вещи рядом с изголовьем и пошел в свою комнату. Прохладно, под потолком шумит кондиционер. От небольшой вазочки на столе пахнет приятным ароматизатором. Разделся до трусов, аккуратно сложил вещи на комод, рюкзак убрал под стул и сел на край кровати. Матрас мягко спружинил, плед приятно холодил кожу.

«Может они действительно нормальные и это всего лишь паранойя?» - Подумал про себя и откинулся на кровать. Думал, что еще долго не уснет, но Морфей почти моментально сковал глаза и он провалился в пучину сна.

3 июля

2.17 по московскому времени

Проснулся от странной возни в соседней комнате. Звук такой, словно кто-то мычит. Сначала показалось что это сон, но звук отчётливый и довольно громкий. Поднялся с постели. Сонные глаза никак не хотели фокусировать изображение. Натянув штаны, направился к выходу. В коридоре никого, и звук из соседней спальни прекратился.

- Джавид? – В полголоса спросил Марк, подойдя к двери.

Вход в спальню открылся, увидел Тафара, стоящего прямо перед ним.

- Что тут происходит? – Ошарашенно спросил Марк.

- Все нормально, мы просто разговаривали.

Марк постарался заглянуть через плечо и лишь мельком увидел Джавида, который лежащего на кровати, со связанными руками и ногами, судя по неподвижной позе, без сознания. Гнев вломился в голову сокрушающей волной. Сжав зубы, кинулся на Тафара но не успел сделать шаг, в глазах потемнело и он рухнул под ноги хозяину дома, потеряв сознание. Мужчина улыбнулся Агнии, которая появилась из-за спины бессознательного Сахарова и сжимала в руках резиновую полицейскую дубинку, которую только что пустила в ход.

3 июля

08. 42 по московскому времени

Марк, Марк? – Услышал голос Джавида и проснулся, или пришел в себя.

Голова раскалывалась, словно кто-то забил в затылок гвоздь и вырвал его гвоздодером. Одну руку не чувствовал и не мог понять почему. Открыв глаза, увидел, что лежит на матрасе, прикованный наручниками к петле, вбитой в стену. Рядом в такой же позе сидит Джавид. Вид у него подавленный и разбитый.

- Живой, слава богам. Ты как? – Спросил друг.

- Башка болит, что вчера вообще было? – Сощурившись от яркого света из окон, ответил Сахаров.

- Хрен его знает, проснулся, когда этот ублюдок зашел. Сначала не понял, что он хочет, он мне на ноги набросил стяжку, а потом душить начал. Сонный был, не успел среагировать. Думал, прикончить хочет, а он только усыпил.

- Я слышал, от этого и проснулся. Вышел в коридор, и в дверях твоей комнаты с ним столкнулся, а потом мне походу по голове дали, просто раз, и темнота.

- Это вам еще очень сильно повезло. – Послышался голос с сильным акцентом. – Все еще впереди.

Говорил парень, лежащий на матрасе следом за Джавидом. Вид у него, словно вылез из дробилки: весь торс покрто мелкими порезами и царапинами, соски покраснели, набухли и кровоточат, на шее видны следы от укусов.

- Эти двое – конченные психи, маньяки и отморозки. Они всех, - парень обвел головой подвал и только тут Марк увидел, что в подвале еще пять человек, включая говорящего парня. – Я сюда попал два дня назад, они мне помощь на дороге предложили, колеса проколол.

- Блядь, надо было тебя послушать. – Обратился к Марку Джавид и повернувшись к парню продолжил. – У нас почти такая же история: тоже колеса, только они сказали, что тут банда орудует и предложили укрытие. Это твой Хайлюкс там на дороге?

- Да мой.

- А нам сказали, что спасли тебя и ты уже уехал.

- Твари конченные. Они каждый вечер наркотой и возбудителями накачивают. Потом оргию устраивают, обдолбавшись сами до невменяемости. Тафар вчера под кайфом девочку задушил, насмерть, руками. Её сюда стащили, весь день тут лежала. Был еще один парнишка, у него от вида трупа крышу снесло, орал и пытался наручники снять. Кожу до костей на руках содрал. Его это мразь куда-то увела. Больше его не видели. Одна девочка до этого умерла, передозировка, но я не видел, это до меня было.

- Охренеть, просто охренеть. Вы пытались сбежать? – Спросил Джавид, осмотрев всех прикованных.

- Без вариантов, вечером ты под наркотой. У них еще белобрысый есть - мальчик на побегушках. Все вооружены, постоянно бьют, да так, что кишки в легкие улетают, ни о каком побеге и не подумаешь. – Сказала еще одна девушка, с длинными светлыми волосами и пухлой фигурой.

- Надо что-то придумать. Как-то выбраться, я не хочу, чтобы меня затрахали до смерти. – Джавид несколько раз дернул наручники, но тут же прекратил - браслеты больно впивались в кожу.

- А чем они вечером накачивают? – Спросил Марк.

- Не знаю, наркота какая-то, от нее дурной становишься, телом почти не управляешь, все как в тумане, а что? – Ответил парень с акцентом.

- Ничего, просто мысли в голове.

В подвале повисла тягучая тишина. Начали просыпаться девушки, но разговаривать не спешили. Вид у всех подавленный и униженный. Бедра с внутренней стороны у одной из девушек покрыты запекшейся кровью. У всех на телах видны следы побоев. Познакомились с парнем, который заговорил с ними первый. Встретить американца в подвале парочки маньяков где-то под Ростовом-на-Дону, в разгар эпидемии – сродни динозавру, гуляющему зимой в Норильске. На удивление Стив вел себя активнее и агрессивнее всех, старался освободиться и подначивал не сидеть просто так. Джавид поддерживал его, но воля остальных уже была сломлена. Когда каждый раз получаешь под ребра, желание сопротивляться резко улетучивается.

Покормили спустя час. В подвал спустился Стас, тощий блондин. Ни с кем не разговаривал, лишь раздал пластиковые тарелки с какой-то крупой и бутылки воды. Кто-то не ел, кто-то наоборот накинулся на сухую кашу, как оголодавшая собака. Спустя час, белобрысый притащил стопку железных медицинских уток и расставил возле каждого. Джавид, никогда не видевший этого приспособления, сначала не понял, что с ним нужно делать. Марк, повернувшись боком, справил нужду. Девушки, отвернувшись лицом к стене, и прикрываясь всем, чем только можно было, тоже освободили мочевые пузыри.

- Мрази, конченные твари! Я что вам собака! Сидеть на привязи и ссать под себя! Да пошли вы на хер! Слышите! – Не выдержал Джавид и пнул утку.

На шум спустился Стас, подошел ближе к Джавиду, и несколько раз включил электрошокер. Голубе молнии метнулись между контактами, оглашая весь подвал треском. Буян сразу осел и успокоился. Блондин собрал утки, вылил содержимое в черный мусорный пакет, и утащил наверх.

- Скоро покормят еще раз, а потом поведут мыться, по очереди, под стволом, в душе приковывают к трубе и моют. – Обреченно сказал Стив.

- А дальше что? – Поинтересовался Марк.

- Потом, когда стемнеет, будут поднимать наверх, наркоту дадут или наверху, или здесь внизу, зависит от их настроения. – Сказал второй из пленников. – Ну как дают, в рот запихивают силком, если не откроешь, то получишь под дых, и точно откроешь.

- Ясно. – Марк отвернулся к стене.

- А тебя это зачем? – Вступил в разговор Джавид.

- Так, просто интересуюсь.

3 июля

23.17 по московскому времени

Как и говорил Стив, за ними пришли уже затемно. Джавид вообще потух после того, как их вымыли. Марку такая помывка была привычна, ни раз купали в больнице, когда был под препаратами и не мог сделать это самостоятельно. Он просто угрюмо молчал, осматриваясь по сторонам. Поднимали наверх по одному. Первыми увели четверых: парня, имя которого еще не узнал, двух девушек и Стива. Оставшаяся девушка сказала, что вряд ли еще придут, обычно максимум четверых забирали, но вскоре наверх повели Джавида, который, увидев в руках Тафара дробовик Бинелли м4, опустил голову и не сопротивлялся. Последним забрали Марка, который вел себя отстраненно и вяло, еле переставляя ноги.

На третьем этаже, в комнате заставленной мягкой мебелью, орала музыка, именно орала, оглушая настолько, что не слышно собственных мыслей. Девушки, Стив и еще один парень привязаны по диванам и кроватям в разных позах, полностью обнаженные. Джавида усадили на кресло, притянув руки и ноги стяжками. Он опустил голову и выглядел, как сильно пьяный. Агния, в одном нижнем белье, крутилась между мебелью с бутылкой Маккалан в руках, пританцовывая неуклюжими движениями. Тафар положил Марка на тахту, поднял руки наверх, и закрепил стяжкой.

- Агния, этот вообще никакой. Смотри с ним осторожнее, а то отправишь его к праотцам. – Сказал он с улыбкой на лице, в ответ женщина залилась нездоровым смехом.

Парочка поцеловалась, и Агния вложила в рот Тафара розовую таблетку, залив её виски. Затем, раскачивая бедрами, она подошла к Марку и, взяв с соседнего столика три таблетки, засыпала ему в рот. Первая успела проскользнуть в горло, остальные задержал языком и прижал к нёбу, там, где они не будут растворяться. Этому трюку научился в лечебнице и не думал, что когда-то еще придётся им пользоваться. Тафар приблизился к одной из девушек, привязанной к стулу, поднял её голову за волосы, провел ногтями по губам, и ввел большой палец в рот. Девушка не сопротивлялась, её мозг был слишком затуманен наркотиками.

- Не кусаешься, умница, завтра будешь отдыхать. – Погладив по волосам, он влепил звонкую пощечину и притянул ее голову к своему паху.

Агния продолжала кружиться межу диванами, взяв в руки короткий пастуший хлыст. Не тот, что продается в сексшопах и не причиняет боли, а настоящий, из дубленной кожи. Она проходила мимо распластанных парней и, рассекая со свистом воздух, опускала хлыст на их тела. Комнату наполнили крики боли и мат, что вызывало блаженную улыбку на ее мужеподобном лице. Когда ей наскучило, она оседлала Стива и вцепившись зубами ему в ключицу, начал скакать. Марк смотрел на все происходящее с показным безразличием, но внутри все клокотало. Уже сутки не принимал таблетки, и пес ненависти рвался, оглашая всю округу лаем, разбрызгивая пену из оскаленной пасти. С каждым рывком, звенья цепи, что его сдерживали, разгибались все сильнее. Через полчаса, когда Стив уже был измучен до потери сознания, а Тафар переключился на другую девушку, Агния подошла к Марку.

Ты что такой… вялый… слышишь… нука проснись, давай… - Она дышала прямо в лицо жуткой смесью запаха перегара и крови. Ее рот перемазан багровым, так, что не видно где заканчиваться губы. Глаза абсолютно безумны и холодны, и больше походили на глаза рыбы, чем на глаза человека.

Марк, слегка, что бы не заметили, дёрнул стяжку. Не туго, как и надеялся, трюк с напускной вялостью сработал. Когда Агния нагнулась еще ниже и взяла за промежность рукой, со всей силы влепил головой ей в нос. Женщина вскрикнула и упала навзничь, схватившись руками за лицо. Сахаров, что было сил, дёрнул руки и услышал, как затрещал пластик. Кисти обожгло, будто сунул их в печь, но он оказался свободен. Осмотрелся. Агния лежит на полу, тихо воя и держась за сломанный нос, крови стало намного больше и теперь она заливала всю шею и подбородок женщины. Тафар ничего не услышал, из-за грохочущей музыки и увлеченностью процессом. Марк на секунду замешкался, опомнившись, со всего размаха ноги ударил Агнию пяткой в лоб, сверху вниз, вкладывая в удар весь вес тела. Ее голова отскочила с глухим стуком и ударилась об пол, тело обмякло. Пригнулся и осторожным, но быстрым шагом направился к двери, выплюнув по пути таблетки. Первая не подействовала никак, на что и рассчитывал – прожить четыре года на препаратах и принимая сильнейший медикаменты, вряд ли возьмет какой-то психотроп. Пес сорвался, он требует крови и жертв, он готов рвать плоть на куски и крушить зубами кости. Марк не сдерживал его, наоборот, сейчас у него есть цель – два маньяка и их сподручный. Маньяки, которые насилуют людей и убивают, так же как те, кто лишили его Миры. Такие люди не то, что недостойны жить, они должны умирать в адских муках. Один раз он это уже сделал, и ничего не остановит сделать еще раз.

Вышел в коридор, повернул направо, на лестницу, и начал спускаться на второй этаж, когда из-за поворота лестницы показалась белобрысая голова.

- Что? – Только и успел сказать Стас, округлив глаза.

Марк выпрыгнул вперед. Он был на несколько ступенек выше, поэтому обе ноги угодили прямо в лицо блондину. Стас отлетел к стене и кубарем покатился вниз. Сахаров чувствительно приземлился спиной на ступеньки, на секунду сбило дыхание, но ту же поднялся и начал спускаться за блондином. В ноге закололо, поднял стопу и увидел осколок зуба. Выкувырнув его ногтем, побежал вниз и настиг блондина, пытающегося встать внизу лестницы. Рот белобрысого превратился в кашу из разорванных губ и осколков зубов, правая скула прямо на глаза надувалась, закрывая собой почти всю глазницу. Марк молча схватил его за волосы и потащил обратно к лестнице. Стас визжал и пытался вырваться, но не мог поймать опору и лишь барахтался на полу, как ребенок в воде. Одной рукой прижал голову блондина к ребру ступеньки ртом, придавил ногой, что бы тот не смог подняться, и, подпрыгнув, со всех сил ударил ногами вниз. Хруст разнесся на все три этажа. Голову блондина неестественно вывернуло, челюсть от удара повисла где-то сбоку. Стас несколько раз конвульсивно дернулся и застыл. Пес ликовал, он получил кровь, он получил возмездие.

Вторая дверь – спальня Джавида. Здесь уже некого опасаться, поэтому с рывка, на распашку. Вот он, стоит у изголовья кровати, не убрали. Схватив самурайский меч, выдернул его из ножен с характерным звуком. Лезвие блеснуло в свете ламп из коридора. Острое, не муляж. Обратно наверх. Перешагнул через тело блондина. Кровь уже пропитала ковровую дорожку, не заметив, наступил в нее босыми ногами. За ним потянулась цепочка кровавых следов по ступеням.

Третий этаж. Дверь в комнату отдыха, слегка приоткрыта, совсем чуть-чуть, настолько, что даже не видно происходящее внутри, только глухие звуки басов. Глубоко вдохнул и ударом ноги распахнул дверь. Тафар согнулся в распахнутом халате над Агнией, пытается привести в чувство. Дробовик лежит рядом с ним. Все остальные в комнате смотрят на вошедшего, замерев. Время застыло. Интервал между ударами баса в музыке растянулся, казалось, на десять секунд. Тафар медленно поднимет голову, и они встречаются взглядами. Насильник в халате со зрачками на всю радужку и обнаженный Марк с катаной. Маньяк начинает подниматься и тянется за дробовиком. Сахаров бросается вперед, вложив в бросок все свои возможности, настолько, что все связки в теле зазвенели, как тетива лука. Тафар уже полностью выпрямился и начинает поднимать Бенелли перед собой, чтобы взять его второй рукой и выстрелить. Марк на ходу опускает меч вниз, и, наискосок, снизу-вверх, бьет, рассекая воздух до свиста.

Тафар оступился и завалился вперед, сев на колени. Послышался мокрый шлепок – из разваленного живота и грудной клетки вывали на пол внутренности, распространяя вокруг смрадную вонь. Маньяк попытался вдохнуть, мышцы в разрубленной груди сжали и разжали ребра. С открытыми глазами, насильник упал лицом в пол и застыл.

Марк дышал, будто пробежал несколько километров со скоростью спринтера. Пульс в висках перекрывал даже музыку. Адреналин и ярость заволокли глаза алой пеленой, он с диким взглядом осматривался по сторонам, вдыхая и выдыхая как скаковая лошадь. Встретился взглядом с Джавидом, в глазах друга читалось облегчение от спасения и страх. Поднял дробовик, передернул цевье, выкинув патрон из патронника. Подошел к пытавшейся подняться с пола голой Агнии, приставил стол к затылку и нажал на спусковой крючок.

4 июля

7.14 по московскому времени

Бывшие пленники сидели за столом: Стив, Джавид, Марк, парень без имени и еще две девушки. Тело третьей, которую Тафар успел задушить прошлой ночью, положили в гостиной на диван. Сидели молча, кто-то курил, кто-то пил неразбавленный виски.

- Спасибо тебе. – Прошептала одна из девушек. – Я уже простилась с жизнью.

Марк посмотрел на нее и молча кивнул. Принял лекарство, но говорить не решался, пес еще бродил по двору, обнюхивая все в поисках повода сорваться с цепи. Джавид молчал и курил третью сигарету подряд, хотя раньше за ним этой привычки не замечалось.

- Вы куда теперь все? – Спросил он хриплым голосом.

- Не знаю, подальше отсюда точно. – Ответила полненькая.

- С нами на юг не хотите?

- Нет. – Девушка подняла голову и посмотрела на сидящих. – Поймите меня правильно, хочу просто забыть весь этот ад, а с вами не смогу это сделать. Мне стыдно на вас даже смотреть. Я… Я… - девушка всхлипнула и сорвалась в плач.

- Я тоже на юг поеду, но отдельно, по той же причине. – Вторая девушка кивнула на плачущую. – По радио слышала, там община выживших есть, к ним примкну, одной тяжко сейчас.

- Ребят, я тоже на юг еду, до Новороссийска, вместе ехать легче, и безопаснее. – Подключился к разговору Стив. – Не против если я с вами?

- Конечно не против. Вытащим твой Хайлюкс, нам вместе в СТО надо. – Ответил Джавид.

- А вы куда конкретно едете, пацаны? – Спросил парень без имени.

- На юг, как можно дальше. В Турцию или еще куда, лишь бы потеплее и море.

- Удачи вам. Если еще будете в Ростове, то всегда буду рад. Я на Горького тридцать два живу. Вы ведь жизнь мне спасли.

- Да, это не мы, это он. – Джавид указал в сторону Марка. – Его благодарите.

[1] Персонаж Джимми постапокалиптического зомби-хоррора «28 дней спустя» 2002 года приходит в себя в больнице после зомби-апокалипсиса, ничего не знающий о произошедшем.

[2] Фоллаут (Fallout анг.) - Популярная серия ролевых игр про постапокалиптический мир.

[3] Цитата из фильма «Достучаться до Небес» 1997 года.

[4] Парприз- покрытие панели приборов в автомобиле.

[5] Очередная отсылка к персонажам фильма «Достучаться до Небес» 1997 года

[6] «Шестиструнный самурай» - постапокалипитческий комедийный боевик 1998, где главный герой был вооружен самурайским мечом.

[7] «Затойчи» самурайский боевик 2003 года Такеши Китано

Часть 4. Пролог.

1 сентября.

12.42 по московскому времени.

Краснодар

Он остановил мотоцикл прямо по средине Театральной площади, напротив здания с часами. Поющий фонтан, в котором обычно плескалась детвора, не работал. Вода, скопившаяся в чаше, зацвела и воняет болотом. Дует приятный прохладный ветер, катая по небу вату легких кучевых облаков. Стянул с головы шлем, выставил подножку и вдохнул полной грудью.

Он любил Краснодар, по его мнению - один из лучших городов в России, и если бы стоял выбор, где купить себе жилье и осесть в России, то выбрал бы или Питер, или Краснодар. Город, который до две тысячи седьмого больше походил на станицу переростка – грязный, пыльный, с узкими улочками и обветшалым жилым фондом, быстро расцвел, всего за несколько лет превратившись в столицу Юга, украв этот титул у Ростова-на-Дону. И оказавшись в центре города в выходные можно было понять почему. Он вспомнил как прогуливался по Красной в субботу днем, пешком или на велосипеде. Улицу перекрывали для автомобилей, и она превращалась в центральное место для отдыха. Толпы местных жителей, кто с детьми, кто просто с друзьями или по одному. Уличные музыканты и художники, танцоры, расстелившие фанеру и танцующие акробатический брейк-данс, продавец сладкой ваты, собирающий толпы своим выступлением в стиле Майкла Джексона. С каждым днем после эпидемии, с каждым местом, пробуждающим воспоминания, скучал все сильнее и сильнее по прошлому. Одиночество брало свое. Хотелось поговорить с кем-нибудь, просто поболтать ни о чем. Сесть, расслабиться, открыть бутылку пива или чего-нибудь покрепче и завести старый добрый разговор. Что бы кто-то просто отвечал, хоть невпопад. Но прошлую жизнь уже не вернуть. Даже если человечество сумеет выкарабкаться за счет тех крупиц, что от него осталось, уже ничего не будет как прежде. Люди будут бояться. Любая простуда будет вызывать панический страх. Будут стараться держаться друг от друга подальше, контактируя только по острой необходимости. Цивилизация отскочит на несколько сотен лет назад по уровню социализации.

Достал из внутреннего кармана куртки затертый кожаный бумажник и открыл. Паспорт, права, медицинский полис. Потёртые страницы документа с заломом на ламинировании. Давно хотел его поменять, но никак не доходили руки. Фотография, на которой совсем молодой, с огнем в глазах. «Роман Сталюков, тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения.» Права. Фотография уже более свежая, вид более уставший, глаза потухшие. Засунул права в паспорт и поджег уголок зажигалкой. Дал разгореться посильнее и бросил на землю. Посмотрел, как догорают остатки прошлой жизни, завел мотоцикл и поехал по Красной на Юг.

Витрины магазинов, кафе, отделений банков - везде пустота, ни одного человека. Тротуары заметены мусором и листьями. Товары в витринах покрылись пылью, вещи на манекенах выгорели под солнцем. Любое место, покинутое людьми, очень быстро приходит в упадок, разрушается, зарастает травой, будто человек создает вокруг себя ауру, сдерживающую природу, не пуская её в свои владения, но как только исчезает, то она сразу показывает, кто хозяин на земле. Вот и сейчас тротуары уже начали зарастать травой, пробивающейся через стыки плитки и трещины в асфальте. Пауки сплели паутины в окнах зданий. Пыль и солнце потушили тона красок фасадов. Город очень быстро превратился в призрак.

Роман увидел фигуру человека, бредущую на встречу. Первый выживший, которого он встретил за последние полтора месяца. Прибавил газу и остановился прямо напротив идущего. Грязные засаленные волосы, взлохмаченная борода, вещи цвет которых невозможно было различить от слоя грязи и бурых разводов, кожа непонятного цвета, покрытая струпьями. Возраст угадать невозможно из-за ужасного вида. В руках бродяга нес икону, затертую, выгоревшую, с масляными пятнами прямо на изображении Божьей Матери.

- Покайтесь люди, ибо Се грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, кто пронзили его! И возрыдают пред Ним все племена земные! Ей, Аминь! – Хриплым голосом прокричал незнакомец, подняв над головой икону и потрясая ей.

- Мужик, тебе помощь нужна? Вода, еда? Голоден? – Спросил Рома.

- Не падемся, но подутся все живущие на земли. Воскреснут мертвые, и восстанут иже во гробах, и возрадуются иже на земле: роса бо, яже от Тебе, исцеление им есть, нечестивые же падут! – Продолжал кричать незнакомец, озираясь по сторонам безумным взглядом.

Роман опустил визор, и поехал дальше, стараясь не думать о фанатике. Многие в начале эпидемии искали спасения у церкви и гласили о каре небесной, постигшей увязших во грехе людей. Но попская братия одними из первых озаботились о своем спасении и покинул свою паству, оставив их в момент апокалипсиса с не отмоленными грехами. Люди штурмовали церкви, сами устраивали службы, некоторые от злости сжигали. Но обещанного спасения никто не получил.

Доехал до Екатерининского парка и опять остановился. Прямо напротив собора стоит большой деревянный щит, на котором белой краской размашистыми и неровными буквами написано: «Ищущий спасения да найдет его в лоне церкви!» Некоторые буквы в надписи простреляны автоматной очередью.

Часть 4. Глава 1. Тимур

Геленджик

28 июня.

14.42 по московскому времени

Ух ты! – Сказала Вера, удивленно рассматривая дом. – У бабушки в деревне намного меньше, и не такой красивый.

Лариса с Лерой стояли чуть позади девочки и так же рассматривая дом Тимура. Он догнал их через пару минут – опускал упор на цистерне бензовоза и на всякий случай поставил противооткаты под колеса.

- Пойдемте, внутри все расскажу. – Юлаев подхватил сумки из рук спутниц и пошел вперед.

В доме прохладно, хотя кондиционер с утра выключил. Толстые стены из газоблоков не давали быстро нагреваться летом, а зимой наоборот долго хранили тепло. Тимур зашел в прихожую, опустил ношу на пол и застыл. Он не знал, как встречать неожиданных гостей, что нужно говорить, что делать, как проявлять гостеприимство. Раньше этим всегда занималась мама, и он даже не задумывался о таких мелочах, как полотенца, пастельное белье, и накрытый стол. Теперь же на него обрушились трое человек, Лариса еще ладно, взрослая, самостоятельная, но девушка и ребенок выбивали из колеи. Понимал, что надо проявить гостеприимство, предоставить по возможности все удобства, но мысли путались, не выстраиваясь в четкий порядок действий. Лариса внимательно посмотрела и сама начала разговор.

- Тимур, если что, мы можем втроем в одной спальне поселиться. – Сказала она, помогая определиться с распределением.

- Там, на втором этаже, три спальни, одна моя, в двух других может разместиться.

- Хорошо, тогда в одной мы с Верочкой, а другую отдадим Лере. – Женщина на секунду задумалась и посмотрела прямо в глаза. – Подожди, одна из них - спальня родителей? Ты уверен, можно там разместиться? Нам и в зале нормально будет.

- Нет, нет. Все нормально. Мама была бы не против, для нее удобство гостей многое значило. Я просто сначала заберу некоторые их вещи.

- Хорошо. А Лерина спальня?

- Это гостевая, там всегда готово, можно располагаться.

Все четверо поднялись на второй этаж. Сумки пока сложили в гостевой. Лариса помогла уложить вещи родителей в коробки и перенести в спальню Тимура. Он складывал все, пытаясь бороться с тянущей болью в груди, с каждым предметом, который убирал в коробку, все больше и больше принимал то, что родителей больше нет, что они мертвы. Вера щебетала о чем то, помогая разложить вещи. С размещением закончили минут через тридцать и спустились вниз в гостиную.

- А что у тебя по продуктам? Мы тут в городе нашли один супермаркет, там даже свет еще был, и ничего не пропало. – Включила хозяйку Лариса, в желании хоть чем-то быть полезной.

- Ну там запасы были у родителей, но я по большей части готовое ел. В стряпне не силён. – Пожал плечами Тимур и проводил всех на кухню.

- Можно я возьму на себя эту обязанность? – Спросила женщина, заранее зная ответ, и лишь улыбнувшись на утвердительный кивок Тимура. – Отлично, не покажешь, где у вас что хранятся?

Проводил ее сначала к холодильнику и полкам с крупами, затем в небольшую кладовку с родительскими запасами. Лариса с одобрением осмотрела количество и ассортимент запасов, что-то отметила в принесенном блокноте, вернулась к холодильнику, еще раз пересчитала и ушла, делать заметки. На втором этаже слышался разговор девчонок, женщина занималась провиантом на кухне, а Тимур вышел в гостиную и осмотрелся в комнате и замер. Чувствовал себя неуютно и неуместно. Будто гостем в доме был он, а не женщина с двумя девочками. Еще с утра был четкий план действий, но произошедшее событие совершенно нарушило инерцию, окунув в реальность. Хотелось предложить помощь Ларисе, но он почти ничего не понимал в приготовлении еды и учете запасов. Подняться на второй этаж мешала природная стеснительность. Всегда пасовал в присутствии девушек, а если она еще симпатичная, и, что хуже всего, вызывала хоть малейшую симпатию, то сразу терял дар речи и начинал вести себя, как мальчишка в пять лет, впервые оказавшийся у врача. Банально не мог найти тему для диалога. Про армию? Да нафиг ей вообще нужно слушать про офицеров, сержантов, казармы и форму. Про эпидемию? Тут каждое слово будет, как шаг по минному полю, способный взорвать барьер подавленных эмоций. И сейчас он застыл в гостиной и ждал, пока кто-то из гостей сам обратиться.

- Тимур? – Спасла Лариса.

- Да?

- Мама у тебя была очень хозяйственная, запасов минимум на месяц хватит. – Сказала она, пробежав по списку в блокноте глазами. – Но я бы все равно съездила в гипермаркет. Надо набрать больше мяса, пока еще не пропало. Наморозить овощей. Если получиться - привезти сюда пару морозильников. Не помешало бы еще круп и макарон, ну и консервов.

- Я не очень люблю рыбу консервированную. – Единственное что придумал ответить Тимур.

- У тебя узкое понятие о консервах. Сейчас что только в банки не закатывают, и тушенка, и ветчина, и сосиски, кукуруза, оливки, помидоры, каши разные, фрукты. Можно полный рацион составить на год. В хороших условиях хранятся они несколько лет, хоть срок годности ставят – два года, перестраховываются.

- Хорошо, съездим без вопросов. Там во дворе отцовская машина, –Лариса согласно кивнула – видела джип, когда только приехали. – Довольно вместительная, только с морозильником будет сложнее.

- А рядом с домом магазинчиков никаких нет? Ну мороженное где продают.

- Есть, буквально на квартал ниже видел.

- Замечательно, оттуда и прикатим. – Улыбнулась Лариса.

- Когда хотите поехать?

- Давай завтра, пусть девочки отдохнут. Я такая, что и сегодня бы поехала, но они вымотались, постоянно в ожидании сидели, пусть поспят нормально. Тем более теперь рядом мужчина есть, так спокойнее.

От последних слов стало не по себе. Отныне безопасность этих людей лежит на его плечах. Он мужчина, защитник, и в любой ситуации несет за них ответственность. Чувствовал себя кем угодно: не успевшем повзрослеть ребенком, неудачным солдатом, хреновым сыном, который не уберег родителей, но никак не защитником.

- Хорошо, завтра так завтра.

- Иди, отдохни, я тут пока немного похозяйничаю, ужин приготовлю, ты не против?

Тимур лишь облегченно выдохнул, кивнул и неспешно потопал по лестнице наверх. На секунду замер возле приоткрытой двери в комнату Леры. Девушка сидела возле разложенного чемодана в нижнем белье, держа в руках лифчик, Вера сидела рядом и что-то ей рассказывала. Юлаев посмотрел на девушку. Увидев, почти обнаженное тело, только собрался отвести взгляд, как Лера подняла голову и встретилась с ним взглядом. Вместо негодования или злости, улыбнулась. Слегка, уголками губ. Тимур лишь ретировался в свою комнату и зажмурившись, мысленно обматерил себя.

После душа лег на кровать. Выходить из комнаты не хотелось, просто лежал, таращился в потолок, пытаясь собрать целостную картину дальнейших действий.

«Топливом обзавелся, вопрос электричества решен. С водой тоже проблем не должно быть, есть электричество – работает насос – есть вода. Тепло в доме тоже зависит от топлива, а как его добыть - уже знаю, так что и тут проблем быть не должно. С запасами еды внезапно возникла помощь. Судя по тому, как Лариса мастерски сделала перепись имеющегося провианта и список необходимого, можно положиться на нее в этом плане. Так что ближайшая задача - пополнить провиант, а дальше уже буду решать по ходу действий.»

Не заметил, как уснул. Просто мысли шли ровным строем одна за другой, затем плавно сменили направление и унесли куда-то в воспоминания, плавно ставшие сновидением. Проснулся от стука в дверь.

- Тимур? – Мягкий и вкрадчивый голос Леры.

- Да, да. – Юлаев поднялся и сильно зажмурился, стараясь сфокусировать зрение.

- Там Лариса ужин приготовила, кушать пойдешь? – Девушка зашла в комнату и подошла к кровати.

- Да, сейчас только проснусь до конца.

- Хорошо. – Улыбнулась Лера и, развернувшись, вышла. Засмотрелся на её ягодицы, покачивающиеся в обтягивающих шортах. Потряс головой, стало одновременно стыдно и неловко за свои мысли. Родители умерли, человечество доживает последние дни, а он пялиться на прелести девушки.

Спустившись вниз, увидел всех троих за столом. Картина походила на обычный семейный ужин. Мама – Лариса, дочки – Лера и Вера, стол заставленный домашней стряпней, на улице темно, обычные разговоры за ужином. Застыл на секунду в дверях, засмотревшись. Очень уютно и по-домашнему. Обстановка расслабляла и позволяла ненадолго забыть об эпидемии, смертях и потерях.

- О, Тимурка, заходи, садись. Я пюрешку сделала и котлет нажарила. Ты как, сильно голоден? – Лариса расплылась в улыбке, еще сильнее соответствуя образу.

- Уху.

Женщина протянула тарелку с картофельным пюре и тремя котлетами. Пахло вкусно, настолько, что живот моментально заурчал. Ели без разговоров, соскучившись по нормальной домашней еде. После ужина Вера побежала в зал, втроем остались убирать со стола.

- Так что, завтра во сколько поедем? – Спросила Лариса, собирая посуду со стола.

- Куда поедем? –Лера выглянула из-за двери холодильника, в который убирала остатки еды.

- Запасы пополнить. В магазинах пока еще свет есть, морозильники работают. А как выключат, то все пропадет. Надо запасаться. – Пояснила Лариса.

- Я думаю, лучше сразу с утра, как проснемся. Еще не так жарко, и если в первом магазине не найдем нужного, то в другой успеем съездить. – Ответил Тимур.

- Прикольно. Все вместе поедем? – Спросила Лера.

- Думаю да. Так проще будет. Сразу распределимся и наберем по списку. –Тимур подошел к раковине и собрался мыть посуду, но его тут же отстранила Лариса с суровым взглядом.

- Не мужское это дело посуду мыть.

- У нас дома всегда или папа, или я посуду мыли. Мама готовила. – Попытался воспротивиться Тимур.

- Это у вас такие порядки были, а у меня свои. Тем более сейчас. Мужчина добытчик и защитник. А женщина должна ему уют обеспечить, что бы у него голова ни о чем не болела. Я же говорила, что кухню возьму на себя, и посуда туда-же входит. Не переживай, теперь есть кому мыть. – Лариса улыбнулась, тепло, по-матерински, склонив голову чуть на бок.

- Хорошо. Не буду больше спорить. – Сдался под напором Тимур. – Кстати у меня есть предложение: давайте в Новороссийск съездим. Там большой гипермаркет есть, в Геленджике таких нет. Там скорее всего можно будет сразу все и в одном месте набрать.

- Хорошая идея. Надо только заранее решить вопрос с холодильниками, а то привезем и всё разморозиться пока таскать будем. – Напомнила Лариса.

- Блин, я совсем забыл про них. Уснул и вообще из головы вылетело. Можно было сходить днем, хотя могу и сейчас.

- Успокойся. Завтра сначала морозильники притащим, потом поедем, спешить некуда. Придумал тоже, по темноте лазить. Лучше отдохни, наберись сил, а завтра вместе сделаем. Ты же один не потащишь.

- Ну да. Ладно, тогда завтра. Спать пойду. У вас там все есть? – Тимур зевнул. Организм еще не успел до конца прийти в себя после сумасшедшей недели и требовал отдыха.

- Да, не переживай. Уже разобрались и постелили. – Ответила Лера.

- Хорошо, тогда всем спокойной ночи. – Юлаев махнул рукой и пошел к в спальню.

Спал беспокойно, даже не спал, а находился на грани между сном и реальностью. Когда вроде и спишь, но слышишь каждый скрип и шорох. Чувствуешь, как затекают руки от неудобной позы и постоянно ворочаешься. Далеко за полночь уже не смог справляться с позывами мочевого пузыря и пошел в туалет. Над унитазом стоял минут пять, успев устать от процесса. Глаза резало, будто в них насыпали песка. Силился вспомнить, что снилось: что-то тревожное и непонятное, но так и не смог. Вымыл руки, посмотрел в зеркало на покрасневшие глаза и пошел обратно.

Возле спальни Леры на секунду застыл. Из-за двери слышались всхлипы. Прислушался. Точно, девушка плакала. Очень тихо, как плачут по-настоящему, а не на публику. Дверь приоткрыта, подошел ближе, заглянуть все ли в порядке. В комнате сумрачно, из окна падает ровный квадрат холодного света уличного фонаря, придавая интерьеру призрачный вид. Лера сидит на кровати, подобрав ноги под себя и прижав подушку прямо в этом прямоугольнике света. Волосы рассыпались по обнаженной спине, вздрагивающей с каждым всхлипом. Под ногой предательски скрипнул ламинат. Тимур выругался про себя, но было поздно – Лера повернулась и увидела его в дверном проеме.

- С тобой все хорошо? – Неловко проговорил Юлаев.

Девушка отрицательно мотнула головой. Глаза покраснели, веки опухли, щеки мокрые от слез.

- Чем-то могу помочь? – Понимал, что не может, но все же спросил. Сейчас у каждого выжившего вместо души – сплошная кровоточащая рана. Каждый потерял всех, кого знал и любил, потерял свою жизнь и вынужден искать новый смысл существования. Хотелось как-то помочь девушке, забрать немного боли, что бы не перехлестнула через край.

Лера похлопала по кровати рядом с собой ладонью. Понял ее жест, но все равно неуверенно мялся в дверях.

- Зайди, пожалуйста. – Сквозь слезы сказала девушка.

Подошел и опустился рядом с ней. Скрипнуло основание под матрасом. Почувствовал тепло ее тела и запах волос. Слышал, как она дышит, сдавленно и тяжело.

- Ты не заболела? Чувствуешь себя хорошо?

Лера ничего не ответила только отбросила подушку в сторону и прижалась к нему всем телом, уже не сдерживаясь и заревев во все горло. Тимур аккуратно обнял ее за плечи и прижал. Она вся дрожала. Ее обнаженная грудь прикоснулась к нему, но даже не обратил внимания. Боль девушки словно передалась ему, стянув солнечное сплетение в тугой узел боли. Крепче сжал объятия. Если бы только мог забрать все, что ее мучает, не раздумывая сделал бы это. Капли слез сбежали по нему, от ключицы до живота. Минут через пять Лера чуть притихла и лишь немного всхлипывала, но не отпускала Тимура. У него затекли руки, но позу не менял, чтобы не побеспокоить девушку. Вскоре она совсем стихла. Прислушался к её дыханию: тихое и долгое. Скорее всего уснула. Начал медленно опускаться на кровать, заваливаясь набок и опуская плавно Леру на постель. Осторожно выбрался из объятий, встал, стараясь не смотреть на обнаженную, подложил ей под руки подушку, укрыл и тихо, на цыпочках, пошел к себе.

Уснуть удалось лишь под утро.

29 июня 5.48 по московскому времени

Он кого-то спасал во сне, но ничего не получалось. Бежал, но стоял на месте. Бил, но удары как в вату. Беспомощный, как подвешенная на нитках кукла. Против него - существо с бесчисленными человеческими головами, руками и ногами, словно кто-то взял тысячу пластилиновых человечков и слепил их в одну кучу. Оно злобно скалилось сотнями ртов, и пожирало людей, в панике бегающих вокруг, до кого могло дотянуться руками. Тимур бегал вокруг, пытался оттащить потерявших разум от ужаса, вырвать из цепких лап, но, когда почти добегал до человека, скорость замедлялась, и он начинал бежать на месте, не сдвигаясь ни на сантиметр. Существо ничего не могло ему сделать, словно вокруг него неведомый барьер, пыталось схватить, но извивающиеся руки не могли пробиться через невидимую стену. Оно злилось и в ярости съедало тех, кто был дорог Юлаеву, пережевывая с жадностью оголодавшего пса. Существо злорадно, прямо у него перед лицом, медленно поднимало не сопротивляющегося человека и разрывало пополам, как отрывают от варенных раков хвост. Тимур подбегал к твари, бил руками и ногами, но удары не причиняли никакого вреда, отскакивая, как от резины. Создание подобрало очередного человека и прямо над головой Юлаева, оторвало голову. Тимура окатило потоком хлынувшей кровью, и он проснулся. Сердце выламывало грудную клетку изнутри с сумасшедшей силой. Дышал, словно пробежал кросс. Все тело покрылось каплями пота. Простыня на кровати скомкана и смята, словно на ней или боролись, или занимались сексом.

Постарался привести дыхание в норму, посмотрел в окно. Рассвет только-только начал набирать силу, перекрашивая небо из океанического синего в легкую лаванду. Липкие остатки кошмара не давали полностью пробудиться, направился в ванную, смыть с себя остатки сна. Умывшись, почистив зубы, вышел на задний двор, покурить. На ступеньках, встречая рассвет, сидела Лера.

- Привет. – Сказала девушка даже не поворачиваясь. – Не угостишь?

- Ты куришь? – Спросил Тимур, протягивая ей пачку.

- Нет, даже не пробовала. Просто сейчас очень хочется. – Лера достала из пачки сигарету, неумело сжала ее губами. Подкурила, с первого раза не вышло, вторая попытка увенчалась успехом. Затянувшись, резко закашлялась и согнулась, прижимая руку к солнечному сплетению. Прокашлявшись, девушка высунула язык, словно желая избавиться от противного привкуса во рту. – Вот это хрень, как это вообще курят? Она же мерзкая!

- Не знаю, я привык, даже нравится привкус. Или нет, фиг его знает. – Тимур, сел рядом.

- Ты это, прости за вчерашнее. Меня накрыло. Так мило ужинали, будто ничего не произошло, прямо как дома. Вспомнила мать, друзей. Так хреново стало, душа на куски просто. Думала уже всё спят, решила прореветься. А когда тебя увидела…

- Я в туалет вставал, услышал ты плачешь, решил проверить все ли нормально.

- Да все нормально, не парься. Я как тебя увидела, поняла, что мне в этот момент нужен кто-то рядом. Просто обнять, просто прижаться. А потом я не заметила, как уснула. И даже не проснулась, когда ты ушел. – Лера повернулась, и посмотрела прямо в глаза. – Кстати, почему ты ушел?

Тимур открыл рот, но ничего не произнес.

- О, вы уже встали. Замечательно! Есть хотите? Я сейчас что-нибудь приготовлю по-быстрому. – Выглянула из дома Лариса.

- Чем-нибудь помочь? – Спросила Лера.

- Можешь чай заварить, пока я готовить буду.

- Хорошо. – Ответила девушка, и встала со ступенек, опершись рукой на плечо Тимура.

Он остался один. Закурил еще сигарету.

- Вот же дебил. – Тихо сказал сам себе и затянулся.

7.12 по московскому времени

После завтрака, состоявшего из омлета с ветчиной и травяного чая, вместе вышли на поиски морозильников. На удачу всего на квартал ниже в сторону моря в частном доме нашелся небольшой магазинчик. На улице, прямо перед входом - холодильник Coca-Cola забитый напитками. «Над его домой будет притащить» - отметил для себя Тимур. Внутри магазина, почти у входа - два морозильных ларя, забитых мороженным.

- Вот, как раз то что нужно! – Сказала Лариса, осматривая морозильники.

- Нам нужно столько мороженного? – Обрадовалась Вера, положив руки на стекло и рассматривая ассортимент вкуснятины.

- Мороженное можешь съесть, только не много, чтобы горло не застудить. Нам нужны морозильники. Мы в них будем продукты хранить. – Пояснила женщина, отведя девочку за плечи в сторону и выключив морозильники из розетки. – Давайте сначала этот оттащим, потом второй.

Лера пошла спереди, направляя холодильник, Тимур и Лариса толкали сзади. Вера шла чуть позади, разглядывая дома и облизывая мороженное в рожке с клубничным джемом. Уже минут через десять они затолкали ларь в сарай. Лариса попросила небольшой передышки, толкать приходилось в пригорок, и если Тимуру такая нагрузка была в привычку, то для нее - приличное испытание. Второй морозильник оказался почти пуст и намного легче, справились еще быстрее. Лариса остановила Веру на втором мороженном, пообещав, по паре каждый день.

После того как вопрос с морозильниками был решен, начали собираться в рейд по магазинам. Лариса раздала листки со списком необходимого. Тимур проинструктировал, как следует держаться в магазинах: далеко друг от друга не отходить, вести перекличку каждые пять минут, каждые пятнадцать контрольная встреча в обговорённой точке. Перед выходом нацепил поясную сумку и проверил на месте ли пистолет.

- А зачем ты сумку постоянно носишь? – Спросила Лера, стоя у машины.

Тимур молча достал ПМ, и показал его девушке.

- Ого! Настоящий?

- Ага.

- А ты стрелять умеешь? Меня потом научишь? – Девушка была явно впечатлена видом настоящего оружия.

- Я же только из армии. Хоть мы там только из автоматов стреляли, но с пистолетом обращаться умею и тебя научу. – Сказал Тимур, усаживаясь на водительское сидение.

Выехали на отцовском джипе, предварительно полностью освободив багажник, и разложив задний ряд. Машина вместительная, семиместная, влезет продуктов, как в маленький фургон.

Проехав Кабардинку, выехали на живописное место трассы, идущее вдоль побережья. Земля обрывалась к воде почти отвесными скалами. Море, отражая фиолетовое небо, приобрело мистический цвет, будто сказочный океан с другой планеты. Вера прилипла к стеклу и долго рассматривала водную гладь и покачивающиеся на ней корабли.

Проезжая мимо знакомой заправки, обратил внимание, что бензовозы так и стоят. Будет неплохо отогнать их ближе к дому - топливо никогда не бывает лишним.

Город объехали по верху, через Гайдук, чтобы не толкаться по пыльным улицам.

Новороссийск никогда не нравился Тимуру. Вроде и ближайший сосед Геленджика, но серый, пыльный, весь в промышленных зонах, кранах, забитый фурами и зерновозами. А сейчас, когда город превратился в большое кладбище, вид угнетал еще сильнее.

Вера опустилась обратно на сидение, достала телефон и начала играть в какую-то игру. Лариса с Лерой молчали, рассматривая мелькающие мимо дома.

Через десять минут остановились на парковке гипермаркета «Метро». Обычно забитая машинами площадка, выглядела одиноко и покинуто. Стояла всего пара машин, уже успевших покрыться пылью. В гипермаркете еще был свет. Сразу у дверей видны следы мародеров. Коробки, мусор, перевернутые тележки. Но почти все полки в магазине полные, вынесли в основном алкоголь и табак.

Как и планировали заранее, разделились на две группы, Вера с Ларисой, и Тимур с Лерой. Каждый пошел по своему списку, набирая тележки. Через оговоренные пять минут перекрикивались, чтобы не потеряться. Лера попросила зайти в отдел косметики и бытовых принадлежностей. Она ушла на несколько минут, оставив Тимура с тележкой и вернулась с непрозрачным пакетом, полным почти до отказа. Тимур не стал спрашивать, что она набрала, и так догадывался. Через полчаса тележка наполнилась почти до краев, и они очередной раз встретились на центральной алее между рядами.

- Ребят, я уже почти все, давайте я вам Верочку ненадолго оставлю, а сама пойду в заморозку, наберу мяса и прочей охлажденки. – Сказала Лариса.

- Без проблем. – Ответил Тимур и посмотрел на маленькую девочку, которая вдоволь разошлась в магазине. Детская тележка до верху забита игрушками, сладостями и рисовальными принадлежностями.

Остальное время просто гуляли по магазину, подбирая с полок то что понравиться. Сами не заметили, как добрались до отдела алкоголя. Лера подбежала к полке с элитным алкоголем и схватила бутылку Chivas Regal 25 Years Old.

- Смотри! Обалдеть дорогущая! Давай возьмем? Ты пробовал такое? – Девушка улыбнулась и прижала коробку с бутылкой к щеке.

- Неа, не пробовал. Ну если хочешь давай возьмем.

Лера тут же положила две коробки. Хотела набрать еще колы, но Тимур напомнил, что рядом с домом достать не проблема. По пути завернули в табачный отдел, Юлаев взял несколько блоков любимых сигарет, и пару пачек дорогих сигарилл, которые давно хотел попробовать.

Через несколько минут Тимур громко позвал Ларису, но та не отозвалась. Крикнул еще и в ответ -тишина. После последней встречи, когда они забрали Веру, он забыл о перекличке и прошло уже не меньше двадцати минут. Крикнул еще раз, подключились Лера с девочкой, но Лариса не отзывалась. На секунду задумался: оставить девушек с тележкой ждать здесь или взять с собой? в последний момент решил, что лучше вместе, рванули в сторону морозильников.

Тележка Ларисы стояла прямо возле входа в морозильник, доверху набитая продуктами и термопакетами. Самой Ларисы нигде не видно. Остановившись рядом, Тимур подбежал к холодильнику и заглянул внутрь. Обдало холодом, на секунду перехватило дыхание, внутри никак не выше минус двадцати. Лариса стояит возле полок с замороженной птицей и складывает лотки в очередной термопакет. Тимуру стало еще холоднее от ее вида: легкая блузка, летние спортивные штаны и босоножки.

- Лариса! Мы уже обкричались.

- Ой, извините, я тут увлеклась немного, совсем забыла. – Ответила женщина. Весь ее вид говорил о том, что она замерзла: кожа побледнела, губы стали почти фиолетовые.

- Бросайте это дело, тут же холодно офигеть как! Потом еще наберем!

- А если свет выключат?

- Ничего, что-нибудь придумаем. – Тимур не выдержал, забежал внутрь, помог загрузить полный термопакет и они вместе вышли из морозильника.

- Вот это вы нас напугали! – Сказала Лера, переминаясь с ноги на ногу возле полных тележек.

- Мы кричали-кричали, а вы не отзывалось. – Присоединилась к разговору Вера. – Я уже подумала, что вы как мама с папой, умерли.

Все трое на секунду застыли и посмотрели на девочку.

- Ладно, мы уже набрали все, что нужно и даже больше. Давайте домой выдвигаться. – Сказал Тимур.

Выдвинулись в сторону парковки. Загрузка заняла еще не меньше получаса. Лариса проверяла по списку, чтобы точно ничего не забыть. Замороженная говядина, свинина и курица в большом количестве и разных видов, палтус, треска, кета и осетрина, морепродукты в заморозке, ягоды, овощные наборы, пельмени и вареники, мука, консервированная томатная паста, фасоль, кукуруза, зеленый горошек, оливки и маслины, гречка, перловка и рис по несколько килограммов, свежие овощи, что бы можно было нарезать и заморозить. Еще несколько пакетов всяких сладостей и снеков, до которых дорвались Лера с Верой. Багажник и половину заднего сидения забили под завязку.

- Ух ты! Тут еды лет на сто! – Восторженно сказала Вера, рассматривая завал из пакетов в машине.

- Ну не на сто, и даже не на год. Но от скудности рациона страдать не будем. – Сказала Лариса и поежилась. – Что-то я продрогла совсем.

- На улице же жарища! – Удивилась Лера и посмотрела на женщину, которую трясло мелкой дрожью. – Может вам дать что-нибудь одеть?

- Да нет, не беспокойся, сейчас согреюсь. Увлеклась немного в этом морозильнике. Там столько всего. У нас на кухне никогда такого разнообразия не было. Это же рай для повара. Столько блюд наготовить можно!

- Поехали обратно. Завтра может еще сюда наведаемся, если будет электричество. – Предложил Тимур.

Обратно ехали молча, вымотанные рейдом. Вера сидела на руках у Леры на заднем сидении, и незаметно для всех уснула. Лариса ехала спереди, все-таки взяв толстовку и накинув на плечи. Доехали быстро, проскочив растянутую накануне пробку на кольце. Машину Тимур загнал во двор. Вдвоем с Лерой начали перетаскивать продукты на кухню, в кладовку и сарай. Лариса внимательно провела опись, еще раз проверила и уложила в нужном для нее порядке. Пообедали вчерашним куриным супом с лапшой, и гречкой с тушенной говядиной. Девчонки принялись помогать с уборкой на кухне, а Тимур отправился заниматься генератором, перекурив по пути.

Спустившись в подвал, еще раз внимательно осмотрел генератор. Сделать систему непрерывной подачи топлива не сложно. Емкость есть, осталось сделать для нее подставку, чтобы она стояла выше уровня генератора. Размещать емкость на улице не рискнул, большое количество бензина в пластике, нагрев от солнца, да и вообще мало ли что может случиться. Сходил в сарай за домом и притащил электрическую циркулярную пилу, и другие инструменты. Деревянные бруски взял там же, и начал размечать подставку под бак. На лестнице послышались легкие детские шаги и через минуту появилась Вера. Он встала чуть позади и внимательно рассматривала, чем он занимается.

- А что ты делаешь? – С интересном спросила девочка.

- Видишь вон ту штуку? – Тимур показал в сторону генератора.

- Ага.

- Это генератор. Он будет давать нам электричество.

- У нас же есть электричество? Зачем нам еще?

- То электричество идет с большой станции. Раньше там работало много-много людей. А теперь их нет. За станцией не кому следить. И она скоро выключится, тогда электричества нигде не будет. И нам надо сделать свое.

- Теперь понятно. А ты что делаешь? Зачем эти деревяшки?

- Генератор работает на бензине, как машины примерно, только он не ездит, а дает электричество. Раньше его включали ненадолго, пока света не было, а теперь он должен будет работать постоянно. А бачок для бензина у него маленький, быстро кончится. Я хочу присоединить большой, что бы надолго хватило. – Сказал Тимур, размечая нужный размер на деревянном бруске.

- А бензин в той машине, на которой ты был, когда мы тебя встретили? С такой большой бочкой?

- Ага, вот я хочу сюда поставить бак побольше, и перекачать оттуда, и надо будет лишь раз в пару дней заправлять, а не каждые несколько часов.

- Понятно. А почему ты сразу ту бочку напрямую не подключишь к генератору?

Тимур отложил в сторону карандаш и посмотрел на Веру. Он был просто поражен, как ему до этого не пришло в голову такое простое и очевидное решение.

- Блин, Вера, ты просто маленький гений! – Сказал Тимур, захотелось обнять девочку, но он остановил этот порыв, не зная, как она на него отреагирует.

- Спасибо. – Девочка заулыбалась, искренне и открыто, как умеют улыбаться только дети. – Рада, что смогла чем-то помочь.

Побежал в сарай, где мать хранила шланги для полива. Прямо возле входа лежала аккуратная бухта. Протянул один конец в подвал через небольшое окно, взяв запас метра четыре, чтобы подключить к генератору. Другой конец вытянул на улицу и протащил до фуры, хватило, даже с лихвой. Открыв боковой рундук с насосной системой, Тимур начал перебирать лежащие там переходники. Нужный нашелся довольно быстро. Сбегав еще раз в сарай, принес несколько стальных хомутов, накрутил переходник на сливной отверстие цистерны, одел шланг и закрепил хомутом. В подвале пришлось опять повозиться с переходниками – шланг топливоподачи на генераторе был намного меньшего диаметра, чем нужно. Провозившись минут пять с соединением, подключил генератор напрямую к цистерне бензовоза. Пройдя еще раз по всей получившейся магистрали, проверил на отсутствие течи и открыл вентиль на цистерне. Завел генератор. Подвал наполнился ровным рокотом двигателя, дисплей показал стабильное напряжение на выходе. Прождав минут пять, убедился в том, что система работает и довольный поднялся наверх. Лера с Верой сидели в зале, каждая в своем телефоне.

- А где Лариса? - Спросил Тимур.

- Пошла к себе. В душ согреться и поспать. Она неважно себя чувствует, замерзла и тяжестей натаскалась – спина болит. – Ответила Лера, не отрываясь от экрана.

- Хорошо. Надеюсь, что ничего серьезного.

- У тебя получилось? – Спросила Вера, оторвавшись от телефона.

- Что получилось? – Не поняла Лера.

- Он в подвале, генератор к бочке на улице подключал, я ему подсказала как лучше. – С гордостью сказала девочка.

- Ага, получилось. Ты прямо молодец, очень вовремя мне подсказала. -Похвалили Тимур, на что девочка улыбнулась и гордо приподняла голову.

- У нас теперь постоянно будет свет, даже когда его вокруг вырубят? – Переспросила Лера.

- Да, там в бензовозе тридцать тонн горючки. Для генератора этого больше чем на год хватит.

- Обалдеть! Цивилизация! Слава богу, а то я думала, что будем жить как в средневековье, при свечках и лучинах. – Сказала девушка.

- Ну без света никуда, даже продукты хранить негде, и мылись бы в холодной воде. Хорошо, что дома везде водонагреватели электрические стоят. Я тут в хозяйственный думаю съездить, нужно запасные части для генератора набрать, на всякий случай. Еще пару газовых баллонов, для кухни. Думал вместе съездим, но если Лариса спать пошла, то я тогда один.

- Давай я с тобой. – Оживилась Лера и отложила в сторону телефон. Девочка тут же повернулась к ней с удивленно-расстроенным лицом, ей явно не хотелось оставаться одной.

- Я бы с огромным удовольствием, но мы же не оставим Веру одну, а если заберем и Веру, тогда Лариса останется одна. Я лучше один. Сотовые еще работают? – Тимур вспомнил про мобильники.

- Вроде да, но связь уже хуже некуда, пыталась зайти в интернет, половина сайтов не работает и грузит полчаса. – Ответила Лера.

- Ясно, ну тогда как раз на такой случай рации еще нужны. Я ненадолго. – Тимур махнул рукой и вышел из дома.

Отправился по магазинам, надеясь найти необходимое как можно быстрее, чувство ответственности за спутниц подстегивало. Но на поиски ушло времени намного больше, чем рассчитывал. Город курортный, магазины инструментов, оборудования и хозяйственные старались открывать подальше от центра и глаз отдыхающих, создавая иллюзию волшебного города, без обычных мирских проблем, чтобы отдыхающие могли максимально абстрагироваться от повседневного быта. Кататься пришлось долго, часть уже была закрыта, сожжена или вывезена, в других не было необходимого. Лишь спустя несколько часов, нашел то, что искал и выдвинулся в сторону дома. Подъезжал с чувством вины, ведь обещал вернуться быстро, а прокатался до самого вечера. Лера готовила на кухне, Вера сидела в зале и крутила ручки на старом отцовском радиоприемнике.

- Я вернулся. – Тимур скинул кроссовки возлей дверей и прошлепал босиком на кухню. – Как Лариса?

- Ничего себе у тебя недолго. Я уже извелась. – Сказала девушка, с явною злостью в голосе. – Лариса спускалась, перекусила немного, выпила Нурофен, и ушла к себе, сказала ей надо отоспаться и все будет нормально. Голоден?

- Съел бы чего-нибудь. Блин, переживаю за нее. – Сказал Тимур, наполнив стакан водой и сделав несколько глотков. – Может ей лекарства какие нужны?

- Ну она же не маленькая – взрослая женщина, сама, наверное, знает, что ей нужно. Аптек кругом валом, если что - сбегаем. Мне кажется, что это просто стресс и усталость. Дай ей немного отдохнуть, потом опять будет бегать, как электрический веник. Я разогрела пюре и котлеты, вчерашние, ничего?

- Лер, ты серьезно?

- Ну да, глупость сморозила. Вера! Пошли кушать.

Поужинали, после Вера пошла в душ, Тимур с Лерой убрали со стола и разбрелись по своим комнатам. Юлаев дождался пока освободиться ванная, и принял душ. Девочка пошла спать к Лере, чтобы не беспокоить Ларису. По опыту прошлых ночей, он знал, что долго не уснет и решил чем-нибудь заняться перед сном. Сначала запустил ноутбук, поиграл в «Ведьмака», но игра не приносила ожидаемого удовольствия. Выключил. Достал портативный жесткий диск, на котором хранил всю личную информацию: фотографии, подборку любимых фильмов и сериалов, и самые запомнившиеся игры. Да, в эпоху стримминга физический носитель со всей коллекцией уже стал атавизмом, но для него он был артефактом древности, сохраненным на память, да и интернету он не доверял, часто бывали отключения и сбои. Папку с фото даже не открывал, слишком много там родителей и прошлой жизни, слишком свежа рана от их потери. Зашел в папку с сериалами, комедийные сразу пропустил, сейчас точно не до смеха. Включил первый сезон «Во все тяжкие», который видел уже пару раз, но все равно приносящий удовольствие при очередном просмотре. Перипетии сюжета увлекали и отгораживали от реальных проблем. Тимур с головой ушел в пятнадцать дюймов монитора, забыв, что за окном дома свирепствует смерть, реальная, жестокая и непоколебимая. От сериала отвлек стук в дверь.

- Не спишь? – В приоткрывшейся двери показалась голова Леры.

- Неа, в сериал залипаю.

- Я зайду?

- Конечно.

- Я тут кое-что принесла. – Сказала Лера и показала бутылку виски с заиндевелыми боками, двухлитровую бутылку Кока-колы и пару стаканов. – Не знаю, как пьют правильно виски, холодным или как, но у нас будет ледяной.

- Шотландцы бы тебя за это возненавидели – пить элитный вискарь ледяным, да еще и с Колой. – Сказал Тимур, отставляя ноутбук в сторону и садясь на кровати.

- Да вообще пофиг, как хочу, так и пью. Держи. – Лера протянула стакан, открыла бутылку и наполнила оба до трети. Долила до краев колой, которая зашлась пеной, почти перемахнув через край. – Ну, давай за то, что выжили.

Чокнулись. Тимур сделал несколько глотков, скривившись от колких пузырьков. Благородного запаха виски почти нет, но вкус выгодно отличается от более дешевых напитков. По телу волной разлилась приятная теплота.

- А ничего так, вкусно. – Сказала Лера, забираясь на кровать с ногами. Майка, одетая на голое тело, полностью облегала ее грудь, и Тимур опять поймал себя на том, что пялиться.

- Да, вкусно. – Согласился он и сделал еще глоток без тоста.

- Ты вообще часто выпивал?

- Неа, не очень любил это дело. Вино иногда. Виски, ром. Пиво вообще не пью, водку тоже. Редко, по праздникам.

- А я вообще почти не пила. Всю жизнь занята была. Учеба, работа. Официанткой постоянно подрабатывала. Денег всегда не хватало, мать тоже на двух-трех работах пахала. Съемная квартира сжирала почти всю ее зарплату, а еще еда, коммуналка. А всегда чего-то хочется, телефон новый, шмотки. Даже на отношения толком времени не было. Всю жизнь куда-то торопилась, что-то делала, а по сути то и не жила. – Лера сделала глоток из стакана и продолжила. – Странно, начинаешь вот так задумываться и понимаешь, многие то вообще не жили, вечное колесо из работы, дел по дому, опять работы, и лишь крупицы времени заняться тем, что ты действительно любишь. Никто же даже этого не замечал, жизнь по такой схеме считалась нормой. И если ты выбивался из нее, то всё, ты не такой как все –белая ворона.

Лера замолчала и сделала еще несколько глотков.

- У тебя была девушка? – Спросила она Тимура.

- До армии пару раз встречался, но так, не серьезно. Когда уходил, никого не было, отец посоветовал не заводить отношения до армии, а то и сам бы мучился, и девушку мучал. – Ответил Тимур, стараясь вспомнить, любил ли он вообще по-настоящему когда-то. Первые его отношения продлились меньше года, тогда казалось, что это любовь на всю жизнь, но чувства быстро остыли, и сейчас уже понимал, что это была простая влюбленность и юношеские гормоны.

- Я три года встречалась. Расстались, когда поехала на юг работать, вожатой. Он сказал, что все, кто на юге работают, только и знают, что весь сезон, помимо работы, шататься по барам, пить и трахаться. Дебил. Сам он не работал ни разу в жизни, родители снабжали. Ему бы смену официанткой оттоптать за полторы тысячи рублей, когда к вечеру ног уже не чувствуешь, но все равно натягиваешь улыбку и стараешься, чтобы чаевые оставили. Только тебе еще надо добраться до работы, купить еды и треть денег улетает. А вожатой и зарплата хорошая, и работа не такая сложная, с детьми всегда ладила. И, главное, тут кормили и спать было где. Так что все деньги откладывала. Думала отработаю, как раз на первый взнос ипотеки хватит. Уже хоть за свою квартиру бы платила, а не за арендную, как в унитаз деньги смывать. Только теперь все эти деньги просто бумага. Что-то меня все на грустное да на грустное несет. Хочется чего-то позитивного, жизнеутверждающего. – Лера еще отпила, и посмотрела прямо в глаза Тимуру. – Я тебе нравлюсь?

Тимур опешил от такого вопроса, и судорожно начал пить из бокала, не зная, что ответить.

- Так да или нет?

- Да, - Тимур залпом допил стакан и потянулся за бутылкой, чтобы налить еще. – Даже очень.

- Замечательно. Подожди, дай сюда. – Лера забрала бутылку. – Я не хочу, чтобы ты напился и завтра ничего не помнил.

Замолчав, Лера толкнула Тимура в плечи, и он откинулся на кровать. Она тут же села на него, стянула через голову майку, и впилась в его губы.

30 июня 7.18 по московскому времени

Пробуждение было на удивление приятным. Тимур отошел ото сна, будто выбрался из мягких объятий. Леры уже не было, но простыни и подушка рядом до сих пор пахли ей. За окном уже рассвело, небо все такое же, уже привычного, лавандового цвета, будто кто-то закрыл окно простыней. По всему телу разливалась приятная истома. Еще раз прокрутил в голове вчерашнюю ночь: поцелуй, соприкосновение тел, позы. Они занимались любовь, как последний раз в жизни и уснули далеко за полночь. Он не заметил, как отключился от приятной усталости. Бутылки и бокалов уже не было. Унесла, как проснулась. Тимур погладил рукой постель, примятую Лерой, вспоминая бархатистость ее кожи и пошел в ванную. Но внезапно, разбивая образ сложившейся идиллии, взбунтовалась интуиция, как набат зазвенев в голове и ввинтив тревогу. Подавил возникшее чувство, сославшись на разыгравшееся воображение.

Умывшись и почистив зубы, спустился вниз. С кухни вкусно пахло яичницей и жаренными сосисками. Лера стояла у плиты в шортах и майке. Уже не скрывая, посмотрел на ее тело и ягодицы, приятная волна тепла разлилась по всему телу.

- Привет.

- Привет. – Ответила Лера повернувшись. На ее лице - улыбка, как у кошки, которая залезла в мясной отдел магазина и вдоволь там полакомилась. – Как спалось?

- Хорошо. Впервые за все это время нормально спал. А тебе? – Сказал Тимур, хотелось сгрести девушку в объятия, но сдержал порыв, побоявшись показаться слишком сентиментальным.

- Тоже. Снова почувствовала, что жива. Давно так хорошо не было, даже до эпидемии. Голоден?

- Немного. А где Вера с Ларисой?

- Вера умывалась, она даже не заметила, что одна спала. К Ларисе с утра заходила - еще спала. Думала потом подняться, завтрак принести.

- Тебе помощь тут нужна?

- Да нет, справлюсь. – Все с той же улыбкой сказала Лера.

- Тогда я пойду ее проведаю.

Поднялся на второй этаж. Дверь в спальню Ларисы закрыта. Легонько постучал.

- Да? – Тихий и слабый голос Ларисы.

- Я зайду?

- Конечно.

Тимур вошел в комнату. Внутри душно. Лариса сидит на краю кровати в ночной рубашке. Впервые увидел ее не накрашенной и без прически, выглядит лет на десять старше. Побледневшая кожа и измученный вид так же добавляют возраста.

- Как вы? Вам не легче?

- Боюсь, что нет. Вы как? Покушать есть что? А то даже приготовить сейчас не могу. – Ответила Лариса.

- Не переживайте, все нормально, Лера готовит завтрак, вчера котлеты с пюре ели. Что с вами? Это не вирус? Кашель, насморк, обезвоживание есть?

- Нет. Если был вирус, меня бы уже не было. Это пиелонефрит, острый. У меня с почками проблемы. А я вчера, дурочка, совсем забыла об этом. Застудилась по ходу.

- Блин, я сгоняю в аптеку, привезу лекарства какие скажете. Это сильно страшно?

- Ну, как тебе сказать, надо принимать меры. Просто так не пройдет. Сейчас температура под тридцать девять.

- Понял-понял. Хорошо, я тогда в аптеку. Что привезти?

Антибиотики какие-нибудь, не знаю, что найдешь, не сильна в этом.

Я быстро, вы ложитесь, если что девочек зовите. – Сказал Тимур и вышел из комнаты.

- Ты куда? – Окрикнула Лера, уже накрывающая на стол, когда спустился на первый этаж.

- Ларисе только хуже, у нее этот, как его, пиелонефрит. Ей лекарства нужны. Скоро буду! – Крикнул, натягивая кроссовки.

- Хорошо, только не как вчера «скоро». – Слова девушки приглушила захлопнувшаяся входная дверь.

Завел машину и выехал со двора. Салон успел нагреться на солнце, одежда моментально пропиталась потом и прилипла к телу. Лихорадочно вспоминал где ближайшая аптека. Несколько кварталов в сторону второй школы. Доехал быстро, минут за пять. Дверь открыта, внутри темно и душно. Часть полок вывернута, одна витрина разбита. Достал мобильник, связь есть, но очень слабая. Открыл браузер. Поисковая страница загрузилась. Вбил в строку «пиелонефрит». Прождал секунд тридцать пока открылся результат поиска, еще столько же ушло на прогрузку нужного сайта, интернет еле-еле работает. Пролистав до пункта «лечение», начал вычитывать список лекарств. Пенициллин, антибиотик. Бросился к шкафам за стойкой кассира. На удачу все ящики подписаны, но нужный опустошен до чиста. С досады пнул шкаф, выбежал на улицу и поехал в другую аптеку. Та же самая картина повторилась еще в нескольких аптеках. Доехал почти до центра города, потеряв не меньше часа. Огромная аптека, больше похожая на продуктовый минимаркет. Стеклянная дверь закрыта, но не стал церемониться, выдрал из тротуара брикет плитки и швырнул, что было сил. Дверное стекло со звоном разлетелось на куски. Плитка залетела в аптеку, и судя по звуку снесла какую-то стойку с лекарствами. Забежав внутрь, Тимур устремился за кассу. Он уже понял, по другим аптекам, что антибиотики хранят почти всегда в одном и том же месте. До этой аптеки не успели добраться заболевшие мародеры, в панике выносящие медикаменты, которые, по их мнению, могли вылечить. Пенициллина в достаточном количестве. Стеклянные ампулы с белым порошком. Шприцы для инъекций, спиртовые салфетки, хлорид натрия, все, что нужно для уколов.

