Кэролайн Кин

Нэнси Дрю и тайна лихой наездницы

NANCY DREW, NANCY DREW DIARIES, and colophons are registered trademarks of Simon & Schuster, Inc.

Published by arrangement with Aladdin, An imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division и литературного агентства Andrew Nurnberg.

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

ДОРОГОЙ ДНЕВНИК!

Пейтон Эванс назвала своего коня в точном соответствии со временем его появления на свет: Полночный.

Никогда раньше не приходилось мне видеть такого безупречного жеребца. Его шкура лоснилась на солнце. Грива и хвост выглядели так, словно все волоски были идеально вычищены.

И когда Пейтон ездила на нем, она выглядела под стать своему коню – столь же безупречно.

Нед рассказывал мне, что Пейтон посвящает конному спорту практически все свое время и что они с Полночным – истинные чемпионы.

Ей сильно повезло: она потратила много сил, чтобы быть абсолютно уверенной в своем будущем.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Верховая езда

– Это она? – спросила я, прикрывая глаза от полуденного солнца. – Та, в бежевых бриджах и высоких сапогах?

– Хотелось бы поточнее, – усмехнулся Нед. – Тут почти все в бежевых бриджах и высоких сапогах.

Мы стояли, опираясь на перила большого бегового круга на местной ярмарке. В настоящий момент там царило оживление – шла разминка перед очередным заездом. Все наездники – мужчины и женщины, подростки и взрослые – были одеты почти одинаково.

– Точно, – засмеялась я. – Так как же нам узнать, за кого болеть, когда начнется заезд?

В этот самый момент одна лошадь отделилась от общей массы и прорысила в нашу сторону.

– Нед Никерсон? Это ты? – осведомилась наездница.

– Привет, Пейтон! – Нед помахал ей рукой. – Рад видеть!

– Я тоже. – Пейтон остановила лошадь прямо напротив нас и робко улыбнулась. На вид лет шестнадцати, хрупкого телосложения, с тонкими чертами лица, она выглядела совсем крохотной верхом на мощном гнедом коне с белой подпалиной на лбу.

– Пейтон, это моя приятельница Нэнси Дрю, – представил меня Нед. – Нэнси, это Пейтон Эванс.

– Очень приятно, – сказала я. – У тебя потрясающая лошадь.

– Спасибо. – Пейтон наклонилась и потрепала гнедого по лоснящейся холке. – Вообще-то он не мой. Я объезжаю его для своего тренера. Он у нее выставлен на продажу. Пока еще немного «зеленый», но быстро учится.

– «Зеленый»? – Нед округлил брови. – Мне он скорее кажется рыжеватым.

Ну что за детский сад, я даже глаза закатила.

– «Зеленый», значит не до конца объезженный, – пояснила я.

– Точно. – Пейтон улыбнулась мне. – А ты тоже занимаешься конным спортом, Нэнси?

– Нет, но в детстве брала несколько уроков. А сейчас стараюсь не пропускать таких соревнований, как это. – Я улыбнулась. – Даже, когда не знакома с одним из фаворитов.

Я огляделась, погружаясь в шумную атмосферу. Ежегодные бега в Ривер-Хайтс считаются престижным соревнованием, в котором участвуют лучшие наездники страны, как в обыкновенном конку`ре[1], так и в охотничьем.

Улыбка сползла с лица Пейтон:

– Никакой я не фаворит, – сказала она так тихо, что я едва расслышала ее за топотом копыт и разговорами участников и зрителей. – Здесь фавориты – лошади. А меня просто пригласили на один заезд.

– Не надо скромничать, – с улыбкой возразила я. – Нед все мне про тебя рассказал: про то, что ты в седле чуть ли не с пеленок, и у тебя куча призов, и что ты необыкновенно талантлива и трудолюбива.

Пейтон пожала плечами, поиграла крохотными завитками гривы своего любимца, а когда заговорила, голос ее сделался еще тише:

– Работа дается легко, когда любишь то, что делаешь.

Как опытный детектив-любитель, я довольно легко улавливаю тона и полутона. Но в данном случае не требовалось быть суперсыщиком, чтобы понять: Пейтон не по душе такой ход разговора. Пора сменить тему.

– Между прочим, – вновь заговорила я, – Нед как-то обмолвился, что ваши мамы, когда учились в колледже, делили одну комнату в общежитии.

– Ну да. – Мимо пролетел, опускаясь на землю, лист, жеребец заржал, и Пейтон потрепала его по крупу. – Миссис Никерсон, когда узнала, что я участвую в нынешнем представлении, любезно предложила мне остановиться у них, чтобы не скучать одной в гостинице.

– Да она места себе не находит, настолько ей не терпится тебя увидеть, – заверил ее Нед. – Мне велено передать, чтобы ты не слишком наедалась днем, потому что они с папой готовят в честь твоего приезда грандиозное барбекю.

– Очень похоже на твоих родителей, – хмыкнула я. – А что, родители Пейтон тоже у вас остановятся?

– Нет, – не дала ответить Неду Пейтон, и в глазах ее мелькнуло грустное выражение. – Сегодня и завтра они задерживаются по работе в Чикаго, а большую часть субботы отнимут кое-какие семейные дела. Но они обещали поспеть к началу Гран-при, я в них тоже участвую.

– Гран-при? А это еще что такое? – осведомился Нед.

– Слушай, – я закатила глаза, – ты забыл, что ли, как я вытащила тебя в прошлом году на это шоу? Гран-при – это большие соревнования по выездке, они будут в субботу. Примерно как на Олимпийских играх. Огромные разноцветные барьеры, может, метра три высотой.

– Ну, не совсем так, – засмеялась Пейтон. – Даже олимпийский чемпион так высоко не прыгнет. Скорее метра полтора.

– Ладно, пусть полтора, разница невелика. – Я пожала плечами. – Все, что я сама не могу преодолеть, кажется мне высоким.

Нед ткнул меня в плечо.

– А вот и Бесс с Джордж. Я все думал, куда они запропастились.

– Бесс сказала, что хочет выпить содовой. – Я заметила, что Пейтон смотрит на двух моих ближайших подруг, идущих в нашу строну, с некоторым недоумением.

– Джордж – уменьшительное от Джорджии, – пояснила я, подмигнув ей. – Но полным именем ее никто не называет, разве что когда хотят подколоть.

– Ясно, – кивнула Пейтон.

Меж тем Бесс и Джордж приблизились к нам. Каждая держала в руках по банке содовой, а у Джордж помимо того был бумажный пакет с жареной картошкой в томатном соусе. Потянуло запахом жира, на время перебившим приятный запах, исходивший от гнедого.

– Пейтон Эванс, Джордж Фейн, Бесс Марвин, – по очереди представил их друг другу Нед. – Между прочим, хочешь верь, хочешь не верь, но Бесс и Джордж – кузины.

– Как это – хочешь верь, хочешь не верь?

Я рассмеялась. Пусть Бесс и Джордж действительно состоят в семейном родстве, но это едва ли не единственное, что их объединяет. Бесс – голубоглазая блондинка, на вид совсем девчонка; Джордж, ну, скажем, в большой степени ее противоположность. Допустим, Бесс явилась на сегодняшнее действо в симпатичном платье, туфлях без каблуков и с бантом под цвет им, стягивающим сзади ее длинные, до плеч, волосы. Джордж? На Джордж надета повседневная одежда: джинсы, футболка, теннисные туфли.

– Да не слушай ты его, Пейтон, – сказала Бесс. – Рада познакомиться!

– Стало быть, ты и есть та самая суперзвезда конного спорта, про которую Нед говорит не умолкая, – подхватила Джордж, отправляя в рот очередную картофелину. – Он совершенно зациклился на том, что ты должна попасть на следующую Олимпиаду. Это верно или он просто мозги нам пудрит?

Пейтон пошевелила вожжами, лежавшими на холке гнедого.

– Вообще-то мой тренер сказала мне, что на Гран-при ожидают шефа американской команды.

– Кого-кого ожидают? – Бесс потянулась к Джордж и ловко выдернула из пакета картофелину.

– Это человек, который формирует олимпийскую сборную, – пояснил Нед. – Мама с папой толковали про это вчера вечером, когда папа Пейтон позвонил, чтобы окончательно договориться о встрече.

– Здо́рово, – сказала я. – Выходит, этот большой олимпийский босс приезжает специально, чтобы посмотреть, как ты ездишь? И решить, годишься ли ты для олимпийской сборной?

– Похоже на то. – Пейтон снова пожала плечами. – То есть в точности не скажешь, что именно ради меня, но тренер и родители считают, что так.

– Фантастика! – Джордж вытянула руку и осторожно прикоснулась к ноздрям гнедого. – Выходит, ты на этом гнедом перед ним появишься?

– Нет, на самом опытном своем рысаке. Его зовут Полночный. Он у меня по-настоящему крутой. Может, вы, ребята, захотите увидеть его своими глазами, только попозже.

– Еще как хотим, – откликнулась Бесс. – Только пусть это будет не слишком поздно. Потому что наверняка у Нэнси с Недом на нынешний вечер другие планы. – Она незаметно подмигнула мне.

– Это уж точно, – подтвердил Нед. – Родители зовут всех, в том числе и вас обеих, на барбекю, забыла, что ли?

– А, ну да, конечно. – Бесс поджала губы. – Но вообще-то я не это имела в виду. – Она игриво ткнула Неда пальцем в грудь. – Очень надеюсь, что ты собираешься предложить Нэнси на эти выходные нечто более романтическое, чем родительский ужин или скачки, если уж на то пошло. У вас ведь годовщина, если ты не забыл, конечно.

– Да как он может забыть? Ты ведь весь последний месяц по два раза на день ему об этом напоминаешь. – Я, если и преувеличивала, то совсем немного. Бесс, она ведь у нас воплощение романтики.

– Точно. Так что не суетись, – бросила Джордж сестре. – Наверняка у Неда все просчитано.

– Даже не сомневайся. Я хочу сказать, что может быть романтичнее этого? – Нед обнял меня за плечи, запустив другую руку в пакет с картошкой. – Жаркое, конский навоз – что еще может пожелать девушка?

– Осторожно! – чей-то громкий оклик заглушил наш смех.

Это была еще одна наездница – девушка-подросток с острым подбородком на стройном сером жеребце. Она галопом приближалась к Пейтон и ее красавцу.

Пейтон обернулась и в последний момент, едва избежав столкновения, подалась в сторону.

– Ой, прости, пожалуйста, – бросила она сверстнице, хотя с того места, где стояла я, казалось, что извиняться надо скорее не ей.

Девушка остановила своего серого скакуна и обернулась.

– Эй, Пейтон, ты что, в первый раз, что ли? – выпалила она. – Это, между прочим, разминочный круг, и, если тебе захотелось постоять и поболтать, выбери какое-нибудь другое место.

– Извини, – повторила Пейтон, но та уже вновь пустила лошадь галопом.

– Какая славная девчушка, – хмыкнула Джордж. – Приятельствуете?

– Это Джессика, – вздохнула Пейтон. – Какое там приятельствуем, я даже толком не знаю ее, разве что у нее конюшня в нескольких милях от моей, обычно мы участвуем в одних и тех же представлениях. Понятия не имею, отчего она невзлюбила меня, но секрета она из этого не делает. – Пейтон поморщилась и потянула на себя вожжи. – Но в одном она права – болтаться здесь под ногами не следует. Поеду разомнусь. До встречи.

– До встречи. И удачи, – пожелала Бесс.

Мы посмотрели ей вслед.

– Славная вроде девчонка, – повернулась я к Неду.

– Ну да. – Он снова потянулся к пакету с картошкой, не обращая внимания на ворчание Джордж. – Наши матери стараются видеться как можно чаще, так что Пейтон я знаю давно. Правда, последние два-три года мы не виделись. – Он слизнул с пальцев соль. – Родители у нее очень много работают. Мистер Эванс – крупный финансист, а мама – научный сотрудник в одной из главных больниц Чикаго.

– Ничего себе, – присвистнула Джордж. – Круто!

– Ну да. И по-моему, насчет дочери они правы: яблоко от яблони недалеко падает. Потому что Пейтон настоящая работяга. – Нед обежал взглядом круг. – Ее родители рассказывают, что она начала просить, чтобы ее выучили верховой езде, когда ей было всего три или четыре года, и с тех пор она при каждой возможности садилась в седло. Так что не удивительно, что все вокруг говорят об Олимпийских играх.

Посмотрев туда же, куда и он, я увидела, что Пейтон галопирует на своем гнедом невдалеке от центра круга, где было поставлено несколько барьеров. С сосредоточенно-напряженным лицом она маневрировала среди других жокеев, разъезжавшихся каждый в свою сторону. На моих глазах она направила лошадь к самому высокому из барьеров и легко взяла его.

– Класс! – сказала Бесс.

– Да, – согласилась я. – Жду не дождусь ее выступления. Интересно, когда подойдет ее черед?

– Точно не знаю. – Нед посмотрел в сторону недалеко находившихся от нас ворот. Все то время, пока мы там стояли, участники соревнований постоянно въезжали и выезжали из них.

– По-моему, Нэнси, ты сама могла бы по приметам вычислить график, – пошутила Джордж.

Я усмехнулась. Друзьям нравится подсмеиваться над моими любительскими детективными упражнениями. Но на самом-то деле они были им вполне по душе – не меньше, чем мне самой. Во всяком случае, они не жаловались, когда я вовлекала их в расследование очередного случая. Ну… почти не жаловались.

Все мы смотрели, как Пейтон вместе со своим гнедым плавно пролетела над очередным барьером. В момент приземления я уловила за спиной какое-то движение и, повернувшись, увидела, как в нашу сторону направляется невысокая, сильно загоревшая, с коротко стриженными рыжеватыми, чуть темнее моих, волосами женщина. Она была настолько поглощена происходящим на разминочном кругу, что, метнувшись к перилам, почти выбила из рук у Бесс стакан с содовой.

– Пейтон! – прокричала она. Голос у нее оказался на удивление сильным для такой крохи, он легко перекрыл царящий вокруг шум. – Сюда, немедленно!

Пейтон не заставила себя ждать.

– Дана! – запыхавшись, выдохнула она. – Я думала, мы увидимся на старте. – Она посмотрела на нас. – Вы еще не познакомились с Недом и его друзьями? Ребята, это мой тренер Дана Кинни.

– Что? – Дана едва удостоила нас взглядом и беглым кивком головы. – Слушай, Пейтон, нам надо поговорить прямо сейчас.

– О чем? – Пейтон посмотрела на часы. – Я уже собралась уходить – по-моему, довольно, размялась прилично.

– В таком случае не буду ходить вокруг да около. – Дана уперла руки в боки и пристально посмотрела на Пейтон. – Кто-то из управителей только что получил на тебя анонимку.

– На меня? – растерянно переспросила Пейтон. – И что же это за анонимка?

– А то, – угрюмо бросила Дана, – что в ней говорится, будто ты кормишь всех своих лошадей какой-то дрянью!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Правила и слухи

– Что-о? – выдохнула Пейтон.

– Дает лошадям наркотики? – прошептала мне на ухо Бесс. – Но ведь это же плохо, верно?

– Не то слово, это очень плохо, – прошептала я в ответ, переводя взгляд с Даны на Пейтон и обратно. Обе они выглядели растерянными.

– Но кому такое могло прийти в голову?! – воскликнула Пейтон. – Это же неправда!

– Я знаю, что это неправда, ты знаешь, что это неправда, – спокойно сказала Дана. – В таком случае, кто старается убедить управителей в обратном?

– А управители это кто? – осведомилась Джордж.

Дана прищурилась и нетерпеливо, со слегка смущенным видом повернулась к ней. По-моему, она даже не заметила, что Пейтон нас только что познакомила.

– Управители – это те, кто отвечает за то, что состязания проходят по правилам, – бросила Дана. – Включая правило, по которому животным нельзя подмешивать в пищу запрещенные наркотические вещества. Именно в этом кто-то и обвиняет Пейтон. Вот только этого мне как раз и не хватало, как будто и без того забот мало! – она мрачно посмотрела на Пейтон.

И тут же по репродуктору объявили выступление Пейтон.

– Меня вызывают на старт. – Вид у нее был по-прежнему растерянный и тревожный. – Поговорим после заезда.

– Ладно. – Дана поспешно открыла калитку, выпуская Пейтон наружу, и пошла рядом с ней, давая на ходу последние наставления перед стартом. Мы с друзьями, сохраняя безопасное расстояние, последовали за ними.

– Ну и что все это должно означать? – спросила я.

– Понятия не имею. – Нед покачал головой. – Знаю одно – Пейтон никогда не жульничает. И ни в коем случае не стала бы давать наркотики своим лошадям.

– Тебе-то откуда знать? – Джордж искоса посмотрела на Неда. – Ты ведь сам только что сказал, что вы уж пару лет, как не виделись. А что, если она решила на что угодно пойти, лишь бы попасть на Олимпиаду?

– Нет. Пейтон не такая. Говорю же тебе, я целую вечность ее знаю. Она даже в шашки ни разу не сжульничала. – Нед едва заметно улыбнулся. – Знаешь, как-то, когда мы были еще совсем детьми, родители вывезли нас на выходные на пляж. Мы копались в песке и в какой-то момент наткнулись на классный такой, с гравировкой, перочинный ножик. Я представил себе, что это зарытый клад, и решил, что теперь он мой.

– Очень на тебя похоже, – заметила Джордж.

– Как смешно, – отмахнулась я, понимая, впрочем, что он просто валяет дурака. Всем известно, что Нед чуть ли не самый честный парень на всем Среднем Западе.

Нед неуверенно пожал плечами:

– Тогда мне было мало лет, да и вещица крутая, так что… Но Пейтон не успокоилась, пока не отыскала владельца.

– Пусть так. – Судя по всему, эта история не убедила Джордж. – Но это было тогда, а сейчас на кону Олимпийские игры.

– Не важно. – Вообще-то Нед спорить не любит. Но когда на его лице появляется такое упрямое выражение, как сейчас, на своем он стоит до конца. – Повторяю, она никогда не жульничает.

За разговорами мы дошли до главной дорожки. Пейтон уже выезжала на старт; при виде разноцветных барьеров гнедой навострил уши.

– Пошли посмотрим, – сказала Джордж, поспешно направляясь к свободным местам на трибуне.

Ударил колокол, обозначающий начало выступления Пейтон. Она смело пустила гнедого галопом.

– Надеюсь, вся эта история не выбьет ее из колеи, – обеспокоенно сказала Бесс. – Уж больно высоки на вид эти барьеры.

– А может, именно поэтому кто-то и распустил слух, будто она накачивает своих лошадей наркотиками, – сказала я. – Может, кто-нибудь из конкурентов старается таким образом получить преимущество.

– Да кому это нужно? – недоверчиво возразила Джордж. – Преимущество в обыкновенном шоу?

– На иных из таких шоу можно выиграть приличный денежный приз, – сказал Нед. – Отец Пейтон, бывало, ворчал, слишком, мол, дорого обходятся занятия Пейтон, но когда она начала выигрывать конку`ры, замолчал, как миленький.

– Правда? Тогда, может, все так и есть. Как ты говоришь – у-упс! На тоненького! – Я не успела договорить, когда лошадь Пейтон при прыжке задела копытом барьер.

– Все нормально, – успокоила меня Бесс. – Барьер не упал. Вряд ли за это полагается штраф.

До конца заезда мы стояли молча. Все барьеры остались на месте. Когда Пейтон, взяв последнее препятствие, перевела гнедого на рысь, я услышала чье-то громкое восклицание. Повернувшись в ту сторону, я увидела, что стоявшая у перил Дана изо всех сил сжимает кулаки.

– Может, теперь у тренера Пейтон настроение поднимется, – усмехнулась я.

– Ну да. – Джордж сделала гримасу. – А то Пейтон была какая-то напряженная, пока не появилась эта мисс Смурная.

Дальнейший обмен репликами прервало новое объявление громкоговорителя: «Пейтон Эванс прошла круг без единой помарки, – объявил диктор. – Таким образом, на данный момент она занимает первое место».

Рядом кто-то громко выругался. Повернувшись в эту строну, я увидела тощего коротышку лет тридцати; он злобно пнул ногой столб ограды. Мужчина был одет в бриджи и тенниску, за голенище высокого сапога засунут хлыст.

Мои спутники тоже заметили его.

– Кажется, кто-то здесь не очень рад успеху Пейтон, – пробормотала Джордж.

– Точно, – кивнула Бесс и спокойно добавила: – Наверное, это один из тех, кто не очень чисто прошел дистанцию.

– В любом случае он не единственный, кто не испытывает восторга. – Я только что заметила Джессику, девушку, которая немного раньше чуть не столкнулась с Пейтон. Она направлялась к стартовой черте, но вместо того, чтобы сосредоточиться на препятствиях, с дикой ненавистью пожирала взглядом Пейтон.

– Ладно, пошли поздравим нашу славную наездницу. – Нед стремительно зашагал к воротам, откуда она как раз выезжала.

Остальные последовали за ним и подошли как раз в тот момент, когда Пейтон соскочила с седла и встала рядом с Даной.

– Класс! – выпалила я. – Глаз не оторвешь, как ты мчала по кругу.

– Спасибо. – Пейтон потрепала гнедого по шее, потом подтянула стремя на левой ноге. – Она молодец, правда?

Дана схватила вожжи, перебросила их через шею лошади и потянула ее в сторону, даже не дав Пейтон толком справиться с другим стременем.

– Слушай, ты ведь едва не грохнулась на том желтом! – бросила она Пейтон. – Похоже, слишком отвела ногу в сторону. Я ведь тысячу раз тебе говорила, нельзя так, особенно с этой лошадью.

– Да, извините, – послушно кивнула Пейтон. – Теперь уж не забуду.

– На сей раз тебе повезло, но на Гран-при такой фокус не пройдет. – Дана нахмурилась. – Надо быть внимательнее!

Я невольно вздрогнула. Говорила наставница оглушительно, и люди вокруг начали с любопытством посматривать на нее и Пейтон. Но та, кажется, ничего не замечала, лишь сосредоточенно кивала, слушая, как Дана детально разбирает ее ошибки в заезде.

– Ничего себе, – прошептала мне на ухо Джордж. – А я-то думала, вот она, победительница! Слушая Дану-Фурию, этого не скажешь.

В конце концов у Даны в кармане, обрывая ее монолог, запел мобильник.

– Мне пора, – бросила она, посмотрев на экран. – Меня ждут на кругу, где соревнуются пони. Еще увидимся, нам надо поговорить о следующем заезде. – Она бросила вожжи Пейтон и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь.

Мы с друзьями подошли к Пейтон.

– Так когда будет известно, победила ты или нет?

– И если кто-нибудь еще пройдет круг чисто, тогда начнутся заезды на вылет или как? – не давая ей ответить, добавила Джордж. – По телику за ними классно наблюдать.

– В этом конкуре заездов на вылет нет. – Пейтон отстегнула затянутый на подбородке жокейский шлем и повела гнедого по дорожке, ведущей к конюшням. – Так что остается ждать окончательного распределения мест.

– На вылет нет? – Джордж была явно разочарована.

– Увы. Ты уж извини. – Пейтон улыбнулась. – На Гран-при, наверное, будут, так что приходи.

– Круто. – Джордж сразу оживилась.

– Ладно, могу лишь повторить, что сегодня ты была на высоте. – Я искоса посмотрела на Джордж. – И не важно, есть заезды на вылет или нет.

– Ну да, – согласилась Бесс. – Особенно если иметь в виду то, что ты услышала перед стартом.

Пейтон пожала плечами:

– Я уже давно, с тех самых пор, как начала ездить на пони, взяла себе за правило: когда я на круге, не отвлекаться ни на что. Мне просто надо сосредоточиться и хорошо делать свою работу, что бы там вокруг ни происходило. – Она выдавила из себя кривую улыбку. – Папа называет это Знаком Эванс.

– Знак Эванс? – широко улыбнулась Джордж. – Здо́рово, мне нравится. Надо бы и себе придумать какой-нибудь девиз. – Она на секунду задумалась. – Как насчет Фейн Неистовая? – Она приняла позу героини пьесы.

– А может, лучше, Фейн-Недотепа? – предложила Бесс.

– Все лучше, чем Бесс Марвин-Бедолага. – Джордж метнула на кузину недовольный взгляд, и мы с Недом рассмеялись.

Остаток пути мы провели, придумывая друг другу всякие обидные прозвища, но, добравшись до конюшни, сразу оставили это занятие. Слишком много там можно было увидеть. Лошади вытягивали шеи, каждая из своего стойла. Повсюду суетились жокеи. В глубине конюшни кузнец вгонял гвозди в подкову какой-то терпеливой лошади.

Мы двинулись по проходу в противоположную сторону и столкнулись с молодой женщиной. На ней были джинсы и невысокие сапоги, из одного заднего кармана высовывалась тряпка, из другого – щетка для чистки копыт. Волосы у нее были растрепаны, спереди на футболке – большое зеленоватое пятно.

– Извини, что не встретила на ипподроме, Пейтон, – задыхаясь, сказала она. – Давай его сюда.

– Спасибо, Пен. – Пейтон передала ей вожжи, и та, воркуя что-то себе под нос, повела гнедого прочь.

– Это как следует понимать? – осведомилась Джордж, когда Пен с лошадью скрылись за углом. – Твоя личная прислуга?

– Не моя, – засмеялась Пейтон, – ее, лошадки. Джен работает грумом. В ее обязанности входит присмотр за лошадьми. Большой, такой, как у Даны конюшне без целой команды хороших грумов не обойтись. – Она потрепала по шее лошадь, высунувшую морду из ближайшего стойла. – Ну так как, ребята, хотите взглянуть на моих лошадей?

– Конечно, с удовольствием! – воскликнула Бесс. – Сколько их у тебя всего?

– Девять, но в нынешнем представлении участвуют только четверо. – Пейтон двинулась по проходу, мы – за ней. – Остальные либо еще слишком молоды, либо отдыхают.

– Девять лошадей?! Ничего себе, – присвистнула Джордж. – А мне-то всегда казалось, что с одной-единственной собачкой в семье тяжело справляться.

Пейтон рассмеялась:

– К счастью, не все они на моих плечах. Большинство содержится в конюшне у Даны, и всю тяжелую работу делают ее потрясающие помощники. Мне остается только прийти и сесть в седло. – Она остановилась перед стойлом, где медно-рыжий жеребец с белой звездой на лбу лениво жевал сено.

– Вот один…

За ним последовала еще пара.

– Ну и на каком ты собираешься выступать на Гран-при? – поинтересовалась Бесс, поглаживая славную серую кобылку.

– А вот его-то я как раз и собиралась вам показать. Пошли посмотрим Полночного.

Мы последовали за ней к очередному стойлу. Внутри стоял мощный красавец-гнедой без единого пятнышка на крупе. Какой-то мужчина с обветренным лицом и гладко зачесанными темными волосами водил щеткой по длинным ногам лошади.

– Это Мики, – сказала Пейтон. – Грум Полночного. – Она представила нас друг другу, впрочем, Мики едва оторвался от своего дела.

