Иван Булавин

Дара и кольцо демонов

Пролог

По ночам в пригороде опасно. Так принято считать. Даша Калинина с этим утверждением соглашалась, а потому для себя любимой вызвала такси. Собственно, можно было и не ехать никуда, вечеринка на даче у Сержа планировалась до утра, как положено, с песнями, плясками и морем выпивки. Студенты окончили первый курс, а потому могли себе позволить расслабиться. Обилие выпивки привело к тому, что некоторые расслабились слишком рано, не рассчитав сил. Среди них был и Юрка. Он весь вечер старательно к ней домогался, решив, видимо, что момент уж очень подходящий. Она отказывала, но при этом давала понять, что он просто недостаточно настойчив, игра продолжалась весь вечер, а когда она уже решила объявить о своём проигрыше и отдаться ему, оказалось, что несчастный отвергнутый парень уже напился вусмерть и тихо храпит на диване в летней кухне. Н-да. Сама виновата, теперь уже поздно решение менять. Может, потом попробуют, или нет. Она пока не решила. Хорошо выпила и сама Дарья, но, к счастью, благоразумия не потеряла, а потому, как и обещала родителям, решила поехать домой.

Такси вызвать труда не составило, машина прибыла быстро, несмотря на позднее время (или раннее, половина четвёртого). Водитель был русским и выглядел мирно, это был мужчина предпенсионного возраста, небольшого роста и с большим животом. На всякий случай, чтобы уж совсем себя обезопасить (папа на этом очень настаивал) она написала на бумаге номер машины и отдала друзьям (тем, что ещё были на ногах), а попутно отправила отцу на Вотсап, звонить не стала, пусть спит, телефон у него всегда на беззвучном, а номер завтра увидит.

Напоследок обняв и поцеловав Сержа с Кристиной, единственных, кто вышел за забор, чтобы её проводить (лучше бы это был Юрка, да только беда с ним), она распахнула дверь и плюхнулась на заднее сидение машины. Заплетающимся языком начала диктовать свой адрес, но водитель только лениво отмахнулся, его уже проинформировали. Зато сразу нажал на кнопку и открыл заднее окно на максимум, не то, чтобы в машине было жарко, но после такого пассажира запах в салоне будет сильно привлекать автоинспекторов.

Дорога была скучной, просто асфальтовая лента, а справа и слева лес. Но тут, в целом, недалеко, скоро лес начал редеть, а за ним показались огни ночного города. Там ещё один поворот на перекрёстке, а потом всё время прямо и во дворы. Она полезла в сумочку и начала доставать деньги. Сколько там сказали? Двести семьдесят? Кажется, так. Она достала три сотенные купюры (папа отдельно выдал и сказал, чтобы истратила на такси), зажала их в кулаке и ждала окончания пути.

Свежий ветерок в окно принёс некоторую бодрость, частично прогнав опьянение. Она стала с интересом смотреть на приближающиеся жилые районы.

И тут водитель, вполголоса выругавшись, резко ударил по тормозам. Причину остановки она разглядела отлично. Какой-то человек, уже немолодой, одетый в светлый спортивный костюм (только левая нога была отчего-то тёмной) и кроссовки, выскочил на дорогу прямо перед ними. Таксист, к счастью, был профессионалом, да и тормоза оказались в порядке, машина успела остановиться и лишь слегка толкнула незнакомца в бедро бампером. Но тому хватило, сильно покачнувшись, он не удержал равновесия и растянулся на асфальте.

— Вот козёл! — водитель снова выругался и начал открывать дверь. — Залил шары, падла, и на дорогу вывалился, а мне доказывать потом, что не верблюд.

Вышла из машины и Дарья. Ей почему-то хотелось убедиться, что с человеком этим всё в порядке. С ним должно быть всё в порядке, удар-то был несильным. Может, синяк только будет.

Водитель склонился над упавшим и попробовал приподнять ему голову. Но оказалось, что тот в сознании и способен двигаться, что он немедленно и продемонстрировал. Рука его метнулась к водителю, обхватила его за коротко стриженый затылок, а следом почти мгновенно ударила о капот машины, вмяв его сантиметров на десять. Теперь уже водитель лежал без сознания, а неизвестный начал вставать на ноги, но это давалось ему с трудом. Внезапно Дарья поняла, что именно сделало его штанину чёрной. Она насквозь пропиталась кровью, левый кроссовок оставлял на асфальте кровавые отпечатки, отлично видимые в свете фар. Кровавое пятно было и на рукаве, видимо, там была ещё одна рана.

С третьей попытки он всё же встал на ноги, сделал два шага в прежнем направлении, но тут же снова упал, сильно ударившись об асфальт лицом. Некоторое время она раздумывала, кому из этих людей помочь, и как это сделать. Потом решила, что водитель дышит, а значит, вне опасности, а вот этот незнакомец точно скоро умрёт, вон, сколько крови вытекло. Может, он и бандит, но помочь нужно, потом полицию вызвать, пусть разбирается.

Она осторожно подошла к лежавшему незнакомцу, лихорадочно соображая, что следует делать. В машине должна быть аптечка, там бинты и жгут, сейчас она найдёт его рану и перевяжет. Только сперва нужно найти саму аптечку. Подумав ещё пару секунд, она решила проверить пульс. Воображение уже рисовало, как его рука хватает её саму, а потом с размаху бьёт об… машина далеко, тогда об асфальт.

Осторожно, стараясь не разозлить, она приложила кончики трясущихся пальцев к шее. Бьётся? Непонятно. Вцепившись ему в куртку, она напряглась и попыталась его перевернуть. Получилось не сразу, мужчина был весьма широк в кости. На вид ему было лет сорок с небольшим, круглое лицо с трёхдневной щетиной, закрытые глаза и большая плешь на голове, достающая до затылка. Кровь продолжала течь из резаной раны на бедре, а вторая была в животе, где куртка оказалась разрезана на ленточки, словно Фредди Крюгер схватил.

Она несильно похлопала его по щеке, надеясь, что придёт в сознание. Здравый смысл, наконец-то, подсказал ей, что нужно делать. Позвонить в скорую, тогда сюда приедет машина, их обоих заберут в больницу. Может, и её до дома подбросят. Оставив на время мужчину в покое, она потянула из сумочки телефон, но номер набрать уже не успела. Глаза мужчины открылись, он схватил её за руку и начал что-то шептать.

— Не понимаю, — заскулила она. — Пустите, мне больно!

Но тот и не думал её отпускать, вместо этого он поднёс её кисть к своим глазам, а потом снял с пальца другой руки кольцо с печаткой в виде заковыристого символа, и надел ей на палец. Толщина пальцев у них была разная, но кольцо отчего-то село, как влитое.

— Так лучше, — прохрипел он. — А теперь беги, они идут по следу.

Голова его бессильно упала назад, а Дарья услышала среди деревьев какой-то треск. Алкоголь окончательно вылетел из головы, а на его место пришла способность здраво мыслить. Он ранен и умирает, по его следу идёт кто-то, скорее всего, тот, кто его ранил. Он хочет его убить, значит, догонит и убьёт. А с ним и свидетелей.

Подскочив с места, она бросилась через дорогу и спряталась на другой стороне в обильно разросшихся кустах ерника. Мелькнула мысль, что нужно спасти водителя, но она его не дотащит, в итоге погибнут оба. Дальше бежать было опасно, ветки под ногами будут хрустеть и преследователи услышат, поэтому она села в кустах и, притаившись, как мышка, стала смотреть на дорогу.

С противоположной стороны дороги вышли трое. Один был одет в дорогой костюм с галстуком, даже не верилось, что он в таком виде по лесу бегал, ещё двое были одеты в камуфляж и держали в руках какие-то ружья, что-то иностранное, помповое, она такие только в боевиках видела, а у отца была двустволка, и он говорил, что лучше ничего нет. Оба были очень похожи друг на друга, круглые лица, короткая стрижка, даже двигались оба одинаково, только один слегка прихрамывал. Присмотревшись, она заметила, что на светло-зелёном камуфляже, расползается кровавое пятно. Видимо, и сами пострадали. Тот, что был в пиджаке, был, очевидно, главным. Он был высокого роста, почти на голову выше своих помощников, а как он выглядел, Дарья сказать не могла. Лица у него просто не было. Нет, там не было раны, не было чёрного пятна, но просто то, что видела она, в человеческие черты лица никак не складывалось. Создавалось впечатление, что его закрыли пиксельными квадратиками.

Все трое встали над телом лежавшего человека. Один из камуфлированных нагнулся и проверил пульс.

— Готов, — он поднял голову, ожидая дальнейших указаний.

— Кольцо? — хриплым булькающим голосом спросил высокий.

— Нет кольца, — тот развёл руками. — Успел скинуть.

— Скинуть его он может только перед смертью, — прорычал высокий. — Ищите.

Дарья сжалась в комок, пальцы схватились за кольцо, попытались стянуть его, ничего не получилось, металл плотно обхватывал палец, снять можно было только с мясом. Как так? Наделось оно легко, а раньше на толстом пальце у здоровенного дядьки было. А теперь они его ищут, найдут её и убьют, или просто палец отрубят. Нет, скорее, убьют, чтобы свидетелей не оставлять.

— Да где его найдёшь? — заскулил тот, что стоял. — Лежит где-то в темноте, а он на дорогу вышел и сдох. Зачем нам это кольцо, он ведь мёртвый?

Высокий некоторое время помолчал, пиксельная маска как-то странно сокращалась. Потом махнул рукой.

— Что с таксистом?

— В отключке.

— Убрать, — он указал на тело погибшего. — Уходим.

Один из камуфлированных плеснул что-то на труп, совсем немного, из какого-то аптечного пузырька. Высокий взмахнул ладонью, и тело вспыхнуло ярким пламенем, освещая весь лес вокруг. Трое неизвестных развернулись и направились обратно в лес. Лицо высокого стало приобретать человеческие черты, но она его не успела разглядеть.

В кустах она просидела ещё минут десять, потом встала и с опаской вышла на дорогу. Тело убитого уже догорело, причём, так качественно, что от него осталось только тёмное пятно на слегка оплавившемся асфальте. Никаких признаков того, что здесь недавно лежал труп, не было.

Таксист всё ещё был без сознания. Она подхватила его за руки и перетащила в машину, едва не надорвавшись при этом. Некоторое время раздумывала, что ей делать дальше, потом решила, что лучше домой доберётся пешком. В карман куртки водителя она засунула две купюры из трёх, после чего развернулась, закинула на плечо сумочку и, громко цокая каблуками, быстро пошла по дороге вперёд. До дома дойти не проблема, за час как-нибудь дотопает, к тому же, уже начинало светать. Июнь, самые короткие ночи.

Глава первая

Небо над головой было какого-то тошнотворного цвета, словно желчь с кровью. На просторной каменистой площадке собрались люди… нет, не люди, какие-то существа, напоминающие уродцев из цирка. Кривые, косые, с развёрнутой назад головой, с выпирающими лопатками, похожими на крылья. Все они были голыми, а кожа была ярко-красного цвета, словно это и не кожа вовсе, а окровавленное мясо. Они собрались в круг, окружив алтарь, на котором лежала привязанная девушка, совсем юная, лет пятнадцати, она тоже была без одежды, но кожа её отличалась бледностью. Глаза её были закрыты, но Даша каким-то непонятным чувством определила, что та жива, более того, она физически ощущала её страх, слышала мольбы о помощи и отчего-то думала, что мольбы эти направлены к ней. Потом в круг вошёл ещё один, в котором она безошибочно определила главного. Он был высок ростом, на две головы превосходил толпу, проревев нечто нечленораздельное, главный монстр (Даша неосознанно назвала его демоном, очень уж облик подходящий) заставил всех заткнуться, а потом начал читать молитву, остальные от этой молитвы впали в какой-то транс и начали вертеться на месте. Когда демон закончил, он поднял руки с зажатым в них длинным кинжалом с чёрным каменным лезвием, через секунду он убьёт жертву. Вдруг девушка пришла в себя, повернула голову и посмотрела ей прямо в глаза. Даша не выдержала этого взгляда, но и отвернуться не смогла.

— Помоги мне… —  тихим голосом попросила девушка.

Руки с кинжалом опустились вниз…

— Неееееет!!! — заорала Даша и проснулась.

— Ты чего орёшь? — в комнату просунулась голова матери.

— Так… приснилось, — она хватала ртом воздух и пыталась отогнать от себя сон.

Сны, как известно, забываются быстро, иногда даже за несколько секунд, а этот сон никак не желал уходить. Образы стояли перед глазами, и куча уродцев у алтаря, и двухметровый демон, и плачущая девушка, голос которой так и стоял у неё в ушах.

— Есть будешь? — спросила мама, выходя из комнаты, — я пирожков напекла ещё утром, но они уже замёрзли.

— А сейчас… уже не утро? — спросила она, вставая с постели. Оказалось, что, по приходу домой, она легла на кровать, не раздеваясь и даже не сняв косметику, которой, к счастью, было немного. Впрочем, она с трудом помнила, как пришла домой, и дело тут вовсе не в опьянении, зато она помнила события ночи. Таксиста, неизвестного человека, умершего на дороге, высокого мужика в костюме, чьё лицо никак не удавалось рассмотреть… Внезапно, в голове проскочила ясная аналогия с тем демоном из сна. Тьфу!

— Полшестого вечера, — сказал папа, что по своему обыкновению лежал на диване и смотрел на телефоне какую-то научно-популярную передачу, периодически он и её порывался на это занятие посадить, но она таких умных речей не понимала и крепко засыпала уже на пятнадцатой минуте. — Слушай, а что у вас там было, на вечеринке той, я тебя утром увидел, на тебе лица не было?

— Шашлыком отравилась, — она попыталась выдавить улыбку.

Даша сняла со спинки стула халат и побрела в ванную. Нафиг, не было ничего, всё пьяные глюки. Склонившись над раковиной, она начала намыливать лицо и шею, потом, решив проблему радикально, разделась, бросив скомканные вещи в корзину и залезла под душ. Горячие струи воды быстро вернули ей бодрость, некоторое время она размышляла, мыть ли ей голову или не стоит, потом решила всё же помыть, поскольку та и без того уже мокрая.

Наливая шампунь на руку, она снова увидела кольцо. Рука застыла на полпути, шампунь пролился мимо. Значит, не глюки. Всё это на самом деле было. И человек тот, и таксист, и демон. Или это не демон был? Все они были уже далеко, о них следовало забыть, но вот не забывалось, никак. Интересно, а таксист жив? Наверное, полежал ещё часок, пришёл в себя и дальше поехал. Ну, или скорую вызвал, если травма тяжёлая.

Никто ведь не знает, что она там была. Или знает? Таксист запомнил? Да ему, скорее всего, наплевать, он только за шишку на затылке переживает, да за бампер помятый. А её, как будто и не было. Вот только кольцо. Оно приметное.

Она попыталась разглядеть надпись на печатке. Язык был непонятным, возможно, это и не язык вовсе, а просто каракули пьяного ювелира. А материал? Золото? Возможно, вот только тусклое какое-то, золото ведь блестеть должно? Впрочем, плевать. Человек носил это кольцо, потом он пропал без вести, предположительно, был убит, а кольцо у неё на руке. Самый ленивый сыщик поймёт, что здесь что-то не так.

От кольца нужно было избавляться, просто снять и выбросить где-нибудь, а ещё лучше — в реке утопить, никому и в голову не придёт его там искать. Точно, с моста бросить, там глубина большая, ни один водолаз не отыщет, даже если знать будет.

Снова налив на руку шампунь, она начала снимать кольцо, то скользило и вертелось на руке, но сниматься ни в какую не желало. И не потому, что было маленьким, между металлом и пальцем оставался довольно большой зазор, но при этом оно по-прежнему не желало покидать палец. Дарью это начало бесить, а одновременно накатывал иррациональный страх перед неведомым. В голове сквозила мысль, что это не простое кольцо, что это какая-то бесовщина, и все события той ночи ей не привиделись. Те люди (или не люди?), они ведь именно кольцо искали. Наверное, и теперь ищут, а оно у неё. Они одного человека убили, и второго (её) тоже убьют. Им это ничего не стоит.

Швырнув шампунь на полку, она бухнулась на колени прямо в ванной и расплакалась. Плакать, правда, было сложно, струи воды из душа били прямо в лицо, мешая нормально дышать, а чтобы повернуть душ, нужно было встать. Отфыркиваясь, она всё же встала на ноги и выключила воду. Вытерев полотенцем свои, не такие уж длинные, волосы, она завернулась в халат и снова посмотрела на руку. Уродство, фу, подумала она. Девушкам такое не идёт, это только мужики носят. Или неформалы какие.

Собравшись с духом, она несколько раз глубоко вдохнула и посмотрела на себя в зеркало. Ничего так, даже без косметики. Повернулась боком, втянула живот, неплохо, а ещё она летом пойдёт с папой в спортзал и накачает себе красивую попу. Точно-точно.

Позитивные мысли настроили её на положительный лад. Она завязала пояс халата и, распахнув дверь, вышла из ванной. После горячего душа, воздух в комнате показался ей холодным. Точно, папа врубил кондиционер на минимальную температуру, добавил турбо режим и теперь тихо балдел, лёжа прямо под ним в трусах и майке. Другой бы уже с воспалением слёг, но только не он.

— Пап, — она поглубже запахнула халат и плюхнулась на диван рядом с ним, — а ты можешь каким-нибудь инструментом кольцо снять?

Отец ткнул пальцем в телефон, нажимая паузу, и только потом повернулся к ней.

— Ещё раз с того же места.

— Кольцо, — она показала ему левую руку, — нужно его снять, кусачками там, или ещё как-то.

— Какое кольцо? — спросил он, глядя прямо на него.

— У меня. На левой руке. На среднем пальце.

Отец внимательно посмотрел на неё, так психиатры на пациентов смотрят.

— Нет там кольца, — спокойным и твёрдым голосом произнёс он, так, что становилось понятно, кольца, действительно, нет.

— Точно? — спросила она, губы задрожали, стало ясно, что истерика неминуема.

— Точно, — с грустью сказал папа, расстраивать дочь ему не хотелось, но и против истины он не пошёл.

Из глаз сами собой потекли слёзы, она вскочила и метнулась к себе в комнату. Упав на кровать, она зарылась в подушку лицом.

— Ну, чего ты, Дашуня? — ласково спросил отец, обнимая её своей медвежьей лапой. Он вообще обладал на редкость могучей фигурой, что ещё более усугублял ежедневным самоистязанием в спортзале. — Хочешь, куплю я тебе кольцо? Золотое. С камешком. Или… или ты так на замужество намекаешь? Там, на вашем сабантуйчике кто-то предложение сделал? Или не сделал? Обидели тебя, так ты скажи только…

Она вздохнула и промокнула слёзы подушкой. Потом подумала, что живая подушка удобнее и прижалась к отцу. Видеть она не могла, скорее почувствовала, как он морщится, когда сопли впитываются в майку. Он погладил её по мокрой голове.

— Нет, папа, ничего такого со мной не было, никто не обижал и замуж не звал, просто мне кажется, что я схожу с ума.

— Доктора позвать? — спросила мать из своей комнаты.

— Санитаров со смирительной рубашкой, — язвительно ответила она, — а вообще, пойду я лучше погуляю. Развеюсь немного.

Отец с пониманием кивнул и вышел из комнаты. Снова увалившись всей своей тушей на жалобно скрипнувший диван, он подозрительно глянул на кондиционер, потом дотянулся до пульта и стал нажимать кнопку. Мама, воспользовавшись его временным отсутствием, украдкой добавила пару градусов.

Закрыв дверь, Дарья начала одеваться. Отчего-то ей было тревожно, всё время казалось, что за ней будут следить. С этой точки зрения следовало больше дома сидеть, но в то же время её тянуло наружу. Попытавшись разобраться в своих желаниях, она махнула рукой и стала одеваться. Единственной уступкой здравому смыслу была практичная одежда. То есть, вон то платье с геометрическим рисунком, что заканчивалось в паре сантиметров ниже талии (папа чуть не убил) она надевать не станет, даже в такую жару. И каблуки тоже. Выбрала себе простое хлопковое бельё, спортивный топ и джинсы, а на ноги натянула кеды с носками. Вот, теперь можно идти, от маньяка точно убежит (в голове тут же встал образ убитого мужчины, отдавшего ей кольцо, не убежал ведь, догнали). Наскоро расчесав свои не до конца высохшие волосы, она потянулась за косметикой, но рука опустилась. Не нужно, надо меньше внимания привлекать. Откуда у неё эти навыки профессионального шпиона, она ответить бы не смогла. Последним штрихом стали тёмные очки. Теперь можно идти.

В подъезде её никто не встретил, уже хорошо, воздух на улице был сухим и горячим, сразу захотелось попасть куда-нибудь, где есть кондиционер. Например, в какой-нибудь магазин. Купить что-нибудь? Родители были далеко не бедными и дочь в средствах особо не ограничивали, но и она особой транжирой не была. Ну, только иногда. Под настроение.

Она шла по улице, а нужный магазин со шмотками всё не попадался. Был продуктовый, спортивный, сувенирный, глаза остановились на вывеске оружейного. Отчего-то она зашла туда. Кондиционер там, и правда, был, а также были несколько покупателей, что позволяло рассматривать товар без настойчивых вопросов продавца.

Ассортимент её несколько ошеломил. Куча таких стволов, которые она раньше только в боевиках видела. Не то, чтобы ей так это нравилось, это для парней, те обычно на стволы онанируют, но тоже интересно было. А отец пару раз давал ей пострелять в лесу. Двустволка громко бахала и ударяла в плечо прикладом. От дерева, в которое она целилась, отлетали щепки. Были здесь помповые ружья, карабины, похожие на автоматы, какие-то снайперские винтовки с оптическим прицелом, похожим на телескоп. Она представила себя с оружием. Там, в лесу. Увы, ничего хорошего из такой фантазии не вышло. Стрелять она не умеет, а потому просто погибла бы сама.

А что нужно, чтобы купить? Папа что-то рассказывал. Чтобы восемнадцать лет было, чтобы врачей пройти, ещё что-то, а потом как раз обучение. После этого можно брать. Вздохнув, она отвернулась от витрины с ружьями и упёрлась взглядом в витрину с ножами. На ножи ведь тоже какое-то разрешение нужно. Вот на эти большие, например. А маленькие так продадут. Закон об оружии она, естественно, никогда не читала, но кое-какой логикой похвалиться могла.

Взгляд упал на складной ножик, с красивой пластиковой рукояткой, а лезвие выглядело бритвенно острым.

— Скажите, а можно мне вот этот ножик купить?

— Легко, — отозвался молодой парень, — сейчас выпишу, шесть тысяч двести, платите в кассу.

Она прикинула, убьёт ли её папа? Решила, что не убьёт, за новые туфли бы убил, а ножик можно, если что, ему и подарить. Если не пригодится. Нож благополучно перекочевал с витрины в её сумочку, она расплатилась карточкой и снова шагнула в уличную жару. Выбрав в ближайшем парке лавочку потише, она присела и достала нож. Открыв лезвие, она повертела его в руках и спросила сама себя, сможет ли ударить им человека? Решила, что сможет, если тот человек будет совсем уж плохим. Например, насильником. Тогда она возьмёт нож вот так и воткнёт ему… ну, пускай, в плечо. Он тогда от боли завопит и сразу насиловать передумает. Нож, кстати, был неплохим, удобно лежал в руке, а острым лезвием она уже успела немного порезаться.

Спрятав нож, она достала телефон, тут же увидела полсотни сообщений, и почти все на тему: Как добралась? Кристина аж шесть раз спросила, а потом ещё прислала фото опухшего и потерянного Юрки с тяжёлого бодуна.

Ответив всем, она спрятала телефон и снова наткнулась на нож. Подумала. Переложила в карман штанов. Внезапно посетила мысль, что на неё кто-то смотрит. Среди жаркого дня её обдало холодом. Сунув руку в карман, она начала оглядываться в поисках неведомых преследователей. Через некоторое время она облегчённо вздохнула. Нет никого, ну, или хорошо прячутся. Впрочем, кольцо вот есть, а его никто не видит, кроме неё. А она слежку не видит, а она есть, может быть.

Встав с лавочки, она направилась к большому зданию, где располагался кинотеатр, в самый раз, посмотреть какую-нибудь глупую, но красочную историю, поесть попкорн (потом на диету, честно) и, главное, побыть среди людей, на виду, как Сара Коннор на той дискотеке. Ага.

Уже подходя к двери, по летнему времени распахнутой настежь, она вдруг оглянулась. За ней шёл мужчина. Странный мужчина. Было ему лет тридцать, он был худ, жилист и черноволос, хотя лицо его было бледным, без тени загара. Симпатичный. На нём была шёлковая рубашка, что болталась, как с чужого плеча, а ещё он носил узкие джинсы и слегка прихрамывал. Но это были мелочи, а главным был взгляд, в том, что он шёл за ней, сомнений не оставалось.

Дарья юркнула в коридор, в конце которого располагалась билетная касса, быстро взяла билет, большое ведро попкорна и большой стакан диетической газированной отравы. Сеанс уже начался, пришлось искать в темноте место и оттаптывать ноги другим зрителям. В выходной день народа пришло немало.

Фильм, что называется, зашёл. Комедия вызывала приступы смеха, которые напрочь вытравили из головы чувство тревоги. Только когда фильм закончился, пошли титры, а в зале зажёгся свет, она, немного проморгавшись, осмотрелась вокруг и обмерла, увидев того мужчину на расстоянии трёх стульев от себя. Он ничего не предпринимал, просто сидел и смотрел. Если бы хотел убить, то легко мог это сделать во время фильма, никто бы ничего не услышал.

Она пулей выскочила из кинотеатра и быстро зашагала по тротуару. До дома всего пятнадцать минут ходу. Всё. Нагулялась, подозрения оправдались, теперь она знает точно, за ней следят. Только убивать отчего-то не торопятся.

Несколько раз оглянувшись, она никого не увидела. Может, отстал. Она убрала телефон в сумку, хотя уже собиралась звонить отцу, чтобы встретил. На улице уже стемнело, но тут не тайга, в городе ночью светлее, чем днём. Только у самого дома темновато, но ей бы только в подъезд заскочить. До подъезда она успела, только в последний момент оглянулась и увидела того мужчину. Вот дура, подумала она, сама их к дому привела. Теперь знают, где живу. Но ничего, сейчас она пожалуется отцу, он выйдет и прогонит всех. Правда, что-то ей подсказывало, что человек этот совсем непрост и, вполне возможно, опасен, а папа её, при всей своей силе и грозном виде, добряк и отнюдь не убийца.

Дрожащей рукой она с третьей попытки попала в гнездо домофона, замок противно запиликал, она распахнула дверь, бросив последний взгляд на преследователя. Тот ощутимо прибавил шагу. Распахнув дверь, она со вздохом облегчения юркнула в ярко освещённый подъезд. Когда стальная дверь позади с глухим звоном захлопнулась, она ещё раз облегчённо вздохнула.

Вот только облегчение вышло недолгим. На втором лестничном пролёте её встречали, причём, она с первого взгляда поняла, что это подельники того чернявого. Один был размером не меньше отца, а комплекцию имел даже лучше, подтянутый, мускулистый, наверное, бодибилдер. Было ему на вид лет сорок, лицо украшала короткая окладистая борода, а голова была выбрита наголо. Торс его обтягивала футболка, явно не по размеру, готовая вот-вот порваться по швам. Второй был попроще, в рубашке, цветной, как у цыгана, кожаной жилетке и красной кепке-бейсболке, из-под которой выбивались светлые курчавые волосы. Он был молод, чуть старше самой Дарьи.

Девушка рефлекторно подалась назад, но, оглянувшись, с ужасом увидела, что дверь подъезда свободно открылась, а тот самый черноволосый входит в неё и начинает подниматься по лестнице. Поджилки затряслись, про нож она и думать забыла, на глаза навернулись слёзы.

— Я кричать буду, — тонким голосом проблеяла она.

Оба стоявших сверху недоуменно переглянулись, потом снова повернулись к ней, а тот, что был с бородой, спросил:

— Зачем?

Глава вторая

Она опешила. Сообразив, что убивать её пока не собираются, начала приходить в себя. Истерика, впрочем, встала на боевой взвод, и теперь готова была сорваться от малейшего нажатия на спуск.

— Что вам надо? — спросила она, наконец, голос был почти нормальным.

— Да, собственно, ничего, — ответил чернявый, стоявший на три ступеньки ниже. — Только на пару вопросов ответь.

— Задавайте, — выдохнула она, стараясь стоять так, чтобы видеть сразу троих, отчего у неё заболела шея, и сильно косили глаза.

— Что случилось с Плешивым Джеком? — спросил бородатый атлет.

— Не знаю такого, — честно ответила она.

— Тогда вопрос второй, — он опустил взгляд ниже, — на пальце у тебя кольцо, и демон меня сожри, если это не кольцо Плешивого Джека. Откуда оно у тебя?

— А, так вы про того, что ночью… — догадалась она, — я просто не знала, что его Джеком зовут, теперь поняла. Вы — его друзья?

— Угу, — сказал снизу чернявый, — и нам чертовски интересно, что с ним случилось ночью? То есть, мы знаем, что он мёртв, иначе кольцо бы осталось на нём, только хотим подробностей.

— Я могу рассказать кое-что, — уклончиво сказала она.

— Предлагаю поговорить не здесь? — сказал вдруг бородатый.

— А… где? — удивилась Дарья.

— Там, за домом, есть кабачок, где разливают дрянное пиво в мягкие стаканы, — предложил чернявый. — Там присядем и спокойно поговорим. О покойном и о твоей дальнейшей судьбе.

Она некоторое время соображала, стоит ли соглашаться, но потом решила, что, раз они не убили её в подъезде, то уж точно не станут делать этого в кафешке, где много людей.

— Хорошо, пошли, — сказала она, разворачиваясь.

Все четверо спустились на первый этаж, вышли из подъезда и, обогнув дом, ввалились в летнее кафе, представлявшее собой одноэтажный домик из труб и полиэтилена с длинными дощатыми столами внутри. Бородатый направился к стойке, а остальные присели за дальний стол и некоторое время сидели молча. Только когда качок вернулся с четырьмя пол-литровыми пластиковыми стаканами пенного напитка, которые удерживал в своих огромных ладонях, они начали разговор:

— Предлагаю, для начала, представиться, — сказал качок, бывший, видимо, старшим у них. — Меня зовут Стефан, или Стефан-силач, я иногда подрабатываю в бродячем цирке.

— А они ещё есть? — с сомнением спросила Дарья.

— Не в этом мире, — загадочно ответил Стефан.

— Меня зовут Алекс, — представился чернявый, — я — выпускник академии, философ и богослов. Иногда читаю лекции в учебных заведениях, если пригласят.

— А я — Нэд, — представился молодой. — Никто и звать никак, нигде, кроме церковно-приходской школы не учился, и нигде не работал, поскольку в совсем молодом возрасте имел несчастье связаться с их компанией. Но, если очень нужно, считайте меня пиротехником, или подрывником, это у меня лучше всего выходит.

— Я рада за вас, — проговорила Дарья, соображая, как бы ей самой представиться, — меня зовут Дарья, Калинина Дарья Валерьевна, я — студентка второго курса, учусь на финансиста.

Она пригубила пиво, и вовсе не дрянное, отличный напиток.

— А теперь скажите, зачем всё это? Зачем мы все представились, словно мне с вами предстоит детей крестить? — страх уже прошёл, а в голосе появились нотки настойчивости.

— Ты хотела про Джека рассказать, — напомнил Алекс, — как и когда он погиб?

— Да там и рассказывать нечего, я на такси ехала, ночью, часа в четыре. А он на дорогу выскочил, весь в крови. Водитель вышел, чтобы ему помочь, а он его схватил и головой об капот треснул. А потом встал, два шага прошёл и снова упал, слабый был, кровь вся вытекла, я тоже ему помочь хотела, а он меня за руку схватил и кольцо это надел, сказал, что так лучше, и что мне нужно бежать, а потом сразу умер. А за ним гнались, я едва успела в лесу спрятаться.

— Ты видела их, тех, кто гнался? — спросил Стефан, который уже допил пиво и косился в сторону стойки.

— Да, — она кивнула и ещё раз отпила из стакана, — двое были военными, ну, или охранниками, форма у них пятнистая, оба с ружьями. А третий был высокий и в костюме хорошем, а ещё…

Она замолчала, соображая, как описать увиденное.

— Ты не смогла различить его лица, — закончил вместо неё Алекс, — он был безликий.

— Да, оно было такое… квадратиками, знаете, как в мультиках японских письки прикрывают… Ой!

Они улыбнулись, а Стефан сказал:

— Думаю, всё ясно, Джек нашёл того, кого искал, но не смог остаться незамеченным, или решил геройствовать в одиночку, демон со свитой погнались за ним и убили, а завладеть кольцом не вышло, он успел передать его нашей новой знакомой.

— И? Что теперь делать? — спросил Нэд, который одновременно с разговором пытался жестами объяснить барменше, чтобы налила ещё четыре стакана.

— С кем? — уточнил Стефан. — С ней? Или с демоном?

— С демоном всё ясно, — решил за всех Алекс, — его следует валить как можно быстрее, он, возможно, думает, что охотник был только один, но даже так задерживаться здесь не станет.

— А с ней? — Нэд, наконец-то, добился своего, женщина за стойкой стала наливать новые порции пива.

— А что вы со мной делать собрались? — встрепенулась Дарья, — можно, я сама решать буду, что и как мне делать? И что за демон, которого вы валить собрались? Вы сейчас в моём присутствии на полном серьёзе убийство обсуждаете?

— Если коротко, мы — охотники на демонов, — серьёзно сказал Стефан, демонстрируя ей свою левую руку, на которой красовалось точно такое же кольцо, следом за ним руки показали и остальные. — Ты теперь наш боевой товарищ, сколько бы ни утверждала обратное.

— А если я не хочу? — с вызовом спросила она, пиво начало действовать, добавляя смелости.

— Кольца попадают к людям разными путями, далеко не всегда умирающий охотник передаёт его по наследству, — начал рассказывать Алекс, голос был ровный, чувствовалась привычка читать лекции студентам. — Был случай, когда тело много лет лежало непогребённым, а потом его нашёл пастух и, позарившись на золото, забрал кольцо себе, а потом продал его проезжавшему дворянину (хватило ума на себя не надевать), тот его надел, а снять уже не смог. Оно становится частью тела человека, причём, не только физического, но и ментального.

— Нифига не поняла, — честно сказала Дарья.

— Короче, — влез в разговор Стефан, — чёрта с два ты его теперь снимешь, оно с тобой на всю жизнь.

— И что? Оно мне не мешает, буду жить с ним.

— Я знал одного человека, который проигнорировал зов кольца и попытался просто жить с ним, — задумчиво сказал Нэд.

— И я его знал, — добавил Алекс, — звали его Отто Шейфель, а до того, ещё и Весельчак Отто.

— Звали? — с подозрением уточнила Дарья.

— Он жив и поныне, если это можно так назвать, находится он на острове Скеттон, в городе Олшиц, но не в самом городе, а в пригороде, где находится психиатрическая клиника доктора Левинзона. Отличная клиника, отличный доктор, профессионал, каких мало, я его лично знаю, многих безнадёжных на ноги поставил, но в этом случае он оказался бессилен. Отто сейчас сидит в палате для буйных, разум его уже не существует в материальном мире, а то, что его заместило, уже нельзя назвать разумом, несколько безумных существ гуляют у него в голове и пытаются контролировать его тело.

— Мужик слетел с катушек, — заключила Дарья. — А почему? Из-за кольца?

— Это не просто кольцо, это кольцо охотника на демонов, оно не терпит, чтобы человек отказывался от предначертанной ему дороги. Следует пройти её от начала и до конца. Иначе оно будет напоминать о себе, сначала легко, вроде ночных кошмаров, — Дарья поёжилась, этот философ угодил в точку, — а потом начнётся зуд в мозгу, не могу описать, но это вроде несделанного дела, что всегда напоминает о себе.

— Обычно этого хватает, — продолжил Стефан, — человек бросает всё и бежит к нам, чтобы мы научили его охоте, кольцо само подсказывает ему путь.

— Типа компаса? — спросила она, понимая, что задаёт не те вопросы.

— В виде целеуказателя у тебя в голове, — поправил Нэд. — Ты не задумывалась, как мы тебя нашли? Нет? А зря, это ведь кольцо тебя выгнало на улицу и заставило пойти туда, где находился Алекс.

— Я запуталась, — честно призналась она, — не бывает никаких демонов, а потому и охотников за ними быть не может. Расскажите мне всё.

— Кроме привычного тебе мира, — начал объяснять Алекс, — есть ещё два. Один для людей закрыт, человек там не выживет, условно можно назвать его адом. Оттуда приходят демоны, а также их слуги. Приходят, чтобы пить жизненную силу мира и людей в нём. Второй мир — это тот, где мы сейчас, демоны проникают сюда редко, с большим трудом, и законы этого мира сильно ограничивают их мощь. Магия здесь почти не действует, только руны, вроде тех, что нанесены на твоё кольцо. Но и премия за такой дискомфорт демону полагается немалая, этот мир для него просто кладезь силы и энергии, пробыв здесь неделю, он возвращается домой полный сил, отдохнувший и счастливый. Ему здесь даже не нужны сатанинские обряды и жертвоприношения, он может просто поглощать силу из воздуха. Тратить её некуда, поскольку магия не действует, поэтому он запасает энергию, словно медведь сало перед спячкой, а потом возвращается.

— А зачем ему возвращаться, если и тут хорошо?

— Ему поневоле приходится возвращаться, поскольку здесь, в отсутствие большей части своих способностей, ему трудно долго удерживать человеческую личину, да и безопасность обеспечивать приходится с помощью людей, нанятых за золото. Помнишь то лицо? Он ещё может прикидываться человеком, но только небольшую часть суток, а скоро не сможет совсем.

— И вы его найдёте и убьёте? — спросила Дарья.

— Разумеется, — ответил Стефан. — Захватить демона в вашем мире — большая удача, обычно мы сюда редко приходим, только за какими-нибудь благами цивилизации. Но, раз уж так вышло, нужно пользоваться случаем. Убить его будет довольно легко, Плешивый Джек мог это сделать сам, но поторопился.

— А вы сами, стало быть, из третьего мира, — сделала она вывод, гордясь своей логикой.

— Совершенно верно, — подтвердил Алекс, — наш мир — это множество островов в безбрежном океане. Суммарная площадь составляет примерно треть от площади суши вашего мира, на островах стоят государства, или просто города, деревни, хутора, хлебные поля и непроходимые леса. Уровень развития таков, что в вашем языке, не удивляйся, я регулярно читаю книги из вашего мира, даже есть специальный термин. Стимпанк, эпоха угля и пара. Нефти у нас нет, а может, просто пока её не нашли, но уровень техники примерно равен вашему сто лет назад, ну, или чуть больше. Зато там есть магия, демоны там сильны и опасны, а сложная электроника, если её протащить из вашего мира, ломается за полчаса. Именно там и разворачивается наша война.

— Это всё? — спросила она, не зная, что делать. По-хорошему нужно было послать шутников подальше и спокойно идти домой, время уже за полночь, но какой-то непонятный инстинкт подсказывал ей, что они говорят правду.

— Остальное расскажем по ходу работы, — грустно улыбнулся Алекс. — Теперь иди домой, мы будем здесь ещё полных три дня, потом уйдём туда, постарайся пойти с нами, потом может быть поздно.

— Не смогу перейти в другой мир? — ехидно спросила она, правда уверенности в голосе недоставало.

— Кольцо иногда открывает стихийные проходы, но они могут вывести куда угодно, на одинокую скалу в море или же в ледяную пустыню, потом будешь долго нас искать, подстёгиваемая кольцом, — объяснил Алекс.

— Охота займёт три дня, — повторил Стефан, — а ты за это время обдумаешь всё и примешь решение, надеюсь, правильное.

— И что мне тогда делать? — спросила она.

— Вот телефон, — Алекс протянул ей бумажку с цифрами, — позвони и скажи, что готова. Или не готова. Но всё равно позвони. Может быть, с тобой свяжемся мы.

Философ посмотрел, как она прячет бумажку в сумку, тяжело вздохнул, а потом добавил:

— Нэд, проводи девушку.

Парень встал и картинно нагнулся, протягивая ей руку, она поморщилась, но руку всё же подала. Они пошли вокруг дома в полной тишине, он просто следил, чтобы она не спотыкалась в темноте, а перед самой дверью остановился и искренне пожелал ей спокойной ночи. Она его поблагодарила, но отчего-то почувствовала, что ночь сегодня спокойной не будет.

Глава третья

— Мама! В аптечке успокоительное есть? — крикнула Дарья в открытую дверь ванной, руки она держала под струёй воды в раковине, волосы были растрёпаны, а глаза выпучены, словно увидела она нечто невообразимое. Впрочем, так оно и было.

— Что с тобой? — мама вошла и обняла дочь, — что случилось, опять кошмары?

— Да, кошмары, просто кошмары, — ответила она и резко обернулась, ей показалась, что та же окровавленная морда, что явилась ей во сне, мелькнула за спиной у мамы.

— Ты чего, дочка? — снова спросила она, обнимая за плечи, — это сон, всё пройдёт, у тебя сердце колотится, как у зайца. Пойдём, я тебе дам успокоительное.

Доза валокордина, которой она запила таблетки пустырника, помогла слабо. Теперь она лежала в постели, включив ночник, и таращила глаза на потолок. Кошмары, просто кошмары, во сне с ней ничего не случится, — говорил несмелым голосом здравый смысл, но тут же добавлял, что вообще-то, ещё один такой сон, и она просто умрёт от разрыва сердца. В каком-то фильме про Фредди Крюгера такое было, там парень старался совсем не спать, пичкая себя стимуляторами. Стоило ему заснуть, и он снова попадал в смертельный кошмар. А она так не сможет, а каждый раз видеть это невыносимо. Она им позвонит, точно, вот дождётся, пока родители уйдут, а потом позвонит.

Но, стоило родителям уйти, она немного успокоилась и отложила телефон. Сонливость на время отступила, а вместе с ней пропал и страх перед кошмарами. Зато теперь появилось какое-то беспокойство, она раз за разом спохватывалась, будто что-то забыла, потом вспоминала, что всё в порядке, но состояние никуда не исчезало.

Мучилась она почти до вечера, потом, плюнув на всё, потянулась за телефоном, но тут щёлкнул в замке ключ, дверь открылась, и раньше времени прибыл с работы отец. Поприветствовав дочь, он отправился на кухню ужинать, а попутно включил телевизор. Смотреть телевидение он считал едва ли не смертным грехом, а потому телевизор, что стоял на кухне был настроен на новостной канал и никогда не переключался.

Показывали там новости местного канала, причём первым делом заявили о новостях криминала. Некоего известного бизнесмена убили в собственном доме, произведя три выстрела в упор из оружия большого калибра, с ним погибли двое его охранников.

— Туда и дорога, — хмуро прокомментировал отец.

— Зачем ты так? — спросила она.

Отец имел чётко выраженные социалистические взгляды и к любым бизнесменам относился с подчёркнутым неприятием.

— Один барыга другого заказал, — хмыкнул он, накладывая себе макароны в тарелку, — шакал шакала загрыз, потом тот, кто всех конкурентов перебьёт, будет на доске почёта висеть, в журнале Форбс. Большой бизнес, он только так и делается, а свободная конкуренция — сказки для наивных дураков.

Тут на экране показали прижизненную видеозапись убитого, это был высокий плотный мужчина, одетый в дорогой костюм с галстуком. На видео он с кем-то разговаривал, что-то подписывал, но Дарью вдруг обдало холодом. Она узнала. Узнала Его. Именно он был тогда на дороге, ошибки быть не могло, те парни всё-таки достали его и отомстили за смерть плешивого Джека.

— Охранников жалко, — добавил отец, — ну так сами виноваты, знали, куда шли. Устроились бы на завод, и оба были бы живы.

Сам он уже почти тридцать лет работал на заводе, то инженером, то мастером цеха, а иногда и сам вставал к станку. И всегда жаловался на нехватку работяг. Менеджеров и юристов развелось немерено, а хорошего токаря или электрика днём с огнём не найти, всякую пьянь держим, только бы работать умели…

— Я, кажется, знаю, кто его убил, — проговорила Даша задумчиво.