Домой летел, не думая об осторожности и нарушая все прежние скоростные ограничения. Пару раз сильно подскочил на «лежачих полицейских», почти потеряв управление машиной.

Лера ждала в зале, с взволнованным видом.

- Ты как обычно «быстро». Нашел то что нужно?

- Да, вот антибиотики и шприцы. Ты уколы умеешь делать? – Пропустив упрек, ответил Тимур.

- Да, приходилось, у мамы диабет был. Ларисе хуже, она в бреду. Я Веру к ней не пускаю. Давай, пойду уколы сделаю. – Забрав пакет с лекарствами Лера поднялась на второй этаж.

Завтракать, кроме Веры, никто не захотел. Только возникшее чувство нормальной, на сколько это могло быть, жизни, сменилось тревожным ожиданием. По очереди ходили проверять Ларису, которая то спала, то бодрствовала, но при этом находилась в состоянии бреда. Температура не спадала. Лера сделала еще два укола в обед и вечером. Улучшения состояния не наблюдалось. Тимур ходил курить каждые полчаса, сильно нервничая. Всего за сутки успел проникнуться какой-то теплотой к этой заботливой женщине, и переживал, как за родную. Что послужило этому причиной, не знал, или из-за эпидемии, потери близких, или из-за того, что она очень напоминала маму, но если с Ларисой что-то случиться, то это просто сломает его. Лера, похоже, испытывала те же самые чувства. Ходила по дому из угла в угол, никак не находя места. Про вчерашнюю ночь даже не вспоминали, охваченные тревогой и переживанием. В обед покормили Веру, сами почти не ели, только чай и пара бутербродов на хлебцах, аппетита не было. Начали дежурить рядом с больной по очереди. Ближе к ночи температура поднялась почти до сорока, и Тимур начал паниковать. Никому не позвонишь, скорую не вызовешь. Только сейчас понял, насколько ценной профессией является врач. Без профессиональной помощи они беспомощны, сидят и смотрят как близкий человек находиться в крайне тяжелом состоянии.

Ночью спали по очереди. Веру так же положили в Лериной спальне. Состояние Ларисы не улучшалось. Паника Тимура начала передаваться Лере. Ближе к утру, когда пришел ее сменить, девушка не выдержала и сорвалась в плач. Кое как успокоил и отвел в спальню, где она почти моментально уснула. Проснулась уже ближе к восьми. Вера проснулась чуть раньше и умывалась в ванной. Тимур засыпал на ходу, глаза резало, в животе лежал камень, голова гудела как медный казан. Выпив чашку крепкого кофе, вернулся к Ларисе, измерил температуру - не спадает, и сел на кресло.

- Как она? – Спросила зашедшая Лера.

- Все так же, температура держится. – Сказал Тимур, потерев глаза пальцами.

- Сейчас укол сделаю. –Лера набрала физраствор в шприц, вколола его в ампулу с антибиотиком, и заполнила уже готовым лекарством. Повернула Ларису на бок, протерла место укола спиртовой салфеткой и ввела шприц. Женщина даже не отреагировала. - Тимур, надо что-то делать, только не знаю, что. Может поехать в город, в книжный магазин, энциклопедии почитать. Вчера пыталась в интернете информацию найти, но сайты грузит по полчаса, многие вообще уже не работают. Если мы оставим все как есть, она умрет. Пенициллин не помогает.

- Я тоже об этом думал, тоже искал. Скоро вообще без интернета останемся. Блин, насколько же мы беспомощны, а представь зубную боль, аппендицит или роды? Как вообще выживать без врачей? – Тимур встал с кресла. – Я пойду вниз, посмотрю может у мамы что-то было в книгах.

Спустившись по лестнице, увидел Веру в зале, сидящую возле радио.

- А давайте мы тетю Ларису к врачу отвезем? – Спросила девочка.

- Вера, больницы больше не работают, врачей нет. – Ответил обреченно, направляясь к книжному шкафу.

- У них есть. – Сказала Вера и сделала радио громче.

«Внимание всем выжившим, вещает община «Рассвет». У нас есть еда, электричество, врачи, лекарства, все, чтобы обеспечить нормальную жизнь. Залог выживания – держаться вместе. Приезжайте. Каждому найдется место. Мы занялись сельским хозяйством, ловлей рыбы. Мы делаем все, чтобы дать человечеству шанс. Нас уже больше семидесяти человек. Мы находимся в центре подготовки ФСБ, поселок Кабардинка, координаты GPS….»

- Это что? – Спросила спустившаяся на шум Лера.

- Это спасение! – Ответил Тимур и сорвался с места на второй этаж, перенести Ларису в машину.

Часть 4. Глава 2. Александр

28 июня.

9.38 по московскому времени

Коттеджный поселок на Новорижском шоссе

Опять это гребаное похмелье. Опять голова, как осиное гнездо, жуткий сушняк и качка, словно на палубе корабля. Еще вчера понимал, что литровая бутылка виски — это слишком, но не мог остановиться, пока не допил. Проснулся полностью голый, лежа в ванной. От неудобной позы занемело все тело. Спину ломило, ниже пояса ничего не чувствовал, кроме ноющей боли в вывихнутой ноге. Включил душ и полил себя прохладной водой. Холодные струи немного освежили, но гудящий рой в голове не утих. Нужно средство посильнее. С трудом, опираясь на раковину, выбрался из ванной, накинул халат и побрел на кухню.

На плите сковорода с омлетом, частично съеденным, но в доме никого не слышно. Саша набрал стакан воды из пурифайера, достал аптечку, отрыл упаковку шипучего аспирина и закинул в воду. Решив проверить, где старик с девчонкой, прошелся по первому этажу, но никого не нашел. Выйдя на террасу, увидел их, купающихся в бассейне. Девочка улыбалась, старик тоже. Эмиль держал Женю на руках и катал по поверхности воды, как кораблик. Увидев Сашу, старик остановился, взял девочку на руки и помахал рукой.

- Доброе утро!

- Ага, утро. – Бросил в ответ Саша.

- Александр, вы не голодны? Я там на плите оставил омлет, он, наверное, уже остыл. – Сказал Эмиль, опуская девочку в воду и придерживая.

- Я не голоден. Буду у себя наверху. Вы по тише тут, мне не здоровиться. – Саша осушил стакан и пошел обратно.

Захватив на кухне бутылку минералки, вернулся в спальню и рухнул на кровать.

17.42 по московскому времени

Аспирин сделал свое дело, и пробуждение уже не было такой мукой, как утром. Поднялся с постели, натянул шорты, сделал несколько глотков воды и пошел вниз. Дико хотелось есть, от мысли о горячем омлете рот наполнился слюной, а желудок заурчал. Эмиля с Женей опять нигде не было. Саша разогрел остывший завтрак и съел прямо из сковородки. Выйдя на улицу, сощурился от солнечного света, подошел к краю бассейна и рухнул в воду. Задержавшись на дне, насколько хватило дыхания, вынырнул на поверхность. Сделал глубокий вдох и просто лег, полностью расслабившись. Вода приятно обволакивала, охлаждала, напитывала тело. Солнце проникало через веки, застилая глаза приятным багрянцем.

- Добрый вечер, Александр. – Услышал голос старика.

- Привет, привет.

- А мы только вернулись.

- Понятно.

- Вам не интересно, где мы были? – Спросил Эмиль.

- Да как-то не особо. – Ответил Саша, продолжая дрейфовать в бассейне.

- Ездил в Москву, Женечку с собой брал, очень милое дитя. Начал готовиться к поездке.

- Ну удачи тебе. – Сказал Саша, наконец-то открыв глаза. – Скажи лучше, там из еды есть что-то?

- Я сейчас буду готовить ужин. Это займет около часа.

- Отлично, через час приду.

- А вы ничего не заметили?

- А что я должен был заметить?

- Не прислушивались? – Еще раз загадочно спросил Эмиль.

Саша притих и напряг слух. Только сейчас различил еле слышное басовитое урчание, будто где-то далеко работал трактор.

- Что это?

- Это генератор. Электричество отключили пока вы спали. В этой части Москвы точно. Везде, куда ездили, не было электричества. Скоро здесь закончатся продукты. Так что с поездкой тянуть не будем.

- Но у нас же есть свет?

- Да, пока есть топливо для генератора. Я успел привезти немного, но хватит на пару дней.

- Ну пока же есть, чего напрягаться то. – Сказал Саша и нырнул. Ему не хотелось вылезать из воды. Ему было хорошо и уютно, как в материнской утробе, но воздух закончился, вынуждая всплыть.

Послышались шлепки детских босых ног и повернувшись, увидел, как к бассейну подбежала Женя. На девочке купальник в цветочек, хотя вчера она купалась в футболке и шортах. Женя остановилась у бортика бассейна, поставила рядом сумку, с которой не расставалась, и посмотрела на Сашу. В глазах ребенка читался легкий страх, просьба и доверие. Князев молча протянул руки, и девочка прыгнула с бортика. Не смог удержать ее, полностью окунув в воду. Тут же выдернул наверх, но Женя успела испугаться, плотно схватила за шею и прижалась всем телом. Саша прижал к себе руками, сам перепугавшись того, что чуть не утопил. Так и стояли, обнявшись в воде. Что-то шевельнулось в его груди. Какое-то глубокое и забытое чувство, которое даже не мог понять. Стало хорошо, лучше, чем от дорожки порошка или бутылки виски. Маленькие ручки, обхватывающие шею, на секунду сделали счастливым, нужным, и любимым. Но он отнял девочку от себя и посадил на бортик, слишком уж резко нахлынула волна новых чувств.

- Испугалась? – Девочка в ответ кивнула. – Еще будешь купаться или все?

- Буду. – Сказала Женя. Помог ей дойти до неглубокой части бассейна, где она могла спокойно плескаться.

- Тут купайся, только дальше не заходи, там глубоко.

- Хорошо. Тебе понравился мой купальник? – Девочка погладила новый купальник ладошками, разглядывая цветочный рисунок. – Мне его дядя Эмиль купи… взял в магазине. Красивый, у меня таких не было.

- Прикольный, тебе идет. – Сказал Саша и ушел в другую часть бассейна.

Впервые в сознательной жизни, он стушевался. Ему очень понравилось то чувство, которое только что испытал. Даже больше, он был поражен тем, насколько простая эмоция может взбодрить и воодушевить. Но он боялся. Боялся привязаться, разочаровать, обидеть, или просто разрушить это чувство. Проще забыть. Больше не подпускать девочку к себе, самому держаться подальше, и, в конце концов, оставить ее с кем-то, с кем ей будет лучше, кто сможет о ней позаботиться. В том, что сам сможет ухаживать за ребенком должным образом, Саша сильно сомневался.

Через сорок минут пришел Эмиль и позвал на ужин. Кухня наполнилась ароматом обжаренного фарша и томатов. Старик накрыл на стол, разложив по тарелкам пасту Болоньезе. Женя удивленно копалась в тарелке, пока старик не сказал ей, что это «макароны по-флотски» только с томатами, после чего девочка принялась уплетать за обе щеки. После ужина Саша ушел к себе в комнату. Женя осталась на кухне, наблюдать как Эмиль убирается. Князев открыл ноутбук, пылящийся в доме уже не один год, старенький Маубук Эир. Интернет не работал, разочарованно убрал лэптоп обратно на тумбочку. Скучно. Раньше сорвался бы в клуб, или кататься по Москве, припудрив ноздри. На худой конец, отправился бы в стриптиз или заказал девочек на дом. Один из любимых вариантов досуга - улететь за границу кататься на серфе, только самолеты больше не летают. Просто прозябать в комнате, без интернета, без развлечений - не привык. Скука сводила с ума. Мысль о том, что теперь так будет всегда, вгоняла в депрессию. Пить больше не хотел, утреннее похмелье до конца еще не прошло. Алкоголиком не был, понимал, что это путь в один конец. Не хватало порошка, до зуда в суставах, но весь запас сгорел вместе с квартирой. Оставалось тупо сидеть и страдать. Вниз идти не хочется. Там раздражающий Эмиль, сам не знал, чем старик так бесит. Слишком правильный, слишком умный и предусмотрительный. И Женя там, которую откровенно начал побаиваться, точнее себя, то, каким становился рядом с ней.

Не найдя ничего лучше, просто завалился на кровать и постарался уснуть, что получилось довольно просто.

Проснулся от шагов в комнате. На улице уже темно, уличное освещение не работало и в комнате царил сумрак. Нащупал руками телефон и включил, немного осветив комнату экраном. Возле кровати стояла Женя, в безразмерной футболке вместо ночнушки и с маминой сумкой в руках.

- Ты чего, малая. Что не спишь? – Сказал Саша сонным голосом.

- Можно я с тобой? – Тихо прошептала девочка, словно боясь кого-то разбудить. – Мне страшно.

Саша задумался. Ему одновременно и хотелось, и не хотелось. Боялся привязаться, боялся, что потом его будет ломать, как без порошка, что не сможет ее оставить, и будет жалеть об этом. Но отказать этому маленькому существу с такими молящими глазами не мог.

- Ладно, залазь. Только если будешь ворочаться или храпеть - пойдешь к себе.

Девочка моментально вскарабкалась на постель, подлезла, и свернулась клубочком под мышкой. Через пять минут тихо засопела, а Саша остался лежать, боясь сменить позу и разбудить ребенка.

29 июня 9.54 по московскому времени

Утром проснулся уже один. Умывшись и сходив в туалет, спустился вниз. С кухни доносился мягкий голос Эмиля. Женя сидела за столом, не разлучаясь с сумкой, и смотрела, как старик жарит глазунью с беконом и помидорами черри. Эмиль объяснял каждое действие, как повар с кулинарного шоу.

- Доброе утро, Александр. – Улыбнулся старик.

- С добрым утром. – Сказала Женя стеснительно.

- Привет, привет.

- Садитесь, будем завтракать, день сегодня насыщенный, обсудить надо многое. – Эмиль посолил яичницу и накрыл крышкой, что бы желтки запеклись.

- Это что же? – Спросил Саша, ставя кружку в кофемашину.

- Надо определиться с датой отъезда. Дорога будет долгой. Нужно подготовиться: транспорт, провизия и все прочее. Проложить маршрут, продумать остановки. – Эмиль переложил готовый завтрак по тарелкам и расставил по столу. – Минимум два дня уйдет. Нужно распределиться, кто за что будет отвечать.

- Старик. – Сказал Саша, закинув в рот кусок хрустящего бекона. – Это твоя идея с переездом. Я так-то не очень горю желанием, так что отвечать будешь ты. Как говориться: инициатива инициатора…

- Понятно. – Вздохнул Эмиль. – Ну хоть в чем-то можно будет на вас рассчитывать?

- В чем-то, можно. Хотя может и не в чем.

Дальше завтракали почти без слов. Женя молчаливо ела, не расставаясь с сумкой. Эмиль, обидевшись, тоже молчал.

После завтрака поднялся к себе в комнату, и просто пролежал не меньше часа. Слышал, как завелась машина снаружи и уехала. До этого он не замечал чужое авто, скорее всего старик парковался за забором. Дома скучно, даже скучнее чем вчера. Вспомнилось разнообразие товаров в торговом центре, просто лежащих в ожидании, когда их кто-то присвоит.

«Ну шопинг, так шопинг.»

Натянув легкий спортивные штаны и шлепки, вспомнил про рюкзак с пистолетом и взял его, слишком свежа память о встрече с наркоманом. Оружие заранее проверил: убедился, что заряжено, передернул кожух-затвор, снял с предохранителя и положил в боковой карман, чтобы быстрее достать в случае опасности.

Спустившись на первый этаж, вспомнил о каршеринговой машине. Попробовал открыть приложение, но интернет не работал. Пешком добираться никак не хотелось. На секунду пожалел о том, что отказался ехать со стариком, но тут же в голову пришла другая мысль. Порывшись в комоде у входа, достал ключ с символом Фольксваген. Из прихожей вышел через неприметную дверь, ведущую в гараж. Просторное помещение, рассчитанное минимум на четыре авто, почти пустое, не считая микроавтобуса Транспортер. Машина послушно открылась с кнопки ключа. Бензина две трети бака – машину использовали в хозяйственных целях и для встречи гостей, так что держали всегда заправленной на любой случай. Саша врубил кондиционер, подключил мобильник к мультимедиа системе и включил любимый клубный транс. Переливистый бас эхом раскатился по пустому гаражу. Нажал на кнопку пульта лежащего в кармане двери и ролл-ворота поползли вверх. Солнце неприятно ударило по привыкшим к полутемному гаражу глазам. Въездные ворота так же открывались и закрывались с дистанционки, и через две минуты Саша ехал по шоссе в сторону Москвы.

Торговый центр такой же пустынной, как и в прошлой визит, единственное отличие - отсутствие света. Дневного освещения хватало, чтобы легко ориентироваться в коридорах, но вот в магазинах уже пришлось использовать фонарик телефона. В основном набирал новые шмотки. Красоваться нынче не перед кем, так что старался брать спортивные и туристические вещи: кроссовки, худи, ветровки, спортивные штаны. В магазине часов присмотрел себе массивные спортивные Джей-шок, по его мнению - максимально подходящий аксессуар для выживания. В магазине техники набрал штук двадцать внешних аккумуляторов разной емкости, несколько разных фонариков, от подвесных ламп до налобных. Так же прихватил с витрины навигатор Гармин, еще месяц назад они казались реликтами, а сейчас превратились в жизненную необходимость. Была идея прогуляться до Ашана, но запах на подходе к супермаркету отбил все желание заходить.

Выезжая из торгового центра, Князев еще раз прокрутил в голове все вещи, что собрал, прикинул примерные сценарии развития событий в поездке и понял, что многого не хватает. Пришлось прокатиться в саму Москву в поисках подходящего магазина. Прельстила вывеска «Охота и рыбалка». Двери магазина закрыты на замок, и перекрыты железной решеткой. Не стал церемониться, просто растянул буксировочный трос от решетки до фаркопа, и хорошенько дернул микроавтобусом. Решетка с жутким скрежетом вылетела из направляющих рельс, разворотив вместе с собой дверь. В магазине душно и темно. Мародеры внутрь не добрались, да и что понадобится умирающим людям из ассортимента охотников и рыболовов? Первым делом подобрал удобную кобуру к своему пистолету. Взял, как у копов в американских фильмах - подплечную, выглядит круто и внушающее. Примерился, удобно ли доставать пистолет, с первого раза нормально не вышло, надо будет потренироваться. Достал один патрон из обоймы и по внешнему виду подобрал несколько коробок с боеприпасами. Внимание привлек автомат Калашникова на стенде с оружием. Снял его с крючков, покрутил в руках. Красивый, тяжелый, устрашающий. Правда на ценнике ниже написано «Сайга-5,45», но кому какая разница что там написано, если с виду это автомат. Нашел к нему магазины, они короче, чем представлял, но пусть будут такие. Несколько упаковок патронов, прицел навороченный, правда не знает, как им пользоваться, но без прицела вроде вообще никак. После того как вооружился, отправился в другой отдел. Надувной матрас, палатка, спальный мешок, дорожная газовая плита, термобелье, прикольное мачете. Набирал все, что попадалось на глаза и хоть немного казалось нужным. Опыта походов у него не было, а в заграничных поездках всегда жил в комфортных отелях.

После туристического магазина заехал еще в несколько магазинов, набрал элитного алкоголя, и всяких безделушек. Не смог проехать мимо ювелирного, золото ценилось во все времена, на сто процентов уверен, что оно станет новой валютой в дальнейшем, если будет это дальнейшее.

Домой вернулся уже ближе к вечеру. Сразу за воротами увидел новенький Митсубиси Л200 серого цвета без номеров. Зайдя на кухню, сразу почувствовал запах варенных пельменей. Эмиль, уже привычно стоял у плиты, а Женя, разложив мамину косметику на столе, передвигала ее с места на место, рассматривая как драгоценности.

- Добрый вечер. – Недовольно пробурчал Эмиль.

- Привет-привет. – Сказал Саша, заглядывая ему через плечо. – Что у нас тут? Пельмешки? Еда пролетариата. Старик, ты серьезно? Сейчас можно набрать любых деликатесов, а ты решил сварить пельмени?

- А чем вас собственно еда пролетариата не устраивает? – Бросил, не поворачиваясь, Эмиль. – Уж просите, чем богаты, тем и рады. Электричества уже нет, продукты в магазинах портятся. А к простой еде привыкать надо, дальше-хуже будет. Производств и пищевых комбинатов больше нет. Кстати о свете: я конечно понимаю, что сам вызвался за все здесь отвечать, но можно было додуматься отключить генератор, когда уезжали. Весь день в холостую гонял. Столько топлива сожгли. На счет холодильников можно было не переживать, они до двенадцати часов холод держат.

- А ты мне что-нибудь сказал про этот гребанный генератор? Я в душе не ковырялся, что там надо включать или выключать. – Огрызнулся Саша. – Ты проведи сначала инструктаж, объясни, что да как, а потом требуй.

- Ладно. – Выдохнул Эмиль. По голосу старика было понятно, что он не хочет развивать конфликт дальше и что-то объяснять. Тем более Женя, до этого сидевшая спокойно, прижала к себе мамину сумку и смотрела испуганными глазами. – Так вы пельмени будете?

- Ну раз нет ничего другого, то буду.

29 июня 23.11 по московскому времени.

Женя пришла так же, как и вчера, в футболке-ночнушке и с маминой сумкой. На этот раз она без спроса забралась на кровать, подлезла под бок, свернулась клубком и почти моментально уснула. Саша ждал ее, боялся себе признаться в этом, но приятное чувство грело в груди, от того что эта крошечная девочка видит в нем защитника и опору. Ему просто надо было почувствовать ее тепло под боком, услышать ее сонное сопение, и он становился счастлив, как давно в детстве, когда мама обнимала и баюкала, только теперь он оказался по другую сторону.

30 июня. 7.42 по московскому времени

На этот раз проснулся раньше девочки. Сначала хотел встать, но понял, что Женя может проснуться и испугаться, если увидит, что одна. Просто лежал и смотрел на нее. Вспомнил свое детство. Мать исполняла любой каприз, и он понял это очень рано. Требовал у нее все, что только могло взбрести в его детскую голову, зачастую абсолютно ненужные вещи, важно было то, что каприз будет исполнен. Получал что хотел, и мать была счастлива это дать, даже не думая о последствиях такого воспитания. А эта кроха росла в тяжелых условиях, что было видно по ее дешевой одежде, реакции на роскошный дом, новые вещи и еду. Вроде этого уже хватило бы для тяжелого детства, но судьба выкинула еще один фортель – прямо на глазах убили маму. Она не просто умерла от эпидемии, ее жестоко зарезали. Саша представить себе не мог, как это могло отразиться на детской психике, и во что вылиться в дальнейшем. Сейчас девочка держалась как настоящий кремень, не создавая никаких проблем. Раньше думал, что ребенок - маленькое, орущее, постоянно требующее внимания существо, ничего не дающее взамен. Сейчас увидел, что Женя оказалась слишком самостоятельна для своего возраста, не напрягала, и сама справлялась с уходом за собой. Искупаться, переодеться, умыться, поесть – для нее не проблема, даже расчесывалась сама. И никогда ничего не просила, просто тихонько ходила рядом, боясь или стесняясь отвлечь, или озадачить. При этом давала столько тепла и ласки, что у Саши возникал вопрос: как это все поместилось в этом маленьком тельце?

Женя проснулась. Открыла заспанные глаза, не понимая, где она. Затем, увидев Сашу, улыбнулась. Легко, уголками рта, от чего на левой щеке показалась маленькая ямочка.

- Привет, малая. Выспалась?

Девочка в ответ кивнула.

- Что снилось?

- Ничего.

- Понятно. Голодная?

- Ага.

- Ладно, беги умывайся, пойдем найдем, что там схомячить можно.

Умывшись, вместе спустились вниз. Эмиля не было, и Саша решил сам взяться за завтрак. Поджарил в тостере хлеб, сделал несколько сэндвичей, себе с тунцом и огурцом, Жене с нутеллой и маршмелоу. Кофе и какао. Подумав, приготовил еще кружку кофе и пару сендвичей. Через десять минут зашел Эмиль, принеся с собой облако аромата Олд Спайс. Старик, как всегда выглядел с иголочки: волосы идеально причёсаны, белые летние брюки и рубашка поло - отглажены.

- Ого! – Удивился Эмиль, увидев готовый завтрак. – Всем доброго утра. Первый раз вы так рано проснулись, Александр.

- Ага, доброго! –Коротко бросил Саша, скорее по привычке, чем от неприязни. – Там сэндвичи и кофе.

- Даже так. Спасибо большое, не ожидал, думал, сейчас сам готовить буду.

За завтраком обсуждали план на день. Эмиль собирался раздобыть еще одну машину. На слова Саши, что есть микроавтобус, ответил, что нужен более проходимый и неприхотливый транспорт, лучше всего внедорожник. Остановились на решении совершить еще одну вылазку в Москву за автомобилем. Эмиль перечислил список приготовленного к дороге, Саша поделился своим, изрядно удивив старика предусмотрительностью.

Князев хотел уехать минимум через неделю, но Эмиль настаивал на отъезде завтра. Саше никак не хотелось покидать дом. Менять уют постели на спальный мешок, горячий душ и бассейн - на мытье где придется. Он не очень любил поездки, тем более на автомобиле, тем более дальние. А как представлял, что инфраструктура встала, не работают заправки, кафе, за трассой никто не следит, так полностью терял любое желание ехать куда-либо. Но аргументы старика были весомыми. Зима, скорый дефицит продуктов и невозможность уехать по занесенным снегом дорогам. Холод не любил, и голодать не собирался. Вспомнил, как лет в шестнадцать поддался на уговоры друзей съездить в Домбай, покататься на сноубордах. Всей компанией поселились в деревянном срубе, отапливаемом печью на дровах. Ночью друзья прилично набрались и отключились, забыв о печи, и проснулись от собачьего холода. Окна изнутри покрылись льдом, пол в срубе обжигал ноги. До сих пор помнил чувство, когда тело замерзает настолько, что болеть начинают даже кости. Кажется, что уже никогда не отогреешься, и конечности, которые перестал чувствовать, ампутируют. Но дом удалось прогреть, раскалив печь, как адское горнило. Он всю ночь не мог уснуть, сидел у огня, подкидывал дрова и заливал в замерзший организм ром. И сейчас прекрасно осознавал, что зима неизбежна, скоро придет и накроет белым покрывалом Москву почти на полгода. А дом — это не одноэтажный сруб, маленькой печкой на дровах не протопишь. Да и Израиль он любил, был там всего раз на дип-хаус вечеринке в Тель-Авиве, но до сих пор помнил ласковое средиземное море и жаркий климат. В результате, не без уговоров Эмиля, договорились выезжать завтра.

Весь день провели в разъездах по Москве, собирая необходимое. Заехали в автосалон, где Эмиль присмотрел серебристый Nissan Patrol. Старик быстро сообразил, что ключи в офисе менеджера, сорвали дверь по уже знакомому сценарию, и через полчаса уехали на двух машинах. Старик загрузил обе под завязку, предусмотрев любую возможную в дороге ситуацию. Даже такие неочевидные вещи, как дорожный холодильник, дорожный душ, и развлечения для ребенка.

Вечером выбрались во двор к бассейну. Эмиль разжег мангал и жарил шашлык. Саша притащил бутылку виски, предложил старику, но тот вежливо отказался. Выпив один стакан, Князев потерял интерес к алкоголю, не очень комфортно пить в одно лицо, тем более Женя постоянно подбегала и лезла на руки, а разочаровывать её не хотелось. Боялся показать, какой есть на самом деле, и разбить образ который у нее возник. Поужинав, разбрелись по комнатам. В этот вечер Женя не ждала до последнего, сразу пришла, забралась на кровать и, обняв за шею, уснула. Прижал ее покрепче и не заметил, как погрузился в сон.

1 июля. 7.48 по московскому времени.

Выехали с утра, когда воздух еще не успел прогреться. Князев долго стоял во доре дома, и рассматривал родные стены. Он чувствовал, что, покидая этот дом, окончательно расстается со всем, что было до эпидемии. Теперь он сам по себе. Теперь нет родителей, вообще никого, кого бы он знал до случившегося. Дом создавал иллюзию нормальности. Ну подумаешь, небо цвет поменяло, и людей нигде нет. Но здесь полно еды, есть электричество, бассейн, большая кровать. В доме комфортно. А в дороге только неизвестность. Он не хотел уходить до последнего, пока Эмиль, сидящий за рулем Mitsubishi не начал сигналить. Нехотя, оттягивая неизбежное, Саша залез за руль Ниссана, завел двигатель и выехал за ворота, следом за стариком.

- Жалко да? – Спросила Женя, сжимая мамину сумку в руках.

- Ага. – Громко выдохнул Саша. – Жалко.

- Мне тоже. Я буду скучать по этому дому.

- Я тоже буду скучать. Его моя мама очень любила. – Он говорил без обычного гонора в голосе.

- А какая была твоя мама? – Женя повернулась к нему и постаралась заглянуть в глаза.

- Ну, какая… Добрая очень была и любила меня.

- Прямо как ты. – Подытожила девочка, и повернулась к окну.

Саша слегка улыбнулся, а на душе скребли кошки. Он вспоминал сколько боли и страданий принес родителям, и как мало давал им простой любви. Он даже не успел с ними попрощаться. Громко сглотнул комок боли в горле, скривившись, словно от зубной боли.

- Моя мама тоже была добрая. Только я ее редко видела, Она работала много. Говорила, что нам денежка нужна, бабушке за комнату платить и кушать. Книжки мне читала. Много. – Женя открыла мамину сумку и достала несколько книжек – сказки братьев Гримм, народные сказки и детские стишки. – Всегда читала, даже когда я на работу с ней ходила. В перерывах пока покупателей не было. А ты любишь читать?

- Не очень, от силы книг десять за всю жизнь прочел. – Ответил Саша. – А папа ваш где?

- Мама говорила, на войне погиб. Я его не помню, видела только у мамы в телефоне, там фото и видео есть. – Женя достала из маминой сумки старенький смартфон с треснувшим стеклом на экране. – Хотела посмотреть еще, но он сел.

- Зарядим потом, не переживай. – Сказал Саша.

От каждого слова девочки ему становилось больно и стыдно. Хотелось провалиться сквозь сидение и стереться об асфальт. Грудь сдавило, как будто кто-то встал на неё коленом и не давал сердцу биться.

- А вы с мамой вообще как-нибудь отдыхали или развлекались? – Саша попытался найти хоть какой-то луч радости в беспросветной жизни девочки.

- Да, конечно. Очень редко. Вот весной один раз, она денежек накопила, и мы ходили с ней на детские горки, потом в парк. На каруселях катались, сладкую вату ели, я на батутах прыгала. Потом домой пришли и пиццу заказали. Я очень люблю пиццу, но она дорогая, мы редко заказывали. Это каждый раз как праздник было, прямо как день рождения. – Женя договорила, замолчала и отвернулась к окну.

Саша посмотрел на девочку и услышал, как она всхлипывает. Захотелось остановиться, взять ее на руки, обнять и прижать к себе, но он просто промолчал и сглотнул. Представил, как он входит в ту злосчастную аптеку, уже зная заранее, что произойдет, зная эту девочку, ее судьбу и чувства, которые у него к ней возникнут. Он бы не убил того наркомана так быстро, нет. Он заставил бы его страдать, чтобы эта мразь хоть на секунду почувствовала всю боль, которую он причинил. Хотя нет, лучше бы он отдал все что у него есть и было, все деньги, машины, шмотки, все тусовки и мимолетных друзей за то, чтобы оказаться там до того, как Женя лишилась матери. Если бы у него была возможность отмотать время, он бы бежал как спринтер, лишь бы опередить, лишь бы спасти. И без разницы, что в таком случае он не узнал бы Женю так близко, зато смог бы спасти ее маму, и девочка так бы не страдала.

Дальше ехали молча, лишь изредка машину оглашал искаженный голос Эмиля из рации. Вскоре девочка достала планшет, который ей прихватил старик, и включила игру. На перевал остановились под Новомосковском, недалеко от заправки. Заправили машины вручную, используя предусмотрительно захваченный насос. На газовой горелке вскипятили воду и заварили быстрорастворимую кашу. После еды Женю разморило, и она уснула на заднем сидении Ниссана. Решили дать ей выспаться. Саша забрался в машину Эмиля и прилег на заднее сидение. От долгой дороги ломило спину. Старик остался снаружи, разложил туристический стул, и сел в теньке читать книгу.

После непродолжительного сна продолжили путь. Ехали не спеша, не быстрее пятидесяти километров в час, иногда сбрасывали до тридцати. На дороге то здесь, то там встречались брошенные и разбитые машины, в поселках несколько раз протискивались через заторы. Мусор и ямы, которые раньше убирали и быстро латали, теперь представляли большую опасность. Можно было пробить колеса или перевернутся, а эвакуатор теперь не вызовешь и в СТО не заедешь. Следующую остановку сделали прямо на трассе, быстро перекусили, без долгой задержки. На ночлег выбрали пригород Воронежа. Машины припарковали в небольшом закутке между двумя зданиями. Женю положили в Ниссане. Эмиль настоял на ночном карауле. Саша сначала запротестовал, но старик был непреклонен и пришлось согласиться.

В первую же смену, Саша поставил будильник и прилег невдалеке на бетонной плите, застелив ее туристическим карематом подремать, но уже через двадцать минут проснулся от тычка в бок. Эмиль стоял над ним с осуждающим лицом.

- Вы в армии служили? – Спросил старик.

- Я что лошара какой-то, сапоги топтать. Нет конечно. – Сказал Саша, продирая глаза от сна. – А тебе что не спится?

- Специально не лег, знал, что вы уснете. – Старик присел рядом. – А я служил, давно еще, в Советском Союзе. Наш ротный в Афгане воевал, так вот, как-то у нас парнишка один в карауле уснул. Мы потом всю ночь по плацу бегали и отжимались, а ротный нам истории рассказывал. Одну я очень хорошо запомнил. У них из части сменами ездили на блокпост дежурить, и вот как-то смена перестала отзываться по рации, подняли отряд быстрого реагирования приехали на блокпост, а там все спят. Ну это им сначала так показалось. Когда попытались разбудить, поняли, что все мертвы. Потом выяснили, что уснул караульный. Пока он спал, его задушил моджахед и проник на блокпост, вместе с еще несколькими душманами. Тихо сняли остальных караульных, а спящих – заточенным шомполом в ухо. Ран нет, с виду будто спят, а смерть почти моментальная.

Саша скривился. Очень ярко, до боли в ушах, представил, как холодная сталь шомпола проникает в ушной канал и с хрустом проламывает череп.

- И что? Мне то что до Афгана и каких-то там муджахедов. Мы в России, старик. В мертвой России. Ты на сотню километров живого не найдешь. От кого охранять то? – Сказал Саша.

- Эх, мне бы вашу наивность. Живых хватает, поверьте. Я по Москве сколько катался? Несколько дней. И видел выживших. Да и в ролике том говорили. Вот только вы одно не учитываете. Раньше, до эпидемии, люди почему такие все законопослушные и хорошие были? Потому что боялись полиции и общественного порицания, а сейчас нет ни того ни другого. Я в жизни многое повидал, даже слишком, и знаю каким может быть человек, поверьте мне. А гадать, что в голове у того, кого мы можем встретить, я не очень хочу, тем более с нами ребенок, девочка. Так что будьте добры, не засыпайте. Может статься, что и шомпол в ухо покажется милосердием. – Сказал Эмиль, похлопал Сашу по плечу и ушел в машину.

Спать больше не хотелось. Все положенное время караула просидел, сжимая в руках рукоятку пистолета и осматриваясь по сторонам. В три часа ночи разбудил Эмиля и ушел в машину, но и там не смог уснуть еще несколько часов.

2 июля.

Утром выезжали под барабанную дробь дождя по лобовому стеклу. Саша думал, что из фиолетовых туч пойдет сиреневый дождь, но шел самый обычный. Выключил кондиционер, приоткрыл окна и наслаждался свежим воздухом с запахом мокрого асфальта. Мелкие капли изредка попадали на лицо, но это даже приятно. Женя высунула руку в окно и ловила дождинки ладошкой.

Возле Павловска на разъезде столкнулись с затором. Машины в несколько рядов перекрыли трассу. Именно в этот момент Саша мысленно поблагодарил Эмиля. Джипы легко перекатили через обочину и проскочили пробку по полю.

На привал остановились недалеко от села с необычным названием Верхний Мамон, прямо на берегу Дона. Дождь давно кончился, во всю светило солнце. Саша присмотрелся к небу, и подметил, что оно уже не настолько фиолетовое, как две недели назад. Женя, как только вылезла из машины, сразу побежала купаться, несмотря на то, что вода довольно освежающая. Эмиль натянул тент от верхнего багажника джипа и надул широкий матрас. Перекусили разогретой на горелке гречневой кашей и тушенкой из консервных банок. Старик посоветовал отоспаться после ночных караулов, решил сразу последовать совету. Отключился почти сразу, как голова коснулась мягко матраса. Через пару часов он проснулся от запаха свежезаваренного кофе. Хотя лучше бы не ложился. Пока спал, сильно вспотел, так как кожа не дышала на надувном матрасе. Красный и помятый, как новорожденный ребенок, поднялся и закряхтел от головной боли. Эмиль с девочкой сидели на краю матраса и о чем-то болтали.

- О Александр, вы проснулись. – Улыбнулся старик, отхлебывая крепки напиток из походной кружки.

- Ага. – Зевнул Саша. – Ты это, завязывай с этим.

- С чем конкретно? – Удивился Эмиль.

- С этим твоим «вы». Бесит прямо. Я тебе в дети гожусь, если не во внуки, а ты мне выкаешь, как будто мы на светском рауте. – Саша поднялся с матраса и присел на его край. – Кофе еще есть?

Да конечно. – Эмиль спешно наполнил еще одну кружку из термоса. – По поводы «вы», что же, таково воспитание, ничего не могу с этим поделать. Но учту, если уж вас… тебя это «бесит». Вообще, к слову, это знак уважения.

- Понятно, но меня все равно бесит, мне не триста лет. О чем болтали? – Саша посмотрел на Женю, грызущую шоколадное печенье.

- Да так, обо всем и ни о чем сразу. Рассказывал ей про интересное название этого поселка.

- А что в нем такого?

- Вот вы… ты знаешь кто такой Мамон?

- Знаю, что так пузо называют.

- Ну это и пошло от того, кого называли Мамоном в старые времена. У многих народов, даже у славян Мамон был богом богатства и достатка. Поэтому, когда человек отъедал себе живот, говорили: «мамон себе отъел», бедный то жиреть не будет, значит у человека все нормально с достатком, значит он у Мамона в почете. С приходом христианства, Мамон из божеств, которым молились и приносили дары, стал одним из ликов Сатаны или его сыном, в разных версиях по-разному. Тогда народ по большей части жил в нищете, и Церкви не выгодно было, что бы молились богу богатства и достатка, а смирялись со своим скудным существованием. А что бы на богачей на вилы не подняли, и их богатство не раздали людям, прописали что богатые они потому, что их бог любит, и власть у тех, кто богом избран. Даже корень в слове один и тот же, богатые – бог.

- Ты это ей все рассказывал? – Саша кивнул в сторону ребенка. – Не удивлюсь, если она на следующем привале от нас сбежит.

- Ну я же не вдавался в риторику, понимаю, что ребенок. Это я вам… тебе развернуто описал.

- Ты же не забывай, что я не из бедной семьи. Только родители мои никакими богами не избирались, а пахали как черти, чтобы заработать то, что у них было. И вместе с этим получили зависть и презрение тех, кто сидел на жопе ровно, и считал, что богатство дается тем, кого, как ты сказал, «бог избрал». Хрень это полная. – Саша допил кофе и встал, разминая спину. – Пойду прогуляюсь.

- Неправильно ты меня понял, Александр. Злости в тебе немерено. Ты если перестанешь все в штыки воспринимать, может увидишь, что вокруг не только негатив.

Саша не стал дослушивать старика и удалился от лагеря в сторону кустов, справить нужду и просто немного развеяться.

Выехали через полчаса. Эмиль сноровисто и опытно собрал лагерь, так, будто ходил в походы всю жизнь. К темноте добрались до пригорода Ростова-на-Дону – Аксая. Заночевали по старой схеме: спрятали машины между двумя зданиями и дежурили по очереди. Женя долго не могла уснуть. Пришлось сесть рядом с ней, и положить на нее руку. Девочка прижала руку к себе и уже через несколько минут закрыла глаза. Этой ночью в карауле не уснул, заранее наварив кофе, и потягивая его прямо из термоса.

3 июля.

Князев начал привыкать к дороге. Ему уже нравилось это тихое и умиротворяющее перемещение. Трасса почти везде пролегала в стороне от городов и поселков, и хорошо скрывала происходящее в населенных пунктах. Пусто, тихо, встречных машин нет, лишь сменяющиеся по бокам дороги пейзажи.

До самого Краснодара не делали привалов, решив остановиться там на день, найти жилье под крышей, привести себя в порядок, и нормально поспать на кроватях. Женя очень обрадовалась скорому привалу, оживилась и крутилась на сидении, стараясь высмотреть приближающийся город.

Ближе к четырем часам дня уже ехали по плотной застройке южного мегаполиса. Былое приподнятое настроение резко улетучилось. Город подавлял и вгонял в депрессию. Именно здесь воочию сталкиваешься с последствиями эпидемии. Разграбленные магазины, сотни брошенных машин, занесенные мусором дороги и тротуары, следы от пожаров. Запустение и смерть, пропитавшие воздух, каждый сантиметр бетона и асфальта. Саша вспомнил локации из постапокалиптических игр – один в один, только монстров или зомби не хватает.

Добравшись до центра, нашли небольшой отель в одном квартале от улицы Красной. Четырехэтажное здание, ресепшен на первом этаже и простые, но уютные номера. Главным фактором выбора было наличие генератора, и отсутствие трупов. Отель пуст. Ни одного человека ни живого, ни мертвого. Эмиль быстро разобрался с подачей электричества, открыл ворота, загнали машины на парковку. Заняли два номер на втором этаже. Почти сразу загрузили походные вещи в прачечную, и старик отправился на кухню, готовить ужин. Все вымотаны дорогой, больше физически чем морально. После легкого ужина разбрелись по номерам. Эмиль первый встал на караул, а Саша, разомлевший от горячего душа и сытной еды, быстро уснул с Женей под боком.

4 июля.

Проснулся словно заново рожденный. Давно не было столько сил и энергии в момент пробуждения. Сам не понял, что дало столько бодрости, но это состояние очень понравилось. Лишь скорбь о родителях удручала, старался воспринимать потерю, как стимул жить дальше, и доказать им, и самому себе, что не зря в него столько вложили. Заметил, что появилось чувство некой избранности. Выжили лишь единицы, и он каким-то образом оказался в их числе. Если это не Божье провиденье, значит хитрый план самой Вселенной, и он должен исполнить какое-то важное предназначение.

Спустился на кухню и собрался приготовить завтрак, но Эмиль опередил, наполнив весь первый этаж запахом жаренных яиц и сосисок.

- Доброе утро, Александр. – Как всегда радушный голос, идеальная прическа и выглаженная одежда.

- Вкусно пахнет. Где раздобыл? – Саша втянул в легкие воздух и громко выдохнул.

- Да здесь в холодильнике, в городе свет не так давно отключили. Не успело испортиться. В морозильнике даже лед еще остался. А Женя где?

- Я здесь. – Ответила девочка, заходя в кухню.

- Какие планы на день? – Спросил Саша, разливая по кружкам горячий чай.

- Передохнем денёк, отоспимся, пополним запасы еды и завтра в дорогу. Хочу после обеда пройтись по магазинам, пополнить запасы продуктов, не испорченные точно будут. – Ответил Эмиль, раскладывая завтрак по тарелкам. – Да и Женя очень хочет погулять, так же?

Девочка закивала, уплетая яичницу и запивая чаем.

- Хорошо. Прогуляться так прогуляться. Хотя я больше за отоспаться и передохнуть. – Саша сделал несколько больших глотков и откинулся на спинку стула. – Да, сейчас бы вообще на море, лечь на шезлонг на пляже, стакан апельсинового фрэша, а не вот это вот все. Хорошая идея в Израиль дернуть. Как вспомню пляжи Тель-Авива… эх, поскорее бы.

- Там не только в пляжах дело. Несмотря на то, что больше половины страны, это пустыня, они умудрились создать очень мощное сельское хозяйство. В кибуцах и мошавах выращивали и фрукты, и овощи, и зерновые. Из-за климата урожай собирали несколько раз в год. Успеем добраться, пока все не пришло в упадок, приведем в порядок несколько теплиц, найдем ферму с курицами и коровами, и все, считай обеспеченны на всю жизнь.

- Ого у тебя познания. Жил что ли там?

- Был несколько раз. Давно уже. В девяностые многие родственники репатриировались. Я ездил посмотреть на страну, но не решился. – С какой-то тоской в голове сказал Эмиль.

- А потом что не уехал?

- Потом уже не смог, обстоятельства были. Так вот, о сельском хозяйстве. – Сменил тему разговора Эмиль. – Там же и экзотические фрукты растут, так что будет богатый рацион, и морепродуктов валом. В России такого разнообразия нет, и с энергией там проблем не будет, очень многое построено на источниках возобновляемой энергии: солнечные батареи, ветряные генераторы. Там точно проще, в добавок зимы фактически нет.

- Там пахать придется, это же все кому-то обслуживать надо. Сажать, выращивать, удобрять. – Сказал Саша, задумавшись о перспективах.

- Конечно, само не вырастет. Придется пахать, и кроме нас это никто не сделает. Так что сначала труд, а потом пляжи Тель-Авива. –Подытожил Эмиль.

После завтрака Князев собрал рюкзак, закинув в него бутылку воды и обойму от пистолета. Не смотря на жару, накинул легкую куртку, чтобы скрыть кобуру, с оружием все же спокойнее. Встреча с наркоманом и рассказы Эмиля поселили в нем легкую паранойю. Спустившись вниз, встретил старика с Женей, уже готовых к выходу.

- Ну что, пойдем? – Спросил Саша, потрепав по голове Женю. Девочка улыбнулась уголками губ и сильнее прижала к себе мамину сумку.

Пройдя один квартал по небольшой улочке, вышли на центральную улицу города – Красную. Витрины магазинов, кафе, ресторанов – везде пусто. На середину дороги выбежал жирный домашний кот, увидев людей, животное громко мяукнуло, но как только Женя побежала в его сторону, тут же скрылось в узком проеме между домов. Шли по центру дороги, рассматривая дома. Эмиль искал продуктовые магазины, Саша просто что-то интересное, а Женя послушно шла за руку со стариком. Князев увидел магазин с яркой вывеской «Игровые приставки и все для хобби».

- Эй, не хотите зайти?

- Хм. – Задумался Эмиль. – А что там полезного?

- Да приставку думаю взять и дисков к ней, время же чем-то убивать надо будет.

- Пожалуй нет, мы лучше чуть дальше пройдем. Вон там, видишь? Вывеска «Детские игрушки». Женя? – Эмиль обернулся к девочке. – Ты хочешь себе велосипед?

Глаза ребенка загорелись неподдельной радостью, она, как могла, крепче схватилась за руку взрослого.

- Пойдем, пойдем. Выберем самый хороший. – Улыбнулся Эмиль в ответ. – Тогда на улице встретимся. Эх зря рации не взяли, никак это в привычку не возьму.

Саша зашел внутрь магазина. Дверь открыта, не удивительно, кому могут понадобиться игровые приставки во время эпидемии? Внутри довольно светло, солнечные лучи в достаточном количестве проникали через большую витрину, фонарик включать не пришлось. Сначала подошел к полке с приставками возле самого входа.

«X-box – замечательно, Nintendo Switch еще лучше, возьму и то и друге. О еще и VR-шлем, вообще прекрасно»

Определившись с приставками, отправился к стеллажам с играми и картриджами. Из сети больше игры не скачаешь, придётся играть в то что есть, главное, чтобы обновления не запросили. Прокопавшись в магазине не меньше двадцати минут, услышал крик снаружи. Бросив пачку дисков на пол, ломанулся ко входу, чуть не снеся на ходу полку с сувенирными фигурками из игр. Добежав до двери, резко остановился. Прямо напротив детского магазина, увидел толпу людей, не меньше десяти человек. Все заросшие, славянской внешности, с автоматами и ружьями. Один сжимал в руках выбивающуюся Женю. Другой, в рясе священника, с серебристым крестом на животе, стоял над лежащим на земле Эмилем, и тыкал стволом автомата. От них отделяла жидкая зелень на ветвях низких деревьев, и тень на входе в магазин. Уже был готов ринуться вперед, выхватить пистолет, но в последнюю секунду застыл на месте.

«Куда прешь, дебил, их там не меньше десяти, все вооружены. Завалят и моргнуть не успеешь. Чем ты им поможешь? Ничем, только помрешь смертью храброго идиота.» Он разрывался. Одна часть его не могла смотреть, как жалобно кричит Женя и вырывается из крепко держащих рук. Вторая заставляла стоять, то ли от страха, то ли от рациональности. Сам не знал, от чего больше, из-за этого стало тошно от себя самого.

- Сколько вас человек? Где вы остановились? – Донеслись крики священника.

- Нас двое, мы пешком пришли. В селе тут недалеко жили. – Эмиль говорил негромко и с трудом, из-за разбитого рта.

- Не ври мне! – Священник замахнулся автоматом, и Эмиль рефлекторно закрыл голову руками.

- Как тебя зовут?

- Эмиль. – Процедил старик.

- Немец или иудей? – Голос священника почти срывался на визг.

- Еврей я, а что это важно?

Мужик в рясе перевернул автомат обратной стороной и наотмашь ударил старика по голове прикладом. Эмиль безвольно откинулся на асфальт.

- Берите его, и в церковь. Девочку тоже. Ибо грешны они! –Завопил на всю улицу священник. – Все иудеи повинны в казни Спасителя нашего, они подтолкнули нас к гневу Господнему. Именно их грешная обитель была юдолью порока и разврата. Именно они обрушили на нас кару небесную, болезнь пагубную.

Священник зашелся в истеричном крике и потрясал над головой автоматом. Толпа вокруг него громко вторила, как зомбированные. Фанатики подхватили под руки бесчувственного Эмиля и потащили по улице. Женя пыталась вырваться, но один из мужчин влепил ей пощечину, и девочка обвисла на руках как тряпичная кукла.

- Мрази, суки, да я вас собственным руками на куски порежу. Твари! – Процедил сквозь зубы Саша.

Просидел в магазине до того момента, пока толпа не скрылась вдалеке. Выбравшись, внимательно осмотрелся, повернулся обратно к магазину и увидел свое отражение в стеклянной двери. Не знал, кто бесил и злил его больше, он или сектанты, другое название толпы выродков в голову не приходило. Гнев переполнял, сносил все преграды и заливал разум волной красной ненависти. Не выдержал и со всей силы влепил кулаком в свое отражение. От места удара во все стороны побежала паутина трещин. Костяшки на кулаке резануло болью.

Часть 4. Глава 3. Вадим

28 июня

21.12 по московскому времени

Геленджик, Тонкий Мыс

- Кто это был? – Спросила Юля, смотря на спины удаляющихся мужчин. Уходили они не охотно, то и дело переговариваясь между собой и оборачиваясь назад.

- Зэки. За километр видно. Их даже по запаху почувствовать можно, он из их шкуры уже никогда не вымоется. И это не те, кто по глупости залетел за решетку один раз и одумался. Нет. Эти ребята - постояльцы. Для них тюрьма – дом родной. И живут они по звериным законам, им все мирское чуждо. – Сказал Вадим через зубы, взяв по удобнее карабин.

- А что они хотели? Почему ты их прогнал? – Голос Юли звучал встревоженно.

- Они работать не привыкли, а тут заметили нас, решили наведаться, проверить, есть чем поживиться или нет. Ведь можно не утруждаться, не собирать, а просто прийти и украсть. Они вернуться, это точно.

- Когда? Зачем? – Юля вообще потеряла контроль над собой и почти прижалась к Вадиму.

- А ты не видела, как они на тебя смотрели? Ты теперь для них - Священный Грааль. Не, они просто так не отстанут, готов поспорить на что угодно, надо ждать их в гости.

- И что будем делать?

- Поедем в магазин, здесь недалеко.

- Зачем? У нас же вроде все есть?

- Надо.

Магазин нашелся всего в паре кварталов. Небольшой, в одноэтажном строении на фасаде жилого дома. Войдя в открытую дверь, Вадим скрылся в темноте помещения. Вышел через несколько минут, неся в руках три бутылки вина.

- Зачем это? Ты же говорил, что не пьешь? – Спросила Юля, выглядывая из окна фургона.

- Тихо ты. – Шикнул Вадим. Он открыл одну из бутылок, дешевую, с железной отвинчивающейся крышкой, и изобразил, что пьет с горла, незаметно выплюнув кислое вино под ноги.

- Что это за представление? – Почти шёпотом спросила Юля, когда он залез в машину.

- Сейчас приедем домой - расскажу. – Ответил Вадим и включил магнитолу. На его удачу в проигрывателе машины торчала USB флешка, из колонок разнеслись переборы шансона.

Подъехав к дому, еще несколько раз изобразил прикладывание к бутылке. Развернул фургон задом к дому и подъехал почти к самому крыльцу, поставив так, что между машиной и ступенями оставалось совсем небольшое расстояние. Вышел, открыл заднюю дверь, сделал вид, что достал из кузова что-то и оставил двери открытыми. Зайдя в дом, включил в зале и на веранде свет, запустил музыку на домашней музыкальной системе. Юля села на диван в гостиной и недоуменно смотрела на происходящее. Вадим вышел на крыльцо с початой бутылкой в руках, потянулся, осмотрелся и еще раз сделал глоток из горлышка. Вернувшись в зал, поставил на стол пустую бутылку и открыл новую.

- Я кажется поняла, ты думаешь они за нами следят, и чтобы усыпить их бдительность, делаешь вид что напился? – Спросила Юля.

- А ты молодец, соображаешь. Пойдем наверх.

Поднявшись по лестнице на второй этаж в спальню, Вадим подошел к окну и посмотрел наружу, не выпуская вино из рук. Высоко, рядом нет ни труб, ни выступов, забраться невозможно.

- Так, держи винтовку. – Вадим вручил девушке Сайгу. – С предохранителя снял, патрон в патроннике. Нажимать на курок умеешь?

- Ага, я же говорила, что стреляла.

- Значит справишься. Заряжен картечью, на таком расстоянии целиться не надо. Садишься вот сюда. – Указал на угол справа от двери. – Именно садишься, винтовку на дверь. И сидишь. Ждешь. Что бы не услышала, не высовывайся, даже если я орать буду. Даже если меня убивать будут. Кто бы не зашел, сразу стреляй, только не пали подряд. Два три выстрела хватит. Если я подойду, я постучу, вот так. – Несколько раз постучал по стене в определённом ритме. – Поняла?

- Ага. Но почему именно сюда? Почему не спрятаться за кровать или встать напротив двери? И что Султан делать будет?

- Смотри, когда человек заходит в дверь с оружием, он смотрит на уровне своих глаз, поэтому то, что на полу увидит в последний момент. Эта дверь открывается наружу, это не очень хорошо. Люди держат оружие в правой руке, если конечно не левши, что мало вероятно, и сами себе перекрывают обзор справа. Помимо этого, чтобы выстрелить, придётся развернуться, он сначала повернется влево, инстинкт такой у людей, а потом направо. Это даст тебе именно те доли секунды, которые спасут жизнь. Увидела – стреляй. – Сказал, указывая, как будет двигаться противник, проникающий в комнату и что надо делать. – Султана у заднего входа оставлю, лаять не будет, он вообще на людей не лает. Если их больше, чем трое, и кто-то сзади полезет, он его порвет.

- Я не знаю, смогу ли выстрелить в человека.

- Придется. Поверь, лучше будет если тебя застрелят в бою, чем возьмут живую. Я все сделаю, чтобы этого не случилось, но все может быть. Если ты попадешься, то будут насиловать тебя, как и сколько захотят, пока не надоест. А учитывая, что выживших - единицы, и шанс найти другую девушку сводиться к нолю, то надоест им не скоро. Усекла?

Юля молча кивнула.

- Я буду снаружи. Ждать их. Не знаю, есть ли у них оружие. Сам дурак, еще одним стволом не обзавелся. Было бы проще. Посмотри на меня. – Взял девушку за плечи и заглянул ей в лицо. – Соберись, пожалуйста. Максимально сконцентрируйся. Не поддавайся истерике. От этого зависят наши жизни. Делай строго, как я сказал. Эти люди – мрази, для них нет ничего святого, у них в глазах это написано. У нас один шанс. Их трое, нас двое. Надо максимально использовать стратегическое превосходство обороны. Юля, я очень надеюсь на тебя. Ты сейчас очень нужна в здравом рассудке.

- Хорошо. – Девушка крепко сжала цевье ружья и отправилась в угол.

Вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. На улице стемнело. Взял бутылку вина и шатающейся походкой вышел на крыльцо, изобразил несколько глотков, и пошел обратно. По пути нарочно споткнулся, сделал вид, что упал, коряво поднялся и зашел в дом, выключив уличное освещение. В доме зашел на кухню, взял несколько стаканов и кружек и разбил их об раковину, так, чтобы осталось дно с острыми, торчащими вверх, как пики, краями. Расставил получившиеся капканы прямо перед входной дверью и выкрутил лампочку над входом, оставив свет в гостиной. Немного помаячил перед окнами, старательно изображая пьяную походку. Вернулся на кухню, взял целлофановый пакет, смешал муку с мелкой солью и жгучим перцем, насыпал в него и положил в карман. Выбрал самый массивный кухонный нож с двадцати сантиметровым лезвием. Спустился в подвал и осторожно вылез через узкое окно на улицу. Прижимаясь к стене обогнул дом, и прячась от света из окон, спрятался в кузове фургона, прикрывшись мешком.

Началось томительное ожидание. Сердце, не смотря на привычку к таким ситуациям, колотилось, как двигатель трактора. Зэки могли и не прийти сегодня, но ждать неподготовленным он не мог. Он сидел не двигаясь, сдерживая дыхание, чтобы не выдать себя. Не меньше чем через час послышались шаги у ворот.

- Тихо ты, прешь как паровоз, тебя за километр слышно. – Раздался шипящий, приглушенный голос одного из зэков.

- Да и по хер, я тебе говорю, он в говно готовый. Не меньше трех бутылок выжрал, Тетя Синяк. Дрыхнет сто пудов. Ща мы это фуцана, как зяблика схряпаем, телка вроде наверх поперлась. – Второй голос, крысолюда. – Я первый её раскупоривать буду, зря что ли жопу тут два часа плющил, наблюдал за ними.

- Слыш Хорь, не борзей, сразу на троих пустим. А то ты будешь сиськи мять, а мы что на сеансе будем? – Третий голос, судя по басу – здорового.

- Вы че бадягу развели. Нам еще звонок завязать надо, вы псину эту видели? Сундук, на тебе будет. – Голос крысолюда.

- А с хера ли сразу на мне? Я что самый лысый? – Голос здорового.

- Тебя он сразу не сожрет, ты сильно костлявый. Ладно, хорош чирикать, пошли.

Вадим услышал шаги рядом с фургоном. Поднялись по ступенькам. Звук поворачивающейся ручки. Шаг.

- Сука бля! – Истошно заорал Хорь, наступив на разбитые стаканы.

Вадим одним рывком выскочил из фургона и влетел на ступеньки. Похожий на крысу зэк сидит на карачках возле двери, сняв шлепки и заливая весь порог кровью. Не теряя ни секунды, Вадим швырнул жменю подготовленного порошка в глаза лысому и рванулся к Сундуку. Ослепленный зэк закричал громче крысолюда, начав размахивать руками, пытаясь разогнать едкое облако. Здоровый повернулся к кричащему товарищу и не увидел, как рядом с ним оказался кто-то незнакомый. Этих долей секунды хватило что бы нанести первый удар. Махнул выше плеча зэка, оттягивая рукоять к себе. Лезвие прошло горло с глухим чавканьем. Почувствовал, как клинок уперся в позвоночник и выдернул его. Сундук инстинктивно вздернул руки к шее, присел ему под руку, перехватив нож в левую руку, и нанеся короткий, но резкий удар сбоку, чуть под углом, между третьим и четвертым ребром, направляя клинок в сторону солнечного сплетения. Когда лезвие вошло почти до рукояти, провернул его на девяносто градусов и выдернул. Развернувшись на пятках и пригнувшись, устремился к лысому, старательно трущему глаза, пытаясь убрать выедающую их соль и перец. Добравшись, перекинул нож обратно в правую, и ударил снизу-вверх, всадив лезвие в области паха, и, выпрямляясь на ногах, прорезал до грудины. По ноздрям резануло запахом крови, внутренностей и фекалий. Лысый схватился за разваливающийся на две части живот. Недолго думая, воткнул клинок ему в глазницу, упираясь в конец рукояти второй рукой. Кости хрустнули и лезвие наполовину ушло в мозг. Лысый тут же обмяк и завалился назад. Развернулся к третьему, который лежал у порога. Ногу обожгло тупой болью, будто сдавили тисками. Все тело дёрнулось назад от резкого импульса, еле устоял на ногах. Крысолюд смотрел прямо в глаза и поднимал пистолет выше для второго выстрела, на этот раз в голову. Позади зэка, из дверного проема, показалась бежевая голова с оскаленными зубами. Волкодав сомкнул челюсти прямо на ключице крысолюда и потащил в дом, как мурена затаскивает добычу в нору. Зэк заверещал и выронил пистолет, пытаясь отбиться от собаки.

Вадим перевел дыхание и посмотрел вниз. Правая нога почти полностью онемела, но в одном месте горела, словно туда сунули раскаленный прут. На штанине расплывалось бардовое пятно.

«Это позже, успеется, сначала - закончить.»

Попытался двинуться в сторону двери, но едва не упал. Нога почти не слушалась, пришлось ковылять. Весь порог залит кровью, которая размазанным следом тянулась в прихожую. Возле лестницы, над телом зека с огромной дырой в шее, сидит Султан. Морда алабая полностью залита кровью, очень яркой на белой шерсти. Пес посмотрел на хозяина радостно виляя хвостом, ткнул носом неподвижное тело, потом обеспокоенно подбежал к Вадиму и обнюхал раненную ногу.

- Все в порядке Солт, не переживай, дай-ка одолжу у тебя. – Снял с пса ошейник, и туго затянул выше раны, кровь выступала темная и не била фонтаном, задело только вены, можно наложить жгут.

Добравшись до кухни, вытащил несколько двухсотлитровых мешков для мусора. Вернулся в коридор, убрал битые стаканы с порога и, положив тела на мешки, по одному перетащил в фургон. Рассчитывал справится намного быстрее, но боль в ноге усиливалась и сковывала движение. Сначала хотел промыть полы от крови, но сил хватило только на несколько движений шваброй, чтобы лужи не выглядели такими устрашающими.

Поднялся на второй этаж и постучал в нужном ритме по двери.

- Юля, это я. Все хорошо, можно выходить. – Сказал, не заходя в комнату, а дожидаясь девушку у входа. Мало ли, пальнет с перепугу.

Юля выскочила через секунду и бросилась на шею. Её трясло. Тяжелое прерывистое дыхание, словно вот-вот сорвется в истерику, но удержалась, взяла себя в руки.

- Ты как? Все хорошо? Я слышала выстрел. – Девушка сделала шаг назад и начала осматривать Вадима.

- Ногу зацепили немного, вроде не сильно. Не успел еще посмотреть.

- Пойдем вниз, к аптечке.

- Юль, успокойся. Мне не в первой. Знаю, что там ничего серьезного, по касательной прошла, так бы ногу фиг согнул.

- Все равно надо обработать. – Она взяла Вадима за руку, и повела вниз, так, будто он вообще не мог ходить. – С этими всё?

- Да.

- Ты их убил? – В голосе девушки явно слышался страх.

- Пришлось. По-другому нельзя было.

- Они там, внизу лежат?

- Нет, тела убрал, кровь еще не отмыл. С ногой разберемся, потом сделаю.

Спустившись на кухню, стянул спортивные брюки и осмотрел рану. Не глубокая, сантиметра два, и около десяти в длину, мышцы зацепило совсем немного, но зашивать придется. Юля, увидев голое мясо и кровь, побледнела и отвернулась чуть в сторону, но пересилила себя.

- Вадим, блин, тут все наружу. Сильно больно? – Девушка заглянула в глаза, пытаясь понять скрывает он боль или нет.

- Пока нет, еще адреналин в крови притупляет. Потом будет, но не очень, зубы сильнее болят.

- Зашивать надо, да?

- Ага, ты не переживай, я сам справлюсь, других штопал, приходилось, ничего сложного.

- Хорошо, я сомневаюсь, что смогла бы. Чем-то другим могу помочь? – Юля встала и начала осматриваться по сторонам, в поисках того, что может сделать.

- Да, можешь принести сумку с медикаментами?

- Конечно, сейчас. А где она?

- У входа в шкафу, там сразу увидишь.

Удалившись в коридор, Юля громко вскрикнула.

- Султан, что с тобой? Вадим, у него вся морда в крови. Его тоже ранили?

- Не переживай, это не его кровь. Он мне помог очень, одного из этих удавил. С ним все в порядке.

Девушка обошла пса чуть стороной – слишком жутко он выглядел с окровавленной пастью, и направилась к шкафу. Через минуту вернулась с небольшой спортивной сумкой.

Разложив на столе флакон со спиртом, медицинскую нить и иголку, зажим, ампулу анестетика, шприц, ножницы и спиртовые салфетки, Вадим тщательно вымыл руки по локоть и одел нитриловые перчатки. Юля постояла еще секунду и ушла из кухни. Приступил к накладыванию швов, предварительно обколов рану обезболивающим. После обработал заживляющей мазью и наложил марлевую повязку, туго перебинтовав. Таблетка анальгетика, чтоб не мешало спать. Готово, теперь можно заняться уборкой. Выйдя в коридор, увидел, как Юля со шваброй и тряпкой, в желтых хозяйственных перчатках, отмывает полы.

- У меня бабушка в деревне жила, я к ней часто ездила летом, когда маленькая была. Она постоянно делала варенье, очень много. Сад был большой, много плодовых деревьев. Наварит большую кастрюлю варенья вишневого, а я мелкая, с девчонками соседскими, бегали и ложками в кастрюлю лазили. Я как-то пальцем залезла, так бабушка меня потом долго крапивой по огороду гоняла. Пришлось всю кастрюлю заново кипятить. Это я к чему: мы, когда в кастрюлю лазили, все этим вареньем уделывали: стол, стулья, плиту, полы. Бабушка потом давала мне тряпку с ведром, и заставляла отмывать. Ели вместе с подружками, а мыла я одна. А оно же еще как остынет, жутко липкое, фиг отмоешь. Отдирала несколько часов. Вот и сейчас просто представляю, что это ты тут вареньем все заляпал, и даже не мутит почти. – Юля говорила, не поднимая голову от пола, словно ей просто нужно выговорится, чтобы отвлечься.

- Давай, пока ты тут убираешь, я скатаюсь ненадолго, минут на пятнадцать-двадцать.

- Нет. Вместе поедем, я теперь одна не останусь.

- Хорошо. Извини, не подумал. Солт, пойдем со мной.

Потрепал пса по голове и отвел в ванную, где тщательно вымыл морду от крови. Через десять минут, после того, как Юля закончила уборку, загрузились в фургон.

- Вадим? – Тихо спросила девушка.

- Что?

- А откуда ты все это знаешь и умеешь? Их же трое было, с оружием, а ты один. Как ты справился?

- Служил в армии.

- Вова тоже служил в армии, но он даже курицу зарубить не мог, жалко было.

- Я не в очень простых войсках служил.

- Ты был на войне?

- Был.

- И убивать приходилось?

- Приходилось.

- Так ты про этого тогда говорил, когда мы про веру в людей разговаривали. Теперь понятно, почему ты людей не любишь. – Юля отвернулась к окну. По девушке было видно, что у нее в голове крутиться очень много вопросов, но задать их она не решалась.

Выехали за черту города в лесопосадку. Вадим вытащил из кузова тела и смыл следы крови водой из бутылки. Вернувшись домой, почувствовал, как обрушилась усталость, боль и истощение. Словно кто-то взял и вытянул из тела все силы и эмоции. Очень знакомое состояние. Сейчас нужно просто побыть одному и отоспаться.

Загнал фургон во двор, припарковав рядом с въездом.

- Что делать будем? – Спросила Юля, явно не зная, чем себя занять.

- Спать, что же еще.

- Я не знаю, смогу ли уснуть.

Вадим зашел на кухню и достал из аптечки упаковку фенибута.

- Держи, хорошая штука. Мама пила, когда нервы шалили. Через полчаса никаких эмоций. Я пойду, мне надо уснуть, пока обезболивающее действует. И это, не бойся, уже никто не придет. А если придут, то Султан разбудит.

