Энн Мэри Хауэлл

Дом с сотней часов

© Рыбакова Е.Ю., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Беги из дома с часами.

Не медли.

Не жди, пока часы остановятся…

Джереми, Джеку и Эду

Глава 1

Контракт

Хелена до боли в пальцах стиснула прутья стоявшей у неё на коленях птичьей клетки, и по спине побежали мурашки. Худой как щепка мистер Уэсткотт перегнулся через стол и, прищурившись, рассматривал попугая плотоядным взглядом.

– Вы забыли упомянуть в своём письме, что привезёте с собой… птицу, – проговорил он, морща мертвенно-бледное лицо и переводя глаза с часовщика на девочку.

Сестра мистера Уэскотта в шёлковом платье персикового цвета с высокой талией стояла рядом с братом, положив руку в перчатке на спинку его стула. У них были одинаковые маленькие сапфирово-синие глаза. Мистер Уэскотт улыбнулся Хелене; его сестра сохраняла весьма серьёзный вид.

Взглянув на отца, сидевшего прямо, с напряжёнными плечами, Хелена поёжилась.

– У Джека и Джилл садовник служил, жил не тужил! Восторг! – прокричал попугай.

Мистер Уэскотт нахмурился.

– Тише, – шепнула Хелена и через прутья клетки погладила пальцем блестящие сине-зелёные перья хвоста попугая. Мистер Уэскотт назвал любимца её матери «птицей». Но Орбит был не просто старой птицей, а синелобым амазоном. Мистеру Уэскотту необходимо знать об этом, но Хелена чувствовала, что сейчас не время читать ему лекции об экзотических животных.

Мисс Уэскотт сверкнула глазами и произнесла мелодичным голосом:

– Какой чудесный попугайчик.

Хелена начала понемногу успокаиваться и ответила женщине тёплой улыбкой. В обшитом деревянными панелями кабинете, забитом книгами и бумагами, улыбка мисс Уэсткотт была поистине ослепительной. Когда она взглянула Хелене в глаза, девочка пожалела, что не надела своё лучшее пальто с синими шёлковыми пуговицами, и потянула коротковатые рукава бежевого хлопкового плаща – отец сказал, что он больше подходит для пребывания в Кембридже в таком прохладном, неприветливом июне.

– Примите мои искренние извинения, мистер Уэсткотт. И вы, мисс Уэскотт, – подёргав коротко стриженную бородку, сказал отец и бросил дочери взгляд, который она истолковала как «Заставь попугая замолчать от греха подальше». – В своём письме вы ясно дали понять, что срочно ищете хранителя часов, и я не успел должным образом подготовиться. А моя дочь не расстаётся с попугаем.

Мистер Уэсткотт встал и подошёл к большому окну, выходящему на Трампингтон-стрит, откуда открывался вид на цветистый ковёр, расстилающийся за обнесёнными оградой университетскими садами. Он сложил руки и слегка фыркнул. С улицы доносились звуки города: цокот лошадиных копыт и грохот повозок, детская беготня и заливистый смех, звяканье велосипедных звонков. Хелена ненадолго прикрыла глаза и представила, как выйдет на свежий воздух из этой гнетущей комнаты, где всё выглядит тусклым и пыльным.

– Ну что ты, дорогой братец, – простодушно проговорила мисс Уэсткотт. – Какой же вред от попугая?

– У меня нет такой страсти к птицам, как у тебя, Кэтрин, – ответил мистер Уэсткотт, явно на что-то намекая. Он обернулся, сердито зыркнул на сестру и, немного помолчав, отрывисто произнёс: – Ладно. Но птица должна сидеть в клетке, иначе она станет летать по дому и разобьёт часы. – Кожа на его лице, и без того невероятно бледная, стала почти прозрачной, как у вампира, который никогда не видит дневного света.

Хелена нахмурилась. Мистер Уэсткотт, похоже, не особенно любит птиц, но его сестра, по крайней мере, кажется чуть более доброжелательной.

Орбит появился в жизни девочки четыре года назад. Мама увидела говорящего попугая в зоомагазине, куда они всегда заходили по дороге домой из школы, и он совершенно пленил её. Отец щедро выложил больше половины месячного жалованья, чтобы преподнести птицу жене в подарок на день рождения. Владелец магазина предлагал взять более красивого (и более дорогого) попугая, с золотистыми перьями, но переубедить маму ему не удалось. «Спасибо, – широко улыбаясь, ответила она. – Но в этом попугае меня восхищает не внешний вид, а голос и характер. Сдаётся мне, он прекрасно впишется в нашу маленькую семью». И она не ошиблась.

– Моего попугая зовут Орбит, – нечаянно вырвалось у Хелены. Мама всегда говорила, что привычка высказываться, не думая о последствиях, – её самое милое качество, способное, однако, принести неприятности. Судя по недовольному прищуру мистера Уэскотта, он не считал эту особенность милой. Хелена вжалась в стул так, что деревянная резьба впилась ей в спину.

– Какое интересное имя для птицы. – Кэтрин Уэскотт снова одарила Хелену приветливой улыбкой. – Я буду рада, если меня представят Орбиту… разумеется, позже. – Она опасливо глянула на брата.

Стоявшие на столе мистера Уэскотта дорожные часы издали мелодичный перезвон, отмечая четверть часа. Этот звук напомнил Хелене тихий водопад. Из других комнат тоже стал доноситься бой часов: высокий, пронзительный, глубокий, серебристый, тонкий. Орбит, расширив зрачки, визгливо закричал. Хелена испугалась и крепче схватилась за прутья клетки. Сколько же у мистера Уэсткотта часов?!

«Работа хранителя часов оплачивается невероятно щедро, Хелена, – поблескивая глазами, объяснил девочке отец на прошлой неделе. – К тому же нам предоставят бесплатное питание и проживание, так что я смогу откладывать весь заработок до последней монеты на собственную часовую мастерскую. Да и Кембридж, судя по всему, прекрасный городок. Думаю, перемена места жительства пойдёт нам с тобой на пользу».

«Но я хочу остаться в Лондоне, – покачала головой Хелена. Она оглядела маленькую гостиную в их пригородном типовом доме и остановила взгляд на портрете с изображением всей семьи – её самой, отца и матери, – написанном два года назад, в 1903-м, ей тогда было десять лет. Круглое мамино лицо сияло здоровьем, и ничто не предвещало, что вскорости ужасная болезнь унесёт её в могилу. – Здесь все наши вещи. Все мамины вещи».

«В кармане вошь на аркане. Мама, мама, мама!» – оттарабанил Орбит, пройдясь по спинке кресла к плечу Хелены, и стал тянуть её за прядь каштановых волос, пока девочка чуть не вскрикнула от боли. Она взяла Орбита на руки и посадила его себе на колени. Со смерти матери прошёл почти год, а птица всё ещё тосковала.

«Я согласился принять предложение мистера Уэсткотта и остаться, пока он нуждается в моих услугах, но это не навсегда. А дом мы запрём, и наши вещи никуда не денутся», – твёрдо произнёс отец, решительно заканчивая разговор, и Хелена поняла, что вопрос уже решён.

Вспомнив, что они приехали сюда на неопределённое время, Хелена приуныла.

Мистер Уэскотт снова взглянул на неё и на попугая и отвёл глаза.

– Вы понимаете условия договора, мистер Грэм? – спросил он, двигая кадыком на цыплячьей шее. – Полагаю, вам его выслали заранее?

Хелена наморщила нос. Какие ещё условия?

– Да, – ответил отец, сдвинув брови, и с какой-то тревогой посмотрел на дочь.

Мистер Уэскотт открыл папку и, вынув плотный листок бумаги, протянул его через широкий стол, на котором стоял вычурный медный телефон с деревянной трубкой. Хелена заметила, что за время разговора отец несколько раз оценивающе поглядывал на аппарат, и сделала вывод, что мистер Уэскотт, должно быть, очень богат: она не знала ни одного человека, способного позволить себе иметь телефон в доме. Несколько секунд мистер Уэскотт подержал листок в руке, словно сомневался, нужно ли с ним расставаться.

Хелена наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть слова. Кремовая бумага была покрыта мелкими буквами с завитками.

…всё имущество…

…передано во владение…

…причинён ущерб…

…если, паче чаяния, хотя бы одни часы остановятся…

Хелена громко втянула воздух ртом. Мистер Уэсткотт и его сестра уставились на неё, отец же, не обратив на это внимания, взял перо, обмакнул его в чернильницу и подписался внизу документа.

– Очень важно, чтобы все часы в доме всегда шли и содержались в рабочем состоянии, – сказал мистер Уэсткотт.

Хелена взглянула на хозяина, который теперь смотрел на тёмный старый семейный портрет – джентльмен и дама с двумя детьми, стоящие рядом с огромными напольными часами. Мистер Уэскотт шмыгнул носом и провёл под ним пальцем.

– Ни одни часы не должны останавливаться – никогда. Вы осознаёте последствия?

– Папа! – тоненьким голоском произнесла Хелена. Здесь явно чего-то недоговаривают, и её от этого бросило в дрожь.

– Папа, папа! Тише, мыши, кот на крыше! – взвизгнул Орбит.

– Я не понимаю. – Клетка на коленях девочки вдруг потяжелела. – Что будет, если часы встанут?

– Я потом тебе расскажу, Хелена, – строго проговорил отец, передавая подписанный документ через стол мистеру Уэскотту.

– Дорогое дитя, тебе не нужно ни о чём беспокоиться, – заверила Кэтрин. Только теперь Хелена заметила в её шелковистых тёмных волосах белые гребешки с нежно-голубыми перьями.

Отец кашлянул и повернулся к дочери:

– В мои обязанности входит заводить часы и поддерживать механизмы в порядке. Если хотя бы одни часы остановятся… то мы передадим… в качестве возмещения убытков всё своё имущество.

У Хелены встал ком в горле.

– Хиханьки да хаханьки, – прочирикал Орбит, как заведённый кивая головой.

– Если часы сломаются, мы откажемся от всего, что у нас есть? – Хелена прерывисто дышала и никак не могла набрать в лёгкие достаточно воздуха. – Но почему?!

– Часики тик-так, тик-так! – громко выкрикнул Орбит.

Отец взглянул на мистера Уэскотта и его сестру явно с просьбой о помощи. Но казалось, эти двое не могли ему ничем помочь – или просто были не в настроении поддержать его.

Хелена умоляюще, как она думала, посмотрела на Кэтрин Уэскотт.

– Совершенно верно, – наконец произнесла Кэтрин и взяла в руки подписанный договор. Щёки у неё слегка зарумянились. – Договор имеет целью… удерживать вас от нежелательных поступков. Он гарантирует, что любой хранитель часов, которого нанимает мой брат, будет выполнять возложенные на него обязанности и позаботится о том, чтобы часы не останавливались. – Она помолчала и задержала взгляд на отце Хелены. – И ещё, мистер Грэм, необходимо, чтобы условия договора остались между нами. В этом доме вы можете стать свидетелем неожиданных явлений, но то, что вы с Хеленой увидите, нельзя обсуждать ни с кем, даже друг с другом. – Кэтрин Уэсткотт прижала документ к груди. – В противном случае предусмотренные договором меры вступят в силу и вы лишитесь своего имущества. – Она взглянула на отца с дочерью, словно бы извиняясь, – по крайней мере, так показалось Хелене.

Мистер Уэскотт со строгим выражением лица посмотрел на сестру и снова отвёл глаза.

Хелена, часто моргая, пыталась уяснить сказанное, но прозвучавшие слова казались какой-то бессмыслицей, а её вопрос так и повис в воздухе без ответа.

Взгляд мистера Уэскотта упал на золотую клетку Орбита. В глазах хозяина плясал странный лихорадочный огонёк.

Хелена обвила клетку руками, чувствуя, как от дурных предчувствий сводит живот. Сначала её вынудили переехать из уютного дома на окраине Лондона в какой-то душный особняк, а теперь оказывается, что они с отцом легко могут лишиться всего своего имущества, включая самый ценный, незаменимый предмет собственности, который ни в коем случае нельзя потерять. И самое странное, ни о чём в доме нельзя говорить… На что это отец подписался?!

Глава 2

Стэнли Ричардс

– Мне ужасно жаль, что условия договора такие жестокие, – сказала мисс Уэскотт, которая разрешила называть себя «Кэтрин». Она проводила новых работников из кабинета мистера Уэскотта, и Хелен услышала, как за ними заперли дверь. – С тех пор как восемь месяцев назад от него ушла жена, мой брат не в себе. – Кэтрин поднесла руку к горлу, словно ей было больно произносить эти слова. – Эдгар чрезвычайно дорожит часами. Больше, чем… больше всего на свете. – Она помолчала, грустно качая изящной головкой, но потом прогнала с лица печаль и потянула за висящий на стене шнурок колокольчика.

Хелена услышала отдалённый звонок, затем тяжёлые шаги поднимающегося по лестнице человека.

– Стэнли покажет вам ваши комнаты, – объяснила Кэтрин, – и познакомит с распорядком дня в доме. – Она вынула из маленькой сумочки карманные часы с эмалевым циферблатом, взглянула на них и нахмурилась. – У меня назначена другая встреча, так что мне нужно идти. Тем не менее каждый вечер я прихожу проверять, как содержатся часы. – Она наклонилась к Хелене и заглянула ей в глаза. Свежий, слегка дурманящий запах духов напомнил девочке о прогулках в напоённом цветочным ароматом саду. – Я с нетерпением жду возможности познакомиться поближе с твоим чудесным попугаем, Хелена, – сказала Кэтрин.

Хелена выдавила из себя широкую улыбку:

– Я тоже.

Кэтрин Уэскотт старательно кивнула и, шурша юбками, выпорхнула из дома. Хелене вдруг захотелось догнать её. Когда утром их поезд из Лондона, пыхтя, пробирался по низинам Восточной Англии, девочка пыталась выведать у отца подробности о мистере Уэсткотте и о доме, где они будут жить.

«Мистер Уэсткотт – один из самых богатых людей в этой части страны. Его семья приобрела состояние, вкладывая деньги в типографии и газетные издательства. Говорят, у него чуть ли не самый большой дом в Кембридже. Мы будем жить там как его гости, пока я буду ухаживать за часами», – ответил отец. Чемоданчик с инструментами для починки часов раскачивался у него на коленях – опасаясь, что инструменты могут выпасть и сломаться, отец отказался ставить его на полку над головой.

«А жена и дети у него есть?» – поинтересовалась Хелена, надеясь, что в доме у неё будут друзья.

«Я не слышал, – признался отец. – Но знаю, что у него есть сестра Кэтрин, которая очень о нём заботится и беспокоится о состоянии его коллекции часов. Она приезжает к брату из Лондона, но останавливается где-то в другом месте – мистер Уэсткотт предпочитает уединение».

Хелена приободрилась: возможно, даже без товарищей по играм жизнь в красиво обставленном кембриджском особняке, где вкусно кормят, будет не такой уж страшной. Начало лета в Лондоне выдалось сырым: выходя на прогулки, приходилось надевать плащ, а по вечерам топить в гостиной камин, и Хелена надеялась, что в Кембридже погода стоит солнечная, а пение птиц скрашивает прохладные дни. Девочка представляла, как после работы они станут гулять по диким речным берегам, где носятся весёлые стрекозы, или по вечерам подолгу пить чай с пирогом, наблюдая за плывущими по реке лодками с дурачащимися студентами. Может быть, отцу нужны эти перемены, чтобы он вспомнил, как много времени проводил с дочерью раньше, прежде чем их жизнь так чудовищно изменилась и он заперся в часовой мастерской.

Но все мечты о пении птиц, идиллических пейзажах и прогулках по незнакомому городу растаяли, как только Хелена начала понимать условия работы, которую взял на себя отец. Как он мог согласиться в случае остановки часов отдать всё имущество мистеру Уэсткотту?! И за каким именно количеством часов придётся следить? Хелена огляделась вокруг – и только в коридоре насчитала двенадцать штук!

Когда за Кэтрин захлопнулась входная дверь, по коридору к ним приблизился, стуча ботинками, коренастый молодой человек в твидовом костюме, на вид не больше восемнадцати лет. От улыбки его крепкие щёки напоминали круглые яблоки. Увидев у ног Хелены клетку с Орбитом, он с удивлением распахнул глаза:

– Какой забавный попугай! Мальчик или девочка?

– Мальчик, – тихо ответила Хелена. – По крайней мере мы так думаем. У попугаев это трудно определить.

– Он умеет говорить? – поинтересовался юноша.

– Ещё как, – немного расслабившись, сказала Хелена.

– Хиккори-диккори! – каркнул Орбит.

– Вот чудо! – с восторгом воскликнул молодой человек. – Ах, я не представился. Меня зовут Стэнли Ричардс – пожалуйста, зовите меня просто по имени. Я работаю в семье Уэсткотт. – И он протянул руку.

Хелена растерялась: должна ли она пожать юноше руку? Кончики пальцев у него были испачканы чернилами и чем-то похожим на мел. Девочка иногда сопровождала отца во время визитов в богатые дома престижных частей Лондона вроде Челси и Кенсингтона, где он чинил часы. Там слуги были в чёрных костюмах и белых перчатках, и посетитель, чтобы сообщить хозяевам о своём прибытии, клал на серебряный поднос визитную карточку. Не могло быть и речи о том, чтобы пожимать прислуге руку или называть кого-то из них по имени. Стэнли же смотрел на Хелену выжидательно, искренне улыбаясь, и девочка невольно улыбнулась ему в ответ. Может быть, в Кембридже просто другие правила этикета? Она тоже протянула руку, и Стэнли крепко пожал её, оставив у неё на ладони следы белого порошка.

– А вы, должно быть, мистер Грэм, – сказал он, повернувшись к часовщику. – Добро пожаловать в дом мистера Уэсткотта.

Хелена оглядела большой коридор и вытерла испачканную мелом руку о плащ. Это жилище ничуть не напоминало жилой дом. Где же изысканные, обитые шёлком стулья, высокие вазы с благоухающими цветами, ковры? Где уютное потрескивание поленьев в камине, прогоняющее вечернюю прохладу? Ничего общего с домашним очагом.

Вдоль каждой стены широкого коридора стояли по шесть напольных часов в корпусе из тёмного дерева – такие высокие, что резные навершия почти касались потолка. Маятники ритмично качались за выпуклыми стёклами, словно махали руками. В конце коридора, перед холодным зевом камина, стоял стол с похожими на свадебный торт большими четырёхъярусными часами в виде золотой пагоды, и от их быстрого тиканья у Хелены захватило дух. Справа и слева располагались столики поменьше, на которых громоздились золотые и серебряные дорожные часы. Хелена стала разглядывать призрачные отпечатки на стенах, где когда-то висели картины, а вокруг звучало и отражалось эхом мерное постукивание. Это был не дом, а музей, до самой крыши забитый часами.

Хелена подняла клетку с попугаем и прижала её к груди. Стэнли подхватил громоздкий чемодан новых жильцов и повёл их к лестнице. Девочка стиснула зубы и сосредоточилась на пятках чёрных ботинок юноши. Глаза защипало. Как мог отец согласиться работать здесь бессрочно?! От злобных взглядов мистера Уэскотта в сторону Орбита Хелен бросило в дрожь. А договор! Кэтрин, похоже, не одобряет его условий, но, видимо, она не обладает большим влиянием на брата.

– Какая удивительная коллекция часов! – пробормотал отец, когда они медленно поднимались по лестнице.

Стэнли остановился на площадке второго этажа и, поморщившись, переложил чемодан из одной руки в другую:

– Да, мистер Грэм. Думаю, их тут около сотни: напольные, дорожные, с открытым механизмом, не говоря уж о карманных.

– Куранты, куранты! – высоким голосом пропел Орбит.

– А почему уволился предыдущий хранитель часов? – полюбопытствовал отец. – Я задавал это вопрос в письме к мистеру Уэсткотту, но не получил ответа.

– Боюсь, мистер Уэскотт не посвящает меня в подобные обстоятельства, – слегка пожав плечами, сказал Стэнли.

Отец уверенно улыбнулся ему:

– Что ж, тогда покажите нам поскорее комнаты, чтобы я мог приступить к работе.

– Прямо сегодня?! – воскликнула Хелена. Было почти шесть часов вечера, и она надеялась на лёгкий ужин (и фрукты для Орбита), а потом собиралась лечь спать с дороги.

– Конечно, Хелена. Нельзя терять время. Я должен сделать опись часов, проверить их состояние, выяснить, какие из них нужно завести, – ответил отец.

– Разумеется, мистер Грэм. – Стэнли продолжал подниматься по великолепной лестнице с резными перилами, словно оплетёнными виноградными лозами. Остановившись, он просиял добродушной улыбкой. – Должен сказать, я ужасно рад, что вы здесь поселитесь.

В ответ на приветливость Стэнли Хелена, сама того не желая, выдавила полуулыбку, досадуя, что губы иногда делают это помимо её воли. Ничего приятного в данной ситуации не было. На самом деле она пережила ужасный день и не могла дождаться, когда останется с отцом с глазу на глаз и выскажет ему своё мнение.

Стэнли поднял голову к большим глухо тикающим напольным часам.

– О боже, – вздохнул он, со стуком опуская чемодан на пол. – Приготовьтесь. Сейчас часы будут бить.

Хелена с отцом переглянулись.

Стэнли состроил извиняющуюся рожицу и закрыл уши руками.

Отец наморщил лоб, явно тоже находясь в замешательстве. С каждой минутой этот странный дом удивлял их всё больше и больше.

Глава 3

Летательный аппарат

Первый громкий удар издали часы, рядом с которыми они стояли. Орбит испуганно вскрикнул и захлопал крыльями о прутья клетки.

Второй, третий и четвёртый удары поднялись вверх по лестнице как дым.

Пятый и шестой, настойчивые и пронзительные, доносились с верхнего этажа.

Дальше сосчитать их было уже невозможно.

Низкий бой, высокий звон, тонкое треньканье, крик кукушки, однообразная дребезжащая мелодия, похожая на звуки заводной музыкальной шкатулки, которую отец однажды смастерил Хелене на Рождество.

Стэнли не отнимал рук от ушей и стоял зажмурившись, словно оглушительная какофония причиняла ему боль.

Отец удивлённо разинул рот и, склонив голову набок, прислушивался к пению часов, как будто изучал их «голоса» по отдельности.

– Они бьют не синхронно, – перекрикивая шум, сказал он. – Это надо немедленно исправить.

Орбит стал раскачиваться в клетке из стороны в сторону.

– Дин-дон-бамс! – крикнул он, и его глазки-бусинки расширились от испуга. – Мама, мама, мама!

– Тише, Орбит, не бойся, – успокоила его Хелена, хотя ей бы и самой не помешало утешение.

С верхнего этажа раздался последний удар, самый громкий и глубокий, словно стоявшие там часы объявили: «Достаточно».

Стэнли открыл уши и вздохнул. Затем, словно ничего необычного не произошло, он поднял чемодан и пошёл дальше по лестнице, жестом пригласив Хелену и её отца следовать за ним.

– Так, – произнёс отец, крепко стискивая в руках чемоданчик с инструментами. Щёки у часовщика пылали, глаза горели лихорадочным огнём.

Хелене был знаком этот взгляд – он часто блуждал на лице родителя, когда девочка возвращалась из школы домой в часовую мастерскую, где отец работал вместе с двумя товарищами. «Посмотри, Хелена, какая филигранная работа, – говорил он, склоняясь над золотым брегетом или над изысканными дорожными часами. – Взгляни на этот фарфоровый циферблат, изящные стрелки, тонкие пружины. И ведь кто-то же изобрёл такой чудесный механизм!» Хелена обычно улыбалась и ждала, когда отец закончит свою восторженную речь, стараясь припомнить, когда он в последний раз с таким же восхищением говорил о ней.

На этаже под самой крышей вправо и влево от маленькой лестничной площадки тянулись коридоры. Здесь было темнее, окна меньше, стены выкрашены, а не оклеены обоями, деревянный плинтус обшарпан.

– Комнаты мистера Уэскотта слева по коридору, – сообщил Стэнли. – Ваши будут справа.

– Мистер Уэскотт спит в людской? – удивился отец.

Стэнли пожал плечами:

– Все остальные комнаты занимают часы.

– Неужели абсолютно все?! – в изумлении распахнула глаза Хелена.

– Все до единой, – с тяжёлым вздохом подтвердил Стэнли.

Окно на площадке было открыто, и порыв свежего воздуха пробрался Хелене под воротник. Звук, похожий на шелест трепещущей на ветру бумаги, пощекотал ей уши. Стэнли и отец, кажется, не расслышали его – увлеченно беседуя о распорядке дня и ведении хозяйства, они уже шагали по правому коридору. Хелена бросила взгляд в том направлении, откуда исходил шорох. У входа в противоположный коридор развевался прикреплённый к стене чуть выше человеческого роста листок.

Какой-то рисунок. Хелена поставила клетку с Орбитом на пол, шмыгнула в ту сторону и, встав на цыпочки, взглянула на рисунок. Линии, углы, крылья. Это был подробный карандашный набросок летательного аппарата. Девочка провела пальцем по краям крыльев, вспомнив фотографию аэроплана братьев Райт [1], которую видела в «Лондонском вестнике». Рисунок изображал почти такую же машину.

Тут из-за спины Хелены протянулась тонкая рука и сорвала листок со стены. Кнопка упала на пол. Стэнли, прищурившись, посмотрел на рисунок, потом аккуратно сложил его втрое и сунул в карман пиджака.

– Извините, – слегка покраснев, сказала Хелена. – Я увидела его на стене и заинтересовалась…

– Любопытство не порок, – мягко произнёс Стэнли.

Хелена растерянно похлопала глазами. Что он имеет в виду?

Стэнли вытащил заляпанный чернильными пятнами платок и вытер лоб.

– Я и правда очень рад, что вы с отцом решили поселиться здесь. – Он повернулся и пошёл прочь, но остановился и оглянулся: – Если увидишь ещё какие-то прикреплённые к стене рисунки, пожалуйста, сообщи мне.

Хелена вспомнила запрет Кэтрин обсуждать происходящее в доме. Должна ли она выполнить просьбу Стэнли? Голова у девочки чуть закружилась. Новый дом. Сонмище часов с боем. Рисунки на стенах. Она вдруг почувствовала невесомость, словно поднималась в летающем аппарате, отправляясь в путешествие к неизведанному, и это ей ничуть не понравилось.

Глава 4

Вопросы

Пока они с отцом осматривали новое жилище, в голове Хелены носились мысли.

– Почему ты согласился на условия мистера Уэсткотта? – взволнованно приступила она с расспросами, как только они остались одни. Её комната была обставлена более чем скромно: кровать с розовым покрывалом и комод. Из единственного окна, выходившего на Трампингтон-стрит, открывался прекрасный вид на университетский городок – группу зданий из жёлто-оранжевого и красного кирпича, производящую впечатление спокойной важности.

Отец раскрыл кожаный чемодан и стал передавать Хелене летние платья, юбки, блузы и две поношенные вязаные кофты с заплатами на локтях. Все вещи помялись.

– Просто я не понимаю, – настаивала Хелена, небрежно бросая одежду на кровать. – Зачем ты пообещал этому отвратительному человеку всё наше имущество? И что за беда, если часы вдруг остановятся?

Отец поднял голову.

– Мы не вправе осуждать чужие решения, – решительно сказал он.

– Но ведь мы можем всё потерять! – дрожащим от гнева голосом воскликнула Хелена. – Ты видел, как мистер Уэсткотт смотрел на Орбита? Словно лев, готовый наброситься на зебру! Если часы остановятся, он заберёт его у нас.

Отец сел на пятки и отрывисто засмеялся:

– Дорогая моя, не нужно волноваться. Орбит в безопасности, и вся наша собственность тоже. Мистер Уэсткотт один из самых богатых людей в графстве, а то и во всей стране. Он может купить сотню попугаев, если пожелает. Для нас эта работа – удачная возможность оставить прошлое позади и двинуться дальше.

Девочка опустила глаза. Спору нет, им нужно изменить свою жизнь. Однако побег от прошлого означает его скорое забвение.

– Этот договор весьма необычен, но я уверен, что он не имеет законной силы, и любой юрист это подтвердит. Тем не менее нам не стоит тратить лишние деньги на консультацию: я буду следить за часами, и они не остановятся. Беспокоиться не о чем. – Отец вынул из чемодана последние вещи и захлопнул его.

Хелена села на край кровати и подковырнула с покрывала вытянутую нитку.

– У Джека и Джилл садовник служил, жил не тужил, – произнёс Орбит и стал клевать прутья клетки.

Отец присел на кровать рядом с Хеленой:

– Согласен, мистер Уэсткотт производит впечатление чудака, и некоторые его затеи немного экстравагантны. Но, честное слово, поводов для волнения нет. Мы будем поддерживать часы в рабочем состоянии, накопим кругленькую сумму и начнём новую жизнь. – Отец улыбнулся. – Мой хороший друг мистер Смит, владелец часового завода в Кларкенуэлле, обещал мне помощь в поисках подходящего помещения в Лондоне. Только представь: однажды у нас будет своя часовая мастерская!

– Но зачем мистер Уэсткотт вообще собирает часы? И разве не странно, что сам он при этом живёт на одном этаже с прислугой?

Отец вздохнул:

– Ну хватит, Хелена. Прошу тебя, больше никаких вопросов. Мы должны проявлять вежливость и не совать нос в чужие дела. Это очень важно. Завтра утром мне потребуется твоя помощь. В коллекции мистера Уэсткотта больше часов, чем я думал, и, боюсь, одному мне не справиться. Напольные часы нужно заводить раз в восемь дней. Хронометры поменьше придётся осматривать каждый день. Необходимо составить подробный список действий и расписание. – И разговор погас, как залитый водой костёр.

Отец задвинул чемодан под кровать Хелены и направился в свою спальню, чтобы взять записную книжку и чемоданчик с инструментами.

– Перед ужином мне надо хотя бы бегло осмотреть коллекцию и определить объём работы. – Он вышел, даже не попрощавшись.

– Хиккори-диккори! – крикнул Орбит, наклоняясь с жёрдочки за насыпанными в медную миску семечками.

Хелена просунула через прутья палец и погладила сине-зелёные перья хвоста.

– Мама, мама, мама! – заверещал попугай. То же самое произнесла про себя Хелена.

Закусив нижнюю губу, дочь часовщика взглянула на дверь. Шаги отца удалялись по коридору в сторону лестницы.

– Мама любит Хелену. Мама любит Хелену, – прошептала девочка птице.

Орбит посмотрел на неё несколько мгновений и нахохлил перья на шее.

– Мама любит Хелену. Мама любит Хелену, – тихо повторила его хозяйка.

– Мама-любит-Хелену-мама-любит-Хелену, диги-дон-диги-дон-диги-дон, – проговорил Орбит, раскачиваясь из стороны в сторону в такт словам.

У Хелены болезненно сжалось сердце и глаза наполнились слезами. Какая глупость! Упрашивать попугая повторять фразы, которым мама терпеливо учила его часами, было всё равно что ковырять открытую рану. Но девочка не хотела, чтобы Орбит забывал эти слова. Его щебет живо воскрешал в памяти картины прошлого: как амазон гордо стоит на подлокотнике мягкого кресла в гостиной, а мама, улыбаясь, умасливает его произнести какое-нибудь предложение или считалочку. «Иногда мне кажется, что этот замечательный попугай – часть меня самой», – часто говорила мама, кормя Орбита кусочками яблока.

Хелена села на пятки и потёрла усталые глаза. Так же как и отец, она изо всех сил пыталась преодолеть горечь утраты, но опасалась, что Орбит забудет всё, чему его научила мама. А это равносильно тому, чтобы снова потерять маму, то есть совершенно невыносимо.

Ровно в половине седьмого вечера Хелена набросила на клетку с Орбитом зелёно-коричневое лоскутное покрывало (мама намеренно выбрала эти цвета, «чтобы напомнить ему о верхушках деревьев») и стала спускаться по лестнице. От поднимающегося из кухни запаха в животе у девочки заурчало. Она остановилась и втянула в себя воздух. Какое-то лёгкое и свежее блюдо. Ладно, по крайней мере повариха у мистера Уэскотта достойная.

Хелена остановилась на втором этаже и заглянула в полуоткрытые двери. Стэнли не преувеличивал, когда говорил, что коллекция занимает все без исключения комнаты в доме. Распахнув от удивления глаза, девочка смотрела на лишённые мебели помещения, заполненные самыми различными часами, стучавшими и тикавшими на все лады. Часы-фонари (их название говорит само за себя), дорожные (небольшие, похожие на ящички, с ручкой для переноски), скелетоны (через стеклянный купол виден весь механизм), настольные (с короткими маятниками) – и над всем этим изобилием возвышались похожие на башни многочисленные часовые шкафы, с длинными маятниками и с резьбой вокруг циферблатов (судя по их количеству – самый любимый хозяином тип приборов для измерения времени).

Хелена вошла в комнату с восемью напольными часами. Между ними кое-где проглядывали сиреневые обои с рисунком в виде глициний. Девочка предположила, что когда-то комната была спальней, и, похоже, довольно нарядной. Хелена постояла около каждых часов в отполированных до блеска тёмных деревянных корпусах. Было очевидно, что о часах хорошо заботились. Маятники отстукивали разный ритм, нестройное «тик-так» сливалось в оглушительный гвалт.

Самые большие часы в комнате имели простой медный циферблат, но в полукружье над ним располагался ещё один диск, который крутился и показывал фазы луны – её символизировали два нарисованных гротескных ребяческих личика с близко посаженными поросячьими глазками, румяными щёчками и пухлыми губками бантиком. Такая же рожица изображалась на маятнике, который ходил туда-сюда за выпуклым стеклом, периодически скрываясь из виду, словно играл в «ку-ку». Он гипнотически притягивал взгляд – и одновременно пугал. Хелену передёрнуло. Зачем мистер Уэсткотт до отказа набил спальню механическими штуками? Девочка не понаслышке знала, что такое одержимость. Её отец всегда страстно любил свою работу, а после смерти матери распалился ещё больше. Хелена не сердилась, а скорее недоумевала: отец заботился о деревянных и металлических предметах больше, чем о родной семье. Может, именно поэтому он отнёсся с пониманием к требованиям мистера Уэсткотта?

– А, вот ты где, – произнёс вдруг у неё за спиной отец, гулко шагая по голому деревянному полу. – Невероятно! Только посмотри на этот экземпляр, Хелена, – указал он на ближайший к двери часовой шкаф. – Это очень редкие часы из Германии, они стоят целое состояние. А вот эти, рядом, взгляни: по бокам в деревянном корпусе сделаны стеклянные вставки, чтобы показать механизм. Можно видеть все колёсики и шестерёнки, наблюдать, как двигается груз маятника!

Хелена потрясла головой и вздохнула – подобные подробности всегда навевали на неё скуку. Она взглянула на стул у двери. Вероятно, мистер Уэскотт сидел на нём, наслаждаясь своей коллекцией.

Хелена подошла к одному из двух больших окон и увидела выходящих из двухколёсных экипажей молодых женщин в красивых белых платьях и с элегантными причёсками.

– Смотри, папа, – сказала она.

Отец приблизился к окну.

– Ага, – произнёс он с улыбкой, наблюдая, как женщины, смеясь, поправляют шали. – Отец моего знакомого часовщика учился в Кембриджском университете и рассказывал много забавных историй о том, что они вытворяли в Майскую неделю.

Хелена наморщила нос:

– Но ведь сейчас июнь.

– Майская неделя – это празднества в честь окончания учебного года. В университетских колледжах – вроде того, что находится на другой стороне улицы: кажется, это Питерхаус, – устраивают балы и экстравагантные вечеринки, которые длятся до рассвета, – объяснил отец. – Действительно странно, что эти мероприятия проводятся в июне. Даже не знаю, почему неделя так называется.

– Добрый вечер, Хелена, мистер Грэм, – перебил его чей-то голос. В дверях стоял Стэнли. – Ужин готов.

Хелена улыбнулась:

– Спасибо. – Она взглянула на отца, который отвлёкся на часы с блестящим золотым навершием.

– А где же попугай? – спросил Стэнли.

– В моей комнате, – ответила Хелена.

– Ему, наверно, одиноко. Приносите его в кухню, и пусть поужинает с нами, – предложил Стэнли.

Хелена просияла:

– Правда можно?! Мистер Уэсткотт запретил выпускать Орбита из клетки.

– На кухне он нам не помешает, – с улыбкой сказал Стэнли.

Хелена очень обрадовалась. Она стрелой взлетела вверх, распахнула дверь своей комнаты – и застыла на месте, хлопая глазами. Накрывавшее клетку покрывало было снято и лежало, аккуратно сложенное, на подушке. Девочка настороженно оглядела комнату. Больше ничего не изменилось. На комоде тикали её маленькие карманные часики. Одежда, которую она покидала на кровать, так и валялась там неопрятной кучей.

Из клетки доносился какой-то стук. У Хелены сильно забилось сердце, и она присела рядом. Орбит с довольным видом клевал что-то привязанное к прутьям. Откуда взялась эта вещица?

Глава 5

Зеркало

Хелена похолодела, и по коже у неё пробежали мурашки. Она схватилась за прутья клетки и уставилась на овальное зеркальце, прикреплённое к ним шёлковой нежно-жёлтой лентой, на вид очень дорогой. Девочка потянула за неё – и зеркало в золотой оправе уместилось у неё на ладони. Хелена поднесла его к лицу и увидела озадаченность в своих светло-карих глазах. Кто принёс его сюда? Снова прикрепив загадочный предмет к прутьям, она вскочила на ноги, подбежала к двери и выглянула в коридор.

Электрические лампы на стенах моргали и шипели, отбрасывая на пол колеблющиеся тени. Дома они всё ещё пользовались газовыми лампами, которые коптили и пачкали мебель и стены, и поэтому мама люто их ненавидела. Возможно, электролампы были не таким уж передовым изобретением, как считали многие. Хелена слышала, как в одной семье такой светильник заискрил. Когда хозяева набросили на него подушку, ткань загорелась и в комнате начался пожар.

– Кто здесь? – крикнула Хелена, с опаской поглядывая на шипящие источники света и старательно обходя их.

В конце коридора, около лестницы, скрипнули половицы. Хелена испугалась, и ноги её словно приросли к полу. Ниже этажом стали бить часы: семь вечера. Время летело незаметно.

– Привет, мама! Привет, мама! Привет, мама! – затараторил Орбит, и Хелена оторопела: так попугай всегда здоровался с мамой, когда та входила в комнату.

Динь-динь-динь.

Бом-бом-бом.

Дзинь-дзинь-дзинь.

Хелена была уверена, что за ней наблюдают.

– Эй! – окликнула она снова, но голос её потонул в бое часов. Тени в конце коридора зашевелились и обрели очертания человеческой фигуры. У Хелены бешено заколотилось сердце, и она вонзила ногти в потные ладони. Снизу раздалось последнее «бом», потом снова послышался скип половиц, и настенные светильники моргнули.

– Хелена, что ты тут застряла? Стэнли ждёт. – На площадке лестницы, недовольно насупившись и уперев руки в бока, стоял отец.

Хелена медленно, с облегчением выдохнула. Наверное, из-за обилия часов и теней в этом доме у неё разыгралось воображение и она насочиняла бог знает что. Девочка оглянулась на свою комнату. Но ведь загадочное зеркало на клетке Орбита вовсе не фантазия. Хелена стала раздумывать, нужно ли рассказать о своей находке отцу, но он уже исчез – с лестницы слышались его торопливо удаляющиеся шаги.

Кухня помещалась в цокольном этаже, и по мере приближения к ней аппетитный аромат становился всё сильнее.

– Прошу вас, – Стэнли жестом пригласил новых жильцов за стол.

Хелена удивлённо заморгала: юноша был в фартуке и с закатанными рукавами рубашки.

– Спасибо… – поблагодарил отец, с беспокойством взглянув на дочь.