– Полночный – настоящее чудо, – сказала Бесс, притрагиваясь к влажному бархатному носу жеребца. Тот обнюхал ладонь и громко фыркнул, обдав ее слюной.

– Да и он сам это прекрасно знает! – засмеялась Пейтон. – Характер у него еще тот. Надеюсь, он тебя не слишком обидел.

– Не слишком, – улыбнулась Бесс, нашаривая в сумке бумажную салфетку. Вот в этом и состоит одна из симпатичных черт Бесс: она может казаться беззащитной девчушкой, но чтобы вывести ее из себя, требуется нечто большее, чем плевок лошади!

Пейтон повернулась к Мики:

– Хочу вывести его ненадолго, можно?

Мики молча кивнул и, потянувшись к недоуздку[2], висевшему прямо на дверце стойла, ловко закрепил его на крупной голове лошади. Пейтон прицепила к нему свинцовый чембу`р[3] и вывела лошадь из стойла.

– Вот это да, здесь он даже еще больше кажется, – заметила Джордж.

– А барьеры на Гран-при рядом с ним, наверное, ниже, – пошутила я.

– Ну да, – согласилась, усмехнувшись, Пейтон. – Не хотите вместе пройтись, пока он травку жует?

Она сунула руку в карман и поднесла ладонь к морде лошади. Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть, что именно Пейтон извлекла из кармана, но независимо от этого лошадь энергично зачавкала и ткнулась носом в ладонь хозяйки, требуя добавки.

– И чем же кормят таких лошадей? – осведомилась я. – Вернее, чем балуют – вроде как ты только что?

– Ну, угощения мои лошадки любят всякие. – Пейтон слегка дернула за уздечку, посылая Полночного вперед. – Большинство из них не особенно разборчивы – все любят морковку, яблоки, мяту, чего только не едят. Одна-другая, правда, покапризнее, а у большинства есть два-три любимых блюда.

– Все, как у людей, верно? – вставил Нед.

Мы вышли из конюшни и направились к поросшей травой поляне невдалеке от ограды, отделяющей территорию ярмарки от автомобильной стоянки. Лучи яркого солнца отражались в металлических бамперах и зеркалах множества припаркованных здесь машин. Полночный фыркнул и, словно пытаясь сориентироваться, затоптался поначалу на месте, но быстро успокоился, наклонил морду и принялся щипать траву.

Я посмотрела на Пейтон. Она не сводила довольного взгляда с лошади. Меньше всего мне хотелось портить ей настроение, но любопытство пересилило.

– Словом, вся эта история с наркотиками – фантазия, – сказала я. – Но кому она понадобилась?

– Не знаю. – Пейтон помрачнела. – В любом случае это неправда.

– Нэнси и так это знает, – поспешно вставил Нед. – Я уже говорил ей, что ты не такая.

Не успела Пейтон что-нибудь сказать, как в кармане у нее зазвонил мобильник.

– Папа, – сказала она, выуживая его из бриджей. – Точно по расписанию. Да, па, привет!

Чтобы не мешать ей, мы отошли немного в сторону.

– Ну, как там с допросом, детектив Дрю? – с улыбкой поинтересовалась Джордж. – Думаешь, Пейтон скрывает какую-то глубокую, мрачную тайну, которую следует разгадать?

Я ухмыльнулась.

– Как знать, – сказала я. – Может, и впрямь, как мы сразу и предположили, кто-то старается выбить ее из седла, чтобы повысить собственные шансы на успех, тем более что на кону приличные деньги.

– А может, это просто ошибка, – предположил Нед. – Я лично сильно сомневаюсь в том, что Пейтон могла вляпаться в какую-нибудь грязную историю, пусть даже косвенно. – Он пожал плечами. – Извини, Нэнси, но мне кажется, тебе нужно просто посмотреть на скачки, а не решать очередную загадку.

– Ну да, – вставила Бесс. – А также стоит заняться какими-нибудь приготовлениями к годовщине.

Мы все еще мило беседовали, когда к нам подошла Пейтон, одной рукой убиравшая мобильник в карман, другой тянувшая на поводу Полночного.

– Отец звонил, – пояснила она. – Он всегда интересуется, как прошел заезд.

– Правда? – недоверчиво переспросила Джордж. – Неужели он действительно так строго следит за твоим расписанием? Ведь вроде минут двадцать прошло, как ты финишировала, не больше, верно? Откуда ему знать, что в момент звонка ты не перелетаешь через какой-нибудь высокий барьер?

– Не беспокойся, – засмеялась Пейтон, – на время заезда я телефон отключаю. Но возвращаясь к твоему вопросу: у него есть на смартфоне счетчик времени. – Пейтон дернула повод, не давая Полночному подойти слишком близко к ограде. – У отца столько дел, что это, может, единственный способ уйти от найма лишнего работника, который будет следить за моим расписанием.

– Такое ощущение, – заметил Нед, – что в этой шутке только доля шутки.

– Ну, ты же знаешь моего папу, мои результаты для него дело серьезное, ни единой подробности не хочет упустить.

Отец с одной стороны, тренерша с другой, она сама с третьей, – трудно избавиться от мысли, как ей удается при столь сильном давлении показывать такие хорошие результаты. Так или иначе, справляется она отменно, особенно если иметь в виду ее возраст.

Полночный потыкался еще пару раз в траву, потом поднял голову и снова придвинулся к ограде. Пейтон в очередной раз натянула повод, не давая ему подойти слишком близко.

– Похоже, Полночный заучил эту старую строчку, – сказала я. – Ну, ту, где говорится, что на другой стороне трава всегда зеленее.

– Но ведь на стоянку или куда еще он не выскочит, верно? – Джордж с тревогой посмотрела на лошадь. – То есть я понимаю, конечно, забор, и все же…

– Шутишь? – Пейтон не удержалась от смеха. – Да через такую преграду, как эта, Полночный во сне перескочит. – В глазах у нее мелькнул огонек. – Впрочем, в любом случае волноваться не о чем – на стоянке трава не растет. И что ему там делать, когда он…

Пейтон оборвала себя на полуслове – внезапно мимо нас пролетел какой-то предмет и врезался в бок лошади. ЖЖАХ!

Что бы то ни было, на крупе осталась здоровая красная отметина!

С устрашающим ржанием лошадь вырвала повод из рук Пейтон, отпрянула назад и умчалась прочь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Пища для ума

– Полночный! – вскрикнула Пейтон.

– Лошадь вырвалась! – закричала Бесс.

Полночный остановился, взрывая землю копытами и бешено вращая большими карими глазами. Лошадь заржала, круто развернулась на месте, и в тот же самый момент со стоянки донесся чей-то крик.

Не обратив на него внимания, я полностью сосредоточилась на лошади.

– Тихо, тихо, малыш, – ворковала я, мучительно стараясь вспомнить, как следует обращаться с вырвавшимися на волю лошадями. Да и учили ли нас этому на тех давних уроках? Сомнительно. Большинство из тех лошадок, на которых я училась ездить в детстве, сбить с привычной трусцы мог разве что упавший рядом на землю метеорит.

К счастью, Пейтон быстро взяла себя в руки.

– Стойте на месте, – спокойно, но твердо скомандовала она, и шагнула к лошади. – Тихо, Полночный. Все хорошо.

Полночный снова заржал, тряся головой и становясь на дыбы. Пейтон сделала еще шаг в его сторону. Я затаила дыхание.

– А что, если он и впрямь перепрыгнет через забор, как она сказала? – прошептала Джордж. – Не успеем мы и трех шагов сделать, как он до центра городка домчится.

– Ш-ш-ш, – осадила я ее. – Он еще не буйствует. Подождем немного.

– Хороший мальчик, хороший мальчик, – повторяла Пейтон, осторожно приближаясь к лошади сбоку. – Тихо, спокойно…

Она сделала еще шаг. Лошадь напряглась, но тут же наклонила голову и шумно выдохнула. Пейтон ухватилась за свободный конец повода, свисавший с недоуздка, и потрепала Полночного по шее.

– Его не ранило? – спросил Нед. – Что это вообще было?

Хороший вопрос. Я оглядела стоянку, гадая, кто мог проделать такую подлость. У въезда прогуливались несколько человек. На одежде у них были эмблемы, хотя какие именно, с того места, где я стояла, не разберешь.

Тем временем Пейтон осматривала кровавое на вид пятно на боку лошади. Вскоре послышался глубокий вздох облегчения.

– Все в порядке, это всего лишь помидор, – отрапортовала она. – И, судя по запаху, гнилой.

– Тьфу ты, – возмутилась Бесс. – И кому это понадобилось швырять помидорами в лошадь?

– По-моему, я знаю. – Одна женщина на стоянке повернулась ко мне лицом, и эмблема у нее на куртке стала видна лучше. – Смотрите, это борцы за права животных демонстрацию проводят.

Джордж повернулась в ту сторону.

– СЖ, что ли? Слышала про них, – сказала она. – Прошлым летом, во время ярмарки, которую проводил штат, выпустили на волю козлов и овец. Сразу куча проблем возникла.

– Да, и до меня что-то доносилось, – подтвердила Бесс. – Я люблю животных не меньше других, и мне противно думать, что с ними кто-то плохо обращается. Но СЖ слишком уж далеко заходят.

Я ее понимала. СЖ – это аббревиатура – национальной ассоциации «Свобода животным», ратующей за конец «рабства» животных, проявления которое они усматривают во всем – от использования зверушек для научных экспериментов до «принуждения» кошек и собак к домашней жизни. Они завоевали дурную славу своей привычкой скандалить на разных мероприятиях, вроде торгов домашним скотом и собачьих выставок. В свое время в качестве местного адвоката мой отец поддерживал обвинение против них, когда они были в наших краях. Похоже, они снова вернулись.

– Погодите. – Я еще раз посмотрела на протестующих и увидела знакомое лицо. – Мне кажется, я там узнаю кое-кого. Не та ли это дама, что в прошлом году завоевала известность попыткой спасти полусгнившее старое дерево позади начальной школы? Господи, как же ее зовут? – Я попыталась вспомнить. – Энни, вроде?

– Энни Молина, – подсказал Нед. – Я тоже ее помню. В прошлом месяце она попала на страницы газет: уличное движение остановила, протестуя против строительства новых жилых домов на набережной.

Пейтон не обращала на наш разговор ни малейшего внимания. Она была слишком поглощена увещеваниями Полночного, который все никак не мог успокоиться.

– Отведу-ка я его лучше в конюшню, – сказала она. – А то еще кому-нибудь придет в голову снова что-то швырнуть, и тогда дело плохо.

– Мы с тобой, – заявила Бесс.

Джордж посмотрела на группу людей, сгрудившихся на стоянке.

– Может, стоит сообщить о случившемся, пусть охранники или кто еще подойдут.

– Хорошая мысль, – согласилась я. – Помнится, у входа на ярмарку, когда мы там появились, какая-то охрана болталась.

– Ладно, я займусь этим, – кивнул Нед. – Встретимся в конюшне у Пейтон.

Он зашагал к главному входу, а мы последовали за Пейтон и Полночным к конюшне. Там поджидала нас Дана.

– Пейтон! – воскликнула она, бросаясь к ней. – Ты где была? Разминка давно уже должна была начаться – там тебя целая куча народа ждет. Ты что, сообщения моего не получила?

– Извините, я тут отвлеклась немного, – сказала Пейтон.

Я думала, она расскажет Дане о случившемся, но вместо этого она принялась озабоченно оглядываться вокруг.

– Мики никто не видел? – ни к кому не обращаясь, спросила Пейтон.

Из ближайшего стойла вышла Джен – девушка-грум, с которой мы виделись раньше.

– К трейлеру зачем-то отошел, – сказала она. – А что, нужно Полночного отвести на место?

– Нужно! – опережая Пейтон, отчеканила Дана. – Пошли, Пейтон. Мы уже пять минут как должны быть на старте.

Джен взялась за повод Полночного, а Пейтон бросила на нас с Бесс и Джордж смущенный взгляд.

– После потолкуем, девчонки, – сказала она, устремляясь за тренершей, уже шагавшей к выходу из конюшни.

– Ну и ну, – протянула Джордж, – та еще тетя.

– Это уж точно. – Я посмотрела вслед Пейтон, но подумала в этот момент не про Дану. – Есть что-то во всем этом странное, вам не кажется?

– О чем это ты? – Бесс остро посмотрела на меня. – Ты хочешь сказать, будто Пейтон все равно, что Дана орет на нее все время?

– Да нет, я про то, что на лучшую лошадь Пейтон нападают почти сразу после того, как она получает анонимку про наркотики.

– Узнаю нашу Нэнси. Повсюду ей странности чудятся.

– И как правило, не зря. – Бесс повернулась ко мне. – Так что ты там такое говоришь? Думаешь, и впрямь какая-то связь есть?

– Ну, подумай сама, Нэнси, – заговорила Джордж. – Откуда этим полоумным демонстрантам знать, что лошадку Пейтон выведут пастись рядом со стоянкой? Как-то очень сомнительно, чтобы они охотились именно за ней. Просто бросили помидор в первую оказавшуюся поблизости животину.

– Очень может быть, – согласилась я. – И все же признай, какая-то странность тут есть.

– Какая-то – пожалуй, – кивнула Джордж. – Но лично мне, если речь идет о больших скачках, все кажется немного странным.

– Мне тоже, – вставила Бесс. – Ясно одно: на таких представлениях среди зрителей всегда может найтись какой-нибудь любитель анонимок, которому не нравятся результаты состязаний. Так что Джордж права: не будем торопиться с выводами.

– Не будем. – Я пожала плечами. – Ладно, пошли отыщем Неда, вместе еще раз посмотрим, как там Пейтон гарцует.

* * *

– Вот она, – сказала Бесс, указывая на Пейтон, которая как раз шла легкой рысью к старту. На сей раз под ней была серая в яблоках кобыла.

– А что, неплохо выглядит, – заметила Джордж. – Вроде одна из тех, кого она нам показывала.

– Похоже на то, – кивнула Бесс. – Как бишь ее кличут? Дождевое Облако, что ли?

Впереди нас, ниже на трибуне, сидели две девушки-подростки в бриджах и вьетнамках. На вид они выглядели на год или два младше Пейтон. Одна из них с улыбкой повернулась к нам.

– Танец Дождя, – уточнила она. – В конюшне Пейтон эта лошадь из молодых, но в этом сезоне выступает отлично.

– Ясно. Здорово! Спасибо. – Ответила я девушке улыбкой.

Она отвернулась и перевела взгляд на Пейтон. Та как раз пустила лошадь легким галопом, затем перешла на рысь. Таким образом, миновав несколько барьеров, она проехала целый круг, с ударом колокола увеличила скорость и направила лошадь к первому препятствию – легкому сооружению, состоящему из бело-голубых планок, закрепленных между столбиками с названием соревнований. Лошадь легко взяла барьер, пролетев над ним не менее чем в тридцати сантиметрах.

– Здо́рово, – сказала я.

– Нет, вы видели это? – донесся чей-то громкий голос с нижнего ряда трибун. – Кто так подходит к препятствию? Да уж, славное начало.

Я посмотрела в ту сторону. Тираду выдал господин средних лет, с темными, с проседью, волосами, пухлыми щеками и мощными плечами. Вокруг него сидели девочки подросткового и младше возраста в жокейской форме. Услышав сказанное, все они громко защебетали.

– Пейтон в своем духе, – сказала одна. – Она всегда заставляет своих лучших лошадей работать за себя.

– Вот-вот. – Пожилой господин ухмыльнулся. – Сейчас увидите, что будет с бедной кобылкой на втором барьере.

Вновь повернувшись в сторону круга, я увидела, как Пейтон приближается к очередному препятствию. Конь и всадница словно слились в единое целое, с легкостью перелетели через барьер и сразу круто повернули в сторону третьего.

– На ее счастье, кобылка добрая, – продолжил мужчина, по-прежнему не понижая голоса. – Окажись под ней любая другая, и лететь бы ей на землю уже при первой попытке. – Он усмехнулся. – Ну ладно, хоть одно хорошо: перед нами пример того, как не надо ездить на лошади.

Я услышала, как сидевший рядом со мной Нед заскрипел зубами и мгновение спустя вскочил на ноги.

– Извините, – окликнул он горе-комментатора, – Пейтон Эванс наш друг, и нам не нравятся ваши замечания. Держите свое мнение при себе, ладно?

Тот пристально посмотрел на Неда.

– Прости, братишка, – сказал он, хотя, судя по тону, виноватым себя не чувствовал. – Просто я говорю, что думаю.

Нед насупился. Человек он терпимый, конечно, но где-то внутри у него таится но́ров, и лучший способ дать ему вырваться на волю – обидеть друзей или кого-нибудь из семьи.

– Послушайте… – начал он, но в этот самый момент к группе девочек, окружавшей мистера Толстощекого, подлетела еще одна.

– Эй, Ленни, – задыхаясь, проговорила она, – эта новая черная лошадка не дает Тине себя взнуздать. Вы бы подошли, а то она опять истерику закатит.

– Иду. – Мужчина быстро поднялся с места. – Тем более что здесь все равно смотреть не на что.

Бросив презрительный взгляд на беговую дорожку, он зашагал по проходу между рядами трибуны следом за девушкой. Другие из его свиты потянулись за ним; кое-кто с любопытством и даже с раздражением посматривал в нашу сторону.

– Сегодня ты на высоте, Никерсон, – со смехом заметила Джордж. – Не всякий едва не затеет драку на бегах.

Две девицы, сидевшие впереди нас, что-то проворчали в ответ на замечание Джордж и тут же, как по команде, повернулись.

– А что, вы и вправду друзья Пейтон? – спросила одна из них, та, что назвала правильную кличку лошади.

– Да, а что? – откликнулась Джордж.

– Тогда странно, что вы ничего не знаете про Ленни Худа, – сказала девушка. – Он ни единого доброго слова не скажет про Пейтон.

– Что так?

– А кто это такой, Ленни Худ? – почти одновременно со мной спросила Джордж.

– Ну, он вроде как один из самых успешных тренеров в высшей лиге, – пояснила другая девушка. – По слухам, он хотел заполучить Пейтон в свою команду, сразу как она начала показывать по-настоящему хорошие результаты.

– Но Пейтон, – подхватила вторая, – отшила его. Теперь, стоит ей обыграть кого-нибудь из его учениц, как он просто из себя выходит.

Интересно… Мгновенно я вспомнила анонимку. Уж не Ленни ли Худа это рук дело? Уж не мести ли он жаждет или просто ищет способа выбить Пейтон из колеи, чтобы его ученицы могли обыграть ее?

– Слухи, говорите, ходили? – Я наклонилась поближе к девушкам. – Будто он хотел заполучить Пейтон в свою команду? Как думаете, хоть доля правды в них была?

Девушки переглянулись и дружно пожали плечами.

– Ну, сама знаешь, как это у нас бывает, – сказала одна. – Болтают все, и обычно что-то оказывается правдой, либо близким к правде, как-то так…

На коленях у ее приятельницы зазвонил телефон.

– У-упс, Мария что-то пишет. Пошли.

– Пошли. – Моя собеседница встала. – Пожелай от нас Пейтон ни пуха, ни пера на Гран-при. – Она бросила быстрый взгляд в сторону, где вокруг Ленни сгрудилась стайка его учениц, и добавила: – По крайней мере, большинство из нас.

Она последовала за своей подругой, которая уже пробиралась между рядами вниз. Вскоре обе растворились в толпе зрителей.

– Любопытно, – сказала я, досадуя, что не удалось подольше поговорить с девушками. – Как думаете, это может значить что-то?

– Например, очередную тайну? – Бесс похлопала меня по плечу. – Да оставь ты это, Нэнси. Сама же прекрасно понимаешь, что просто ищешь, за что бы ухватиться, лишь бы отвлечь свой разочарованный ум от того факта, что твой приятель совершенно забыл про вашу годовщину.

Я вздохнула и тайком обменялась взглядом с Недом. Да, верно, я чуть-чуть помешана на тайнах. Но Бесс ничуть не меньше помешана на любовных историях.

* * *

– С чего начнем, с хот-догов или с бургеров? – спросил мистер Никерсон, протаскивая тележку с прохладительными напитками через раздвигающуюся стеклянную дверь, ведущую на открытую террасу с тыльной стороны дома. – Или, может, кто цыплят хочет? У меня там есть в морозильнике.

– Знаешь что, па, – ухмыльнулся Нед, – лучше всего будет, если ты начнешь с того, что разогреешь гриль. А то он такой старый, что будет чудом, если, в конце концов, не придется заказывать пиццу в ресторане.

– Очень смешно. – Его отец сделал вид, будто страшно обижен. – Не обращай на него внимания, Берта. Он просто не понимает тебя так, как я понимаю. – Он похлопал по заслонке старинного гриля. – Ладно, где там у нас уголь?

– Похоже, твой родитель придерживается старых традиций, – заметила Джордж, глядя вслед мистеру Никерсону, направляющемуся к сараю в глубине двора. – Когда он, наконец, вступит в современную эру и, как все, обзаведется газовым грилем?

– Наверное, никогда, – откликнулся Нед. – Мама уж примирилась, что первое место в сердце папы занимает Берта.

– Это уж точно. – Миссис Никерсон подняла голову от стола, на котором раскладывала бумажные тарелки. – Если этот тип мог жениться на гриле, я бы до сих пор оставалась незамужней.

Все присутствующие дружно рассмеялись. На просторном тенистом дворе дома Никерсонов собралось с дюжину народа. Сразу как мы здесь появились, а это было минут двадцать назад, Джордж плюхнулась в плетеное кресло и теперь потягивала содовую и перешучивалась с мистером Никерсоном. Нед помогал матери носить посуду из кухни, Бесс помешивала сахар в графине со свежевыжатым лимонным соком. Были здесь и друзья и соседи Никерсонов: кто помогал хозяевам, кто болтал, кто просто наслаждался чудесным вечером.

– А вот и наш почетный гость! – объявила миссис Никерсон.

Из дома вышла Пейтон; волосы ее еще не просохли после душа, на губах блуждала застенчивая улыбка.

– Добрый вечер, рада всех видеть. – Она слегка помахала рукой.

Последовали многочисленные представления. Я подошла к стоявшим неподалеку Джордж и Бесс:

– Надеюсь, мистеру Никерсону не придется искать уголь слишком долго. Могу поспорить, что после всех сегодняшних перипетий Пейтон умирает с голоду.

– Классно она выступила, верно? – подхватила Бесс. – Понимаю теперь, почему многие считают ее лучшим претендентом в олимпийскую команду.

– А вот и мистер Н. с углем. – Джордж посмотрела вглубь двора.

– Пейтон! – воскликнул, заметив ее, мистер Никерсон. – Ты здесь.

– Ну да, па, она здесь, – подтвердил с улыбкой Нед. – А ты, помнится, обещал, что к тому времени, как она выйдет из душа, ее будет ожидать бургер.

– Ух! – выдохнул мистер Никерсон, ставя пакет с углем рядом с грилем. – Ну, что сказать – разве что изготовление пищи с помощью огня – это искусство, и оно не терпит спешки. – Он потянулся к решетке гриля, и при первом же прикосновении она громко заскрипела.

– Смотрите-ка, старая Берта запела, – заметил кто-то из гостей.

Отец Неда пропустил шутку мимо ушей.

– Это еще что такое? – спросил он, наклоняясь к грилю и вытаскивая оттуда сложенный вдвое клочок бумаги.

– Наверное, прошение Берты об отставке, – откликнулась Джордж.

Почти все покатились со смеху. Но я только улыбнулась и неторопливо подошла ближе. Если это игра, в какие любят играть Нед со своим отцом, хотелось заполучить место в первом ряду.

Мистер Никерсон разгладил клочок бумаги. Там оказалось всего несколько строк, напечатанных крупным шрифтом:

ПЕЙТОН, НЕУЖЕЛИ БОРЬБА ЗА ЗОЛОТУЮ МЕДАЛЬ СТОИТ ТВОЕЙ ЖИЗНИ? ЗАКАНЧИВАЙ, ПОКА ТЫ СО СВОИМИ ЛОШАДЯМИ ВПЕРЕДИ. И ПОКА ТЫ ЖИВА…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Заметки на будущее

– Это еще что такое? – Мистер Никерсон нахмурился и обвел всех взглядом. – Это у кого-то такое чувство юмора? По мне, так шутка не слишком смешная.

– Ты о чем, дорогой? – Жена поспешно направилась к нему.

Я шагнула к подругам.

– Помните, как вы насмехались, что я во всем ищу тайну? – негромко сказала я. – Ну так вот, в данном случае тайна, кажется, нашла меня. Или нас. Или, для полной точности, Пейтон.

Как раз в тот момент, когда прозвучало ее имя, она уже подошла к нам.

– О чем это ты, Нэнси? – В голосе ее слышалось недоумение. – Что тут происходит?

Ответить я не успела, так как внезапно подлетела миссис Никерсон и позвала Пейтон в сторону дома, меж тем как мистер Никерсон попросил общего внимания.

– Тут у нас кое-что произошло, – объявил он друзьям и соседям. – Надо поговорить с Пейтон. Это всего несколько минут. – Он протянул щипцы одному из гостей. – Рик, справишься с Бертой?

– Обещать не могу, но попробую, – улыбнулся тот.

Мистер Никерсон поблагодарил его и направился к двери. По дороге он остановился и посмотрел на меня:

– Нэнси, не присоединишься?

– Иду. – Я проследовала за ним к дому.

Нед, Бесс и Джордж присоединились к нам.

– Все нормально? – спросила Бесс. – Что-то случилось?

– Мистер Никерсон нашел в гриле записку с угрозами, – пояснила я. – Она адресована Пейтон.

Мистер Никерсон кивнул и передал записку Неду, прочитавшему ее вместе с заглядывающими ему через плечо Бесс и Джордж.

– Ничего себе, – выдохнула Джордж.

Мистер Никерсон забрал у Неда записку.

– Думаю, надо позвонить родителям Пейтон.

– А также в полицию, – добавила миссис Никерсон.

– Погодите, погодите! – Пейтон побледнела. – Пожалуйста, не надо ничего говорить моим родителям. Я не хочу, чтобы они волновались.

– Ты молодец, девочка, – сказала миссис Никерсон. – И все же им надо знать, что их дочь в опасности.

– Вы не понимаете! – Пейтон прикусила губу. – Мои родители хотят, чтобы я всегда была лучшей из лучших. И им не понравится, если я испугаюсь какого-то человека, которому захотелось выбить меня из седла. – Она улыбнулась, хотя улыбка ее показалась немного вымученной. – Скорее всего они вспомнят строчку из детской песенки о том, как от палки и камня кость заболит, а слово мимо ушей пролетит.

– Чушь, – нахмурилась миссис Никерсон. – Да, верно, твои родители хотят, чтобы ты всегда была лучшей, но твоя безопасность важнее всего, не сомневаюсь, что они с этим согласятся. Дай-ка мне телефон, – велела она мужу.

– А что, если это просто какой-то розыгрыш? – вмешалась Джордж. – Взможно, другие жокеи стараются как-то вывести соперницу из себя?

Наверное, она вспомнила про ту девчонку с тренировочного круга.