Юля неуверенно кивнула.

Добравшись до спальни, с трудом принял душ, выставив ногу из кабинки, чтобы не мочить перевязку, и рухнул на кровать. Сон накрыл почти сразу.

29 июня.

2.48 по московскому времени

Проснулся от тупой, ноющей боли в ноге. Чувствовался каждый прокол на швах. Рана горела. Посмотрел на часы, потер глаза. Осторожно встал, стараясь не беспокоить ногу и побрел на кухню. Поругал себя за то, что не додумался взять анальгетик в спальню. Спустившись вниз увидел Юлю, сидящую за обеденным столом с бокалом вина.

- Не спиться?

Девушка вздрогнула и подняла испуганные глаза.

- Фух блин, сердце в пятки ушло. Вообще уснуть не могу, даже таблетка не помогла. А ты что не спишь?

- Обезбол отпустил, надо еще выпить.

- Понятно. У меня все это из головы не выходит. Всегда верила в людей, свято и слепо, как в аксиому. Верила в порядочность. Думала, что становятся жестокими, только под гнетом жизни. Сейчас люди должны помогать выжить друг другу. А эти мрази хотели тебя убить, а меня… Скажи, как люди могут такими тварями? – Голос её дрожал, словно она вот-вот заплачет.

-Юль, ты просто судишь о них по себе. В тебе нет зла, ты всем желаешь мира и любви, и хочешь от всех получить тоже самое. Если бы все было так просто. Думаешь все войны, убийства и беды из-за политиков, веры и прочих внешних воздействий? – Вадим опустился на стул рядом с девушкой. – Нет, человек сам по природе жесток и склонен убивать. Вот ты дай автомат человеку, без разницы кому, скажи, что он может пойти и убить любого, кого захочет и ничего за это не будет. Думаешь все бросят оружие и пожелают врагам мира и здоровья? Готов биться об заклад, что девяносто пять из ста побегут валить своих обидчиков, а потом попросят добавки. Зло в людях, его не вселяли какие-то божества, и оно не родилось от бед и неурядиц. Вспомни детей, они жестоки, они будут глумиться над слабым, издеваться, избивать. Взрослея, человек учиться скрывать в себе это, но оно никуда не девается, а лишь прячется под маской добропорядочности. Сейчас с людей сорвали эти маски. Все, нет того, что их сдерживало. Если кто-то тайно мечтал насиловать, он будет насиловать, если кто-то хотел убивать, он будет убивать. Прости, если я тебя не утешил, но лучше сказать правду, чем налить тебе в уши меда. Намного хуже будет если ты столкнешься со злом, ожидая добра.

- Я уже столкнулась. Вот только что. – Девушка заплакала и опустила голову на стол.

- Не убивайся так, ты ничего не изменишь. С этим надо просто смириться. Единственное, что ты можешь, это не быть такой. – Вадим осторожно положил руку на плечо девушке.

- Но как, и зачем? Почему они просто не могут жить нормально и спокойно?

- Им не хватает адреналина и кайфа. Необходимо чувствовать власть над другими особями своего вида, показать кто альфа-самец. Кого-то это заводит, у кого-то просто любопытство, а для некоторых - необходимость. По-разному.

- А что ты чувствовал, когда убивал? – Юля подняла заплаканные глаза и посмотрела на Вадима.

- Честно? Ничего. Вообще. Даже первый раз ничего не почувствовал. Это работа. Ты же не чувствовала ничего, когда продавала стройматериалы, вот и я ничего. Если начинать на этом заморачиваться, то можно крышей уехать.

- Где же ты служил, что тебе прошлось пройти через все это?

- Это не важно, сейчас точно. Может быть потом, когда-нибудь, расскажу, но не сейчас. Тебе надо поспать. Пойдем?

Юля встала из-за стола и пошла с Вадимом наверх. Дойдя до двери спальни, они остановились. Девушка еще раз посмотрела на Вадима и опять заплакала. Обнял ее за плечи, она прижалась, словно пыталась спрятаться от всего мира в его объятиях. Погладил ее по волосам, и подождал, пока немного успокоиться.

29 июня.

9.31 по московскому времени.

Утром нога болела сильнее. Начало лихорадить, вышел на кухню, немного размять тело от сна, выпить анальгетик и антибиотик, что бы не началось воспаление. Юли нет, скорее всего еще спит - легла поздно. Порывшись в комоде, достал пистолет, из которого его подстрелили. Обычный ПМ, судя по номеру – табельный. Полиция или ФСИН. В магазине осталось три патрона, запасных нет. Оружие подтолкнуло его на одну идею.

Юля спустилась вниз почти в одиннадцать, заспанная и хмурая.

- Привет. - Сказала девушка, набирая стакан воды. - Меня будто всю ночь били, лучше бы вообще не ложилась.

- Привет. Это нервное перевозбуждение и стресс. Ты спишь, а они не дают мозгу расслабится.

- Я очень рада. Только мне от этого не легче. – Юля села, осмотрелась по сторонам, и оперев руки на край стола, громко вздохнула.

- У меня есть идея. Поможет справиться со стрессом. – Вадим подвинул ей тарелку с завтраком и улыбнулся.

12.42 по московскому времени.

- Куда мы едем? – Спросила Юля, закрывая за собой дверь в фургон.

- В отделение полиции.

- А что мы там забыли?

- Оружие. После вчерашнего подумал, что стоит обзавестись, не помешает.

Через полчаса остановились возле четырехэтажного здания в самом центре города. Управление МВД обнесено по периметру железным забором, въезд через КПП с улицы Горького. Ворота открыты, парковка перед зданием пуста, кроме одной сгоревшей машины. Остановились прямо возле ступенек, ведущих к стеклянным дверям входа, за которыми виднелась металлическая решетка.

- Со мной пойдешь? – Спросил Вадим вылезая.

- Конечно. А ты знаешь куда тут идти? Там сотня кабинетов, блукать можно долго.

- Знаю, бывал здесь.

Дверь и решетка оказались открыты. Свет не горел, хотя в городе электричество еще было. Воздух стоял как в теплице, пропитанной трупной вонью.

- Вот это запах! – Скривилась Юля, и закрыла лицо сгибом локтя. – Тут что, кто-то прямо на рабочем месте от вируса умер.

- Это не от вируса. Жертвы болезни так не пахнут, они вообще почти не пахнут. Знаешь, как старая шапка из натурального меха, вот примерно так же. Кто-то по другой причине умер и, судя по всему, уже дней пять назад.

Прошли по лабиринту коридоров с протёртыми стенами и обшарпанным ламинатом, спустились в подвал. Добрались до массивной железной двери без каких-либо опознавательных знаков.

- Нам сюда? – Спросила Юля.

- Ага.

- Но тут же закрыто?

- Ага. – Ответил Вадим, достал из кармана складной мультитул и стальную шпильку. Присел возле замка, самого простого, у которого ключ с двумя большими ушами. Засунул шпильку и тонкое длинное лезвие мультитула в замочную скважину, поковырялся с минуту. Щелчок.

- Готово. – Вадим встал, отряхнул колени от пыли и открыл дверь.

- Обалдеть. Ты не шпион случайно? Прямо Джейсон Борн, блин.

- Да в этом нет ничего такого, сейчас каждый может научиться. Ролики на Ютубе посмотрел, немного потренировался и все.

Оружия внутри много, даже очень. Он не надеялся найти такое разнообразие. Автоматы Калашникова со складными прикладами, 9А-91, Вихрь, пистолеты «Грач» и «Бердыш», пистолеты-пулеметы «Бизон», «Кедр» и «Кипарис», снайперская винтовка СВД и СВ-98, ящики с гранатами.

- Вот это джек-пот! – Вадим прошелся вдоль полок, осматривая разнообразие вооружения.

- Что такое?

- Да тут вооружения больше, чем почти в любой части. Не знаю к чему они готовились, или в честь чего министерство так расщедрилось именно на Геленджик, но тут можно вооружить целый батальон. – Воеводов снял со стойки новенький АК сотой серии. – Оно почти все новое, стреляли может несколько раз, а так на многих еще масло заводское. Ты можешь к фургону сходить принести пару сумок?

- Я-то конечно легко схожу, но мы Султана дома оставили, а одной - страшно.

- Сейчас. – Вадим снял со стойки пистолет-пулемет «Кедр» передернул затвор, нажал на спусковой крючок – все работает. Достал из ящика под стойкой снаряженный магазин, вставил, еще раз передернул затвор. – Держи, смотри, он не на предохраните. Плотность огня большая, с двадцати-тридцати метров скосишь любого, даже если целиться не будешь. Так лучше?

- Немного. – Чуть улыбнулась Юля, перекидывая через плечо ремень оружия. – А ты что делать будешь?

- Я пока подготовлю и сложу все, что нам пригодиться.

Уже через час ехали домой по улице Луначарского. На душе было спокойно, сам не подозревал, что настолько привычное оружие подарит такое чувство. Взял две снайперки, три Калаша, один из них про запас, один РПК, пистолетов разных штук пять, ящик гранат, наступательных, и оборонительных, несколько пистолетов пулеметов. Больше всего замучался таскать патроны. Нога болела и затрудняла ходьбу. При каждом шаге натягивались швы и лопалась свежая корка под повязкой. Бинт пропитался кровью, но все равно вынес больше десяти тысяч патронов, никогда лишними не будут.

Доехав до поворота на тонкий мыс, проскочил его и направился к объездной дороге, идущей по северной границе города у подножия Моркхосткого хребта.

- Куда мы? – Спросила Юля, заметив, что они едут не домой.

- Учиться стрелять будем.

На транспортном кольце у въезда в Геленджик заметил пробитое ограждение, бульдозер и спихнутые на обочину машины.

- Кто-то тут уже поработал. Значит мы не одни выжившие в городе. – Вадим на всякий случай осмотрелся по сторонам.

- Может это те, зэки?

- Сомневаюсь. Тут нужно уметь управлять тяжелой техникой, вон видишь бульдозер? Там управление, как в космическом корабле. Это был кто-то или разбирающийся, или очень смекалистый, а они урки умом не блистали.

- С чего ты так решил?

- Если бы блистали, то я был бы уже мертв, а ты - их наложницей.

Юля замолчала. Её выражение лица дало ясно понять, что она представила себе возможный вариант развития событий во всех красках.

Остановились возле гостиницы «Горный воздух». Вадим ненадолго зашел в здание, и вышел со стопкой тарелок, пластиковых подносов и бутылок. Расставив все на склоне горы под невысокими соснами, повернулся к Юле.

- Смотри, оружие держишь вот так, двумя руками. Нет не так, левой обхвати цевье сбоку, а не так, как в фильмах, а то вверх отдачей бросать будет. Ноги поставь вот так, корпус чуть вперед, тело примерно, как лафет должно быть. Не знаешь, что это? Станина, на которую устанавливали пушки. Спусковой крючок нажимаешь не средней фалангой, а серединой последней, а то ты так ствол с линии огня уводишь. К прицелу прижиматься не надо, щекой к плечу. Оба глаза открыты, целишься правым, сначала непривычно будет, но потом освоишься. Главное правило – палец на спусковом крючке, только когда собираешься стрелять. В остальное время он здесь, вдоль корпуса на спусковой скобе. Ствол на людей не направляешь, только если хочешь их убить. Запомнила?

- Ну где-то половину.

- Уже хорошо. Так палец где держим?

- Вот здесь, а не на курке.

- Это не курок, это спусковой крючок. Курок вот. – Вадим достал пистолет, который забрал у зэков и показал на небольшой рычажок на заднем торце.

- А во всех фильмах и многих книгах пишут, что это курок.

- Потому что не разбираются ни фига, и снимают, и пишут. Сначала почитали бы, или постреляли сами. Ладно, давай к нашим баранам. Встала, приготовилась. Пали.

Девушка нажала на спуск. Сухой хлопок выстрела разнесся по всей округе, на секунду оглушив.

- Блин, громко. А почему мы не в наушниках, как в тирах стреляют? И я думала, что очередью стрелять буду. – Юля поморщилась и потеребила ухо.

- Без наушников, что бы привыкла. Потом придется стрелять, а ты потеряешься. Ты рот чуть приоткрой, так давление на барабанную перепонку меньше, не так глушит. А очередью потом научу, главное одиночными. Ты, кстати, попала. Молодец. – Вадим показал на разлетевшуюся в дребезги тарелку. – Давай следующие. Потом еще с пистолета постреляешь.

Расстреливая уже далеко не первый магазин, Юля вошла в раж, и начала вести более быстрый тем огня. Внезапно вскрикнула и начала прыгать на месте, отбросив оружие в сторону и хлопая себя по груди.

- Гильза? – Спросил Вадим, подбегая к девушке.

- Жжётся блин! – Юля, прыгая на месте, стянула футболку через голову. В ложбинке между грудей, прямо за лифчик заскочила гильза, раскаленная от выстрела. Девушка, обжигая пальцы, постаралась вытащить ее, но латунная железка была слишком горячая. Отвернувшись от Вадима, она задрала лифчик вверх и вытрясла гильзу. Одев бюстгальтер обратно, Юля повернулась, нашла лежащую на земле футболку и натянула.

Воеводов поймал себя на том, что смотрит на грудь девушки, которую было хорошо видно через прозрачное нижнее белье.

- Ты как нормально? – Спросил он, подойдя ближе.

- Да, только ожог, наверное, будет.

- Прости, моя вина. Надо было тебя предупредить, что бы оделась подобающе. И на будущее, не кидай оружие на землю.

- Ой, оно же выстрелить могло!

- Нет, оно так не выстрелит никогда. Это миф. Но вот повредить его можно, потом клинить начнет. – Вадим, поднял с земли пистолет-пулемет и протянул девушке. – Давай дальше, только больше не увлекайся.

Домой поехали не скоро, после того, как Юля отстреляла не меньше пары сотен патронов с пистолета-пулемета и еще сотню из пистолета, потратив на это почти час. Девушка немного освоилась с оружием, поняла отдачу и уже не держала его в руках, как ядовитую змею. Да и страха в её глазах стало меньше, теперь к ней просто так не подойдешь, можно запросто схлопотать пулю.

Добравшись до пристанища, Вадим поднялся наверх, осторожно отодвинув прыгнувшего на него Султана. Нога давила ноющей болью, резкую и сильную еще можно стерпеть, но такая нудная и зудящая утомляла. Возникало противное чувство, что постоянно хочешь в туалет помочиться. Он зашел в спальню, снял шорты и сделал перевязку, выпив за одно таблетку обезболивающего. Раздался стук в дверь.

- Да, заходи.

Юля вошла, но тут же отдернулась обратно.

- Блин, извини, ты раздет, прости. – Лицо и шея девушки залились пунцовым.

- Да успокойся ты. Ты что, мужиков в трусах не видела, что ли? Вон, на пляже постоянно ходят. Ты что-то хотела?

- Я Султана покормила. Он голодный был, весь корм съел. Есть не хочешь? Могу приготовить что-нибудь. – Юля неуверенно повернулась обратно и на секунду засмотрелась на тело Вадима. – Кстати, как твоя нога?

- Нормально. Так, как и должна быть, заживает. За еду, спасибо, но пока не голоден. Я бы вздремнул немного. Ты не против? Султан посторожит, если что, я проснусь.

- Конечно поспи. Тебе вообще-то лежать больше надо, а мы все утро прошарахались. Я тогда приготовлю, а как проснешься, поешь. Ладно, пойду. Отдыхай. – Девушка немного помялась у входа, словно хотела еще что-то сказать и вышла из комнаты.

Воеводов щелкнул пультом кондиционера. Чувствовался легкий жар, захотелось прохлады. Откинувшись на постель, уснул.

Проспал на удивление долго, почти четыре часа. Нога успокоилась, или таблетки подействовали или спокойное положение, но боль притихла. Спустился вниз. Юля сидела за столом над бухгалтерской книгой, ведя записи в несколько столбиков на разлинованных страницах.

- Что там считаешь?

- О, проснулся? Как самочувствие? – Подняла голову девушка. Её нос чуть покраснел, словно от загара. Лоб покрыт маленькими каплями пота. Из одежды - шорты и верх от купальника.

- Уже лучше. Спасибо. Так что ты там считаешь?

- Я сделала полный список наших запасов. Облазила все кладовки, холодильники, переписала все закрутки, консервы, соленья. Потом посчитала средний расход на двоих. Того, что у нас есть, хватит на пару месяцев. Только хлеб надо печь и овощи где-то брать, ну или нарезать и заморозить. Надо думать о пополнении запасов на зиму. Мяса набрать, овощей больше, заморозить все. Молоко в тетрапаке, оно год храниться. Вообще идеально несколькими курицами разжиться. Осмотрела теплицы, можно отопление провести и зимой овощи выращивать.

- Вот это ты взялась за хозяйство. Похвально. Я могу на одних галетах и тушенке месяц прожить, так что можешь срок в два раза увеличить. Но ты молодец, я вот не додумался.

- Спасибо. – Юля улыбнулась. – Поешь?

- С удовольствием, голоден как волк. – Улыбнулся в ответ и сел за стол, положив выпрямленную ногу на соседний стул.

- Я тут немного разгулялась, решила побаловать нас. Филе-миньон со сливочно-грибным соусом, тартар из лосося, правда мороженного, но вроде вкусно вышло, теплый салат с говядиной и картофель по-деревенски на гарнир.

- Когда успела то? – Глаза Вадима разбежались по разнообразию блюд, которые Юля начала выставлять на стол. – Как в ресторане прямо. Где так готовить научилась?

- Долго одна жила. Из любопытства искала в интернете, и готовила. Пробовала разные кухни. Потом с Вовой, когда снимали. Он вообще готовить не умел, даже яичницу или недожаривал, или сжигал. Все на мне было. Ты погоди хвалить, может тебе еще не понравиться.

Вадим принялся за еду. Так вкусно не ел уже очень давно. Мама готовила замечательно, на чаще простую домашнюю еду. По ресторанам и кафе не любил ходить, и такие блюда видел больше в фильмах и интернете, чем в жизни. Даже не прерывался на разговоры, настолько вкусным оказался ужин. После еды, просидели на кухне не меньше часа, вспоминая прошлую жизнь. Разговор вроде и клеился, но постоянно буксовал на одном месте. Было видно, что, Юля хотела поговорить о недавнем происшествии и военном прошлом Вадима, но избегала задавать эти вопросы. Окончательно зайдя в тупик в неловком обмене воспоминаниями, девушка сказала, что устала и пошла спать. Пожелал ей хорошего сна, достал один из АК, и выложил на стол. Полностью разобрал, проверил механизмы на целостность. Убедился в хорошем состоянии ствола. Смазал. Снарядил несколько магазинов новыми, только из цинка, патронами, и поставил автомат в гостиной, сразу у спуска с лестницы. Такую же процедуру проделал с другими АК, оставив один в спальне, один в гараже, и один у входа. Перебрал пистолеты, и разложил три по ящикам в доме, оставив два в спальне. Остальные оружие просто почистил и смазал. Не помешало бы выехать, пристрелять, а то возникнет ситуация, а он даже не знает, на сколько точные стволы.

На улице стемнело. Ночью небо становилось абсолютно нормальным – черным, глубоким с россыпью звезд. Вадим вспомнил, что очень давно не смотрел на небо, в лесу любил засыпать, уставившись в эту глубину. Вытащил на площадку перед домом стул, взял с собой снайперский карабин, и сел, выключив все освещение. Полная тишина, очень непривычная и чужая. Не должен быть таким тихим курортный город в разгар сезона. Прямо как в лесу. Хотя даже там больше шума жизни. Ежи пыхтят, жуки шелестят в листве, ночные птицы порхают с ветки на ветку. Из-за влажного воздуха и обостренного внимания, неподготовленный человек слышит это звуки в несколько раз громче. Как-то он ходил на охоту с другом, который был в лесу ночью первый раз. На лежке, услышали приближающийся шум, и друг начал паниковать, подумав, что это кабан. На поверку оказался обычный еж, но шуму создавал, как маленький трактор в ночной тиши. А сейчас было еще тише. Только где-то вдалеке выло животное, или шакал, или волк, из-за расстояния сложно определить. Вот так, всего за десяток дней весь мир превратился в лес, в который он уходил для уединения.

Просидев на улице до полуночи, вернулся в дом, сделал перевязку и поднялся на второй этаж. Подошел к двери Юли, прислушался. Тиша. Девушка спала. Это хорошо, ей надо прийти в себя, а сон – признак того, что психика выдерживает происходящее вокруг.

30 июня.

На следующий день занялся генератором, оставив Юлю разбираться с хозяйственной частью. Она отыскала в доме несколько книг по садоводству, и углубилась в изучение. Воеводов отсмотрел агрегат - среднемощный корейский Хёндэ, тихи и экономичный, на дом вполне хватит. С электростартером и автоматом, запускающим генератор, в случае отключения электропитания. К генератору подключен бак на двести литров. В Геленджике часто выключали свет из-за большой нагрузки на подстанции, бывший хозяин это предусмотрел. Бензина под завязку. Дом полностью готов к отключению электропитания, знай только, топливо доливай. Вот наличием большого запаса топлива стоило озаботиться.

Разобравшись с электроснабжением, нашел на заднем дворе скважину. Прочный пластиковый оголовок с уходящей в дом трубой водопровода и датчиком давления. Залитое бетоном подножие. Сделано на совесть. Вернувшись в дом, осмотрелся в насосной. Большие колбы фильтров, датчики давления, хороший насос Грайнфос. Покопавшись на полке со сменными картриджами фильтров, запасными прокладками и средствами для обеззараживания воды, нашел документы на скважину. Артезианская, глубина сто четырнадцать метров.

- Обалдеть, это же сколько они за нее отвалили? – Не сдержался и сказал в слух.

С домом повезло. В этой местности часто бывали перебой с водой. Летом, в разгар сезона, воду вообще давали по графику на несколько часов в день. Хозяин этого дома решил проблему радикально – полностью отказался от муниципального снабжения водой и канализации. Электричество, вода, свой септик, кусок земли в четыре сотки с завезенным черноземом и две теплицы квадратов на пятьдесят. Будто знал о грядущем, и заранее обо всем позаботился. Даже стало жалко бывшего владельца.

Вернувшись в дом, обсудили с Юлей, что нужно сделать для дальнейшего существования. Ближе к обеду выехали в город, по хозяйственным магазинам. Девушка, не выпускавшая из рук пистолет-пулемет, написала список необходимого для высадки огурцов, помидоров, болгарского перца, репчатого лука, свеклы, редиса и зелени. Вадим искал запчасти для генератора, запасные фильтры для системы водоснабжения, уличное освещение на солнечных батареях и все, что могло пригодиться, о чем он не успел подумать. Прокатались не меньше четырех часов, изрядно забив кузов фургона. Вместе с запчастями, Воеводов, не без помощи Юли, загрузил в машину еще один генератор на семь киловатт, собираясь подключить его, как резервный. Девушка набрала мешков удобрений и семян. В одном из магазинов посчастливилось найти готовую рассаду, еще не успевшую завянуть, благодаря системе автоматического полива. Юле очень приглянулась удобная и практичная автоматика, и подгоняемые нахлынувшим энтузиазмом новоявленной огородницы, поехали в «Все для сада и огорода», где раздобыли целый комплект увлажнения почвы. Если бы не полное отсутствие людей, то поездка по магазинам выглядела так, словно они пара, купившая частным домом и решившая заняться сельским хозяйством. Вот только за приобретенное не платили, просто забирали все, что понравиться. Сознание полностью свыклось с мыслью, что найденное, уже никому не принадлежит, можно спокойно забирать.

Заехав во двор дома, разгрузили забитый почти полностью кузов. Закончив, Вадим опустился на ступени, покрытый потом. Рана давала о себе знать: быстро уставал и начинал нервничать, от бессилия. Решился на непривычное – лечь спать в обед. Перед тем как уйти, сказал Юле приготовиться. После сна собирался выехать на уже знакомое место, рядом с гостиницей «Горный воздух», пристрелять оружие и провести еще один урок для девушки. Юля приняла новость с энтузиазмом, видно, что ей понравилось стрелять.

После пяти вечера, когда солнце уже не так палило, выбрались из дома. Заводя фургон, подумал о необходимости найти еще один автомобиль, желательно джип, повышенной проходимости, с высоким клиренсом. Форд низкий, массивный и неповоротливый, ограничивает выбор дорог и слишком заметный. Юля учла ошибки прошлого урока и на этот раз надела карго брюки, кроссовки, и кофту с длинным рукавом, под самое горло. Бейсболка и солнечные очки, прямо, как у подготовленного стрелка в тире. Прибыв на место, Вадим расставил мишени и проверил оружие. Девушка сама повторила весь порядок действий, не ошибившись ни разу, и начала методично, по одному выстрелу, расстреливать пластмассовые подносы. Воеводов поставил несколько мишеней для себя прямо на дороге, много ходить и тревожить рану не решился, и не мудрствуя лукаво расставлял на машине. Сто, двести, триста и пятьсот метров. Вернувшись, взял Калашников и СВ-98. На автомате - коллиматор, пристрелял его на сотню метров, под ведение огня в городских условиях. Со снайперской уже кто-то поработал до него, идеально клала в цель на дистанции от трехста до пятисот. Закончив, вернулся к уже полностью освоившейся с оружием Юле, и отстрелял несколько обойм из пистолета, чисто для практики.

Сумерки заставили свернутся, мишени терялись в сумраке. Загрузившись в машину, покатили домой под шепот кондиционера. Юля выглядела расслаблено, откинувшись на спинку сидения и разглядывая склон хребта. Стрелковая терапия пошла только на пользу. Ее лицо заливал багрянец заката с оттенком фиолетового, нежно держала в руках уже привычный кедр, поглаживая приятный металл корпуса. Ветер из приоткрытого окна трепал волосы, выбивающиеся из-под кепки. Сегодня точно будет спать спокойно, ведь все, что сейчас нужно, это знать, что опасность не грозит.

1 июля.

На следующий день оставил Юлю дома одну, не смотря на ее сопротивление, и отправился обследовать район, приказав Султану сторожить дом. Осматривал дома по трем пунктам: подходящая машина, наличие выживших и следы убежища злосчастных зеков. Последнее нашел довольно быстро. В шикарном особняке, который, при осмотре района, сразу отбросили. Дом оказался завален кучами пустых бутылок из-под алкоголя, остатками еды, дисками с порнографией и целыми горами ювелирных украшений, денег и дорогой техники. Зеки явно активно мародерствовали последние дни, и единственное, чего им не хватало, это женского тела. Как он и предполагал, их было всего трое, так что об угрозе мести можно забыть.

В одном из соседних домов обнаружил старенькую Ладу 2110 темно-зеленого цвета, ключи от которой нашлись в прихожей дома, прямо на комоде. Пригодится, возможно даже сегодня. Через полчаса и порядка десяти осмотренных домов, в гараже трехэтажного коттеджа, по типу частной гостиницы, он обнаружил Ниссан Патрол пятого поколения, судя по бамперам и оптике, уже рестайлинговый, значит не старше две тысячи четвертого года. Джип на высокой внедорожной резине, с увеличенным клиренсом, корпус обшит понизу металлом, лебедки на переднем и заднем бампере. На крыше – широкая диодная фара. Машина ухоженная и подготовленная для бездорожья. Знал этот аппарат хорошо: японский внедорожник ценился в кругу любителей охоты и бездорожья за хорошую проходимость и сумасшедшую надежность. Поиски ключей заняли минут пятнадцать, бонусом к ним нашел домашний сейф с тремя великолепными охотничьими ружьями в полном тюнинге. Один самозарядный нарезной карабин Remington 700 XCR Tactical темно-оливкового цвета с оптикой Swarovski, самозарядный дробовик Benelli Nova Tactical с коллиматором и двустволку Zauer Apollo, которую оставил на месте, слишком громоздкое и медленное оружие.

В его отсутствие Юля начала заниматься высадкой рассады в теплицах, удобрив и подготовив почву. Застал ее копающуюся в земле, в одной кепке и купальнике, обмазанную кремом от загара, и вспотевшую от работы. Султан крутился рядом, то и дело залезая носом в свежевзрыхленный грунт.

- Как ты тут?

Юля, увлеченная работой, вздрогнула.

- Блин, я чуть богу душу не отдала. Предупреждать надо.

- Кричать от ворот, что я пришел?

- Ну постучал бы, хотя тоже бы испугалась. Мой косяк, надо быть внимательнее. – Девушка встала, Вадим заметил пистолет-пулемет, висевший рядом на опоре теплицы. – Как прогулялся, нашел то, что искал?

- Да, удачно. Обнаружил берлогу зэков. Недалеко совсем, не знаю, как мы их не увидели, когда дом искали. Их было всего трое, можно спать спокойно. Нашел машину, хорошую. Теперь не надо везде фургон гонять. Оружие еще нашел.

- Куда нам еще? Уже можно армию вооружить.

- Оружия много не бывает. Всегда пригодиться. Его надо распределить по дому, чтобы в любой ситуации у тебя в быстром доступе был ствол.

- Понятно, не буду спорить. Как твоя нога?

- Уже лучше. Заживает. Ходить еще тяжеловато, но надо расхаживать, что бы мышцы правильно заживали.

- Отлично. Голодный? Какие планы на день? – Юля вытерла пот со лба и шеи полотенцем, и натянула майку через голову, почти сбив кепку.

- После обеда предстоит поездка, будем искать топливо. Даже знаю куда поедем. На выезде из Новороссийска есть топливная база Лукоил, там по любому буду бензовозы, подготовленные для отправки на заправки. Пригоним один для начала, а потом еще несколько.

- Хорошо. Подожди, а как мы туда на машине поедем, её же бросить придется, я водить не умею.

- Нашел старенькую десятку, поедем на ней, бросить не жалко. Обратно на бензовозе.

- А ну так да, но мне все равно надо научиться водить, а то как обуза.

- Научу, не переживай, даже раздобудем тебе транспортное средство. И да, я голодный. Вспоминая твою готовку, живот урчать начинает.

- Так пойдем, что стоим то, поговорить и за столом можно.

1 июля.

16.39 по московскому времени.

Тяжелый бензовоз медленно катил по Сухумскому шоссе на въезде в Геленджик. Нашли его на удивление легко, прямо на въезде на топливную базу красно-белого топливного гиганта стоял целый ряд заправленных автоцистерн, для отправки на АЗС. Ключи тоже не пришлось долго искать, прямо неподалеку, в офисе вместе со документами на машины. Вадим быстро разобрался в управлении. Приходилось водить и бронированную технику, и армейские грузовики, так что управление современным тягачом не вызвало затруднений. Юля держалась рядом, не выпуская из рук пистолет-пулемет, и осматривая окрестности с серьезным видом. Воеводов несколько раз усмехнулся, уж больно она напоминала брутальную Сару Конор[1] из культовой фантастики.

Проезжая кольцо на въезде в Геленджик, мысленно поблагодарил человека, растащившего автомобильную пробку. Добравшись до убежища, с трудом втиснул бензовоз в улочку, почти полностью перегородив проезд. Пришлось открывать ворота соседнего домовладения и загонять автоцистерну на смежный участок. Султан бегал за хозяином, не понимая его маневров.

- Вадим! – Крикнула Юля, только зайдя в дом.

- Что? – Воеводов, насколько мог, быстро зашагал к дому, обеспокоенный встревоженным голосом девушки.

- Электричества нет! – Юля выглядела встревоженно. Девушка только сейчас начала осознавать насколько они лишаться всех благ цивилизации.

- Понятно. – Ответил Вадим и отправился в подвал.

- Почему ты так спокоен?

- Я же тебе говорил, что его скоро выключат. Правда, ожидал, что это случится чуть позже. Вовремя мы за топливом сгоняли.

- И что теперь?

- Подожди несколько минут. Скорее всего автоматика не сработала.

Вадим осмотрел генератор. Прошлый раз не заметил рубильник, включающий генератор в дежурный режим, чтобы сработал автомат при отключении электричества. Переключил его, щелкнул электростартер и раздалось тихое урчание.

- Работает! – Послышался сверху крик Юли.

Вадим поднялся из подвала, и сразу столкнулся с довольной девушкой.

- Хорошо. Теперь надо следить за генератором. Включать только нужное. На ночь вырубать все, кроме холодильников. Будем экономить моторесурс. Хоть генераторов в том магазине и валом, но все равно будем беречь. – Сказал, пройдясь по дому и выключая ненужные приборы из розеток. – Поехали прокатимся в тот хозяйственный.

- Давай, а что там еще надо?

- Надо топливную магистраль сделать из шлангов, напрямую от бензовоза. Думал заняться этим позже, но теперь уже не отложишь.

Оставив волкодава за главного, сели в найденный накануне джип и уехали в город. Вернулись спустя сорок минут с полным багажником шлангов, переходников и муфт. На подключение ушло не меньше часа. Пришлось проделать дыру в заборе, через которую протянул шланги. Еще четверть часа потратил на насосную систему автоцистерны, разбирался с управлением клапанов. Топливо необходимо подавать постепенно, генератор мог не выдержать большого давления. Разобравшись с подачей горючего, смог запитать генератор напрямую от бензовоза.

Закончив со всеми делами ближе к вечеру, рухнул в кресло, вымотанный и выжатый. Силы просто покинули тело. Нога ныла сильнее обычно и отказавшись от ужина, ушел спать. Юля немного расстроилась, вооружившись книгой по садоводству и огородничеству, в компании алабая засела в гостиной, отвлечься от негативных эмоций.

2 июля.

- Давай сегодня отдохнем? – Предложила девушка, допивая утренний кофе.

- Есть идеи занятного досуга? – Ответил вопросом на вопрос Вадим. Единственное что он хотел, это отлежаться и отоспаться.

- Я в самом Геленджике не была, мы хотели сюда в финале поездки заехать, по набережной погулять. Говорили, здесь живописный вид и много достопримечательностей. Вот, думаю воплотить неудавшийся визит в реальность. Мы немного, чтобы ногу твою не перегружать. У меня от четырех стен скоро крыша поедет, хочется просто расслабиться, побездельничать. – Девушка говорила с явным энтузиазмом. Давно не видел, что бы у нее так горели глаза.

- Хорошо, давай ненадолго выберемся. Только не в центр, а тут, неподалеку. Покажу тебе пару красивых мест.

Позавтракав, собрались и вышли к машине, предвкушая хоть какой-то отдых. Султан уже крутился у джипа, но Вадим оставил его на охране. Юля вышла одетая по прогулочному: легкие шорты, футболка и кроссовки, и уже ставшая привычной бейсболка, с собранным на затылке и пропущенными в отверстие кепки хвостом. На шее ремень пистолета-пулемета.

«Надо бы ей ремень-петлю на плечо сделать, намного удобнее будет» - подумал про себя Вадим, и поправил дробовик, который уже успел снабдить плечевой петлей.

К набережной спустились по улице Красивой, между дорогих таунхаусов окруженных сосновой рощей. Оставили джип возле кафе «The Mediterra Green» в итальянском стиле и отправились пешком вдоль белого парапета. Легкий ветерок с моря, шепчущий мягкий накат волн. Вадим засмотрелся на водную гладь, покрытую рябью. Вода отражала фиолетовый цвет неба, и приобретала необычный цвет. Море было так же безмятежно, как и всегда, ему все равно, есть люди или нет. Оно как катилось на берег тысячи лет назад, так и будет продолжать это делать. И не важно, кто топчет берег: динозавры, членистоногие или люди. Для мирового океана человеческая жизнь – краткий миг, который он даже не замечает.

- Красиво тут. – Сказала Юля, прерывая размышления Вадима.

- Да, очень я вообще люблю море.

- Я тоже. Всегда мечтала жить у воды, не думала, что моя мечта может сбыться таким образом.

- Вообще море и океан очень похожи на человека. – Сказал Воеводов, не отрывая глаз от прибоя.

- Похожи на человека? Чем?

- Когда ты смотришь на океан или море, ты видишь только его поверхность, тихую и спокойную, или свирепую и опасную. Но извне никогда не увидишь, что происходит в его толще. Подводные течения, мрачные впадины, сокровища, которые таятся на дне, все это скрыто миллионами тонн воды. Ты видишь только то, что океан хочет показать, и видишь так, как он хочет. Именно это общее у океана с людьми.

Юля молча посмотрела на море и задумалась. Дальше шли в молчании, разглядывая окружающие пейзаж обезлюдевшего города. Через пол часа девушка предложила завершить прогулку и ехать домой, на что он с удовольствием согласился.

- Вадим, а собаки сейчас опасны? – Спросила девушка, когда дошли до кафе, возле которого оставили машину.

- Собаки? – Переспросил Воеводов, смотря под ноги и думая только о том, чтобы быстрее добраться до дома.

- Ага, вон видишь, метров через сто на набережной. Здоровые какие-то.

Вадим присмотрелся в указанном направлении и резко рванул с места, забыв о боли в ноге.

- Бегом! В здание!

- Что случилось?

- Это нифига не собаки. – Оглянулся назад, продолжая бежать почти прыжками. – Твою мать, они нас увидели.

- Да кто там, ты можешь сказать?

- Это львы! – Только и успел крикнуть, забираясь по ступенькам террасы заведения.

Юля обернулась назад и увидела, как в их сторону, совсем близко, метров тридцать, несутся несколько львов. Точнее львиц. Худых настолько, что шкура повисла на боках, обрисовывая ребра. Взгляд у животных, словно они не ели месяц и наконец увидели кусок свежего мяса. Девушка громко взвизгнула и взлетела по ступеням, чуть не снеся с ног Вадима.

Подбежали к двери и Воеводов дернул за ручку. Заперто. Стук когтей по плитке и тяжелое дыхание уже совсем рядом. Вадим, не теряя времени, ударил плечом в край двери, вкладывая всю свою массу. Раздался скрежет и хруст, дверь поддалась. Пропустив девушку вперед, вскинул дробовик и обернулся назад. Как раз в это время первая львица уже готовилась к прыжку, прижавшись к доскам террасы. Воеводов оттолкнулся ногами и прыгнул спиной вперед внутрь заведения. Одновременно прыгнула львица. Щелчок спущенного затвора, грохот выстрела и облако порохового дыма. Хищница дернулась на лету, потеряв траекторию и с громким то ли визгом, то ли криком, влипла в стену рядом с дверью.

- Закрывай! Быстрее! – Заорал, спешно поднимаясь на ноги.

Юля сначала дернулась к двери, но увидев лежащую львицу прямо за порогом, отпрыгнула назад. Вадим, выругался и дернул дверь на себя, загнав еще две пули в хищницу. Львица несколько раз дернулась и, громко рыкнув, затихла. Еще две изголодавшиеся кошки, более медлительные, уже поднимались по ступенькам. Осмотрелся по сторонам и увидел комод, на котором стоит ресторанный терминал, рядом со входом. Скинув с него всю технику, подтащил его к двери и подпер. В этот самый момент одна из львиц ударила в дверь всей массой тела. Раздался звон выбитого стекла, полетели осколки. Хорошо, что стеклянные вставки в двери небольшого размера, и в них может пролезть только лапа. В одном из таких проемов появился нос, затем все кафе огласил громкий рев, настолько басовитый, что у Вадима и Юли задрожали внутренности. Хищница вцепилась зубами в деревянную перегородку между окошками, пытаясь расширить проход. Воеводов сделал шаг вперед и поставил ствол дробовика почти в упор к голове львицы. Пуля попала в глазницу, моментально утихомирив обезумевшую хищницу.

- Сколько их было? – Спросил Вадим с трудом переводя дыхание.

- Я… я… я не знаю. – Юля почти срывалась в истерику. – Две, нет три, точно три.

- Где же еще одна? – Воеводов постарался выглянуть за дверь, но ничего не увидел.

Замолчал, приказав девушке жестом сделать то же самое. Тишина. Львицу не слышно. Только их дыхание и сумасшедше бьющиеся сердца. За спиной раздался звук. Цок. Тишина. Цок, цок. Опять тишина. Девушка повернулась и увидела, как в зал, из двери, ведущей на кухню, прижав уши и стелясь по земле, крадется третья львица. Недолго думая, она вскинула ствол и, громко закричав, начала всаживать в нее пулю за пулей. Вадим резко обернулся на шум. Поймал навскидку силуэт кошки, и тут же нажал на спусковой крючок, стараясь попасть в уходящую от выстрелов хищницу. Пуля двенадцатого калибра попала в загривок, и, без того раненная львица опрокинулась на бок, скребя пол когтями и пытаясь уползти. Вадим шагнул вперед и сделал контрольный выстрел в голову.

- Все, мертва, прекрати. – Крикнул Юле, продолжающей опустошать магазин в бездыханное тело. – Их точно трое было?

- Да… видела троих… может еще… не знаю… - Девушка с трудом произносила слова от тяжелого дыхания.

Ждем пять минут и двигаемся к машине. – Воеводов достал из подсумка на поясе несколько патронов и зарядил дробовик. – Магазины брала?

- Да. В машине.

- Замечательно. Сколько осталось?

- Не знаю, не считала. – Ответила Юля, сразу осознав ошибку и виновато опустив голову вниз.

- Больше половины скорее всего. В следующий раз – считай.

Притихли. Вадим осторожно прошел на кухню, посмотрел на открытую дверь, через которую раньше завозили продукты и персонал выходил покурить. Девушку оставил сторожить главный вход. Нога полыхала. Бросил взгляд на повязку – вся в крови. Скорее всего разошлись швы.

Пять минут. Тишина. Никого. Если львиц было больше, п уже попытались бы проникнуть внутрь и сожрать.

- Так, давай к машине. Ты вперед, смотришь по сторонам. Ствол перед собой. Я сзади, прикрываю тыл. Увидишь – стреляй. Не останавливайся. Поняла?

Девушка послушно кивнула. Вадим оттащил комод от входной двери. Прошли по террасе, стараясь не поскользнутся на луже крови, и спустившись по ступенькам, побежали в сторону припаркованного джипа. Расстояние небольшое, метров сто, добежали быстро. Вадим прижался спиной к машине, страхуя залезающую внутрь девушку, затем открыл ей окно и приказал прикрывать. Как только оба оказались внутри, тут же завел машину и тронулся с места.

- Откуда они здесь? – Спросила Юля, переводя дыхание.

- ИЗ Сафари-парка, там их не меньше десяти было, еще тигры, пумы, медведи и волки. Их никто не кормит уже несколько дней. Животные от голода с ума сошли. Как свет отрубили, так электрические барьеры перестали работать, вот они и выбрались. – Ответил Воеводов, не спуская глаз с дороги.

- Офигеть. Блин, бедные животные, мне так их жалко, ну тех, которые в клетках. Этих не жалко почему-то.

- Это инстинкт - они хотели тебя сожрать, а ты защитилась, поэтому не жалко. А те, что в клетках - обречены. Ты не приедешь их покормить, потому что уже кто-то выбрался и попытается тебя слопать. И они или съедят друг друга, или умрут от голода. В лучшем случае, уйдут в лес.

- Все равно жалко. – Девушка немного пришла в себя, и дышала спокойнее. – Как твоя нога?

- Хреново. Несколько швов разошлись. Рано еще так бегать. – Вадим еще раз посмотрел на увеличивающее красное пятно на повязке. – А ты как?

- Перепугалась до усрачки. Не знаю, как ты, а я сегодня выпью, хорошо так выпью. – Юля глубоко вздохнула и откинула голову на подголовник.

[1] Персонаж Лиды Гамильтон из франшизы «Терминатор»

Часть 4. Глава 4. Стив и Марк.

4 июля.

17.32 по московскому времени

Трасса Дон М-4 недалеко от Аксая

- Готово. – Сказал Джавид, закрутив последний болт на колесе Хайлюкса.

- Отлично. – Стив опустил машину с домкрата и убрал его в багажник. – А с этой что будем делать? – Кивнул в сторону ВАЗ-2107 с кузовом вместо задних сидений.

- Бросим здесь. Может кому пригодится. – Ответил Джавид, отряхнув колени и одев ковбойскую шляпу. – Ну что в дорогу? Марк ты как?

Сахаров сидел на пассажирском сидении Хайлендера с новыми колесами, и пил воду из бутылки.

- Нормально. Хочу вернуться обратно, и сжечь дом вместе с этими мразями к чертям собачим.

- Тебя еще не отпустило? – Поинтересовался Джавид.

- Неа.

- Таблетки пил?

- Конечно. Не сразу действуют. – Марк закрыл бутылку и откинул голову на подголовник.

- Понял, тогда больше не трогаю.

- Ребят, а вы где машину брали? – Спросил Стив, подойдя к машине спутников и посмотрев на рамку для номера с названием автосалона.

- Да в Москве, на Волгоградской. Там еще кто-то очень заботливо ключи в коробке оставил, так бы долго искал. – Джавид открыл банку колы, осушил до дна залпом, смял и выкинул в урну.

- Понятно. Это я их там оставил. – Улыбнулся Стив и указал на номерную рамку своего Хайлюкса.

- Нифига себе совпадение. Ну спасибо тебе, облегчил задачу сильно. – Джавид пожал руку американцу.

- Ага, он сначала хотел на Ламборгини ехать. – Сказал Марк, не вставая с сидения и смотря в потолок авто.

- Так она же жрет, как слон и дико неудобная. Места мало, ничего не положишь.

- Я это уже потом понял, когда свой хабар загружали. Согласен, ступил, поддался порыву. – Смутился Джавид. – Мы так и будем стоять или поедем?

- Поехали. Уже есть хочу. По карте перед Ростовом - торговый центр, можно заехать перекусить. – Стив помассировал урчащий живот. Не ели со вчерашнего вечера. В доме Тафара задерживаться никто не захотел, и уж тем более есть.

Джавид снял телефон с зарядки в джипе и тоже посмотрел на карту.

- Перекусите пока что-нибудь из запасов, остановка будет раньше, чем в Аксае. – Он повернул телефон к Прайсу и показал на карте две воинские части, расположенные прямо по пути.

18.27 по Московскому времени

Поселок Степной

Два джипа остановились возле массивных стальных ворот, защищенными лабиринтом из бетонных блоков и противотанковых ежей. Стив вышел из машины и осмотрел внушительный забор с гербом РФ на воротах.

- Ты думаешь тут осталось оружие? – Спросил он подошедшего Джавида.

- Сто процентов. Армия по любому вся разбежалась. Ты хоть где-то вояк видел, ну блокпосты там, технику и прочее?

- Нет. Даже не обращал внимания. В фильмах всегда армия первым делом реагирует на такие угрозы.

- Ну надо же создавать у граждан иллюзию защищенности. В армии служат простые люди, которые в первую очередь думают о родных. Я бы на их месте тоже бросил все, и домой отправился. Оружия в части всегда с запасом, по любому несколько стволов найдем, а больше и не надо. – Джавид закинул на плечо массивные клещи, которые прихватил по пути в магазине инструментов. – Отмычки наши не забудь.

- Уже. – Ответил Стив, доставая с заднего сидения массивную болгарку на аккумуляторе.

Ну что, гоу помарадерим.

Дверь на пропускном пункте открыта. За столом дежурного творится полный хаос: разбросанные журналы, листки бумаги, перевернутый телефон, словно покидали в спешке.

Тишина полностью поглотила воинскую часть. Асфальт отдавал жаром даже через обувь. Дорожки, обычно тщательно вычищенные, засыпало листвой и мусором. У въезда два бронированных КАМАЗа с мутными от пыли окнами. Вдалеке виднеется целый автопарк бронемашин.

- Пацаны, может одну из тех себе возьмем? – Джавид кивком указал на броневики.

- Ты из крайности в крайность. – Сухо ответил Марк. – Управлять ими умеешь? Топлива на них точно не напасешься.

- Не умею, но уж больно они крутые. Любой затор на них не проблема. К нам вообще фиг кто полезет.

Марк лишь вздохнул, направившись в сторону покинутых строений. Оружейку пришлось искать долго. Коридоры больше походили на лабиринты, а стальные решетки почти на каждом повороте напоминали тюремные казематы. Вскрыли три двери, спилив петли, но за ними оказывались или кабинеты, или комната с аппаратурой, предназначение которой они не знали. Лишь спустя час блужданий нашли дверь, больше походившую на сейфовую. Марк уже не верил, что удастся раздобыть оружие, но друг уговорил попробовать последний раз. Петли двери долго не поддавались, Джавид, не сдерживая эмоций, демонстрировал знание изысканного мата. Воздух заполнился запахом жженого металла и дыма. Сахаров отошел чуть в сторону, наблюдая, как пол засыпает тугой поток ярких окалин. Через пятнадцать минут болгарка прорезала последний сантиметр стали, и они смогли столкнуть дверь, с грохотом уронив её на пол. Внутри помещения темно и сухо, как в подвале. Вход перегорожен решеткой из сантиметровой арматуры. Дажвид срезал клещами дужку замка и, включив, фонарик зашел внутрь.

- Ебушки-воробушки. Да я прямо Нео перед спасением Морфеуса[1]. Тут стволов – всех выживших вооружить хватит! – Он пробежал лучом фонаря по рядам полок с оружием.

Стив зашел следом и присвистнул от удивления.

- Калашниковы, хорошие автоматы, как раз то, что нужно.

- А вот эти? – Джавид указал на снайперские винтовки и ручные пулеметы.

- А ты стрелять из них умеешь? Пулеметы тяжелые и громоздкие, винтовки для дальнего расстояния. А нам - для самозащиты, автомат – лучше всего. – Стив взял с полки новенький АК сотой серии.

- Ой, типа ты умеешь. Офисный планктон.

- Я из Техаса. У нас стрелять учатся, раньше, чем говорить. У отца стволов не меньше двадцати. Слава второй поправке. – Прайс передернул затвор автомата, и ловко приложил его к плечу, прицеливаясь в стену.

- Ой ой, посмотрите на него. Прямо Крис Кайл[2]. У вас же там AR и M-16, а тут Калаш, это совсем другое.

- Принцип одинаковый, калибр только разный, и то не сильно.

Марк молча наблюдал за друзьями, не вмешиваясь в диалог. Если раньше вид оружия вызвал бы у него эйфорию, то сейчас он абсолютно безразличен. Ему нравился только запах: стали, оружейного масла и краски.

Через полчаса загрузили в машины несколько сумок со стволами. Шесть новеньких АК, по четыре магазина к каждому, десять цинков патронов, два ящика гранат. На всякий случай взяли три пистолета Glock-17, которые никак не ожидали найти в русской воинской части. Неугомонный Джавид наперекор всем взял бронежилет, прибор ночного видения и ручной гранатомёт Барышева. На слова спутников о том, что он не умеет из него стрелять и не справиться с отдачей, просто отмахнулся.

Следующую остановку сделали у торгового центра «Мега» в Аксае. Долго бродили по пустым кафе в поисках сохранившейся еды, но так ничего и не нашли. Все вынесли мародеры. Местами виднелись следы столкновений: кровь, гильзы на полу, разбитые витрины. Пришлось перебиваться консервами, которые нашли в Ашане, знатно провонявшем сгнившими овощами и мясом. Плотно перекусив, решили переночевать здесь же, расположившись на диванах прямо в коридорах, подальше от зловония. Марк уснул быстро, препараты делали свое дело.

- Стив, а тебя вообще, как сюда занесло? – Джавид скучая, рассматривал потолок над головой.

- Работал в Москве, в командировку отправили из головного офиса в штатах. – Коротко ответил Прайс.

- И как тебе здесь, в Рашке?

- Непривычно. За год так и не смог свыкнуться с местным менталитетом.

- Друзей хоть завел?

- Ну был один товарищ по работе. Миша. Заболел в первую волну. Больше по работе общались, в свободное время почти не пересекались.

- Еще один изгой. Вот прикол: весь мир умер, а выжили и собрались в компанию трое интровертов.

- В смысле?

- Ну я по национальному признаку всегда и везде был белой вороной. У Марка вообще жизнь – идеальная история для голливудской драмы, настолько, что он головой немного повредился - несколько лет по лечебницам.

- Ну да, я заметил, что он странный очень. Я его, если честно, боюсь. – Стив посмотрел на спящего Сахарова.

- Я рад, что мы не оказались врагами. Как он этих троих завалил, это же просто жесть.

- Когда у человека нет страха, он на многое способен. Мне тогда показалось, что он получил удовольствие от того, что сделал. Я до сих пор в шоке, как он хладнокровно убил. – Стив передернул плечами. – Хотя они этого заслуживали.

- Да, жути в его глазах было, обосраться можно. А то как он с катаной появился? Вылитый Бутч[3], только с голой жопой. Но ты знаешь, он - нормальный чел. Таблетки только пить надо. Всех спас, причем, один. – Джавид посмотрел на спящего друга и только сейчас понял, что обязан ему жизнью.

- Вот и думай, как жить дальше, когда человек с больной психикой спасает тебя, а нормальные с виду, берут в рабство и насилуют. – Вздохнул Стив.

- Ты кстати, как? Нормально? Ну там психологические травмы, посттравматический синдром и все дела?

- Нормально. Все тело только болит, и член распух. Они же чем-то типа Виагры пичкали, не соблюдая дозировку. Помереть от этого можно было. А с головой нормально. Мужикам все равно проще пережить насилие, конечно если тебя не мужик изнасиловал. А вот девчонкам не позавидуешь, как бы они чего теперь не сотворили. Тут и так жить не хочется. Весь мир умер, вся прошлая жизнь за секунду стала воспоминанием. – Стив замолчал и отвернулся к стене. В воздухе повисла неловкая тишина.

- У тебя девушка была? – Догадался Джавид.

- Да.

- Вирус?

- Почти. – Стив громко вздохнул. – Училась на медика. Застала начало эпидемии на практике в больнице. Уехала с родителями в загородный дом, я уговорил. Сначала умерла её мать, следом отец. Она почувствовала симптомы и сделала выбор. Не хотела уйти как все, в муках. Свела счеты с жизнью.

- Блядь… Я тебе сочувствую. Прости, что спросил.

- Все нормально. Мне наоборот надо кому-то рассказать. Я все это в себе держал. Даже поделиться не с кем было. Только с Дейзи по телефону разговаривал, как это началось. А потом и ее не стало. Один в квартире сидел, после того, как вырубили электричество решил ехать.

- Так ты в Штаты?

- Планирую. А там, как получится.

- По морю хочешь?

- Да. Найти яхту какую-нибудь, маршрут примерный проложил. Вроде, не сильно сложный. Но это я так думаю, а как будет на практике, еще не известно.

- Блин, это круто конечно. Яйца у тебя стальные - одному через полмира. Я бы не рискнул, хотя всегда мечтал побывать в Штатах. Вырос на вашей культуре. Кино, музыка, игры, комиксы. Я же вообще наполовину негр.

- Ну негр — это не обязательно американец.

- Да знаю я, но мне было легче жить, представляя, что мой отец именно из Штатов. Всегда, когда смотрел фильмы, присматривался к каждому чернокожему актеру, фантазируя, что именно он - мой отец.

- Ты вообще его не знал?

- Неа. Мать рассказывала что-то. Но больше о его внешности, характере. Что говорил он на ломанном русском, буквально несколько слов. Что высокий был, я вот в мамку пошел. Что красивый был. Они то знали друг друга дней десять, что там можно о человеке узнать. – Джавид повернулся на бок и посмотрел на витрину магазина, стараясь представить себе, как выглядел его отец.

- Нелегко тебе пришлось, конечно. Я вырос в полной и крепкой семье. Может немного консервативной, но очень дружной. Сейчас жалею, что уехал, но уже ничего не изменишь.

- Знаешь, что с ними стало?

- Нет. Но понимаю, что шансов у них почти не было. Если кто-то и выжил, то это просто чудо. Они точно остались бы в нашем доме, там все есть для проживания в изоляции. Это одна из главных причин, почему я хочу вернуться в Штаты.

- А если ты приедешь, а там никого? Ну точнее есть, но не живые.

- Все равно дома останусь. Я там вырос, знаю каждый клочок земли. Как бы тебе объяснить. Здесь для меня все чужое, язык не родной, другая природа, дороги, да вы даже дома по-другому строите. Климат совсем другой. Я бы и умереть хотел там, у себя, а не здесь. Тут я был и останусь чужим.

- Я тебя понимаю, я по жизни везде чужим был. Только у тебя дом есть, а у меня его никогда не было.

5 Июля

08.04 по московскому времени

Трасса ДОН М-4

Выехали, плотно перекусив. Джавид раздобыл комплект туристических раций, намного облегчив коммуникацию в дороге. Небо затянуло легкими облаками, но жара от этого не спала. Наоборот, воздух стал тягучим и душным. За всю дорогу не встретили ни одной машины или выжившего, хотя надежда была. Первый перевал сделали возле Краснодара. В город не заезжали, остановились на Восточном объезде у супермаркета «Лента». Неиспорченных продуктов найти не удалось, электричество отключили несколько дней. Пришлось довольствоваться сэндвичным хлебом, паштетом и консервированной рыбой. Отдыхать не стали, и сразу отправились дальше.

Дорога до Новороссийска в общей сложности заняла почти девять часов, ехали неторопливо. Пару раз объезжали по полю заторы на дороге. Заправка заняли прилично времени: если бы не ручной насос Стива, то пришлось бы сливать с баков других автомобилей. Джавид про себя воздал хвалу концерну Тойота, за удобные сидения, на которых почти не чувствовалась затяжная поездка. Марк большую часть времени проспал сзади, подложив под голову свернутый спальный мешок. Под Крымском попали под небольшой дождь, смывший с машин дорожную пыль и изрядно освеживший воздух. Остановку сделали почти возле города, в небольшом поселке прямо у трассы. Высмотрели дом с небольшим подсобным хозяйством. На удачу курицы еще были живы. Набрали яиц, зарубили одну несушку и устроили богатый обед из курятины и яичницы, собрав всех собак с округи на запах жаренного мяса. Передохнули в тени навеса и отправились дальше в дорогу.

Въезд в Новороссийск затруднила пробка из грузовиков. Часть тягачей брошена на проезжей части, другие выстраивались в колонны вдоль дороги. Пробираться через них пришлось на минимальной скорости, лавируя между многотонными машинами. Джавид, засмотревшись, зацепился бампером за выпирающий габаритный фонарь автоцистерны и оторвал его, с громким хрустом. Долго бегал вокруг машины, матерился, пытался прицепить деталь кузова обратно, но в результате плюнул на все, пнул поломанный пластик ногой, и вернулся за руль.

В самом городе не стали терять время: проехали по Анапскому шоссе до улицы Советов, через пару поворотов выехали к яхт-клубу «Русское море». Между двумя бетонными молами, возле причальных сооружений на волнах покачивалось три дюжины различных яхт, от небольших парусных до крупного класса «Океан».

- Вот мы и добрались! – Джавид выбрался из кабины и размял затекшую спину.

- Да наконец-то, я думал эта дорога уже не кончится. – Стив выпрыгнул на дорогу и осмотрел пристани. – Нормальные тут яхты, надеюсь найдем то, что подойдёт.

- А какая тебе нужна? Тут их столько, что долго осматривать будем.

- Да осматривать не надо. В Яхт-клубе должны быть данные на все судна. Заправлены или нет можно узнать по разрешительным документам на выход в море. Лучше всего, если какая-нибудь яхта только собиралась на переход. Тогда и топливо, и вода уже залиты. Идеально, конечно, если класса А-Океан, подходящий для дальних переходов, и в управлении не сильно сложное, что бы я один справился. С небольшой осадкой, не больше метр восемьдесят, чтобы не мучатся с поиском подходящего причала. Размер не больше двадцати метров подойдет.

- Нифига себе ты шаришь. Плавал уже? – Джавид скосил взгляд на Прайса.

- Нет, вычитал в интернете. Нашел литературу по судоходству. Готовился.

- Так ты сразу в море пойдешь? – Присоединился к диалогу Марк, захлопнув за собой дверь машины и сделав несколько глотков воды из бутылки.

- Еще не знаю, страшно как-то.

- Давай сначала тестовый заплыв сделаем. Ну тут рядом куда-нибудь. Потренируешься, заодно мы покатаемся, тоже поучимся. Кто знает, может в Кемере тоже яхту найдем, кайф будет поплавать. – Предложил Джавид.

- Хорошая идея. Давайте так и сделаем.

Внутри одноэтажного строения управления яхт-клубом ужасно душно. Марк предпочел остаться снаружи, и присмотреть за машинами. Джавид со Стивом, обливаясь потом, зашли внутрь и прошлись по кабинетам, пока не нашли нужный. На стеллаже слева стояли папки с названием яхт, номером и местом на пристани. Справа в ящике для ключей висели связки с бирками, под теми же номерами что и яхты. Прайс достал папки по одной и принялся перелистывать содержимое.

- Не то, не то, опять не то. Это вообще калоша. Опять не то. Так, а вот это уже интересно. – Он переложил одну из папок на стол, куда попадал свет из окна. – Смотри!

Джавид подошел ближе и бросил взгляд на бумаги, увидев только сотни цифр, документы с печатями и карты с линиями направлений.

- Мне это вообще ни о чем не говорит.

- Пойдем, сейчас увидишь. – Стив вывел его на улицу и указал рукой в сторону пристани. – Вон видишь ту серую?

- Это большая которая? – Джавид присмотрелся и увидел красивую яхту с агрессивным силуэтом.

- Да, это Van Der Heijden Phantom 68, класса океан. Готовилась к переходу в Италию. Полностью заправлена и подготовлена к выходу. – Стив непроизвольно улыбался, довольный такой удачей.

- То есть она тебе подходит? – Спросил Марк, стоявший чуть в стороне и тоже рассматривающий яхту.

- Больше чем. Не сильно большая, мощная, с большим запасом топлива и воды. Пойдем, посмотрим. – Прайс пошел вперед, остальные последовали за ним.

Спустились на бетонную пристань, прошли ряды небольших парусных яхт, моторных прогулочных, и наконец вышли к крупным, с глубокой посадкой, класса «Океан». Одной из последних стояло приглянувшееся судно. Изящный силуэт флайбриджной[4] яхты, окрашенной в серый цвет благородного оттенка, сильно отличался от соседних. На корме фигурными золотыми буквами красовалась название «Андромеда». Трап опущен, и они спокойно поднялись на борт. Стива и Джавида охватил легкий мандраж – все убранство говорил о дороговизне и привилегированности, не доступной простным смертным.

- Охренеть! Сколько же эта посудина стоила? –Джавид бегал глазами по кричащей со всех сторон роскоши.

- Больше двух миллионов евро точно. Раньше бы мы к ней и на пушечный выстрел не подошли. – Стив подошел к двери, ведущей на мостик, открыл, и зашел внутрь. Салон был еще более импозантным, чем экстерьер: пол из натурального дерева, дорогие столешницы, диодная подсветка по низу всей мебели. Цвет стен и потолка в одной гамме с внешним корпусом, только на несколько тонов светлее.

- Да здесь целый дом на плаву! Вы только посмотрите! – Джавид обвел руками вокруг. – Просто офигеть! Здесь вообще все для жизни есть! Если бы сейчас был зомбиапокалипсис, я бы только на такой посудине и жил! – Он подошел к минибару, расположенному в зоне кухни. – Да тут целая коллекция элитного бухла! Не жизнь, а сказка! Месяц одни коктейли можно пить!

- Ребят, вы тут пока осмотритесь, я пойду проверю рубку и спущусь в машинное отделение. – Сказал Стив и направился к кабине управления.

- Давай-давай кэп, мы пока найдем чем заняться. – Бросил через плечо Джавид и спустился вниз по лестнице, осмотреть каюты.

Марк сел на диван и начал рассматривать потолок. Ему тоже понравилось, хоть он и не выражал эмоции так бурно. Приятные тона, не вычурно, но богато, без золотых вензелей, красного дерева и хрустальных люстр. У владельца яхты явно был неплохой вкус. Джавид вернулся через десять минут и сразу начал нахваливать каюты с двуспальными кроватями.

- Яхта полностью готова к отплытию, хоть прямо сейчас отдавай швартовы и в путь. – Прайс поднялся из трюма со стопкой бумаг в руках. – Она новая, только недавно обкатку прошла. Документы нашел, на ней тысячу миль всего прошли. Баки с технической и питьевой водой полные, топливо и в основных и в резерве под завязку. Эхолот, навигация, радары, автопилот – полный фарш. Немного разобрался с этим, но надо будет еще изучить.

- Так что, кэп, когда в плавание? –Джавид вышел на заднюю палубу и раскинул руки, потягивая спину. – Уже сгораю от нетерпения приобщиться к жизни высшего сословия!

- Дайте еще немного разберусь. Запасы еды загружены, хозяева собирались двадцать пятого в круиз, но не успели. Так что с провизией у нас проблем нет. Куда пойдем-то? – Стив вернулся к осмотру кабины управления, которая отдельным углом находилась в салоне.

- Тут же Геленджик рядом? Может туда? Заодно потренируешься. Дойдем, там прямо на яхте переночуем в бухте, а завтра обратно. – Подал идею Джавид. Марк лишь молча наблюдал за товарищами.

- Хорошее предложение, можно будет и швартовку отработать и стояние на якоре. Давайте так и сделаем.

- Тогда мы в машину, вещи некоторые взять, оружие. Ты пойдешь? – Спросил Джавид.

- Да, конечно.

Марк нехотя поднялся с удобного дивана, выходить на жару, после относительной прохлады яхты ему не очень хотелось.

Вернулись к машинам, взяли автоматы, рюкзаки и немного скоропортящихся продуктов. Стив долго копался возле багажника джипа, что-то доставал, засовывал и доставал обратно. Минут через десять возни он вышел с рюкзаком и увесистым кейсом на колесах, в которых обычно перевозили или оружие, или технику.

-Что это у тебя там? – Спросил Джавид.

- Личные вещи.

- Личные вещи в бронированном кейсе? А ты случаем не из Umbrella[5]? Может это ты эпидемию начал, распространив вирус? – Джавид чуть наклонил голову и сощурил глаза.

- Шутник. Нет, там компьютер и моя коллекция фильмов, семейных фотографий, музыки, и всякие дорогие сердцу вещи.

- Небось порно, на несколько жестких дисков. Тебе помочь?

- Нет, сам справлюсь. Давайте машины перегоним на парковку под дерево, чтобы не грелись и посреди дороги не стояли.

Спрятав машины в тени, спешно вернулись на судно, спасаясь от палящего солнца. Получаса хватило на, что бы одежда пропиталась потом, а кожа покраснела. Джавид сразу заявил о своем праве на самую большую каюту, с кроватью, больше похожей на царское ложе - на матрасе смело могли поместиться человек пять. Марк бросил рюкзак в салоне и вышел на носовую часть судна. Стив запустил электронику, которая еще раз провела диагностику яхты и завел двигатель, поставив на холостой ход. Джавид вернулся наверх через пять минут по просьбе Прайса, один он не мог справиться с отшвартовкой. Отдав концы забрались обратно на борт. Сахаров свесился через перила и наблюдал за бурунами пены, выбивающимися из-под бортов. Яхта на малом ходу отошла от причала, и направилась к выходу между молами. Стив нервничал. Управление непривычное: сначала поворачиваешь руль и только спустя некоторое время меняется курс, как в тормозящей компьютерной игре. Угол поворота пришлось подбирать наугад, еще не уловил чувствительность штурвала. Двигались медленно, чтобы в случае ошибки осталось время и место для маневра. Марк вернулся на нос яхты, сел, свесив ноги за ограждение, и наблюдал, как форштевень режет водную гладь. Джавид забрался на флайбридж и смотрел сверху на удаляющийся яхт-клуб. После того как пересекли молы, Стив, почувствовав свободу, добавил ходу. Заурчали двигатели где-то в глубине яхты и нос немного приподнялся. Берег начал удаляться быстрее. В лицо ударил соленый встречный ветер с непривычным запахом моря.

По левому борту поплыли виды запустелого Новороссийска. Акваторию Цемесской бухты заполняли стоящие на рейде танкеры и сухогрузы, некоторые просто дрейфовали на легком ветру, покинутые экипажем. Стив осторожно огибал массивные посудины на максимальном удалении, еще не прочувствовав маневренности. Вскоре берег превратился в серо-зелёную полосу на горизонте. Сменили курс и пошли вдоль берега. Прайс то и дело смотрел на эхолот и радар, опасаясь напороться на препятствие, но море чистое, глубина позволяла пройти даже танкеру, можно ни о чем не беспокоиться.

- А давай на всю? Посмотрим, на что эта малышка способна. – Прокричал забежавший Джавид.

Стив улыбнулся и перевёл рычаг газа в максимальное положение. Яхта поднялась над волнами, выходя на глиссер и начала набирать скорость. Джавид забрался на флайбридж, встал у самого бортика спереди и раскинул руки навстречу ветру.

- Я король мира! – Послышался его крик, приглушенный звуком двигателя и окнами рубки.

- Держись за что-нибудь, Джек недоделанный, а то сейчас без Розы и двери в воду отправишься[6]. – Крикнул Марк с носа, даже немного улыбнувшись.

Слева показались пансионаты Кабардинки, следующая за ними стена скалистого берега и местная достопримечательность – выброшенный на берег сухогруз. Через некоторое время появились первые здания Геленджика, а еще чуть позже открылся вход в бухту. Сбросив скорость, Стив изменил курс и прошел мимо двух мысов, выдающихся море. Перед ними раскинулась живописный вид. В отличии от открытого моря, гладь воды лежала как зеркало. На среднем ходу подошли к центральному причалу и остановились в трехстах метрах. Стив, ориентируясь по эхолоту, опустил якорь, и убедившись, что он прочно закрепился, выключил двигатель.

- А ты нормально управляешься, кэп! – Джавид не стал утруждаться спуском по лестнице и просто спрыгнул сверху. – Погодь, так тебя же и зовут Стив, прямо как Роджерса[7], все теперь ты точно – Кэп!

- Меня так друг в Москве называл, именно из-за имени. Только подкалывал, что я еще сыворотку не принял. – Сказал Стив, выйдя на борт. – Страшно конечно, это не машина, совсем по-другому управляется, но ничего привыкну.