Хелена осмотрела кухню в поисках поварихи: конечно же, у мистера Уэскотта должна быть целая армия прислуги, содержащая в порядке такой огромный дом с электрическим освещением, телефоном и мириадами часов. Наверное, повариха куда-то вышла: на плите что-то томилось в медном котелке, из-под крышки вырывались струйки пара. Ни Хелена, ни её отец не умели хорошо готовить. Поскольку у них не было денег, чтобы нанять домработницу, они платили соседке, миссис Патридж, чтобы та каждый день кормила их полноценным горячим ужином. Но мясное рагу у неё часто получалось хрящеватым (собственно, мяса в нём было очень мало), а рисовый пудинг – очень плотным и с комочками, и его приходилось запивать большим количеством молока. Хелене в каком-то смысле очень повезло, что отец не взвалил на неё домашнее хозяйство – как случилось с её подругой Джейн, когда та лишилась матери. Иногда она видела Джейн с младшими братьями у ворот школы, с корзиной для продуктов в руке и смиренным выражением лица – вся её жизнь перевернулась, и девочке пришлось взять на себя ответственность, к которой она явно оказалась не готова.

Большой стол, за которым легко могли рассесться десять человек, был накрыт на четверых. Хелена нахмурилась: а где же места для горничных, экономки и поварихи?

– Можешь поставить клетку на тот стул, если хочешь. Орбит ведь любит фрукты? – сказал Стэнли и указал на тарелку с разложенными на ней веером кусочками яблок. Юноша оказался очень чутким человеком. – Я сварил суп из спаржи. – Стэнли замялся. – И пожарил угрей. Честно говоря, я впервые готовлю это блюдо, но миссис Битон говорит…

– А… миссис Битон… – Отец оглядел кухню. – Это повариха?

Стэнли заулыбался и замотал головой, потом взял со стола раскрытую книгу и помахал ею в воздухе. Другая книга, лежавшая под первой, со стуком упала на кафельный пол.

– Вы не слышали о книге по домоводству миссис Битон? Мне рассказала о ней мама. С тех пор как повариха мистера Уэскотта ушла на другое место работы, это издание мне очень помогает. Вообще-то я люблю готовить. По-моему, рецепты немного похожи на арифметические задачи – если найти правильную пропорцию, они успешно решаются.

– Понимаю, – тихо проговорил отец. – Наверняка у моей жены тоже была такая книга.

Хелена подняла том, упавший на пол. «Основания математики». Девочка пожала плечами и положила книгу на стол. Что этот учебник делает на кухне? Тут Хелена заметила блюдо обвалянных в муке тонких чёрных угрей и отвлеклась от своих размышлений. Она никогда ещё не ела такую рыбу. На рынке мама обычно не обращала на них внимания и отдавала предпочтение солёному филе трески. Хелена испытала разочарование, но убедила себя, что попробовать новое блюдо любопытно.

– Мне, наверное, надо вам объяснить своё положение в доме, – проговорил Стэнли. – Так получилось, что я выполняю обязанности дворецкого, повара, садовника, а нередко и экономки. И всё это в дополнение к моей роли домашнего учителя. – Юноша вдруг замолчал, словно сболтнул лишнее.

– Странно, – произнесла Хелена. – Папа говорил, что мистер Уэскотт очень богат. Почему же он не может нанять прислугу?

– Хелена, – прищурившись, шепнул отец.

– Не беспокойтесь, я отвечу, – сказал Стэнли, снова жестом приглашая отца и дочь сесть за стол. Открыв буфет, он достал оттуда деревянный поднос, накрыл его накрахмаленной белой льняной салфеткой и поставил на неё единственную миску с золотым ободком, а рядом с ней – стакан молока. – Тут такое дело… – Он задумчиво пожевал нижнюю губу, словно размышлял, что стоит рассказывать, а что нет. – Видите ли, вся прислуга уволилась. Мисс Кэтрин Уэскотт наняла меня несколько месяцев назад, и теперь я остался один и пытаюсь по возможности ухаживать за домом. Потому что если не я, то кто же ещё?

У Хелены возникло множество очевидных вопросов. Что случилось в доме в последнее время? Почему уволились слуги? Детей у мистера Уэскотта нет – так зачем ему понадобился учитель?

Но девочка не успела ничего спросить: отец поднял руку, останавливая её, и Хелена уже по его глазам увидела, что он сердится. Она плотно закрыла рот и откинулась на спинку стула, потом взяла кусочек яблока и просунула его Орбиту через прутья клетки. Её очень раздражало, что отец не позволяет задавать вопросы в этом доме.

Стэнли суетился, то и дело заглядывая в поваренную книгу, обваливал угрей в яйце и хлебных крошках и жарил их на плите. Масло на сковороде шипело и брызгало, а юноша тем временем поднял крышку с котелка и, разлив суп по двум мискам, поставил их перед Хеленой и её отцом. Девочка заглянула в миску: зелёное варево напоминало затянутый ряской пруд.

Стэнли нахмурился:

– Надеюсь, суп получился вкусным. Миссис Битон советует добавлять шпинатный сок для цвета, и я, возможно, немного с ним переборщил.

– Удивительно вкусно, – уверенно проговорил отец, попробовав необычное блюдо. – Правда, Хелена?

Девочка отправила в рот ложку супа; вкус шпината заглушал вкус спаржи.

– Да, чудесно, – пробормотала она.

Стэнли тщательно приготовил поднос с едой для мистера Уэскотта и положил на мелкую тарелку гроздь розового винограда для украшения.

– Вам может показаться странным, что мужчина готовит еду. Мой отец не одобрил мой выбор работы. Но, как говорится, голод не тётка, – сказал он.

Хелена подумала: неужели Стэнли нравится ухаживать за чудаковатым мистером Уэскоттом и жить в этом сумасшедшем доме, набитом часами? Даже если это и так, то всё равно довольно странно, что владелец такого огромного хозяйства не имеет ни повара, ни прислуги.

– Мне нужно отнести поднос наверх, – Стэнли немного помрачнел, словно разговор о произошедших в доме переменах напомнил ему о неприятных событиях.

Вдруг в коридоре раздалось какое-то шарканье, как будто кто-то подметал осколки разбитого стакана. Глаза у Стэнли блеснули.

Хелена, внимательно наблюдавшая за юношей, заметила, как он на мгновение остановился и почти незаметно тряхнул головой. Кто это там? Девочка взглянула на отца, но тот тщательно вычищал миску ложкой.

Слегка покачивая поднос в руках, Стэнли поспешил выйти из кухни.

Хелена поднесла к губам ещё одну ложку супа. Он был немного пересоленным, но вкусным (по сравнению с говяжьим бульоном, который зимой давали в школе на обед, все другие блюда казались кулинарными шедеврами). Девочка откинулась на спинку стула и вытерла рот салфеткой.

Отец, улыбаясь, поднял голову:

– Если не считать необычного цвета, суп довольно хорош.

Из коридора донёсся быстрый шёпот.

Хелена положила салфетку рядом с миской.

– Вообще-то я не хочу есть. Можно я пойду? – спросила она, стараясь заглянуть за открытую дверь.

– Конечно, – кивнул отец. – Ты немного бледная – наверное, устала с дороги. Ложись спать. Я накормлю Орбита яблоком и принесу его в твою комнату.

Хелена быстро улыбнулась ему, отодвинула стул и кинулась прочь из кухни. Она слышала шаги Стэнли, но рядом с ним совершенно точно легко ступал кто-то ещё. Девочка хотела уже последовать за ними, но тут обратила внимание, что к стене между вешалкой для пальто и буфетом прикреплён обрывок бумаги размером с её ладонь – ещё один карандашный рисунок летательного аппарата, и более точный: очертания крыльев и корпуса были проведены по линейке, а руль имел совершенные пропорции. Сняв листок со стены, Хелена провела большим пальцем по дырочке от кнопки, потом сложила рисунок вдвое и убрала в карман, прислушиваясь к шагам двух человек, поднимавшихся по ступеням.

Глава 6

Комната с часами

Отец громко постучал в дверь комнаты Хелены.

– Встречаемся через двадцать минут на первом этаже. Нужно начать проверку часов до завтрака! – с энтузиазмом крикнул он.

Хелена зевнула и села в кровати.

Отец постучал снова.

– Ты слышишь меня, Хелена?

– Да, папа, – ответила девочка, потирая глаза.

Ночь была беспокойной: в доме то и дело звонили часы, а с улицы доносились смех и крики подгулявших студентов. До приезда сюда Хелена представляла Кембридж тихим и неприметным городком и теперь начала осознавать, что, похоже, ошиблась. В семь часы внизу забили и зазвонили на разные голоса. Хелена достала из-под подушки и развернула листок, который вчера сняла со стены в цокольном этаже, провела большим пальцем по очертаниям крыла и руля летательного аппарата. Кто автор рисунка? Тот же человек, который привязал зеркало к клетке Орбита? Стэнли просил её сообщать о других найденных чертежах, но девочка не спешила ставить его в известность – отчасти из-за указаний Кэтрин, но больше всего из желания выяснить, кто их рисовал и зачем крепил на стены.

Хелена бросила взгляд на клетку Орбита, накрытую лоскутным покрывалом, вылезла из кровати и осторожно стянула его, ожидая увидеть ещё одну жёлтую ленту – очередной подарок. Орбит сонно взглянул на хозяйку, но никаких новых предметов не было. Комната не запиралась. Может, это и глупо, но Хелена не сказала отцу, что в её отсутствие здесь кто-то был – ему бы не понравилось, что кто-то без спросу трогает их вещи. А вдруг неизвестный проникнет в его комнату и сломает папины ценные инструменты? Девочка быстро натянула голубое хлопковое платье, чулки и ботинки. Она не собирается следовать дурацким правилам Кэтрин, когда отцовские средства к существованию в опасности.

Хелена вспомнила, как мистер Уэсткотт посмотрел на Орбита, когда они прибыли: со странным сочетанием неприязни и чего-то ещё. Может, это он оставил зеркало и нарисовал летательный аппарат? Правда, хозяина было не видно и не слышно с тех самых пор, как вчера днём они с отцом вышли из его кабинета. При этом в его глазах было нечто похожее на медленно рассеивающийся зимний утренний туман. С тошнотворным чувством Хелена вспомнила договор, который накануне подписал её отец. Он сказал ей не беспокоиться, но как она могла забыть, что на кону стоит всё их имущество?

Взбудораженная своими мыслями, Хелена сбежала по лестнице на первый этаж. Золотые часы, похожие на свадебный торт, быстро тикали в коридоре в такт с её сердцем, отчего девочка разволновалась ещё больше. Хелена рассмотрела их: на каждом ярусе красовалась маленькая золотая вазочка с мерцающими цветами из драгоценных камней. Причудливая, изысканная и явно очень дорогая вещица.

Тут Хелена услышала скрип половиц и приглушённое бормотание из комнаты, расположенной напротив кабинета мистера Уэскотта. Отец? Приблизившись к двери кабинета, девочка замедлила шаг. Мистер Уэскотт с кем-то тихо разговаривал, постепенно распаляясь гневом.

– Делаю вам последнее предупреждение, Марчингтон… нет… я не потерплю возражений. Если вы не будете точно следовать моим инструкциям, я вас уволю, – услышала Хелена. Это был напыщенный монолог, скорее всего беседа по телефону. Хелена отшатнулась от двери, и под её ногами заскрипели половицы. Злить мистера Уэскотта явно не стоило.

– Хелена, это ты? – окликнул её отец из комнаты напротив.

– Да, папа… Я хочу кое о чём с тобой поговорить, – ответила Хелена и вбежала в комнату, тут же забыв о мистере Уэскотте.

На пороге она в изумлении остановилась: на стуле у двери сидел мальчик в синих брюках, чёрных ботинках с золотистыми крючками для шнурков и белой рубашке с воланами на манжетах. Светловолосая голова была повёрнута к отцу.

Часовщик стоял на табурете и осматривал напольные часы в виде пагоды.

– Это часы красного дерева работы Мура из Ипсвича, – сказал он. – Поразительно! – Отец почтительно положил руки на корпус часов.

Хелена удивлённо уставилась на отца: разве он не видит мальчика?

Незнакомец чуть развернул стул, чтобы искоса взглянуть на Хелену. Его голубые глаза были прищурены, а губы плотно сжаты.

– Видишь четыре диска на каждом углу циферблата, Хелена?

Девочка повернулась к отцу.

– Часы показывают день и месяц, позволяют устанавливать или отменять бой, а на четвёртом диске можно выбрать семь мелодий. Какой чудесный экземпляр, – произнёс отец с гордостью, словно сам смастерил эти часы.

– Надеюсь, вам всё нравится? – произнёс у двери голос мистера Уэскотта. Хелена обернулась. Стул, на котором сидел мальчик, был пуст. Неизвестный исчез беззвучно, как призрак. Хелена вспомнила, как накануне вечером у неё возникло чувство, будто с площадки лестницы за ней кто-то наблюдает, и её охватила оторопь.

Мистер Уэскотт бросил взгляд на пустой стул и глубоко вздохнул. Вздох прозвучал так, словно бабочка попала в сеть и пыталась вырваться.

– Всё отлично, сэр, – ответил отец, слезая с табуретки и вытирая руки о короткий фартук. – У вас изумительная коллекция. Давно вы собираете часы?

Мистер Уэсткотт медленно вошёл в комнату.

– Не очень, – произнёс он ломким голосом.

Не считая тиканья часов, в комнате царила полная тишина.

– Что ж, вы сделали удачное вложение денег. Думаю, цена этих часов с годами будет только расти, – сказал отец.

– Меня не интересует цена, – заявил мистер Уэсткотт, и морщины по обеим сторонам его рта углубились. – Мне только нужно, чтобы они тикали без остановки.

Хелена заметила, как у отца подпрыгнул и опустился кадык.

– Разумеется, сэр. Для того я и здесь. – Отец широко улыбнулся мистеру Уэскотту, но тот не ответил тем же.

– Моя сестра Кэтрин любит присутствовать при осмотре часов, – тихо произнёс хозяин дома, подходя к часам, которые отец только что изучал. – Каждый день, – добавил он. Левый глаз у него дёрнулся, и мистер Уэскотт потёр его. – Оставляю вас наедине с вашей работой. По понедельникам у меня совещание совета директоров в моей типографии.

– Конечно-конечно, – кивнул отец.

Мистер Уэскотт развернулся и покинул комнату, ещё раз бросив взгляд на стул у двери.

– А что это был за мальчик? – спросила Хелена, передавая отцу крышку часов.

Он установил деталь на место с такой же нежностью, с какой мать кладёт ребёнка в колыбель.

– Какой мальчик? – не понял отец.

– Тот, что сидел на стуле вон там.

Отец обернулся, проследил взглядом, куда указывала дочь, и сунул руки в карманы куртки.

– Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Хелена больно закусила нижнюю губу. Как отец мог не заметить его?! Неужели от пребывания в этом гнетущем и странном доме у неё начались галлюцинации?

– Ты ведь понимаешь, как важна для нас эта работа, правда, Хелена? – мягко поинтересовался отец.

Хелена слабо кивнула.

Отец взял записную книжку и помахал ею.

– Я полночи не спал и составлял список часов и расписание, когда их нужно заводить. Времени на безделье не будет – и это кроме усилий по сохранению часов. Мне понадобится твоя помощь.

– Но… я хочу кое о чём с тобой поговорить…

– Не сейчас, Хелена. У меня много дел. Не могла бы ты осмотреть шкафы с карманными часами наверху, описать их типы и размеры и разобрать ключи для завода? – Отец отвернулся и начал снимать крышку со следующих часов.

Хелена поджала губы, опустила голову и, подойдя к стулу, на котором сидел мальчик, положила на него руку. Сиденье было ещё тёплым. А это значило, что парнишка был вовсе не призраком, а живым существом, обитающим в этом доме с часами.

Глава 7

Девочка

До конца дня Хелена ходила за отцом из комнаты в комнату, носила с собой клетку с Орбитом и записывала французские глаголы на грифельной доске, которую ей выдали в школе, чтобы девочка не отстала по программе. Она помогала отцу, когда он просил («Передай мне щипцы, Хелена. Нет-нет, не эти, а с рукоятками из орехового дерева». «Мне нужны свиные кишки, чтобы подвесить груз маятника – взвесь его, пожалуйста»). У девочки гудела голова от его указаний, каждую минуту напоминавших о подписанном отцом договоре. От диких приступов гнева у неё крутило живот, и сердце ныло при мысли о том, что с ними будет, если они вдруг не уследят за какими-то часами. Но отец казался совершенно беспечным и был всецело погружён в работу, словно навсегда покинул прежнюю жизнь и обосновался в другом мире.

Загадочный мальчик, подобно волшебнику, исподтишка появлялся на стуле у двери каждой комнаты, в которую они входили. Хелена пыталась поймать его взгляд, но он всегда смотрел в другую сторону.

Когда дочь с отцом перешли в комнату на втором этаже, оклеенную обоями с глициниями, мальчик лёгкими, как дым, шагами последовал за ними. Хелена хорошо помнила условие Кэтрин не обсуждать происходящее в доме, но её так и подмывало разузнать об этом парнишке побольше. Она знала, что и отец видел незнакомца, поскольку в течение дня часовщик несколько раз взглядывал на него, но, явно памятуя инструкции Кэтрин, не предпринимал попыток заговорить с ним. Когда отец присел возле одного часового шкафа, чтобы осмотреть изогнутую ножку, Хелена опустилась на пол рядом с ним и шёпотом спросила, кто, по его мнению, этот мальчик. Может быть, сын мистера Уэскотта?

– Пожалуйста, не задавай таких вопросов, – прошептал отец в ответ с таким гневом, что у девочки свело челюсти. Но как она могла молчать? Когда тебе смотрят в спину, ты имеешь полное право знать, кто этот человек и почему он на тебя уставился.

Хелена попыталась подступиться с этим вопросом к Стэнли после ланча из тостов с анчоусами и свежего лимонада, такого кислого, что у неё защипало язык. Она поинтересовалась, почему мистер Уэскотт не упомянул, что в доме живёт мальчик, и не ему ли в учителя наняли Стэнли.

– Мисс Уэскотт просила меня не распространяться о том, что происходит в доме, – угрюмо ответил юноша. Он хотел ещё что-то сказать, но вовремя спохватился и только тряхнул гривой тёмных волос.

Хелена откинулась на спинку стула. Значит, Стэнли тоже не велено разговаривать на эти темы. Любопытство девочки росло как на дрожжах.

За несколько минут до шести вечера у входной двери забренчал звонок. Мальчик скрылся за полчаса до этого и, тяжело ступая по лестнице, поднялся на последний этаж. Хелена с отцом были ещё на втором, в комнате с напольными часами. Отец ревностно устанавливал там навершия, проверял медные диски, металлические ручки и грузы маятников. Они услышали, как внизу хлопнула дверь, по лестнице вниз кто-то побежал, раздались голоса.

– Дили-дон-тик-так-тик-так-бом! – прощебетал Орбит.

Запах солнца, свежести и аромат роз вплыли в комнату вместе с Кэтрин, её длинные юбки кремового цвета шуршали, как крылья голубки. Но мисс Уэсткотт была не одна: она держала за руку девочку примерно одного возраста с Хеленой. Нежно-зелёное шифоновое платье зажгло в дочери часовщика зависть. Свободной рукой незнакомая девочка поправила пряжку в коротких светлых волосах, подчёркивавших маленький носик и голубые глаза.

Мистер Уэсткотт, с синеватыми мешками под глазами, стоял с другой стороны от сестры; он быстро посмотрел на девочку и отвёл взгляд. В лице его читалось раскаяние, губы дрожали, словно с языка готовы были сорваться какие-то слова. В голове у Хелены, как электрические лампы мистера Уэскотта, заискрили мысли. Может, это его дочь? Если так, то странный мальчик, сидящий в комнатах с часами, – точно его сын.

– Ты продолжаешь заниматься? – шепнула Кэтрин девочке, проводя рукой по длинному белому страусиному перу на изящной широкополой фетровой шляпе.

Девочка серьёзно взглянула на мисс Уэсткотт.

– Да, тётя Кэтрин, – прошептала она в ответ и перевела взгляд на мистера Уэсткотта, который вздохнул, слегка распрямил плечи и подошёл к часам с лунными личиками. Правую руку он положил на дверцу часового шкафа и, сжав губы, наблюдал за колебаниями маятника. Ангелоподобная мордашка ритмично появлялась и исчезала, и, казалось, от этого зрелища плечи хозяина полностью расслабились.

– Филигранная работа Вальями Лондонского: ореховый корпус, восьмидневный завод, – пояснил отец, подходя к часам. – Вам очень повезло, что такой экземпляр есть в вашей коллекции. Вальями изготавливал часы для королевской семьи в восемнадцатом веке.

– Да, мне это известно, – холодно проговорил мистер Уэсткотт. – Говорите, мне повезло. – Он произнёс это с утвердительной интонацией, как будто слова нужно было очистить, как апельсины, чтобы обнаружить под кожурой нечто совсем другое.

– Ах, какой чудесный попугай! – воскликнула Кэтрин, выпустив руку девочки. Шелестя юбками, она подошла к клетке, которую Хелена поставила на отцовскую скамеечку для ног.

Тут Орбит спрыгнул с жёрдочки на дно клетки и тревожно закричал, топорща перья на голове:

– Шляпа! Шляпа! Мышь попала кошке в лапы! Тревога!

Хелена застыла. С чего это он поднял такой шум?

Кэтрин с улыбкой на лице похлопала в ладоши.

– Эта птица – настоящее сокровище. Ты так не считаешь, Эдгар? – спросила она, перекрикивая попугая.

Девочка в шифоновом платье, широко распахнув глаза, кусала нижнюю губу.

– Унеси его из комнаты, Хелена, – велел дочери подскочивший отец. – Извините, мистер Уэсткотт. Обычно он ведёт себя смирно. Наверное, испугался новых людей… нового дома…

Мистер Уэсткотт с побагровевшими щеками наблюдал, как Орбит мечется в своей клетке и с криком бьёт крыльями по металлическим прутьям.

– Тише, тише, птичка. – Хелена подхватила клетку и быстро направилась к двери.

На лице новой девочки читалось сочувствие.

У Хелены от смущения пылали щёки. Отец бросил на неё недовольный взгляд и снова подошёл к часам, рядом с которыми стоял мистер Уэсткотт. Почему Орбит вдруг устроил такой скандал, когда она ожидала от него примерного поведения?

У дверей Хелена обернулась. Кэтрин, теребя верхнюю пуговицу блузки, смотрела ей вслед. Она быстро и приветливо улыбнулась дочери часовщика и отвела взгляд; перья на её шляпе покачивались и прыгали, словно ожили и собрались взлетать.

Глава 8

Послание

Ближе к ночи Хелена сняла со стены около комнаты с напольными часами ещё один рисунок летательного аппарата. Кто их оставляет? Теперь дочь часовщика была уверена, что девочка и мальчик – брат и сестра и дети мистера Уэскотта. Но кто из них прикрепляет к стенам рисунки – и зачем? Кэтрин сказала, что жена мистера Уэсткотта покинула его восемь месяцев назад. Куда она уехала? Может быть, она умерла и мальчик с девочкой тоже лишились матери? У Хелены хотя бы остался Орбит, сохранивший мамин голос – вечное напоминание о потере.

На третьем этаже Хелена бросила быстрый взгляд на дверь своей комнаты, где сейчас спал попугай. Пора приступить к поискам ответов на вопросы. Она прошла через площадку к противоположному коридору, где, по словам Стэнли, были комнаты мистера Уэскотта, а значит, мальчик и девочка тоже должны спать там. По обеим сторонам коридора располагались по две двери, а одна находилась в самом конце. Все они были закрыты. Очень странно, что мистер Уэсткотт, обладающий таким состоянием, жил здесь, на последнем этаже, предназначенном для прислуги. Что заставило его променять все свои вещи на часы? Хелена помедлила и склонила набок голову. Из-за двери в конце коридора доносились голоса. Девочка на цыпочках направилась туда, но внезапно остановилась и задумалась. Одно дело – случайно услышать разговор, и совсем другое – намеренно подслушивать. Но словно незримая сила тянула её на поиски правды. Может быть, если не прикладывать ухо к двери, а будто бы поправить носком ноги завернувшийся край ковровой дорожки, ей удастся потоптаться рядом и услышать что-нибудь полезное?

– Очень хорошо. Именно об этом я и говорю. (Стэнли.)

– Но поможет ли это дольше оставаться в воздухе? (Это была девочка!)

– Правильно, задавай вопросы! Только так ты сможешь получить нужные знания. Твоя тётя сказала мне то же самое. (Стэнли)

– Письмо-то мы отправили, но станут ли они его читать? (Девочка)

Раздалось покашливание и чьи-то шаги.

Хелена быстро опустила голову и пошла к лестничной площадке. Похоже, Стэнли занимается с девочкой. Но почему так поздно?

Надев ночную рубашку, Хелена развернула последний найденный рисунок. Девочка спросила, «поможет ли это дольше оставаться в воздухе». Может, именно она изображает летательные аппараты? Если так, то у неё несомненный талант. Хелена всегда хотела иметь к чему-то талант. Рисование ей не давалось, а занятия музыкой, которые поощряла мама, превращались в сплошное мучение. Как только пальцы Хелены касались клавиш, лицо её учительницы мисс Картрайт искажалось страданием.

Но для кого предназначены эти рисунки? Может быть, в линиях и углах зашифровано секретное послание? Может, Стэнли помогал чертить их? Хелена перевернула листок и провела пальцем по следам от карандаша, проступившим с другой стороны бумаги, но никаких таинственных шифров не обнаружила. За стеной раздался скрип пружин отцовской кровати – он был так увлечён своими мыслями, что даже не пожелал дочери спокойной ночи.

Вздохнув, Хелена снова сложила листок, сунула его под подушку и уже собиралась лечь спать, как услышала снизу стук входной двери, располагавшейся под её окном, и звук шагов по мощёному тротуару. Было начало одиннадцатого, и обычно в это время она уже спала. Притушив переносную масляную лампу (электрическим светильникам на стене девочка не доверяла), она отодвинула занавески и вгляделась в темноту. У дома стоял мистер Уэскотт в пальто и шляпе. Подъехал кеб; лошадь храпела и покачивала головой. Кучер спрыгнул на землю и подождал, пока мистер Уэсткотт усядется в повозку. Потом кеб отъехал, и копыта лошади зацокали в темноте. Куда это отправился хозяин в такой поздний час?

– Предыдущий часовщик оставил ключи для завода карманных часов в полном беспорядке, – на следующий день доложила Хелена отцу. Она сидела на полу около клетки Орбита, раскладывая перед собой ключи по убыванию размеров. Некоторые были маленькие, с ноготь – такие крошечные, что могли бы провалиться в щель между половицами. Девочка на всякий случай накрыла доску куском зелёного сукна. Страшно представить, что какой-нибудь ключ потеряется и они не смогут завести механизм! Хотя Хелена находила работу с часами утомительной и очень сердилась на отца, она не отказывалась помогать ему – ведь в случае неудачи они могли потерять всё своё имущество.

– Когда разложишь ключи по порядку, заведи, пожалуйста, часы, – попросил отец. – Мы тут уже третий день, а некоторые механизмы не заводились с тех пор, как ушёл предыдущий часовщик. Сегодня это обязательно надо сделать. А я пойду в соседнюю комнату и заменю свиные кишки, на которых висят грузы маятников. – Отец проговорил это быстро и рассеянно. Он снова удалился в свой мир механических предметов, куда доступ дочери был закрыт. Прихватив ящик с инструментами, он вышел из комнаты.

Хелена вздохнула, поглядывая на мальчика, сидевшего у двери. Не пора ли спросить, почему он день за днём сидит в комнате с часами, не произнося ни слова?

Девочка встала, подошла к деревянному шкафу с карманными часами и выдвинула один ящик. Часы большего размера лежали в глубине ящика, те, что поменьше, – спереди. Некоторые экземпляры были серебряными, с тонкой гравировкой, другие – золотыми, с эмалевым покрытием, на котором были изображены сельские сцены или симпатичные луговые цветы. Хелена вынула громко тикающие золотые часы и осторожно сняла заднюю крышку. Потом выбрала ключик, который по виду мог бы подойти, вставила его в отверстие для завода и несколько раз повернула. Хватит ли этого, чтобы механизм продолжал работать? Думать о последствиях остановки часов не хотелось. Хелена поставила крышку на место, протёрла поверхность часов и снова убрала их в ящик. Хотя девочка и не желала себе в этом признаваться, в часах, в их тонком тиканье, в эмалевых циферблатах и гравированных задних крышках было что-то магнетическое. Какие истории могли бы рассказать эти предметы, умей они говорить? В чьих карманах они лежали? Куда спешили их владельцы, когда узнавали по ним время?

– Я тоже порой об этом думаю, – послышался тихий голосок.

Девочка! Хелена вспыхнула и обернулась. Видимо, она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как стала говорить вслух. Правда… девочки в комнате не оказалось: здесь был только мальчик – сидел и смотрел на Хелену, кусая нижнюю губу. Хелена нахмурилась и сделала к нему шаг, другой. Он чем-то неуловимо отличался от мальчишек, с которыми она училась в школе. Хелена внимательнее рассмотрела его. Маленькие ножки, на коленях лежат руки с изящными пальцами. Да это же… это вовсе не мальчик, а девочка! Девочка с мальчишеской причёской и в мальчишеской одежде.

Хелена заморгала, подумав о девочке, которую видела накануне вечером. У них одинаковые глаза, и носы, и короткие волосы. Может быть, это… Так и есть! Это один и тот же человек. Щёки у Хелены вспыхнули. Вот так странность!

– Тебе нравятся часы? – спросила она и зарумянилась ещё сильнее. Прозвучало глупо. Ну почему из всех вопросов, носившихся в её голове, она выбрала именно этот?!

Взгляд у девочки омрачился, и она опустила глаза.

– Не особенно, – тем же бесцветным голосом произнесла она. – Вернее, больше нет.

– Зачем тогда ты проводишь всё время в комнате с часами? – наморщив лоб, поинтересовалась Хелена и стала кусать ноготь. Снова бессмыслица! В голове нетерпеливо носились тучи вопросов, которые ей хотелось задать. Например: почему днём девочка одевается как мальчик, хотя у неё есть красивые платья? Где её мать? Почему мистер Уэсткотт не упомянул, что у него есть дочь?

Девочка поджала губы и, не ответив, со вздохом встала и как ни в чём не бывало вышла из комнаты.

Хелена шумно выдохнула.

– Разговор не удался. – Она наклонилась погладить через прутья клетки хвост Орбита и обомлела: на груди у попугая, там, где он всё время грыз перья, образовалась крохотная лысинка. Раньше такого не случалось. С другой стороны, Орбит никогда ещё так долго не сидел в клетке. Мама говорила, что попугай грызёт перья от скуки или недовольства. Вон как он закричал вчера вечером во время осмотра часов. Бедный Орбит, его жизнь перевернулась с ног на голову так же, как и у его хозяйки. Дома ему разрешалось летать кругами над маминой головой, и он в восторге чирикал. «Нужно подстричь ему хвост, – сказал однажды отец. – А то, не ровён час, вылетит в окно – только его и видели». Мама нахмурилась и решительно замотала головой: «Представь, что тебе отказали в праве вести активную жизнь. Так чувствует себя птица, не умеющая летать». И на этом обсуждение закончилось: отец знал, что не стоит спорить с мамой по поводу её любимого попугая.

Хелена вздохнула и снова подошла к шкафу с карманными часами. Выбрала большие серебряные часы размером со свой кулак и открутила заднюю крышку. Где же здесь отверстие для ключа? Хелена провела пальцем по гладкой внутренней поверхности. Интересно. Как их завести? Девочка слегка постучала по корпусу и поднесла часы к уху – тикают, а значит, предыдущий часовщик их заводил. Хелена положила их в ящик циферблатом вниз и провела пальцем вокруг корпуса. Раздался тихий щелчок, и открылась вторая задняя крышка, под которой обнаружился небольшой тайник. Внутри лежал сложенный кусочек картона. Хелена нервно оглянулась на дверь. Странная девочка давно ушла. Шаги отца слышались с верхнего этажа. Хелена вынула картонную карточку и развернула её.

Мистер Фокс. Часовщик. Переулок Роуз, Кембридж

Хелена перевернула карточку и с колотящимся сердцем прочитала написанное на ней от руки:

Часы обязательно снова остановятся.

Ты непременно потеряешь всё.

Беги, пока ещё не поздно!

Глава 9

Побег Орбита

В ту ночь тиканье, бой и перезвон часов с нижних этажей не давали Хелене спать, девочка то и дело крутилась и вздрагивала в постели. «Часы обязательно снова остановятся» – это значит, что они уже останавливались, когда за ними следил мистер Фокс. Живот у Хелены упрямо и неотступно болел. Она, конечно, должна была рассказать отцу о своей тревожной находке, но за ужином он выглядел бледным и задумчивым и, отправляя в рот ложку за ложкой лукового супа, царапал что-то в блокноте. После еды он сразу же убежал работать, а Хелена убирала со стола, пока Стэнли мыл посуду. Девочка заметила, как он поглядывает на конверты, которые стояли на подоконнике, прислонённые к стеклу. Прикрыв глаза от усталости, Стэнли отскребал со дна кастрюли пригоревший лук и тяжело вздыхал. Хелена вдруг поняла, что из-за собственных волнений не заметила озабоченности Стэнли, и почувствовала угрызения совести.

Стэнли обернулся и увидел, что Хелена тоже смотрит на конверты.

– Мама пишет мне каждую неделю и даёт советы по ведению хозяйства, хотя ей и кажется странным, что я согласился на эту работу. Отец считает, что мне вообще нечего здесь делать, и всё время спрашивает, когда я вернусь, чтобы стать его помощником.

– Вот как? – ответила Хелена.

– Видишь ли, мой отец инженер, – продолжал Стэнли. – Он начинал подмастерьем, а теперь служит у мистера Остина, который конструирует и выпускает автомобили. Отец считает, что я должен пойти по его стопам, а не торчать здесь, в Кембридже, со своими книгами. Сейчас он ищет для фирмы мистера Остина новое здание под производство… а когда найдёт, хочет, чтобы я там работал.

– Надо же. Ваш отец и мистер Остин считают, что автомобили будут популярны? – спросила Хелена, подумав о растущем числе машин на улицах Лондона. Её отец считал это средство передвижения удивительным изобретением и часто рассказывал, как обрадовался, когда создатели «Локомотивного акта» 1896 года [2] сочли разумным увеличить скорость движения автомобилей в городе с трёх до двадцати двух километров в час. Но Хелене эти механические монстры казались шумными и громоздкими (к тому же они часто валялись сломанными на обочинах дорог). Рёву мотора и визгу тормозов девочка предпочитала стук копыт по булыжным мостовым.

– Да, автомобилей с каждым днём становится всё больше и больше, – сказал Стэнли. – Мистер Остин говорит, что сейчас их в стране около двадцати тысяч, а в следующие пять лет это количество вырастет в четыре раза. Но меня не привлекает работа в мастерской. Я хочу досконально изучить инженерное дело. Мой школьный учитель помог мне получить стипендию на обучение в гимназии. К удивлению родителей, оказалось, что у меня есть способности к наукам, и вот я здесь.

– Значит, вы здесь служите учителем? – поинтересовалась Хелена в надежде, что он расскажет ей о девочке и о том, какие уроки ей даёт.

Стэнли кивнул:

– Я прочитал объявление мистера Уэскотта в газете «Таймс». Во время собеседования я увидел библиотеку мистера Уэскотта и подумал, что она будет полезна мне в учёбе и поможет сэкономить деньги на книги. Потому я с радостью принял это предложение, но обстоятельства повернулись немного не так, как я представлял.

– Понимаю, – кивнула Хелена, смахивая крошки со стола. Теперь ясно, откуда на кухне книга по математике: Стэнли занимался с девочкой и одновременно учился сам. Но ко всему прочему ему приходилось в одиночку вести хозяйство в доме. Какая несправедливость!

Поскольку сон к ней никак не шёл, Хелена выскользнула из постели и натянула шерстяные носки и кофту. Орбит фыркал под своей накидкой. Хелена сняла покрывало, и попугай уставился на неё.

– Мама любит Хелену, мама любит Хелену, – нежным, как падающий снег, голосом произнёс Орбит. – Славная птичка, чудесная птичка, замечательная птичка, – проговорил он потом, качая вверх-вниз головой и издавая звуки, похожие на смех. Так смеялась мама – чисто и звонко, как журчит ручеёк.

Хелене вдруг вспомнилось, как они собирали клубнику, мамины губы, испачканные красным соком, припекавшее спину солнце.

На глаза девочке навернулись слёзы.

– Посмейся ещё, Орбит, пожалуйста. – Хелена взялась за прутья клетки и закрыла глаза, представляя, как мама, пахнущая лавандой, приседает рядом с ней в своём кружевном платье кремового цвета. Девочка опустила голову и смахнула со щеки слезу. – Посмейся ещё, Орбит, чудесная птичка, пожалуйста, посмейся. – Но внимание попугая уже привлекло зеркало, и он мерно стучал по нему клювом.

Хелена не знала, когда Орбит стал подражать маминому смеху. Порой он неделями напевал детские песенки, которым научила его мама, и болтал всякий вздор, а потом вдруг принимался хохотать звонко, как мама, отчего у Хелены по спине бежали мурашки. В первое время после смерти матери Хелена всё сидела около клетки с попугаем и ждала, когда услышит голос единственного человека, с которым ей хотелось говорить. Вместе с мамой из дома ушло счастье, и только Орбит иногда возвращал самую малость прежней радости.

В соседней комнате кашлял, ворочаясь на кровати, отец. Если Орбит не прекратит стучать по зеркалу, он перебудит всех в доме. Хелена отперла клетку, открыла маленькую дверцу и вытащила попугая. Потом сунула его под кофту и застегнула пуговицы так, что видна была только голова птицы. Мама иногда носила своего питомца по коридору, пока он не унимался: она говорила, что стук её сердца успокаивает Орбита.

Хелена потихоньку выскользнула из комнаты и, не обращая внимания на тени и тёмные углы, пошла по коридору, сунув Орбиту в клюв палец – попугай стал больно щипать его, но по крайней мере молчал. На площадке лестницы девочка остановилась и напрягла слух. Снизу доносилось мерное тиканье часов и приглушённый кашель. Хелена перегнулась через перила и услышала скрип двери. Девочка глянула на дверь отцовской комнаты. В их коридоре было тихо, в противоположном тоже. Хелена глубоко вдохнула, на цыпочках спустилась по лестнице и остановилась на следующей площадке. Из комнаты с напольными часами пробивался свет. Хелена подкралась к двери. Изнутри доносилось частое, яростное дыхание.

– Милая Евангелина. Мой мальчик, – сказал кто-то.

Хелена отшатнулась. Это был голос мистера Уэсткотта.

– Неужели такое снова случится? Боюсь, я иду ко дну под грузом ответственности.

Орбит вывернулся и тихо хихикнул, но в это же время раздался перезвон, оповещающий о половине часа. Хелена приросла к полу. Удастся ли ей скрыть, что она среди ночи бродит по дому и подслушивает под дверями?

– Мои часы… мои часы… всегда тикают. Иначе нельзя, а не то снова случится несчастье… – бормотал мистер Уэсткотт.

Вдруг Хелена чуть не вскрикнула от ужаса – кто-то потянул её за рукав кофты. Рядом с ней стояла девочка в длинной белой ночной рубашке, с широко раскрытыми, тревожными, как грозовое небо, глазами и взлохмаченными волосами. Она снова подёргала Хелену за рукав, приложила к губам палец и указала на закрытую дверь чуть дальше по коридору.

Орбит снова хихикнул.

Девочки стояли, прислушиваясь к тиканью часов. Наконец незнакомка молча взяла Хелену за руку и потащила по коридору.

Они стояли в комнате, где хранились часы-скелетоны; в лунном свете, проникавшем в помещение сквозь щель в тяжёлых сине-бежевых портьерах, мерцали под стеклянными куполами медные детали.

Хелена крепче прижала к себе Орбита, не обращая внимания на то, что он всё больнее кусал её палец.

Девочка прижала ухо к двери, и на щёку ей упал локон волос.

– Ушёл, – проговорила она скрипучим, как несмазанный механизм, голосом.

– Мистер Уэсткотт – твой отец? – прошептала Хелена.

Девочка печально кивнула.

– Я Хелена, – представилась дочь часовщика, подумав, что собеседница наверняка уже догадалась об этом, слушая её разговоры с отцом в комнатах с часами.