— Его убила система, — проговорил отец с набитым ртом, — и нет смысла выяснять конкретных исполнителей. Хотя… погоди. Знаешь?

— Да, те люди…

Она не выдержала и рассказала отцу о событиях последних двух дней.

— Звучит, как бред, извини, — сказал он, но на дочь смотрел с жалостью.

— Знаю, папа, — она села рядом и прижалась к нему. — Я сама так думаю, но кольцо на мне, хоть ты его и не видишь, мне снятся кошмары и непонятное чувство заставляет меня куда-то бежать. Мне страшно. Если бы ты так рано не пришёл, я бы позвонила и уже была бы с ними.

— Я бы сам с ними поговорил, — задумчиво сказал он.

— Пап, не надо ни с кем драться, ты только всё испортишь.

— Я не про то, просто интересно. Никогда не сталкивался с неведомым. Если это, конечно, не глупая шутка.

В том, что это всё не шутки, Даша не сомневалась, какие тут шутки, когда людей убивают. Понятно, что эти парни рассказали ей не всё. Но в главном оказались правы, покой она потеряла. И неизвестно теперь, когда он к ней вернётся. Ну, почему она? Не повезло, надо было там, на даче заночевать.

— Нет, теоретически, такое возможно, — начал рассуждать отец, — даже учёные…

Тут его рассуждения прервал сигнал телефонного звонка. Даша схватила трубку. Номер был не определён, но она уже знала, кто и зачем ей позвонил.

— Слушаю, — сказала она, нажав на зелёную трубку.

— Дара, — это был голос Стефана, — это мы и у нас проблемы.

— Что случилось?

— Нам нужно выехать из города, быстро. Если ты согласна пойти с нами, то сейчас самое время.

— Где вы?

— У твоего дома, сидим на лавке.

Она подошла к окну, выглянула, действительно, на лавке сидели Стефан и Алекс. Нэд по какой-то причине отсутствовал. Богатырь помахал ей рукой.

— Поднимайтесь, — сказала она, не раздумывая. — Подъезд открыть сможете?

Открыть подъезд они смогли с лёгкостью, на третий этаж поднялись быстро, Даша открыла дверь, после чего оба ввалились в прихожую.

— Проходите на кухню, — сказала она.

Когда они зашли в кухню и вежливо поздоровались с отцом, оказалось, что проблемы у них весьма серьёзные. Стефан был бледен, а когда он снял жилетку, Даша увидела, что правый бок пропитан кровью.

— Где же тебя так угораздило? — спросил отец, доставая аптечку. — Дробью, что ли, прилетело?

— Картечь, — объяснил он. — Нет, бинты не нужны, сейчас вылечим, просто не хотелось на улице.

— Мне Даша рассказала про вас, — отец подал Алексу целлофановый пакет, куда тот положил рваную футболку Стефана, разумная предосторожность, чтобы не капать кровью на пол. — Я всё понимаю, но хотелось бы какого-нибудь подтверждения, что вы те, за кого себя выдаёте, а не просто убийцы.

— Сейчас покажем, — ответил ему Стефан, аккуратно стирая кровь с раны влажной салфеткой. — Доставай руну.

Рана его выглядела плохо. В коже имелось несколько отверстий, из которых сочилась кровь.

— Последняя, — с сожалением сказал Алекс, вынимая из кармана небольшой свёрток.

В свёртке лежала каменная пластинка с начертанной на ней руной, а может, и не руной.

— Расступитесь, — велел Стефан и крепко сжал пластину своей мощной рукой.

Воздух в кухне содрогнулся, непонятный артефакт начал светиться ярко-синим светом. Скоро это свечение стало таким ярким, что всем присутствующим пришлось отвести взгляд. Стефан же, проговорив непонятные слова, прижал сгусток света к ране. Раздалось шипение, в воздухе запахло озоном, а через секунду свет исчез. Стефан сидел на стуле и тяжело дышал, но раны его непонятным образом исчезли, оставив после себя только странные белые шрамы.

— То немногое, что работает в вашем мире, — объяснил Стефан, ему на глазах становилось лучше, даже румянец на щеках появился, — лечебная руна, сделана магом высшей категории, стоит бешеных денег, стоила. Она одноразовая. Зато лечит почти всё.

— Что же, я вам верю, — сказал отец смущённо. — И что, Даша теперь такая, как вы?

— Так и есть, — Стефан виновато развёл руками, — мы не выбираем свою судьбу, она выбирает нас.

— Так что у вас за проблемы? — Даша уже приняла решение и теперь перешла к делу.

— Нам нужно попасть за город, — начал объяснять Алекс, доставая из кармана атлас автодорог. — Вот здесь нас будет ждать Нэд, он откроет проход. Но туда ещё нужно добраться, камеры зафиксировали нас, теперь объявлена облава, на выезде из города идут проверки.

— А не проще лечь на дно и переждать? — спросил отец, — дня через три всё закончится.

— Дня через три проход уже не откроется, — объяснил Стефан, — нужно будет искать другое место или ждать, примерно полгода.

— Так, — папа посмотрел на карту, — это место я знаю, дам дорога в заповедник. А кордон, скорее всего, вот здесь, где пост ГИБДД. В принципе, можно объехать. Я дорогу знаю.

— Будем признательны, — сказал Стефан.

— Что ей взять с собой? — спросил папа.

— Ничего, только практичную одежду и бельё. Ещё мыло и туалетные принадлежности. Деньги там другие, электроника не работает, оружие тоже найдём на месте, можно взять лекарства, антибиотики и бинты, не всегда поблизости есть маг. Ещё… — он задумался. — Можно взять письменные принадлежности, ручки, в том мире пишут перьями, это не всегда удобно, а писать придётся часто.

— Собирайся, — сказал отец.

Она быстро сгребла в рюкзак все запасы нижнего белья, отбросив только самые непрактичные (и, к сожалению, самые красивые) образцы, кинула туда же несколько кусков мыла, два полотенца, запасов зубной пасты дома не было, но это не страшно, по дороге заскочит в аптеку. Бросила туда же небольшую косметичку и флакон любимых духов, потом осмотрела необъятные запасы всего, что принято наносить на лицо, тяжело вздохнула и решительно отвернулась. Оделась она так же, как и вчера, только добавила ещё крепкую джинсовую куртку. И в качестве обуви выбрала не кеды, а удобные кроссовки. Без каблуков она ходить не любила, но нужно быть рациональной.

— Я готова, — заявила она, выходя в коридор, где Стефан уже примерял папин чёрный свитер. В таком будет жарко, зато кровь не видно, он её так до конца и не оттёр. — Только в аптеку заедем.

— И в оружейный, — сказал папа, — там тоже кое-что купим.

— Порох, — объяснил Алекс, — бездымный порох, его в вашем мире делают лучше, а патроны для работы нам приходится готовить самим.

— Угу, — кивнула Даша и, кое-что вспомнив, потрогала карман, нож, купленный вчера, по-прежнему был там.

— Идём, — решительно выдохнул папа, поглядев на часы. — Нужно поторопиться, скоро мама придёт.

Они быстро выгнали машину из гаража и направились к выезду из города. Остановились только в аптеке, где Даша купила себе несколько бинтов, лейкопластырь, кровоостанавливающий жгут, две зубных щётки и четыре тюбика зубной пасты. Немного подумав, добавила прокладки. На антибиотики потребовался рецепт, но ей, хоть и с трудом, удалось убедить строгую аптекаршу продать ей несколько пачек.

Потом настал черёд оружейного, куда папа отправился сам, поскольку разрешение на оружие было только у него. Появился он только через полчаса, видимо, очередь была большая. В тёмном пакете лежали несколько пластиковых банок.

— Вот, — он протянул пакет Алексу, — что было, сунар, и капсюли.

— Спасибо, — кивнул тот, убирая всё в свой рюкзак, — при случае верну долг.

— Плевать на долг, — проворчал папа, — ты лучше дочку мою сбереги. Вот тогда ничего не должен будешь.

Оставалась самая сложная часть дела. Выехать за город. Не доехав примерно с километр до упомянутого поста, где, на самом деле, стояли несколько полицейских машин, они свернули на незаметный просёлок. Когда-то он был грунтовой дорогой, ведущей к садово-огородному кооперативу, но кооператив тот приказал долго жить лет двадцать назад, и теперь от него осталась только вывеска, на которой уже невозможно было что-либо прочитать, даже домики дачные давно растащили на дрова. Само собой, что дорога, которую никто не чинил, постепенно заросла, но проехать по ней ещё было можно.

Ветки царапали по машине, их подбрасывало на колдобинах. Пару раз они заезжали в глубокие лужи, из которых потом трудно было выехать. Скоро показались остовы домиков и упавшие заборы из проволоки на сгнивших кольях. Дорога проходила через территорию кооператива насквозь и выходила на трассу где-то в полукилометре от поста. Даже если их увидят, времени хватит, чтобы уйти, их цель почти там же.

На выезде их встретил шлагбаум, но непреодолимой преградой он не был, всего лишь полусгнившая берёзовая жердь на двух приземистых столбиках. Папа притормозил, осторожно, оглядываясь по сторонам, вышел из машины и легонько пнул ногой конструкцию. Раздался треск, и жердь упала на землю, дорога была свободна.

— Нэд, начинай, мы подъезжаем, — скомандовал Алекс в телефон, после чего машина резко рванула вперёд и оказалась на трассе, быстро набирая скорость.

Их заметили, на посту началась суета, но сразу отправить погоню не успели, а когда две машины сели им на хвост, они уже подъезжали к заветному повороту.

— Белый седан, номер триста девяносто три, — раздался сзади голос из мегафона, — остановитесь.

— Не слышу, — пробормотал отец, — контузия.

Папа, и правда, имел удостоверение участника боевых действий, когда после института проходил срочную службу, довелось поучаствовать в событиях на Кавказе, но, по его словам, ничего особенного он там не совершил и уж точно не имел контузии. Хотя, может, он просто жалел дочь и скрывал от неё ненужную правду.

— Здесь, — указал Алекс, машина резко остановилась.

Пользуясь несколькими секундами форы, они бегом побежали в лес, там, на небольшой поляне, их встретил Нэд.

— Всё готово! — крикнул он, после чего взмахнул в воздухе небольшим листом бумаги.

Воздух впереди помутнел, и в нём открылось то, что можно было принять за полукруглый экран, за которым, впрочем, был точно такой же лес, разве что, чуть более густой.

— Быстрее, — махал рукой Нэд.

— Пока, пап, — Даша встала на цыпочки и поцеловала отца, — постарайся маме объяснить.

С этими словами она буквально влетела в портал, который уже нехорошо замигал и пошёл рябью. Когда необходимость в проходе отпала, он с громким хлопком исчез, оставив после себя завихрения в воздухе и загоревшиеся в одном месте сухие листья.

— Стоять! Руки за голову! Кто такой?!! — раздались сзади команды.

Осторожно оглянувшись, он увидел четыре автоматных ствола, направленных на него.

— Калинин Валерий Петрович, — спокойно сказал он, — законопослушный, трезвый гражданин, документы в заднем кармане брюк, сейчас достану.

— Почему убегали от нас? — спросил старший группы, но тон стал уже более спокойным.

— Эээм… писать хотел, — он кивнул в сторону леса. — Туалетов здесь нет.

— Вам приказывали остановиться.

— Слышу плохо, да и не знал, что это мне кричат. Можно, я уже руки опущу?

— Качок, — заметил один из полицейских.

— Угу, — кивнул старший, — только без бороды. Под ориентировку подходит. Вам придётся пройти с нами.

— Да ради бога, — с невинным видом развёл руками Валерий Петрович, — мне бояться нечего.

Он отправился с ними, офицер подошёл к месту, где продолжали тлеть сухие листья, поворошил пепел носком ботинка, но, не найдя ничего подозрительного, отправился следом за остальными.

Глава четвёртая

Переход был процедурой неприятной, Дашу обожгло холодом, потом теплом, потом по телу словно пробежал электрический ток, а затем она плашмя упала в густую траву, едва не расквасив себе нос.

Сильные руки подняли её и поставили на ноги. Стефан стряхнул с её одежды травинки и сухие листья, бегло осмотрел на предмет повреждений и, удовлетворённый результатом, оставил в покое.

— Что теперь? — спросила она, поправляя рюкзак на плечах.

— Неподалёку деревня, — объяснил Нэд. — Пойдём туда, там остановимся в трактире, пообедаем, а потом решим, что дальше делать.

Слова про обед звучали обнадёживающе, она кивнула и направилась за ними по едва заметной тропинке через лес. Скоро лес начал редеть, а ещё через полкилометра её взгляду предстала небольшая деревня из приземистых деревянных домиков, которые окружали цветущие сады. Через деревню проходила широкая дорога, на которой стояло самое большое здание, двухэтажный дом из толстых брёвен, окружённый несколькими хозяйственными постройками. Видимо, это и был тот самый придорожный трактир.

— Нас там знают, — объяснил Стефан, — хозяин трактира — наш человек, хотя и без кольца. Даёт нам информацию и предоставляет комнаты, чтобы отлежаться. У него же хранится наше имущество.

— А ещё там вкусное пиво, — мечтательно проговорил Нэд.

На пиво Даше было глубоко наплевать, а вот поесть она бы не отказалась, неприятные ощущения напрочь отбивали аппетит, а потому она ничего не ела весь день.

Местные жители, каковых им попалось немного, не обратили на них никакого внимания, все четверо спокойно прошли к центру деревни и, поднявшись по высокому крыльцу с резными перилами, вступили во внутренние помещения трактира.

Здесь было довольно уютно, вдоль стен стояли длинные дощатые столы, а у противоположной стены была стойка, где она разглядела высокого худого мужчину в чистой белой рубахе с жилеткой, слегка лысоватого и с пышными бакенбардами обильно тронутыми сединой. На вид ему было лет пятьдесят, но выглядел он бодрым.

— Альберт, привет тебе, — Стефан с улыбкой махнул рукой. — Соскучился? Или уже похоронить нас успел?

Трактирщик был, казалось, не очень рад встрече.

— Здравствуй, Стефан, — отозвался он скрипучим голосом, выходя из-за стойки, — ты, я смотрю, всё шире становишься. Садитесь вот тут, есть у меня для вас кое-что.

Они присели за ближний к стойке стол, а трактирщик Альберт, крикнув с кухни молодую девушку в белом переднике, велел ей поскорее собирать на стол. Себе он отвёл наиболее ответственную часть работы, достал из-под стойки глиняные кружки и начал наливать туда пиво из небольшого бочонка с краном. Сначала налил три, потом покосился на Дашу и добавил к ним ещё одну. Составив все на поднос, он принёс напиток и поставил на стол.

— Жаркое готово, суп сейчас Мила разогреет, — он снова покосился на девушку, — а кто это с вами?

— Её зовут Дара, — сказал Стефан, — она с нами, с кольцом.

— А почему Дара? — спросила Даша.

— В местном языке нет мягких согласных, — объяснил Алекс, бывший, очевидно, самым грамотным. — Поэтому твоё имя будет удобнее произносить так.

Только тут до неё дошло, что говорят они отнюдь не по-русски, но она этот язык прекрасно понимала. Вот диво, теперь она иностранный язык знает.

— Что сказать хотел? — напомнил Стефан, отхлёбывая пиво. Пена повисла на усах, но здоровяк тут же вытер её матерчатой салфеткой. Отхлебнула и Даша, пиво было вкусным, тёмным и густым, сильно отдавало хлебом, а алкоголь в нём почти не чувствовался.

— Сказать есть чего, — Альберт погладил свои бакенбарды. — Для начала, в наш край чего-то церковники зачастили.

— Инквизиция?

— Чёрт его знает, — честно ответил трактирщик, — может, и они. У отца Николая раз десять побывали, не знаю, зачем, а расспрашивать его побоялся, но вряд ли по одним только церковным делам. Но это мелочи. В столице, говорят, видели самого Итона.

— Кто говорит? — Стефан едва не поперхнулся пивом, видимо, это имя его впечатлило.

— Мои люди рассказали, — расплывчато объяснил трактирщик, — да и Олаф проездом был, тоже подтвердил.

— Плохо, — выдал свою мысль Нэд. — По-моему, пора нам отсюда сваливать, хотя бы, на время, пока не утрясётся.

— Поддерживаю, — согласился Стефан, потом повернулся к Альберту и спросил, — когда будет дилижанс?

— Сегодня вечером, точнее, даже ночью, — трактирщик вынул из кармана жилета золотые часы, открыл их и посмотрел. — Часов в одиннадцать.

— Что ещё? — спросил Алекс.

— Ещё у меня был Однорукий Дирк, он гостил с неделю. Вас тоже искал, хоть я и сказал ему, что вас здесь давно не было. Говорил, что на Сан-Гектор какое-то дело есть, что-то они там нашли. И ещё, — Альберт сунул руку в карман и достал запечатанный конверт синего цвета, — послание пришло, обычной почтой, но все кодовые слова совпадают.

Стефан забрал конверт себе, но открывать пока не стал.

— А вот и Мила, — сказал Альберт, указывая на девушку, что несла им большой поднос с несколькими блюдами. Над глиняными мисками стоял пар, а до них доносились аппетитные запахи.

В тарелках оказался густой мясной суп, вроде борща, с большим количеством овощей, солёный и острый, а на большом блюде лежал жареный поросёнок, к которому прилагались овощи и свежая зелень. Оставив гостей наедине с едой, трактирщик отправился за новой порцией пива.

Забыв про хорошие манеры, Даша набросилась на еду, словно голодный волчонок. Мясо было также щедро сдобрено какими-то приправами, что вызывали жажду и заставляли непрерывно хлебать пиво из быстро пустеющей кружки. Утолив первый голод, она снова обратилась к мужчинам:

— Ребята, мне кажется, что вы мне не всё рассказали, — напомнила она. — Просветите, что будет дальше?

— Если бы мы тогда рассказали тебе всё, ты бы за нами не пошла, — с кривой ухмылкой сказал ей Стефан. — Предпочла бы тихо сходить с ума у себя дома.

— Справедливости ради, — заметил Алекс. — Сумасшествие наступает далеко не сразу. Тот же Отто Весельчак сошёл с ума только на восьмой год после того, как надел кольцо. К кошмарным снам можно привыкнуть, а зуд в голове хорошо снимается алкоголем и наркотиками, что он успешно и делал. Главная проблема — чувство вины. Ты постоянно видишь, как страдают невинные, и торжествуют силы тьмы, ты можешь предотвратить это, но не хочешь, именно чувство вины разрушает разум.

— Но, я ведь теперь с вами, снов больше не будет?

— Скорее всего, нет, но обещать ничего не могу, — развёл руками Алекс и потянулся за следующей кружкой.

— А кто наши враги? — спросила она.

— Все, — без тени сомнения сказал Нэд.

— Он прав, — добавил Стефан. — В схватках с демонами и нечистью попроще гибнет только малая часть наших товарищей. Остальные кончают куда как прозаичнее.

— Записывай врагов в толстую тетрадь, — с улыбкой начал перечислять Алекс, — во-первых, это светские власти почти любого острова, так уж получается, что при выполнении нашей работы гибнут обычные люди, доказать, что это были слуги тьмы не всегда получается. Сами сатанинские отродья после смерти обычно быстро рассыпаются в прах, я, признаться, очень удивился, когда демон в вашем мире остался лежать, как живой, даже его человеческая личина не отвалилась. На вскрытии следователям будет весело.

— На большинстве островов уже сама принадлежность к нашему обществу — повод отправить человека на виселицу. — Сказал Стефан. — Только вот доказать это трудно, кольца ведь никто, кроме нас самих, не видит. Даже маги определить не могут.

— Я, например, числюсь в розыске на шести островах, — спокойно рассказал ей Нэд, — а на одном из них меня уже заочно приговорили к смертной казни. Кажется, через повешение, но я не помню точно, они там такие затейники.

— Он полгорода разнёс взрывом, — объяснил Алекс, и тут же продолжил, — во-вторых, это христианская церковь, особенно её силовое подразделение, Инквизиция. Они, по-своему, тоже против тёмных сил, а ещё старательно искореняют запрещённые виды магии, вроде некромантии и всевозможных способов наведения чар. Мы должны быть их естественными союзниками, но нет. На соборе более, чем столетней давности нас объявили злобными еретиками и врагами веры, пособниками дьявола, чернокнижниками и далее по списку. Теперь инквизиторы выслеживают нас наравне с полицией, жандармами и тайными службами, регулярно кого-то ловят, пытают и отправляют на костёр. Кроме того, сами демоны, обосновавшись в этом мире, обычно имеют большую власть и держат под рукой целый штат помощников. Это люди, служат за золото, часто даже не понимая, кто их нанял. Есть и те, кто осознанно идёт на службу силам тьмы, получая за это разные магические плюшки.

— А откуда у них золото? — спросила Даша.

— Не знаю, — честно ответил Алекс, — но ещё ни один демон не маскировался под нищего, у каждого большие запасы денег, любых. Золото, серебро, ассигнации. Иногда мы, во время операций, захватываем их денежные запасы, на них и живёт наше общество, закупает оружие, боеприпасы и платит магам.

— Странно, — проговорила задумчиво Даша, — я думала, что должность охотника на нечисть почётная, за неё много платят и все торопятся нанять таких людей, чтобы избавили их от монстров.

— Кое-кто, кстати, так и работает, — вспомнил Стефан, — есть настоящие охотники на низших тварей. Оборотни, упыри, инкубы, они тоже встречаются в этом мире, иногда состоят на службе у демонов, иногда действуют сами по себе. Есть специальные люди, что занимаются охотой, им за это неплохо платят.

— Ведьмаки? — спросила Даша, почувствовав что-то знакомое.

— Их называют просто ловцами, — поправил Стефан. — Но вот они для нас настоящие союзники, мы регулярно обмениваемся с ними информацией и помогаем друг другу, но сами они эту связь старательно скрывают, Инквизиция шутить не любит.

— На этом острове живёт один такой, — сказал Алекс. — Думаю, стоит к нему сходить, он может быть неплохо информирован.

— Вот и сходите, — проговорил Стефан, обгладывая кость. — Думаю, нам стоит разделиться.

— Так и сделаем, — согласился Алекс, — вы вдвоём дождитесь дилижанса и сваливайте через ближайший порт, увидимся на Сан-Гекторе, а мы сперва навестим Бруно.

— А каким оружием вы пользуетесь? — вдруг спросила Даша. — Пистолеты? Автоматы?

— В этом мире уже изобрели картечницы, кое-где экспериментируют с пулемётами. В нашем случае, можно притащить скорострельное оружие из вашего мира, но оно нам редко бывает нужно, поэтому используем ножи, винтовки и револьверы. Здесь есть небольшой арсенал, я тебе покажу. Нам куда важнее большой калибр, чем скорострельность, а в большую пулю можно поместить много всего. Яд, руну, просто разрывной состав, которые хорошо готовит Нэд. Убить демона трудно, но возможно. Главное, только успеть выстрелить первым. А оружие вашего мира слишком приметное и по нему нас могут вычислить, поэтому используем его только при крайней необходимости. Ну, или используем кое-что другое, вроде бездымного пороха, который здесь умеют делать, но пока не довели до ума. Патроны, чаще всего, нам приходится делать самим, или же полагаться на немногочисленных верных оружейников.

— Что в письме? — спросил Нэд.

Стефан вскрыл конверт и быстро пробежал глазами текст.

— Грэг, надо же, жив ещё, пишет, чтобы подтягивались на Сан-Гектор, это мы и без него знаем, ещё говорит о деньгах, что лежат в столичном банке, забрать их можно будет по коду, который тут приводится. Хм, не боится же такое почтой отправлять. Вот, собственно, и всё.

Он отдал конверт Алексу, тот пробежал глазами ряд цифр, потом кивнул, видимо, запомнив их, после чего разорвал письмо на мелкие куски и вытряхнул в мусорное ведро.

— Делаем так, — сказал он. — Вы вдвоём дожидаетесь Дилижанса и едете в ближайший порт, чтобы переправиться на Сан-Гектор, а мы завтра побеседуем с Бруно, глядишь, подскажет чего, после этого рискнём съездить в столицу за деньгами. Много там?

— Не знаю, — ответил Стефан. — Но сумма в золоте, не думаю, что больше одного саквояжа.

— А кто такой Итон? — спросила Даша. — И почему вы его боитесь.

— Сыщик, следователь, стрелок, немножко маг, и первостатейная сволочь, — описал его Алекс. — Специализируется на ловле таких, как мы. Видимо, у него что-то личное, но он очень опасен. Если он где-то появился, то жди беды.

— Так, может, ну её, эту столицу? — спросила осторожно Даша. — Деньги ведь можно и потом забрать.

— Они могут понадобиться сейчас, — упрямо сказал Алекс, — к тому же мы сами на мели, а касса далеко отсюда. Лучше попробовать взять их и уйти быстро. Не думаю, что будет очень опасно.

— Пошли наверх, — выдохнул Стефан, допив предварительно остатки пива из кружки, — отдохнём и покажем Даре арсенал.

Поднявшись на второй этаж, они оказались в просторной комнате с широкой кроватью. Нэд сразу развалился и закрыл глаза, а Алекс и Стефан осторожно сдвинули в сторону массивный шкаф. За ним обнаружилась небольшая дверь, за которой был тёмный чулан. Места там было мало и всё оно было занято металлическими предметами разного размера. Эти-то предметы и стали вынимать на свет Алекс и Стефан.

— Вот, — Алекс показал ей ружьё, напоминающее папину двустволку, только с более короткими стволами. — Самое эффективное оружие для нашей работы. Двуствольный нарезной штуцер, калибр — половина дюйма, дальнобойный, в обычном человеке проделывает дыру, в которую можно просунуть голову. Пули здесь только обычные, но можно достать и с секретом.

Он поставил на небольшой столик несколько толстых патронов с жёлтыми латунными гильзами и полукруглыми свинцовыми пулями.

— Заряжается переламыванием стволов, — он переломил стволы и продемонстрировал ей механизм, — прицел открытый, но можно установить и оптический. Их в этом мире кое-где уже умеют изготавливать. Впрочем, почти все наши люди — отличные стрелки.

— Кстати, — вспомнила Даша, — хотела спросить, а кольца эти дают вам… нам какое-нибудь преимущество? Ну, там, силу повышают, или скорость, ману.

— Они дают защиту от чар влияния, — проговорил Нэд, не открывая глаз, — нам невозможно отвести глаза, обмануть иллюзией, подчинить заклинанием.

— Но на боевую магию это не влияет, — поспешил разочаровать её Стефан, — после попадания в тебя огненного шара, от тебя останется небольшая кучка пепла и это кольцо, которое придётся надевать уже на другого охотника.

— Что же до боевых навыков, — продолжил Алекс, — то тут всё просто. Вся наша жизнь — это драки, перестрелки, слежка и уход от слежки, погони и розыск. Охотник поневоле всему этому учится, или быстро погибает. Тот, кто прожил с кольцом лет тридцать, становится мастером своего дела и убить его очень трудно даже демону.

— Только он к тому времени станет уже развалиной, — закончила Даша разочарованно.

— А вот тут ты заблуждаешься, — возразил Стефан с улыбкой. — Мы забыли подсластить горькую пилюлю. Дело в том, что люди с кольцом своей смертью не умирают. Живут вечно и не стареют, оставаясь такими же, как в момент надевания кольца.

— То есть, я всегда буду молодой? — не поняла Даша.

— Именно, — охотник улыбнулся. — Мне семьдесят лет, Алексу пятьдесят два, а Нэду… Нэд, сколько тебе.

— Тридцать девять, — проворчал Нэд.

— Вот видишь, а самому старому, насколько я знаю, сейчас двести с чем-то, но, рано или поздно, он тоже допустит ошибку и погибнет.

Даша глубоко задумалась, а Алекс продолжал вынимать предметы из арсенала.

— Вот, — он протянул ей блестящий тяжёлый револьвер. — Калибр сорок пять, ствол шесть дюймов, шесть патронов в барабане, стреляет самовзводом, пули разрывные, для тебя немного тяжёл, но другого нет. Патронов у нас хватает, потом потренирую тебя в стрельбе. Возьми ещё это.

На кровать лёг широкий кожаный ремень, в котором имелся патронташ с рядами коротких толстых патронов. Там же крепились ножны с ножом и кобура.

— Примерь, — велел охотник.

Ремень пришёлся впору, правда, затянуть его пришлось на последнюю дырочку. Револьвер занял своё место в кобуре, а потом она вытащила нож. Рукоять из черного дерева, небольшая бронзовая гарда и длинный, сантиметров двадцать пять, слегка изогнутый клинок, напоминающий самурайский меч в миниатюре.

— Очень острый, — прокомментировал Стефан, — колоть не советую, а вот резать в самый раз.

— Думаю, этого хватит, — сказал Алекс, доставая ещё один револьвер и засовывая его сзади за ремень. Ещё два взяли себе Стефан и Нэд. — Завтра будешь учиться стрелять.

Дилижанс, повозка, размером с автобус, которую тянули шесть крупных лошадей, прибыл через два часа, они попрощались с Нэдом и Стефаном, после чего Алекс отправил её наверх, а сам ещё какое-то время беседовал с трактирщиком.

Поднявшись в комнату, Даша стала осваивать местные удобства. В отхожем месте она уже была, ничего особенного, простой деревенский сортир с дыркой в полу, а на гвоздике висели порванные на квадраты газетные листы. Не ахти что, конечно, но можно потерпеть. Теперь её занимал умывальник. Это было стальное ведро над раковиной, чтобы вода текла, нужно было нажимать на железный сосок. Тоже терпимо. Она тщательно умылась и почистила зубы. Бессонная ночь уже сказывалась, её начало клонить в сон. Подойдя к кровати, она начала расстёгивать брюки. Оп.

Заранее она об этом не подумала. Кровать здесь одна, а потому спать им придётся вместе. Или Алекс покажет себя джентльменом и ляжет на полу? Как-то неудобно. А если лягут вместе, то что? Охотник ей нравился, Стефан тоже ничего, но он старый, на вид, конечно. В целом, ничего ужасного не произойдёт. Она не была девочкой. В свои девятнадцать лет успела сменить двух любовников, Юрка собирался стать третьим, но не срослось. А теперь вот Алекс. Как быть?

Она стянула брюки, потом футболку. Некоторое время раздумывала над бельём, но потом сняла и его, снова надев ту же футболку. Так было удобнее всего, так она спала дома. Сейчас она ляжет, накроется одеялом и погасит свет.

Под одеялом было тепло и сон начал наваливаться с новой силой. Где же Алекс? Вот сейчас он войдёт. Увидит её. Ляжет позади. Обнимет и начнёт целовать в шею. Она поёжилась, живо представляя себе процесс. Она, конечно, немного посопротивляется, но не очень долго, а то получится, как с Юркой. Точно. А потом у них всё будет. Наверное. Или нет.

Алекс вернулся, когда она уже засыпала, хлопнул в ладоши, отчего в комнате загорелся свет, потом начал раздеваться. Разделся он быстро, после чего снова хлопнул в ладоши, и свет послушно погас.

Даша напряглась в ожидании. Но он только пробубнил:

— Спокойной ночи, — после чего повернулся к ней спиной и негромко захрапел.

Сказать, что она была расстроена, было нельзя. Возможно, она сейчас избежала большой глупости. А может, она ему не нравится? Или он строгих нравов? Или просто устал? Или женщины за столько лет успели ему наскучить? Или он голубой? Последнюю мысль она попыталась отогнать, на голубого Алекс нисколько не походил. Вздохнув, она решила, что времени у них будет ещё достаточно, если им суждено быть вместе, то возможность такая обязательно представится.

— Спокойной ночи, — растерянно сказала она спящему охотнику и через пару минут уже спала сама.

Глава пятая

Когда она открыла глаза, в окно пробивался яркий свет, время шло к полудню. Неподалёку, у умывальника, стоял голый по пояс Алекс и старательно умывался. Она невольно залюбовалась его мускулистой фигурой.

— Доброе утро, — сказала она, вставая с постели.

— Угу, — он как раз намылил лицо.

— Слушай, мы вчера… я думала…

— Что? — он смыл пену с лица и обернулся к ней.

— Ну, ты лежал рядом со мной. Я была почти голая.

— Я тебя чем-то обидел? — не понял он.

— Нет, что ты, просто я думала, что ты будешь приставать. А ты не стал.

— И? Это хорошо или плохо?

— Да нет, всё в порядке, просто неожиданно.

Он снял с гвоздика полотенце, старательно вытерся, а потом присел на кровать рядом с ней.

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Ты хотела внимания, ласки? Я знаю, что в вашем мире с этим просто. Понимаешь, во-первых, мы с тобой ещё мало знакомы, я боялся показаться нахалом.

Она вздохнула. Пятьдесят лет мужику, а он такого боится.

— В будущем постараюсь быть внимательнее. А во-вторых, мне не давала покоя мысль, что ты теперь с нами. Ты — боевой товарищ. Раньше видеть женщин с кольцом не приходилось.

— И? — не поняла она.

— Тяжело терять друзей, при такой работе стараешься ни к кому не привязываться, но всё равно тяжело, когда кто-то уходит. Терять любимого человека ещё тяжелее. Ладно, прости, забыли, попробуем в другой раз. Умывайся и пойдём завтракать, сегодня нам предстоит насыщенный день.

Она неспешно встала, умылась и, без тени смущения, начала переодеваться. Возможно, даже наоборот, хотела немного шокировать этого дикаря. Дикарь, впрочем, галантно отвернулся.

Завтрак занял всего несколько минут, оба проглотили по порции горячей молочной каши из хлопьев, после чего отправились на местную конюшню. Альберт, хозяин трактира, разрешил им взять двухместную прогулочную коляску, которую к их приходу уже запрягли парой гнедых лошадок. Кучер к коляске не прилагался, поэтому Алекс сам взялся за вожжи.

Дорога, по которой они ехали, отходила от основного тракта и сильно напоминала тот просёлок, по которому папа увильнул от встречи с полицией. Тоже старая полузаросшая тропа в лесу, по которой, впрочем, кто-то до сих пор ещё ездил. Коляска их имела рессоры, что хоть немного спасало от бесконечного подпрыгивания на колдобинах.

Ехать, к счастью, пришлось недолго. Через час лес перед ними расступился, уступая место заросшим сорняками полям, узкой речке с заболоченными берегами и непонятным постройкам.

— Здесь живёт тот, к кому мы едем, — Алекс указал пальцем на небольшой хутор.

Строение было странным, в центре имелось то, что, с большой натяжкой, можно было назвать домом. Рубленая избушка на высоких сваях, куда следовало подниматься по высокой лестнице. Рядом стояли какие-то хозяйственные постройки, тоже деревянные, причём, весьма запущенного вида, сказывалась близость болота, дерево быстро гнило. Всё это было обнесено забором из деревянных досок, довольно крепкому на вид, но такому редкому, что в проёмы мог легко втиснуться человек. Создавалось впечатление, что хозяину не хватало досок, и он прибил их через одну. По двору бродила тощая коза и несколько кур, ещё была собака, небольшой беспородный бобик, старый и ленивый, похожий на живую швабру. При их появлении он даже не гавкнул. Впрочем, слава хозяина должна была служить защите дома вернее, чем собака и крепкий забор.

Вламываться в чужое жильё они не стали, Алекс подошёл к калитке, тоже весьма хлюпкой, державшейся на верёвочных петлях, и постучал. Через некоторое время раздался скрип, видимо, скрипели половицы внутри дома. А через полминуты из дверного проёма (двери там тоже не было, только полог из плотной материи) высунулся хозяин.

Местный ведьмак выглядел колоритно, хотя и страшно. Это был высокий худой мужик лет, наверное, пятидесяти. Одет он был в серые полотняные штаны и меховую душегрейку (Даша сразу подумала, что это волчий мех), из которой торчали длинные, словно у обезьяны и такие же волосатые руки. На голове была шапка седых волос, а лица невозможно было разглядеть из-за того, что оно по глаза заросло всклокоченной седой бородой, из которой торчал крючковатый нос и серые глаза под мохнатыми бровями. На левом запястье имелся какой-то браслет, а на шее амулет из белого материала, похожего на кость или пластик. Ещё он был бос, но дома можно было и не обуваться.

— Кого там принесло? — раздражённо спросил он хриплым каркающим голосом, но тут же разглядел Алекса, борода его расплылась в улыбке, после чего он выдохнул, — поднимайтесь.

— Здравствуй, Бруно, — с преувеличенной радостью сказал Алекс, распахивая калитку, — знаю, ты тоже рад меня видеть. А я случайно оказался рядом, дай, думаю, загляну на огонёк. Заодно новости узнаю.

Поднявшись по лестнице, они оказались в покоях этого ведьмака. К удивлению Даши, внутри было чисто, имелась кое-какая мебель и широкая кровать, застеленная вполне приличным одеялом. Имелся и шкаф с одеждой, видимо, не всегда хозяин ходил в штанах и жилетке. На стене висел большой арбалет, тетиву которого полагалось натягивать ручной лебёдкой.

— Садитесь за стол, — велел Бруно, указывая на два грубо сколоченных, но вполне удобных, стула. — Сейчас чай будет.

Скоро перед ними появились оловянные кружки, в которые хозяин разлил самый настоящий чай, горячий, крепкий, с едва уловимым запахом каких-то трав. К чаю прилагался относительно свежий хлеб и деревянная миска с мёдом.

— Так чего узнать-то хотел, — спросил Бруно уже более доброжелательно.

— Вообще, в целом, — Алекс подул на горячий чай. — Что творится на острове, отчего церковники так сюда зачастили, да какого чёрта Итону понадобилось?

— Про Итона я и сам не знал, — Бруно ощерился, демонстрируя два ряда крепких желтоватых зубов. — Если этот лысый чёрт сюда явился, то дело важное, а вашей братии стоит с этого острова валить поскорее.

— Я бы с удовольствием, — Алекс, наконец, отхлебнул чая, немного поморщился, но, видимо, нашёл его вполне приемлемым. — Дела держат, вот, к тебе зашёл, думаю, информацией поделишься, чтобы в лапы к ним не угодить.

— Поделюсь, — согласился Бруно, после чего перевёл взгляд на Дарью, что сидела в сторонке и молча поглощала хлеб с мёдом, то и другое оказалось неожиданно вкусным. — А это кто?

— Дара её зовут, — объяснил Алекс, — так уж получилось, что она теперь одна из нас.

— Эк тебя, девочка, угораздило, — старый охотник покачал головой. — Ну, да ладно, у каждого своя судьба.

— Так что тут происходит? — напомнил Алекс.

— Точно не скажу, я ведь в столичных кабинетах не бываю, вижу только из своего угла. Чёрные сюда прибыли месяц назад, они и к нам в наш уголок заглядывали. Дело у них было, и ко мне тоже. Но вряд ли из-за такой мелочи всё началось.

— А что за дело?

— Там, дальше к болотам, ведьма одна жила, ну, ты ведь знаешь, как чёрные к ним относятся. Инквизиция её и раньше прихватывала, да всё ей удавалось соскочить. Селяне местные заступались, мол, ведьма хорошая, зла никому не делает, скотину лечит, бабам рожать помогает. А в магии, вроде как, не смыслила совсем. Отпускали до поры. А в этот раз всё ещё интереснее было. Точно не скажу, но связалась старая с чем-то или с кем-то совсем плохим. Они, чёрные-то, невнятно как-то объяснили. Чары, связанные с ментальным подчинением и поглощением… Тьфу! Язык сломаешь. Короче, не просто приворот любовный, костром дело пахло. И пошли они её арестовывать.

— Успешно? — спросил Алекс, пока Бруно отхлёбывал чай.

— А вот тут самое интересное началось, — с улыбкой продолжил Бруно, — двое матёрых инквизиторов, само собой, у каждого под рясой с полдюжины амулетов, сами здоровые и с дубинками. На какую-то мелкую провинциальную ведьму. Я удивился, но спрашивать не стал, им виднее. А потом их нашли у неё в избушке, как живые лежали, амулеты целы, ряса ни на одном не порвана, не обгорела. Вскрытие отдельно делали, но при мне священник-маг руками поводил, ауру снимая, потом сказал, что сам ничего не понимает, что-то новое, какое-то точечное заклятие, что сквозь защиту прошло и сердце остановило.

— А ведьма?

— Через болота ушла, а потом эти самые инквизиторы, гроза колдунов и страшный сон демонов, ко мне обратились. Причём сначала сказали, что если не помогу, то они за меня возьмутся и пособничество пришьют, а потом только про награду сказали.

— Много?

— Как за десяток упырей с надбавкой за срочность. Делать нечего, пришлось оружие взять и по следу пойти.

— А что по следу выяснил? — уточнил Алекс, — одна она была?

— Одна, в том-то и дело. Святоши тоже настаивали, что помощника искать надо, да только я в следах никого больше не разглядел. Даже если магией следы заметали, их всё равно увидеть можно. На середине болот, где пустой дом стоит, да, ты ведь там не был. Но неважно. Там меня встретили. Двое мертвяков. Свежих.

— Откуда? — Алекс не на шутку удивился.

— Вот бы узнать, судя по виду, крестьяне, хоть я личностями и не заморачивался. Но тела свежие, обоих специально убили, чтобы в нежить обратить.

— А как их обратили? — Алекс не на шутку заинтересовался историей.

— В том-то и дело, что никак. Ни одного амулета, ни одной надписи с рунами, ничего. Чистая магия.

— Ведьма-некромант?

— Знаю, что не бывает такого, да вот, сам всё видел. Мертвяков я, конечно, порубил на куски, дров собрать не поленился и спалил там же. А позже и на ведьму вышел. А вот тут она меня ничем не удивила, несколько заклинаний, и выдохлась, меня даже не поцарапав. Хотела глаза отвести, да амулет на мне, — Бруно показал костяной диск на шее. — Защищает не хуже ваших колец. Кончилось тем, что я её стрелой достал. Святоши намекнули, что если живой доставлю, вдвое больше заплатят. Выстрелил удачно, в ногу попал. Потом уже вспомнил, что стрелы у меня все отравленные, с ядом лунной сколопендры. Слыхали про таких?

— Паралич и быстрая смерть от удушья, — процитировал Алекс какой-то учебник.

— Так и есть, — с досадой проговорил Бруно. — Когда подбежал, старушка уже посинела. Но, делать нечего, голову отрезал, принёс, показал. Про мертвяков тоже доложил. Деньги, хоть и со скрипом, но отдали. И ещё кое-что. При ведьме той амулет был, золотой, словно змейка в комок собранная, я его взять хотел, да она ожила и в траву шмыгнула. Святошам говорить не стал.

— А потом что? Убрались они?

Бруно покачал головой.

— Ещё долго тут ошивались. Местных через одного на допросы таскали, да гонцов в столицу каждый день гоняли. Искали кого-то, видать, ведьма и правда не одна была, да тот, кто с ней, хитрее оказался. В итоге, отбыли все и теперь в столице трутся. А про Итона я только от тебя узнал. Если он там, то лучше вам в городе не показываться, чуйка у него на вас.

— Будем надеяться, что он не нас ищет, — упрямо сказал Алекс, — постараемся проскочить быстро.

— Всё равно, лучше не суйтесь, при облаве попадётесь, вас быстро вычислят. Есть у них способы.

— Будем осторожны, — пожал плечами Алекс, хотя видно было, что ему самому в столицу не хочется.

Покинув гостеприимного ловца чудовищ, они спустились вниз и снова сели в коляску.

— Едем в столицу? — спросила Даша на всякий случай, общее беспокойство передалось и ей.

— Не сейчас, — поморщившись, ответил ей Алекс, — и не на этом транспорте. Лошадей у Альберта не так много, дождёмся вечернего дилижанса. А сейчас у нас есть ещё одно дело.

Когда они выехали на открытое пространство, он остановил коней и спрыгнул на землю.

— Здесь никого нет, — напомнил он вдруг.

Даша задумалась, к чему он это сказал? Или всё же решил к ней приставать? На природе по-своему романтично. Но все её догадки рассеялись, когда Алекс начал вынимать из чехла винтовку. Точно, он ведь обещал научить стрелять.

Выбрав подходящее дерево, охотник отсчитал двадцать шагов, провёл черту носком сапога по земле и кивнул ей.