- Подержи-ка секундочку. – Джавид протянул Прайсу свой телефон, и как только тот его взял, с разбегу прыгнул за борт, подняв большой сноп брызг.

- У-х-у! Вода просто кайф! Не киснете там! Давайте сюда.

Стив, недолго думая, стянул футболку, положил телефоны на палубу и прыгнул следом за другом. Теплая вода обняла все тело. Протёрла лицо, в отличии от пресной, морская не выедала глаза, и сама выталкивала на поверхность. Сахаров посмотрел на товарищей, и скинув одежду прыгнул следом. Вынырнув, моментально прочувствовал каждый заживающий порез на своем теле, но боль не резкая, даже немного приятная. Вылезать не хотелось. Купались не меньше получаса, ныряя, проплывая под яхтой и просто держась на поверхности. Утомившись, залезли обратно и сели вдоль борта, свесив ноги за ограду, греясь в лучах заходящего солнца.

- Пацаны, а я ведь первый раз в жизни на море. – Почти шёпотом, словно стыдясь, сказал Джавид, разглядывая горизонт.

- Я тоже. Видел море при перелетах, но ни разу не был. – Стив смотрел в толщу воды, стараясь рассмотреть дно.

Марк промолчал уставился в даль.

- Я еще больше захотел жить на море. Вышел с утра на пляж, посмотрел на плещущиеся волны, зашел по колено и все, ты будто в другой реальности. Вода словно смывает все мирские проблемы и суету. – Задумчиво проговорил Джавид.

- Ты прямо философ. – Прайс усмехнулся. – Кстати есть никто не хочет? Я голодный как охотник!

- Это что за тупое выражение? Может как волк?

- Ну у вас говорят волк, у нас охотник. Для нас волк тупо звучит. Так что?

- Я бы поел. – Сказал молчавший до этого Марк.

Стив поднялся и направился в каюту. Через десять минут вернулся с подносом, на котором исходились паром три тарелки супа.

- Так у нас тут венгерский гуляш, томатный суп и тайский. Кто что будет?

- Ты где это отрыл? Сам что ли за десять минут сварил? – Джавид удивленно осмотрел тарелки.

- Не, ты что. Это консервированный суп, немецкий. Вылил из банки разогрел и все.

- Буэ, консервированный суп. По любому на вкус как блевотина. – Скривился Джавид.

-Я гуляш буду. – Марк взял с подноса тарелку с аппетитным на вид блюдом.

- Ты попробуй сначала, потом уже нос вороти. – Стив протянул поднос.

Поковырявшись в тарелке, Джавид набрал полную ложку, подул и засунул в рот. Выражение лица сменилось с пренебрежительного на удивленное.

- А ничего так, я бы даже сказал - очень ничего! Надо будет запомнить. Сейчас консервированное – актуально!

После ужина разбрелись по яхте. Марк прилег на мягкий диван на палубе и смотрел в темнеющее небо. Джавид поднялся на флайбрижд, включил музыку через акустику судна и пританцовывал с высоким бокалом коктейля в руках. Прайс скрылся в трюме – изучать устройство нового транспорта.

Стемнело. Берег слился с черным небом, город погрузился в темноту, лишь в паре мест виднелись светлые пятна. Вымотанные долгим переездом, разбрелись по каютам. Марк остался лежать на диване, лишь прихватил себе легкий плед. Стив нашел толстую книгу по эксплуатации судна и штудировал, делая заметки в блокнот.

6 июля.

4.22 по московскому времени.

Небо только начало светлеть, когда Прайс разбудил товарищей. На море поднялось волнение, и он хотел, как можно быстрее вернуться в Новороссийск - боялся не справиться с управлением на волнах. Джавид, явно перебравший ночью с походами к минибару, выполз из каюты помятым и измученным. Марк, уснувший почти под утро, тоже был не очень рад такому раннему пробуждению.

Спешно подняв якорь, Стив на малом ходу направил яхту к выходу из бухты. Выйдя за мысы, прибавил почти до полного и пошел по направлению к Новороссийску. Судно то забиралось на волну, то спускалось вниз, разбивая волны и поднимая мириады брызг. Он нервничал. По спокойному морю дошел бы легко, но начинающийся шторм пугал. Сложно предсказать поведение яхты на большой волне. Не хотелось подвергать жизнь друзей опасности. Слишком мало знал об управлении. Понял, что перед тем как собраться на дальний переход, нужно не один месяц провести в тренировках. Возникла идея найти еще одну яхту, поменьше и полегче, которую будет не жалко в случае неудачи, и отрабатывать маневры. Нервозность торопила быстрее вернуться в яхт-клуб, где море за двумя молами безмятежно. Тревогу усиливала бессонная ночь, проведенная за технической документацией.

Марк пробрался на нос яхты, и сел у бортика, наблюдая как острый нос режет воду, прямо как утюг, разглаживающий складки на мятой одежде. Прилично трясло, но он крепко держался за поручни, окатываемый с ног до головы соленой водой. Впереди, метрах в тридцати, на пике одной из волн мелькнуло что-то массивное. Сначала подумал, что показалось, в утренних сумерках может померещится что угодно. Но присмотревшись, увидел на следующей волне массивный коричневый прямоугольник. Издалека размеры сложно определить, но никак не меньше половины яхты.

- Стив! – Закричал Марк и повернулся в сторону рубки. Прайс смотрел куда-то в сторону и держал в руках штурвал. Ветер и стекло полностью перекрывали крик.

Сахаров поднялся, и держась за ограждение двинулся в салон.

- Там что-то прямо на пути! Поворачивай! –Заорал он, как только добрался до кабины.

- Что? Где? – Стив растерянно опустил взгляд на монитор радара. – Твою мать!

Дернул руль влево, но было уже поздно. Яхта на полном ходу нырнула с волны и врезалась в дрейфующий контейнер, возвышавшийся сантиметров на пятьдесят над водой. Раздался глухой удар, переходящий в скрежет. Джавид с истошным воплем вылетел с флайбриджа и рухнул в воду, чудом не ударившись об бортики. Стив влепился в лобовое стекло рубки. Марк пролетел весь салон и воткнулся грудной клеткой в стол, скривившись от хруста ребер.

- Сука, сука! – Причитал Прайс, стирая кровь с разбитого лица. – Мы тонем! – Он подбежал к лежащему на полу Сахарову. – Ты жив?

- Я… мне… ых… - Пытался проговорить хоть слово Марк, но не смог. Ударом сшибло дыхание и отбило диафрагму. При попытке вдоха, ребра отзывались резкой болью. – Жив.

- Сейчас. Я сейчас, – Стив метнулся обратно к штурвалу и ударил по клавише сигнала «SOS», затем выхватил из-под панели жилет и вернулся обратно. – Встать сможешь? – Согласительный кивок. – Хорошо. Пойдем. Давай надену. Так, хорошо. Сейчас чеку дерну, он надуется. Не пугайся. Пошли. – Выбрались на борт яхты и подошли к бортику. – Прыгай.

Сахаров задержал дыхание и приготовился к удару об воду. Погружение отозвалось уколом в левом боку, точно сломал. Надувшийся жилет вытолкнул на поверхность.

- О, Джавид, ты цел! – Увидел он плавающего рядом друга.

- Да пиздец. Какого хрена? Что это было?

- Яхта тонет! Помоги Марку, он сильно ударился. Я сейчас. – Стив развернулся и скрылся в рубке.

Сахаров почувствовал руку Джавида, схватившую за жилет.

- Чувак. Ты как?

- Хреново. Ребра по ходу сломал. – Ответил Марк, с трудом вдыхая.

- Я думал сдохну, так башкой об воду саданулся. Что это было?

- Не знаю… Здоровая хрень… Прямоугольная…

- А где Стив? – Джавид, придерживая товарища, повернулся в сторону яхты.

- Не знаю… Внутрь пошел…

- Вот дебил! Он же сейчас утонет!

Яхта сильно наклонилась на нос. Вода захлестывалась на палубу. Двигатель заглох и из трюма валил сизый дым. Пахло соляркой и горелым пластиком. Через минуту рядом с ними шлепнулся кейс, окатив брызгами. Следом за ним приводнился Прайс.

- Вы как?

- Ты нас чуть не угробил. – Заорал Джавид. – Капитан хренов! Куда ты смотрел?

- Да я не видел ничего. Волны!

- А посмотреть не судьба? Ну там радары, эхолоты всякие?

- Хватит орать… - Сдавленно сказал Марк. – Уже все… Надо думать, как до берега добраться.

- Я сигнал SOS включил. Джавид, держи жилет.

- Он мне на фиг не нужен. Сигнал SOS? Ты серьезно? Весь мир скопытился, а он сигнал SOS включил. Кто на него приплывет? Дельфины, русалки или гребанный Аквамен?

- Одень, устанешь быстро. Не знаю, зачем включил, на автомате.

- А кейс тебе зачем? Что там такого ценного? – Джавид пылал яростью, лицо покраснело, жилы на шее набухли, дышал тяжело, широко раздувая ноздри.

- Очень ценное! Ценнее, чем моя жизнь! Там все знания человечества! Все что было в сети, до чего смог добраться. Все скачал, отсортировал. Ты хочешь опять жить в средневековье? Или знаешь, как делать операции, добывать электричество и бензин? Или у тебя научная степень по физике, биологии и химии разом? – Сорвала Стив.

Джавид замолчал, задумавшись и посмотрел на кейс, который прижимал к себе американец.

- Ребят… Смотрите. – Марк указал рукой в сторону.

Повернувшись, сначала ничего не заметили, но потом на гребне волны показался грузовой контейнер с сильной вмятиной. От удара его отбросило в сторону, но он продолжал дрейфовать на поверхности.

- Погребли! Залезем на него, может к берегу прибьет! – Джавид поплыл в сторону контейнера, таща за собой Марка. Стив двинулся за ними, держась за кейс, как за спасательный круг.

Доплыв до контейнера, все трое резко обернулись на громкий звук за спиной. Яхта, выпустив несколько больших пузырей воздуха, полностью скрылась под водой. Джавид первым залез на нагретый солнцем металл и подал руку. Марк, забравшись, лег на спину и расстегнул жилет, стараясь делать очень маленькие вдохи. Стив сначала закинул свою ценный груз, затем вскарабкался сам.

- Такую яхту просрали. – Джавид с досадой посмотрел на покрытую бурунами поверхности воды.

- Простите ребят. – Прайс сел, опустив голову вниз. – Не досмотрел, прозевал. Ночью выключил оповещение на радаре, и забыл включить. Моя вина.

- Да ладно, главное, что живы. Прости, что наорал. – Джавид вздохнул. – Марк, бро, ты как?

- Точно ребра сломал. Дышать тяжело.

- Вкуса крови во рту нет? – Стив подобрался поближе и помог до конца снять жилет.

- Нет вроде.

- Хорошо. Сядь, так дышать легче будет. Где точно болит?

- Вот тут, слева, снизу. – Сахаров указал пальцами на очаг боли.

- Может быть немного больно, но надо потерпеть. – Прайс наложил пальцы на ребра и прощупал. Марк никак не отреагировал на усилившуюся от нажатия боль. – Вроде без смещения и осколков, это хорошо. Плевру не пробило.

Стив взял футболку друга и разорвал ее на ленту, постаравшись сделать как можно длиннее.

- Вдохни на максимум, я перевяжу. – Прайс пропустил повязку под руками и туго затянул. – Все теперь будет немного легче. Дыши не глубоко и больше животом.

- Ты где этому научился? Медик что ли? – Спросил наблюдавший за ними Джавид.

- У меня девушка в медицинском училась, заставила пройти курс оказания первой медицинской помощи. Прайс скривился при упоминании Дейзи, как от резкой зубной боли.

- Красава, че. Блин, что нам теперь делать? До берега больше километра. Хрен догребешь. – Джавид посмотрел в сторону берега и покачал головой.

- Подождем немного, посмотрим куда контейнер несет. А там уже решим. Если что, будем добираться вплавь, жилеты помогут. – Стив сел на кейс обхватив голову руками.

Контейнер медленно несло к берегу. Качка усиливалась и Джавида начало тошнить. Он распрощался со вчерашним ужином, и лежал у края с зеленым лицом. Стив открыл кейс, проверил не попала ли внутрь вода, герметичное замки справились на совесть. Марк сидел рядом, обхватив грудь руками и делая маленькие и частые вдохи.

- Вы слышите? – Спросил Джавид приподнявшись.

- Что? – Стив оторвался от смотра целостности техники.

- Тихо!

Прислушавшись, все трое различили гул, еще совсем тихий, но явно отличающийся от шума волн. Прайс подскочил и осмотрелся по сторонам. В их сторону двигался небольшой рыболовецкий траулер, совсем близко, метрах в трёхстах. Из-за ветра, дующего в сторону приближающегося корабля, они не услышали его раньше.

- Эй, мы здесь! – Стив начал подпрыгивать, размахивая над собой руками. – Мы здесь! Эй, на корабле!

Джавид присоединился к другу и уже через минуту судно, скорректировав курс, пошло прямо на них.

[1] Отсылка к сцене из кинофильма «Матрица» 1999 г.

[2] Крис Кайл 1974-2013 г. – наиболее результативный снайпер за всю военную историю США, по мотивам биографии Кайла был снят фильм «Снайпер» 2014 г.

[3] Персонаж Брюса Уиллиса в кинофильме «Криминальное Чтиво» Квентина Тарантино 1994 года.

[4] Флайбридж – дополнительная площадка, мостик на крыше ходовой рубки яхты

[5] Корпорация Umbrella из серии игр Resident Evil ответственная за распространение вируса, превращающего людей в зомби.

[6] Отсылка к персонажам фильма «Титаник» 1997 года.

[7] Отсылка к Капитану Америке, которого в миру звали Стивен Роджерс

Часть 5. Пролог.

Пролог.

1 сентября.

Краснодар.

Выехав из города, Роман остановился на берегу Кубани. Ему просто необходимо было смыть осадок, который остался от встречи с фанатиком в городе. За два с лишним месяца уже привык к тишине и чистоте нагой земли без человека. И даже сейчас, после того, как все человечество скоропостижно уподобилось фараонам Египта, можно нарваться на остатки мракобесия, заполняющего головы людей. Именно после встречи с этим сумасшедшим, понял, как эта эпидемия, могла отразиться на психике сугубо религиозных людей. Произошедшее - катастрофа библейского масштаба, да и еще и с такими символическими явлениями, как изменение цвета неба. Если цивилизация сможет оклематься, и возродиться из тех крупиц, что от нее остались, то в религиозных книгах события, почти со стопроцентной вероятностью, опишут, как кару Господню. И найдется же на земле умник, который захочет сыграть на страхе, надежде и доверчивости религиозных людей, объявив себя спасителем. При должном артистизме, лидерских и ораторских навыках, у него это получиться. Выжившие будут искать причину случившегося и стимул для дальнейшего выживания и развития. Они, как заблудшие овцы, будут скитаться по вымершему миру, и объединяющее начало, которое сможет указать направление в светлое будущее, возвысить их, сравнить с Ноем, выжившим после потопа, сможет легко манипулировать этой паствой. А намерения и цели новоявленного лидера будут известны ему одному. Человек, вкусивший крупицу избранности и уникальности, легко поддается любимому пороку библейского сатаны – тщеславию. Просто умасливая его, разжигая огонь его самомнения, можно лепить покорного раба, готового отказаться от мирских благ, творческой самореализации и пожертвовать близкими, ради сохранности статуса.

Роман никогда не был особо религиозен. Ходил с родителями в детстве в церковь, отмечал православные праздники, но, как только достиг осмысленного возраста, отказался от причастности к любой религии. Ему претили обряды, иерархии и посредники между ним и чем-то божественным. Главным триггером отречения сработала коммерческая основа любой церковной деятельности. Хочешь крестить ребенка? Плати. Хочешь, чтобы отпели человека? Плати. Освятить машину или дом? Плати, и цена будет зависеть от стоимости объекта освящения. А если нет денег, то будь добр, сам молись, но вряд ли тебя услышат. Нет, он конечно знал, что есть действительно святые люди среди церковнослужителей, готовых вести службы за идею, и действительно искренне верующие, но искать такие самородки среди вороха грязи – почти пустая трата времени и сил. Решил верить сам, без каких любо догматов и религий, просто жить по совести, не мешать жить другим и стараться творить добро. Верил, что есть высшая сущность, но не верил, что она готова принимать молитвы только с определенными ритуалами и атрибутами, придуманными и изобретенными людьми.

Сидел на берегу реки, и бросал мелкие камни в воду, погрузившись в размышления. До этого дня вообще не думал, о том, что будет дальше. Просто ехал на юг, сам не зная куда и зачем. Придумал себе иллюзорную цель, чтобы хоть чем-то себя занять. Самое страшное, с чем столкнулся после Пурпурного рассвета, это скука и одиночество, и готов был на все лишь бы от них избавиться. Человек может выжить в любых условиях, приспособиться, найти пропитание, адаптироваться к любым тяготам, но только если есть желание и стремление. А с этим у него всегда были проблемы. До пандемии все амбиции разбивались об собственные ошибки, поспешные решения и вечную нехватку денег. С каждым годом терял запал, и продолжал жить по инерции. И именно в тот момент, когда жизнь завернула в тугой узел проблем, настолько, что начал подумывать о суициде, все исчезло. Вот только огонь к тому времени уже погас. Он выгорел. И сейчас был просто призраком, шатающимся по вымершей стране. Дымом от погребального костра, который еще не успел рассеяться.

Часть 5. Глава 1. Тимур.

1 июля.

Поселок Кабардинка

Тимур остановил джип у массивной решетки ворот с гербом, перед заграждением из бетонных блоков, противотанковых ежей и колючей проволоки. Как только открыл водительскую, из двери рядом с воротами вышел высокий мужчина в серой форме без опознавательных знаков с автоматом на перевес.

- Здравствуйте! – Доброжелательно сказал мужчина, внимательно осматривая машину.

- У вас врачи есть?

- Да конечно. Что-то серьезное?

- У женщины острый пиелонефрит, антибиотики не помогают. – Тимур открыл заднюю дверь, где лежала Лариса, головой на коленях заплаканной Леры.

- Ясно. Секунду. – Мужчина снял с нагрудного кармана рацию. – Пост Один, срочно к проходной медика, с каталкой, прием.

- Принял, пост один. Новые? Сколько человек? Прием.

- Позже, медика быстрее. – Мужчина повесил рацию обратно. – Давно в таком состоянии?

- Второй день. Постоянно ухудшается. Мы ей пенициллин кололи. – Сказала Лера, проведя рукой по лбу Ларисы.

Через две минуты створки ворот открылись, пропуская мужчину в гражданском и двоих в форме. Медицинская каталка оглашала всю округу стуком колес по асфальту.

- Так, давайте осторожнее. Девушка, можно я возьму с этой стороны? – Спросил мужчина в гражданском, открыв вторую дверь машины.

- Конечно. – Лера выскочила наружу и встала рядом с Тимуром.

Ларису осторожно положили на носилки. Врач проверил пульс, дыхание и повернулся к приехавшим.

- Рассказывайте.

- Она застудилась два дня назад. Сказала, у неё пиелонефрит. Я нашел в интернете, что его антибиотиками лечат. Кололи пенициллин, но ей легче не становилось. Температура поднималась. – Пересказал все Тимур.

- Хорошо. – Мужчина в гражданском повернулся к двоим, держащим каталку. – В медблок ее.

Громыхая колесами, они скрылись за воротами.

- Вы откуда, ребят? – Спросил мужчина с автоматом, как только Ларису увезли за ворота.

- Из Геленджика. – Ответил Тимур, смотря на закрывающиеся ворота.

- Я ваше объявление по радио услышала. – Крикнула с переднего сидения Вера. – Тете Ларисе доктор нужен был.

- Молодец! Меня Семеном зовут. – Протянул руку мужчина.

Тимур. Это Лера и Вера.

- Рад познакомиться. Вы местные или приезжие?

- Я тут родился. Вера с родителями отдыхала, Лера в лагере вожатой работала, Лариса там же поваром.

- Понятно. А дальше как жить планируете? К нам присоединиться не хотите? – Спросил Семён, разглядывая приехавших.

- Много вас тут? – Лера подошла ближе и присоединилась к разговору.

- Уже больше семидесяти. Постоянно ищем выживших. По радио, то что вы услышали, по рациям на многих каналах передаем, по краю ездим, в общем как только можем. Здесь бывший центр переподготовки ФСБ. – Мужчина указал рукой за забор на конгломерат серых зданий. – Крепость, даже ядерную войну пережить можно. Сейчас налаживаем быт. Группа людей занимается сельским хозяйством, возим каждый день на автобусе. Наладили рыбную ловлю из Новороссийского порта. Сейчас работаем над запуском секции ГЭС в Белоречке. Вместе легче выжить. Тем более сами убедились, что без врачей никак.

Тимур повернулся к Лере. Девушка стояла в размышлениях.

- Можно мы посоветуемся?

- Конечно, без вопросов. Я на проходной буду, если что, зовите. – Семён развернулся и скрылся за дверью.

- Что думаешь? – Лера, взялаТимура за руку.

- Не знаю. Вроде все хорошо, и люди здесь, и в группе действительно выживать легче. Врачи есть, электричество. Но чувство какое-то странное. – Смотрел на ограждения перед воротами, напоминающими про армию.

- Это ты боишься обретенной свободы лишится. – Лера проследила за взглядом Тимура, и сощурив глаза от яркого света, посмотрела за ворота. – Все еще от армии не отошел.

- Не, тут другое. Не знаю, как описать. Предчувствие, или интуиция.

- Давай останемся. Сам посуди, вдруг у Веры что-то заболит? Аппендицит там, или еще что, да зубы даже. Что мы сможем сделать? Ничего. А тут помогут. И дома одним все делать надо, а здесь, по любому, распределение обязанностей есть. Да и просто общение, а там мы через год уже с ума от скуки сойдем.

Тимур посмотрел на девушку. В чем-то она была права, но нутро звенело и зудело, словно проглотил стаю комаров. Однако перечить девушке не хотел.

- Давай. Посмотрим, как тут что, если не понравиться – уедем.

-Ага, нас же никто тут держать не будет. Если что, просто соберемся и обратно. – Улыбнулась Лера.

Юлаев подошел к двери проходной и постучал. Вышел Семен, разговаривая с кем-то по рации.

- Ну что, надумали?

- Да, заодно рядом с Ларисой будем.

- Хотите покажу все? – Спросил Семен. Тимур с Лерой согласно кивнули. – Тогда пойдем, только машину туда под дерево отгоните, проезд закрываете.

На проходной, за бронированным стеклом, сидели двое, внимательно осмотревшие вошедших. Один в гражданском и военной разгрузке, вооруженный АК-74. Второй в серой форме с РПК. Семен провел их по узкому коридору, в котором раньше стоял турникет, об этом говорили отверстия в полу. Войдя на внутреннюю часть базы, Тимур сощурился от яркого солнца, осматривая широкую площадь, отделявшую их от группы зданий. Асфальт раскалился на солнце, жар проникал даже через подошву кроссовок. Зайдя под тень деревьев возле зданий, Юлаев облегченно выдохнул и смахнул пот со лба. Вере на жару было все равно, она шла, держась за руку Леры и внимательно осматриваясь вокруг.

- Здесь у нас штаб. – Семен указал на трёхэтажное строение, стоящее первым. – Там шеф сидит, и все, кто планирует жизнь общины.

- Шеф это кто? – Спросила Лера.

- Пимон Эксархидис. Он собрал общину. Работал раньше здесь, на этой базе ФСБ. Серьезный мужик, строгий, но справедливый и умный.

- Вот это у него имя. – Удивился Тимур.

- Грек, хотя родился в России.

- У нас в Геленджике половина греков была, привык к таким именам. А вы как сюда попали?

- В Новороссийске служил, седьмая дивизия ВДВ. По рации услышал его сообщение, один из первых сюда приехал. – Семен что-то коротко сказал в рацию и вернулся к разговору. – Первооснователей - человек двадцать, в основном за безопасность отвечаем. Почти все бывшие военные, не знаю, как так совпало. Вон там жилой корпус, комнаты на четырёх человек, душ туалет в каждой. – Мужчина указал на четырёхэтажное здание, стоящее за штабом.

Прошли мимо первой трёхэтажки и казались во дворе между домами, заставленным машинами, грузовиками и автобусами.

- Наша техника, та ее часть, которой почти каждый день пользуемся. Другая в гараже, на задней части базы. Внутрь пойдем?

- Давайте. - В один голос согласились Тимур с Лерой.

Не меньше часа ходили по территории. Жилой корпус понравился: чистый, со свежим ремонтом, с кондиционерами и хорошей сантехникой. Комнаты больше походили на номера в гостинице, чем на жилые комнаты военной базы. Вера пришла в восторг, когда увидела детскую комнату и играющих в ней детей, за которыми присматривала женщина лет тридцати. Семен объяснил, что это аналог детского сада. Праздно шатающихся не встретили, все заняты работой. Кто на общей кухне, кто в прачечной, кто трудился на фермах, никто не сидел без дела.

Осмотревшись, вернулись к машине. Лера еще больше загорелась перебраться в общину, Веру вообще еле вытащили из жилого корпуса, она соскучилась общению с другими детьми и хотела остаться на базе сразу.

- Ребят, держите рацию, канал шестнадцатый, бьет километров на двадцать по прямой, из Геленджика вряд ли достанет, но по пути можете связаться. Когда вас ждать? – Семён передал Тимуру черный Kenwood TK-3306.

- Часа через два-три. Вещи соберем и приедем. – Ответил Юлаев и направился к машине.

15.48 по московскому времени

Подъезжая обратно к Кабардинке, Тимур заранее связался по рации с Семёном и сообщил, что будут через пятнадцать минут. Электричества в доме уже нет, но заводить генератор не стал. Был готов, к отключению, но думал, что это произойдёт позже. Собрали соме необходимое. Вещей у девушек оказалось немного. Тимур нагрузил один небольшой чемодан и армейский ранец, прихватив свой автомат. С печалью окинул собранный ими запас еды, пригнанный бензовоз и родительский дом. Не хотелось расставаться с тем, что успели сделать за эти дни, слишком много сил потрачено. Еще сильнее не хотелось уезжать из родного дома, возникало чувство, что он предает память о родителях и бросает их. Успокоил себя мыслью, что в любой момент может вернуться, но осадок все равно оставался.

Возле ворот общины встретил Семён с мужчиной в такой же серой форме. Открылись ворота, незнакомец залез в машину и подсказал куда ехать.

- Мне Дима зовут. – Высокий, смуглокожий, с короткой бородой-испанкой и черными волосами.

- Я Лера, это Тимур и Женя. – Улыбнулась с заднего сидения девушка.

Тимура кольнула ревность. Посмотрел на подругу в зеркало заднего вида и ему не понравилась её улыбка, точно такая же, как при их первой встрече.

Машину оставили в большом гараже. Дима помог девушкам с сумками и проводил в жилой корпус.

- Так девочки на втором этаже, мальчики на третьем. – Сказал он, как только подошли к лестнице.

- В смысле? – Удивился Тимур. – Мы что отдельно будем жить?

- Да. Таковы правила. Только семьи получат общие комнаты, но до семей пока рано. Сам понимаешь, куча людей в одном месте, и мужчин, и женщин. Надо максимально всех обезопасить, черт его знает у кого, что в голове.

Снова правила, снова диктовка, что и кому делать. Захотелось возразить, на крайний случай развернутся и уехать. Но Лариса. Он не мог оставить ее здесь, бросить одну. И девчонки вряд ли согласятся.

Навстречу вышла женщина лет сорока, с рыхлой кожей и крупной висячей родинкой на щеке.

- Привет! А кто это у нас здесь? – Она присела рядом с Верой и широко улыбнулась.

- Здравствуйте. Я Вера. – Девочка улыбнулась в ответ. – А как вас зовут?

- Алена Владимировна. Пойдешь к другим детям?

- Конечно. – Вера повернулась к Лере с Тимуром. – Можно?

- Беги конечно. Я потом за тобой приду. – Сказала Лера.

Девочка взяла за руку пришедшую женщину и направилась следом за ней в детскую комнату.

- Лера, правильно же, Лера? – Спросил Дмитрий. – Ты на второй, тебя там встретят. Тимур ты со мной.

Они проводили Леру до двери на второй этаж, передали ее вещи встретившей их крепкой женщине за сорок, сами пошли на третий.

- Вот твоя комната, ты тут пока один потом еще кого-нибудь подселим. Голодный?

- Есть немного. Дома не успели поесть, свет вырубили.

- Бросай вещи, покажу где столовая.

Спустившись на первый этаж, прошли по длинному коридору и вышли в широкий зал, заставленный столами и лавками. Справа в кафельной стене виднелись окна раздачи. Тимур привычно взял поднос, подошел к окну, пожилой мужчина в белом поварском кителе передал две тарелки и стакан чая. Овощное рагу, куриные котлеты, суп лапша. Привычный и вызывающий оскомину запах. Словно вернулся на две недели назад в армейскую столовку. Только формы не хватало, и натирающих сапог. Готов был услышать ждал приказов: «Смирно, равняйсь, вольно, разойтись!». Все тело пробрало мурашками.

- Автомат у тебя откуда? – Спросил севший рядом Дима, и разорвал пелену размышлений.

- Я в армии служил, как все началось, с собой прихватил – Нехотя ответил Тимур, принимаясь за еду.

- В какой части?

- Связисты, под Новочеркасском.

- Знаю-знаю. Так ты прямо там «Рассвет» застал?

- Что застал? – Переспросил Тимур.

- Ну «Рассвет», «Пурпурный рассвет». Так в интернете этот вирус прозвали. – Дмитрий отхлебнул горячего чая.

- А, ну да, прямо в части.

- Разбежались все?

Тимур посмотрел на Диму, подумав, стоит ли рассказывать, что дезертировал и решил, что это уже никому не интересно.

- Да, я с группой офицеров и сослуживцев покинул часть.

- Понятно. Так везде было, не переживай. Это не дезертирство. Глупо было бы остаться в части, когда все вокруг умирают. Против вируса автоматом не повоюешь. Что умеешь? Навыки полезные есть какие-нибудь?

Тимур задумался на минуту, поковырял рагу ложкой.

-Автомобиль вожу, недавно с бензовозом справился. Стрелял в армии неплохо.

- Хорошо. Я руководству передам, они решат, куда тебя приписать. Личные предпочтения есть какие-нибудь?

- А куда можно?

- Кухня, АХО[1], сельское хозяйство, рыбная ловля, рейдеры, ну те кто по мотаются по округе, продукты и все полезное в общину привозят. Энергетики, они отдельно от ахошников, привилегированные ребята. Охрана.

- Ну по своему набору навыков я, наверное, больше всего в рейдеры подхожу.

- Учтем. Ладно, смотри распорядок дня такой. С утра подъем, в семь часов. Пара часов на утренние дела. Потом завтрак. После него все расходятся по рабочим местам, кого-то на автобусах отвозят. В два часа обед. Те, кто далеко работают, сельхозники, например, они с собой берут. После обеда еще час перерыва. Потом опять работа до семи. Ужин, и дальше свободное время. Отбой строгий в одиннадцать часов. Суббота воскресенье выходные, но многие работают, труд помогает отрешится. Тебе вообще должно быть не сложно, привык же по распорядку жить. Некотором, кто уже в возрасте, тяжко жить по расписанию, но ничего, привыкнут.

Тимур слушал и молчал, хотя внутри все разрывалось. Он не хотел опять жить под чьим-то командованием, чтобы кто-то решал, когда ему спать и что делать. Он сам мог обеспечить жизнь, с топливом же справился, а остальное было не проблема. А сейчас оказался там, где на него опять одели ошейник. Если бы не Лера с Ларисой, уже бы собрал вещи и уехал обратно. К Вере сильно не привязался, и понимал, что ребенку будет лучше под надзором взрослых. Но, блин, Лера. При вспоминании о ней в солнечном сплетении заворочалось что-то теплое и мягкое. Приятная дрожь пробежала волной по телу. Вспомнил, что поселят отдельно, прервало порыв нежных чувств. Теперь как школьники, будут жить отдельно и бегать на свиданки. Он с силой сжал вилку до боли в пальцах.

- Ты чего такой смурной? – Спросил Дмитрий, стараясь заглянуть в глаза.

- За Ларису переживаю. – Соврал Тимур.

- Можем сходить проведать, если хочешь.

- Пойдем, как раз доел. – Тимур встал из-за стола и собрал грязные тарелки на поднос.

- Леру позовем? – Дмитрий снял с кармана рацию.

- Давай.

- Главная, это семнадцатый, кто сегодня в женском блоке дежурит? Прием.

Из рации раздался треск помехов, затем женский голос: - Семнадцатый, в женском Рыжая, прием.

- Спасибо, принял, отбой. – Дмитрий зевнул, почесал висок и переключил канал на рации. – Рыжая, ты на связи? Прием.

- Рыжая на связи, Дима ты? Прием. – Женский голос, искажённый помехами.

- Да, это я. У тебя там девочка новая - Лера, далеко? Прием.

- Нет, рядом. Я как раз ей белье выдаю. Прием.

- Скажи, что мы с Тимуром ждем ее у входа в жилой блок, пойдем Ларису проведаем. Прием.

- Пять секунд. – Сигнал ненадолго пропал, затем Рыжая вернулась на связь. – Сказала будет через минуту. Прием.

- Понял. Ждем. Отбой.

Лера вышла, как и обещала, через пять минут. Она переоделась в легкие спортивные штаны, и майку топик, открывающую плоский живот. Увидев ожидающих ее мужчин, девушка улыбнулась, посмотрела на Тимура, затем перевела взгляд на Диму. Юлаева опять уколола ревность. Он потянулся поцеловать девушку, больше для того, чтобы обозначить свое положение, чем в порыве чувств, но Лера в последний момент, подставила щеку.

В медицинском блоке тихо и чисто. Даже больницей не пахнет, хотя Тимур ожидал почувствовать привычный аромат медсанбата. Навстречу вышел уже знакомый врач и с улыбкой протянул руку.

- Еще раз привет. Андрей. – Врач выслушал имена пришедших и кивнул. – Ей уже намного лучше. Вы все сделали правильно, но не знали, что у нее аллергия на пенициллин. Уже принял меры. Сбили температуру и нормализовали состояние. Она спит, но можете зайти.

Лариса лежала в просторной палате залитой дневным светом. Кушетка сильно отличалась от обычных больничных коек: толстый ортопедический матрас, пластиковые бортики по бокам, и пульт управления изменяемой геометрии основания. Прямо как в голливудских фильмах. Женщина выглядела намного лучше, чем утром. Лихорадочный румянец спал, кожа вернула естественный цвет. Дышала спокойно и ровно, в так капающему раствору в капельнице.

- Я думала, мы ее уже не спасем. – Сказала Лера, сжав руку Тимура. – Это так страшно, когда ты просто беспомощен.

Тимур молчал смотрел на Ларису с одной мыслью в голове: «когда она придет в себя и встанет на ноги - поможет уговорить девочек вернуться домой в Геленджик. Взрослая женщина, с большим жизненным опытом, уж она то поймет, что эти условия, не лучшие для них.» Хотя может быть, что он ошибается. Может просто боится, что Лера найдет здесь кого-то более подходящего, а то, что был между ними произошло лишь об безвыходности. Тяжело вздохнул и обнял девушку за талию.

21.38 по Московскому времени

Юлаев сидел в беседке во внутреннем дворе и курил, разглядывая закатное небо. Уже вроде бы привык к фиолетовому оттенку, но на закате и рассвете небосвод становился просто фееричным. Расцветка градиентом менялась от алого к оранжевому, потом переходила в фиолетовый, а дальше в полуночно- синий. Прямо как в фантастических фильмах, показывающих небо на других планетах. Затянувшись, почувствовал запах палённой пластмассы и обжег пальцы.

- Блядь. – Отшвырнул бычок в сторону и схватился за мочку уха.

- Материться при девушках некрасиво. – Раздался голос Леры.

- Я тебя не видел. – Ответил Тимур, хотелось сказать, как можно мягче, но из-за засевшей ревности голос прозвучал грубо.

- Ты чего такой хмурый? – Девушка зашла в беседку, поцеловала в губы и скривилась. – Бе, гадость какая.

- Я нормальный. – Ответил Тимур, проигнорировав замечание.

- Давай не будем, а. Я же вижу, что ты с утра надутый.

- Мне здесь не очень нравится.

- А что не так?

- Словно в армию вернулся. Распорядок, обязанности. Разместили отдельно.

Лера, селя рядом, вздохнула и положила голову ему на плечо.

- Ну да, здесь не курорт. Но блин, ты же понимаешь, что без врачей, без поддержки, мы долго не проживем. Дома пахать надо, как чертям. И в огороде, и в доме, вообще не покладая рук. А здесь прямо как раньше. Работу свою сделал, тебя накормили, напоили. Голова ни о чем не болит, все есть. Живи и радуйся.

- Да я лучше дома поработаю, сам для себя, чем вот так, делать что-то по указке. Встал по команде, ешь по команде, работаешь. Это не для меня. Я в армии чуть с ума от этого не сошел.

- А зачем туда тогда пошел?

-Думал там действительно, как в кино или в роликах. Ну там стрелять из всего учат, физическая подготовка, на бронетехнике ездишь. А на самом деле, больше с лопатой любовью занимались, да выслушивали, какое мы ничтожество и плесень от сержантов и офицеров.

- Ты такой наивный. – Усмехнулась Лера. – В жизни вообще всегда так. Даже если тебе кажется, что ты обрел какую-то свободу, то все равно будешь жить под чьим-то колпаком, даже не осознавая этого. И самый умный тот, кто найдет самое теплое место под этим колпаком.

- Тебе Дима понравился? – Не выдержав спросил Тимур.

Лера повернулась и посмотрела прямо в глаза. Чуть сощурилась, как будто старалась что-то высмотреть. Затем резко поцеловала. Сначала просто в губы, затем села к нему на колени, обхватила голову двумя руками. Её язык проник Тимуру в рот. Девушка выгнулась, прижимаясь грудью. Почувствовал ее возбужденные соски через майку. В голове зашумело. Все мысли из головы улетучились, оставив одну: «сорвать с нее одежду и взять прямо здесь, в беседке на лавочке.» Но в этот момент Лера оторвалась от его рта. Еще раз пристально посмотрела прямо в глаза, тяжело дыша.

- Ты дурак? –Спросила девушка, переводя дыхание. – Думаешь я с тобой от нечего делать потрахалась? Ты мне нравишься очень, и не придумывай всякую фигню.

И снова страстный поцелуй. Возбуждение уже разрывало изнутри. Дал волю рукам, которые во всю гуляли под легкой одеждой девушки.

- Ребят? – Послышался мужской голос от входа в беседку.

Лера спокойно повернулась на звук, продолжая сидеть на ногах Тимура, который, как нашкодивший школьник, выдернул руки из-под её одежды и залился краской.

- Вы других не смущайте, вас же тут видно, как на ладони. – Взрослый, чуть седой мужчина, с тонкой шеей, чуть сгорбленной спиной и короткими усами. – Вам конечно никто не запрещает, но можете подойти к дежурному по блоку, и он вас в комнату пустит. Там куча пустых есть.

- Спасибо за совет. - Сказала Лера, встала и потянула Тимура за руку. Её губы горели алым от поцелуев, бретелька майки сползла, немного оголив верх груди. Она поправила одежду на ходу, направившись в корпус.

Через десять минут они захлопнули за собой дверь и прямо с порога начали раздеваться.

2 июля.

2.43 по Московскому времени

В комнату постучали. Затем постучали еще раз. Тимур нехотя открыла глаза. Проснулась Лера, непонимающе осмотревшись по сторонам.

- Что случилось? – Спросила Девушка, старательно отворачиваясь в сторону и маскируя дыхание.

- Фиг его знает.

Стук раздался еще раз.

- Да иду я иду! – Крикнул Тимур на ходу натягивая шорты.

- Юлаев? – Спросил невысокий, крепкий мужчина с большим животом и лысой как дыня головой, одетый в серую форму.

Сердце у Тимура екнуло. Прокрутил в голове весь день, вспоминая ни где ли он не накосячил.

- Да, что случилось? – Спросил сонным голосом.

- В караул заступаешь. Автомат свой бери. Без пяти три чтобы внизу был, разводящий встретит. – Лысый развернулся и зашагал по коридору.

- Что там? – Спросила Лера, сидя на кровати. Тимур засмотрелся на ее грудь. Никак не хотелось уходить и оставлять ее одну.

- Патруль. Сказали я заступаю.

- Зачем? Тебя не предупреждали?

- Да хрен его знает. Вообще ничего не сказали. – Пробурчал, натягивая штаны и кроссовки.

- А когда вернешься?

- Не знаю. Часа два скорее всего.

- Разбудишь как придешь? – Лера потянулась, Тимур опять уставился на её грудь.

- Зачем? – Спросил он.

- Я еще хочу. – Томно сказала девушка и легла обратно. – А пока посплю. Не целуй меня, изо рта воняет.

- Хорошо. Разбужу.

На улице свежо. Тимур поежился, и пожалел, что не одел толстовку. Прижимая к себе АК, подошел к группе мужчин, стоящих чуть поодаль входа.

- Юлаев? – спросил один из мужчин, грызя зубочистку.

- Ага.

- Ты сегодня на четвертом посту.

- А что не предупредили? – Как можно миролюбивее сказал Тимур.

- Как не предупредили? Ты должен был еще днем инструктаж пройти! – Возмутился тип с зубочисткой. – Кто вас встречал?

- Дмитрий вроде.

- Ясно, разберемся. Короче, слушай. Все мужчины ночью заступают на патрулирование территории. У нас шесть постов. Дежурство два часа. В армии служил? – Тимур кивнул в ответ. – Отлично. Значит уже знаком с караульной службой и с оружием. Твоя задача: в случае опасности, подать сигнал. Есть группа быстрого реагирования. Перекличка по рации каждые пять минут. Обход каждые полчаса. Все понятно.

- Так точно. – На автомате выпалил Тимур.

- Вольно. – С улыбкой сказал мужчина.

Как собралось не меньше десяти человек, выдвинулись на пересмену. Половина мужчин в группе откровенно зевала. По тому, как держали оружие, видно, что гражданские, не привыкшие и без навыков. Тимур тоже не был суперстрелком, но управляться с оружием умел. Сменили караульных на первых трех постах – укрепленных вышках по углам базы. Двое мужчин почти засыпали, еле сдерживая зевоту и постоянно потирая глаза. Четвертым постом была вышка на углу, который ближе всего к поселку. Мужчина с зубочисткой связался с караульным и тот через минуту спустился, забросив автомат небрежно за спину.

- Я сколько раз говорил, оружие держим на груди. Нападает кто, ты его как доставать будешь? – Отчитал начальник караула нерадивого, который в ответ лишь потер лысеющую голову и пожал плечами.

Тимур поднялся наверх и осмотрел свое обиталище на ближайшее два часа. Ну хоть не как в армии. Сразу видно, делали для себя и заботились о комфорте. Мягкая сидение, с упором для головы, рация, даже термос стоит и пластиковые стаканчики. Набрал один, хороший крепкий кофе, окативший волной бодрости. Сел. Осмотрелся по сторонам. Вокруг темно, только территория общины освещена. Где-то вдалеке лает собака, скорее всего на котов или сородичей, больше лаять не на кого. На базе мерно гудит генератор. Через пять минут затрещала рация. Тимур ответил, что на посту все нормально, и отхлебнул кофе. Уснуть точно не дадут.

Караул проходил спокойно, не хватало только смартфона. Неплохо бы залипнуть в телефоне в какую-нибудь игру или посмотреть сериал. Откровенно не понимал, от кого и зачем нужно охранять базу. Почти все умерли, а те, кто остались, явно неагрессивны. Скучал, и думал о лежащей в постели полностью обнаженной Лере.

Раздались хлопки выстрелов, далеко, минимум в километре. Тимур подскочил, поднял автомат и начал всматриваться в темноту. Звуки очередей опять повторились. Сухая трещотка Калашникова. Стреляли с разных сторон, скорее всего перестрелка. Но с кем? Мелькнули сполохи света от фар на стенах домов.

- Юлаев? Прием. – Раздался голос из рации.

- Юлаев на связи. Прием.

- С твоей стороны к базе приближается противник, будь готов к столкновению. Прием.

- Там перестрелка. Прием.

- Знаю, наш передовой пост вступил в бой, но могут прорваться. Будь на чеку. Отбой.

Рация замолчала. Тимур крепче сжал цевье. Сердце стучало, как сумасшедшее. Страшно. Сонливость сдуло. Выстрелов больше не слышно, но он продолжал всматриваться в темноту до рези в глазах.

Через десять минут к воротам подъехали два внедорожника. Необычные, высокие, массивные. Присмотревшись, опознал военный броневик Тигр.

«А вдруг это нападающие? Что я сделаю с автоматом? Где все, почему рация молчит?»

Именно в этот момент затрещал динамик.

- Всем постам. У ворот свои, огонь не открывать. Прием!

- Приказ принял. Отбой. – Успокоившись, сказал Тимур.

Тигры заехали на базу и устремились в сторону гаража. Закурил. Руки продолжали дрожать. Через пятнадцать минут разводящий запросил обстановку. Ответил, что все нормально и плюхнулся в кресло. Запаса адреналина хватит до конца смены, сна ни в одном глазу.

Через час с лишним пришли сменяющие. Юлаев спустился с вышки, подошел к группе.

- За время несения караульной службы… - Начал Тимур.

- Отставить боец. Нормально тебе устав в голову вбили. Здесь не армия, расслабься. – Сказал, улыбнувшись мужчина с зубочисткой. – Ты как? Нормально?

- Да так, потряхивало слегка, а так норм.

- Хорошо, топай спать. Завтра с утра жди распоряжений.

Тимур пошел в сторону жилого корпуса, достав сигарету из пачки. Курить не хотелось, скорее нервы успокоить. В комнате тепло и пахнет Лерой. Она спала на животе, откинув одеяло. Юлаев на секунду застыл, любуясь силуэтом голой спины и ягодиц. Разделся и лег рядом.

- Пришел? – Спросила сквозь сон Лера.

- Ага. – Ответил Тимур и поцеловал её в плечо.

- Хорошо, только обещанное утром, я что-то в полной отключке. – Девушка опустила голову обратно на подушку.

2 июля.

8.42 по московскому времени.

После завтрака объявили общий сбор на площади. Народ выглядел взволнованным, видно сборы были редким явлением. Тимур стоял с Лерой, держащей за руку Веру, и рассматривал людей. Население общины оказалось разномастным. Всех возрастов, и национальностей. Кто-то держался группами, скорее всего приехали вместе, объединившись до прибытия, кто-то особняком. Не отводили взгляд от двух изрешеченных пулями внедорожников. Ждали минут десять, пока не вышел невысокий, худощавый мужчина с короткой угольной бородой, бритый на лысо, в черных тактических брюках и легком льняном пиджаке, не смотря на жару. Двигался уверенно, держа руки за спиной, и смотрел поверх голов. Взгляд тяжелый, сразу хочется отвести глаза и склонить голову. Народ моментально притих, и толпа словно сжалась. Каждый старался казаться меньше.

- Доброе утро. – Голос у мужчины глубокий, насыщенный, с легкой хрипотцой, такой голос больше подошёл бы огромному бугаю. Из толпы донеслись ответные приветствия. Мужчина немного склонил голову в ответ. – Для тех, кто еще не знает – меня зовут Пимон Эксархидис, я осмелился взять на себя управление этой общиной. Итак, к делу. Эти, - указал рукой на расстреляние машины. – Не побоюсь этого слова, ублюдки, снова напали. Предательски, ночью. На этот раз мы были осторожнее и засекли их заранее. Благодаря главе безопасности Ефрему, – Мужчина с зубочисткой кивнул под одобрительные взгляды. – мы смогли предотвратить нападение и избежали жертв. Учли ошибки прошлого раза, когда потеряли двоих человек. Обещаю, такого впредь не повторится. Мы укрепляемся и становимся сильнее. Нас все больше и больше. Теперь сможем противостоять это банде. Именно в момент, когда человечество больше всего нуждается в сплоченности и взаимопомощи, эти недолюди предпочитают убивать, грабить и насиловать. Им претит само существование нашей общины. Но мы противопоставим им сплоченность и веру в возрождение цивилизации. А теперь, вернемся к работе. Можете трудиться и спать спокойно, зная, что вы в безопасности за нашими стенами!

Под аплодисменты, Пимон ушел вместе с Ефремом. Народ начал потихоньку расходиться. К Лере подошла крепка девушка с копной рыжих волос, и позвала с собой. Договорившись встретиться на обеде, Тимур отпустил ее, и смотрел, как расходится народ. У всех свои обязанности, свои места, каждый знает куда ему нужно. Только Тимур стоял, как истукан. Возникло чувство что про него забыли, и он никому не нужен. Как на детском утреннике, когда всем раздали подарки, а тебя не было в списках. Люди разошлись и он медленно побрел в сторону жилого корпуса. Почти возле самых дверей его догнал Дмитрий.

- Привет Тимур.

- Привет.

- А ты куда?

- В свою комнату.

- А почему не на работу?

- Я не знаю, куда идти. Мне никто ничего не сказал.

- Совсем замотался, пока девчонок распределял, забыл сказать. – При этих словах Тимура опять уколола ревность. Он представил, как Лера болтает с Димой, улыбаясь той же лисьей улыбкой. – Тебя в рейдеры записали, как ты и просил.

- Хорошо, так куда идти? – Чуть взбодрился Юлаев.

- У гаражей собираются, скоро выезд.

- Хорошо. Там оружие нужно?

- Ну вообще тебе должны выдать, но если есть свое, то пока возьми. Слышал же, что Шеф говорил, напасть могут.

- Понял. Сейчас переоденусь, возьму ствол и спущусь.

- Ок, я сообщу, что бы без тебя не уехали.

Тимур забежал в комнату, скинул шорты и переоделся более подобающе. Карго-брюки, кроссовки, автомат на плечо, фляжку для воды и на выход. Возле гаража уже ждали. Два грузовика, один броневик сопровождения и пять человек команды. Все с оружием. Молодые крепкие парни, способные и вести бой если понадобится, и потягать тяжести при погрузке. Разместился с остальными в Тигре. Сегодня группа отправилась в Новороссийск, в порт. Раскурочили несколько контейнеров и грузили какое-то оборудование. Как объяснили, на одном из рейдов удалось раздобыть портовую документацию по грузам. В этих контейнерах была автоматическая линия по производству консервов любого вида. Пообедали из армейских рационов, расположившись прямо на коробках. К вечеру сделали три рейса. Рейд прошел без эксцессов, не встретили ни банду, ни других выживших. Вернулись уставшие и утомленные жарой. Леры нигде не было видно, сходил в душ и спустился в столовую уже под конец ужина. Среди столиков девушки тоже не было, как и аппетита. Нехотя поковырялся в тарелке со свиной отбивной и пшенной кашей. Вышел на улицу. Вечерело, с моря дул приятный легкий бриз. Закурил сигарету. Здесь мало кто курил, хотя, казалось бы, должны больше, учитывая то, что произошло за последнее время.

- Привет. – Услышал Тимур голос Леры. Девушка подошла сзади и прикоснулась к плечу. Повернулся и поцеловал её.

- Привет, ты где была?

- С детьми возилась. Пойдем в беседку посидим.

Они вместе дошли до беседки. Лера достала из рюкзака бумажный стакан с надписью Coca-Cola, и потянула напиток через трубочку.

- Будешь?

Юлаев взял холодный стакан, сделал несколько глотков и закашлялся.

- Ни фига себе! Ты где взяла?

- Мне Машка, Рыжая, подсказала. Дети за день все соки вытягивают, под вечер думала, бить их начну. – Девушка забрала напиток и сделала еще глоток. – А так, хоть немного отвлечься можно.

- А что ты с детьми делала?

- Меня распределили в местное подобие детского сада и школы в одном флаконе, как узнали, что вожатой была. Дима помог.

Тимур непроизвольно скривился, будто получил в солнечное сплетение.

- Я смотрю этот Дима от тебя не отходит.

- Тимур, - девушка посмотрела прямо в глаза. – Давай не будем. Я с тобой, он просто мне помог. Был вариант в поле работать, спину гнуть. А здесь я в прохладе, сильно не утруждаюсь. Тяжело конечно, но это не в земле копаться. Дети не все, как Вера. Многие плачут, хотят к родителям. Не понимают, что все, прошлого мира уже нет. Некоторые вообще замкнулись. Их тут девять, и половина вот таких. К каждому свои подход нужен. А про ревность забудь, меня это только раздражает.

Тимур посмотрел на Леру, забрал стакан и сделал несколько глотков.

- Прости.

- Ладно, забей. Не узнавал, как Лариса?

- Узнавал. Ей легче, в себя пришла уже. Хотел вечером зайти, но она уже спала. Ты сегодня у меня?

- Это хорошо, завтра по любому к ней схожу. – Лера села ближе и положила голову на плечо, от нее пахло легким перегаром и шампунем для волос. – Давай сегодня каждый у себя, я так устала. Вообще сил нет. Отдохнуть немного надо, а завтра я вся твоя.

- Хорошо. Что ты по поводу ночного нападения думаешь?

- Кстати! – Девушка пихнула рукой в плечо. – Ты что мне ночью не рассказал. Утром дурочкой себя почувствовала: все об этом говорят, а я не в зуб ногой.

- Просто ты так сладко спала, даже меня отбрила. Если бы рассказал, ты бы вряд ли потом уснула. Так что ты думаешь?

- Думаю, что я теперь с базы ни ногой.

- В смысле?

- Ну лучше тут остаться. Не поедем домой.

- Это почему?

- А ты представь, что будет если банда нас выследит? Приедут домой? Что мы сможем сделать? Ты один, их много. Из меня никакая защитница. И что дальше? Меня в рабство заберут с Верой, Ларису не знаю, тебя точно убью. На фиг это надо. А здесь за стенами под защитой.

Тимур достал сигарету. Пальцы дрожали. С рудом подкурил и затянулся.

- Фу блин, можешь хотя бы при мне не курить. Я же говорила воняет.

Затушил и бросил окурок в урну.

- Ты точно решила, что не поедешь? Даже если я уеду?

- А ты что, собрался уезжать? Что тебе здесь не нравится? Нормально же устроились. Или что-то не так?

- Я не знаю.

[1] АХО – административно-хозяйственный отдел

Часть 5. Глава 2. Александр.

4 июля.

12.34 по московскому времени.

Краснодар.

Короткими перебежками, пригнувшись и прячась в тени деревьев, Саша вернулся в отель. Генератор не заводил, чтобы не демаскировать себя. Благо машины на внутренней парковке не видны из-за массивных ворот. Закрыв за собой дверь номера, сначала сел на кровать, обхватив голову руками, затем начал нарезать круги. Мысли в голове лихорадочно метались и смешивались, никак не давая выстроить четкий план дальнейших действий. Достал из шкафа карабин. Оружие выглядело устрашающе, но уже не вселяло столько уверенности. Провел рукой по цевью, передернул затвор. Рассыпав на одеяло блестящие патроны, начал снаряжать магазины. Один за другим боеприпасы скрывались в недрах пластикового рожка. Первый магазин, следующий. Делал это больше для того, чтобы успокоиться, чем для подготовки. Ни в какой бой вступать не собирался. Мозгов пока хватало. С одним наркоманом то еле справился, у которого в руках был только нож, а тягаться с группой свихнувшихся людей, вооружённых и готовых на все - верное самоубийство. Тем более неизвестно сколько их, куда утащили Эмиля с Женей. Руки предательски дрожали, патроны выскакивали, отлетая в сторону от толчка пружины магазина. Матерился, поднимал и загонял на место.

Эмиля схватили. Женю тоже. Что делать дальше не знал. Без старика ехать на юг нет никакого смысла. Идти спасать - верная смерть. Для чего им вообще понадобились пленники? Может, в рабство взяли. Но настроение фанатиков подсказывало, что рабы им ни к чему. Они хотят крови и жертв. Затуманенный слепой верой мозг не способен рационально мыслить, они не думают общими понятиями или нормами. Им важно только одно: совершить действие во имя веры, а что это будет, зависит от того, кто разжигает огонь их помешательства.

Князев отложил в сторону Сайгу, осторожно подошел к окну, немного раздвинул занавески и смотрел улицу. Ветер шевелит листья на дереве прямо перед окном. Кувыркаясь по асфальту, дорогу перелетел целлофановый пакет с логотипом «Пятерочка». Людей нет. Но что, если они тоже прячутся? Сидят в одном из десятков окон соседних зданий. Смотрят в оптические прицелы и выбирают момент, чтобы нажать на спусковой крючок. Передали сигнал по рации, и за забором гостиницы, с другой стороны, уже собралась группа с автоматами и ружьями, осматривают здание, продумывают начало штурма. Через минуту дверь слетит с петель и его или застрелят, или так же как Эмиля - по голове прикладом.

Саша отскочил от окна и побежал по коридору к противоположному концу гостиницы. Влетев в номер, выглянул на улицу. Пустой двор, за забором ни души. В другой номер, опять окно - никого. Оббежав все четыре стороны, вернулся в номер и начал спешно скидывать вещи, обратно в рюкзак. Собравшись, сбежал вниз, вручную откатил ворота, оглашая все вокруг скрипом стальных роликов. Уже все равно, сейчас свалит отсюда, никто не успеет приехать и схватить. Закинул рюкзак на пассажирское сидение джипа, карабин положил рядом, пистолет на колени? и выехал со двора. Загорелось табло навигации. Сначала запаниковал, не мог разобраться в сетке дорог и кварталов, сориентироваться куда ехать. Затем, когда положение машины на экране сориентировалось по спутнику, немного успокоился и вывернул на улицу Октябрьскую. Лихорадочно крутя головой и осматриваясь по сторонам, двинулся в сторону юга. Забыв про осторожность, ехал не меньше восьмидесяти километров в час, подлетев на первом же лежачем полицейском и больно ударившись головой об потолок. Добравшись до перекреста с Постовой улицей, свернул направо, вдоль Екатерининского парка и собора. Судя по карте, скоро перекресток с улицей Суворова, ведущей к мосту на выезд из города.

Проскочив здание диагностического центра справа от дороги, увидел баррикады из мебели, мусорных баков и лавочек, которые перегораживали улицу. Огонь в железных бочках, расставленных между завалами, сильно чадил, создавая колонны дыма, вздымающегося в небо. Из баррикад торчали наспех сколоченные кресты, очень много крестов. От небольших, по пояс человека, до огромных, не ниже трех метров. На некоторых висели распятые животные: кошки, собаки, на один умудрилась втащить небольшого пони. На других - люди. Обнаженные, покрытые ранами и бурыми потеками крови. Под крестами сновали люди, бородатые, с оружием. Выматерившись, свернул на тротуар слева. Разворачиваться поздно, его уже заметили. Джип запрыгнул на бордюр, выкинул из-под колес комья земли с газонной травой, и полетел по плитке набирая скорость. Вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел. Деревья замелькали с устрашающей скоростью. Раздались хлопки выстрелов. Правое пассажирское стекло лопнуло от попадания, и засыпало салон. Несколько пуль ударили в двери и крыло, окатив машину звуком, похожим на дробь гороха, высыпанного в железный таз.

- Сука, сука, сука! – Закричал Саша, прижимаясь как можно ниже к рулю.

Баррикады справа закончились, дернул руль вправо, направляя джип в проем между деревьев, чтобы вернуться на дорогу. Машина содрогнулась от удара – металлический столбик ограждения оторвал бампер и, вырванный из земли, отлетел на проезжую часть. Догнали еще два выстрела, выбив заднее стекло. Поворот на Суворова. Саша выкрутил руль не сбавляя газа. Жалобно взвыли колеса, с трудом удерживая тяжелый внедорожник. Джип накренился, оторвавшись двумя колесами от асфальта. Заорал от испуга и в панике закрутил руль во все стороны. Сработала электроника автомобиля, удержав траекторию и не дав перевернуться. Машина опустилась обратно на все четыре колеса, вильнула и, взвыв двигателем, рванула в сторону Яблонвского моста. Князев вцепился в руль до ломоты в костяшках и постоянно смотрел в зеркало заднего вида, ожидая погоню. Но преследования не видно. Пролетел поселок за мостом, поворот на южный объезд и Энем, сбросив скорость лишь перед въездом в Афипский. Повернул на первом перекрестке налево, через встречную полосу, проскочил заправку, склады, выехал на грунтовую дорогу, идущую между зданиями промзоны. Еще раз свернул налево, в проем между двумя заборами и остановился на берегу небольшого озера в густых зарослях камыша.

Из машины выходить нет никакого желания. Опустил голову на руль. Пульс зашкаливал, дышать тяжело, словно пробежал кросс. Тело скрутил порыв тошноты. Еле успев открыть дверь, вывалился из машины, исторгая завтрак. В нос ударил кислый запах рвоты. Желудок содрогался спазмами, пока не вырвал все содержимое. Глаза слезились, из носа текло. Не вставая, дополз до водоема и окунул лицо в мутную илистую воду. Ожидаемой свежести не ощутил, вода теплая, как моча и пахнет тиной. Вернувшись к машине, достал бутылку минералки и вылил почти всю на себя, допив остатки.

Обессиленный, сел на водительское сидение, завел двигатель, включил кондиционер и направил на себя поток холодного воздуха.

«Что делать? – Мысли в голове метались как испуганные куры в курятнике, сталкиваясь друг с другом, перескакивая, не желая выстраиваться в логическую цепочку. – Уехать? Но куда? Что я смогу сделать один. Вернуться в Москву? Но старик был прав. Доживу до зимы, потом на хрен замерзну или умру от голода. Ехать на юг? Где там добывать еду? А если опять нарвусь на каких-нибудь психов? И Женя… На хрена, вообще, забрал ее из аптеки. Дернул же черт, зайти именно в эту аптеку. Сидел бы в квартире, удолбился до беспамятства и горя не знал. Так, соберись. Просто езжай отсюда, пока тебя не нашли. Хочешь болтаться на одном из тех крестов?»

Включил заднюю передачу, врубил музыку, чтобы не слышать своих мыслей и выехал из промзоны. Добравшись до асфальта, вдавил газ и покатил в сторону юга, стараясь ни о чем не думать. Но чем дальше уезжал от города, тем сильнее становилась боль в груди. Словно невидимый канат, который вытягивал все нутро, и с каждой сотней метров ощущение становилось сильнее. Не выдержав, резко остановил внедорожник прямо поперек дороги, выскочил и с воплем начал лупить ногами по колесам. Из глаз сами по себе потекли слезы. Крик перешел в надрывный плач. Отошел на обочину, опустился в пыль и просто уставился на прострелянный джип, изредка всхлипывая. Через десять минут, успокоившись, поднялся на ноги, вытер лицо и решительно зашагал к машине. В салоне сильно пахло алкоголем. Открыл багажник.

- Твою же ж мать!

Несколько пуль, пробив корпус авто, разорвали сумки в клочья. Спальный мешок, палатка, сумка с вещами, зияли дырами с рваными краями. Пакет с дорогим алкоголем, который набрал еще в Москве, размотало, словно в нем взорвалась граната. Вытекшее содержимое распространяло прошибающий нос запах спирта.

- Конченные твари! – Выругался Саша и грохнул дверцей багажника, так, что остатки заднего стекла высыпались под ноги.

Сел за руль, уверенно развернулся и поехал обратно, в Краснодар.

14.04 по московскому времени

Опасаясь засады, в город заезжал через Новую Адыгею, свернув перед Яблоновским на Тургеневское шоссе. Спрятал машину во дворе жилого дома. Взяв с собой лишь рюкзак, карабин и пистолет, отправился на разведку. Двигался короткими перебежками, останавливаясь, и внимательно осматривая окрестности. Добравшись до Сенного рынка, почувствовал запах гари. Осмотрелся по сторонам, увидел трехэтажное здание с пожарной лестницей. Перебравшись через забор, начал подниматься наверх, ступая осторожно, чтобы не создавать много шума. С верхней площадки лестницы до крыши недалеко, стоило лишь подтянуться, оттолкнувшись ногой от блока кондиционера, как оказался на залитом гудроном плоском верхе здания.

Южнее в небо поднимался столб черного дыма, подсвеченный снизу сполохами пожара. Доносились хлопки взрывающихся стекол. Сориентировавшись по улицам, понял, что горит отель, в котором они остановились.

«Выследили твари. Идиот, оставил открытыми ворота или с самого начала следили. Ублюдки.»

Спустившись вниз, направился в сторону пожара, хотя здравый рассудок просто кричал не делать этого. Здание охвачено огнем полностью. Пламя, со оглушающим гулом, вырывалось из оконных проемов и облизывало начинающее чернеть стены. Во дворе, почти теряясь в огне, полыхал остов Митсубиси. Людей не видно. Вспомнил, как Женя радовалась каждой новой, теперь уже сгоревшей, вещи, как она спала, свернувшись комочком на заднем сидении, положив под голову сумку. Точно, сумка!

Соблюдая осторожность, повторил утренний маршрут и вышел на улицу Красную. Магазин игровых приставок, разбитое стекло в двери. Недалеко виднеется вывеска магазина детских игрушек. Прямо по середине улицы лежит та самая сумка из дешёвого кожзама. Часть содержимого высыпалась, на боку виднеется след обуви. Пригнувшись и озираясь, вышел из-под тени деревьев, быстро собрал высыпавшееся, подхватил сумку и ретировался обратно. Оставаться на улице опасно, принял решение вернуться в магазин. В помещении ничего не изменилось. Изменилось в нем самом. Уже не интересовали приставки и игры, наоборот - бесили. Ведь если бы был рядом с Женей и Эмилем в тот момент, то фанатики могли не напасть, или смог бы что-нибудь предпринять, хотя бы просто убежать вместе с девочкой. А он торчал в этом магазине, выбирая приставку. Захотелось разнести все эти полки с глянцевыми коробками игр, но сдержался, шум могли услышать. Что бесило больше всего - точно знал, что хочет сделать, но не знал, как. Одно понимал прекрасно: днем лучше вообще не высовываться. Схватят, и тогда ни Жене, ни Эмилю не поможет, и сам помрет смертью идиота. Да вот только сомнения не отпускали. Что он сможет сделать против сектантов? Их там не меньше дюжины, это только те, кого видел. А еще в храме по любому есть. Вся территория вокруг освещена, незаметно не прокрасться. Где держат пленных, тоже не знал. Но и сидеть здесь в магазине нет никакого желания, слишком уж он близко. Можно свихнуться, от каждого звука подскакивать будешь.

Высунув голову в дверь, осмотрел улицу, готовый в любой момент спрятаться обратно ли открыть огонь. Но на улице никого. Прижимаясь к стене, выбралась наружу. От тротуара и раскаленных стен несет жаром. Одежда в миг пропиталась потом и начала липнуть к телу. Двинулся по улице в противоположную от захваченного фанатиками храма сторону. Только пройдя не меньше шести кварталов, отлип от стены, но все равно шел, пригнув голову и сжимая рукоять карабина в руках. Аппетита нет. При мысли о еде, возникали рвотные позывы, скорее всего от нервов. Но хоть что-то закинуть в себя необходимо, сил сегодня понадобится много.

21.24 по московскому времени.

Стемнело. Город полностью погрузился во мрак, лишь тусклый свет стареющей луны слегка освещал улицы. Саша крался, прячась даже от скудного освещения небесного светила, приближаясь к лагерю фанатиков. До храма оставалось несколько кварталов, и он изрядно нервничал. На улице довольно прохладно, но все равно сильно потел. Двигался по улице Коммунаров, к зданию арбитражного суда, которое одним крылом выходило на храм. С его крыши открывался хороший обзор и можно было рассмотреть всю базу секты, увидеть, где держат пленников и что-то планировать. В почти полной тишине шаги звучат, как удары в барабан. Каждую секунду ждал, что из-за угла выбегут психи с автоматами и схватят, но они все не появлялись. Здравый рассудок требовал развернуться и свалить отсюда. Старательно затыкал голос своего сознания, и шел вперед.

Спереди показалась многоэтажка замысловатой формы, выделяющаяся на фоне тёмно-синего неба черным силуэтом. За зданием виднеется алое зарево – полыхают костры в бочках. Подкрался к двери центрального входа, моля всех мыслимых и немыслимых богов, о том, чтобы она была открыта. Выдохнув, положил руку на ручку и толкнул. Слегка скрипнул замок и дверь пошла внутрь. Облегченно выдохнул, и вошел.

В помещении темно, как в пещере. Сколько ни старался вглядываться, не мог различить даже стены в нескольких метрах от себя. Пришлось достать телефон, и, зажав пальцем вспышку, включить фонарик. Свет диода, проходя через кожу и окрашиваясь красным, немного осветил коридор, обрисовывая прямоугольники дверей. Пошел вдоль стены, стараясь не напороться на лавочку или растение в горшке. Табличка с обозначением пожарной лестницы на стене. Дверь тоже открыта, если выход на крышу тоже будет не заперт, то это будет один из самых удачливых дней в его жизни. Ступенек много. Уже на пятом этаже выдохся, карабин в руках начал казаться неподъемным.

«Лучше бы спортом занимался, чем бухал.» - Подумал про себя и продолжил подниматься, опираясь одной рукой на перила.

На десятом этаже уперся в дверь. Массивную, железную, но запертую на простой засов. Вышел на крышу. Блуждая по коридорам здания, потерял ориентацию, в каком направлении двигаться, но зарево костров подсказало. По короткой лестнице поднялся на второй уровень крыши и пошел к краю. Гудрон хорошо скрывал звуки шагов и снизу не видно, что происходит наверху, поэтому шел сильно не прячась. Подойдя к краю, улегся поудобнее, поставил сайгу на бортик и посмотрел в оптический прицел.