– А я Бой [3], – шепнула девочка, теребя пуговицу на манжете ночной сорочки.

– Какое странное имя, – наморщила нос Хелена. Глядя на босую девочку в длинной ночной рубашке, она удивлялась, как могла принимать её за мальчика.

– И всё же так меня зовут, – уверенно ответила Бой. Она с симпатией посмотрела на Орбита, который вовсю изворачивался под кофтой. Попугай всегда был очень послушным, но Хелена уже имела случай убедиться, что не стоит требовать слишком много от синелобого амазона.

– Ой! – громко шепнула Хелена, когда птица вытянула голову и клюнула её в руку. – Орбит, пожалуйста, веди себя хорошо. Сейчас я отнесу тебя в клетку.

Но попугай ничего не хотел слушать. Он ловко извернулся, оторвал на кофте хозяйки пуговицу, которая отскочила и покатилась по полу, и, решительно взмахнув крыльями, взмыл к потолку, задев купол очень высоких и явно дорогих медных часов. Хелена, ощущая стук крови в ушах, с ужасом смотрела на свою драгоценную птицу. Если Орбит разобьёт хотя бы одни часы, их с отцом выгонят из этого дома… но сначала мистер Уэсткотт отберёт всё, что у них есть.

Глава 10

Бой

– Нет! – тихо воскликнула Хелена. – О господи… Орбит! Спускайся немедленно!

Но Орбит не послушался. С чего бы ему повиноваться, когда он наконец расправил крылья и почувствовал свободу! Он бросился вниз, снова задев стеклянный колпак, который задребезжал и зашатался.

– Осторожно! – прошептала Хелена.

Попугай стал кругами летать по комнате, явно ликуя и радостно чирикая.

– Орбит, пожалуйста, спустись, или мы попадём в большую беду, – суровым шёпотом потребовала Хелена.

Бой стояла спиной к двери, широко распахнув глаза от восторга, и, наклонив голову, смотрела на полёт попугая, словно на увлекательное цирковое представление.

Раздался громкий стук и скрежет когтей.

Хелена ужаснулась. Орбит опустился на встроенную в стену полку и, клацая когтями по тщательно отполированному дереву, стал расхаживать по ней и время от времени клевать стоявшие там часы.

– О нет! – ахнула Хелена. – Бой, помоги мне, пожалуйста! Если он разобьёт часы…

В одно мгновение Бой оказалась около полки и вытянула вверх правую руку, ожидая, что попугай сядет на неё.

Орбит надменно взглянул на девочку и снова застучал клювом по стеклянному колпаку.

– Сам он не спустится. Нужно что-то подставить и снять его, – прошептала Хелена, опасаясь, что купол в любую минуту может разбиться и засыпать пол крошечными, похожими на кусочки льда осколками.

Бой побежала к двери. Сначала Хелена с ужасом подумала, что она собирается позвать на помощь отца. Но девочка схватила и потащила к полке стоявший у двери стул, и не успела Хелена опомниться, как Бой вспрыгнула на него.

– Орбит не знает тебя. Осторожно, иногда он кусает чужих… – Тут Хелена замолчала. Попугай перестал долбить по куполу и, стуча когтями по дереву, начал бочком подбираться к Бой. Приблизившись к ней, он принялся двигать головой вверх-вниз.

– Привет-привет-привет. У Джека и Джилл садовник служил, – сообщил он низким голосом.

Бой протянула дрожащую руку. Орбит прыгнул девочке на запястье и с любопытством ущипнул рукав её ночной рубашки. Не слезая со стула, Бой села на корточки, и Хелена медленно подошла и забрала у неё птицу. Попугай не сопротивлялся, только нежно прикусил палец хозяйки.

Хелена опустилась на пол и взяла Орбита двумя руками, чувствуя ладонями стук его сердца.

– Спасибо, – с невероятным облегчением проговорила она.

У Бой порозовели щёки. Она заговорщицки улыбнулась Хелене, словно давала понять, что всё произошедшее останется в тайне.

– Почему твою птицу зовут Орбит? – тоненьким голоском поинтересовалась она и облизала губы.

Хелена слышала частое дыхание девочки.

– Так назвала его мама, – тихо ответила она. Бой уставилась на неё, ожидая продолжения. – Она говорила… что он летает вокруг неё, словно по орбите, как Земля вокруг Солнца.

Бой наклонила голову и улыбнулась – ей явно понравилось это объяснение.

Орбит стал трепыхаться в руках Хелены, а его хозяйку распирало от любопытства:

– Почему тебя зовут Бой? Почему ты носишь мальчишескую одежду? Это ты рисуешь летательные аппараты и вешаешь рисунки на стену? Ты подарила Орбиту зеркало? И почему твой отец так одержим часами? – Хелена замолчала и втянула в себя воздух. Она знала, что задаёт слишком много вопросов.

– У моей мамы тоже был попугай, его звали Максимилиан, – сказала Бой, гладя амазона по голове. – Ему нравилось зеркало, и я подумала, что Орбиту тоже понравится. Это так грустно, что ему приходится весь день сидеть в клетке.

– А где теперь твоя мама? – осторожно спросила Хелена. Она боялась, что отпугнёт девочку и та сбежит, как в прошлый раз, но ей нужны были ответы на вопросы, чтобы разгадать тайну этого дома.

– Во Франции, – тихо ответила Бой. – Она уехала в октябре.

– Отдыхать? – уточнила Хелена. Странно, что эта женщина так надолго покинула семью.

Девочка заметно погрустнела.

– Прости, – сказала Хелена. – Я чересчур любопытна, да? Если бы мой папа это услышал, то отчитал бы меня за невежливость.

Бой некоторое время задумчиво смотрела на новую подругу.

– Очень жаль, что твоя мама так далеко уехала. Ты, наверное, скучаешь по ней? – сделала Хелена ещё одну попытку разговорить её.

– Да, очень, – кивнула девочка и провела рукой по хвосту Орбита. – А где твоя мама?

– Она умерла, – ответила Хелена.

Бой распахнула глаза.

– Это случилось почти год назад, и я уже почти привыкла жить без неё.

Бой бросила на Хелену недоверчивый взгляд и плотно сжала губы. Хелена вздохнула.

– На самом деле я никак не могу привыкнуть. Я скучаю по ней каждый день. Иногда я даже не могу думать ни о чём другом. – Хелена помолчала. – Но Орбит напоминает мне о ней. И у меня всё-таки есть отец, хотя он больше интересуется часами, чем мной.

– В этом наши отцы похожи, – печально проговорила Бой.

– Может, и так. – Хелена подумала, что на самом деле их отцы совершенно разные и она бы ни за что не хотела быть дочерью мистера Уэскотта, у которого такие ледяные глаза.

– Мой отец проводит бо2льшую часть времени в своей типографии, а дома всегда рассматривает часы, – сказала Бой, натягивая ночную рубашку на колени и обнимая их руками.

Хелена вспомнила, как в Лондоне отец засиживался на работе допоздна и часто возвращался под ночь, когда Хелена, накрыв клетку с Орбитом, уже ложилась спать. Может, Бой и права – у их отцов есть что-то общее.

Внезапно Бой вскочила и, раскинув в стороны руки, закружилась на месте.

– В этой комнате когда-то была библиотека. По вечерам мы сидели перед зажжённым камином и играли в настольные игры. Папа и мама часто смеялись.

– Придёшь в комнаты с часами завтра? – спросила Хелена. Девочка оказалась очень интересной собеседницей, и Хелена хотела поближе познакомиться с ней.

Бой кивнула.

– А ты? – смущённо улыбнувшись, поинтересовалась она.

– Да, – сказала Хелена с тёплой улыбкой. – Ладно, наверное, надо отнести Орбита в клетку, пока он не натворил что-нибудь ещё.

Выходя из комнаты, Хелена окинула взглядом холодный камин, пустые стены, голый пол и равнодушно тикающие часы. Не верилось, что когда-то здесь царил уют и звучал счастливый смех. С мистером Уэсткоттом и его семьёй наверняка случилось что-то страшное, раз дом так разительно изменился.

Глава 11

Часовые детали

Хелена нетерпеливо взглянула на стул у двери комнаты с карманными часами. Бой этим утром не появлялась. Прошлой ночью на площадке лестницы она тихо пожелала Хелене спокойного сна и побрела к себе. Хелена мысленно отметила дверь, за которой исчезла новая знакомая. Какое диковинное имя – Бой. И как необычно, что её мама во Франции. Может быть, это из-за отсутствия жены мистер Уэсткотт выглядит печальным, потерянным и напоминает весы с одной нагруженной чашей? У Бой такие же маленькие сапфировые глаза, как и у отца. Наверняка они не всегда были такими грустными. Может быть, Хелене удастся развеселить дочь хозяина. Друг в этом странном доме ей бы не помешал.

– Хелена, иди скорее! – часто дыша, окликнул девочку отец из другого конца комнаты. Он уронил плоскогубцы, и они с глухим стуком грохнулись на пол.

Дочь тут же выбросила из головы мысли о Бой и со всех ног бросилась к отцу: он стоял, сгорбившись над столом. Может, он нашёл ещё одну записку от мистера Фокса?

– Взгляни на этот чудесный морской хронометр, – проговорил отец, жестом приглашая её подойти.

– Ах, хронометр. – У Хелены отлегло от сердца.

– Я нашёл его в самом нижнем ящике. Работа самого Джона Гаррисона [4]. Я знал, что семья Гаррисона продала его с аукциона, но увидеть его здесь… в этом доме… – Взгляд отца затуманился.

Хелена наморщила нос: из-за чего это папа так растрогался? Девочка взглянула на предмет, вызвавший его восторг. Серебряный хронометр лежал в простом деревянном ящичке и напоминал карманные часы великана. По сравнению с другими интересными вещицами из коллекции мистера Уэсткотта он казался ничем не примечательным.

– Симпатичные часики, – пожала плечами Хелена.

– Симпатичные?! – Отец искренне удивился такой скромной оценке столь редкого экземпляра. – Разве ты не помнишь, что я рассказывал тебе об изобретении прибора для определения географической долготы?

Хелена помотала головой. Она с раннего детства слышала от отца множество историй про часы – и все они забылись, испарились из памяти, как капли дождя, упавшие на брусчатку в жаркий день.

– До появления этого устройства тысячи моряков сбивались с пути и погибали в море, – возбуждённо продолжал отец. – Корабли разбивались о скалы или становились добычей пиратов, потому что не могли точно определить своё местоположение. – Он натянул хлопчатобумажные перчатки и взял часы в руки так бережно, словно они могли рассыпаться от прикосновения. – Послушай-ка, – он поднёс хронометр к уху дочери. – Что ты слышишь?

Тик-так-тик-так-тик-так-тик-так.

– Очень быстрый механизм, – ответила Хелена, с удивлением глядя на часы. – Тикает быстрее, чем остальные.

– Вот именно. Если точнее – то пять раз в секунду! – просиял отец. – Вот почему они показывают точное время в море. Этот механизм изменил мир и сделал Джона Гаррисона богатым человеком – он претендовал на награду, обещанную парламентом в 1714 году первому человеку, который создаст прибор для определения долготы в море. Надо сказать, Гаррисон добивался выплаты премии не без некоторых усилий, но это уже другая история.

«Надо же», – подумала Хелена и отметила про себя, что впредь следует слушать рассказы отца внимательнее. Довольно интересно, что какие-то часы могут изменить мир. Взглянув на шкаф с карманными часами, она снова вспомнила про спрятанную записку мистера Фокса. Похоже, что некоторые вещи в этом доме хранят удивительные тайны.

Отец убрал хронометр на место, выдвинул длинный ящик и вынул оттуда другие часы.

– У тебя пальцы потоньше. Поменяй, пожалуйста, пружину в этом механизме, – попросил отец.

Хелена сняла заднюю крышку, склонилась над колёсиками и шестерёнками и, прищурившись, осторожно заменила деталь.

Отец внимательно рассмотрел её работу и одобрительно кивнул:

– Молодец. Схватываешь на лету. Меня радует, что ты проявляешь интерес к починке часов, Хелена.

Хотя девочка всё ещё злилась на отца, его похвала была ей приятна.

– Мне нужно ненадолго уехать – купить запчасти и свиные кишки на Риджент-стрит, – закрывая заднюю крышку часов, сказал отец.

– Я могу поехать, – с жаром выпалила Хелена.

– Хм, не уверен, что тебе стоит выходить на улицы Кембриджа одной, – ответил отец.

– Пожалуйста, папа! Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я вернусь, а мне так хочется посмотреть город!

Отец огладил бородку и выглянул в окно. Сквозь низкие облака с трудом пробивались слабые солнечные лучи.

– Мы здесь уже три дня, и мне не помешает подышать свежим воздухом. К тому же мисс Джейкобс дала мне задание по наблюдению за окружающей средой. – Хелена очень надеялась, что эта уловка сработает. Отец всегда строго следил за тем, чтобы она делала уроки, хотя девочка не понимала, как данный предмет поможет ей приобрести необходимые для взрослой жизни навыки. Уроки наблюдения проходили в конце каждого школьного дня и заключались в том, что дети записывали в тетрадях увиденное за окном. Занятие было скучным, и записи получались всё время одни и те же – если только не менялась погода.

Взгляд отца немного смягчился:

– Что ж, пускай Стэнли объяснит тебе дорогу…

– Ура! Тогда я пойду и спрошу его! – И Хелена подхватила клетку с Орбитом.

Отец устало улыбнулся, и девочка с беспокойством заметила тёмные круги у него под глазами.

– Спасибо за помощь. Я смогу уделить больше времени этим часам, – произнёс он.

Хелена тоже улыбнулась ему, ощутив укол вины. Хотя она и обрадовалась отцовской похвале, этим утром её мысли занимала только записка на карточке мистера Фокса. И вот вдруг ей представилась возможность навестить мастерскую в переулке Роуз и выяснить, что означает предупреждение, оставленное в карманных часах!

Глава 12

Кембридж

Направляясь по Трампингтон-стрит к мастерской мистера Фокса в переулке Роуз, Хелена глубоко вдохнула. Найденная ею в часовом механизме карточка со странным предостережением, казалось, оттягивала карман юбки. Мешок, который она несла на плече, зашевелился.

– Тише, Орбит, – прошептала девочка.

Мама специально сшила мешок для попугая, подбила его мягким тёмно-синим бархатом и сделала прорези на равном расстоянии друг от друга – чтобы внутрь поступал воздух и чтобы Орбит мог высовывать голову: он любил наблюдать за картинами окружающего мира, когда его брали гулять по Лондону. На торговой улице, где жила семья, к амазону все привыкли, люди останавливались, справлялись о его здоровье и просили его что-нибудь сказать или спеть. Прочитав тревожную записку мистера Фокса, Хелена решила, что ни за что не оставит Орбита одного в доме мистера Уэсткотта, даже если отец пообещает присматривать за ним. Возможно, свежий воздух птицу успокоит, и она перестанет грызть перья, которые за последние сутки то и дело падали на дно клетки.

– Хиккори-диккори, – чирикнул Орбит.

Ехавшие на велосипедах двое мужчин в полосатых пиджаках повернули к девочке головы и, коснувшиись полей соломенных шляп, засмеялись и укатили.

Когда Хелена переходила улицу, подол её юбки попал в быстро бегущий в водосточной канаве поток и намок. Было пасмурно, солнце заволокло туманом, в воздухе чувствовалась прохлада. Но Хелена шагала с прямой спиной, радуясь прогулке по городу после нескольких дней, проведённых в гнетущем доме мистера Уэсткотта.

Девочка сверилась с картой, которую Стэнли наскоро набросал на обрывке бумаги. Нужно было идти дальше по улице, мимо колледжа Питерхаус и часовни Королевского колледжа, до рыночной площади. Когда Хелена спросила у Стэнли, как она узнает эти здания, тот просто ответил: «Часовню Королевского колледжа ты не пропустишь».

– Послушай, а ты знаешь, что в Колледже Христа я живу рядом с бывшей комнатой Чарльза Дарвина? – спросил молодой человек, опершийся на ограду колледжа Питерхаус, таким голосом, словно проглотил сливу. – Я видел его коллекцию жуков – впечатляет!

– В прошлом семестре его сын Джордж читал у нас лекции по астрономии – преинтереснейший персонаж, – ответил его товарищ.

Астрономия. Ботаника. Как много любопытного в мире, и, казалось, именно здесь и находился храм наук. Вход в Питерхаус украшала величественная аркада, и Хелена остановилась и вгляделась в низкую часовню и расположенный за ней внутренний двор. Тут царила атмосфера умиротворения и уединённости, так непохожая на лондонские пригороды, где дети на улицах играли, прыгали через скакалки, а матери, развешивая бельё на верёвки, переговаривались с соседками через заборы.

Хелена с жадностью рассматривала всё, что видела. Она прошла мимо портновской мастерской с выставленными в витрине чёрными мантиями и академическими шапочками, которые носили студенты, снующие между зданиями. Прогрохотала конка с плакатами на бортах империала, рекламирующими мыло, уголь и наёмные экипажи для свадеб и похорон. Сидевший на крыше человек в изящной шляпе встал и указал на массивное жёлто-оранжевое каменное здание с витражами в окнах.

Хелена поспешила дальше, пока не добралась до небольшого дома с рядом лавок в первом этаже. Под ближайшим навесом она остановилась и стала рассматривать часовню Королевского колледжа. В Лондоне было много великолепных построек – собор Святого Павла, Вестминстерский дворец, – но это здание произвело на Хелену особое впечатление. При виде шпилей, башен и сверкающих окон, уходящих в туманное небо, у девочки закружилась голова, и она почувствовала себя букашкой.

Стайка щебечущих девушек со связками книг в руках нечаянно толкнула Хелену в спину, пробудив её от мечтаний.

Орбит заверещал:

– Всё пропало! Всё пропало!

– Ой, попугай! – удивилась высокая девушка с непослушными волосами и очень ровными зубами. – Какая прелесть!

– Пойдём, Эстер. Нужно вернуть книги в библиотеку, – поторопила её подруга.

Эстер быстро помахала Хелене и догнала свою спутницу.

Девочка посмотрела им вслед и вспомнила газетную статью, которую мама в прошлом году зачитывала вслух. Хотя женщины имели возможность учиться в Кембриджском университете естественным наукам, как Чарльз Дарвин, им тем не менее не присваивали в конце курса учёную степень. Как несправедливо, подумала Хелена, посасывая грушевый леденец и играя с Орбитом.

«Очень жаль, что мужчины и женщины не равны в правах, – говорила мама. – Наша дочь умна, любознательна и развита не по годам. Посмотри, Айзек, как меняется мир. Люди используют электричество, ездят на автомобилях, поднимаются в небеса на гигантских летательных аппаратах – так почему женщинам не позволено самим выбирать свою судьбу?»

«Я согласен с тобой, дорогая, – отвечал отец. – Но, к сожалению, не все придерживаются передовых взглядов – в отличие от членов Цеха часовщиков, которые взяли в подмастерье первую женщину всего через десять лет после Великого лондонского пожара [5]».

Мама улыбалась и поглядывала на дочь, которая расставляла на полу деревянные бруски, чтобы Орбит их ронял: «Я уверена, что у Хелены будет больше возможностей в жизни».

Хелена знала, всем своим существом чувствовала, что хочет большего. Но вот чего именно – пока неизвестно. У неё накопилось так много вопросов, требующих ответов. Но она определённо не желала провести всю жизнь сидя в полутёмной гостиной в красивом платье за вышивкой, рисованием или наблюдением из окна – к этим занятиям у неё не было ни малейшей склонности. Но, хотя она и не имела представления, чему хочет посвятить себя, когда вырастет, однако воспринимала неравенство мужчин и женщин очень остро. Она не сомневалась, что справится с любой работой не хуже какого-нибудь мальчишки, и однажды у неё появится случай это доказать.

Хелена проводила студенток взглядом и достала карманные часы. Необходимо спешить, нельзя заставлять отца ждать. Нужно навестить мистера Фокса, узнать, зачем он спрятал в часах записку, и купить запасные части. Хелена не позволит, чтобы из-за неё часы встали и они с отцом потеряли всё своё имущество. Девочка представила, как мистер Уэсткотт, одной рукой схватив клетку с Орбитом, а другой зажав под мышкой их семейный портрет, решительно шагает в сторону заката, а вместе с ним исчезают все надежды на будущее.

Бросив быстрый взгляд на карту, девочка сунула руки в карманы и с колотящимся от волнения сердцем направилась к часовой мастерской мистера Фокса.

Глава 13

Мастерская мистера Фокса

Дом, в котором располагалась мастерская Фокса, находился на изгибе затерявшегося в глубине квартала переулка Роуз, выходившего на многолюдную рыночную площадь. Взглянув на окно лавки, Хелена оцепенела: помещение выглядело заброшенным. В витрине не сверкали часы, только на бордовом сукне остались следы когда-то выставленных там предметов.

С тех пор как умерла мама, любимым воскресным занятием отца стал поиск новых часовых мастерских в Лондоне: он бесконечно долго рассматривал витрины, а Хелена зевала и вертелась рядом.

Что же случилось с часами мистера Фокса?

Хелена толкнула входную дверь, и колокольчик звякнул.

Орбит забеспокоился в своём мешке, часто моргая глазами-бусинками.

– Тише, мыши, кот на крыше. Вот потеха!

– Любопытно, Орбит, – прошептала Хелена и погладила птицу по голове.

Стеклянные шкафы в помещении тоже были пустыми, деревянный прилавок голым, дверь позади него закрыта. Может, постучать? Вдруг мистер Фокс там? Оглянувшись на входную дверь, девочка увидела, что обращённая внутрь табличка на двери гласит «Открыто». А значит, снаружи написано «Закрыто» – Хелена не заметила этого, когда входила. Внезапно она почувствовала тяжесть в ногах – мастерская Фокса больше не работает.

Повинуясь порыву, Хелена пролезла под прилавком и тихо постучала в расположенную позади него дверь. Над головой у неё раздался скрип половиц – значит, наверху кто-то был. Девочка постучала сильнее. Послышался кашель – не мужской, а скорее детский.

Хелена открыла дверь и всмотрелась в тёмный лестничный пролёт:

– Здравствуйте! Я ищу мистера Фокса. Он здесь? – Ответа не последовало, но половицы снова скрипнули: определённо там кто-то ходит. Почему этот человек не спускается? – Ау! – снова окликнула девочка. – Я пришла из дома мистера Уэсткотта. Мне бы очень хотелось поговорить с мистером Фоксом.

Скрип-скрип-скрип.

Вдруг вниз по лестнице загрохотали шаги, и перед Хеленой появился мальчик не старше десяти лет, худой, но крепкий, с лохматой шевелюрой тёмных волос.

– Уходи. Нам больше нечего тебе отдать, – прерывистым голосом проговорил он, сжав кулаки и раздувая ноздри как пони.

Орбит закопошился и тихонько захихикал в мешке.

Хелена удивлённо уставилась на мальчика:

– Я хочу только поговорить с мистером Фоксом.

– Ты сказала, что пришла от мистера Уэсткотта. – Парнишка не отрывал удивлённо распахнутых глаз от шевелящегося мешка.

Хелена кивнула:

– Да… Там работает мой отец. Как я уже сказала…

– Твой отец – часовщик мистера Уэсткотта? – спросил мальчик, делая шаг вперёд. На Хелену пахнуло немытым телом и нестираной одеждой, и пришлось подавить желание зажать нос.

– Да… Он приступил к работе несколько дней назад. Мы приехали из Лондона и…

Не говоря ни слова, парнишка схватил её за руку и потащил вверх по лестнице.

– Эй! – резко крикнула Хелена. – Отпусти немедленно! – Она попыталась выдернуть руку, но мальчик держал её крепко и тянул наверх.

Орбит тревожно закричал.

Свободной рукой Хелена цеплялась за стену, чтобы не упасть с лестницы, не удариться самой и не поранить попугая.

Мальчик притащил её наверх. Только тогда Хелена освободилась и быстро проверила Орбита. Он взъерошил перья и с негодованием взирал на хозяйку. Хелена вполне разделяла его возмущение. Она уперла руки в бока и гневно уставилась на мальчишку:

– Что ты себе позволяешь?! Нельзя просто хватать людей за руки и… ой… – Слова застряли у неё в горле. Слева от площадки находилась небольшая комнатушка. На полу под большим георгианским окном съёжились две девочки со впалыми щеками и прямыми чёрными волосами. Одна из них сосала палец, другая сидела опершись спиной на стену и прижав колени к груди.

– Это мои сёстры, – слабо проговорил мальчик со слезами в глазах. Казалась, вся сила, с которой он вцепился в неё и затащил сюда, иссякла. – Меня зовут Ральф, – негромко произнёс он. – Ральф Фокс. – И он потеребил воротник рубашки, на которой не хватало пуговицы.

Хелена переводила взгляд с мальчика на его сестёр, и страшная мысль заставила её содрогнуться.

– Ваш отец мистер Фокс? – неуверенно спросила она.

Ральф кивнул.

– Он работал у мистера Уэсткотта?

Ральф снова кивнул.

Одна из девочек тихо заплакала:

– Когда мама вернётся?

Ральф подошёл к сестре, присел рядом и вытер ей слёзы рукавом.

– Когда добудет еды и найдёт место, где мы сможем поселиться, – мягко объяснил он. – Не волнуйся, Хетти. Она скоро придёт.

У Хелены сжалось сердце. Комната была пуста, только в углу стояло железное ведро и две жестяные кружки.

– Это ваш дом? – поинтересовалась она.

– Был раньше, – с мукой в голосе ответил Ральф. – Пока мы всё не потеряли.

– Потеряли? – Хелена подумала о договоре, о котором запрещалось упоминать.

– Мистер Уэсткотт всё забрал. Часы остановились, и всё наше имущество отошло к нему: мебель, картины, даже уродливый портрет тётушки, которую никто не любил, все отцовские часы и инструменты – абсолютно всё, включая папиного помощника, юного мистера Филлипса. Теперь отец даже не может зарабатывать на жизнь – он занимал деньги на аренду помещения под мастерскую и на всё необходимое. Мистер Уэсткотт обещал платить ему за уход за часами крупную сумму, и отец рассчитывал погасить все долги. Но всё пошло кувырком, и теперь у нас ничего нет.

– Но… но… когда это произошло? – спросила Хелена, чувствуя, как страх ледяными пальцами стискивает ей сердце.

Ральф опустил плечи.

– Пару недель назад. Ты сказала, что твой отец работает у мистера Уэсткотта?

Хелена кивнула.

– Мистер Уэсткотт заставил его подписать какие-нибудь бумаги? Папа целые дни проводит в конторе юриста мистера Уэсткотта, пытаясь убедить его аннулировать договор.

Хелена приложила ладони к пылающим щекам. Значит, отец Ральфа тоже подписывал контракт, часы остановились, и семья Фоксов осталась нищей. Девочка крепче схватила мешок с попугаем и подумала об отце, ждущем её возвращения с запчастями, чтобы снова уйти с головой в работу часовщика.

Лицо Ральфа исказилось гневом.

– Вам нужно бежать из того дома, немедленно. Не ждите, пока часы остановятся, рано или поздно это произойдёт. Папа очень тщательно следил за ними. Он был лучшим мастером в Кембридже. Маме никогда не приходилось работать. Сейчас она об этом жалеет.

– Тик-так-тик-так, – прощебетал Орбит.

Хелена в ужасе взглянула на Ральфа, вынула из кармана карточку и протянула ему:

– Я нашла её в часах.

Ральф взял у неё карточку.

– Папин почерк, – шмыгнув носом, произнёс он. – Это было предупреждение, но, похоже, уже поздно. Часы остановятся снова, мистер Уэсткотт заберёт всё ваше имущество, и вы окажетесь в работном доме [6] на Милл-роуд – как и мы.

Глава 14

Камушки

Озноб от клубящегося тумана. Крики рыночных продавцов. Болтовня университетских студентов. Велосипедные звонки. Тихое фырканье Орбита, кусающего рукав её пальто… Попрощавшись с Ральфом и его сёстрами, Хелена ничего этого не замечала. В висках в унисон с шагами стучала кровь. Девочка была уверена: её отец столь же искусный мастер, как и отец Ральфа. Но, несмотря на все усилия мистера Фокса, часы остановились. Что сделал мистер Уэсткотт с имуществом этой семьи? Как он мог оставить их ни с чем?! Ральф прав: если бывшие владельцы часовой мастерской не найдут способа зарабатывать на жизнь, то все они, включая девочек, окажутся в работном доме. А ведь увязшему в долгах мистеру Фоксу щедрое предложение мистера Уэсткотта наверняка показалось удачным выходом из затруднительной ситуации, однако в итоге он, наоборот, чудовищным образом обнищал.

Хелена и её отец часто проходили мимо работного дома, расположенного в том районе, где они жили в Лондоне. Её внимание всегда привлекала краснокирпичная постройка, напоминавшая высокие и мрачные заводские здания на севере города, фотографии которых печатали в газетах. Девочка знала, что очутиться в таком учреждении – большое несчастье. Это было последнее прибежище бедных и бездомных, где им предоставляли крышу над головой, питание и одежду, но обязывали много и тяжело трудиться, чтобы оправдать расходы на своё содержание. Со двора доносились крики мужчин, которые не разгибаясь рубили дрова или крошили камень. Из окон прачечных, где не покладая рук работали женщины, вырывались клубы пара. «Эти люди попали на самое дно, – грустно говорил отец. – Нет ничего хуже для здоровья и самоуважения человека, чем оказаться в работном доме».

Когда Хелена наконец подошла к богатому дому мистера Уэсткотта, сердце у неё ушло в пятки. Огромное здание нависало над девочкой как угрюмый великан, и многочисленные окна сердито взирали на неё. Внезапно на землю обрушился холодный дождь. Хелена поднялась на крыльцо и потянулась к дверной ручке, как вдруг ощутила острую боль в икре правой ноги.

– Ой! – воскликнула она и наклонилась, чтобы почесать ногу. Что это такое? Повернувшись, Хелена увидела у нижней ступени рядом с зелёной оградой мальчишку, своего ровесника, а около своего правого ботинка небольшой камушек.

– Это ты бросил в меня камень? – с сомнением спросила Хелена, поднимая голыш, тёплый, словно кто-то некоторое время сжимал его в кулаке.

Мальчик стоял прямо, как кол проглотил, но Хелене показалось, что у него трясётся подбородок. Ботинки у незнакомца были начищены до идеального блеска, а ворот рубашки накрахмален до снежной белизны – непривычно для уличного хулигана, который бросается камнями в прохожих.

Хелена шагнула к нему:

– Я тебя спрашиваю: ты бросил камень или нет?

Как раз в тот миг, когда Орбит высунул из мешка голову, дрянной мальчишка выудил из кармана очередной голыш и швырнул в направлении Хелены. Девочка пригнулась, и камешек не попал в попугая, а с тупым стуком ударился в серую входную дверь дома мистера Уэсткотта.

Хелена разозлилась.

Дождь усилился. Негодяй снова швырнул камень. Голыш отскочил от двери, чуть не задев Орбита, и запрыгал вниз по ступеням.

– А ну-ка прекрати немедленно! – закричала Хелена, сбегая по крыльцу.

– В кармане вошь на аркане! – заверещал Орбит. – Мама, мама, мама!

– Мисс Грэм! – услышала вдруг Хелена. Она остановилась, а негодный мальчишка побледнел и припустил прочь.

Хелена обернулась. На крыльце, сжав кулаки, стоял мистер Уэсткотт; лицо его побледнело больше обычного. Вспомнив, как он поступил с семьёй Ральфа, дочь часовщика почувствовала прилив негодования.

– Мастер Теренс, – пробормотал хозяин себе под нос, глядя вслед убегавшему мальчишке.

Орбит затараторил:

– Привет! Привет! Хорошая птичка. Тик-так-тик-так-тик-так.

Хелена прижала попугая к груди.

– Тот мальчишка швырял камни в вашу дверь.

– Знаю, – перебил её мистер Уэсткотт. Он стал собирать с крыльца голыши, свирепо сжимая их в кулаке; Хелена даже подумала, что он сейчас сотрёт их в порошок.

Дама и джентльмен, которые прогуливались под дождём, с любопытством наблюдали за ними из-под зонта.

Хелена тоже посмотрела вслед мальчишке. С губ мистера Уэсткотта чуть слышно, не громче, чем опадают лепестки с цветка, упали слова:

– Ах, мой бедный мальчик!

Хелена растерялась: почему он жалеет хулигана, который кидается камнями, и какое имеет к нему отношение?

Мистер Уэсткотт пошёл в дом. Хелена хотела было последовать за ним, но вдруг заметила, что около удалявшегося мальчишки остановилась закрытая карета; лошадь под проливным дождём мотала головой и била копытами. Из окна повозки высунулась рука в перчатке и вложила в ладонь парня что-то блестящее. Тот выдавил из себя нерешительную улыбку, зажал полученное в кулаке – и был таков; дождь смыл его следы.

«Как много интересного я сегодня узнала», – подумала Хелена. Загадки этого дома множились день ото дня, и девочка решительнее, чем когда-либо, намеревалась их разгадать.

Глава 15

Зонтик

Посадив Орбита в клетку и повесив мокрый плащ сушиться, Хелена села и потёрла глаза. Ей хотелось только одного – лечь, накрыться с головой одеялом и обдумать всё, что произошло с ней за день. Когда в доме работал мистер Фокс, часы по какой-то причине остановились. Её отец считал, что подписанный им с мистером Уэсткоттом контракт не имеет юридической силы, но он явно ошибался. По словам Ральфа, юрист мистера Уэскотта, согласно договору, отобрал у Фоксов всё имущество.

В дверь постучали.

– Хелена! – Отец просунул в комнату голову. – А я уже стал волноваться, что ты заблудилась под дождём! Мне нужны запчасти, за которыми ты ходила. Одни часы барахлят. Принеси мне, пожалуйста, детали вниз.

Хелена последовала за отцом. Её мозг, обычно бурлящий мыслями, был как чисто вытертая школьная доска. Запчасти! Увлечённая прогулкой по городу и ошарашенная встречей с Ральфом, она и забыла, что ей нужно идти на Риджент-стрит. Как она объяснит свою забывчивость отцу?! Девочка не хотела рассказывать ему о семье Фоксов – это отвлечёт отца от работы, а на неё только что снизошло ясное осознание, насколько важно, чтобы он тщательно выполнял свои обязанности. Вся их жизнь зависела от его мастерства.

Войдя в комнату с дорожными и настольными часами, Хелена вздрогнула: на стуле у двери тихо сидела Бой. Дочь хозяина чуть улыбнулась. Её светлые волосы были аккуратно подстрижены, явно опытным цирюльником. Хелена невольно провела рукой по своим кудрявым волосам, без особого старания убранным в хвост. Как себя чувствует девочка с короткими волосами? Летом с такой причёской, наверное, не жарко, но зимой прохладно. Вероятно, люди на улице останавливаются и с любопытством разглядывают Бой. Может быть, именно поэтому противный мальчишка бросал в дверь дома камни? Всем известно, что необычный внешний вид привлекает не всегда желательное внимание. Видимо, у Бой есть очень веские причины отличаться от других. Но почему тогда мистер Уэсткотт пожалел того парня?

– Давай покупки, Хелена, – повернулся к дочери отец.

У Хелены пересохло во рту.

– У меня… их нет, – проговорила она и бессильно опустила руки.

Взгляд Бой мгновенно метнулся к Хелене.

Отец выпрямился и испустил громкий вздох:

– Почему же, скажи на милость?!

– Я… заблудилась… то есть… потеряла карту, которую нарисовал Стэнли… и не нашла мастерскую, – потея, пробормотала Хелена.

– Как ты могла заблудиться?! Риджент-стрит в двух шагах отсюда – неужели ты не догадалась спросить дорогу у прохожих?!

На лице отца вдруг появилась такая усталость, что Хелена с трудом его узнавала. Она знала, что ему хочется накричать на неё, но в присутствии Бой он сдерживался. Хелена чувствовала на себе пристальный взгляд Бой. Едва зародившаяся, их дружба была ещё слишком хрупкой. Хелена всегда считала, что друг должен быть надёжным, а сама только что показала себя совсем с другой стороны. От смущения щёки у неё вспыхнули, и девочка уставилась в пол.

– Извини, папа… Я схожу туда завтра.

– Завтра может быть поздно. До проверки осталось тридцать минут. Надеюсь, мистер Уэсткотт не станет внимательно рассматривать именно эти часы, но ты меня разочаровала, Хелена, – с тяжёлым вздохом сказал отец.

Бой внезапно встала. Цокая каблуками, она вышла в коридор и поднялась по лестнице.

Хелена посмотрела ей вслед, желая провалиться на месте, чтобы не видеть, как сильно расстроился отец.

Ровно без десяти шесть мистер Уэсткотт стоял вместе с сестрой у двери комнаты с дорожными и настольными часами. Кэтрин держала в руках чёрный зонтик, с которого на пол коридора стекали ручейки воды. Жасминовый запах духов просочился в комнату впереди неё.

– Какое дождливое лето, – сказала она. – А где же моя милая племянница?

– Я здесь, – откликнулась Бой, глядя на отца.

Хелена удивлённо вытаращила глаза: дочь хозяина сменила брюки, рубашку и ботинки на кружевное белое платье, чулки и начищенные до блеска белые кожаные туфельки. Короткие волосы были зачёсаны назад и перехвачены красной атласной лентой.

Мистер Уэсткотт взглянул на дочь, гневно сверкнул глазами и отвернулся.

Девочка не отрывала глаз от отца, как будто чего-то от него ожидала.

– Посмотри-ка на свою дочь, Эдгар: правда же она красавица? – Кэтрин наблюдала за братом, который подошёл к деревянным настольным часам, для которых требовались запчасти. Хелена закусила нижнюю губу.

Мистер Уэсткотт прижал ухо к часам и нахмурился:

– Тикают тише обычного. Они не остановятся? – Щёки хозяина были пепельно-серыми.

Кэтрин громко вздохнула, нервно теребя застёжку зонтика.

– Позвольте заверить вас, мистер Уэскотт, что все часы в этом доме находятся в полном порядке, – ответил отец Хелены, но дрожание подбородка выдавало сомнение.

Хелена затаила дыхание.

– Это точно? – Мистер Уэсткотт испытующе взглянул на часовщика.

Тот сцепил пальцы и энергично закивал.

Мистер Уэсткотт наклонился и рассеянно посмотрел на необычный циферблат часов, где несколько дисков показывали фазы луны и знаки зодиака.

– Говорят, эти часы когда-то принадлежали сэру Исааку Ньютону, – пробормотал он.

Отец удивлённо ахнул.

– Ньютон сформулировал закон всемирного тяготения. Этот учёный заслуживает всяческого восхищения, – прошептал мистер Уэсткотт. Он выпрямился и повернулся ко всем остальным. В лице его не было ни кровинки. – Пожалуйста, не забывайте, что ни одни часы в этом доме не должны остановиться. Ни в коем случае. Иначе… – Он замолчал и потёр шею.

Хелена мысленно внушала ему продолжать. Почему часы не должны останавливаться? Чего так боится мистер Уэсткотт?

– Эдгар, ради бога. Почему мы бесконечно должны говорить о твоих часах? – обратилась к нему Кэтрин. Изящным движением она открыла зонтик, встряхнула его, и капли рассыпались, как жидкие алмазы.

– Кэтрин! – прокатился по комнате громовой голос мистера Уэскотта.

Бой отпрыгнула.

Отец Хелены пошатнулся и ухватился за стол, отчего стоявшие на нём часы закачались. Хелена схватила его за руку.

Кэтрин бросила раскрытый зонтик на пол.

Мистер Уэсткотт шагнул к сестре, поднял зонт и стал суетливо закрывать его.

– Извини… Я не хотела… – Кэтрин залилась румянцем, пытаясь найти слова в своё оправдание.

Глаза мистера Уэсткотта метали молнии, а серые щёки приобрели зеленоватый оттенок, словно его внезапно затошнило.

– Больше никогда не поступай так в моём доме, – процедил он сквозь стиснутые зубы и широкими шагами вышел из комнаты, оставляя за собой след из дождевых капель.

Бой и Хелена тревожно переглянулись.