– Что ж, возможно, – согласилась я вслух. – Кто-то из участников заездов или зрителей мог последовать сюда за Пейтон и подложить записку.

– Тем более нужно уведомить полицию! – Глаза миссис Никерсон тревожно расширились.

– Или кого-нибудь еще, кто бы действительно мог выяснить, в чем тут дело. – Джордж указала на меня. – И вуаля!

Мистер Никерсон округлил брови.

– А что, в словах Джордж есть смысл, – повернулся он к жене.

– Ну да, – согласился Нед. – Не нужно пока тревожить миссис и мистера Эванс, может, все это и вправду ломаного гроша не стоит. Пусть лучше Нэнси сначала попробует разобраться. Если это все затеял какой-нибудь шутник или чокнутый соперник, она вычислит. Уверен!

Его мать с сомнением посмотрела на меня:

– Ну-у…

Пейтон единственная среди нас выглядела растерянной.

– Пусть Нэнси попробует разобраться? – спросила она. – Что ты хочешь этим сказать?

– А, ну да, конечно. – Бесс улыбнулась. – Пейтон не знает про нашего местного детективного гения.

Все по очереди принялись объяснять, что имеется в виду. Пейтон слушала, кивала, но поглядывала на нас недоверчиво.

– Конечно, детектив Нэнси Дрю – звучит как-то диковато, – закончил с усмешкой Нед. – Но поверь мне, Пейтон, если кто и может тебе помочь, так это она.

– Думаю, вреда не будет, если мы дадим ей шанс вникнуть в это дело, – медленно проговорила миссис Никерсон и повернулась к мужу. Тот кивнул и, помолчав немного, сказал:

– Попытаться, во всяком случае, стоит. Но, Нэнси, если ты не разберешься во всем этом максимально быстро или почувствуешь, что есть реальная угроза, – скажи и мы вызовем подмогу. – Он положил руку на плечо Пейтон. – А ты, пока мы стараемся понять, что происходит, держи ухо востро. И можешь рассказать обо всем своей тренерше, пусть тоже будет начеку, пока ты там соревнуешься на круге.

– Мы с Недом так и так собирались весь завтрашний день провести на трибунах. Так что тоже будем очень бдительны.

– И мы поможем, – сказала Бесс. Джордж согласно кивнула.

– Спасибо, девочки. – В голосе Пейтон слышалась искренняя благодарность. – Хотя я уверена, что все это ерунда. Правда.

– Что ж, пусть будет так. – Кажется, у миссис Никерсон сохранялись некоторые сомнения. – Давайте попробуем. Но пожалуйста, Нэнси, если обнаружится что-нибудь подозрительное, сразу дай нам знать. – Она встала. – А теперь пора возвращаться, а то гости решат, что их бросили.

Взяв мужа за руку, миссис Никерсон быстро вышла наружу. Бесс, Джордж и Пейтон последовали за ними. Я тоже было сделала шаг к двери, но Нед остановил меня.

– Должен тебе кое в чем признаться, – начал он, когда мы остались одни. – Видишь ли, на самом деле, я не собирался завтра на скачки.

– Как не собирался? Но ведь…

– Да, знаю, сначала был такой план. – Он неловко пожал плечами. – Но потом я подумал, что лучше пригласить тебя на романтический пикник в Клифф-Вью Парк. Отметить нашу годовщину.

– Ах, вот как? – Я была тронута. – А что, классная идея. Даже на Бесс произвело бы впечатление.

Нед рассмеялся:

– Вот-вот, я весь день едва сдерживался, чтобы не сказать ей, лишь бы она отстала. Но потом твердо решил, лучше сделать сюрприз.

– И тебе это удалось. – Я улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щеку. – Спасибо.

– Боюсь, сюрприз не в этом. – В голосе Неда прозвучало беспокойство. – Думаю, не стоит нам никуда уезжать, когда Пейтон попала в такую заваруху. Я беспокоюсь за нее. К тому же, ты только что пообещала моим предкам, что весь завтрашний день мы проведем на скачках.

Я заломила брови.

– Или, по крайней мере, ту его часть, пока мы не раскроем тайну. А ну как мы придем пораньше и все решим еще до обеда? И тогда можно будет поехать на пикник.

Нед явно повеселел.

– Точно. А что, думаешь, тебе удастся справиться с этим так быстро?

– На данный момент все указывает на то, что это обыкновенный саботаж, вызванный завистью. – Я пожала плечами. – Ну и что здесь может быть сложного?

* * *

Я заехала на ярмарочную стоянку и, зевнув, припарковала машину. Было рано – так рано, что удалось найти свободное место довольно близко от ворот. Я вытащила мобильник и позвонила Неду.

– Ты уже на месте? – бодро осведомился он, подняв трубку уже на втором гудке. Нед – явный жаворонок.

– Только что подъехала, – откликнулась я, выходя из машины. – А ты где?

– В конюшне, с Пейтон. Мама с папой настояли, чтобы я отвез ее и не отходил ни на шаг. Они все еще места себе не находят из-за всей этой истории.

– Ясно. – Я положила ключи в карман. – Тем более надо постараться поскорее все выяснить.

– Да. Бесс и Джордж с тобой?

– Попозже подъедут. Решили, что им необязательно вставать так рано. – Я оглядела почти пустую стоянку. – Рассудили, что вряд ли в этот рассветный час найдется кто-нибудь, кого можно порасспрашивать. А мне не хотелось объяснять, что гонит в такую рань меня.

– Ясно. – Нед усмехнулся. – Ну и каков план?

– Ты побудь с Пейтон. А я тут кое с кем потолкую, начну составлять список подозреваемых. Если что-нибудь накопаю, позвоню или напишу.

Отключившись, я направилась к воротам ипподрома. На полпути меня окликнули. Это была Энни Молина, местная активистка по защите животных. Расплываясь в широкой улыбке и путаясь в складках просторной юбки, обвивающей ее колени, она стремительно направлялась ко мне. Ее вчерашних спутников из ассоциации не было видно, возможно, еще спят, как все нормальные люди.

– Нэнси Дрю! – воскликнула она. – Ты же Нэнси Дрю, верно? Дочь того самого Карсона Дрю, о котором во всех газетах пишут, как он раскрывает преступления. – Щебетала она, отбрасывая с лица локон каштановых волос, потревоженных дуновением ветерка.

– Она самая. А ты Энни, правильно?

– Ну, да! – Ей было явно приятно, что я узнала ее. – Просто захотелось поздороваться, и кое-что рассказать про скачки вроде нынешних. Может, не все знаешь.

Ну вот, начинается.

– Извини, – быстро проговорила я, – но мне нужно…

– Эти лошади – настоящие рабы и рабыни! – театрально воскликнула Энни и, выдержав паузу, выжидательно посмотрела на меня.

– Да, да, конечно… – быстро проговорила я и, обойдя ее сбоку, направилась к входу. – Спасибо, что просветила. Увидимся.

– Погоди! – завопила она.

Но ждать я не стала. Легко оторвавшись от нее, я открыла ворота и, оказавшись внутри, направилась к конюшне, где Пейтон держала своих лошадей. На полпути мне встретилась Дана. Она ехала верхом на каштановом мерине, облаченного в белые ногавки. Я облокотилась о перила и принялась наблюдать за ней.

Это был первый раз, когда я увидела ее в седле, и, надо признать, впечатление она производила сильное. Спешенной Дана могла показаться резкой и неприветливой Но в седле – совсем иное дело – выглядела, как парящее в воздухе продолжение коня. Посреди круга было установлено препятствие в виде нескольких ярко-желтых, с полосами, жердей, под которыми стоял большой горшок с цветами. Мерин нервно пожирал глазами преграду. Всякий раз, приближаясь к ней, он огибал препятствие и пускался вскачь дальше.

Дана в свою очередь вновь и вновь возвращала лошадь на место – до тех пор, пока та при виде барьера не начала прядать ушами. В конце концов она в очередной раз развернула мерина и рысью пошла на препятствие. Мерин тревожно навострил уши, а я затаила дыхание, в уверенности, что в последний момент он даст по тормозам.

– Вперед! – резко, но спокойно скомандовала Дана и в тот же момент слегка хлестнула лошадь по задним ногам.

Слегка забирая в сторону, мерин рванулся вперед. Дана при помощи ног и вожжей не давала ему отклониться. Еще один удар хлыстом, и лошадь словно взлетела над барьером, пройдя намного выше него, она приземлилась, отфыркиваясь и вытянув морду вперед. Но Дана вновь вернулась на место и повторила попытку. На пятый или шестой раз лошадь прыгала уже совершенно спокойно.

Переведя мерина на шаг и потрепав его по крупу, Дана наконец заметила меня.

– Привет, – бросила она, проезжая мимо. – Ты ведь приятельница Пейтон, верно? Люси, кажется?

– Нэнси, – поправила я, и с улыбкой указала на лошадь. – Похоже, вы учили его превозмогать страх.

Дана усмехнулась и снова похлопала ладонью по лоснящейся от пота шее:

– Прыгает он хорошо, но страшно трусит при виде некоторых вещей. Все, что ему требуется, – немного терпения. Мне просто хотелось самой убедиться, что со страхами покончено и своего двенадцатилетнего хозяина он на дорожке не подведет.

Я кивнула с некоторым недоумением. Нынешняя, оказавшаяся сейчас рядом со мной Дана совершенно не походила на Дану, которую я видела вчера вместе с Пейтон. Впрочем, я поспешно отогнала эту мысль.

– Слушайте, у вас, должно быть, куча дел. – Сказала я, – Но, может, все-таки найдете минутку поговорить со мной кое о чем?

– Разве что минутку. – Дана спрыгнула на землю и повела лошадь к ближайшей калитке. – Надо отвести этого молодца в стойло, а потом у меня занятия с учеником на другом кругу. Так о чем ты хотела поговорить?

Я заколебалась, не зная, с чего начать. Мой обычный подход заключался в том, чтобы подозреваемым считать каждого, пока не будет доказано, что подозрения безосновательны. Дана – давнишний тренер Пейтон, пользующийся ее безусловным доверием. Но следует ли из этого, что она не виновна?

– Речь о Пейтон, – заговорила я, решив держаться как можно осторожнее – так, на всякий случай. – Я беспокоюсь за нее.

– Да ну? – Дана перестала вертеть в руках стремена лошади и посмотрела мне прямо в лицо. – Занятно. Потому что я тоже беспокоюсь за Пейтон.

– Действительно? И почему же?

Дана сорвала с головы шлем и провела ладонью по коротко стриженным волосам.

– В последнее время Пейтон сама не своя. Боюсь, она теряет соревновательный дух.

– По-вашему, это из-за вчерашнего? Я хочу сказать, из-за того, что кто-то обвинил ее, будто она накачивает своих лошадей наркотиками.

Дана озадаченно моргнула:

– Вообще-то я про это почти забыла. Все началось задолго до вчерашнего дня. Месяц назад, может, больше. Впечатление такое, будто она по дороге что-то утратила.

– Что-то – это что?

Дана пожала плечами, в выражении ее лица мелькнуло нечто похожее на вчерашнее раздражение.

– Трудно объяснить. Могу сказать только, что по последним соревнованиям, кажется, будто она потеряла к ним интерес. – Мерин засучил ногами, и Дана повернулась к нему.

– Ясно. – Видно было, что ей не хочется продолжать этот разговор. – Но все-таки может ли быть так, что эта история с наркотиками – не первый случай, когда Пейтон стараются вывести из равновесия, распустить про нее слухи, словом? Может, были другие похожие случаи, о которых она вам просто не рассказывала?

– Наверное, могли. В конце концов, Пейтон еще подросток, а подростки бывают не так чтобы особо откровенны. – Дана посмотрела на меня и смутилась, словно слишком поздно вспомнила или заметила сколько лет мне самой. – Только не принимай на свой счет, пожалуйста.

– А я и не принимаю. Так вы не знаете, враги у Пейтон есть? Ну, не враги – соперники, которым хотелось бы вышибить ее из седла?

– Странно, что ты об этом спрашиваешь. – Дана помрачнела. – Да, такой славной трудолюбивой девочке, как Пейтон, удалось заполучить пару врагов.

У меня перехватило дыхание. Наконец-то хоть какой-то сдвиг! Любопытно, уж не Ленни Худ – один из тех врагов, кого имеет в виду Дана? Чем больше я думала о его вчерашних словах, тем более подозрительными они казались.

– И кто же?.. – начала я, но меня прервала резкая трель мобильника Даны. Она прижала его к уху:

– Дана.

Какое-то время она слушала, не говоря ни слова. Лицо ее посуровело. Закончив разговор с неведомым мне собеседником, она не стала томить меня:

– Ну вот, приехали: полночный только что провалил тест на наркотики!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Экзамен

– Что?! – воскликнула я. – Как это – провалил?

Дана положила мобильник в карман.

– А чего тут непонятного?! – рявкнула она. – Взяли на пробу мочу и нашли в ней запрещенное вещество. Если говорить точнее – теобромин.

– Теобромин? А что это такое?

– Нэнси, я не химик. Все, что мне известно, так это то, что его добавляют в шоколад, чай и, может, еще в какие-то похожие продукты.

Я озадаченно наморщила лоб:

– Не понимаю. Кому придет в голову давать лошади шоколад или чай? Зачем? Но даже если так, кому известно, что такая штука запрещена правилами?

Дана нахмурилась еще больше.

– Любому, кто выступает на соревнованиях высшей лиги, вот кому это должно быть известно. Скажем, Пейтон это точно известно. У одной ее знакомой из другой конюшни были крупные неприятности из-за того, что во время состязаний та напоила свою лошадь колой. Примерно то же самое сейчас происходит с Полночным.

Подумав о лошади, пьющей колу, я с трудом удержала улыбку. Но сейчас мне было не до смеха.

– А как проводят пробы? – осведомилась я. – То есть кто-то только что вывел Полночного из стойла и…

– Не только что. – Дана посмотрела на меня, как на самого глупого ученика на всем белом свете или, по крайней мере, на конных состязаниях. – Его отобрали для сдачи пробы еще несколько недель назад, после окончания очередного соревнования. Результат становится известен не сразу, и если проба отрицательная, то тебе ничего и не говорят. Но если положительная…

– Ясно. – Дело приобретало новый оборот. Если Пейтон подставляют или стараются вывести из равновесия, то ясно, что началось это не сегодня. – А может так быть, чтобы кто-то добавил Полночному в корм теобромин, а потом сделал так, что именно в тот день у него взяли пробу? – спросила я. – Ну, например, тот же самый человек, который передал управителю анонимку?

– Нет, так это не делается, – покачала головой Дана. – Пробы берут наугад. Никто не знает, на какую именно лошадь, участвующую в конкретном состязании, выпадет жребий.

Перед лицом фактов, которые сообщала мне Дана, мои теории рассыпались в пух и прах.

– Хорошо, но кто в таком случае берет пробы? Сжульничать можно, подменить, например?

– Нет, – твердо возразила Дана. – Пробы берут, как правило, ветеринары либо кто-то еще со стороны и затем посылают их в какую-нибудь независимую лабораторию. Все тщательнейшим образом проверяется деятелями из АФКС[4] – это она проводит такого рода соревнования. Вероятность подлога – один случай из миллиона.

– Таким образом, вы утверждаете, что так оно все и есть, – заключила я. – В организме Полночного действительно обнаружился теобромин. Ну, и как он мог попасть туда?

– Это я тоже хотела бы знать, Нэнси, – раздраженно проворчала Дана. – Насколько я поняла, уровень теобромина у Полночного на самой границе разрешенного, так что остается ждать официального вердикта, допустят ли его к участию в очередных соревнованиях. К счастью, досье у нас чистое, но…

– «У нас» – это у вас и у Пейтон?

– И у Полночного тоже. – Дана рывком вытащила из кармана мобильник. – Мне надо поговорить обо всем этом с Пейтон. Немедленно. Так что отвести его в конюшню придется тебе.

И она перебросила мне вожжи рыжего мерина. Я даже поперхнулась.

– Погодите, а как же…

Но было уже поздно. Дана стремительно удалялась, на ходу яростно колотя пальцами по телефону, набирая номер. И вот она уже исчезла за углом ближайшего строения.

Я уставилась на лошадь, неожиданно показавшуюся мне гораздо крупнее, чем она была буквально пару секунд назад. И уж точно гораздо крупнее тех пони, на которых я совсем давно брала уроки верховой езды.

– Славная лошадка, – неуверенно проговорила я. – Хороший паренек.

Я попробовала подергать вожжи. Лошадь вскинула голову и едва не вырвала их у меня из рук. Затем подозрительно посмотрела в мою сторону и сделала шаг назад.

– Погоди, – взмолилась я, – не надо…

– Привет! – Раздался сзади чей-то добродушный голос. – Ты ведь подруга Пейтон, верно? Нужна помощь?

Это оказалась одна из девушек, которые накануне просвещали нас насчет Ленни Худа.

– Ой, это ты, привет, – с облегчением откликнулась я. – Слушай, Дана оставила мне эту кобылку, и, боюсь, я не знаю, что с ней делать.

Девушка взяла у меня вожжи.

– Ну, Дана есть Дана, – с оттенком симпатии сказала она. – Если вобьет себе что-нибудь в голову, забывает, что не все тут готовы плясать под ее дудку. – Она захихикала. – Как-то раз на соревнования вроде этих пришла моя бабушка, и Дана потребовала, от нее прокатиться на лошадке, чтобы убедиться, что та не хромает. А бабушке семьдесят шесть, она и ходит-то с палочкой и ни разу в жизни не прикасалась к животному крупнее ее пекинеса!

Я улыбнулась:

– Стало быть, Дана и тебя тренирует? – Тогда понятно, отчего эта девушка так много знает про Пейтон.

– Ну да. Между прочим, меня зовут Рэйчел.

– Нэнси. Спасибо, что выручила. – Я кивнула в сторону мерина, стоявшего теперь на привязи мирно и не дергаясь. – А то я уж боялась, что сорвется и черт знает куда улетит.

Рэйчел снова захихикала:

– Не за что. Увидимся.

И она ушла, ведя за собой лошадь. При мысли о том, что я только что услышала от Даны, улыбка сползла у меня с лица. Не говоря уж о родителях Неда и планах отпраздновать годовщину, теперь у меня появилась новая, еще более важная причина распутать это дело как можно быстрее. В противном случае, если организаторы не дадут Полночному выйти на дорожку, Пейтон не сможет завтра показаться шефу олимпийской команды!

Я вытащила мобильник и набрала номер Неда.

– Извини, Нед, но, боюсь, празднование годовщины все же придется отложить. – Я рассказала ему о наркопробах.

– Н-да… – протянул он. – Дело серьезное.

– Это уж точно. Так что там Дана? Нашла Пейтон? Она в курсе? Что говорит?

– Не знаю. – В голосе Неда послышалась тревога. – Я как раз собирался сам звонить тебе. Причины две. Первая: несколько минут назад Пейтон куда-то пропала.

– Что? Но ведь ты обещал родителям не отходить от нее ни на шаг. – Не то чтобы я так уж беспокоилась о физической безопасности Пейтон, вряд ли ей, в этом смысле что-то угрожает на людном сборище вроде бегов. И, тем не менее, слово есть слово.

– Да помню я, помню, но они сами виноваты, – сказал Нед. – Недавно позвонила мама, и, по-моему, пока я с ней разговаривал, Пейтон куда-то и ушла.

Я облокотилась о ближайший заборный столб.

– Ладно, пусть так. И в чем же вторая причина твоего звонка?

– Повторяю, недавно позвонила мама. – Голос Неда сделался мрачным. – Похоже, ей стало неловко от того, что она скрывает всю эту историю от родителей Пейтон. Ну, она и позвонила им.

– Ах, вот как. – Не могу сказать, что была удивлена. Миссис Никерсон не из тех, кто любит держать язык за зубами. Особенно от своих ближайших друзей. – И как они это восприняли? Разволновались?

– Да нет, не похоже. Они сказали, что такое случается уже не в первый раз.

– Что?! – Мимо меня, щебеча о чем-то и громко пересмеиваясь, прошла группа детей, и я прижала телефон вплотную к уху. – Как это следует понимать?

– Пейтон получила такую же записку пару недель назад, на соревнованиях вроде нынешнего, – пояснил Нед. – Ее подложили под дворники родительской машины уже после окончания бегов. Кажется, отец Пейтон решил тогда, что это просто «дохлая мышь», которую подбросил кто-то из проигравших. Не стоит, сказал, обращать внимания. Даже велел Пейтон ничего не говорить Дане или кому-то еще в конюшне.

– Ясно. – Я добавила полученные сведения к схеме, которая начала складываться у меня в голове. – Таким образом, кто бы ни старался напугать Пейтон, он или она либо знакомы с ней настолько хорошо, что знают, какая именно машина принадлежит ее семье…

– …либо кто-то ее преследует и оставляет записки в самых неожиданных местах, – договорил Нед. – Гаденыш.

– Не говори. Из чего следует, что история эта еще серьезнее, чем казалось. – Я закусила губу. – Работаем. Попробую отыскать Дану – перед тем, как убежать, она собралась было поведать мне что-то о врагах Пейтон.

– Действуй. А я поищу Пейтон, введу ее в курс дела.

Едва я отключилась, как мобильник снова зазвонил. Я посмотрела на экран и увидела сообщение от Бесс: Мы здесь.

Я отписалась, и вскоре мы встретились у входа.

– Эти чокнутые защитники прав животных снова здесь, – объявила Джордж, не давая мне сказать ни слова. – Шагу не дают пройти, едва пробились.

– Ну да, ну да. – Протестующие меня сейчас не особо интересовали. – Слушайте, вы даже представить себе не можете, что здесь происходит…

Когда я все выложила своим подругам, они оказались в недоумении.

– Ты что, всерьез думаешь, что кто-то преследует Пейтон? – присвистнула Джордж. – Но зачем?

– И как это связано с наркопробами Полночного? – добавила Бесс.

– Это нам и предстоит выяснить. Надеюсь, Дана сможет помочь. – Я вздохнула. – Она заговорила было о врагах Пейтон, но тут зазвонил телефон, и она умчалась куда-то.

– Имя одного врага я могу назвать уже сейчас, – заявила Джордж. – Помните эту девицу, Джессику? Если взгляд способен убить, то не далее, как вчера, мы могли стать свидетелями двух убийств подряд.

– Пожалуй, – согласилась я. – Джессика вроде бы действительно держит камень за пазухой. Но ведь она моложе Пейтон. Я еще могу представить себе, что она пишет всякие гадкие анонимные послания. Но чтобы преследовать Пейтон до самого дома Неда… Не говоря уж о делах с наркотиками.

– Ну, не знаю, – сказала Бесс. – Зато знаю, кто еще мог бы оказаться в списке подозреваемых – тот грубиян-тренер, который вчера так дурно говорил про Пейтон.

– Ленни Худ, – кивнула я. – Я тоже о нем подумала. Надо будет непременно спросить про него у Даны.

– Что ж, давайте найдем ее и спросим, – заключила Джордж. – Как думаешь, где она может быть?

– Когда мы виделись в последний раз, Дана искала Пейтон. – Я пожала плечами. – Наверное, для начала надо заглянуть в конюшню.

Мы поспешно зашагали через ярмарку, останавливаясь по дороге у каждого бегового круга с дорожкой достаточно длинны, чтобы Пейтон могла там разминаться. Но ее нигде не было. Не было ее также ни в стойлах, ни на скамейках рядом с конюшнями, ни в кругу сверстниц, тоже имеющими дело с лошадьми.

Накануне Пейтон водила нас по конному заводу и показывала, между прочим, помещение, где держатся седла и другой инвентарь. Я заглянула туда и убедилась, что там никого нет, кроме Рэйчел и еще одной девочки помоложе, в костюмах для верховой езды. Обе стояли в углу, у полки с седлами, и о чем-то громко и возбужденно говорили.

– Привет! – Окликнула их я, входя вместе с подругами. – Слушайте, девчонки, Дану никто из вас не видел? Или Пейтон?

Обе круто повернулись.

– Нэнси! – воскликнула Рэйчел. – О господи! Глазам своим не верю.

– Не веришь чему?

– Сама посмотри! – Она схватила меня за рукав и подтащила к полке. – Ну, кому могло понадобиться проделать такое с седлом Пейтон?

Я застыла на месте. Седло было изрезано на куски!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Таинственный вандал

– А вы уверены, что это седло Пейтон? – обратилась я к девушкам.

– Сто процентов, – сказала младшая. – И к тому же совершенно новое. Папа подарил ей после победы на больших скачках в Девоне.

– Я уже послала сообщение Дане, – вставила Рэйчел. – Она едет сюда.

– Хорошо. – Я наклонилась, чтобы рассмотреть седло получше, но трогать не стала. Дана может вызвать полицию, не хочется мешать ей делать свое дело.

– Поработали на славу, – бросила из-за моего плеча Бесс.

– Да уж. – Кожаного седла просто не осталось. До последнего сантиметра по ширине и на всю глубину оно было изрезано на куски.

– Кому такое могло прийти в голову? – дрожащим голосом проговорила младшая из девушек.

Я повернулась к ней:

– Как раз этот вопрос я и собиралась задать вам обеим. Не знаете, есть такие, кто невзлюбил Пейтон?

Рэйчел обменялась взглядом с подругой. Обе пожали плечами.

– Если говорить о юниорской лиге, то это скорее всего Джессика, – сказала Рэйчел. – Джессика Уоттс. Ее конюшня недалеко от нашей. Когда они участвуют в одном заезде, она всегда ведет себя совершенно по-хамски.

– И не обязательно в одном заезде – просто рядом, – добавила ее подруга.

– Да, у нас, кажется, была возможность в этом убедиться, – поморщилась Джордж.

– Примерно одного возраста с Пейтон, так? – сказала я. – Каштановые волосы, маленький подбородок, ездит на крупном сером жеребце?

– Она самая, – подтвердила Рэйчел.

– И почему же ей не по душе Пейтон? – осведомилась Бесс.

– А бог его знает, – сказала Рэйчел, и подруга согласно кивнула. – Наверное, потому, что Пейтон, как правило, обыгрывает ее.

– Как ты думаешь, может Джессика ненавидеть Пейтон настолько, чтобы проделать такую штуку? – Джордж кивнула в сторону уничтоженного седла.

Рэйчел с сомнением посмотрела в ту же сторону:

– Не знаю. Вообще-то она всегда казалась мне этакой злючкой. Но с другой стороны, что из этого, разве точно скажешь?

Тут мне кое-что пришло в голову.

– Те большие скачки с препятствиями, что выиграла Пейтон, – ну, те, о которых ты только что сказала, – Джессика в них тоже участвовала?

– Те, что ли, после которых папа подарил ей это седло? – уточнила младшая. – Так то были не скачки с препятствиями, а выездка.

– Что-что? – переспросила Джордж.

– Выездка, – пояснила Рэйчел. – Это когда судят не лошадь, а наездника: хорошо ли сидит в седле и так далее.

– Ясно, – сказала я. – И все же: Джессика в Девоне была?

– Нет, – покачала головой Рэйчел, – она в выездках не участвует, только в скачках с препятствиями.