— Винтовка достаёт за триста ярдов, но, понятно, не в твоём случае. Я сейчас хочу только, чтобы ты смогла её зарядить и выстрелить в дерево. Приступай.

С первой частью задачи она справилась быстро. Переломила стволы и вставила в каждый по патрону.

— Теперь целься, — скомандовал Алекс, — отдача сильная, потому приклад прижимай плотно.

В общем, ничего сложного тут не было, всё это она уже проходила, когда стреляла из папиной двустволки. Это, вроде бы, нарезное, не зря же винтовкой называют. Подняв тяжёлый аппарат к плечу, она прищурила один глаз и поймала в прорезь прицела условную точку на стволе дерева. Выстрел ударил по ушам, но отдача оказалась вполне терпимой, с ног её не снесла и даже оружие осталось в руках.

— Неплохо, — прокомментировал Алекс, — теперь поставь на предохранитель, там, сбоку, кнопочка, нажми, чтобы щёлкнула. Вот, теперь пойдём смотреть.

Посмотреть было на что, в дереве зияла воронка, в которую можно было просунуть кулак. Оставалось только догадываться, что произойдёт с человеком после такого попадания. На части разорвёт, не меньше.

Поскольку патронов к винтовке было мало, дальнейшая снайперская подготовка пока откладывалась. Они взялись за револьверы. Даша вытащила свой и повертела его в руках. Оружие было довольно красивым, хотя, на её взгляд, тяжёлым и громоздким. Калибр позволял просунуть палец в ствол. Дистанция была та же самая, двадцать шагов, револьвер предполагалось держать двумя руками.

— Взведи курок, — подсказал Алекс, — тогда спуск нажимать будет легче.

Так она и поступила, снова грянул выстрел. Пуля достигла цели, от дерева отлетели щепки, револьвер при этом лягнул её в руку, едва не вывихнув запястье.

— Хорошо, — сказал Алекс, — теперь то же самое с одной руки.

Она выстрелила с одной руки, это было сложнее, но теперь она была готова, пуля снова ушла в дерево, правда, сильно сместилась вправо.

— Теперь с левой.

— А я правша, — попыталась она протестовать.

— Это на случай, если правую руку тебе оторвут в бою, — серьёзно сказал Алекс.

Переложив оружие в левую руку, она навела его на то же многострадально дерево и нажала спуск. Выстрелить получилось, но пуля ушла мимо, лишь слегка царапнув кору. Алекс поморщился, но ничего не сказал.

— Теперь возьми в правую и быстро расстреляй оставшиеся патроны.

Три выстрела грянули с секундной задержкой. Ствол немилосердно швыряло, но попасть она смогла. Как минимум, два раза из трёх. Несчастное дерево обещало в скором времени упасть.

— Разряжай, — скомандовал он.

С трудом вспомнив, на какой рычаг следует нажимать, она переломила револьвер вперёд и высыпала на ладонь горячие гильзы. Алекс тут же прибрал их себе.

Для последнего испытания они выбрали уже другое дерево, более толстое, но и отойти следовало ещё на пять шагов. Даша последовательно вставила в барабан шесть патронов и захлопнула оружие. Алекс вынул свой револьвер и вручил его ей.

— Стреляешь с двух рук, при этом идёшь вперёд, сделала шаг, выстрел, ещё шаг, ещё выстрел, и так далее, пока не расстреляешь все.

Набрав воздуха в грудь, она взвела оба курка и сделала шаг вперёд. Выстрелы гремели один за другим, она шла вперёд, отчаянно пытаясь удержать стволы в нужном направлении. Когда до дерева осталось всего три шага, оба револьвера замолчали, курки впустую щёлкали по наколотым капсюлям. Впрочем, она этого не слышала, поскольку слух ей отшибло начисто.

— Разряжай, — голос Алекса слышался, словно через вату.

Сам охотник подошёл к дереву и начал считать попадания. Таковых было целых восемь, что, учитывая подготовку стрелка и силу женской руки, было вполне приемлемо.

На этом обучение завершилось, Алекс сказал, что теперь он уверен, что при необходимости она сможет выстрелить.

— Не уверена, что смогу в человека, — смущённо сказала она.

— Сможешь, не сомневаюсь, иначе человек тот выстрелит в тебя и, будь уверена, не промахнётся. Да и не всегда это будет человек.

— А как можно убить демона?

— Чаще всего мы делаем это зачарованной пулей, из винтовки, с большого расстояния. На поверхности пули рисуются руны, маг заряжает её, а потом остаётся только выстрелить.

— И? Он умрёт?

— Не обязательно, демоны бывают разными и обладают разной силой. Обычно такой пули хватает, чтобы его обездвижить, а дело довершает второй охотник с зачарованным кинжалом. Или двое. Обычно получается, но дело это очень хлопотное.

— А мой кинжал? Он зачарованный?

— Нет, — Алекс покачал головой, — это просто кусок железа, только очень острый, я бы взялся отрезать им голову с двух движений.

— Нет, — Дашу передёрнуло, — этого я точно сделать не смогу.

— А вот этим убивают тварей, — он вынул из ножен кинжал. Точнее, это был стилет, хотя девушка таких тонкостей не знала. Длинный, сантиметров тридцать, трёхгранный клинок, по каждой грани которого шли гравированные руны, которые к концу становились всё мельче. Присмотревшись, она заметила, что знаки эти светятся тусклым голубоватым светом. — Один удар, и всё. Демон, сколь бы силён он ни был, умирает окончательно и бесповоротно.

— Это… магия?

— Да, воплощённая в рунах, заряжено сильным магом, но действует только один раз, перезарядить потом можно, но легче взять новый.

— А как вообще магия действует? Ты ночью свет включал хлопком. Ты волшебник?

— Нет, хотя кое-чем пользоваться могу, например, амулетами. В нашей комнате стоят магические светильники, их можно выключать и включать вручную, как это делала ты, а можно так, как я.

— А что ещё может магия?

— Многое, вот только хорошие маги — редкость. К тому же они, в массе своей, узко специализированы, один умеет лечить, другой — убивать, третий воздействует на погоду, а четвёртый может находить спрятанное. И почти все они у кого-то на службе. Например, боевой маг, не принадлежащий к какому-либо ведомству, не может просто так появиться на большинстве островов, а если появляется, то тут же попадает под наблюдение полиции.

— А кто помогает вам?

Алекс улыбнулся.

— В любом сообществе есть свои изгои, в том числе такие, на которых объявлена охота. Им некуда податься, а мы всегда платим и помогаем спастись. Некоторые помогают нам от случая к случаю, другие работают на зарплате, а есть и парочка таких, кто носит кольцо.

— А как можно определить, что именно этот человек владеет магией?

— Никак, пока он сам себя не покажет. Даже сами маги не всегда могут это сделать, есть среди них те, кто чувствует магию вообще, но и таких немного.

— Понятно, — протянула она, хотя на самом деле было ничего не понятно.

— Поехали, — поторопил он, — дилижанс будет вечером, а нам ещё оружие чистить.

Глава шестая

Дорога в дилижансе заняла всю ночь и часть дня и отняла у неё все силы. В тесной деревянной коробке набилось полтора десятка людей, все о чём-то болтали, смеялись, курили, а сидение было жутко неудобным и не оставляло возможности поспать. Её спутник тоже устал, хотя и не подавал вида.

Изредка они делали остановки, чтобы взять новых людей, или для того, чтобы пассажиры могли уделить внимание своим естественным потребностям. Ближе к утру, во время одной из таких остановок, Алекс потянул её за руку.

— Я не хочу, — отмахнулась она сонно, — иди один.

— Нужно идти, — шёпотом сказал он ей на ухо, — мы дальше не едем.

Она удивилась, но вида не подала. Молча взяла рюкзак с пожитками и пошла за ним. Они вышли наружу у небольшого домика, видимо, это была лавка для продажи дорожной еды. По крайней мере, изнутри доносились запахи подгоревшей каши и лука. Несколько сонных пассажиров разбрелись по придорожным кустикам, добавляя ароматов к общему фону, а её Алекс потащил дальше в чащу.

— Это непохоже на столицу, — растерянно пробормотала она, оглядываясь по сторонам.

— Это последняя остановка, нам лучше сойти тут.

— Почему?

— Потому что все без исключения дилижансы проходят на въезде через приёмный пункт, нет ничего проще, чем поставить там наряд полиции, который будет сортировать толпу и вычислять всех подозрительных. Я бы так и поступил.

— А мы с тобой подозрительные?

— Более чем, надо будет сменить одежду и спрятать оружие. Носить револьвер здесь не запрещено, вот только выставлять его напоказ не рекомендуется.

— Пойдём пешком? — догадалась она.

— Здесь недалеко, — со вздохом ответил он. — Всего семь миль. Или десять.

Измерять расстояние в милях она не привыкла, но поняла, что это очень много. Дошли они часа за три, она успела вспотеть, голова под палящим солнцем заболела, хотелось пить и болели ноги. Когда, наконец, показались окраинные дома большого города, ей уже хотелось только умереть.

«Добро пожаловать в город Холмбург» — гласила надпись на транспаранте, растянутом над дорогой. Написано было, к счастью, не какими-то иероглифами, а простой латиницей.

— Скажи, — несмотря на усталость, она нашла силы для расспросов, — как так получилось, что я знаю местный язык и умею читать? Тоже какая-то магия?

— Там сложная теория, я плохо помню, но в создании прохода между мирами фигурирует ментальность людей, живущих поблизости. Язык, выученный таким способом, обычно быстро забывается, если постоянно на нём не говорить. Впрочем, тебя это волновать не должно, здешний язык самый распространённый, на нём говорят ещё на двух десятках больших островов. Есть, конечно, местные особенности, акцент, разные диалекты, но понять можно всё.

— Куда мы идём? — спросила она, увидев, что её спутник завернул в сторону.

— Сейчас главное — оказаться в черте города, там мы найдём магазин готового платья и переоденемся.

— А во что ты будешь меня переодевать? Здесь, наверное, длинные платья носят?

— Да, но в длинном платье пользы от тебя будет мало. Купим тебе дорожный плащ, чтобы оружие прикрыть, ну, и ещё обувь, твои ботинки скоро развалятся.

Она посмотрела на свои кроссовки, которые после долгой ходьбы по грунтовой дороге выглядели неважно, но всё же решила возразить:

— Это хорошие ботинки, дорогая фирма.

— Только они не предназначены для долгой ходьбы по нашим дорогам, купим тебе сапоги, думаю, найдётся что-то приличное.

Место, куда они свернули, выглядело, как типичный «плохой» район. Старые полуразвалившиеся дома, на дорогах грязные лужи, в которых кое-где валялись некрупные свиньи. Местные жители выглядели нищими и оборванными. Не хватало только негра-наркоторговца в широких штанах, стоящего на перекрёстке. Их, впрочем, никто не трогал, даже заговаривать не решались, видимо, оттого, что оба шли с руками, положенными на револьверы. Но взгляды на них бросали недобрые, хотелось поскорее покинуть это место.

Всё закончилось тогда, когда они перешли через узкий мостик, который вёл на другую сторону грязного ручья. Дальше город заиграл совершенно другими красками. Дороги стали шире, и на них появилось булыжное покрытие. Дома выросли до трёх-четырёх этажей и обзавелись красивыми фасадами и большими окнами. Она ещё отметила про себя, что на окнах нет решёток, видимо, здесь не воруют. По улицам проезжали конные экипажи, а по тротуарам сновали нарядно одетые горожане. Присмотревшись к женщинам, она отметила фасоны платьев. В целом, красиво, но очень непрактично, тем более, что под таким платьем полагается носить кучу нижних юбок и прочие устаревшие элементы. Да ещё эти шляпки идиотские. И корсеты. Надевать на себя такое ей точно не хотелось.

Магазин они нашли, Алекс усадил её на стул, а сам отправился выбирать. От обилия шмоток разбежались глаза, но выбрать что-либо сама она не решилась. Слишком уж необычными были фасоны. Минут через пятнадцать Алекс вынырнул из длинных рядов с развешанными на них костюмами, протягивая ей коричневый плащ из плотной ткани.

— Примерь, размер, вроде бы, твой.

Она набросила плащ себе на плечи и направилась к зеркалу. Оглядела себя спереди, с боков, сзади. Не фонтан, конечно, но смотрится сносно. Длина чуть ниже колен, можно застегнуть, можно носить на запахе, есть капюшон.

— Сойдёт, — поморщившись сказала она.

— Отлично, — обрадовался Алекс, — тем более, что на твою фигуру больше ничего нет, всё же это мужская одежда.

Следом он надел на неё шляпу, вроде ковбойской, только поля поуже, теперь, если собрать волосы и поднять воротник плаща, издали её можно было принять за мужчину.

Оставалась обувь. В специальном отделе они примерили около дюжины пар сапог. Требовалась обувь для долгих походов и, если потребуется, верховой езды. Попадались приличные экземпляры, но все её чем-нибудь не устраивали. Последнее, что он принёс, выглядело, как армейские ботинки из светло-коричневой кожи с высокой шнуровкой, только каблук был чуть больше обычного, а в носке стоял стальной стакан. Немного тяжеловаты, но ноге в них было удобно. Тяжело вздохнув, она согласилась надеть их.

Переоделся и её спутник, теперь он носил плотный пиджак с полами достаточной длины, чтобы прикрывать оружие, а на голове у него была шляпа-котелок. Вдобавок, он где-то раздобыл очки и теперь нацепил их на нос, отчего сразу приобрёл интеллигентный вид.

Когда с маскировкой было покончено, Алекс усадил её в местном кафе, заказав большую вазочку с мороженым, а сам, вынув из кармана какую-то бумагу, сложенную вчетверо, видимо, местный аналог паспорта, отправился через дорогу в банк.

Есть ей не хотелось. Откровенно говоря, не хотелось ей ничего, только спать. Ну, или просто полежать, вытянув ноги, а ещё принять душ, поскольку после долгой дороги на жаре она чувствовала себя так, словно её облили помоями. Чтобы хоть как-то отогнать сон, она пододвинула к себе вазочку и лениво ковырнула ложкой верхний шарик мороженого. Вкус был обалденный, продукт уже начал подтаивать, поэтому она постаралась съесть его как можно быстрее. Организм от удовольствия возликовал и даже начал забывать о сне. Удовольствие хотелось повторить, да только деньги остались у Алекса, а он всё никак не возвращался. Более того, она вспомнила, что за мороженое он отдал последнюю мелочь, и теперь, если в банке у него что-то не срастётся, они окажутся без средств к существованию. Даже уехать на тот самый Сан-Гектор у них не получится. А если всё будет хорошо, то следующую ночь они проведут в гостинице, где есть почти все нужные удобства, даже настоящий душ.

От размышлений о гостинице её отвлёк тяжёлый топот на улице. По тротуару шагал полицейский патруль, восемь человек в синей форме и с погонами, у каждого револьвер на поясе и короткая дубинка, вид грозный и подозрительный. У входа в кафе они остановились, один из них, толстый и с пышными усами, который, помимо прочего, держал ещё собаку на поводке, заглянул внутрь.

Сердце у неё сжалось. Что, если они начнут проверку документов? Или просто подойдут и начнут задавать вопросы? Она ведь даже не знает, о чём следует врать. В голове пронеслись несколько версий, но все были отброшены за непригодностью. Она даже маме с папой никогда не врала, потому что они её раскалывали на второй секунде. Рука отчего-то полезла к револьверу.

— Вот же, — хрипло проговорил полицейский, — сидят люди в холодке, отдыхают, а мы бегаем по городу, язык высунув. Пошли.

Собака его тоже вознамерилась посидеть в холодке, но хозяин немедленно это пресёк пинком тяжёлого сапога. Несчастное животное заскулило и медленно побежало по тротуару. Следом пошёл и наряд. У Даши от облегчения даже в глазах поплыло. А вдобавок, на противоположной стороне улицы показался, наконец, Алекс и, судя по саквояжу в руках и довольной физиономии, деньги получить удалось.

— Тебя так долго не было, — едва не со слезами проговорила она, — я так боялась, тут полиция приходила, я думала, они меня арестуют.

— Теперь можешь расслабиться, — спокойно сказал Алекс, ставя на стул тяжёлый саквояж, сегодня мы заночуем в гостинице, а завтра отправимся на Сан-Гектор, на пароходе, в каюте первого класса. Есть хочешь?

— Я спать хочу, и помыться, пойдём уже в гостиницу, скоро вечер.

В центре города им не пришлось долго искать гостиницу. Таковая нашлась быстро и свободные номера для солидных господ там имелись, тем более, что солидные господа располагают солидной суммой, да не в ассигнациях, в виде золотых монет, которые, при том же курсе, принимают везде куда охотнее. Номер располагался на четвёртом, самом верхнем этаже большого отеля. Это была довольно просторная комната с дорогой мебелью, электрическим освещением и широкими окнами, которые Даша сразу занавесила плотными шторами. Ей хотелось быстрее завалиться спать, даже ужин, который обещали принести сюда, её не привлекал.

Зато привлекло другое, две двери в стене, которые могли быть только входом в местный санузел. Так и было, в одной из каморок она обнаружила вполне приемлемую душевую комнату, куда немедленно и ворвалась, на ходу вытряхивая из рюкзака всё, что имело хоть какое-то отношение к мытью. Горячая вода подарила ей наслаждение, сопоставимое с сексуальным, она немедленно намылилась, потом смыла пену, потом намылилась снова, теперь уже с помощью мочалки, потом намылила голову, потом снова намылила тело. Продолжалось это долго, пока в дверь не постучал Алекс.

— Ты долго?

— Уже заканчиваю, — ответила она, на всякий случай, задёрнув ширму.

Сделано это было как раз вовремя, поскольку спутник её тотчас открыл дверь и вошёл внутрь. Даша на пару секунд задумалась, решая, как будет сопротивляться наглым домогательствам этого самца, после чего с удивлением услышала, как в раковине полилась вода. Слегка сдвинув ширму, она выглянула одним глазом наружу. Её голый до пояса кавалер, вместо того, чтобы лезть к ней с поцелуями и объятиями, спокойно взбивал помазком пену в небольшой фаянсовой чаше, а на полочке рядом была разложена опасная бритва. Ну, да, это ведь важнее. Впрочем, небритых парней она тоже не любила, да и облик интеллигента, в который Алекс старательно вживался, сильно портила четырёхдневная щетина.

Она уже закончила помывку и теперь просто стояла под струями горячей воды, наслаждаясь своей чистотой. Алекс намылил щёки и с громким скрежетом начал скоблить их острой железякой. Зрелище было сродни развлечениям экстремалов. Неужели тут ещё до безопасных бритв не додумались? Она прикинула, что через пару недель ей самой придётся побрить подмышки, а сделать это будет нечем. Если только Алекса попросит. Нда.

Когда он уже заканчивал бритьё, она выключила воду и, прикрывшись небольшим полотенцем, выскользнула наружу у него за спиной. Отложив бритву, Алекс залез под душ сам. У него мытьё заняло минут десять, после чего он показался перед ней чистый, свежий и благоухающий. Из одежды на нём были только чистые трусы семейного образца.

К тому времени на улице уже стемнело. На Дашу снова навалилась усталость, и она сидела в футболке за небольшим столиком при свете ночника, сонно ковыряя вилкой большой сочный шницель с зеленью, что незаметно для них принесли в номер, и запивая его красным вином из тёмной бутылки с неразборчивыми надписями.

— Будем спать? — буднично спросил он, расстилая кровать.

— Угу, — невнятно промычала она, откладывая вилку.

— Ах, да, прости, — вдруг сказал он, садясь рядом.

На этих словах он впился ей в губы поцелуем, одновременно заваливая её на кровать. Она хотела возразить, но рот был занят, но надо же как-то сказать, что она не хочет… или хочет? Так и не разобравшись в своих желаниях, она предоставила ему полную свободу действий. Оторвавшись от её губ, он плавно переместился на шею, потом, сообразив, что футболку он вниз не стянет, полез руками с другой стороны. Даша, к тому времени уже начавшая терять контроль над собой (да она его с самого начала не имела), стала часто дышать, ласки опытного партнёра преодолели даже её усталость и апатию.

Внезапно он остановился. Вот просто застыл на ровном месте, пальцы его как раз сжали левую грудь и застыли в таком положении. Он поднял голову и стал озираться вокруг.

— Алекс? — испуганно позвала она, разом забыв и про удовольствия и про желание спать. — Что с тобой?

— Там кто-то есть, — медленно проговорил он, осторожно отодвигаясь назад.

— Где? — она инстинктивно перешла на шёпот.

— Внизу, — он вскочил и подошёл к окну, отодвинул один край шторы и поглядел вниз. — Облава. Полиция, инквизиторы и ещё кто-то. Одевайся! Быстро.

Одеться труда не составило, благо, она почти ничего из рюкзака не вытащила, только мыло, шампунь, да свежее бельё. Верхнюю одежду получилось натянуть секунд за двадцать, потом пояс с ножом и револьвером, а сверху плащ и шляпу. Можно было бежать, только куда?

Алекс, вынув револьвер, снова выглянул в окно. Потом повернулся к ней и поманил пальцем.

— Вон там, внизу, — он аккуратно указал пальцем.

В здание заходили полицейские и солдаты, все с оружием, винтовками и револьверами. Внизу стоял кинолог с двумя крупными собаками на поводках, неподалёку чего-то ждали двое бородатых мужчин в длинном чёрном одеянии, видимо, те самые инквизиторы. Но Даша поняла, что указывает он не на них.

— Итон.

У самого входа стоял высокий худой человек, в светлом плаще и шляпе, которую он регулярно снимал с головы, обнажая большую лысину. Было ему лет сорок, лицо было худым и каким-то нездоровым, словно человек этот тяжело и неизлечимо болен. И на этом лице прочно застыла брезгливая ненавидящая гримаса. Бывает, что у человека появляется раздражение, но у этого человека оно было постоянным, он, казалось, ненавидел весь мир и мечтал поскорее его уничтожить. Даша мысленно переодела его в эсэсовскую форму, и форма эта сыщику отлично подошла. Сходство усугублял монокль в правом глазу, который было отлично видно. Приглядевшись ещё, она поняла, что Итон смотрит наверх, более того, ей показалось, что он смотрит именно на них.

— Уходим, — Алекс потянул её за рукав.

— Куда? Они же перекрыли вход.

— Попробуем через крышу.

Когда они выбрались в коридор, их встретил коридорный, который, увидев их, старательно замахал руками.

— Нельзя, господин комиссар велел, чтобы все сидели в своих номерах, они будут делать обыск и…

Договорить он не успел, что полиция собиралась делать, кроме обыска, так и осталось тайной. Кулак Алекса, описав небольшую дугу снизу вверх, врезался ему в подбородок. Парень, икнув, осел на пол, то есть, попытался так сделать, но Алекс подхватил его за подмышки и отволок в чулан, где хранились веники, вёдра и швабры.

— На второй этаж поднялись, — прокомментировал он доносящийся снизу шум.

— Может, не надо было бежать? — предположила она.

— У тебя есть документы? Ты сможешь рассказать, откуда ты родом? И откуда у нас столько денег?

— Но ты бы смог.

— Нас бы допросили по отдельности. К тому же маг легко снимет с нас остаточные эманации, которые, после перехода между мирами, остаются на несколько дней. Короче, сдаваться — плохая идея.

Выход они нашли. В самом конце коридора имелась дверь на пожарную лестницу, которая не только позволяла спуститься вниз, но и подняться наверх, на крышу. Туда её и потянул Алекс.

— Я высоты боюсь, — жалобно проблеяла она.

— Разве это высота? — с ехидной усмешкой спросил он. — Всего-то футов сорок. Зато смотри, как красиво.

Город с высоты действительно был красив, благодаря обилию фонарей, но любоваться его красотами мешало обилие людей в погонах и рясах, собравшихся внизу. Они ведь скоро дойдут до верхнего этажа, найдут внезапно опустевший номер и бесчувственного работника. А потом и сообразят, куда могли исчезнуть беглецы.

Стараясь не шуметь (что очень непросто, когда ты бежишь в тяжёлых сапогах по черепичной крыше) они пробежали на дальний конец крыши. Здесь проходила толстая водопроводная труба, идущая к соседнему зданию. Всего-то метров пять, вот только их ещё нужно было как-то пройти. Ситуацию усугубляло то, что внизу стояли четверо полицейских с револьверами и ружьями.

Забрав у неё всё лишнее, Алекс перебежал по трубе с лёгкостью циркового канатоходца, после чего показал ей жестами, что следует повторить его номер. На это она пойти не могла. Категорически. Труба была скользкой от конденсата, упасть с неё было проще простого. Но и оставаться здесь было не с руки. Собрав волю в кулак, она присела и ухватилась за трубу руками и ногами. Так, сидя на ней верхом, она небольшими скачками продвигалась вперёд. Дорога эта показалась ей вечностью, пока, наконец, сильная рука Алекса не схватила её и не выдернула на противоположной стороне.

Полицейские внизу так ничего и не услышали. Быстро прокравшись на другую сторону крыши уже другого здания, они подошли к пожарной лестнице. Спуститься труда не составит, да только полиция, на всякий случай, выставила оцепление и здесь. Но, людей всегда не хватает, а потому внизу под лестницей стоял только один местный коп, небольшого роста, худой и сутулый. Вырубить его труда не составит, вот только для этого следует сперва спуститься, а он услышит и начнёт стрелять. Или позовёт подмогу, а подмога начнёт стрелять.

Проблему Алекс решил оригинально. Выставил над головой несчастного служителя закона саквояж с золотом, а потом разжал пальцы. Деньги прилетели прямо в центр фуражки, оглушив полицейского, а может, даже зашибив насмерть.

— Быстрее, — крикнул он ей, спускаясь вниз, крикнуть, правда, пришлось шёпотом, поблизости могли быть и другие.

Пожарная лестница заканчивалась на высоте двух метров, повиснув на нижней перекладине, он спрыгнул вниз. Даша через пару секунд повторила этот акробатический этюд.

— А если бы деньги рассыпались? — спросила она, видя, как Алекс подбирает саквояж.

— Внутри прочный мешок, нести можно в нём.

Он утянул Дашу в тёмный переулок, когда расстояние до возможной погони составило уже пару километров, они смогли встать и отдышаться, прислонившись к сырой кирпичной стене.

— Куда теперь? — спросила Даша, хватая ртом воздух, адреналин ещё не отпустил, её ощутимо трясло.

— В порт, — он указал пальцем в сторону, перпендикулярную улице. — Нужно сваливать отсюда.

— Здесь есть море? — удивилась она.

— Судоходная река, море ниже по течению, миль двадцать от города.

— И что мы там будем делать?

— Наймём судно. Или захватим силой. Нам ведь не нужно далеко, достаточно убраться отсюда.

— Они нас искали?

— Вряд ли, что-то другое, но нас бы точно нашли и закрыли в тюрьму.

— За что?

— Повод не всегда нужен, идём.

И они пошли, до рассвета оставалось ещё часа три, нужно было успеть покинуть город.

Глава седьмая

Городской порт встретил их шумом двигателей, гудками отходивших кораблей и удушливым угольным дымом, что стелился над землёй. Неподалёку грузился неизвестным товаром большой пароход, грузчики бегали взад и вперёд, перетаскивая большие, но явно лёгкие ящики. Жизнь в порту не замирала даже ночью.

Они шли по огромному причалу, где встречные люди были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на странную парочку. Алекс высматривал что-то подходящее для них, что было бы готово к отплытию именно сейчас.

Поиски заняли больше часа, пока, наконец, его глаза не упёрлись в небольшой пароход, старый и грязный, который, выдав хриплый гудок, начал медленно отходить от причала.

— Вперёд, — скомандовал Алекс, после чего сам первый побежал к уходящему судну.

Кораблю понадобилось время на разворот, благодаря чему они успели подбежать и прыгнуть через борт. Когда они притаились на палубе, пароход выполнил манёвр и вышел на середину реки, чтобы идти фарватером. Алекс вполголоса заметил, что запасы угля тут большие, а потому вполне можно добраться до Сан-Гектора.

Экипаж корабля состоял всего из двух человек: капитана, тощего сутулого мужика лет пятидесяти с редкой седой бородой, на лысой голове которого имелась замызганная фуражка с якорем; и одного молодого парня, помощника, а может, кочегара. Скорее, всё же кочегара, судя по толстому слою угольной пыли, покрывавшему его лицо, руки и одежду.

Пока пароход шёл по реке, оба находились в рубке, но, как только они вышли на морской простор, дверь открылась и оба вышли наружу, столкнувшись с Алексом, который держал в руке направленный на них револьвер. Даша тоже достала оружие, но держала его пока стволом вниз. Что теперь будет? Они подчинятся? Или придётся стрелять? Она сможет выстрелить? Вряд ли.

— Итак, господа, — спокойным голосом сказал Алекс. — Я вижу, нам тут не рады, а потому буду краток: нам нужно, чтобы ваша посудина повернула на восток и направилась к острову Аль-Скотта. В случае, если мы туда попадём, вы останетесь живы и получите по пять золотых дублонов на каждого, ну и свои жизни в придачу, поскольку сейчас они, как вы можете видеть, временно принадлежат мне.

— Вот, значит, как. — Капитан криво ухмыльнулся, показывая редкие гнилые зубы. — Решили добыть себе транспорт? Поздравляю.

Он по-клоунски поклонился, вообще, его поведение говорило, что он нисколько их не боится и выполнять приказы не намерен.

— А вы знаете, что в портах делают с пиратами? — ехидно спросил он.

— Я знаю, — твёрдо сказал Алекс, — что мёртвые не разговаривают. А потому прекрати кривляться и поворачивай судно.

— Конечно, конечно, — капитан сильно напоминал Голлума, оставалось только задвинуть что-нибудь про Прелесть. — Феликс, будь добр, разблокируй рулевые тяги.

— Ага, — чумазый кочегар выскользнул из-за его спины и медленно двинулся на корму, а капитан медленно развернулся и подался обратно в рубку.

Поскольку цель теперь раздвоилась, Даше пришлось поднять револьвер и взять на прицел кочегара. Тот на это никак не отреагировал, спокойно нагнулся и стал открывать какой-то люк. Внутри оказались непонятные механизмы, в которые он засунул обе руки.

Спокойствие парня оказалось обманчивым, усыпив бдительность, он резко выпрямился, Даша почувствовала сильный удар в грудь и отлетела назад к корме, едва не вывалившись прямо на винты. Револьвер выпал из рук и откатился в сторону. А шустрый кочегар уже целился в Алекса из короткого двуствольного ружья.

— Вот и всё, — торжествующе сказал капитан, выходя из рубки. — Бросай свой ствол и встань на колени. Шансов у тебя нет, ты один.

Вообще-то, он был не один, и шансы у него были, только шансы эти сейчас валялись за спиной у кочегара, приходя в себя после удара прикладом. Теперь она бы точно смогла выстрелить, да только стрелять было уже нечем. Револьвер валялся в трёх метрах от неё, и поднять его незаметно не получится.

Алекс не отводил ствола от капитана, ситуация была патовой, но постепенно склонялась на сторону врага. Капитан незаметным движением вытащил свой револьвер, совсем маленький, с коротким стволом и какой-то нелепый.

Тут её осенило. У неё ведь есть нож. Спина кочегара была в одном шаге от неё. Она откинула полу плаща и медленно вытянула длинный кривой клинок из ножен. Стефан сказал, что колоть не надо, надо резать. Резать? Живого человека? Но иначе их убьют.

Стиснув зубы и зажмурив глаза, она резко вскочила, одновременно проводя похожим на короткую саблю клинком по спине кочегара. От левой ягодицы до правого плеча. Эффект превзошёл все ожидания. Клинок был острым. Очень острым. Сталь, направляемая слабой женской рукой, разрезала человеческую плоть до костей.

Дальнейшие события уложились в пару секунд. Кочегар заскулил и выпалил в сторону, изгибаясь назад и падая на спину. Алекс неуловимым движением отскочил вправо и, уже падая на палубу, дважды выстрелил в капитана. Пуля, выпущенная самим капитаном, прошла через то место, где только что стоял Алекс. Капитан схватился за живот и, выронив оружие, упал. Победа.

Алекс медленно поднялся и подошёл к ней. А Даша, только сейчас осознав результат своих действий, начала активно истерить. Нож выпал из её рук и с глухим звоном упал на палубу. Она посмотрела на Алекса безумным взглядом и страшным голосом прошептала:

— Я человека убила… — при этом она энергично затрясла кистями рук, словно пыталась стряхнуть с них несуществующую кровь.

— Нет, — спокойно сказал Алекс, присаживаясь над «трупом». — Видишь, он ещё жив.

Кочегар и правда был ещё жив, только не мог говорить и двигаться, а под ним растекалась лужа тёмной крови. Глаза его были выпучены, серые губы шевелились, но сказать что-либо ему мешал болевой шок. Алекс взял его за воротник и брючный ремень, рывком приподнял над палубой и потащил к борту. Даша не поняла, что он собирается делать, а когда поняла, было уже поздно. Кочегар полетел за борт, с тихим плеском погрузившись в воду.

— Вот видишь, его убил я, а ты ни в чём не виновата.

Тут Даша, собравшаяся было истерить дальше и доказывать, что людей, даже плохих, убивать нельзя, а кочегара следовало перевязать, увидела такое, что слова замерли в глотке, она смогла только с безумным видом показать за спину Алекса. Тот не стал переспрашивать, просто начал стрелять, едва обернувшись назад.

А зрелище было страшным. Убитый капитан поднимался на ноги. Вот только это был уже не он. Какая-то тварь заняла его место. Лицо стало серого цвета, глаза вспыхнули, как фонари ярко-синего цвета, худые руки вздулись буграми мускулов, отчего старая куртка разошлась по швам. Тварь, бывшая недавно капитаном, медленно двинулась в их сторону, вытягивая руки с длинными, как у тигра, когтями.

Выстрелы из револьвера Алекса не причиняли монстру никакого вреда, лишь откидывали его назад. Разрывные пули большого калибра рвали мёртвую плоть, во все стороны разлетались клочья одежды и куски мяса, но ожившего мертвеца это нисколько не смущало.

Даша схватила свой револьвер и взвела курок двумя пальцами. Зомби убиваются выстрелом в голову, это она хорошо помнила, а потому навела прицел на голову монстра. Отдача ударила в запястье, с головы мёртвого капитана слетела фуражка вместе с большим куском скальпа. Второй выстрел прошёл мимо, третий ударил в лоб, даже пробил голову, да только упрямый зомбак напрочь отказывался умирать во второй раз.

Алекс отбросил ставший бесполезным револьвер, вынул стилет и кинулся на врага. Видимо, как уже говорилось, жизнь, полная опасностей, помимо воли делает их хорошими бойцами. Плохие бойцы просто быстро умирают.

Монстр ходил медленно, но в драке проявил отменную прыть. Смазанным движением когтистая лапа рассекла воздух в том месте, где только что стоял Алекс. Но сам охотник успел сместиться влево, а потом, быстро повернувшись всем телом, с размаху вогнал стилет в разбитый затылок твари.

Тварь замерла на месте. Глаза вспыхнули ярче обычного, но потом стали постепенно угасать. Вся его фигура мелко задрожала, следом отвалились руки, а ещё через несколько мгновений бывший капитан рассыпался в прах.

Алекс нашёл какую-то широкую тряпку, в которую аккуратно завернул то немногое, что осталось от дважды покойного капитана. Останки полетели за борт, а сам Алекс с интересом разглядывал небольшой бронзовый амулет с непонятной гравировкой и вставленными в него чёрными камешками.

— Что это было? — спросила Даша, медленно отходя от шока.

— Вот за это, — Алекс показал ей амулет, — Инквизиция отправляет на костёр почти мгновенно.

— Амулет, превращающий в зомби?

— Не совсем, это был не просто оживший мертвец. В его теле жила тварь из загробного мира, которую почти невозможно убить обычным оружием.

— Но… зачем? — не поняла она.

— Отсроченное возмездие. Если его убьют, если смерть будет насильственной, амулет автоматически активируется, превращая его труп в подобную тварь. Нам сильно повезло, что магический стилет на него подействовал.

— А он мог и не подействовать?

— Разумеется, для упокоения нежити требуются особые чары, которых на этом клинке не было. Он предназначен для убийства существ иного рода, тех, кого условно можно назвать живыми.

— А почему он всё же умер?

— Маг, что накладывал чары, постарался на славу. При желании можно было этим оружием воспользоваться два или три раза, в зависимости от живучести объекта охоты, а я всю мощность вложил в один удар. Он просто не выдержал столь мощного потока силы и банально перегорел внутри. Говорю же, нам повезло, мы были на краю гибели.

Внезапно Даша поняла, что руки её, без всякого участия мозга, начали перезаряжать револьвер, стрелянные гильзы она протянула своему напарнику, а на их место вставила новые. С громким щелчком захлопнув револьвер, она сунула его обратно в кобуру. Отношение к оружию у неё внезапно изменилось, тяжесть на бедре теперь не напрягала, а наоборот, придавала уверенности.

— А где можно взять такой кинжал? — она потрогала ножны, вспомнила, что они пусты и направилась на корму искать свой нож. — Мне бы тоже не помешал.

— Во-первых, — начал объяснять Алекс, пытающийся разобраться в управлении кораблём, — его нужно изготовить. Сделать это может не всякий кузнец, поскольку нужно при ковке металла использовать некоторые заклинания, а маги-кузнецы встречаются очень редко. Во-вторых, даже такому кузнецу понадобится особый металл, поскольку не каждая сталь способна держать магию. В-третьих, после изготовления мастер должен вытравить сами руны, то есть, кузнец должен быть ещё и мастером рун, или позвать такового. И последнее: маг, обычно очень мощный, уровня мастера первого круга, должен наложить сами чары, которые активируются в момент нанесения укола. А регулировать мощность должен уметь тот, кто пользуется им, а для этого тоже следует быть в какой-то степени магом. Как ты понимаешь, только что мы, из-за невезения потеряли очень ценную вещь, всё равно, что в твоём мире лишиться дорогого автомобиля.

— А те деньги, что мы везём, их хватит на новый? — с пониманием местных цен у Даши было пока плохо.

— Их хватит на два десятка таких, да только следует найти специалистов, что их сделают, а клинок может потребоваться срочно. Впрочем, будем надеяться, что там, на месте, наши люди уже обо всём позаботились.

Рядом с рулевым колесом нашлась полупустая бутылка какого-то напитка, бутылка была тёмной, а этикетка расплывчатой. Алекс принюхался, потом протянул бутылку ей.

— Это ром, довольно хороший, с юга. Оттуда, где есть большие плантации сахарного тростника, — он выдернул пробку зубами. — Выпей, тебе нужно успокоиться.

Даша хотела было отказаться, но вынуждена была признать его правоту. Приложившись к бутылке, она заставила себя сделать несколько глотков. Едкое пойло обожгло горло, потом провалилось в желудок и стало греть изнутри. Алекс протянул ей маленький леденец жёлтого цвета, который помог хоть немного перебить вкус. Утерев выступившие слёзы, она вернула ему бутылку.

— Что будем делать дальше? Ты умеешь управлять этой штукой?

— Управлять смогу, — он взялся за рулевое колесо и резко повернул его вправо. — Думаю, что справлюсь и с двигателем. Он здесь не сложнее паровозного. Проблема в другом. Путь на Сен-Гектор весьма извилист, нам предстоит пройти несколько проливов, обогнуть рифы и как-то зайти в порт, кроме того, придётся объяснить городским властям, что это за корабль, кому он принадлежит и откуда на палубе следы крови. Капитан был прав, пиратов нигде не жалуют, разбирательство редко занимает больше получаса и в большинстве случаев заканчивается виселицей.

— Тогда что?

— Предлагаю двигаться на восток, пока есть запас топлива в топке и пара в котле, мы выйдем на большую воду, заглушим двигатель, бросим якорь и ляжем спать. Потом, когда выспимся, я снова заведу двигатель и постараюсь довести корабль до острова Аль-Скотта, там мы попробуем высадиться где-нибудь на диком берегу, а потом отправимся обычным путём на Сан-Гектор. Надеюсь, что самое веселье мы не пропустим.

Его фраза насчёт поспать легла на хорошую почву. Даша вспомнила, что не спала уже две ночи, а теперь глаза её сами собой начинали слипаться, да и крепкий ром уже начал действовать. Последнее, что она запомнила, — узкая койка в крошечной каюте корабельного трюма. Сознание отключилось тогда, когда голова её коснулась подушки.

Глава восьмая

Она не знала, сколько прошло времени. Но самочувствие значительно улучшилось, тем более, что никакие кошмары её не мучили, а память о вчерашних (или позавчерашних, если проспала она дольше обычного) событиях уже сильно смазалась. В малюсенькое окошко пробивался слабый солнечный свет, солнце только что встало? Или уже вечер?

Встав и потянувшись, она открыла дверь и поднялась на палубу по узкой лестнице. Алекс лежал прямо на досках, положив под голову большую бухту каната. Её шаги разбудили его, он поднял голову и поприветствовал её слабым взмахом руки.

— Где мы? — спросила она.

— Стоим на якоре, примерно за семьдесят миль от Аль-Скотта, а что?

— Сколько я проспала?

— Почти сутки, со вчерашнего утра.

— Что теперь?

— Теперь придётся немного поработать, ты умеешь обращаться с лопатой?

— Смогу, если надо.

— Тогда пошли в машинное отделение.

В машинном отделении было темно и мрачно, имелось здесь то, что Даша определила, как котёл. Под ним была топка, куда следовало закидывать уголь, ещё имелся сам уголь, прямо отсюда открывалась дверь в большой бункер, доверху засыпанный крупными кусками антрацита. Нашлась и лопата.

Алекс всё же оказался джентльменом и часть работы выполнил сам, забросив в топку несколько лопат. Теперь это требовалось разжечь. В ход пошли несколько деревянных щепок, что валялись рядом, для ускорения процесса Алекс полил их ромом из недопитой бутылки. Огонь вспыхнул быстро, занялись щепки, а только потом начал медленно заниматься сам уголь.

— Закрой топку и крути вот эту ручку, — сказал он, а сам поднялся наверх.

Ручка осуществляла подачу воздуха, пока двигатель не запустился, очень скоро огонь в топке разгорелся и в помещении стало жарко.

— Подбрось ещё несколько лопат, — крикнул сверху Алекс.

Она согласно кивнула и открыла топку, лопата была тяжёлой, крупные куски угля не желали на ней лежать и норовили свалиться, попасть в топку с первого раза не получилось, но в конечном итоге победа осталась за ней. Ненасытная топка, пышущая адским жаром, оказалась наполнена доверху.

— Поднимайся, — крикнул Алекс.

Когда она поднялась, он сидел на небольшом стуле и внимательно смотрел на какой-то датчик с непонятными делениями.

— Сейчас давление в котле поднимется и можно будет запускать, — объяснил он. — Направление я вычислил, пусть и примерно, до Аль-Скотта доберёмся часов за восемь. Только уголь нужно не забывать подбрасывать. Воды в котле хватит.

— Отлично, — она поискала взглядом место, где можно присесть, но ничего не обнаружила и потому села прямо на палубу, облокотившись о фальшборт. — Что-то ещё?

— Я осмотрел груз.

— И? Что-то ценное?

— Более чем, я даже пытаюсь придумать, как этот груз можно использовать.

— Что же это?

— Древесина.

— Она ценная? — удивилась Даша, в её понимании дерево вообще не имело цены, да и корабль этот своими размерами не предполагал перевозку больших брёвен.

— Очень, это тик. Невероятно ценная древесина, растущая на острове Суланнота, вырубка строжайше запрещена, нарушителей ждёт казнь, поскольку тамошние леса сведены почти полностью, а оставшиеся деревья охраняет королевская гвардия. Этот груз — контрабанда. В большинстве портов такой товар непременно изымут, а капитану влепят большой штраф. Поэтому груз был прикрыт для маскировки рулонами ткани, которая и записана в документах.

— Мы ведь собирались бросить судно.

— Теперь я думаю, что следует извлечь из него выгоду. Пусть и небольшую.

— Продать? Но ты ведь сказал, что это опасно.

— Не особо. Если знать, кому продавать.

— Ты знаешь?

Он кивнул.

— В порту есть знакомые, не то, чтобы друзья, но кое какие дела мы вместе вели.

— Бандиты?