Кэтрин вынула из кармана платок и приложила к мокрым глазам.

Отец Хелены подошёл к ней.

– Не волнуйтесь, мисс Уэсткотт, несколько капель не нанесут часам вреда.

Кэтрин сунула платок в рукав, чуть шмыгнула носом и натянуто улыбнулась часовщику.

– Я волнуюсь не из-за часов, – глядя вслед брату, сухо проговорила она.

Хелена взяла из отцовского ящика с инструментами тряпицу и наклонилась, чтобы вытереть капли на полу.

Кэтрин нахмурилась.

– Нет-нет. Пожалуйста, прекратите. – Она жестом попросила девочку встать и рукой в перчатке приподняла её подбородок. Кожа перчатки была мягкой и ласкала как пух. – Вы не должны убирать за другими, у вас в жизни другая роль. Понимаете? – Лицо её внезапно сделалось суровым, а голос едва ли не свирепым, и она стала похожа на львицу, защищающую своих детёнышей.

– Да… Извините… – пробормотала Хелена, зажимая тряпку в кулаке. Что это Кэтрин имеет в виду? Дома Хелена хоть и не готовила еду, но после смерти матери ей приходилось стирать постельное бельё и мыть полы. А как же иначе?

– То же самое относится и к тебе. – Кэтрин повернулась к Бой, которая, прищурившись, озадаченно наблюдала за происходящим. Её тётя взяла из рук Хелены тряпку и сама стала вытирать воду с пола. Выпрямившись, она отдала влажную тряпку часовщику, которого поведение мисс Уэскотт тоже явно привело в замешательство. Затем Кэтрин вытерла мокрые перчатки и разгладила юбку. – Вот так. Поскольку мой брат сегодня неважно себя чувствует, будьте так любезны, мистер Грэм, покажите мне оставшиеся часы.

Отец Хелены бросил тряпку в ящик с инструментами и снова сцепил руки.

– Да, конечно, мисс Уэсткотт, с превеликим удовольствием.

– Давайте начнём с напольных часов. Я бы очень хотела увидеть механизмы и убедиться, что они работают исправно. Мне очень нравится наблюдать, как их заводят.

Отец с готовностью закивал и жестом пропустил даму вперёд. В этот миг часы на разные голоса стали бить шесть, и их нестройный перезвон эхом отозвался во всём доме.

Кэтрин одарила Хелену и Бой ослепительной улыбкой и, шелестя юбками, как осенней листвой, вышла из комнаты.

Какой странный вечер, подумала Хелена. Мистер Уэсткотт оказался ещё более сумасбродным, чем ей представлялось. Бедная Кэтрин – ужасно иметь такого брата, который устраивает скандал из-за нескольких капель воды. И Бой тоже очень жалко. Не потому ли её мама не торопится домой? Надо будет помочь Бой послать матери письмо с просьбой срочно приехать. Девочке нельзя жить в одном доме с таким непредсказуемым отцом. По всей видимости, мистер Уэскотт окончательно сходит с ума.

Глава 16

Книжный лабиринт

Ложась спать, Хелена услышала, как хлопнула входная дверь. Девочка выглянула в окно и снова увидела, как мистер Уэсткотт сел в кеб. Лошадь, цокая, удалилась в темноту. Куда он ездит по ночам? Если бы он проводил больше времени дома с Бой, им обоим пошло бы это на пользу.

Хелена сняла ночную накидку с клетки Орбита и погладила шею попугая.

– Какой несчастный дом, Орбит. Боюсь, он уводит от нас отца…

Орбит тихо чирикнул.

– Мама бы этого не допустила, – прошептала Хелена.

– Мама любит Хелену. Мама любит Хелену, – выгибая шею под пальцами хозяйки, произнёс Орбит. Звонкий сипловатый материнский смех наполнил комнату, и болезненный спазм перехватил горло девочки. Она закрыла глаза и представила, как вместе с мамой вприпрыжку бежит по тротуару по направлению к мастерской отца.

«На нас все смотрят», – задыхаясь, говорит Хелена.

«Ну и пусть, – заливисто смеясь, отвечает мама. – Зато нам весело».

Хелена тоже смеётся, крепко держа мать за руку и не обращая внимания на неодобрительные взгляды прохожих.

Хелена вытерла рукавом рубашки слёзы, пожелала питомцу спокойной ночи и осторожно накрыла клетку. Обхватив её руками, девочка прижалась щекой к покрывалу и почувствовала лёгкое покачивание – Орбит устраивался поудобнее. Ей вдруг до ужаса захотелось спрятаться в объятиях отца и вдохнуть запах часового масла, следовавший за ним повсюду подобно верному псу. Но она не решалась ласкаться к отцу. Он пребывал в своём механическом мире и не приветствовал таких нежностей.

Хелена вдруг ощутила острую необходимость найти мать Бой – а вдруг так можно вернуть этот дом к нормальной жизни? Когда Бой и её отец находятся в одной комнате, мистер Уэсткотт совершенно не замечает дочь. Почему? И ещё интересно, известно ли Бой, что её отец отобрал всё имущество у Фоксов? Если она узнает, что этим бедным людям грозит оказаться в работном доме, ей наверняка тоже захочется помочь им. По крайней мере, Хелене так казалось.

Когда отец погасил свет, Хелена стала красться по коридору к комнате Бой. На полпути она остановилась: на стене под мерцающей электрической лампой висел ещё один рисунок летательного аппарата, и на нём были подписаны названия всех частей машины. Крылья, пропеллеры, руль, мотор. Для кого предназначен этот чертёж?

Дверь в комнату Бой была приотворена, свет внутри не горел, но из-за закрытой двери в конце коридора доносились тихие голоса. Хелена осторожно проскользнула поближе и приложила ухо к дверному полотну, которое от этого тихонько скрипнуло. Хватит осторожничать и ловить по слову то здесь, то там! В этом доме происходит что-то странное, и, возможно, чтобы узнать ответы на вопросы, нужно проявить смелость, даже дерзость.

Дверь резко распахнулась, и Хелена, ввалившись в комнату, упала на колени.

– Ой, – сказала она. От страха у неё взмокла спина.

Стэнли взглянул на девочку сверху вниз. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, лицо сияло.

– Хелена, – вполголоса проговорил он, – как мило, что ты к нам присоединилась. – Он произнёс это таким тоном, словно её пригласили на чаепитие и на дворе не стояла ночь.

Хелена поспешно поднялась, в висках стучала кровь. Она находилась в комнате, заполненной книгами. Стопки громоздились почти до потолка вдоль всех четырёх стен и были расставлены по всей комнате рядами высотой по плечо, отчего помещение напоминало гигантскую шахматную доску. Хелена поднялась на цыпочки и увидела посередине школьную доску, два стула и деревянную парту, за которой сидела удивлённая Бой.

– Закрой, пожалуйста, дверь – не стоит будить весь дом. Пойдём, только не споткнись о книги, – сказал Стэнли, приглашая нежданную гостью следовать за собой.

Хелена тихо прикрыла дверь и стала пробираться через лабиринт книг к центру комнаты; по пути она столкнула локтями несколько томов и в панике сунула их на место, опасаясь, что все стопки обрушатся вокруг неё, как огромные костяшки домино.

Бой выжидательно смотрела на Стэнли, а тот быстро прошёл к доске, на которой аккуратным наклонным почерком были написаны ряды математических уравнений. Молодой человек встал там среди валяющейся вокруг мятой бумаги.

Хелена нахмурилась: придётся полностью пренебречь указанием не обсуждать ничего из увиденного в доме.

– Почему вы даёте Бой уроки в такой поздний час?

Стэнли стёр с доски уравнения и встряхнул тряпку; в воздух поднялось облако мела.

Хелена закашлялась.

– Умеешь хранить секреты? – спросил Стэнли, не ответив на вопрос девочки. – Думаю, да, иначе Бой не доверяла бы тебе.

Весьма польщённая, Хелена взглянула на подругу. Она очень высоко ценила её доверие.

– Да, умею, – сказала она. Правда, раньше её просили всего лишь не болтать про сюрпризы в честь дней рождения или подарки на Рождество, а в этом доме явно были совсем другие секреты. Девочка вытерла вспотевшие ладони о ночную рубашку.

Стэнли прочистил горло и взглянул на Бой.

Та слегка кивнула ему.

– Как ты знаешь, мисс Уэсткотт наняла меня пару месяцев назад учителем. Заниматься с Бой – большое удовольствие, у неё есть способности к самым разнообразным наукам. Особенно она одарена в инженерном деле, и больше всего в аэронавтике, к которой у меня тоже сугубый интерес. – Стэнли посмотрел на Бой с гордостью, как родитель на своё талантливое дитя.

К удивлению Хелены, Бой широко улыбнулась, отчего лицо у неё совершенно преобразилось.

Голос Стэнли стал серьёзнее.

– После того как Уэсткоттов покинула вся прислуга, здесь настали трудные времена.

Хелена вспомнила замусоленную книгу миссис Битон по домоводству и только сейчас осознала, насколько важную роль играет в доме Стэнли, занимаясь с Бой и в одиночку стараясь вести хозяйство.

– Хотя мне приходится исполнять обязанности экономки, горничной и повара и продолжать своё обучение, я уверен, что Бой должна получить образование, для чего меня сюда и пригласили. Она достигнет удивительных успехов, как и хотела её тётя. – Стэнли указал на доску. – По вечерам мы вместе изучаем теорию полёта. Ты ведь слышала про братьев Райт и их летательные аппараты?

Хелена кивнула, подумав о рисунках, которые развешены по всему дому.

– Мой отец занимается автомобилями, а меня привлекают новые многообещающие изобретения – летающие машины. Представь себе крылья птицы, их силу и возможности. Однажды люди смогут перелетать с места на место, как твой попугай, – мечтательно закончил Стэнли.

– Но это кажется невозможным, – сказала Хелена. – Аппараты братьев Райт держатся в воздухе не больше двух минут.

– Хелена, в мире нет ничего невозможного! – воскликнул Стэнли. – В этом залог прогресса. Мистер Остин и мой отец считают, что придёт время, когда автомобили будут повсеместно распространены и доступны для всех. А почему такого не может быть с летательными аппаратами? Ведь общеизвестно, что человеческий разум творит чудеса.

Хелена некоторое время смотрела на него, пытаясь осознать смысл этих слов, а потом подошла к столу, где сидела Бой.

– Это ведь ты рисуешь чертежи и прикрепляешь их к стенам?

– Да, – грызя кончик карандаша, призналась девочка.

– Рисунки очень хорошие. Но зачем крепить их к стене? – спросила Хелена.

Бой взглянула на Стэнли.

– У Бой большие способности. Но мистер Уэсткотт в данный момент не готов воспринимать новые идеи. Вообще никакие, – с неодобрением произнёс Стэнли.

Хелена вспомнила, как Бой во время проверки часов с ожиданием смотрела на отца, но тот всегда интересовался своей коллекцией, а не дочерью. Бой прикрепляет рисунки на стену, чтобы привлечь внимание мистера Уэсткотта, догадалась Хелена. Как грустно.

Бой наклонила голову и стала заштриховывать крыло аппарата.

– Мы написали письмо братьям Райт, – сказала она. – Кажется, мы придумали способ, как дольше удержать аппарат в воздухе.

– И как же? – удивилась Хелена. Это и в самом деле звучало неправдоподобно: юный учитель и двенадцатилетняя девочка оказались сообразительнее всемирно известных изобретателей!

– В сентябре я начну изучать механику в Кембриджском университете, – проговорил Стэнли, и щёки его покрылись румянцем. – Я первый в семье стану учиться в университете, и мои родители до сих пор с этим не смирились. Отец овладел своим ремеслом в процессе работы, но я хочу освоить теорию, чтобы знать досконально, как работают машины. Аэронавтика – одно из моих увлечений, и, похоже, я передал этот интерес Бой. Наши открытия произвели большое впечатление на мисс Уэскотт, и она полностью поддерживает наши усилия, – с гордостью заключил Стэнли.

Хелена широко распахнула глаза. Стэнли, помнится, говорил ей, что согласился работать в этом доме, чтобы иметь доступ к здешней библиотеке, которая может помочь ему в собственном обучении. Он был не только учителем, но и без пяти минут студентом прославленного университета, что свидетельствовало о его незаурядном уме. Теперь Хелена ещё больше восхищалась им.

Но в то время как Стэнли и Бой трудились над осуществлением своих смелых замыслов, Хелена могла думать только о бедственном положении Фоксов и об угрозе, нависшей над её собственной семьёй. Левый глаз у неё задёргался. Нужно выяснить, знает ли Бой причины неоправданных поступков своего родителя. Но рассказать ей о грабительском договоре – значит нарушить установленное мистером Уэсткоттом правило. Если он узнает, что Хелена рассказала Стэнли и Бой об условиях контракта, то им с отцом придётся распрощаться с Орбитом и всей остальной собственностью. Стэнли сказал, что Бой ей доверяет. Но может ли она доверять Бой?

Глава 17

Механические детали

– Нет, мой отец не мог так поступить. – Бой резко отодвинула стул, и он врезался в стопку книг. Множество томов посыпались, задевая соседние книги и грудой падая на пол.

– Осторожно! – Стэнли бросился поднимать книги. – Ты перебудишь весь дом!

– Папа никогда бы не взял чужого и не стал бы никого заставлять подписывать такой договор! – восклицала Бой, не обращая внимания на просьбы Стэнли говорить тише.

Попытки Стэнли остановить падение книг только усугубили эффект домино – стопки рушились одна за другой.

– И тем не менее он это сделал, – пожала плечами Хелена.

Бой сложила руки на груди.

– Ты не знаешь моего отца. Он хороший человек.

Хелену передёрнуло. Ничего подобного! Как Бой этого не видит?!

– Твоя мама уехала от него во Францию, тётя боится его как огня, тебя он игнорирует, и твои рисунки тоже. И о чём это всё говорит, Бой?

Бой не стала возражать, и это убедило Хелену, что девочка хранит и другие секреты.

Хелена обвела рукой комнату:

– Эти книги должны быть на полках в библиотеке, а не стоять стопками на полу, освободив место под часы. Почему твой отец так одержим часами?

Стэнли, что-то бормоча себе под нос, всё ещё собирал книги.

Бой закусила нижнюю губу и молча подняла пару томов.

Хелена вспыхнула, развернулась и стала пробираться мимо книг к двери. Зря она надеялась найти в лице Бой союзницу. Теперь, если та побежит к отцу или к тёте и расскажет им, что узнала о договорах с часовщиками, Хелену и её отца неминуемо ждёт беда.

Хелена расхаживала туда-сюда по комнате. Она не допустит, чтобы из-за жестокости мистера Уэсткотта семья Фокс оказалась в работном доме. К тому же надо убедиться, что с ней и её отцом не произойдёт такого же несчастья, а значит, нужно найти ответы на все вопросы.

Хелена натянула кофту, проскользнула в коридор и стала на цыпочках спускаться по освещённой луной лестнице. Дружное тиканье часов заглушало скрип половиц.

Девочка начала поиски с комнаты с карманными часами, открывая корпус каждого хронометра в надежде обнаружить потайные отделения с другими записками. Потом она прокралась в комнату с часовыми шкафами и остановилась перед часами с маятником в виде луны, которыми мистер Уэсткотт, кажется, особенно дорожил. Помещение было холодным как склеп и столь же неприветливым. Хелена потёрла нос. Эти часы что-то ей напоминали, но она никак не могла сообразить, что именно. Маятник жутковато качался в темноте, ангелоподобное лицо луны отвечало на пристальный взгляд девочки.

Пробило полчаса, и Хелена вздрогнула. Ей никогда не привыкнуть к этому грохоту. Назойливый перезвон ещё долго звучал в голове, словно неприятный разговор. Когда шум умолк, Хелена приложила руку к колотящемуся сердцу. Надо торопиться, пока мистер Уэсткотт не вернулся со своей загадочной ночной прогулки и не застал её здесь.

На первом этаже девочка остановилась около двери кабинета мистера Уэсткотта. Света внутри не было, хозяин ещё не возвращался. Куда это он ездит по ночам? Юная сыщица попробовала повернуть дверную ручку, но комната, конечно же, была заперта.

– Хелена!

Девочка резко обернулась, от испуга зажав рукой рот. Стэнли.

– Я просто… просто… – лепетала она, чувствуя, как сердце выскакивает из груди.

Стэнли держал в руках карандаш.

– Я занимался в кухне и услышал шум. Не можешь заснуть? – спросил он.

Хелена помотала головой. Сердцебиение начало замедляться.

– Пойдём, я погрею молоко. Мама всегда так делала, когда я долго не мог улечься спать. – Стэнли улыбнулся девочке и исчез на лестнице, ведущей в цокольный этаж.

Хелена взглянула на ближайшие часы: одиннадцать вечера. Большинство людей уже крепко спят в своих кроватях, а Стэнли всё ещё учится. Только что он был в комнате с книгами, решал с Бой уравнения и разговаривал о летающих аппаратах. Внезапно все странности этого дома словно навалились на Хелену, и она даже почувствовала тяжесть на плечах. Вздохнув, девочка пошла на кухню.

Стэнли стоял у плиты и разогревал в медном ковшике молоко, механически помешивая его деревянной ложкой.

Хелена прислонилась к стене. Стол был завален книгами в кожаных переплётах и листами бумаги, исписанными мелким почерком. Девочка подумала, каким трудом ему досталось место в Кембриджском университете, а теперь он вынужден учить Бой, чтобы заработать себе на жизнь.

– Почему вы ведёте хозяйство в этом доме, Стэнли? Зачем стараетесь угодить мистеру Уэскотту, который совершенно не ценит ваших усилий?

Стэнли, не отрывая глаз от молока, улыбнулся:

– Тебе и твоему отцу это, наверное, кажется странным.

– По правде сказать, да.

Стэнли обернулся и взглянул на неё:

– Автомобили и летательные аппараты состоят из множества механических деталей. Иногда они ломаются и требуют ремонта. Моя мама часто говорит, что люди такие же, как машины: порой им нужна небольшая починка.

– Вы говорите о мистере Уэскотте и о Бой? – уточнила Хелена.

Стэнли кивнул, снял ковш с огня и разлил молоко в две жестяные кружки.

– Но вы же слышали, что я рассказала Бой про договор, который мистер Уэсткотт заставил подписать моего отца? И про то, что он сделал с семьёй Фокс? Мистер Уэсткотт вовсе не милый человек… Он злой… жестокий… и ещё всё время куда-то уезжает по ночам…

– И всё же, – перебил её Стэнли, – иногда не стоит делать поспешные выводы о характере человека или обстоятельствах. Людские поступки имеют причины, которые не всегда ясны с первого взгляда. Да, мистер Уэсткотт плохо обошёлся с семьёй Фокс, но для такого поведения у него могли быть основания.

– Трудно представить, по каким таким причинам мистер Уэсткотт предпочитает уделять внимание часам, а не своей дочери, и так жестоко разорил семью предыдущего часовщика, – ответила Хелена, беря кружку и дуя на горячее молоко.

Стэнли выпил своё молоко, задумчиво глядя на Хелену.

– Я немного волнуюсь, как сложится моя учёба в университете. У меня нет преимуществ, которыми обладают другие студенты. Но теперь я вижу, что даже у привилегированных людей вроде семьи Уэсткотт жизнь не сахар. У мистера Уэсткотта очень грустный взгляд, так же как и у его дочери. Но я не собираюсь совать нос в их дела – я просто выполняю работу, за которую мне платят, и пытаюсь по мере сил помочь им. – Стэнли слабо улыбнулся Хелене. – Разве не должны все так поступать?

Хелена кивнула, вспоминая, как добры были к ним знакомые после смерти матери: приносили горячую еду, предлагали помощь в работе по дому. Стэнли прав: возможно, ей следует проявлять больше участия к людям.

– С тобой очень приятно поговорить, Хелена, но надо идти спать – утром у меня много дел. – Под глазами у Стэнли лежали тёмные круги от усталости. Он день и ночь работал на эту недружную, разобщённую семью.

– Я вымою кружки и ковшик, – сказала Хелена.

– Нет-нет, я сам, – возразил Стэнли.

– Я настаиваю, – твёрдо произнесла девочка. – Пожалуйста, идите. Я мигом управлюсь.

– Ну, если хочешь, – с благодарностью ответил Стэнли.

– Хочу, – улыбнулась Хелена.

Она вытерла руки, оглядела чистую кухню и подавила зевок. День выдался долгий, наполненный событиями, и ей тоже пора ложиться спать. Когда она выходила, кухню осветил и тут же пропал луч света.

Хелена нахмурилась и вгляделась в тёмное окно.

Под чьими-то шагами хрустел гравий. Кто-то с фонарём ходил по саду мистера Уэсткотта.

Хелена встала на цыпочки, чтобы выглянуть в высокое окно цокольного этажа, но дотянуться так и не смогла. Кто это, мистер Уэскотт? Если хозяин вернулся, то что он делает в саду? Стэнли, похоже, не интересуют ночные поездки его работодателя. Если за мистером Уэсткоттом проследить, то, возможно, удастся разгадать причины его странного поведения.

Глава 18

Открытка

Хелена отперла заднюю дверь, осторожно поднялась по каменным ступеням и окинула взглядом освещённый луной газон. Она первый раз была в саду этого дома. Растения купались в мягком белом сиянии, деревья шелестели листвой и чуть покачивались, словно приветствовали девочку. Во мраке проскакал одинокий кролик, и Хелена обрадовалась ему. Пятно света от фонаря приближалось к стене сада. Юная сыщица быстро преодолела остальные ступени и, держась в темноте, пробежала по высокой траве, щекочущей её голые лодыжки. Свет вдруг стал ярче, а потом погас, словно проглоченный чьей-то гигантской пастью. Девочка обогнула заброшенный каменный фонтан без воды, пробежала мимо деревянной скамьи, с которой как куски кожи свисала облупившаяся краска. С замиранием сердца Хелена притаилась за рядом деревьев.

В дальнем углу сада находилось одноэтажное кирпичное строение с небольшим мощёным двориком и тремя дверями – старая конюшня, в которой давно не держали лошадей. Верхняя половина одной двери была приоткрыта, и внутри метался сноп света. Хелена подкралась ближе и присела под полуоткрытой дверцей. Из конюшни доносились глухие звуки падающих предметов. Внезапно девочке пришло в голову: не здесь ли мистер Уэсткотт хранит вещи Фоксов? Может, она должна немедленно потребовать, чтобы он сейчас же вернул им всё имущество? Но от мысли о пронзительных сапфировых глазах хозяина Хелена содрогнулась и отказалась от этой затеи.

Что-то лязгнуло.

– Проклятье! – прошептал голос.

Хелена застыла. Знакомый жасминовый запах. Кэтрин Уэсткотт! У девочки вспотели ладони.

– Где же они? – бормотала Кэтрин. Запах жасмина усилился – мисс Уэсткотт приближалась к полузакрытой двери.

Хелена бесшумно вдохнула и, проскользнув к боковой стенке здания, съёжилась около большого перевёрнутого вазона.

Снова послышались лязг и звук передвигаемых по полу предметов. Что там делает мисс Уэсткотт?

Потом хлопнула дверь, и Кэтрин снова вышла в темноту, держа в правой руке фонарь.

Хелена крадучись последовала за ней, держась в тени высокой кирпичной стены, отделяющей сад мистера Уэскотта от соседского. Остановившись, девочка увидела, как Кэтрин прошла мимо дома и вышла на дорожку, ведущую к Трампингтон-стрит. Боковые ворота были открыты, и уличные фонари бросали во двор дома пятна света. Опершись на стену и чувствуя ладонями холодный крошащийся камень, Хелена услышала, как всхрапнула лошадь – за воротами стоял экипаж. Кэтрин Уэсткотт по ночам обшаривала сад своего брата. Все члены этой семьи что-то скрывали и то и дело исчезали в темноте.

Хелена проснулась от ужасного грохота, доносившегося из комнат, расположенных прямо под её спальней.

– Хиккори-диккори! – щебетал Орбит из-под накидки.

Девочка выпрыгнула из кровати и раздвинула занавески. Было около половины восьмого утра, но на тротуаре перед домом мистера Уэсткотта уже собралась небольшая толпа зевак.

Стэнли, широко улыбаясь, стоял на крыльце и, жестикулируя, показывал что-то человеку в красной униформе, взобравшемуся на стремянку с толстым шлангом в руках. Шланг тянулся от запряжённого лошадью красного фургона со словами «Британская пылесосная компания» на борту.

В дверь быстро постучали, и в комнату вбежал сияющий отец.

– Мистер Уэсткотт вызвал компанию Бута [7], чтобы высосать пыль из комнат с часами. Скорее, Хелена! Нужно проследить, чтобы рабочие ничего не повредили. Я много слышал об этой машине. Можешь себе представить – аппарат, который удаляет пыль! Кто бы мог подумать, что появятся такие приспособления!

Натянув платье и наполовину зашнуровав ботинки, Хелена побежала вниз по лестнице.

Бой с восхищением на лице стояла у входа в комнату с напольными часами.

– Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? – прошептала она Хелене. Неприятный разговор, произошедший между ними накануне, кажется, забылся. – Стэнли прочитал в одной лондонской газете рекламу этой машины, показал отцу, и папа сказал, чтобы такой аппарат немедленно прислали в Кембридж чистить комнаты с часами.

В комнате находился ещё один человек в красной униформе – он протягивал конец шланга через открытое окно и водил его концом по половицам, которые, с точки зрения Хелены, и так были идеально чистыми. Шланг издавал сосущие и чавкающие звуки.

– Осторожно с часами! Осторожно с часами! – кричал отец, носившийся по комнате, как наседка, и закрывал собой часы.

Хелена с трудом сдерживала смех.

В конце концов прыснула Бой.

Девочки переглянулись, и Хелена заулыбалась.

– Нет, никогда не видела ничего подобного.

Бой притушила улыбку и потёрла нос.

– То, что ты сказала вчера… Мне трудно поверить, что мой отец мог совершить такой ужасный поступок, – тихо произнесла она.

Хелена подошла к ней ближе, и их руки соприкоснулись.

– Извини, что я тебя расстроила, но всё это правда.

Бой сунула руки в карманы брюк.

– Пойдём со мной, я хочу тебе кое-что показать.

Хелена кивнула и проследовала за подругой в соседнюю комнату. Бой закрыла дверь и подошла к окну. Достав из кармана почтовую открытку, она протянула её Хелене. На лицевой стороне был рисунок дамы с ярко-красным зонтиком от солнца, которая стоит на холме среди пальмовых деревьев и смотрит на аквамариновое море. На верху карточки затейливым белым шрифтом было напечатано: «Hotel Imperial, Côte d’Azur» [8]. Хелена перевернула открытку и прочитала на обороте:

12 мая 1905 года

Дорогие мои!

Очень надеюсь вернуться домой в следующем месяце! Ужасно соскучилась по вам обоим, но, по крайней мере, я начала собираться с силами. Думаю о вас каждую минуту и хочу, чтобы вы ни о чём не волновались. Жду не дождусь, когда мы наконец встретимся. Скоро напишу снова, чтобы известить вас о своих приготовлениях к поездке.

Крепко обнимаю.

Мама

– Я ничего не слышала о ней с тех пор, как три недели и два дня назад пришла вот эта открытка, – грустно сказала Бой. – Каждый день жду почту… а весточки всё нет.

– Но твой отец, наверное, тоже страшно волнуется. Он ничего тебе не сообщал? – поинтересовалась Хелена.

– Я хотела спросить у него, что ему известно, но тётя Кэтрин считает, что не нужно его беспокоить. Говорит, он плохо себя чувствует, – ответила Бой.

Хелена отдала Бой открытку. Карточка была потёрта на краях и на сгибе, как будто её читали много раз.

– Твою маму зовут Евангелина? – спросила Хелена, вспомнив бормотание мистера Уэсткотта в комнате с часами.

Бой насупилась:

– Да, а что?

– Два дня назад, когда Орбит улетел, я слышала, как твой отец произнёс это имя, – объяснила Хелена. – И ещё он упоминал какого-то мальчика.

– Значит, он всё-таки о ней думает. – Глаза Бой слегка просветлели.

– Конечно, а как же! Если человека нет рядом, нельзя просто забыть о нём, – решительно проговорила Хелена.

– Но мама словно испарилась, – вздохнула Бой.

– Почему она уехала во Францию? – полюбопытствовала Хелена. – В открытке она пишет, что собирается с силами.

– Она ездила на курорт, – ответила Бой, отворачиваясь от окна.

– Она была больна? – спросила Хелена. Неужели так же, как её мама?

– Не совсем. – Бой сложила карточку и сунула её в карман.

Хелена вздохнула. Разговар с Бой напоминал дурацкий танец – шаг вперёд, два назад.

– Может, нам пойти на почту и отправить в отель телеграмму?

– Я уже отправила – Стэнли помог мне, – сказала Бой. – Мы получили ответ, что она уехала и адреса для пересылки почты не оставила.

Хелена ахнула и задумалась. Как странно – и как тревожно.

– Вот ты где. – Стэнли стремительно вошёл в комнату с плетёной корзиной в руках. – Это для семьи Фокс, – объяснил он и сунул корзину в руки Хелене. – Можешь оказать мне услугу и отнести им еду? И, пожалуйста, передай им, что я глубоко сожалею об их несчастье и готов помочь чем смогу. Мистер Фокс хороший человек. Скажи, что я шлю поклон и выражаю своё сочувствие.

Хелена крепко стиснула ручку корзины, отчаянно надеясь, что Фоксов ещё не отправили в работный дом.

– Вы тоже считаете, что они потеряли всё своё имущество по вине моего отца? – робко спросила Бой.

– Да, – мягко произнёс Стэнли. – Но, как я вчера вечером объяснял Хелене, у него были на то причины. Твой отец не кажется мне жестоким человеком.

Бой немного выпрямилась и сунула руки в карманы брюк.

– Тогда я пойду вместе с Хеленой.

Лицо Стэнли исказилось тревогой.

– Но ты не выходила из дома несколько недель. Разумно ли тебе идти?

– Я должна своими глазами увидеть, что мой отец сделал с этой семьёй, – твёрдо произнесла Бой.

Хелена улыбнулась ей, довольная, что подруга переменила своё мнение. Они навестят Фоксов, а потом она купит запчасти, о которых забыла вчера: вот отец обрадуется! Но её беспокоило, что2 они увидят в бывшей мастерской разорившегося часовщика и как отреагирует Бой, узнав подлинные последствия бессердечного поступка мистера Уэсткотта. Хелене было страшно, но она понимала, что сейчас не время проявлять малодушие. Она надеялась, что визит к мистеру Фоксу приблизит их к разгадке секретов этого дома.

Глава 19

Мост

Хелена и Бой шли по центру города, и дочь часовщика подумала, что они представляют собой странную пару: одна девочка одета мальчиком и несёт в мешке попугая, а вторая тащит корзину с провизией.

Глаза у Орбита блестели, он крутил головой по сторонам, с интересом рассматривая проплывающие мимо картины и прислушиваясь к различным звукам: тарахтению автомобилей с мужчинами в строгих костюмах и женщинами в шляпах с вуалью, звонкам велосипедов, осёдланных студентами в рубашках с короткими рукавами, пению птиц на деревьях.

– Шалтай-Болтай упал во сне. Ой, мамочки! – произнёс попугай, когда мимо прошла дама в большой шляпе кремового цвета, украшенной кроваво-красными ягодами. Она повернулась и, смерив взглядом Орбита, Хелену и Бой, прикрыла открытый рот рукой в перчатке.

Хелена хихикнула.

Бой, порозовевшая на свежем, пахнущем яблоками воздухе, улыбнулась.

Они пошли дальше по Трампингтон-стрит, мимо каменного здания кремового цвета, своими зубчатыми стенами и арочными окнами напоминавшего Хелене замок.

– А это тоже колледж? – поинтересовалась она у Бой, разглядывая резной герб на фасаде.

Человек в цилиндре, стоящий у входа, услышал её вопрос.

– Это Пемброк-колледж, мисс, – сказал он, выпячивая грудь колесом, как делал Орбит, когда намеревался кого-то впечатлить. – Отсюда вышли многие образованные люди в нашей стране, включая самого молодого премьер-министра, мистера Уильяма Питта Младшего, который заступил на эту должность всего в двадцать четыре года [9]. Под его руководством Британия вступила в борьбу с наполеоновской Францией.

Хелена кивком поблагодарила джентльмена. Колледжи действительно в чём-то сродни замкам – в этих крепостях молодые люди укрываются от внешнего мира, изучая важные науки, которые в дальнейшей жизни помогают им заниматься полезными делами. Девочка подумала о стремлении Стэнли учиться в Кэмбридже и участвовать в изобретениях братьев Райт, его беспокойстве о том, что он отличается от других студентов. С такой решимостью и добрым сердцем он заслуживает хорошего будущего.

– Почему тебя так увлекают изобретения братьев Райт? – обратилась Хелена к Бой, когда они переходили Пемброк-стрит.

– Тебе правда интересно? – спросила Бой, гладя попугая по голове.

– Ну, я ничего не знаю про науку, и папа всегда немного разочарован моими оценками по математике у мисс Грейнджер, но мне действительно любопытно. Ты превосходно рисуешь чертежи, – ответила Хелена.

Бой раскраснелась ещё больше.

– Я никогда не ходила в школу. До маминого отъезда у меня была гувернантка, которая не особо стремилась научить меня чему-то полезному. Но Стэнли… просто удивительный человек. Его родители не понимают, почему он выбрал такую судьбу, но он всё равно идёт к своей цели. Меня это восхищает. – Бой вдруг остановилась и раскинула руки, как крылья. – Чтобы летать, нужно три условия: подъёмная сила, тяга и управление. Братья Райт пытаются использовать эти принципы, чтобы их летательные аппараты поднимались в воздух, но пока они не добились большого успеха. Мы со Стэнли изучаем устройство механизмов, обращая внимание на отдельные детали, и нам кажется, что если передвинуть руль дальше от крыльев, то пилот сможет управлять движением машины и дольше удерживать аппарат в воздухе.

– Но как вы это выяснили? – удивилась Хелена.

– Когда тебя учит такой человек, как Стэнли, то оригинальные идеи приходят сами собой, – с блеском в глазах произнесла Бой. – Мои заслуги здесь невелики, это всё догадка Стэнли. Он советовался с университетскими преподавателями, и их тоже заинтересовал такой подход. И тётя Кэтрин меня поддерживает. Думаю, когда я вырасту, то буду изучать механику в университете.

– Жаль, что у меня нет никаких талантов, – вздохнула Хелена. Она радовалась за Бой, но и немного завидовала ей. Наверное, это очень приятно, когда тебе что-то удаётся.

– А ты ходишь в школу? – поинтересовалась Бой.

Хелена кивнула.

Бой погрустнела.

– А я даже не представляю, как это – когда сидишь в классе с другими учениками. Мне бы очень хотелось попробовать.

Хелена вспомнила свою классную комнату с высокими окнами, слепящий свет солнца зимой, морозные узоры на внутренней стороне стёкол, кашель и простуду, передающиеся от одного ученика к другому, как в игре в салки, учительский стол с устрашающей тростью на нём, напоминающей о наказании за неповиновение. Потом она мысленно сравнила школу с книжным лабиринтом на верхнем этаже дома Бой и позавидовала усердию Стэнли в учёбе.

– Не стоит жалеть об этом. Тебе очень повезло, что с тобой занимается Стэнли. Интересно, братья Райт ответят на ваше письмо? – задумчиво проговорила Хелена. – Только вообрази, Бой, – они же могут пригласить тебя в Америку…

Бой немного отстала. Руки-крылья опустились, лицо омрачилось, и девочка грустно смотрела вперёд.

– Ой! – произнесла Хелена, глядя, как на углу Трампингтон-стрит и Сильвер-стрит из повозки сыплется уголь.

– Чтобы попасть в город, идите по Сильвер-стрит, потом через мост, а там вдоль Бэкса, – объяснил им человек в чёрном комбинезоне, который регулировал движение, пока другой лопатой забрасывал уголь назад в повозку.

– А где это – Бэкс? – спросила Хелена.

– Вдоль реки, – чуть слышно произнесла Бой.

– Замечательно! – обрадовалась Хелена. – Реку я ещё не видела. Я бы хотела посмотреть на лодки.

Ускорив шаг, она пошла по Сильвер-стрит, Бой поспевала чуть позади. Наконец дома с обеих сторон расступились, открыв вид на мост. Ивы по берегам реки полоскали свою кружевную листву в сверкающей воде. Группы мужчин и женщин катались по реке в низких тупоносых лодках, которые, как Хелен узнала позже, назывались плоскодонками. Мужчины стояли на одном конце и управляли судёнышками, длинными деревянными шестами отталкивая их от речного дня; женщины придерживали у накрытых одеялами ног плетёные корзины, откуда выглядывали бутылки лимонада, шампанского и завёрнутые в полотенца пироги. Смех и радостные возгласы разносились над рекой, и Хелена, свесившись через перила моста, жадно впитывала глазами столь привлекательную картину. Вдруг она почувствовала, что оказалась одна. Не слышно было ни шагов, ни чириканья Орбита.

Девочка обернулась. Бой стояла как вкопанная на другой стороне моста, прижимая к себе попугая, словно хотела его защитить. Глаза её были широко открыты – но не от удивления, а от страха.

Хелена схватила корзину и кинулась к подруге.

– Что случилось? – с колотящимся от испуга сердцем спросила она и огляделась, ожидая увидеть несущегося к ним мужчину с топором в руке или ещё что-то ужасное, но заметила только спешащих куда-то пешеходов, человека с тележкой, студента, проезжающего мимо на велосипеде, и кебы, запряжённые цокающими по булыжнику лошадьми.

Но Бой неотрывно смотрела куда-то вдаль, и руки, державшие Орбита, дрожали.

– Хиккори-диккори! – крикнул попугай, моргая.

Хелена осторожно забрала у подруги птицу.

Бой явно не собиралась объяснять Хелене, что её напугало, а та догадалась, что сейчас не время приставать с расспросами. Она начала понимать, что не всегда уместно давать волю своему любопытству. Стэнли прав: у поступков есть свои причины. Лучше подождать, пока человек сам захочет рассказать о них.

Чтобы дойти до переулка Роуз к дому Фоксов, не надо было переходить через мост.

– Пойдём, – протягивая подруге руку, позвала Хелена.

Бой перевела на неё взгляд; подбородок у девочки дрожал.

– Ничего не бойся, мы с Орбитом рядом, – успокоила её Хелена.

Бой захлопала глазами, словно хотела сморгнуть страх, приковавший её к месту.

– Если угольная телега ещё перегораживает дорогу, мы найдём другой путь. Всё будет хорошо, Бой, обещаю.

С почти незаметным кивком Бой взяла Хелену за руку и позволила ей увести себя с моста. Почувствовав доверие подруги, Хелена расправила плечи и преисполнилась решимости сделать всё возможное, чтобы жизнь в семье Уэсткоттов наладилась.

Глава 20

Мистер Фокс

Хелена открыла дверь в мастерскую мистера Фокса, и колокольчик звякнул. Человек с невероятно лохматыми бакенбардами подметал пол. Ральф и две его сестры сидели на прилавке, стуча ногами о деревянные панели.

– Пап! – воскликнул Ральф. – Вот та девочка с попугаем, про которую я тебе говорил. Из дома мистера Уэсткотта. – Он спрыгнул с прилавка и подбежал к гостям, с любопытством заглядывая в корзину в руках у Хелены.

Мистер Фокс прислонил метлу к прилавку и вытер ладони о брюки.

– Я узнал вас, – он указал на Бой. – Вы сидели в комнатах с часами, когда я работал.

Бой осторожно кивнула.

– Это… дочь мистера Уэсткотта, – представила её Хелена.

Мистер Фокс прищурился и резко втянул ртом воздух.

– И у вас хватает наглости являться сюда после того, что ваш отец с нами сделал?!

Хелена почувствовала, как Бой напряглась.

– Нет-нет, мистер Фокс. – Она схватила Бой за руку, пока та не сбежала из мастерской. – Она ничего не знает о делах отца.

– Это правда? – угрюмо спросил мистер Фокс.

Бой смело взглянула ему в глаза, кивнула и высвободила свою руку. Глаза её горели от нервного возбуждения.