– И еще иногда в охотничьих конкурах, – вставила младшая. – По крайней мере, раньше участвовала, пока не продала своего пони.

У меня голова кругом пошла от всего этого конноспортивного жаргона. Но один факт, столь нужный мне, кажется, прояснился, независимо от всяческих подробностей.

– Таким образом, в тот раз, когда большой приз разыгрывали, Пейтон Джессику не победила?

– В тот раз нет, – хихикнула младшая. – В отличие от остальных соревнований.

Итак, проделка с седлом не была чем-то вроде напоминания об особенно унизительном поражении. Из этого, конечно, не следует, будто Джессика не могла совершить этого безобразия. Но мне не хотелось торопить события.

– Больше никого не вспомните, кто мог бы недолюбливать Пейтон? – спросила я, ожидая, что Рэйчел назовет имя Ленни Худа. В конце концов, именно она была одной из тех, кто рассказал нам историю их отношений.

Но заговорила не она, а младшая.

– Погоди, дай подумать, – неуверенно начала она, потом запнулась и бросила взгляд на Рэйчел. – Что скажешь насчет Кэла?

В этот момент в помещение ворвалась, точно ураган, Дана.

– Ну все, это уж точно последняя капля! – задыхаясь, выпалила она. – Я не шучу. Если Пейтон не прекратит выкидывать свои штучки, все, я завязываю. Только что с вами всеми будет? Кто будет нянчиться с вами, всеми вашими бедами заниматься, черепки склеивать? Кто, я вас спрашиваю?! – Она сверила взглядом двух девушек, которые не произносили ни слова, только потихоньку отодвигались к двери.

– Пейтон удалось найти? – спросила я, сделав шаг вперед. – Что она говорит про…

– Нет, не удалось! – раздраженно оборвала меня Дана. – А ведь казалось, в таком маленьком городке, как этот, не так уж трудно отыскать человека. Но ей и тут удается добавить неприятностей в мою жизнь.

Она скользнула мимо Бесс, схватила с полки разодранное седло и шагнула к двери.

– Погодите! – остановила ее я. – Я хотела спросить вас…

– Прости, Нэнси. – Дана снова не дала мне договорить. – Мне надо найти Пейтон. И как можно скорее!

– Ух ты. – Рэйчел посмотрела ей вслед. – Похоже, Дана по-настоящему разозлилась.

– Похоже. – Младшая схватила Рэйчел за руку и посмотрела на часы. – Ладно, нам пора собираться, а то она нас следующих на куски порвет.

И обе, не говоря больше ни слова, бросились к двери.

– Оставим это на долю Нэнси, – сказала Джордж.

– Оставим на долю Нэнси что? – поглощенная своими мыслями, я, видно, что-то упустила.

– Появиться на скачках, – ухмыльнулась Джордж, – и испортить всем праздничное настроение.

Бесс закатила глаза.

– Ты что же, обвиняешь Нэнси в том, что загадка случилась там, где ей пришлось оказаться? – сказала она. – Это, примерно, то же самое, что вслед за Даной обвинить Пейтон в том, что кто-то надругался над ее собственным седлом.

– Вот именно. – Меня саму смутила реакция наставницы. – Похоже, Дана только и ждет случая наброситься на Пейтон.

– Думаешь, и ее можно заподозрить? – спросила Джордж.

– Как знать. Но для начала все же надо проверить других. Джессику Уоттс, Ленни Худа. Может, еще этого самого, как его, Кэла, ну того, кем бы он ни оказался, чье имя назвали девчонки.

Бесс кивнула:

– А как насчет защитников прав животных, что собрались на автостоянке? Это ведь они бросили помидор.

– Верно, хотя, с другой стороны, я не видела никого из них ни на ипподроме, ни у конюшен, и тогда, как им удалось добраться до седла? – Я помолчала. – К тому же трудно представить себе, почему они преследуют именно Пейтон.

– Может, оттого, что она часто побеждает? – предположила Джордж. – Могли решить, что больше шума поднимется, внимания будет больше.

– Ну, не знаю. По-моему, это как-то за уши притянуто. Тем не менее, ты права – будем пока рассматривать все версии. – Заметив снаружи поспешно приближавшегося грума Полночного, я вышла в проход:

– Эй, Мики!

Грум остановился и посмотрел на меня.

– Да? – вежливо осведомился он, по его обветренному лицу не видно было, что он меня узнал. – Чем могу быть полезен?

– Я подруга Пейтон, – подсказала я. – Нэнси. Мы вчера встречались.

– А, верно, – равнодушно кивнул Мики. Но мне-то это было неважно: не светской беседы я искала, только информацию.

– Вы, наверное, видели защитников прав животных, они демонстрацию протеста проводили, – сказала я. – Так вот, хотелось бы знать, не встречался ли вам кто-то из них за последние пару месяцев на таких же соревнованиях. Особенно на том, где у Полночного брали пробы на наркотики.

Впервые я заметила проблеск интереса у Мики. Вернее сказать, смущения.

– Да нет, вроде. Я вообще во время соревнований редко ухожу из конюшни. – Он пожал плечами. – А о протестах на последних соревнованиях ничего не слышал.

– Даже про вчерашние не слышали? – удивилась Джордж.

– Про вчерашние слышал. – Грум метнул на нее быстрый взгляд. – Самому пришлось чистить Полночного.

– Ладно, последний вопрос, – сказала я. – Имя Кэл вам что-нибудь говорит?

– Кэл? – Мики заморгал. – Единственный Кэл, которого я знаю, это Кэл Кидд. Это жокей, и это он продал Полночного Пейтон.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Расследование и сплетни

Не успела я задать следующий вопрос, как у него зазвонил мобильник.

– Извините. – Он посмотрел на экран. – Мне надо идти.

И он поспешно удалился.

– Говоруном его не назовешь, не правда ли? – заметила Бесс.

– Да уж, это точно. По крайней мере, теперь у нас есть имя. – Я посмотрела на Джордж. – Не пробьешь по своему смартфону Кэла Кидда?

– Уже. – Джордж вытащила свой навороченный телефон – подарок родителей к последнему дню рождения. Ее пальцы забегали по клавиатуре.

– Итак, этот самый Кэл – прежний хозяин Полночного, – задумчиво проговорила Бесс, опираясь о косяк двери. – И если он продал его Пейтон, с чего бы ему сейчас делать ей гадости? Не понимаю.

– Я тоже, – кивнула я. – Может, решил, что она ему недоплатила? Хотя и это маловероятно, потому что ведь это не она, это ее родители выложили деньги за лошадь, разве не так?

– Ну вот, – прервала нас Джордж. – О Кэле Кидде тут много чего имеется. – Она поднесла экранчик телефона ближе к глазам, пробегая строчку за строчкой. – Ух ты! Похоже, у него были какие-то проблемы с играми на ипподроме. Залез в долги, даже сидел немного. Пару лет на скачках вообще не появлялся и вот только теперь возвращается.

– Правда? – Любопытно. Я вгляделась в экран. – Про Полночного что-нибудь есть?

– Погоди, дай дочитать… – Джордж замолчала.

Бесс поглядела в дальний конец прохода.

– Кто-то идет, – сообщила она. – Может, найдем местечко поукромнее, где можно спокойно поговорить?

Я посмотрела в ту же сторону и кивнула.

Оживленно болтая о чем-то, к нам приближалась стайка подростков в жокейских костюмах.

– Пошли. – Я схватила Джордж за локоть и потащила ее по проходу в противоположном направлении. Она не сказала ни слова – продолжала читать, время от времени постукивая по клавишам.

Народ постепенно прибывал, и найти место, где бы нас никто не услышал, было непросто. Наконец мы набрели на дворик позади служебных помещений, где располагались распорядители соревнований. Сейчас во дворике никого не было, и к тому же он был отделен от главной аллеи зеленой изгородью и большим мусорным контейнером.

– Не скажу, что мне здесь очень нравится, – бросила Бесс, глядя на рой мух, жужжащих вокруг контейнера.

– Забей, мы тут ненадолго. – Я повернулась к Джордж. – Ну что ты там нарыла?

Джордж оторвалась от телефона.

– Что ж, вот вам основные вехи биографии этого малого, Кэла Кидда. – Она принялась мерить шагами дворик, напоминая в этот момент университетского лектора, выпившего слишком много кофе. – Когда-то, и довольно долго, он был классным жокеем – начал выигрывать крупные соревнования, будучи примерно в том же возрасте, что и Пейтон. Все считали, что место в олимпийской команде ему обеспечено.

– Знакомая история, – вставила Бесс.

– Вот-вот. У него было полно спонсоров, покупающих ему лошадей, и не меньше юных наездников, желавших, чтобы он их тренировал. Но в какой-то момент, как я уже сказала, он начал играть. А кончилось это тем, что он по горло погряз в долгах, потерял всех своих покровителей и питомцев и вынужден был продать лошадей.

– В том числе и Полночного, – подсказала Бесс.

– Да. Но тут есть некоторая странность. – Джордж перестала расхаживать и бросила взгляд на мобильник, который не выпускала из рук. – Судя по всему, Полночный даже не входил в число лучших его лошадей. Более того, похоже, с этой лошадкой у него мало что получалось, хотя со всеми остальными он неизменно побеждал. – Она пожала плечами. – И только когда Полночного приобрела Пейтон, лошадь стала показывать лучшие результаты.

– Занятно. – Задумчиво глядя на кирпичную стену конторы, я старалась найти связь между тем, что только что услышала, и тем, что нам уже было известно. – Возможно теперь, когда Полночный стал суперзвездой, потенциальным олимпийцем, Кэл старается заполучить его обратно.

– Звучит вполне реально, – согласилась Джордж. – Так он может перезапустить себя в спорте. – Она ухмыльнулась. – Видела, что я только что сделала? Перезапустилась.

– Ну да, ты у нас тот еще комик, – сухо бросила Бесс, и повернулась ко мне. – Только вот зачем ему снова понадобился Полночный? Джордж же только что сказала, что у Кэла с ним с самого начала не заладилось. Может, они просто не подходят друг другу.

– Может быть. Не знаю. Но проверить стоит. – Я задумалась, соображая, как лучше приступить к делу. – Надо было спросить Мики, был ли Кэл на соревнованиях.

– Это можно узнать прямо сейчас. – Бесс ткнула пальцем в сторону конторы.

Уже через несколько минут мы располагали необходимой информацией. Милая дама в приемной сказала, что Кэл Кидд зарезервировал на этом соревновании три стойла. Она даже показала нам, как туда пройти.

– Ну и что ты собираешься сказать этому Кэлу Кидду? – спросила Бесс, когда мы направились в указанном направлении.

– Пока не знаю, – призналась я. – Наверное, начну с упоминания Полночного, а там… ой, мне звонят, кажется.

Я нащупала в кармане мобильник. Сообщение от Неда: Нашел П. Они с Д. общаются в конюшне.

Джордж вчиталась в текст.

– Так-так. Удивительно еще, что я не слышу, как Дана там орет.

Я поморщилась и быстро набрала ответ: Держи нас в курсе. Б., Д. и я ищем следы.

– Интересно, что Пейтон думает обо всей этой истории с наркотиками? – сказала Бесс. – Вчера она, кажется, очень болезненно восприняла анонимку. А ведь сейчас ситуация намного хуже.

– Ну да. – Я прищурилась, разглядывая номер конюшни, к которой мы приближались. – Смотри, кажется, мы почти на месте.

Еще несколько минут ушло на то, чтобы походить вокруг и порасспрашивать людей, которые и направили нас в самый дальний угол конюшни, где арендовал свои три стойла Кэл Кидд. В отличие от денников Даны, блистающих чистотой и полностью выдержанных в цветах всей ее конюшни, эти три выглядели несколько запущенными. Правда, находящиеся в них лошади казались здоровыми и хорошо ухоженными.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – окликнула я, покуда Бесс поглаживала каштановую кобылу, поглядывавшую на нас с любопытством. – Мистер Кидд?

Ответа не последовало. Женщина, убиравшая проход перед соседней секцией со стойлами, посмотрела в нашу сторону.

– Кэла ищете? – дружелюбно спросила она. – Так его здесь нет.

Я подошла поближе:

– А когда вернется, не знаете?

– В точности – нет. Вообще-то я его уже сутки не видела. Вчера перекинулись парой слов, а сегодня у него занятий, по-моему, нет, так что, думаю, вряд ли он появится до вечера, когда кормить лошадок время придет. Хотите, когда увижу, скажу ему, что вы его искали?

Не повезло, но я постаралась скрыть разочарование:

– Да нет, не стоит. Мы сами заглянем попозже. Спасибо.

Вернувшись к подругам, я передала им слова женщины.

– Думаю, больше нам здесь оставаться нечего. – Бесс в последний раз погладила лошадь и отошла от нее. – Может, лучше стоит вернуться и посмотреть, как там Пейтон.

– Эй, девчонки, вы это видели? – Джордж указала на пробковую доску для объявлений, висевшую между двумя стойлами. Это было единственное украшение в той части конюшни, что арендовал Кэл. К доске было прикреплено несколько лент и фотографий, на которые я едва обратила внимание, когда зашла сюда. – Похоже, это и есть Кэл Кидд. Узнаете?

Я подошла поближе.

– Да. Вроде тот самый малый, которого мы видели вчера. Тот, что так сильно обозлился, когда Пейтон выиграла заезд.

– Он, точно он, – кивнула Джордж. – Просто фотографии у меня на телефоне такие маленькие, что я не сразу его узнала.

– Любопытно, любопытно… – протянула Бесс. – Сначала Пейтон превращает прежнюю лошадь Кэла в рекордистку, а потом начинает побеждать его, когда он с шумом возвращается на дорожку.

– Да, примириться с этим нелегко, – добавила Джордж, – особенно если ты вдвое старше. Думаете, это достаточный мотив для преследования и угроз?

– А почему бы и нет? – Я еще раз вгляделась в фотографию и отвернулась. – Пошли, найдем Неда.

Выходя из конюшни, Джордж снова завозилась со своим мобильником.

– Ну что там еще? – бросила Бесс.

– Просматриваю досье других наших подозреваемых – Ленни Худа и Джессики Уоттс.

– Ну и как, есть что-нибудь интересное? – спросила я.

– Пока ничего не видно: участие в соревнованиях, результаты, словом, все как обычно. – Джордж продолжила поиски в телефоне. – Найду что-нибудь – скажу.

Она все еще не отрывалась от мобильника, когда мы подошли к той части конюшен, где располагались денники Даны. У выхода, где стояли скамейки, сгрудилась стайка подростков, человек десять—двенадцать. Когда мы приблизились, мне послышалось, что кто-то назвал имя Пейтон.

– Тихо, – прошептала я, останавливая своих спутниц.

– Что такое? – Джордж оторвалась от телефона и подняла голову.

Я шикнула на нее и попробовала прислушаться к разговору подростков.

– …и если ее сейчас отстранят на время, – говорила симпатичная брюнетка, – даже и мечтать нечего, что у нее в этом году будет хоть единый шанс оказаться в олимпийской команде.

– Пари держу, что все так и будет, – подхватила, поджимая губы, еще одна девочка. – Она ведь такая упрямая – ради победы на все пойдет.

– Точно, – вставила третья. – А еще, если хотите знать, что я думаю, никому в ее возрасте не выиграть такие большие соревнования без маленькой, как бы так сказать, «помощи» со стороны. – Она хмыкнула, все остальные негромко засмеялись.

– Да бросьте вы, – вмешалась невысокая блондинка. – По мне, так Пейтон отличная девчонка и очень честная. Может, сама она тут вообще ни при чем.

Это все, что мне надо было услышать. Я подошла к девочкам.

– Слушайте, это вы тут не про Пейтон Эванс толкуете?

Все разом насторожились. Одна из них, с рыжими волосами и веснушками по всему лицу, в упор посмотрела на меня.

– И кому же это надо знать? – осведомилась она.

– Мне, – спокойно ответила я. – Я подруга Пейтон. И если ей что-то угрожает, хотелось бы знать, что именно.

Рыжая на мгновение задумалась, потом взглянула на своих подруг.

– Ну что ж, – в конце концов проговорила она, – все так и так скоро узнают. Ее рекордист только что провалил тест на наркотики.

– Ну да, – подтвердила брюнетка, большая, судя по блеску в глазах, любительница сплетен. – А ведь Пейтон завтра должна была ехать на нем!

– И если Полночного, – вступила в разговор еще одна девочка, – дисквалифицируют, хотя бы временно, то конец его карьере.

– Правда, я слышала, что результаты анализа еще не окончательные, как-то так, – вставила блондинка. – Комитету предстоит решить, дисквалифицировать его или просто вынести предупреждение.

– Ну и как ты думаешь, до завтра решат? – спросила Джордж. – Ведь Гран-при вроде завтра разыгрывается. Ну, тот самый, на котором ожидают парня из Олимпийского комитета.

– Ну да, завтра, – подтвердила рыжая. – И пари держу, решат еще до заезда. Иначе разнесутся слухи, а это плохо.

– Разнесутся, разнесутся, это как пить дать. – Брюнетка захихикала. – Еще до вечера всей публике станет известно.

– И это убьет Дану, – вставил кто-то еще. – Вот картинка-то, чего бы не дала, чтобы увидеть!

Обо мне с подругами, казалось, все забыли. Наверное, были слишком поглощены сплетнями, чтобы замечать кого-то вокруг. Я уже было сделала шаг в сторону, но тут меня осенило: сама Пейтон еще не знает результатов анализов! Раньше, когда Нед прислал мне СМС, я подумала, что именно об этом они с Даной и говорят. Но связался он со мной всего двадцать минут назад. Неужели слухи распространяются так быстро?

Я откашлялась, напоминая девочкам о своем присутствии.

– Слушайте, а сами-то вы когда услышали про все это? – спросила я, обращаясь собственно к рыжей, которая, судя по всему, была у них за главного.

– Ну, новости здесь быстро распространяются… – отмахнулась она.

Такой ответ меня совершенно не устраивал.

– Нет, серьезно, – поднажала я. – Кто вам сказал про результаты теста?

Казалось, девочку смутила моя настойчивость. Впервые с нее слетала всякая бравада, и она метнула быстрый неуверенный взгляд на симпатичную брюнетку. Так-так…

– Ну? – Я переключила свое внимание на брюнетку. – Откуда узнали-то? Сказал кто-нибудь или болтались по конюшням да подслушивали, что люди говорят?

– Ничего я не подслушивала, – оскорбилась брюнетка. – Об этом сказал мне один человек, довольна?

– Довольна. И кто же этот человек?

– Слушай, ты вообще кто такая? И вообще все вы кто? – угрюмо спросила она, скрещивая руки на груди и с укоризной оглядывая меня, Джордж и Бесс. – Что-то никого из вас я здесь раньше не видела.

– Она же сказала тебе, мы друзья Пейтон, – вмешалась Джордж. – Так что выкладывай. Откуда знаешь?

– Да ладно уж, Вэл, скажи им. – Судя по голосу, рыжей надоели эти разговоры. – Джессика ведь и сама не особенно скрывала это. Спорю, она уже всему народу разболтала.

– Джессика? – живо переспросила я. – Ты про Джессику Уоттс?

– Ну да, – угрюмо подтвердила брюнетка. – Чего уж там, про нее, конечно. Но я тебе ничего не говорила, идет?

Я обменялась быстрым взглядом с Бесс и Джордж. Каким это, интересно, образом Джессика так быстро узнала результаты анализа? Они ведь с Пейтон не подруги, далеко не подруги… Ну, а если это именно она подсыпала что-то лошади, то с равным успехом у нее и в лаборатории может быть кто-нибудь свой…

Я было открыла рот, чтобы спросить, давно ли Джессика распустила язык, но не успела и слова выговорить, как раздался чей-то громкий возглас:

– Осторожно! Лошади сорвались!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На воле

Вслед за тем голоса послышались со всех сторон:

– Лошади сорвались! Лошади сорвались!

– О господи! – всплеснула руками одна из девочек. – Надеюсь, моя-то лошадка не вырвалась снова из стойла!

Вместе со всеми другими она бросилась за угол конюшни. Мы трое, охваченные общим возбуждением, последовали за ними.

– Ого! – присвистнула Джордж, когда, обогнув конюшню, мы резко остановились на месте.

Три лошади дико метались по заросшему травой полю между конюшнями. Две гнедые, одна бурая.

– Это ведь не Полночный? – спросила Бесс, указывая на одного из гнедых.

– А что, похож, – нервно выдохнула Джордж. – И смотрите-ка, Дана старается поймать его.

Джордж была права: вместе с другими наставница Пейтон старалась поймать вырвавшихся на волю лошадей. Она медленно приближалась к разволновавшемуся гнедому, вытянув руки и ласково что-то приговаривая.

– Минуточку, – сказала я. – Кажется, это все же не Полночный. – Я пристально вгляделась в лошадь. Рассмотреть было трудно, потому что гнедой, уворачиваясь от Даны, то подавался вперед, то отскакивал назад, но в какой-то момент он задрал морду, и все стало видно. – Нет, не он. – Я с облегчением вздохнула. – Видите? У этого на лбу белая звезда, а у Полночного такой нет.

– Точно, – подтвердила Бесс. – Смотрите, кажется, Дана поймала его.

Мы смотрели, как несколько человек, в том числе кое-кто из подростков, с которыми мы только что разговаривали, гоняются за двумя другими лошадями. Вскоре все три беглянки были препровождены в конюшню.

– Ничего себе, хорошее представление, – заметила Джордж. – Жизнь не останавливается ни на минуту.

Бесс рассмеялась, я же, задумавшись, почесала подборок:

– Да… Но как-то это подозрительно, не находите?

– Что ты имеешь в виду? – Джордж удивленно посмотрела на меня. – То есть ты хочешь сказать, что кто-то нарочно отвязал лошадей? Но зачем?

– Вот именно, – согласилась Бесс. – Тем более что ни одна из них не принадлежит Пейтон.

– Знаю. Но не кажется ли вам странным совпадением, что одна из них, тот самый крупный гнедой мерин из конюшни Даны, сильно походит на Полночного? – Я пожала плечами. – То есть если мы трое спутали его с Полночным, то кто-нибудь другой может ошибиться точно так же.

– Ой, а об этом я и не подумала! – У Бесс расширились глаза. – Так ты всерьез думаешь, что тут может быть какая-то связь?

– Не знаю. Но исключать такой возможности нельзя. Пошли, найдем Пейтон, надо наконец потолковать с ней обо всем.

Мы зашли в конюшню. Двое грумов и средних лет женщина суетились подле недавно укрощенного гнедого мерина, спокойно стоявшего теперь в стойле.

– Извините, не знаете, куда Дана пошла? – спросила я одного из грумов.

– В точности не скажу. – Казалось, водя щеткой по ногам лошади, грум думал о чем-то своем. – Может, в каптерку? Она там с Пейтон о чем-то разговаривала, когда лошади сорвались.

– Спасибо.

Подойдя к каптерке, мы услышали чей-то явно раздраженный голос.

– Так-так, – прошептала Бесс. – Похоже, Дана чем-то недовольна.

– Да и Пейтон, кажется, тоже, – поддакнула я, услышав не менее сердитый голос второй собеседницы.

Может, нам не стоило прислушиваться к их спору. Но с другой стороны, они ни от кого не скрывались – добрая половина конюшни могла их услышать. Мы подошли поближе и остановились у самой двери.

– …и судя по всему, тебе теперь наплевать даже на собственную репутацию, не говоря уж о моей! – кричала Дана.

– Нечестно так говорить! – воскликнула сдавленным голосом Пейтон. – Если бы это от меня зависело, я бы вообще не появилась на этих соревнованиях.

– Что-о? – пробормотала Джордж, округляя брови.

– Тихо! – шикнула я на нее, прижимая ухо к двери.

– Слушай, я понимаю, тебе жаль, что пришлось пропустить вечеринку с друзьями или что там было… – начала Дана.

– Это моя кузина, – оборвала ее Пейтон. – Любимая кузина, которая всю жизнь была мне старшей сестрой. И это не просто вечеринка – это ее свадьба!

– Ладно, пусть так, извини, – сказала Дана. – Но в нашем деле приходится идти на жертвы. И не каждый день самый важный в этом деле человек изъявляет желание посмотреть, как ты ездишь…

К сожалению, она понизила голос, и конца фразы расслышать было невозможно. Я отошла от двери на несколько метров, подруги последовали за мной.

– Вот и новый поворот дела, – спокойно заметила я. – Получается, Пейтон хотела пропустить эти соревнования ради свадьбы кузины.

– Уж не те ли же самые «семейные обязательства» не позволяют ее родителям появиться здесь до завтрашнего вечера? – предположила Бесс.

– Вполне возможно, – согласилась я, вспомнив вчерашние слова Пейтон. – Так или иначе Дана, скорее всего, настаивала на пропуске Пейтон свадебного торжества ради того, чтобы показаться этому важному типу из Олимпийского комитета.

– И, возможно, родители Пейтон поддерживали в этом Дану, – сказала Джордж. – Судя по всему, люди они азартные и амбициозные.

– Верно. Может, это вообще их идея, но даже если нет, они наверняка стали на сторону Даны. Потому что в противном случае, то есть если бы они считали, что Пейтон надо быть на свадьбе, их слово оказалось бы главным. – Я покачала головой. – Знаете, я начинаю жалеть Пейтон. С одной стороны, она осуществляет свою мечту – выступает на больших соревнованиях, добивается огромных успехов, ей светит олимпийская слава…

Явно видя, к чему я клоню, Бесс согласно кивнула и подхватила мою мысль:

– Но у этой медали есть обратная сторона. Она не принадлежит самой себе. Чтобы быть лучшей из лучших, приходится жертвовать слишком многим. – Она вздохнула. – И очень жаль, что Дане, судя по всему, на это просто наплевать.

– Да… – Джордж посмотрела в сторону каптерки. – Что правда, то правда, сочувствия в ее голосе совсем не слышится.

Это замечание разом заставило меня кое о чем подумать. Собственно, что-то в этом роде меня смутно беспокоило весь день, только я никак не могла осознать, что именно.

– Ты права, – медленно проговорила я. – Если заставила Пейтон принять участие в этом шоу именно Дана, то, может, вот она и разгадка?

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Бесс. – Что Дану надо включить в число подозреваемых?

– Трудно сказать. – Я пожала плечами. – С одной стороны, мы уж не впервые становимся свидетелями, как недобро она обращается с Пейтон. Но с другой, если злодейка Дана, то какой у нее может быть мотив?

– Хороший вопрос. – Джордж задумчиво пожевала губами. – Она – тренер Пейтон. Стало быть, если Пейтон выглядит хорошо, то и она выглядит хорошо. Так зачем же все ломать?

– И неужели бы она стала резать на куски седло? – подхватила Бесс. – Ну да, нрав у нее, можно сказать, буйный, но ведь не сумасшедшая же она.

– Да, мне тоже трудно себе представить, чтобы она подступалась к седлу с ножом в руках, – признала я. – И все же включим ее в список. Так, на всякий случай. – Тут мне пришло в голову кое-что еще. – К тому же даже если ее нелегко заподозрить в причастности ко многому из того, что случилось в последнее время, одно укладывается в схему наилучшим образом: это ведь она присматривает за Полночным, включая и его рацион. В таком случае получается, что именно Дане легче, чем кому-либо, добавить в его корм шоколад или что-то еще, чтобы проба на запрещенные вещества получилась положительной, так?