На площади перед собором оживленно. Насчитал восемнадцать человек, все мужчины разного возраста. Двое стоят у автозака[1], скорее всего в нем держат пленных. Остальные столпились возле трех крестов, лежащих на земле, рядом с ямами. Все вооружены, двустволки, автоматы Калашникова. Слушают мужика в рясе с крестом, который бьется в конвульсиях молитвенной речи, размахивая руками и осеняя себя крестным знамением. Отзвуки его криков доносятся даже до крыши. Навел перекрестье милдота[2] на грудь кричавшего, прямо на распятие. Желание выстрелить нестерпимое, но сомневался попадет ли. Оптическими прицелами пользоваться не умел, и куда точно полетит пуля не знал. К тому же, сразу выдаст свою позицию, фанатики набегут раньше, чем успеет спустится вниз, отбиться не будет никаких шансов. Поэтому оставалось молча наблюдать за оратором, и сжимать зубы от беспомощности.

Из группы слушавших выступление, отделилось несколько человек и двинулись к автозаку. Открыв дверь кунга, фанатики вытащили избитого до невозможности человека. Присмотрелся внимательнее и громко выматерился, на несколько секунд отвернувшись от прицела. Эмиль. Пепельные волосы окрасились в бардовый, борода склеилась от запекшейся крови, один глаз заплыл. Старика несли на руках, сам идти не мог. Безвольно опущенная голова качалась из стороны в сторону. Из автозака раздался пронзительный детский крик. Князев перевел прицел на источник звука. Из двери на секунду показалась голова Жени. Девочка кричала, и рвалась к Эмилю, протягивая руки. Один из фанатиков небрежно пихнул ее обратно, толкнув ладонью прямо в лицо и захлопнул дверь.

- Я тебе эту руку отрежу и в жопу запихаю. – Сказал вслух, словно сектант его услышит.

Тем временем люди на площади оживились. Эмиля подтащили к кресту. Растянули руки вдоль перекладины и прижали. Псих в рясе стоял с молотом и большими, не меньше тридцати сантиметров в длину, гвоздями. Остальные обступили распятие вокруг, и покачивались в такт монотонному бормотанию. Прижав острие гвоздя к середине предплечья, прямо между костями, главный сектант на секунду вознес молот к небу, что-то прокричал, и опустил вниз. Гвоздь пробил руку и вошел в свежеструганное дерево на несколько сантиметров. Эмиль вздрогнул, но не закричал и не начал вырываться. Толпа взорвалась ликованием. Несколькими ударами, глава секты загнал гвоздь и переключился на другую руку. Завершил последним через ступни. Для надежности, дополнительно закрепили конечности несколькими оборотами колючей проволоки. Последним штрихом надели на голову венок из той же колючей проволоки, и, чтобы не спадал, натянули как можно ниже, обдирая кожу до кости.

Крест подняли, протащили до ямы, опустив основание в землю. Несколько человек держали распятие снизу, остальные толкали вверх. Когда конструкция приняла вертикальное положение, яму закопали, утрамбовав землю до плотности камня.

Саша смотрел на это, скрипя зубами. Единственное, что сдерживало от беспорядочной стрельбы по тварям - Женя. Если собой он мог рискнуть, то девочкой нет. Она и так слишком много хлебнула за свою короткую жизнь, и он просто обязан ее спасти. А если ввязаться в бой, то шансов будет мало, и не известно, чем это обернется для пленников. На секунду задумался, что возможно это и есть его смысл жизни, для этого и пережил эпидемию. Что бы оберегать её, быть своего рода ангелом хранителем. Только вот, хренового ангела выбрали. Вспомнил, как трусливо сбежал, скривился, и еще сильнее сжал цевье винтовки.

Тем временем к кресту подтащили две бочки с огнем, подсветив Эмиля багровым. Старик не двигался. Князев внимательно присмотрелся. Еще дышит, грудь медленно, но колышется. Лишь бы дотянул, пока придумает как их спасти. Толпа вокруг распятия зашлась молитвой, воздев руки к небу. Глава секты стоял прямо по середине и трясся, словно в приступе эпилепсии.

«Как разойдутся, спущусь вниз. Они, вроде, все перед храмом тусят. Охраны и постов не видно. Надо найти канистру с бензином, и устроить пожар. Поджечь храм с противоположной стороны. Эх, жаль гранат или мины нет, так бы устроил засаду. Пока будут заниматься тушением, на машине подъехать к кресту. Надо найти клещи, перекусить проволоку и гвозди. Подожди, а Женя и охранники возле автозака? Да они скорее всего побегут тушить, так что сняв Эмиля, подъезжаю к грузовику, забираю девочку и сваливаю. Бензин, кусачки, машина. Но сначала дождусь пока уйдут».

Взглянул в прицел. Толпа перед крестом продолжала раскачиваться в такт молитве. Глава секты стоял в руках с неким подобием копья: к деревянному шесту армированным скотчем примотан широкий кухонный нож. Фанатик подошел ближе к распятию, поднял руки к небу, потряс своим оружием и под вой толпы всадил клинок под ребра Эмилю. Старик дернулся и беззвучно открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег. Люди вокруг пали на колени и начали бить поклоны, осеняя себя крестом. Сектант в рясе одним рывком вытащил копье из раны и начал подносить его к головам склонившихся людей, прислоняя окровавленное лезвие к темени.

Князев не выдержал. Ярость затмила глаза и трезвый рассудок. Подскочил и ринулся к выходу с крыши, забыв о любой осторожности. В голове пульсом билась только одна мысль - убить. Сколько их не важно, выживет ли он, тоже не важно. Главное - забрать как можно больше этих тварей. На какое-то время забыл даже о девочке.

По лестнице вниз не бежал, а прыгал через несколько ступеней, оглашая здание гулким эхом. Свет от фонарика в телефоне хаотично метался по стенам. Как дежавю, перед глазами всплыл побег из горящей квартиры. Тоже лестница, тоже прыжки через ступеньки, только тогда бежал «от», а сейчас «к». Вспомнил неудачное приземление, вывихнутую ногу, ушибленное плечо и сбавил темп. Не хватало еще сейчас расшибиться по пути. Входную дверь открыл с удара ноги. Повернул за угол, и со всех ног побежал в сторону храма. Когда почти добежал до конца здания и приготовился выскочить с поднятым карабином, его резко дернули за плечо и повалили на землю. Начал брыкаться, пытаясь встать, но чье-то колено придавило к земле, выбив дыхание. Сайгу вырвали, оцарапав ремнем руку. Потянулся к пистолету в кобуре, но человек над ним предугадал движение, вывернув Саше руку, и выкинув пистолет в сторону.

- Тихо, ты блин, не рыпайся. – Шёпотом сказали над самым ухом.

- Я вас, блять, всех завалю, твари! Суки! – Закричал Князев и тут же получил кляп в рот.

- Да не ори ты, дебил. Всех выдашь! – Повторил голос.

Только сейчас смог различить, что над ним не один из фанатиков, а крепкий мужчина в форме, балаклаве и боевой разгрузке. Мужчина умело стянул руки стяжкой, повторив тоже самое с ногами.

- Посиди пока тихо. Тимур? – Мужчина обратился к кому-то за спиной Князева.

- Да.

- Присмотри за ним, что бы не натворил ничего. Прикрывай тыл. – Боец чуть склонил голову к микрофону гарнитуры на плече. – Все на позициях? - Прислушался, принимая ответы в наушник, затем опять нажал кнопку связи. – Начинаем.

Рядом опустился невысокий и худощавый парень без маски, сжимающий в руках автомат Калашникова. На вид едва за двадцать. На лице - страх и неуверенность.

Мужчина в маске прижался к стене здания, осмотрелся по сторонам, поднял вверх руку и коротко махнул. Князев увидел, как из кустов показались еще двое в такой же форме и балаклавах. Они двигались синхронно и плавно, словно плыли над землей. Буквально через минуту к стану фанатиков уже приближалось шесть человек, скрываясь в тени от света костров. Послышались сухие звуки одиночных выстрелов, крики и предсмертные вопли.

- Слышь, пацан, стяжку ослабь, рук не чувствую. – Сказал Саша, протянув сидящему рядом руки.

Парнишка неуверенно подошел ближе, и потянулся вперед.

Схватил его за руки и дернул на себя. Парень весил не больше шестидесяти килограмм, сдернуть его с ног не составило труда. Подавшись вперед, встретил его ударом головы в лицо. Парнишка крякнул и упал рядом, потеряв сознание. По лбу Князева потекло что-то теплое. Подтянул руки к лицу и перегрыз пластиковый хомут. Зубы отозвались болью, забил, главное - освободится. Вызволив руки, наклонился к ногам, но стяжка на рывки не реагировала, дотянуться зубами не позволяла пластичность. Повалился на бок, и, обыскав карманы бессознательного парня, нащупал складной нож. Всё, свободен. Свою Сайгу искать не стал, в темноте плохо видно. Схватил автомат, лежащий рядом на земле и побежал в сторону перестрелки. На ходу протер лицо от горячей липкой жидкости. Кровь, только не ясно его или того бедолаги.

Звуки выстрелов почти стихли. Забежав в освещенную зону, успел увидеть только спины людей в форме, заходящих в здание. Площадь перед зданием усеяна телами. Почти у всех дыры в голове - контрольный выстрел. Осмотрелся и, увидев автозак, побежал к нему. Возле грузовика никого. Перейдя на шаг за несколько метров, еще раз внимательно огляделся. Точно никого. Подойдя к двери, потянулся к ручке, но не успел схватить. Из-под машины дернули за ноги. Взмахнув руками, упал на спину, сбив дыхание, автомат отлетел в сторону. Почувствовал, что его тащат по земле, спину больно обдирал асфальт. Над головой промелькнул бензобак и днище автозаказ. Сверху навалился один из фанатиков. Безумные взгляд, жидкая трехнедельная борода и ужасная вонь нечищеных зубов. Сектант сжимал в руках отвертку, и приставив ее острие к горлу Князева, навалился всем телом.

Саша закричал, больше от ярости, чем от страха. Одной рукой уперся в плечо нападающего, не давая ему проткнуть себя, второй выбил отвертку из рук. Фанатик был легким и слабым, голод или переутомление, но оружие из его рук вылетело без усилий. Обхватив двумя руками за горло, с силой ударил сектанта об днище машины, и еще раз, и еще, пока тот не обмяк. Выбравшись из-под машины, вернулся к двери и открыл. Внутри темно, пахнет мочой и страхом. Никого не видно.

- Женя? Жень, это я Саша. – Запрыгнул внутрь, пытаясь высмотреть девочку.

Она бросилась к нему на руки, обхватив за шею и тихо всхлипывая.

- Все, все, успокойся. Все хорошо, я здесь. Их больше нет. – Погладил ее по голове, пытаясь успокоить. Каждый всхлип девочки отзывался ощутимой болью где-то в солнечном сплетении.

Взяв Женю на руки, пошел к выходу из автозака. Спрыгнул на землю и зажмурился от яркого света, бьющего прямо в глаза.

- Ребенка на землю опусти! – Закричал человек в маске, направив прямо в лицо ствол автомата с подствольным фонарем.

Прикрыл глаза рукой и медленно поставил девочку на землю, позади себя, чтобы в случае выстрела закрыть собой.

В сторону шаг! – Повторил мужчина.

- Стой, он не из этих. Мы его на подходе повязали, тоже, видать, в бой рвался. – Послышался второй голос, кто говорил, видно не было из-за яркого света. – Где Тимур?

- Там лежит, где вы меня повязали. – Ответил Князев, прижимая к ноге девочку.

- Живой?

- Живой. Так, помял слегка, но живой.

- Ты что сюда рвался? Помереть хотел?

- За ней. – Саша кивнул на Женю, затем посмотрел на распятого Эмиля. – И за ним.

- Дочь?

Саша на секунду замялся и посмотрел на девочку.

- Нет, но очень дорога мне. На кресте – друг. А вы собственно кто?

- Мы из общины выживших, под Новороссийском. К нам попал человек, который сбежал от этих фанатиков. Рассказал про пленных и казни. У нас многие - бывшие военные, решили избавиться от этой опухоли. Народа и так почти не осталось, а эти мрази остатки изводили.

- И много вас там, в общине?

- Уже под сотню. Народ на юг тянется, где потеплее и легче перезимовать. Мы собираем людей на дорогах, дали клич по радио частотам. Налаживаем инфраструктуру: сельское хозяйство, рыбная ловля, скотоводство. Короче как-то выживаем. Меня Дмитрий зовут кстати.

- Ясно. Мне к другу надо. – Сказал Саша, еще придерживая Женю возле себя и щурясь от света фонаря.

- Поздно уже. – Сказал Дима, и рукой приказал другим убрать оружие, направленное на Князева. – Я проверял, как храм зачистили, мертв.

Князев зажмурился и сглотнул.

- Соболезную. Ты это, не обессудь, что повязали, мог помешать или под огонь попасть. – Дима подошел ближе и протянул руку в знак добрых намерений.

- Да я поквитался уже, пацану нормально досталось. Как он там?

- Сейчас узнаем. - Дмитрий запросил по рации обстановку, дождался ответа и повернулся к Саше. – Жив, только ты ему нос, походу, сломал.

- Бывает. – Холодно ответил Князев и посмотрел в сторону распятого друга. – Снять не поможете?

Несколько человек в форме молча кивнули. Поднял девочку на руки и направился к кресту, затем, одумавшись, решил оставить ее с кем-нибудь, но Женя не отпускала, крепко уцепившись руками за шею.

- Жень, - опустился на корточки и повернулся к ней лицом. – Я вернусь, я не навсегда ухожу. Просто побудь тут немного.

- Я с тобой. – Тихо, почти шепотом, ответила девочка.

- Тебе нельзя. Ты еще маленькая на такое смотреть.

Женя подняла голову и посмотрела Саше прямо в глаза. Взгляд очень взрослый, у детей такого не бывает. Сразу вспомнил мертвую мать в луже крови, которую убили у неё на глазах. Маленькая, да только пережила больше, чем многие взрослые. Вспомнил про сумку, достал ее из рюкзака, отряхнул от пыли, расправил.

- Держи, может так отпустишь.

Девочка схватила сумку и прижала ее к себе, как самую родную вещь на земле. Рядом с ней присел один из людей в форме и положил руку на плечо. Женя посмотрела на Сашу и слегка кивнула.

Крест подтолкнули бампером машины, по-другому не поддавался. Дружно ухватившись за накренившееся распятие, навалились и опустили на землю. Князев присел на корточки рядом с головой старика, закрыл ему рот и положил ладонь на лоб, чуть ниже венка.

- Жалко, до Израиля вместе не добрались. – Сказал, сглатывая ком, вставший в горле.

В это время бойцы из общины срезали проволоку и шляпки гвоздей.

- Вы где его похоронить хотите? – Спросил один из людей в форме.

- Не знаю, не успел подумать. – Ответил Саша, не вставая.

- Вообще куда дальше планируешь? – Спросил Дмитрий.

- Тоже не знаю. Вместе планировали, а одному без понятия куда податься.

- Может с нами? В общину? Там дух переведешь, за девочкой есть кому присмотреть.

Задумался, потер голову грязной ладонью.

- Далеко отсюда?

- Километров сто пятьдесят. Часа два с половиной ехать.

- Если не понравится, уеду, вместе с ребёнком.

- Без вопросов, мы никого силой не держим.

- Хорошо, мне машину забрать надо, подкинете? И его с собой заберем, там похороним, он на море хотел.

- Без вопросов. – Ответил Дмитрий и приказал загрузить тело в машину.

5 июля.

00.39 по московскому времени.

Поселок Кабардинка.

Когда караван машин подъехал к воротам базы, Женя уже давно спала, свернувшись в клубок на переднем сидении и обнимая мамину сумку. Сашу сопроводили до парковки между зданиями, остальные вереницей потянулись на задний двор.

- Тело пока в медблоке оставим, там подобие морга есть. – Сказал Дмитрий, как только Князев вылез из машины. – Потом можем в крематорий отвезти в Новороссийске. Сейчас вас комендант встретит и проводит в комнату.

- Хорошо. – Сухо ответил Саша, осматриваясь по сторонам. – Кремировать – хорошая идея. – Оглянувшись по сторонам, добавил. – Неплохо вы тут укрепились.

- Здесь база подготовки ФСБ была, так что нам ничего не пришлось делать. На все готовое пришли.

- Понятно. А вы до всей этой фигни знакомы были?

- Мы?

- Ну группа, что штурмовала.

- Нет, все уже здесь на месте собрались. – Ответил Дима, отвернувшись в сторону. – А что?

- Да просто круто сработали. Прямо, как в кино.

- Опыт. Многие на войне были, кто из контртеррористических подразделений. Да и «круто сработали» сильно сказано. Там же полные лохи были. Стволы есть, а стрелять не умеют. Ни постов, ни связи. Их голыми руками можно было взять.

- Понятно. Машину здесь можно оставить? У меня там все пожитки лежат.

- Да, оставляй. На счет груза не переживай, воровства у нас нет. Отдыхай, завтра как проснешься, проинструктируют что и как.

- Прямо проинструктируют?

- Ну да. Какое время, такие и порядки.

- Прямо как в армии, подъем хоть не по расписанию?

- По расписанию. Но встают сами, работы хватает, а времени не очень.

- Не шибко я привык по распорядку жить. – Сказал Саша и посмотрел на спящую Женю. – Ты говорил у вас тут есть кому за девочкой посмотреть.

- Ага, у нас несколько девушек за детей отвечают, что-то вроде детского сада и школы в одном флаконе. Учат, занимаются с ними.

Дверь в жилой корпус открылась и из неё вылетела молодая девушка с длинными черными волосами. Она уверенным шагом шла в сторону Саши, сжимая кулаки. Князев приподнял брови, не понимая такой целеустремленности. Подойдя почти в упор, девушка смерила его взглядом с головы до ног и ударила коленом в пах. Не ожидавший такого поворота событий, Саша свернулся в три погибели, резко выдохнув и застонав.

- Это тебе за сломанный нос, урод. – Сказала девушка, так же резко развернулась и ушла обратно.

- Сука… - Простонал Князев, держась за промежность обоими руками и пытаясь подавить подступивший приступ тошноты.

- М… да, это одна из воспитателей, Лера. Ты ее парню нос сломал. – Прокомментировал Дмитрий.

[1] Автозак – автомобиль для перевозки заключенных

[2] Милдот – сетка наведения, применимая в оптических прицелах

Часть 5. Глава 3. Вадим

2 июня.

21.34 по московскому времени

Геленджик, Тонкий мыс

Вадим спустился со второго этажа, придерживаясь за стену и прошел на кухню. Как он и думал, на ране разошлись три шва. Зашивать заново не стал, уже начало заживать и швы лишь повредили бы. Наложил тугую повязку, остановил кровотечение и выпил обезболивающее. Не на шутку разыгрался аппетит. Стычка со львами выбила из колеи, заставила понервничать и почувствовать свою уязвимость. Будь нога цела, с хищниками расправился бы намного быстрее, не подвергая девушку опасности.

На кухне горит свет. Тихо играет музыка из телефона, лежащего на столе. Юля сидит на стуле, высоко задрав ноги и наливает вино в бокал. Судя по почти пустой бутылке, сидит уже давно. Глаза блестят, щеки и шея покрыты хмельным румянцем.

- Как ты?

- Норм.

- Сильно не налегай, потом хреново будет.

- Хреновее чем днем, уже не будет. – Юля сделала большой глоток и закусила сыром. – Меня чуть лев не сожрал.

- Хм, что-то ты вообще расклеилась. – Опустился рядом, набрав стакан апельсинового сока. – Ты более стойко саму эпидемию пережила.

- Тук такое дело. Эпидемия, понимаешь, это штука, конечно, поганая. Но блин, ты просто заболел и умер. Люди болеют. Люди умирают. Мы готовы к этому, знаем, чего ожидать. Как бы это сейчас тупо не прозвучало, эпидемия – это нормально. В пределах допустимого. Да, конечно, масштаб сейчас просто офигеть какой. Умерли почти все. Но у нас разве был выбор? Мы просто выжили и все. И если бы я впала в депрессию, то вскоре присоединилась бы к умершим. Тут либо старайся выжить, задушив в себе боль об утрате, либо лучше сразу пустить пулю в лоб. – Девушка сделала еще несколько глотков и вытерла губы тыльной стороной руки. – Но к тому, что тебя могут сожрать львы, ты никак не можешь быть готов. Это из разряда фантастики или упоротых снов. Ты просто представь, что чувствует жертва хищника, когда ее едят. Она же не умирает моментально, ощущает, как от нее отрывают куски и жрут прямо на глазах. И я это сегодня чуть на себе не испытала. Вот мало нам впечатлений было, теперь еще думать о том, чтобы нас не сожрали. Кто говоришь там еще были? Ну, в сафари-парке?

- Они сюда вряд ли придут. – Вадим посмотрел на Юлю, стараясь понять, говорит ли в ней алкоголь, или просто развязался язык, и она решила высказаться.

- Откуда ты знаешь? Ты мог себе представить, что мы будем от львов отбиваться? Я еще от зэков не отошла, как на тебе, еще одна фобия в копилочку.

- Смотри. – Вадим достал телефон из кармана и открыл карту Геленджика, скачанную в память заранее. – Вот сафари-парк, вот место где мы их встретили. Видишь? Это самое ближайшее место, куда они могли прийти. Сюда они не попрутся, еще пара недель, и они перемрут с голоду, если там еще кто-то остался.

- Да пофиг вообще. Я поняла, что мир теперь не такой дружелюбный, как был раньше. Надо быть готовой к тому, что тебя либо сожрут, либо какие-нибудь ублюдки возьмут в рабство, пока не затрахают до смерти. – Юля осушила стакан и вылила остатки вина из бутылки. – Блин, кончилось. У нас больше нет?

- Тебе не хватит?

- Имею право.

Парой глотков, она осушила бокал, запрокинула голову назад и громко вздохнула. Вадим встал со стула, подошел к холодильнику и посмотрел, есть ли минералка. Две зеленые бутылки лежали на верхней полке.

- Ничего, завтра просплюсь и все. – Продолжила Юля. – Как думаешь, много людей вообще выжило?

- Судя по информации из интернета - один на десять тысяч. В Геленджике жило примерно сто пятьдесят, отдыхающих еще тысяч триста. Человек сорок пять должно было выжить.

- Почему мы еще никого не встретили?

- Следы людей мы видели. Помнишь пробку на кольце? А так, предполагаю, что часть выживших свела счеты с жизнью, не выдержав груза потери. Кто-то уехал. Да и в городе просто легко затеряться. А что?

- Почему выжившие не собираются вместе? Ведь так намного легче.

- Не знаю. Я не люблю всякие группы и коллективы. Как-то проще одному.

- И сейчас?

- А что сейчас? – Вадим повернулся к девушке, которая встала из-за стола и начала осматривать полки на наличие алкоголя.

- Тебе ногу прострелили. Вдруг у тебя заражение начнется или заживет неправильно? Или сейчас нагрянет кто-то пострашнее этих зэков. О, вискарик! – Юля достала с верхней полки полулитровую бутылку шотландского виски. – Точно не хочешь?

- Нет. Юль, я знаю, как залечивать раны и сепсис мне не грозит. Безопасность мы себе уже обеспечили. Даже если кто-то и явится, даже до дома не дойдет.

- Но в группе все равно легче. Там могут быть врачи. Можно распределить обязанности и работать сообща. – Девушка налила янтарный напиток прямо в бокал из-под вина, сделала глоток и поморщилась. – Крепкий, зараза.

- Сейчас намешаешь, потом помирать будешь.

- Не учи меня пить, сам же говорил, что не пил никогда.

Вадим закатил глаза и громко вздохнул. Понимал, что, Юля просто ищет способ избавиться от стресса, но представлял себе последствия такого коктейля. Ничего, завтра сама поймет свою ошибку.

- Ты просто представь, если люди с иммунитетом соберутся в анклав, поселятся вместе. Там и охрана будет, и медицина. Хоть какой-то намек на цивилизацию.

- Представляю. И прекрасно знаю одно: любой социум, даже анклав выживших, это система, которая подчиняется власти. У этого анклава, по любому, будет лидер, который будет гнуть свою политику, и куда она приведет со временем, никто не знает.

- Слишком много умных слов, для слишком пьяной меня. – Юля налила еще виски, выпила и закусила. – Я просто хочу увидеть еще людей. Знать, что мы не одни. И все. А какая-то там власть и политики меня мало беспокоят.

- Хорошо. – Вадим взял бутылку и закрыл. – Но я точно уверен, что тебе хватит.

3 июня.

00.14 по московскому времени.

- Прости. – С трудом проговорила Юля, между порывами рвоты.

Вадим ничего не ответил, придерживая волосы девушки, пока ее выворачивало над унитазом. Освободив желудок, она села на кафельный пол и опустила голову.

- Прости. Мне так стыдно.

- Со всеми бывает.

Помог ей встать, умыться и отвел в спальню, поставив рядом с кроватью тазик на всякий случай. Притащил из холодильника бутылку минералки, аспирин и оставил на тумбочке.

12.46 по московскому времени

Султан бродил по новой для него территории. Обнюхивал каждый сантиметр, изучал каждый предмет. Вадим наблюдал за ним, сидя на крыльце. Болеутоляющие работали хорошо, настолько, что даже позволил себе немного потренироваться. Упражнения только на верхнюю часть тела, чтобы не беспокоить рану. Юля спала. Не стал будить, пусть придет в себя. Приготовил нехитрый завтрак из яичницы и сосисок, обошел дом, проверил окна, двери, прогулялся по двору, остальное время потратил на монтаж автоматической системы полива. Ей понравится. Нажал кнопку и с установленным интервалом включилась автоматика, орошая всходящие растения чистой водой из скважины. Чем занять себя дальше не знал. Уехать из дома не мог, не бросать же одну.

Юля спустилась ближе к трем часам дня. Минеральная вода закончилась, и она направилась к холодильнику, превозмогая головную боль за новой бутылкой. От одного запаха еды ее опять замутило.

- Привет. – Сказал Вадим, застав ее у открытого холодильника.

- Привет.

- Ты как?

- Лучше бы я умерла.

- А я тебя вчера предупреждал.

- Надо было просто забрать бутылку и не давать пить.

- У тебя был такой вид – «посягнешь на мое право напиться, я тебе глаза выцарапаю». – Вадим опустился на стул, наблюдая за Юлей.

- Надо было игнорировать, повозникала бы немного, и успокоилась. Зато сейчас не помирала бы.

- К вечеру отойдешь.

- Дожить бы еще до этого вечера. – Девушка наконец-то откопала минералку, открыла и сделала несколько глотков прямо из горлышка. – Меня не рвало?

- А ты не помнишь?

- Последнее, что я помню, это первый бокал виски.

- Рвало.

- Блин, тебя хоть рядом не было?

- Ну, как сказать.

- А-а-а-а… - Юля запрокинула голову назад. – Почему всегда так хорошо, когда ты пьяный, и так фигово, когда протрезвел.

- Вот поэтому я и не пью. Не голодная?

- Про еду лучше молчи, меня до сих пор выворачивает.

- Ладно. Иди тогда, поспи еще. Вечером легче станет.

4 июля.

09.44 по московскому времени.

Вадим загнал джип во двор, и принялся к детальному изучению автомобиля. Состояние агрегатов говорило о полном тюнинге, который так и не успели обкатать на бездорожье. Он не верил своей удаче: найти такой джип и до эпидемии в хорошем состоянии было проблемой, а сейчас, это сродни выигрышу в лотерею. Высокий клиренс, оснастка и японская надежность. Этот танк проедет по любой грязи и снегу, и прослужит не одну сотню тысяч километров. Довольный, вернулся в дом.

Прошлый вечер провел за изучением карт местности. Надеялся найти ближайшее сельское хозяйство. Домой живность тащить не хотел. Жить рядом с выводком куриц и коров не лучшая затея. Тем более для того, чтобы держать птиц и скотину придется переделать половину двора под хозяйственные постройки, а к затяжной стройке он не готов. Намного проще найти уже действующее, и ухаживать, приезжая, как на работу. Несколько мест заинтересовали, отметил их координаты. Юля так и не спустилась, или чувствовала себя неважно, или просто отдыхала. Беспокоить её не стал, занимаясь своими делами. Султан освоился, выбрал себе место на крыльце, с которого открывался хороший обзор на подход к дому, и лежал, прячась от солнца.

Обед решил приготовить сам, все что было, уже съели. Вдаваться в кулинарные изыски не решился, ограничившись макаронами по-флотски. Сварить, обжарить овощи с тушенкой и смешать не показалось таким уж замудренным занятием, но заняло немного больше времени, чем планировал. Когда приговорил больше половины тарелки, услышал шаги на лестнице. Юля спустилась и прошла на кухню, вдохнув аромат еды. Выглядела она отдохнувшей и свежей, ни следа похмелья.

- Пахнет аппетитно.

- На вкус тоже ничего вышло. – Вадим встал со стула и подошел к плите. – Голодная?

- Очень. Два дня почти ничего не ела.

- Кофе, чай?

- А холодного ничего нет?

- Минералка.

- Отлично. Давай я сама положу, а то не съем все, ты обидишься. – Юля забрала ложку и набрала половину тарелки. – Как твоя нога?

- Уже лучше, кровоточить перестала.

- Отлично.

Они сели за стол. Вадим набрал стакан газировки и подвинул девушке.

- Прости за тот вечер. Я перебрала. Обычно нормально на алкоголь реагирую. – Юля опустила глаза в стол.

- Ты уже извинилась. Все нормально. Это стресс и нервы. Я понимаю. У тебя купальник есть?

- А ты как думаешь? Я же на юг приехала, и ты вообще-то меня видел в купальнике, когда я в теплице ковырялась.

- Точно, совсем забыл. Купаться поедем?

Девушка застыла с недонесенной до рта ложкой.

- На море? Ты серьезно?

- Да, вполне. Надо же хоть немного отдыхать.

- С огромным удовольствием! – В её глазах загорелись огоньки радости. -Сегодня?

- Ага.

- Круто. Подожди, а нога твоя? Тебе можно купаться?

- Нужно, морская вода помогает заживлению. Тем более она сейчас чистая.

- А когда поедем?

- Я уже готов, как ты скажешь, так и поедем.

Через полтора часа заехали на пляж в Голубой Бухте, расположенный по побережью севернее Тонкого мыса, и остановились почти у кромки воды. Местные жители Геленджика летом не купались в городской акватории, предпочитая менее популярные у отдыхающих места: Дивноморск, Джанхот, ту же Голубую Бухту. Вода чище, людей меньше, и нет риска подхватить ротовирсную инфекцию – бич общественных пляжей в разгар сезона.

Море лежит, как вода в стакане. Легкий бриз гонит свежий соленый воздух. Небо градиентом от зенита к горизонту меняет насыщенность фиолетового цвета. Пейзаж успокаивает. Вспомнились времена до эпидемии, вечерние посиделки с блокнотом и карандашом на обрыве, зарисовки заката. Вадим понял, что скучает по прошлой жизни, хотя тогда ее не любил. Руки зачесались по карандашу и татуировочной машинке. Неужели жизнь приходит в русло, и его творческая натура снова дает о себе знать?

Как только открылась дверь, Султан выскочил из машины и, со всех ног, ломанулся к воде. Влетел, подняв сонм брызг, отплыл на несколько метров и, развернувшись, посмотрел на стоящих у машины людей с застывшим на морде выражением – «а вы чего ждете?».

Юля стянула майку, шорты и поспешила присоединится к псу.

- Вода обалденная! – Крикнула она, вынырнув и раскидав вокруг себя мириады брызг. – Давай к нам!

Вадим разделся и осторожно вошел в воду. Повязка на ноге быстро пропиталась и рану защипало. Нырнул, проплыл несколько метров и вернулся к берегу, наблюдать за тем, как резвятся Юля с алабаем.

Послушался гул, низкий и доносящийся из далека. Присмотрелся и увидел рыбацкий траулер, выплывающий из-за мыса. Девушка, плескающаяся с собакой, замерла, закрутила головой по сторонам и тоже увидела корабль.

- Вадим!

- Я вижу. – Старался всмотреться в судно и увидеть людей на палубе, но пока никого не различал.

- Это же люди! Там, на корабле!

- Ну не сам же он плывет.

- Это выжившие! Куда они направляются?

- Не знаю, это рыболовецкий корабль.

- Мы можем как-нибудь с ними связаться?

- Сомневаюсь, да и зачем?

- Как зачем? – Юля удивленно раскрыла глаза. – Ты что, мы же хотели найти еще выживших!

- Это ты хотела. Откуда ты знаешь, кто там на борту? Сколько их, вооружены они или нет, есть ли среди них женщины? Ты про зеков забыла?

Девушка на секунду замерла, думая, но затем начала прыгать и махать руками.

- Эй! На корабле! Мы здесь!

- Что ты делаешь?

- Привлекаю внимание! Может они из какой-то группы. Ты сам говорил, что зэки работать не будут, а эти с целым кораблем справились.

- Угомонись. Они все равно тебя не услышат, и не увидят, если только в бинокль берег не рассматривают. До корабля километр минимум.

Девушка, остановилась и опустила руки.

- Надо подать хоть какой-нибудь знак, как-то связаться! Ты что вообще не хочешь с людьми контактировать?

- Я им не доверяю. Мне тебя охранять надо.

Юля вышла из воды, вытерла волосы, не спуская глаз с проплывающего судна и несколько раз махнула полотенцем, стараясь привлечь внимание.

- А если они нормальные? Из-за твоей паранойи мы так и будем вдвоем куковать.

- Если бы не моя паранойя, ты бы сейчас троих утырков обслуживала.

Девушка стрельнула глазами на Вадима, натянула футболку и села в машину, хлопнув дверью. Султан послушно запрыгнул в багажник.

Обратно ехали молча. Юля смотрела в окно, насупившись и не разговаривая. Дома демонстративно ушла наверх, игнорируя попытку Вадима заговорить и обсудить ситуацию. Обедал в компании Султана, все теми же макаронами. Девушка спустилась, только услышав шум заведенного двигателя.

- Ты куда? – Спросила она, выйдя на крыльцо и смотря на машину.

- Хочу осмотреть ферму, там скотина еще живая должна быть. Мясо, молоко, яйца.

- А почему меня не позвал?

- Так ты же молча ушла.

- Мог бы все равно сказать. Одну собирался оставить?

- Почему одну? С Султаном. И стрелять ты уже умеешь, дома оружия на каждом углу. – Вадим взял автомат, и положил между сидениями.

- Я с тобой. – Юля скрылась ненадолго в доме, вышла с «Кедром», в кепке, и очках. Молча села на пассажирское и закрыла дверь.

До въезда в Новороссийск ехали опять молча. Девушка словно ждала, что он начнет разговор, но Вадим не спешил вступать в диалог, так как чувствовал свою правоту. Наивность девушки и вера в людей, даже послы случая с зеками, подбешивала.

- Как ты думаешь? Мы точно животных больше не встретим? – Юля, не дождавшись от него ни слова, решила взять инициативу на себя.

- Каких животных?

- Которые хотят нас сожрать.

- Я тебе уже говорил: если кто и остался в Сафари-парке, то они или друг друга слопали, или померли от голода.

- Откуда ты знаешь? Львы же смогли выбраться. Может они в другую часть города ушли, и теперь ходят, и охотятся. Или там в парке засели, пока там есть кого жрать, а как всех съедят, за нами придут.

- Тебе поменьше фильмов ужасов смотреть надо было. Не придут. Тех, на набережной, случайно занесло.

- Почему ты так уверен? Ты же не зоолог.

- Юль, это просто животные, для них город – чужеродное. Они скорее в лес уйдут, там и живность есть, и сфера обитания более привычная. Что ты так на этом зациклилась?

- До сих пор не могу отойти. Ночью просыпаюсь, днем от каждой тени шарахаюсь, везде мерещатся эти львицы. Постоянно думаю, что там еще целый парк разных хищников, которые от голода уже с ума сошли.

Вадим ничего не ответил, девушка продолжать разговор тоже не стала. Новороссийск проскочили довольно быстро по уже проторённому маршруту. С прошлого раза в городе ничего не изменилось, только прибавилось мусора на дорогах, и стаи собак начали вести себя наглее, выбегая прямо на проезжую часть и лая на машину. На посту за городом свернули влево, в сторону Раевской. Через семь километров въехали в поселок. По частным домам не заметна заброшенность, но полное отсутствие людей и машин напоминали о глобальной катастрофе. Воеводов свернул с главной дороги и, по памяти, поехал по узким улочкам, до нужной точки.

Подъехав к ферме, остановился у ворот и удивленно посмотрел на военный броневик «Тигр» и стоявшего возле него мужчину в серой форме с оружием на груди. Автомат не из простых, такой в оружейке не найдешь: Калашников двухсотой серии, с коллиматором, лазерным целеуказателем, и подствольным фонариком.

- Вадим, кто это? – Юля схватила его за руку и подняла пистолет-пулемет.

- Сейчас узнаем.

Вылез из машины с поднятыми руками, демонстрируя мирные намерения. Стоявший у броневика мужчина смерил взглядом и положил руку на оружие.

- Какие-то вопросы? – Спросил мужчина, готовый в любой момент подать сигнал по рации.

- Здравствуйте. Меня Вадим зовут, я из Геленджика, искал хозяйство по картам, нашел это. – Кивнул в сторону забора. – Хотел приехать проверить, не вся ли скотина еще померла.

- Понятно. В машине кто?

- Со мной девушка, Юля. Больше никого.

Сзади раздался хлопок закрытой двери и звуки шагов. Юля подошла и встала рядом, демонстративно держа оружие на готове. Из ворот фермы вышел еще один в форме, с РПК[1], посмотрел на напарника и поднял ствол оружия на приезжих.

- Опусти ствол. – Прошипел Вадим на девушку. – Ребят, мы без злого умысла, если ферма занята, другую поищем.

- А вы кто? - Спросила Юля, убирая пистолет-пулемет за спину.

Мужчины переглянулись, стоявший возле джипа кивнул второму, тот опустил ствол пулемета в землю и ушел за ворота.

- Мы из «Рассвета» - общины выживших в Кабардинке. Ферму в порядок привели уже дня три-четыре назад, так что извините, придется поискать другую.

- В Кабардинке? А много вас там? – Оживилась девушка.

- Уже под сотню, собираем всех желающих. По радио вещание ведем, по рации, так по дорогам катаемся.

Юля посмотрела на Вадима с нескрываемой радостью.

- А техника военная откуда? – Спросил Воеводов. Люди в форме без опознавательных знаков, на военных броневиках, с навороченным оружием не вызывали у него доверия.

- Мы расположились на бывшей базе ФСБ, многое там было, что-то с воинских частей притащили, по-разному.

- А сами – военные? – Он подметил это сразу, по тому как стоял незнакомец, как держал автомат, по реакции на появившихся. Такие повадки не появляются за две недели - годы тренировок и не один боевой конфликт за спиной.

- Ага. – Неохотно ответил мужчина. – У нас костяк из бывших силовиков, человек двадцать. Поэтому так быстро организовались.

- Спасибо. Мы поедем. – Вадим кивнул, и сделал несколько шагов назад лицом вперед, увлекая за собой девушку. Юля сначала воспротивилась, но затем пошла следом. В машину садился осторожно, без резких движений, не спуская глаз с человека возле броневика.

- Почему мы уезжаем? Почему ты их не расспросил? Там же люди, целая община?

- Ты их амуницию видела? Технику? Не понравились они мне. Шкурой чую, что-то не так с этими ребятами.

- Ты прямо экстрасенс! Будь они хоть немного такими, как те зэки, нас бы не отпустили.

- Ты, вообще, зэков в гости пустить хотела. В людях совсем не разбираешься. Наивная, как первоклассница.

- Может и наивная, но хоть во что-то хорошее верю, а ты закостенелый пессимист.

- Хватит, уже надоело. – Вадим прибавил газ и открыл окно, наполнив салон шумом врывающегося воздуха.

- Почему ты так не хочешь присоединится к выжившим? Что если в парке остались еще хищники, и они придут в дом? Если их будет больше чем три. Ты ранен. Мы не сможем себя защитить!

Воеводов ничего не ответил на тираду, давая понять, что разговаривать дальше не желает.

Доехав до дома, машину загонять не стал, чем удивил Юлю. Зашел в дом, взял дробовик, пистолет и еще один АК. Обвешанный стволами, вернулся в машину, оставив Султана на охране.

- Куда мы едем? Зачем тебе столько оружия? – Спросила девушка.

Он промолчал, смотря лишь на дорогу. Выехали на объездную, мимо пробки на кольце. Проскочили импровизированное стрельбище у «Горного воздуха». Юля опешила, когда свернули возле указателя «Сафари Парк».

- Зачем мы сюда приехали? Что ты собрался делать?

- Сиди в машине. – Коротко бросил Вадим.

Он вышел, проверил оружие, надел разгрузку с магазинами и направился в сторону входа. Юля видела только его спину, пока он не скрылся за турникетом. Через минуту раздались выстрелы. Девушка вздрогнула и схватилась за рукоять пистолета-пулемёта. Стрельба не прекращалась, перемежаясь криками животных, надрывными, страшными. Юля в панике заметалась по машине. Мозг рисовал жуткие картины: Тигр нападает на Вадима со спины, разрывая шею когтями, она остается одна в машине, ждет, но его все нет и нет. Что делать дальше она не знала, водить не умела. Перспектива остаться одной, запертой в машине, рядом с десятком голодных хищников приводила в ужас.

Ждать пришлось долго, не меньше часа. Сколько точно прошло времени, не знала. На часы не посмотрела, все мысли заняты происходящим в Сафари-парке. Она ждала выстрелов, опасаясь, что они прекратятся, и в то же время вздрагивала при каждом хлопке. Наступила тишина. Долгая и томительная. Когда уже была готова выбежать из машины и отправиться в парк самой, через турникет вышел Вадим. Одежда покрыта бурыми пятнами, лицо и руки в грязи. Он шел, прихрамывая на раненную ногу. Но что напугало ее больше всего – взгляд. Это не взгляд приятного парня, к которому она уже привыкла. Холодный, отрешенный. Взгляд человека для которого отнять жизнь, как щелкнуть пальцами. Как у робота. Он сел в машину, сложил оружие на заднее сидение и завел двигатель. Салон наполнился запахом горелого пороха, крови и пота.

- Что ты сделал? – Юля хотела сказать, как можно жестче, но голос дрожал.

- Можешь больше не бояться хищников. – Голос подобен взгляду – глухой и отстраненный.

- В смысле? Ты всех перестрелял?

- Да.

Юля отвернулась и уставилась на дорогу. Когда джип выехал с парковки парка, она осознала, что у них за спиной остались десятки убитых животных. Хладнокровно застреленных. Вадим сидит рядом, без тени сожаления на лице. Словно он разбил десяток яиц на омлет, а не расстрелял. Вспомнила, как он был спокоен, после расправы с зэками. Тогда не придала этому значения, но сейчас поняла, что для этого человека давно нет моральной и психологической границы отнять жизнь. Он сделает это не моргнув глазом.

- «Где же он воевал, и через что ему пришлось пройти, чтобы стать таким?» - Она украдкой посмотрела на его лицо, спокойное и сосредоточенное.

19.26 по московскому времени.

Юля сидела в ванной. Струи воды били по эмалированной поверхности прямо перед ней, забрызгивая ноги. Она безучастно наблюдала, как капли стекают по стенкам и думала.

После того, как добрались до дома, она поднялась к себе в комнату и не выходила. Не могла разобраться в эмоциях.

Вадим ей нравился, как человек. Может, даже, как мужчина, но она не готова была дать волю этим чувствам, боль от потери любимого человека была еще слишком свежей. Ей нравилась рассудительность, спокойствие и мужественность Вадима. Чувствовала себя защищенной рядом с ним. Впервые в жизни ощутила, что ей не надо решать все самой, тащить лямку и брать инициативу. Может она перегибала с опасениями по поводу хищников, но таков уж был её максимализм. Если мысль возникала в голове, то её сознание само раскручивало её до вавилонских масштабов и не давало думать ни о чем другом. Но даже не смотря на ситуации, с которыми они столкнулись, а может и благодаря им, знала, что она в относительной безопасности. Ей просто необходимо знать, что она не одна думает об всем. Старая привычка. Вова был единственным мужчиной, с которым она жила, и ее восприятие противоположного пола строилось на опыте отношений с ним. А его никак нельзя было назвать предусмотрительным, скорее безалаберным. Заботливый, любящий, забавный, милый, но никак не решительный и ответственный. Зачастую, ей приходилось брать на себя эту роль, напоминать, подсказывать, принимать решение. Он постоянно забывал, ленился или просто отлынивал, предпочитая пустить ситуацию на самотек. Характер Вадима было сложно угадать, слишком молчаливый, слишком хорошо скрывает эмоции. Может поэтому и высказывала ему про свои опасения, не зная, переживает он об этом или нет. И это его слепое неверие. Везде видеть обман и подвох. Не могла она так. Пессимизм шел в разрез с её восприятием мира. А сегодня она увидела другую сторону его характера. Холодную, жестокую и беспощадную. Если львов, напавших на них, было жалко, но не очень, напали первые – самозащита. То сидящих в вольерах Сафари-парка жалко до слез. Запертые, умирают с голода, а приходит человек и хладнокровно расстреливает. Что-то не так в его голове, что-то сломано, нельзя так просто взять, и отнять жизнь. Юля поняла, что внутри поселился страх. Не смотря на все положительные чувства к Вадиму, она начала его бояться.

21.44 по московскому времени

Вадим сидел на кухне, накалывая разогретые макароны на вилку и отправляя в рот. Изучал карту Кабардинки, пытаясь найти расположение бывшей базы ФСБ. Объект стратегический, на общих картах его нет. Но найти его расположение необходимо, дабы в дальнейшем свести контакты с общиной к минимуму. Слишком близко. Всего несколько километров. Хорошо вооружены, обучены, на бронированной технике. Сто процентов в самые кратчайшие сроки приберут к рукам все ресурсы, до которых смогут дотянуться. Рыболовецкий корабль явно принадлежал им же. Шансы найти ферму или хозяйство стремительно катились к нулю. Выход только один: искать новое жилище, как можно дальше, и уже там обустраиваться, обзаводится скотиной. Но как уговорить Юлю? Глупая. Видит только то, что хочет, даже не старается посмотреть с другой точки зрения. Какова вероятность того, что два десятка профессиональных вояк выживут в эпидемии, соберутся в одной точке, вооружатся и так быстро организуются? Такое бывает только в кино. А она видит сплоченную группу людей, безопасность и какой-никакой, а социум. Почему люди всегда стремятся загнать себя в рамки механизма общества, превратиться в безликую шестеренку, которую приводит в действие руководство сверху? Тем более, цели этого руководства туманны. Гуманность и желание помочь? Увольте. Слишком хорошо он знал людскую натуру, и понимал, что проявление добродетелей скорее редкое исключение, чем закономерность. И, тем более, ждать такой праведности от бывших силовиков, все равно, что ждать снега летом.

От размышлений отвлекла Юля, зашедшая в кухню. Девушка прошла к плите, набрала еды и села за стол. Ела молча, даже не поднимая глаза. Вадим отодвинул тарелку в сторону, и наблюдал за ней. Хотелось поговорить, но опасение нарваться на стену непонимания и очередную ссору останавливали. Юля молча доела, закинула тарелку в раковину и ушла наверх. Кожей ощутил напряжение, электризующее воздух и вгоняющее в тревогу.

- «Завтра надо поговорить, несмотря ни на что. Объяснить, зачем убил животных. Она же не понимает. Для нее я в изверга превратился. Ей лучше - оставить их все живыми. А то, что они умрут в мучениях от голода, она не подумала. Зверь, выросший в клетке, не способен пропитаться на воле. Нет у него инстинкта охотника. То, что сделал – эвтаназия. Они умерли быстро и без мучений. Многие уже обезумели от голода и начали жрать сородичей. Стали опасны. Может потом поймет, когда отойдет, остынет.»

Поднялся в спальню и попытался уснуть. Не вышло. Голову не покидали картины мертвых животных: волки, лисы, медведи, пумы. Старался стрелять в голову, чтобы наверняка, без мучений. Рысь, забравшаяся в загон птиц, сумела увернуться и напала со спины. Поцарапала не глубоко, вовремя кувыркнулся вперед. Стрелял на лету и снес кошке передние лапы. До сих пор в ушах стоял её жалобный крик. Вадим любил животных, намного больше чем людей. Человеческие жизни обрывал легко, совесть давно покрылась панцирем и онемела. Но убивать животных, не на охоте, а вот так - тяжело. Грудь давило, забытое чувство копошилось внутри - чувство вины за отнятую жизнь. Но выбора не было. Пытался успокоить себя тем, что поступил правильно, что живность была обречена на гибель, но совесть не унималась.

Легкая дрема одолела только ближе к рассвету. Полноценным сном это не было. Зыбкое ощущение полуреальности, когда видишь сновидения до конца, не отключившись и слышишь любой шорох вокруг. Покемарил недолго, звуки шагов за дверью разбудили. Скорее всего, тоже не смогла уснуть. Шаги по лестнице. Перестал вслушиваться, пусть побудет одна, ей полезно может отойдет быстрее. Усталость опять взяла свое и в этот раз отключился полностью, за секунду, провалившись в глухое ничто.

Звук заведенной машины ударил по ушам как оглобля. Подскочил на кровати, на секунду забыв о ноге и тут же об этом пожалел, швы обожгли натянувшуюся кожу. Не одеваясь, в одних трусах побежал вниз, схватив по пути стоящий у лестницы карабин Remington. Выскочил на крыльцо, ожидая увидеть бронированные «Тигры», но увидел удаляющийся зад своего джипа.

- Твою мать.

Вернулся в дом. Султан забежал следом, встревоженный. Поднялся наверх и зашел в спальню Юли. Пусто. Ни вещей, ни девушки. Даже записку не оставила.

- Вот дура. – Злость накрыла волной, снося плотину самоконтроля. – Идиотка.

Спустился вниз. В голове роем мечутся мысли.

- «Ехать искать? Да нафиг искать, ясно же, что к людям сорвалась. Приеду туда и что? Обратно она не поедет. Силой не заставишь. Надо по-другому.»

Услышал шум в зале. Трещал динамик на радио-часах, которые до этого были выключены. Сразу догадался, что подтолкнуло девушку на такой стремительный уезд.

«Внимание всем выжившим, вещает община «Рассвет». У нас есть еда, электричество, врачи, лекарства, все, чтобы обеспечить нормальную жизнь. Залог выживания – держаться вместе. Приезжайте. Каждому найдется место. Мы занялись сельским хозяйством, ловлей рыбы. Мы делаем все, чтобы дать человечеству шанс. Нас уже больше семидесяти человек. Мы находимся в центре подготовки ФСБ, поселок Кабардинка, координаты GPS….»

5 июля.

07.38 по московскому времени.

Остановил фургон перед лабиринтом из бетонных блоков, заграждающих проезд к воротам. Из двери проходной вышел мужчина в серой форме с зубочисткой в зубах, держа автомат наготове.

- Выйди из машины, руки на виду. Только давай без глупостей. На тебя сейчас стволов пять смотрит.

Вадим открыл дверь, поднял руки и спрыгнул на асфальт. Оружие с собой не брал, ожидая примерно такой встречи.

- Как зовут? – Мужчина подошел ближе, осмотрел на наличие оружия, жестом приказал развернуться и похлопал по бокам, проверяя, нет ли скрытой кобуры.

- Вадим Воеводов.

- Слышал про тебя.

- Юля рассказала?

- Ага, полчаса назад приехала. Предупредила, что следует тебя ждать. – Охранник опустил автомат, и коротко бросил в рацию команду «отбой тревоге». – Ты сюда ее забрать или как?

- Она свободная девушка, с чего я её забирать буду. Сама сюда захотела, сама приехала. Я тоже решил присмотреться. Может, тоже у вас останусь. У меня ранение на бедре, врачу не мешало бы показаться.

- Ну коль не шутишь, то добро пожаловать. Меня Ефрем зовут, я здесь за безопасность. – Он перекинул зубочистку в другой угол рта. – Езжай до здания, тебя там встретят, расскажут, что как. Машину потом в гараже можешь оставить.

Ворота открылись. Вадим аккуратно объехал препятствия и направил фургон в сторону возвышающихся зданий базы. Обогнув первое, трехэтажное, выехал на парковку между зданиями, где увидел свой Ниссан. Возле входа стояла Юля в компании троих мужчин. Один невысокий, лысый с черной короткой бородой, второй в уже знакомой серой форме, рослый с бородой-испанкой, третий выше других, почти на пол головы, светло русые волосы. Девушка, завидев фургон, скрылась за дверями. Воеводов остановился невдалеке и подошел к оставшимся мужчинам, оставив собаку в машине.

- Приветствую, я полагаю, Вадим? – Лысый протянул руку и пожал, крепко, неожиданно для такого роста и телосложения. – Пимон Эксархидис, я здесь за главного. Добро пожаловать, располагайся. Дмитрий, - кивком указал на чернявого с «испанкой», - покажет жилой блок. Как раз до утреннего развода успел, со всеми познакомишьcя. Дня хватит освоиться, потом обсудим все детали.

Закончив, Пимон удалился в сторону штаба.

- Ну что, погнали покажу все, расскажу что-почем. – Дмитрий улыбнулся, и открыл дверь.

Вадим прошел внутрь, осматриваясь. По плечу похлопали, обернулся, увидел третьего, который до этого держался чуть в стороне.

- Меня Сашей зовут, Князев, вчера только приехал. Тоже новенький, давай, что ли, вместе держаться.

Смерив его взглядом, Воеводов ничего не ответил и пошел дальше за провожатым.

[1] РПК – ручной пулемет Калашникова

Часть 5. Глава 4. Стив

6 июля.

15.42 по московскому времени

Кабардинка. База «Рассвет»

«Шестое июля. Четырнадцатый день с начала эпидемии. Долго не писал, не было времени. Слишком много событий произошло за эти дни. В двух словах не рассказать. Облажался по полной. План добраться домой по морю, рухнул еще на этапе подготовки. Яхту жалко, вряд ли такую еще найду. Самое обидное, что разбил судно, фактически, не по своей вине. Да, не досмотрел, но кто мог увидеть дрейфующий в море грузовой контейнер. Хорошо, что большую часть вещей оставил в машине. Ребят чуть не угробил. Совсем забыл, про них еще не писал, как и о том, что было до крушения. По пути из Москвы в Новороссийск проколол колеса, как тогда думал - случайно, потом выяснилось, что это было спланированно. В результате попал в рабство к двум отмороженным маньякам. В плену были еще несколько человек, и парни, и девушки. Узурпаторы накачивали наркотой и возбудителями, устраивали каждый вечер садистские оргии. Были жертвы: одну девушку задушил Тафар во время секса, взбунтовавшегося парня убили в подвале. Почти таким же образом, как и я в рабстве оказались еще двое. Мулат Джавид и Марк, с психическими проблемами. Благодаря им удалось вырваться из заточения. При освобождении, оба маньяка и их сподручный погибли. Джавид и Марк изъявили желание присоединиться ко мне в путешествии до моря, они направлялись на юг, в Турцию. Вместе нашли яхту, решили испытать. Чем это испытание закончилось написал выше. На нашу фантастическую удачу, в море рыбачили члены общины «Рассвет», которые и подобрали нас с контейнера. Сейчас у них на базе, в поселке Кабардинка. Место хорошо укреплено, провели экскурсию, рассказали, показали. База раньше принадлежала спецслужбам и не требовала больших изменений для жизни. Поражает, как быстро они смогли организоваться, наладить быт, охрану. Рыболовное судно видел сам, по рассказу занимаются сельским хозяйством, выращивают овощи, есть коровы, куры, свиньи. Пытаются восстановить ГЭС. В «Рассвете» уже не меньше сотни человек. Меня поселили в комнате с Вадимом и Александром. Первый – угрюмый здоровяк, почти всегда молчит, напоминает наших лесорубов: большой, мускулистый, бородатый, с татуировкой на плече, только бейсболки и клетчатой рубашки не хватает. Второй - словно только что сошел с рекламного билборда. Высокий, худощавый, модельной внешности. Только, в отличии от Вадима, много говорит и вечно всем недоволен. Судя по замашкам, до пандемии в деньгах не нуждался и привык к привилегированному положению в обществе.

Я соскучился по людям. Только сейчас, когда вокруг опять голоса, суета и течет жизнь, начал понимать это. Всё-таки человек – социальное существо, без сородичей быстро приходит в упадническое состояние. Решил взять паузу в путешествии, побыть в общине, прийти в себя. Надеюсь записаться в команду рыболовецкого судна, набраться опыта. И к ребятам прикепел, Марку и Джавиду. Жизнь спасли как никак. Поймал себя на сомнении: стоит ли вообще возвращаться. Не знаю, что меня там ждет. Возможно, только смерть близких и тяжелая депрессия. Возможно, что, добравшись, начну сильно жалеть, о том, что покину «Рассвет» и новых друзей. Это сомнение пугает. Выезжая из Москвы, был уверен на сто процентов, а сейчас уже не сомневаюсь. Надеюсь, что в ближайшее время определюсь, и развею сомнения.

Пол дня сижу в комнате. Прохладный кондиционированный воздух, сытный обед, голова, разгруженная от мыслей, подтолкнули к размышлению. Я ведь даже не задумывался, что могло стать причиной эпидемии. Уже известно, что вирус, но откуда он мог взяться? И как он мог распространиться с такой скоростью, что заразил все человечество за один день? Сломал всю голову. Пришел пока только к одной более-менее логичной мысли, но уж больно она фантастическая. Вирус мог попасть в атмосферу из космоса. Как не знаю, может хвост кометы, или облако газа, я не астроном и это только догадки, но другого объяснения не вижу.»

- Эй, ты че там по клавишам стучишь?

Стив обернулся. В дверях стоял Саша, держа за руку маленькую девочку. Даже простая туристическая одежда: карго брюки и футболка, выглядели на нем, словно на модели на подиуме. Девочка прижималась к руке и опасливо осматривалась по сторонам.

- Да так, записи веду.

- У тебя там мультиков каких-нибудь нет?

- Надо поискать, может на жестких дисках что-то есть.

- Отлично. – Князев подошел ближе и дружески положил руку на плечо. – А то она с другими детьми сидеть не хочет.

- А что у тебя там еще есть? На дисках твоих? – С кровати поднялся Вадим и Стив инстинктивно вжал голову в плечи. Здоровяк, как и его собака, пугали, чувствовалась в нем скрытая мощь и готовность к действию в любую секунду.

- Да так, просто коллекция видео, фоток, статей разных.

- Видно сильно ценных для тебя, если ты все сохранил и таскаешь с собой в защищённом кейсе. – Воеводов потер лицо ладонями и подошел к окну, потянувшись.

- У тебя планшет есть, или телефон? – Стив повернулся к нависшему над ним Саше.

- Есть, сейчас достану.

- Некоторые мультфильмы только на английском, ничего страшного?

- Да пофиг, уж лучше хоть что-то, чем ничего.

Через десять минут Князев вручил девочке мобильник с мультфильмами. Женя устроилась на кровать, подобрав под себя ноги и уткнулась в смартфон.

В семь спустились на ужин, утомленные ожиданием. Звон посуды, людской гомон, запахи еды, все как в старые добрые времена. В столовой, забитой до отказа, встретил Марка и Джавида. Ребята уже сидели за столиком, мулат вел эмоциональный монолог, Сахаров лениво ковырялся в тарелке вилкой. Прайс молча поставил поднос сел рядом. Разговор не вязался, чувствовалась нервозность и обеспокоенность. Если Стив привык к обществу людей, и явно по нему скучал, то друзья ощущали себя дискомфортно. Марк замкнулся, осматриваясь по сторонам взглядом запертого в клетке волка. Джавид пытался отшучиваться, маскируя свое состояние.

После ужина, на выходе их встретил мужчина с зубочисткой во рту, представился Ефремом, по манере вести диалог угадывалось высокое положение в иерархии общины.

- Пойдем, шеф ждет.

Молча проследовали в здание штаба. Интерьер отличался от жилого блока. Тяжелые двери, явно бронированные, решетки на окнах и вооруженная охрана. У кабинета сидели Воеводов и Князев, ожидая аудиенции, волкодав послушно лежал в ногах хозяина.

- О, сосед, тоже на распределение? – Саша, закинув ногу на ногу, вальяжно откинулся на спинку скамьи и наградил надменным взглядом. – А ты что весь изрезанный, с газонокосилкой трахался?

Прайс обернулся к Марку, опасаясь увидеть огонь сумасшедший ярости в глазах друга. Перед внутренним взором до сих пор стояли кадры, как в поставленном на паузу фильме, с какой легкостью и упоением этот тощий парень способен переступить через грань «не убий». Но в глазах Сахарова читалось только презрение.

Ефрем открыл ничем не отличающуюся от других дверь и жестом пригласил войти. В кабинете прохладно, пахнет раскуренным кальяном, навевая ассоциации с восточными странами. За столом из полированного дерева, выпуская струю дыма из рта, сидит мужчина. Невысокий, смуглый как торговец кукурузой на пляже. Он нагнулся, положил мундштук на стол, блеснув лысиной в лучах солнца.

- Проходите, присаживайтесь. – Бас мужчины наполнил помещение, как звук сабвуфера.

Расселись по стульям, Стив выбрал самое нейтральное место – по середине, Марк с Джавидом самые дальние. Князев, демонстрируя свое пренебрежение авторитетами, сел напротив, вальяжно развалившись на стуле. Воеводов осмотрелся, и занял место, с которого полностью видно всю комнату и вход, пес послушно лег рядом с хозяином, так, чтобы можно было наблюдать за присутствующими. Ефрем встал у дверей, скрестив руки на груди, словно охраняя выход.

- Меня зовут Пимон Эксархидис, я здесь за главного. Думаю, вам это уже сказали. – Мужчина опер руки на стол, скрестив пальцы. – С вами я заочно знаком. Эти здания раньше принадлежали ФСБ, так что остался доступ к некоторым базам. И так, начнем. Александр Князев.

- Есть такой.

- Двадцать пять лет. Сын Юрия Князева, известного промышленника и владельца международного холдинга. Университет, отсутствие постоянного места работы, два замятых уголовных дела по статье о распространении наркотиков, лечение в реабилитационной клинике. Интересная у вас биография, молодой человек, насыщенная. – Пимон посмотрел на сидящего напротив и оскалился, улыбкой это выражение лица никак не назовешь.

- Стремился познать все грани бытия. – Князев ухмыльнулся в ответ, не в первой он общался с властными людьми и тушеваться не привык. – А у вас тут что, конкурсный отбор в команду светлого будущего?

- Проверяем всех, чтобы знать, от кого что ожидать. Сразу скажу: гонор можешь поумерить. Твой статус и власть денег умерли вместе с человечеством. Не важно, голубых кровей или из низов общества, теперь мы все равны, и работать придется так же, как и всем.

- Со «все равны», ты прямо загнул. Сам в кабинете сидишь, команды раздаешь, начальник. Так что не все отголоски былого скончались. Я вот и сейчас на тебе ментовские погоны вижу.

- Короче, – Эксархидис резко опустил ладони на стол. – Ты приписан к команде сельхозников. Поработаешь в поле, или за скотиной поухаживаешь, спесь слетит.

- А если я не хочу?

В кабинете повисла напряженная пауза. Стив осмотрел присутствующих. Все ждали реакции начальника. Каждый понимал, что его дальнейшие слова покажут стержень, на котором держится община.

- В таком случае тебя здесь никто не держит, выход знаешь где. – Пимон натужно улыбнулся. – Если все же решишь спустится со своего Олимпа, то возвращайся в комнату, завтра утром отправишься на рабочее место. Друга уже кремировал?

- Да. - Князев моментально поник.

- Пришлось запускать печь в крематории. Теперь хоть знаем, что работает. Так следующий, Джавид Кочарян.

- Ага. – Растерянным голос сказал Джавид.

- Двадцать два года. Жил один, работал с шестнадцати лет. Послужной список богатый: грузчик, ночной сторож, кладовщик, оператор погрузчика, и так далее. Смотрю, физического труда не боишьcя?

- Выживать надо было. Образования нет, родителей тоже. Все ручками-ручками.

- При этом - абсолютно чист, ни одного привода. Ни разу не привлекался.

- Как ангел! Не люблю привлекать внимание.

- Похвально. В бригаду АХО на базе пойдешь? – Эксархидис постучал пальцами по лакированной поверхности.

- Да не вопрос, главное - кормите нормально.

- Отлично. Так, следующий. Марк Сахаров. – Пимон поднял взгляд на сидящего в дальнем конце кабинете. Никакой реакции. Марк сидел, опустив глаза в пол и безучастно рассматривал узоры ламината.

- Двадцать три года, сын выдающегося кардиохирурга Сергея Сахарова. Двойное убийство, совершенное в состоянии аффекта, три года лечения в психиатрической клинике.

Вадим с Сашей одновременно повернулись к безразлично сидящему в углу Марку. Худой, заросший парень с изрезанными руками и отрешенным взглядом никак не выглядел хладнокровным убийцей. Эксархидис поймал их взгляд, и поспешил разрядить напрягшуюся обстановку.

- Должен уточнить, что это был самосуд. Отомстил за сестру-близнеца. Я бы поступил так же. Сейчас как себя чувствуешь?

- Да нормально он себя чувствует, таблетки главное пить. Все с ним хорошо. – Ответил за молчащего друга Джавид.

- Я у него спрашиваю, а не у тебя. Марк?

Сахаров медленно поднял взгляд, безучастно, словно на стены, посмотрел на всех сидящих. Повернулся на монотонный стук пальцев Пимона по столу.

- Если вы боитесь, что я начну бросаться на людей, то напрасно. Но я бы предпочел минимизировать контакты с другими. И, вообще, задумываюсь, о том, стоит ли мне здесь находиться.

- Понял. Тебе следует пройти к врачу. После осмотра определимся. Итак, дальше, Стив Прайс.

- Я здесь.

- В России полтора года, командировка по обмену кадров. Высшее образование по сетевой безопасности, несколько международных сертификатов по программированию, знаешь четыре языка. Впечатляет.

Стив чуть улыбнулся и опустил взгляд. С детства стеснялся, когда его хвалили, и даже сейчас, после смерти человечества, не мог избавиться от этого.

- Вы с какой целью в море были? Хотели домой вернуться?

- Да. Делали пробный выход в море, и напоролись на плавающий контейнер.

- Сейчас их много в море, как и дрейфующих кораблей. Так что плавание превратилось в еще более сложную задачу, тем более для неопытного морехода.В «Рассвете» остаться не хотите? Хотя бы на время, подучить наших специалистов. С программистами сейчас туго, не очень приспособленный к выживанию народ.

- А в команду рыболовецкого судна можно записаться?

- Хочешь опыта набраться? Я поговорю с капитаном, придумаем что-нибудь. Но более полезен будешь здесь на базе. Скорее всего будешь пару раз с ними в море выходить, остальное время – здесь. Так устроит?

- Думаю да. – Стив потер руками колени.

- Итак, попрошу всех вернутся в комнаты.

Прайс встал первым. Князев, с довольной ухмылкой, поднял мундштук со стола и затянулся кальянным дымом, и, опередив американца, вышел из кабинета. Джавид с Марком нехотя поднялись и направились к выходу, оборачиваясь на Вадима.

- Воеводов, вас попрошу остаться.

Дверь захлопнулась. Эксархидис встал, медленным шагом подошел к окну, скрестив руки на груди.

- Вадим, я был очень удивлен, когда увидел ваше личное дело.

- Что же вас так удивило?

- Первое, гриф секретности. Не ожидал. Дальше – интереснее. Двадцать вторая бригада спецназа ГРУ, разведчик-диверсант, Чечня, Сирия, Южная Осетия и еще более двадцать заграничных командировок, которые даже для нас засекречены. Последние несколько лет живешь с матерью, работаешь матросом-спасателем и не высовываешься. Сразу возникает два вопроса: почему ушел из спецслужб, и почему засел в глуши?

- Это так важно? – Вадим откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

- Так, любопытство.

- Удовлетворяй его с молодежью.

- А ты немногословен. – Пимон вернулся за стол и открыл толстую папку с фотографией Вадима на обложке.

- Болтун – находка для шпиона.

- Кандидат в мастера спорта по армейскому рукопашному бою, эксперт по тактической стрельбе и стратегическому планированию. Орден за отвагу, за заслуги перед отечеством третьей степени. Был приставлен к званию Героя России после последней операции, но отказался и покинул ряды Вооруженных сил. У тебя была такая карьера, что случилось?

- Какая разница? Уже нет ни России, ни Вооруженных сил.

- Хочу понять твою мотивацию: редко кто, отдав столько службе, соскакивает, отказавшись от всех привилегий.

- Ну вот такой я необычный, что поделаешь.

- В общину зачем приехал?

- Так уже лучше, сразу в лоб. Врач нужен, ранен в ногу, и осмотреться хотел, может останусь. – Воевод набрал воды из графина и сделал несколько глотков.

- Сам обработать не смог? Сомневаюсь. Где заработал?

- Трое урок в гости наведались. Больно им девчонка приглянулась. Пришлось объяснить им по-человечески, что девушка не хочет.

- Завалил?

- Завалил.

- Откуда они были? Только трое? Логово нашел? – Эксархидис чуть прищурился, словно старался рассмотреть картины произошедшего в памяти Вадима.

- Хрен их знает, откуда, с колонии какой-то, бесед с ними не вел. Только трое, в Геленджике дом облюбовали, недалеко от моего.

- Ясно. Сейчас можешь пойти к врачу. Вообще, нам бы твои навыки пригодились. Ребята есть обстрелянные, но по большей части в стычках с ОПГ[1] и антитеррор. У тебя более подходящая специализация. Поднатаскал бы бойцов.