– Расскажите мне, что случилось, и не упускайте ужасных подробностей. Я должна всё знать. Обещаю сделать всё возможное, чтобы вам помочь.

Хелена была готова увидеть голый пол, стены и отсутствие мебели в комнате над мастерской. А Бой – нет.

Дочь мистера Уэсткотта обвела растерянным взглядом прямоугольники на стенах, где раньше висели картины, квадрат на полу перед камином, где когда-то лежал ковёр, голый подоконник.

– Это всё из-за моего отца? – слабым голоском спросила она.

Мистер Фокс коротко кивнул:

– Понимаю, он твой отец, но на его совести лежит разорение нашей семьи.

Лицо Бой сморщилось, как носовой платок, зажатый в кулаке; она ходила по комнате, ошарашенная отсутствием в этом доме даже самых необходимых предметов.

Орбит стал извиваться и закричал, и мешок на плече у Хелены начал раскачиваться.

– Ты нашла мою карточку? – обратился мистер Фокс к дочери своего преемника. – Я надеялся, что новый хранитель не станет тянуть с осмотром этих редких часов и хотел предупредить того, кто придёт на моё место. Жаль, что уже поздно.

– Но ещё совсем не поздно, – возразила Хелена. – Часы ещё не остановились.

– Пока, – мрачно произнёс мистер Фокс.

У Хелены свело живот.

– Мы никак не можем потерять своё имущество. Если я лишусь попугая…

Мистер Фокс ласково погладил Орбита по голове. Амазон захихикал, стал болтать вверх-вниз головой и раскачиваться из стороны в сторону. Сёстры Ральфа засмеялись.

– Если хочешь, можешь выпустить его полетать, – разрешил мистер Фокс. – Окна закрыты. У моей сестры был волнистый попугайчик. Он умел выбираться откуда угодно, даже отпирал свою клетку.

– Орбит тоже очень ловкий, – сообщила Хелена, развязывая верёвку мешка и позволяя Орбиту выбраться наружу. – Однажды он вылетел из окна кухни, перемахнул через забор и сел на бельевую верёвку в соседском саду. Можете себе представить, что тут началось!

Мистер Фокс наморщил нос.

– Вот именно. Мне пришлось перестирывать панталоны миссис Беркли. Ужас. После этого отец купил для клетки замок с ключом, и с тех пор Орбиту не удавалось улететь.

Попугай широко расправил крылья, склонил голову, словно выражал благодарность, и стал ходить кругами, стуча когтями по половицам. Из клюва его вырывался звонкий мамин смех.

– Очаровательно, – заметил мистер Фокс, поглаживая бакенбарды. – Попугай превосходно подражает твоему голосу.

У Хелены в животе запорхали бабочки. Мистеру Фоксу совсем не нужно знать, что это не её голос.

Младшая сестра Ральфа снова заулыбалась и подбежала к Хелене.

– Стэнли собрал вам немного еды. – Хелена протянула мистеру Фоксу корзину. – И просил передать своё почтение.

Покусывая ноготь большого пальца, подошла Бой. Она смотрела на стену, где когда-то висела картина.

– Какое щедрое угощение, – сказал мистер Фокс, заглядывая в корзину. – Отнеси это маме, – обратился он к старшей дочери. – Скажи, что к нам пришли две девочки. Давайте обедать.

– Нет-нет, – возразила Бой, – это продукты для вашей семьи.

– Я ещё не настолько низко пал, что не могу поделиться куском хлеба, – твёрдо проговорил мистер Фокс. – Вы наши гости, и я ничего не хочу слышать. Есть будем здесь. Ральф, принеси одеяло, ладно?

Жёлто-синее клетчатое одеяло, которое Ральф одолжил у трактирщика в соседнем доме, расстелили перед камином. На разномастных надбитых тарелках, вместе с ножами и вилками взятых взаймы у владельцев сапожной мастерской через дорогу, разложили нарезанную ветчину, домашний сыр, буханку хрустящего хлеба и яблоки.

– У вас хорошие соседи, – заметила Бой, глядя на Ральфа и его сестёр, сидевших по-турецки на одеяле и с жадностью поглощавших угощение.

Миссис Фокс тихо вошла в комнату и села рядом, с подозрением посматривая на Бой и Хелену тусклыми глазами.

– Скоро они уже не будут нашими соседями, – пробормотала она.

– Мне очень жаль, что вас постигло такое несчастье, – надтреснутым голосом произнесла Бой и передала матери Ральфа тарелку с едой.

Миссис Фокс некоторое время глядела на девочку, затем её суровый взгляд немного смягчился.

– Спасибо, – уронила она.

– Так вот насчёт часов, – начала Хелена, преодолевая тяжесть в груди и держа перед Орбитом горсть семечек. – Почему, по-вашему, они остановились, мистер Фокс?

Бывший часовщик подцепил вилкой кусок ветчины, положил его в рот и задумчиво пожевал.

– Я хорошо знаю своё дело. Все до единого часы мистера Уэсткотта работали исправно. Я проверял каждый винтик.

– Почему же тогда они встали? – нахмурилась Бой.

– Кто-то вывел их из строя, – твёрдо ответил мистер Фокс.

– Но кто это мог быть? – спросила Хелена. – И значит ли это, что такое произойдёт снова, хотя мой отец тоже тщательно следит за часами?

Бой взглянула на Хелену и быстро опустила глаза к своей тарелке с хлебом и сыром.

– Не знаю, но этот человек явно понимает в механизмах, – проговорил мистер Фокс, бросив быстрый и пронзительный взгляд на Бой. – В то утро мистер Уэсткотт пребывал в очень хорошем настроении и был даже не таким бледным, как обычно. Он завёл со мной разговор о своей коллекции, похвалил меня за хорошую работу и ушёл из дома. Я никуда не отлучался, весь день провёл на втором этаже. Вечером мистер Уэскотт вернулся словно другим человеком, с совершенно дикими глазами. А во время проверки я заметил, что одни напольные часы на первом этаже остановились. Когда мистер Уэсткотт обнаружил это, его лицо… – Мистер Фокс помолчал и сильно потёр нос, словно пытался стереть воспоминания. – Тем же вечером в мою мастерскую приехали мужчина и юноша на телеге и увезли всё наше имущество. С тех пор каждый день я хожу в контору к Марчингтону, юристу мистера Уэсткотта, и умоляю его вернуть наши вещи. Я чувствую, что он и его стряпчие сочувствуют мне, но их уста словно запечатаны сургучом. Нужно их срочно распечатать, иначе, боюсь, всех нас ждёт работный дом.

Бой встала, отряхнула с брюк крошки и заправила волосы за уши.

– Я помогу вам вернуть ваше имущество, мистер Фокс. Обещаю. И я узнаю, почему отец проявляет подобную жестокость. Вы правы – нужно что-то делать, и мы с Хеленой займёмся этим.

Хелена удивлённо уставилась на подругу. Глаза у Бой горели ещё ярче. Дочь часовщика с трудом проглотила вставший поперёк горла кусок хлеба и внезапно задумалась: почему Бой так расстроена – из-за поступков своего отца или по другой причине? Мистер Фокс сказал, что кто-то намеренно остановил часы, а Бой развешивает по всему дому рисунки в тщетных попытках привлечь внимание родителя. Могла ли она совершить с этой целью поступок, о котором теперь жалеет? Ведь она всегда находилась в комнатах с часами. Хелена отхлебнула воды и вдруг потеряла аппетит. Мысль была ужасной, но, возможно, то тихое отчаяние, которое переполняло Бой, толкнуло дочь коллекционера на страшный шаг, и причина остановки часов всё время была у Хелены прямо под носом.

Глава 21

Доктор Бэррингтон

Хелена, сосредоточенно закусив губу, миниатюрной кисточкой обметала механизм, который, когда часы били, качал на деревянных волнах корабль и выкатывал фигуру человека из дверей церкви. Мысли её занимали Бой и семья Фоксов, и девочка вдруг поняла, что в раздумьях почистила этот хронометр уже дважды. Она осторожно поставила на место стеклянный купол и протёрла его рукавом платья.

Бой, как всегда, сидела у двери. За пять дней, проведённых ею в Кембридже, Хелена ещё не видела у неё такого выражения лица – словно в стакане воды размешали разные краски. Кончики ушей были розовыми, голубые глаза – влажными и ярче обычного, щёки пылали румянцем. Когда девочки вышли от Фоксов и направились на Риджент-стрит за деталями для часов, солнечная погода сменилась пасмурной и начал накрапывать дождь. Бой болтала без умолку: «Куда отец отвёз вещи Фоксов? Что он хочет с ними сделать? Почему мама не вернулась домой? Не кажется ли тебе, что мой отец болен?»

У Хелены не было ответов на её вопросы, и потому она хранила молчание. Неужели это Бой остановила часы? Она ведь не знала о договоре и не представляла, какие последствия повлечёт за собой её поступок. Не потому ли после посещения Фоксов у неё так горели глаза и не потому ли она с таким жаром обещала им помочь?

– Здравствуйте, девочки, – сказала Кэтрин, незадолго до шести вечера важно входя в комнату в васильковом пальто. Она поставила на колени Бой обвязанную красной лентой зелёную коробку. – Это тебе. – И быстро поцеловала Бой в макушку.

Перед проверкой часов дочь хозяина, как обычно, переоделась, сменив костюм мальчика на тёмно-синюю юбку в складку и кремового цвета блузку с кружевным воротником. Хелена сделала вывод, что в таком наряде Бой чувствует себя свободнее, поскольку он соответствует её натуре. Но кому тогда она пытается угодить, одеваясь мальчиком?

Хелена не отрывала глаз от коробки. О, какое счастье иметь красивую тётю, которая балует тебя подарками и раздает поцелуи, как конфеты! Дядя Хелены с материнской стороны навещал родственников нечасто, а отец вообще был единственным ребёнком в семье. Хелена придавила приступ зависти каблуком ботинка.

Бой вспыхнула, потянула за ленточку, и та упала на пол у ног тёти. Подошвы туфель мисс Уэсткотт были испачканы в грязи, на подоле длинного пальто остались брызги. Хелена нахмурилась, вспомнив, как Кэтрин накануне шарила в конюшне, хотя даже не ночевала в этом доме.

Развернув слои тончайшей папиросной бумаги, Бой вынула из коробки две книги в твёрдых переплётах – «История архитектуры» и «Проблема пилотируемого полёта». Хелена испытала разочарование: она ожидала увидеть красивое платье или вышитые бисером тапочки. Бой же, напротив, широко улыбнулась, встала и порывисто обняла тётю.

У Кэтрин засияли глаза.

– Читай внимательно каждое слово, дорогая племянница. Никогда не знаешь, куда они тебя приведут. – Она обернулась, и Хелена оторопела, увидев на её шляпке из небесно-голубого фетра павлиньи перья, «глаза» которых дерзко взирали на девочку. – Сегодня мы не будем проверять часы – брат плохо себя чувствует, – сообщила мисс Уэсткотт и сдвинула брови, отчего стала выглядеть усталой.

– Ну, если вы уверены… – сказал отец Хелены.

– Совершенно уверена, – ответила Кэтрин, склоняясь над клеткой Орбита. – Привет, птичка! – И она постучала по прутьям.

Попугай пронзительно вскрикнул и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Какая прелесть, – засмеялась мисс Уэсткотт. – Говорю вам: этот попугай от меня без ума.

Встопорщив перья на спине, Орбит сделал выпад вперёд и чуть было не клюнул палец Кэтрин.

Со смехом и слегка покачивая головой, Кэтрин бросила девочкам последнюю ослепительную улыбку и выплыла из комнаты.

Отец Хелены уже собирал свои инструменты.

– Хорошо, что сегодня можно закончить пораньше, – сказал он. – Я смертельно устал. Даже с твоей помощью, Хелена, работы оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Спасибо, что принесла запчасти. Извини, что вчера я отругал тебя…

Но Хелена не слушала – она смотрела на загадочные мокрые следы на полу, оставленные влажными полами пальто Кэтрин, и на комки грязи с её туфель. И почему Орбит кричит и злится, когда она приближается к нему?

Из коридора доносились приглушённые голоса. Хелена посмотрела на Бой, но та погрузилась в чтение подаренной книги, жадно впитывая новые сведения.

Хелена осторожно подошла к двери и выглянула в коридор.

– Ради бога, Кэтрин, я не хочу видеть эту шляпу в своём доме. Она невыносима, – тихо говорил мистер Уэсткотт с пепельно-серым лицом.

– Но это неразумно, Эдгар, – ответила его сестра, поправляя поля шляпы.

Мистер Уэсткотт отшатнулся назад и схватился за перила лестницы, чтобы не упасть.

– Боюсь… боюсь, я больше не могу.

– Знаю, мой дорогой. Именно поэтому на завтра у тебя назначен приём у доктора Бэррингтона.

– О чём ты говоришь?! – округлив глаза, воскликнул мистер Уэсткотт. – Он же…

– Я прекрасно знаю, кто он. Но тебе совершенно необходимо его навестить, Эдгар. Меня очень волнует твоё здоровье.

– Но… я не думаю, что…

– Перестань. – Кэтрин положила руку в перчатке на плечо брата. – Хватит уже.

Хелена затаила дыхание. Она впервые слышала в обычно легкомысленном голосе Кэтрин столь властные интонации.

Тут все часы в доме начали бить. Крошечные цветочные горшки на золотой пагоде начали гипнотически крутиться вокруг своей оси и вокруг корпуса, украшенные драгоценностями лепестки раскрывались под механическую мелодию.

Мистер Уэсткотт понурил голову, словно из него высосали все жизненные силы.

Кэтрин с дрожащими губами ждала, когда часы отзвонят.

– Всё можно поправить. Я могу помочь тебе, – в конце концов чуть слышно проговорила она. – Почему ты отталкиваешь меня? – Её вкрадчивый голос резал как нож.

Мистер Уэсткотт отдернул руку, достал из кармана платок и высморкался.

– Ты ничем не поможешь мне, Кэтрин. Евангелина пропала – от неё нет вестей почти месяц. Мои письма и телеграммы остаются без ответа. Что помешает часам остановиться снова? Помнишь, как это бывало раньше? – близко наклонившись к сестре, прошептал он.

Хелена сжала кулаки, отчаянно надеясь, что Кэтрин ответит на вопросы брата.

Но мисс Уэсткотт не ответила – только напряглась, и у неё задёргалась нижняя челюсть. Потом Кэтрин встала на цыпочки и быстро поцеловала брата в щёку. Когда она выходила из дома, одно павлинье перо выпало из шляпы и плавно опустилось на пол.

Мистер Уэсткотт задержал взгляд на радужном «глазе», и с губ его сорвался слабый стон. Он стал подниматься по лестнице, и его тяжёлые шаги эхом отдавались в доме.

Мимо Хелены протиснулся отец с птичьей клеткой в руках.

– Увидимся утром, – сказал он. – Я просто с ног валюсь. Орбита я заберу к себе в комнату.

Хелена быстро кивнула и бросила взгляд на павлинье перо на полу, а потом на приоткрытую дверь в кабинет мистера Уэсткотта. Наконец-то представилась удобная возможность обыскать его в поисках подсказок к тайнам этого дома.

Глава 22

Альбом

– Мне нельзя туда входить, – заупрямилась Бой, глядя на открытую дверь отцовского кабинета.

– Но это же редкая возможность, Бой. Вдруг нам удастся понять, почему мистер Уэсткотт так одержим часами и где хранятся вещи Фоксов? – Хелена держала в руках мягкое перо павлина. Что-то ей напоминал этот «глаз», но она никак не могла сообразить, что именно.

Бой сморщила нос.

– Если отец поймает там тебя или меня, нас ждут крупные неприятности.

– Куда уж хуже? Твоя мама пропала, я могу лишиться своего попугая, семья Фоксов по непонятным причинам потеряла всё своё имущество, а твой отец выглядит больным, – возразила Хелена, опуская перо в карман платья.

Бой прислонилась спиной к стене.

– Полагаю, моё согласие тебе не нужно – ты всё равно туда войдёшь.

Хелена бросила ей быструю улыбку и толкнула дверь. Бой неуверенно маячила у неё за спиной. Обитые деревянными панелями стены укоризненно уставились на Хелену. Тяжёлые бордовые портьеры на окне за столом мистера Уэсткотта были закрыты. В камине чуть теплился огонь. Комната выглядела уютнее, чем запомнила её дочь часовщика со дня своего приезда; здесь хорошо бы устроиться в холодный день с книгой. Перед камином стояло мягкое раскладное кресло с накинутым на подлокотник пледом. Неужели мистер Уэсткотт здесь спит? Девочка взглянула на семейный портрет над каминной полкой. Двое голубоглазых детей примерно одного возраста с Хеленой и Бой, улыбающаяся мать и угрюмый отец, а над ними нависают стоящие за спиной огромные напольные часы. Хелена присмотрелась повнимательнее и разглядела ангелоподобное лицо луны на маленьком маятнике. Это были те самые часы, от которых мистер Уэскотт всегда долго не отрывал взгляда во время вечерней проверки.

– Это мои бабушка и дедушка, – объяснила Бой, подходя к картине.

– А это, значит, твой отец и тётя Кэтрин? – спросила Хелена, указывая на детей.

Бой кивнула:

– Так странно, что они когда-то были маленькими. Папа рассказывал, что в юности они с сестрой не очень ладили. Но с тех пор как в прошлом году уехала мама, тётя нас не оставляет. Она снимает номер в гостинице «Университетский герб» – говорит, что не может здесь спать из-за стука часов.

– Это фамильные часы? – всё ещё изучая портрет, поинтересовалась Хелена.

Бой снова кивнула:

– Мне они никогда не нравились. Лицо на маятнике просто ужасно. Не знаю, почему отец так их любит. Наверное, потому, что они принадлежали его матери, которая умерла, когда они с тётей Кэтрин были чуть старше нас. А дедушка после этого тоже недолго прожил. – Бой помолчала. – Мне иногда кажется, что отцовская одержимость как-то связана именно с этими часами. Они очень редкие и самые ценные в коллекции. Из-за них у него появилась страсть приобретать часы с хрупким механизмом, который всё время нужно содержать в идеальном состоянии.

Хелена оторвалась от часов на картине и подошла к столу мистера Уэсткотта. Неужели Бой? Иногда верными оказываются самые простые объяснения.

Поднос с ужином был сдвинут на край стола, серебряная солонка лежала на боку. Хелена поставила её как положено и отступила на шаг назад, чтобы выдвинуть ящик. Под ботинками что-то хрустнуло. Девочка подняла левую ногу и увидела на каблуке какие-то белые кристаллы. Наклонившись, она провела рукой по полу. Соль. Мистер Уэсткотт, видимо, случайно рассыпал её.

Отряхнув ладони, Хелена открыла самый большой ящик стола и порылась в бумагах. Там были письма на адрес типографии, папки со счетами – но никаких намёков на местонахождение имущества Фоксов и вообще ничего подозрительного.

– А это что? – спросила Хелена, вытаскивая лежавший между папками альбом.

Бой подошла ближе, неуверенно взглянула на Хелену и обернулась к двери.

– Давай посмотрим. – Хелена протянула подруге альбом: может быть, подспудное чувство вины ослабнет, если Бой тоже примет участие в поисках.

Дочь хозяина открыла первую страницу, и Хелена ахнула: в альбом был тщательно вклеен нарисованный Бой чертёж механизма летательного аппарата. Внизу значилась подпись: «Обнаружен на площадке третьего этажа 23 марта 1905 года».

Поражённая, Бой перевернула страницу и увидела ещё один свой рисунок, изображающий корпус и крылья аэроплана. «Обнаружен около комнаты со скелетонами 3 мая 1905 года».

Бой пролистала альбом до конца и нашла свой чертёж руля. «Обнаружен около маминых часов 10 июня 1905 года». Он был вклеен всего пару дней назад.

Глаза у Бой наполнились слезами. Она провела по рисунку указательным пальцем и шмыгнула носом.

– Значит, отец всё-таки видит мои чертежи. – Прижав альбом к груди, она устроилась в кресле около камина и стала тщательно изучать вклейки.

– Бой, – осторожно окликнула её Хелена.

– Что? – листая страницы, отозвалась та.

– Ты не… Я хочу спросить, это не ты… – Хелена сделала глубокий вдох, пытаясь сформулировать свой вопрос. Как лучше подступиться к вопросу, не она ли останавливает часы? Хелене нравилась Бой, и она уже стала считать её своей подругой. Но, как бы она ни любила задавать вопросы, этот был невероятно сложным, к тому же девочка сомневалась, что хочет знать ответ. Так может, лучше и не спрашивать? Часы были остановлены. Мистер Уэсткотт отобрал у Фоксов всю их собственность, и Бой явно расстроилась, узнав об этом. Сейчас главное – сосредоточить усилия на том, чтобы вернуть семье бывшего часовщика имущество и сделать всё возможное, чтобы и они с отцом не попали в ту же ловушку.

Бой вопросительно смотрела на Хелену. Она была счастлива, что родитель всё-таки замечает её успехи, и её обычно грустные глаза осветились надеждой.

– Нет, ничего, – сказала Хелена и принялась рыться в других ящиках, открывая их по очереди и не находя ничего полезного. Потом девочка достала из кармана павлинье перо и провела пальцем по синим, золотистым и рыжеватым пёрышкам. Сегодня она увидела Кэтрин совсем с другой стороны – как весьма властную женщину. Мисс Уэсткотт, казалось, вознамерилась во что бы то ни стало облагодетельствовать брата. Она не хуже мистера Уэсткотта знала об условиях договора с часовщиками. Может, она помогает ему прятать вещи Фоксов в конюшне? Не потому ли она тайком прокралась туда прошлой ночью? Хелена решила сама наведаться в конюшню, но мысль о том, что Кэтрин может застукать её там, приводила девочку в ужас.

Глава 23

Конюшня

Летняя ночь была прохладной. Хелена прошла по мокрой после дождя траве и промочила ноги. На этот раз ни фонарь, ни луна, ни звёзды не освещали ей путь, и девочка ничего не видела даже на расстоянии вытянутой руки. Она медленно обогнула обшарпанную скамью и пошла дальше до ряда деревьев перед входом в конюшню.

Хелена обернулась на дом и обвела взглядом окна на верхнем этаже. В самой последней комнате занавески были раздвинуты и горел яркий свет – там занимались Стэнли и Бой.

После того как Хелена отвлекла Бой от альбома с вклейками, подруга понеслась по лестнице вверх, перешагивая через две ступени, сказав, что должна срочно нарисовать для отца очередной чертёж. Было понятно, что от этой затеи её не оторвать. Да и не стоило брать с собой Бой в конюшню. Если они найдут там вещи Фоксов, дочери хозяина будет неприятно в очередной раз воочию увидеть последствия своего поступка. Чем больше Хелена думала, тем сильнее убеждалась, что её предположение верно: именно Бой остановила часы. Она досконально разбиралась в механизмах и прекрасно знала, как вывести их из строя. Но если это так – может быть, Хелене и её отцу больше ничто не угрожает? Бой очень огорчилась, что Фоксы пострадали, и маловероятно, что она намеренно решит навлечь беду на семью нового часовщика.

Хелена сделала глубокий вдох и подошла по обсаженному деревьями мощёному двору к конюшне. На засове висел замок. У девочки поникли плечи. Ей не пришло в голову, что строение может быть заперто.

Юная сыщица достала из кармана свечу и коробок спичек, которые прихватила на кухне, зажгла фитиль и, прикрыв ладонью колеблющееся пламя, двинулась вокруг конюшни. На задней стене чуть выше её головы находилось небольшое окошко со старой гнилой рамой и трещиной в одном из четырёх стёкол. Хелена задула свечу и, сунув её в карман, попыталась выдавить непрочное стекло. Оно задрожало и зазвенело, но не поддалось. Чтобы попасть внутрь, надо на что-то встать. Девочка огляделась и увидела свалку из старых цветочных горшков. Выбрав самый большой, она подтащила его к окну и, перевернув, поставила на землю у стены. Где-то ухнула сова. Между лопатками у Хелены побежал ручеёк пота. Закатав рукава, она встала на горшок – теперь окно находилось на уровне её плеч. Хелена надавила на стекло, и оно зашаталось; она надавила сильнее – и тут рама дрогнула и вывалилась из стены внутрь конюшни. Раздался звон разбитого стекла.

Какой ужас! Не обращая внимания на боль в ладони, Хелена вынула из большого пальца осколок стекла. В этот миг что-то мягкое коснулось её лодыжки. У Хелены бешено заколотилось сердце, но, взглянув вниз, она увидела чёрного кота, который обвил хвостом её ноги. Дурной знак. Девочка заставила себя дышать ровно и выбросить дурацкое суеверие из головы. Так не пойдёт. Чтобы влезть в оконный проём, нужно сохранять спокойствие. Как поставить выпавшую раму на место, она подумает позже.

Хелена подтянулась, перебралась через брешь в стене и спрыгнула с другой стороны; осколки стекла захрустели под ногами. От пыли защипало глаза, и девочка чихнула. Она сунула в рот пораненный палец и, моргая, стала осматривать стоящие вдоль длинных стен тёмные предметы. Дрожащими руками Хелена снова вынула из кармана свечу и спички. Вспыхнул огонёк, и по стенам заплясал колеблющийся свет. Если сейчас вдруг явится Кэтрин, Хелене не поздоровится. Девочка тревожно вздохнула и взяла себя в руки.

Помещение напоминало мебельный склад, похожий на тот магазин возле доков, куда Хелена иногда ходила с родителями, когда нужно было присмотреть новые стулья, лампу или зеркало. Посередине оставался узкий проход, а по сторонам от него громоздились самые разнообразные предметы мебели – столики с замысловатыми резными ножками, тяжёлые платяные шкафы, составленные один на другой стулья.

Хелена с разочарованием вздохнула: эти вещи не подходили под описание отобранного у Фоксов имущества, которым снабдил её Ральф. Они выглядели дорого и были вынесены скорее из дома мистера Уэсткотта. Девочка потянула за конец пыльной простыни – и под ней обнаружилось изящное кресло с сине-кремовой вышивкой на обивке. Рядом на ломберном столике стояли три одинаковые лампы с тканевыми абажурами. Хелена коснулась одной из них – и вдруг поняла, что такой же рисунок украшает портьеры в комнате со скелетонами. Это действительно была мебель из дома мистера Уэсткотта, которую вытеснили часы. Но если здесь нет имущества Фоксов – что же искала тут Кэтрин?

Хелена поставила свечу между ножкой ломберного стола и стулом и стала осматривать помещение. Её внимание привлекли составленные друг на друга у стены дорожные сундуки. Медные замки на верхнем были открыты. Девочка, нахмурившись, внимательнее вгляделась в башню из сундуков. С таким багажом люди обычно путешествуют за границу. Она подумала о матери Бой, пропавшей где-то на другой стороне Ла-Манша, и провела пальцем по гладкой, без изъянов и потёртостей, тёмно-коричневой коже: сундуки никогда не использовали.

Хелена откинула крышку верхнего ящика. Зашуршала папиросная бумага. Девочка находилась здесь одна и копалась в вещах мистера Уэсткотта. Если её застукают, их с отцом определённо выгонят из дома и они всё потеряют. Но, робко разворачивая бумагу, Хелена вдруг осознала, что вещи в сундуке не принадлежали ни мистеру Уэсткотту, ни семье Фоксов. Это была одежда совершенно другого человека.

Глава 24

Сундук

Бархатные брюки, кремового цвета рубашки с кружевными манжетами, твидовый жилет и сюртук, шляпы, кепки и грубые ботинки. В отличие от мебели, мальчиковая одежда была сложена произвольно, без всякого порядка. Это одежда Бой, догадалась Хелена. В самом низу находились книги. Хелена достала экземпляр романа «Пятеро детей и Оно» [10] и отложила его в сторону, затем с грустью развернула тёмно-синие брючки Бой. Почему она всё время носит эти вещи в отсутствие отца и тёти? Знала ли её мать о странной привычке дочери? Хелена свернула брюки, сунула их вместе с книгой под кофту и застегнулась. Пора приступить к Бой с вопросами, а их набралось ох как много. Совершенно необходимо потребовать у неё рассказать правду и выяснить, что происходит в этом доме.

Когда Хелена вернулась, в доме было тихо, из-за двери отцовской комнаты доносился его тихий храп. Утром она сама скажет Стэнли о разбитом окне и предложит заплатить за него. Девочка не сомневалась, что он ничего не расскажет мистеру Уэсткотту или Кэтрин о её ночных приключениях.

Хелена открыла дверь временной библиотеки. Бой, которая сидела за партой и рисовала, взглянула на Хелену поверх книжных башен.

– Я кое-что тебе принесла, – сказала Хелена, проскользнув в комнату и закрывая за собой дверь. Пройдя через лабиринт книг, она приблизилась к парте и, взглянув на лист бумаги, над которым порхал карандаш, закусила губу. Это был не чертёж, а рисунок, изображающий вереницу аэропланов, летящих над морем. На берегу виднелись домики. Один из них был больше остальных, и Бой нарисовала в окнах занавески, раздуваемые ветром. У окна верхнего этажа стояли две фигуры, видимо, Бой и её мама.

Хелена вытащила из-под кофты книгу и брюки.

– Смотри, что я нашла в старой конюшне. Остальная твоя одежда тоже там, и ещё мебель из этого дома. – Она помолчала. – Почему ты одеваешься как мальчик, Бой? Ведь у тебя такие красивые платья.

Бой уронила карандаш и отодвинула от парты стул; с лицом бледнее бумаги, на которой она рисовала, девочка уставилась на брюки.

Хелена опустила руки, и штанины коснулись пола.

– Отнеси, пожалуйста, эти вещи на место, – слабым надтреснутым голосом попросила Бой.

Хелена положила книгу на край стола и протянула подруге брюки.

– Но это ведь твоё…

Медленно взяв у неё брюки, Бой держала их в вытянутых руках, словно боялась обжечься.

– Ты не знаешь, во что вмешиваешься.

Хелена шагнула вперёд. Да как она смеет так говорить?! Ведь Хелена только хочет помочь.

– Ни во что я не вмешиваюсь. Просто я искала вещи Фоксов и подумала, что твой отец мог составить их в конюшне. – Она почувствовала жуткую усталость.

Бой аккуратно сложила брюки и убрала их в парту, сверху положила книгу и опустила крышку.

– Я не понимаю, что творится в этом доме! – не скрывая нетерпения, воскликнула Хелена.

Бой тяжело вздохнула.

– Расскажи мне – возможно, я смогу помочь. А если и нет – в любом случае поговорить об этом не помешает. Мама всегда повторяла: «Лучше открыть душу, чем кривить душой».

Бой подняла голову к потолку, стараясь не заплакать. Потом она разлепила губы, словно слова плясали у неё на языке.

Хелена затаила дыхание. Неужели сейчас она узнает правду и всё станет кристально ясным?

Бой повернулась к парте и взяла карандаш. Сгорбившись на стуле, она начала штриховать крылья аэропланов, сильно нажимая на стержень и оставляя на рисунке глубокие бороздки.

– Если бы он был здесь… – несчастным голосом произнесла она.

Хелена удивлённо уставилась на неё:

– Кто?

Бой тихо хмыкнула:

– Берти.

Хелена глубоко втянула носом воздух.

– А кто это?

У Бой стал совсем уж несчастный вид. О чём она горевала?

– Расскажи мне, Бой, – наклоняясь вперёд, попросила Хелена. – Расскажи мне правду, и, может быть, мы сможем всё исправить.

В глазах Бой блестели слёзы.

– А если правда ужасна? Если ничего уже нельзя исправить?

– Тем более важно, чтобы ты сняла груз с души, – прошептала Хелена и взяла подругу за руку.

Глава 25

На вёслах

Октябрь 1904 года

Осеннее небо было лазурно-голубым, у берегов шуршали камыши и гудели насекомые. Флоренс и её старший брат Берти сидели на скамье в середине гребной лодки. Девочка крепко сжимала своё весло, а Берти, как обычно, был рассеян и, перевесившись через другое весло, наблюдал, как в сверкающей, полноводной после осенних ливней реке суетилась мелкая рыбёшка.

В тот день дождя не случилось, погода стояла прекрасная, и мама, откинувшись в лодке на спину, лениво окунула руку в воду, а дети, пререкаясь друг с другом, гребли вперёд.

– Держи весло крепче, Берти, – сквозь стиснутые зубы проговорила Флоренс.

– Я и так держу, – ответил мальчик, на самом деле чуть ли не отпуская весло. Вечно Флоренс указывает, что ему делать. Надоело. Ладно бы ещё она была старшей, так нет же – он родился на десять месяцев раньше, и это он должен давать советы младшей сестре, а не наоборот.

– Смотри, мы сейчас въедем в камыши, – предупредила Флоренс.

– Ну и что? – огрызнулся в ответ Берти. – Расслабься, Фифи. Почему ты всего боишься?

– Не называй меня Фифи, и ничего я не боюсь. Просто ты любишь зевать по сторонам и мух ловить.

– Дети, не ругайтесь, – сонно проговорила мама. – Это так утомительно.

– Всё, давайте устроим пикник здесь, – заявила Флоренс, поворачивая весло и изо всех сил налегая на него. – Я больше не могу находиться с ним в одной лодке.

Мама вздохнула, села прямо, поправляя шляпку, и указала на плакучие ивы у берега, опустившие свои ветви в воду.

– Вон хорошее место, – сказала она. – Может быть, нам действительно стоит ненадолго выйти из лодки.

Дети (в основном, конечно, Флоренс) направили лодку к берегу. Девочка спрыгнула на землю и привязала верёвку к дереву. Мама передала ей корзину с едой.

– Ну ты идёшь? – обратилась Флоренс к брату, который, оставив весло, перегнулся через край лодки и смотрел в шелковистую воду.

– Хорошо живётся рыбе – знай носись в камышах и играй между камнями, – задумчиво произнёс Берти.

Флоренс фыркнула: брат такой непрактичный. Отец хочет, чтобы он со временем возглавил семейную типографию, но Берти иногда вечером пробирается к ней в комнату и рассказывает, что мечтает заниматься ботаникой и путешествовать по миру в поисках новых интересных растений. Вряд ли отец это одобрит!

Флоренс помогла матери расстелить покрывало под ветвями ивы, около поваленного дуба, расставила чашки и разложила еду по тарелкам.

– Берти никогда не помогает, – пожаловалась она, глядя, как брат наклоняется в лодке над своей рыболовной сетью.

Мать прохладной ладонью дотронулась до руки дочери.

– Оставь его. Пусть помечтает. И оглянуться не успеешь, как его жизнь не будет ему принадлежать.

Флоренс не вполне поняла, что имеет в виду мама, но горькие слова застряли у неё в горле. «А как же я? Разве мне не хочется помечтать?»

Мама заправила прядь волос ей за ухо и глянула на лодку, качающуюся у берега.

– Пойду пройдусь, пока Берти не присоединился к нам.

Флоренс кивнула. Мамин зонтик от солнца раскрылся, как гриб, а подол длинной юбки тянулся по ощипанной овцами травке. Девочка обхватила руками колени, положила на них голову и закрыла глаза.

Около уха жужжит муха.

Ветерок шелестит листьями деревьев.

Всплеск – птица нырнула за рыбой.

Вода ударяется в борта лодки.

В камышах возятся утки.

Тишина. Девочка задремала.

– Флоренс! Флоренс! – услышала она вдруг тревожный голос матери.

Она открыла глаза. Мать бежала к ней, указывая куда-то рукой. Флоренс с удивлением проследила, как мамин зонтик поднялся в воздух, а потом, перевернувшись, опустился на воду и поплыл по реке.

Лодка!

Флоренс обернулась. Верёвка, которой она прикрепила лодку у берега, отвязалась. Девочка встала.

– Берти! Верёвка! – крикнула она. Широко распахнутыми глазами она смотрела на лодку. Берти в ней не было. Флоренс подбежала к краю берега, оглядела реку и увидела весло, плывущее вниз по течению. В животе у неё всё перевернулось. – Берти! – снова закричала она, приложив раскрытые ладони ко рту и оглядывая реку в обе стороны.

Брат, наверное, вылез из лодки и пошёл прогуляться, как мама, или заснул среди поздних маргариток. По выходным многие катались по реке или прохаживались по берегу. Но тот день выпал на понедельник, к тому же в октябре в реке появлялось много быстрых течений, а потому вокруг не было ни души.

– Берти! – звала мама. Она стояла по пояс в воде и вся дрожала. Вскрикнув как птица, мать бросилась в камыши, и они поглотили её целиком.

Услышав отчаянный зов на помощь, Флоренс кинулась к матери и с ужасом увидела, как она тащит через заросли обмякшее тело Берти. Сжимая холодные руки брата в своих, девочка со всей ясностью осознала, что прежняя жизнь закончилась, утонула в разлившейся реке вместе с Берти и никогда не вернётся.

Глава 26

Флоренс

Бой плотно сжала губы и упёрла взгляд в колени, которые стискивала руками так, что костяшки пальцев побелели.

У Хелены от всего услышанного захватило дух.

– Тебя зовут не Бой, а Флоренс.

Подруга слабо кивнула.

– Значит, когда твой отец говорил о мальчике, он имел в виду твоего брата Берти, своего сына?

Бой снова кивнула.

У Хелены голова совсем пошла кругом.

– Думаю, мне следует называть тебя Флоренс – тем именем, которое дали тебе при рождении, – мягко сказала она.

Флоренс, не ответив, потёрла чернильное пятно на ладони.

– И что произошло после того, как твоя мама нашла Берти в камышах? – спросила Хелена.

– Мы решили, что Берти уронил весло и отвязал лодку, чтобы достать его, но упал в воду, – бесцветным голосом произнесла Флоренс. – Наверное, он наглотался воды и… умер. Меня отправили в Лондон к тёте Кэтрин. Когда в конце октября мы вернулись в Кембридж, мама уже уехала на юг Франции. Отец сказал, что она очень слаба – простудилась на реке, и врачи посоветовали ей ехать лечиться на море.

– Какой ужас! – Хелена закусила нижнюю губу.

Так вот почему Флоренс так странно вела себя на мосту!

– Когда я вернулась от тёти, в доме царил полный хаос, а отец был на себя не похож – не спал и не брился, лишь сидел перед бабушкиными часами и смотрел на них. Потом он начал покупать новые часы. Слуги пытались навести порядок, но отец очень раздражался, и в конце концов люди устали от вечного хаоса и шума и все по одному уволились. – Флоренс покусала ноготь большого пальца. – Наверное, это я во всём виновата.

– В чём? – удивилась Хелена.

– В том, что не уследила за Берти. Я рассердилась на него за его вечные мечтания, вышла на берег и уснула там. Останься я в лодке, он бы не упал в реку.

– Но ведь совершенно очевидно, что это был несчастный случай, – возразила Хелена.

Флоренс слегка пожала плечами.

– Отец со мной не разговаривает. Иногда мне кажется, что Берти никогда и не было на свете. Вот почему я стала носить одежду брата – чтобы не забыть его. Но чем больше я хожу в его одежде, тем больше сомневаюсь в собственном существовании.

Хелена накрыла своей ладонью руку Флоренс. Она хотела сказать, что никогда не видела ничего более реального, но не знала, как выразить свою мысль. Но, может быть, слов и не нужно – достаточно просто тихо посидеть рядом.

– Я не знаю, почему остановились часы, Хелена. Мне очень жаль, что отец отобрал имущество у Фоксов и заставил твоего отца подписать такой же договор. И мне не нравится, что он так обходится с тётей Кэтрин. Но я думаю, что он очень расстроен из-за смерти Берти и исчезновения мамы, а я не могу ничего поправить.

Хелена попыталась скрыть своё удивление: значит, часы остановила не Флоренс.

– Жаль, что мама уехала, – она бы сумела всё наладить. Чем дольше её нет, тем больше чудит отец и тем меньше он замечает меня, – печально продолжила Флоренс. – Я просто хочу, чтобы всё было как прежде.

В голове у Хелены крутились вопросы по поводу странного поведения мистера Уэсткотта, но они ускользнули на периферию сознания.

Флоренс взглянула на Хелену:

– Ты сказала, что все наши вещи в конюшне. Мебель тоже?