Он снова кивнул, вынул бутылку рома и приложился к ней.

— Любое тайное общество, будь оно хоть сто раз праведным, обязательно имеет контакты с уголовным миром. А потому, в трудной ситуации у нас есть возможность обратиться к ним, попросить оказать помощь, закрывая тем самым старые долги.

— Хорошо, — она ненадолго замолчала.

Когда стрелка на манометре достигла нужной отметки, Алекс повернул какую-то ручку, что-то в механизме заскрежетало, а потом корабль дернулся и начал двигаться, из машинного отделения раздавался равномерный рокот. Алекс закрепил рулевое колесо в нужном положении.

— Теперь нам осталось только ждать.

— Знаешь, — она задумалась. — Раз уж делать пока нечего… Кажется, мы тогда не договорили.

Она обхватила его рукой за голову и притянула к себе. Он не сопротивлялся, они слились в поцелуе и опустились на жёсткую палубу. Снять сапоги со шнуровкой и узкие джинсы было задачей непростой, но они постепенно справились. Корабль шёл через океан, а на его палубе двое людей предавались любви, забыв обо всех своих важных делах и спасении Вселенной.

Когда всё закончилось, они оторвались друг от друга и какое-то время лежали молча, глядя в безоблачное небо.

— Зачем это тебе? — тихо спросил Алекс.

— Просто захотелось, — ответила она с глупой улыбкой. — После всего этого… считай, что я так стресс снимала. Теперь мне легче. И будущее уже не видится таким страшным.

— Ты меня любишь? — непонятно зачем спросил он.

— Не знаю, наверное, нет. Сложно сказать так сразу. А что у нас будет дальше?

— Думаю, нас разбросает жизнь, будем видеться изредка, выполнять свою работу.

— Ну и пусть, — она закрыла глаза, наслаждаясь солнечным теплом и слушая далёкие крики чаек. — Пусть будет так, тем более, что семейная жизнь мне не светит. Слушай, скажи, а дети у нас бывают? У таких, как мы? С кольцом?

— Были среди нас люди, имеющие семью, но о случаях деторождения я не знаю. Принято считать, что мы бесплодны, но подробно этот вопрос никто не изучал. Сама понимаешь, это не тот случай, чтобы обращаться в академию.

Даша нахмурилась. В своих мечтах она видела себя замужней женщиной с парой детишек. Чтобы мальчик и девочка. Она всегда хотела себе брата, но, увы, маме врачи запретили рожать ещё из-за проблем со здоровьем. А теперь на этом, как и на многом другом, можно было поставить жирный крест.

Алекс приподнялся, повернулся на бок и подпёр голову рукой.

— Кольца — это наш крест, наше проклятие. Каждый из нас мечтает снять кольцо. Были даже те, кто отрубал себе палец.

— Помогло?

— Нет, кольцо оказывалось на другом. Про эксперименты с отрубанием руки я не знаю. Но какая-то надежда есть и у нас.

— О чём ты?

Он некоторое время подумал, потом начал рассказывать:

— Понимаешь, наше общество существует уже больше тысячи лет. И есть мнение, которое поддерживают люди, работавшие с потусторонними силами, что число демонов конечно.

— Они могут закончиться?

— Да, когда-нибудь кто-нибудь убьёт последнего, тогда кольца наши исчезнут, а двери другого мира захлопнутся.

— Так может, их очень много? Настолько много, что это займёт ещё пару тысяч лет?

— Я читал хроники. Есть кое-какая летопись событий, разумеется, она далеко не полна, но кое-что почерпнуть там можно. Так вот, лет пятьсот назад наша работа напоминала полноценную войну с большими армиями. Демонов убивали десятками, не говоря уже об их обслуге из людей и тварей. Теперь же мы каждого демона выслеживаем долго, порой, годами. Они ослабели, и их осталось мало, так что, надежда есть. Возможно, именно мы доживём до победы.

— Было бы неплохо, — сказала она и снова зажмурилась.

Но долго лежать им было не суждено. Скоро опять потребовалось бросать уголь, корректировать курс, в перерыве они пообедали нехитрыми запасами капитана в виде консервированной рыбы и галет, а ещё допили ром, чтобы добро не пропадало.

Берега нужного им острова показались уже к вечеру. Видимо, скорость хода корабля оказалась меньше, чем они рассчитывали. Теперь Алекс встал к штурвалу и полностью сосредоточился на управлении. Не хотелось бы в последний момент сесть на мель или пробить дно корабля о морской риф и потонуть.

Как и рассчитывали, получилось бросить якорь у дикого берега, на котором не было никаких поселений. Алекс объяснил, что до порта около десяти миль, которые волей-неволей им придётся пройти пешком. Корабль бросил якорь в сотне метров от берега. У них нашлась крошечная шлюпка, на которой они добрались до побережья. Шлюпку пришлось отпустить в море, чтобы не нашлось желающих добраться до одинокого корабля и чем-нибудь поживиться.

Им повезло. Идти пешком не пришлось, попалось местное «такси». Человек на коляске, запряжённой четвёркой быстрых лошадей. Подобрал их по дороге и, за денежку малую, взялся подвезти. Это был курьер, который доставлял срочный груз, ему платили за скорость, а потому дорога заняла всего минут сорок. Расплатившись с ним, она оказались в пригороде большого портового города. Название его Даша не знала, но оно и не требовалось. Алекс взял её за руку и потащил в порт.

Преодолев множество улиц и переулков, в которых немудрено было потеряться, они спустились в местный порт. По сравнению с портом Холмбурга, он был гораздо меньше, хотя и здесь у причала стояли несколько десятков кораблей, размеры которых колебались от прогулочной яхты до настоящего Титаника.

Немного постояв на причале, Алекс повёл её в какой-то задрипанный кабак. Заведение было даже не второсортным, здесь собиралась вовсе уж запойная публика, сильно воняло спиртом, подгоревшей едой, блевотиной и немытыми телами. Посетителей, к счастью, было немного, и большинство из них были слишком пьяны, чтобы создавать неприятности.

Усадив Дашу за ближайший столик, он подошёл к стойке и обратился к бармену, немолодому мужику с нездоровым лицом, сильно напоминавшему дважды убитого капитана.

— Здравствуй, — сказал ему Алекс.

— И тебе не хворать, — с брезгливой ухмылкой ответил тот, — чего хотел? В долг не наливаем, сразу говорю.

— Мне нужен Резчик, — спокойно сказал Алекс, присаживаясь на стул.

— Всем нужен Резчик, — равнодушно отозвался бармен, — вот только нужен ли ему ты? Он, знаешь ли, кого попало не принимает.

— Скажи ему, что пришёл кузен Бони, он поймёт.

Лицо бармена сменило выражение, он о чём-то надолго задумался, потом вызвал из внутренних помещений оборванного мальчика лет десяти, что-то прошептал ему на ухо и пинком придал дополнительное ускорение. Мальчик моментально исчез, а Алекс присел на стул рядом с Дашей.

— Это такой пароль? — спросила она.

— Да, теперь он будет знать, что пришёл кто-то из наших.

Скорость посыльного приятно удивила, через несколько минут мальчик вернулся и что-то шёпотом сообщил бармену, тот кивнул и объявил:

— Идите дальше по улице, пройдёте бордель, там есть маленький домик с красной крышей, там вас будут ждать.

— Благодарю вас, — с лёгким кивком ответил ему Алекс, после чего они покинули это заведение.

Дорога заняла минут пятнадцать, они, как и было сказано, миновали бордель, где у входа вертелись размалёванные девки не первой (и даже не второй) свежести. Даша ещё подумала, что, будь она мужиком, ни за что бы на таких уродин не позарилась. Нашёлся и домик с красной крышей, где находилась мастерская по починке рыболовных сетей. Но это оказалось ширмой для офиса.

— Мне к Резчику, — заявил Алекс двум бандитского вида парням, что сидели на деревянных чурбаках и делали вид, что чинят сети.

— Оружие сдай, — велел рыжий детина без передних зубов.

— Чёрта с два, — спокойно ответил Алекс.

Рожи обоих приняли агрессивное выражение, но из-за небольшой двери раздался окрик:

— Пусть проходит.

Оба охранника мгновенно скисли, а Алекс с видом победителя прошёл к двери и распахнул её. То, что они увидели внутри, мало напоминало контору главного портового мафиози. Просто кабинет, стены увешаны коврами, в углу небольшой сейф, а под потолком висело чучело огромной совы. Хозяин кабинета сидел за массивным столом и перебирал какие-то бумаги, и был это отнюдь не грозный с виду бандит, а вполне мирный невысокий человечек, упитанный, розовощёкий, одетый в белую рубашку с жилеткой. Вот только взгляд его был таким, что общаться с ним сразу расхотелось.

— Алекс! — Резчик улыбнулся и встал из-за стола, — рад видеть тебя, какими судьбами?

— Я тут проездом, — объяснил ему Алекс, протягивая руку для пожатия, перед Дашей бандит неглубоко поклонился и поцеловал ей руку. — Есть у меня кое-что, что тебя заинтересует.

— Слушаю внимательно, — он вернулся за стол, — да вы не стойте, присаживайтесь. Ели хотите, выпейте вина, сам я не пью, здоровье не позволяет, но для гостей держу несколько бутылок, напиток отменный.

Алекс покачал головой.

— В десятке миль к западу у побережья стоит на якоре корабль, советую поскорее заняться им, пока не нашлись другие желающие.

— Чем он так интересен?

— Кроме стоимости самого корабля, там есть груз. Древесина тика, в брусках по двадцать футов, весь трюм забит ими. И этот корабль не имеет хозяина. Предлагаю тебе купить его вместе с грузом.

— Полный трюм? — бандит задумался, — сложно сказать, сколько там. Что ты хочешь?

— Сто тысяч ливров, можно ассигнациями, и помощь в отправке отсюда.

— Помощь окажу любую, это не проблема, — он растерянно поморгал, подсчитывая в уме сумму, — сто тысяч. Корабль этот, допустим, стоит пятьдесят. Он хоть исправен?

— Мы на нём прибыли сюда, ещё, наверное, котёл не остыл.

— Допустим, и ещё эта древесина. Предлагаю восемьдесят.

— Девяносто, — отозвался Алекс.

— Да, чёрт с тобой, давай девяносто, часть выдам золотом, потому что крупных купюр столько нет, а мелкие долго отсчитывать.

Он открыл сейф, встав так, чтобы им не видно было код замка, видимо, настолько его доверие к ним не простиралось. Потом он по немного пошуршал бумагами и выложил на стол дюжину пачек.

— Сотенные и полусотенные, можешь посчитать, а вот золото, в слитках по полторы унции, принимает любой банк.

Алекс, что удивительно, считать не стал, просто сгрёб полученные деньги в мешок, после чего вежливо распрощался с хозяином кабинета, когда они вышли, следом за ними выскочили оба охранника и куда-то помчались. Надо полагать, проверять информацию.

— Как-то странно, — сказала она, когда они шли из порта. — Откуда он знал, что ты не врёшь?

— Мы ему никогда не врали, наша помощь всегда была ему очень нужна.

— А ты не стал пересчитывать деньги, да и вообще, он ведь мог тебя… нас убить и забрать всё бесплатно.

— Мог, вот только он прекрасно знал, что убив кого-то из нас, прожил бы на свете от силы несколько дней. Или даже часов. Кроме прочего, наше общество очень не любит, когда кто-то убивает его членов. Такое доверие копилось много лет, нет смысла терять его в одночасье.

— Но, никто ведь не знал, что ты пошёл к нему?

— Но он этого не знал. Всё прекрасно, я, пожалуй, обойдусь без его помощи в деле отъезда, билеты купим обычным порядком, благо, местной валюты у нас теперь в избытке, а при обмене берут большие комиссионные. Сейчас найдём гостиницу и заночуем. Я проголодался.

Глава девятая

В гостинице они прожили два дня, ни в чём себе не отказывая. Изысканные блюда, шампанское, поход в рестораны. Деньги имелись, пусть и нечестно добытые. Золото, полученное от главаря бандитов, Алекс добавил к уже имеющемуся, чтобы положить в общую кассу, а вот бумажные деньги можно было тратить. Разумеется, они не смогли потратить всё, только небольшую часть.

Кроме удовольствий, Даша приобрела себе платье по местной моде. Платья, тем более, длинные, она носить не любила, но в ресторан женщин в мужской одежде не пускали. Да вдобавок, впервые с тех пор, как попала сюда, она воспользовалась косметикой и духами.

А по ночам они предавались любви. Чувства к Алексу были странные, на любовь это нисколько не походило, но и расставаться с ним хотелось всё меньше. Кроме того, её спутник, видимо, в силу возраста, оказался великолепным любовником, а потому она ни разу не пожалела о своём решении.

Утром третьего дня, предъявив заранее купленные билеты, они взошли на палубу роскошного пассажирского парохода, идущего туда, куда им было нужно, на остров Сан-Гектор. Что их ждало там, точно сказать не мог даже Алекс. Он мог только предполагать, что их общество вышло на след демона и теперь старательно его обкладывает перед тем, как нанести удар.

Дорога должна была занять чуть больше трёх суток, всё это время они были предоставлены друг другу. Никаких особых развлечений на корабле не было, всё те же рестораны, любование морским пейзажем, что уже успел порядком надоесть, да приятные развлечения в постели. Они предпочли последнее, понимая, что их счастье продлится недолго.

Так и вышло. На следующий день, ближе к обеду, на горизонте показалась полоска берега. Остров Сан-Гектор был одним из самых больших в этой части мира, он же прочно удерживал первенство в промышленном производстве. Все знали, что именно здесь следует искать любые технические диковины и размещать заказы.

После схода на причал они прошли таможенный контроль, довольно поверхностный, вещи их никто не досматривал, а металлодетекторы здесь ещё не изобрели. Они представились супружеской четой, приехавшей на остров ради отдыха. Зачем кому-то могло понадобиться отдыхать в промышленном центре, где в воздухе постоянно висит смог, а небо закрывают фабричный трубы, объяснять не стали, но их никто и не спрашивал.

Ближайший город назывался Сальватор, располагался он не у самого моря, а чуть в отдалении, как и Холмбург, а с портом его, за неимением судоходной реки, соединял широкий канал. Поскольку водный транспорт в этом мире оставался самым быстрым, они отвергли паровой автобус и предпочли прогулочный катер, что доставлял людей из морского порта почти в самый центр города. А там уже следовало искать своих.

Город, при всей своей технической развитости, создавал гнетущее ощущение. Помимо смога, здесь было пасмурно и сыро, стены домов покрывала плесень, а в воздухе постоянно стола водяная взвесь. Сами дома выглядели серыми и унылыми, нагоняя тоску на людей. Алекс рассказывал, что климат в этой местности влажный и прохладный, дождливых дней в году более половины, часто случаются наводнения. Впрочем, именно здесь такого можно было не опасаться, город стоял на возвышенности и был пронизан системой каналов, что позволяли быстро отводить избыток воды.

Оказавшись в центре города, они некоторое время молча стояли на перекрёстке. Наконец, Даша решилась нарушить молчание:

— Куда нам теперь?

— Сейчас попробую найти своих, — неуверенно сказал Алекс, — есть у меня некоторые контакты в памяти.

— Мы теперь расстанемся? — скорее, утвердительно, чем вопросительно сказала она.

— Не знаю, — честно ответил он, — думаю, что да, правила конспирации запрещают работать устойчивыми группами. В следующем деле твоим напарником будет кто-то другой. Пойдём.

Грустно улыбнувшись, он взял её за руку и повёл на противоположный конец улицы. Там располагалась большая парикмахерская, или, как здесь принято говорить, цирюльня. Заведение было приличным, публика здесь собиралась исключительно состоятельная, надо полагать, услуги тоже были качественными и дорогими. Они вдвоём прошли в мужской зал, где у длинного ряда кресел сидели только двое посетителей, одному молодой парень в белой рубашке старательно подстригал волосы ножницами, второй клиент сидел с намыленной физиономией, а цирюльник, пожилой человек с выбритой до синевы головой, старательно точил на ремне бритву.

Этот-то дедушка и был тем самым контактом, на который им следовало выйти. Дарья об этом сразу догадалась. Как? Да очень просто. На правой руке старика, на мизинце, красовалось то самое кольцо.

— Добрый день, — поприветствовал его Алекс.

— Здравствуйте, — скрипучим голосом отозвался старик, не отрываясь от своего занятия. Один его глаз, независимо от другого, приподнялся, но ровно настолько, чтобы разглядеть руки гостей. — Чего-то хотели?

— Нам бы только узнать, где соберутся гости на торжество? — спросил Алекс.

— Где они соберутся, я вам сказать не могу, — старик отложил ремень и поднёс к глазам бритву, визуально оценивая результат своих стараний. — Но советую спросить в заведении мадам Верден.

Намыленная физиономия клиента расплылась в гадкой ухмылке.

— Что же, — ответил Алекс, изобразив на лице смущение, — мы так и поступим.

— Чему он так улыбался? — спросила Даша, когда они вышли на улицу.

— Заведение мадам Верден, — объяснил Алекс с улыбкой, — так называется местный бордель. Точнее, целая сеть борделей, самый крупный из которых стоит на канале. Она активно сотрудничает с нами, а взамен получает деньги и безопасность.

— И мы сейчас пойдём туда?

— Придётся, хотя я бы предпочёл идти один. Появление в таком месте с дамой выглядит донельзя подозрительно.

— В Тулу со своим самоваром, — она хихикнула. — Пойдём, мне интересно посмотреть.

Она была одета в привычную уже мужскую одежду, а потому не боялась, что её примут за работницу данного заведения. Спустившись к каналу, они нашли добротное каменное здание в три этажа. Красный фонарь над входом не висел, да и никакой специальной вывески не имелось, видимо, местные мужчины и так знали, куда им следует обращаться с сексуальными проблемами.

Всё же конспирацию следовало соблюдать, а потому они решили войти через чёрный ход. Обошли здание и упёрлись в небольшую дощатую дверь. Алекс громко постучал. Пару минут ничего не происходило, потом за дверь послышалась какая-то возня, лязгнул замок, после чего их взорам предстал мужчина огромного роста, худой, как скелет, рыжий, на нём была несвежая синяя рубаха и шляпа-котелок. В дверь он прошёл, согнувшись едва ли не пополам.

— Чего надо? — проворчал он, оскалив зубы, точнее, скалить там было почти нечего, передних зубов у него не было ни сверху, ни снизу.

— Мы к мадам Верден, — вежливо сказал Алекс. — Она нас ждёт.

— Она ничего не говорила, проваливай, — сказал рыжий и развернулся, чтобы уйти. Точнее, он попытался развернуться, но ещё раньше Алекс вынул револьвер и упёр его стволом в оппонента. Разница в росте сказывалась, охотник стоял с револьвером на уровне груди, а рыжему ствол упирался в… убить, положим, не убьёт, но приятного мало.

— Да ты знаешь?.. — начал было рыжий.

— Знаю, — перебил его Алекс, — отлично знаю тех людей, которыми ты собрался меня пугать. Я в их числе. А теперь захлопни пасть и веди к хозяйке.

— Сразу бы сказал, — проворчал рыжий, разворачиваясь.

Им всё же пришлось пройти через бордель, Даша разглядела в полутёмных коридорах нескольких работниц, но сейчас был день, а клиенты, надо полагать, появятся вечером. Только в одной дальней комнате раздавалась какая-то возня и тихие стоны. Сами проститутки особого отторжения не вызвали. Женщины, как женщины, даже красивые попадаются, ну, косметики много, ну платья отсутствуют, а надеты какие-то короткие рубашки, иногда с корсетами, голые ноги в чулках с подвязками. По местным меркам, вопиющее нарушение нравственных законов, но ей-то, из двадцать первого века не привыкать, у неё у самой платье ещё короче было.

На них с интересом поглядывали, кто-то даже пытался заигрывать, причём, с обоими, в тёмном коридоре сложно было разглядеть её пол. Но Алекс старательно от всех отмахивался, его интересовала дверь в конце коридора, к которой они подошли, стукнули три раза и только потом вошли внутрь.

Хозяйка кабинета оказалась невысокой фигуристой женщиной лет сорока, одетой в строгое (по меркам этого заведения) платье. На голове у неё была странная причёска, одна прядь каштановых волос опускалась вниз, закрывая половину лица. Даша сразу подумала про шрам на лице, который она скрывает.

— Мадам, — учтиво сказал Алекс, присаживаясь на стул, — рад вас приветствовать после долгой разлуки.

— И тебе привет, мальчик мой, — ласково сказала она. — Кто это с тобой?

Она пристально посмотрела на Дашу единственным глазом.

— Её зовут Дара, она… наша.

— Не повезло тебе, девочка. Есть вещи, которые следует обходить десятой дорогой. Ну, да ладно, теперь уже ничего не сделать. Я знаю, зачем вы пришли, вот только никого из ваших здесь нет, думаю, подойдут к вечеру. Есть записка, в общих чертах описывающая, что вам следует делать. А конкретно про тебя старый Роджер говорил, что ты должен был что-то передать.

— Это здесь, — Алекс с усилием поднял саквояж и положил его на стол. — Даже больше, чем ожидалось.

— Сейчас отправлю гонца, сюда пришлют человека, который об этом позаботится, а вы пока отдохните. Моё заведение мало подходит для спокойного отдыха, предлагаю посидеть здесь. Сейчас принесут вино и фрукты.

С этими словами мадам встала и вышла из кабинета, а спустя полминуты пришла одна из работниц заведения, которая поставила на стол большую вазу с фруктами, а рядом с ней два бокала и бутылку из тёмного стекла, которую покрывал такой слой пыли, что невозможно было различить этикетку. Алекс извлёк из кармана складной нож со встроенным штопором и начал медленно ввинчивать его в пробку.

— А что в той записке? — спросила Даша, глядя на его старания.

— Понятия не имею, — честно ответил он, — скорее всего, ничего конкретного. То есть, описано всё очень подробно, но нет ни имён, ни названий, ни адресов.

Он с усилием потянул пробку вверх, та упиралась, но постепенно сдавала позиции. Когда, наконец, она с громким звуком покинула горлышко, Алекс разлил красное вино по бокалам и только тогда соизволил распечатать послание. По комнате поплыл восхитительный аромат.

Читали вдвоём, одновременно. Даша поняла не всё, написано было на местном наречии, которое несколько отличалось от того языка, что был известен ей. Смысл послания, если коротко, сводился к следующему: в этом городе (и его окрестностях) имеется группа людей, примкнувших к тёмным силам. Силы эти олицетворяет собой, как и ожидалось, демон, вот только его пока никто вживую не видел. Адепты встречались только с его посланниками, каковые и завербовали их, обещая разнообразные блага, вроде долгой жизни, исцеления от болезней, удачи в делах и всего остального. Адептов этих набралось довольно много, более тридцати человек, и всё это были люди солидные, торговцы и промышленники. Все они прошли отбор, подтвердили свою преданность, получили кое-какую мелочь. Впереди их ждал торжественный обряд инициации, который запланировано провести в одном из городских клубов. Дамы и господа соберутся там однажды вечером, предъявив особый пропуск, выданный каждому индивидуально. Особо упоминалось, что большинство адептов не знают друг друга в лицо, поскольку происходят из разных городов, а до этого собирались на собрания исключительно в масках. Поскольку явление демона ожидалось только во время самого обряда, то и план предлагался соответствующий: одного или двух адептов следовало нейтрализовать, а вместо них отправить на церемонию носителей кольца, которые дождутся демона и спокойно его завалят.

План, в целом, был прост и понятен. Но оставалась масса вопросов, которые Даша сразу же стала задавать:

— Так ведь пропуск настроен на конкретного человека, как другой им воспользуется?

— Тебе, в твоём мире знакомо было слово «хакер»?

— Да.

— Так вот, в мире, где нет высоких технологий, но есть магия, найдётся и специалист, способный изменить привязку амулетов.

— Перепрошить, — догадалась Даша. — Это так у нас называется.

— Пусть так.

— Так это сделает волшебник?

— Волшебница. Это женщина.

— Допустим, а что с внешностью? Пусть они не знают друг друга в лицо, но те, кто их вербовал, они-то всё знают. Как обмануть их?

— Нужно помнить, что это не люди. Они… другой вид, создания тьмы. Мы для них на одно лицо, почти все. Если тебе показать двух коней, одного роста, комплекции и масти, ты сможешь их различить?

— Вряд ли?

— Вот и они видят нас так же. Конечно, опасность разоблачения остаётся, но такова наша жизнь. Те, кто отправится на задание, готовы и к такому. Кроме того, подготовленным бойцам не составит труда отбиться от слуг демона, будь то люди или твари. Но если они обнаружат себя раньше времени, демон просто не придёт.

— А что потом? Когда они его убьют?

— Потом придётся действовать по ситуации. Идеальный вариант — всем участникам операции сразу же покинуть город и убраться с самого острова. Без жертв там не обойдётся, человеческих жертв, я имею в виду. Вот и представь, что будет, когда в одном месте будет убито с десяток первых лиц острова. После операции нашим главным врагом станет местная полиция, допускаю, что придётся пробиваться с боем. Возможно, через пару дней прибудут люди от инквизиции, чтобы расследовать обстоятельства дела. С теми адептами, кого не убьём мы, разберутся они, за что им большое спасибо.

— А наши кольца? Их не увидят?

— Увидит их только сам демон, да и то не сразу, время у бойцов будет.

— А какова в этом наша роль?

— Как минимум, мы привезли деньги. Слежка, подслушивание, подглядывание и подкуп окружающих людей — весьма затратное дело. Теперь средства на это есть. Кроме того, как я понял, пока не определились, кто именно отправится на предстоящую операцию два или три человека будут там, внутри, ещё десятка полтора останутся снаружи, чтобы прикрыть отход и задержать полицию, когда она приедет на звуки стрельбы.

— А кто требуется для задания? — с подозрением спросила она.

— Пока не знаю, но кое-какие внешние данные должны присутствовать.

— А Стефан и Нэд уже здесь?

— Они отправились сюда с самого начала, если ничего не случилось, то они уже участвуют в операции.

— Отлично, — она взяла бокал и отхлебнула приличный глоток. Вкус был восхитительным. — Осталось дождаться вечера.

Глава десятая

— Стефан, я не могу дышать, — сдавленным голосом прохрипела Даша, — почему нельзя было надеть другое? У меня ведь есть платье.

— В вашем платье только днём в парке гулять, и только когда там никого нет, — недовольно проворчала служанка, — настоящая леди ни за что не покажется в таком виде на званом вечере, так что, будьте добры потерпеть, юная леди.

Руки её ещё сильнее стянули шнуровку корсета.

Сам Стефан был одет, как настоящий денди. Просторный пиджак скрывал могучую фигуру, теперь он смотрелся просто крупным господином, кроме того, в такой одежде не видно будет двух револьверов и зачарованного ножа, что он закрепил на поясе. Была вооружена и сама Дарья, платье имело высокую талию, что позволяло носить на бёдрах ремень с револьвером и ножом. В складках длинных юбок имелись тщательно замаскированные прорези, позволяющие быстро извлекать оружие. Впрочем, одевавшая её служанка таких тонкостей не разглядела. Можно было надеяться, что и другие не разглядят.

На голове у её кавалера отросли волосы и теперь там имелся вполне приличный ёжик, который он сверху прикрыл котелком. Картину дополняли золотые часы на цепочке и толстая сигара в зубах.

Когда с корсетом было покончено, Даша присела на табурет, чтобы хоть немного отдышаться. От талии до груди всё было стянуто тисками, грудь, к счастью, оставалась свободной, хоть и под несколькими слоями плотной ткани. Бельё к платью не прилагалось.

— Стефан, — вдруг спросила она, — а какое бельё носят знатные дамы?

— Вместо ответа здоровяк нагнулся и резко задрал подол служанки, что как раз отвернулась. Та воспылала праведным гневом и попыталась влепить ему пощёчину, но Стефан перехватил её руку. Даша успела рассмотреть шёлковые чулки на подвязках и длинные, почти до колен панталоны с кружевами.

— Беее, — она символически сунула в рот два пальца, — уж лучше в своих похожу.

У неё оставался ещё запас лифчиков и трусиков, прихваченный из своего мира, а когда придёт в негодность, она отправится к портному и потребует сшить похожее, здешняя техника это позволяет.

— Бельё ваше будет открыто только мужу, — назидательно сказала служанка, с возмущением глядя на Стефана, — а платье открыто всем, это лицо благородной дамы, а к платью положена причёска. То, что у вас на голове, просто отвратительно. Разве можно так себя обкорнать, ведь тут даже заплести нечего.

— Большое спасибо, — сказал Стефан, выпроваживая женщину из номера. — Дальше мы сами.

Из соседней комнаты вышли Алекс, Нэд и невысокий пожилой мужчина, который постоянно кутался в тёплый свитер и дрожал от холода, хотя в номере была нормальная температура. Звали его Ковак, это был их оружейник, и он тоже носил кольцо.

— Так, с внешним видом вы разобрались, — удовлетворённо сказал он, оглядывая парочку с головы до ног. — Теперь разбирайте имущество.

Оружие у них было, поэтому теперь на стол легла коробка с патронами. Револьверные имели странную форму, кончики их были словно отпилены, имели спереди небольшое углубление, в котором была выложена серебряной проволокой магическая руна. Даже с учётом большого калибра оружия, работа была проделана ювелирная. Патронов с таким магическим зарядом имелось двадцать четыре. Один полный барабан у Даши, два у Стефана и один у Нэда, который тоже готовился посетить этот вечер.

Отдельно были подготовлены пули для главного объекта охоты. На стол лёг точно такой же двуствольный штуцер, который ей показывали в первый день. Только этот был укорочен, стволы были короче на десять-двенадцать сантиметров, а приклад отсутствовал вовсе, вместо него имелась рукоятка от древнего пистолета.

Патронов к этому техническому чуду имелось ровно два, зато каких. Пуля была непропорционально длинной, её сплошь покрывала всё та же серебряная проволока, складывающаяся в непонятные символы, а спереди в каждую пулю была вмонтирована пластинка из камня с руной, которая светилась от закачанной в неё магии.

— Я не гарантирую, что это его убьёт, — честно сказал Ковак, — но, получив два попадания, демон будет небоеспособен, правда, может попытаться уйти обратно, но не успеет, если вы не станете зевать.

— Ты помнишь, что нужно сделать? — спросил у неё стоявший рядом Алекс. Её любовник, теперь уже, наверное, бывший, стоял рядом. Он тоже будет участвовать в операции, но только с внешней стороны. Будет стрелять из дальнобойной винтовки по набежавшим полицейским. А с ним будет ещё десяток бойцов. Даша пыталась представить себе, сколько в итоге будет человеческих жертв и ей становилось дурно. Операция планировалась, как полноценный бой.

В ответ Даша молча показала небольшой мешочек с порошком. Какая-то алхимическая дрянь, которая заблокирует демону переход обратно, всего на несколько секунд, но этого должно хватить, чтобы Стефан или Нэд успели пронзить его зачарованным кинжалом. Два таких уже лежали на столе, уже не стилеты, а именно кинжалы, сплошь покрытые рунами и накачанные магией под завязку. Помимо магии, как Даша слышала, они были намазаны каким-то жутким ядом, который разрушает чары, его специально придумали, чтобы травить волшебников. Кроме прочего, Стефан для ближнего боя имел трость с набалдашником в форме головы волка. Она выглядела деревянной, но на самом деле это была крашеная стальная труба, внутри которой был налит свинец, весила такая трость немало, а в опытных руках представляла страшное оружие. Короче, по всему выходило, что жить демону осталось недолго, вот только добраться бы до него.

Нэд тоже сменил облик, он теперь маскировался под официанта, на нём была белоснежная рубашка и шерстяной жилет с галстуком-бабочкой, свои непослушные волосы он зализал так старательно, что голова превратилась в гладкий шар. Где он собирался прятать револьвер, оставалось неизвестным, но никто за это не волновался, Нэд был опытным бойцом, а значит, сумеет всё.

Когда с экипировкой было покончено, пришло время выдвигаться. Вечер начался рано, на улице было пасмурно, постепенно начинался дождь. Не вымокнуть до нитки они смогли только за счёт того, что экипаж (вопреки местным традициям, не паровая машина, а настоящий конный экипаж, где лошадьми правил ещё один кольценосец) был подан прямо к дверям гостиницы. Оказавшись внутри втроём (Алекс добирался отдельно) они обнаружили внутри мадам Верден. Содержательница борделя встретила их бодрым кивком головы.

— Вы с нами? — удивилась Даша. — Но вы ведь…

— Что? Не ношу кольца? Оно мне не нужно, пока. Когда-нибудь я его надену, есть у кольца один большой плюс, оно не позволяет стать старухой. Увы, для женщины это важно, пусть с ним придётся взвалить на себя слишком многое. Кроме того, буду надеяться, что и моя внешность изменится, у вас ведь зарастают шрамы?

— Лет за пять, — ответил ей Стефан.

— А откуда у вас этот шрам? — спросила Даша. — Какой-нибудь возмущённый клиент?

— Нет, что ты, — она улыбнулась, — да это и не шрам, просто уродство, оставленное магией.

— Расскажи ей, — попросил Нэд. Сами они, похоже, знали эту историю.

— Там нечего рассказывать, — грустно ответила мадам. — Просто я, будучи уже собой и имея в собственности своё заведение, училась работать с магическими силами. Только учителя хорошего не было, да и неоткуда было его взять, та магия, с которой я знакомилась, была не совсем законной.

— И как далеко ты продвинулась в изучении?

— Достаточно, чтобы выучить несколько заклинаний уровня мага первого круга. Ты пока не знаешь, что это такое, но, поверь, это очень много. Вот только слабое человеческое тело однажды подвело меня. Заклинание требовало огромной проводимости, произошло нечто, похожее на удар молнии, только не снаружи, а изнутри. И теперь часть меня деформирована магией, плоть видоизменилась.

Она отбросила с лица волосы, показав своё уродство. Картина впечатляла. Левый глаз не имел радужки и зрачка, просто угольно-чёрный шарик, блестящий, словно агат. А кожа вокруг него напоминала кожу трупа, она была серого цвета и сморщенная, а сквозь неё просвечивали чёрные вены. При этом весь участок кожи пульсировал и переливался от светло-серого до тёмно-серого цвета. Вообще, создавалось впечатление, что эта часть мадам Верден живёт своей жизнью.

— Именно это сейчас является важнейшей частью меня, тело стало магическим артефактом. А ещё эта часть имеет свой разум и волю.

— Если можно, с этого места подробнее, — попросил Нэд, но мадам его проигнорировала.

Она опустила волосы на место, после чего экипаж остановился, а Нэд собрался выходить.

— Справишься один? — спросил Стефан.

— Угу, — кивнул он, выбираясь наружу.

Ждать пришлось недолго, минут через десять парень вернулся, стряхивая с себя капли дождя.

— Достал? — унылым тоном спросил Стефан.

— Достал, — так же уныло отозвался тот. — Хотя пришлось постараться.

— А что с ним?

— Мёртв, — спокойно и буднично ответил Нэд. — Выбора не было.

— Да плевать на него, — прервала дискуссию мадам. — Давай сюда.

В её руки перекочевал непонятный амулет в виде диска из янтаря, никаких знаков на нём не было, но казалось, будто он тоже немного светится изнутри. Мадам поднесла его к глазам, тщательно осмотрела, понюхала и попробовала на вкус. Даже сквозь причёску было видно, как сверкнул её второй, магический глаз.

— Тонкая работа, — сказала она изменившимся голосом. — Вещь не из нашего мира. Человеку такое не под силу.

Она замолчала и с губ её сорвался дымок, словно от сигареты, крошечное облако окутало амулет, свечение стало ярче, облако стало приобретать странную форму раскрывшегося цветка.

— Я открыла его, — всё тем же странным голосом произнесла мадам. — Приложи палец.

Нэд с опаской протянул руку, касаясь кончиком пальца поверхности амулета, облако исчезло, а свет сжался в одну точку и скрылся глубоко внутри.

— Ай! Жжёт! — возмущённо воскликнул Нэд.

— И должно жечь, — голос женщины стал обычным, лицо её покрылось испариной. — Теперь это твой амулет. Он знает тебя, но потом лучше его уничтожить и уж точно не следует хранить при себе.

— И не собирался, — недовольным голосом сказал Нэд, но амулет всё же надел на шею.

Скоро настал и их черёд. Семейная пара, в чьём обличье они должны были прибыть на бал у Сатаны. Им было известно, что пара снимала небольшой домик у самого канала, тот стоял на отшибе, рядом с городским кладбищем и посторонних там не должно было быть. Супруги приехали издалека и не хотели привлекать внимание. У них даже никакой прислуги не было, хотя оба были весьма состоятельными. К своему несчастью (а может, наоборот, к счастью) оба походили внешностью на Стефана и Дашу. Точнее, похож был только мужчина, а Даша была просто ровесницей его жены и имела тот же цвет волос.

Экипаж остановился на большом расстоянии от домика. Стефан и Даша вылезли наружу, дождь, к счастью, уже прекратился. Дорога заняла около пяти минут, они открыли маленькую калитку в низеньком, по пояс, заборе. Стефан громко постучал в дверь.

— Кто там? — раздался грубый мужской голос. — Мы никого не ждём, уходите.

— Простите, господин де Сталь, — как можно спокойнее проговорил Стефан. — Но у меня для вас есть новости, касающиеся сегодняшнего собрания.

Послышался лязг замка, дверь приоткрылась сперва на ладонь. А потом уже, повинуясь могучей руке циркового силача, распахнулась на всю ширину. Удар кулака прозвучал, словно выстрел, тяжёлое тело повалилось внутрь дома, а Стефан вошёл в дом, увлекая за собой Дашу.

— Вы туда не идёте, — спокойно сказал он обезумевшей от ужаса жене своей жертвы.

Молодая девушка заметалась на месте, когда Стефан начал шарить в одежде упавшего. Тот был крупным мужчиной, но в силе и ловкости определённо уступал своему противнику. Внешнее сходство бросалось в глаза даже теперь, когда нос мужчины съехал на бок, а лицо его было залито кровью. Даша, которая теперь была уже не та, что в своём мире, спокойно достала револьвер и направила его ей в лицо.

— Не двигайся и останешься жива. Может быть.

Девушка пристально посмотрела в глубокий ствол и предпочла подчиниться.

Стефан быстро отыскал медальон, но надевать пока не стал и просто бросил его в карман пиджака.

— Отдавай, — сказал он девушке.

Она на секунду задумалась, после чего сняла с шеи точно такой же медальон и дрожащей от страха рукой протянула его Стефану. Дело было сделано, оставалось только нейтрализовать пострадавших, чтобы они не испортили всё своим неожиданным появлением. Для этой цели прекрасно подошли полицейские наручники, неведомо, где добытые. Браслеты защёлкнулись на запястьях у обоих, приковывая их спиной друг к другу и одновременно к находящемуся между ними столбу, поддерживавшему потолок. Некоторое время Стефан раздумывал, хватит ли этого, потом велел девушке посмотреть на него, а когда она подчинилась, расчётливо ударил кулаком в подбородок. Та мгновенно потеряла сознание, уронив голову на грудь.

На всякий случай, решив, что и этого недостаточно, он завязал обоим рты полотенцами. Некоторое время послушал, дышит ли мужчина. Потом кивнул сам себе и потянул Дашу на выход.

— И никого не нужно убивать, — назидательно сказал Стефан, залезая в экипаж. — Держи.

Он протянул мадам два медальона.

— У того было оружие, — буркнул Нэд в своё оправдание.

Мадам Верден быстро закончила свои манипуляции, медальон укусил её палец быстрым ожогом, но терпеть было можно, теперь она надела сомнительное украшение себе на шею.

— Ещё есть время, — сказала мадам, глядя на Дашу со странным интересом. — Поедем ко мне, я сделаю тебе причёску.

Глава одиннадцатая

Обычно Даша занималась своими волосами сама, не доверяя парикмахерским. Но мадам Верден оказалась мастером (или мастерицей) своего дела. Из того немногого, что имелось у Даши на голове, она сумела соорудить настоящее произведение искусства, которое было прекрасно видно в зеркало.

— Встань, я на тебя посмотрю, — велела мадам, Даша встала и немного покрутилась вправо и влево. — Отлично.

Нежные руки ещё раз провели по волосам, потом отчего-то переключились на шею. Дашу внезапно пробила мелкая дрожь, которая вовсе не была спровоцирована волнением. Это было… другое. Тут она встретилась взглядом с мадам.

Взгляд был гипнотизирующий, она словно тонула в единственном глазу женщины. Хотя, он не был единственным. Сквозь прозрачную ширму волос она видела и второй, чёрный глаз. И он вовсе не казался ей отвратительным. Наоборот, всё вместе было чертовски привлекательно и манило к себе. Она помнила, что содержательницы борделей часто бывали лесбиянками, работа располагает, но теперь, сама столкнувшись с такой, совершенно не знала, что делать. Оттолкнуть женщину у неё просто не хватало воли.

Магические глаза затягивали, казалось, что она целиком погружается в них, растворяясь в водоёме новых ощущений. Ещё немного и… она понимала, что произойдёт, но сопротивляться не было сил.

Внезапно женщина отпустила невидимый поводок, чары рассеялись, к Дарье вернулась способность мыслить, но отталкивать мадам она почему-то не спешила.

— Ты прекрасна, — прошептала женщина, — чудесное создание, просто чудесное.

Она коснулась губами её губ в страстном поцелуе, отчего Даша снова начала впадать в ступор. Но всё быстро закончилось. Губы их оторвались друг от друга, мадам Верден снова стала сама собой, а сексуальное возбуждение стало проходить. Даше вдруг стало отчего-то обидно, хотя сказать, что она хотела продолжения, было нельзя.

— Пойдём, — ласково сказала мадам, — они ждут. И ещё… зови меня Деметрия. Это имя мало кто знает, все называют меня просто мадам.

Они вернулись к остальным. Остальные не придумали ничего оригинальнее, как скоротать оставшееся время игрой в карты, кажется, в покер, но Даша разбиралась в этом плохо.

— На что играете? — поинтересовалась она.

— На деньги, конечно, — буркнул Стефан, которому, очевидно, не шла карта.

— Собирайтесь, — командным голосом приказала мадам, снова надевая маску железной леди, — время подошло, а проиграть последние штаны можно и в другой раз.

Стефан с видимым облегчением смешал карты и встал, на ходу набрасывая на себя пиджак. Время действительно подошло. Теперь оставалось самое главное, доехать до нужного здания, войти в него, прикинувшись своими, а потом… время покажет. Дашу начинала бить дрожь и уже отнюдь не от возбуждения. Липкий страх перед неведомым (но оттого ещё более страшным) забирался под платье, словно холодная змея. В экипаже нашлась тёплая шерстяная накидка. Она с удовольствием в неё закуталась.

На место прибыли вовремя, что отметил Стефан, с удовлетворением поглядев на часы. Нэд спрыгнул в квартале отсюда, нежелательно, чтобы их видели вместе. Негоже простому официанту ехать в экипаже с благородными господами. Она знала, что и остальные участники операции, в том числе и Алекс, сейчас здесь. Где-то рядом, на чердаках соседних домов, в канаве, замаскированные под пьяного бродягу, что прячет в лохмотьях винтовку, за небольшим заборчиком по краям дороги. Каждый знает только часть плана, исключительно свой манёвр. В подробности всей операции посвящены два или три человека. Выбираться отсюда тоже будут все поодиночке, каждый своим путём, кому как повезёт.

— Кто ты теперь? — на всякий случай Стефан перед тем, как они покинули карету.

— Миранда де Сталь, жена уважаемого торговца, что никак не может зачать ребёнка.

— А я?

— Ты — мой муж, Эдгар де Сталь, богатый уважаемый торговец, жена которого…

— Достаточно, пойдём.

Она взяла его под левую руку. Наличие рядом могучего великана немного успокаивало, придавая хоть какой-то уверенности. Ей, собственно, ничего и не нужно было делать. Только сидеть рядом и вести себя естественно, а в нужный момент поддержать друзей огнём, ну, или просто поддержать.

Внутрь они попали без проблем. У входа в главное помещение стоял магический идол, выполнявший роль турникета. Стоило поднести янтарный амулет к его лягушачьей роже, как глаза вспыхивали зелёным, а дверь открывалась. Стефан вполголоса пробурчал, что двери и окна под магическим контролем, что не есть хорошо.