- А вы что, воюете?

- Не без этого. Потом введу в курс дела. Людоед твоей проблем не доставит?

- Султан его зовут, туркменский волкодав, посмышленее многих будет.

- Ладно можешь идти. Завтра утром на планерке все расскажу. Осваивайтесь.

Вадим поднялся и зашагал к выходу.

- Секунду, чуть не забыл. Ночь в патруль разбудят, мужчин не так много, ставим всех по расписанию, чтобы смены короче сделать. Ничего необычного, вышка, караул, все как в армии.

- Понял. – Бросил через плечо Воеводов и вышел из кабинета.

***

Стив опустился в кресло, открыл ноутбук и только собрался запустить базу, как в комнату зашел Князев.

- Американец, а ты оказывается башковитый. Только кому теперь твои знания нужны?

- Может, никому. – Закрыл лэптоп, не хотелось мелькать своими трудами, хотя вряд ли бы этот напыщенный оценил их важность.

- Вот и я о том же. Придется тебе, как и всем, или в земле копаться и говно коровье выносить, или мотаться по складам, в поисках полезностей.

- Я работы руками не чураюсь.

- Посмотрим, посмотрим, все вы такие, пока в дерьмо по уши не залезете.

- А тебе то откуда знать? – Раздался от двери голос Вадима. – Отстань от парня, пусть своим делом занимается.

Увидев вошедшего, Саша поутих, сел на кровать и залип в потолок. В комнате воцарилась тишина, только кондиционер мерно гудел под потолком и тяжело дышал пес.

Работать дальше не было желания. Комната угнетала. Стив чувствовал себя, как в клетке. Закинув на плечо рюкзак вышел в коридор, в надежде встретить друзей. В жилом блоке тихо. Народ отдыхал после трудового дня. Шумела вода в душевых, в комнатах негромко разговаривали. Вышел на улицу. Солнце уже село, с море дул бриз, наполняя воздух запахом соленой воды и прохладой. Асфальт под ногами дышал теплом, накопленным за день. В беседке между зданиями оживленно. Разглядел активно жестикулирующего Джавида в компании незнакомых людей.

- …В воду навернулся. Вообще не понял, что за фигня случилась. Смотрю - яхта тонет. Американец Марку помог в воду прыгнуть. О, вот кстати и он!

Прайс зашел в беседку и сидящее повернулись в его сторону. Неловко улыбнулся и как можно быстрее сел на лавочку, подальше от центра внимания. Помимо Кочаряна, в беседке сидели две девушки, одна постарше, в бейсболке, с хвостом каштановых волос, вторая – совсем молодая, с черными как смоль волосами, сидела в обнимку со смуглым невысоким парнем. Его переносица распухла, превратив и без того восточные глаза в две щели.

- Так вот, - продолжил монолог Джавид. – В воде мы уже заметили, что напоролись на контейнер. Кто же знал, что эта хреновина может в море плавать. Если бы не рыбаки из общины, фиг знает, где бы мы сейчас были. Блин! Вспомнил!

- Что такое? – Спросил Стив, увидев на лице друга явное беспокойство.

- Машины наши со всем барахлом. Мы же их в яхт-клубе бросили.

- Не переживай, я с Ефремом говорил. Пообещали завтра отвезти нас, забрать. Ничего с ними не будет.

- Фух, успокоил. Кстати, знакомься. Это Тимур и Лера, они вместе, так что клинья не подбивай, меня уже осадили. Это Юля, она с Вадимом приехала, к ней лучше вообще не подкатывать, ты же видел этого громилу.

- Мы с ним не вместе, просто друзья. – Поспешила уточнить девушка.

- Стив Прайс, рад знакомству.

- Приятно. Ты действительно американец? Неплохо на русском говоришь.

- Да, самый что ни на есть, родом из Техаса. В университете интересовался языками, учил русский, пара однокашников были из России, практиковал. А где Марк?

- В медпункте. – Ответил Джавид, присев на лавку. Ребра осмотрят, и голову, как этот Эксар… Эскарх… короче Пимон сказал.

- Вы у него были? – Вступил в разговор Тимур, подавшись вперед.

- Ага, впятером. Мы трое и Вадим с Князевым.

- А этот утырок, что там делал? – Услышав фамилию Саши, Лера привстала.

- А он тут популярен. Чем тебе успел наслоить? Подкатывал? – Поинтересовался Джавид.

- Он мне нос сломал, а она ему за это по яйцам прописала. – Ответил за девушку молчавший до этого Тимур.

- А что не поделили то? – Не унимался Кочарян.

- Долгая история. – Тимур помассировал переносицу, говорил он гундосо, словно страдал от насморка.

- Так у нас времени теперь хоть отбавляй. Давай трави, хоть как-то развлечемся.

- Короче, на базу приехали двое, рассказали про сектантов в Краснодаре. Людей в плену держали, жертвы приносили, крышу сорвало на фоне конца света. Пимон отправил группу на устранение, я и еще восемь человек.

- Извини что перебиваю, а ты каким боком? На бойца не сильно похож. - Джавид в своем репертуаре, тактичностью не блистал.

- Он только из армии, там начало «Пурпурного» застал. – Огрызнулась Лера.

- Сорян, зря наехал. Продолжай.

- Мы сначала разведали обстановку, с темнотой пошли на штурм. И напоролись на Князева. Он на крыше здания сидел, со стволом и тоже в бой ломанулся. Пересеклись. Наши его повязали, не знали кто он и что хочет. Меня сторожить оставили. Ну он меня и уработал, вырвался и ломанулся к сектантам. Там девочку, которая с ним, Женя вроде, в плену держали. Друга его, Эмиля, на кресте распяли. Опоздали, он к тому, как психов перебили, уже мертв был.

- Хрена себе… - Протянул Джавид.

Стив сидел молча, переваривая информацию. Болтливый и наглый Князев предстал перед ним совсем в другом свете. Он думал, что этот высокомерный тип – апофеоз эгоизма и цинизма, но оказалось, что это лишь маска, за которой скрывался человек, готовый пожертвовать собой ради ребенка и друга.

***

- Здесь болит?

Холодные пальцы врача прикоснулись к ребрам, надавили. Марк почувствовал легкий укол боли, не сильный, даже не поморщился.

- Смотря с чем сравнивать.

- По десятибалльной шкале.

- На двоечку.

- Ясно. Ребра целые. Ушиб, но переломов и трещин нет. Наложим тугую повязку, для фиксации. Походите с ней некоторое время, и все будет нормально. Старайтесь вдыхать не полностью, чтобы минимизировать боль. Теперь, о вашем психическом состоянии. Принимаете лекарства?

- Да. – Марк натянул футболку и сделал неглубокий вдох.

- Можно поинтересоваться, что за препарат?

- Я не знаю. У меня только блистеры без названия.

- Дадите мне пару таблеток на проверку? Хорошо помогает?

- Ну, раз я не хочу перегрызть вам горло, значит хорошо.

- Все настолько плохо? – Врач с опаской посмотрел на сидящего на кушетке пациента.

- Как бы вам описать? Представляете себе злющую собаку, готовую рвать и метать все что движется? Так вот, лекарство – сытная еда. Собака наелась, и лежит. Ярость в ней не угасла, но она слишком сыта, чтобы кидаться. Вот что-то типа этого.

- Примерно понял. А так вообще, какие эмоции испытываете?

- Сейчас почти никаких, иногда раздражение. Недавно даже весело стало.

- Приступов агрессии не было?

Марк прокрутил в голове события в доме Тафара, но говорить о них не стал, мало ли как могу воспринять произошедшее.

- Вроде нет, держу себя в руках.

- Хорошо. Я передам руководству результаты осмотра. Можете идти.

***

- Я не видела, что там было, в комнате сидела с ружьем, когда спустилась, только кровь на полу и у него ранение в ногу. – Услышал Марк слова девушки в кепке, когда подошел к беседке. Джавид со Стивом и еще один парень с девушкой в обнимку, внимательно слушали говорившую и не заметили его. – Я не знаю, как он с тремя сразу справился. Вы бы видели его лицо, сразу как не живое стало: холодный, отстраненный, расчетливый. Потом еще раз такое видела, когда на нас львы напали.

- Кто? Львы? – Джавид привстал с лавки, не поверив своим ушам и заметил Марка. – О, бро, ты уже пришел. Заходи, мы тут историями делимся. Юля про Вадима рассказывает. Народ знакомьтесь. Это Марк.

Сидящие по очереди представились. Сахаров прошел в дальний угол беседки и опустился на скамью, осматривая лица. Парень со сломанным носом, молодая девушка, обнимающая его за плечи и еще одна, в кепке, как раз продолжившая свою историю.

- Да, львы, точнее львицы. В городе свет вырубили, и они смогли вырваться из вольеров в Сафари-парке. От голода совсем с ума сошли. Мы выехали прогуляться по набережной, от четырех стен уже крыша ехала. Там они на нас и набросились, хорошо рядом кафе было. Отстрелялись. Я думала, что все, конец. До сих пор в себя не пришла, ночами снится как меня сжирают.

- Дерутся мишки! Я бы на твоем месте в штаны наложил! Офигеть. Рассказал бы кто-нибудь об этом месяц назад, я медаль за самую тупую брехню в мире вручил бы. – Джавид от перевозбуждения встал и начал ходить из стороны в сторону. – А Вадим, вообще, темная лошадка. Его Пимон одного в кабинете оставил, и говорил с глазу на глаз.

- Он бывший военный. Из разговоров поняла, что был на войне, но никогда не говорит где и когда. Очень скрытный. Разбирается в оружии и военных делах очень хорошо. Стрелять меня учил. К нам трое зэков зашли, выследили нас. Так Вадим заранее знал, что они вернутся. Подготовился. И завалил троих. Его как раз тогда в ногу ранили. Но он даже без оружия был, меня с винтовкой в комнате оставил,

- Ясен пень, разбирается. Рембо русского разлива, блин. Из-за чего ты сама то сюда уехала? Почему разбежались? – Джавид озвучил вопрос, который мучал всех.

- Мы искали хозяйство, ну курей там, корову. Наткнулись на работников из общины, так и узнали про «Рассвет». Я уговаривала Вадима поехать посмотреть, но он ни в какую. В людей вообще не верит, очень осторожный и недоверчивый. Я переживала, что из парка другие хищники выберутся. Там их много осталось: тигры, медведи, волки, леопарды, пумы. Рассказала ему, что боюсь, что лучше примкнуть к общине, с людьми безопаснее, тем более он ранен уже был. Так он поехал в парк и перебил всех. Хладнокровно, как забойщик на скотобойне. Меня это напугало. Увидела его с другой стороны. Как можно так хладнокровно убить животных? Мне показалось, что у него полностью отсутствует эмпатия. Поругались. И решила ехать сама. Кое как с управлением справилась, водить почти не умею, на второй передаче всю дорогу катила со скоростью сорок километров в час. Боялась, что что-нибудь сломается, но доехала. А он следом за мной приехал, через полчаса где-то. Но сейчас не общаемся.

- Зря ты испугалась. – Вступил в разговор Стив, молчавший до этого. – Он правильно поступил. Вот подумай: там животные, выросшие в неволе, привыкшие к тому, что их кормят и ухаживают за ними. И вот кормление прекращается, ведь все люди умерли. Они были обречены на страшную смерть от голода. Ну или как львы, выбрались из вольеров и отправились на добычу пропитания. То, что он сделал, это акт милосердия, эвтаназия.

- Не знаю. – Юля опустила взгляд в пол. – Все равно жутко.

- Тимур, вы же получается из нас первые сюда приехали? Как тебе здесь вообще? – Решил сменить напряженную тему Джавид.

- Да вроде нормально. Кормят хорошо. Меня к команде «рейдеров» приписали. Ездим по складам, магазинам, таскаем всё, что может быть полезным. Ларису выходили, завтра уже выпустят из медблока, острый пиелонефрит был. Вера под присмотром, с другими детьми занимается. Лера как раз в команде педагогов, она до «Пурпурного» вожатой в лагере была. Вроде все нормально, если бы не стычки ночные.

- Стычки? – Переспросил Стив.

- Ага. Вы еще не слышали? Рядом какая-то банда есть, не знаю, кто они и откуда. Но регулярно на базу нападают. Я как-то ночью в патруле застал перестрелку, их на подъезде перехватили. Утром притянули расстрелянные машины. Люди после эпидемии совсем помешались. Все говно из них полезло. Здесь, в «Рассвете», работают, стараются что-то воссоздать, выращивать. А этим только бы грабить, самим работать не охота.

- Чем дальше в лес, тем грибы веселее. Они там случайно не на постапокалиптических машинах ездят в кожаной броне с черепами?[2] – Джавид закинул руки за голову и продолжал расхаживать по беседке.

- Нет, самые простые машины. Ну завтра сами услышите на утреннем построении.

- Тут еще и утренние построения? Велкам ту зе армия, мать вашу. Ладно, потопал я спать, мне впечатлений на сегодня хватит. Рубит уже. Марк, ты как, пойдешь? – Кочарян зевнул.

- Ага, ребра до сих пор ноют и не спали почти. – Сахаров поднялся и направился вслед за другом.

- Я тоже пойду. Действительно глаза слипаются. – Стив встал, потянулся и махнув оставшимся догнал друзей.

В жилом блоке разбрелись по комнатам. Князева и Воеводова не было. Не включая свет, Стив опустился на стул перед ноутбуком и откинул голову назад. День выдался слишком насыщенным и мозг не справлялся с объемом полученной информации. Надо заканчивать базу, но нет никакого желания садиться за компьютер. Да и не пойдет работа, слишком рассеян и не сосредоточен. Вспомнил истории Тимура и Юли. Каждый, кто прибыл в «Рассвет» успел хлебнуть после начала эпидемии по полной. И собственные злоключения уже не казались из ряда вон выходящими. Вера в то, что сможет добраться до дома таяла с каждой минутой. Почти полностью отбросил вариант морского перехода. Оставался путь по суше, но пока доберётся до Берингова пролива – начнется зима, а климат в тех местах - суровый. Да и кто вообще знает, как там обстоят дела с транспортом и дорогами. Та еще затея. С другой стороны, община «Рассвет». Люди, питание, защита и новые друзья. Уезжать в неизвестность никак не хотелось. Спасательных служб больше нет, и если что-то случится в дороге, то он просто сгинет в глухомани, никто даже не узнает.

От раздумий разболелась голова. Стянув обувь и футболку, улегся на прохладное постельное белье. Потолок в комнате ровный и белый, глазу не за что зацепиться. Усталость быстро дала о себе знать, затягиваю в пучину вязкого и беспокойного сна, в котором опять переживал крушение яхты.

****

Кто-то теребил за плечо. Продрал слипшиеся глаза, выбираясь из остатков сна, до конца не понимая, будят его в реальности или нет. Над ним навис Воеводов.

- Стив, вставай.

- Что? Что случилось?

- Ничего. Ночной караул, тебя не предупредили?

- Да говорили, забыл совсем.

- Ясно, вставай, кофту накинь, там ветер.

Прайс поднялся с постели, на автомате добрался до шкафа, вспомнил, что вещи еще в джипе на парковке яхт-клуба. Тяжело вздохнул, мерзнуть точно не хотелось. Князев сопел во сне, на стуле рядом с кроватью висела его кофта, сначала чуть не поддался искушению одолжить, но в последний момент передумал. Еще раз посмотрел на Сашу и увидел необычный горб под одеялом, словно спящий обнимал подушку. Подошел ближе присмотрелся и увидел Женю, маленькую девочку, которая везде ходила за Князевым, как хвост. Она спала, свернувшись клубком и прижимая к груди черную сумку из кожзама. Эта картина пробрала почти до слез. Он не знал, кем приходились они друг другу, какая история их связывала, но знал, что Саша готов умереть за этого ребенка. А сейчас она спит у него под боком. Не удержался, сделал фото на телефон, как напоминание для себя, что осталась еще человечность в этом мире и вышел из комнаты.

Вадим не соврал, ветер довольно сильный, и не смотря на летнюю ночь, пробирающий до костей. Прайс быстро замерз и успел пожалеть о том, что не взял кофту.

- Я же тебе говорил, оденься. – Встретил упреком Воеводов, осматривая продрогшего американца. Вздохнув, Вадим снял теплую жилетку и протянул. – На надень, а то продует еще.

- А ты как?

- Я привычный, не замерзну. Давай, надевай, а то передумаю.

Застегнув молнию под самое горло, ощутил приятное тепло и запах другого человека, грубый, мужской с древесными нотками. Ефрем, с неизменной зубочисткой в зубах, начал инструктаж и стоящие подтянулись ближе. Отправили на угловую вышку, где просидел холодный и скучный час. Поселок вокруг базы лежал темным покрывалом, если бы не знал, что за двухметровой бетонной стеной сотни жилых домов, не догадался бы. Сплошная темнота и тишина. Вдалеке воют шакалы, изредка стрекочут шальные цикады. Сидишь, стараешься не уснуть, отвечаешь по рации и больше ничего. Пожалел, что не успел сходить в туалет, так как через пол часа низ живота начали сводить позывы отлить. Еле дождался смены и почти бегом отправился в жилой блок. Уже у дверей вспомнил про спящего ребенка и зашел на цыпочках, чтобы не разбудить.

***

Завтракали втроем, с Марком и Джавидом. Держаться вместе выходило на инстинктивном уровне, не сговариваясь приходили в любое место в одно и тоже время. Стив даже не удивлялся. Казалось, что вообще разучился удивляться, на фоне происходящего вокруг. Это чувство просто отмерло, как ненужный атавизм.

После еды, вся людская масса двинулась к площади перед зданиями, напоминающей воинский плац. Прячась в тени раскидистых акаций, Пимон встречал членов общины в привычной позе «руки за спиной». Рядом с ним верной свитой стояли Ефрем и двое бойцов в серой форме. Прайс уже был готов, к тому что народ построится по ранжиру, но люди просто обступили кольцом, ожидая слов начальника. Стив обвел глазами собравшихся. Никак не меньше сотни. Мужчин больше, при чем прилично, соотношение два к одному. Детей немного, и те держатся кучкой возле двух женщин и девушки Тимура. Людей в форме чуть больше двадцати. Судя по рассказу Дмитрия – высокого брюнета с бородой-испанкой, в форме – основатели общины, бывшие военные, сотрудники спецслужб, выжившие в ближайших районах и откликнувшиеся на радио-клич Эксархидиса. Держатся особняком, вооружены, взгляд холодный, оценивающий.

Пимон начал говорить. Спокойно, размеренно, голосом, внушающим уверенность и, одновременно, уважение. Сразу угадывалось, что до «Пурпурного Рассвета» он занимал далеко не последнюю должность и привык командовать. Народ разделили по группам: на сельхоз работы, группа инженеров на восстановление ГЭС, рейдеры на выезды, работники АХО для работы на базе, повара и педагоги без команды отделились в отдельную группу. Вадима отправили в тренировочный центр, что вызвало у Стива удивление. Джавида предсказуемо приписали к складским рабочим, почти ни у кого не было столько опыта в управление погрузчиком. Князев не скрывал своего раздражение – ему «посчастливилось» угодить в сельхоз рабочих, отправят на ферму, пополнять запасы продовольствия. Масла в огонь подливала Женя, которая даже сейчас стояла, прячась за ногу Саши и с опаской осматриваясь по сторонам. Прайс понимал, что она не останется одна на базе. Юлю отправили в штаб, вести документацию учета провизии и запасов. Марку дали время прийти в себя после крушения, но все прекрасно понимали, что просто не могут определиться, куда его засунуть, что бы не доставлял проблем.

После распределения, Эксархидис отчитался о проделанной работе по обустройству, как заправский политик. За относительно короткий срок после эпидемии успели сделать поразительно много. На продуктовую базу притянули с дюжину цистерн топлива и запитали холодильные установки, куда свозили сохранившуюся заморозку со всей округи. Рыболовецкий траулер радовал уловами. Рыба, которую теперь не спугивали двигателя кораблей и яхт, вернулась к берегу. Восстановили три фермы, с лихвой перекрывающие нужды в молоке, яйцах и мясе. Завезли оборудование для производства творога, сыра и других молочных продуктов. Привели в порядок несколько садово-огородных хозяйств, обеспечив общину свежими овощами и фруктами. База пока что снабжалась энергией от генераторов, благо топлива с избытком, но в скором времени запустят часть турбин Белореченской ГЭС, что обеспечит электричеством любой необходимый объект. Руководство знало свое дело, и прикладывало все силы для возвращения к нормальной, на сколько это возможно, жизни.

После хороших новостей, перешли к плохим. Слово взял Ефрем, рассказав о самой насущной проблеме – банде. Что это за люди, никто толком не знал, так как отследить их дислокацию, или взять одного из членов живым, пока не удавалось. Но стычки происходили регулярно. Были потери. Двоих человек застрелили во время ночных нападений, и пятеро погибли на ферме, еще в самом начале, когда выезжали на работу без охраны. Сейчас меры по безопасности усилили. Два броневика патрулировали поселок вокруг общины в темное время суток, все выездные группы сопровождались вооруженной охраной. Но угроза не исчезла. Начальник безопасности просил всех быть бдительными, не терять самообладание, усерднее работать и обещал справиться с врагом. Взбодрившиеся было люди, при упоминании банды, сразу сникли. На лицах читался страх и смятение. Прайс пока угрозы не чувствовал, но это спокойствие - обманчиво, и он это понимал. Человек всегда предпочитает просто не думать о негативе, пока не столкнётся с ним лицом к лицу. Один Воеводов оставался спокоен, Стив вообще редко видел эмоции на его каменном лице.

После сбора, народ группами отправился по рабочим местам: кто-то скрылся в зданиях, кто-то погрузился в транспорт и уехал в сопровождении охраны. Еще до погрузки Стив подошел к разговаривающим Джавиду и Марку. Из общего потока людей отделились Князев с девочкой, Вадим с собакой, Юля, и Тимур, обнимающий за талию Леру, и остановились рядом. Вызвав улыбки на лице и радостные возгласы приветствия у Юлаева и его девушки, подошла женщина средних лет с девочкой за руку. Поток людей обтекал их небольшую группу, как река камень. Одиннадцать человек пересматривались, то с улыбкой, то с открытым презрением.

- Да мы прямо одиннадцать друзей Оушена и собака. – Разрядил молчание Джавид. – Ну что, поздравляю некоторых с первым рабочим днем на пепелище цивилизации. Вперед, в светлое будущее Нового Мира, мои сестры и братья!

[1] ОПГ – организованная преступная групировка.

[2] Отсылка к бандам из постапокалптического боевика «Безумный Макс».

Часть 5. Глава 5. Марк

7 июля.

Кабардинка.

База «Рассвет».

10.41 по московскому времени

- Нормально вы прибарохлились. – Дмитрий крутил руль белого Хайлендера, отъезжая от яхт клуба. Следом за ними ехал второй джип, забитый до верха вещами Стива.

- Есть немного. – Ответил Марк, отвернувшись в окно.

- Ты всегда такой молчаливый?

- Не люблю болтать.

- Понятно. Ну сейчас для тебя самое то, болтать не с кем почти. Как ребра?

- Болят немного.

Дима почти всегда улыбался, даже без повода. Это раздражало, не смотря на действие таблеток. Сахаров старался не смотреть на смазливого безопасника, чтобы не провоцировать вспышки гнева.

Спокойное состояние начинало нравиться. Препараты творили волшебство – полный эмоциональный штиль. Ярость спала, словно ее посадили на цепь. Теперь мог её контролировать, и спускать только тогда, когда нужно. Но некоторые факторы все равно пробивали броню и начинали бесить, и улыбка Дмитрия была одним из таких.

Джавид со Стивом отправились на новые рабочие места, как и вся остальная компания. Сахарову оставалось лишь сидеть в комнате и ждать непонятно чего. Ребра почти не болели, или таблетки, или настолько привык к боли. Напрягала мысль, что вокруг опять много людей. Идея морского путешествия нравилась больше. Ощущение, словно приехал в гости, к чужим людям и вот-вот уедешь. Ближе к обеду за ним пришли, предложили вместе забрать машины из Новороссийска. Добрались быстро, минут пятнадцать стояли рядом с заведенными джипами, пока кондиционеры остужали раскаленные салоны. Даже этот внедорожник ощущался ближе и роднее чем комната в бетонной коробке за забором с колючей проволокой.

Открыл окно и поставил ладонь под тугой поток воздуха, перебирая пальцами. Посмотрел на небо, ставшее уже привычным. Пурпурный цвет ощущался вполне естественным. Мозг очень легко принял мысль о смерти человечества, так же, как и перемены небосвода. Просто безлюдно, пусто и тихо. На территории базы, где есть электричество, горячая вода и гомон людей, вообще создавалось чувство, что он в новой клинике, только без врачей и медперсонала. Изредка о произошедшем напоминали брошенные машины, покрытые гарью, закопченные окна домов. Казалось бы, он должен быть в ужасе и смятении, но мозг быстро адаптировался к происходящему, выдвигая на первое место только одну мысль – выжить.

Дмитрий вел себя, словно вообще ничего не произошло: перешучивался по рации с напарником во второй машине, подпевал под музыку, и постоянно улыбался, никак не походя на человека, пережившего конец света. Даже пытался вывести Марка на разговор, не смотря на молчание в ответ. Лишь демонстративно закрытее глаза прервали попытки завести диалог.

Вернувшись на базу, машины оставили в гараже. Крепкий мужчина в серой форме заверил, что все вещи останутся в целости и сохранности. В комнату идти не хотелось, не смотря на жару. Медленно побрел вокруг плеяды зданий, рассматривая асфальт под ногами. Солнце пекло, почти зажившие порезы на руках зачесались с новой силой. Шел вперед, игнорируя ощущения. Мимо гаража, гудящих генераторов в невысоком строении, складов и прочих непонятных построек. Из закрытого тира доносились глухие звуки выстрелов. Праздно шатающихся нет, все заняты делом. Лишь он один, неприкаянный.

За двухэтажным бетонным зданием приметил раскидистое дерево с приятной тенью, оглашаемой звонким стрекотом цикад. Хорошее место для уединения. Лежа в лечебнице, часто смотрел на парк за окном, и представлял, как будет гулять по траве, отдыхать под шепот листвы на ветру. Шагнул с асфальта на газон, и ступни сразу почувствовали прохладу. Опустился возле ствола, откинувшись спиной на грубую кору. Поднял голову наверх и начал рассматривать фиолетовое небо в прорехах зеленого покрова.

- Толковый спец, жаль у нас в подразделении таких инструкторов не было. – Раздался голос от угла здания.

Марк приподнялся и выглянул. Из-за стены показались двое в серой форме, с автоматами наперевес. Один расстегнул ширинку и направил струю на серую штукатурку, второй достал сигарету и закурил.

- Ага. Думал, все уже знаю в стрельбе, а оказывается – профан. Видел, как он двигается со стволом?

- Еще бы. Ты слышал, что Ефрем про него рассказал? Разведчик-диверсант, куча загран выездов, горячие точки. Там опыта – вагон и маленькая тележка.

- Надо теперь снарягу по его советам собрать. Давай завтра Колю зацепим и рванем в Новорос. Знаю там одно место, как раз с Кольком до всего туда по работе мотались, он тоже знает.

- Хорошо, я тоже с вами, не забудьте.

Продолжая разговор, мужчины скрылись за зданием. Сахаров снова оперся на дерево. Что-то в услышанном разговоре его зацепило, только еще не понимал, что.

- Эй!

Марк шел и разглядывал окна штабного здания, и не заметил, как с ним поравнялся один из приближенных Пимона, запомнил его по характерной зубочистке в зубах.

- Сахаров?

- Я.

- Ты что тут один бродишь? – Ефрем чуть обогнал и заглянул в лицо, жестом показав остановиться.

- Гуляю. В комнате скучно.

- Ясно. Я тебе полезное дело подыскал. Слышал, ты парень хладнокровный, с оружием обращаться умеешь?

- Курок нажимать умею, на этом все.

- Пойдешь к стрельбищу, там сейчас Воеводов и наш инструктор по стрельбе, они тебя немного поднатаскают.

- Для чего?

- Посовещались, решили тебя на внешний периметр в «секрет» ставить ночью.

- Это типа караула?

- Да именно. По поселку есть дома, в которых скрытые точки наблюдения организовали, чтобы заранее выявлять нападение. Находишься на посту всю ночь, с рацией, оружием, и провиантом. В случае чего – группа быстрого реагирования прилетит за пару минут. Самому в бой вступать не надо, только наблюдать. Как раз тебе подходит: лежишь один, никого нет, а днем спишь. Что скажешь?

Марк задумался.

- Это освобождает тебя от любой другой работы, днем можешь отдыхать и заниматься чем хочешь. Идеальное место, не многих на него берут.

- Хорошо, согласен.

- Отлично. Я тебя часов в восемь найду, выдам оружие и экипировку, далеко не пропадай.

Марк молча кивнул и проводил взглядом удаляющего мужчину.

* * *

- Здесь сервер и все сетевое оборудование, вот система видеонаблюдения и сигнализация. – Крепкий мужчина, лет сорока, никак не похожий на привычного айтишника, указал Стиву расположение главных цифровых узлов базы. – Три человека за этим следит, я, Виталий и Семен, они сейчас отдыхают, моя смена.

- Понятно. Хорошая аппаратура, новая.

- Вроде прямо перед эпидемией успели установить, тоже удивился, в своей части отродясь такого не видел.

- Вы тоже военный?

- Да, связист, тоже постоянно сервера, сети.

- Понятно, с этим уже разобрались?

- Почти, настроили безопасные каналы, притащили вышку, сегодня еще ребят дадут, установим и запустим Wi-Fi на всей территории. Для связи и работы некоторых камер, все на сеть завязано.

- Прикольно. Можно будет медиа-сервер сделать, с коллекцией фильмов и музыки, онлайн конференции сделать.

- Тоже об этом думал. Есть правда некоторые неполадки, здесь программное обеспечение все на английском, новое, еще не до конца разобрался, помочь сможешь? Иногда обрубает некоторые базы данных, конфликты какие-то есть.

- Хорошо, давайте посмотрю.

Стив придвинул стул и положил пальцы на клавиатуру, с легкой ностальгией запустив операционную систему. Окружающий мир отступил на задний план, разум полностью погрузился в цифровые дебри – родное и любимое пространство. Первая ошибка настройки – исправил, конфликты адресов в сети – исправил, наладил маршрутизацию. Мозг вцепился в знакомый процесс, как голодный пес в сочный шмат мяса. Думать почти не приходилось, на рефлексах лавировал в системе, выискивая изъяны. Глаз зацепился за несколько скрытых портов, через которое шел обмен данными. Что удивило, соединение происходило с внешней сетью. Проверил пакеты информации – зашифрованные, но канал поддерживался регулярно. На всякий случай открыл пару портов для доступа к серверу, и скрыл их, чтобы иметь возможность подключится удаленно, тайно от всех. С кем была связь у общины, оставалось только догадываться, или еще какой-то лагерь выживших, или внешние посты, но наличие развернутой сети удивило.

- Ну что тут? – Раздался за спиной голос местного айтишника.

- Вроде все поправил. Может остались какие неполадки, сходу не проверишь. Надо будет еще покопаться. – Стив с невозмутимым видом откатился от рабочего стола, хотя внутри все дрожало - чуть не поймали с поличным.

- Хорошо, я не против. На сегодня, думаю, хватит. Пойдем, еще с видеонаблюдением поможешь.

- Без вопросов. – Прайс закинул на плечо сумку с ноутбуком, и еще раз окинул взглядом серверную.

19.17 по московскому времени

Люди, приехавшие с рабочих мест, вереницей стягивались в столовую. Марк наблюдал за ними, сидя в беседке и потягивая сок через трубочку. Сам того не замечая, искал взглядом знакомое смуглое лицо среди проходящих. Увидел Князева, идущего во главе группы из шести человек, рядом с ним торопливо шагала Женя, сжимая в руках сумку.

- Привет! – Донеслось от входа в беседку. Опершись рукой на столб, внутрь заглядывал Тимур. – Ты Леру не видел? Девочка, с которой я вчера сидел.

- Нет, не видел. Почти весь день в комнате был.

- Ясно, жалко. А тебя что, никуда не распределили?

- Распределили.

Юлаев подождал объяснения, куда распределили, не дождавшись, пожал плечами и удалился.

Ни Джавида ни Стива не видно. Просидел еще десять минут, пока поток людей почти не иссяк, решил вернуться в комнату. Не смотря на вечер, еще довольно душно, тянуло окунутся в прохладу.

- Опа, а ты что тут сидишь, как неприкаянный? – Раздался знакомый голос из-за спины.

Джавид широко улыбался, сложив руки на перила беседки, за ним стояли Стив и Юля.

- Вы откуда? – Марк непроизвольно улыбнулся, увидев друга.

- Я на складе весь день погрузчиком палеты тягал, Юля там на компьютере учет вела. Наш американский друг «Большого Брата» на складах настраивал. Закончили и потопали ужинать. А ты что весь день делал?

- Да ничего, гулял.

- Как себя чувствуешь? Дышишь нормально?

- Не жалуюсь.

- Тебя никуда не назначили?

- Да вроде, ночью в секрете на внешнем периметре буду.

- Офигеть, а они не побоялись тебе ствол доверять?

- Ну, как видишь.

- Ладно, потом подробнее расскажешь, жрать хочу – умираю.

Зашли в столовую. Пустых столиков мало, только ряд возле раздачи пустует. Набрав еды: рис с тушенной говядиной и овощное рагу, заняли самый дальний, у окна. Джавид накинулся на ужин, словно не ел месяц. Разговор никто не начинал, усердно работая ложками.

- Привет рабочему классу. – Молчание нарушил Князев, подошедший с подносом, девочка, как хвостик, стояла рядом с ним и смотрела. – Присоединюсь, не против?

- Падай, - сказал Джавид с набитым ртом. – А что от своих ушел?

- Своих? Я их первый день знаю. Рабочий из ближнего зарубежья, автомойщик, водитель мусоровоза, посудомойка и официантка. О чем с ними говорить? И так весь день говно в коровнике месили.

- Какой же ты все-таки мудак. – Произнес Джавид с улыбкой, и это не прозвучало оскорблением. – Судишь о людях по профессии? Вон Марк вообще студент, не работал, я большую часть грузчиком, и что? Мы дебилы по-твоему?

- Да это я так, просто возмущаюсь, надо же негатив выплескивать. – Саша на удивление не отреагировал на оскорбление агрессией, наоборот, сменил тон на более спокойный. – Ребята они не плохие, но больно туго соображающие. И это не оскорбление, а факт. Хотел сегодня повысить коэффициент полезного действия работы, обязанности там распределить, как-то механизировать труд, так нет, они не понимают, и делают, как сами хотят.

- Ну а с чего они тебя слушать должны то? Привык, что положение и деньги дают статус, а теперь всё! Надо самому положения и авторитета добиватся. Ты примером покажи, а не словами. – Джавид покончил с рагу и мерно потягивал чай.

- Тут ты прав, даже не возразишь. – Князев выдохнул и принялся есть. Увидев кого-то в зале, помахал рукой. – Давай-давай, топай сюда, не меньжуйся.

К столику подошел Тимур, помахав приветственно рукой.

- Ребят, сейчас вернусь, на кухню зайду.

Князев удивленно вскинул брови и проводил Юлаева взглядом. Тимур улыбнулся кому-то на кухне. К нему подошла женщина в поварской форме, и они о чем-то заговорили. Вернулся Юлаев через три минуты.

- Угощайтесь. – Тимур протянул поднос с чизкейками, украшенными свежей малиной.

- Нифига себе. У тебя подвязки на кухне? – Джавид взял десерт и принялся уплетать.

- Это Лариса, фактически, из-за нее сюда попали. Встретил их троих, когда в город ехал. Потом она заболела, почки, лекарства не помогали. Думали – умрет. Но Вера услышала по радио сигнал из общины. Тут её и вылечили.

- Повезло. – Юля опустила взгляд в тарелку, ковыряя еду вилкой.

- Блюдешь главную армейское правило: «держись подальше от начальства, и поближе к кухне». Как нос кстати, не сильно болит? – Голос Саши на последних словах прозвучал виновато.

- Уже лучше, вправили, хорошо, что без смещения, красивый только. – Тимур потер опухшую переносицу пальцами.

- Ты извиняй. Я не со зла. Сам понимаешь, ситуация такая была.

- Честно – сначала завалить тебя хотел. – Спокойным голосом ответил Юлаев. – Но потом, когда узнал, за кем ты так рвался, и что с другом твоим случилось – остыл. Забыли. Тебе тоже не сладко пришлось.

Князев поник, сглотнул и посмотрел на Женю, уплетающую чизкейк. Марк готов был поклясться, что заметил слезы в его глазах.

- А где ты Джульетту свою потерял? – Нарушил неловкую паузу Джавид.

- Может с детьми задержалась, не знаю. Она же педагогом теперь.

- Так у вас все серьезно? – Кочарян покончил с десертом высматривал на столе, что еще можно съесть.

- Вроде да, а тебе какая разница? Подкатить хотел?

- Не, ты что? Просто интересуюсь. Совет вам, да любовь. Она у тебя та еще бой-баба.

- Ребят, – перебил разговор Стив. – Я сегодня их сеть лечил, странность одну увидел.

Сидящие за столом одновременно повернулись к американцу.

- Что за странность? Сервер с порнухой? – Съязвил Джавид.

- Община с кем-то извне поддерживает связь, скорее всего по проводному каналу, зашифрованному. Он тщательно скрыт, но я все равно оставил лазейку. Вечером покопаюсь, может пойму с кем.

- Обалдеть? Есть еще общины? Они так быстро наладили связь? – Юля забыла о еде и привстала на стуле.

- Я пока ничего не знаю. Постараюсь раскопать, но не обещаю.

- Мы в тебя верим, Митник[1], давай, не поведи. Потом расскажешь.

20.14 по московскому времени.

- Ну что, готов? – Спросил Ефрем, покусывая изрядно пожеванную зубочистку.

- А что, надо как-то специально готовиться? – Ответил Марк, застегивая серый китель.

- Здоровье позволит? Слышал, у тебя перелом ребра.

- Там же сидеть надо, а не бегать.

- Ясно. В рюкзаке рация, пользоваться умеешь? – Сахаров кивнул. – Хорошо. Там же прибор ночного видения, одна кнопка, нажал – смотришь, ничего сложного. Тепловизор, почти тоже самое. Если что, на месте Дмитрий расскажет. Паек на ночь, термос с кофе. Оружие в оружейке получишь. Знаешь где?

- Это где тир? Там, где днем стреляли?

- Ага. Придешь – выдадут. Если что, можешь пострелять там, для уверенности. Хотя, стрелять тебе вряд ли придется. Тепло оделся?

- Как видишь.

- Отлично. Ночью хоть и тепло, но от долгой неподвижности, может быть прохладно. В туалет сходил?

- А это важно?

- Поссать можно и на месте, ребята для этого бутылку берут и никаких проблем. Если приспичит по большому, это будет сложнее: точку покидать нельзя, придется рядом и потом нюхать всю ночь.

- Понял.

- Хорошо. Топай в оружейку, потом в гараж, Дима уже ждет.

Ефрем вытащил зубочистку, сплюнул отгрызенный кусочек и ушел в сторону штаба, общаясь с кем-то по рации.

В оружейной встретил худой, похожий на грифа, мужчина, в кителе, перепачканном маслом.

- Что стоишь? Подходи, я не кусаюсь.

- Меня Ефрем прислал. За оружием.

- Да знаю я. Сейчас. – Мужчина повернулся взял стоящий рядом Калашников с коллиматором и тактическим фонарем. – На держи, вот еще три рожка. Это на разгрузку повесишь, гранаты ф1, или фенюшки, смотри перед собой не кидай, только из-за укрытия, осколками на фарш порубит. Вот пара мин, ребята покажут, как подход к точке заминировать.

- Прямо, как на войну.

- А у нас тут и есть война. Вонь сколько народу положили. Стрелял с автомата?

- Не приходилось.

- Ептеть, вот это они исполняют, зелень, не обстрелянную, по секретам сжать. Ладно, топай в тир, там бойцы стреляют, подскажут.

Марк взял в руки увесистый АК, покрутил и повесил на плечо. За стальной дверью справа глухо трещали выстрелы. Толкнул дверь и на секунду оглох от грохота. В стрелковой галерее тренировались пять человек, отделенные друг от друга щитами.

- Наушники одень!

- Что? – Марк с трудом расслышал обращенный к нему крик из-за спины.

- Я говорю наушники одень, оглохнешь! – Подошел Воеводов и протянул защитные наушники. – Стрелять умеешь?

- Не приходилось, но справлюсь. – Прокричал в ответ Марк.

- Пойдем. – Вадим махнул рукой, приглашая идти за ним.

Зашли в помещение за стальной дверью. Судя по маркерной доске, стульям – учебный класс.

- Реально никогда не стрелял? – Спросил Воеводов.

- Нет. – Марк снял наушники и помассировал уши.

- Дебилы, они бы еще детей в секреты отправили. Не сказали, почему именно ты?

- Сказали, мол, чтобы меньше с другими контактировал и днем был свободен. Учли особенности моего психического состояния.

- Ясно. Дай сюда. – Вадим забрал автомат, осмотрел, отстегнул магазин и убрал. – Это предохранитель и селектор режима стрельбы одновременно, как будешь на месте – переведёшь вот сюда, по одному выстрелу, очереди тебе не нужны, сильная отдача и магазин в небо выпалишь. Палец на спусковой крючок, только тогда, когда собираешься стрелять. Остальное время здесь, на защитной скобе. Считаешь выстрелы, магазин на тридцать патронов. Ствол направляешь только на того, кого собираешься убить. Прицел хороший – коллиматорный, второй глаз не закрываешь, там точка, ее на цель наводишь, на стенде покажу. Сейчас еще ремень тебе поменяем, такой не очень удобный, лучше петля, автомат всегда на боку под рукой. Пойдем, постреляем.

Вернулись в стрелковую галерею. Воеводов объяснил, как правильно ставить ноги, наклонять корпус, держать автомат. Отстреляли два магазина из специальных для обучения. Каждый выстрел отдавал болью в сломанном ребре, но Марк не подавал вида. Вадим остался доволен, сказал: «в человека с пятидесяти метров попадешь, это главное». Сахаров поблагодарил и вышел на улицу.

- Марк, подожди. – Окликнул Воеводов.

- Что случилось?

- На, возьми. – Вадим протянул устройство похожее на рацию и смартфон одновременно. – Это рация с GPS модулем. Будешь на связи со мной.

- Зачем?

- Да так, предчувствие какое-то. Для перестраховки. Если что, вот кнопка, я всегда отвечу. Вот еще. – Воеводов протянул магазин для автомата, более длинный, чем полученные в оружейке. – Этот пристегни, тут патронов больше. Волнуешься?

- Нет.

- Таблетки так действуют?

- Может быть, почти ничего не чувствую.

- Тебя на посту не накроет? Оружие в руках, как никак.

- Нет, приступов давно не было. Лекарство помогает. Да и происходящее все.

- Понятно. – Воеводов осмотрелся по сторонам и громко вздохнул. – Как тебе в общине?

- Люди раздражают.

- Не тебя одного. Ты там поосторожнее, на рожон не лезь.

- Постараюсь. Откуда узнал, что я в секрет?

- Весь день на стрельбище провел. У них инструктора здесь - такое себе. Вечером сказали, что новенького отправят на внешний периметр. Сразу сообразил - кто-то из нашей компашки. Вызвался проинструктировать, и тут ты появился.

- Ясно. А ты что, военный?

- Типа того. Ладно, топай, тебя ждут уже. Про рацию не забывай.

Марк махнул рукой на прощание, удивленный такой внезапной заботе. Возле гаражей стоял броневик и гражданский джип серого цвета. Рядом с машинами человек десять в серой форме, бронежилетах, с оружием. Навстречу вышел Дмитрий, с которым утром ездили забирать джипы из Новороссийска.

- Привет еще раз, ну что готов?

- Ага.

- Садись на заднее. Доедем почти до места. Потом с километр пешком, соблюдая маскировку. На месте все объясню. Ничего сложного – сидишь себе, кофеёк попиваешь, в ночник смотришь, если что – по рации сообщаешь.

- Зачем тогда оружие и гранаты выдали?

- На всякий пожарный. Не переживай, мы рядом курсировать будем на броневиках, чуть что, сразу подскочим. Ладно, по коням.

Сахаров с трудом залез в машину, автомат, разгрузка и ранец мешали. Кроме него в салоне сидели трое, все в серой форме, молчали. Ехали не долго, от силы пару километров. Остановились на начинающей погружаться в сумрак улице. Двух и трехэтажные частные дома, пустые, и мрачные. Света нигде нет.

- Марк, пойдем, наша остановка. – Дмитрий выбрался из машины и поправил автомат на плече.

Последовал за ним. Выбираться из прохлады кондиционера не хотелось, не смотря на наступающую ночь, воздух тягучий и жаркий, как смола. Автомат неприятно хлопает по бедру.

- Идем тихо, следом за мной. Вот так, - Дима поднял согнутую руку с прямой ладонью, - значит стоять. Махну – идти за мной. Вот так, присесть.

- От кого прячемся?

- Эти уроды могли свои секреты расставить, следить за нами, поэтому нужно быть на чеку. Пошли, только без болтовни.

Чуть пригнувшись, двинулись вдоль забора. Ходьба в такой позе сразу же напомнила о сломанном ребре. Дмитрий вскинул автомат, и обводил им проемы домов. Щагал он тихо, не смотря на внушительный рост и обилие экипировки. Проследил за тем как он ставит стопу: плавно опускает на внешний край, и накатом переваливает на всю подошву. Звука вообще нет. Попробовал повторить – неудобно, нога так и норовит привычно встать на пятку.

Через два квартала свернули направо. Улица пошла в горку. Сумерки сгущались, уже приходилось напрягать зрение, чтобы рассмотреть окружающие дома. Через пятьсот метров Дима поднял руку. Марк присел и прижался к стене, вскинув автомат. Спутник включил тепловизор, осмотрел окрестности и махнул, нырнув в приоткрытую калитку. Ничем не примечательный двухэтажный дом из кирпича. Со стороны улицы на втором этаже широкое, в три проема, окно, занавешенное плотными шторами. Дверь на первом этаже открыта, Дмитрий проверил на наличие растяжек и пропустил внутрь. На втором этаже в спальне воняет мочой, из мебели только кресло и табуретка.

- Ну и вонь. – Скривился Марк.

- Бутылки не всегда на ночь хватает. Кстати, ты взял?

- Ага, предупредили.

- Дом не покидай, в окно не высовывайся, смотришь с расстояния. Наблюдаешь за сектором, от вон той улицы, до тех домов. Смотришь в тепловизор, если кого замечаешь, то в ночник рассмотреть легко. Перекличка каждые десять минут. Если кто атакует, то в бой не вступай, мы успеем.

- Понял. Мне две мины дали, сказали, здесь подскажут.

- Давай сюда, я установлю. Сам из дома не выходи. Когда приедем забирать, сниму растяжки. Еще вопросы есть?

- Вроде нет.

Отлично, тогда все, я погнал. На связи.

Дима скрылся за дверью и еще минут пять шумел на первом этаже, устанавливая мины. Марк подошел к окну и осмотрел погружающийся в темноту поселок. Цемесская бухта почти полностью скрылась в темноте. Вспомнил, как рассекали ее на яхте, даже не подозревая, что это первый и последний выход в море.

«Интересно, чем сейчас Джавид со Стивом занимаются? Даже не знаю, как их назвать. Друзья? Возможно. Непривычное слово. И чувство. Даже не помню, когда еще хоть за кого переживал, вообще думал о ком-то. Спасли мне жизнь, тогда в воде. Реально же переживали. И Вадим, интересно, к чему он все это говорил, и что у него за предчувствие?»

Придвинул кресло чуть ближе к окну и уселся, положив ноги на табуретку. Хотелось снять автомат, плечо оттягивал, но решил потерпеть, оружие успокаивало. Тяжелое, прохладное, не смотря на духоту. Поднял Калашников перед собой и покрутил. Красивый, есть в нем какая-то эстетика. Изгибы кожуха и затаившаяся мощь. Оружие не страшное, лишь послушный инструмент. Не опаснее ножа или топора. Само не выстрелит, у него нет чувств, эмоций, нет разума. Оно, как послушный пес, лишь ждет команды. Страшен лишь человек, который держит его в руках. Если он захочет убить, то сделает это, даже без автомата, с огнестрельным всего лишь проще и быстрее. Раньше он бы ликовал, получив в руки такое орудие, но сейчас - абсолютно спокоен. Может таблетки, а может другое. Даже не эпидемия и вымершее человечество. Начал подозревать, что в этом заслуга людей, которые внезапно появились в его жизни. Братья и родители тоже хорошо относились к нему, заботились, оберегали. Но каждый раз, когда он видел их, сразу вспоминал Миру, вспоминал дни до её смерти и сознание отказывалось воспринимать реальность, ввергая в пучину безумия. Накрыло чувство стыда. Представил себя на месте братьев, которые находили время и силы ухаживать, несмотря на то, что дома ждали жены и дети. Носились с больным, тратили кучу денег, и не потому, что должны, а потому, что любили. Как по-другому объяснить их опеку, когда не известно, поправится он вообще, или нет? Только братьев уже нет, как и родителей, и сестры. А он жив, сидит в воняющей мочой комнате с автоматом на берегу моря.

Открыл термос и сделал несколько глотков, чтобы смыть ком, подступивший к горлу. Встал, обошел комнату по кругу. Похрустел костяшками. Злость разлилась по всему телу, но злость необычная. Она не искала объект ненависти вне, он злился на себя. Впервые за бесконечность. Пять лет сожжённых слепой яростью, горем и сумасшествием. Неужели он настолько слаб, что позволил взять верх над собой? Даже не пытался бороться, упивался страданием, уходил с головой в пучину гнева. Каждый раз, когда накатывал приступ, просто отдавался ему, не сопротивляясь. Не видел то тепло и любовь, которое дарили братья. И только когда потерял вообще все, даже не успев попрощаться, понял. Отдал бы все сейчас, лишь бы увидеть Альберта и Германа, обнять поблагодарить. У них же дети были, его племянники и племянницы. Сколько их не видел, и видел ли вообще. Вспышкой перед глазами встал образ родителей. Если мама умерла сразу после сестры, то в смерти отца виноват он сам. Если бы не сдался, если бы хоть как-то пытался вернуться к нормальной жизни, возможно он бы пережил весь тот кошмар. С папой тоже не попрощался, лежал в психушке. Герман сказал лишь спустя месяц, боясь окончательно разрушить психику.

Из глаз побежали слезы. Сел на пол возле стены, обхватив колени. В себя привел только резкий запах мочи. Справа на обоях мокрое пятно, распространяющее зловоние. Встал, вытер лицо рукавом и подошёл к окну. Стараясь хоть как-то отвлечься от мыслей, включил тепловизор и начал рассматривать окна домов.

- Сахар. Пчела на связи. Как обстановка. Прием. – Затрещала рация.

- Очень остроумно. Все в порядке. – Прокашлявшись, сказал Марк.

- Не нарушай порядок радиообмена. В конце слов, говори – прием. Прием.

- Обстановка спокойная. Прием.

- Ты на месте? Прием.

- А где мне еще быть? Прием.

- Ясно. Дом не покидай, демаскируешь секрет. И про растяжки не забывай. Контрольная связь, через десять минут. Отбой. – Рация замолкла.

Сделал еще круг по комнате. Посмотрел на часы. Пятнадцать минут десятого. За окном полностью стемнело. До смены еще долгие девять часов. Еще раз осмотрел окресности, на этот раз в прибор ночного видения. Ожидал увидеть четкую и детальную картинку, как в кино. Увидел лишь мешанину из черного белого и зеленого, в которой сложно что-то разобрать Лишь сосредоточившись, смог различить силуэты домов, окон и заборов. Все тихо. Закричал сыч, разрывая почти полную тишину. Вернулся в кресло, открыл вакуумную упаковку сэндвичей.

«Интересно, сами делают или нашли в супермаркетах? Хотя давно уже все пропало.»

Бутерброд оказался отвратительным: безвкусный хлеб, как вата и колбаса почти полностью из жира, противно липнущая к небу. Не доел, засунул обратно. Покрутил автомат, отстегнул магазин, вытащил патрон. Приятно тяжелый, прохладный. Подбросил его в руке, покрутил. Красивый.

«Надо сделать себе кулон из пули, прикольно получится. Можно будет Джавида попросить, или Вадима.»

Убрал один патрон в карман, пристегнул рожок обратно. Покружился еще по комнате, попробовал, удобно ли подхватывать оружие. Идеально. Опускаешь руку, и прямо под ладонью – рукоятка, сама влетает. Вадим точно знает толк в оружии. Еще раз посмотрел на часы – двадцать пять минут десятого.

«Блин, думал уже ближе к десяти.»

Секунды растянулись на минуты. Время словно издевалось, растягивая смену.

- Марк, ты как там? Прием.

Сначала схватил дежурную рацию, потом понял, что звук из кармана.

- Вадим ты?

- Дедушка мороз. Я конечно, кто же еще. Не забывай «прием» говорить, а то не знаю, хочешь еще что-то сказать, или уже закончил. Прием.

- Извини. Все нормально. Сижу в секрете. Прием.

- Ясно. Ничего странного не замечал. Прием.

- Да вроде нет. Привезли, посадили. Простой двухэтажный дом. Дима, когда уходил, растяжки поставил. Прием.

- Что сделал? Растяжки? Прием.

- Ага. Мне мины в оружейке выдали. Он их установил. Прием.

- Понял. Из комнаты не выходи и в коем случае. Прием.

- Что-то не так? Прием.

- Есть моменты, вызывающие подозрения. Блин, не вовремя это все. Ладно. Скоро выйду на связь, не пропадай. Конец связи.

Слова Вадима вселили тревогу. Если время до этого тянулось, то сейчас чувствовал себя муравьём застывшем в янтаре ожидания. Дмитрий каждые десять минут вызывал по рации, и постоянно задавал вопрос «ты на месте?». Воеводов вышел на связь спустя чертовски длинный час.

- У тебя фонарик там есть? Прием.

- Да.

- Хорошо. Подойди к двери, посмотри вниз? Только осторожно. Прием.

- Ничего нет.

- Вообще ничего? Лески там, нитки или проволоки. Прием.

- Нет, ничего.

- Хорошо. Ты на втором этаже? Прием.

- Да.

- Это плохо. Комнат много?

- Вижу три двери, но одна, скорее всего – ванная, дверь узкая и окон снаружи не видел.

- Двери закрыты или открыты?

- Открыты все.

- Подойди к той комнате, из которой окна во внутренний двор. Внимательно осмотри порог.

Марк осторожно, стараясь идти как Дмитрий, приблизился к двери. В свете фонаря блеснула леска, натянутая от косяка к косяку.

- Есть, леска здесь. Черт, к мине идет.

- Ясно, на лестницу не суйся.

- Зачем он мину в комнате поставил? Говорил же, что подход заминирует.

- Это потом. Перешагни леску осторожно топай к окну и выбирайся из дома. Сможешь?

Марк, затаив дыхание, перебрался через растяжку, отошел на несколько шагов и только тогда смог дышать. Сразу за окном – крыша навеса, если пройти по нему до мангала, то спустится не составит проблем.

- Да смогу, дальше что?

- Вылези, и двигай к забору на соседний участок. Оттуда свяжемся.

Открыл окно, и поставил ногу на поликарбонат. Навес затрещал под его весом, но ходу не сбавил. Добравшись до края, уцепился за кладку мангала, и осторожно спустился вниз. Боль в ребре сопровождала каждое движение. Во дворе четыре свежие могилы, вероятнее всего - хозяев похоронили. Пригнувшись, пробежал до забора и присел под стеной. Перевел дыхание, посмотрел на часы – половина одиннадцатого.

- Вадим, я у забора.

- Отлично. – Моментально отозвался Воеводов. – Твоя задача, уйти от секрета, как можно дальше, но выбрать место, откуда смоешь за ним наблюдать. Сможешь?

- Сейчас. – Сахаров проверил работу ПНВ[2]. – Да смогу. Ты мне объяснишь, что происходит?

- Сначала свали оттуда, потом разговоры.

Забор не высокий, но перемахнуть его оказалось сложнее, чем думал. Мешал жилет, забитый амуницией, автомат и приборы наблюдения. Еще и ребро не давало нормально двигаться. На улицу высовываться не стал. До конца квартала пробирался по дворам, останавливаясь у каждого ограждения, прислушиваясь и осматриваясь. Улицу перебежал, прикрываясь за оставленными машинами. Дмитрий исправно выходил на связь, приходилось сдерживать дыхание и отвечать спокойным и ровным голосом, благо на улице было так же тихо, как и в доме. Издалека приметил четырехэтажную частную гостиницу, возвышавшуюся над всем районом, идеально подходила под описание Вадима – далеко и секрет видно. Расстояние вроде небольшое, порядка пятисот метров, но добирался долго, пережидая и высматривая. В гостинице поднялся на пятый этаж и вышел на балкон номера.

- Вадим я на месте. Пятиэтажная гостиница, обзор хороший.

- Хорошо. Ты в номере или на балконе?

- На балконе.

- Зайди в номер. В тепловизор спалят.

- Так он же через стены бьет.

- Фигня это. Не бьёт он никуда, встань в метре за окном и не увидят. Смотри за секретом.

Марк придвинул кресло к балконной двери и сел, караульный дом хорошо просматривался через решетчатые перила балкона.

- Сделал.

- Отлично. Достань магазины из разгрузки и выкини их.

- Зачем?

- Там патроны холостые.

Марк спешно вытащил рожок из жилета, повернул к себе – патроны с белыми пластиковыми пулями.

- Какого хрена? Зачем?

- Я так же подумал. Это заставило задуматься, почему именно тебя отправили в секрет.

- Подожди они что…

- Да, ты сегодня бы не вернулся, мины ставили, что бы ты не ушел. Не знаю, застрелили бы, или подорвали. Этого и ждем - проверить.

- На хрена?

- Пока не знаю. Постараюсь выяснить. Не только это подозрительно. Сейчас главное тебе выжить. Когда обнаружат, что тебя нет на месте, начнут охоту. Надо будет укрыться. У тебя будет запас полчаса-час, уйти как можно дальше. Идти придется пешком. Сможешь?

- Найду где, не переживай.

- Рацион у тебя есть?

- Да, не открывал. Только сэндвич попробовал.

- Хорошо, сейчас ждем. По любому что-то будет. До связи.

Повесил рацию на разгрузку. Избавился от магазинов, подумав с минуту, поднял их обратно, выщелкал холостые и сложил пустые рожки в рюкзак – пригодятся. Есть не хотелось, нервы перебили аппетит. Дмитрий каждые десять минут вызывал по рации, осведомляясь об обстановке, каждый раз не упуская вопрос, на месте ли он. Ждать пришлось долго. Когда часы показали два после полуночи, в тепловизор заметил движение по улице возле секрета. Три человека, двигаются скрыто, так, чтобы он не видел их из окна, если бы сидел на месте. Автоматы готовые к бою, шаги стелют, словно плывут. До караульного дома не дошли метров пятьдесят. Одна из фигур сняла цилиндрический тубус со спины, положила на плечо. Яркая вспышка белого в тепловизоре и громкий хлопок, от которого задрожали стекла. Убрал прибор и увидел уходящее в небо облако огня и дыма. Секрет пылал. Если бы остался на месте – сто процентов труп.

- Видел? – Раздалось в рации.

- Да.

- Гранатомет?

- Походу.

- Все, сваливай. Я по GPS вижу твои координаты. Интересно, как объяснят, что с тобой случилось. Пока не смогу выходить на связь, на базе переполох. Ты держись, мы тебя не бросим. Укройся и сиди тихо.

Рация замолчала. Марк еще раз посмотрел в окно на горящий дом, выдохнул. Любой другой на его месте, как минимум, нервничал бы. Но он сохранял относительное спокойствие, только сердце билось чуть быстрее. Накинул на плечо рюкзак и двинулся из отеля.

[1] Отсылка к Кевину Митнику, оному из первых и самых известных хакеров.

[2] ПНВ – прибор ночного видения

Часть 6. Пролог

Пролог.

2 сентября.

Трасса Дон- М4

Слева за горой показалась мачта Новороссийской телебашни. Похожая на Останкинскую, только поменьше. Резко выделятся на фоне покатых и зеленых гор.

«Интересно, сколько она простоит без человека. Эпично рухнет. Застану я это, или она меня переживет?»

Прибавил газ, проезжая цементный завод в Верхнебаканской, издалека похожий на космодром. Вдоль дороги десятки брошенных цементовозов, прибитые пылью, часть уже на спущенных колесах. Справа машина наполовину в канаве, с истлевшей мумией за рулем. Уже не обращаешь внимание на трупы, они стали чем-то обыденным и привычным. Как мусор на тротуарах, бычки сигарет на газонах или пивные бутылки в канавах.

Почти дома. До Геленджика, если придавить, час-полтора езды. И чем ближе к родному городу, тем сильнее стучит сердце и потеют ладони. Москва – Воронеж – Ростов – Краснодар. Все города вымерли, но в них апокалипсис ощущался чем-то чужим, неестественным, не принимался близко к сердцу. На малой родине ощущения будут иные. Каждая улочка, каждый дом, магазинчик, дерево будут возвращать в детство, обжигая болью необратимости. Только увидев вымершие дома знакомых и друзей, до конца познаешь масштабы катастрофы и столкнешься с мыслью – «ничего уже не вернуть». Все былые проблемы станут тленом. Что скрывать, уходя в пучину терзаний, во время очередного жизненного кризиса, ни раз допускал мысль о глобальном «абзаце». Представлял, как то или иное бедствие подорвет устои общества, и все проблемы решатся разом без его участия. Только не думал, что это повлечет за собой – потерю всех, кого любил. Полное разрушение жизни. Смысл выживать каждый день, если не с кем поговорить, разделить переживания и эмоции. Больше не будет новых фильмов, музыки, картин. Ничего. Глобальная пустота.

Только сейчас понял, какой тупой и мазохистской идеей было вернуться домой. Но преодолев почти весть путь, возвращаться назад глупо. Да и куда возвращаться? В вымершую Москву? Где вот-вот наступит зима и укроет землю белым почти на полгода. Верная смерть. Но сможет ли жить здесь, где все ввергает в ностальгическую меланхолию? Так недолго и с рассудком попрощаться.

Чтобы хоть как-то оттянуть время, заехал на набережную Новороссийска. Мотоцикл остановил прямо возле парапета, снял шлем и спустился к морю. Теплое. Лежит как стекло, поглаживая камни, как волосы любимой. Вода чистая. Теперь и в Цемесской бухте можно купаться. Часть кораблей уже выкинуло на берег, часть дрейфуют. Еще несколько лет и от них останутся только остовы на дне, как ржавые кости исполинского киборга. В Геленджике бухта тоже очистится в кой то веки. Каждый год с конца июня ни один местный не залезет купаться в черте города – ротовирснуя инфекция гарантирована. А теперь чистота и пустота. Природа смыла людей вирусом, как жир с тарелки смывается лавандовым фейри.

Част 6. Глава 1. Тимур

8 июля.

2.18 по московскому времени.

База «Рассвет»

Кабардинка

Проснулся от топота ног за дверью. Настроение ни к черту, весь вечер не мог найти Леру и изрядно психовал. Встретил её перед отбоем, на улице в беседке, сидела в телефоне, листала фотографии. На вопросы «где была», ответила, что готовила учебную программу для детей. Спать вместе отказалась, сильно устала, вдобавок от месячных болел живот. Вроде ничего криминального, но дурацкая интуиция подсказывала, что что-то не так. И голос девушки звучал прохладнее, и поцелуй вскользь, почти неподвижными губами. А теперь еще этот шум в коридоре, мешающий спать.

Нехотя выбрался из постели, в одних трусах. Босиком дошел до двери и выглянул. Много людей в форме и с оружием. Суетятся, поднимают народ.

- Что случилось? – Остановил одного за руку.

- На караул во внешнем периметре напали.

- Черт, жертвы есть?

- Да, говорят одного убили.

Повернулся уйти в комнату – что он сделает при нападении, и так вон народа сколько подняли.

- Эй, Тимур?

Кричал парнишка из новоприбывших, Джавид вроде, на бегу одевая футболку.

- Да?

- Ты в курсе, что случилось?

- Нет, только встал. Вроде сказали, что на наших напали.

- Тоже слышал, там Марк в секрете был.

- Бля…

- Ладно, сгоняю уточню. – Кочарян скрылся за поворотом коридора.

Сон отбило. Вернулся в комнату, натянул одежду и быстрыми шагами вышел из жилого блока.

На площади суета. Два броневика и четыре джипа с заведенными двигателями. Люди в форме бегают, рассаживаются на места. Первый внедорожник сорвался с места и скрылся за воротами. Много любопытствующих, кто в шлепках, кто, вообще, завернувшись в одеяло. Увидел Кочаряна с американцем, чуть в стороне.

- Ребят, узнали, что произошло?

- Неа, все молчат. – Ответил Джавид. – Знаю только, что напали на караульного, вроде погиб.

Стив молча всматривался в темноту поверх забора, словно пытался рассмотреть происходящее.

- Что столпились? Все по комнатам, завтра на работу, мы разберемся. – Прокричал кто-то из людей возле машин.

Народ нехотя побрел в жилой блок. Джавид с Прайсом двинулись мимо крыльца, в беседку. Тимур молча пошел за ними. Расселись по успевшим остыть от дневной жары лавочкам. Гомон потихоньку стих. В воздухе повисла тишина. Все трое молчали, стараясь не смотреть друг на друга. По резким и нервным движениям, Тимур понял, что ребята сильно переживают за товарища. Послышались шаги. Из темноты в свет фонаря вышел Князев с девочкой на руках.

- Народ, вы не в курсе, что произошло? – Спросил он, присаживаясь на лавку.

- А ты что не спишь? – Холодно бросил Джавид.

- Меня Женя разбудила, она от шума проснулась и не могла уснуть. Пытался уложить, ни в какую. Вот пошли прогуляться, и узнать, что да как.

- Понятно. – Ответил Джавид, встал и сделал круг по беседке. – На караул напали, не здесь, у них посты в поселке есть. Все бы ничего, но на одном из них сегодня Марк. Говорят, есть погибший.

- Не сказали, кто? Жив Сахаров? – Саша привстал, услышав новость.

- Нет, молчат, как рыбы. Вот мы тут и сидим, в ожидании новостей.

- Хреново. Хуже всего, находиться в неведении. – Князев сел обратно и погладил девочку по голове.

- Базаришь. – Сухо бросил Кочарян и, поставив руки на перила, посмотрел на жилой блок.

Абсолютно бесшумно, как призрак, на входе появилась фигура Воеводова. Князев открыло было рот, но Вадим жестом заставил замолчать.

- Ребят, мне помощь нужна, перетащить одну вещь. Вы не заняты? – Воеводов помахал рукой, предлагая всем покинуть беседку.

- Да без вопросов, к чему такая конспирация? – Джавид подскочил первым и направился к выходу.

Вадим приложил палец к губам, его выражения лица давало ясно понять, что лучше заткнуться.

Молча вышли за ним, и направились в сторону стрелкового тира. Султан, белым призраком, семенил рядом с хозяином. Не доходя пару десятков метров, свернули направо. Прошли мимо приземистого здания, за которым увидели тонущую в темноте лужайку с раскидистым деревом. Как только ступили в прохладную траву, температура воздуха упала, окутав приятной свежестью. Листья над головой шуршат как аплодисменты на далеком стадионе. Воеводов подошел к стволу, оперся на него спиной и повернулся.

- Так слушайте сюда. Здесь творится полная хрень. Марк жив, не переживайте. Мы с ним на связи, дал ему рацию. Когда днем сказали, что его в секрет отправят, я удивился. Позже он пришел в тир, дал ему урок стрельбы. Заодно проверил патроны в его оружии – холостые. Короче: его специально отправили в караул, чтобы устранить неугодный элемент и инсценировать очередное нападение.

- В смысле «инсценировать»? – Переспросил Прайс.

- В прямом. Нет никакой банды. Это сказка для лохов. Принцип устрашения. Создай угрозу извне, чтобы свои боялись и не задавали вопросов. Пока днем было время, осмотрел машины, на которых недавно типа «произвели нападение». Это машины простых людей, таких же, как мы. Они просто ехали на радиосообщение, в поисках убежища. – Вадим потрепал пса по загривку.

- Как ты это понял? – Спросил Князев.

- Во-первых: следы пуль, их расстреляли в упор с двух-трех метров, четыре человека одновременно. Во-вторых: внутри нет гильз, пороховой гари, ничего, что указывало бы на сопротивление. Я знаю, как выглядят машины из которых велся огонь, поверьте, в этой машине были простые люди. Это далеко не все. Вся группа безопасности, все двадцать человек знали друг друга до эпидемии. Слишком слаженно работают, отработанные схемы, позывные, команды. За две недели такое не наработаешь.

- Подожди, выжил лишь крошечный процент. Двадцать человек с иммунитетом, знающих друг друга, это не реально. – Тимур сжал кулаки от подступающей злости.

- Я о том же. Вывод только один: у них есть вакцина или они связанны с самой эпидемией.

- Вадим. – Прайс, стоявший до этого за Джавидом, вышел чуть вперед. – Я сегодня помогал в настройке их серверов. Нашел зашифрованный канал связи с каким-то объектом извне. Спрятан хорошо, но вояки не рассчитывали на мой уровень. Пока не выяснил, с кем конкретно они поддерживают контакт, занимаюсь этим.