Хелена кивнула. Глаза Флоренс вдруг вспыхнули, как зажжённая спичка.

– Может быть, надо напомнить отцу, как мы жили раньше? – проговорила она. Всё ещё держа Хелену за руку, она встала, повела её через книжный лабиринт к окну, выходящему в сад, и указала сквозь чернильную темноту на конюшню. – Значит, всё, что должно быть в доме, теперь находится там. А если принести кое-что назад, попытаться вернуть дому прежний уют – может, тогда отец вспомнит о хорошем и оправится от своей хандры?

Хелена подумала о том, как они вдвоём с отцом часто садились напротив семейного портрета в маленькой гостиной лондонского дома и просто смотрели на него – и это всегда приносило утешение.

– По-моему, это прекрасная мысль. А ещё, может быть, тебе стоит носить одежду Берти и в присутствии отца. Нужно, чтобы он понял, как ты скучаешь по брату и по прежней жизни. Можно принести несколько предметов из конюшни – ковры, лампы – и переставить скелетоны, а ещё вернуть книги на полки в библиотеку. Почему, в конце концов, твои вещи должны ютиться по дальним комнатам? – Хелена очень дорожила Орбитом, потому что без него воспоминания о матери померкнут гораздо быстрее. Точно так же нужно помочь Флоренс и её отцу сохранить память о Берти. – В конюшне есть ломберный столик. Вы играли за ним с родителями и Берти?

Флоренс кивнула:

– Берти нравилось играть в «Пьяницу». Он очень небрежно выкладывал на стол карты. – От приятных воспоминаний Флоренс слегка улыбнулась.

– А книга, которую я нашла, тоже принадлежала Берти? – спросила Хелена, открывая парту и вынимая экземпляр детского романа.

Флоренс кивнула, подошла и забрала его у подруги.

– Он любил читать – всегда сидел уткнувшись в книгу. Иногда я закрываю глаза в бывшей библиотеке и, стараясь не обращать внимания на стук часов, представляю, что слышу шелест переворачиваемых страниц. Я поставлю книгу в шкаф вместе с остальными, где ей и положено быть. Нужно уважать память о Берти. Это неправильно – жить в доме, заставленном часами, в то время как его вещи свалены в конюшне.

Хелена ободряюще улыбнулась ей:

– Ты права, Флоренс. Нельзя допускать, чтобы твой отец так к тебе относился. Мы должны немедленно что-то предпринять.

Глава 27

Жилище становится домом

Следующим вечером отец Хелены, как обычно, готовился к обходу, проверял работу маятников и исправность механизмов. Девочка с тревогой заметила, что его обычно уверенный взгляд был настороженным, а руки дрожали. Тягостная атмосфера этого дома пожирала его, как акула мелкую рыбёшку. Войдя в комнату с часами-скелетонами, отец и дочь в изумлении остановились. Флоренс сидела на своём обычном месте у двери. Она послюнила палец, оттёрла пятно на ботинке и провела рукой по своим синим бархатным брюкам (вернее, брюкам Берти).

Отец Хелены почесал нос и бросил на дочь озадаченный взгляд:

– Что это?

Хелена заметила, что четыре пары часов потеснились на полках, освободив место для ряда книг в кожаных переплётах. Между зияющим камином и окном появился ломберный столик, а на нём лампа с сине-бежевым тканевым абажуром. Флоренс заранее объяснила Хелене, что в прежние времена, когда прохладными вечерами вся семья собиралась в комнате перед гудящим огнём, он стоял именно на этом месте.

– Книги, стол и лампа, – ответила Флоренс.

Отец огляделся вокруг.

– Я вижу. Но откуда они взялись?

Флоренс склонилась над клеткой с Орбитом и стала кормить попугая семечками через прутья решётки. Взглянув на подругу, она выразительно подняла брови.

– А что такого, папа? – нерешительно спросила Хелена.

Отец не отрывал глаз от столика и лампы.

– Да ничего. Просто ещё вчера этих предметов здесь не было.

Хелена поводила по полу носком правого ботинка. Она ненавидела лгать отцу, но другого выхода не видела: узнай он об их с Флоренс планах – непременно положил бы им конец.

– Мистер Уэсткотт придёт сегодня осматривать коллекцию? – поинтересовалась Хелена.

Её слова, казалось, вывели отца из задумчивости.

– Конечно. – Он вынул из кармана часы и взглянул на них, хотя Хелена и не понимала зачем – ведь в комнате находились двадцать превосходных циферблатов.

Что скажет мистер Уэсткотт, когда увидит свою дочь в одежде Берти и возвращённые предметы обстановки? Вызовет ли это воспоминания, которые заставят его осознать всю странность своего поведения? Возможно, он заключит Флоренс в крепкие объятия и пообещает забыть о часах и сосредоточиться на поисках пропавшей жены? Хелена скрестила за спиной пальцы.

Мистер Уэсткотт и его сестра вошли в комнату.

– Добрый вечер, – любезно поздоровалась Кэтрин и остановилась, глядя по очереди на Флоренс, столик, лампу и книги, а затем на брата. К щекам её прилила кровь.

Мистер Уэсткотт отшатнулся назад и приложил руку ко рту.

Отец Хелены прочистил горло:

– Вы всем довольны, сэр?

Мистер Уэсткотт, казалось, его не слышал. Он медленно, словно его втащили в комнату на аркане, подошёл к дочери и, бессильно опустив руки, встал перед ней.

– Флоренс… почему… ты так одета? – почти шёпотом спросил он.

Глядя отцу в глаза, девочка закусила нижнюю губу.

Хелена с интересом посмотрела на Кэтрин – обычно гладкое как шёлк чело мисс Уэсткотт покрылось тонкими морщинами. Хелена внезапно почувствовала дурноту в желудке и пожалела, что за ужином съела лишнюю порцию овечьих почек с подливой. Не станет ли их с Флоренс выходка трагической ошибкой?

Тишину наполняло лишь тиканье часов. «Заговори с отцом, – мысленно внушала Хелена подруге. – Расскажи ему о своих переживаниях». Но казалось, что часы похитили у Флоренс голос и похоронили его среди шестерёнок и винтиков.

– Иди и немедленно переоденься в свою одежду, – вполголоса приказал мистер Уэсткотт дочери.

Флоренс, с бледным как воск лицом, безмолвно и неподвижно сидела на своём стуле.

Мистер Уэсткотт провёл ладонями по щекам, закрыл глаза, потом резко открыл их и уставился на дочь, словно надеялся увидеть кого-то другого.

– Флоренс Уэсткотт… я… я…

– Пойдём, дорогая, – сказала Кэтрин, помогая племяннице встать, и бросила на брата мрачный безысходный взгляд, в котором, однако, сквозило ещё какое-то чувство, похожее на благодарность. Но за что бы ей благодарить мистера Уэсткотта? Она развернула Флоренс к себе, взяла её за руки и вплотную приблизила к ней лицо. – Ты можешь одеваться как хочешь…

– Книги, ломберный столик – кто принёс их сюда?! – шаря глазами по комнате, воскликнул хозяин дома.

Хелена затаила дыхание, внезапно ощутив желание спрятаться.

– Это ты? – повернулся мистер Уэсткотт к Флоренс, которая выгнула спину, отстраняясь от тёти. Наконец она высвободилась и обрела голос:

– Да, я, папа. Мы с Хеленой.

– Что ж… ладно… давайте я покажу вам часы, сэр, – произнёс отец Хелены, бросив на дочь чрезвычайно неодобрительный взгляд, отчего у неё по коже побежали мурашки. Знай отец о судьбе Фоксов, он бы её понял.

Мистер Уэсткотт кивнул часовщику и сцепил пальцы.

– Да… да… часы. Покажите мне часы, – задыхаясь, проговорил он.

– Пойдём, Флоренс. Давай позовём Стэнли, и вы покажете мне, над чем сейчас работаете, – поторопила Кэтрин, подталкивая племянницу к двери.

Может, Флоренс и рассчитывала на бо2льший эффект своего представления, но, когда тётка выводила её из комнаты, Хелена снова, как и после посещения мастерской Фокса, увидела в глазах подруги непреклонную решимость. Сомнений быть не могло: Флоренс сделает что угодно, чтобы снова завладеть вниманием отца.

Перед мраморным камином в гостиной лежал персидский ковёр.

На подоконнике бывшей хозяйской спальни стояла бутылочного цвета ваза с садовыми цветами.

В библиотеке четыре полки были заняты книгами.

Во всём – в стоне водосточных труб, шипении электрических ламп, скрипе ступеней, тиканье часов – Хелена слышала, как дом Уэсткотта снова возвращается к жизни и радуется этому.

Мистер Уэсткотт не одобрил перемены, но это только добавило Флоренс и Хелене упорства в достижении их цели. Рано или поздно он уступит.

Глава 28

«Пятеро детей и Оно»

– Отец нездоров, – сказала Флоренс два дня спустя в комнате с часами-скелетонами, потирая шею и морщась словно от боли.

Хелена полировала корпус сложных медных часов в виде Королевского павильона [11]. Чтобы удалить пыль в углублениях между куполами и минаретами, она намотала тряпку на маленький пинцет.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, откладывая инструмент.

Флоренс села рядом, скрестила ноги и угрюмо постучала по зеркалу в клетке Орбита. Заглядывающее в окно утреннее солнце сверкало на пряжках её ботинок.

– Эне-бене-раба-квинтер, – заявил попугай, распушив перья.

– Тётя Кэтрин сказала, что папа потерял связь с реальностью. Я спросила её про маму, но она ответила, что нет никаких известий. Наверное, она нас бросила. Может быть, возвращение для неё слишком мучительно. Но я всё равно очень по ней скучаю.

У Хелены онемели кончики пальцев. Это она предложила Флоренс появиться перед отцом в одежде брата и помогла перенести вещи из конюшни в дом и расставить на полках книги. Если кто-то и виноват в том, что у мистера Уэсткотта помутился рассудок, так это она.

– Должен быть способ всё исправить, – проговорила она.

– Тётя Кэтрин считает, что мне нужно сосредоточиться на учёбе.

Хелена нахмурилась:

– Твоя тётя очень хочет, чтобы ты получила хорошее образование.

– Она всегда меня поддерживала, – кивнула Флоренс. – Хотя раньше отец обращал внимание только на Берти, но с тех пор, как его нет… – Плечи её поникли.

Хелена подошла к одному из шкафов, которые постепенно наполнялись томами, и вела пальцем по корешкам, пока не нашла «Пятеро детей и Оно». Когда-то ей очень понравился этот роман. А понравился ли он Берти? Хелена открыла книгу. На первой странице было написано:

Берти в день рождения.

От друга Теренса

Девочка застыла с книгой в руках: она вдруг вспомнила о мальчишке с камнями.

– Кто это, Теренс? – спросила она у Флоренс, показывая ей надпись.

Флоренс сморщила лоб:

– Лучший друг Берти.

– Несколько дней назад один парень бросал камни в дверь вашего дома. Твой отец назвал его Теренсом, – сказала Хелена, снимая с пинцета тряпку.

– Но с чего бы Теренсу Марчингтону хулиганить? Он всегда был таким тихим, не то что его отец.

– Он сын юриста? – Хелена вспомнила, что именно эту фамилию называл мистер Фокс, когда рассказывал про поверенного мистера Уэсткотта.

Флоренс встала и, поставив книгу на полку, задержала руку на корешке.

Тут Хелена припомнила и разговор, который подслушала под дверью кабинета хозяина на следующий день после прибытия сюда.

– Я слышала, как твой отец разговаривал с мистером Марчингтоном по телефону. Он был очень зол. Сказал, что делает ему последнее предупреждение, и если тот не будет выполнять его указаний, то он откажется от его услуг.

– Странно. Отец и мистер Марчингтон всегда были хорошими друзьями, – пожала плечами Флоренс.

Мысли в мозгу у Хелены закружились так же быстро, как движущиеся фигурки в часах, стоящих в коридоре первого этажа.

– А что, если мистер Марчингтон заставил Теренса остановить часы в отместку за угрозу увольнением? И поэтому Теренс слонялся около дома и швырялся камнями?

Флоренс посмотрела на неё с сомнением.

– Но Теренс ничего не понимает в часах.

Хелена взглянула на скелетоны, которые протирала.

– Чтобы остановить часы, особых умений не нужно – достаточно чуть повертеть отвёрткой и выдернуть пружину. Отец запросто мог научить сына этому нехитрому делу.

– А как Теренс попал в дом? Я не видела его со дня похорон Берти. Вряд ли он…

– Он ведь наверняка приходил играть с Берти, – перебила её Хелена, отбрасывая пришедшую некстати мысль, что она хватается за соломинку. – Значит, он хорошо знает дом. Пойдём, Флоренс, нанесём визит Теренсу Марчингтону и узнаем, что ему известно.

– Нет, Хелена, сегодня ты не можешь уйти из дома, – сказал отец, вручая девочке пружину, которую надо было вставить в крошечные карманные часы с инкрустацией драгоценными камнями.

Хелена бросила на Флоренс унылый взгляд, и Флоренс ответила ей гримасой, означающей «попробуй ещё».

– Но мне нужно кое-что купить, – возразила Хелена. – Для Орбита.

Отец обернулся и посмотрел на неё красными глазами. От чувства вины у Хелены сжалось сердце: она старается во всём помогать отцу, и всё равно эта работа отнимает у него все силы.

– Днём я поеду в Хантингтон за редкими деталями для часов. Мастерская в Кембридже, в переулке Роуз, которая раньше продавала их, к сожалению, закрылась – буквально в этом месяце. Вот ведь невезение!

Хелена сунула руки в карманы платья и сжала кулаки. Отец говорил о заведении мистера Фокса.

– Нужно, чтобы ты осталась дома и в моё отсутствие заменила некоторые пружины. У тебя ловкие пальцы часовщика, Хелена, и я хочу, чтобы сегодня ты ими поработала.

Записав на листке бумаги, в каких часах необходимо переустановить пружины, а какие нужно подзавести, отец поспешил сесть в вызванный Стэнли кэб и уехал на станцию. Он обещал вернуться к вечеру.

Сложив руки на груди, Хелена стояла у окна и наблюдала, как лошадь, цокая копытами, увозит экипаж с отцом от дома.

– И что теперь? – спросила Флоренс. – Я могу пойти к Теренсу одна.

– Нет, – твёрдо ответила Хелена. Она взяла листок со списком заданий, сложила его и убрала в ящик с карманными часами. – Я хочу сама с ним поговорить, и, думаю, Ральф тоже должен пойти. Увидев, какой вред он причинил, Теренс скорее будет склонен к откровенности.

– Но почему ты уверена, что это он остановил часы? И как быть с поручениями твоего отца? – Флоренс бросила беспокойный взгляд на ящик, где лежал сложенный листок с инструкциями.

– Нам нужно найти ответы на многие вопросы, Флоренс, но, сидя здесь, мы их не найдём. Я попрошу Стэнли присмотреть за часами, а мы вернёмся пораньше и сделаем всё, о чём просил отец.

Флоренс улыбнулась:

– Если ты так уверена…

– Совершенно уверена, – сказала Хелена. – Я возьму на кухне немного еды для Ральфа и его семьи, заберу Орбита, и мы сразу же отправимся к Марчингтонам.

Глава 29

«Марчингтон и сыновья»

Они нашли Ральфа и его сестёр вместе с матерью в пустой мастерской. Хелена отвела мальчика в сторону и объяснила, зачем они хотят навестить Теренса Марчингтона. Ральф рассказал, что их положение ухудшилось и уже завтра его и родителей отправят в работный дом на Милл-роуд, а сёстры поедут в Норфолк к родственникам матери. Поэтому он готов на что угодно, лишь бы как-то улучшить ситуацию. У Хелены перехватило горло. Она достала из кармана песочное печенье, которое взяла в кладовке, и протянула его Ральфу.

– Возьми, – сказала она, и парнишка расцвёл в улыбке.

Когда они направились в контору мистера Марчингтона, Хелена позволила Ральфу нести Орбита в мешке, надеясь немного отвлечь мальчика от семейных невзгод. И действительно, сын часовщика с интересом слушал всё, что произносил попугай.

Они свернули в мощёную улицу, выходящую к пабу. Позади паба стояли два ветхих закопчённых коттеджа с разбитой черепицей и покосившимися трубами; казалось, эти постройки не разваливались только потому, что их удерживали натянутые между ними бельевые верёвки.

– Мама говорит, что в этих коттеджах живут девятнадцать семей, – тихо сказал Ральф.

Хелена удивлённо распахнула глаза. Трудно представить, что в Кембридже бок о бок соседствуют два таких разных мира – университетские колледжи с пышными зданиями и такой убогий район.

Дети пошли дальше и наконец пересекли широкий газон, со всех сторон окружённый солидными домами. На противоположной стороне перед внушительной гостиницей мужчины играли в крикет, а зрители наблюдали за ними из белой палатки, установленной поблизости.

– Что это за место? – поинтересовалась Хелена.

По косой тропе, опустив головы, ездили велосипедисты: полы академических мантий развевались за ними как воздушные змеи.

– Общественный парк – он называется Паркерс-Пис, – объяснила Флоренс. – В гостинице на углу остановилась тётя Кэтрин, а справа – контора мистера Марчингтона. Теренс и его семья живут в квартире над ней.

– Я раньше ходил в Паркерс-Пис с дедушкой, – вспомнил Ральф. – Он рассказывал мне о празднике в 1838 году в честь коронации королевы Виктории. На торжество пригласили тысячи бедных людей, даже из работных домов. Раздавали пиво и говядину, играл оркестр. Дед говорил, это был лучший день в его жизни.

Хелене парк показался ничем не примечательным местом, но рассказ Ральфа представил его совсем в ином свете. Как много интересного можно узнать о самых обычных вещах, если копнуть чуть глубже.

Вскоре Флоренс остановилась перед прочной железной оградой. Над зелёной дверью дома висела начищенная медная табличка с надписью «Марчингтон и сыновья».

Мужчина с чемоданом в руке спешно вышел из двери, что-то бормоча себе под нос. Когда он проходил мимо, Хелена уловила слова «долги и собственность».

Хелена схватилась за чёрные прутья ограды и ощутила, как железо холодит тёплые ладони. А вдруг мистер Марчингтон доложит мистеру Уэсткотту об их визите? Отец Флоренс придёт в бешенство, и не исключено, что будет вымещать свою ярость на Хелене и её отце. Но останавливаться нельзя, тем более когда так много стоит на кону.

– Пойдём, Хелена, – позвала её Флоренс, которая уже открыла тяжёлую дверь.

Хелена с широко распахнутыми глазами последовала за подругой. Всюду тёмное дерево – на полу, на стенах, на потолке. За таким же тёмным столом сидит жгучий брюнет в очках со стёклами в виде полумесяца. Хелена представила, что примерно так человек чувствовал себя в трюме галеона [12] – не хватало только качки и плеска волн.

– Вот это да! – удивился Ральф, и глаза у него сделались большими, как блюдца.

– Квинтер-финтер-жаба! – изрёк Орбит.

– Слушаю вас, – поприветствовал посетителей мужчина за столом, опасливо косясь на попугая.

– Мы пришли к Теренсу Марчингтону, – сказала Флоренс как могла чётко, громко и уверенно. Хелена встала с ней рядом плечо к плечу.

Мужчина снял очки и, положив руки на стол, наклонился вперёд.

– Вас ожидают?

– Нет, но…

– Тогда, боюсь, вы пришли зря. У Теренса Марчингтона сегодня плотное расписание.

Флоренс взглянула на Хелену.

– О каком расписании вы говорите? Ему всего тринадцать лет.

Мужчина уставился на них:

– И завтра у него тоже нет свободного времени.

Флоренс открыла было рот, чтобы возразить, но мужчина поднял руку, останавливая её:

– И, на всякий случай, послезавтра он тоже очень занят, так же как и в следующие дни.

Флоренс поникла и взглянула на Хелену: что делать?

– Тогда мы подождём, пока Теренс сможет принять нас, – решительно заявила Хелена, посматривая на деревянную скамью справа от двери в контору мистера Марчингтона. Она взяла Ральфа за руку, подошла к скамье и села.

Ральф опустился рядом с ней.

– Эники-беники ели вареники, – отчеканил Орбит.

– Тише, умная птица, – сказала Хелена, гладя его по голове. Попугай ущипнул её за палец и заголосил:

– Мама, мама, мама! – Смех матери эхом разнёсся по похожей на трюм комнате, отразился от стен и потолка, и сердце Хелены странным образом дрогнуло одновременно от боли и удовольствия. Мама была доброй женщиной и сделала бы всё возможное, чтобы помочь Ральфу и его семье. И её дочь тоже не отступит ни перед чем.

Флоренс, сложив руки на груди, по-прежнему стояла у стола.

Мужчина тяжело вздохнул и отодвинул свой стул.

– Вы не можете вторгаться сюда с попугаем и требовать встречи с людьми, с которыми нельзя увидеться.

– Это очень важно, – проговорила Флоренс, кладя ладони на стол.

– Тише, мыши, кот на крыше, эники-беники-клёц, ехал грека через реку, – буйствовал Орбит в своём мешке.

Мужчина от удивления вытаращил глаза.

Дверь конторы открылась. Тук-тук-тук.

Хелена обернулась – и узнала парня, который бросал камни в дверь мистера Уэсткотта. Он стоял рядом с узкоглазым человеком, опирающимся на тонкую трость. Она снова застучала по полу – тук-тук-тук, – а крошечные глазки тем временем осматривали посетителей одного за другим. Увидев Орбита, человек с тростью чуть искривил губы. Хелена замерла. Видимо, это мистер Марчингтон, и он не выказывает удовольствия лицезреть их в своей конторе. Девочка подумала: не слишком ли опрометчиво она поступила, явившись сюда, и не привела ли ненароком своих друзей в логово льва?

Глава 30

Теренс

Флоренс шагнула к юристу и его сыну, бросив Хелене и Ральфу неуверенный взгляд.

– Здравствуйте, мистер Марчингтон. Мы хотели пригласить Теренса немного поиграть с нами на улице.

Глаза юриста сузились ещё больше. Он дёрнул вперёд шеей, как петух, и осмотрел девочку с головы до ног, оценивая её наряд.

– Мисс Флоренс? – Он четыре раза стукнул по полу тростью и взглянул на Ральфа. – А это мальчишка Фоксов, – пробормотал он и, положив трость на стол, стал стягивать с рук чёрные кожаные перчатки.

– Это они забрали наши вещи, – прошептал Ральф Хелене. Ноги его дрожали. – Приехали в тот вечер, когда остановились часы, и погрузили все наши пожитки в телегу.

Хелена кивнула и сочувственно положила руку ему на колено.

– И ещё этот парень кидал камни в дверь дома Флоренс, – прошептала она в ответ.

– Сэр, я говорил этим детям, что Теренс никого не принимает… – начал оправдываться мужчина в очочках.

Марчингтон кивнул:

– Совершенно верно. Боюсь, у него очень плотный график. Сегодня он должен помочь мне с конторской книгой. Так что всего хорошего, мисс Флоренс. Передайте отцу мой горячий привет. Надеюсь, он хорошо себя чувствует?

– Д-да, неплохо, – чуть запнувшись, ответила Флоренс.

Мистер Марчингтон покачал головой, как показалось Хелене – с раскаянием, сжал губы и направился к двойным дверям.

Теренс опустил глаза в пол и последовал за отцом.

– Нет, подождите! – Слова вырвались у Флоренс так же резко, как вода прорывает плотину. – Пожалуйста, мистер Марчингтон, я просто хочу несколько минут поговорить с Теренсом о Берти.

Юрист взглянул на Теренса, на Флоренс, снова на сына и задумчиво потёр подбородок.

– Сожалею о вашей потере, мисс Флоренс, – произнёс он совершенно искренне и с такой силой поскрёб подбородок, что казалось, он расцарапает его до крови. – Хорошо. У вас есть пять минут. – От его резкого тона по спине у Хелены побежали мурашки. – Только не задерживайся, Теренс, у нас много дел.

Флоренс тут же повела мальчишку к двери, вытащила на улицу и, огибая велосипеды и кебы, сопроводила в Паркерс-Пис. Прислонившись к стволу дерева и сложив на груди руки, она подождала, пока Хелена и Ральф догонят их.

– Где вещи моего отца? – сжав кулаки, потребовал ответа Ральф.

Теренс покраснел как рак, сдвинул брови и окинул Флоренс взглядом с ног до головы.

– Что ты здесь делаешь, Флоренс? – игнорируя вопрос сына часовщика, спросил он. – И почему ты в одежде Берти?

– Вы с Берти были друзьями, – ответила девочка. – Зачем ты бросал камни в нашу дверь?

Хелене показалось, что нижняя губа у Теренса дрогнула.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – ещё более жёстким тоном произнёс он и, сунув руки в карманы, стал оглядываться на контору отца.

– Где наши вещи? – повторил Ральф, подходя к нему ближе.

Хелена заметила, что от гнева сын мистера Фокса пышет жаром, как кипящий чайник, и положила руку ему на плечо.

Теренс плотнее сжал губы.

– Скажи нам, пожалуйста, где вещи Фоксов, – попросила Флоренс. – У них ничего не осталось, завтра всю семью отправят в работный дом, и им придётся питаться баландой. Берти не одобрил бы твоё молчание.

– Я же сказал: ничего не знаю. – И Теренс пошёл к дому.

Флоренс глубоко вздохнула и побежала за ним.

– Помнишь, как Берти помогал тебе учиться, когда ты был маленьким? Вы сидели в библиотеке, и он читал тебе учебник по ботанике. Ты обещал, если ему понадобится помощь…

Хелена с удивлением смотрела на зардевшуюся как маков цвет Флоренс – она никогда не видела подругу такой настойчивой и оживлённой.

– Как ты можешь обречь целую семью на голодное существование?! – продолжала та, решительно бросая Теренсу слова обвинения. – Ты наверняка что-то знаешь.

И тут чётко и весомо прозвенел голос Ральфа:

– Пожалуйста, помоги нам. Мои сёстры голодают. Если отец получит назад свои инструменты, он сможет снова работать, обеспечивать нас и выплачивать долги.

Пара, которая выгуливала маленькую таксу, остановилась и стала смотреть на них.

– Это ты остановил часы мистера Уэсткотта, Теренс? Это связано с твоим отцом? Скажи нам, – спросила Хелена. – Мы только хотим узнать, что случилось.

– Что?! Я остановил часы?! – Теренс повернулся к Хелене. Лицо его стало желтушным. – Делать мне больше нечего! Мне жаль, что Фоксы лишились своего имущества, правда жаль. Но я не могу помочь вам… и мисс Кэтрин Уэсткотт тоже… не могу, и всё. – Он бросил отчаянный взгляд на контору отца. Мистер Марчингтон стоял в открытых дверях и смотрел на них, постукивая тростью по ступеньке.

Хелена растерялась:

– А при чём тут мисс Уэсткотт?

Теренс вспыхнул, но не произнёс ни слова.

Флоренс вытерла ладони о брюки и шагнула к сыну юриста.

– Я никуда не уйду, пока ты не скажешь нам, где вещи семьи Фокс, – заявила она.

Теренс хотел было что-то ответить, но снова закрыл рот, повернулся и побежал к дому.

Флоренс посмотрела ему вслед и тяжело опустилась на траву.

– Мне очень жаль, Ральф. Я надеялась, что Теренс нам поможет.

Ральф сел рядом с ней, скрестил ноги и положил подбородок на руки.

– Я не хочу разлучаться с сёстрами. – Он отвернулся и смахнул слезу.

От жалости у Хелены сжалось сердце. Она оглянулась на гостиницу на углу Паркерс-Пис, где остановилась Кэтрин. На что это намекал Теренс, говоря, что не может помочь мисс Уэсткотт? Выглядел он при этом таким же встревоженным, как Орбит в присутствии этой дамочки. Хелена вспомнила, каким властным тоном Кэтрин говорила с братом о его здоровье. Но если она так беспокоилась о благополучии своих родных – почему не поселилась в их доме? И чем она занимается весь день? Хелена сорвала пучок травы и растёрла её между ладонями. Похоже, у них появились новые вопросы, требующие ответа. Но чтобы выяснить намерения Кэтрин Уэсткотт, девочке понадобится помощь новых друзей.

Глава 31

Гостиница «Университетский герб»

Хелена, Флоренс и Ральф взглянули на увитые плющом георгианские окна гостиницы «Университетский герб», зорко смотрящие на Паркерс-Пис.

– Мне всё-таки не верится, что моя тётя что-то скрывает, – грызя ноготь большого пальца, проговорила Флоренс. Бравада, с которой она разговаривала с Теренсом, улетучилась. И неудивительно: друзья намеревались проникнуть в номер Кэтрин.

– Теренс сказал, что не может ей помочь, а значит, она просила его о каком-то одолжении, – задумчиво размышляла Хелена, поглаживая голову Орбита, который стал беспокойно раскачиваться в своём мешке.

– Может, просто спросим у неё, о чём речь? – предложила Флоренс, вынимая из кармана часы. – К тому же посмотри на время, Хелена! Разве нам не нужно торопиться домой, чтобы до возвращения твоего отца выполнить его поручения?

Флоренс научилась задавать вопросы не хуже Хелены, а та разучилась отвечать на них. Дочь часовщика пожевала изнутри щёку, снова вспомнив, как странно ведёт себя Орбит, когда Кэтрин к нему приближается; как тётушка шарила ночью в конюшне; как, поощряя племянницу добиваться своей цели, приносила ей книги по архитектуре и аэронавтике. Может, всё это лишь проявления чудачеств, которые железной хваткой держат семью Уэсткотт? Или все странности в доме с часами происходят по каким-то другим причинам? Хелена сомневалась, что сможет внятно выразить Флоренс свои сомнения, и потому сочла за лучшее не говорить ничего.

– Повторим ещё раз, – решительно произнесла Хелена. – Сначала спрашиваем, у себя ли мисс Уэсткотт. Если да, придётся убежать. Если же нет…

– …ты скажешь администратору, что у тебя для неё очень важный пакет, который ты должна самолично доставить в её номер, – договорил Ральф.

Флоренс наморщила нос.

– Вообще-то звучит неубедительно. Да и пакета никакого у нас нет.

– Море волнуется раз, море волнуется два! – стал болтать Орбит.

Хелена вздохнула и дала ему несколько семечек. Друзья потратили добрую четверть часа, разрабатывая план проникновения в номер Кэтрин Уэсткотт, где Хелена надеялась найти ответы на свои вопросы.

Ральф предложил отвлечь администратора гостиницы, якобы упав в обморок, чтобы Хелена смогла незаметно снять с крючка ключ от номера. Но от этого плана быстро отказались, поскольку ребята не знали, в каком именно номере остановилась тётушка.

Идея Флоренс состояла в том, чтобы Хелена вошла в гостиницу в слезах, представилась племянницей Кэтрин Уэсткотт и сказала, что она должна оставить личную записку в её комнате (потому что, если войдёт сама Флоренс в костюме мальчика, у сотрудников гостиницы появятся лишние вопросы).

– Смотрите. – Флоренс указала куда-то через дорогу.

Дети вжались в стену книжного магазина. Из дверей гостиницы вышла Кэтрин Уэсткотт. Она казалась рассеянной и, пока смотревший на неё с обожанием швейцар ловил кеб, дважды сверялась с часами. Наконец, сунув часы обратно в карман пальто, она села в экипаж, и повозка отъехала (при этом лошадь успела оставить на улице огромную кучу навоза). Швейцар всплеснул руками, покачал головой и пошёл за совком, прислонённым к стене гостиницы.

– Давай, – локтем подтолкнул Хелену Ральф. – Пока швейцар не видит.

– Да, момент подходящий, – согласилась Флоренс.

– Но мы ещё не придумали, что я скажу, – возразила Хелена. Сердце у неё заколотилось от страха.

– Придумаешь по ходу дела, – снова подтолкнул её Ральф.

Хелена сделала глубокий вдох, распрямила спину и, оправив юбку, отдала Орбита Флоренс. Ей в голову пришла прекрасная идея, и девочка надеялась, что её удастся осуществить.

Ральф оказался прав: швейцар возился с пахучей горкой и не заметил, как Хелена проскользнула в гостиницу. В холле было много народу, семьи с дорожными сундуками и саквояжами сидели в креслах под пальмами в горшках. Две малышки с белобрысыми хвостиками носились друг за другом вокруг колонн. За стойкой администратора стоял человек, который явно хотел призвать озорниц к порядку, но не решался. Хелена направилась к нему.

– Слушаю, – свысока обратился он к новой девочке.

– Моя тётя мисс Кэтрин Уэсткотт только что уехала из гостиницы, мы немного с ней разминулись. – Хелена приложила ко лбу платок, словно вспотела от бега. – Я должна отнести ей кое-что в номер.

При упоминании мисс Уэсткотт мужчина неожиданно просиял.

– Так вы её племянница! Да, она говорила, что в Кембридже живут её родные.

Хелена стала подыскивать подходящие слова:

– Да, это замечательно, что она остановилась рядом с нашим домом.

– Ну теперь, когда мисс Уэсткотт сняла коттедж в Гранчестере, я думаю, она будет навещать вас ещё чаще.

Хелена молча уставилась на него. О чём это он толкует?

– Так вот, – продолжила Хелена. – Она велела мне отдать эту вещь ей лично или оставить в её номере.

Администратор улыбнулся и протянул руку:

– Можете оставить у меня, мисс. Я положу то, что вы принесли, в сейф и передам вашей тёте, как только она вернётся.

– Кажется, вы меня не поняли, – настаивала Хелена. – Я должна лично отнести это в её номер. Дело очень деликатное.

Мужчина с любопытством окинул девочку взглядом, словно пытался найти загадочный предмет.

– Что ж… – неуверенно произнёс он.

– Тётя очень хвалит вашу гостиницу. – Хелене пришлось повысить голос, чтобы перекричать визжащих детей. – Она собирается снова остановиться здесь на Рождество, пока в коттедже будет ремонт, – не моргнув глазом, соврала девочка.

Мужчина задумчиво постучал пальцами по столу, снял с гвоздика за спиной ключ с большим медным брелоком, на котором было выгравировано слово «Люкс», и придвинул его по столу к Хелене.

– Носильщик проводит вас наверх. Прошу вернуть ключ не позже чем через пять минут.

Хелена услышала, как позади что-то упало. Обернувшись, она увидела Ральфа, как будто без сознания лежавшего на полу, и в испуге приложила руку ко рту. Потом она вспомнила про намерение друга отвлечь внимание и с трудом сдержала улыбку.

– Бедный мальчик, – проговорила она, взяла ключ и опустила его в карман пальто.

– Детям нечего делать в гостинице, – пробормотал администратор, выбегая из-за стойки.

Поблагодарив про себя Ральфа, Хелена быстро прошла к лестнице мимо носильщика, тоже спешившего на помощь упавшему ребёнку, который теперь сидел на полу, стонал и потирал голову. Ральф встретился с подругой глазами и едва заметно подмигнул ей, а затем издал очередной громкий стон и попросил придвинуть к нему горшок с пальмой, поскольку, кажется, его сейчас стошнит.

Подавив улыбку, Хелена метнулась к лестнице.

Глава 32

Шляпная картонка

Дрожащими руками Хелена сунула ключ в замок гостиничного номера Кэтрин. Мимо прошёл, попыхивая трубкой, мужчина в костюме-тройке и кивнул девочке. Она ответила тем же, чуть не закашлявшись от дыма. Человек бросил проницательный взгляд через плечо, словно знал, что ей не положено здесь быть. Хелена невероятно уверенно и приветливо улыбнулась. Когда он скрылся за поворотом, девочка вошла в номер и закрыла за собой дверь.

Из больших окон лился неяркий дневной свет, и Хелена заморгала. Номер был дорогой: симпатичные обои с цветами, настенные электрические лампы и даже маленькая ванная. На кофейном столике лежали разнообразные модные журналы и каталоги. Ничто не бросалось в глаза – никаких папок или документов, способных объяснить, почему Кэтрин просила помощи Теренса. В углу комнаты на вешалке висело элегантное пальто мисс Уэскотт, в котором она однажды приходила на проверку часов. Хелена погладила синий материал. Подол всё ещё был испачкан засохшей грязью. Девочка осторожно сунула руку в левый карман пальто. Там ничего не было, кроме носового платка с вышитым букетиком колокольчиков в углу. Хелена поднесла его к носу – пахло не духами Кэтрин, а знакомым тонким лавандовым ароматом, который так любила мама Хелены. Девочка положила платок на место и проверила остальные карманы, но они оказались пусты.

Хелена направилась в дальний конец комнаты к полуоткрытой двери, ведущей в спальню, и ощутила прилив решимости. Под окном одна на другой стояли пять шляпных картонок. На небольшом комоде около кровати лежала книга. Хелена подошла и взяла её в руки. «Основы бизнеса». Девочка скривилась – вот скукотища! Зачем бы это Кэтрин Уэсткотт интересоваться подобными изданиями? Хелена пролистала страницы, и на ковёр упал листок бумаги, который Кэтрин использовала как закладку. Хелена подняла его, стала читать – и у неё перехватило дыхание.

27 мая 1905 года

Телеграмма

Кому: Мистеру Э. Уэсткотту, Хардвик-хаус, Трампингтон-стрит, Кембридж

Мои дорогие!

Я наконец еду домой в Англию. Прибываю на станцию «Кембридж» 1 июня в 17.25. Очень надеюсь, что вы оба встретите меня! Не могу дождаться, когда мы снова будем вместе.

Крепко обнимаю,

мама

Первое июня было как раз две недели назад. Значит, мама Флоренс вернулась в Англию. Хелена была уверена, что подруга ничего не знает об этой телеграмме. Но почему Кэтрин Уэсткотт использует её как закладку? Её надо немедленно показать Флоренс и Ральфу.

Сунув телеграмму в карман, Хелена направилась к двери, в спешке задев коленом крышку одной из шляпных картонок. Наклонившись, чтобы поправить её, девочка увидела, что лежало внутри, и в ужасе прижала руку ко рту. К женской шляпе тонкой проволокой была прикручена мёртвая малиновка с пухлой рыжей грудкой и безжизненно выпученными чёрными глазами. У Хелены сильно забилось сердце, к горлу подступила тошнота. Она уже задвигала крышку, когда её внимание привлек выглядывающий из-под шляпы уголок бумаги. Девочка опасливо отодвинула отвратительный головной убор в сторону, вытащила конверт, адресованный мисс Уэсткотт в гостиницу «Университетский герб», вынула письмо и прочитала:

16 июня 1905 года

Уважаемая мисс Уэсткотт!

Сегодня я осмотрел Вашего брата, мистера Эдгара Уэсткотта, и спешу подтвердить, что для него зарезервировано место в психиатрической лечебнице Андрея Первозванного в Норфолке на неопределённый срок. Я отправил туда подробное заключение, перечислив все симптомы мистера Уэсткотта (навязчивое состояние, паранойя, неспособность взаимодействовать с оставшимся в живых ребёнком). Картина заболевания осложняется скорбью из-за гибели единственного сына и наследника и тем фактом, что жена прекратила поддерживать с ним связь и её местонахождение в настоящее время неизвестно. Учитывая тяжесть недуга, предлагаю госпитализировать больного, как только будут решены практические вопросы, о которых Вы упоминали. Жду Ваших дальнейших распоряжений.

Искренне Ваш,

Р. Бэррингтон,

доктор психиатрии

Хелена вложила письмо в конверт и сунула его назад в коробку. Значит, Кэтрин Уэсткотт собирается поместить брата в дом умалишённых в Норфолке. Что тогда станет с Флоренс? Хелена почувствовала дурноту. Действительно ли мистер Уэсткотт так болен, как считает доктор Бэррингтон? Мама как-то рассказывала Хелене о женщине, жившей на соседней улице: за то, что она вслух высказывалась в поддержку движения суфражисток [13], муж отправил её в сумасшедший дом, и больше о ней никто не слышал.

– Послушайте, – сказал ворвавшийся в номер гостиничный администратор. – Обычно у нас не разрешается… ой, какая милая шляпка, – он заглянул через плечо Хелены в коробку. – Птичка как живая.

К горлу Хелены подступила тошнота.

– Да, почти, – чуть качнувшись, пробормотала она, сунула в руку мужчине ключ и бросилась к двери.