Внутри уже было людно, кто-то пришёл намного раньше, что, видимо, не возбранялось. Поглядев на этих людей, Даша облегчённо вздохнула. Она здесь ничем не выделялась, они все нервничали и испытывали страх. Скорее, наоборот, женщина, что без страха явилась бы на встречу с демоном, вызвала бы сильнейшие подозрения. Обстановка была напряжённой, люди сидели за столиками, парами и поодиночке, никто ни с кем, ни о чём не говорил, все как будто стыдились своего присутствия здесь, словно впервые пришли на нудистский пляж. И тот факт, что все вокруг тоже голые, нисколько их не успокаивал.

Через некоторое время появились официанты, которые шустро сновали между столиками и расставляли бокалы и бутылки с вином. Среди них мелькнуло знакомое лицо Нэда. Именно, что мелькнуло и сразу исчезло, поскольку парень отлично вжился в роль, становясь таким же безликим исполнителем, как и его коллеги.

— Стефан, — шёпотом позвала она, — а как же официанты? Они ведь узнают Нэда.

— Он среди них единственный человек, — спокойно проговорил Стефан, — так было нужно, именно он от своего имени арендовал этот клуб.

Скоро и у них на столе появилась бутылка красного игристого вина, два бокала, и какое-то пирожное странного вида. Принёсший всё это Нэд как бы невзначай обронил кусочек бумаги, который Стефан тут же прибрал к рукам, быстро развернул, прочитал написанное и спрятал в карман.

— Что-то важное? — спросила она, стараясь не озираться по сторонам.

— Написал насчёт истинного облика официантов, там за дверью, они становятся самими собой, а выходя в зал, надевают человеческую личину. Это зондертаги, так их зовут учёные-демонологи, существа, порождённые тьмой, но убить их можно, хоть и трудно.

Близился ключевой момент. Гости, что смогли, наконец, немного расслабиться, благодаря вину, начали потихоньку совещаться. А вскоре на небольшой сцене разошлись кулисы, за которыми стоял один из лже-официантов. Даша ещё подумала, что здесь, наверное, танцевали стриптиз, ну, или, учитывая здешние пуританские нравы, просто канкан в кружевных панталонах.

Официант этот воздел руки кверху, призывая всех к тишине. За его спиной материализовался из воздуха алтарь. Или не алтарь, а просто непонятная тумба метровой высоты. Сделана она была из блестящего чёрного камня, а сверху, на небольшой скатерти из красного бархата, лежал непонятный предмет. Больше всего он напоминал кусок мяса, только мясо обычно не светится изнутри. А этот предмет светился ярко-красным светом. Глаза Стефана загорелись, видимо, такого он ещё не видел. Даже ей он успел передать взглядом, что предмет этот нужно будет потом обязательно захватить.

А конферансье завёл речь:

— Дамы и господа, — голос был… сложно сказать, у молодого парня, каким он выглядел, просто не могло быть такого голоса, скорее так говорил умирающий наркоман преклонных лет, более того, губы его при этом почти не шевелились, было видно, что он прикладывает большие усилия, чтобы хоть немного походить на человека. — Вы собрались здесь, чтобы стать подданными Повелителя. Вы все жаждете исполнения своих желаний, вы все прошли проверку, принеся жертвы, угодные Ему. А теперь он почтит вас личным своим присутствием. Вы полностью перейдёте под его власть и будете хранить ему верность всю свою жизнь, а возможно, и после смерти. Повелитель не терпит измен, но верных своих рабов он жалует своими дарами, которые обычному человеку невозможно заполучить иначе. Не оглядывайтесь назад, вы все начинаете новую жизнь и пути обратно уже нет, преклоните колени перед Повелителем, и да благословит он вас.

Люди начали вставать с мест, официанты, включая Нэда, замерли между столиками, глядя на сцену, одна дамочка средних лет не выдержала и упала в обморок, её кавалер сразу же начал приводить её в чувство пощёчинами. А на сцене разворачивалось действо. Непонятный артефакт на тумбе начал светиться ещё ярче, свет словно проникал сквозь людей высвечивая все их внутренности. Потом откуда-то пошёл дым, но ожидаемого запаха серы Даша не почувствовала, дым это вообще не имел запаха, а ещё он был холодным, её обдало морозом, и она пожалела, что оставила тёплую накидку в карете. В клубах дыма, окружавших артефакт, появилось что-то тёмное, что постепенно приобретало антропоморфные черты.

Вот только человеком это не было. Когда в центре дым немного рассеялся, то их взорам предстал демон. Кто-то из присутствующих ахнул, кто-то тихо застонал, у кого-то начались рвотные позывы. Демон выглядел омерзительно, самая близкая аналогия — персонаж комедии «Догма», тот самый фекалоид-дерьмодемон. С той только разницей, что состоял он не из дерьма, а из свежего мяса.

Два ломтя мяса, что служили веками на большой бесформенной голове, открылись, красные глаза, лишённые зрачков, немедленно обвели зал ненавидящим взглядом, а голос, похожий на бульканье нечистот в коллекторе, проговорил:

— Измена, — голос был таким громким, что пробирал до костей, хотелось упасть на пол и зажать уши. — Предателей вижу, они здесь, они…

Договорить демон не успел, Нэд, подобравшийся к сцене на расстояние в три метра, держал в руках поднос, на нём стояло странное продолговатое блюдо, накрытой выпуклой крышкой той же формы. Со стороны можно было подумать, что там лежит заливная рыба. Вот только тогда, когда он поднял эту крышку, оказалось, что там обрез, заряженный магическими пулями. Один из официантов, теряя на ходу человеческую личину, кинулся наперерез, пытаясь закрыть Повелителя своим телом, но не успел. Два выстрела прогремели почти одновременно, в мерзкую тушу словно ударили два метеорита. Из ран сыпались синие искры и текла непонятная слизь оранжевого цвета. Пламя проникло вглубь омерзительной туши, разгораясь там всё сильнее и выжигая демона изнутри. Тот разразился нечеловеческим воплем, который было слышно далеко за пределами города.

Как ни странно, но на Дашу этот вопль подействовал отрезвляюще, она вынула из складок платья заветный мешочек и бросила его в демона. Мешочек взорвался, словно дымовая граната, окутывая врага тучей из чёрной пыли.

Тут началась свалка. Новые адепты тьмы были в ступоре, не соображая, что нужно делать. Большинство из них с удовольствием бы смылись, да только двери были наглухо закрыты. Зато среагировали те самые черти, что маскировались под официантов. Двое прыгнули на Нэда, который уже выбросил обрез и держал в руке револьвер. Первого нападавшего он сбил пулей, подействовало неплохо, совсем не убило, но враг с разорванной грудной клеткой уже не так опасен. Второй сцепился с ним, и они вместе покатились по полу.

Твари эти напоминали каких-то двуногих насекомых, у которых, к тому же, за спиной были рудиментарные кожистые крылья, рожи их напоминали кузнечиков.

Стефан, схватив трость, перебил пополам того, что был ближе, вокруг в панике метались люди, адские создания не могли точно определить, кто здесь враг, а потому хватали всех подряд и рвали своими длинными когтями. Даша выхватила револьвер, соображая, в кого следует стрелять. В этот момент ещё один зондер-как-его-там набросился на Стефана со спины, кусая и царапая. Она подскочила поближе и, рискуя застрелить самого силача, приставила ствол к боку твари, нажимая на спуск. Выстрел перебил монстра пополам, верхняя половина продолжала драть Стефана, но силы были уже не те. Тот быстро схватил наездника за длинную многосуставчатую руку и швырнул подальше, сбивая с ног следующего.

Из-под стола наконец-то вылез Нэд, а его оппонент остался под столом. Вместо того, чтобы вступать в общую потасовку (к тому времени люди опомнились и начали защищаться, на умирающего демона всем было уже плевать), парень опрометью бросился к сцене, а затем его примеру последовал Стефан. Второму было легче, он просто снёс все препятствия, словно кегли. Оба успели к сцене почти одновременно.

Надо сказать, что демон в этот момент уже не выглядел умирающим, магическая сила пуль иссякала, пламя постепенно угасало, а огромные раны уменьшались в размерах. Ещё немного, и он обрёл бы прежнюю силу, а потом разорвал бы всех, кто здесь присутствующих, включая и своих подручных, что проглядели врагов в толпе.

Но ему была уготована другая судьба. Два кинжала вонзились почти одновременно, Нэд попал ему в условную шею, а Стефан вонзил клинок прямо в грудь. Крик демона стал превращаться в визг, плавно переходящий в ультразвук, глаза стали угасать, а потом и вовсе выскочили из орбит, упав на пол и взорвавшись тысячами мелких искр. А тело стало разваливаться на куски.

Стефан завернул в скатерть таинственный артефакт и сунул его в карман. С демоном было покончено. Зато свита его осталась на месте, было их всего десятка полтора и теперь все они дружно набросились на этих двоих, точно определив в них врагов. Но всё оказалось не так просто. Разрывные пули, усиленные магическими рунами, рвали их тела на куски, словно снаряды пушек. В атаку кинулись полтора десятка, а добежали только двое, одного Стефан застрелил в упор последней пулей, второму Нэд вогнал нож под сердце, нож, возможно, был обычный, без всякой магии, но попадание в организм двадцати сантиметров острой стали не пройдёт бесследно даже для такого монстра. Добил его уже Стефан, ударив лежащего тростью по голове.

На какой-то миг установилась тишина, которая позволила расслышать, как за стенами здания воют сирены. А чуть позже раздались выстрелы. Неудачливые адепты тьмы быстро сообразили, что их ждёт. Поклонение демону налицо, трупы тварей тоже сохранились, разлагаются они быстро, но маг вполне сможет снять информацию с пятен на полу. Сейчас их арестует полиция, потом дела передадут в Инквизицию, а затем, либо костёр, либо вечное покаяние в закрытой келье. И высокое положение не спасёт никого из них. Фанатикам-инквизиторам глубоко плевать на социальный статус сатанистов.

Логика подсказывала единственный выход — бежать, бежать как можно быстрее и не оглядываться. Быть может, в суматохе получится ускользнуть. Толпа шарахнулась к дверям, но наложенные заклятия держали крепко. Кто-то попытался выбить окно, но и оно не поддавалось. Блокировка любого выхода была полной. Все эти люди должны были выйти отсюда посвящёнными, или не выйти совсем.

— Нам конец, — прокомментировал ситуацию Стефан, быстро перезаряжая опустевший револьвер.

Стрельба снаружи стала ещё яростнее.

— Чёрта с два! — бодро возразил ему Нэд. — Они перекрыли окна, но не стены.

Кинувшись в сторону и распихивая по пути всех, кто ему мешал, Нэд приволок откуда-то непонятное устройство, напоминающее лежащее на боку жестяное ведро.

— Западная стена, — крикнул он, кидаясь в другую сторону. — С дороги!

Установив это ведро, которое, судя по тому, как он его нёс, было довольно тяжёлым, так, чтобы открытой частью оно упиралось в ту самую западную стену, он поднёс к днищу зажжённую спичку и кинулся назад.

— Ложись!!! Бомба!!! — истошно завопил он.

Вдвоём со Стефаном они повалились на пол, придавив своими телами Дашу. От взрыва пол больно ударил снизу, слух отшибло напрочь, но от множества осколков её спасли две мужских спины. Впрочем, осколков было немного, Нэд оказался мастером своего дела и сумел устроить направленный взрыв.

Немного шатаясь, они встали и, стараясь не вдыхать удушливый дым и каменную пыль, что висела в воздухе сплошной завесой, направились к выходу. Стефан буквально тащил Дашу, ухватив своей сильной рукой за локоть. Только благодаря ему она смогла не потеряться в этом хаосе. Голова после контузии отказывалась соображать.

Всё же местная полиция оказалась слаба. На шум в клубе были высланы несколько усиленных нарядов. Они располагали паровыми автомобилями, даже с лёгкой бронёй, конными экипажами, довольно современным стрелковым оружием, но даже так у них мало что получилось. Они просто не рассчитывали на полноценный бой, да ещё с таки количеством снайперов, что перекрывали все направления. Стоило спрятаться от одного, как они сразу попадали под огонь другого. Пришлось спешно отступать, вызывая подмогу, а подмога запаздывала, требовалось время, чтобы собрать бойцов в одном месте.

Взрыв был сигналом к тому, чтобы постепенно разбегаться. Дело было сделано, теперь только бежать и прятаться, пока враг в растерянности и частично отступил. Этим воспользовалась наша троица, они бежали через улицу, Дашу тащили уже вдвоём, за две руки, но даже так она умудрялась постоянно спотыкаться. Выругавшись, Стефан взвалил её на плечо, словно мешок картошки и побежал так же легко, как если бы был без груза.

Даша смотрела назад и видела, как за ними в погоню кинулись пять или шесть полицейских. Точно определить численность не удавалось, поскольку фигуры в синих мундирах двоились перед глазами. Они стреляли, пока мимо, но, рано или поздно, попадут.

Но их группа поддержки тоже не дремала. У дороги валялся некто, притворявшийся трупом. Как только группа стражей закона пробежала мимо, «труп» моментально ожил и вскочил на ноги, вскидывая два револьвера. Стрелял он быстро и точно, через несколько секунд вся группа была убита или ранена, и уж точно не могла продолжать погоню. А стрелявший быстро побежал в боковом направлении, скрываясь в темноте.

Прятаться им было некуда, скоро здесь всё прочешут. А потому все трое бежали к главному каналу. Стефан поставил её на ноги прямо у гранитных перил.

— Плавать умеешь? — проревел он ей в ухо.

— Да! — так же громко ответила ему она.

Не задерживаясь, он схватил её в охапку, и они вместе перепрыгнули через ограждение. Вода была ледяная, в голову Даши сразу полезли воспоминания из фильма «Титаник», точно, сейчас она умрёт от переохлаждения и пойдёт ко дну. Вот только двое героев, плывших рядом, ни за что не дали бы ей утонуть. Она всё же потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила себя идущей по берегу. От мокрого пиджака Стефана, которым тот её накрыл, толку не было никакого, Дарья отчаянно стучала зубами, но адреналин схлынул, оставив только чувство паники от пережитого, что не мешало ей громко жаловаться:

— За что?!! Ну, почему я?!! Пустите меня, я не хочууууу! Можно меня в психушку? Туда, где этот ваш Отто, с ним, в одну палату. Я туда хочу… Хочу домой к маме…

Она снова зашлась в рыданиях, когда вся их несвятая троица подошла к единственному дому, где их должны были принять. Это был бордель мадам Верден.

— В городе облавы, — громко сказал Стефан. — Бежать не сможем, только прятаться. Пока ляжем на дно.

С этими словами он постучался в чёрный ход борделя. Дверь открыл всё тот же рыжий великан, вот только он теперь уже не возражал, чтобы они вошли. Возможно, оттого, что мокрый Стефан выглядел очень уж грозно, прилипшая к телу рубаха обрисовывала могучие мускулы. Или он просто уже знал их.

Когда позади захлопнулась дверь, все трое облегчённо вздохнули.

Глава двенадцатая

Потянулись долгие и скучные дни лежания «на дне». Здесь, в заведении мадам Верден, они могли не бояться быть обнаруженными. Дом этот был изначально построен с секретом. Внутри имелась масса поворотов, коридоры переходили один в другой, разветвлялись, а по всем стенам стояли двери комнат. Если бы в полиции был хоть один специалист в области геометрии, если бы он измерил все расстояния внутри дома, если бы произвёл подсчёт ширины стен и нарисовал подробный план здания, то смог бы вычислить, что в самом центре есть небольшая комната, куда нет входа. Точнее, вход имелся, но только один и тайный. Когда они пришли той ночью, мокрые, замёрзшие и израненные, их провели на третий этаж, где Стефан отодвинул тяжёлый шкаф, под которым имелся люк, ведущий в тайную комнату. Это и было теперь их временное лежбище.

В первую ночь, когда они забились в комнату, быстро переоделись в сухое бельё, что сбросила им сверху мадам, пришлось долго согреваться друг о друга, лёжа на широкой кровати. Не помогал даже крепкий джин, запасы которого имелись в большой тумбе у кровати.

Помнится, поначалу она видела двусмысленной ситуацию, когда ей придётся спать на одной кровати с Алексом, а теперь она спала с двумя мужиками, поскольку кровать была только одна, путь и широкая. При этом никаким домогательствам она не подвергалась, оба вели себя, как джентльмены. Разве что Стефан иногда во сне обнимал её своей огромной лапой и прижимал к себе, но не для секса, а просто в качестве плюшевого медведя.

Были, правда, и неудобства. Во-первых, Стефан по ночам храпел, словно танковый двигатель. Причём, делал он это независимо от положения, в котором спал. А Нэд разговаривал во сне, а сны у него были большей частью эротические, что и немудрено. Со всех сторон через тонкие перегородки постоянно доносились притворные стоны и частое дыхание, не позволявшие забыть, в каком заведении они находятся.

Во-вторых, имелись и чисто бытовые неудобства. Еду им передавали через тот же люк, а вот с туалетом были проблемы, ведро для оправки стояло чуть в стороне, к счастью, отгороженное ширмой из плотной ткани, но пользоваться им вблизи от двоих мужчин было неприятно.

Кроме того, душила скука, они сидели в четырёх стенах, не представляя, чем заняться.

Но все эти неудобства сполна окупались безопасностью. Полиция приходила четыре раза, поставив на уши весь бордель и распугав клиентов, каждого из которых переписали и поставили на учёт. Но их не нашли, даже полицейский маг оказался бессилен, поскольку чары мадам Верден охраняли их от сканирования, забивая каналы восприятия мага бесполезной информацией.

Изредка мадам подбрасывала новости о судьбе остальных участников набега. Большая часть их уже покинула остров, были разные пути, от каюты первого класса с подложными документами, до угольного бункера на корабле контрабандистов. В городе, насколько было известно, полиция подгребла весь уголовный элемент, который сейчас почём зря гноила в казематах, пытаясь добиться хоть какой-то информации. Взять кого-то из охотников живым у них не получилось, но в перестрелке погибли четверо, ещё один чуть позже умер от ран. Отдельно порадовала новость о том, что Алекс получил ранение, но выжил и уже покинул пределы острова. Теперь будет отлёживаться в безопасном месте. Надо отдать должное его хладнокровию, узнав, что Дарья жива, он не бросился, сломя голову, её выручать. Пусть спасается сам, у неё всё будет хорошо.

На месте происшествия работали инквизиторы, которые, можно быть уверенным, уже давно поняли, в чём тут дело, и кто всё это устроил. Потихоньку они вычисляли и арестовывали участников собрания, тех, кому удалось в суматохе улизнуть. Городские власти же придерживались версии, что это была вражеская вылазка, в чём им вторили власти острова. У них имелся долгоиграющий конфликт с соседями с острова Миттари, с которым никак не могли поделить какие-то мелкие острова, чрезвычайно богатые полезными ископаемыми. Пока что война не перешла в горячую фазу, ограничиваясь перепалками на дипломатическом уровне и мелкими гадостями, вроде пиратства.

Обо всём этом поведал Стефан, прочитавший свежую газету, которую сбросили им вместе с едой. Теперь, для полного счастья, им только войны не хватало. Тем более, что в начале этой войны будут косвенно виновны они сами.

В одну из бессонных ночей в люк заглянула сама Деметрия, как её следовало именовать Даше.

— Ну, как ты, солнышко? — ласково спросила она. Разглядывая девушку в свете небольшого ночника.

— Плохо, — пожаловалась Даша. Она вообще часто жаловалась, но истерики, подобные той, что разразилась после купания в канале, больше не повторялись. — Хочу помыться.

Это было ужасной проблемой. Привыкшая принимать душ каждый день, она жутко страдала от того, что приходится уже больше недели сидеть вот так, потной, грязной, с нечищеными зубами. Она регулярно меняла бельё, мужчины деликатно отворачивались при этом, но общую проблему это решить не могло.

— Это можно устроить, — сказала Деметрия. — Вылезай. Сейчас спокойно, ночные клиенты уже ушли, а для дневных ещё рано.

Приставать будет, подумала Даша, но потом решила, что пусть пристаёт, лишь бы помыться. А потому протянула вверх руки. Мадам была сильной женщиной, она легко вытянула Дашу наверх, и помогла встать на ноги. В комнате царил полумрак, на широкой кровати спала обессиленная женщина лет тридцати. Подол лёгкой рубашки был задран, бесстыдно открывая раздвинутые ноги и промежность, заросшую густыми чёрными волосами. Бросив на неё беглый взгляд, Даша подумала, что и самой ей не помешала бы эпиляция, да только в этом мире такая услуга недоступна.

Следуя за Деметрией, она вошла в просторную светлую комнату, где на полу стояла большая бронзовая ванна, над которой торчал кран с двумя вентилями, что говорило о наличии горячей воды.

— Раздевайся, — тихо, но в почти приказном тоне сказала мадам.

Даша подчинилась, стаскивая через голову футболку, под которой было не самое свежее бельё. Мадам тем временем открыла кран, настроила температуру воды и взяла в руки губку и кусок ароматного мыла. Тот факт, что она собирается мыть её собственноручно, не подлежал сомнению. Даша не знала, как ей отказать.

— Красивое бельё, — заметила Деметрия, помогая ей расстегнуть лифчик. — В твоём мире такое носят? Можно попробовать сшить такое у моего портного.

— Да, — ответила Даша, удивляясь, что Деметрия знает и про её мир.

Она стянула тонкие стринги и шагнула в ванну, которая наполнилась уже до половины, тёплая вода подействовала расслабляюще, уже и домогательства мадам не казались такими противными, впрочем, домогательств, как таковых, пока что не было, она просто помогала ей мыться.

— Присядь, — сказала она, и Даша послушно села на дно ванны, погружаясь в воду. Какой же это кайф. — Какая ты красивая.

Намылив губку, мадам провела по её спине, потом снова и снова, потом стала размазывать пену уже руками, но прикосновения её не вызывали отторжения.

Что-то со мной не так, подумала Даша, мне отчего-то совсем не противно, вот сейчас она начнёт…

Но мадам ничего не начинала, только упорно намыливала её тело, потом смывала пену и снова намыливала, потом велела ей встать, и начала мыть ноги. Руки скользили по её спине, бёдрам, ягодицам, груди. Даша чувствовала лёгкое возбуждение и ловила себя на мысли, что хотела бы продолжения. Или не хотела? Кто бы сказал. Вот сейчас рука мадам прошлась по груди, потревожив вставший сосок, спустилась по животу в самый низ, скользнула между бёдер… и вышла обратно, лишь намылив интимные места. Продолжалось это долго, она несколько раз меняла воду в ванне, пока, наконец, не приказала ей снова сесть и подставить голову. Ласковые руки начали намыливать ей волосы, потом смыли пену и снова намылили, нужды в этом не было, но, казалось, мадам доставляет удовольствие сам процесс.

Но всё приятное когда-нибудь заканчивается, а процесс мытья был всё же приятным, как бы ни пыталась Дарья доказывать себе обратное. Вода в кране стала остывать, видимо, шла из какой-то местной котельной. Мадам объявила о конце процедуры и завернула распаренное тело Даши в огромное полотенце, вытерла насухо и проводила обратно.

Даша всё ждала, что та потащит её в постель и уже подбирала слова, чтобы твёрдо отказать (она не такая), но делать этого не пришлось. Они прошли в ту же комнату, Даша не удержалась и прикрыла спящую женщину тёплым одеялом. А потом мадам просто проводила её к люку и помогла спуститься вниз Пользуясь тем, что оба её спутника крепко спали, она быстро переоделась в чистое бельё и натянула сверху рубашку Стефана, которая вполне заменяла купальный халат. Грязное бельё, она отдала наверх, мадам сказала, что его постирают.

Их ожидание закончилось на одиннадцатый день. Причём, произошло это внезапно и радикально. В здание борделя прилетел снаряд. Самый настоящий снаряд из пушки большого калибра. Взрыв был относительно слабый, но два перекрытия пробило, в том числе, частично обвалив их укрытие.

Отчаянно матерясь, все трое подхватили мешки с немудрёными пожитками и выскочили в образовавшийся провал, на ходу они доставали револьверы.

В коридоре, по которому с отчаянными воплями носились клиенты, стараясь на ходу натянуть штаны, они встретились с мадам.

— Что за чёрт?!! — проревел Стефан.

— Похоже, что это война, — спокойно сказала Деметрия, — девочки, поторопитесь, все в подвал. Элизу оглушило, видите, несите её сюда.

— Какая война? — не понял Стефан. — С кем?

— Думаю, миттарийцы подогнали свои корабли, наши, конечно, могут ответить, да только флот на другой стороне острова. Да вы не переживайте, снаряд был случайным, никто специально в нас не целился. Можете тоже спрятаться в подвале.

— Черта с два! — проревел Стефан, — валим отсюда!

— Слушай, ну, почему нельзя спрятаться? — спросила Даша, когда они втроём бежали по набережной.

— Потому, — проворчал Стефан. — Что вне зависимости от победившей стороны, в городе будет комендантский час и фильтрация всего подозрительного элемента, в первую очередь, нас. В лучшем случае, просидим пару недель в тюрьме, в худшем, нас расстреляют или повесят. В целях стабильности. А нашего укрытия больше нет. Уж лучше воспользоваться паникой и сбежать. Нэд, веди нас.

— Почему я? — не понял Нэд.

— Потому что ты воевал, — привёл Стефан неопровержимый аргумент, — и знаешь, как себя вести в таких случаях. Надо срочно свалить хотя бы из-под обстрела.

А обстрел был реальной угрозой. Снаряды рвались беспорядочно, порой всего в ста метрах от них. Неподалёку от канала они наткнулись на группу из дюжины солдат. Все они были убиты близким разрывом снаряда. Даша уже ко многому привыкла, но вид мертвеца с разбросанными по земле сизыми кишками вызвал тошноту, которая непременно закончилась бы рвотой, не будь её желудок пуст.

— Артиллерия, — Нэд ткнул пальцем в нашивки, — бежали к береговым батареям, которые отчего-то молчат.

Он залез на постамент какого-то памятника с оторванной головой и, достав бинокль, стал смотреть в сторону моря. Даша отметила, что бинокль современный, пластиковый, из нашего мира.

— Твою мааать! — протянул Нэд, спрыгивая вниз, — береговые батареи успешно перепахивают огнём с кораблей, они доже огрызнуться не успели. Чем они вообще занимались? Нас ловили?

— Ну, бывает такое, — растерянно сказал Стефан. — Внезапно подошли, задавили огнём.

— Там стоят два линкора, — сказал Нэд, — два линкора не могут подойти внезапно, если их прозевали, то причина должна быть веской. Сейчас десант высадят.

— Предательство? — с интересом спросил Стефан.

— Может, пойдём уже? — спросила Даша, когда очередной снаряд разнёс верхний этаж соседнего дома. — Сейчас и нам прилетит.

— Оружие возьмём, — сказал Нэд и нагнулся, снимая винтовку с убитого солдата.

— Стоит ли? — с сомнением покачал головой Стефан, — если поймают…

— За нонкомбатанта себя выдать хочешь? — Нэд усмехнулся и начал отстёгивать подсумок с патронами. — Не получится. Рожей не вышел. А я вообще никому ничего объяснять не хочу. Берите, винтовки отличные, здесь умеют делать оружие.

Пришлось брать. Даша нагнулась и, с трудом преодолев брезгливость, сняла с трупа тяжёлую винтовку. Она кое-что в этом понимала, что-то, вроде трёхлинейки, о которой она слышала в какой-то из передач, что смотрел отец. Перезаряжается вручную, патронов, вроде бы, пять, стреляет далеко и точно.

— Штык тоже бери, — напомнил Стефан, собирая подсумки.

Замечание было к месту, свой нож она умудрилась потерять во время ночного бегства и заплыва в ледяной воде канала. Теперь она отцепила от ремня убитого солдата длинный штык-нож в ножнах, практически, кинжал с тридцатисантиметровым клинком. Он, как и подсумки, крепился к ремню на металлическую клипсу, которая позволяла снимать их, не расстёгивая ремень.

Теперь, вооружённые и очень опасные, они побежали в глубь города. Сделано это было как раз вовремя, поскольку вдоль канала, оставляя за собой дымный шлейф, уже двигались бронированные корыта с десантом. Нэд снова взорвался руганью, объяснив, что только предатели могли не перекрыть канал минами.

Два десантных бота причалили, передняя стенка упала, превращаясь в трап, и оттуда посыпались солдаты с винтовками, одетые в светло-серую форму и каски-тарелки. У защитников города форма было тёмно-зелёная, перепутать не получится.

Продолжения истории они уже не видели, поскольку быстро уходили вглубь города, стараясь при этом избегать центральных улиц. Повсюду слышалась стрельба, снаряды, как и прежде попадали в дома, засыпая мостовые и тротуары горами каменных обломков. Вокруг беспорядочно носились люди, пытаясь найти укрытие. Тут уже, переходя на русский, выматерилась Даша. Стефан даже немного покраснел. Не могли нормальные бомбоубежища построить? У них в школе и то было.

Нападавшие продвигались быстро, стрельба за спиной приближалась. Защитников они пока не встретили. Нэд на секунду остановился, повертел головой, потом указал пальцем вперёд и крикнул, стараясь перекричать канонаду:

— Нам туда! — и сам первый бросился в переулок.

Почему именно туда, спрашивать никто не стал. На следующей улице они упёрлись в наспех построенную баррикаду. Немного мешков с песком, какая-то мебель, кирпичи, большой железный котёл и ещё куча всякого хлама. За ней был виден военный в офицерских погонах, который махал им рукой и что-то кричал. Они кинулись туда и, едва не переломав себе ноги, перелезли на ту сторону. При виде баррикады Нэд поморщился, но ничего говорить не стал, видимо, такое укрытие было лучше, чем никакого.

— Соседние улицы перекрыты, — прокричал им офицер. — Остановим их здесь. Вставайте к баррикаде.

Делать было нечего. Нэд кивнул, и все трое встали за ненадёжное укрытие, приготовившись стрелять. Стефан выставил ей прицел на сто ярдов и показал, как следует перезаряжать. Кроме них на баррикаде находилась дюжина солдат, четверо полицейских и около десятка гражданских. Оружие имелось у всех, то ли собрали с убитых, то ли успели выдать из городского арсенала.

— Почему мы не заказываем оружие здесь? — вдруг спросил Нэд, разглядывая свою винтовку, — прекрасные образцы, вот, что значит технический прогресс.

— И порох нормальный, — подтвердил Стефан.

Но дальше обсуждать особенности винтовок не получилось, с другого конца улицы появились враги. Много, человек пятьдесят. Они шли в полный рост, не таясь, видимо, ещё не встретили полноценного сопротивления. Это, впрочем, не мешало им стрелять во всё, что движется. Нэд оказался прав, отсутствие в руках оружия отнюдь не спасает от пули.

Улица была затянута дымом и клубами пыли, а потому их баррикаду разглядели только с минимального расстояния, когда защитники уже успели дать первый залп. Даша тоже прицелилась, хотя мушка дрожала, в прорезь прицела был виден высокий худой солдат, смотревший вверх, словно искавший опасности в окнах. Он не смотрел вперёд, а потому выстрелить было легче. Она нажала на спуск, выстрел потонул в общем грохоте, но солдат, выбранный целью, опрокинулся назад и упал, нелепо подогнув под себя ноги. Живые так не лежат.

Она стиснула зубы, но всё же смогла перезарядить, затвор поднять, назад, гильза выпадает, вперёд, новый патрон заезжает в ствол. Для второго выстрела она уже не целилась, просто стреляла туда, где было видно движение. Стреляли и в них, но большая часть пуль проносилась выше или ударяла в защитные сооружения.

Но не все и не всегда. Вот солдат, что стоял справа от неё, опрокинулся, забрызгивая кровью всё вокруг, пуля попала ему прямо в переносицу. Вот от нападавших прилетела граната, взорвавшись прямо перед их укреплением. Двое полицейских с винтовками отлетели назад и больше не встали. Всё это она видела боковым зрением, но в память врезалось крепко. Она следующая? Страх сдавливал внутренности тугой верёвкой, хотелось упасть на землю, зажать уши руками и закрыть глаза. При этом она, что удивительно, продолжала стрелять. Обойма быстро опустела, в очередной раз нажав на спуск, она не почувствовала отдачи. Нужно перезарядить.

Так, открыть затвор. Сделано. Достать обойму. Она Вынула из подсумка металлическую пластину с пятью блестящими патронами в медных гильзах и с длинной тупоконечной пулей. Вставить сюда. Так. Теперь надавить сверху пальцем. Патроны с натугой встали на место. Пластинка полетела в сторону, а затвор дослал в ствол первый патрон.

Тут оказалось, что стрелять пока не в кого. Враги их не были идиотами, и отнюдь не собирались пробивать лбом стену. Те, кто выжил после первых залпов, ретировались дальше по улице и залегли за обломками зданий. Они стреляли, но неприцельно, только для того, чтобы держать защитников в постоянном напряжении. Что-то готовилось, но что именно, сказать было сложно. Только Нэд разглядел у нападавших телефон.

— Корректировщик, — сообщил он, — а чуть дальше разворачивают батарею.

— Что это значит? — не поняла Даша.

— Надо сваливать, — сказал он, покосившись на офицера.

Офицер этих пораженческих настроений не разделял. Первую атаку удалось отбить, и это вселило в него уверенность. Теперь он метался вдоль баррикады, отдавая какие-то приказания, и даже сумел худо-бедно отряхнуть свой мундир от пыли.

На соседней улице застучал пулемёт, подтверждая мысль о далеко шагнувшем оружейном прогрессе. Оставалось только гадать, на чьей он был стороне. Ожидание начало утомлять, руки у Даши тряслись всё сильнее, при этом не оставляла мысль, что им здесь вообще делать нечего, следует как можно скорее дезертировать и найти себе укрытие.

Скоро раздался протяжный вой, от которого застыла кровь в жилах, захотелось упасть и умереть. Так она и поступила, точнее, это Нэд, бросившись к ней, сбил её с ног и уложил на землю. А через доли секунды позади них раздались мощные взрывы, которые слились в один большой и засыпали их обломками.

— Хоть не шрапнель, — прохрипел Нэд, отплёвываясь от пыли. — Следующий залп мы не переживём, как только услышишь…

Договорить он не успел, невидимые отсюда вражеские артиллеристы быстро сделали нужную поправку и перезарядили орудия. Снова раздался жуткий вой. Нэд и Стефан подхватили Дашу за локти и метнулись назад, где после первых взрывов лежала груда обломков. За те полторы секунды, что летели снаряды, они успели отбежать на десяток метров и рухнуть на землю, стараясь зарыться в обломки.

Нэд всё предугадал правильно, второй залп пришёлся прямо в цель, баррикада исчезла в мешанине огня, дыма и пыли. После такого никто не выживет. Рядом с ними упала чья-то рука, оторванная выше локтя.

— Бежим! — крикнул Стефан прямо ей в ухо, голос его слышался тихо, словно он кричал издалека.

— Куда?!! — раздался позади них рёв разъярённого быка.

Обернувшись, они увидели того самого офицера. Он смотрел на них бешеными глазами. Точнее, глаз был только один, второй, как и вся левая половина лица, отсутствовал. При этом на его голове каким-то чудом сохранилась обгорелая фуражка. Не было у него и левой руки, вместо неё свисали окровавленные лохмотья, оставшиеся от рукава мундира. Зато имелась правая рука, которой он сейчас расстёгивал кобуру с револьвером, видимо, в его умирающем мозгу засела мысль непременно расстрелять дезертиров.

Но сделать это он уже не успел. Прилетевшая пуля пробила ему голову, лишний раз напомнив, что стоять в полный рост во время обстрела смертельно опасно. Нападавшие, поняв, что их уже ничто не сдерживает, снова пошли в атаку.

А наши герои, сломя голову убегали по улице, стараясь скрыться хоть где-нибудь. Наконец, Нэд что-то придумал и потянул их в распахнутую дверь одного из домов. Они пробежали через подъезд, выбили дверь в квартиру, где, к счастью, никого не было, после чего стали выбивать прикладами оконную раму.

— Есть мысль, — сказал им Нэд, — но она безумная.

— Излагай, — Стефан смог выбить раму и теперь протискивался в оконный проём.

— Там, дальше, посадочная площадка.

— Дирижабли?

Нэд кивнул.

— Ты умеешь им управлять?

— Там будет кто-то, кто умеет.

Даша тоже поняла, что план безумен. Ну, какая площадка? Её наверняка разбомбили. А если нет, то там куча охраны, и никто их туда не пустит. Но утопающий, как известно, с превеликим удовольствием хватается даже за змею. Спрыгнув из окна, они побежали в указанном направлении.

Посадочная площадка была обнесена кирпичным забором, высотой в два метра, через который они благополучно перелезли. Теперь их взорам предстала почти круглая площадка около километра в диаметре. Дирижабль здесь был только один и стоял он в самом центре. Более того, оказалось, что их опередили. К дирижаблю спешила паровая машина, напоминающая открытый джип, внутри сидели несколько человек, а ещё были навалены мешки с непонятным содержимым.

— Опоздали, — прорычал Стефан. — Местное начальство эвакуируется. Сейчас запрыгнут и взлетят, нужно искать что-то другое.

Но им снова улыбнулась удача, и снова, как и в случае с умирающим офицером, на помощь пришли враги. Ещё один снаряд, прилетевший со стороны порта, ударил в покрытие «аэродрома», подняв столб пыли и дыма. В машину он, разумеется, не попал, но и близкого разрыва оказалось достаточно, чтобы машина полетела вверх колёсами, а сидевшие в ней люди высыпались, словно горох из мешка и разлетелись в радиусе двадцати метров.

— Бегом!!! — крикнули одновременно все трое, такой удачей грех было не воспользоваться, теперь у них был дирижабль, исправный и готовый к взлёту. Не у них, конечно, но в пределах досягаемости. Оставалось только захватить его. Никто не подумал, что будет, если их встретят два десятка солдат с пулемётом.

Бежали они так, что спортсмены легкоатлеты, если бы таковые здесь нашлись, смотрели бы на них с завистью. У дирижабля оказались уже через пару минут. Даша смогла по-настоящему оценить это сооружение только вблизи, огромная серебристая сигара, под брюхом которой притаилась невзрачная кабинка с винтом. А ещё из этой кабинки свисала небольшая лесенка, специально для того, чтобы они смогли подняться внутрь.

Человек внутри кабины был всего один. Это был техник. Или пилот. Или то и другое. Имел он вид пожилого мужика с растрёпанными седыми волосами, в очках-консервах и с руками, испачканными машинной смазкой. Сейчас он склонился над доской с приборами и терпеливо смотрел на какой-то датчик.

— Взлетай! — проревел за его спиной Стефан. Все они были очень возбуждены и не верили своей удаче.

— Имеется пробоина, — спокойно и буднично начал объяснять пилот, — система подкачки пока справляется, давление держится на приемлемом уровне, кроме того, машина плохо слушается руля, взлететь сможем, но направление и дальность полёта… Кто вы такие?

Он только сейчас соизволил обернуться и посмотреть на вошедших.

— Взлетай, — в лицо пилота упёрлось дуло револьвера, — всё равно никого не дождёшься, всех снарядом накрыло.

— Хорошо, — пилот понял, что сопротивляться будет сложно, — но, как я уже сказал, пробоина… система подкачки…

— Заткнись и поднимай эту штуку в воздух!!! — глаза Стефана налились кровью, он был готов убить этого человека, не задумываясь о том, что управлять аппаратом придётся им самим.

Пилот развернулся и начал переключать какие-то рычаги. Конструкция содрогнулась, что-то где-то зашипело и они стали подниматься. Нэд прильнул к иллюминатору и с великим облегчением разглядел, как поверхность земли отдаляется.

— Что с направлением? — спокойно спросил пилот.

Видимо, взлетев, он смирился с неизбежным. А может быть, сам был рад тому, что покидает охваченный войной город.

Нэд прикинул, что пролетать над вражескими линкорами — идея не лучшая, а потому показал пальцем.

— На запад.

Глава тринадцатая

Они медленно проплывали над бескрайней гладью океана, все несчастья остались позади, теперь оставалось только расслабиться и отдохнуть от переживаний. Даша вдруг поняла, что она вовсе не хочет впадать в истерику. Как-то незаметно она привыкла к такому, от чего ещё полтора месяца назад упала бы в обморок. Она бегала под пулями, стреляла в людей, резала их ножом, дралась с мерзкими монстрами, притворялась другим человеком, убегала от полиции, занималась любовью… ну, почти, с женщиной.

Внутри кабины всё было приспособлено для комфортного путешествия высшего командного состава. А потому имелась еда, выпивка, оружие, запас патронов и гранат, какие-то штабные документы, а главное — удобные мягкие кресла, в которых можно поспать и расслабиться, что они немедленно и сделали. Само собой, спали они по очереди, поскольку пилот доверия не внушал.

А вечером, набравшись сил, они собрались на совет, разложив для этого небольшой столик. Здесь же сидел пилот, который не собирался оказывать сопротивление.

— Кого предполагалось вывезти? — спросил Стефан. — Генеральный штаб?

— Нет, что вы, — отмахнулся пилот. — Штаб находится в столице, в глубине острова, там своя авиация. Нам предстояло вывезти архивные документы и наше местное командование. Там никого старше полковника не было.

— Куда предполагалось следовать?

— Вообще, во внутренние районы острова, но при невозможности имелось ещё убежище на Геронде. Там находится крупная военно-морская база.

— А как так получилось, что Миттарийцы подошли скрытно и сумели за несколько часов захватить город? — спросил Нэд.

— Понятия не имею, — честно ответил пилот. — Насколько мне известно, береговые батареи должны были потопить половину вражеских судов, включая даже линкоры. Вот только они почему-то не сделали ни одного выстрела. Причина мне неизвестна.

— Ясно, а что там с пробоиной?

— Пока можем лететь. Но уже через пару часов начнём терять высоту. Нужно где-то сесть.

— Нужно садиться, — согласился Стефан. — Только куда? Что у нас по курсу?

— Ваш друг приказал лететь на запад, — растерянно объяснил пилот, — это было безопасно, нам не пришлось пролетать над вражескими линкорами, мы продолжали двигаться в том направлении, я пытался скорректировать курс, но, как я уже говорил, машина плохо слушается руля…

Пилот замолчал, все пытались понять, к чему он клонит.

— И? — поторопил его Стефан.

— Исходя из нашей скорости и потери газа, могу сказать, что под нами сплошной океан, если не считать нескольких рифов. Если приложить усилия, то сможем дотянуть до берега… — он помедлил, вынимая карту, — вот здесь, остров Мория.

В кабине повисла гробовая тишина. Стефан взял со стола бутылку бренди, отвинтил крышку и сделал хороший глоток.

— Это лучше, чем садиться в океан, — без особой уверенности проговорил пилот.

Даша посмотрела на карту. В отличие от других островов, где отчётливо были прорисованы городские постройки, этот остров выглядел абсолютно диким, только на самом западе было обозначено какое-то мелкое поселение. Кроме того, само название вызывало подозрение. Хороший остров Морией не назовут.

— Сможешь дотянуть до западного берега? — сдавленно спросил Нэд.

— Нам потребуется чудо, чтобы дотянуть до восточного берега, — развёл руками пилот. — В лучшем случае, сядем прямо в полосе прибоя.

— Добавь скорости, — приказал Стефан, — чем дальше мы уйдём на запад, тем больше шансов выжить.

— Тогда я не могу гарантировать мягкой посадки, — заявил пилот, — дирижабль — это не гоночный автомобиль, он должен садиться вертикально и на большой открытой площадке, в движении, да ещё в джунглях он просто разобьётся.

— Добавь скорости, — едва не прорычал Стефан.

Пилот только пожал плечами и занялся двигателем. На чём работал двигатель, оставалось загадкой, но, видимо, и здесь использовалась какая-то разновидность паровой машины. Теперь, когда он добавил оборотов, аппарат понёсся вперёд быстрее, но и потеря высоты стала уже заметной.

В передние иллюминаторы уже можно было разглядеть остров. Настоящий дикий тропический рай, густые зелёные леса, высокие горы в центре, вершины которых прятались в облаках, и широкая полоса песчаного пляжа.