- Будь осторожнее, если узнаю – ты труп. Я пока не знаю их целей. Зачем они собирают людей и что вообще здесь происходит, но обязательно выясню. Один не справлюсь. С этого момента надо держаться вместе, и работать сообща. Извне мы ничего не выясним, надо остаться пока здесь, ненадолго. Потом свалим. Они явно не из благих намерений народ собирают. На базе не болтать, уверен – везде прослушка. Не мелькать и не выделятся. С Марком выйду с утра на связь, он укрылся на время. Надо осторожно предупредить девушек. И планировать, как свалить отсюда.

- Суки, у меня просто слов нет. – Тимур стоял, багровый от ярости, на шее проступили жилы, сжатые губы побелели. – Мои родители, друзья, вся жизнь…

- Остынь, пацан. Пока надо сидеть тихо. – Вадим осмотрелся по сторонам. – Как все выясним, я их сам перережу. Пока – тише воды, ниже травы, уходим по одному. Я сам буду сообщать новости. Меня не ищете, если увидите – не подходите.

Расходились по очереди. Первым ушел Князев с Женей, девочка уснула на руках во время разговора. Следом отправились Прайс с Кочаряном, изображая бурную беседу ни о чем. Под деревом остались Вадим с Тимуром. Юлаев достал сигарету из пачки и закурил. Последние дни почти забыл об этой привычке, не до этого было, но сейчас срочно требовалось успокоительное.

- Думаешь они реально связанны с «Пурпурным рассветом»? – Спросил Тимур.

- Пока ничего не могу сказать точно, но все указывает на это. – Вадим то и дело смотрел на экран GPS, отслеживая какую-то точку.

- Умерли миллиарды людей. Кто вообще мог пойти на такое? И как они это сделали?

- Я же сказал, не знаю! – Рявкнул Воеводов. Пес прижал обрезки ушей и с настороженностью посмотрел на хозяина. – Остынь. Сейчас нужна трезвая голова, топай спать. Своей девушке в комнате ничего не говори, только в безопасном и открытом месте, лучше всего, если будет много шума вокруг.

- Я весь день ее не видел. Спать легла в женском крыле, месячные и устала.

Вадим поднял голову и пристально посмотрел.

- Ты в ней вообще уверен?

Тимур на секунду задумался, но тут же отмел все сомнения, вспомнив ее взгляд и теплый ком, начинающий ворочаться в солнечном сплетении от каждого прикосновения её пальцев.

- Да, на сто процентов.

- Смотри. Одна ошибка, и мы не жильцы. Все иди, только не пори горячку.

Побрел в живой блок, медленно перебирая ногами, стараясь переварить полученную информацию. Внутри вскипал вулкан гнева.

«Гниды, конченные твари. Похер, как и зачем они это устроили. Если это действительно они, всех перебью, даже бровью не поведу. Мама, папа… Сотни миллионов людей! Да как вообще можно было пойти на такое? Собственноручно устроить геноцид человечества.»

Зашел в жилой блок. Мысли эхом отражались от стен и возвращались, усилившись в несколько раз. В комнате никого. Сосед, которого недавно подселили, скорее всего в карауле. Толстый и брюзжащий мужик, вечно ноющий о своей усталости. И слава Богу, что его нет. Рухнул на кровать, стараясь унять разбушевавшееся сердце. Где Лера, когда она так нужна? Сейчас обнял бы, уткнулся носом в копну её волос и сразу бы отпустило. Но её нет, только пустой потолок над головой и всепожирающая злость.

8 июля.

9.12 по московскому времени.

Встретил Леру за завтраком, в дверях столовой. Выглядела она не очень: заспанное и опухшее лицо, усталый вид.

- Привет.

Легкий поцелуй в щеку.

- Ты не побрился?

- Не в настроении сегодня. – Тимур посмотрел на девушку – не в настроении явно не он один.

- Опять курил?

- Я всегда курю. Словно только узнала.

- Ты электронные не пробовал? Воняет жутко. Прямо целовать противно. – Лера вытерла тыльной стороной ладони губы.

- Нам поговорить надо.

- Не потерпит? У меня живот жутко болит, сегодня весь день опять на ногах буду. Рыжая слегла, простыла под кондиционером, хотя я думаю, что у нее бадун. Видела вчера ее с одним из безопасников, с пакетом куда-то направлялись. Все дети теперь на нас троих.

- Нет. Срочно.

- Ну пошли в беседку, хотя я за чашку кофе готова убить. – Лера выдохнула и осмотрелась по сторонам.

- Нет. В беседку нельзя. Пойдем возьмем кофе и пройдемся. – Тимур пропустил девушку вперед и зашел следом в столовую.

Проходя мимо столиков, сразу увидел Князева с Женей за одним столиком с американцем и мулатом. Юля сидела с ними. Судя по её угрюмому виду, уже ввели в курс дел. Воеводова не видно, очень хочется встретится с ним, узнать, как там Сахаров. Прошли к раздаче, и сразу утонули в широкой улыбке Ларисы.

- Привет ребят! Как вы? Как Вера?

- Доброе утро. Нормально. Не выспались только. Вера тоже в порядке. – Ответил Тимур.

- Дело молодое. – Заговорщицки подмигнула женщина.

- Да не, из-за переполоха ночного. Всю общину на уши подняли.

- Ой, да, слышала. Говорят, погиб кто-то. Бедный парнишка. Не живется же людям, и так все Богу душу отдали, а они еще народ изводят. Голодные?

- Не очень, кофе только хочется.

- А что так? На завтрак омлет с сырниками. Перекусили бы. До обеда еще долго.

- Спасибо, но кусок в горло не лезет. – Тимур виновато улыбнулся и набрал два бумажных стакана растворимого кофе со сливками. Лера молча следовала за ним, ломая голову, о чем будет разговор.

Погода портилась. Ветер разгулялся. Шторм на море усилился, донося до базы запах водорослей. Юля, выйдя из столовой, поежилась, скрестив руки на груди и отхлебнув из стакана. Юлаев махнул рукой, приглашая за собой. Прошли уже знакомым ему маршрутом: мимо оружейки, невысокого здания к поляне с деревом. Крона переливалась волнами на ветру, листья шуршали так же, как и ночью. Девушка подошла к стволу и села на лужайку, поджав к себе колени. Тимур опустился рядом. Долго молчал, не зная с чего начать.

- Так, о чем ты хотел поговорит? – Не выдержала Лера.

- Слышала про вчерашнее?

- Конечно, все слышали.

- Знаешь, кто был на том посту, на который напали?

- Откуда мне знать? – Девушка говорила холодно и отстраненно, что еще сильнее портило настроение.

- Сахаров, Марк. – Тимур замолчал и посмотрел на округлившиеся глаза Леры.

- Это из тех ребят, что в море спасли? Он погиб?

- Живой. Только суть в другом – никакой банды нет, на него бойцы из безопасности напали.

- Подожди, как это они напали? С чего ты взял, что банды нет? Сказали же, что погиб. – Девушка помотала головой, отказываясь верить в услышанное.

- Живой. Вадим с ним на связи. Это он все рассказал. У него вчера появились сомнения, а он, как-никак, профессионал в разведке. Короче, все безопасники знали друг друга до эпидемии. У общины есть связь с кем-то извне, вчера Стив обнаружил на их сервере, сейчас выясняет с кем. Воеводов осмотрел машины, которые притащили после прошлого нападения, помнишь? Так вот, это машины простых людей. Марку дали оружие с холостыми патронами. Вадим это заметил, и понял, что живым он не вернется. Все случилось, как он и предугадал, только Сахаров уже был предупрежден, и успел смыться.

- Охренеть. Да не может быть такого! Нафига им все это нужно? Зачем они тогда вообще всех собирают, кормят, дают кров?

- Это сейчас и хотим выяснить. Воеводов сказал сидеть тихо. Он разбирается во всем. Стив выясняет, с кем община связывается. В помещениях говорить опасно – прослушка. Как во всем разберемся – свалим.

- Да вы гоните! У вас паранойя просто. Зачем им это все нужно? Только появился хоть какой-то намек на нормальную жизнь, а вы все похерить хотите? Сам посуди, они Ларису вылечили, дали нам всем работу, еду, жилье. Мужики просто хотят жить спокойно. А вы – теория заговора! Не сидится вам спокойно. Да вы просто с ума сходите. Что-ты, что Вадим. Сам сначала сомневался ехать или нет, теперь сказки выдумываешь, чтобы свалить отсюда, нашел себе соратника. – Девушка подскочила и быстрым шагом направилась в сторону жилого блока.

- Лера! Да подожди ты! – Тимур бросился за ней, догнал и повернул к себе. – Успокойся, пожалуйста. В первую очередь, я думаю о твоей безопасности, ну и Ларисы с Верой. Я за вас в ответе. Не позволю, чтобы с тобой, что-то случилось. Я люблю тебя.

Она посмотрела прямо в глаза. Внутри что-то звонко лопнуло и оборвалось. Взгляд у девушки злой и холодный.

- Пожалуйста, постарайся мне поверить. Мы еще сами во всем не разобрались. – Продолжил Тимур. – Если все не подтвердится, мы останемся здесь. Да блин, где угодно, лишь бы вместе. Если это все же правда, то уедем группой. Ты будешь в безопасности. Только никому ни слова. Представляешь, что с нами сделают, если это правда и они узнают, что мы знаем? И не пропадай, я очень переживаю.

Наклонился и поцеловал в губы. Лера на поцелуй не ответила, развернулась и молча ушла.

13.42 по московскому времени

Вылазок сегодня не планировалось. Вся бригада «рейдеров» сидела на базе. Машины загнали на техобслуживание, лишь несколько человек на мотоциклах отправились в разведку, найти новые склады или магазины. Тимур сгорал от ожидания и нервов. Лучше бы весь день провели в разъездах, хоть немного отвлекает. За работой нет времени предаваться размышлениям и день пролетает быстрее. Сходил в тренажерный зал, потягал железо, чем раньше никогда не занимался. Быстро выдохся и лишь усугубил состояние. Когда другие тягают веса больше тебя в несколько раз, самооценка падает нижу плинтуса. Нормально позаниматься не позволил и сломанный нос, постоянно возникало чувство, что сейчас пойдет кровь. Никого из ребят не видел, желание поговорить и обсудить происходящее разрывало сознание. Но приходилось молчать и делать вид, что все в порядке. С Ларисой решил поговорить вечером, после ужина, выловить её по пути из столовой.

Стремясь хоть немного развеяться, пошел бродить по территории. Сходить в гаражи, узнать, как идет обслуживание машин, сходить в тир, пострелять, может там встретится Вадим и хоть немного прольет свет на обстановку.

Жара спала. Небо затягивали тучи, предвещая дожди. Ветер усиливался, дул с берега, как его обычно называют местные – «моряк». Если через три дня не ляжет, то стоит ждать шторм и дожди на неделю. Обычный июль на Черном море. Хотя не совсем обычный, людей то нет вообще.

Натянул кроссовки и спортивные штаны, шорты не любил и к жаре привык. За столовой свернул направо, к видневшимся воротам гаражей. Два грузовика на приколе, под ними механики в спецовках. Никого из бригады не видно. Заходить не стал, поговорить особо не с кем.

Направился к стрельбищу, благо любой из «рейдеров» может прийти и поупражняться, не возбранялось, а даже поощрялось.

- Эй, Тим.

Со стороны складов в столовую направлялись Юля с Джавидом.

- Привет. Вы как?

- А ты как думаешь? Леру видел, говорил с ней? – Джавид осмотрелся по сторонам - говорить можно, они по среди большой площадки, в гараже шумят двигателя, да и встреча трех друзей перед обедом ни у кого не вызовет подозрений.

- Говорил, она не верит, думает мы все придумали.

- Блин. Лишь бы чего лишнего никому не ляпнула.

- Я поговорю с ней. – Вступила в разговор Юля. – Вадим конечно тот еще фрукт, но в плане интуиции и безопасности, доверяю ему на все сто. Попробую ей все объяснить. Её понять можно, не злись.

- Я не злюсь. Просто переживаю. Как там Марк? Есть новости?

- Вадим выходил с ним на связь утром. Рацию ему дал, с GPS, отслеживает, где он находится. У Марка все нормально, только не спал всю ночь, добрался до… - Джавид замолчал, осмотрела и продолжил шёпотом. – Добрался до Гелендижка, и укрылся где-то на окраине, в частном доме. С едой вроде проблем нет. Сказал отоспится и выйдет вечером на связь.

- Хоть какие-то хорошие новости. – Тимур облегченно выдохнул. – Что-нибудь прояснилось?

- Пока нет. Воеводов работает над этим. Стив тоже «матрицу» взламывает. Князев укатил играть в «Ферму», девчонка с ним вроде. Не понимаю, что он её с другими детьми не оставит.

- Она убегает к нему всегда. Вообще от него не отходит. – Сказала Юля, поправив кепку.

- Так она же ему не родная, что так привязалась? – Спросил Джавид.

- Он ее спас. У девчонки мать на глазах наркоман какой-то зарезал, во время первой волны. Она фармацевтом работала, нарик забрел сырье раздобыть. Князев там случайно оказался, торчок и на него бросился, но не сдюжил, а Женя под стол спряталась, он ее забрал. – Юля постоянно осматривалась по сторонам, словно собиралась стащить что-то в магазине.

- Обалдеть. А по нему не скажешь. То на сектантов из-за нее в бой кинулся, то спас. А ты откуда все это знаешь? – Тимур удивился такой осведомленности.

- Он Рыжей рассказал, это главный педагог у детей, объяснил почему девочка от него не отходит, а та мне рассказала, мы живем в одной комнате.

- Ладно ребят. Двинем уже, что ли. А то стоим, как три тополя на Плющихе, подозрительно. – Джавид кивнул в сторону столовой и не дожидаясь ответа, зашагал сам.

У Тимура аппетита не было, и надежда встретить Воеводова в тире не отпускала, поэтому с друзьями не пошел. Проводил их взглядом до угла здания, вздохнул и потопал к стрельбищу. За массивной стальной дверью окунулся в прохладу, пахнет бетоном и порохом. За решеткой с маленьким окном - тощий мужик залипает в окно ноутбука, судя по звукам, смотрит сериал. Увидев вошедшего, мужчина поднял голову и прокашлялся.

- Здоров, новобранец. Тебе чего?

- Привет. Потренироваться хотел. Можно?

- Даже нужно. Там в комнате у галереи стоит открытый цинк с маслятами. Только не борзей, не больше сотни.

- Хорошо. А ствол можно?

- Может тебе еще зарядить, курок нажать и жопу подтереть? Там же лежат тренировочные. Шуруй. – Небрежно махнув рукой, мужик уставился обратно в экран ноутбука.

Снарядив два магазина патронами, вышел в галерею с видавшим виды АК. У линии огня – никого, только наушники сиротливо лежат на столах для перезарядки. Разочарованно вздохнув, одел очки, больно надавившие на еще опухшую переносицу, поднял автомат и прицелился в грудную мишень. Раз-два. Три пули легли с разбросом в тридцать сантиметров. Уши заложило – поленился одеть защиту. Исправив оплошность, вернулся в позицию, и продолжил стрелять, стараясь напрячь руки, чтобы справиться с отдачей. Кто-то стянул с головы наушники.

- Руки расслабь, меньше кидать будет. Вообще, неправильно держишь.

Обернулся – Воеводов.

- Привет. Надеялся тебя здесь встретить. – Тимур опустил автомат в пол.

- Ствол вверх подними и палец со спускового убери. Надо будет погонять тебя, если выживем конечно.

- Извини. - Юлаев отстегнул магазин, передернул затвор автомата и положил его на барьер. – Поговорим?

- Пошли, как раз хотел машину проверить, по дороге поболтаем.

Вышли из тира. В нос ударил свежий воздух, перенасыщенный запахом моря. С поляны под деревом прибежал волкодав и ткнулся в ногу хозяина мордой.

- Как там Сахаров? – Почти шепотом спросил Тимур, не сбавляя шаг и не поворачиваясь к Воеводову.

- Спит. Все нормально с ним. Крепкий пацан, любой другой на его месте, вряд ли бы так держался.

- Отлично. Удалось что-то выяснить?

- Еще нет. Работаю. Ты с девчонкой своей поговорил?

- Ага. Только она не поверила. Сказала, что мы все придумали, чтобы свалить отсюда.

- Глупая. Лишь бы болтать не начала.

- Юля сказала, что поговорит с ней, объяснит.

- Она уже в курсе? Молодцы. Юлька – девчонка не глупая, донесёт. Ты американца не видел?

- Еще нет. На обед не ходил, он может в столовой.

- Хорошо. Интересно, что он там накопал.

Зашли в открытый гаражный бокс, забитый машинами. Одним из первых стоял серый Патрол. Воеводов нажал кнопку сигнализации, джип послушно отозвался аварийкой и открыл двери.

- Надо же, никто не рылся.

- А что, должны были? – Спросил Тимур, заглядывая через плечо Вадима в салон машины.

- Я бы обыскал. Мало ли, заминирована, или химическое оружие какое. Да вообще, понять, чем живет человек. По одним шмоткам можно многое о нем рассказать. – Воеводов порылся в вещах, достал рюкзак, сложил в него что-то.

- Ваши тачки далеко?

- Нет, в первых линиях в гараже стоят, одни из последних же приехали, далеко не загоняли.

- Это хорошо.

- Скоро уедем?

- Не знаю. Но намного лучше, что они близко к выезду. Ладно, можешь идти, лучше вдвоем не мелькать. Вечером, после ужина, найду.

Не дотерпел. Пришел на кухню раньше, чем планировал, в пять часов. Приготовление еды шло полным ходом. Лариса с мужчиной-поваром, крутились по всей кухне, от котла к котлу, помешивая и переворачивая. Воздух насыщен запахами настолько, что они моментально впитались в волосы и одежду.

- О, Тимур. А ты что здесь делаешь?

- Хотел с вами поговорить. – Юлаев мялся у входа в нерешительности, не знал, как лучше все преподнести.

- Срочно?

Тимур кивнул головой.

- Хорошо. Коля, посмотришь пять минут я ненадолго.

Женщина вышла из кухни, вытирая руки. Прошли через заготовочные цеха и морозильники, прямо к загрузочному пандусу. Достал сигарету, закурил и сразу вспомнил слова Леры - «воняет».

- Так, что ты хотел? – Лариса села на стопку поддонов.

Вкратце донес ситуацию, рассказал, кто такой Воеводов, что обнаружил Стив, и реакцию Леры. Женщина слушала не перебивая, лишь хмурила брови с каждым новым фактом. Юлаев закончил, и ждал реакции. Минуты на две повисла тишина.

- Эх Тимурка, вот это ты мне рассказал конечно. – Тяжело вздохнула Лариса. – Я этим людям обязана, жизнь мне спасли. Никогда не знала, что у меня аллергия на пенициллин, хотя должна была. Простофиля. Всю жизнь почки лечу, правда до острых приступов не запускала, и антибиотики принимать не приходилось. Если ты говоришь, что Вадим такой профессионал, поверим, врать ему незачем. Подождем, что выяснится, а дальше уже будем думать. Можешь передать, что на меня могут рассчитывать. Здесь конечно хорошо, но уж больно строго всё. Коля, повар второй, с неделю здесь уже. Недавно напился после смены. А кто бы не напился? У него жена и дочка с двумя внучатами на руках умерли. Так вот, его на сутки заперли. Синяки у него видела, сам не говорил, но чую - били его.

- Даже так?

- Утверждать не буду, точно не знаю, но вполне возможно. Я хоть и кажусь простушкой, жизнь не легкую прожила, и понимаю, когда мне врут. А ребята эти, в серой форме, явно темнят. Ну, поживем – увидим.

- Хорошо. Буду держать вас в курсе.

- Спасибо. И за то, что не бросили меня, больную, и за то, что сейчас переживаете. Хороший ты парнишка, побольше бы таких, и жилось бы легче.

Тимур смущенно улыбнулся.

После разговора с Ларисой на душе стало легче, еще бы Лера так же отреагировала. Вся надежда на Юлю, все-таки девушкам проще найти общий язык. Кочарян и Прайс в курсе, Лариса тоже, Воеводов тем более, Юля поддержала догадки, Сахаров за периметром, дети подневольны, только Лера артачится, но ничего, поймет.

Внимания привлекла группа людей возле манипулятора с люлькой. Корзину подняли к новой вышке и монтировали антенны, похожие на антенны сотовых сетей.

За размышлением не заметил, как вернулся в жилой блок. Днем здесь царит полная тишина. Люди с ночных смен отсыпаются, остальные на работе. Дети на «женском» этаже, в дальней части здания, где оборудовали несколько помещений под учебные. Зашел в комнату, стянул кроссовки, разминая распаренные ступни и сел на кровать. Сердце колотилось в предчувствии.

* * *

Стив сидел за ноутбуком, полностью оторванный от реальности. Ушел с головой в цифровое пространство, пальцы летают по клавиатуре, взгляд прикован к монитору. Систему безопасности базы делали далеко не дураки, только они не рассчитывали, что её будет пытаться взломать один из программистов фирмы, имеющей непосредственное отношение к сетевой безопасности. Прайс знал все лазейки, ходы и дыры. С одной стороны не подкопаешь, с другой - точно выйдет. Соорудил целую цепочку, для безопасного взлома - подключился к локальной сети, и заходил через три компьютера персонала. И это при том, что система не рассчитана на защиту от взлома изнутри. Извне почти любая попытка пролезть была бы обречена на провал, но он нашел, окольными путями, через неочевидные бреши, но нашел. И сейчас хозяйничал, получив доступ ко всем базам данных, каналам связи и системам безопасности.

Сделал бы запланированное раньше, если бы Князев не отвлекал. Когда постучали в дверь, чуть сердце не остановилось. Оказалось – просто вызвали по рации. Срочно понадобилась база знаний, которую собрал на личном ноутбуке. Почти сорок минут провисели на связи. Затем снова вернулся к работе.

Ладони вспотели, кровь в ушах шумела громче кулера ноутбука. В любой момент могла распахнуться дверь от пинка людей в серой форме. В лучшем случае, его уложат мордой в пол, и будут долго пытать, выбивая информацию, на кого он работает. В худшем – пустят пулю в голову. Страх быть пойманным накачивал организм адреналином и заставлял работать с максимальной концентрацией.

Первым делом оставил лазейку, чтобы в любой момент можно было подключиться с ноутбука, никогда не будет лишним. Открыл систему видеонаблюдения и обомлел – в каждой жилой комнате, душе, туалете, в любом уголке базы понатыканы камеры высокого разрешения с микрофонами. Нашел свою комнату, и заменил видеопоток на запись с другой комнаты, пустой. Нечего глазеть, чем он тут занимается. На всякий случай проверил поляну с деревом – чисто, никаких камер. Хотя если бы они там были, сейчас бы уже не сидел. Скопировал папку с полным досье на каждого члена общины, лишним не будет.

Главное пришлось искать долго, даже с его уровнем знания и навыком. Когда нашел, удивился – двухсот пятидесяти шести битный алгоритм шифрования AES. Простые вещи так не прячут. Но если есть шифр, должен быть и ключ. Поиски продолжились. На удачу компьютер Пимона включен и за ним никто не работает. Если есть ключ, то только у него. Точно. Программа дешифратор. Скачал. Двухминутное ожидание на открытие первого пакета данных. Открыл.

- Твою же мать! Срань господня!

* * *

Тимур в комнате долго просидеть не смог. Нервы не давали покоя. Изжога дополняла картину тотального дискомфорта. Ничего не помогало успокоится. Ни ноутбук, ни телефон, даже сигареты не спасали. Курил в открытое окно, забив на пожарную сигнализацию и предвкушая нытье соседа на запах. Ближе к вечеру, когда из-за трясущихся рук не смог подкурить с первого раза, посетила шальная мысль.

Спустился на второй этаж и направился к двери в женскую часть. Слева, прямо как в отделении больницы, за стойкой сидела крепкая женщина. Пистолет-пулемет «Кедр», лежащий перед ней на столе, явно давал понять, что она здесь не чайком балуется.

- Чего хотел? – Голос грубый, почти мужской.

- Я к Лере.

- А! Ты Тимур? Слышала-слышала. Первая пара у нас на территории, ну, о которой я знаю.

- Ага, именно он. Вы её не видели?

- Неа, я недавно заступила. Можешь пойти, посмотреть. Последняя дверь направо, там детская. Только не шуми, дети шибко нервные.

Вымученно улыбнувшись, зашагал по коридору. За указанной дверью слышался детский плач и песня из детского мультфильма. Осторожно потянул за ручку и открыл. Женщина лет сорока, сидела на ковре и пыталась успокоить трехлетнего мальчишку, остальные дети занимались кто чем, не обращая внимания на включенный телевизор.

- Тимур! – Закричала Вера и с разбега кинулась обниматься, словно увидела родного человека.

Юлаев неловко обнял девочку и аккуратно отстранил.

- Привет. Как ты тут?

- Да так себе. Маленькие постоянно плачут. Мультики больше не интересны, а Лера куда-то ушла.

- Давно?

- Не знаю, я не следила. Попросила помочь Наташе с детьми. Вот и помогаю. Я тут как еще одна нянечка.

- Ну раз попросила, значит помогай. Ты девочка большая, умная, а людям сейчас нужна помощь.

- Хорошо. – Вера улыбнулась, словно получила заряд бодрости, и вернулась к детям, пытаясь собрать их вместе и чем-то увлечь.

- Она час назад ушла. – Сказала сидящая с ребенком воспитательница.

- Понятно. – Разочарованно выдохнул Тимур. – А Рыжей, вроде так её называют, тож нет?

- Тоже, приболела. А что ты хотел?

- Да ничего. Ладно, пойду тогда.

- Подожди. – Женщина посадила девочку в кресло-мешок и подошла к шкафчику в углу. Недолго покопавшись, достала черный пакет и что-то в него положила.

- На держи.

Юлаев взял пакет, открыл и увидел внутри бутылку виски.

- Как вы догадались?

- Если кто-то ищет Машку, то явно за этим. Только она горячительным в общине барыжит. Только не спались.

- А что, разве нельзя?

- Официально, вроде не запрещено. Но Славка из ремонтников три дня назад набрался и сейчас в медблоке лежит. Сказали – упал. Только я не дура, знаю, как люди выглядят, когда падают и как, когда их бьют.

- Даже так? Спасибо, что предупредили. Я что-то за это должен?

- Это Рыжая Лерке должна, она сегодня за нее отрабатывает, так что за счет заведения. Иди уже.

Свернув пакет, чтобы максимально скрыть содержимое, засунул его подмышку и спешно покинул женский этаж. Дежурная у входа лишь окинула беглым взглядом и ничего не сказала.

Бутылку спрятал в комнате. Чистым пить не стал, слишком крепкое. Сбегал на кухню, где в свободном доступе стояли холодильники с газировкой. На обратном пути понял, что хоть немного отвлекся от тяжелых мыслей.

Соседа в комнате еще нет, будет просто замечательно, если вообще не вернется. Не запомнил, где он работает, но ночные смены у него бывали. Наполнил стакан на треть янтарным алкоголем, долив до краев колой. С первым же глотком почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Тянуть не стал, добил до дна залпом. Отдышался и тут же набрал второй. Сознание моментально помутилось. Мысли расплылись, как расплавленное сливочное масло по горячему тосту. Сегодня уже точно ничего не изменится. Никуда не поедут, ничего нового не узнают, а так он хоть сможет уснуть.

Часть 6. Глава 2. Александр

8 июля.

12.43 по московскому времени

Ферма под Крымском.

Князев сидел на поливной бочке, и наблюдал за тем, как трое человек лопатами перекапывали участок земли. Главный агроном «Рассвета» настоял на повторной высадке картофеля, скороплодные сорта успеют созреть, и запаса хватит на всю зиму. Вот только о нормальном рабочем процессе никто не озаботился. С утра вручили лопату и приказали копать от забора и до вечера. Другим – нормально, роешься себе, в обед кормят, отдохнуть можно, никто над душой не стоит. Вот только Саше все это претило. Даже несмотря на то, что выяснил Воеводов и американец, он все равно не мог смирится с такой кощунственной растратой рабочих сил и времени. Словно в средневековье опять оказались: лопаты, ручной труд. Хорошо, что Женю удалось оставить на базе. Никакие уговоры не помогали, девочка на отрез отказывалась идти играть с другими детьми. Вспомнил про мобильник её матери, и фотографии отца, которые она хотела посмотреть. Нашел подходящую зарядку, включил. Девочка первые пять минут листала фотографии спокойно. Затем на её глазах появились слезы. Лера взяла её на руки, что помогло Жене немного успокоится. Только после этого смог оставить её. Брать с собой на ферму было и опасно, и неудобно, девочка не дала бы спокойно работать.

- Эй, мажор, а ты что сидишь? – Разогнул спину один из рабочих.

- А тебе какая разница? Хочу и сижу.

- А мы тут за тебя горбатиться должны? Поднимай свою холеную жопу, бери лопату и давай сюда. Жрать потом все будут, и работать тоже все должны.

- Иди на хер, тебе сказали рыть, вот и рой. – Спрыгнул, плюнул под ноги и ушел в сторону ангара.

Неправильно это. Когда вокруг столько неиспользуемого и никому не нужного инвентаря, вот так пахать. Неправильно и не рационально. Никакой стратегии развития и распределения рабочих сил.

«Эх, сюда бы сейчас отца. Он бы здесь порядок навел. Вояки, со своей ржавой системой организации, годной лишь на жесткую дисциплинарную муштру рядового состава, никогда не способны нормально обустроить производство.»

Пока думал, дошел до широкого одноэтажного здания, явно использовавшегося для хозяйственных нужд. Ворота в строение закрыты, но замка на двери рядом нет. Зашел. Внутри прохладно, пахнет бензином, машинным маслом и мышами. В лучах, пробивающихся через запыленные окна, хорошо видно несколько сельхоз машин. Трактор колесный и гусеничный, мотоблоки, уборочные машины, поливальные, огромное количество всевозможных прицепов. Первым у ворот стоял трактор с пристегнутым прицепом. Обошел его по кругу, заглянул под щиты оборудования. Прицеп явно использовали для обработки земли, даже если ошибся, все равно можно проверить. Залез в кабину, подергал рычаги. Ключи на месте, управление замудренное, но сейчас нет автошколы, где можно обучиться, придется самому – методом проб и ошибок. Подергал рычаг коробки передач, стоит на нейтрали. Повернул ключ, стартер покрутился и ничего.

«Жаль интернет уже не работает, сейчас бы загуглил, и не ломал бы голову. Подожди-ка…»

Выбрался из машины и легким бегом направился к вагончику у въезда. Обычная бытовка: генератор, кулер с водой, две раскладушки и то, зачем пришел – рация, большая, антенна наружу выведена.

- База, база? А можно мне с человеком связаться?

- Кто на связи? Прием.

- С фермы, возле Крымска которая. Князев. Прием типа.

- Кто нужен? Что-то срочное? У вас там все нормально? Прием.

- Да, все путем. Нужен Стив, Прайс который. Американец, программист. Срочно нужен. Прием.

- Две минуты подожди. Отбой.

Набрал стакан воды, но как только поднес ко рту, увидел грязные стенки и вылил.

- На двадцать девятый канал переходите, эфир не засоряйте. Прием.

- Понял. Так что, юсовца нашли?

- Александр? Что-случилось? – Голос Прайса искажался до неузнаваемости.

- Сейчас. Канал поменять надо. Секунду. – Перещелкал кнопкой, пока на дисплее не отобразился нужный. – Ты тут.

- Да, тоже сменил. Так что ты хотел?

- Слышал от Джавида у тебя там википедия в кармане?

- Вот болтун. Есть немного. Тебе что-то конкретное нужно?

- Да, управление трактором. Ты можешь, как в «Матрице», загрузить, я секунду глазами поморгаю, и все, супертракторист.

- Очень смешно. Мне сейчас не до шуток. Что за трактор?

- А я тебе что, ударник механизатор? Откуда я знаю? Простой, четыре колеса и кабина.

- Ладно иди садись в него, попробуем разобраться.

Убили на разбор больше получаса. Долго определялись, что за модель. Выяснив, приступили к основам управления. Оказалось, не сложнее автомобиля, только запуск двигателя хитровыдуманный. Отпустив Прайса, отнес рацию обратно и снес замок с ворот кувалдой. Вырулили из ангара, оглашая всю округу треском выхлопа, и направился к возделываемому участку. Работники удивились появлению техники и, побросав лопаты, ожидали его дальнейших действий. Опустил почвообрабатывающую фрезу и поехал, оставляя за собой ровную разрыхленную землю. Спустя час весь участок был готов к посадке, лопатами бы копали еще не один день. Подогнал трактор к краю участка, заглушил и выбрался из кабины.

- Ну что, работнички, обратно все сровнять, чтобы ручками поработали?

- Ты где его достал? – Сказал мужик с виноватым видом - стыдно за сказанные ранее слова.

- Башкой думать просто надо, что я и сделал, а не холенной, как ты сказал, жопой. Там техники еще, весь край перекопать можно, а вы тут как в каменном веке, хорошо еще не палками землю роете.

- Управлять и раньше умел?

- Наобум натыкал и поехал. Что там дальше, «Мичурин»[1] наш не говорил?

- Мичурин вообще-то яблоки и плодовые выращивал, тут скорее Лорх[2].

- Смотри-ка какие мы умные, так что дальше делать-то?

- Ничего он не говорил, нам копать еще дня три надо было, потом уже все остальное.

- Ну тогда отдыхаем до вечера, а там уже решим.

- Ты, это, с нами не хочешь? – Мужик замялся, как подросток, приглашающий на свидание девушку.

- Куда это с вами?

- Вчера у Машки-Рыжей бутыль коньяка взял, раньше дорогущий был, французский, Хэнесси. Будешь?

- Не, ребят, спасибо конечно. У меня дел по горло.

Мужик, с удивленным лицом, развернулся и ушел в сторону других рабочих. Князев сидел не менее удивленный: чтобы он, вот так легко, отказался от выпивки? Мир не только умер, но и сошел с ума.

Время до того, как за ними приедут, необходимо чем-то занять. Не найдя ничего лучше, побрел по ферме, осматривать имущество.

18.12 по московскому времени

База «Рассвет»

Поселок Кабардинка

Никто из работников раньше положенного на связь не выходил и не сообщал, что объем запланированной работы уже выполнен. С машиной, которая должна везти обратно, приехал и местный агроном, с удивлением посмотрел на трактор, а как увидел перепаханный участок, вообще забегал, как обезьяна по вольеру. После того, как сказали, кто додумался и, главное, управился с техникой, подбежал к Князеву, похлопал по плечу, и долго выспрашивал, где научился. Перед выездом агроном удалился минут на десять, затем вернулся и пригласил всех в машину. Работники жались на заднем сидении, стараясь спрятать перегар, Саша залипал в окно, рассматривая лес вдоль дороги.

На базе, сразу после приезда, вызвали на ковер к Эксархидису. Услышав, что его ожидает Пимон, Князев испугался. Сердце дёрнулось и забилось, громче двигателя трактора. Судорожно сглотнул. Перед глазами пролетел разговор под деревом.

«Может кто-то сдал? Других уже взяли, я последний. Сейчас в кабинете повяжут, и все. Сгину где-нибудь в подвале, или тупо застрелят. Женька… Где она? Что с ней?»

Внешне старался не выдать страх, хотя тело била мелкая дрожь. Может пронесет, и вызвали по другому поводу, но выяснится это только непосредственно на аудиенции.

Шел по коридору в сопровождении безопасника, как на эшафот. Дежавю. Последний раз так переживал, ожидая отца в обезьяннике, когда повязали с наркотой. Есть что-то схожее у Пимона с отцом. Ощущение абсолютного авторитета. Люди рядом с такой личностью рефлекторно вжимали голову в плечи, боясь показаться выше, и вели себя, как покорные овцы. И ведь им для этого даже ничего не надо делать, достаточно просто присутствия. Но когда растешь бок о бок с таким человеком, то покорность притупляется, разум словно закаляется, и перестает прогибаться. Со временем вырабатывается полный иммунитет, распространяющийся на все властные личности. Крепнешь, смелеешь и начинаешь противопоставлять свое личное мнение, демонстрируя невосприятие. Именно это всегда и делал Князев - шел против любого авторитета, несмотря на то, чем это могло для него обернутся. И сейчас свои привычки менять не собирался.

В кабинете кроме Эксархидиса никого, только клубы кальянного дыма в лучах света из окон.

- Александр, приветствую. Присаживайся. – Пимон указал на стул.

- Спасибо, постою.

- Твоя воля. – Эксархидис улыбнулся уголком рта. – Догадываешься, почему я тебя вызвал?

- В душе не ковырялся. – Прокрутил в голове все разговоры о действиях общины, дальнейшие планы, прикидывая, что уже могли узнать и, что за это будет.

- Уже наслышан о твоей сегодняшней инициативе. Похвально. Думал, с тобой будет больше проблем. А, оказалось, вон как.

- Ты о тракторе?

- А о чем же еще? С людьми, умеющими обращаться с техникой, не повезло. Не в почете это было до эпидемии. Сейчас любой технарь – на вес золота.

- Да я и не умею, так, наобум натыкал.

- Однако весь участок под посадку перекопал. Здесь главное не умение, а инициатива и стремление. – Пимон открыл бутылку Перье, налили стакан и протянул. – Значит есть в тебе что-то от отца. Карьерный рост интересует?

- До главного тракториста что ли? Ну нет уж, увольте. Не очень хочу каждые пять минут слышат слово «триста». – Саша взял стакан и опустился на стул.

- Заместитель начальника сельского хозяйства и продовольствия.

- Нифига себе должность. У вас тут прямо полный чиновничий аппарат, а в подчинении три калеки и собака?

- Ты всегда такой борзый? Умерло семь миллиардов, твои родители, друга убили сектанты, а ты язвишь, как подросток в пубертат.

- Уж какой есть. – Князев осмотрелся по сторонам, демонстрируя полное безразличие к беседе.

- Ты вообще задумывался, что будет дальше? Люди – очень живучий вид. Не первый раз природа пытается стереть человечество с лица земли, и каждый раз безрезультатно. Так будет и сейчас. Цивилизация снова поднимется из оставшихся крупиц. Но людям всегда нужно организующее начало, без него, они просто стадо баранов – без пастуха, ожидающее, когда придут волки. Наша община и есть одно из таких организующих начал. Мы собираем выживших, поднимаем производство. К нам буду стягиваться, как мотыльки на свет. Людям всегда нужно общество, от одиночества они сходят с ума. У тебя есть шанс запрыгнуть в уходящий поезд власти. По тебе же видно, что ты привык к роскошной жизни и руками работать не для тебя, но и мозгов у тебя хватает. Так что лучше прислушайся к моему предложению.

- Я подумаю над этим, как раз в туалет собираюсь, пока буду сидеть – поразмышляю, где-то между чтением состава на освежителе воздуха и вытиранием задницы.

Князев встал, и вышел из кабинета «по английский».

Выдохнул, только когда оказался на улице. Воображение уже успело нарисовать сотни жутких картин пыток в подпольях общины. Облегчение подарило легкое чувство эйфории. Направился в столовую. Желудок жалобно урчал, присосавшись к диафрагме.

- Князев. – Кто-то схватил за руку.

Развернулся, готовый ударить или увернутся от удара. Воеводов.

- Ты больной, так пугать? Я тебе чуть не втащил.

- Сделай вид, что ищешь по карманам и слушай меня.

- Понял. – Саша захлопал себя по штанам.

- Сваливаем сегодня. Будь готов. Чуть позже получишь рацию. Девочку держи при себе. Сходи проверь свою машину. Бензин, колеса, все, чтобы сесть и уехать.

- Что-то случилось?

- Нарыли много нового, Прайс отличился. Потом введу в курс дела. Но сваливать нужно сегодня.

- Понял.

- Сделай вид, типа не нашел, и топай дальше.

Князев отрицательно помотал головой и развел руками. Воеводов скрылся так же быстро, как и появился.

- Ниндзя блин. – Сплюнул под ноги.

Аппетит как ветром сдуло, но курс не изменил. Взять воды, увидеть остальных. И просто быть на виду, чтобы не вызвать подозрений.

За уже привычным столиком всего несколько человек. Юля даже не сняла кепку, обхватив стакан двумя руками и не сводя глаз с пенки кофе. Джавид необычно молчалив. Стив лихорадочно крутит головой, выдавая крайнюю степень нервозности. С другого столика замахали руками – работники с фермы, явно подшофе, даже отсюда видно. Отмахнулся и направился к своим.

- Что кислые такие? – Опустился на свободный стул и забрал стакан у Стива, осушив до дна. Американец даже не обратил внимания.

- Ты еще не в курсе? – Джавид приподнял бровь.

- В курсе. Встретил нашего Ханта[3].

- И что? Вообще не очкуешь? – Спросил Кочарян.

- Тихо вы! – Шикнула Юля, выглядывая из-под козырька. – Сказали же, что слушают.

- Здесь нет микрофонов. – Успокоил Стив. – Слишком много фонового шума, а направленные не спрячешь. Но сильно лучше не болтать, может у них кто по губам читать умеет.

- Не очкую. – Князев откинулся на спинку и обвел сидящих взглядом. – После Краснодара очко - титановое. Только за девчонку переживаю, и все. Что с нами могут сделать? Убить? Если ад и существует, то там сейчас, все население земли, и стоит подумать, ад – там, или тут. На счет рая, не заикаюсь, праведных на этом свете не осталось.

Никто не нашел, что ответить, лишь молча покивали.

Стив нагнулся, порылся в рюкзаке, стоящем рядом со стулом, и подвинул в сторону Саши свернутую в рулон толстовку.

- Нафига? – Не понял жеста Князев.

- Внутри – рация. – Ответил Прайс, опустив лицо в пол. – Включишь в комнате. – Поднял голову, и обратился уже ко всем. – У себя, в жилом блоке, можете делать, что угодно. Видео с камер и запись с микрофонов я заменил на вчерашние, они даже не поймут подмены. Только шибко не орите, человек все равно услышит.

Надо забрать Женю, но сначала – машина. Вышел из столовой и свернул в сторону гаражей. Боксы открыты, рейдовые грузовики на приколе, облепленные механиками. Чуть дальше –дверь в отделение с машинами членов общины. Открыто. Внутри, между бетонными колоннами, не меньше пятидесяти авто. Его джип стоит одним из первых. Нажал брелок сигнализации и внедорожник послушно отозвался. Странно, но машину никто не трогал. Все вещи лежат ровно так, как он их оставил, даже несмотря на то, что нет половины стекол.

«Зачем запирал, фиг его знает.»

Сел на водительское, нажал кнопку запуска. Мотор завелся моментально. Больше всего боялся, что при обстреле зацепили что-нибудь важное. Бензина больше половины бака, свалить хватит. Вытряхнул с сидений осколки, застелил прострелянным спальным мешком. Запах спиртного еще не выветрился, но это не сильно важно. Оружие на месте, пистолет спрятал еще по приезду, Сайгу просто лень было с собой таскать. Хорошо, что скоропортящегося с собой не брал. Основной запас провианта сгорел в машине Эмиля.

Убедившись, что с машиной все в порядке и она готова к отъезду, направился в жилой блок. Толстовку, в которой Стив передал рацию, бросил в машине, само устройство спрятал в кармане, благо размер позволял.

Погода портилась. Ветер усиливался, принося с собой шум волн и запах моря. Небо заволокло тучами, такими же фиолетовыми. Из-за ненастья стемнело раньше обычного. Люди, сидящие в беседке, кутались в толстовки.

«Вот тебе и лето на море.» - Подумал про себя, поежившись, и пожалев о том, что оставил кофту.

Прайс сидит в комнате, не отрываясь от компьютера. Воеводова нет.

- Ты так весь день просидел?

- Ага. – Не поворачиваясь, ответил Стив.

- Нарыл что-то важное?

- Крышесносное. Но сказать пока не могу, Вадим запретил.

- Секретики-секретики. А где он сам, собственно?

- Не знаю. Его весь день было. Встретились пару часов назад, поделились информацией, он рации передал, и поставил ряд задач, вот, сижу выполняю.

- Что за задачи, смысла спрашивать нет?

- Нет, тоже запретил говорить.

- Какие вы зашифрованные. Ладно, пойду за Женькой схожу.

Спустившись на «женский» этаж, увидел девочку сразу за дверью, рядом со стойкой охранницы. Сидит на скамейке, прижимая к себе уже довольно потертую мамину сумку. Заметила, подскочила и побежала на встречу. Юркнув в дверь, кинулась на шею.

- Привет, малая. Как ты тут?

Женя ничего не ответила, уткнувшись лицом в плечо.

- Соскучилась?

Кивнула.

- В комнату пойдем?

Еще кивнула.

Попытался встать, чтобы повести ее за руку, но девочка крепко держалась за шею руками. Пришлось нести. Странно, первый раз она себя так ведет, словно чувствует надвигающуюся опасность, и не хочет отпускать.

Вернулись в комнату, и даже там не отпустила.

- Мне в туалет надо, ты со мной пойдешь?

Опять кивнула.

- Не, так не пойдет. Давай, ты тут подождешь. – Оттянул девочку от себя. Получилось немного грубо, не хотел так, но уж больно она крепко держала. Увидел её взгляд, и сразу пожалел, о том, что оторвал её от себя. – Ну, ты чего? – Неловко положил руку ей на плечо. – Я не на долго. Ты здесь не одна, вон видишь того задрота за компьютером? Он – хороший. Посидит с тобой. Так же? – Бросил через плечо Стиву.

- Посижу. – Прайс не хотя оторвался от монитора и повернулся к девочке. – Тебя Женя зовут?

- Ага. А вас – Задрот?

Саша прыснул и спешно удалился в душ под бурчание Стива.

Лежали вместе с Женей и смотрели «Холодное сердце», которое он ни разу не видел. Девочка засопела первая, он вырубился, когда тролли женили Кристофа на Анне. Рация затрещала ближе к десяти вечера. Не сразу понял, что так противно бубнит под ухом. Продрав глаза, еле разобрал голос Воеводова из динамика.

- Князев, блин? Ты, что, дрыхнешь там?

- Есть немного.

- Двигай на стрельбище.

Нехотя поднялся. Стива нет, компьютер выключен. Вспомнил про ветер, и натянул худи, кроссовки и спортивные штаны. Не спасло, как только вышел на улицу, сразу покрылся мурашками.

- Лето, мать вашу. В Москве и то теплее. – Пробубнил себе под нос.

На входе в оружейку, увидел тощего мужика, сидящего за защитной решеткой. Потягивая кофе из перепачканной кружки с надписью «boss», он не отрывал глаз от экрана ноутбука.

«Интересно, этот тип здесь живет что-ли?» - Подумал про себя.

- Чего хотел? – Мужчина поднял взгляд и посмотрел на вошедшего.

- Я…. Э-э-э…. – Замялся Князев, проклиная Вадима, за то, что не предупредил.

- К Воеводову на мастер-класс? Так топай, что встал. Я тебе не музейный экспонат, чтобы пялиться.

- Понял, удаляюсь.

В комнате подготовки уже собралась почти вся компания: Юля, старающаяся не смотреть в сторону Воеводова, Джавид, Стив, с ноутбуком под мышкой, Лариса, без поварского колпака узнал ее с трудом. Сладкой парочки Тимур-Лера нет. Вадим стоял возле стены в черных карго-брюках и разгрузке.

- Где Юлаев и его девушка? – Сухо спросил Воеводов.

- Лера еще с детками сидит, а Тимур… - Лариса замялась. – Он в комнате своей.

- Что он там делает? Почему не здесь?

- Он пьян в стельку. – Женщина потупила взгляд, словно виновата была она.

- Да твою же мать. – Вадим не сдержал эмоций, но быстро взял себя в руки, глубоко вдохнул и заговорил прежним спокойным голосом. – Ладно, немного переиграем. Что там с его девчонкой?

- Я с ней поговорила - все поняла, едет с нами. – Сказала Юля.

- Хоть эту проблему решили. Так, слушайте внимательно. Выдвигаемся в два часа ночи. Три машины. Дажавида, Князева и Прайса. Машину Юлаева и мою оставим, потому, что они пустые, а у ребят загружено все для выживания. Распределяемся так: Джавид с тобой Юля, дети и Лера, двигаешься в середине. Первым – Князев, замыкает Стив, с ним Лариса и Тимур, которого, по ходу, придется тащить.

- Но как мы сможем покинуть базу? Ведь, если мы правы, то нас завалят еще на подходе к гаражу? – Поинтересовался Джавид.

- Это оставьте мне. Скажу одно: времени будет не много, а точнее, вообще, не будет. Так что сидите на низком старте и по команде рвете когти к машинам. Будет много шума и суеты. Юля и Лера, на вас – дети. Они испугаются, так что придется не легко. Кто за рулем – несетесь к главным воротам, будет открыто. Князев, заберешь меня сразу за забором.

- А как же патрульные на вышках? – Вмешался Стив.

- Я же сказал – позабочусь.

- А Султана куда дел? Как мы его вывезем? - Юля посмотрела на Воеводова, вспоминая, как он позаботился о животных в сафари-парке.

- Султан уже в безопасном месте, за него не переживай.

- Как там Сахаров? – Спросил Джавид.

- Хорошо. Уже скоро его увидишь.

- Так ты не поделишься, что вы там интересного нарыли? – Не смог перебороть любопытство Князев.

Стив посмотрел на Воеводова, тот согласно кивнул.

- Мне удалость взломать внешний канал связи. Я еще не выяснил, с кем связываются, но община ведет подробный отчет о всех происходящих событиях, скидывает досье на каждого прибывшего. Перелопатил кучу информации, и самое страшное, что выяснил – группа безопасности и сам Эксархидис работают вместе уже давно, еще до эпидемии. Они имеют непосредственное отношение к ней. Нашел детальный дневник каждого дня пандемии. Они вели наблюдение. У них четкие инструкции на дальнейшее развитие общины. Сейчас период так называемого «пряника»: собирают выживших, дают им кров, защиту, еду. Дальше – хуже. Постепенно община перейдет в жесткую тоталитарную структуру, где люди будут работать за еду. Ресурсы и продукты – экспортироваться. Дам почитать свод правил и законов – у вас волосы дыбом встанут. Эти ребята – волки в овечьей шкуре. Под маской добродетели, собирают уцелевших, которые, по факту, попадают в рабство. Я только недавно прошел через, почти, тоже самое, и не хочу еще раз.

- Суки. – Бросил куда-то в сторону Джавид. – А Марка то за что?

- Он им неудобен. – Ответил за Прайса Вадим. – Проблемы с психикой, неуравновешенный, боялись реакции других жителей на него, и не знали, как им управлять. Решили устранить, заодно устроив еще один акт устрашения.

- Я еще не все сказал. – Стив встал, и оперся спиной на стол. Нервы не давали сидеть на месте. – Уже под конец работы, я обнаружил еще один канал – исходящий. Скрыт так, что нашел его по чистой случайности. За базой следит еще кто-то кроме нас.

- И кто же? - Поинтересовалась Юля.

- Я не знаю. – Развел руками Прайс. – Даже со всеми своими навыками, не смог ничего выяснить. Абсолютно не знакомый код бэкдора[4]. Впервые такой вижу. Тот, кто его создал - просто гений.

- Ты потом извне это сможешь раскопать? – Спросил Воеводов.

- Надо будет повозиться. Сеть идет по кабелю, проследим точки, куда он ведет, подключусь, и там увидим.

- Хорошо. Ставим будильники на полвторого, собираем манатки и сидим готовые. Я сообщу по рациям, хотя и так услышите. Тимура постараться привести в чувство. Девушку его оповестить. Детей собрать. Сейчас берем стволы и в галерею, у нас же типа мастер-класс.

Вернулись по комнатам спустя час. Женя спала, свернувшись комочком на кровати. Стив, не теряя времени, начал собирать вещи, загружать технику в кейс. Последовал его примеру. Сложил две сумки, и поставил возле двери, чтобы сразу схватит на выходе. Сел на кровать, рядом со спящей девочкой.

Главное – свалить из этого «Гулага». Что дальше, это потом. Можно остаться с группой, вон Лера с детьми обращаться умеет, Лариса повар. Можно уговорить их двинуть на юг. Ну или самому. Выживших оказывается не так мало. В своих силах уверен уже больше. Когда бежал из горящей квартиры, чувствовал себя птенцом, выброшенным из гнезда. Сейчас понял, что что-то все же умеет, просто так не пропадет. Посмотрел на Женю. Сможет ли кому-то её отдать? Уж слишком сильно прикипел. Чтобы он когда-то поступился своим комфортом, а тем более, рискнул своей шкурой ради кого-то? Сказали бы месяц назад, что он так поступит, в лицо бы плюнул. Сколько уже чист? Больше двух недель? И ведь не тянет даже. Представил, что бы почувствовала девочка, увидев его обсаженного и испытал такую волну отвращения к себе прежнему.

- Ничего, малая, прорвемся. –Осторожно погладил её рукой по волосам.

До указанного времени так и не уснул. Стиву тоже не спалось, сидел за ноутбуком, словно, не замечая реальный мир.

- Ты где там копаешься? – Спросил шепотом.

- Все там же, по их серверам лазаю.

- Так ты же к сети не подключен, вон провод валяется. – Саша указал на вилку патч-корда, торчащую из-за стола.

- Офигеть, ты внимательный. А то, что я в тире в сети сидел, тебя не смутило? Ты во дворе у гаражей ничего нового не заметил?

- Да, вроде, нет. – Князев прокрутил в голове дорогу от столовой до боксов – ничего не замечал, чего до этого не видел.

- Yes, maybe, no - мозг взорвать можно. До сих пор не привык. Сегодня вышку WiFi поставили. Бьет на всю базу, в корпусах еще повторители стоят. Типа локальной сети замутили, очень вовремя.

- Нормально. То есть ты теперь можешь из любой точки базы подключится?

- Да, и возможно даже извне, на сколько далеко, только, не знаю. Скоро это очень поможет.

- Нервничаешь?

- Немного. Но то, что с нами Вадим, успокаивает. Да и после происшествия под Ростовом, как-то черствее стал, что ли.

- Все мы хлебанули за это время. Тебе вообще не позавидуешь – в чужой стране. Ты хоть знаешь, что там с твоими?

- Только с девушкой, с родителями связь потерял.

Князев посмотрел на Стива. Раньше для него он был бы очередным компьютерным заучкой, и максимум чего удостоился бы - презрительного взгляда. Ко всем, кто находился ниже по социальной лестнице, испытывал только презрение. Но сейчас, когда жизнь столкнула с такими людьми в непростых ситуациях, начал понимать, что ценить надо не цифры на банковском счету, а личностные качества каждого.

Затрещала рация.

- Все подорвались и бегом к гаражам. Будет громко. – Голос Вадима звучал сдавленно и хрипло.

Сразу после слов раздался оглушительный взрыв, сотрясший окна. Женя подскочила на кровати с широко распахнутыми глазами, не понимая, что происходит. Князев схватил девочку, прижал к себе и рванул к дверям. Стив закинул ноутбук в рюкзак и ломанулся следом.

В коридоре – полный хаос. Люди высыпали из комнат и недоуменно озирались по сторонам, кто в трусах, кто вообще в чем мать родила. Еще один хлопок. Где-то зазвенело выбитое окно. Саша и Князев, пригнув головы, бросились к лестнице, протискиваясь между заметавшихся в панике жильцов.

- Это банда!

- На нас напали!

- Бомбят!

- Мы всем умрем! – Доносились крики со всех сторон.

На лестнице – толпа народа. Бегают, орут, суетятся, кто-то забился под стену и плачет. Бегом, вниз. На втором этаже столкнулись с Юлей. Девушка пробивала путь для Ларисы и Леры, ведущей за руку Веру. Сверху догнал Джавид, почти волоком тащивший полубессознательного Юлаева. Князев со Стивом выбились вперед, как ледокол раздвигая толпу и освобождая дорогу остальным.

Как только вышли на улицу, обдало холодным ветром. Издалека доносится гул пожара. Еще один взрыв, совсем рядом, за забором. Низкие тучи осветило яркой вспышкой света. Сухо затрещал автомат.

- Бегом, к гаражам! – Закричал Князев, застывшим на месте спутникам.

- Они же нас по камерам увидят и перебьют всех! – Запричитала Лариса.

- Не увидят. – Стив дернул женщину за руку, и подхватил Тимура, помогая Кочаряну.

Мимо пролетел броневик, направляясь к центральным воротам. Следом за ним бежали трое в серой форме. На группу людей не обратили никакого внимания.

Столовая. Обогнули. Серая махина гаража спереди. Часть ворот уже открыта. В броневики и джипы загружаются бойцы, готовые отражать нападение. Нужный бокс, ворота приоткрыты. Юля рывком открыла полностью.

- Грузитесь быстрее и сваливайте оттуда! Времени нет! – Закричал из рации Воеводов.

Опять взрыв, на этот раз уже где-то на территории базы. Крики, плач, полный хаос.

Еле оторвал от себя Женю и передал ее Юле, уже усадившей в машину Веру. Кочарян за рулем, завел двигатель и подгонял девушек. Стив с Ларисой уложили на заднее сидение Юлаева и готовы к старту. Князев запрыгнул в джип, завел и выехал к воротам, клаксоном подав сигнал - готов. Помещение гаража огласил рокот трех двигателей. Джавид сзади моргнул фарами - можно выдвигаться.

- Отъехали? Сейчас будет шумно, берегите уши и глаза. – Голос Вадима из рации.

Яркая вспышка и оглушающий грохот за спиной. На несколько секунд заложило уши и дезориентировало. В последний момент увидел бетонную стену спереди и успел вырулить. Бросил взгляд в зеркало заднего вида. Из открытых боксов клубами валит черным дым, перемежаемый сполохами огня. Из чада выбежал человек, объятый пламенем, пробежал несколько шагов и рухнул на асфальт. Саша сглотнул и направился к воротам. Открыты. Броневика не видно.

- Вспышка справа. – Опять Воеводов на связи.

КПП расцвело шаром огня. Стекла вылетели, двери снесло с петель. Князев придавил на газ, инстинктивно прижимая голову от обдавшего машину жара. Как только выехал за ворота, запаниковал.

«Куда дальше? Где Воеводов? Нас сейчас здесь всех завалят!»

В дополнение к мыслям, с вышек затрещали автоматы. Схватил рацию.

- Куда дальше? Где ты?

- Двигайте прямо два квартала, потом сбросьте скорость. – Ответил Вадим.

Вдавил педаль в пол, не сильно переживая о скорости. Посмотрел назад – все машины на месте, никто не отстал. Проскочив второй перекресток, сбросил скорость и увидел две вспышки фонаря за деревом на тротуаре. Еще не успел остановиться, как открылась дверь и в машину запрыгнул Воеводов.

- Гони прямо, когда скажу, повернешь направо.

От Вадима несло порохом, гарью и бензином. Взгляд – стеклянный, отстраненный. На секунду задумался, сколько же человек сейчас погибло? Не только безопасников, но и простых выживших, стоявших в патруле.

- Все на месте? Все целы? – Отдышавшись, спросил Воеводов.

- Да. Тимура вытащили, бухой в сопли. Что ты устроил на базе?

- А что?

- Там народу дофига погибло.

- Не дофига, человек десять.

- Ты вообще псих? По нам стреляли, с вышек! Если бы кого убили?

- Не убили бы, у всех стволов, до которых добрался, затворы повытаскивал, у караульных на вышке – холостые.

- То есть они даже выстрелить не смогли бы?

- Именно.

- Как ты полбазы подорвал?

- Где-то заминировал, где-то Марк помог. – Вадим посмотрел в зеркало заднего вида. – Не понял, почему Стив вторым едет? – Воеводов взял рацию. – Джавид, почему отстали? Ты должен идти в середине колонны, все нормально?

- У меня колесо спущено, хотя проверял все перед отъездом. Скорее всего, напоролся на что-то после взрывов. Пришлось сбросить скорость - боялся снести Прайса, если занесет. – Раздался голос Кочаряна из динамика.

- Надо дотянуть, времени переобуваться нет. Доедешь? Или будем пересаживать?

- Дотяну.

- Скорость сбрасывай, скоро поворачивать. – Вадим убрал рацию и повернулся к Саше.

Князев убавил газ и включив поворотник, предупреждая задние машины о маневре.

- Здесь направо.

Нырнули в узкую улочку, почти не заметную с дороги. Свет фар замелькал в окнах домов.

- Вадим! Джавид отстал! Я не вижу его за поворотом! – Закричал в рацию Прайс.

- Твою мать. Джавид, Джавид! Что у вас там? – В ответ только тишина. – Стив приткнись на обочину. – Опять повернулся к Князеву. – Давай, задним ходом.

Воеводов открыл окно и поднял автомат. Подъехав к угловому дому у перекрестка, увидел свет фар от трех машин. Как только зад джипа выехал из переулка, по кузову ударила автоматная очередь.

- Вперед! Вперед! –Заорал Вадим.

Саша прижался почти к сидению, и рванул машину вперед. Скрывшись за углом дома, остановились и Вадим, выскочив из машины, перемахнул через забор.

- Саня, что там у вас? – Закричал в рацию обеспокоенный выстрелами Прайс.

- Хрен его знает. Сдавай сюда. Ствол бери. – Ответил Князев, поднял Сайгу и отправился следом за Воеводовым.

Перелезть через забор оказалось намного сложнее, чем он думал. Но мысль о том, что в машине Джавида – Женя, заставляла выкладываться на полную. Вадим уже был на другой стороне двора, перебирался через очередной забор. Устремился за ним. Преодолев три участка, нагнал его у стены дома, почти у места, где остановился Джавид.

- Не высовывайся. – Прошипел Воеводов, и рукой показал прижаться к стене.

- Что там?

- Безопасники «Рассвета»!

[1] Иван Владимирович Мичурин – известный русский биолог и селекционер, имя которого стало нарицательным.

[2] А.Г. Лорх – ученный, внесший наибольший вклад в развитие российского картофелеводства.

[3] Итан Хант – главный герой франшизы «Миссия невыполнима», разведчик, шпион в исполнении Тома Круза.

[4] Бэкдор – программа (в данном случае), или изъян, открывающие доступ к системе

Часть 6. Глава 3. Вадим

Глава 3. Вадим.

9 июля.

2.13 по московскому времени

Поселок Кабардинка

Вадим выглянул из-за угла еще раз. Машина Джавида стоит, уткнувшись в бордюр, все двери нараспашку, из салона валит густой серый дым. Сам Кочарян, корчится рядом на асфальте, хватаясь руками то за лицо, то за горло. С другой стороны, лежит Юля, повторяя действия парня. Возле задних дверей – дети. Плачут, трут глаза. Над ними стоит Лера, в противогазе. Чуть позади нее – Ефрем и Дмитрий. Последний держит в руках РПК[1]. Рядом с ними еще четверо бойцов в серой форме. Один «Тигр» и один гражданский джип.

- Сука. Даже не выстрелишь. Своих зацепим. – Процедил сквозь зубы Воеводов, больше себе самому.

- Да что там? – Не выдержал Князев и высунулся из-за угла.

Ефрем среагировал моментально. Вскинул автомат и выпалил два по три. Если бы не успел дернуть Сашу обратно, то первую тройку точно словил бы.Вторая выбила облака кирпичной пыли из стены здания.

- Дебил, куда прешь? Позицию спалил.

Пришлось опять подниматься, бежать, лезть через заборы. Нога взрывалась от каждого движения обжигающей болью в заживающей ране. В груди клокотала ярость. Перед глазами стояла Юля, слепая от слезоточивого газа, беспомощная.

«Твари, голыми руками удавлю. Пожалеют, что на свет родились!»

Сзади тяжело дышит Князев, не привык к таким пробежкам, еще и с оружием в руках. Угол дома, выглянул. До машины Кочаряна – тридцать метров, только на этот раз, с другой стороны. Но не подкрадешься, грамотные – обступили кольцом.Двое тащат детей в броневик.

- Саша! – Разнесся срывающийся в плач крик Жени.

Воеводов резко повернулся назад и в последний момент успел схватить подорвавшегося бежать Князева.

- Сиди! Завалят сразу!

- На хер иди! Как я сидеть буду! Ты слышал? – Саша побагровел от злости, сжимая челюсть до скрипа зубов.

- Слышал. Только если сдохнешь – ничем ей не поможешь.

- Да блять! – Князев с досады пнул ногой стену и откинул голову назад.

Воеводов еще раз осторожно выглянул из-за угла. Лера уже сняла противогаз, и стояла возле джипа, наблюдая, как грузят Джавида. Он дергался, вырывался, но тугие стяжки на щиколотках и запястьях держали хорошо. Один из бойцов пытался связать руки Юле, но та усердно отбивалась, хотя ничего не видела. Рассветовец наотмашь влепил ей пощечину, но даже это не сбило спесь девушки. Затряслись руки. Вадим представил, как размозжит кулаками череп этого ублюдка в кашу, за то, что он её тронул. Боец присел и поставил колено на живот Юле, стараясь ухватить ее за предплечья. Девушка на мгновение затихла. У Вадима замерло сердце. Уже был готов подскочить и побежать, забыв о безопасности. Но тут Юля ухватилась рукой за разгрузку нападавшего, пошарила и выдернула пистолет. Сначала не заметивший маневра Юли, безопасник попытался выхватить ствол, но не успел. Юла передернула затвор, и, направив в голову бойца, высадила пол обоймы. Уже мертвое тело завалилось и придавило девушку к асфальту.

На секунду в воздухе повисла полная тишина. Казалось, даже сердце перестало биться. Возле машины Кочаряна осталось трое бойцов. Ефрем успел отойти к броневику, держа автомат наготове. Время растянулось, как при замедленной съемке. Вдох. Резко встал и сделал шаг вперед. Ей нужна помощь, она на открытом месте. Можно стрелять. Юля скинула с себя тело и начала подниматься. Выдох. В эту же секунду всадил три пули в начавшего поворачиваться на звуки выстрелов бойца. Девушка вздрогнула, посмотрела в сторону хлопков и, увидев Вадима, начала вставать быстрее. Вдох.

- «Лежи! Дурочка!»

Следующие три в уже развернувшегося безопасника. Первая пуля – прямо в голову. Третий рассветовец, последний, навел ствол автомата на Юлю. Выдох. Перевел ствол на него. Но боец замер и начал поворачиваться назад. Из переулка выше по улице вылетел джип Прайса, перетянув все внимание на себя.

- «Молодец, американец».

Вдох. Вдавил спусковой. Все три в цель. Шея, лопатка и середина спины. Юля окончательно свалила с себя мертвое тело и уже почти встала. Сзади глухо захлопала Сайга Князева. Выдох. Перевел взгляд на «Тигра». Ефрем направил АК на поднимающуюся с асфальта девушку. Мозг взрывает тело требованием действовать быстрее, но мышцы не могут превзойти себя. В коллиматоре проплыл нос броневика, дверь и в тот момент, когда точка поймала силуэт, Ефрем открыл огонь. Автомат харкнул несколько вспышек огня. Вдох. Смотреть, попал ли он, нет времени. Останавливаться для стрельбы - тоже. Приклад толкнул в плечо. Раз-два. Ефрем откинулся к броне, но не упал. Попал только одной, и то в бедро. Выдох. Остановился и прицелился лучше. Не успел. Безопасник с зубочисткой успел заскочить в приоткрытую дверь броневика. С другой стороны «Тигра» застрекотал пулемет, засыпая подъезжающую машину Прайса. Вдох. Сзади догнал Князев, на ходу меняя магазин. Если бы не дети и Джавид в броне, гранату бы кинул. Еще половина магазина. Недолго думая, упал на землю, стараясь поймать в прицел ноги пулеметчика, мелькающие по ту сторону броневика, благо клиренс высокий. Выдох. Красная точка на голенище ботинка. Но опять не успел – Дмитрий заскочил в броневик. Взревел двигатель и «Тигр» рванул по улице в сторону базы. Саша начал палить по колесам, надеясь остановить бронемашину.

- Не трать патроны.

Князев ничего не ответил. Он вообще не способен сейчас членораздельно говорить. Лицо перекосило от ярости, дышит, как скаковая лошадь.

Вадим осмотрелся. Слева брошенный джип безопасников. Прямо – машина Кочаряна. Рядом с ним четыре трупа и Юля. Лежит, не двигается. Дальше за ней, внедорожник Прайса. В машине никого не видно – свет фар слепит. Не опуская автомата направился к девушке, моля всех богов, чтобы жива, чтобы по касательной. На ходу всадил по одной в головы лежащих «рассветовцев». Пошел дальше к девушке. Горло сдавило. Надежда таяла с каждым метром. Глаза распахнуты, взгляд в никуда, стеклянный, не живой. Рот открыт, словно она что-то говорит. Остановился прямо над ней, и зажмурился. Нет, молитвы не помогут. Слева под грудью выходное от сквозного, вошло сзади под правую лопатку по диагонали. Сердце. Умерла моментально. В носу засвербело, словно врезали. Сглотнул. Не помогло. Сглотнул еще раз. Нагнулся и взял ее на руки. Килограмм пятьдесят, не больше. Пистолет пулемет выпал из застывших ладоней, кепка слетела с головы, расплескав гриву волос. Почему-то вспомнил Султана, как он тыкался ей в бедро. Представил, как скажет ему, что она умерла и прорвало. По щекам потекли выедающие глаза слезы. Окружающий мир поплыл. Мимо пробежал Князев, что-то спросил, но не получив ответа, удалился в сторону машины Прайса. Дошел до угла и повернул к джипу, брошенному с открытыми дверями. Уложил Юлю на заднее сидение, не заморачиваясь что вся обивка испачкается кровью.

* * *

Саша подбежал к джипу, стараясь высмотреть хоть кого-то внутри. Лобовое стекло покрыто кляксами пулевых пробитий, левого пассажирского вообще нет. Дернул водительскую дверь на себя.