– Наверное, – неуверенно согласилась Бесс. – Только если это правда, то разве сама Дана тоже не попадет под удар?

– Не знаю. – Мне пришло в голову, что я по-прежнему не очень-то в курсе того, как проходит процедура дисквалификации. – Давайте подумаем, кого можно об этом спросить.

– Хорошая мысль. – Джордж посмотрела в сторону каптерки. – Наверное, нам лучше не показываться им на глаза?

Трудно не согласиться. Если злодейка на самом деле Дана, не стоит давать ей шанс поймать нас на подслушивании.

Мы на цыпочках зашли за угол и принялись высматривать кого-нибудь, кто мог бы объяснить правила про наркотики. Первым из знакомых нам попался Мики. Он укладывал сено в сетку рядом со стойлом Полночного. Большой гнедой мерин с любопытством наблюдал за ним.

– Привет. – Я подошла поближе, почесала Полночному нос и улыбнулась груму. – Минутка найдется?

На сей раз я была более или менее уверена, что он меня узнал, хотя, судя по виду, наша встреча его не особенно порадовала.

– Ну да, пожалуй, – без всякого энтузиазма пробурчал он.

– Мы тут толковали про результаты проб Полночного на наркотики, и выяснилось, что никто из нас не знает, какие там правила, – начала я. – То есть если что-то не то обнаруживается, кого снимают?

– Лошадь, разумеется. А также того, кто заполняет и подписывает заявку на участие в соревнованиях и, стало быть, полностью за нее отвечает, – объяснил Мики, плотно обтягивая сетку веревками. – Как правило, это тренер, если только сам владелец не решит почему-либо стать на его место и поставить свою подпись.

– Ясно. – Я искоса посмотрела на своих подруг. Выходит, наша последняя версия рушится и Дану из числа подозреваемых надо вычеркивать, потому что не Пейтон снимут с пробега, а ее саму.

Мики повесил сетку снаружи, прямо рядом со стойлом и потрепал гнедого по шее; тот жадно потянулся к сену, захватил несколько клочков и принялся энергично жевать.

– Не самое худшее будет для этого парня, если ему не дадут выйти на дорожку, – пробурчал грум, поглаживая заскорузлой ладонью шею мерина. Говорил он так тихо, что даже не уверена, будто он хотел, чтобы его услышали.

– Что, что? – переспросила я. – Вы сказали, что для Полночного будет лучше, если его дисквалифицируют?

– Разумеется, нет, – буркнул он. – Просто Полночному не мешало бы немного отдохнуть, вот и все. Слишком много он работал в этом году, слишком много недель провел в крохотном стойле, слишком много путешествовал в трейлерах… Ладно, проехали. Ерунда все это.

– Нет, нет, я вас прекрасно понимаю. – Бесс одарила Мика самой обезоруживающей и ласковой из своих улыбок. – Вы просто беспокоитесь за Полночного. И это замечательно.

В ответ Мики буркнул что-то неразборчивое. Но лицо его немного посветлело. Умеет же Бесс воздействовать на людей. Не знаю, как это у нее получается.

– Ну да, конечно, вам, должно быть, и впрямь не по себе из-за того, что происходит, – сказала я, стараясь, чтобы слова мои прозвучали как можно более обыденно. Многих людей легче разговорить, если они не догадываются, что их допрашивают. У меня было ощущение, что Мики как раз из таких. – Особенно из-за Полночного, ведь, подмешивая этот теобромин, кто-то явно хотел навредить ему. – Я потянулась и потрогала бархатистый нос мерина. – Ведь эта штука явно вредна ему?

– На самом деле, ничего особенного, – возразил Мики. – Особенно, если доза маленькая.

– Ах вот как. Тогда другое дело, – кивнула я. – И все же кому могло прийти в голову подмешивать это зелье, если известно, что будет проверка? И как, собственно, это можно было сделать? – Я посмотрела на Полночного – он потянулся к сетке за очередной порцией сена. – Как думаете, может, кто-то просто прокрался в конюшню и добавил что-то в его корм?

– Это навряд ли, – довольно уверенно ответил Мики. – У нас тут все под контролем.

– Да ну? И как же это выглядит?

– Желаете убедиться? – Грум пожал плечами. – Сейчас покажу. – И, не говоря больше ни слова, Мики двинулся по проходу.

Обменявшись взглядом со своими подопечными, мы последовали за ним. Вскоре мы зашли в тесное стойло в самом конце конюшни. Подобно каптерке, оно явно не предназначалось для лошадей. Здесь валялись по меньшей мере с десяток пакетов для корма, пустые бадьи, складывающийся столик с кучей пластиковых пакетов на нем, и еще какие-то предметы, назначения которых я сразу не уловила. К одной из стен был прикреплен лист бумаги размером с плакат, на котором разноцветными карандашами виднелись клички лошадей. Рядом с каждой, имелась еще какая-то, сделанная чернилами, надпись, но буквы были такие маленькие, что с того места, где я стояла, разобрать их было невозможно.

– Кормохранилище, – пояснил Мики, и я с трудом удержала улыбку: а то без него непонятно.

– Стало быть, весь корм лошадям приносят отсюда? – осведомилась Джордж, вглядываясь в большой пакет с биркой «Гранулы люцерны».

– Угу. – Мики указал на бадьи, аккуратно выстроенные в ряд вдоль одной из стен. – У каждой свой цвет. Порции отмеряют вон там. – Далее Мики указал на пластиковые пакеты, разложенные на столике. – А тут добавки.

– Добавки? – переспросила я.

– Витамины, пилюли и все такое. Когда подходит время кормить, остается взять нужный пакет и положить его в соответствующую бадью. Спутать невозможно.

Бесс подошла к стене и вгляделась в лист бумаги с кличками.

– Полночный здесь помечен фиолетовым, – сообщила она и подошла к бадьям. – Погодите, погодите. Кажется, добавки в этой фиолетовой бадье уже есть.

– Не может быть. – Джордж взяла пластиковый пакетик с каким-то порошком. На пакетике была фиолетовая наклейка. – Вот она, эта его добавка.

Мики нахмурился:

– О чем это вы там? – Он вгляделся в пакетик, что Джордж держала в руках, сделал шаг вперед и наклонился над фиолетовой бадьей. Побледнев, Мики одной рукой схватился за дужку бадьи, другую сунул внутрь.

– Тут что-то насыпано, порошок какой-то! – воскликнул он и, поднеся пальцы к ноздрям, принюхался. – Судя по запаху, это бьют. Но этого просто не может быть! Полночному его не дают!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ничего не понятно

– Бьют? А что это такое? – удивилась Джордж.

Мики не ответил. Он уже мчался к двери, окликая других грумов:

– Отставить кормежку! – кричал он. – Надо все срочно рассказать Дане. А заодно посмотреть, может, кому еще что подмешали.

В комнату влетели еще двое грумов. Они были явно удивлены, застав здесь нас.

– Что происходит? – спросила Джен.

– Так просто и не скажешь, – откликнулась я. – Ясно одно: Мики только что заметил в одной из бадей что-то неположенное.

– Да, и назвал это бьютом, – подхватила Джордж. – Что это такое?

– Лекарство, – ответила Джен. – Ничего особенного, нечто вроде аспирина, только для лошадей. Мы даем его кое-кому из наших после тяжелого трудового дня. В чьей бадье он был?

– Полночного, – ответила Бесс.

– Как это?! – воскликнула Джен. – Это неправильно. – Полночному сегодня бьюта нельзя!

– Почему это? – спросила я. – Ты же сама сказала, что это обычное лекарство.

Девушка явно растерялась.

– Ну да, но его нельзя давать одновременно с некоторыми другими медикаментами, – пояснила она. – Как раз один из таких должны были сегодня вечером дать Полночному. И если в его организме окажутся оба лекарства одновременно, а потом будет проверка…

Она не договорила, хотя понять, что Джен имеет в виду, было несложно. Полночный и без того уже попал в переделку с наркотиками, а тут еще новые положительные пробы…

– Так или иначе, – помолчав немного, продолжала Джен, – я точно знаю, что еще час назад ничего лишнего в его корме не было – я сама готовила эту дневную порцию!

Вместе с другим грумом они начали проверять все бадьи. Мы с подругами воспользовались этим и выскользнули из комнаты.

– Ну, что скажешь? – спросила Джордж по дороге к выходу. – Надо включать Мики в список подозреваемых?

– Возможно. Похоже, он совсем не против того, чтобы Полночный устроил себе каникулы. Наркотики – надежный способ получить их.

– Особенно, – кивнула Бесс, – если иметь в виду, как он поспешил заверить нас, что тео… как там его… никакого вреда Полночному причинить не может. Почему бы тому, кто заботится о благополучии лошади, не воспользоваться им, верно?

– Всяко может быть. – И все же кое-какие сомнения у меня оставались. – Но если во всем виноват Мики, зачем ему делиться с нами своими знаниями? То есть он как бы выложил нам свои мотивы на серебряном блюдечке.

– Или совесть заговорила? – предположила Джордж.

Мы дошли до выхода из конюшни. Бесс задержалась на пороге, щурясь на яркий солнечный свет снаружи.

– Да нет, скорее, права Нэнси, – возразила она. – Мики казался по-настоящему удивленным и расстроенным, когда обнаружил этот чертов порошок в корме Полночного. Либо он очень хороший актер…

– …либо сам его туда подмешал, – закончила я. – К тому же мне сейчас еще кое-что пришло в голову. Мики сказал, что если лошадь не проходит тест на наркотики, то дисквалифицируют тренера. Не владельца и не наездника. Таким образом, пострадать должна Дана. Но какая радость Мики от того, что его работодательницу отстранят от соревнований? По идее, это должно не лучшим образом сказаться на его доходах.

– Ну, не знаю, – сказала Джордж. – Только тут вот что вспомнилось. Вчера, когда Пейтон вывела Полночного погрызть траву, Мики болтался где-то рядом. А когда после помидорной атаки мы вернулись, его нигде не было видно. Помните? Пейтон отдала Полночного другому груму.

– Ну и что? – осведомилась Бесс.

– А что, если Мики ушел на автостоянку и это он подговорил этих полоумных защитников прав животных метнуть помидором в некоего большого гнедого? Может, это часть его плана, чтобы Полночного сняли с соревнований и он мог спокойно попастись на лужайке?

– Чем настойчивее мы стараемся увидеть в Мики возможного виновника, – вздохнула я, – тем больше это кажется притянутым за уши. Представить, как он подмешивает Полночному в корм запрещенные лекарства, думая, что оказывает лошади услугу, я могу. Но неужели он действительно будет преследовать Пейтон дурацкими посланиями, или подговаривать кого-то швыряться помидорами, или резать седло на куски, или выпускать на волю лошадей?

– Мало ли что бывает, – пожала плечами Джордж. – Мы ведь совершенно не знаем этого парня. А что, если он скрытый псих?

Ответить я не успела, потому что в этот самый момент заметила как снаружи мелькнула чья-то фигура.

– Ого. – Я понизила голос. – Уж не Джессика ли это Уоттс?

– Где? – Джордж повернулась в сторону удаляющихся шагов. – Точно, она. С чего бы ей здесь болтаться?

– Хороший вопрос. – Джессика завернула за угол. – Впрочем, место это общественное, так что, может, это просто совпадение, прогуливается, и все тут. А может, своих лошадей в этой же конюшне держит, или у нее здесь друзья.

– Или подмешала что-то Полночному в корм и теперь смывается потихоньку, – договорила Джордж. – Хорош шутить! Пошли за ней, посмотрим, куда она направляется.

Не имея возможности предложить идею получше, я просто кивнула.

– Только по-тихому, чтобы она нас не заметила.

Мы быстро зашагали следом за Джессикой.

Джордж лукаво посмотрела на меня:

– Думаешь, теперь она наша главная мишень?

– Тихо! – шикнула на нее Бесс, поворачивая за угол. – Вон она.

Какое-то время мы на некотором расстоянии следовали за Джессикой, пересекая вместе с ней ярмарочные площадки. Казалось, она никуда не торопится, то и дело помахивая рукой проходящим или даже останавливаясь перекинуться парой слов. В конце концов она вошла в закусочную.

– Вроде бы просто ищет, где перекусить, – заметила Бесс.

– А может, не просто. – Джордж метнулась к закусочной и словно прилипла к окну. – Смотрите, с кем она разговаривает!

Мы с Бесс подошли к ней.

– Ого! – негромко охнула Бесс. – Это же тот самый противный тренер. Как там его?

– Ленни Худ. – Я схватилась за подоконник и заглянула внутрь. В глубине этого небольшого кафе, наклонившись друг к другу, Джессика и Ленни Худ о чем-то разговаривали. Лица Джессики не видно, но у Ленни вид был сосредоточенный и напряженный.

– Жаль, что не слышно о чем они там шепчутся, – пробормотала Бесс.

– Мне тоже, – сказала я. – А что, если они придумывают, как поймать Пейтон на нарушении правил по наркотикам?

– Вот-вот, и я про то же самое подумала, – подхватила Джордж. – В отсутствие Пейтон у Джессики куда больше шансов получить какую-нибудь медальку, а заодно и полагающиеся к ней призовые.

– И у подопечных Ленни Худа тоже, – согласилась Бесс. – Как думаете, подобраться поближе не получится?

– Так они же заметят нас, – возразила я. – Давайте лучше подождем, посмотрим, что они будут делать дальше.

Долго ждать не пришлось. Буквально через несколько минут Джессика и Ленни уже направились к выходу из закусочной. Мы снова зашли за угол, хотя, пожалуй, необходимости в этом не было, ибо гипотетические злодеи даже в нашу сторону не посмотрели, поспешно удаляясь в противоположном направлении.

– Ну и что дальше? – спросила Бесс. – Разделимся и пойдем за ними?

Я на мгновение задумалась. Тут как раз невдалеке мелькнуло еще одно знакомое лицо.

– Смотрите-ка, – сказала я, – по-моему, это Кэл Кидд.

– А ему что здесь понадобилось? – удивленно выдохнула Бесс. – Я думала, сегодня его на соревнованиях не будет.

– Ну, это по словам его соседки, – сказала я. – А она, похоже, ошиблась.

– И что же ты намерена делать? – Джордж посмотрела в сторону Ленни, который уже почти скрылся из виду. – Если не поторопимся, всех упустим.

– Я за Кэлом, – быстро решила я. – А вы за этими двумя присматривайте. Идет?

С этими словами я быстро отошла в сторону, предоставив им самим разбираться в деталях. Кэл шагал, заложив руки в карманы и, кажется, никуда особо не торопился. Он переходил с одной дорожки на другую, потом остановился посмотреть на пони, идущую рысью по одному из тренировочных кругов, потом еще раз, чтобы потрепать по загривку бродячую собаку. Так что потерять его из виду было мудрено.

Наконец я сообразила, что он направляется к просторной, старой конюшне, где находились стойла его лошадей. Я дождалась, пока он войдет внутрь, затем осторожно последовала за ним. Народу тут сейчас было больше, чем утром, так что я без труда прошла вглубь незамеченной.

Спрятавшись на сеновале, откуда мне было удобно наблюдать за Кэлом, я принялась выжидать что будет дальше? Поначалу, добрых двадцать минут Кэл просто топтался на месте – потом осмотрел лошадей, подмел проход у своих денников, а затем взял журнал о лошадях, сел на сундук с инструментами и принялся лениво перелистывать страницы.

Посмотрев украдкой на часы, я слегка засомневалась: что делать дальше? Судя по всему, здесь можно проторчать весь день и не увидеть ничего важного. К чему же тогда попусту тратить время, когда каждая секунда на счету? Однако же Кэл в списке подозреваемых. Поэтому надо понять, что его сюда привело.

Из чего следовало, что пора кончать шпионить и приступать к действиям. Я выбралась из своей засады и направилась прямиком к Кэлу.

– Добрый день. Вы ведь Кэл Кидд?

– Ну да, я. – Он оторвался от своего журнала. – А вы?..

– Меня зовут Нэнси. Я, э-э-э, занимаюсь журналистикой. А здесь беру интервью у людей, связанных со скачками. Это у нас учебный проект такой.

– Круто. – Улыбка у Кэла получилась вежливая, но несколько отстраненная. – Что ж, я готов. Что бы вы хотели узнать?

Я быстро стала перебирать в уме вопросы, которые не вызовут у него подозрений.

– Вы ведь конкурист, правда? Что привело вас в конкур?

– Это, можно сказать, наследственное. – Кэл отбросил журнал и, поднявшись, потрепал по крупу ближайшую к себе лошадь. Он был всего на пару сантиметров длиннее меня, хотя такой поджарый, что казался выше. – Мама ездила, когда мы с сестрой были еще совсем детьми, и вроде как подражали ей. Шли по пятам. Или по стопам. Как угодно. – Он заулыбался.

Надо признать, что обаяние, у Кэла имелось. Неудивительно, что прежде чем он оказался в опале, у него было много клиентов и поклонников. Правда, я уже давно усвоила одно важное правило: внешность может быть обманчивой. Иные из самых закоренелых преступников, каких мне удалось разоблачить, или тех, кто, благодаря моему отцу был осужден, могли показаться самыми славными людьми на свете.

– Ясно, – сказала я. – Хорошо, а что вас больше всего привлекает в этом виде спорта?

– Лошади, разумеется. Хотя скорость и азарт это тоже здорово. – Кэл посмотрел на меня. – Слушайте, а что это вы ничего не записываете, ну, как у вас там положено? Я ведь жемчужины мудрости вам преподношу, между прочим! – Он пригляделся внимательнее, и улыбка на его лице постепенно погасла. – Погодите, что-то ваше лицо мне знакомо. Не вы ли вчера болтались в компании Пейтон Эванс?

Так-с. А я-то думала, он не видел нас после того, как Пейтон финишировала.

– Ну да, – призналась я. – У нее я тоже брала интервью.

– Ах, вот как… – Дружелюбия у Кэла заметно поубавилось. – В таком случае, вот вам кое-что еще для выполнения классного задания: мир больших скачек – дело суровое, это вам не игры с маленькими лошадками, ясно?

– Боюсь, не совсем. – Внезапно почувствовав тревогу, я отступила на шаг назад.

Глаза у него подозрительно сузились.

– Я хочу сказать, – едва ли не прорычал Кэл, – что в этом спорте нет места для маленьких девочек. Можете передать это своей приятельнице Пейтон Эванс, когда снова будете «брать у нее интервью». А теперь, если не возражаете, у меня дела.

И, ворча что-то себе под нос, он зашагал прочь и вскоре скрылся за углом. Чувствуя, как колотится в груди сердце, я мешком привалилась к стене. Понятно, что мне надо было последовать за ним, посмотреть, куда он направляется. Но после только что прозвучавшей угрозы, как-то не особенно хотелось снова лицезреть его.

«Если это и впрямь угроза», – подумала я про себя, пытаясь привести в порядок свои мысли. Но в любом случае столь странное поведение – вполне достаточная причина оставить его в списке подозреваемых.

* * *

– А вот и она, – сказала Джордж.

Проследив за ее взглядом, я увидела приближавшуюся к нам трусцой Бесс. Мы снова встретились на задворках служебного помещения. Расставшись с Кэлом у его конюшни, я послала им обеим СМС с просьбой прийти сюда, как только они освободятся.

– Надеюсь, вы нарыли что-нибудь интересное, – отдуваясь, сказала Бесс. – Потому что у меня полный провал.

– Да ну? Выкладывай, – сказала я.

Стараясь отдышаться, Бесс прислонилась к стене.

– Да нечего, собственно, выкладывать,– сказала она. – Ленни вернулся к себе в конюшню и какое-то время говорил по мобильному. Насколько мне удалось расслышать, ничего интересного он не сказал. Потом пошел на круг, посмотреть, как тренируются его ученики. Когда ушла, он все еще был там.

– Ясно. – Я повернулась к Джордж. Она появилась буквально за несколько секунд до Бесс, и мы еще не успели обменяться впечатлениями. – А ты что скажешь?

– Я проводила Джессику до ее конюшни, – сообщила Джордж. – Там она уселась на сундук с инструментами и принялась рассылать СМС. В конце концов это мне наскучило, и я решила осмотреться.

– Ну ты прямо классный сыщик, мисс Торопыга, – с улыбкой сказала Бесс.

Джордж пропустила колкость мимо ушей.

– В общем, закончила я разговором с тренером Джессики. И знаете, что выяснилось?

– Что же?

– Что, может, Джессика и свинья, но никак не преступница. – Джордж выглядела явно довольной собой. – Потому что она даже не участвовала в том шоу, после которого проверяли Полночного.

– Уверена? – спросила я.

– Сто процентов. Женщина-тренер точно знала, о каком шоу я говорю. По-моему, она приятельствует с Даной – до нее только что донеслись слухи обо всей этой истории с Полночным, и выглядела она очень расстроенной. Сказала, что все остальные из этой конюшни на соревнованиях, о которых идет речь, были, но Джессика на той неделе подхватила простуду и поэтому не участвовала.

– Любопытно. – Я принялась накручивать на палец прядь волос, стараясь в уме сложить фрагменты сложного пазла.

– Итак, Джессику из числа подозреваемых следует исключить? – Бесс сдвинула брови. – Потому что она не могла подмешать что-то в корм Полночному на тех соревнованиях.

– Выходит, так. Если, конечно, она и впрямь не в сговоре с Ленни Худом.

– А ведь верно. – Джордж понурилась. – Про него я как-то совсем забыла.

– В общем, учитывая все странности происходящего, представляется все более и более вероятным, что втянут во всю эту историю не один человек, – сказала я. – Безусловно, так легче осуществить задуманное.

– Положим, так, – согласилась Бесс. – Ну и каковы теперь наши действия?

– Пока не знаю. – Я посмотрела на небо, на котором начали постепенно проступать багровые полосы. – Скоро начнет темнеть – соревнование вот-вот закончится. Может, имеет смысл поискать Пейтон, узнать ее планы.

В этот момент у меня зазвонил мобильник: Нед спрашивал, где мы. Черт. Из-за всей этой суеты я совершенно забыла ввести его в курс дела.

Я объяснила, как нас найти, и в считаные минуты он оказался рядом с нами.

– Где ты целый день болтался? – поинтересовалась Бесс. – Вырабатывал план, как бы смыться, чтобы отметить годовщину?

– Угадала. – Нед с улыбкой подмигнул ей и, повернувшись, взял меня за руку. – Я официально забираю тебя отсюда.

– Что-что?

– Поскольку пикник пришлось отменить, – пояснил Нед, – я решил компенсировать эту потерю. Приглашаю тебя на ужин. Что скажешь?

– Пикник? Что за пикник? – спросила Бесс.

Нед пропустил вопрос мимо ушей и лишь сильнее стиснул мою ладонь:

– Как насчет итальянского ресторана?

В животе у меня заурчало, и только тут я сообразила, что с утра не съела и крошки хлеба.

– Классная идея. – Я посмотрела на подруг. – А вы, девочки, без меня дальше справитесь? Вообще-то надо бы отыскать Пейтон и…

– Справимся, конечно! Шагай! – Бесс слегка подтолкнула меня. – Хорошего вечера. – Она притянула меня к себе, принюхалась и, сморщив нос, прошептала на ухо. – Но ради всего святого, загляни сначала домой и прими душ. От тебя так и несет конским запахом!

* * *

– Хорошо тут. – Я потянулась за бокалом с водой, отхлебнула: о хрустальные стенки зазвенели льдинки. Я огляделась. Мы сидели в переполненном – самом популярном во всем городе – итальянском ресторане. – Не пойму даже, как тебе удалось заполучить здесь столик в пятницу вечером.

Сидевший напротив меня Нед приветственно поднял бокал с такой же водой. Вид у него был сияющий, и выглядел он на редкость привлекательно.

– Для тебя только самое лучшее, – с ухмылкой подмигнул он. – Ну, а если серьезно, то все это исключительно благодаря тому, что мама играет в теннис с хозяином. Только не говори Бесс.

– Могила. – Я переключила внимание на стоявшее передо мной блюдо со спагетти, и моя улыбка погасла. Выглядело оно привлекательно, хотя не помню, чтобы я заказывала именно спагетти. Но дело не в этом. Все те два с лишним часа, что прошли с того момента, когда мы с Недом ушли из парка, где проходили соревнования, я в лучшем случае лишь наполовину была сосредоточена на том, что делаю в настоящий момент. А вторая половина сознания возвращала меня к расследованию дела. Скачки на Гран-при завтра вечером, а я все еще не имею представления, когда те, от кого это зависит, примут решение, допускать ли до соревнований Пейтон с ее Полночным. И если я что-нибудь не придумаю в самое ближайшее время, Пейтон может потерять возможность предстать перед олимпийским боссом. Хотелось сделать все от меня зависящее, чтобы эта встреча все-таки состоялась.

Я не сразу сообразила, что Нед мне что-то сказал, и застенчиво улыбнулась:

– Что? Извини, отвлекалась.

– Все понятно, – сочувственно кивнул он. – Я тоже волнуюсь за Пейтон.

Я наклонилась над столиком и сжала его ладонь, благодарная, как всегда, за то, что он с таким пониманием относится к моим детективным наклонностям.

– Спасибо. Просто у нас совсем нет времени и…

– Понимаю. – Нед зацепил вилкой фрикадельку. – Я позвонил маме с папой предупредить, что после окончания заездов Дана подбросит ее к нам. Они поинтересовались ее успехами, но об испорченном седле я не упомянул. Может, напрасно. Кто бы это ни сделал, у него или у нее должен быть большой зуб против Пейтон.

– Может, она сама про все расскажет, когда вернется домой? – предположила я.

– Может быть. – В голосе Неда прозвучало сомнение. – Хотя ведь даже собственным родителям она не стала говорить про анонимку. – Он вздохнул и положил вилку на стол. – По-моему, еще немного, и нам придется вызывать полицию.

Я промолчала. Возразить было нечего.

– И все же что-то тут не складывается… – протянула я, сосредоточенно глядя в тарелку. – В нашем списке полно подозреваемых, но свидетельства никак не сходятся к одному из них.

– Ну да, – согласился Нед. – Взять хоть эту девицу, Джессику. У нее есть мотив, но она не участвовала в скачках, перед которыми Полночному подмешали зелье. К тому же как она могла проникнуть в конюшню Даны, чтобы порезать седло или подмешать что-то в корм Полночному, при свете дня, оставаясь не замеченной.

– А бог его знает. Правда, мы видели ее поблизости от конюшни, сразу после того, как лошади вырвались на волю. Но с другой стороны, какое она может иметь отношение к запискам с угрозами? Я даже не уверена, что ей уже достаточно лет, чтобы иметь водительские права. Так как же она проделала за Пейтон весь путь до вашего дома?

– Разве только не действует на пару с тем тренером, о котором ты говорила.

Я уже успела поделиться с Недом нашими последними версиями относительно вчерашнего заезда.