Дирижабль снижался медленно, но неотвратимо. Пилот ругался вполголоса и дёргал какие-то рычаги. Но спасти их уже ничто не могло, даже большая скорость. Казалось, что они просто падают, немного смещаясь при этом по горизонтали.

— Нужно садиться, — простонал пилот, когда они пересекли береговую линию, иначе…

Договорить он не успел, кабина начала биться о верхушки деревьев. Стефан метнулся к двери и распахнул её, выглядывая наружу.

— Впереди поляна! — закричал он, стараясь заглушить вой ветра. — Прыгаем!

Высота составляла метров десять, около четвёртого этажа, прыгать, да ещё на такой скорости, было бы самоубийством. Но, видимо, Стефан знал, что делает, сначала он могучим пинком отправил вниз Нэда, потом сгрёб в охапку отчаянно визжащую Дарью и вместе с ней выпрыгнул сам. Даша сделала единственное, что смогла. Закрыла глаза. Падение продолжалось недолго, скоро они ударились о землю и покатились. Когда оба затормозили, больно ударившись о ствол дерева, она открыла глаза. Её взгляду представилось страшное зрелище, как дирижабль, казавшийся неуязвимой махиной, врезается в гущу вековых деревьев, с громким хлопком разрываясь на куски и повисая на обрывках.

Минут через пять к ним подошёл Нэд. Парень сильно расшибся, лицо его было залито кровью из рассечённой брови. Он тяжело хромал и держался за правый бок.

— Живы? — спросил он, нависая сверху.

— Не уверен, — прошептал Стефан, пытаясь повернуться.

Даша, как ни странно, пострадала меньше других. Видимо, Стефан, при всей своей внешней неповоротливости, обладал отличными навыками акробата и умудрился спрыгнуть так, чтобы нанести ей минимальные повреждения.

А вот пилот спрыгнуть не успел, оставалось только догадываться, что с ним стало. Когда все трое уже уверенно стояли на ногах, можно было отправляться на разведку.

Кабина почти долетела до земли, повиснув на нижних ветках огромного дерева, что имело не меньше четырёх метров в обхвате. Дверь всё так же была распахнута настежь, Стефан, кряхтя от боли, залез по веткам и заглянул внутрь.

— Готов, — мрачно сказал он в их сторону и полез внутрь, они последовали за ним, хотя и так ясно было, что они там увидят.

Впрочем, особых ужасов не было, пилот лежал у задней стенки в целости, только голова его была вывернута под неестественным углом. На полу лежали разбитые приборы, в задней части кабины исходил остатками пара двигатель, что ещё пытался вращать отломанный с обоих концов винт.

— Бедолага, — сказал Стефан, присаживаясь на стул, кабина была немного наклонена, отчего сидеть было неудобно. — Как его хоть звали?

— Я не спросил, — так же грустно ответил Нэд.

Даша, преодолевая естественное отвращение к трупу, нагнулась и вынула из нагрудного кармана комбинезона кусок картона, служивший, видимо, пропуском. На нём было написано, что этого человека зовут Карл Нортон, что он пилот первого класса и мастер-техник. Документ она продемонстрировала своим спутникам.

— Надо его похоронить, — предложила она, не слишком надеясь на поддержку.

— Похороним, обязательно похороним, — согласился Нэд, прикладываясь к чудом уцелевшей бутылке.

Могилу копали рядом с местом аварии, благо, кроме прочего, в кабине дирижабля имелся запас шанцевого инструмента, земля была мягкой и даже травянистые корни почти не мешали копать. Могила получилась глубокой, тело пилота завернули в остатки шара, положили на дно и начали засыпать. Нэд занялся сооружением креста, а Стефан отыскал на борту большую канистру какой-то смазки с отвратительным запахом и старательно полил земляной холмик.

— Чтобы не раскопали, — объяснил он, правда, не уточняя, кто именно мог это сделать.

Крест соорудили из двух кусков прочного дерева, которые Нэд обтесал с двух сторон. Он объяснил, что так дерево высохнет и простоит дольше. На поперечной перекладине он нацарапал штыком от винтовки;

«Карл Нортон, пилот дирижабля, погиб десятого июня тысяча восемьсот девяносто третьего года».

Даша впервые узнала, какое время на местном календаре, раньше эта информация от неё ускользала.

— Скоро стемнеет, — грустно сказал Стефан, — предлагаю заночевать в кабине, она хотя бы закрывается.

Никто не возражал. Закрыв дверь на замок, они сели за тот же раскладной стол и приготовились к ужину, достав консервы, галеты и шоколад, что хранились в багажном отделении. Стефан достал ещё одну бутылку спиртного, кажется, это был ром.

— Может, вы мне объясните, куда мы попали, и что здесь такого опасного? — предложила Даша.

Стефан молча откупорил бутылку и налил содержимое в три жестяных кружки. Потом открыл банку мясных консервов и разорвал упаковку галет. После этого он взял кружку, поднял её и выдохнул:

— За Карла.

— Вечная память, — отозвался Нэд, и все трое выпили.

— А насчёт острова, — начал объяснять Стефан, утерев выступившие слёзы, выпивка была очень крепкой, — как думаешь, почему такой райский уголок остался неосвоенным? Здесь ведь можно разбить сады, выращивать всё, что угодно, добывать кучу полезных ископаемых. Но этого никто не делает.

— Здесь занято? — предположила Даша, с трудом восстановив дыхание после выпитого.

— Именно, здесь обитают твари, которых нет больше нигде в мире. Понимаешь, учёные говорят, что этот мир когда-то давно имел вид двух или трёх материков. С тех пор то ли земля опустилась, то ли вода поднялась. Но все острова — это части бывшего целого, а потому фауна, которая на них водится, примерно одинакова.

— А здесь?

— А этот уголок всегда был островом и находился наособицу от других, эволюция пошла каким-то своим путём, создав в итоге жутких тварей, среди которых игольчатого льва можно считать самым безобидным.

— Отчаянная борьба за выживание привела к интересным мутациям, — продолжил Нэд, — местные животные развили в себе способности, которые с человеческой точки зрения, являются ничем иным, как магией.

— Животные-маги?

— Вроде того. Только применяют они её неосознанно. Представь быстро бегающую черепаху, что умеет плеваться огнём. Или варана, длиной в двадцать футов, который умеет менять цвет лучше любого хамелеона. Он так хорошо маскируется под любую поверхность, что учёные до сих пор спорят, что это, природная особенность или инстинктивно применяемое заклинание отвода глаз.

— Но ведь на нас оно не действует? Или действует?

— Будем надеяться, что нет, — без особой уверенности проговорил Стефан, разливая ром, — тогда одной проблемой станет меньше.

— А ещё есть карликовые слоны, — добавил Нэд, — я видел такого. Они ростом чуть больше буйвола, травоядные, с маленькими бивнями, но очень агрессивны и нападают на всё, что видят.

— И? Они опасны?

— Более чем. Хобот у них модифицированный, с нижней стороны он покрыт мелкими костяными когтями. Или зубами, нельзя сказать точно. Этим хоботом он хватает противника, а потом дёргает. Действует, как цепная пила. С учётом того, что живут они стадами, встреча не сулит ничего хорошего. Правда, у них плохое зрение и слабый нюх.

— Ещё есть змеи, который вполне способны проглотить человека, а убить их очень трудно из-за роговых чешуек, что покрывают их тело, словно броня.

— А этот… игольчатый лев?

— Вроде обычного льва, только очень крупный, лишён шерсти, а на голове, вместо гривы, колючки, как у дикобраза. В каждой колючке яд, для человека не смертелен, но раны долго не заживают и гноятся. Опасен зубами и когтями, от пули имеет свойство умирать. Поэтому я и называю его безобидным.

— Кроме того, есть масса тварей, которых ещё не нашли и не описали. Например, ядовитые слизни, что сливаются с корой деревьев, они выделяют кислоту, растворяющую живые ткани, стоит прикоснуться к такому, и останешься без руки. Летучие мыши, способные разорвать человека. Какие-то гипнотизёры, что заставляют людей добровольно идти в их пасть, тут я уже ничего не могу сказать, ибо никто близкой встречи не пережил, а потому описания только поверхностные.

— Ладно, — Даша взяла кружку, вообще-то, пить не хотелось, да и от первой порции она изрядно опьянела, но была необходимость на время забыть о реальности. — Я поняла. Но что мы теперь будем делать?

— На западном берегу есть колония. — Объяснил Стефан. — Небольшая, человек на пятьсот. Там живут те, кто не боится всего этого. Учёные, военные, начинающие ловцы, что хотят набраться опыта в схватках с тварями.

— Здесь можно заработать денег, — напомнил Нэд, — в горных реках встречаются алмазы, размером с кулак, а кости цветного варана маги покупают по цене золота, поскольку никакой другой материал не держит магию так эффективно. Из других тварей делают чудодейственные лекарства, наркотики и яды.

— Так нам нужно туда, в эту колонию. — Даша собралась с духом и выпила ром из кружки.

— Именно, — хором ответили оба.

— Вот только колония находится на западном берегу, а мы, как ты, наверное, запомнила, на восточном. Чтобы попасть туда, нам придётся пересечь остров. — Стефан грустно улыбнулся и опрокинул кружку себе в глотку.

— А что, если плыть по морю? Сделать лодку и обогнуть остров?

— Ты умеешь делать лодки? А если бы и умела, море здесь неспокойное, а в прибрежных вода водятся ядовитые медузы, от прикосновения к которым тебя парализует, и ты утонешь. Можно идти по берегу, там хотя бы видно, что происходит вокруг, пляж здесь сплошной и широкий, но с одной и с другой стороны в море впадают крупные реки, а в реках тех водятся крокодилы, способные пополам перекусить слона, и не карликового, а обычного. Так что, путь у нас только один — напрямик, через горы, там есть несколько перевалов, которые находятся относительно низко. Шансы есть, но их немного.

— А… далеко там?

— Остров имеет около ста двадцати миль в поперечнике, но это по прямой, без учёта складок местности, то есть, дорога займёт минимум недели две, что ставит перед нами проблему нехватки воды и пищи. Мясо ещё можно добыть охотой, но нельзя сказать, где мы тут найдём воду и можно ли будет её пить.

— Прелесть какая, — Даша громко икнула. — Налейте ещё, и я пойду спать.

Налили ей совсем немного, но этого хватило, больше она ничего не помнила до самого утра.

Глава четырнадцатая

Утром она проснулась поздно, болела голова, и сильно хотелось пить. Спутники её чувствовали себя примерно так же, с учётом того, что на столе добавилась ещё одна пустая бутылка. Теперь им предстояли сборы в дорогу.

С одеждой у них всё было отлично, с обувью тоже, а потому брать что-либо из запасов военной формы нужды не было. Зато выгребли весь запас продуктов и фляги с водой. Воды было мало, но можно было надеяться, что в горах им попадутся чистые ручьи. Взяли и патроны, винтовки у них оставались, а теперь каждый доверху набил оба подсумка и насыпал в карманы. К этому Стефан взял ещё по две гранаты на каждого, а потом, немного поразмыслив, добавил в свой рюкзак ещё две. Это уж точно лишним не будет. Ещё взяли спички, две бутылки коньяка, запас бинтов, кое-каких лекарств и коробку с хирургическими инструментами.

Компас и бинокль у них имелись, да и сложно было заблудиться, нужно только подняться в горы, и весь остров будет, как на ладони. Осталось выбрать дорогу, дорог в лесу не было, имелись только направления. Некоторое время поразмыслив, они приняли единственно верное решение — пошли в направлении, перпендикулярном береговой линии.

Поначалу всё шло хорошо, никто на них не нападал и не пытался съесть. Стефан ещё высказал предположение, что их данные давно устарели, а за последние двадцать-тридцать лет, пока здесь существует колония, местную фауну изрядно проредили охотники, а значит, опасность не так велика. Вот только действительность быстро убедила их в обратном. В зарослях раздался рёв, заставивший их мгновенно вскинуть оружие и встать спина к спине.

Метрах в десяти пробежал кто-то очень тяжёлый, настолько, что от его топота ощутимо тряслась земля. А спустя пару секунд следом промчался кто-то помельче, на мягких лапах, но, очевидно, более опасный. Оба зверя быстро скрылись в зарослях, чем закончилась охота, осталось неизвестным, да они и не интересовались. Пока звери жрут друг друга, им ничто не угрожает. Наверное.

Первое нападение произошло уже во второй половине дня, когда Даша, неудачно поставив ногу, провалилась в чью-то нору. Прочный сапог спас её ногу от вывиха, но вытащить её обратно она уже не смогла. Более того, тот, кто держал её снизу, теперь начал вылезать на поверхность, обвивая её ногу отвратительными щупальцами с присосками, как у осьминога.

Тут уже ко многому привычная девушка не сдержалась. Её вопль слышали, наверное, на другой стороне острова. Винтовка была бесполезна, а револьвер было долго доставать, поэтому она схватила длинный штык и начала втыкать его в отвратительную массу, несколько щупалец удалось отрубить, но монстр не унимался, забираясь всё выше, под землёй невидимые челюсти сжали ногу в сапоге, прокусить не смогли, но причинили ей сильнейшую боль.

Спасли её друзья. Оба сунули в нору стволы револьверов и несколько раз выстрелили. Разрывные пули возымели действие, тварь стала слабеть, о через некоторое время и вовсе отпустила ногу и скрылась в норе.

Даша быстро отползла назад, оттирая сапог от мерзкой слизи охапками сухих листьев. Руки дрожали, как и вся она, только вопить уже никаких сил не было.

— Советую поспешить, — спокойно сказал Стефан. — После твоих криков уже весь остров знает, что мы здесь.

Даша встала на ноги, стопа ещё немного болела, но идти было можно, спас стальной стакан в носке сапога. В целом, это нападение они пережили без потерь, если не считать убитых нервов. Где-то, на далёком острове Скеттон, в палате психиатрической клиники, ехидно улыбнулся Весельчак Отто.

Дальнейший путь вывел их на большую поляну, где мирно паслось стадо абсолютно мирных слоников, небольших и совсем нестрашных. Монстрики спокойно срывали хоботами сочную траву и отправляли её в рот. Нужно было решать, что делать теперь, дальше пути точно не было, а обходить поляну далеко, она простиралась так далеко, насколько хватало глаз.

— Примем влево, — решил за всех Стефан. — Отойдём, чтобы они нас не увидели, и пересечём открытое место.

— Почему не вправо? — заинтересованно спросил Нэд.

— Потому что мне так хочется. Веская причина?

— Уговорил, пойдём.

Отойти им удалось на сто метров, когда со стороны стада слонов послышались крики, мелкий слон, видимо, детёныш, отчаянно и совсем не по-слоновьи визжал, когда его затягивала под землю непонятная тварь, похожая на оживший слой дёрна.

— А вот и цветной варан, — заметил Нэд.

— Что будем делать? — спросила Даша, глядя, как слонёнок отчаянно борется за жизнь, а взрослые бегают вокруг и пытаются ему помочь. Когда кто-то из них наступал на чудовище, слонёнку удавалось сдать назад, но потом его снова тянуло вниз. Взрослые никак не могли понять, что им следует делать.

— Пойдём дальше, — Стефан недоумённо пожал плечами. — Зато им теперь не до нас.

— Я так не могу, — заявила Даша, понимая, как глупо это звучит. — Мне его жалко.

Она сняла с плеча винтовку и прицелилась. Дистанция была небольшая даже для неё, да и попасть в крупную цель труда не составит. Оба её спутника пожали плечами, но возражать не стали. Выстрел ударил по ушам, теперь уж точно все знают об их присутствии, пуля пришлась в самую середину отвратительной массы. Варан вздрогнул и трава, которой он прикинулся, пошла рябью. Даша быстро передёрнула затвор и выстрелила снова, после третьего попадания варан стал видимым, приняв какой-то странный фиолетовый окрас с жёлтыми пятнами по краям. Теперь он был похож именно на варана, только передние лапы были непропорционально длинными. Этими-то лапами, вместе с огромной, похожей на чемодан пастью, он всё ещё пытался утащить детёныша. Но тут взрослые слоны, наконец-то, среагировали, начав его топтать, бодать бивнями и терзать своими хоботами. Через полминуты от хищника остались только окровавленные лохмотья, с которых сочилась странная синяя слизь. Сильно пораненный слонёнок, слегка прихрамывая, спрятался под боком у своей мамы. От такой сцены все трое едва не прослезились.

— Вот бы они умели соображать, — мечтательно проговорил Нэд, — тогда бы они, в благодарность за его спасение, проводили бы нас до нужного места.

— Но они соображать не умеют, — сходу зарубил его фантазии Стефан, — а потому при встрече они и нас разорвут, как разорвали эту ящерицу-переростка. Пойдём.

Они быстро пересекли поляну и снова углубились в заросли, к счастью, это были всё же не настоящие джунгли, а просто густой лес, где можно было идти, не прорубая себе путь топором. Их путь со временем пошёл в гору, местность вокруг поднималась, хотя до настоящих гор было ещё далеко.

Скоро снова раздался топот, который приближался, им пришлось сойти с тропы, чтобы не быть раздавленными. На этот раз они увидели зверя. Вот только никто не смог бы его отнести к имеющимся видам. Выглядел он, как помесь тапира и трицератопса, а ростом превосходил виденных недавно слонов. Рога его были в крови, а может, просто имели такой цвет, но, видимо, это была всё же кровь, поскольку шкура зверя имела множество свежих ран, как будто он только что вышел победителем из тяжёлой схватки. Людей он увидел, повернул голову и некоторое время раздумывал, после чего, видимо, счёл их неопасными, отвернулся, громко фыркнул и побежал дальше, сотрясая землю своим топотом.

— Это тот самый, за которым гнался хищник? — спросила Даша, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Думаю, что да, — предположил Нэд, — надо полагать, хищник его догнал и не рассчитал сил. Веселье тут не останавливается ни на секунду.

Они пошли дальше, время давно перевалило за полдень, но привал они до сих пор не делали. Для этого следовало найти безопасное место, а таких здесь просто не было. Поэтому они на ходу подкреплялись шоколадом и галетами, запивая их водой из фляг, которые уже скоро должны были показать дно.

Из хороших моментов можно было отметить тот факт, что лес постепенно начал редеть, позволяя видеть пространство метров на десять вокруг себя. Правда, это было сомнительное преимущество, поскольку видели не только они, видели ещё и их.

Очень скоро неподалёку, как раз на грани видимости, стали появляться какие-то мелкие зверьки, вроде крыс или сусликов. Они появлялись из-под земли, с громким писком пробегали по поверхности, после чего снова исчезали. Опасными они не выглядели, но это ничего не значило, чтобы выжить на этом острове, даже мышам следовало иметь какое-то преимущество. Ядовитый укус, или гипнотический писк, от которого трескается голова.

Поначалу на этих созданий не обратили внимания, бегают, ну и пусть, идти ведь не мешают. Но постепенно их присутствие стало всё более навязчивым, они уже не просто бегали по своим делам, они преследовали путников. Через некоторое время им стали перебегать дорогу. Нэд вытащил револьвер, но тут же его убрал, стрелять не имело смысла, в маленьких вёртких созданий можно было попасть, разве что, мелкой дробью.

— Не нравится мне это, — Стефан озвучил общую мысль.

Скоро в действиях грызунов наметилась некая система, они концентрировались с одной стороны и предпринимали агрессивные выпады, а при малейшей реакции тут же бросались врассыпную. Создавалось впечатление, что их вынуждают свернуть и пойти другим путём. И нельзя сказать, что безуспешно, путники, атакованные стаей, рефлекторно делали несколько шагов в сторону.

— Нас загоняют, — обеспокоенно сказал Нэд. — Вынуждают нас идти той дорогой, которая нужна им. Что там, впереди? Ловушка?

— Такие твари хорошо умеют копать, — заметил Стефан. — Вполне могли вырыть волчью яму.

— Не могут они быть настолько умными, — проговорила Даша, сама себе не веря.

— А как ещё такие крохи смогли выжить на этом острове? — возразил Нэд. — Не удивлюсь, если у них коллективный разум, как у муравьёв.

А тварей становилось всё больше и пропорционально этому они начинали наглеть. Нэд всё же не удержался и выстрелил в самую гущу зверьков. Попал удачно, одного из них тяжёлая револьверная пуля буквально разорвала на части, но другие эту потерю восприняли легко, даже наоборот, две или три особи набросились на останки товарища и начали их с жадностью пожирать.

Стефан, поразмыслив на ходу, срубил толстую жердь и стал проверять дорогу по ходу движения, попутно они старались не идти на поводу у тварей и не менять направление движения. А тех стало уже несколько сотен, передвигались они так быстро, что уследить за отдельной особью было нельзя. Ещё немного, и они просто набросятся на них и сожрут. Если каждый откусит по маленькому кусочку, от всех троих останутся только голые скелеты.

— Надо остановиться, — заявил Стефан, в очередной раз ткнув жердью впереди себя, — иначе…

Тут палка ушла в пустоту, огромный кусок нетронутой земли обвалился вниз, открывая самую настоящую волчью яму, в которой не было кольев, а были только кишащие грызуны, сплошная масса которых металась и бесновалась, чувствуя близкую добычу. Ещё шаг, о они оказались бы в этой адской мясорубке.

— Назад! — рявкнул Стефан.

Они быстро отбежали на пару шагов назад, поскольку земля продолжала осыпаться перед ними. Быстро оглянувшись, Стефан увидел толстое дерево и тут же скомандовал:

— Залезайте.

Это тоже было сделано как нельзя вовремя, поскольку твари не успокоились и собрались в плотную толпу у них за спиной, пытаясь загнать их в яму. По всем вводным, у них это должно было легко получиться. Все трое отчаянно вскарабкались на толстый ствол с мощными ветвями, стараясь забраться повыше. Для цепких лап грызунов подъём на дерево труда не составлял, вот только атаковать людей сплошной массой у них уже не получится.

Каждый уселся на толстой ветке и приготовился к обороне. Для защиты они приготовили штыки, стрелять смысла не было. Тут Стефану пришла в голову гениальная идея, он вынул гранату, рубчатый стальной шар на деревянной рукоятке и, выдернув чеку, бросил её в яму-ловушку. Через несколько секунд раздался оглушительный взрыв, в небо тучей взлетели разорванные на части тушки грызунов, а следом вся масса зверьков разразилась таким громким писком, что пришлось зажать уши, чтобы не повредить перепонки.

— Что, твари, не нравится?!! — завопил Стефан, доставая вторую гранату.

Ещё один взрыв снова уменьшил поголовье хищных крыс, но вопль был уже тише, возможно, оттого, что число вопящих здорово уменьшилось. Впрочем, на их агрессивности это никак не отразилось, они по-прежнему считали себя охотниками, а людей — добычей. По одной, по две, они начали карабкаться на дерево, но вот атаковать было уже не так удобно, первые полетели вниз, отброшенные человеческими ногами, следующих пришлось тыкать и рубить штыками. Трупики падали вниз, а на их место тут же становились следующие. Хуже всего приходилось Даше, которая и в прошлой своей жизни боялась мышей, а теперь и вовсе вопила от ужаса. Но это уже была не та Дарья, что однажды нашла на дороге умирающего охотника, той больше не было, на смену ей пришла другая. И эта другая сейчас тоже вопила от ужаса, но руки её продолжали методично орудовать заточенной железкой, раз за разом отправляя очередного Микки-Мауса в крысиную Преисподнюю.

Единственная мысль, что сквозила в её голове, умоляла не потерять штык, потому что без него этих тварей придётся разбрасывать уже руками, а они мерзкие и неизвестно ещё, какой чумой заражены.

Под деревом образовалась уже внушительная куча крысиных трупиков, которых уже увлечённо грызли сородичи, порой даже не дожидаясь пока те окончательно умрут. Другие же, забираясь на эти кучи, пытались допрыгнуть до живого мяса, некоторым это удавалось. Один упитанный крысюк, подпрыгнув выше других, сумел вцепиться в подошву дашиного сапога, та в очередной раз взвизгнула и резко дёрнула ногой, сбрасывая с себя эту мерзость. Сбросить получилось, грызуна подвели законы физики и небольшая масса, но и сама Даша едва не упала с ветки.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но в какой-то момент напор тварей стал ослабевать. Видимо, кроме коллективного разума в стае присутствовал и коллективный инстинкт самосохранения, который подсказывал, что потери неоправданно высоки, через некоторое время, когда у сидевших на дереве людей уже руки отваливались от усталости, поток атакующих иссяк окончательно. Они никуда не ушли, просто сидели под деревом, поедая мёртвых сородичей и изредка угрожающе попискивали, задрав кверху окровавленные мордочки.

— Это всё? — спросила Даша, поглядев на своих спутников.

— Увы, — Стефан указал вниз кончиком штыка. — Они не собираются уходить, еды у них хватает, это их дом, и мы от них никуда не денемся. А ещё скоро начнёт темнеть.

Стефан был прав. Под деревом сидело ещё несколько сотен тварей, уходить они точно не собирались, а солнце неуклонно клонилось к горизонту. В тропиках темнеет быстро.

Впрочем, всё оказалось не так страшно, у Нэда нашёлся фонарь. Примитивный масляный светильник, но всё же он давал достаточно света, чтобы разглядеть нападающую крысу. Повесив угловатый железный ящик на соседнюю ветку, они приготовились ждать. Стефан мимоходом поведал, что в этих широтах день примерно равен ночи, а сумерки почти отсутствуют, значит придётся просидеть ещё часов одиннадцать.

Чтобы не заснуть, они отвлекали себя разговорами.

— В целом, ничего такого опасного на этом острове нет, — рассуждал Нэд, — если прислать сюда два полка морской пехоты, с хорошим вооружением, пулемётами, и артиллерией, тварей можно будет зачистить за неделю. Жертвы будут, но вполне приемлемые. Остров того стоит.

— А как быть с ними? — спросил Стефан, указывая вниз. — Они пулемётов не боятся, в них попробуй попади.

— Про огнемёты слышал? — с улыбкой спросил Нэд. — Вот именно, струя огнесмеси, направленная в логово, быстро снизит их численность до нуля.

— А из чего делают огнесмесь? — спросила Даша, у которой в школе была пятёрка по химии. — У вас ведь нет нефти?

— Из угля, — ответил Нэд, — есть промышленно развитые острова, вроде Сан-Гектора, с которого мы сбежали, там развиты технологии, в том числе получение жидкого горючего. Возможно, со временем там появятся и двигатели внутреннего сгорания, как в вашем мире. Уверен, что сейчас активно идут опыты. Что же до огнемётов, то их применяли ещё в войне двадцатилетней давности, это я хорошо помню.

— Ты там участвовал, — спокойно заключила Даша.

— Так уж получилось, сам я происходил с острова Новый Оронт, тот был в союзе с ещё несколькими островами, которые, в свою очередь, бодались с другим союзом за право обладать архипелагом на востоке, поначалу обходились битвами флотов, но потом пришёл черёд занимать территории, понадобилась морская пехота. По всем островам союза стали набирать добровольцев, молодых и глупых парней, таких, каким тогда был я сам.

— И как это было? — спросила Даша. — Впрочем, если не хочешь, не рассказывай.

— Нет, ничего, — отмахнулся Нэд, — война меня здорово травмировала, но время лечит, а неограниченное время тем более. К тому же, события следующих лет внесли в мою память такой вклад, от которого война начала постепенно забываться.

Он соскользнул по ветке вниз, к самому стволу, развернулся, удобно облокотившись на него спиной, и продолжил:

— Я и ещё несколько молодых идиотов из нашей деревни…

— Так и знал, что ты деревенщина, — проворчал Стефан.

— Это была не такая деревня, я не ходил за плугом и не крутил хвосты быкам. Наша деревня была при корабельном доке, мы все работали не на земле, а на вспомогательных работах. Грузчиками, в основном. Но это неважно. Вот мы собрались, было нас человек восемь, а потом остался я, да ещё один, которому оторвало ногу. Ну, или не оторвало, а просто гангрена началась, не знаю. Короче, прибыли мы на призывной пункт, а там офицер, весь в медалях, только что на спине их не было, всех нас обнял, назвал патриотами и поблагодарил заранее. Получили мы форму, паёк и, как сейчас помню, по тридцать крон, это примерно заработок рабочего за месяц. Другие эти деньги пропили в последний день, а я одной девушке кольцо подарил, она сказала, что любит, ждать обещала…

— И? — хором спросили Даша и Стефан.

— Не дождалась, конечно, впрочем, ей после одного дела сообщили, что я погиб, так что простительно, зла на неё не держу. Да и не вернулся я к мирной жизни, заехал как-то, родителей проведать и про неё узнал, хотел в гости зайти, да передумал.

— А потом что?

— Потом, потом нас на сборный пункт отправили, выдали оружие и начали учить. Тяжко было, тогда оружие и техника попроще были, никаких броневиков, никакой точной артиллерии, винтовки однозарядные на дымном порохе да с миномётной траекторией полёта пули. К концу войны только магазинные выдали. Больше на штыковой бой надежда была, вот ему и учили с утра до ночи, да ещё бегать с тяжёлым ранцем, да стрелять без промаха. Зато взрывчатка тогда уже была, и динамит, его тоже тогда придумали. Очень полезное дело на войне, в ходе обучения стали отбирать тех, кто грамотный, да технику худо-бедно разумеет. При каждом батальоне сапёрный взвод сделали, в таком взводе и я оказался, а потом и нашивки сержантские получил.

— А что война?

— Через три месяца нас собрали, объявили, что обучение окончено и кинули в пекло. Так уж получилось, что мы всё время наступали, а противник оборонялся. Мы в чистом поле бежим в полный рост, а они из окопов отстреливаются, да не только из винтовок, а из пушек шрапнелью, да картечницы уже появились. Крутит солдат ручку, а она бух-бух-бух, как коса людей срезает. Шрапнель так вообще, один взрыв над головой, и человек двадцать как не бывало. Но, надо сказать, что храбрости нам было не занимать, да и выучили нас на совесть, если мы в атаке до окопов противника дорвались, то всё. Неважно, сколько их там было, в мясорубке окопной мы всегда победителями выходили. Я так один раз после боя попытался вспомнить, выходило, что семнадцать человек убил. Одним штыком.

— А зачем сапёров в атаку отправлять?

— Затем, что взрывчатку в нужном количестве раз в месяц подвозили, а в остальное время нас наравне со всеми использовали. Глупо, конечно, специалистов терять, но так уж вышло. Но если динамита было вволю, тут нам раздолье. Одну высоту месяц штурмовали, кучу народа положили, под конец за завалом из тел можно было от пуль укрываться. А мы всё это время подкоп копали, а как закончили, стали таскать туда динамит. Тыловые службы расстарались, завезли десять тысяч фунтов. Перетаскали, размотали шнур… битва на этом и кончилась, рассказывали, что нашему командующему, что в миле позади нас был, на голову оторванная рука прилетела. Или нога.

— Победили значит?

— Не совсем, война ещё больше года шла, враги наши себе союзников нашли и стали нас с занятых территорий выбивать, да только поздно было. И опять же мы отличились. Подрывники, то есть. Все рубежи минами напичкали, время у нас было и снабжение наладили. Так постарались, что и стрелять иной раз не требовалось. Идёт в атаку батальон, а добегает от силы десятка два, и то все раненые. Отбились мы тогда. Самое тяжёлое время было, когда на одном пятаке рубка была. Там место такое, если его занять, то фронт целый, а если потерять, то разрывается на две половины. Всё из-за сложностей с дорогами, там болото было. Короче, была там площадка, небольшая, в полмили диаметром, так она на моей памяти раз двадцать из рук в руки переходила, трупов навалено было выше человеческого роста, кровь землю пропитала на пару футов. После одной такой атаки, когда наших снова выбили, я раненый лежал под трупами товарищей и гранату в руках сжимал. У них была традиция всех, кто лежит, штыками протыкать для надёжности. Вот и думал, чтобы умереть не зря. Ещё мысль была, жаль, что подвиг мой никто не увидит. А они пошли штыками колоть, да только не дошли до меня. Наши эти позиции артиллерией накрыли, смешали всё с землёй, мясо и кости, ничего живого не осталось, только земля кровавая, из которой куски тел торчат и дым идёт, как из вулкана.

— А ты?

— Чёрт его знает. Плохо помню, швыряло меня туда-сюда, осколками рвало, но потом, когда наши подошли, я сам из земли выкопался и даже что-то говорить начал. Но я этого не помню. Меня сразу в госпиталь и к награде приставили. Говорили ещё, что, когда на носилках несли, в руке у меня та граната была, я её так сжал, что забрать не смогли, запал только вынули, чтобы не подорвался случайно.

— А чем наградили?

— Да вам эти награды ничего не скажут. До этого имел две медали за храбрость, две нашивки за ранение, значок штурмовика, его за десять атак давали, не всякий доживал. А за тот случай наградили Президентским крестом и даже пожизненную пенсию пообещали, хотя я калекой тогда и не стал.

— Так чем это закончилось?

— А ничем, пока я лечился, война закончилась, враги поражение признали, им по договору какой-то остров, самый ненужный оставили в виде подачки, чтобы лицо сохранить. Нас всех демобилизовали, но с документом, что в следующий раз снова подлежим призыву, нельзя, мол, такими ценными кадрами разбрасываться. Парни радовались, ехали домой с надеждой. Да только мало кто прижился на гражданке. Спивались, людей по пьянке убивали, дело-то нехитрое, если на войне сто раз так делал. А следом каторга или эшафот, тут уже на твои заслуги никто не глядел. Кто-то и просто от тоски и воспоминаний в петлю залез.

— А ты?

— А я с войны не вернулся, знал уже, что не ждёт никто, думал, что родителей повидаю, и обратно в армию. Мне там должность предложили, инструктором для сапёров. Жалованье неплохое, погоны офицерские обещали, как образование получу.

— Но?

— По дороге случилось кое-что, труп нашёл, убили человека в пьяной драке, так я тогда подумал. Следовало полицейскому приставу сообщить, да только кольцо у него на пальце было, вроде даже золотое. Позарился я на него, на войне с трофеями просто было, с трупа взять было не зазорно, ему ведь оно уже без надобности. Взял я его и зачем-то на себя надел. А снять уже не смог.

— Понятно.

— Во всём есть хорошие стороны, — Нэд грустно улыбнулся, — зато военные кошмары меня оставили. Вместо них пришли другие.

Больше Нэд ничего не рассказывал, остаток ночи они просидели в молчании.

Глава пятнадцатая

Утро началось со стрельбы. Стрелять сидя на ветке в сидевших внизу крыс, да ещё из дальнобойной винтовки — это ли не верх идиотизма. Но делать что-то было нужно, грызуны не собирались уходить, а следующую ночь они на дереве не усидят, заснут и попадают вниз. А Стефан подсчитал примерное количество тварей, потом прикинул запас патронов и объявил, что если отстрелять сотни три, то прорваться потом получится. Вот и начали палить, попадать труда не составило. Мыши почти не метались, просто сидели на земле, так что и целиться особо не требовалось, только навести и спуск нажать.

Неизвестно, скольких они отстреляли, но подсумки сильно похудели, а стволы винтовок нагрелись. А потом случилось нечто. Все грызуны, словно получив команду, спохватились и кинулись наутёк.

Тут большого ума не требовалось, чтобы понять, что идёт в их сторону кто-то такой, что вся эта мышиная армия ему на один зуб. Естественно, они тоже не стали дожидаться встречи. Спрыгнули с дерева и побежали в ту же сторону, что и мыши. Только те в своей подземной норе спрятались, а людям туда нельзя, потому они обогнули её по широкой дуге и побежали дальше. Только отбежав на полмили, оглянулись и увидели нечто. Можно было это черепахой назвать, да уж больно огромная, метра два в поперечнике, да панцирь с горбом большим, и голова крупная с клювом, как у птицы. Подошла такая тварь к яме, кашлянула вниз, а оттуда пламя взвилось. А следом «черепаха» сама туда свалилась и чем-то там занялась, видимо, для колонии крыс наступали тяжёлые времена.

А люди, пользуясь случаем, бежали на запад, всё выше поднимаясь вверх. Скоро должны были начаться предгорья, а там и сами горы, через которые им предстояло перевалить. Теперь на пути было всё меньше деревьев, почва стала каменистой, а живности поубавилось. Они даже позволили себе сделать привал, расположившись на небольшом пригорке. Откуда было хорошо видно все окрестности. Правда, после еды их стало клонить в сон, часового назначать было бессмысленно, он тоже заснёт, пришлось встать и идти дальше.

К вечеру они вышли на странную тропу, что шла вдоль отвесной каменной стены. Тропа вела на большое плато, по крайней мере, так хотелось думать. С другой стороны тропа обрывалась почти отвесно, но бояться было нечего, ширина позволяла всем троим идти в ряд, не боясь упасть.

Отсутствие зарослей обеспечивало хорошую видимость, впервые они почувствовали себя в относительной безопасности. Стефан высказал надежду, что там, наверху, они найдут какую-нибудь скалу, где можно будет заночевать, вторую ночь на дереве они не переживут.

Но оказалось, что расслабляться в таком месте нельзя ни на минуту. Когда солнце уже клонилось к закату, их буквально подбросил на месте чудовищной силы рёв. Реветь так могло только существо, размером со слона, только, очевидно, хищное. Они вскинули винтовки и стали озираться. Впереди, на расстоянии в полмили, не было никого. Сзади тоже зверей не наблюдалось, тропинка была почти прямой. Нэд выглянул с обрыва и посмотрел вниз.

В этот момент на них сверху рухнула тень. Мужчины разлетелись в стороны, словно были тряпичными куклами, а стоявшая чуть позади Даша успела выстрелить. Не то, чтобы у неё была такая хорошая реакция, просто палец сам от страха нажал на спуск. И пуля, как ни странно, пришлась точно в цель, ударив в бок нападавшего.

Нападавшим оказался обычный лев, если можно так говорить о существе, которое вдвое больше обычного льва, с голой кожей и игольчатой гривой. Тварь такого размера могла запросто разорвать их на куски, но вот пуля, что попала в тело, сбила льва с толку. Он завертелся на месте, пытаясь выдернуть из своей шкуры непонятную занозу. Заняло это секунды две, за которые Даша успела передёрнуть затвор винтовки.

В это время лев, сообразив, что новая добыча может огрызаться, кинулся на Стефана, в котором безошибочно определил наиболее опасного члена группы. Но животному не повезло, одновременно с прыжком выстрелила винтовка Дарьи, чуть позже ему влепил пулю Нэд, который стоял на коленях, обливаясь кровью из множества ран, да и сам раненый Стефан, снова оказавшись в когтях, успел вынуть револьвер, приставить его к шее монстра и нажать на спуск.

Рёв раздался такой, что их отбросило волной звука. Отпустив изрядно пораненного Стефана, которому уже собирался перекусить шею, лев метнулся в сторону Даши. Острые когти царапнули по руке, разрезая рукав плаща, девушка отшатнулась назад, из-под её ног ушла опора, и она, громко и жалобно охнув, упала с обрыва вниз.

Наверху ещё раздавался рёв и выстрелы, непонятно было, кто выйдет из схватки победителем. А Даша падала вниз, впрочем, падение не было свободным, оказалось, что стена не совсем отвесная, к тому же, имеет массу выступов, о которые сейчас она старательно ударялась, отбивая себе внутренности.

Как известно, при падении в бездну самым неприятным является то, что дно у неё всё-таки есть. Через некоторое время Даша, наконец, упала на спину, и какое-то время лежала без движения. За спиной её по-прежнему висел рюкзак с тряпками, который хоть немного смягчил последний удар. А сверху, с небольшим опозданием, прилетела винтовка, больно ударив её стволом в бедро.

Чтобы понять, что она больше никуда не падает, Даше потребовалось минуты две. Потом ей стало страшно. Источников страха было несколько, в голове мысли побежали наперегонки. Стефан и Нэд остались там, а с ними лев, которого просто невозможно убить, сейчас он загрызёт обоих, а потом вернётся за ней. А если и не вернётся, то без мужчин она уже точно никуда не доберётся, здешние твари её съедят через пару часов. А кроме того, она упала с большой высоты, сильно ударилась о камни, и теперь всё её тело буквально разваливается от невыносимой боли. Нужно встать и осмотреть себя, но ей было страшно. Сейчас она поднимет голову и увидит, что нога сломана и кость, разорвавшая мясо, торчит кверху. Или позвоночник сломан и тогда…

Она зажмурилась. Очень хотелось потерять сознание, но боль не давала этого сделать. Собрав волю в кулак, она попыталась пошевелить ногой, потом второй. Каждое движение отдавалось болью в теле, но двигаться получалось. Позвоночник цел, теперь ноги. Она приподнялась на локтях и осмотрела себя. Плащ превратился в лохмотья, но это неважно, ноги, насколько можно было видеть через прорехи в брюках, отделались ссадинами, только в том месте, куда угодила винтовка, имелась неглубокая рана, которая очень обильно кровоточила.

Когти льва её не достали, она отделалась разорванным рукавом. Теперь нужно привести себя в порядок. Даша отползла немного назад, с удовлетворением отмечая, что ноги, несмотря на адскую боль, сгибаются полноценно, причём в нужных направлениях. Снимая рюкзак, она едва не взвыла от боли, точнее, попыталась взвыть, да только из горла вырывались одни хрипы. А ещё она плакала, слёзы текли по грязному лицу, оставляя вертикальные дорожки.

Посмотрев наверх, она поняла, что ей крупно повезло. Падение с такой высоты могло закончиться куда плачевнее, а она отделалась ушибами. А ещё она сделала вывод, что её спутники, если они остались живы, на помощь ей не придут. По крайней мере, в самое ближайшее время. И даже звать на помощь бесполезно. Можно выстрелить, выстрел они услышат, вот только им сейчас, вероятно, ещё тяжелее. Она помнила, какие раны получили Стефан и Нэд, теперь, даже если они оба живы, впору ей самой спешить им на помощь.

Подумав об этом, она собрала волю в кулак и попыталась оказать помощь себе. Расстегнув рюкзак, она обнаружила там запас медикаментов и бинтов. Ага, точно, не зря захватила. С чего только начать?

Рана на бедре однозначно требовала перевязки, придётся снять брюки. То, что находилось под сапогами, пострадало меньше всего. Даша тяжело вздохнула и начала расстёгивать ремень, верхнюю половину удалось кое-как стащить, а вот дальше изорванная в лоскуты ткань намертво прилипла к кровоточащим ранам, и попытка стянуть узкие штанины оборачивалась чудовищной болью. Пришлось вынуть из ножен штык и распороть брюки от бёдер до щиколоток.

Несколько ссадин она просто полила перекисью, на левой икре был содран кусок кожи размером со спичечный коробок, стараясь не смотреть на рану, она промыла её, после чего приложила кусочек бинта и крестом наклеила сверху пластырь. При этом она, как заведённая, повторяла себе под нос, что шрамы зарастают, исчезают бесследно за каких-то пять лет.

Теперь главное, рваная рана на левом бедре, неглубокая, но кровь до сих пор течёт, остатки штанов пропитались насквозь. Нужно крепко забинтовать. Порция перекиси снова вскипела красной пеной, на рану лёг сложенный вчетверо кусок бинта, а поверх Даша начала мотать повязку. Сил не хватало, но всё же каждый новый слой стягивал бедро всё туже. Когда бинт закончился, она завязала концы и скрепила всю конструкцию пластырем. На этом силы закончились, Даша рухнула назад, свернулась в комок и некоторое время сотрясалась в беззвучном плаче.

Когда для плача уже не оставалось сил, Даша встала, точнее, только попыталась встать, после чего сразу же упала обратно, застонав от боли. Нужно идти, подумала она, да только сил на это не было. Стянув куртку и футболку, она осмотрела верхнюю половину тела. Тут всё было немного лучше, если не считать бесчисленного количества синяков и ссадин. Справа на рёбрах синяк был сплошным, возможно, рёбра сломаны, да только как это определить?

Может, остаться здесь? Она снова залезла в рюкзак и проинспектировала запасы. Вода во фляге есть, немного, но смерть от жажды пока не грозит. Из еды только шоколадка, да пачка галет, что благополучно превратились в порошок. Ладно, наплевать, всё равно худеть собиралась. Лекарства? Антибиотики пока не нужны, воспаления нет, а вот обезболивающие. Среди прочего нашлась пачка «Найза». Даже две пачки. Когда у отца зубы болели, он их принимал. Выковыряв две таблетки, она закинула их в рот и проглотила, запив глотком воды.