В мягком свете уходящего дня друзья, опустив головы, торопились по Трампингтон-стрит.

– Я не верю, – сказала Флоренс с вытянувшимся от напряжёния лицом. – Зачем тётя Кэтрин утаила от меня эту телеграмму? Всё это время я думала, что мама нас забыла. Но если она вернулась, то где же она?

– Это ещё не всё. – И Хелена рассказала про письмо доктора Бэррингтона.

– Но мой отец не сумасшедший! – воскликнула Флоренс. – Не может быть, чтобы тётя Кэтрин хотела отправить его в лечебницу! Почему мама не пришла домой? Она бы тут же это пресекла. – И Флоренс стиснула губы.

Хелена поправила на плече мешок с попугаем и поморщилась – в висках больно стучало. На первый взгляд Кэтрин очень милая женщина, но Хелена уже догадалась, что она вовсе не так проста, как кажется: часы с виду тоже простенькая вещица – а загляните-ка в механизм! Правда, мисс Уэсткотт добра к Флоренс, нашла ей учителя, чтобы развивать её способности, приносит ей книги. И ещё неизвестно, о чём она просила Теренса. От всех этих загадок голова у Хелены гудела и кружилась.

Вдруг Флоренс приросла к месту и с придыханием произнесла:

– Смотрите.

Хелена нахмурилась и подняла глаза. В стоявшем через дорогу доме Уэсткоттов были ярко освещены все окна до единого. Несколько прохожих остановились, чтобы посмотреть на это зрелище.

– Представляешь, какие богачи – в каждой комнате электричество, и они жгут его почём зря даже днём, – покачала головой какая-то женщина, обращаясь к своей подруге.

Хелена обомлела. Почему всюду горит свет? Отец, наверное, уже вернулся. Может, они с мистером Уэсткоттом обнаружили, что она не поменяла пружины и не завела часы?

Флоренс бегом кинулась к дому.

Хелена схватила Ральфа за руку и бросилась за ней.

– Вошь на аркане, вошь на аркане! – кричал встревоженный Орбит – мешок колотился о бок Хелены.

– Папа! – позвала Хелена, когда они с Ральфом вбежали в дверь и она звучно захлопнулась за ними. – Папа… извини… – Хелена замолчала и только моргала от яркого света.

Флоренс, тяжело дыша, стояла у лестницы. Кто-то сидел на нижней ступеньке. С замиранием сердца Хелена подбежала и увидела Стэнли, уронившего голову на руки. Он взглянул на детей и тихо застонал.

Чувствуя, как по спине ползёт холодок, Хелена упала на колени и спросила:

– Что случилось?

– Да, – подхватила Флоренс. – Почему всюду горит свет?!

В тишину дома ворвались звуки с улицы: проезжающая мимо конная повозка, велосипедные звонки, отдалённые голоса и смех идущих по своим делам людей.

Хелена положила руку на шею, пытаясь отдышаться. Кроме включённого повсюду света и совершенно раздавленного каким-то горем Стэнли в доме ещё что-то было не так. Чего-то недоставало. Она отдала Орбита учителю, встала и выглянула в коридор. Причудливые трёхъярусные часы в виде пагоды, которые обычно невероятно быстро и раздражающе тикали, теперь молчали. По коридору расползалась, как трещины по льду, тишина. Хелена подбежала к часам и прижала руки к прохладному медному корпусу, пытаясь ощутить движение шестерёнок.

Часы стояли.

В глазах у Хелены запестрели искры. «Что я наделала?! Договор! Мы потеряем всё имущество! У меня отберут Орбита!» Она прижала ладони к глазам и с протяжным стоном осела на пол.

Глава 33

Часы остановились

– Только не это, – прошептала Хелена. В животе что-то ухнуло вниз. – Часы не могут остановиться… Это исключено.

Флоренс положила руку на плечо Хелены.

– Твой отец заводил часы в виде золотой пагоды вчера, я сама видела. Стэнли, это единственные часы, которые встали?

Хелена разомкнула веки и поморгала – перед глазами летали мушки.

Стэнли покачал головой:

– Нет, многие. Я пришёл из университета и хотел показать Флоренс письмо от… думаю, оно от братьев Райт. Когда часы стали бить пять, я заметил, что перезвон тише, чем обычно. И тогда я заметил, что некоторые часы стоят. Я обежал все комнаты и проверил все механизмы…

Орбит стал извиваться в мешке и прикусил пальцы Стэнли.

Флоренс подскочила к столику, на котором лежало письмо, взяла конверт и взглянула на иностранную марку.

Часы, которые ещё ходили, пробили четверть часа, и Стэнли поудобнее обхватил Орбита.

Хелена едва не потеряла сознание. Отец поручил ей завести часы и поменять детали механизмов. Она этого не сделала – и вот теперь они остановились.

– А папа ещё не вернулся из Хантингтона? – несчастным голосом спросила она.

– Наверное, поезд задерживается, – печально проговорил Стэнли, морщась, – Орбит клевал его руки.

– Но мы ведь можем ещё завести часы! Мистер Уэсткотт придёт на проверку только через пятнадцать минут! – воскликнула Хелена.

Орбит громко верещал и изворачивался на коленях у Стэнли.

Хелену охватило отчаяние.

– Никто не должен знать, что часы встали!

– Но мы же не знаем, какие из них не работают, – возразила Флоренс, бросая невскрытое письмо обратно на столик.

– Хелена права: часы надо завести, – согласился Ральф и бросил взгляд на Орбита. – Иначе мистер Уэсткотт…

В голове у Хелены вихрем закружились мысли. Нельзя допустить, чтобы отец вернулся и обнаружил, что они потеряли всё своё имущество. Она не может расстаться с Орбитом, ни за что. Времени совсем в обрез, но она докопается, кто это сделал.

Флоренс некоторое время жадно поедала глазами письмо, потом коротко выдохнула.

– Тогда надо спешить. Поступим так: Стэнли проверяет цокольный этаж, Ральф – первый, а мы с Хеленой – второй и третий. Заводите все остановившиеся часы. За дело!

– Хиккори-диккори! – взвизгнул Орбит и взмыл в воздух.

Хелена ахнула и с ужасом взглянула на открытый мешок на коленях у Стэнли.

– Ой, – с виноватым видом произнёс юноша, глядя округлившимися глазами, как попугай кружит над его головой.

– Нет времени, Хелена! – крикнула Флоренс. – Все окна закрыты, так что он никуда не улетит. Пойдём скорее! – Она схватила Хелену за руку и потащила вверх по лестнице.

Орбит с восторженным чириканьем вспорхнул следом за ними и влетел в комнату с напольными часами. Там он уселся на стул Флоренс возле двери, расправил крылья и стал чистить перья. Хелена подумала, что неплохо бы посадить его в клетку, чтобы он не разбил какие-нибудь часы. Но Флоренс была права – времени нет. Тиканье и стук маятников громко отдавались у девочки в ушах. Слава богу, что не все часы остановились.

– Смотри – часы моей бабушки стоят, – задыхаясь, проговорила Флоренс из другого конца комнаты. Хелена подбежала к ней. Маятник в виде луны безжизненно висел, жутковатое ангелоподобное личико пристально смотрело на девочек. Хелену передёрнуло: любимые часы мистера Уэсткотта тоже встали.

– Где ключи? – спросила Флоренс.

– Отец хранит их на столе, вон там. – Хелена указала на пустой стол, и у неё чуть не подкосились ноги. Злоумышленник не только остановил часы, но и забрал ключи!

– Я поищу, а ты иди в комнату с дорожными часами, – сказала Флоренс. – Их легче завести.

Под шелест крыльев Орбита Хелена выбежала в коридор. В комнате с дорожными и настольными часами было необычно тихо. Дурной знак. Хелена, сжав кулаки, встала на середину персидского ковра, принесённого из конюшни, и начала осматривать все часы по очереди. Громкий стук её сердца поглощал тиканье часов, оставшихся на ходу. Девочка положила руку на грудь и попыталась выровнять дыхание. Вот! Золотые часы с амурчиком наверху. Секундная стрелка не двигается.

Хелена шагнула к ним и дрожащими руками провернула ключ – раз, второй, третий. Тик-так-тик-так. Готово. Но сколько ещё механизмов нужно завести?

Один, два, три, четыре, пять, шесть… Она заводила часы по очереди, все по три раза, чтобы натяжения пружины хватило до конца вечерней проверки. Кстати говоря, до прибытия хозяина оставалось пять минут. Снизу девочка услышала громкие шаги и восклицание Стэнли: «Проклятье! Ещё одни!»

Хелена завела восьмой, последний механизм и закрыла глаза. Нельзя пускать мистера Уэсткотта в комнату с напольными часами, пока они снова не пойдут.

Выбежав на площадку лестницы, она перегнулась через перила и крикнула вниз:

– Получилось что-нибудь завести?

Стэнли не отвечал. Хелена до боли впилась пальцами в деревянный поручень.

Хлопнула входная дверь. Мистер Уэсткотт.

Голоса, подобно дыму, поднялись вверх.

Хелена затаила дыхание.

Ральф легко взбежал по ступеням.

– Вроде бы я завёл все. Что теперь? – часто дыша, прошептал он Хелене.

– Бесполезно, я не могу найти ключи, – сказала Флоренс, выглянув из-за двери. На плече у неё сидел Орбит.

– Ты знаешь, как выглядит заводной ключ напольных часов? – вполголоса спросила Хелена у Ральфа.

Мальчик кивнул:

– Конечно.

– Беги наверх и поищи любые ключи в комнате моего отца – это справа по коридору.

Ральф кивнул и быстро, как кролик, преследуемый гончей, ускакал на верхний этаж.

Снизу донёсся звук поднимающихся по лестнице шагов.

Флоренс со страхом взглянула на Хелену и чуть слышно проговорила:

– Это отец.

Мысли начали носиться в голове Хелены, словно шарик в лабиринте – каждая приводила в тупик. Зачем кто-то остановил часы: чтобы навредить её отцу или мистеру Уэсткотту? Что скажет хозяин дома? Простит ли её когда-нибудь отец?

– Я с Орбитом останусь в комнате с напольными часами, – прошептала Флоренс. – А ты попробуй отвлечь моего отца.

– Но… – начала Хелена. Она услышала, как дверь позади неё закрылась и оттуда донеслось приглушённое чириканье. Девочка скрестила пальцы за спиной – только бы Ральф нашёл пропавшие ключи; только бы Орбит вёл себя тихо; только бы она не забыла завести все механизмы в комнате с дорожными часами!

– Добрый вечер, мисс Грэм, – негромко поздоровался мистер Уэсткотт. Его красные глаза сразу привлекали внимание. – Ваш отец готов к проверке?

– Он задерживается, – нетвёрдым голосом сообщила Хелена.

Мистер Уэсткотт посмотрел на неё пронзительным, испытующим взглядом.

– Отец велел начинать без него. – Голос у девочки задрожал ещё больше. Она скользнула взором по лестнице. – А Кэтрин… то есть мисс Уэсткотт сегодня к вам не присоединится?

Хозяин дома поджал губы и потёр шею.

– Полагаю, моя сестра тоже задерживается. Что ж, давайте убедимся, что все часы в рабочем состоянии. – И он жестом пригласил Хелену войти в комнату.

Хотя Хелена мысленно приказала себе сохранять спокойствие, руки её предательски тряслись, и медная ручка двери под её ладонью слегка загремела.

– Вы хорошо себя чувствуете, мисс Грэм? – поинтересовался мистер Уэсткотт, удивлённо подняв брови.

– Просто превосходно, – заверила его девочка. Она стиснула зубы и распахнула дверь, приготовившись к самому трагическому повороту в их с отцом жизни.

Глава 34

Инспекция

Хелена стояла у двери комнаты с дорожными и настольными часами. Язык у неё отяжелел, во рту пересохло. Где, интересно, Кэтрин? Раньше брат с сестрой всегда проводили осмотр часов вместе. В глубине души девочка даже радовалась, что мисс Уэсткотт не пришла, а не то Хелена, не дай бог, не сдержалась бы и выразила своё возмущение. Зачем она утаила телеграмму о прибытии матери Флоренс? Зачем собирается определить брата в психиатрическую лечебницу?

Мистер Уэсткотт, заложив руки за спину и склонив голову набок, осматривал все часы по очереди, прислушиваясь к жужжанию механизмов.

Хелена расстегнула верхнюю пуговицу блузки, но дышать ей легче не стало.

Мистер Уэсткотт взял в руки небольшие дорожные часы, которые Хелена только что завела, и приложил их к уху. Девочка замерла – достаточно ли раз она провернула ключ? Но всё обошлось благополучно: хозяин поставил хронометр на место и быстро перевёл взгляд на часы сэра Исаака Ньютона.

Хелена слышала, как ниже этажом Стэнли метался по комнате, скрипя половицами. Или это Ральф? Нашёл ли мальчик ключи? Из комнаты с напольными часами не доносилось ни криков, ни болтовни попугая. Флоренс каким-то образом удалось его утихомирить. Но надолго ли?

Мистер Уэсткотт проверил почти все часовые механизмы в комнате, как вдруг поднял голову и обернулся.

– Очень странно, что ваш отец не присутствует при проверке.

– Он уехал на поезде в Хантингтон за запчастями для часов, – объяснила Хелена, оттягивая ворот блузки и посматривая на дверь.

– Что-нибудь случилось, мисс Грэм? – вкрадчиво поинтересовался мистер Уэсткотт и уставился ей прямо в глаза. Взгляд у него был мягкий, даже ободряющий, и в эту минуту он совершенно не выглядел больным – только невероятно печальным.

Хелена покачала головой.

Мистер Уэсткотт слабо кивнул:

– Думаю, здесь мы закончили. Я всем доволен. Давайте посмотрим напольные часы. – Он открыл дверь и проследовал к соседней комнате.

Хелена крепко сжала кулаки.

– Может быть, нам всё-таки подождать отца? – выпалила она, увидев Стэнли, который с выпученными глазами ждал их на площадке.

Мистер Уэсткотт обернулся. Хелена была уверена, что в его взгляде сквозила доброта.

– Я всецело доверяю вашему отцу, мисс Грэм. Он лучший часовщик из всех, кто у меня работал. Никому больше не удавалось содержать мои часы в таком отличном состоянии. – Он шагнул к комнате с напольными часами и потянулся к ручке двери.

Стэнли, как леопард, прыгнул вперёд, пытаясь преградить ему дорогу.

– Мне кажется, на первом этаже у нас неприятность, мистер Уэсткотт. Я бы хотел кое о чём с вами поговорить.

Хозяин удивлённо воззрился на него.

Хелена осторожно подошла и тоже встала спиной к двери комнаты.

– Что ещё за неприятность? – сощурившись, спросил мистер Уэсткотт.

– Это очень личное, – ответил Стэнли, вытирая выступивший на лбу пот.

– Хорошо. Я выслушаю вас после проверки часов. – И мистер Уэсткотт протянул руку к двери.

– Подождите, – вдруг сказала Хелена.

Мистер Уэсткотт опустил руку.

– Ну что ещё? – с лёгким раздражением спросил он.

– Я думаю, вам лучше спуститься и поговорить со Стэнли. Это очень важно.

Мистер Уэсткотт сурово сдвинул брови.

– Стэнли делится с вами личными проблемами, мисс Грэм?

Хелена взглянула на Стэнли и кивнула:

– Да. Ужасный случай.

Мистер Уэсткотт с некоторой растерянностью во взгляде потёр верхнюю губу.

– Мне в самом деле надо срочно поговорить с вами, – повторил Стэнли.

– У меня такое впечатление, что вы по какой-то причине не желаете пускать меня сегодня в комнату с напольными часами, – нахмурившись, произнёс мистер Уэсткотт.

– Ну что вы, вовсе нет, – заверил его Стэнли.

Видимо, слова его прозвучали слишком уж убедительно, поскольку тонкие пальцы мистера Уэсткотта снова протянулись к ручке двери и повернули её.

Глава 35

Драгоценная птица

Флоренс обернулась к открывшейся двери.

– Хиккори-диккори! – крикнул Орбит и взлетел.

В правой руке Флоренс сжимала часовой ключ. Корпус часов, перед которым она стояла, был открыт, снятый колпак лежал у её ног. Ключ со звоном упал на пол.

Ральф растерянно ойкнул.

Мистер Уэсткотт молча застыл на пороге, переводя взгляд с Флоренс на Ральфа и наконец на Орбита, который кругами носился под потолком вокруг люстры. Увидев Хелену, попугай радостно чирикнул и устремился к ней, задев крылом серую щёку мистера Уэсткотта.

Хелена позволила Орбиту сесть на плечо и пригладила дрожащей рукой его перья:

– Позвольте я всё объясню.

Флоренс широко распахнутыми глазами смотрела на отца.

– Хелена не виновата, – как мышка, пропищала она.

– Да, не виновата. И её отец тоже, – подтвердил Ральф таким же тонким, но уверенным голоском.

Стук работающих часов казался сочувственным, словно они оплакивали молчащих товарищей.

– Может быть, если мы спустимся на первый этаж, мистер Уэсткотт… – с надеждой проговорил Стэнли.

– Молчать! – низким командным голосом рявкнул хозяин. Взгляд его был прикован к неподвижному маятнику материнских часов. Он пребывал в каком-то трансе – остекленевшие глаза, белые как мрамор щёки. Подойдя к часам, он положил руку на корпус, словно хотел прикосновением запустить маятник. – Эти часы не останавливались с тех пор, как… – Он замолчал, руки его упали вдоль тела и сжались в кулаки. Потом мистер Уэсткотт прижал пальцы к глазам и произнёс: – Евангелина… Мне так жаль.

– При чём здесь мама? – не поняла Флоренс. – Кстати, отец Хелены тоже не виноват, – добавила она.

– Но это обязанность мистера Грэма – следить за часами. Он обещал, что они не остановятся, – опустив руки и часто моргая, возразил мистер Уэсткотт. На щеках его проступили розовые пятна.

– И он сделал всё возможное, – поспешно вставила Хелена. – Отец никогда бы не допустил такого.

– Посмотрите на маятник, – произнёс хозяин дома так тихо, что тиканье работающих часов почти заглушало его слова.

Хелена перевела взгляд на лунное лицо – его усмешка казалась издевательской и не на шутку испугала девочку.

– Разве вы не понимаете, что случилось… какие будут последствия? – на этот раз громче проговорил мистер Уэсткотт и задрожал всем телом как осиновый лист.

Комната перед глазами Хелены покачнулась, дыхание стало быстрым и поверхностным, голова закружилась так, что девочке почудилось, будто она падает с большой высоты.

– Нет, – выдохнула она, – я не знаю, какие будут последствия, но…

– Вы и ваш отец оба ответственны за случившееся, – перебил её мистер Уэсткотт. Он подошёл к вазе, которую Хелена принесла из конюшни, и погладил лепестки стоявших в ней пионов, срезанных в саду. – Я думал, всё налаживается… что есть шанс… и мы… – С губ его сорвался низкий стон. – Мама. Отец. Бертрам. Евангелина. Нет.

Лицо Флоренс исказилось от ужаса и растерянности.

– Папа, – произнесла она чистым высоким голосом. – Папа, пожалуйста. – Она встала напротив отца и сцепила кисти рук. – Мы кое-что узнали о тёте Кэтрин. Она говорит, что ты болен, и хочет упрятать тебя в сумасшедший дом. Но я не думаю, что…

Лицо мистера Уэсткотта пошло яркими пятинами.

– Молчать! – заревел он, и Флоренс отшатнулась к стене. Мистер Уэсткотт, хлопая глазами, гневно смотрел на дочь, затем перевёл взгляд на Хелену и Орбита, который ходил по плечам девочки.

– Тик-так-стоп-хлоп, – сказал попугай и вдруг перелетел на колпак фамильных часов мистера Уэсткотта.

Хелена ахнула.

Флоренс схватила Ральфа за руку.

– Эт-та… п-птиц-ца… – заикаясь, проговорил мистер Уэсткотт.

– Милая птичка, чудная птичка, – произнёс Орбит. – Мама любит Хелену. – И материнский смех больно пронзил сердце Хелены.

Мистер Уэсткотт бросился вперёд и попытался схватить Орбита за лапки.

Амазон с визгом взлетел, сделал несколько головокружительных виражей и сел Хелене на левое плечо.

– Отдайте его мне, – шёпотом приказал мистер Уэсткотт.

Хелена подняла руку и взяла Орбита за лапки. Попугай распушил перья и поводил головой.

– Немедленно отдайте мне птицу! – повторил мистер Уэсткотт.

– Милая птичка, милая птичка, – верещал Орбит.

Хелена покачала головой и поклялась, что ноги её прирастут к полу и они с Орбитом переплетутся, как лоза, и навсегда сольются в единое целое.

– Но, сэр… – взвизгнул Стэнли.

– Молчать! – гаркнул хозяин.

Орбит прижался к шее Хелены, выпучив глаза-бусинки.

– Пора спать. Ложись в постель, соня, – пробормотал он.

И тут Флоренс с отчаянием воскликнула:

– Папа, не делай этого!

Мистер Уэсткотт в ярости шагнул к Хелене и схватил с её плеча Орбита. От его напора Хелена пошатнулась, а попугай от неожиданности гаркнул и попытался вырваться, но тщетно.

Оставляя за собой птичий крик, мистер Уэскотт решительно вышел из комнаты. Все слова застряли у Хелены в горле. Случилось самое страшное, о чём она боялась даже думать: у неё отобрали драгоценную птицу – последнее, что осталось ей от матери. Хелена ослушалась отца и оставила часы без присмотра, ужасная действительность настигла её, и винить, кроме себя, ей некого.

Глава 36

В погоню!

В голове у Хелены звенело от голосов, шёпота, криков и тиканья. Рука её всё ещё цеплялась за то место на плече, где несколько минут назад сидел Орбит. Она закрыла глаза. Мистер Уэсткотт забрал попугая, и теперь девочка чувствовала себя одинокой и потерянной. Что сделает хозяин с её пернатым другом?

Кто-то побежал вниз по лестнице, раздались новые тревожные голоса.

– Он посадил попугая в клетку и теперь ловит кеб, – крикнул Стэнли.

– Хелена, Хелена! Открой, пожалуйста, глаза! – звала Флоренс.

Под закрытыми веками собрались слёзы. Мистер Марчингтон, наверное, уже едет за их имуществом. Она подвела отца самым страшным образом. Его разочарование будет убийственным.

– Хелена, пожалуйста, пойдём со мной, – тормошила её Флоренс.

Дочь часовщика распахнула глаза.

Флоренс стояла рядом с ней на коленях, растрёпанная, с безумными глазами.

– Орбит, – прохрипела Хелена.

– Пойдём скорее. Нужно проследить за отцом и вернуть птицу, – сказала Флоренс.

– Как это – проследить? Он же уехал. – У Хелены поникли плечи. – Орбит так испугается.

– Мне кажется, это плохая затея – преследовать мистера Уэсткотта, – с влажными от волнения глазами проговорил Стэнли.

– Но других идей у меня нет, – возразила Флоренс, ведя Хелену вниз мимо остановившихся часов, словно с недоверием смотревших на неё.

Но ни она, ни её отец не виновны в случившемся. Кто-то намеренно спрятал заводные ключи, кто-то играл в жестокую игру. Но с какой целью?

Флоренс открыла входную дверь и вывела Хелену на улицу. Следом за ними поспевал Ральф.

– Привет, – раздался вдруг голос от нижней ступени крыльца. Теренс Марчингтон.

Флоренс отпустила руку подруги и бросилась к нему.

– Ты?! – задыхаясь, воскликнула она.

Теренс, потупив взгляд, смущённо водил носком ботинка по тротуару. Потом поднял глаза и протянул к Флоренс руку.

Девочка отступила назад.

– Слушай… Прости. Я просто… – Он снова вытянул руку. – Вот, возьми.

В руке его трепетал листок бумаги. Флоренс взяла его.

Хелена и Ральф спустились по ступеням и встали рядом с Флоренс. На небрежно вырванной из журнала странице было написано:

Имущество мистера Фокса, часового мастера из переулка Роуз

Хранится в Кембридже, на Милл-роуд, 43

Глаза Флоренс вспыхнули радостью.

– Наши вещи! – воскликнул Ральф, бросая Теренсу благодарную улыбку. – Надеюсь, ещё не слишком поздно.

– Только не говорите моему отцу или мисс Уэсткотт, что я сообщил вам адрес, иначе у меня будут крупные неприятности, – шмыгнув носом, сказал Теренс.

– А при чём тут моя тётя? – резко спросила Флоренс.

– Мисс Уэсткотт тоже спрашивала у меня адрес, где лежат вещи Фоксов, даже дала мне несколько монет, чтобы я выяснил это. Я пытался ей помочь, но испугался гнева отца. – Теренс вытер тыльной стороной кисти нос. – Удары тростью очень болезненны и оставляют кровоподтёки. – Он снова шмыгнул носом.

Так значит, это мисс Уэсткотт в тот день подъехала в карете и бросила в ладонь Теренсу монеты. Хелену пронзила жалость к мальчику.

– Вечер, когда мы с отцом забрали вещи Фоксов, был ужасным. Девочки плакали. Я жутко разозлился на мистера Уэсткотта. Если бы Берти был жив, он бы тоже не одобрил поступок отца. И я решил что-нибудь сделать, чтобы вывести его из себя – пускай попляшет.

– И стал бросать камни в нашу дверь? – спросила Флоренс.

Теренс кивнул:

– Но сегодня я встретился с Ральфом, узнал, что его с родителями ждёт работный дом, и крепко задумался. Я очень скучаю по Берти и уверен, что и он стал бы вам помогать. Тогда я нашёл у отца в кабинете ключ от склада на Милл-роуд. Можем поехать туда сейчас же и забрать вещи Фоксов. – Мальчик покусал нижнюю губу. – Ещё я хочу извиниться за своё отвратительное поведение перед мистером Уэсткоттом, когда он вернётся из Гранчестера.

Хелена удивлённо раскрыла рот. Флоренс побледнела и спросила:

– Откуда ты знаешь, что он поехал туда?

Теренс пожал плечами:

– Слышал, как он назвал адрес кебмену. С ним был твой попугай, – добавил он, кивнув Хелене. – Кричал как оглашенный.

Стэнли подошёл к Ральфу и Теренсу, чтобы вместе составить план, как нанять конную повозку и как можно скорее увезти с Милл-роуд вещи Фоксов.

– Гранчестер, – задумчиво произнесла Хелена и, что-то вдруг вспомнив, повернулась к Флоренс: – Администратор в гостинице сказал, что твоя тётя наняла там коттедж. Это далеко?

Глаза у Флоренс округлились.

– Это деревня километрах в пяти от города, недалеко от того места, где утонул Берти.

– Тогда надо срочно ехать туда! Возможно, твой отец повёз Орбита к Кэтрин! – воскликнула Хелена, с ужасом вспомнив жуткое украшение на шляпке мисс Уэсткотт, и тут же стала ловить кэб. Рядом остановился проезжавший мимо экипаж. Не дожидаясь, пока возница спрыгнет со своего высокого сиденья, Хелена сама распахнула полог, закрывавший кабину спереди, и крикнула Флоренс: – Садись, надо его догнать!

Флоренс медлила.

– Поторопись же, Флоренс, нельзя терять ни минуты.

Флоренс наконец села в кеб, и Хелена, забравшись за ней, стукнула кучеру в крышу с люком:

– В Гранчестер!

Лошадь помчалась рысью. Хелена оглянулась на дом. Стэнли, Ральф и Теренс с открытыми ртами смотрели вслед экипажу.

Глава 37

Пустая клетка

– Не понимаю, – сказала Флоренс, когда кеб тронулся. – Зачем тётя сняла коттедж рядом с тем местом, где погиб Берти?

– У меня тоже очень много вопросов к твоей тёте, – угрюмо ответила Хелена, хватаясь за скамью, когда экипаж накренился на повороте.

Ехали молча. Городские улицы сменились узкой сельской дорогой, по обеим сторонам которой шелестели на ветру поля спелой пшеницы. Хелена постучала по крыше экипажа, чтобы кучер прибавил ходу. Наконец впереди показался первый белёный коттедж деревни Гранчестер. Лошадь процокала мимо паба, откуда доносились звуки скрипки и взрывы смеха.

Неужели мистер Уэсткотт повёз её драгоценного попугая сестре?! В последнее время использование мёртвых птиц для украшения шляп широко осуждалось. Незадолго до смерти мать Хелены рассказывала ей о вдохновенной лекции, прочитанной в Лондоне Эмили Уильямсон, одной из основательниц Королевского общества защиты птиц, которое боролось с безобразной модой декорировать женскую одежду и шляпки чучелами птиц и их перьями. От этой ужасной мысли Хелену стало подташнивать, и она откинулась на спинку сиденья. Страшно было представить красивые блестящие перья Орбита на каком-нибудь головном уборе мисс Уэсткотт.

– Смотри, – сказала Флоренс и подалась вперёд. В начале узкой улочки стоял, мерцая фонарём, экипаж; лошадь была привязана к дереву. – Наверное, это кеб, который привёз отца.

Хелена снова стукнула в крышу и крикнула кучеру, чтобы он остановился, а Флоренс стала выуживать из кармана мелочь. Хелена спрыгнула на землю и огляделась в поисках второго кебмена. Может, он зашёл в паб, который они только что проехали?

Когда доставивший их кеб уехал и стук копыт растворился вдали, на девочек опустилась тишина деревенского вечера. Странные, забрызганные грязью куры квохтали и клевали что-то у края дороги. Из коттеджей с соломенными крышами доносились голоса детей. Из труб поднимался дым.

Хелена осторожно отодвинула полог стоявшего экипажа и заглянула внутрь. На полу что-то блеснуло – жёлтая лента и крошечное зеркало в позолоченной оправе, которое Флоренс прикрепила к клетке Орбита. Девочка подняла их и зажала в кулаке. Итак, мистер Уэсткотт был поблизости – а значит, и её попугай тоже.

Дочь часовщика вгляделась в неосвещённую улочку. Ветер шелестел в густой листве кустов и зелёных изгородей, за которыми можно было отлично спрятаться. Хелена задрожала.

– Может, вернёмся за Стэнли? – грызя ноготь большого пальца, прошептала Флоренс.

– Нет. Твой отец увёз Орбита. Он где-то рядом.

Хелена пошла по тёмной улочке, часто дыша от страха неизвестности и думая об исчезновении собственного отца. Позади так же беспокойно дышала Флоренс. Улочка вдруг сузилась, и теперь девочки могли идти по ней только гуськом. Хелена стиснула зубы и прибавила шагу. Ей представилось, как Орбит, стоя на маминых вытянутых руках, кусает её обручальное кольцо, блестящее в лучах проникающего в комнату солнца. Девочка тряхнула головой, отгоняя видение. Нет, потерять попугая никак нельзя!

– Подожди, Хелена, – окликнула её Флоренс. – Эта улица ведёт к реке.

Хелена оглянулась на подругу: губы у бедняжки были плотно сжаты, щёки побледнели.

– Флоренс, пожалуйста, ничего не бойся. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Флоренс прерывисто вздохнула и покачала головой:

– Я не могу… Я не была здесь с тех пор, как Берти… – Она замолчала и упёрлась глазами в землю.

Хелена задумалась: имеет ли она право заставлять бедную девочку преодолевать свой страх?

– Здесь твой отец и мой попугай. Мне тоже не по себе. Пожалуйста, Флоренс, я не могу пойти одна. Мне нужна твоя помощь.

Флоренс сипло дышала ртом. Зажмурившись на несколько мгновений, она сжала кулаки, потом открыла глаза и робко кивнула Хелене.

Подруга с благодарностью улыбнулась ей и двинулась дальше – протиснулась мимо куста ежевики, зацепившись за него юбкой, перебралась по поросшей мхом деревянной лесенке через стену и вышла в зелёное поле с серыми проплешинами. Впереди блестела и колыхалась серебристая, как ртуть, река.

И тут Хелена услышала крик попугая, но очень непривычный – высокий, бойкий, он, казалось, был заодно с ветром, который пел в ветвях деревьев. Орбит! В тусклом вечернем свете сверкнуло что-то золотистое. Около пустой клетки сидела одинокая фигура человека, опустившего голову на руки. Хелена в ужасе взглянула на Флоренс и побежала.

Глава 38

Сигнал тревоги

– Папа! – часто дыша, воскликнула Флоренс.

Мистер Уэсткотт сидел на поваленном дереве у берега реки, задрав голову к небу, куда, вереща, улетал Орбит.

У Хелены ёкнуло сердце: как же они заставят его вернуться?!

– Папа! – снова крикнула Флоренс и резко остановилась на некотором расстоянии от берега возле колеблющихся на ветру ярко-красных маков.

– Флоренс? – Мистер Уэсткотт встал, бессильно опустив руки. – Мисс Грэм? Мне очень жаль. Ваш прекрасный попугай…

– Вы похитили его, – гневно прервала его Хелена, подступая к обидчику. – Вы собирались отдать его сестре, а теперь он улетел, и нам ни за что его не вернуть!

– Зачем ты забрал попугая, папа? – несчастным голосом спросила Флоренс. – Хелена не виновата, что часы остановились.

Мистер Уэсткотт потёр щёки и передёрнул сутулыми плечами. Он выглядел маленьким, жалким и потерянным, совсем не тем разъярённым человеком, который сгрёб Орбита с плеча Хелены.

– Извини. Я просто очень разозлился, что часы снова остановились, а птица летала по дому. Я не хотел причинить попугаю зла – просто привёз его сюда, на берег реки, чтобы подумать. Но дверца клетки открылась, и он улетел.

У Хелены перехватило горло. Она взглянула на клетку и заметила, что маленького навесного замка на ней нет. Мистер Уэсткотт не отпускал попугая – амазон сам вырвался на свободу.

Тут она снова услышала крик Орбита, подняла голову и увидела, что он кружит в темнеющем небе. Ей до ужаса захотелось обнять своего питомца, почувствовать, как он нежно щиплет её пальцы клювом.

– Но зачем ты привёз попугая Хелены на место гибели Берти? – спросила Флоренс. Голос её смешался с шорохом камыша и журчанием реки.

– Я часто приезжаю сюда по вечерам – только здесь я могу привести мысли в порядок, – грустно проговорил мистер Уэсткотт.

Значит, когда Хелена видела, как он ночью садился в кеб, бедный отец направлялся к тому месту, где утонул его сын.

Мистер Уэсткотт застонал, и у него задрожал подбородок.

– Если бы часы матери не остановились в день её смерти, возможно, всё было бы иначе.

Хелена нахмурилась, вспомнив семейный портрет в кабинете хозяина – мать, отец, он сам и его сестра Кэтрин стоят на фоне часов с маятником в виде лунного лица.

– При чём здесь бабушкины часы? – удивилась Флоренс. Бросив взгляд на реку, она подошла ближе к отцу.

Мысли в голове у Хелены, перевиваясь, сплетались в паутину.

Рассыпанная соль в кабинете хозяина. Его негодование, когда Кэтрин раскрыла в доме зонтик. Раздражение при виде шляпки с перьями павлина. Требование, чтобы Орбита не выпускали из клетки. Мистер Уэсткотт боялся дурных примет!

Как же она раньше не догадалась? Отец рассказывал Хелене о странных суевериях, связанных с часами. Однажды один клиент принёс в мастерскую небольшие дорожные часы, принадлежавшие его двоюродной сестре. Они пробили два раза и остановились – видимо, сломались. Позже тот человек написал отцу, чтобы он непременно избавился от этих часов. Оказалось, что его сестра умерла ровно через два дня после того, как часы пробили дважды и встали – в глазах мужчины это был зловещий знак, и потому он сказал, что ни за что не принесёт их снова в свой дом. Отец смеялся и говорил, что никогда не слышал подобной глупости.

У Хелены подкосились ноги, и она опустилась на траву рядом с поваленным деревом.

– Твой отец связывает остановку часов со смертью, – объяснила она подруге.

– Что? – недоверчиво переспросила Флоренс. – Папа, это правда?

– Да, – подтвердил мистер Уэсткотт, скользнув по Хелене взглядом. – Мне было десять лет, когда умерла моя мать. Это произошло за пять минут до полуночи. Накануне в тот день её любимые часы остановились. Многие говорят, что это случается перед чьей-нибудь кончиной. А вскоре не стало и отца. – Мистер Уэсткотт уставился на чернильно-чёрную реку.

Из плывущей неподалёку плоскодонки раздался взрыв смеха. Цветные фонарики, развешанные по бортам лодки, освещали женщин в белых платьях и мужчин во фраках с бабочками.

– Смотрите, попугай! – закричал кто-то, и все в лодке радостно загикали.

Хелена обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Но как остановка часов может повлиять на остановку человеческого сердца? – спросила Флоренс. – Часы – механическая вещь, а сердце состоит из плоти и крови. – Она села на ствол дерева и потихоньку придвигалась к отцу, пока они не оказались плечом к плечу.

Мистер Уэсткотт прерывисто вздохнул:

– Этот страх внушил мне отец. Когда он умер, я тоже стал суеверным. Потом погиб Берти, я не мог прийти в себя и начал бояться, что часы снова остановятся… Было бы ужасно потерять кого-то ещё.

Флоренс изумлённо смотрела на отца.

Хелена больно прикусила изнутри щёку.

– После смерти Берти твоя мама так страдала, что даже заболела. Когда она уехала во Францию, я подумал, что единственный способ предотвратить дальнейшие несчастья – поддерживать часы в рабочем состоянии, – приложив руку к губам, рассказывал мистер Уэсткотт. – И тогда она вернётся здоровой.

Орбит камнем упал почти к самой воде, а потом со свистом рассекая воздух крыльями, спиралью поднялся в воздух.

Мистер Уэсткотт встал и подошёл к реке, глядя сквозь сгущающуюся темноту на студентов в лодке. Затем, насупившись, он повернулся к дочери.

– Я ждал приезда твоей мамы, Флоренс, первого июня. Я ничего не говорил ни тебе, ни тёте Кэтрин, чтобы не сглазить. В тот день я в прекрасном настроении и с надеждой на лучшее поехал встречать её на станцию. Но Евангелины там не оказалось. А когда я вернулся домой, часы стояли. Я подумал, что это знак, что твою маму тоже отобрали у меня, как и всех, кого я любил. Я совершенно обезумел и выгнал мистера Фокса. Пока я не нанял мистера Грэма, мне приходилось самому следить за часами, и это совершенно расшатало мои нервы. Я вынужден был добавить в договор с часовщиками пункт о том, что часы не должны останавливаться – я не видел другого способа предотвратить новые несчастья…

– О, папа! – воскликнула Флоренс и, вскочив, взяла руки отца в свои. Она больше не смотрела на реку с опаской, настороженное выражение на её лице сменилось мукой, и от этого у Хелены закружилась голова.

– Когда я слышу тиканье, бой и перезвон часов, то не могу думать ни о чём, кроме как о часовых механизмах и о страхе за твою маму. Но когда я стою здесь… всё это кажется мне нелепым и абсурдным. – Мистер Уэсткотт крепко сжал руки дочери. – Тётя Кэтрин считает, что я болен. Возможно, она права. Прости меня, девочка.

– Но ты не сумасшедший, папа, – с жаром проговорила Флоренс. – Я пыталась убедить тебя в этом дома. Думаю, ты просто тоскуешь по Берти, по маме…

– Да, наверное, – кивнул мистер Уэстколтт, стискивая её руки. – Я боюсь самого страшного, Флоренс, – что твоя мама никогда не вернётся к нам.

С губ его дочери сорвался слабый стон, и она прижалась щекой к груди отца.

Хелена отвернулась, думая о телеграмме, которую нашла в номере Кэтрин. Мистер Уэсткотт держал приезд жены в тайне, однако Кэтрин знала о нём. Вероятно, сейчас не лучшее время открывать ему глаза. Позже, когда всё уляжется, Флоренс сама расскажет отцу об этом.

С противоположного берега реки донёсся крик Орбита – сигнал тревоги.

Мысли Хелены понеслись как ветер, все чувства обострились. Она подняла голову – и увидела взмах сине-зелёных крыльев, удалявшихся в темноту.

– Нет! – высоким голосом воскликнула она. – Вернись!