– Все эти тренеры-шишки постоянно оказываются на одних и тех же соревнованиях, так что, скорее всего, Ленни был и на том, о котором мы говорим, – сказала я. – Но все в один голос уверяют, что в своем деле он суперуспешен. Так зачем ему рисковать своей репутацией, марать руки ради того, чтобы избавиться от какой-то девчонки?

– Ладно, – пожал плечами Нед, – переключимся на другую скорость. Как там насчет этих защитников прав животных?

Выходя с территории, где проходили заезды, мы столкнулись по пути с этими деятелями, но Энни Молину я среди них не заметила.

– Не знаю, что и сказать. Вряд ли им нужен кто-то один, конкретный, а ведь на данный момент все стрелы летят именно в Пейтон.

– Верно. – Нед потянулся за солью. – Но ведь помидор-то швырнул кто-то из них?

– Да, и мы как раз подумали, может, их подговорил кто-нибудь со стороны.

Тут мне пришло в голову, что под этим углом мы ситуацию толком и не рассмотрели. В уме я сделала заметку: надо завтра переговорить с Энни или кем-нибудь из ее компании.

– Ясно, – сказал Нед. – Так, кто там у тебя еще на заметке, кроме Ленни и Джессики? Как насчет этого типа Кэла Кидда? И Даны? И грума?

– Все на подозрении, – вздохнула я. – Но ни один из них не подходит вполне.

В сумочке у меня зазвонил мобильник. Достав его, я увидела, что мне пришло сообщение от Пейтон.

Нэнси, извини за беспокойство, я все еще здесь, все остальные разошлись. Мне кажется, что меня кто-то преследует!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Кто подписывает заявку

– А побыстрее нельзя? – пожаловалась я, цепляясь за подлокотник сиденья машины Неда.

– Разве что быстрее скорости звука. – Нед рванул так, что автомобиль влетел на ярмарочную стоянку. Выглядела стоянка иначе, чем пару часов назад, когда мы уходили отсюда. Здесь оставалась лишь пара машин, да кое-где, в тусклом свете прожекторов, виднелись массивные фургоны для перевозки лошадей.

Не дав себе труда отыскать стояночную разметку, Нед притормозил у самых ворот.

– Пошли! – бросила я, вылезая из машины.

Мы вбежали в ворота – охранник едва обратил на нас внимание.

– Откуда, по ее словам, она тебе написала? – спросил Нед.

– Не сказала. – Я прибавила скорость. – Давай для начала зайдем в конюшню Даны. Если Пейтон там нет, пошлю ей СМС.

* * *

Мы влетели в конюшню. Тут было тихо и почти темно, свет исходил только от двух-трех лампочек, висящих в проходе.

– Пейтон! – крикнул Нед. – Ты где? Это мы, Нед и Нэнси! Пейтон!

В ожидании ответа я затаила дыхание.

– Там! – Я круто повернулась и указала в сторону каптерки. – Там кто-то есть.

– Пейтон? – Нед бросился вперед, но на полпути остановился – навстречу ему, протирая глаза, вышел Мики.

– Вам чего? – сонно спросил грум. – Что за шум?

– Мики! – Я рванулась к нему. – Вы Пейтон не видели?

– Пейтон? – Мики заморгал. – С чего бы это? Я думал, она еще час назад ушла вместе с Даной и другими.

Я вытащила мобильник и набрала СМС Пейтон: Ты где?

– Если все ушли час назад, – с подозрением спросил Нед, – что вы тут делаете?

Только теперь Мики, казалось, несколько проснулся.

– Я здесь всегда на ночь остаюсь, – сказал он. – Лишняя мера предосторожности. Дана не хочет рисковать, а ну как кому-нибудь придет в голову забраться ночью в конюшню.

Я не могла не подумать, что свою работу охранника-любителя он делает не слишком хорошо. Даже не заметил, что Пейтон все еще где-то здесь.

«Если только это не он преследовал ее», — со страхом подумала я.

– Что, не отвечает? – Нед посмотрел на мой мобильник.

Я покачала головой:

– Пошли, пройдемся по ее денникам. Может, она там.

Оставив озадаченного Мики, мы потрусили по проходу. В первом из денников, куда мы заглянули, содержалась сонная на вид серая кобыла.

– Денник Полночного рядом. – Я поспешно прошла дальше и заглянула внутрь.

– Пейтон!

– Нэнси!

Пейтон стояла, прижавшись к Полночному. При нашем появлении она выпрямилась и подошла к двери.

– Спасибо, что пришли. Право, ребята, мне так неловко беспокоить вас. Бесс сказала, что у вас свидание.

– Неважно. – Нед откинул задвижку и выпустил Пейтон из денника. – Так что случилось?

Пейтон прикусила губу.

– Я вроде как потеряла счет времени и так и не попросила Дану, чтобы меня кто-нибудь подвез, – призналась она. – А когда посмотрела на часы, все уже ушли.

– Могла бы позвонить моим родителям, – сказал Нед. – Они бы заехали за тобой.

– Конечно. Я и собиралась позвонить твоему папе. – Пейтон перевела взгляд на Полночного, высовывавшего морду из стойла и, казалось, прислушивавшегося, о чем это тут говорят. – Только сначала хотела пожелать спокойной ночи лошадям и уже выходила от Полночного, когда кто-то мелькнул в проходе.

– И кто это был? Мики? – спросила я.

– Я тоже так сначала подумала, – покачала головой Пейтон, – но нет, не он. Я окликнула этого человека, но вместо ответа он бросился бежать.

– И как он выглядел? Это точно был мужчина?

– Кажется, да, хотя… не уверена. – Пейтон снова прикусила губу. – Я толком не разглядела, было довольно темно. Но вроде как здоровенный тип с широкими плечами. И лысый, что ли? – Она глубоко вздохнула. – Повторяю, видно было плохо, да к тому же у меня голова кругом пошла…

– Ладно, неважно. – Я положила ей руку на плечо. – Как думаешь, может, это был просто охранник с ярмарки?

– Вряд ли. С чего бы это охраннику удирать, если я просто позвала его? – У Пейтон дрогнул голос. – Короче, я растерялась, осталась стоять здесь, в проходе, и тут раздался какой-то непонятный свист.

– Свист? – переспросил Нед. – Как это? Что за свист?

– Трудно объяснить. Похоже на… сигнал, что-то в этом роде. Как в кино, что ли… – Пейтон попробовала пару раз свистнуть, потом покачала головой. – Понимаю, звучит глупо…

– Не так уж и глупо, – возразила я. – Особенно если иметь в виду то, что здесь в последнее время происходит.

Пейтон кивнула.

– В общем, я перепугалась, ну и шмыгнула назад, к Полночному, а потом написала тебе.

– И правильно сделала. – Я посмотрела на Неда. – Кстати, об охране. Может, имеет смысл дать знать кому следует? Пусть поищут этого малого. Может, кто-нибудь видел, как он входил или выходил с территории ярмарки?

– Сейчас добегу до ворот, потолкую с охранником, – вызвался Нед. – А вы тут, пока не вернусь, присмотрите за Мики.

– Ладно.

Нед помчался к выходу, а мы с Пейтон вернулись в каптерку. Мики стоял на том же месте, где мы разговаривали с ним.

– Что происходит? – спросил он, на сей раз явно забыв о сне. – Пейтон? А ты здесь какими судьбами?

– Извините. – Пейтон выдавила из себя слабую улыбку. – Мне следовало помнить, что вы здесь, и отыскать вас. Тогда и Нэнси с Недом беспокоить не пришлось бы.

– Да ладно тебе, какое там беспокойство. – Я втолкнула ее в каптерку и усадила на стул. – Побудь тут немного.

Мики последовал за нами и присел на край раскладушки посредине комнатки.

– Кто-нибудь объяснит мне, наконец, что тут происходит?

Я быстро пересказала ему то, что услышала от Пейтон.

– Ничего необычного не видели нынче вечером? Или, может, слышали что? – спросила я.

– Да нет, ничего особенного. – Мики бросил на Пейтон встревоженный взгляд. – Ты уверена, что это был не я? – спросил он. – Я уже прилично устал, когда последний обход делал. Так что, может, просто не расслышал, что ты меня окликнула.

– Да нет, точно не вы, – смущенно улыбнулась Пейтон. – Этот тип гораздо выше вас. К тому же он точно понял, что я его увидела. – Пейтон посмотрела на меня. – Иное дело, что теперь мне начинает казаться, что зря я панику подняла. Может, это просто кто-то из местных решил после закрытия конкура заглянуть в конюшню, так, из любопытства. И испугался не меньше моего.

– А что насчет этого непонятного свиста? – спросила я.

– Может, просто птичка? – Пейтон подавила зевок. – Повторяю, я растерялась, испугалась, так что и сама толком, не знаю, что мне тогда в точности послышалось.

В этот момент в каптерку влетел Нед.

– Поднял на ноги охранников, – выдохнул он. – Они будут на стреме. Да, и еще Дана позвонила.

– Сама тебе позвонила? – удивленно спросила Пейтон.

– Ну да. Мне показалось, что она тебя разыскивает, но толком так ничего и не сказала.

– Так. – Пейтон сунула руку в карман. – Совсем забыла, я же выключила телефон, когда в стойле у Полночного пряталась. – У нее сделался смущенный вид. – Боялась, что зазвонит и выдаст меня. Так что там Дане понадобилось? – Пейтон была явно встревожена, и винить ее в этом не приходилось. В сложившейся ситуации ей меньше всего была нужна очередная выволочка от тренера.

Но, увидев широкую ухмылку Неда, я несколько успокоилась.

– У Даны хорошие новости, – объявил он. – С ней только что связался кто-то из организаторов соревнований. Короче, вы завтра будете бороться за Гран-при!

– Правда? – недоверчиво спросила Пейтон.

– Это отличная новость! – воскликнула я. – То есть дисквалификация отменяется?

– Вот именно. – Нед плюхнулся на соседний стул. – Вы же знаете, как Дана говорит, – не говорит, а тараторит, – так что до конца я не все ухватил. Но по-моему, все дело в том, что норма превышена совсем ненамного, плюс твоя отличная репутация – это и заставило принять решение в твою пользу.

Я исподтишка посмотрела на Мики. Грум выглядел задумчивым, но больше по его обветренному лицу ничего не скажешь. Может, переживает, что его план провалился?

– Круто, – сказала Пейтон. – Даже не верится.

Я снова повернулась к ней.

– Что-то ты не очень радуешься. Неужели ты так равнодушно относишься к участию в Гран-при?

– Конечно, нет, – мгновенно откликнулась Пейтон. – Просто все так смешалось.

– Ты это про что? – спросил Нед.

Пейтон вздохнула:

– Жаль, что Дане пришлось втянуться в весь этот скандал. Она любит, чтобы все в нашем деле было тихо, поэтому с таким разбором берет учеников, пусть они будут даже хоть сто раз талантливы. Взять хоть Кэла Кидда – слышали про такого?

– Вообще-то да. – Сначала показалось странным, что она спрашивает, но потом я сообразила, что у меня еще не было случая поделиться с ней своими подозрениями. – Так что там с ним?

– Я слышала, что, готовя свое великое возвращение в конный спорт, он выразил желание потренироваться с Даной, – сказала Пейтон. – Кажется, они уже давно знакомы – по крайней мере, так мне говорили. Но вся эта история с тотализатором изрядно подмочила его репутацию – скандалы, слухи, – вот Дана и дала ему от ворот поворот.

– Вот оно как?

Дело принимало новый поворот. Неужели мы с самого начала все не так рассчитали? Может, виной всему Кэл, только жертва его не Пейтон, а Дана?

– Интересно, что ты назвала имя Кэла, – заговорил Мики, отвлекая меня от моих мыслей. – Вчера, уже после окончания заездов, я видел, как он болтался здесь.

– На самом деле? – Я круто повернулась к нему. – И что?

– И все. – Грум пожал плечами. – После того, как все ушли. Я делал обход и увидел его рядом с кормохранилищем. Спросил, что ему тут надо, но он не удосужился ответить и ушел.

– Любопытно. – Я многозначительно посмотрела на Неда. – Ладно, Пейтон, двигаемся. Надо отвезти тебя домой.

– Точно. – Нед похлопал Мики по плечу. – Спасибо за помощь.

– Не за что. – Мики подавил зевок.

Оставив его наедине с раскладушкой, мы втроем направились к выходу и вскоре уже вдыхали прохладный вечерний воздух. Поблизости никого не было видно – лишь бездомная кошка кралась в тени соседней конюшни.

– Ну вот, теперь все ясно! – выпалила я. – Пари держу, Кэл Кидд – вот кто стоит за всем этим!

– И я так же подумал, – согласился Нед.

Пейтон наморщила лоб:

– О чем это вы, ребята?

– Все сходится! – Я не находила себе места. – Все это время мы исходили из того, что негодяй хочет насолить тебе. А на самом деле – Дане! Он злится на нее за то, что она его оттолкнула, и теперь жаждет отомстить.

– Не понимаю. – Пейтон покачала головой. – Почти все это не имеет никакого отношения к Дане.

– Еще как имеет. Любой подкоп под ее лучшую ученицу можно рассматривать как выпад против нее самой. – Я лихорадочно пыталась собрать всю картину воедино. – И вот что еще – как там насчет сорвавшихся с привязи лошадей? Мы думали, что тот, кто выпустил их, целит в тебя, потому что одна из них из конюшни Даны и немного похожа на Полночного. Но, может, сходство – это просто случайное совпадение. Может, значение имеет только то, что она из конюшни Даны.

– И все же насчет Полночного… – начал было Нед.

– К этому я и перехожу. – Я не дала ему договорить. – Дисквалификация тоже имеет значение. Потому что, как дрессировщица Полночного, именно Дана пострадает, если лошадь снимут с соревнований. Все сходится.

– Понятно, вижу, куда вы клоните, – кивнула Пейтон. – И действительно все могло бы сходиться. Да вот беда: всем участникам известно, что я всегда заполняю и подписываю заявочные листы сама, как собственный тренер.

– Что?! – Я даже поперхнулась.

– Я, говорю, что сама все подписываю, – твердо ответила Пейтон. – В прошлом месяце на эту тему даже статья была в одном спортивном журнале. Так что, уверена: такой человек, как Кэл, все про это знает.

Вот это да! Я пыталась связать концы с концами.

– Погоди, но кто-то говорил нам, что подписывает всегда тренер.

– Верно, обычно так и делается. – Пейтон посмотрела на Неда с чем-то отдаленно напоминающем улыбку. – Но ты же знаешь моих родителей, они никогда не поступят, как принято. Вот и настояли, чтобы подпись была моя. Сначала Дана не особенно этому обрадовалась. Я даже испугалась, что из-за этих капризов вылечу из команды, еще до того, как выйду на дорожку вместе с Даной.

– И все же не понимаю, – сказала я. – Какое дело твоим родителям до того, кто подписывает заявочные листы?

– Понятия не имею. Наверное, это должно научить меня ответственности за свои поступки. Сделать, что ли, более независимой, как-то так. В общем, все тот же Знак Эванс.

– А разве это разрешается? – удивился Нед. – Я хочу сказать, ты же еще несовершеннолетняя.

– Верно, из-за моего возраста родители тоже должны ставить свою подпись, – согласилась Пейтон. – Но в их глазах главная доля ответственности – моя. – Пейтон посмотрела на меня. – Словом, все это означает, что даже если бы Полночного сняли с бегов, Дана – чиста. Все шишки на меня бы посыпались.

– Ясно. – Я на секунду задумалась. – А ты уверена, что Кэлу обо всем этом известно? Сама же говорила, что на какое-то время он отошел от конного спорта.

– Это не имеет значения, – возразила Пейтон. – Тотализатор – это только одна из причин, по которым Дана не захотела иметь ничего общего с Кэлом. Другая состоит в том, что он всегда может оказаться героем какого-нибудь шумного скандала.

– Ладно, хватит теорий, – уныло проговорила я. – Тем более что я слишком поторопилась ухватиться за эту версию. Да и все эти записки с угрозами не особенно, если подумать, в нее вписываются. Если кому-то хочется насолить Дане, зачем оставлять их в таких незаметных местах, зная к тому же, что Пейтон может и не сказать про них тренеру?

– Ладно, насколько я понимаю, приходится начинать с начала. – Нед подавил зевок. – А пока, предлагаю разойтись по домам и переспать со всем этим.

– А как же ваше свидание? – виновато осведомилась Пейтон, направляясь вместе с нами к стоянке. – Я совсем не хотела вам мешать.

– Все нормально, мы и так уже закруглялись, – успокоила я ее.

– Точно. – Нед подмигнул Пейтон. – Хотя, честно говоря, мне не хватило десерта. Так что можешь компенсировать это – отдашь мне половину своего на ближайших семейных посиделках.

– Договорились. – Пейтон не удержалась от смеха.

* * *

Наутро я пришла на ярмарку рано и в самом бодром настроении. Бесс и Джордж были со мной, хотя нельзя сказать, что Джордж была так уж счастлива.

– Не верю, что кто-то может так рано вставать по своей воле, – брюзжала она по дороге к конюшне Даны.

– Не ворчи, – одернула Бесс кузину. – Вечером Гран-при, и нам надо до старта понять, кто все-таки старается подпортить Пейтон ситуацию.

– Вот именно, – согласилась я. – Нельзя, чтобы эта история давила на нее накануне самого важного выступления в ее жизни. Иначе она не покажет себя во всей красе этому парню из олимпийского комитета.

– Ладно, ладно, вы правы, – признала Джордж. – Так каков наш план?

– Хороший вопрос. Я лично никак не могу забыть про Кэла Кидда, – сказала я.

Бесс и Джордж обменялись взглядами. Я успела по пути рассказать им о событиях вчерашнего вечера.

– Да? А я думала, ты забыла про него, когда Пейтон сказала, что сама подписывает заявочные листы, – удивилась Бесс.

– Верно. Но есть одно «но». Что, если Кэл все же не знает об этом? – Я отбросила валявшийся на дорожке камень. – Пейтон вроде бы уверена, что об этом известно всем, но я думаю, ничего нельзя исключать.

– Проверить во всяком случае надо, – сказала Джордж. – Итак, ты все же допускаешь, что Кэл мстит Дане?

– Допускаю. Никак не могу забыть про то, что, по словам Мики, он на днях вынюхивал что-то в конюшне. Если он чист, что ему там делать?

– И если Мики не врет, если все так и есть, откуда тебе знать, что Кэлу нужна именно Дана? – добавила Джордж. – Я лично склонна думать, что его цель все же Пейтон, из-за Полночного.

Я посмотрела на нее:

– Знаешь, про него-то я чуть не забыла. Может, потому, что, хотя вчера вечером мы только и говорили про Кэла, но Пейтон даже и не обмолвилась, что когда-то Полночный принадлежал ему.

– Ну и что? – Джордж пожала плечами. – Это прошлогодний снег, по крайней мере для нее. Но что, если в этом и состоит реальный мотив Кэла? Если он преследует Пейтон потому, что хочет вернуть себе фаворита, и, запугивая девушку, пытается достичь цели?

– Только вот фаворитом у него Полночный никогда не был, – напомнила Бесс. – Он вообще ничем и никак не выделялся, пока не попал в руки к Пейтон.

– Мне все же кажется, что надо потолковать с Кэлом, – предложила Джордж. – Пока это наш самый серьезный подозреваемый.

– У меня есть идея получше. – Я махнула рукой в сторону круга, мимо которого мы как раз проходили. – Кто это там у ограды, не Дана ли? Вот и пошли, порасспрашиваем ее о Кэле. По крайней мере, она скажет, правда ли, что он хотел у нее тренироваться. А если повезет – узнаем почему у него ничего не получилось с Полночным.

Мы ускорили шаг и подошли к Дане. Она смотрела, как плотного телосложения женщина рысит по кругу на еще более плотном жеребце.

– Ниже пятки, Сью, ниже! – крикнула Дана и, обернувшись, увидела нас. – А, это вы, девочки, привет!

– Привет, – откликнулась я. – Нам бы поговорить кое о чем.

Дана как будто даже не услышала меня.

– Больше драйва! – скомандовала она. – Это ведь конь, а не улитка!

– Извините! – донесся до нас веселый голос наездницы, и она вдавила пятки в бока лошади. Та не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая лениво трусить по кругу.

Дана вздохнула и снова посмотрела на нас:

– Так что там у вас? О чем поговорить хотели?

– О ком. Я встретила его вчера, – как можно более равнодушно сказала я. – Это Кэл Кидд.

– Кэл? – Дана заметно напряглась. – И что же с ним?

– Мы слышали, будто вы знакомы, – вмешалась Джордж. – Будто он даже хотел тренироваться у вас.

Не отвечая, Дана повернулась к своей подопечной.

– На сегодня все, Сью! – крикнула она. – Мне пора.

– Как это? – удивленно спросила женщина. – Мы ведь даже не разогрелись толком!

– Погодите, – вмешалась я, – мне всего лишь хотелось…

Я не договорила. Но было уже слишком поздно. Даже не оглянувшись, Дана устремилась прочь.

– Странно, очень странно, – промолвила Джордж. – Стоило тебе назвать имя Кэла, как она точно с цепи сорвалась.

Бесс кивнула:

– Ну и что дальше?

Я заколебалась. Зазвонил мобильник, и, даже не посмотрев, кто это, я ответила:

– Да?

– Нэнси? Это Нэнси Дрю?

Незнакомый женский голос.

– Она самая, – настороженно ответила я. – Кто это?

На противоположном конце послышался какой-то непонятный шум, похожий скорее на сдавленное рыдание.

Я прижала телефон к уху.

– Вы меня слышите?

– Нэнси! – послышался тот же прерывистый голос. – Это Энни. Энни Молина. Мы вчера разговаривали.

– Ну да, помню, – удивленно откликнулась я.

Энни вновь подавила рыдание.

– Извините …з-за б-беспокойство, – с трудом выговорила она, – но мне просто необходимо было хоть с кем-то поговорить, а вы единственная здесь, чье имя я знаю, и… Словом, я хочу во всем признаться!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Под знаком Эванс

– Вот и она. – Джордж мотнула головой в сторону главного входа.

Прикрыв глаза от солнца, я посмотрела туда же. Энни Молина поспешно направлялась в нашу сторону. Сердце у меня забилось. Неужели все окажется так просто? Неужели для решения загадки достаточно одного лишь признания Энни?

– Нэнси! – едва не разрыдалась она.

Вид у нее был ужасный. По мокрым от слез щекам стекала тушь, в глазах тоже стояли слезы.

– Как хорошо, что я нашла вас! Просто места себе не нахожу!

– Все в порядке, не волнуйтесь, – перебила ее я. – Может, расскажете, в чем дело?

Энни кивнула и вытерла нос рукавом:

– Мне просто хотелось помочь этим бедным животным. А лошади такие славные, такие очаровательные. Так что, когда я прочитала на сайте организации по защите прав животных, что готовится акция протеста, сразу решила, что должна принять в ней участие.

– Так это была первая для вас демонстрация протеста? – спросила Джордж. – Или на тех скачках, что проходили неделю или около того назад, вы тоже выступали?

– Нет, это первая. – Энни повернулась к Джордж, словно спрашивая себя, а это еще кто такая. – Раньше я с этой организацией не работала. Люди оттуда редко появляются в наших краях.

– Но на этот раз появились. – Я незаметно толкнула Джордж в бок: помолчи, мол. Не хотелось, чтобы ее вопросы сбили Энни с толку, она и так немного не в себе. – И вы присоединились, чтобы защитить лошадей.

– Ну да. – Энни громко шмыгнула носом. – Только я думала, что мы просто понесем лозунги, плакаты. И все. Плохо, конечно, что Билл швырнул помидор, но это еще куда ни шло, а потом, вчера… о, господи! – Она задрожала.

– Вчера? – переспросила я.

Энни кивнула.

– Клянусь, я просто отвлекла охранника, чтобы остальные могли незаметно пройти, – едва не взмолилась она, и слезы снова потекли у нее из глаз. – Мне и этого не хотелось делать – весь план казался чересчур рискованным, – но меня заверили, что ни одна лошадь не пострадает!

– Погодите. – Кажется, я начала понимать. – Вы говорите о лошадях, сорвавшихся с привязи, верно? Это что же, ваши приятели-демонстранты их выпустили?

– Ну да. – Энни вытащила из кармана скомканную бумажную салфетку и вытерла следы. – Господи, до чего же я рада, что до беды дело не дошло! И все равно целую ночь заснуть не могла. А ну как с кем-нибудь из этих чудесных существ что-то случилось? Я бы этого до конца жизни себе не простила! – Она покачала головой. – Не для этого наше общество существует!

Насколько я понимаю, именно для этого оно и существует, однако же спорить не стала.

– Ясно, – сказала я. – Ну а другие случаи?

– Какие другие случаи? – Энни обеспокоенно посмотрела на меня. – Разве случилось что-то еще? Я только что приехала.

– Так вы ничего не знаете о Пейтон Эванс и обо всей этой истории с наркотиками? – спросила Бесс.

– О ком? – Энни непонимающе посмотрела на нее.

Все понятно. Кажется, от нее помощи ждать не приходится. Все, что ей известно, так это выпущенные на волю лошади и помидорная атака.

На всякий случай мы задали ей еще несколько вопросов, но скоро стало ясно, что это пустое занятие.

Еще некоторое время понадобилось на то, чтобы отделаться от ее жалобных признаний. В конце концов нам удалось добраться до трибун.

– Ну, ясно… – протянула Джордж, когда мы проходили мимо закусочной, – просто время потратили.

– Да не сказала бы, – возразила Бесс. – По крайней мере, теперь мы точно знаем, что вырвавшиеся на волю лошади и вся эта история с помидором – ложный след.

– Полагаю, – кивнула я, – про Энни вместе с ее организацией мы тоже можем смело забыть, более или менее очевидно, что они просто недостаточно организованы, чтобы задумать и осуществить сколько-нибудь хитроумный план.

– Прекрасно! – Джордж хлопнула в ладоши. – В таком случае чего мы ждем? Надо искать других подозреваемых!

Именно этому мы и посвятили ближайшие несколько часов, расхаживая по ярмарке и заглядывая в разные уголки. К сожалению, удача, кажется, отвернулась от нас. Когда мы, наконец, отыскали Кэла Кидда, он, оседлав одну из своих лошадей, разминался на круге, находящемся далеко в стороне от места соревнований. Мы потратили по меньшей мере полчаса, наблюдая за ним, после чего несолоно хлебавши пошли искать Ленни Худа. Наконец нашли, но он стоял в окружении учеников и, судя по всему, отпускать их не собирался. Что же касается Даны, то, похоже, она нас всячески избегала. Что тому причиной – расспросы про Кэла или просто была занята, – сказать трудно.

– Смешно, – заговорила Джордж, когда, облокотившись об ограду, мы наблюдали за тем, как Ленни понукает какую-то упрямую на вид каштанку прыгнуть через низкий барьер, а стоящий поблизости мальчишка-ученик не спускает с него глаз. – Смешно. Соревнования начинаются меньше чем через час, а мы все еще топчемся на месте!

– Увы. – Я посмотрела на часы. – Пошли посмотрим, как там Пейтон.