Что ещё? Винтовка падение пережила и была вполне пригодна к стрельбе. В подсумке лежали патроны. Четыре обоймы по пять, это двадцать, и ещё столько же россыпью. Да ещё в магазине три. Нужно дозарядить. А как это сделать? Решив не забивать себе голову, винтовку она пока отложила. Револьвер. Он тоже оказался цел. В барабане шесть патронов, да ещё в патронташе восемь, итого четырнадцать, ну и штык, который тоже очень полезен. Вздохнув, она надела на себя ремень. Вид, конечно, специфический. Футболка, ремень с револьвером, рюкзак, винтовка, в сапогах и без штанов. Да ещё на бедре повязка, что уже немного пропиталась кровью. Красавица. А, впрочем, кому здесь на неё смотреть? Только если парни вернутся, так пусть смотрят, хоть на голую, лишь бы оба живы были.

Снова собравшись с силами, она встала и, стиснув зубы, сделала шаг. Идти было можно, да только именно в этот момент зашло солнце. Сумерки в этих широтах отсутствуют. Даша (в который уже раз) тяжело вздохнула. Подумала о костре, но дров вокруг почти не было, если не считать чахлых кустиков, поэтому она просто свернулась калачиком на остатках плаща, накрылась курткой, стараясь уместиться под неё целиком, а под голову положила мешок с вещами. Сознание надёжно выключилось минут через пять, когда боль во всём теле, под действием таблеток, начала немного ослабевать.

Проснулась она рано, ещё до рассвета, когда начал донимать холод. Она отчаянно вертелась на месте, стараясь натянуть на себя короткую куртку так, чтобы укрывала всё тело, а сверху намотать лохмотья, оставшиеся от плаща. Помогало слабо. Когда, наконец, первые лучи солнца немного рассеяли темноту, она плюнула на всё и встала на ноги. Нужно идти, направление она знает, надежда добраться до колонии есть, пусть и слабая. Иногда будет стрелять в воздух, чтобы привлечь внимание, если её спутники ещё живы.

Дорога вдоль склона, если это можно было назвать дорогой, была открыта с трёх сторон, а чахлая растительность не позволит сколько-нибудь крупному зверю подобраться скрытно. Впрочем, как показал пример мышиной армии, хищники не всегда бывают крупными. Оставалось только позавтракать. Она отломила треть плитки шоколада и стала понемногу откусывать, экономно запивая водой. Шоколад был горький, дома она такой и есть бы не стала, но тут выбирать не приходилось.

Идти поначалу было легко, боль от ушибов поутихла, а дорога была относительно ровной. Но к середине дня такое благолепие куда-то исчезло, местность резко пошла в гору, в под ногами вместо ровной земли появились завалы из крупных камней, образовавшиеся после камнепадов. Если бы не прочные сапоги, надёжно фиксирующие голеностоп, она бы уже несколько раз подвернула ноги. Но даже так скорость передвижения снизилась до черепашьей. Оставалось только надеяться, что эти завалы когда-нибудь кончатся, и она, наконец, поднимется на плато.

Местная фауна на время оставила её в покое, единственная живность, что ей попалась, оказалась муравьями, чья дорога пересекала её тропу. Впрочем, эти твари тоже были далеко не безобидными. Чёрные муравьи оказались необычайно крупными, по три-четыре сантиметра в длину и с огромными челюстями. Что-то ей подсказывало, что оказаться на пути у этих насекомых не менее опасно, чем у игольчатого льва.

К счастью, ей с ними удалось разминуться, просто перепрыгнув с камня на камень. Приземление, правда, отдалось такой болью в раненой ноге, что она едва сознание не потеряла.

Оставив муравьёв позади, она углубилась в редкий лес, где пышные кроны деревьев располагались высоко, а голые стволы оставляли приличную видимость. Главное, только направление не потерять.

Тут ей встретился ещё один уникальный, наверное, даже краснокнижный вид. Некое существо, похожее на суслика. Или сурка, или хомяка, тут Дашины знания в зоологии сильно хромали, короче, некое пушистое существо, сантиметров сорока в длину с толстым и внешне неуклюжим телом. Вот только по веткам этот неуклюжий комок меха прыгал с ловкостью мартышки, цепляясь за стволы и ветки длинными когтями на передних лапах.

Прекрасно зная, что внешность обманчива и безопасных зверьков на этом острове в принципе не бывает, Даша немедленно схватилась за револьвер. Сделано это было как раз вовремя, поскольку няшный пушистик не проявлял и тени страха перед человеком, скорее, наоборот, пытался как можно скорее сократить дистанцию. В последний раз он замер на ветке прямо напротив неё, взглянул многозначительно мелкими бусинами чёрных глаз и…

То, что случилось дальше, едва не заставило девушку упасть в обморок. Она, собственно, уже начала падать, но одновременно с этим смогла нажать на спуск. Крокодилья пасть, полная острых зубов, клацнула в сантиметре от её носа, и в тот же миг тяжёлая револьверная пуля разнесла эту тварь на куски. После секундного замешательства Даша поняла, что стоит среди леса, крепко сжимая револьвер и вопит, словно сирена. Могучим усилием воли она заставила себя замолчать, снова взвела курок и медленно, крадучись, подошла к убитому монстрику.

От зверька осталось немного. Только лапы и голова, а туловище после удара пули представляло собой мешанину из мяса, костей и требухи. Морда так и застыла в жутком оскале, толстая голова с маленькими ушами, складки на щеках, а посередине пасть, способная запросто откусить руку.

Здравый смысл подсказывал, что зверёк вполне может быть съедобным, да только он же говорил, что притронуться к твари, а тем более разделать её на мясо она физически не сможет, будет блевать желчью, пока не упадёт в обморок. Потом, когда проголодается посильнее.

Немного придя в себя и оглядевшись в поисках сородичей мелкого уродца, она вернула револьвер в кобуру и медленно зашагала дальше. День уже снова клонился к закату, а прошла она непозволительно мало. Да и своих не нашла, они даже на выстрел не среагировали, значит, если и живы, то находятся далеко. Хоть бы были живы, она взмолилась, потом сама их найдёт. Обязательно.

Глава шестнадцатая

На этот раз к ночлегу она подошла основательно. Во-первых, выбрала место. В камнях оказался отличный закуток, впадина, на высоте примерно в человеческий рост, от которой спускался пологий склон. Во-вторых, решила на этот раз развести костёр. Хвороста насобирать получилось много, запасов хватило на всю ночь. Теперь её с трёх сторон прикрывала каменная стена, а с четвёртой горел костёр, в который она собиралась всю ночь подбрасывать ветки.

Впрочем, не всё было так радужно, костёр никак не хотел загораться, она истратила с десяток спичек, чтобы зажечь самые тонкие ветки, которые почти сразу погасли. Окончательно разжечь пламя получилось ещё через пять попыток.

Кроме того, проблемой была вода. Остатков, что плескались на дне фляги, хватило, чтобы запить шоколад, а завтра с утра пить будет уже нечего. Никаких ручьев или хотя бы луж ей по дороге не попадалось, значит, далеко она не уйдёт, днём здесь очень жарко, и остатки воды из организма уходят с потом.

В остальном ночлег был спокойным, она несколько раз просыпалась, услышав подозрительные звуки в лесу, костёр за это время успевал прогореть, но угли ещё оставались, а потому свежая охапка хвороста, полежав пару минут, вспыхивала весёлым пламенем. Только к утру, сообразив, что уже светает, она отбросила очередную ветку в сторону.

Зябко поёжившись, она немного посидела у остывающих углей костра, после чего выглянула наружу, осматривая дорогу на предмет опасности. Увиденное заставило её жалобно пискнуть и отшатнуться назад. Руки сами собой начали ломать новые ветки и бросать их в костёр, пламя разгоралось мучительно медленно, казалось, ещё немного и страшное существо окажется здесь, по эту сторону.

Существо это было чудовищных размеров змеёй, что-то, вроде анаконды, вот только не бывает таких змей, в середине она была толщиной в метр, а подсчитать длину Даша и не бралась, метров двадцать, наверное. Голова твари представляла собой равносторонний треугольник со стороной в сорок сантиметров. Такая пасть, раскрывшись на полную, вполне могла проглотить её целиком. Приглядевшись, Даша рассмотрела, что змея не такая толстая, просто в центре утолщение от проглоченного животного размером с… человека.

Пока тварь активности не проявляла, ночной холод заставил её искать тёплое место на быстро остывающих камнях, а самым тёплым оказался временный лагерь Даши. Тут она свернулась, наподобие критского лабиринта и пригрелась у тёплых камней в шаге от костра.

Теперь следовало придумать, что делать дальше. Тварь определённо сытая, Даша слышала, что крупные змеи свою добычу переваривают неделями. А если сытая, то не нападёт? Вот бы кто сказал. Допустим, змея не ядовитая, просто удав, да только этой махине и душить её не потребуется, просто ударит хвостом и ногу сломает. А потом съест.

Сглотнув комок в пересохшем горле, Даша взяла револьвер. Так, если выстрелить в голову… перед глазами тут же встал зомби-капитан, который с простреленной головой проявлял чудеса активности. Впрочем, это ведь просто змея, ну, большая, что с того, пуля ведь пробьёт.

Тут она присмотрелась к змеиной чешуе. Об этом ведь предупреждал Стефан, змеи здесь бронированные, на каждой чешуйке имелся роговой щиток. Для когтей и зубов преграда непреодолимая, для ножа, видимо, тоже. А для пули?

Немного подумав, она отложила револьвер и взяла винтовку. То, что пуля из длинноствольного оружия пробивает лучше, было ясно даже ей. Теперь не волноваться. С этим были проблемы. Руки противно тряслись. Огромная гора чешуйчатого мяса просто излучала страх. А если пуля пробьёт голову, как скоро тварь умрёт, вдруг она сможет раздавить её хрупкое тело последним усилием. Костёр ведь не испугает, да и от костра того остался лишь маленький огонёк, запас хвороста благополучно подошёл к концу.

Некоторое время она раздумывала, что стоит просто выйти из укрытия и побежать, змея среагирует поздно и не станет за ней гнаться. Она ведь сытая. А если станет? Убежать нереально, а стрелять на бегу в движущуюся цель будет бесполезно.

Несколько раз глубоко вдохнув, она, стараясь не шуметь, передёрнула затвор, выбрасывая стреляную гильзу. Новый патрон заехал в ствол, рукоятка затвора опустилась на место. Прорезь прицела совпала с мушкой, а та с головой змеи. Теперь выяснить, где мозг. У рептилий, даже больших, мозги крошечные, это она знала ещё из фильмов про динозавров. В последний раз обречённо вздохнув, она навела прицел в самую середину треугольной головы, где сходились вместе два роговых щитка.

Выстрел прозвучал, словно гром, испугав дополнительно её и разбудив змею. Даша метнулась назад, судорожно передёргивая затвор, патрон отчего-то упёрся и никак не хотел пролезать в ствол. А снаружи происходило нечто невообразимое. Удав, разматывая свои огромные кольца, бился в судорогах, сносил ударами могучего хвоста молодые деревья, вставал на дыбы, возвышаясь метра на четыре, снова падал на землю, голова делала выпады вперёд, назад и в стороны, но в скальную щель пока не попала.

Даша, наконец, смогла зарядить оружие и теперь сидела, упираясь спиной в камень и выставив перед собой ствол. Ужас от увиденной мощи сковал её так, что, казалось, на спуск нажать она уже не сможет.

Минуты через две (Даше они показались вечностью) огромное тело стало двигаться медленнее, кольца распутывались и скручивались уже беспорядочно и вяло, хвост уже не так сильно лупил по земле. В этот момент, поняв, что она победила, Даша на короткое время лишилась чувств. Пружина напряжения, что держала её в форме всё это время, сорвалась со стопора и расслабилась. Неизвестно, сколько она так пролежала. Минуту? Или час? Может быть, сутки?

Остатки костра давно погасли, Даша взяла мешок и перешагнула через кучу пепла. Огромный змей лежал перед ней, мёртвый, но всё ещё страшный. Пуля удачно попала в центр головы, кроме того, сплющившись о камень, пошла обратно, нанося дополнительные повреждения. Повезло. Очень повезло.

Взгляд уже привычно пробежался по кронам деревьев. Никого. Ни хищных обезьян, ни летучих мышей-вампиров, даже рогатые жабокрокодилы в этот раз куда-то запропастились. Прикинув направление, она повернула и пошла, вот только пройти у неё получилось не более десяти шагов. За спиной она услышала треск веток и удар об землю чего-то тяжёлого.

Резко развернувшись, она увидела, как от тела убитой змеи отпрыгнул какой-то непонятный комок, тёмный и бесформенный, но имеющий странное сходство с человеком. Комок этот подпрыгнул на месте и спрятался в кроне дерева. Потом листья зашуршали совсем рядом с ней, она вскинула винтовку, а сверху свесился вниз головой странный человечек. Совсем маленького роста, почти карлик, с длинной бородой и всклокоченными седыми волосами, этакий дикий гном. Одет он был в невообразимые лохмотья и, несмотря на свой явно преклонный возраст, обладал немалой силой и ловкостью.

— Девушка, сикиш бель атота, — пробормотал он заинтересованно, — демонстрируя рот с большой нехваткой зубов. — Девушка змея торола.

— Так ты говоришь? — удивленно сказала она.

— Говоришь, есть, пить, спать, говоришь, — затараторил он, спрыгивая на землю. — Девушка огонь змея бах!!!

Человечек поднял руки вверх и замотал головой.

— Да, змея, бах, — проговорила она, показывая на убитую рептилию, — убила её, да. А ты кто? Я — Дара.

Для убедительности она ткнула себя большим пальцем в грудь.

— Корнелиус, — внезапно громко ответил человечек и картинно поклонился. — Корнелиус Зохен, к вашим услугам, селиб аш равен.

— Слушай, Корнелиус, мне помощь нужна, — она убрала винтовку за спину. — Мне на ту сторону надо, понимаешь. Туда, на запад. Где люди.

— Люди за забор. Чорра аш нука. Знает Корнелиус, знает. Те люди сюда тоггира, сюда, зверей тогга, мясо не брать, только кости, зубы, шкура, аш рай.

— Да, мне к ним нужно, можешь отвести?

— Корнелиус может, Корнелиус аш роддо, тебя туда.

— А ещё двое людей, Корнелиус, — вспомнила она. — Один с бородой, большой, сильный. Второй молод, худой, волосы белые.

— Люди. Двое. — Корнелиус взял её за руку и потащил за собой к трупу змеи. — Люди двое есть. Если самора, игла-голова их не съел, они есть шамот бель.

— Не поняла, они живы, ты их видел? — упоминание игольчатого льва звучало обнадёживающе.

— Живы, живы, помогай змея, секера голова раз.

С этими словами он достал внушительных размеров тесак и с его помощью раскрыл пасть змеи.

— Голова, яд, — указал она на два острых зуба каждый сантиметров по десять, отлично, змея ещё и ядовитая, была. — Яд помогать, яд хорошо, ценный яд, эрех ван тарра!

Преодолевая отвращение, она придержала верхнюю челюсть змеи, пока Корнелиус вырезал ядовитую железу вместе с зубами. Свою добычу он бережно положил в жестяную коробку с какими-то узорами.

— Стрелы, — объяснил он, — стрелы, яд, тоггира, Корнелиус тоггира.

— Яд для стрел, — перевела Даша. — Теперь что?

— Теперь домой, Корнелиус отдыхать, тоггира завтра.

— Так что с теми людьми, которых самора не съел? — напомнила она, когда шла следом за маленьким человеком по лесной тропе. — Ты знаешь, где они?

— Знаю, они там, где могатан, мой могатан, там лежать, самора сильно ранил, большой не вставать, а белый ходить, беш ходить, только близко солотам и вароа.

У Даши упал камень с души, друзья живы, сильно ранены, но живы, и этот старичок отведёт её к ним. В голове тут же нарисовалась картина. Старик, полусумасшедший, живёт на диком острове, словно магистр Йода, кстати, похож чем-то, уши тоже большие. Охотится, видел людей, но живёт отдельно. Про друзей он сказал только то, что она хотела услышать. Откуда ей знать, что не врёт? Может, он просто их трупы видел, а теперь её к себе заманит, убьёт и съест. Ну, или изнасилует сперва, он ведь не настолько старый, вон как шагает бодро.

Тропа, которую поначалу было едва заметно в сухих листьях, теперь стала плотной дорожкой шириной в метр, которая стабильно поднималась вверх. Скоро они уже шли по ступеням, вырубленным в мягкой породе, а ступени эти становились всё круче, петляя вправо и влево. Если дом отшельника стоит наверху, то он отлично устроился, крупный хищник туда просто не залезет.

Наконец, они забрались на самый верх, где имелась довольно обширная площадка, на которой стоял дом. Сразу стало интересно, как его строили, здание с несколькими хозяйственными пристройками было сложено из массивных брёвен едва ли не метр в обхвате, окна были большими, но закрывались толстыми ставнями, к тому же имелась ограда, с виду несерьёзная, но явно функциональная, противотанковые ежи из острых кольев, связанные между собой лианами, а к лианам были привязаны попарно какие-то стеклянные осколки, видимо. в качестве сигнализации.

— Мой могатан, — торжественно объявил Корнелиус, — бель, отдыхай, есть, пить, спать.

Но ей было не до того, она надеялась непременно встретить здесь друзей. Только когда дверь открылась, а навстречу ей вышел перебинтованный Нэд, Даша завопила от радости и прыгнула ему на шею, совсем забыв, что ему больно. Бедный парень едва не упал. Даша душила его в объятиях, заливаясь слезами.

— А Стефан? — бормотала она сквозь слёзы, — где он? Живой? Покажи мне.

Стефан нашёлся внутри дома, где лежал на широкой резной кровати, накрытой мохнатой шкурой какого-то зверя. Досталось силачу от души. Если Нэд обошёлся несколькими рваными ранами на боку и плечах, то тело Стефана было просто перепахано когтями, даже через лицо проходил рваный шрам, оставленный хищником. Кроме того, имелись следы от уколов колючками зверя. Каждый представлял собой крупный нарыв, из которого сочился гной. Удивительно, как он вообще после такого выжил.

— Привет, ребёнок, — слабым голосом проговорил он. — Видишь, мы живы. Я так за тебя переживал. Старику всю плешь проел, чтобы он тебя искал, он и нашёл. Спасибо ему, без него мы бы всё погибли.

Стефан коротко рассказал, что именно произошло с ними после встречи со львом. Зверя им удалось убить, точнее, убила его самая первая пуля, только вот умирал он долго. После этого оба остались на тропе, Нэд, как единственный дееспособный, смог перевязать Стефана и даже зашил кое-какие раны, благо, хирургические инструменты у них были. Потом он поставил друга на ноги и повёл дальше, чтобы найти хоть какое-то укрытие на ночь, о Дарье они старались не думать, считая её погибшей. Только Стефан, теряя сознание, постоянно повторял её имя, уверяя, что девушка жива.

Укрытия они так и не нашли, заночевали прямо на тропе. Нэд пытался караулить, но сам то и дело терял сознание. К утру оба спали и их можно было брать голыми руками. Но, к счастью для них, вместо страшного хищника по их душу пришёл Корнелиус, полубезумный обитатель дома в горах, что живёт здесь давно и полностью себя обеспечивает. При этом ведёт меновую торговлю с людьми из колонии. Маленький человек как-то умудрялся охотиться на местную живность. Огнестрельное оружие, старое кремнёвое ружьё, у него имелось, охотники подбрасывали ему порох и свинец, но он сам в большинстве случаев предпочитал духовую трубку с отравленными стрелами.

Этот старик привёл их в свой дом, накормил и напоил, дал кое-какие лекарства и обещал разыскать Дашу. Обещание он сдержал, теперь вся группа соединилась, осталось только подождать, пока Стефан придёт в норму и сможет идти, тогда старик выведет их к колонии, а уже оттуда они вернутся в цивилизованный мир.

Попутно рассказали, что старик этот, хоть и отчасти безумен, но на самом деле не так прост. Он знает несколько языков, которые, правда, частенько путает, смешивая понятные и непонятные слова. А ещё в его доме есть большая библиотека. Из его путаных объяснений становилось ясно, что когда-то Корнелиус Зохен был учёным, преподавал в какой-то академии, но потом пришли инквизиторы и всё рухнуло. Что именно нашли чёрные оставалось неясным, то ли забрался в опасную ересь, то ли экспериментировал с тёмными силами, но опасность костра заставила его бежать и укрыться на далёком острове, что кишит монстрами и уж точно скроет его от всевидящего ока Инквизиции.

Впрочем, сбросить со следа столь старательных сыщиков не получилось, Корнелиус рассказывал, что однажды вглубь острова направлялась группа охотников, ведомая инквизитором. Сам он вполне мог перестрелять их из засады отравленными стрелами, но делать этого не стал. Зная наизусть повадки местной фауны, он сделал так, чтобы поисковую группу безостановочно атаковали монстры, отчего те свернули свою деятельность, не добравшись до его дома.

Вечер они провели за ужином, который приготовил маленький хозяин. Жаркое из непонятного зверька и каша, приготовленная из крупы, что была куплена у охотников. На радостях они открыли бутылку рома, прихваченного из кабины дирижабля. А после ужина все трое завалились спать, а хозяин дома, наскоро одевшись в накидку из шкур, отправился на ночную охоту, некоторых тварей можно было добыть только ночью.

Глава семнадцатая

В доме доброго лесного старика, которого так и тянуло назвать лешим, они провели больше недели, потом, когда Стефан смог вставать и ходить без посторонней помощи, пришло время уходить. Старик, конечно, расстроился. Он за эти дни привык проводить вечера в беседах на философские темы, рассказывал кое-что из своей прежней жизни, показывал способы охоты на монстров, даже добыл где-то бумагу и переписал несколько алхимических рецептов, которые, по его словам, очень пригодятся им в их нелёгком деле. Свою профессию они не скрывали, более того, оказалось, что старик многое знает об их обществе и даже имел когда-то контакты с кем-то из них. Правда, названные им имена ничего толком не прояснили, Стефан когда-то что-то слышал об этих людях, но в настоящее время никого из них уже не было в живых.

В наследство Корнелиусу они оставили одну винтовку и почти все патроны. Тот отказываться не стал, сказав, что уважает прогресс и будет тщательно за ней ухаживать, а с его бережливостью имеющихся патронов хватит не на один год.

Дальнейший путь показался им простым. Большую часть дороги они проделали по длинной пещере, которая выходила на поверхность недалеко от западного берега. Старик здесь ориентировался, как у себя дома, хотя, не будь его, они бы непременно заблудились. Пещера имела множество разветвлений, переходов на нижний уровень и выходов на поверхность. Попадались там слепые змеи, но их удалось отпугнуть огнём, кроме того, Корнелиус постоянно жёг какую-то вонючую траву, дым которой вызывал жуткую панику у летучих мышей и заставлял их убираться подальше от того места.

Дорога под землёй заняла около суток, после чего они, щурясь от яркого солнца, выбрались на поверхность. Здесь Корнелиус обнял всех, словно родных, поблагодарил за хорошую компанию и сказал, что он дальше не пойдёт. До колонии оставалось ещё около десяти миль, которые они пройдут без помех, поскольку на прилежащих территориях монстров почти не осталось.

— А теперь возьмите, — он снял с плеч тяжёлый мешок. — Кости амарант. Стоят денег, больших. Мне не нужно, два фунта кэрранода дорога на кабар корабль. Остальное там, большая земля, золото себар или стоног.

— Понял тебя, спасибо, — Стефан сделал попытку поклониться, но сморщился от боли в ранах. — Кости цветного варана, два фунта хватит, чтобы заплатить за дорогу, а остальное продадим на большой земле. Что-то ещё?

— Ещё, — старик кивнул, доставая из-за пазухи плоский свёрток. — Если верак занесёт вас на Сильвио, то найдите профессора Крузадо, там университет ога. Он шамано, знает, что делать. Бехис бель дневник и записи, он друг, меррот, бель радость. Если он уже мора, то сожгите. Спасибо, друзья.

Даша нагнулась и поцеловала старика в бородатую щёку. После этого они развернулись и пошли в сторону моря, а бывший учёный, а ныне отшельник Корнелиус Зохен некоторое время смотрел им вслед, после чего развернулся и исчез в тёмном зеве пещеры.

Дорога шла под уклон, густых зарослей тут не наблюдалось, более того, кое-где видны были следы человеческой деятельности, часть деревьев была срублена топорами, от них оставались только свежие пни. После холодной пещеры на ярком солнце было жарко. Даше особенно, поскольку старик Корнелиус подарил ей ещё и плащ из толстой кожи неизвестного зверя, что прикрывал её до колен. Своя одежда большей частью пришла в негодность. Ходить, сверкая голыми ляжками, было удобно среди друзей, а в колонии, где множество голодных мужиков, а понятие закона весьма расплывчато, лучше не провоцировать конфликты. Вообще, будет лучше там не задерживаться ни одного лишнего дня, если подвернётся корабль, стоит сразу же отплывать.

Колония показалась часа через три. Зрелище потрясало воображение, охотники здорово беспокоились о своей безопасности, а потому не обошлись одним только частоколом из брёвен и устроили вокруг своего лагеря настоящий укрепрайон. Их встретили длинные ряды кольев, торчавших под разными углами, на нескольких высоких деревьях с начисто обрубленными ветками были подвешены брёвна, утыканные стальными штырями, которые в нужный момент упадут сверху, словно чудовищный маятник и снесут любого зверя, что пришёл сюда, по неосторожности полагая людей лёгкой добычей.

Вход нашли не сразу, пришлось несколько раз пройти мимо периметра, пока, наконец, не догадались позвать часового с одной их восьми вышек. Мужик в широкополой шляпе и тёплом пончо, несмотря на жару, некоторое время всматривался в неизвестную группу. Потом, видимо, не узнав никого, громко спросил:

— А вы кто такие?

— Люди, — веско ответил Стефан. — Не видишь?

— Вижу, — часовой не стал спорить с очевидным. — А откуда вы взялись, люди?

— А что, кроме вашего лагеря тут больше гаваней нет? — с усмешкой спросил Нэд. — Мы приплыли на судне, высадились в полусотне миль отсюда, пошли на остров, поохотились и теперь собираемся вернуться через вашу факторию. Что тут странного?

— Ничего, — часовой развёл руками. — сделайте три шага вправо, там увидите люк, поднимите крышку и спускайтесь.

Три шага вправо они сделали, а вот заветный люк наши только после долгих поисков. Крышка люка была тоже утыкана кольями, среди которых имелось стальное кольцо. Потянув за него, Нэд приподнял тяжёлую крышку из толстых досок, после чего все трое спустились в тёмный и сырой коридор. Дощатая крыша выглядела ненадёжной, видимо, здесь тоже имелась ловушка, позволяющая обвалить свод, похоронив особо умного монстра, ворвавшегося в проход.

Пройдя по этому коридору метров тридцать, они поднялись по приставной лестнице и вышли через круглый люк уже внутри охраняемого периметра. Здесь не было ничего необычного, бревенчатые бараки, построенные так, чтобы каждый можно было превратить в опорный пункт при обороне. Под землёй просто обязаны быть ходы сообщения, чтобы можно было, сдав врагу один дом, быстро перебраться в другой. Опытный Нэд сразу отметил, что защита предполагалась не только и не столько от ворвавшихся на территорию лагеря зверей, сколько от нападения людей с моря. Специально для последних на пристани даже две небольших пушки стояли. А ещё там стоял грузовой пароход, который вызвал у наших путников самый живой интерес.

Беглый опрос местных, каждый из которых пялился на них большими глазами (виданное ли дело, охотники, сами по себе, да ещё и девка с ними, да с добычей, да живы остались), показал, что на территории есть нечто, вроде администрации, что ведает делами ввоза и вывоза, а ещё магазин, где скупают (не за деньги, правда, а за расписки, которые можно обменять на золото на большой земле) трофеи, продают оружие, патроны и иное имущество, а также кабак, где удачливые охотники могут пропить заработанное, не дожидаясь выезда.

В магазин они для начала и отправились. Добротный двухэтажный дом встретил их мрачным полумраком, маленькие окна давали слишком мало света, а лампы по случаю дневного времени не зажигали. Товара на прилавке не имелось, поэтому по всем вопросам предполагалось обращаться к сутулому мужику в тёплом свитере и с усами, как у Будённого.

— Добрый день, — поприветствовал его Стефан.

Продавец в ответ приподнял на голове крошечный котелок, что должно было обозначать радушное приветствие.

— Хотим кое-что продать, — сказал следом Нэд.

— Это хорошо, — глухим голосом отозвался продавец, в глазах его появился, наконец, некоторый интерес. — Что же у вас есть?

— Для начала, винтовки, армейские, с Сан-Гектора, — Стефан аккуратно положил на прилавок обе винтовки.

— Не спрашиваю, где вы их взяли, но, допустим, по шесть верданских флаеров за каждую.

Нэд на пару секунд задумался. Видимо, цена была так себе, но им выбирать не приходится.

— За обе двенадцать флаеров и два десятка револьверных. Сорок пятого калибра.

Тут уже задумался продавец. Потом, грозно пошевелив усами, выдал вердикт:

— Идёт. Что ещё.

Стефан молча выложил на прилавок несколько кусков кости странного зеленоватого цвета.

— Клади уже всё, там, на большой земле, продать это не так просто. Кое-где могут и за контрабанду привлечь.

— Мы разберёмся, — спокойно кивнул Нэд, — берите пока это.

— Сто флаеров. Устроит?

— Да, и ещё вопрос, вот этот корабль, что стоит у пристани, как скоро он отправится в плавание?

— По этим вопросам обращайтесь к господину Дженкинсу, что командует всей этой конторой. Он в главном здании, его ещё называют иногда ратушей. Там же должен быть и капитан корабля. Насчёт еды, выпивки и ночлега обращайтесь в кабак, он чуть дальше, за ратушей, вывеску увидите.

— Спасибо, — сказал Нэд, принимая у продавца расписку с печатью. — А как тратить деньги, если мне понадобится кружка пива?

— Кладите сумму на счёт, кабатчик будет постепенно вычитать.

Распрощавшись с оборотистым дельцом, они вышли на улицу. Здесь хотели разделиться, но потом решили всё же держаться вместе, слишком ненадёжный тут народ.

В здании, пышно именуемом ратушей, их встретил неприветливый низкорослый толстяк с короткой бородой, большой лысиной и хитрым взглядом, словно у полицейского следователя. Он сидел за тяжёлым столом и попыхивал сигарой, пуская клубы сизого дыма под потолок. Увидев вошедших, он положил сигару в пепельницу, сел лицом к ним и изобразил на лице заинтересованность.

— Добрый день, — сказал за всех Нэд. — Нам нужен господин Дженкинс, можно его увидеть?

— Он перед вами. А теперь расскажите, что именно привело вас в нашу факторию?

— Мы охотились на острове, кое-что добыли, теперь это кое-что продали и хотим отсюда убыть. Сделать это проще всего на вашем корабле. Мы платёжеспособны, готовы купить места на корабле.

— А кто вам сказал, — выражение лица местного «мэра» сменилось с условно приветливого, на угрожающее, — что на этом корабле найдётся для вас место? С чего вы взяли, что в фактории будут рады чужакам, которые прибыли непонятно откуда и теперь пытаются устанавливать свои правила? Здесь всё крутится вокруг моей конторы, и я решаю, кто и что вывезет с острова. Если вы сейчас сдадите весь товар мне, я, так и быть, подумаю, стоит ли давать вам место на корабле. А если вы считаете, что я несправедлив, то попробуйте поискать защиты в суде. Если, конечно, найдёте таковой на острове.

— А вы не задумывались, — тон Стефана был спокойным, но в глазах мелькнула угроза, — что три одиноких охотника не просто так появились на острове и не просто так устроили охоту? Что у одиноких охотников имеются серьёзные друзья, которые знают, куда они направились? А имя Серого Сандерса вам о чём-нибудь говорит?

Местный начальник как-то ощутимо спал с лица.

— А ещё вы, наверное, знаете человека по имени Григор Север? — продолжил Нэд. — Большой был человек в вашем деле, куда весомее вас. Он тоже однажды решил, что определённое общество можно проигнорировать, а когда ему намекнули на недопустимость подобного, позволил себе убить посыльного. Помните, что с ним стало? Конечно, помните. Его дело разорилось, корабли пошли ко дну, касса была разграблена, красавица жена была изнасилована и изуродована, дети сейчас в рабстве где-то далеко на юге, а сам он был совершенно случайно съеден бродячими собаками прямо в своём доме. Эту историю вы должны были слышать.

Конторщик побледнел.

— А если вы думаете, что все эти несчастья от вас далеко, то есть ещё одна причина, чтобы дружить с нами. Гильдия ловцов. Сколько их здесь сейчас? Думаю, десятка четыре наберётся. И они в бою стоят всех остальных охотников. Стоит нам представиться и попросить защиты, в фактории поднимется бунт, а вас и ваших друзей в тот же день отправят на корм рыбам.

Стефан выждал короткую паузу, потом добавил:

— Теперь вы готовы сотрудничать?

— Готов, — сказал Дженкинс, глаза его потухли, теперь он был готов ко всему.

— Так вот, пароход отходит завтра, на рассвете, мы отбываем на нём. Следует он, как я понимаю, в Вердану, там самый большой перевалочный пункт, и там есть банк, что выдаёт деньги под вашу расписку. Но нам туда не нужно, мы сойдём раньше, в любом порту на побережье, выберем на месте. Вот это дерьмо вы сейчас заберёте, — Стефан бросил на стол расписки. — А вместо этого выдадите нам сумму, эквивалентную ста двенадцати верданским флаерам, в золоте, разумеется. Перевозка на корабле будет бесплатной, просто так, за наши красивые глаза. Я надеюсь, вы всё запомнили?

— Запомнил, — сквозь зубы процедил Дженкинс.

— Отлично, — Стефан широко улыбнулся. — Теперь я жду золото, а после мы отправляемся на корабль.

Конторщик молча открыл сейф и выложил на стол несколько горстей крупных золотых монет.

— Считайте.

Нэд быстро отсчитал сто двенадцать кругляшков, которые сгрёб себе в карманы. От души поблагодарив Дженкинса, они вышли на улицу и направились к кораблю. По пути Стефан переговорил с несколькими охотниками, показал им какой-то знак и указал пальцем на контору и на корабль. Видимо, это и были те самые ведьмаки этого мира, что водят тесную дружбу с «братством колец» и даже готовы при необходимости поддержать их вооружённым восстанием. Теперь у них была надёжная страховка.

На корабль их пропустили без вопросов, видимо, Дженкинс уже дал соответствующие указания. Им предоставили просторную каюту с двумя спальными местами.

— Теперь можно отдохнуть, — торжественно сказал Стефан, — здесь и сейчас нам ничто не угрожает, вот после того, как мы отойдём от причала, нужно будет держать оружие наготове. Что-то мне подсказывает, что Дженкинс — человек мстительный и недалёкий, его покорность временная, а в пути нас попытаются убить.

— Так ведь всё равно до наших дойдёт, — заметил Нэд, с удовольствием разваливаясь на кровати.

— Дженкинс — не тот человек, который просчитывает опасности на столь долгосрочную перспективу, к тому же он слишком редко бывает в цивилизованных местах, а потому может надеяться, что братству будет лень искать его прямо здесь. Это глупо, но такое вполне может быть.

— Что же, будем наготове, — согласился Нэд, — нас не так просто убить.

— И всё же лучше пока подежурить, ложитесь, а я посижу здесь.

Так они и поступили, бессонная ночь взяла своё, Даша заснула почти сразу, как только голова её коснулась подушки. Рядом, на соседней кровати так же сладко посапывал Нэд.

А ночью их подняли. Стефан аккуратно толкнул каждого в бок и прошептал:

— Вставайте, время пришло.

— Что такое? — жизненные передряги не прошли даром, Даша ухватила рукоятку револьвера ещё до того, как открыла глаза.

— Мы только что отошли от причала, а до рассвета ещё далеко.

— Думаешь?

— Уверен, — ответил Стефан, — смотрите сюда.

Он указал им на строение каюты, со стороны коридора стена была из прочного стального листа, а вот дверь в каюту была тонкой, чуть ли не из картона.

— Стрелять будут через дверь, вот здесь, в этом углу можно спрятаться.

— Думаешь? А если граната?

— Не станут, это ведь их корабль.

Они встали справа и слева от двери, так, чтобы пули ни под каким углом не могли их достать.

— А если пуля отскочит? — испуганно спросила Даша.

— Там обшивка, — спокойно сказал Стефан, — толстый слой дерева, а за ним стальной лист, пуля пройдёт через дерево и остановится о сталь. Готовьтесь. Идут.

Теперь в коридоре раздались шаги, много, не меньше четырёх человек, потом всё затихло, следом раздался негромкий щелчок затворов. Даша набрала воздуха в грудь, как ни странно, но привычный страх куда-то ушёл, руки её дрожали, но это не мешало ей крепко сжимать оружие.

Выстрелы в замкнутом помещении с железными стенами прозвучали излишне громко, стреляли из карабинов, потом из револьверов. Пули большого калибра дырявили дверь, выбивали щепки и целые куски, скоро от неё ничего не останется. В воздухе повисло облако кислого порохового дыма. Наконец, стрельба прекратилась, её результат был прекрасно виден, то место, где стояли кровати, было просто перепахано пулями. Один край матраса горел, а в воздухе носились перья от подушки.

Один из тех, кто стоял за дверью, приоткрыл остатки двери и заглянул внутрь. Удар в лоб рукояткой револьвера отбросил его назад, а следом полетела граната. Это ведь был не их корабль.

Глава восемнадцатая

— Что он сказал? Повтори дословно. — Стефан в очередной раз ударил капитана о рулевое колесо. У него после всех ранений действовала только одна рука, но и этого было достаточно.

— Отойти от берега, на две мили, или три, — невнятно пробормотал капитан разбитыми в мясо губами, — потом всех убить и сбросить в море, это всё…

От следующего удара он потерял сознание. Корабль стоял на якоре, вдалеке, у самого горизонта тонкой ниточкой виднелся берег острова Мория. Там остался Дженкинс, так неосторожно покусившийся на те силы, с которыми ему не под силу тягаться.

— Когда придёт в себя, брось его за борт, — сказал Стефан, устало присаживаясь на небольшой стул.

— А зачем тебе знать слова Дженкинса? — осторожно спросила Даша, она контузию перенесла хуже других, голова кружилась, из ушей всё ещё текла кровь, а сама она полулежала на одеяле, что они постелили прямо на палубе.

— Он услышит их перед смертью, перед тем, как ему вырежут сердце.

— Порой наше общество напоминает мне просто шайку убийц, — честно сказала Даша.

— Так и есть, чтобы общество нормально функционировало, требуется его держать в тонусе, в это понятие входит и связь с криминалом, с теми, кто может помочь в нужный момент, когда требуется предельная конспирация. Иногда нам помогают за деньги, иногда потому что боятся. Лучше всего комбинировать эти два способа. Порой наша репутация служит делу куда вернее, чем пуля или пачка банкнот, но репутация — это такая штука, над которой нужно постоянно работать, если хватило слова, отлично, если вдруг кто-то усомнился, следует непременно поддержать пошатнувшуюся репутацию.

— Убийством, — дополнила Даша его речь.

— Разумеется, — Стефан выудил откуда-то бутылку с коньяком и сделал хороший глоток, — мы это умеем делать лучше всего, глубоко законспирированное общество, в котором состоят сотни человек, и все, подчёркиваю, все умеют профессионально убивать. Причём убивать нам чаще всего приходится создания тьмы, которых убить куда сложнее, чем простого человека.

— Но тогда… — начала было Даша, но Стефан её перебил.

— Чем мы отличаемся от них? Это ты хотела спросить? А я тебе отвечу, во-первых, мы люди, а не демоны, физический облик тоже важен. Во-вторых, неважно, какими способами, но своё дело мы делаем, истребляем тех, кто есть враг рода человеческого. Ну, и в-третьих, ты ведь знаешь, что мы не выбирали свой путь, нас всех привела на него судьба, теперь мы, и ты с нами, заляпаны кровью по макушку, в том числе и человеческой кровью, потому что иначе мы не можем, кольцо заставляет охотиться на демонов и иные дьявольские отродья, а для этого, хотим мы того или нет, приходится порой переступать через тёплый человеческий труп.

— А если говорить про конкретный случай, то мы просто защищаем себя, — добавил Нэд, который тоже выглядел неважно, — или мы их, или они нас. А если этого хлыща оставить в живых, он может навести на нас такие неприятности, что придётся прятаться в самых отдалённых закоулках мира, отрываясь от работы, а чем это чревато, ты знаешь.

Капитан в это время пришёл в себя и открыл глаза, но только для того, чтобы увидеть, как Нэд хватает его и швыряет за борт.

— А если он доплывёт? — спросила Даша.

— Здесь водятся акулы, которые чувствуют кровь за много миль, — равнодушно сказал Стефан, — а если они вдруг про него забудут, то есть ядовитые медузы у берега, обойти которых просто невозможно. А если всё же выживет, то и чёрт с ним, пусть расскажет Дженкинсу, а тот делает выводы. Может, его посетит гениальная мысль и он всё бросит и спрячется в каком-нибудь отдалённом уголке мира, тогда, может быть, останется жив, мы всё-таки не всесильны.

— Что дальше будем делать? — спросил Нэд, кивая куда-то в сторону открытого моря.

— У нас есть корабль, не в лучшем виде, но двигатель у него исправен, можно двинуть подальше отсюда, например, на… Скеттон? Нам как раз нужен отдых и лечение.

— Это примерно трое суток полного хода, а ты вообще умеешь управляться с паровой машиной?

— Нет, — Стефан вздохнул, — но можно попробовать запустить.

— Я, кажется, помню, — сказала Даша, — нужно только растопить огонь и дождаться, пока давление достигнет… короче, там отметка есть. А потом нужно включить специальный рычаг в рубке. Алекс так уже управлял пароходом.

— Алекс — человек учёный, — грустно заметил Стефан, — ему все знания легко даются, не то что нам, ладно, вставай, пойдём в машинное, покажешь, что там есть.

С двигателем они справились, хотя угля на судне было мало и топить приходилось в основном дровами. Но дров хватало, а при необходимости можно было жечь деревянные части корабля, давление в котле получалось держать на уровне и даже заправку водой они научились делать (для тупых на корабле нашёлся справочник капитана, содержавший в себе все тонкости управления паровым судном).

Спустя трое суток (Стефан явно прибеднялся, когда говорил об отсутствии знаний, навыки навигации у него имелись, а потому курс был рассчитан почти идеально) на горизонте показалась тонкая полоска берега. Остров Скеттон, который Даша знала только как место расположения психиатрической лечебницы. Теперь же друзья рассказали ей о нём много нового. Лечебниц там несколько, о кроме того, есть сеть санаториев и пансионатов, остров удерживал пальму первенства, как всемирная здравница, чему способствовали имеющиеся здесь лечебные грязи и минеральные источники.

А помимо этого, здесь имелась перевалочная база их общества, здесь они отдыхали, лечились после ранений и занимались разработкой новых операций. Здесь постоянно находились около десятка наиболее опытных членов общества, которые, помимо прочего, обучали молодёжь и снабжали бойцов всем необходимым. Там же находились верные маги.

Лечение интересовало их в первую очередь. Если Нэд худо-бедно восстанавливался после ранений, то Стефану приходилось хуже. Раны от когтей льва никак не хотели заживать, к тому же, после бойни на корабле у него разошлись швы, и он потерял много крови, в горячке боя это было незаметно, а потом, когда адреналин прошёл, силач просто свалился от слабости. Кольцо давало владельцу долгую жизнь, избавляло от большинства болезней, но раны у него заживали, как у обычного человека.

— Если мне не изменяет память, — сказал Стефан, стоя у штурвала, — а она мне не изменяет, сейчас мы подходим к острову с юга.

— Порт Альянс, — сосредоточенно сказал Нэд, разглядывая карту. — Нам нужно попасть вглубь острова, миль на двадцать, там будет искомое место, где нас примут, подлечат и дадут отдохнуть.