Мистер Уэсткотт и Флоренс обернулись и удивленно уставились на неё.

– Я уже слышала такой крик, – объяснила Хелена, – Орбит чего-то испугался.

Отец и дочь непонимающе смотрели на неё.

– Может, он разговаривает с лебедем или с камышницей? – предположил мистер Уэсткотт. – Простите меня, мисс Грэм. Что нужно сделать, чтобы заманить его назад?

– Орбит чем-то встревожен, – сказала Хелена, запрокинув голову в небо.

Флоренс потянула отца за руку:

– Пойдём, надо его поймать.

– Но это невозможно. Птицы умеют летать, а мы нет, – возразил мистер Уэсткотт.

– В мире нет ничего невозможного, – твёрдо произнесла Хелена. – Я побегу за ним, даже если вы не захотите мне помогать. Думаю, он предупреждает нас об опасности.

– Ничего не выйдет, – снова пробормотал мистер Уэсткотт.

– Хелена права, папа! – сказала Флоренс. – Вспомни хотя бы братьев Райт! При желании человек способен творить чудеса.

Почти неизменный туманный взгляд мистера Уэсткотта прояснился.

Хелена не стала ждать, пока он примет решение – времени не было. Словно от этого зависела её жизнь, она стрелой понеслась в ту сторону, откуда доносился крик Орбита.

Глава 39

Река

После недавнего дождя берег был скользким, ботинки Хелены хлюпали в грязи, и она несколько раз теряла равновесие. Флоренс держала её за руку, помогая устоять на ногах, а мистер Уэсткотт, глядя под ноги, брёл чуть позади девочек.

Хелена остановилась у воды: путь по берегу преградили высокие камыши и ивы.

С неба опять послышался крик Орбита. Хелена увидела, как он взмыл над деревьями на противоположной стороне реки.

Поблизости раздавался плеск воды – на волнах качалась привязанная к деревянному столбику лодка.

Подошёл, задыхаясь, мистер Уэсткотт.

– Дальше дороги нет. Надо вернуться и сесть в экипаж.

– Нет, – возразила Хелена. – Смотрите! – И она указала на другой берег. Там сквозь редкую рощицу пробивался слабый свет. – Орбита испугало что-то на той стороне. Надо добраться туда.

– Но как? – спросила Флоренс.

– Возьмём эту лодку, – уверенно произнесла Хелена.

– Нельзя без спросу брать чужие вещи, мисс Грэм, – с осуждением проговорил мистер Уэсткотт.

– Я ни за что не полезу ни в какую лодку, – запротестовала Флоренс и, вытерев нос тыльной стороной ладони, шлёпнулась на траву.

Хелена внимательно осмотрела берег и столбик, к которому была привязана лодка. Видимо, Флоренс мучили воспоминания, связанные с гибелью бедного Берти.

Орбит наворачивал круги над рощицей и кричал ещё тревожнее. Что он оттуда видел?

– Флоренс, пожалуйста, соберись. Я знаю Орбита – он бы не стал ни с того ни с сего так тревожиться.

Мистер Уэскотт потёр подбородок и задумчиво уставился на свет на противоположном берегу.

– Вот вы сказали, мисс Грэм, будто я повёз Орбита своей сестре. С чего вы это взяли?

Хелена уже отвязывала верёвку, которой лодка крепилась к столбику.

– Администратор в гостинице «Университетский герб» упомянул, что мисс Уэсткотт сняла коттедж в Гранчестере.

– В самом деле? А почему я об этом не знаю? – с удивлением произнёс мистер Уэсткотт.

– Зачем ты отвязываешь верёвку, Хелена? – в панике спросила Флоренс.

– Нужно перебраться на противоположный берег, к Орбиту, – объяснила девочка, прыгая в лодку; плоскодонка сильно закачалась.

– Послушайте, мисс Грэм… Я считаю, что… – начал мистер Уэсткотт.

– У нас нет времени, – перебила его Хелена. – Флоренс, не бойся, садись в лодку, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Мы с отцом часто катались по озеру Серпентайн в Гайд-парке.

– Но реки опаснее озёр, – прошептала Флоренс. – Здесь есть быстрые течения, камышовые заросли, подводные камни, и тебя может унести туда, откуда ты не выберешься.

Мистер Уэсткотт вышел вперёд и успокаивающе положил ладонь на плечо дочери.

Хелена протянула подруге руку.

– Пожалуйста, поедем. Ты ведь сама говорила: нет ничего невозможного.

Бледное лицо Флоренс отчётливо выделялось в сумерках.

– Я не могу отпустить вас одних, – вздохнул мистер Уэсткотт и вымученно улыбнулся Хелене. – Когда вы прибыли со своим попугаем, я почувствовал, что вы принесёте с собой перемены. – Он ступил в лодку, закачавшуюся под его весом.

Хелена ответила ему улыбкой и снова протянула руку Флоренс.

– Залезай, дорогая. – Отец девочки тоже дал ей руку. – Не бойся.

Флоренс сделала опасливый шаг вперёд, но остановилась и покачала головой.

– Нет, не могу, – прошептала она.

Хелена протянула к ней обе руки:

– Не позволяй прошлому вставать у тебя на пути, Флоренс.

Мистер Уэсткотт слегка кивнул:

– Мисс Грэм права, это разумный принцип жизни.

Хелена вздохнула: если бы она сама следовала этому совету! Но её слова и поддержка мистера Уэсткотта, похоже, подействовали на Флоренс. Она ещё немного помедлила и сделала шаг вперёд. Отец и подруга подхватили её под локти и помогли перебраться в лодку. Все трое немного постояли в темноте, слушая, как вода плещется о борт; Флоренс тяжело дышала. Потом Хелена осторожно отвела её на корму и усадила как можно дальше от края. Под скамьёй лежало сложенное одеяло. Хелена развернула его и накрыла дрожащие колени подруги, затем проверила вёсла и смотала верёвку.

Мистер Уэсткотт оттолкнул лодку от берега.

Флоренс закрыла глаза и уронила голову на дрожащие колени.

Хелена вдохнула влажный речной воздух и начала усердно работать вёслами.

Снова раздался клёкот Орбита.

Флоренс, распахнув глаза, резко выпрямилась – лодка при этом сильно качнулась – и уставилась в ту сторону, откуда послышался голос попугая.

Правое весло ударилось о дно. Место было мелкое, и Хелена до боли в руках пыталась преодолевать сопротивление воды. Она отвела весло назад, положила его на борт и потёрла плечо.

– Хелена! – тревожно окликнула её Флоренс и кинулась к веслу.

Лодка закачалась, вода быстро обтекала корпус.

Лицо Флоренс в темноте казалось зеленоватым, словно она страдала от приступа морской болезни. Девочка осторожно перебралась вперёд и, сев на узкую скамью рядом с Хеленой так близко, что они толкали друг друга локтями, с лёгким всплеском опустила весло в воду.

– Ты точно хочешь грести? – тихо спросила Хелена.

Флоренс быстро кивнула.

– Молодчина, – похвалил её мистер Уэсткотт, наклоняясь вперёд и слегка сжимая колено девочки.

– Раз, два, взяли! – скомандовала Хелена.

По мере того как нос лодки прокладывал путь в воде, их вёсла двигались вразнобой и сталкивались.

Флоренс поудобнее перехватила своё весло. Хелена подождала, когда она снова начнёт грести, чтобы синхронизировать усилия. Постепенно вёсла стали работать слаженно, согласованно двигаясь вперёд-назад.

Хелена бросила взгляд через плечо. Они приближались к противоположному берегу. Она усерднее налегла на вёсло, и Флоренс со странным сочетанием страха и решимости в глазах подстроилась под её движения.

Лодка подплыла к месту причала, и нос с глухим стуком врезался в скользкий берег. Их встретили плеск воды, свист ветра, копошение выдры, запахи летнего вечера на речном берегу, дымок костра.

– Смотрите. – Мистер Уэсткотт указал в пространство между деревьями, где виднелся маленький коттедж, из окон которого лился свет, а над крышей летал и заливался криком Орбит.

Хелена удерживала плоскодонку, пока Флоренс выбиралась на берег – покачнувшись, она осела на землю, словно тело стало ватным. Действительно молодец, подумала Хелена: с тихой решимостью смело взглянула в лицо своим страхам. Хорошо бы и Хелене так же храбро встретить свои. Но что, если Орбит откажется спускаться?

Привязав лодку, девочки с мистером Уэсткоттом двинулись через шумящую на ветру рощицу. Мимо зарослей крапивы и спутанных кустов ежевики шла хорошо протоптанная слякотная тропинка.

Пробивавшийся сквозь деревья свет манил путников вперёд. До слуха Хелены донеслись звуки разговора на повышенных тонах. Кэтрин Уэсткотт!

Хелена побежала, Флоренс и мистер Уэсткотт старались не отставать. Почти поравнявшись с подругой, Флоренс споткнулась, и Хелена подняла её на ноги и потащила дальше, пока они не добрались до небольшой полянки перед белым коттеджем с соломенной крышей. Два полукруглых окна под карнизом светились как глаза сонной кошки. Столб света из полуоткрытой входной двери освещал крыльцо.

В небе тревожно голосил Орбит.

Хелена ринулась по галечной дорожке ко входу в коттедж.

– Замолчит наконец эта проклятая птица или нет?! – с раздражением крикнула Кэтрин.

– Наверное, улетела от хозяев, – проговорил другой, более мягкий голос. – Бедняжка, должно быть, очень напугана.

Обе собеседницы обернулись на скрип двери.

Щёки Кэтрин напряглись и побледнели. Рядом с ней стояла женщина со светло-русыми волосами, убранными в нетугой узел, и в украшенном кружевами свободном белом платье.

Флоренс часто заморгала, словно увидела привидение.

Кэтрин ахнула и схватилась за стену, чтобы не упасть. Челюсть у неё некрасиво отвисла.

– Флоренс? – нежным, как у соловья, голосом произнесла светловолосая женщина.

Девочка схватилась за руку Хелены, впившись ногтями ей в кожу, и медленно прошептала:

– Мама, это ты?

Глава 40

Воссоединение

В лесном коттедже поднялся гвалт голосов – громче, чем перезвон часов в доме мистера Уэсткотта.

– Флоренс! Дорогая моя, ты здесь?! На тебе что – одежда Берти?! Что ты сделала со своими волосами?! – восклицала миссис Уэсткотт.

– Мама! А мы с папой думали, что ты нас забыла! – чуть не рыдала Флоренс.

– Что?! Как?! Откуда?! – вскрикивала Кэтрин.

Флоренс бросилась в объятия матери, и они словно приросли друг к другу. У Хелены заныло в груди, и ей пришлось сложить руки, чтобы унять боль.

– Евангелина? – прошептал у неё за спиной мистер Уэсткотт.

Хелена обернулась. Отец Флоренс с белым как мел лицом стоял, прислонившись к дверному проёму.

– Эдгар! – Миссис Уэсткотт широко улыбнулась. – Милый, ты поправился? – Взяв Флоренс за руку, она бросилась к мужу, и все трое крепко обнялись.

– Какая неожиданная встреча! – вспыхнув, произнесла Кэтрин. На голове у неё покачивалась коричневая фетровая шляпка с лентой горчичного цвета вокруг тульи, к которой живописно крепились изумрудные перья райской птицы. Когда же Кэтрин повернулась, на Хелену глянул жёлтый глаз. Оказалось, что вокруг шляпы была уложена целая птица – с головой, шеей, тельцем и лапками. Хелена сглотнула кислую тошноту и прислушалась к тревожному крику Орбита. Вот что его пугало – шляпки Кэтрин с перьями и чучелами птиц. Неудивительно, что он так нервничал, когда она приближалась к нему. Но смелый амазон привёл их в этот дом и помог воссоединению семьи Флоренс.

– Кэтрин! – Мистер Уэсткотт высвободился из объятий жены и обратился к сестре таким голосом, которого Хелена ещё никогда у него не слышала: твёрдым и спокойным, как море в погожий день. – Что моя жена делает здесь, в Гранчестере?

Кэтрин расправила плечи и посмотрела брату прямо в глаза:

– Я могу всё объяснить, Эдгар…

– Мы были в гостинице, – перебила её Хелена. Ужасная шляпка вызывала у неё отвращение. – Я нашла телеграмму, которую вы использовали как закладку. Я видела ваши шляпки… Вам нужен мой попугай!

Лицо Кэтрин приняло злобное выражение.

– Ты копалась в моих вещах?! И что значит «вам нужен мой попугай»? Я люблю мёртвых птиц, а не живых.

– А ещё Хелена нашла письмо от доктора Бэррингтона, где говорится, что папу нужно поместить в сумасшедший дом, – оторвавшись от матери, добавила Флоренс.

– Какая телеграмма? Какой сумасшедший дом? – Миссис Уэсткотт наморщила лоб. – Что происходит? – Слегка тряхнув головой, мать Флоренс увлекла Кэтрин в комнату с зажжённым камином и мягкими креслами.

Кэтрин стояла у окна и смотрела на петляющую реку, которая принесла семье столько боли.

Флоренс села рядом с матерью на маленький диванчик и сцепила руки.

Мистер Уэсткотт встал около камина и, потирая подбородок, зорко наблюдал за женой и дочерью, словно вознамерился никогда больше не упускать их из виду.

Хелена, усевшись на подлокотник кресла, болтала ногами. Как ей ни хотелось уговорить Орбита спуститься, но сначала нужно узнать, как мать Флоренс оказалась здесь, почему Кэтрин утаила телеграмму и зачем хлопотала о помещении мистера Уэсткотта в лечебницу.

– Так что же, Кэтрин, – сказала мать Флоренс. – Ты объяснишь, в чём дело?

Кэтрин с остекленевшими глазами молчала и постукивала пальцами по губам.

Миссис Уэсткотт нетерпеливо вздохнула:

– Кэтрин сказала, что ты не в себе, Эдгар, и что мне лучше пока не возвращаться домой. Она сняла этот коттедж. По правде, я обрадовалась, что могу провести время у реки, около того места, где Берти… – Она осеклась, и глаза её наполнились слезами. – Я была очень слаба, а Кэтрин заверила меня, что о Флоренс очень хорошо заботятся и что она счастлива. Я ей поверила.

– Но я нисколько не была счастлива! – воскликнула Флоренс. Она достала из кармана телеграмму и положила матери на колени. – Хелена нашла это в гостиничном номере тёти Кэтрин. Почему тебя не было на станции, когда отец приехал встречать тебя?

Мистер Уэсткотт подошёл, взял телеграмму и, пробежав её глазами, побледнел больше обычного.

– Я приехал, как ты просила, Евангелина, но тебя не было. Вернувшись, я стал искать телеграмму, думая, что перепутал время прибытия, однако она исчезла. – Он повернулся к сестре: – Значит, это ты забрала её, Кэтрин? Зачем? И почему моя жена живёт в этом коттедже?

Хелена сложила сжатые в кулаки руки на коленях. Флоренс бросила на неё тревожный взгляд. Неужели они наконец-то узнают правду?

Глава 41

Правда

– Всё очень просто, – небрежно проговорила Кэтрин. – После несчастья, произошедшего с Берти, Эдгар показал себя неспособным вести семейную типографию, а ты, Евангелина, больше не могла должным образом заботиться о Флоренс.

– Погоди-ка… – перебил её мистер Уэсткотт.

От лица его жены отлила кровь.

– Нет уж. – Кэтрин подняла руку в перчатке. – Вы просили меня всё объяснить, так слушайте.

Мистер Уэсткотт поджал губы и кивнул, дав ей знак продолжать.

– После трагедии я с удовольствием стала присматривать за Флоренс – она очень послушная девочка, – но ни один из вас этого не замечал. Горько, что бедного Берти больше нет с нами, но у вас есть живая и невероятно способная дочь, а вы, в сущности, оттолкнули её, эгоистично отдавшись своему горю. Предрассудки Эдгара насчёт остановившихся часов просто смешны. Мы сами творим свою судьбу. Металлические штуки с винтиками и пружинами тут ни при чём. То, что наша мама умерла в тот вечер, когда часы встали, а следом за ней и отец, – простое совпадение. Вполне очевидным объяснениям Эдгар предпочёл бессмысленные суеверия.

Хелену вдруг как громом поразила догадка:

– Это вы! Вы остановили часы с маятником в виде луны в тот день, когда умерла ваша мать!

Мистер Уэсткотт задохнулся от ужаса:

– Нет… не может быть!

Кэтрин фыркнула:

– Да, Хелена, ты права. Это была я. Но Эдгар слишком увлёкся мыслью, что два этих события связаны.

Мистер Уэсткотт, шатаясь, пошёл к креслу у камина и опустился в него, потирая щёки.

– Значит, мамины часы остановились не сами по себе?

Кэтрин покачала головой:

– В детстве заводить мамины часы было твоей обязанностью. Я подумала, что, если остановлю их, у тебя будут неприятности. Тебе всегда доставалось всё самое лучшее, Эдгар: ты учился в дорогой школе, обсуждал с отцом дела типографии, тебя не раз отправляли в Америку. А я сидела дома, и на меня никто не обращал внимания. Мы росли в Кембридже, и я, выходя с няней в город, видела женщин, которые, прижимая к груди книги, спешили на лекции, и на лицах у них были написаны большие возможности. Помнишь, как я спросила тебя, могу ли я поступить туда учиться? Ты засмеялся и сказал, чтобы я выбросила эту чушь из головы.

Мистер Уэсткотт прижал руку ко рту и потряс головой, словно слова звенели у него в мозгу.

– Значит, в этот раз часы остановили тоже вы? – спросила Хелена.

Кэтрин кивнула.

– Но из-за тебя мистер и миссис Фокс чуть было не попали в работный дом! – сердито воскликнула Флоренс.

Щёки её тёти порозовели.

– Мне жаль. Я даже искала их вещи – хотела вернуть.

Так вот что она делала ночью в конюшне!

– Я разговаривала с Теренсом, сыном юриста, просила его узнать, где хранится имущество Фоксов. Ведь он был лучшим другом Берти. Но он ничего мне не сказал, – с коротким вздохом произнесла Кэтрин.

– То, что я сделал, непростительно. Этот договор… нелепый и бессмысленный. Мистер Марчингтон не соглашался с его условиями, звонил мне каждый день и пытался убедить упразднить его. Но я его не слушал – я так старался предотвратить новую трагедию! Я должен возместить семье Фоксов все убытки, – заключил мистер Уэсткотт. От осознания содеянного его лицо исказила му́ка.

– Не волнуйся, папа, – успокоила его Флоренс. – Теренс Марчингтон всё-таки решил нам помочь. Стэнли уже отправился по указанному адресу, он отвезёт Фоксам их имущество.

Мистер Уэсткотт слабо, но с облегчением улыбнулся дочери.

Суровые глаза Кэтрин остановились на племяннице.

– Твой отец не в состоянии управлять семейной фирмой. Я много раз предлагала свою помощь – и каждый раз её отвергали. Было очевидно, что после смерти Берти он не позволит тебе унаследовать бизнес. Единственным выходом для меня было расчистить дорогу для нас обеих – найти способ встать во главе типографии и со временем передать руководство ею тебе.

Флоренс от изумления ахнула.

– Но, Кэтрин, это противоречит здравому смыслу! – вскипел мистер Уэсткотт, сцепив руки.

– Так вот почему вы остановили часы! – догадалась Хелена. – Чтобы выставить своего брата безумным маньяком, упечь его в дурдом и принять на себя дела в типографии!

– Ты почти так же умна, как моя племянница, – с одобрением улыбнулась Кэтрин Хелене. – Эдгар понятия не имел, что я видела телеграмму от Евангелины. Я отправила ей ответное сообщение, попросив приехать позже, сняла коттедж и привезла её сюда. Пока Эдгар ездил на станцию встречать жену, я остановила часы и забрала телеграмму, зная, что суеверия заставят его думать, будто с Евангелиной стряслось что-то страшное. В результате он совсем обезумел, и доктор Бэррингтон подтвердил, что ему требуется лечение.

– Но папа не сумасшедший! – возразила Флоренс, вставая. Глаза её горели негодованием. – Вместо того чтобы помочь ему, вы сыграли на его предрассудках и убедили его, что он болен. Как вы могли совершить такую низость?!

Мать Флоренс, с бледным лицом, молча кивнула и встала рядом с дочерью.

– Я всё рассчитала, – продолжала Кэтрин. – Если сегодня остановить часы, то Эдгар совсем лишится рассудка – не без вашей помощи, девочки, – и его можно будет смело отправлять в психиатрическую лечебницу. – Казалось, она произнесла эти слова с огромным удовольствием.

Хелена от удивления открыла рот.

– Что значит «не без вашей помощи»? – поинтересовалась Флоренс.

– Ты одеваешься как твой брат, таскаешь вещи в дом из конюшни – это только больше сводит твоего отца с ума. Я договорилась, что доктор Бэррингтон заберёт его в лечебницу завтра. Это пойдёт тебе на пользу, Эдгар. – И она послала мистеру Уэсткотту коварную улыбку.

– Невероятно! – гневно произнесла Флоренс.

– Ты очень меня расстроила, Кэтрин, – тихо проговорил мистер Уэсткотт.

Кэтрин пристально взглянула на него.

– Ты моя сестра, я доверял тебе, я так высоко тебя ставил, – со слезами в голосе продолжал мистер Уэсткотт. – Зависть – плохое чувство. Мы росли вместе, и я всегда стремился быть к тебе ближе и никогда не понимал, почему между нами нет согласия.

Кэтрин опустила взгляд.

– Что ж, теперь ты понимаешь.

Мистер Уэсткотт достал из кармана носовой платок и высморкался.

– Это какая-то чепуха, Кэтрин, – сказала Евангелина Уэсткотт. – И ты рассчитывала, что я позволю доктору Бэррингтону упечь Эдгара в психушку, а тебе заняться семейным бизнесом?!

– А почему нет? – слегка пожав плечами, ответила Кэтрин.

Хелена с изумлением уставилась на неё. Мисс Уэскотт ни капли не жалела о содеянном. Конечно, она предприняла все эти уловки из желания получить больше возможностей, многие из которых для женщины почти закрыты, – но при этом совершила жестокие и предосудительные поступки. Хелена подумала о письме Флоренс братьям Райт, о решимости Стэнли идти своей дорогой в жизни вопреки воле родителей, о воодушевлённых женщинах в Кембридже. Путь к осуществлению мечты для многих сложен, но прибегать для достижения своих целей к таким подлым способам недостойно.

Мать Флоренс комкала в руках платок с колокольчиками в углу – такой же, как Хелена вынула из кармана пальто Кэтрин в гостиничном номере.

– Я потрясён твоим безответственным поведением и тем злом, которое ты причинила моей семье, Кэтрин, – сказал мистер Уэсткотт сестре, обняв за плечи жену и дочь. – И это в то время, когда мы так нуждались в твоей заботе и участии!

На лице Кэтрин мелькнуло выражение недоумения, словно она удивлялась, почему семья её не понимает. Она смотрела на обнимающихся родственников, и Хелене показалось, что в глазах мисс Уэсткотт она заметила сожаление. Кэтрин потёрла тонкий нос и хотела что-то сказать. Неужели собирается извиниться? Но она лишь грустно покачала головой и, приложив руку к губам, отвернулась.

Хелена услышала достаточно. На все вопросы, жужжавшие у неё в голове, она получила ответы, хоть и неожиданные. Девочка встала и направилась к двери, оглянувшись на бледных обескураженных Уэсткоттов, которые привыкали к новой правде друг о друге. Благодаря усилиям Хелены Флоренс и Орбита семья снова воссоединилась, но наверняка потребуется некоторое время, чтобы Уэсткотты пережили случившееся и снова стали крепкой счастливой семьёй.

Однако её драгоценная птица всё ещё парила над верхушками деревьев. И как, скажите на милость, заставить попугая спуститься?!

Глава 42

Новые возможности

Хелена сидела рядом с отцом на берегу реки. Небо было чистым, словно решение загадки дома с часами разогнало облака и лето наконец расцвело во всей своей красе. Болтая ногами в колышущейся воде, девочка подняла голову и проследила за сине-зелёными крыльями попугая, парившего над ивами.

– Oрбит! – устало позвала она. – Спускайся, пожалуйста, милая птичка! – Лёгкий ветерок ерошил ей волосы, свистел в ушах. Мимо пролетела рыжая бабочка. – Орбит! – снова крикнула Хелена в небо.

Отец заботливо положил руку ей на плечо. Они весь день ходили вдоль реки, отец нёс клетку, а Хелена, держа в вытянутой руке кусочки яблока и горсть семечек, пыталась подманить попугая. Иногда он спускался так низко, что задевал хвостом макушку девочки, но тут же снова взмывал вверх.

Люди в лодках с восторгом глазели на попугая, тараторящего в ветвях деревьев детские считалочки.

Велосипедисты, виляя, замедляли скорость и смеялись.

Прохожие останавливались и сочувственно наблюдали за усилиями отца и дочери.

Когда накануне вечером Хелена вернулась домой с пустой клеткой, отец удивлённо смотрел с порога, как Евангелина Уэсткотт выходит из экипажа в сопровождении мужа и дочери, и слышал, как мистер Уэсткотт посоветовал Кэтрин безотлагательно вернуться в Лондон. Кэтрин явно возмутило это предложение, но спорить она не стала. Прощаясь с Флоренс, она наставительно сказала:

– Только ни в коем случае не бросай учёбу. Дай бог, чтобы жизнь подарила тебе возможности, которых никогда не было у меня. – И щёки её расцвели румянцем.

Хелена надеялась, что мистер Уэсткотт когда-нибудь простит сестру и они найдут способ помириться. Хотя, судя по холодному взгляду мистера Уэсткотта, произойдёт это очень нескоро.

– Я чуть с ума не сошёл, – сказал накануне вечером отец, забирая у Хелены клетку. – Поезд опоздал, а когда я наконец добрался сюда, то нашёл пустой дом с остановившимися часами.

Тогда Хелена расплакалась и, уткнувшись ему в грудь, объяснила, как пропал Орбит. Отец гладил её по голове и успокаивал, обещая рано утром пойти к реке и попытаться поймать упрямую птицу. Они приехали сюда на рассвете, провели здесь целый день, но Орбит не хотел спускаться.

– Пожалуйста, поедем домой! – снова крикнула Хелена, запрокинув голову вверх и бренча привязанным к клетке зеркальцем.

Флоренс нашла свою маму, и Хелена была за неё рада. Но её собственная мать уже никогда не вернётся, а теперь последнее напоминание о ней улетело в небо. Сердце у девочки щемило, когда она вспоминала руки матери, её журчащий смех и занятия с попугаем.

– Орбит – всё, что осталось мне от мамы, я не перенесу разлуки с ним, – надтреснутым голосом произнесла Хелена.

– Это не так, дорогая, твоя мама всегда здесь. – Отец постучал себя по груди в районе сердца. – Она часть тебя и останется в душе на всю жизнь.

– Но я никогда больше не услышу её смеха, – заплакала девочка.

Отец привлёк дочь к себе и прижался колючей бородой к её волосам.

– Мама обожала этого попугая, но Орбит всего лишь подражал ей. Птицам нужна свобода. Помнишь, как мама выпускала его из клетки и он кругами летал по комнате?

Хелена кивнула и вытерла слёзы.

– И как трудно было заманить его назад. Больше всего он любит летать.

– Но ведь он не выживет в природе, – тихо возразила Хелена. – Давай подождём ещё – вдруг он спустится?

– Птицы всегда возвращаются, когда хотят есть или погреться. Но послушай, как радостно он кричит, – разве похоже, что он готов вернуться? – мягко сказал отец. – Вероятно, Орбиту нужны приключения.

Хелена подумала о тесной клетке с перьями на дне и о бедных мёртвых птицах на шляпках мисс Уэсткотт. Потом взглянула на бескрайнее небо, в котором для попугая открывалось так много привлекательных возможностей, и едва сдержала рыдания.

Отец вытер ей слёзы платком, пахнувшим часовым маслом, металлом и деревом.

– Я тут подумал: может, нам и не нужна своя мастерская? Возможно, эта цель меня ослепляла. Наверное, она просто отвлекала меня от нашей потери. – Он помолчал. – Мне нужно найти работу, которая позволит нам больше времени проводить вместе. Прости меня, дочка. Боюсь, что после маминой смерти я с головой ушёл в свою профессию и уделял тебе мало внимания. Я так горжусь тобой, ты очень помогала мне в доме мистера Уэсткотта. Благодаря твоей пытливой натуре их семья снова вместе. И ты показала, что разбираешься в механизмах. Надеюсь, ты и впредь станешь помогать мне – если, конечно, захочешь.

Хелена грустно улыбнулась ему сквозь слёзы.

Отец поцеловал её в висок.

– Думаю, нам пора. Утром я разговаривал с мистером Уэсткоттом. Он хочет пожертвовать часы на доброе дело – он вдруг загорелся идеей избавиться от всей коллекции, и в первую очередь от часов своей матери. Он предложил мне принять участие в организации музея. Это не будет приносить столько денег, сколько часовая мастерская, но, может быть, нам стоит попытаться начать всё сначала? Когда пыль немного уляжется, мы подробно это обсудим.

Хелена сорвала длинную травинку и сжала её в ладони. Она не любила часы с такой страстью, как отец, но работа с механизмами действительно увлекала её гораздо больше, чем вышивание, к тому же отец считает, что у неё есть талант к этому занятию. Кроме того, он сделал вывод, что у неё имеются и другие полезные дарования – умение слушать, наблюдать, принимать смелые решения и составлять вместе части мозаики.

Хелена подумала о стремлении Кэтрин к самореализации, которое толкнуло её на отвратительные поступки. Вспомнила о таланте Флоренс к рисованию и о том, как она расцвела и возликовала, когда наконец смогла открыть письмо от братьев Райт – они приглашали её и Стэнли в Лондон, чтобы обсудить их идеи относительно летательных аппаратов! А Стэнли скоро будет учиться в Кембриджском университете. К его радости, Уэсткотты были так благодарны ему за ведение хозяйства, что предложили бесплатное проживание и питание на всё время обучения, а также попросили заниматься с Флоренс по выходным. Вдруг выяснилось, что жизнь предоставляет много возможностей, и оказалось, что самые несбыточные мечты в конце концов сбываются.

Хелена прислушалась, как отец, удаляясь, шуршит ногами по траве, вздохнула и подняла голову к небу, по которому неслись облака.

– Я приду завтра, милая птичка, – прошептала она. – Я буду приходить каждый день, пока ты не спустишься ко мне.

Ветер отнёс её слова к верхушкам деревьев, к шелестящей листве и скрипящим веткам, где сине-зелёный попугай чистил пёрышки, сверкая глазками-бусинками, в которых отражался свет закатного солнца. Знакомый смех разнёсся над деревьями как звонкое журчание водопада, и сердце Хелены одновременно сжалось и запело.

Орбит покачал вперёд-назад головой – один раз, два, три, – а затем расправил крылья и взмыл высоко в небо, обещающее интересные приключения, а Хелена глубоко вздохнула и направилась к своему изобилующему возможностями будущему.

Автор

Энн-Мэри Хауэлл всегда вдохновляли интересные истории из жизни, и она не раз замечала, как воображение помогает раскрыть тайны прошлого. Во время посещения музея «Мойзес-холл» в городе Бери-Сент-Эдмундс Энн-Мэри была очарована огромной коллекцией часов, некогда принадлежавшей одному местному жителю. Она начала размышлять, каким человеком мог быть такой увлечённый собиратель хронометров, и после визита в лондонский Музей науки сюжет книги начал обретать свои формы…

Первый роман Э.-М. Хауэлл, «Сад потерянных секретов», вышел в 2019 году и был восторженно встречен читателями. Писательница живёт в графстве Саффолк с мужем и двумя сыновьями.

Что меня вдохновило написать роман «Дом с сотней часов»

В музее «Мойзес-холл» города Бери-Сент-Эдмундс хранится удивительная коллекция часов, когда-то принадлежавшая местному жителю Фредерику Гершому Паркингтону. Я посещала музей множество раз и часто раздумывала, что побудило коллекционера собрать все эти хронометры. В конце концов я пришла к мысли, что у такого увлечения могли быть загадочные причины, однако после некоторых исследований решила, что Паркингтон просто невероятно любил часы!

В это время у меня и появился замысел истории о страстном собирателе часов. Отправившись в Музей науки в Лондоне, я обошла Музей часов [14], в котором представлено множество приборов для измерения времени (два из них описаны в моей книге – хронометр Джона Гаррисона и настольные часы, предположительно принадлежавшие Исааку Ньютону). Эту замечательную экспозицию лучше всего посещать в полдень, когда все часы бьют. Мой сюжет получил развитие. Допустим, пылкий коллекционер боится, что часы остановятся, и, чтобы воспрепятствовать этому, нанимает часовщика и его дочь. Предположим, у них есть нечто ценное, чем они дорожат, как жизнью.

В процессе написания чернового варианта романа я изучала различные виды часов и очень увлекательно провела время в «Мойзес-холл», когда музейный часовщик показывал мне, как заводятся напольные часы, и даже позволил самой завести один прибор! Я просмотрела много видео на «Ютьюбе», чтобы понять, какие звуки производят разные часы, а друг с работы отдал мне свои карманные, и они тихо тикали на моём столе, пока я работала.

Возможно, эдвардианская эпоха – 1901–1910 годы, время короткого правления короля Эдуарда VII, – не самый выигрышный период для создания исторического фона сюжета. Но в 1905 году женщины уже начали бороться за свои права и появились великие изобретения, такие как аэропланы, пылесосы, и уже получили широкое распространение телефоны и электричество – все эти новшества я упомянула в книге.

Кроме того, я хотела поместить события романа в период кардинальных социальных изменений, и в этом смысле перемены в обществе, имевшие место в 1905 году, подходили как нельзя лучше. Местом действия я выбрала Кембридж, поскольку раньше жила в этом красивом городе, выросшем вокруг престижного университета. Однако Кембридж не только университетский городок – в нём есть и обыкновенное рабочее население. В 1905 году там, кроме прочего, находились работные дома для бедных, и упоминаемые в книге два коттеджа, в которых жили девятнадцать семей, тоже существовали в действительности. Тем не менее «Дом с сотней часов» – художественное произведение, и дом мистера Уэсткотта, Хардвик-хаус, и коттедж в Гранчестере – плоды моего воображения, так же как попытки Стэнли и Флоренс помочь братьям Райт!

Меня всегда восхищали говорящие птицы, и образ Орбита быстро стал важной частью сюжета. Финал истории, одновременно окрашенный чувством утраты и надеждой, я придумала с самого начала и, должна признаться, пролила несколько слёз, прощаясь со своими персонажами, провожая их в будущее, которое, как мне хочется верить, изобилует всеми желанными ими возможностями.

Вдохновение для написания этой книги пришло из множества разных источников, и я надеюсь, что вы читали её с удовольствием и вместе с героями увлечённо распутывали загадки дома с сотней часов.

Энн-Мэри Хауэлл

Благодарности

Первыми познакомились с идеей этой книги Клэр Уоллес и Лидия Сильвер из литературного агентства «Дарли Андерсон». Спасибо вам обеим за энтузиазм и бесконечную поддержку – и браво Лидии за превосходное название!

Большое спасибо замечательной команде издательства «Асборн», особенно Ребекке Хилл и Бекки Уокер, – за то, что полюбили эту книгу и помогли улучшить её, насколько возможно. Благодарю также отдел маркетинга и рекламы «Асборна», в частности Кэт, Марису и Фритту, за все ваши гениальные идеи по продвижению книги. Чудеснейшая обложка и иллюстрации заставили меня плакать (от радости) – спасибо Кэт Милличоуп и Сааре Катарийне Содердунд за выдающуюся работу.

Я очень благодарна Алексу Маквертеру из музея «Мойзес-холл» в Бери-Сент-Эдмундсе за то, что он позволил мне понаблюдать за тем, как заводят часы из коллекции Гершома Паркингтона – и даже доверил мне завести напольные часы! Также спасибо моему другу Крису – за то, что одолжил свои карманные часы и они вдохновляли меня своим тиканьем, пока я писала черновой вариант романа.

Мои благодарности всем остальным – писателям, блогерам, промоутерам, учителям, журналистам и продавцам книг, с которыми я общалась лично и онлайн, – к сожалению, я не имею возможности перечислить вас всех, но всё же хочу от чистого сердца выразить признательность всем и каждому за вашу непоколебимую поддержку и ободрение.

Спасибо моей дорогой семье и друзьям, в особенности моему мужу Джереми, – за то, что вычищал мои ужасные опечатки и грамматические ошибки, а также моей маме – за то, что говорила о моей книге каждому встречному (в буквальном смысле слова. Однажды она даже убедила официанта в кафе дойти до магазина «Уотерстоунс», чтобы посмотреть на мою книгу в витрине).

И наконец, благодарю вас, дорогой читатель. Прочитав этот роман, вы помогли мне осуществить мечту стать писателем, и за это я буду вам вечно признательна.

Примечания

1

Уилбур (1867–1912) и Орвил (1871–1948) Райт – американские предприниматели, которые сконструировали и построили первый в мире самолёт и совершили первый в мире полёт на аппарате с двигателем. (Здесь и далее прим. перев.)

2

В 1865 году в Британии был принят закон под названием «Локомотивный акт», ограничивавший скорость движения механических экипажей по городу до трёх километров в час. В 1896 году очередной «Локомотивный акт» отменил это ограничение.

3

Boy (англ.) – мальчик.

4

Английский плотник и часовщик-самоучка, изобретатель корабельных часов (1693–1776).

5

Произошёл в 1666 году.

6

До 1930-х годов в Англии существовал закон, по которому нищих, в том числе и детей, помещали в работные дома, где они были обязаны жить и трудиться за скудное пропитание. Условия содержания в таком учреждении напоминали тюремный режим.

7

Первый пылесос, изобретённый Хьюбертом Бутом в самом начале XX века, представлял собой большую машину с двигателем внутреннего сгорания.

8

Отель «Империал». Лазурный Берег (фр). Лазурный Берег – юго-восточное средиземноморское побережье Франции, место отдыха богатейших людей мира. Самый знаменитый город – Ницца.

9

Уильям Питт Младший был премьер-министром Великобритании в 1783–1801 и 1804–1806 годах.

10

«Пятеро детей и Оно» – детская книга английской писательницы Эдит Несбит, впервые вышедшая в 1902 году.

11

Королевский павильон – дворец на берегу пролива Ла-Манш на английском курорте Брайтон, построенный в 1810–20-х годах в индо-сарацинском стиле.

12

Галеон – старинное парусное судно с артиллерией.

13

В конце XIX – начале XX века суфражистки боролись за права женщин, в первую очередь за предоставление им избирательного права.

14

В настоящее время располагается в помещениях Музея науки.

Content

Энн Мэри Хауэлл
Дом с сотней часов

Глава 1 Контракт

Глава 2 Стэнли Ричардс

Глава 3 Летательный аппарат

Глава 4 Вопросы

Глава 5 Зеркало

Глава 6 Комната с часами

Глава 7 Девочка

Глава 8 Послание

Глава 9 Побег Орбита

Глава 10 Бой

Глава 11 Часовые детали

Глава 12 Кембридж

Глава 13 Мастерская мистера Фокса

Глава 14 Камушки

Глава 15 Зонтик

Глава 16 Книжный лабиринт

Глава 17 Механические детали

Глава 18 Открытка

Глава 19 Мост

Глава 20 Мистер Фокс

Глава 21 Доктор Бэррингтон

Глава 22 Альбом

Глава 23 Конюшня

Глава 24 Сундук

Глава 25 На вёслах

Глава 26 Флоренс

Глава 27 Жилище становится домом

Глава 28 «Пятеро детей и Оно»

Глава 29 «Марчингтон и сыновья»

Глава 30 Теренс

Глава 31 Гостиница «Университетский герб»

Глава 32 Шляпная картонка

Глава 33 Часы остановились

Глава 34 Инспекция

Глава 35 Драгоценная птица

Глава 36 В погоню!

Глава 37 Пустая клетка

Глава 38 Сигнал тревоги

Глава 39 Река

Глава 40 Воссоединение

Глава 41 Правда

Глава 42 Новые возможности

Автор

Что меня вдохновило написать роман «Дом с сотней часов»

Благодарности

Примечания