На полпути к конюшне мы услышали доносящиеся из-за какого-то сарая крики. Бесс забеспокоилась:

– Вроде как Дана.

– И мне так показалось. – Прижав ладонь к губам, я жестом велела своим спутницам следовать за мной и подобралась поближе к сараю. Дана – а это была она – кричала, не умолкая, что-то насчет своей репутации и нежелания ее терять.

– …и ты уж поверь, от того, что ты постоянно тут болтаешься, мне совсем не лучше! – закончила она.

В этот момент я подобралась уже достаточно близко, чтобы заглянуть за угол сарая. Что я со всеми предосторожностями и сделала, предполагая увидеть Пейтон, съежившуюся перед разбушевавшейся Даной.

Но Пейтон нигде не было видно. У меня буквально челюсть отвалилась, когда я увидела, кто стоит напротив Даны. Это был Кэл Кидд!

– Ничего себе! – выдохнула Джордж прямо мне в ухо.

Я бросила на нее предупреждающий взгляд. К счастью, Дана ничего не услышала. Она не сводила глаз с Кэла.

– Так что ты можешь сказать в свое оправдание?! – прокричала она.

– Не понимаю, с чего ты так взъелась на меня, – буркнул Кэл. – Это мне скорее следовало бы возмущаться. Потому что это кем же надо быть, чтобы отказать в помощи брату, когда он в ней нуждается.

– Молочному брату, – огрызнулась Дана. – К тому же ты, как всегда, не слушаешь меня. Мне наплевать на наши родственные связи – в любом случае я не собираюсь выстилать тебе дорожку назад, на ипподром. По крайней мере до тех пор, пока ты не докажешь, что навсегда отказался от старых привычек и научился вести себя прилично. – Она нацелилась в него пальцем. – И поносить на каждом углу Пейтон – не лучший способ обелить себя. А уж насколько сильно она может перещеголять тебя в каждом упражнении, так на это мне наплевать!

Я отступила назад, увлекая за собой остальных. От услышанного голова кругом пошла.

– До сих пор поверить не могу! – воскликнула Бесс, когда мы отошли на безопасное расстояние. – Дана и Кэл – брат и сестра?

– Молочные, – поправила ее Джордж. – Иное дело, что теперь, когда она сказала об этом, я нахожу у них во внешности некоторое семейное сходство.

Я немного помолчала. Что из всего этого следует? На мой взгляд, только то, что в нашем и без того непонятном и запутанном деле появилась еще одна загадка.

– Как думаете, могут они быть в сговоре? – спросила я.

– Дана и Кэл? – Бесс пожала плечами. – Не исключено.

Джордж повернулась к сараю.

– Ну да, – добавила Джордж, – хотя дружеским их общение не назовешь. Судя по всему, Дане очень не по душе, что Кэлу не нравится Пейтон.

– Наверное, это объясняет, почему Кэл на днях болтался возле конюшни Даны, – задумчиво проговорила я. – И почему не захотел сказать Мики, что ему там нужно. Скорее всего, рассчитывал застать Дану одну, чтобы попытаться уговорить ее стать своим тренером.

– Стало быть, ты не думаешь, что он как-то причастен к нашему делу? – спросила Бесс.

– Этого я не говорила. Мы ведь видели, как он обозлился, когда Пейтон так хорошо выступила в его любимом конкуре. Не будем забывать и то, что их связывает Полночный. – Я потерла лоб, словно пытаясь активизировать умственную деятельность. Чем больше нового мы узнавали, тем более запутанным казалось дело.

По дороге мы продолжали его обсуждать, но, к сожалению, ни до чего не додумались, и, когда подошли к конюшне Даны, я пребывала в совершенно расстроенных чувствах. Ну почему, почему у меня ничего не получается? Имеется несколько ясных и очевидно тревожных фактов, имеется несколько подозреваемых. Но ничего не сходится!

В проходе мы увидели стоявшую на привязи лошадь. Джен усердно драила и без того безупречно чистую, без единого пятнышка, шкуру.

– Привет, – поздоровалась я. – Пейтон не видела?

Девушка подняла голову и улыбнулась:

– По-моему, она пошла в каптерку. – Джен махнула зажатой в ладони скребницей. – Наверное, готовится к заезду.

– Спасибо. – Мы направились к каптерке.

– Нэнси, ты что, хочешь с Пейтон потолковать обо всех этих делах? – спросила Бесс, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы Джен не могла нас услышать. – Тебе не кажется, что сейчас, когда вот-вот начнутся заезды на Гран-при, ей стоило бы только на них и сосредоточиться?

Я уныло подумала, что она права.

– Ладно, просто пожелаем удачи и оставим ее в покое. – Я вздохнула. – Все равно сейчас, до старта, поздно что-то решать.

– Вдохновляет, – пошутила Джордж.

Мне осталось только закатить глаза. Но когда мы вошли в каптерку боковым зрением я увидела склонившуюся над полкой с седлами Пейтон. Услышав сзади шаги, она резко выпрямилась и с удивлением повернулась.

– Ой! – воскликнула она. – Вы меня испугали.

– Извини. – Заметив у нее в руках складной нож с открытым лезвием, я перевела взгляд на полку. Там лежало седло с белым потником и перекинутой через него кожаной подпругой. – Чем занята?

– Ничем особенным. – Она побарабанила пальцами по потнику, потом посмотрела на нож. – То есть очищаю запасное седло от засохшей грязи. Ведь то, на котором обычно езжу, порезали. А Дана терпеть не может грязи, особенно на соревнованиях такого уровня. – Пейтон слабо улыбнулась и сложила нож.

– К слову о порезанном седле. Откуда у тебя этот нож? – Бесс посмотрела на него. – Ты его не оставляла там, где он кому-нибудь мог попасться на глаза?

Поняв, к чему она клонит, я подмигнула и шутливо одернула ее:

– А я-то думала, мы не будем докучать Пейтон всеми этими детективными историями перед таким заездом.

– Ну да, ну да, конечно, – закивала Бесс. – Не обращай на меня внимания, Пейтон.

– Да брось ты, все нормально. – Пейтон неопределенно улыбнулась. – Э-э-э, понимаешь ли, это не мой нож. У одного из грумов одолжила. Такие ножи у них всегда под рукой, тесьму для сеток с сеном обрезать и все такое.

Похоже на правду.

– Получается, тому, кто порезал твое седло, не составляло труда найти орудие. – Я покачала головой. – Похоже, очередной след, который никуда не ведет.

В комнату заглянула Джен.

– Пейтон, – затараторила она, – мне только что Дана прислала СМС, велит найти тебя. Начало разминки через десять минут. Написать Мики, чтобы он пришел помочь тебе оседлать Полночного?

– Да нет, спасибо, я уже сама справилась. Напишу Дане, что еду. – Пейтон схватила седло и все остальное, направившись к двери.

– Удачи! – одновременно пожелали мы ей.

– Спасибо! – Она одарила нас напоследок улыбкой и вышла из конюшни.

Бесс присела на крышку сундука.

– Наверное, надо найти Неда и поискать места на трибуне, пока народ не собрался.

– Ну да. – Джордж была явно чем-то отвлечена. Она наклонилась и вытащила что-то из-под седла, того, что было порезано. – Несправедливо! – возопила Джордж. В руках у нее был обертка от конфеты. – Пейтон ела шокоминто, а с нами не поделилась.

Я хмыкнула. Шокоминто – любимые конфеты Джордж.

– Не повезло тебе, – сказала я.– Но с чего ты взяла, что этот фантик именно Пейтон обронила? Мы-то сами не видели, чтобы она что-то сосала. И никаких следов шоколада у нее на губах не было, как у тебя, когда ты набрасываешься на эти сладости.

Джордж сделала обиженную рожицу:

– Знаешь, иногда хуже нет, чем иметь в подругах детектива. – Бросив фантик в мусорное ведро, стоявшее в углу, она направилась к двери. – Пошли. А то еще и впрямь все места займут, ведь Гран-при как-никак.

* * *

– Вот это да, – сказал Нед. – Выходит, Дана и Кэл в родстве? Круто.

– Тихо! Это вроде как секрет, по-моему, даже Пейтон ничего не знает. – Я огляделась по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает. К счастью, соседи по трибуне были заняты собственными разговорами. Все с нетерпением ждали начала стартов.

Народу на трибунах, огибающих главный круг, прибавлялось с каждой минутой. Мы пришли довольно рано и успели найти свободные места во втором ряду, откуда было прекрасно видно всю дорожку. Ярко раскрашенные барьеры, фальшивая кирпичная стена, даже пара препятствий в виде лодок – в честь речного наследия нашего города – все это на некоторое время отвлекло меня от мыслей о деле.

– Ведь и не поверишь, что кто-то из твоих знакомых способен перескочить через все это. – Бесс посмотрела на барьеры.

– Это уж точно. – Я слегка задрожала от предчувствия борьбы. – Остается надеяться, что Пейтон не отвлечет случившееся. – Я огляделась, соображая, где может быть этот самый олимпийский босс.

– Вообще-то, когда дело доходит до борьбы, Пейтон вроде всегда сохраняет самообладание, – сказала Джордж. – Уверена, все будет хорошо.

– И все же жаль, что мы не успели разобраться в этом деле, – вздохнула я.

– Мне тоже, – кивнул Нед. Мы только что наспех поведали ему обо всех событиях сегодняшнего дня – хотя, честно говоря, рассказывать было особо не о чем. – Итак, возвращаемся к Кэлу. Если он – брат Даны, следует ли из этого, что его нужно вычеркнуть из списка подозреваемых?

– Ни в коем случае, – отрезала Джордж. – Вполне возможно, что ему все еще хочется заполучить назад Полночного. А как лучше всего отметить свое возвращение на дорожку? Конечно выехать на коне-фаворите! Вот тебе и мотив. А у Кэла были все возможности сделать свое черное дело, ибо никому и в голову не пришло бы заподозрить его в дурных намерениях, увидев рядом с конюшней. Ему не составило бы труда подмешать что-то в корм Полночного. Да и порезать седло тоже.

– Как и Ленни Худу, – заметила я. – Или Джессике Уоттс. Или самой Дане. Или Мики. – Я покачала головой. – Что мне не дает покоя, так это записки с угрозами, особенно вторая.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что большинство наших подозреваемых вполне могли вычислить, какая именно машина принадлежит родителям Пейтон, и оставить там записку. – Я по очереди оглядела всех своих друзей. – Но объясните мне ради всего святого, каким образом кто-либо из них мог узнать, что она останется на ночь в доме у Неда или что ей там попадется записка, которую засунули в решетку старого, проржавевшего от времени гриля?

– Только не вздумай так высказываться о Берте при моем папе, – погрозил мне пальцем Нед и тут же посерьезнел. – Но вообще-то, Нэнси, ты права.

– А что, если кто-то на шоу подслушал, как мы разговариваем о пикнике? – предположила Бесс.

– Что ж, в принципе это возможно. Но в таком случае наиболее вероятно, что это были Дана или Мики, согласна? А ты видела кого-нибудь из них рядом, когда мы строили планы на вечер? – спросила я.

– А я так вообще, – Джордж пожала плечами, – не помню, когда мы говорили на эту тему.

В этот момент трибуны оживились – на круг въехал первый наездник.

– Начинают, – сказал Нед. – После договорим.

Ближайшие полчаса я всячески старалась сосредоточиться на происходящем. Гран-при – это здорово, но все же мысли мои все время уходили куда-то в сторону. Почему у меня не получается раскусить этот орешек? Наверное, есть что-то такое, что я упускаю…

Услышав общий вздох трибун, я повернулась. Средних лет наездник на своенравной черной лошади только что сбил высокий барьер. Впереди его ждал еще один, лошадь неслась к нему на полной скорости, высоко задрав морду и, судя по всему, явно выйдя из-под контроля жокея. Как и можно было ожидать, приблизившись к нему – а это было солидное на вид препятствие, с двумя фальшивыми каменными столбами с обеих сторон, – лошадь резко подалась в сторону.

– Ох ты! – вместе со всеми выдохнула я: стараясь обогнуть препятствие, лошадь зацепила один из столбов, который полетел на землю, и, споткнувшись о него, лошадь тоже едва удержалась на ногах. Наездник же вылетел из седла, тяжело грохнулся оземь и покатился, уворачиваясь от мелькающих копыт.

– О господи! – всплеснула руками Бесс. – Надеюсь, он не убился.

– Да нет, уже поднимается.

Я вцепилась в край сиденья, подалась вперед и перевела взгляд на лошадь. Она перескочила через разлетевшиеся по земле поперечины и, скосив глаз на оставшийся в целости столб, сбила и его, после чего пошла сумасшедшим галопом по кругу; вожжи и стремена болтались, задевая тех, кто выбежал на дорожку и старался поймать их. Зрители в очередной раз дружно выдохнули, когда лошадь бросилась к еще одному барьеру, стремительно перелетела через него и сбила еще пару столбов.

– Смотри, там Пейтон. – Джордж прищурилась и посмотрела в сторону ворот. – Будем надеяться, Полночный ничего не увидел, а то еще придет ему что-нибудь в голову.

Я повернулась следом за ней. Пейтон подъезжала на Полночном к воротам. Мерин выглядел ослепительно: его гнедая шкура, стесненная жестким белым потником, так и сверкала на солнце. Дана быстро шагала рядом, давая четкие инструкции Пейтон, хотя, что именно она говорила, оттуда, где мы находились, слышно не было.

Пейтон остановилась в нескольких шагах от ворот; вместе со всеми остальными она смотрела, как люди, ступившие в круг, ловят – наконец им это удалось – черную лошадь. Дана тем временем подошла вплотную к Полночному и протянула руку, понуждая Пейтон несколько сдвинуть вбок ногу. Но Пейтон оттолкнула ее сапогом, дернула за повод, подалась немного в сторону и, перегнувшись через седло, сама просунула ладонь под подпругу. Издали толком не разглядишь, но мне показалось, что Дана насупилась, хотя и отступила в сторону, когда Пейтон вновь распрямилась.

Мои друзья смотрели туда же, куда и я.

– Чего это они? – полюбопытствовал Нед.

– По-моему, Дана хотела убедиться, что подпруга затянута достаточно туго, – сказала я. – В детстве мой учитель всегда так делал перед тем, как я садилась в седло. Это вопрос безопасности – нельзя, чтобы подпруга болталась, иначе седло слезет с места.

– А Пейтон, мне кажется, сама захотела проверить, – вмешалась Бесс. – Может, она все еще злится на Дану за вчерашнюю выволочку, которую мы подслушали?

– Ее можно понять, – вставила Джордж.

– Может, так оно и есть. – Переведя взгляд с Пейтон на Дану, я слегка сдвинула брови. – А может, есть какая-то причина, отчего Пейтон не доверяет Дане, когда дело касается конной амуниции.

– Думаешь? – Нед обеспокоенно посмотрел на меня.

– В любом случае надо будет спросить Пейтон, – задумчиво ответила я.

– Нед, смотри-ка, твои родители, – окликнула его Бесс.

Нед встал с места и присмотрелся.

– А с ними родители Пейтон, – сказал он. – Это хорошо, а то мама боялась, что их рейс задержат и они пропустят момент триумфа дочери.

Сложив вокруг рта ладони домиком, Нед окликнул родителей и помахал, показывая, где мы. Минуту спустя Никерсоны и родители Пейтон уже усаживались рядом с нами. Мистер Эванс – крупный мужчина, то и дело заливался раскатистым смехом, а его жена доктор Эванс имела большое сходство со своей дочерью, она была такой же стройной и невысокого роста.

– Успели! – с облегчением выдохнула доктор Эванс, не сводя глаз с круга.

Мистер Никерсон кивнул:

– Похоже, Пейтон уже на старте.

– Точно. – Я пригляделась к происходящему на круге. Черного жеребца увели, Пейтон проехала через ворота. Пока служители ставили на место препятствия, сбитые черным жеребцом, она принялась выгуливать Полночного вдоль стартовой черты.

– Выглядит неплохо, правда? – сказал мистер Эванс. – Сосредоточенна. Уверена в себе.

– Вы, должно быть, очень гордитесь ею, – с улыбкой проговорила я. – Удивительно, что она в таком возрасте выступает на столь высоком уровне. Как я понимаю, это и значит жить под Знаком Эванса!

– Это она вам сказала? – Отец Пейтон ухмыльнулся.

– Ну да. Похоже, она совсем не шутила. – Я не могла не думать, что в определенном смысле Знак Эванса едва не стерся, когда Пейтон угрожала дисквалификация. – Особенно в том отношении, что ей самой, а не Дане приходится заполнять все бумаги.

– А, ты об этом. – Мистер Эванс закатил глаза. – Да, это, если хочешь знать, как заноза. Последние три-четыре месяца приходится к каждому, будь оно неладно, выступление посылать факсом свою подпись, ее-то загогулина в юридическом отношении пока недействительна. – Он улыбнулся и покачал головой. – Но если уж Пейтон что вобьет себе в голову, то хоть кол на голове теши.

Его жена услышала и усмехнулась:

– Ну да, интересно только, от кого она это унаследовала? – Она наклонилась и стиснула мужу руку.

– Минуточку, – с некоторым смущением продолжила я. – Вы хотите сказать, что это сама Пейтон настояла на том, чтобы подписывать бумаги в качестве собственного тренера? Но мне казалось, она утверждала…

– Тихо! – не дал мне договорить Нед. – Пейтон стартует!

Пока мы разговаривали с мистером Эвансом, служители вернули барьеры на свои места. На наших глазах Пейтон пустила лошадь легкой рысью и пошла на круг. По своему прежнему зрительскому опыту я знала, что она ждет сигнала к старту.

Я оглянулась на мистера Эванса – он болтал о чем-то с Бесс. Почему, собственно, меня так задело это последнее замечание? Хорошо, Пейтон требует от себя не меньше, чем от нее требуют родители. Это очевидно. Но какое это имеет отношение к делу?

Пытаясь свести концы с концами, я в который уже раз принялась перебирать в уме улики и события последних дней. Виновником мог оказаться любой из наших подозреваемых. Никак не выходила из головы записка, обнаруженная в решетке гриля. Я попыталась представить себе Ленни Худа, следующего за Пейтон с территории ярмарки до самого дома, затем пробирающегося во двор к Никерсонам. Или Джессику. Или Кэла, Дану, Мики.

Ничего не сходится. Чего, скажите на милость, любой из них мог таким образом добиться? Или, что еще важнее, зачем любому из них могло понадобиться прятать записку в таком странном месте?

Если рассуждать логически, ответ может быть только один. Ничего и незачем. А отсюда следует, что сделал это кто-то другой.

Я оглянулась на родителей Пейтон. В ожидании ее старта они, близко наклонившись друг к другу, смеясь, о чем-то разговаривали. И тут мне пришло в голову нечто новое. А что, если?..

Раздался сигнал, разом оторвавший меня от всех моих мыслей.

– Вон она! – воскликнул мистер Эванс.

Пейтон перешла на галоп и, постепенно набирая скорость, пустила лошадь к линии старта.

Со стороны ворот донесся чей-то громкий возглас. Я обернулась и увидела Дану, не сводившую глаз с Пейтон.

У меня перехватило дыхание. Ответ ко мне пришел сам собой и буквально ошарашил своей простотой.

– Стойте! – громко закричала я, стремительно вскочив с места и, споткнувшись о ногу Бесс, едва не упав. – Остановите ее!

– Нэнси, что с тобой? – испуганно вскрикнула миссис Никерсон.

Другие зрители тоже заволновались, засуетились, заговорили, но, не обращая ни на кого внимания, я бросилась вниз, едва не наступив на руку сидевшего внизу мужчины.

– Остановите ее! – изо всех сил снова закричала я, размахивая руками над головой. – Пожалуйста! Отмените этот заезд!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Загнаннная в угол

Я помчалась на дорожку, не обращая внимания на удивленные взгляды и раздающиеся вокруг меня крики. Мне нужно остановить Пейтон во что бы то ни стало.

Народу было много, приходилось работать локтями; у самых ворот я оттолкнула нескольких зрителей и перемахнула через ограду. Кто-то рванулся ко мне, скорее всего обслуга, пытающаяся остановить полоумную девушку, грозящую поломать все представление, но у меня было преимущество – я уже мчалась в сторону круга. Полночный был всего в нескольких десятках метров от первого препятствия, уши у него стояли торчком. Неужели я опоздала?

– Нет!!! – завопила я, заставляя себя бежать еще быстрее.

Пейтон услышала крик и обернулась. На ее лице мелькнуло изумленное выражение.

Полночный тоже услышал мои приближающиеся шаги. Он рванулся от меня и, теряя скорость, заметался из стороны в сторону.

– Вперед! – скомандовала Пейтон и пустила в ход хлыст, заставляя лошадь продолжить скачку.

Но заминка дала мне необходимый выигрыш во времени. Я бросилась вперед и ухватилась за вожжи. Полночный яростно замотал головой, так что я едва не упала на землю, но все же на ногах удержалась. Лошадь встала на дыбы и, заржав, остановилась.

– Нэнси, ты в своем уме?! – Лицо Пейтон, наполовину скрытое черным шлемом, было бледно. – Отойди!

Прямо поглядев ей в глаза, я осталась на месте.

– Не надо этого делать…

Кто-то сзади схватил меня за плечо.

– Следуйте за мной, юная дама, – прозвучал грубый мужской голос.

Оглянувшись, я увидела самого, наверное, здорового парня из обслуги стадиона. Стремительно направлялся ко мне и еще один мужчина в строгом костюме – наверное, кто-то из официальных лиц.

– Уберите ее отсюда! – отрывисто скомандовал он и посмотрел на Пейтон. – Весьма сожалею, мисс Эванс, приношу свои извинения. Если вам нужно время, чтобы прийти в себя или привести в порядок лошадь, то никаких проблем, мы дадим дополнительное время для этого.

– Что тут происходит? – К нам подлетела Дана. – Пейтон, ты как? Все в порядке? – Не ожидая ответа, она круто развернулась и впилась в меня взглядом. – Нэнси, какого черта ты здесь делаешь?!

Она оттащила меня от лошади, перехватила вожжи и свободной рукой ласково погладила лошадь по шее. Затем повернулась к парню из обслуги:

– Уведите вы ее, наконец, отсюда!

– Минуту. – Меня попытались оттащить, но я уперлась. – Дана, взгляните на это.

Освободившись от крепкой хватки служителя, я шагнула вперед и, сунув ладонь под подпругу, резко рванула ее на себя.

Ж-жах! Подпруга разорвалась надвое прямо под крылом седла. Свободный ее конец шлепнулся на землю перед передними копытами Полночного, что заставило лошадь нервно податься в сторону.

– Ничего себе. – При виде того, как седло Пейтон, которое теперь удерживала на крупе лошади одна лишь сила земного притяжения, соскользнуло набок, глаза Даны расширились от страха. – Тихо, тихо, малыш…

Немного ссутулившись, я отступила назад. Моя догадка оказалась верна. Хотя лучше бы я ошиблась.

Дане удалось на какое-то время усмирить Полночного, и Пейтон соскочила на землю до того, как седло соскользнуло еще ниже. Только теперь Дана пригляделась к подпруге поближе, и на лице ее появилось мрачное выражение.

– Похоже, разрезали надвое. Если бы подпруга порвалась, когда Пейтон брала барьер… Но как это вообще могло случиться?! – взорвалась она. – Я всегда все проверяю самолично, когда на старт выходят мои подопечные… Погоди. – Она растерянно посмотрела на Пейтон. – Разве что на этот раз…

– Пошли отсюда, – сказала я, неожиданно почувствовав на себе взгляды зрителей, явно не понимающих, что происходит. – Лишние уши нам не нужны. – Уловив краем глаза, что ко мне вновь направляется кто-то из служителей, я нервно сглотнула. – Слушайте, Дана, а нельзя ли сделать так, чтобы меня оставили в покое? Пожалуйста. Я после все объясню.

Дана хмуро посмотрела на меня, словно бы раздумывая, как поступить.

– Ладно, – решилась она наконец и повернулась к служителю. – Все в порядке. Я разберусь и, если понадобится помощь, дам знать.

Выйдя за пределы круга, мы столкнулись с, поджидавшими нас, моими друзьями, а также Никерсонами и родителями Пейтон.

– Что там случилось? – Доктор Эванс крепко прижала дочь к груди.

– О господи, Пейтон! – следом за ней вскричала Бесс. – Ведь если бы подпруга порвалась при прыжке через какой-нибудь из этих огромных барьеров, ты шею бы могла сломать!

Джордж не сводила с меня глаз.

– Нэнси, как ты догадалась о том, что может случиться?

– Вычислила, наконец, кто стоит за всей этой историей.

– То есть, – выдохнул Нед, – это дело рук того, кто подмешал зелье в корм Полночному? И он же подрезал подпругу, чтобы Пейтон вылетела из седла?

– Круто! – Джордж метнула подозрительный взгляд на Дану. – И кто же это?

– Никто из тех, о ком вы думаете. – Я отвернулась и пристально посмотрела на Пейтон.

Она встретила мой взгляд, и ее нижняя губа слега дрогнула.

– Да, это я, – сказала она. – Все это моих рук дело…

– Что?! – дружно воскликнули сразу несколько человек.

– Да-да, все так. Я разрезала подпругу, и седло разодрала тоже я. – Пейтон глубоко вздохнула. – И в корм Полночному шоколад подмешала, чтобы он не прошел тест на наркотики.

– Ну, Пейтон, – угрюмо бросила Дана, – ты последняя, кого бы я могла заподозрить в жульничестве.

– Да какое там жульничество! – запротестовала Пейтон и стащила с головы шлем. – Пожалуйста, позвольте мне все объяснить. – Она бросила на родителей взгляд, смысл которого я так и не поняла.

– Пейтон? – подтолкнул ее отец. – Так в чем дело-то?

– Понимаете, мне просто хотелось вздохнуть свободно, – пролепетала Пейтон. Глаза ее наполнились слезами. – Освободиться от постоянного давления, когда от тебя ждут, что ты должна быть первой любой ценой. От чувства, что за пределами манежа и жизни-то никакой нет. От страха, что тебя кто-нибудь победит. – Она помолчала. – А прежде всего от того, что мне постоянно кажется, будто я мучаю своих лошадей. Особенно этого парня.

Полночный повернул морду в сторону круга – на который как раз выезжал следующий наездник на другой лошади. Пейтон потрепала своего любимца по холке, он повернулся и, звякнув мундштуком, ткнулся в ее волосы.

Зазвучали голоса, одни растерянные, другие сердитые – все переваривали прозвучавшее признание. Я ни на что не обращала внимания – только с Пейтон не сводила глаз.

– Да, Пейтон, ты сама все это придумала, – заключила я. – Чтобы все решили, что тебе угрожает опасность, и посоветовали бы сойти с дистанции, а может, даже, стали бы настаивать на этом.

Пейтон слегка побарабанила пальцами по крупу Полночного.

– Сначала план был другой, – сказала она. – Поначалу я хотела, чтобы меня дисквалифицировали. Из месяца в месяц я добавляла шоколад в корм какой-нибудь из своих лошадей.