- Стив? Ты цел?

Прайс, свернувшийся в пространстве между сидением и рулем, поднял голову.

- Вроде да, только осколками посекло немного, вовремя вниз нырнул.

Князев обошел машину, открыл пассажирскую.

- Блядь!

- Что там? Лариса?

- Нет ее больше.

Женщина сидела, откинув голову назад. Руки так и застыли на замке ремня безопасности, не успела отстегнутся. Пуля вошла в левый висок, моментально оборвав жизнь. Посмотрел на Юлаева – весь залить кровью.

- Нет, ну хоть ты не умирай.

Пробрался через заднюю дверь, потрогал пульс – сердце бьется, дыхание тоже есть. Начал осматривать на ранения – ничего. Кровь не его. Потормошил за плечи, и Тимур начал невнятно мямлить.

- Охренеть ты надрался.

Из-за поворота раздался звук заведенного двигателя. Князев схватил рацию.

- Вадим? Ты куда? Меня подождать не хочешь?

В ответ тишина.

- Прайс, машина на ходу?

- Не знаю, сейчас проверим.

Американец выбрался, стряхнул с сидения осколки, стер с лица кровь и повернул ключ зажигания. Завелась.

- Погнали. – Сказал Саша. – Сейчас Воеводов свалит и одни тут останемся, куда ехать – хрен его знает.

Осторожно переложил тело Ларисы на заднее сидение, бесцеремонно спихнув ноги Тимура. Накрыл её пледом, лежащим на задней полке. Усевшись спереди, Князев выдавил лобовое ногами, из-за паутины трещин дороги вообще не видно. В лицо ударил холодный и злой ветер. Развернулись и въехали в узкий переулок, увидев спереди удаляющиеся габариты.

- Вадим, нас хоть подожди! – Саша не выпускал рацию из рук, но Воеводов молчал. – Стив, догоняй его, а то потеряем из виду и пиши пропало.

Джип прибавил скорость и нагнал машину Воеводова. Князев еще несколько раз вызвал его по рации, но ответа не добился. Оставалось только ехать следом, гадая, куда он повернет на следующем повороте. Спустя несколько минут, фары на машине спереди погасли, пришлось ехать почти в полной темноте, ориентируясь только по красным огням спереди.

Вскоре асфальт кончился, под колесами захрустел гравий и в свете габаритов заклубилось пыль, моментально попавшая в салон. Стало тяжело дышать, Саша прикрыл рот и нос рукой, стараясь хоть как-то защитится. Через пол километра машина Вадима остановилась. Прайс ударил по тормозам, чуть не въехав в зад джипа. Князев открыл дверь и вылез наружу, хватая ртом свежий воздух. Послышалось тяжелое дыхание и цокот когтей по земле. Глаза начали привыкать к темноте, и Саша различил силуэт алабая, подбежавшего встречать хозяина. Достал фанарик и включил, направив в землю.

- Выключи быстро! – Зашипел кто-то справа.

Осмотрелся, но никого не увидел.

- Марк ты? – Спросил из-за спины Прайс.

- Да. Вы как? Где Джавид, Тимур и девчонки?

На секунду повисла тишина.

- Тимур сзади лежит, бухой. Джавида, и детей схватили Рассветовцы. Юля… Там в машине у Вадима. Лариса здесь. – Князев открыл заднюю дверь и указал на накрытое тело.

- Что случилось? – Сглотнув, спросил Марк.

- Нас перехватили по пути. Как они остановили машину Джавида, я не знаю. – Прайс подошел ближе и оперся на крыло внедорожника.

- Лера сдала нас. – К разговаривающим подошел Воеводов.

- Как сдала? Что она сделала? – Не поверил услышанному Стив.

- Она зажгла в машине шашку слезоточивого, надев противогаз и Джавид остановился. Колесо, сто процентов, тоже она проколола. Скорее всего, у нее была рация с GPS маячком, и они знали где она.

- Но зачем?

- Уже неважно. – Веводов замолчал и, развернувшись ушел в сторону.

- Охренеть. А Юлаев почему напился? – Сахаров подошел к машине и посмотрел на бессознательного Тимура.

- А ты у него спроси, как в себя придет. Ты здесь что делал? – Князев осмотрелся по сторонам, но не увидел ничего в темноте.

- Там миномет стоит, и станковый гранатомёт. Днем установил вместе с Вадимом, он их навел на базу, вон видите. – Марк указал единственное светлое пятно на черной плоскости поселка. – По команде, начал обстрел. Все снаряды – не в здания, рядом, чтобы посеять панику.

- А как Вадим с базы выбрался? – Спросил Саша.

- Это вы у него спросите.

* * *

Воеводов отошел от разговаривающих ребят и остановился возле машины. Султан ткнулся в бедро и обнюхал ладонь. Посмотрел на пса, потрепал его по макушке. К джипу боялся подходить. Боялся, что опять не справится с эмоциями. Словно часть души умерла вместе с девушкой, последнее человеческое, что было внутри. Повернулся в сторону общины, подсвеченной пожаром в гараже. Подавил порыв развернуть миномет и разбомбить все к чертовой матери. Вся операция по вызволению спутников, стремление разобраться в замыслах руководства общины, вообще, весь смысл дальнейшего выживания умер вместе с Юлей. Внутри только пустота. Вспомнил маму, так и не забрал ее прах, да и где его искать. Что-то предпринимать, добиваться, выяснять – все к черту. Все на хрен. Он, реально, хотел, как лучше. Заботился. Оберегал. С самого начала твердил о людской натуре. А она не верила - гребанный оптимизм. И к чему это привело? К пуле в сердце. Дурочка, какая же дурочка. Слишком добрая и доверчивая для этого мира. Кем она стала для него за эти дни? Фиг его знает, сам не разобрался в своих чувствах, слишком боялся. А теперь уже все, поздно. Уже не к кому чувствовать. Пустота.

Подошел к внедорожнику и прислонился к стеклу, не решаясь открыть дверь. Глаза ей не закрыл. Такая беззащитная. Рассчитывала на него, надеялась. А он не успел, доли секунды не хватило.

Похоронить надо.

Воеводов стоял у машины, рассматривая мертвое тело Юли и думал. Пес крутился рядом с хозяином, пытался привлечь внимание, тыкал носом в сухую ладонь, но его не замечали. Через минуту Вадим обошел машину, сел за руль, с секунду подумав, завел двигатель и развернулся в обратном направлении.

* * *

- Куда это он собрался? – Князев обернулся на звук заведенного двигателя. – Эй, ты куда?

Джип Воеводова, крутанулся по поляне и направился к выезду. Саша в последний момент успел увернуться от машины.

- Ты охренел! – Закричал он скорее от беспомощности, чем от злости.

- И что нам теперь делать? – Спросил Стив, уставившись на поднятую пыль.

- Фиг его знает. Он нас вытащил, я думал у него все спланированно, а теперь мы, как выброшенные на улицу котята, за которыми охотится стая голодных псов.

- Вадим? Ты куда уехал? Нам что делать здесь? – Сахаров включил рацию и пытался связаться с Воеводовым, но в эфире только тишина.

- Он, что бросил нас? – Саша обхватил голову руками и начал нарезать круги вокруг машины. – Твою мать, твою мать, твою мать!

* * *

Свет фар выхватил из темноты дорожный знак «Бетта». Поселок погружен в темноту, ни малейшего намека хоть на какое-то освещение. Дорогу замело мусором. Как в западных фильмах про города призраки. Ни души. Возвращаться тяжело. Час, как выехал из дома в Геленджике – забирал необходимые вещи, а тяжелый осадок воспоминаний еще давит. И вот опять, только здесь еще хуже. Мама, встреча, начало эпидемии – все навалилось гуртом, добивая последние остатки самообладания.

Проехал до пятиэтажек, спугнув стаю собак, роющихся в мусорных баках. Остановился возле родного подъезда. Панелька, вылитый склеп. Серая, мрачная, угнетающая. Вообще любой населенный пункт сейчас – кладбище. Люди, почувствовав первые симптомы заболевания, делали тоже, что и обычно: постельный режим, обильное питье и лекарства. Сложно было отличить «Пурпурный рассвет» от обычного гриппа или ОРВИ, вот только к вечеру первого дня становилось намного хуже, иногда даже в обед. А на третий – смерть. И сейчас все квартиры, и частные дома – усыпальницы, личный мемориал каждого. Мертвые тела лежат в окружении собственных вещей, мебели и некому их похоронить. Из-за специфики вируса, даже мухи не интересуются трупами. Так они и будут лежать в постелях, пока не истлеют до костей, пока время не разрушит стены и фундаменты, упокоив останки в земле.

Взял уже начинающее остывать тело девушки на руки, достал из кармана рюкзака ключи от квартиры и пошел по лестнице наверх. В подъезде как всегда пахнет сыростью и плесенью, но теперь букет дополнял запах разложения. Тела умерших от «Пурпурного» почти не источали запахов, но домашние животные, умершие от голода, продукты в обесточенных холодильниках, наполнили лестничные пролеты ароматом смерти и тления.

Знакомая до боли дверь. В квартире тихо, затхлый воздух словно не хочет пускать внутрь, толкая в лицо спертой стеной. Дошел до спальни матери, положил Юлю на разложенный диван, на котором она спала. Закрыл глаза, и спрятал лицо, положив её любимую кепку. Отстегнул от «Кедра» магазин и положил пистолет пулемет в руки девушке.

Просидел молча минут тридцать, разглядывая мертвую девушку и решаясь сделать то, что задумал. Тяжело выдохнув, пошел к двери. Из машины забрал две канистры с бензином и фальшфейер. Поднялся обратно в квартиру и вылил все горючее на пол, особо уделив внимание дивану с телом. Открыл окна, чтобы избежать взрыва паров. С лестничной площадки бросил зажжённую сигнальную шашку и отстранился от жара загоревшегося бензина. Пламя обхватило квартиру в считанные секунды, с жадностью поглощая занавески, обои, треща от удовольствия. Посмотрел на скрывшуюся в алых языках Юлю и ушел.

Отогнав машину подальше от загоревшегося дома, залез на крышу приземистого барака напротив пятиэтажки. Наблюдал, как пламя выбило окна, и перекинулось на квартиру этажом выше. К утру половина подъезда выгорит. Достойное погребение. Все же лучше огонь, чем земля и черви.

Образ Юли не уходил из головы. Её вечный оптимизм, умение радоваться мелочам. Грядки посадила, планировала, надеялась, даже тогда, когда весь мир умер. Черт. В груди – словно вбили кол и вращают, накручивая на него внутренности, как спагетти на вилку. Вспомнил лицо Ефрема, хладнокровно наводящего ствол. По любому живой, бедро только зацепил. Хотя не должен, не должен. Счет теперь к нему есть. Поквитаться надо. Да и не только с ним, вообще со всей это братией рассветовской. Выбрали же себе название – «Рассвет», прямая аналогия с «Пурпурным», или настолько наглые, или просто поржать. А вместе со всеми ублюдками в серой форме, еще и малолетку эту, Леру. Тварь. Осталась бы просто в общине, но нет, мало того, что растрепала, так еще и помогла. Не должны такие люди жить. Что вообще за тупая закономерность: хорошие умирают, а мрази живут дольше всех. Надо вносить свои коррективы и переписывать правила. Исходя из тотального абзаца, произошедшего на Земле, Бога или нет, или ему глубоко плевать на человечество. Так что лишний десяток отправленный к праотцам ничего не изменит. Не в первой, давно уже перешагнул за сотню, и перестал считать тех, у кого жизнь отнял. Случайные жертвы? Как говорят: лес рубят, щепки летят. Тем более, кто? Безвольные бараны, готовые променять свою свободу на пищу и кров. Не способные самостоятельно решать и боящиеся ответственности, как огня. Что ценного в таком стаде? Ничего, банальная биомасса, способная днем работать, а ночью размножаться. И если несколько случайных человек попадет под жернова, не велика потеря.

Вспомнил Султана, но каких-либо эмоций не испытал. Пусть остается с пацанами, главное, чтобы они не сунулись обратно в «Рассвет». Иначе, лишних жертв будет больше, а этих ребят - жалко, может из них что-то толковое выйти. Нормальную селекцию прошли.

- Ну что, погнали. – Сказал сам себе, залез в машину и вдавил газ, поднимая облако пыли из-под колес.

[1] РПК – Ручной пулемет Калашникова

Часть 6. Глава 4. Стив

9 июля.

5.20 по московскому времени

Поселок Кабардинка

Начинало светать. Сквозь плотную пелену серо-фиолетовых туч, еле пробивалось предрассветное зарево. Стив, сидящий на свернутом спальном мешке возле машины, наконец-то смог рассмотреть поляну. Небольшая, метров пятнадцать в диаметре, прямо на склоне горы. Слева, в дальнем конце, лента фундамента, начинали строить дом, только уже никогда не закончат. Поверх деревьев открывается вид на часть поселка, прижимающуюся к береговому обрыву. Община как на ладони. За небольшим кустарником – ящик мин, труба миномета и станковый гранатомёт. Рядом сидит потерянный Сахаров. Князева не видно. Почти три часа они сидят на поляне пытаясь связаться с Воеводовым. Прайс встал и решил размять затекшие ноги. Обошел машину и направился в сторону стройки. Издалека заметил фигуру Саши, сидящего рядом с паллетом газоблока. Князев рассматривал в оптический прицел базу. Осторожно подошел.

- Алекс?

- Чего тебе? – Бросил Князев, даже не поворачиваясь.

- Что высматриваешь?

- Куда они детей заперли хочу увидеть.

- Бесполезно. По любому в штабе или в зданиях где ни будь. Что там вообще происходит?

- Плохо видно. Суеты уже нет. Пожар потушили. Но досталось им знатно. А у тебя интернет не работает?

- Не интернет, а подключение к сети базы. Надо проверить. Они вышку только поставили, не знаю, какое там оборудование. Хотя могли направленные антенны поставить, и широкодиапазонные, чтобы к дальним постам подключаться.

- Блин, как она там, если её хоть кто-то пальцем тронет, порву нафиг. – Саша поерзал, сплюнул под ноги, не отрываясь от прицела. - Если подключишься, сможешь посмотреть по камерам? Убил бы, за то, чтобы увидеть её сейчас.

- Секундочку. – Стив достал из кармана смартфон, открыл галерею и нашел фотографию, сделанную ночью перед патрулем и протянул. – Вы так мило спали, я не удержался и сфоткал.

Князев молча взял телефон, посмотрел на фото. Отложив ствол в сторону, второй рукой увеличил изображение. Прайс готов был поклясться, что увидел проступившие слезы на глазах Саши.

- Что встал, иди быстрее, смотри. – Рявкнул Князев, стараясь скрыть эмоции.

Стив вернулся к машине. С замиранием сердце открыл рюкзак – пронесло, ноутбук не задели. Посмотрел на накрытое тело Ларисы, вздохнул и развернулся. Увидев перед собой крупное существо, испугался и выронил лэптоп.

- Fuck.

Алабай стоял, и рассматривал американца, без агрессии, с любопытством. Подошел тихо, трава скрадывала звуки шагов.

- Он и тебя тут оставил? Султан, да? – Стив протянул руку, но собака отшатнулась, чуть оскалив зубы. – Понял, понял, не лезу. Ты так больше не подкрадывайся.

- Что тут у вас? – Спросил подошедший Марк.

- Да вот, пес теперь тоже с нами.

- Я думал, он его забрал.

- Я тоже, они же, вообще, не расставались. – Прайс откопал в вещах бутылку колы и сделал несколько глотков. – Будешь? Мы хотим попробовать подключится к общине, может сигнал WiFi сюда добивает. Если они не обнаружили мою лазейку, смогу подключится к камерам и посмотреть, что там да как.

- А генераторы работают?

- Ну ночью свет же был у них, значит работают.

- Я бы на месте Вадима, в первую очередь их подорвал. Ни электричества, ни еды.

- Ага, и сотня человек сразу на грани смерти. Добрый ты.

Сахаров пожал плечами. Вместе направились к не меняющему позицию Князеву.

- Ничего не изменилось? – Стив сел рядом на кусок бетонного блока и открыл ноутбук.

- Все так же. – Князев на секунду отвернулся, посмотрел на Сахарова. – Привет, мертвец. Как ты?

- Нормально, на сколько это может быть.

- Офигеть, добивает сюда. – Удивился Прайс, обнаружив два деления сигнала. – Сейчас посмотрим.

- Что тут происходит и где мы вообще находимся? – Раздался хриплый голос и все трое разом подскочили. Князев повернулся вместе с оружием, и чуть было не выстрелил.

- Твою мать, Тимур! Я тебя чуть не завалил! – Саша сплюнул под ноги и убрал Сайгу. – Протрезвел? Это ж как надо было нажраться, чтобы все проспать.

- Бутылку вискаря на пустой желудок приговорил. Так вы мне объясните, что за херня происходит?

Стив с Князевым как могли коротко пересказали события вчерашней ночи. Юлаев с каждым словом, серел на глазах. Услышав про предательство Леры, замотал головой.

- Нет, этого не может быть. Вы ошиблись. Она – жертва. Её тоже схватили. Она не могла нас предать.

- Еще как смогла. Вон, пойди у Ларисы спроси. Хотя она тебе уже не расскажет. – Князев махнул рукой в сторону машины.

- Она здесь? Как она? – Юлаев подскочил, рванул в сторону джипа, открыл дверь и застыл возле накрытого тела. Осторожно приподнял плед.

- Зачем ты так? – Прайс посмотрел на Князева с укоризной.

- А не хрен бухать было. Я же не надрался, хоть по этой части - мастак. Глядишь, был бы трезв, по-другому все повернулось.

От машины донеслось рыдание. Тимур сидел на земле, загребая пыль ладонями и плакал навзрыд. Никто к нему не пошел, решили дать отойти самому.

- Так что там у тебя? Подключился? – Спросил Сахаров.

- Да. Перехватил сообщение, которое они отправили по внешнему каналу. Расшифровываю. Пара секунд. Все, готово, слушайте. «Девятого июля, в два часа ночи, на базе произошел теракт. Группа новоприбывших, во главе с Воеводовым, покинули территорию, уничтожив ангар с техникой, и произведя минометный обстрел. К такому повороту событий мы готовы не были. Знали, что они уйдут. Лера Колокольцева доложила днем, после разговора с Юлаевым. Был четкий план действий по перехвату беглецов, но пришлось импровизировать на ходу. В результате столкновения с покинувшей общину группой потеряли четверых человек, на территории базы - еще семерых. Из гражданских – двенадцать трупов. Есть ли жертвы среди беглецов, точно не знаем, скорее всего Юлия Халимова, подстреленная Ефремом, возможно Лариса Панченко – попала под пулеметный обстрел. Взяли в плен Кочаряна и двоих детей, находятся под охраной. В данное время община не пригодна для использования – повреждено холодильное оборудование, и высок риск повторной атаки. Планируем ближе к восьми вечера перевезти гражданских на объект «Заря». Необходимо прислать транспорт. На поимку беглецов отправлен отряд из шести человек во главе с Дмитрием. Гражданским события преподнесли согласно плану «Голдстейн». Ждем дальнейших распоряжений. Эксархидис.»

- Сука, за нами теперь еще и охотятся. – С досадой хлопнул себя по бедру Князев.

- То есть Лера реально нас предала? – Спросил подошедший Тимур.

- Ты слышал сообщение? – Повернулся к нему Стив.

- Да. Только верить не хочется. Втрескался, по самые уши. А Вадим где?

- Фиг его знает. Умотал куда-то. Тело Юли с собой забрал. Пытались выйти на связь – молчит. – Ответил за всех Князев.

- И что нам теперь делать? Мы здесь как на ладони, додумается кто-то в бинокль хороший посмотреть и все. Надо убираться отсюда.

- А куда не подскажешь? – Князев встал и перекинул через плечо Сайгу. – Где твой дом они знают, первым делом проверят. По любому будут патрулировать, далеко не уедешь. Вы, как хотите, а я малую там не оставлю. Еще не знаю, как, но вытащу её оттуда.

- Джавида тоже не брошу. – Сухо добавил Марк.

- Веру оставлять тоже нельзя. Надо по любому их вызволять. – Тимур обхватил голову руками и начал ходить вокруг.

- И сделать это надо сегодня, а то их увезут. – Стив закрыл ноутбук.

- Кстати, что за объект «Заря»? – Спроси Саша.

- Не знаю, или еще какой-нибудь пригодный для жизни правительственный объект, или другая община. Но если мы не вытащим наших, до того, как их увезут, то пиши пропало. – Стив посмотрел в сторону общины прикидывая, где могли разместить пленников.

- Если решили идти, то надо все спланировать. «Рассветовцев» больше, опытные вояки, вооруженные. А мы четыре сопляка, даже стрелять толком не умеем. –Тимур все так же ходил кругами.

- Мне пофиг, пусть шанс очень мизерный, но он есть. И надо им воспользоваться. Ты думаешь у Женьки с Веркой, и тем более у Джавида будет прекрасная жизнь в общине? Они их будут использовать как приманку, чтобы нас выманить или в расход пустят. – Князев крепче сжал карабин.

- Ну, не такие же они звери. – Засомневался Прайс, не отрывая взгляда от ноутбука.

- Саша прав. – Сказал молчавший Марк. – Джавида могут убить в любую секунду. А на счет зверей – они причастны к эпидемии, так что жизнь троих человек для них ничего стоит.

- Готово, нашел. – Стив поставил ноутбук, так чтобы видели все. – Рядом с жилым блоком, есть некое подобие КПЗ. Вот смотрите, одноэтажное строение, электронные замки на камерах. Вот дети, вот Джавид в одной камере, все спят. Один охранник на входе.

- Дай сюда. – Князев прильнул к монитору и пристально всмотрелся в изображение. Убедившись, что все живы и целы, расслаблено выдохнул. – Как зверей в клетку посадили, но, вроде, все целы.

- Теперь хоть знаем, где они. – Сахаров посмотрел на свернувшегося калачиком друга, лежащего на стальных нарах.

- Хорошо. Давайте подумаем, что у нас есть. Доступ к видеонаблюдению общины, это большой стратегический плюс. Эффект внезапности, они явно не ожидают, что мы нападем. На базе – переполох. Жильцы в панике, и помимо нас, нужно следить еще почти за сотней людей. Безопасников осталось не много, их и так было всего двадцать, не считая Ефрема с Пимоном. Еще они думают, что с нами Воеводов, а это плюс. После вчерашнего, явно будут опасаться. Надо продумать наступление, решить вопрос со связью и оружием. У нас три АК, одна Сайга и два пистолета, много не навоюешь.

- В машине Джавида оружие было, не знаю, успели его рассветовцы забрать, или нет.

- Ларису бы еще похоронить надо. Лопата есть?

- Короче. Сейчас мы со Стивом спустимся на место вчерашнего столкновения, немного полутаем, там трупы в экипе еще остались. Марк, у тебя ребро сломано, ты лучше Тимуру помоги, лопата вроде в багажнике была. Как вернемся, спланируем дальнейшие действия. – Сказал Саша, посмотрев в лица друзьям.

Все согласно кивнули. Князев взял у Тимура автомат, лучшее подходящий для обороны, чем Сайга, и отправился со Стивом к выходу с поляны. Начал моросить мелкий, противный дождь.

3.52 минуты по московскому времени

База «Рассвет»

- Кости целы? – Пимон посмотрел на костыль и перевязанную ногу Ефрема.

- Да, целы. Только мясо задело, артерию не зацепил.

- Как вы так обосрались?

- Кто же знал, что этот Воеводов такой псих. С виду вроде адекватный, такое вычудить.

- Как он смог организовать минометный обстрел?

- Вчера наши ребята в Новороссийск мотались. Он на мастер-классе советы по стрельбе давал. Так они, наслушавшись, решили за всякими плюшками для стволов поехать. Прихватили там тяжелого: гранатомёты, минометы. Привезли и оставили в грузовике. Ну он и пронюхал.

- Он что, с базы выезжал?

- Я смотрел записи с камер. Часов в пять. Сказал, что решил остаться и надо вещи из дома забрать. Его пропустили. Вернулся обратно через час, машину обыскали, ничего опасного не привез.

- Только никто не додумался, что он вывез. Дебилы. Во сколько Колокольцева все рассказала?

- Около шести.

- Мне донесли уже к семи. Что за стадо баранов? Я вроде давал команды обыскивать и выезжающих, и въезжающих. Совсем страх потеряли, расслабились гражданских пугать. Ну ничего получили, одиннадцать двухсотых, часть базы разнесли. Всего один, мать его, человек.

- Пим, ты же сам сказал, отпустить их, дать уйти.

- Да, сказал. Гражданским уже донесли, что это диверсанты из банды? Сейчас они это обмусолят, еще приукрасят. Потом, уже в «Заре», разнесут остальным. Теперь у нас не виртуальная банда, а реальная, которую видели. Только не должны были они уйти. Твоя задача была задержать колонну, взять пленных, и перебить остальных. Узников – прилюдно казнить, детей оставить. А ты мало того, что бойцов потерял, так еще и упустил. Теперь геморроя не оберешься.

-Воеводов – спец, каких у нас нет.

- Да мне хоть сам Джон Мэтрикс[1], вас было шесть человек. Шесть, сука, профессиональных вояк, специально отобранных и подготовленных для одной задачи с которой вы не справились! Против девки, двоих детей, поварихи, троих салабонов и одного бойца. Суть улавливаешь? Ты хоть представляешь, чем нам это грозит?

- Примерно. – Ефрем потупил взгляд в пол.

- Представляет он. Даже я не представляю. Своих мест точно лишимся. Будешь как эти, в земле ковыряться, как и все твое будущее потомство. Ладно, сейчас надо работать с тем, что есть. Этих – вычислить и завалить, трупы ко мне. Отправь пятерых, пусть берут гражданский джип, Тигры на базе нужны. Охрану усилить, всех гражданских, кто может держать ствол, вооружить. Расскажи, что перехватили сигнал о второй атаке. С пленников глаз не спускать, скоро за ними вернутся. Поднять дронов в небо, сеть теперь нормально покрывает. Следить за всеми подходами. И вообще, откуда эти твари что-то вынюхали.

- Понятия не имеем. Пиндоса к компу пускали, но наши потом проверили, все чисто, ничего не качал, лишний никто не подключался.

- Может кто сдал?

- Да кто, и зачем? Никому не охота перспектив лишится. Димка мог на девку повестись, но она видишь, на нашу сторону перескочила. – Ефрем устал стоять, и сел напротив.

- Короче, чтобы к вечеру решили этот вопрос, я пока буду думать, как мне наверх это преподнести.

7.31 по московскому времени

Поселок Кабардинка

Стив тащил на себе три АК двухсотой серии, сумку с магазинами и гранатами. Князев шел чуть позади, перекинув через плечо РПК и ручной гранатомет Барышева. Оружие конечно хорошо, но самое важное, что удалось раздобыть – гарнитуры для раций. Поддерживать связь во время боя, нажимая клавишу – не реально, а координировать действия без связи невозможно.

Дорога в гору Прайсу давалась с трудом, сказывалась недостача физических упражнений и сидячий образ жизни. Дышалось тяжело. Даже не смотря на дождь и ветер – душно, аж голова разболелась. Желудок сворачивало от голода. Последний раз ел вчера на ужин, времени вроде прошло немного, но, от нервов и напряжения, разыгрался аппетит.

Вышли на поляну. Марка с Тимуром не видно, лишь издалека доносится звук, втыкаемый в землю лопаты. Пошли на шум.

- Ох блин. – Только и сказал Князев, увидев ребят.

Оба раздетые по пояс, Сахаров с повязкой на ребрах, перемазанные раскисшей под дождем грязью. Уже закапывали. Лопата одна, поэтому работали по очереди. Марк сидит на примятой траве, по висящим сосульками волосам стекает вода. Тимур, тяжело дыша, перекидывает остатки земли на невысокий бугор свежей могилы.

- Вам хоть переодеться есть во что? – Спросил Стив, моментально остыв от одного вида друзей.

Марк молча кивнул.

- Готово. – Тимур откинул в сторону небольшую туристическую лопату. – Спи спокойно. – Сказав, закрыл глаза и опустил голову.

Остальные молча отошли от могилы, оставив Юлаева простится.

Собрались возле джипа. Пока Стив разворачивал ноутбук и прокрадывался в сеть «Рассвета», Саша с Марком нарыли консервов и две упаковки галет. Вскоре пришел и Тимур. Вдвоем с Сахаровым они обмылись технической водой из бочки на стройке, переоделись и принялись за еду. Разговаривать никто не хотел.

- Обалдеть. – Стив оторвался от экрана и посмотрел на остальных.

- Что там у тебя? – Князев запил тушенку водой, еле проговорив с набитым ртом.

- В сети «Рассвета» ни одного следа моего присутствия. Они шерстили все сервера и порты, но ничего не нашли, потому что кто-то все почистил за мной, оставив лазейку.

- Кто это мог сделать? Вадим?

- Нет, ты что. Он, конечно спец, но в компах несилен. У меня сейчас вообще админские права на всю их сеть. Могу обрубить все, что захочу, видеонаблюдение там, связь цифровую. И я не знаю откуда. Словно кто-то после меня зашел, и все это сделал.

- Даже идей нет?

- Судя по тому, как качественно и аккуратно все сделано, думаю, это тот же человек, чей канал я обнаружил но не смог расшифровать. Больше не кому.

- Интересно, кто же наш тайный благодетель. Не нравится мне это. Ладно, позже разберемся. Сейчас о другом. Я тут прикинул немного, сейчас вместе обсудим и решим, как лучше. – Князев прокашлялся, сделал еще глоток воды. – Нужно выходит прямо сейчас. Гарнитуры есть, связь будет. Стив, ты засядешь недалеко от базы с РПК, так чтобы мог прикрыть отступление, и будешь координировать нас по камерам. Марк, тебе бегать тяжко и с минометом умеешь обращаться, тем более они уже наведены, справишься?

Марк неуверенно кивнул.

- Я могу помочь, надо поискать, должна быть инфа по баллистике и наведению минометного огня. – Стив тут же подключил один из жестких дисков, и полез в свою «энциклопедию».

- Смотри, надо будет их чуть скорректировать. Миномет за территорию, его сложно перенаправить, а с гранатомета по площади на базе. Думаю, туда ломанутся, как начнем бомбить, и Стив еще с пулемета пару очередей даст, чтобы создать видимость нападения. В этот момент их накрыть, даже если парочку завалим, уже проще будет.

- Отлично. По сигналу, начинаешь бомбить. Стив, ты отрубишь им камеры, только так, чтобы сам смог смотреть. Надо найти хоть какой-то план базы, если он конечно есть, ну или место, где можно проникнуть внутрь с минимальным риском.

- Минут десять дадите - найду. Они даже не знают, что мы смотрим. – Не теряя времени, Прайс снова уткнулся в ноутбук и начал шерстить по базе через цифровые глаза.

- Вообще шикарно. Тимур, мы вдвоем, идем внутрь. Будет жарко. Людей уже убивал?

- Не приходилось. Повторим план Воеводова?

- А у тебя есть предложения получше? Его план сработал, может и сейчас прокатит, я не Ганнибал, что придумал – то придумал. И людей поубивать тебе придется. Ты же понимаешь, что, если там будет кто-то из простых людей в карауле, придется стрелять, иначе они тебя.

- Понимаю. – Юлаев отвернулся в сторону и скривился, будто съел горькое.

- Только я с тачкой не придумал. Думал пешком обратно отходить, но сейчас понимаю, что не вывезем.

- Смотри. – Стив развернул лэптоп. – Во дворе, два тигра и джип. На базе всего девять безопасников, кто-то ломанется на бомбежку, не думаю, что две машины уедут. Один тигр точно останется. Я читал про них, пока на базе сидели, там тридцатимиллиметровая пушка и крупнокалиберный пулемет, если вам удастся угнать один из них, вообще пофиг на все при отступлении будет.

- Идея не менее сумасшедшая, чем вся наша затея, но чем черт не шутит. Марк, ты как увидишь, что мы в броне, садишься в джип и за нами, надо только его проверить. Справишься? Там коробка автомат, не сложно, Стив потом тебя заменит за рулем, снарягу жалко бросать. Все запомнили, что им делать? Отлично. Сейчас разбираем стволы, гарнитуры, гранаты. Снаряжаем магазины. Оденьтесь получше, хоть дождь немного и стих, но может еще припустить. Что же, удачи нам, только она нам и поможет.

[1] Отсылка к главному герою фильма «Коммандос»1985 г. в исполнении Арнольда Шварценеггера

Глава 5. Эндшпиль

8.07 по московскому времени

Поселок Кабардинка

База «Рассвет»

Марк еще раз обошел миномет и АГС. Подкрутил буссоль[1], сверившись с таблицей, которую выдал Воеводов. Разложил мины, зарядил ленту гранатомета. Вадим проинструктировал хорошо, главное не забыть весь порядок действий, теперь советов по рации не будет. Достал из кармана куртки оранжевую пилюлю и проглотил. Нужна ясная голова, жизнь друзей во многом зависит от него. Посмотрел на джип, пытаясь перебороть неуверенность. Справится ли? Никогда в жизни не водил, а тут такой бегемот на колесах. Хотя проехать надо всего ничего, но мандраж присутствовал.

Бросил взгляд на въезд. Дорога выходила на поляну между раскидистыми деревьями. Если кто заедет, то он почти сразу на виду. Очередь из автомата и все, поминай как звали.

- Нет, так дело не пойдет. – Сказал сам себе и отправился к джипу.

* * *

Стив не спускал глаз с базы. Позицию занял очень удачную – небольшой дом в двухстах метрах, терраса на втором этаже, огороженная парапетом из кирпича, хороший обзор и беспроводная сеть добивает. Пулемет поставил прямо на бортик, закрепив сошки. Расстояние не маленькое, но с такой плотностью огня попадет.

Старался сохранять спокойствие, но руки предательски дрожали. Так и промазать не долго. Решил отвлечься, переключив внимание на ноутбук. Пробежался по камерам базы. Суета. Люди собирают вещи, бегают. От былого спокойствия – ни следа. Еще раз посмотрел на Джавида с девочками. Вера проснулась, стояла у решетки, Женя и Кочарян спали.

Быстрее бы уже все началось, ожидание убивает больше всего. Вернулся к пулемету, проверил как пристегнут коробчатый магазин. На всякий пожарный выложил рядом несколько гранат – где-то рядом катается разыскивающий их отряд.

От нервов захотелось в туалет, но решил перетерпеть, в любой момент могут дать сигнал к началу. Вернулся к лэптопу, проверил, сможет ли отключить камеры. Все работает, как часы. Компьютеры - не люди, нет эмоций, нервов и переживаний, делают только то, что ты от них хочешь. Вспомнил свои мысли, в самом начале эпидемии, когда сетовал на свою профессию, думал, что никому не пригодится. А все вон как вышло. Без него бы и не сунулись, и не узнали бы почти ничего. Да и кладезь собранных знаний уже пригодился ни раз, и сколько еще пригодится. Недооценивал себя, как, в прочем, и всю жизнь. Только когда все накрылось медным тазом, понял, что не так уж он беспомощен. Да и храбрости, оказывается, не занимать. Решится штурмовать базу военных вчетвером – то еще сумасшествие!

- Стив ты подключён? – Раздался голос Князева в гарнитуре, отвлекая от размышлений.

- Конечно. Слышу вас громко и чисто.

* * *

Дождь мелкой пылью оседал на одежде и автомате. Земля чавкала под ногами. Князев с Юлаевым крались между домов, стараясь не выходить на прямой обзор с базы, лавировали по дворам, проулкам и дорожкам, подбираясь к задней стене. Как бы внешне оба не пытались сохранить самообладание, нервничали почти до состояния паники. Автомат в руках Саши подрагивал, тяжелый, зараза, еще и гранатомет за спиной. Шли не быстро, но дышать все равно тяжело. Перед смертью не надышишься - эта мысль так и крутилась в голове.

Обошли «Рассвет» с тыла, через небольшую полосу деревьев, отделяющую общину от обрыва. Под сенью куцего леска дождь усилился, капли собирались на листьях, и падали вниз увесистой плюхой, словно кто-то плюнул сверху. Подкравшись к полосе отчуждения, укрылись за густым кустарником. Князев достал бинокль, посмотрел на вышки.

- Смотри ка, караул даже днем поставили, когда реальная угроза появилась.

- Дай посмотрю. – Тимур приложил к глазам мокрые резинки двуглазки. – Слева – мой сосед. Справа не знаю кто. Гражданских поставили, знают, что стрелять в них не будем.

- Стив, ты подключен? – Спросил Саша в гарнитуру.

- Конечно. Слышу вас громко и чисто.

- Отлично. Что там творится?

- Усилили охрану. По территории ходит группа вооружённых, сейчас они почти в противоположном конце. Камеры вас не видят. Я готов начинать.

- Хорошо. Марк ты там как?

- Тоже готов. Не знаю только, может наводку чуть сбил. Вчера, когда снаряды подносил, ногой задел. Но вроде не сильно. Надо быстрее все заканчивать, начнут пробивать позиции, откуда могли стрелять, быстро вычислят. Хорошо хоть дождь следы смыл.

- Ну тогда погнали, чего ждать. Зажигайте!

- Первая пошла.

Князев замер. Через несколько секунд раздался взрыв с другой стороны базы.

- Сработало. Ломанулись к той стороне, на вышках дезориентированы. Видео отрубил. – Взволнованный голос Стива.

- Пошли. – Саша махнул рукой.

* * *

Окна в кабинете задрожали. Пимон подскочил, выглянул на улицу. На площади клубился дым над местом разрыва мины.

- Да что за нахрен!

Схватил рацию.

- Ефрем! Ефрем твою мать! – В динамике только шум помех.

Метнулся к монитору. Ни одна камера на базе не работает. Схватил внутренний телефон – сигнала в трубке нет. Слеп и глух. Еще один взрыв, стекла пронзительно зазвенели, грозя вот-вот лопнуть. Ничего не оставалось, накинув бронежилет и схватив автомат, выбежал в коридор. Спускаясь на первый этаж, столкнулся с Ефремом на лестнице.

- Что происходит? – Заорал, потеряв контроль.

- Херня полная! Все камеры вырубили, рации не работают и нас опять бомбят! Дроны легли, с внешними постами связаться не можем, с отрядом, уехавшим на поиски тоже! – Начальник безопасности еле дышал, и весь покрылся потом – бегать с прострелянной ногой не легкое занятие.

- Как это вообще возможно?

- Сеть могли взломать, у них америкашка спец, надо вышку попробовать отрубить. А вот рации – вообще без понятия. Должна быть глушилка на базе, но откуда у них такое оборудование?

- Рубите WiFi! Прорыв уже начался?

- Пока никого не видели. Могут напролом пойти. Знают, что мало бойцов осталось. Этот урод еще большую часть стволов попортил, гражданские бесполезны. Он по любому планировку базы изучил, мы тут как утки на озере - мочи, не хочу.

- К пленникам двоих отправить! Сам давай на передовую! Двоих к броневикам! Один на площадь, второй во внутренний двор. Выгнать народ из корпусов, пофиг что с нерабочими стволами. Пусть наводят хаос, по гражданским стрелять не решатся.

- У нас нет столько бойцов. Пятерых же отправили. На базе только Дима и еще четверо.

- Да блять! Давай сам в броневик! К пленникам одного на усиление! Диму с тремя бойцами распредели по огневым позициям, двоих на крышу, двоих по территории.

- Как я тебе без связи с прострелянной ногой все это сделаю!

Пимон зарычал от злости и сам рванул на улицу, перехватывая автомат.

* * *

Перемахнуть через забор оказалось непросто: снаряжение цеплялось, мокрая одежда сковывала движение, да и просто перелезть двухметровую стену по дереву нелегкое дело. Князев присел, водя автоматом из стороны в сторону. Рядом спрыгнул Тимур, выронив из рук оружие. С вышек даже не заметили, все внимание приковано к фронту базы, где уже затрещал пулемет Прайса. Пригнувшись, перебежали к знакомому дереву на поляне. Жутко воняет гарью и бензином. Прямо за площадью, задняя стена столовой, надо ее обогнуть, чтобы попасть еще на одну площадку, перед жилым блоком, а там уже и камера с пленниками недалеко. Прижимаясь к стене здания, побежал вперед, чтобы не высовываться на открытое место. Мимо оружейки, выгоревших боксов, до сих пор пышущих теплом.

Увидел движение справа, на ходу развернулся, поднимая автомат. Через площадь, к вышке WiFi бежал человек, гражданский.

«Сука, сейчас связь обрубит, и мы ослепнем.» - Метнулась мысль в голове, руки уже сами поднимали автомат.

Слева затрещал АК, и бегущий, споткнувшись, зарылся лицом в землю. Саша повернулся и посмотрел на Юлаева, убирающего палец со спускового.

«Молодец, не струхнул.»

- Стив, что по камерам? Работают?

- Да, все нормально. – Ответил Прайс в рацию, тяжело дыша. На пару секунд затрещал пулемет. – Двое на площадь рванули. Я не пойму, они как-то не организованны, словно связи нет, Пимон с Ефремом так команды раздавали.

- У них рации не работаю?

- По ходу. Это не я, у нас таких возможностей нет.

- Почему тогда наши работают?

-Ну ты спросил, я компьютерщик, а не связист. Скажи спасибо тому, кто это сделал.

- Марк, ты на связи?

- Конечно.

- Как Стив скомандует, вали их из гранатомета.

- Понял.

- Саш, осторожнее там. Двое на крышу бегут. В вашу сторону – Ефрем ковыляет. – Отдышавшись, сказал Прайс.

- У камеры сколько охранников?

- Пока один.

- Понял, держи в курсе.

- Хорошо, попробую одного достать. Он как раз с моего угла вылезет.

Дальше, вдоль забора, до столовой. Возле входа в жилой блок – гражданские. Увидели, закричали. Кто-то направил автомат. Инстинктивно рванул укрыться за Тигром, вжимая голову в плечи, но выстрелов не слышно. Вспомнил, что Вадим вывел из строя оружие. Спереди – дверь, ведущая к камерам. Подбежал и схватился за ручку.

- Стой. – Одернул Тимур.

Князев развернулся и вопросительно взглянул. Юлаев достал из кармана гранату.

- Ты с ума сошел? – Чуть не закричал Саша.

- Осветительно-шумовая. – Тимур выдернул кольцо. – Стив, охранник от двери далеко?

- Стоит почти напротив, смотрит в бок. Ребята дальше по коридору в камере.

Чуть приоткрыв дверь, Тимур закинул гранату, и отскочил в сторону, зажав уши. Саша последовал его примеру. Хлопнуло, пробив даже через ладони. В голове зазвенело. Князев развернулся и опять собрался заскочить внутрь.

- Да стой ты. – Тимур снял еще одну гранату, боевую, и забросил в помещение, не выдрав кольцо.

- Зачем? - Не понял маневра Саша.

- В кино видел – работает.

Забежали вдвоем. Охранник лежал на земле, закрыв голову руками, спасаясь от взрыва. Князев направил автомат и всадил одиночный, прямо в голову. Внутри ничего даже не дрогнуло. Поднял АК, выпавший у убитого. Быстрее, за поворот, спереди решетка. Прямо за ней стоит Джавид с сонным лицом и красными глазами, видно, что приглушен взрывом, держит на руках Женю, Вера рядом, ревет во все горло.

- Стив, открывай камеру.

Щелчок замка, и стальная решетка подалась вперед.

- Саня, Тимур! – Радостно завопил Кочарян.

- Времени нет. Держи. – Протянул трофейный автомат Джавиду.

Женя оторвала голову от плеча Кочаряна и, увидев Сашу, тут же кинулась ему на руки.

- Малая, подожди, мне руки нужны. – Но увернутся не удалось, девочка вцепилась крепко. - Давайте, на выход.

Ломанули обратно, перескочив на ходу через успевшую натечь лужу крови. Князев подбежал к двери первый и открыл. Автоматная очередь. Инстинктивно закрыл девочку собой, левой рукой стараясь закрыть вход. Предплечье обожгло острой болью, словно врубили топором.

- Сука!

- Не суйтесь! – Закричал в рацию Стив. – На площади Ефрем с бойцом, за углом жилого спрятались, к Тигру хотят пробиться.

- Если у них получится, они нас из пушки на фарш покромсают. – Сказал за спиной Юлаев.

* * *

«Все, с миномета можно уже не палить, тем более наводка сбилась, снаряды в дома за периметром уходят, можно и Стива снести.» - Подумал про себя Марк, осматривая площадь базы в бинокль.

- Марк, ты на связи? – Спросил по рации Князев.

- Конечно.

- Как Стив скомандует, вали их из гранатомета.

- Понял.

Подбежал к гранатомету, проверил прицел, чуть перенаправил, чтобы прямо по входу на площадь и снова прильнул к биноклю. Видно всплески асфальта от очередей Прайса. Появились, двое, бегут от штаба, прижимаясь к стене, если добегут до огневых позиций у вышек, откроют огонь по американцу.

- Марк, видишь их? – Голос Стива в гарнитуре.

- Как на ладони.

- Лупи.

Засел за АГС, уперев ноги в сошки. Еще раз посмотрел в прицел, через секунду будут в зоне поражения. Взялся за ручки и большими пальцами вдавил гашетку. Гранатомет с глухим «пух» начал харкаться снарядами, подпрыгивая при каждом выстреле. Через пару секунд донеслись разрывы ВОГов.

- Красава! Накрыл обоих. – Радостно закричал Стив.

Посмотрел в бинокль. Одного, скорее всего, осколками завалило, во второго почти прямо попадание – разворотило до неузнаваемости. Выдохнул. Теперь ребятам легче будет. На базе остались Пимон, Ефрем с бойцом, Дима и еще один, засевший на крыше. Звонкая очередь РПК разнеслась по всему поселку.

- Есть, еще один! – Стив не скрывал эмоций. – Как в «Колду» играю, блин.

Посмотрел в бинокль – на углу плоской крыши лежит тело в серой форме.

- Дмитрия не видел? – Спросил в рацию.

- Нет, скорее всего с другой стороны, отсюда не достать.

- Подожди. – Марк на секунду замолчал и прислушался. Точно, звук двигателя, где-то на дороге.

- Что там у тебя? – Спросил Стив.

- По ходу вычислили.

Бросил бинокль и побежал к недостроенному фундаменту, прихватив с собой пару гранат и АК. Шум мотора приближался. Как только перемахнул за бетонную ленту, за деревьями промелькнула морда внедорожника. Едет медленно, в машине четверо. Осматриваются, открыли окна, водят стволами автоматов. Сбрасывают скорость. На поляну выезжать не собираются, умные, сейчас остановятся и пойдут пешком.

- Ну здравствуйте. – С легкой улыбкой сказал вслух.

Раздался взрыв, снесший листву с близстоящих деревьев. Внедорожник подкинуло вверх, окутав облаком пыли. Машина со скрежет рухнула на землю, порубленная осколками. Шансов выжить – ноль.

- Что случилось? Марк? Ты цел? – Затараторил Стив.

- Все нормально. Я гостей встретил?

- Кого?

- Про поисковый отряд можете забыть.

- Это который за нами охотился? Тебя вычислили?

- Наверное. Траекторию спалили и прикатили. Как вы ушли, на всякий случай, мину на дороге прикопал, в машине лежали. Пригодилась.

- Молодец, догадался, я бы не сообразил. Все пятеро готовы?

- Их было пятеро?

- Да.

Марк приподнялся из-за фундамента и увидел легкое движение в кустах, рядом с минометом. Метров тридцать, не дальше. Взял одну гранату, взвесил в руке. Тяжелая, лишь бы докинуть. Да и опасно, вдруг мины заденет, тогда и фундамент может не спасти. Но выбора нет, в прямом бою не вывезет против опытного. Дернул за кольцо, но не смог вырвать – туго сидит.

«Как же они в фильмах так лихо дергают зубами?»

Разжал усики, потянул. Готово. Прицелился и, не поднимаясь из-за укрытия швырнул. Раз – два – три – чет… Взрыв. Засвистели осколки, несколько угодило прямо в фундамент. Из кустов донеслось сдавленный стон. Подумав с секунду, подготовил вторую и швырнул. Еще один взрыв. Больше никаких звуков. Выждав минуту, встал и направился к кустам, внимательно прислушиваясь. По базе больше не постреляешь, миномет упал, гранатомёт покорежило осколком. Рассветовца нашел в зарослях. Лежит на животе, скорее всего после первой гранаты упал, осколками пробило бок и голову.

Убедившись, что опасности больше нет, побежал к джипу. Внедорожник задело осколками, но не сильно, стекол и так половины не было, в двери дырка и задней стойке. Завелся.

- Стив, я к тебе.

- Понял, гони вниз по улице, дальше сориентирую.

* * *

Хоть Марк и сказал, что розыскного отряда больше нет, все равно на улицу высовываться было страшно. Прайс укрылся за забором, держа в руках пулемет. На базе тихо, ребят зажали в КПЗ, и стрельба на время прекратилась. С дороги донеслось рычание двигателя. Выглянул через калитку и увидел джип, за рулем Сахаров. Машина неуверенно приткнулась к бордюру. Попробовал быстро залезть на пассажирское, но не получилось – пулемет упирался сошками в стойку, пришлось закинуть назад.

- Ты как? Все норм? – Спросил у хмурого Марка.

- Больше за руль никогда не сяду, еле доехал. Давай за руль.

Поменялись местами, и Марк потащил пулемет с заднего сидения. Повозившись, водрузил его на капот, уперев приклад в плечо.

- Наших в КПЗ прижали - Ефрем с бойцом хотят к Тиграм пробиться. Если кто с гранатометом придет, то все – кранты. – Стив вдавил педаль газа и в лицо ударил тугой поток ветра с каплями дождя.

Через пару минут из-за поворота показались распахнутые и раскуроченные ворота общины, еще не успели восстановить после ночного подрыва. Прайс сбросил скорость, проезжая лабиринт бетонных блоков. На караульных вышках – никого. Гражданские без руководства и связи просто сбежали из-под обстрела. Площадь испещрена воронками от миномета. Пролетели штаб, распугав хаотично бегающих гражданских. Завидев машину, люди бросились в корпуса. Кто-то пытался выстрелить, не подразумевая, что оружие неисправно, кто-то просто бросал автомат и спешил укрыться.

Угол жилого блока. Две фигуры у края стены, сидят прижавшись и выглядывая. Стив ударил по тормозам. Марк перехватил пулемет удобнее, прижал приклад к плечу и нажал спусковой крючок. РПК загрохотал, засыпая салон латунными гильзами. Уши моментально заложило. Ефрем, успевший обернутся на скрип тормозов, рванулся к углу и скрылся за стеной, прихрамывая на одну ногу. Второй рассветовец тоже было дернулся бежать, но понял, что не успевает, вскинул автомат в сторону машины и в этот момент его прошили первые пули. Марк не переставал палить, засыпая уже мертвого бойца крошкой штукатурки и бетона.

- Саша! Выход свободен, рвите к броневику! – Закричал Стив в рацию.

* * *

- Сильно больно? – Спросился Женя, глядя на замотанную наспех бинтом руку.

«Охренеть, как больно» - Подумал про себя, но вслух сказал лишь: - Ничего, потом пройдет.

Пуля пробила кость, раздробив ее на осколки. Левая кисть повисла, как тряпка, уже почти не чувствовал её. Кровь остановили жгутом на плече. Примотали шину из ножки стула и подвесили руку к груди на перевязи. Теперь стрелять мог только из пистолета, да и то, наверное, с трудом, каждое движение отдавалось болью.

- Давайте быстрее. – Процедил сквозь зубы, больше для себя, чем торопя друзей.

Тимур с Джавидом сидели рядом, успокаивали детей, сами сгорая от неизвестности – выберутся вообще отсюда или нет.

- Саша, Выход свободен, рвите к броневику! – Раздался голос Прайса в рации выводя из ступора.

Подскочил на ноги, кривясь от рези в руке.

- Малая, ты с Джавидом. – Девочка послушно кивнула. – Тимур, бери Верку и погнали.

Осторожно приоткрыл дверь, вроде все спокойно, никто не стреляет. Выставил перед собой Глок и и сделал шаг, каждую секунду ожидая услышать стрекот АК.

- Осторожно, Ефрем среди броневиков, но мы его не видим. – Сказал Стив через гарнитуру.

- Понял. – Саша повернулся к спутникам. – Джавид возьми детей, Тимур давай вперед, там этот мудак с зубочисткой зашкерился.

Юлаев кивнул, прижал к плечу автомат и пригнувшись выбежал из двери, Князев рванул следом, прикрывая выходящего Кочаряна с девочками. Тимур убежал вперед, не спуская глаз с бронемашин.

- Я его не вижу, вроде все чисто.

- Хорошо, идем. – Сказал Саша, и махнул Джавиду.

Почти добежав до Тигров, увидел потрепанный Хайлюкс, с торчащим спереди стволом пулемета. Стив помахал рукой с водительского и тут же затрещал РПК.

- Марк, ты что дебил? В нас палишь! – Закричал в рацию Князев, рухнув на бетон.

- Ефрем в броневике внутри, хотел к турели вылезти. Я по верху, чисто спугнуть.

- Предупреждать надо! Так и обосраться не долго. Смотри, что бы рикошет не зацепил.

- Давайте сюда, я возле машин, он пока не высунется, держу все окна на мушке, но и я к нему не полезу. – Сказал Юлаев.

Поднялись и пригнув головы, побежали к бронемашине. Тимур заранее открыл пассажирскую дверь. Саша с детьми залез назад, Джавид прыгнул за руль.

- Ничего сложного, справлюсь. – Кочарян осмотрел органы управления броневиком.

Ключи в замке зажигания, где они обычно и торчат, когда машина на боевом взводе. Заурчал двигатель.

- Сука! – Заскочил в салон Тимур.

- Что там? – Саша скривился от резкого импульса боли в руке.

- С крыши кто-то долбить начал.

- Там Дмитрий остался. - Сказал Стив в рацию.

- Эта хрень работает? – Спросил Юлаев, указав на пульт управлению пушки.

- Да вроде, сейчас секунду. – Кочарян пошерстил по панели и что-то включил. – Попробуй.

- Прямо как в звездных войнах. - Тимур сел за джойстики, включил монитор.

Наведя прицел на край крыши, выждал пока Дима высунется из-за края и всадил несколько выстрелов, разнеся край бетонной стены в крошку.

- Офигеть моща!

- Немедленно покиньте базу! – Зазвучал незнакомый голос в наушниках.

- Кто это? Вадим ты? – Спросил Князев.

- Не важно кто, у вас нет времени, срочно уезжайте!

- На Вадима не похоже, голос не его. – Прислушался к говорящему Марк.

- Немедленно! Сейчас базы не станет!

* * *

В бинокль хорошо видно, как откатился от края крыши Дмитрий и рванул к спуску. Успеет или нет? Вадим посмотрел на часы. Одна минута. Сейчас начнется. Ребят немного жалко, но сами поперлись. Свалили бы, и остались целы. Перевел бинокль на внутренний двор. Машина Прайса, внутри вроде кто-то есть, сзади не видно. Даже не подозревают ничего. Может предупредить? Хотя уже вряд ли успеют. Ладно, смысла нет. Останется только проконтролировать, чтобы ни Ефрем, ни Пимон, ни малолетняя сучка в живых не остались.

Сейчас начнется. Посмотрел вправо, в сторону Новороссийска в ожидании. Скорость полета ракеты из установки «Торнадо-Г»[2] примерно семьсот метров в секунду. До полигона в Ревской, больше тридцати километров. Сорок пять секунд. Меньше минуты и от «Рассвета» останутся одни руины. Запуск не отменишь, не отложишь. Навел систему по координатам и поставил на автоматический пуск, включив программу самоуничтожения после отстрела. Незачем такой технике попадать «Рассветовцам» в руки. А то, что они не одни, уже не сомневался.

Из-за горы показались первые летящие огни. Началось.

* * *

Джавид вдавил педаль газа, направляя броневик к воротам. Стив с Марком ехали спереди.

- Мы же еще с этими не разобрались! – Закричал Тимур, стараясь перекрыть рокот двигателя.

- Мы не мстить приехали, а своих забрать. Тем более, слышал этого по рации? – Осадил его Князев, кривясь от боли.

- Блин, да мне пару залпов с пушки дать, хотя бы второй Тигр из строя выведем.

- Он, кстати, за нами едет. – Сказал Джавид, заглядывая в зеркало заднего вида.

Князев посмотрел в окошко и увидел, что второй броневик остановился возле дверей штаба из которых выбежал Пимон, крича и размахивая руками. Следом за ним выбежал Дмитрий, сжимая в руках СВД, за ним Лера.

- Джавид тормози. – Голос Тимура прозвучал очень холодно и жестко, настолько, что Кочарян невольно подчинился.

- Ребят, вы что отстали? - Спросил Прайс в рацию.

- Дело есть. – Ответил Юлаев и направил пушку. Уже был готов нажать на гашетку, как всю базу сотряс взрыв. Угол штабного здания расцвел огненным шаром, раскидывая осколки стен на десятки метров. Девочки завизжали, испугавшись грохота. Женя прижалась всем телом к целой руке Князева.

- Твою мать! Что это? – Саша прильнул к заднему стеклу. – Коча гони на хрен отсюда!

Джавид пригнулся к рулю, направляя броневик к воротам.

- Остановись за территорией, сейчас они поедут я их подстрелю. – Тимур не спускал руки с курка.

- Мы вперед, у нас брони нет, осколками порубит к чертям. – Закричал Прайс.

Следом за первым раздался второй взрыв, чуть дальше, где-то на задней части общины. Тимур посмотрел в монитор, и увидел, как Дмитрий с Лерой спешно сажают детей в броневик. Из здания во все стороны бросились люди. Человек двадцать побежали к воротам, надеясь спастись. Одна из ракет попала в угол забора, превратив стену в груду обломков и засыпав площадь смертельным градом осколков. Люди начали падать, кто-то сразу замертво, кому-то оторвало конечности.

Тигр Пимона завелся и начал отъезжать от штаба, как раз в тот момент, когда в центр здания попала ракета. Взрывы участились, хлопая с секундным интервалом. «Рассвет» почти скрылся в густой пелене дыма, огня и пыли. Броневик Эксархидиса показался у лабиринта блоков на выезде.

Тимур навел пушку прямо на заманчиво маячащий бронированный лоб. Пальцы так и чешутся нажать на гашетку, и изрешетить. Тридцатимиллиметровую пушку не выдержит. Вспомнил слова «воняет», холодный взгляд, мертвое тело Ларисы, накрытое пледом. Жажда мести затмевала трезвый рассудок и требовала крови, но где-то глубоко во все горло вопила совесть. Дети, в броневике – дети. Сглотнул и убрал руку от курка. Тигр пролетел мимо, набирая скорость.

- Поехали. – Крикнул Юлаев, убирая руку с кнопки огня

Машина рванула с места, удаляясь на безопасное расстояние. База полностью скрылась за пеленой взрывов. Грохот слышно даже за бронированными стеклами.

* * *

Воеводов наблюдал за броневиками, покидающими превратившийся в филиал ада «Рассвет». Увидев, что броневик Пимона в целости и сохранности выехал за ворота и начал удалятся, запрыгнул на мотоцикл и выкрутил ручку газа, выкинув комья земли из-под заднего колеса.

* * *

Выждали полчаса после последнего взрыва. Джавид настоял вернуться к базе и поискать выживших. Подъехав, еще за квартал поняли, что затея обречена на провал. «Рассвет» стерло с лица земли. Бесформенные груды бетона и железа в облаках пыли и дыма. От зданий и забора ни осталось ничего. Дома, прилегающие к базе, сровняло с землей в радиусе пятисот метров.

- Охереть. Что вообще это было? – Спросил Князев, рассматривая обломки в окно.

- Не знаю, похоже на «Град», или что-то в этом духе. – Ответил Тимур.

- Кто мог такое устроить?

- А ты как думаешь? Я только одного спеца-вояку знаю, у кого были счеты с рассветовцами. – Тимур откинулся на кресле стрелка.

- Да он вообще кукухой двинулся. Сотня людей! Да, блин, мы были на базе! Если бы не предупредили, то все, кранты.

- Кстати, кто это был? – Джавид развернулся в салон.

- Эй, спаситель, ты на связи? – Князев поправил микрофон гарнитуры.

Никто не ответил.

- Что дальше делать то будем? – Спросил Тимур.

- Вам нужно убежище. Продиктую координаты, запишите. Там есть электричество, вода, еда. – Незнакомый голос в рации.

- Вы тоже его слышите? – Подключился Прайс.

- Ты кто? Спасибо за помощь, но я теперь как-то не очень людям доверяю. – Ответил Князев.

- Узнаете чуть позже. Пока уезжайте. Броневик надо бросить, в него встроен модуль Глонасс, вас отследят. Я скажу где его оставить, там найдете машину, на которую можно пересесть. Записывайте координаты.

Джавид спешно вбил цифры в смартфон.

- Кто ты? Может скажешь? – Не унимался Саша.

Никто не ответил.

- Что будем делать, послушаем его?

- Я бы послушал. – Ответил через рацию Прайс. – Он нам жизнь спас. Я догадываюсь, что это тот человек, который следил за базой по секретному каналу, почистил за мной сеть и отрубил радиосвязь.

- Надеюсь ты прав. Ну давайте рискнем. Все равно мы в броне, просто так не выкурят.

- Интересно, куда Пимон с остальными рванул? – Тимур пересел из кресла стрелка, опустившись рядом с перепуганной Верой.

- Скорее всего в «Зарю», они же туда собирались людей везти. – Ответил Прайс.

- Сколько же у них таких баз? И как эти твари связанны с самой эпидемией? – Спросил Тимур.

- Меня вот тоже этот вопрос мучает. Если они причастны, то надо выводить их на чистую воду. Вы только представьте, сколько они соберут выживших, а люди вообще не в курсе их темных делишек. И еще не известно, чем это все обернётся. – Саша обнял Женю и пригладил волосы. Девочка подняла голову и на её заплаканном лице появилась улыбка.

- Я знаю, где можно подключится к сетевому кабелю. Если его не отрубят, то можно будет вычислить место положения «Зари». Часть инфы с компьютера Пимона еще не успел расшифровать. Как где-нибудь обоснуемся, займусь. Надеюсь, получим ответы на многие вопросы. – Обнадежил всех Прайс.

- Было бы шикарно, а то у меня от всех этих загадок уже башка болит. – Вздохнул Князев.

- А может мы к тебе домой поедем? - Обратилась к Тимуру молчавшая до этого Вера.

- Туда нельзя, могут приехать нехорошие люди. – Юлаев наклонился к девочке, стараясь сказать, как можно мягче.

- Приехать и убить нас? – Вера вздохнула, и пожала плечами. – Хорошо. А куда тогда?

- Нас тут пригласили в одно интересное место. – Князев осмотрел сидящих в броневике. – Примем приглашение?

Все молча кивнули.

- Ребят, давайте только сначала на поляну вернемся, пса заберем. – Сказал Сахаров в рацию.

Тигр и потрепанный внедорожник завелись и, шурша колесами по асфальту, покатили от разрушенной базы «Рассвет».

[1] Буссоль – прибор, применяемый для ориентации артиллерийских орудий в заданном направлении, измерении расстояния.

[2] «Торнадо-Г» – Российская ракетная система залпового огня, пришедшая на смену известной РЗСО «Град»

Эпилог

2 сентября.

Поселок Кабардинка.

Последние километры до дома. Полчаса. Как же хочется и, одновременно не хочется ехать. Роман поправил визор шлема, и прибавил газ. Увидев машину, выезжающую из-за поворота, сначала не поверил своим глазам. Но она вполне реальная – старенький серый пикап с заваленным до верха кузовом. Его тоже заметили – моргнули несколько раз дальним. Сбросил скорость и остановился рядом. Из машины вылез невысокий крепкий мужчина с прибитыми сединой висками.

- Здравствуйте! – Мужчина протянул крепкую мозолистую ладонь. – Михаил Федорович, можно просто Миша или Федырыч.

- Рома.

- Давно выживших не видел. – Михаил располагающе улыбнулся.

- Я тоже, если не считать невменяемых.

- Куда путь держите?

- В Геленджик, родом оттуда. Из Москвы еду.

- А мы на море ехали, куда потеплее. Точнее я ехал, еще один был. Уже здесь радиосигнал поймал, с телевышки Новороссийской транслировали. Передавали из общины выживших, собирали людей. Приехал, а тут только руины.

- В смысле руины? – Переспросил Роман.

- Разбомбили. Судя по всему, залп из ракетного комплекса дали, не знаю, кто с кем чего не поделил. Жертв много было, останки повсюду.

- Обалдеть. Людей и так не осталось, а тут еще и бомбят.

- Ага. Вот катаемся, хороним. Несколько раз в неделю приезжаем. Негоже так под открытым небом телам лежать. Уже почти всех захоронили.

- А вы не один?

- Не один. Ирину встретил в Новороссийске, когда за продуктами ездил. Марину встретили позже, молодая совсем, чуть больше двадцати, бойкая девчушка.

- Повезло вам, в компании. Я два месяца, с самого начала эпидемии, один скитаюсь.

- К нам присоединится не хотите?

Рома осмотрелся по сторонам.

- А вы где обустроились?

- Да здесь недалеко, в Голубой бухте, домик нашли, генератор, скважина. Огород засадили. Корову нашли, курей. Обживаемся по чуть-чуть.

- Заманчивое предложение. Но мне сначала надо домой съездить. Гештальт закрыть, так сказать.

- Можем с вами проехать, если хотите.

- Я, пожалуй, один, не знаю, что буду чувствовать.

- Понимаю, понимаю.

- Как мне вас потом найти?

- Секундочку. – Михаил вернулся к машине, взял что-то из салона. – Вот держите рацию. Как свои дела сделаете, приезжайте в Голубую Бухту, там уже добивает. Вызовете, договоримся где, пересечемся. По адресу вряд ли найдете.

- Хорошо. Договорились.

- Удачи вам! Надеюсь, скоро увидимся. Рад встретить выжившего.

Федырыч улыбнулся и залез в пикап. С пассажирского сидения помахала рукой женщина лет сорока с короткой стрижкой, почти под мальчика. Машина завелась и уехала, на прощание посигналив.

Проводил взглядом, пока не скрылись за поворотом. В груди приятное чувство: наконец-то встретил хоть кого-то живого. От одиночества уже крыша ехать начинает. Даже настроение немного приподнялось, хоть и понимал, что ожидает впереди. Но теперь вероятность сгинуть в умершем мире одному свелась к нулю. И сразу трое! Причем две женщины. Скотина есть, овощи. В животе забурчало при мысли о горячей домашней еде из свежих продуктов. От консервов уже воротит. Вспомнил слова мужчины про общину и радиосигнал. Какой же дурак! Не додумался даже радио включить. Пережившие эпидемию первым делом должны группироваться для выживания, и как проще всего собрать людей? Конечно по радио! Вышка много энергии не требует, поставил генератор, включил запись по всем частотам и жди себе в точке сбора.

Завел мотоцикл и выехал с обочины. Проскочил через растащенную кем-то пробку на кольце у въезда в город. Скорее всего люди из общины постарались. Через двадцать минут уже катил по знакомой до боли улице. Бросилась в глаза блестящая на солнце цистерна бензовоза, стоящего возле дома Юлаевых. Подъехал к воротам соседей, поставил мотоцикл на подножку.

«Неужели кто-то из них выжил?»

Осторожно открыл калитку.

- Эй, есть кто живой?

Ни звука.

Здесь точно были выжившие или выживший. От бензовоза к дому идет шланг, явно в генератор топливо подавали. Похоже на старшего Юлаева - предусмотрительный мужик. Родители хорошо дружили, и частенько бывал здесь в гостях. Вспомнил их пацана – скромный, добрый, но сообразительный не по годам. Неужели есть шанс встретить кого-то из прошлой жизни? Поездка домой, вместо ожидаемой боли, подарила сразу и встречу с выжившими и надежду найти знакомых.

Обошел дом, не решаясь зайти внутрь. На заднем дворе увидел две могилы под плодовыми деревьями. На камнях, поставленных вместо памятников, две надписи: «Любимая» и «папа».

- Тимур. – Рома осмотрелся по сторонам, словно мог увидеть, где сейчас младший Юлаев. – И где же тебя теперь искать?

Продолжение https://author.today/work/147902

Content

Пурпурный рассвет. Эпидемия

Пролог

Часть 1. Глава 1. Тимур.

Часть 1. Глава 2. Саша.

Часть 1. Глава 3. Вадим.

Часть 1. Глава 4. Стив.

Часть 1. Глава 5. Марк

Часть 2. Пролог.

Часть 2. Глава 1. Тимур.

Часть 2. Глава 2. Саша.

Часть 2. Глава 3. Вадим.

Часть 2. Глава 4. Стив

Часть 2. Глава 5. Марк.

Часть 3. Пролог.

Часть 3. Глава 1. Тимур.

Часть 3. Глава 2. Александр

Часть 3. Глава 3. Вадим.

Часть 3. Глава 4. Стив.

Часть 3. Глава 5. Марк

Часть 4. Пролог.

Часть 4. Глава 1. Тимур

Часть 4. Глава 2. Александр

Часть 4. Глава 3. Вадим

Часть 4. Глава 4. Стив и Марк.

Часть 5. Пролог.

Часть 5. Глава 1. Тимур.

Часть 5. Глава 2. Александр.

Часть 5. Глава 3. Вадим

Часть 5. Глава 4. Стив

Часть 5. Глава 5. Марк

Часть 6. Пролог

Част 6. Глава 1. Тимур

Часть 6. Глава 2. Александр

Часть 6. Глава 3. Вадим

Часть 6. Глава 4. Стив

Глава 5. Эндшпиль

Эпилог