– С тех самых пор, как начала подписывать бумаги в качестве собственного тренера? – уточнила я.

Она кивнула:

– Мне совершенно не хотелось подставлять Дану…

И тут Пейтон начала рассказывать и уже никто не мог ее остановить. Сначала она решила выждать, сколько придется, пока какую-нибудь из ее «отравленных» лошадей возьмут на выборочную проверку. Но потом стало известно, что на шоу в Ривер-Хайтс приезжает большой человек из олимпийского комитета, и родители Пейтон вместе с Даной настояли, чтобы Пейтон пропустила по этой причине свадьбу своей кузины.

Это и вынудило Пейтон пойти на еще более рискованный шаг – она подбросила записку с угрозой в машину отца. Но фокус явно не прошел. В Ривер-Хайтс ехать все-таки пришлось. Тем не менее она решила сделать все возможное, лишь бы избежать выступления перед олимпийским боссом, которое казалась ей точкой невозврата. Для начала она сочинила анонимку на саму себя. Затем написала еще одну записку с угрозой и сунула ее в решетку гриля, в надежде на то, что, прочитав ее, миссис Никерсон уговорит свою старую подругу снять дочь с соревнований.

Но и это не сработало, тогда Пейтон порезала седло и позвонила Неду и мне, заставив поверить, что ее преследует какой-то таинственный незнакомец. Пейтон даже сделала так, чтобы новость о проверке Полночного на наркотики дошла до Джессики, в расчете на то, что слух об этом разнесется в мгновение ока, и это, как надеялась Пейтон, окажет воздействие на решение организаторов шоу.

Но когда даже этот долгожданный тест не сработал и стало ясно, что на круг выйти все же придется, Пейтон по-настоящему впала в панику.

– Меньше всего мне хотелось причинить вред Полночному, – сказала Пейтон, продолжая поглаживать лошадь по холке. – И тогда я решила, лучше уж сама пострадаю.

– О господи, Пейтон, – выдохнула миссис Эванс.

– Так вот что ты делала, когда мы зашли в каптерку, – сказала Джордж. – Вовсе не счищала этим ножом грязь с седла, а подпругу полосовала?

– А вы, – кивнула Пейтон, – почти застукали меня на месте преступления.

Мистер Эванс помрачнел:

– Жаль, Пейтон, что ты к нам с мамой со всем этим не пришла раньше.

– Извини, па, – прошептала Пейтон. Она по очереди оглядела всех нас, остановившись в конце концов на Дане. – Право, мне очень, очень жаль. Простите.

– Пейтон… – неуверенно заговорила Дана.

– Сделайте одолжение, отведите Полночного в конюшню, – не дала ей договорить Пейтон. – Пожалуйста. Я там в каптерке немного моркови ему оставила. – Она еще раз потрепала лошадь по гриве. – А шоколада, приятель, больше не будет.

– Спасибо, Нэнси, что остановила ее. – Мистер Эванс повернулся ко мне. – Я… мы искренне тебе признательны. Если бы она довела свой дикий план до конца… – Он не договорил и как-то неуверенно посмотрел на дочь. – Ладно, еще раз спасибо. А теперь, простите, но нам надо уйти. Сейчас самое время для серьезной семейной беседы.

* * *

– Ты уверен, что не хочешь перекусить? – Предложила я, заглянув в домашний кабинет отца. – Могу позвонить в эту кафешку на Ривер-стрит и попросить найти нам свободный столик. Ты ведь любишь это место.

– Прости, Нэнси, – отец перевел взгляд от экрана компьютера. – Мне надо до завтра посмотреть эти бумаги.

Я помрачнела. Ощущалось какое-то беспокойство. Впрочем, так часто бывало, когда мне удавалось распутать какое-то сложное дело. Правда, про нынешнее нельзя сказать, что оно так уж хорошо распутано. Да, конечно, мне удалось отыскать того, кто стоял за всеми этими шалостями. Но что теперь будет с жокейской карьерой Пейтон? Это по-прежнему оставалось загадкой.

– Что ж, в таком случае пойду, может, пробегусь, – сказала я, закрывая дверь.

– Погоди, – остановил меня отец. Я круто обернулась, в надежде, что он передумал насчет перекуса. Но он лишь слегка сдвинул брови. – Нэнси, не загрузишь стиральную машину? У меня закончились чистые носки, а поскольку у Ханны сегодня выходной…

Я шумно вздохнула. Выдался чудесный день, и мне совершенно не хотелось заниматься стиркой. Но отец редко загружал меня домашними делами, ими занималась наша домработница Ханна Груэн. Так что отказывать ему было неловко.

– Конечно, – сказала я, – сейчас все сделаю.

Я поплелась наверх, где стояла корзина с грязным бельем. Когда я уже спускалась по лестнице назад, раздался звонок в дверь.

– Я открою, – громко, чтобы услышал отец, крикнула я и, поспешив к выходу, распахнула дверь. – Пейтон!

– Привет, Нэнси! – улыбнулась она. – Прости, что я без звонка. Мимо проезжала, вот, решила заглянуть.

– Ну конечно, я рада тебе! – я отступила в сторону. – Зайдешь?

– Вообще-то я хотела предложить прокатиться. – Пейтон махнула рукой в сторону припаркованного на обочине автомобиля. – Родители разрешили мне воспользоваться арендованной машиной, вот мне и захотелось сменить обстановку… И с кем-нибудь поговорить…

– Разумеется, Пейтон! Только сумочку захвачу.

Вскоре мы выехали на шоссе. Куда направляется Пейтон, я понятия не имела, но спрашивать не хотелось. Да и какое это имело значение?

– В общем, хочу поблагодарить тебя, – сказала мне Пейтон, притормозив у светофора. – То есть сначала-то я вроде как разозлилась, когда ты остановила меня. Но, на самом деле, ты все правильно сделала. – Пейтон искоса посмотрела на меня. – По-моему, я тогда была не в себе.

– Я все понимаю, и не за что меня благодарить.

Зажегся зеленый, Пейтон проехала через перекресток.

– Так или иначе, мама называет мое поведение «криком о помощи». По-моему, она хочет сказать, будто я сама хотела, чтобы меня остановили. – Пейтон покачала головой. – На самом деле я просто не знала, как можно привлечь внимание родителей и убедить их позволить мне хоть немного «притормозить». Они даже представить не могли, что можно отказаться от задуманного.

– Под Знаком Эванса, – негромко проговорила я.

– Вот именно, – кивнула Эванс. – Только, понимаешь ли, у этого знака могут быть острые края. Ладно, задеть их так или иначе удалось. Теперь они хотя бы начинают понимать, каково мне. Или, по крайней мере, стараются.

– То есть ты хочешь сказать, что они позволят тебе отказаться от участия во всех этих соревнованиях?

– Если я сама этого захочу, – неуверенно сказала Пейтон. – Понимаешь, я в точности не скажу, что готова бросить все и навсегда. Ведь когда-то все это мне очень нравилось.

Она искоса посмотрела в боковое стекло. Мы уже выезжали за город, минуя большие поместья и маленькие фермы. Кое-где лошади лениво жевали траву.

– Отказ от участия в соревнованиях не означает отказа от лошадей, правда? – спросила я.

– Вот об этом я как раз и думаю, – сказала Пейтон. – Наверное, я пока не буду участвовать в соревнованиях и какое-то время просто покатаюсь для своего удовольствия. Посмотрим, удастся ли вспомнить, как мне это когда-то нравилось.

Она включила сигнал поворота. Никакого перекрестка впереди видно не было – всего лишь покрытая гравием дорога без указателя.

– Куда едем? – поинтересовалась я.

– Сейчас увидишь. – Она улыбнулась, сворачивая на проселочную дорогу.

Я вгляделась вперед. Дорога упиралась в опрятную, выкрашенную в красный цвет конюшенку. Неужели Пейтон собирается предаться воспоминаниям о радостях верховой езды прямо сейчас?

Пейтон остановилась в двух шагах от конюшни и вытянула руку:

– Смотри.

Я посмотрела в ту сторону, и при виде потрясающе красивой лошади, впряженной в карету, у меня буквально замерло сердце. Поводья держала незнакомая женщина. Но рядом с ней сидел до боли знакомый мне парень.

– Нед! – задохнулась я.

– Сюрприз! – Пейтон широко улыбнулась.

– Что? Не понимаю… – залепетала было я.

– Подарок к годовщине, – пояснила она, выбираясь вместе со мной из машины. – Хозяйка этой фермы – знакомая Даны. Я не забыла, что помешала вам нормально поужинать на днях, а Нед еще раньше говорил, что сначала задумывал пикник. Вот я и решила помочь ему устроить романтический импровизированный пикник.

– Боже! – Вся картина вдруг начала приобретать намного более ясные очертания. – Слушай, а мой предок, часом, не замешан в этом деле? Уж не поэтому ли он не хотел отпускать меня из дома?

Не переставая улыбаться, Пейтон кивнула.

– Не беспокойся, сюрприз удался! – горделиво крикнула она Неду, подходя вместе со мной вплотную к экипажу.

– Производит впечатление. Не каждому удается удивить самого проницательного в Ривер-Хайтс молодого сыщика. – Нед подмигнул ей.

Пейтон шагнула к лошади – породистому красавцу-паломино[5] – и потрепала его по холке:

– Чего ждем, Нэнси? Карета подана!

– Спасибо, Пейтон.

Я улыбнулась: приятно было видеть, как искренне она радуется, лаская лошадь. Оставалось надеяться, что и при езде она вновь обретет забытую радость – а может, даже, снова на публике появится. Принимая во внимание людей, с которыми мне пришлось познакомиться за последние несколько дней, я пришла к мысли, что конные соревнования нуждаются в таких людях, как Пейтон, и пусть таких талантливых наездниц будет как можно больше.

Но сейчас я не собираюсь на этом зацикливаться. Я взяла руку, протянутую мне Недом, и села в карету.

– Готова встретить со мной закат? – спросил он, сжимая мне ладонь. – Ну или хотя бы полдень?

– Готова. – Я ответила на его пожатие.

ДОРОГОЙ ДНЕВНИК!

Бедная Пейтон…

Она не смогла выдержать то давление, которое ее родители и тренер оказывали на нее. Они хотели, чтобы Пейтон стала лучшей из лучших и всегда оставалась лидером.

Но возможно ли это?

Да… такого давления никто бы не выдержал. Плохо, что она не могла поговорить с родителями и поделиться своими истинными переживаниями.

Но сделать больно Полночному и, тем более себе, это, конечно, не выход. И никогда выходом не будет, о ком бы или о чем бы ни шла речь.

Читайте в следующей книге серии «Истории про Нэнси Дрю. Новые тайны»

Зловещие совпадения

– Ну же. Собирайтесь поживее и поехали! – крикнула я Бесс и Джордж, открыв багажник машины.

Я припарковалась перед домом Джордж и торопилась отправиться в дорогу.

– Нэнси, ты, конечно, всегда приезжаешь вовремя, – поддразнила меня Бесс, когда они с Джордж спустились по ступенькам крыльца и, держа в руках дорожные сумки, направились ко мне.

Джордж взглянула на часы.

– Ого, Бесс права! – сказала Джордж. – Сейчас ровно девять утра.

Она выхватила у Бесс сумку и, забросив ее вместе со своей в багажник, закрыла его, громко хлопнув дверцей.

– Ну, я же говорила, что буду в девять, – ответила я. – И мне не терпится добраться до озера пораньше, чтобы мы смогли устроиться в нашем доме и, пока еще не очень жарко, отправиться на прогулку.

– Фуу, – простонала Бесс. – Только не на прогулку! Вы с Джордж обещали мне, что это будут спокойные выходные.

– Конечно, – сказала я. – Утром – небольшая прогулка, днем – заплыв на каноэ. А завтра мы можем хорошенько выспаться, почитать и расслабиться, а после обеда отправиться кататься на водных лыжах.

Бесс закатила глаза. Было видно, что она предпочла бы провести все выходные на берегу Лунного озера с журналом и пузырьком лака для ногтей, подправляя свой маникюр. Я бы так никогда не смогла – точно бы вся издергалась. Помимо активного отдыха, я также планировала прочитать последний детектив Майлза Уитмора «Ужас на тропе». В последнее время я оторваться не могла от его книг. Мне до самого конца не удавалось вычислить, кто же главный злодей, а я, между тем, не самый плохой детектив-любитель. И это доказывает, насколько все-таки Уитмор искусный писатель.

Мы отъехали от дома Джордж и направились в сторону шоссе. Отсюда до Эйвондейла, где находится Лунное озеро, было всего около восьмидесяти километров. Если мы не попадем в пробку, то будем там даже меньше, чем через час.

– Бесс, мы тебе это компенсируем, – пообещала Джордж. – Все выходные музыку выбираешь ты.

– Серьезно? – недоверчиво спросила Бесс. – Что-то я тебе не верю. Ты же ненавидишь все мои любимые группы.

– Серьезно. Обещаю, – сказала Джордж.

Это меня впечатлило. Когда дело касалось музыки, Джордж становилась жутко упрямой. Они с Бесс – мои лучшие подруги, и к тому же двоюродные сестры. Но сходства между ними не больше, чем между Бетховеном и «Роллинг Стоунз». Иногда вообще трудно поверить, что они родственницы.

– Ну, это уже кое-что, – вздохнула Бесс.

Она подключила свой плеер к радио, и в машине загремела ее самая любимая на этот момент группа «Грейсон и Джеймс». Я увидела в зеркале заднего вида лицо Джордж и поняла, что она сдерживается из последних сил. Чтобы хоть как-то заглушить любимую музыку Бесс, она надела наушники.

– Знаю, знаю, – почти извинилась Бесс, почувствовав недовольство Джордж. – Но ведь это отличная музыка для поездок на машине, правда, Нэнси?

– Вообще-то мне нравится эта песня, – призналась я.

Мне не хотелось, чтобы мои подруги ссорились, но я сказала правду – песня была заводная и веселая. Поэтому мы втроем уселись поудобней и приготовились к поездке.

Часом позже мы подъехали к своему арендованному домику у Лунного озера. Вокруг дома росли высокие зеленые сосны. Я невольно залюбовалась окружающей природой. Мне не терпелось скорее пойти прогуляться. Уже через несколько минут мы выгрузили из автомобиля свои вещи и надели походные ботинки.

– Бесс, обещаю, это будет короткая прогулка, – сказала я ей, собирая волосы в тугой хвост. – Давай пройдемся вокруг озера и как раз к обеду вернемся.

– Ладно, – проворчала Бесс. – Давайте поскорее с этим покончим.

Она затянула на ботинках шнурки, и мы втроем направились к тропинке, которая начиналась всего в нескольких шагах от нашего дома. Пока мы шли, я любовалась живописным пейзажем и старалась отвлечься. Правда с этим у меня есть сложности, потому что мысленно я всегда разгадываю какие-нибудь тайны – то из реальной жизни, то из книг. Но в эти выходные на озере я всерьез решила посвятить все свое внимание подругам и природе.

– Верно, Нэнси? – донеслись до меня слова Джордж.

Она смотрела на меня так, словно уже минут пять со мной разговаривала. Если подумать, такое было вполне возможно.

– Ох, прости, Джордж, – ответила я. – Похоже, я задумалась.

– Я говорю, это ведь наш дом, да? – повторила Джордж, указав на выглядывающее из-за деревьев небольшое здание всего в нескольких сотнях метрах от нас.

– Да, – ответила я и взглянула на часы. – Ух ты, как быстро.

Меньше чем за час мы прошли почти пять километров вокруг озера. Даже Бесс согласилась, что прогулка оказалась приятной и не слишком утомительной.

– Здо́рово! – сказала Джордж. – Потому что я уже жду – не дождусь обеда Ханны.

Вернувшись в дом, я тут же пошла на кухню за корзинкой, которую собрала нам на выходные Ханна. Ханна Груэн – экономка моего отца, она всех нас очень любит и с удовольствием кормит и опекает. Мне уже не терпелось отведать ее знаменитую жареную курочку и домашний капустный салат. Но корзинки нигде не оказалось. И тут я вспомнила, что она так и осталась стоять на кухонном столе у меня дома в Ривер-Хайтс!

– Плохие новости, девочки! – Простонала я. – Я оставила дома собранную для нас корзинку с едой.

– Это все потому, что ты торопилась сюда, как сумасшедшая, – сказала Джордж. – И что теперь делать моему желудку? – пошутила она.

Бесс широко улыбнулась:

– Думаю, нам придется съездить в город, – предложила она. – Это недалеко, и в Эйвондейле наверняка полно кафе и милых магазинчиков.

Она сделала ударение на слове «магазинчики», и, зная Бесс, ей явно ужасно хотелось не только пообедать, но и сбегать за покупками.

– Отлично, – согласилась я. – Потому что я забыла дома не только корзинку, но и «Ужас на тропе», так что теперь мне нечего читать. Надеюсь, в городе есть книжный магазин.

– Ужас на чем? – спросила Джордж. – Ты когда-нибудь перестанешь разгадывать тайны?

Она постучала по лежащему на ночном столике планшету.

– Знаешь, Нэнси, – продолжила она. – У тебя не возникло бы такой проблемы, если бы ты по-другому относилась к электронным книгам. Ты можешь взять с собой сразу с десяток книг.

– При условии, что она не забудет дома и читалку, – заметила Бесс.

– Очень смешно, – сухо сказала я. – Но, знаешь что? Когда дело касается книг, мне нравится прикасаться к страницам, чувствовать их запах.

– Это же Нэнси, – поддразнила меня Джордж. – Вечно сидит, уткнувшись носом в книгу – в буквальном смысле этого слова. А теперь поехали – я умираю с голоду!

Уже через десять минут мы въезжали в город Эйвондейл. И Бесс оказалась права – здесь было множество причудливых лавок и магазинчиков. Но мое внимание привлекло не это. Посреди улицы стояли две пожарные машины, а в воздухе витал едкий запах. Мы припарковались и тут же направились к сбежавшейся толпе.

– Тут что, был пожар? – спросила я мужчину с золотистым ретривером.

– Похоже на то, – ответил он, покачав головой и жестом указав на соседнее здание. Перед магазином стояла вывеска в форме открытой книги. – И не где-нибудь, а в «Книгах Пейдж».

Рядом, склонив друг к другу головы, шептались три девушки, но их все равно было слышно.

– И теперь мы не встретимся с Лейси О’Брайен, – сказала одна из них.

– Просто не верится, Карли! – ответила ей другая. – А я прочла все ее детективы.

Это слово тут же привлекло мое внимание. Я подошла к девушкам.

– Извините, – сказала я. – Вы не знаете, в чем дело? Мы приехали сюда на выходные. Я хотела попасть в книжный магазин, но, похоже, это будет не так-то просто. Что же здесь произошло?

– Мы тоже пришли в книжный магазин, – ответила первая девушка. – Здесь должна была читать и подписывать свои книги Лейси О’Брайен. Ну, знаешь, автор детективов.

– Конечно, я о ней слышала, – кивнула я.

– Она тут вроде местной знаменитости, – сказала вторая девушка с темными кудрявыми волосами. – Ну, если не считать того, что ее редко можно увидеть. Я слышала, что за весь год она не провела ни одной автограф-сессии.

– И тут такая неудача, да, Мэнди? – добавила третья девушка. – Сегодня уже точно никаких автографов.

Девушки продолжали болтать, а я отошла назад. Хотя все равно продолжала его слышать. На самом деле, все вокруг его слышали. Стоящий рядом пожарный разговаривал с какой-то обезумевшей от горя седой женщиной, которая то и дело указывала на магазин.

– Вы знаете, что в ее последней книге «Пожар» говорилось о таком же случае? – тихо сказала своим подругам Мэнди.

– Ты права! – ответила Карли. – Странное совпадение. Ты же не думаешь, что к этому пожару как-то причастна сама Лейси?

– Ну, по крайней мере, хоть что-то здесь произошло. В Эйвондейле редко случается что-то интересное и таинственное, – прокомментировала Мэнди.

«Я бы так не сказала», – подумала я. Все так думают, пока что-нибудь не произойдет.

В этот момент к нам подошел один из пожарных.

– Отойдите все, пожалуйста, – объявил он. – Нам нужно забрать из магазина наше оборудование.

– Конечно, нет проблем, – ответила Джордж.

Мы все отошли, но у Мэнди на этот счет были свои соображения, и она направилась к пожарному.

– Что произошло? – настойчиво спросила она. – Сегодня мы очень, очень хотели увидеть Лейси О’Брайен. А теперь нам, скорее всего, придется ждать еще год.

Могу поклясться, что пожарный закатил глаза. Но все же терпеливо ответил на ее вопрос.

– Судя по нашему предварительному расследованию дело в неисправной проводке старой люстры, – ответил он. – Такое нередко случается в старых зданиях вроде этого.

Мэнди ахнула.

– В самом деле? – потрясенно спросила она. – Потому что именно так начался пожар в последней книге Лейси О’Брайен! Только причиной пожара оказалась не проводка, а поджог!

* * *

Я повернулась к Джордж и Бесс, чтобы посмотреть, слышали ли они это. От одного взгляда на их лица мне стало ясно, что они слышали все. По сути, вся стоящая вокруг нас толпа дружно ахнула.

– Хм, – ответил пожарный. – Это очень интересно. Но, мисс, до окончания расследования, мы не можем делать таких предположений.

Мэнди повернулась к подругам.

– Что ж, зато я могу, – прошептала она.

Толпа разбрелась, и мы с Бесс и Джордж не спеша пошли по главной улице.

Джордж откашлялась.

– Нэнси, даже если тут и впрямь был поджог, это ведь нас не касается? – Осторожно начала она свою речь. – И мы можем просто заняться нашими планами на выходные, да?

– И ты не будешь заглядывать под каждый камень… – вставила Бесс.

У меня отвисла челюсть, но я не сильно удивилась, ведь мои друзья достаточно хорошо знают меня, за исключением, наверное, Неда. И они понимали, что мне будет сложно устоять перед подозрительным пожаром и известной писательницей, специализирующейся на детективных романах.

– Наверное, я все равно что открытая книга, – с тихим смехом согласилась я. – Простите за каламбур.

– Но перед началом, – сказала Джордж. – Может мы что-нибудь перекусим? Если я не поем, от меня будет мало толку.

– Почему бы вам с Бесс не найти какой-нибудь ресторанчик, а я пока задам еще парочку вопросов? Просто напишите мне, куда пойдете, и через десять минут мы там встретимся. Идет? – сказала я.

– Отлично, – согласилась Джордж, и они с Бесс направились вниз по улице.

Я вернулась туда, где пожарный беседовал с поклонницами Лейси О'Брайен. Почти вся толпа разбрелась, остался только пожарный, которого расспрашивала Мэнди. Он разговаривал с кем-то по телефону, поэтому я подождала, пока он освободился.

– Извините, – сказала я. – Вы случайно не знаете, когда теперь откроется книжный магазин? И когда Лейси О'Брайен будет подписывать свои книги?

– Думаю, вам не повезло, – ответил он. – Магазин откроется не раньше, чем через несколько недель. Пожар был небольшой, но из-за дыма и воды помещению нанесен значительный урон. У хозяйки магазина, Пейдж Сэмюэлс, серьезные неприятности.

– Думаете, те девушки были правы? – простодушно спросила я.

Потом сообразила и быстро добавила:

– Мой брат – добровольный пожарный и никогда прежде не сталкивался с поджогами.

– Я правда не знаю и пока не могу ничего сказать, – ответил он. – С виду похоже, что дело в неисправной проводке, но причиной могло стать что угодно. Мы проведем полное расследование, однако, пока рано что-то говорить.

Он извинился и направился к остальным пожарным. Я кивнула и отошла. Затем достала телефон, чтобы узнать, нет ли чего-нибудь от Джордж или Бесс. В телефоне было новое сообщение от Джордж: Встретимся в закусочной «Эйвондейл» на углу Парксайд и Главной улицы.

Я направилась по тратуару, мимо оптики и пекарни. На уличных фонарях висели плетеные кашпо с пурпурными и розовыми бальзаминами, и у меня возникло чувство, что Мэнди права, и в Эйвондейле на самом деле никогда не случалось ничего интересного. Здесь царила тишина и уют маленького городка. Так почему именно сегодня случился пожар? И кто его устроил? И действительно ли в пожаре как-то замешана книга Лейси О'Брайен? А может даже сама Лейси?

В этот момент я проходила мимо гостиницы «Чеширский Кот». Впереди женщина подметала тротуар, бормоча что-то себе под нос. У нее были кудрявые темно-каштановые волосы с заметной проседью. Приблизившись, я поняла, что она разговаривает со стоящим в дверях пекарни пожилым мужчиной в фартуке.

– А по-моему, Арнольд, она сама во всем виновата, – услышала я ее слова.

– Ну-ну, Элис, – мягко пожурил ее мужчина. – Знаю, закадычными подругами вы с Пейдж никогда не были, но, чтобы магазин сгорел дотла – такого и врагу не пожелаешь.

Я сама не поверила своей удаче. Они говорили о хозяйке книжного магазина! Мне было просто необходимо их расспросить.

– Простите, что прерываю, – произнесла я. – Но кажется, я немного заблудилась. Вы не подскажите как пройти к закусочной «Эйвондейл», что на пересечении Парксайд и Главной улицы?

– Вы идете правильно, – ответил Арнольд. – Это Главная улица. Пройдете еще два небольших квартала и окажетесь на Парксайд. Прямо через дорогу будет закусочная. Кстати, там подают лучший во всей округе персиковый пирог, – добавил он и улыбнулся.

– Спасибо, – сказала я и пошла было дальше, но тут обернулась.

– И еще кое-что. Я надеялась купить в книжном магазине последний детектив Лейси О'Брайен, но ее автограф-сессию отменили, – я жестом указала на горстку людей, которые все еще стояли перед «Книгами Пейдж».

– Вы не знаете где-нибудь поблизости другого магазина, в котором продают книги?

Женщина перестала подметать.

– В моей сувенирной лавке есть все романы Се… то есть Лэйси, – как-то слишком радостно ответила она.

Женщина направилась в вестибюль гостиницы и жестом позвала меня за собой…

Примечания

1

Конку`р – вид конно-спортивных соревнований. (Здесь и далее – прим. ред.).

2

Недоу`здок – конская уздечка без удил и с одним поводом.

3

Чембу`р – длинный повод уздечки, за который привязывают или на котором водят верховую лошадь.

4

Американская федерация конного спорта.

5

Паломино – масть лошадей, характеризуется золотисто-желтым окрасом туловища.

Content

Кэролайн Кин
Нэнси Дрю и тайна лихой наездницы

ДОРОГОЙ ДНЕВНИК!

ГЛАВА ПЕРВАЯ Верховая езда

ГЛАВА ВТОРАЯ Правила и слухи

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Пища для ума

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Заметки на будущее

ГЛАВА ПЯТАЯ Экзамен

ГЛАВА ШЕСТАЯ Таинственный вандал

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Расследование и сплетни

ГЛАВА ВОСЬМАЯ На воле

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Ничего не понятно

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Кто подписывает заявку

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Под знаком Эванс

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Загнаннная в угол

ДОРОГОЙ ДНЕВНИК!

Примечания