— А как будем объясняться в порту? — спросила Даша, наученная горьким опытом. — Или бросим корабль здесь и доберёмся до берега на шлюпках?

— Шлюпка у нас есть, — задумчиво сказал Нэд, — да только это опасно, здесь сильное течение, может отнести на восток.

— Плевать, — выдохнул Стефан, — остров большой, как-нибудь высадимся, это лучше, чем рассказывать полиции, откуда у нас разбитый в щепки корабль, куда пропала команда, и почему тут всё в крови.

Стефан выглядел плохо, он сильно похудел, кожа была нездорового серого цвета, при этом он часто дышал и, несмотря на жару, кутался в тёплый бушлат. На ногах стоять он мог, только ухватившись руками за штурвал.

— Тогда нам самое время бросать якорь, — принял решение Нэд, — переносим вещи в шлюпки, заметаем следы и отчаливаем.

Так они и сделали, до берега было не меньше десяти миль, а грести пришлось Нэду и Даше, Стефан порывался взять весло, но даже не смог его удержать. Тяжко вздохнув и отругав себя за беспомощность, силач уселся на корме, закутавшись в одеяло и закрыл глаза. Грести приходилось задом наперёд, Даша не видела, что происходит на берегу, да, сказать по правде, её это мало интересовало, все силы уходили, чтобы хоть как-то управляться с веслом и попадать в ритм. Шлюпка двигалась мучительно медленно, волны поднимали и опускали хрупкое судно, а через борт регулярно переливалась вода.

Через полчаса руки уже отваливались, а ещё через час она просто бросила весло, сказав, что больше грести не может. Нэд отреагировал спокойно, тоже поднял весло и положил его в лодку.

— Можно отдаться на волю волн, — спокойно сказал он, — мы почти добрались, теперь течение отнесёт нас к полуострову Дана, где мы и высадимся, там есть несколько мелких рыбацких деревень, сможем нанять экипаж и добраться с комфортом.

— И там никто не станет задавать вопросов, — пробормотал Стефан, не открывая глаз.

Воля волн оказалась весьма капризной, течение благополучно донесло их до упомянутого полуострова, а уже там повернуло, чтобы этот полуостров обогнуть, естественно, что их лодку стало сносить параллельно берегу. Пришлось снова налечь на вёсла, через десять минут интенсивной работы лодка, наконец, ткнулась носом в маленький пирс.

Непонятно откуда вынырнувший босоногий мальчишка немедленно бросил конец, которым они закрепились. Теперь оставалось только сойти на берег, что, с учётом стодвадцатикилограммового и почти беспомощного пассажира, было делом весьма непростым. К счастью, поблизости нашлись местные рыбаки, которые помогли им выгрузиться. Нэд наскоро договорился с ними, отдав им лодку и несколько монет, чтобы они нашли экипаж и помогли добраться до лечебницы. Он сказал им, что Стефан тяжело болен, но тут и врать не пришлось, поскольку выглядел их товарищ так, что хоть в гроб клади, а плотное одеяло не давало любопытным разглядеть, чем именно он «болен».

Транспорту, который нашли для них рыбаки, никак не подходило название экипаж. Скорее, кибитка, или просто телега с навесом. Но выбирать не приходилось, тем более, что лошади попались относительно резвые, а ехать было не так уж далеко. Дороги тут имелись, но крайне запутанные, даже указатели не всегда помогали. Нэд вполголоса ругался и проклинал себя за то, что просто нанял повозку, а не толкового кучера, хорошо знающего местные дороги.

Как бы то ни было, а в нужное место они добрались, хоть и к вечеру. Стефан был плох, он уже не приходил в сознание, часто и хрипло дышал и трясся от озноба. Видимо, к ранам и кровопотере добавилось ещё и заражение. Внезапно Дашу осенило.

— У него сепсис, — вспомнила она умное слово, — поэтому его и трясёт. Заражение крови.

— Так и есть, — буркнул Нэд, видно было, что он на нервах, — это могут лечить, если не зашло слишком далеко, тогда и магия не поможет.

— У меня в мешке есть лекарства, — сказала Даша, расстёгивая рюкзак, — вы же сами сказали мне их купить. Антибиотики тоже, вот здесь.

Свёрток с таблетками, как оказалось, благополучно пережил все испытания, взлёты (на дирижабле) и падения (со скалы), а теперь, когда возникла необходимость, Даша едва не забыла о них.

Не дожидаясь попадания в лечебницу, они, как смогли, растолкали Стефана, полностью в себя он не пришёл, но смог открыть пересохший рот, чтобы ему туда положили капсулу, а следом влили воду из фляги. После этого раненый снова отключился, а Даша стала читать инструкцию. Выходило, что таких таблеток ему следует давать в день по три, а всего курс на неделю. Она немедленно отложила три блистера, чтобы передать их врачу.

Добраться до лечебных корпусов оказалось делом непростым. Комплекс зданий был обнесён решётчатым забором, а сам располагался на огромной площади, где здания сменялись парками и хозяйственными постройками. У ворот их встретил привратник, который собирался послать непрошенных гостей подальше, упирая на непрезентабельный вид их телеги и на их собственный, но Нэд тут за закричал на него, сыпал фамилиями врачей и заявлял, что больного уже ждут в лечебнице.

Приняли их в одном из корпусов, большом здании из белого камня высотой в четыре этажа, выстроенном в виде буквы П. Там имелся приёмный покой. Первым, бросив вожжи, внутрь бросился Нэд, он что-то громко втолковывал медсёстрам и, по всей видимости, это возымело действие. Скоро вокруг повозки образовалась внушительная толпа. Увы, прогресс местный был довольно относительным, поэтому удобные каталки пока не придумали. Стефана с большим трудом уложили на обычные носилки, а немного позже из недр здания показались два внушительного вида санитара, которые с кряхтением подняли носилки и куда-то понесли. Тут же появился врач, видимо, тот самый, которому Нэд что-то втолковывал и совал под нос блистеры с таблетками.

— Может быть, дать ещё? — встревоженно спросила Даша, с трудом догоняя их по коридору. — Там ведь может не хватить, а у меня ещё четыре пачки.

— Нет, — врач остановился. — Оставьте себе, если понадобится, к вам придут. Это очень ценное лекарство.

Проводить Стефана удалось до определённой двери, дальше их не пустили, но никто и не настаивал. Нэд устало опустился на стоявший в коридоре стул и тяжело вздохнул.

— Мы успели, — сказал он. — Теперь с ним всё будет в порядке, здесь очень хорошие врачи, и маги, и таблетки твои к месту будут. Теперь нужно устроиться самим.

— А… куда? — спросила она, хотя ей было уже безразлично, усталость навалилась с такой силой, что она готова была прилечь прямо здесь, на полу лечебницы.

Нэд нашёл в себе силы встать, а потом отправился на поиски места. Повсюду были знакомые, ну, или местный персонал откликался на знакомые слова, очень скоро им пришлось расстаться. Для себя Нэд определил место в больнице, поскольку его раны также нуждались в лечении, а её отправил с одной санитаркой, чтобы пристроила её в пансионат. Слово пансионат у неё прочно ассоциировалось с домом престарелых и с институтом благородных девиц. Впрочем, то и другое подразумевало, что её будут кормить и дадут поспать, а это сейчас было главнее всего.

К нужному месту они быстро добрались пешком, по соседству стоял ещё один дом, только уже имевший простую прямоугольную форму. Это и был тот самый пансионат, гостиница на природе. Там её внесли в списки, записав имя и фамилию (ничего выдумывать она не стала, назвалась своим именем), выдали комплект свежего постельного белья и проводили на второй этаж.

Номер, что ей достался, уступал роскошью гостиничным номерам, в которых ей довелось побывать в этом мире, но тут были свои преимущества. Имелся душ, а ещё в номере была кровать, широкая, мягкая и чистая. Последним усилием воли она расстелила чистую простынь и надела наволочку, бельё приятно пахло травой, видимо, сушили его на лужайке. Собственно, этот запах был последним, что она запомнила, прежде, чем провалилась в сон.

Глава девятнадцатая

Подняли её рано. На рассвете. Да не просто подняли, а едва не протрубили в горн прямо над ухом. Когда Даша поднялась, перед ней стояла служанка, к счастью, не в больничном халате, а в простом платье с чистым белым фартуком.

— Доброе утро, юная леди, — тонким певучим голосом произнесла она, это была женщина средних лет, ещё довольно красивая, но с виду строгая, похожая на школьную учительницу. — Сейчас семь часов утра, в половину восьмого вам принесут завтрак, а в девять часов ждём вас на лечебных процедурах. Ещё вас сегодня посетит господин Боливар.

— А… кто это? — Даша растерялась, перебирая в памяти людей, с которыми имела дело, никакого Боливара среди них не было.

— Понятия не имею, — честно заявила женщина с лёгкой улыбкой. — Мне сообщили, что к вам должен прийти этот господин и его следует пропустить. Думаю, вы поймёте.

— Угу, пойму, куда мне деваться, — грустно ответила Даша. — А что там за процедуры?

— Получасовая ванна в горячей минеральной воде, — ответила служанка, немного подумав. — Потом сеанс лечебной грязи и что-то ещё, нужно будет уточнить у главного врача.

После этого служанка ушла, оставив Дашу наедине со своими мыслями. Мысль, правда, была только одна, сходить в душ. Это то, чего ей так долго недоставало. В последний раз она нормально мылась у мадам Верден. Порывшись в рюкзаке, она извлекла мыло и шампунь, среди белья лежало большое махровое полотенце, а на спинке кровати нашёлся тёплый халат, которого ещё вчера не было.

Халат этот навёл на размышления, ей нужна одежда. Деньги были, Нэд вчера засыпал ей в карман пригоршню монет, да только вряд ли здесь найдётся магазин одежды. А одежда была нужна, особенно верхняя. Платье, чтобы хоть иногда выглядеть женщиной, брюки и рубашка для заданий, новый плащ, поскольку в этой кустарной поделке престарелого отшельника на людях показаться стыдно. В чём она будет принимать господина Боливара? В голову отчего-то пришла фраза из старого фильма, что Боливар двоих не выдержит. Сам фильм она не помнила, но фраза отчего-то врезалась в память.

Душевая кабинка отличалась простотой, но ей ничего лишнего и не требовалось, за месяцы, проведённые вдали от цивилизации, она научилась ценить простые удовольствия. Такие, как горячая вода. Ей казалось, что потоки мыльной пены, стекающие в воронку под ногами прямо-таки чёрные, словно она до этого валялась в мазуте. Мыло отказывалось пениться на жирной коже, а шампунь на волосах. То, что до завтрака осталось полчаса, она благополучно забыла, а когда, наконец, вышла из душа, завернувшись в халат и намотав на голове огромный тюрбан из полотенца, её ждала остывшая каша и едва тёплые булочки с густым клубничным джемом. Ещё имелась большая чашка кофе с молоком, которая тоже остыла и покрылась плёнкой.

Впрочем, это её тоже волновало мало, усевшись на кровать, она поставила на колени маленький столик и приступила к сеансу чревоугодия. Отчего-то сейчас сохранность фигуры её совсем не беспокоила, она прекрасно понимала, что регулярная беготня под пулями начисто сожжёт весь жир.

В этот момент в дверь постучали, для процедур время ещё не пришло, но путь входят.

— Войдите, — крикнула она с набитым ртом.

Дверь тихо отворилась. На пороге комнаты стоял высокий мужчина, одетый в дорогой костюм с галстуком. Выглядел он… странно, худой, с тонкими правильными чертами лица, седой или альбинос. На вид ему было лет пятьдесят, но возраст высчитывать по внешнему виду было занятием неблагодарным, поскольку на правой руке его красовалось кольцо. Вообще, вошедший производил впечатление представителя богемы, режиссёра, или писателя, или художника, к тому же манеры его были странными, в своём мире она сразу бы заподозрила в нём голубого.

Тут Даша вспомнила, что вообще-то не одета для приёма гостей, выходя из душа она надела халат на голое тело, а теперь он задрался, открывая ноги, да и запаха халата не хватало, чтобы как следует прикрыть грудь. Но мысль чем-нибудь прикрыться тут же покинула голову. Пусть будет так, как есть. Вызов моральным устоям общества. Троллинг, если хотите.

— Доброе утро, Дара, — голос его был немного глуховат, но усваивался хорошо, так обычно говорят лекторы, привыкшие, что их внимательно слушают. — Меня зовут Боливар. Эрнст Боливар. Я знаю, откуда вы родом, и, прошу вас, не надо повторять избитую фразу про то, что я не выдержу двоих, это совсем не смешно. И ещё, — его взгляд скользнул по её фигуре. — Вы прекрасны.

— Спасибо, — она проглотила последний кусочек булочки и приготовилась слушать.

— Как вы, наверное, догадываетесь, — Боливар снял пиджак и набросил его на спинку стула, — я собираюсь вас кое-чему научить, дело в том, что большинство из наших людей, став теми, кто они есть, вынуждены учиться всему на практике, такой опыт очень полезен, да только за него приходится дорого платить, обычно кровью.

— Я уже поняла, — грустно сказала Даша. — Мне уже пришлось.

— Я в курсе ваших приключений, — уверенно кивнул учитель, — тем не менее, чем большим багажом знаний вы располагаете, тем дольше проживёте, это, если хотите, аксиома выживания. А в вашем случае всё усугубляется происхождением из другого мира и…

Тут он замолчал, поскольку в комнату вошла служанка и стала собирать посуду. Они оба молчали, пока она не вышла, когда по коридору послышались шаги (несмотря на мягкую обувь, женщина умудрялась топать довольно громко), Боливар удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Так вот, помимо прочего, вам следует прослушать краткий курс лекций по нашему миру, в первую очередь, о таких его особенностях, как наличие магии и особой островной географии.

— Я готова, рассказывайте, — кивнула Дарья.

— Так вот, первое, с чего я хотел бы начать обучение, это отнюдь не магия и не искусство боя. Первое — это ваш образ. Так уж получилось, что вы — женщина. Это одновременно и хорошо, и плохо. Как ни крути, а самые лучшие убийцы — мужчины, не стоит смущаться, я называю вещи своими именами, а наше общество — это именно общество убийц.

— Я не спорю, — вставила Даша, она это давно поняла, а самой себе врать не стоило.

— Именно, так вот, у мужчин есть все задатки: сила, агрессивность, устойчивость к боли и смелость, крепкое здоровье и многое другое. У вас этого нет. Разумеется, даже женщина, с помощью физических упражнений сможет стать довольно сильной, а упражнения с оружием сделают её профессионалом с смертоносном ремесле. Это, безусловно, следует сделать и с вами. Но ваш козырь в другом, большинство наших операций нисколько не напоминают войсковой бой, обычно это тихие, хорошо продуманные действия, целью которых является точечное устранение объекта с минимальным уроном для третьих лиц.

— Я в одном таком участвовала, — заметила Даша, — тоже было тихое устранение объекта, только при этом третьих лиц полегло больше сорока человек.

— Наслышан, но, есть одна особенность, на это дело вы пошли отнюдь не в брюках и сапогах, тогда вы были одеты, как светская дама, а потому вам и вашему другу удалось близко подобраться к врагу. Понимаете, к чему я клоню?

— Думаю, да.

— Именно, вы принесёте гораздо большую пользу обществу, оставаясь женщиной, более того, девушкой. Вы должны будете одеваться как женщина, а вести себя, как невинное дитя, так, чтобы ни один посторонний мужчина не подумал, что под платьем у вас револьвер.

Её револьвер, в котором, правда, оставалось только три патрона, сейчас лежал в куче тряпья, она просто не нашла, куда его перепрятать.

— Именно в таком виде вам предстоит выходить на большую часть операций, именно так вы сможете проникнуть туда, куда не пройдёт ни один вооружённый мужчина. Это первое, что я вам хочу сказать, а потому, в самом ближайшем будущем я дам вам несколько уроков актёрского мастерства.

— Тогда я смогу втереться к демону в доверие, соблазнить его, а потом убить, — предположила Даша.

Боливар, однако, отрицательно покачал головой.

— Демоны — существа бесполые, им плевать на женскую сексуальность, вы его можете заинтересовать только как объект жертвоприношения, правда, они больше предпочитают девственниц. А теперь…

Ему снова пришлось замолчать, поскольку Дашу позвали на процедуры. Она хотела отказаться, но Боливар убедил её, что это очень полезно, тем более, что бесплатно. Теперь она сидела по шею в обжигающе горячей ванне, где вода была молочно-белого цвета и воняла тухлыми яйцами. Впрочем, неприятный запах быстро выветрился, высунув голову из ванны, она внимательно слушала Боливара, который сидел неподалёку и продолжал свою лекцию.

— Теперь о магии, для вас это дикость, но магия в нашем мире существует и есть люди, умеющие ей пользоваться. Сразу скажу, людей таких немного и подавляющее их большинство работает против нас. И ещё скажу, что ваши собственные магические способности на нуле, тут даже не нужно обладать магическим зрением, хотя я им в какой-то степени обладаю. Просто все люди из вашего мира полностью лишены магических способностей.

— Жаль.

— Не стоит горевать, — успокоил её Боливар, — зато у вас есть другие преимущества. Помимо тех, что даёт кольцо. Многие чары действуют на вас не так, как на людей отсюда, например, заклинание обездвиживания, от которого кольцо не спасает. Вытяните руку.

Она послушно протянула руку в его сторону. Он шепнул что-то невнятное и сделал странный жест пальцами, словно что-то растёр в щепотке, а потом резко их разжал.

— Попробуйте пошевелить пальцами.

Она попробовала, ощущение было таким, словно пальцы облили клеем, и они приклеились друг к другу. Клей, впрочем, оказался слабым, очень скоро её пальцы стали двигаться, как обычно.

— Вот видите, человек из нашего мира не смог бы пошевелить рукой до локтя около трёх часов, а вы испытали только временные неудобства. Это особенно важно, поскольку наши враги зачастую из кожи вон лезут, чтобы поймать кого-либо из нас живым. Иногда им это удаётся, тогда мы стараемся его отбить, получается не всегда, приходится менять явки, перемещать своих людей, замещать их новыми. Пока у нас это получается. Так вот, такое заклинание — отличный способ ловли людей, а вас так поймать не получится. Или вы можете притвориться, что обездвижены, тогда враги подойдут поближе и получат заслуженную пулю.

— А какая магия ещё есть?

— Самая разная, вас, наверное, в первую очередь интересует магия боевая, игра со стихиями. Огонь, вода, холод, электричество, магнетизм. Это, с одной стороны, простейшие заклинания, вопрос только в силе, многие маги, выбравшие эту стезю, тратят десятилетия, чтобы огненный шар вырос от размеров спичечной головки, до среднего арбуза. Представляете, одно единственное заклинание и длительная работа с магическими силами, которые непригодны ни для чего другого. Если такой маг захочет изучить другое заклинание, например, ледяной кулак, то ему всё придётся начинать сначала, поскольку требуемые потоки магической силы идут совершенно по-другому.

— А вы? Какая у вас магия?

— Я? — Боливар довольно ухмыльнулся. — Могу похвастать, что я маг-универсал. Большинство боевых магических практик мне под силу, но тут нет моей заслуги, это заслуга кольца, не хочу говорить о своём возрасте, но, поверьте, я очень стар, а магию начал изучать в семилетнем возрасте. В мире всего несколько боевых магов, способных справиться со мной в честном бою. Ещё я владею рунной магией, большинство амулетов и рун, что используют наши бойцы, заряжены мной или моими помощниками. Единственное, что мне почти не даётся, — это лечебная магия, тут, как ни странно, имеется какой-то природный блок, не позволяющий мне развить это направление.

— А амулетом я смогу пользоваться?

— Ещё как, в этом вам повезло, использование амулета подвластно всем, даже тем, кто неспособен к магии сам.

— А какие бывают амулеты? Есть такие, что защищают от пуль?

— Есть, только дорогие и некачественные. Вы же понимаете, проверить такой амулет можно только в деле, а кто по доброй воле станет в себя стрелять? Помню, одно время офицеры, уходившие на войну, приобретали себе такие. Результат оказался неважным. Пусть даже не все амулеты были подделкой, некоторые из них могли отвести одну или две пули, но современная война такова, что в человека порой прилетают сразу два десятка пуль, а потому две-три отведённые его не спасут. Ваш друг Нэд мог бы многое об этом рассказать.

— А вы можете делать такие?

— Могу, и делаю, тем более, что не всякий материал для этого подходит. К счастью, вы и ваши друзья привезли большое количество кости цветного варана, а сейчас местные резчики изготовляют болванки, в смысле, незаряженные амулеты.

Только тут Даша вспомнила о друзьях, отчего едва не высунулась из ванны, невзирая на отсутствие одежды.

— А что со Стефаном? Он выжил?

— Разумеется, — Боливар улыбнулся. — Я давно его знаю, знаю, что его довольно сложно убить, хотя на этот раз он, кажется, серьёзно нарвался. Но теперь с ним всё в порядке, в этих заведениях имеется несколько магов-лекарей, они быстро поставят Стефана на ноги, а в помощь им будут ваши лекарства. Скоро вы с ним увидитесь, правда, не обещаю, что вместе пойдёте на операцию. Правила конспирации не рекомендуют создавать устойчивые пары.

Плевать, подумала Даша, лишь бы выжил.

— Так вот, сейчас, когда болванки будут готовы, я приступлю к зарядке. Это долгий процесс, я быстро устаю и на создание полноценного амулета у меня уходит два-три дня, после чего мне нужно будет делать перерыв. Но даже такой показатель для среднего мага недостижим. Именно поэтому услуги магов так дороги, а некоторые ведомства стараются привлечь их к работе на себя, многие даже бесплатно, как это делают инквизиторы. Те просто набирают к себе малолетних детей с задатками магов, воспитывают их в нужном для себя духе, а лет через двадцать получают довольно посредственных боевых магов, которые, тем не менее, весьма опасны, поскольку в бой всегда идут, обвешавшись амулетами. Если можно так выразиться, то, сражаясь с инквизитором, я имею дело не только с ним, но ещё с десятком магов, что заряжали его амулеты.

— А я слышала, что одна ведьма в бою убила двух инквизиторов, — Даша вспомнила разговор с ведьмаком.

— Я тоже это слышал, но потом ту ведьму нашёл и убил средней руки ловец, это заставляет меня думать, что ведьма работала не одна. Вообще, скажу откровенно, в мире начались подвижки, заставляющие нас о многом задуматься. Подвижки эти всегда идут, рушатся государства, острова уходят под воду, а другие поднимаются со дна, люди изобретают машины, делают географические открытия, осваивают новые земли, придумывают себе новые религии. Но только бессмертный может всё это запомнить, осмыслить и сделать выводы. А выводы эти таковы, что впереди нас ждут большие потрясения, осталось только понять, к добру это или к худу. Впрочем, мы отвлеклись.

— Да, давайте дальше про магию.

Но рассказать ещё про магию не получилось, время процедуры подошло к концу, пришла всё та же служанка, выловила Дашу из остывшей ванны и завернула её в огромное полотенце. Боливар при этом деликатно отвернулся. Следующим этапом были грязевые процедуры. Голую Дашу уложили на стол и две девушки стали обмазывать её грязью странного серо-зелёного цвета, когда грязь эта покрывала всё её тело за исключением, разве что, глаз и ушных раковин, они оставили её на столе и велели не шевелиться в течение сорока минут. Она и не шевелилась, просто лежала на спине, созерцая потолок и чувствуя, как грязь на ней высыхает, превращаясь в толстую корку.

— Вы позволите? — раздался неподалёку голос Боливара. — Я знаю, что традиции вашего мира позволяют женщинам некоторые вольности в плане обнажения.

Даша на секунду задумалась, можно ли считать её голой, если на ней двухсантиметровый слой грязи, в итоге решила, что нельзя.

— Проходите. И продолжайте.

— Так вот, теперь, когда у нас есть необходимый материал, я постараюсь именно для вас сделать настоящий шедевр, амулет, который сможет отвести пару десятков пуль, впрочем, пули бывают разными, чем тяжелее пуля, тем больше расход магической энергии, причём расход этот возрастает в геометрической прогрессии. Именно поэтому, кстати, наши бойцы предпочитают большой калибр, их противники часто владеют магией, это следует учитывать. А пули, предназначенные для… собственно, объектов, обладают встроенным антимагическим действием.

— Я видела, туда камни с рунами вставляются.

— Именно, есть разные материалы, предназначенные для того, чтобы нести магический заряд. Это могут быть различные металлы, дерево нужного сорта, почти всегда камни и кость. Причём для каждого вида магии требуется своё. Кость цветного варана хороша тем, что она одинаково восприимчива почти ко всем видам магии. В других случаях можно комбинировать разные материалы, например, взять металлическую пластинку и вставить в неё несколько камней, можно драгоценных, они ещё лучше держат заряд. А можно дерево инкрустировать серебром, или костяной шарик начинить металлом. Впрочем, тут мы можем не углубляться, вам это ни к чему, проще всегда обратиться ко мне.

— А чего мне следует опасаться больше всего?

— Того, что действует на человека опосредованно. Огненный шар, ударив в вас, может и не испепелить на месте, вы, возможно, отделаетесь только тяжёлыми ожогами, но погибнете от пожара, возникшего следом. Кулак ветра, который соответствует взрывной волне от мощной бомбы, обычно ломает человеку все кости и расплющивает внутренние органы, но вы, возможно (подчёркиваю, возможно) отделаетесь ушибами и сотрясением мозга, вот только вас это не спасёт, если при этом обрушатся стены вокруг вас. Заклинание ледяное копьё вызывает точечную заморозку тканей, обычно, очень глубокую. Допустим, в вашем случае проникнет всего на полдюйма, но потом на месте заморозки образуется кровоточащая рана и вы вполне рискуете истечь кровью. И так со всеми остальными заклинаниями. Поэтому лучший способ защититься от заклинания — не попасть под него. А для этого, кстати, вам придётся также поработать над своей физической формой, причём, с упором не на рукопашный бой (тут, даже после многолетнего обучения вы будете проигрывать среднему мужчине), а именно на ловкость и подвижность. Этим с вами тоже буду заниматься я, мы решили, что вы будете куда более ценным кадром, если задержитесь здесь ещё на несколько месяцев, вас будут временами выдёргивать на текущие задания, но потом опять возвращать сюда.

— Я готова, — обречённо сказала Даша, она, и правда, уже смирилась со своим новым существованием.

— В таком случае, сейчас я вас покину, а когда с вас смоют грязь, вы пообедаете и спуститесь в подвал этого дома, где есть замечательный зал для гимнастических упражнений и тир для занятий стрельбой. То и другое мы будем чередовать с вашей теоретической подготовкой. А сейчас позвольте откланяться.

Глава двадцатая

— Держите нож ровнее, чего он плавает туда-сюда, вот, вот так, горизонтально, теперь он войдёт точно между рёбер.

Всё это Боливар говорил нравоучительным тоном, а Даша в насквозь пропитанном потом кимоно с бешеными глазами кромсала подвешенную на крюке свиную тушу.

— Так, ещё. В сердце, — командовал он. — Достаточно, можно немного отдохнуть.

Их занятия продолжались уже почти полтора месяца, Даша уже привычно с утра отправлялась на процедуры, вроде грязелечения, в процессе которых выслушивала теоретическую часть обучения, а после обеда Боливар занимался её телом, постепенно делая из неё бойца. Выходных не было, а на обучение она тратила по шесть-восемь часов в день, останавливая его только тогда, когда учитель уставал отдавать команды.

И теперь, когда она с отвращением отмывала руки от крови и ошмётков мяса, в душевую комнату вошёл Нэд. В приступе радости от встречи с другом она громко взвизгнула и бросилась ему на шею, едва не сбив бедолагу с ног.

— С трудом тебя нашёл, — признался Нэд, — уже начал думать, что этот злодей тебя загонял до смерти.

— Насчёт злодея вопрос открытый, — возразил Боливар, придав себе привычный надменный вид творческого интеллигента. — Я за сто семьдесят два года жизни убил меньше людей, чем ты за пару лет войны.

— Не начинай, — отмахнулся Нэд. — А ты изменилась, Дара.

Ещё бы она не изменилась, ежедневные тренировки высушили её фигуру, она обросла мускулами, научилась делать такие акробатические трюки, о которых раньше и подумать бы побоялась, руки её покрылись мозолями от постоянных упражнений с ножом, слух основательно испортился от ежедневной стрельбы в тире. Но главным был взгляд, взгляд человека, умеющего убивать. Этот взгляд Нэд знал хорошо. Впрочем, этим её умения не исчерпывались, Боливар оказался просто кладезем талантов, попутно они изучали искусство притворяться, он же научил её носить скромные платья, правильно пользоваться косметикой (что вообще невообразимо), убедительно изображать обмороки и истерики (тут тоже был нюанс, истерить по-настоящему она умела, и ещё как, но вот имитировать истерику, оставаясь при этом абсолютно спокойной было куда сложнее), теперь она могла прикидываться пушистым зайчиком куда эффективнее, чем раньше. Впрочем, такую маску она редко надевала на себя.

— Я изменилась тогда, когда Плешивый Джек надел мне кольцо на руку, — спокойно ответила она.

— Отлично, — Нэд сменил тему. — Стефан поправился и скоро тоже будет заниматься с вами, но я, собственно, не за этим.

— Я тоже вижу, что визитом вежливости тут и не пахнет, — грубо сказал ему Боливар. — Если у тебя есть что-то важное, то выкладывай поскорее, а если нет, проваливай, наш перерыв уже закончился, ей пора идти на перекладину.

— А вот тут ты неправ, — с ехидной ухмылкой поведал ему Нэд, — твою ученицу я забираю с собой на неопределённый срок, у нас появилась работа.

— Она ещё не готова, — тут же заявил Боливар. — Какого чёрта, дайте нам ещё хотя бы месяц.

— Брось, эта девочка совсем недавно помогла завалить демона на Сан-Гекторе, потом участвовала в бою, сражалась с монстрами на Мории и собственноручно валила контрабандистов на корабле, теперь от неё требуется совсем немного, всего-то разнести полицейский участок на Новом Ибрисе.

— Полицейский? — в один голос спросили Даша и Боливар.

— Там всё сложно, но суть дела в том, что нашего человека схватила полиция, а какие-то доброхоты доложили, что он имеет отношение к нам, сейчас он сидит под замком, дожидаясь инквизиторов, не знаю, насколько простираются их способности, но если они добьются правды, то его ждут страшные пытки, а если… когда он расколется, будет разрушена работа большой агентурной сети, допустить этого мы не можем, нужно спасать его, пока не поздно, в крайнем случае, придётся самим его убить, так мы сделаем лучше всем, и ему тоже.

— Возьмите меня, — спокойно предложил Боливар, — я легко смогу вскрыть магическую защиту полицейского участка, никто ничего не заметит…

— Заметят, по нашей информации, узнав, в чём его подозревают, полиция вскрыла все запасники и обеспечила непреодолимую защиту, думаю, ты её вскроешь, но не сделаешь этого незаметно, да и не станет никто рисковать тобой, даже ради такого. Придётся всё делать по старинке, диверсия, стрельба и динамит. Последнее возьму на себя я, а вот для проникновения лучше подойдёт девушка с ангельским личиком. Идём, переодевайся, экипаж уже ждёт, отплываем сегодня вечером.

Боливар опустил глаза и замолчал. Видно было, что ему тоже хотелось на дело, но он был слишком ценным кадром, а потому приходилось выполнять свою функцию таким способом. А Дарья, довольная тем, что ежедневные истязания хоть на некоторое время прекратятся, побежала наверх. За последние недели её гардероб значительно вырос, Боливар сам подбирал платья, указывал, какие украшения с каким нарядом стоит носить (традиции тут несколько отличались), так что теперь она могла одеться и как невинная девица пятнадцати лет, и как прожжённая шлюха, в зависимости от того, что требовала ситуация.

Сейчас она выбрала первое, точнее, решила, что выберет, пока стояла под душем, а в дорогу она наденет уже привычный «мужской» наряд, брюки, клетчатая рубашка, плащ из плотной ткани и шляпа, а под плащом неизменный револьвер и нож. Нож, кстати, Боливар подобрал новый, сказав, что армейский штык — это вульгарно и не подходит ей по размеру и балансу. Теперь в ножнах на поясе ждал своего часа довольно небольшой, но острый нож, его клинок с полуторной заточкой немного расширялся в середине, что позволяло наносить больше урона при уколах, а кривая режущая кромка позволяла эффективно резать плоть при небольшой длине клинка. Именно с этим ножом она так старательно упражнялась, превратив в фарш не один десяток свиных туш.

Одевшись таким образом, она выпорхнула во двор, собираясь запрыгнуть в стоявший там экипаж, но на середине пути её лёгким движением перехватил невесть откуда взявшийся Боливар, который ещё раз пристально посмотрел ей в глаза и пожелал удачи.

— Возьми это, — он протянул её небольшой костяной диск, испещрённый мелкими изображениями рун. — Как и обещал, двадцать выстрелов сорок пятого калибра. Береги его, а ещё больше береги себя.

— Спасибо, Эрнст, — она расчувствовалась, встала на цыпочки и крепко поцеловала своего учителя в губы. После этого с удивлением обнаружила, что он покраснел. — Я вернусь, и ты снова будешь меня учить.

— Возвращайся, — сказал он ей вслед, когда она, легко подпрыгнув, заскочила в экипаж где, помимо Нэда, сидели ещё три человека.

— Знакомься, — кивнул Нэд, указывая на спутников. — Вот это, Вальтер.

Он указал на немолодого внешне мужчину, плотной комплекции с жёсткой бородой свинцового цвета. Тот был одет в тёплое пальто и даже так отчего-то выглядел замёрзшим, хотя погода стояла тёплая. На голове его была кожаная кепка, которую он приподнял представляясь.

— Это Фарух, — он указал на молодого черноволосого парня арабской наружности, он был чисто выбрит, с модной стрижкой и одет в деловой костюм.

Третьим был толстяк, довольно молодой, с огненно-рыжими волосами, одетый в военный френч, который должен был вот-вот лопнуть на его необъятном теле, его Нэд представил, как Тедди, тот и в самом деле напоминал медвежонка. Вообще, все трое, да и Нэд тоже, не производили впечатление крутых воинов, но так и должно быть, Боливар её этому и учил. Чтобы поразить врага, следует подобраться к нему близко и нанести всего один смертельный удар. А сделать это обладая могучей фигурой и грозной внешностью никогда не получится. А потому приходится всегда притворяться безобидным существом.

Кроме пассажиров, экипаж с нанятым кучером перевозил ещё и багаж, огромный ящик, своими формой и размерами напоминавший гроб, о его содержимом оставалось только догадываться, скорее всего, там были ружья и взрывчатка, предназначенные для операции. И участников будет гораздо больше, чем пять, на остров уже съезжаются люди с других островов, снова будет подробное распределение ролей и просчитанная по минутам работа. Оставалось только надеяться, что убитых людей на этот раз будет хоть немного меньше.

Как ни странно, но в этот раз Даша вовсе не волновалась перед заданием, ночь, проведённая на корабле почти не запомнилась, поскольку она всю дорогу спала у себя в тесной каюте, проснувшись на рассвете следующего дня, она в сопровождении своих спутников спустилась по трапу, а затем уже самостоятельно отправилась в город искать подходящую гостиницу.

Встреча и обсуждение деталей были назначены на вечер в одном из ресторанов, у них имелась фора в два дня, один из которых был в разгаре, потом прибудут инквизиторы, у которых отбить парня будет куда сложнее, а скорее всего, просто невозможно.

Гостиница нашлась быстро, за приличные деньги ей выдали ключи от номера на втором этаже, в самый раз для того, чтобы наблюдать за полицейским участком, расположенным по ту сторону улицы. Впрочем, наблюдали за ним другие люди, а она просто изучала возможные пути отхода.

Пленника звали Фредди, им показали его фотографию, он был молодым (условно) светловолосым парнем, чем-то напоминающим Нэда. Он давно находился в этом городе, маскируясь под продавца антиквариата, довольно богатого, кстати. Но вот люди, у которых он снимал квартиру, заподозрили его в нелегальном колдовстве и тайком сообщили в полицию, а те нагрянули с обыском, обнаружив у него в комнате некоторые компрометирующие предметы (какие именно, Даша не знала), повязали парня, как пучок редиски и отправили за инквизиторами. Их обществу здорово повезло, что штаб-квартира организации находится очень далеко, а дальнюю радиосвязь здесь ещё не изобрели.

Остаток дня она провела, занимаясь своим гардеробом. К вопросу экипировки подошла творчески. От платья, после того, как оно выполнит свою функцию, останется только верхняя часть, поверх которой недолго набросить куртку, а на ногах заранее будут брюки, сапоги и пояс с ножом и револьвером, благо, пышная юбка всё это прикроет.

Полицейский участок жил своей жизнью, помимо самих полицейских, легко определяемых по синим мундирам с золотым шитьём (а у рядовых сотрудников были ещё ярко начищенные медные каски), туда входили и выходили другие люди в гражданской одежде. Это могли быть сотрудники в штатском, родственники задержанных, что пришли хлопотать за своих, простые обыватели, что решили написать заявление на соседа, или информаторы с еженедельным отчётом, за который им полагались очередные тридцать серебреников. Были среди них и женщины, но немного, за полдня она насчитала только четверых. А ещё там, кажется, шёл ремонт, поскольку туда и обратно постоянно пробегали рабочие в комбинезонах, заляпанных извёсткой.

Когда стало темнеть, а на улице зажглись фонари, в дверь номера постучали. На пороге стояла горничная, которая с вежливы поклоном сообщила:

— Господин Эванс ожидает вас в главном зале ресторана «Виктория».

— А где это? — спросила Даша.

— На другой стороне улицы, чуть дальше в сторону площади.

— Спасибо, я сейчас буду.

Служанка ушла, а Даша, которая и так была во всеоружии, поправила причёску, брызнула на себя духами и направилась к выходу. Найти ресторан труда не составило, вывеска его, подсвеченная сотней электрических ламп, была видна за два квартала, кроме того, на наличие там развлекательного заведения безошибочно указывала негромкая музыка. Конечно, какой приличный ресторан без живого оркестра?

Главный зал располагался на втором этаже, свет там был слегка приглушён, но над каждым столиком висел отдельный светильник, который можно было делать ярче и тусклее. Стоило ей перешагнуть порог, как к ней подбежали двое. С одной стороны стоял официант, пытавшийся выяснить, заказан ли столик, а с другой подошёл Нэд в щегольском пиджаке с отливом, чисто выбритый и причёсанный. От него приятно пахло каким-то одеколоном, а на лице застыла жизнерадостная улыбка.

— Эта дама со мной, — немедленно заявил он, хватая её за руку, — заказ сделаем чуть позже.

Они присели за столик у окна и предались светской беседе, по крайней мере, со стороны всё выглядело именно так.

— Ты готова? — спросил Нэд, лениво перелистывая меню.

— Готова, — ответила она, вертясь на месте, в пышном платье сидеть за столом было не очень удобно, особенно, когда под ним ремень с оружием. — Знать бы только, к чему.

— Всё уже спланировано, сейчас расскажу.

В этот момент к ним подошёл официант и Нэд всё таким же ленивым тоном продиктовал заказ. Морепродукты, овощной салат, какие-то фирменные булочки, томлёная говядина под соусом и ещё какие-то мелочи, запивать это великолепие предполагалось белым вином. Когда работник общепита удалился, Нэд продолжил:

— Начинаем завтра в семь утра, потому на спиртное не налегай, твою роль изложу коротко чуть позже.

Когда официант вернулся с огромным подносом, на подносе лежала скрученная записка. Такие записки приходили не только им, видимо, так велось согласование плана. Быстро развернув клочок бумаги, Нэд пробежал его глазами, после чего разорвал на мельчайший кусочки и смахнул в пепельницу.

— Завтра, в семь утра ты пойдёшь в участок и попросишься к инспектору Коллинзу, он на дежурстве, поэтому тебя примет. То, что ты будешь ему рассказывать, я набросаю на отдельном листе. В процессе разговора он выйдет…

Тут подошёл официант с бутылкой и начал штопором её открывать. Когда пробка со смачным звуком вышла из горлышка, он разлил вино по бокалам и с поклоном удалился.

— Так вот, ему понадобится выйти, а ты, оставшись в его кабинете, сделаешь кое-что. В большом деревянном шкафу, который завален папками, найдёшь небольшое устройство, коробочку, из которой торчит шнур. На ней будет переключатель, перещёлкнешь его на другое положение, а потом постарайся сбежать.

— Это бомба? — спросила Даша с тревогой.

— Постарайся не произносить компрометирующих слов, музыка играет не так громко. Да, бомба, точнее, целый комплекс бомб. Их сегодня установили, только взрыватели на магию не стали настраивать, слишком велик риск. После активации у тебя будет около трёх минут, чтобы выйти из здания. Потом взрыв, повреждения будут ограничены несколькими стенами, ты снова вернёшься туда и пройдёшь до конца коридора. Там уже будут наши люди, вы возьмёте Фредди и выбежите на улицу, вас будут страховать несколько стрелков, а в одном квартале будет ждать повозка с лошадьми. Пути отхода приготовлены заранее.

Даша хлопала глазами, пытаясь всё запомнить.

— А если он не выйдет?

— Обязательно выйдет, это предусмотрено. Полицейских в участке будет мало, а потому и жертв больших не ожидается, но револьвер держи заряженным.

— Допустим, а кто будет ещё?

— Фарух, — Нэд кивнул на противоположный столик, где сидели Фарух и Вальтер. — Тед будет править лошадьми, он высадит вас в нужном месте, а сам отгонит повозку, куда следует. Дальше будете выбираться сами.

— А куда нам выбираться?

— Они знают дорогу, от тебя требуется только быстро бежать.

— Допустим, а если их убьют?

— Тогда, скорее всего, убьют и тебя, но если ты одна выживешь, то постарайся уйти из города, а потом из любого порта отправляйся на Скеттон, деньги у тебя есть.

— Поняла, а что делать сейчас?

— Ужинать, — он кивнул на стол. — Еда здесь отличная, рекомендую омара, местный, свежайший.

— Спасибо, обойдусь. — Она скептически поглядела на огромного красного рака на длинном блюде длиной едва ли не полметра, что занимал почти половину стола, поморщилась и пододвинула к себе блюдо с мясом. — Не люблю такое.

Её отказ не смутил собеседника, он пододвинул к себе огромное блюдо и принялся сноровисто кромсать панцирь морского монстра специальными щипцами. У него всё получалось очень быстро и ловко, уже через полминуты Нэд с удовольствием лакомился нежным мясом. Но Даша не стала завидовать, говядина оказалась отменной, а вместе с овощным салатом, куда были добавлены креветки, и вовсе пошла на ура.

Ужин скоро завершился, помимо наслаждения едой и вином, она успела запомнить большинство участников операции, и даже примерно представляла, кто и что будет делать.

Когда пришло время расходиться, Нэд проводил её до дверей номера, нежно поцеловал в щёку и пожелал спокойной ночи. Закрыв за ним дверь, Даша подошла к кровати и плюхнулась на неё, не снимая одежды. Револьвер больно врезался в бедро, пришлось перевернуться на другой бок.

Обняв подушку, словно родного человека, она загрустила. Может, стоило не отпускать Нэда? Нет, не стоило. Не нужно. А теперь она снова одна. Надеялась найти в лечебнице Алекса, но тот уже оправился от ранения и отбыл на следующее дело. Больше всего ей теперь хотелось прижаться к мужской груди и тихо поплакать, и чтобы мужчина гладил её по голове и говорил слова утешения. Лучше всего с этим справлялся отец. В его могучих лапах она чувствовала себя, словно цыплёнок в яйце, было спокойно, и никакие внешние невзгоды её не трогали. Крепче сжав подушку, она уткнулась в неё лицом и тихо заплакала.

Глава двадцать первая

Проснулась она рано, ещё до рассвета. Беспокойство было отличным природным будильником, а потому проспать она не боялась. Несмотря на то, что сон занял от силы часа четыре, сил прибавилось, а волнение немного улеглось. Даша вытянула руку и посмотрела на свои пальцы. Немного дрожат, но стрелять она сможет. Мелькнула мысль, что стрелять сегодня, может быть, вовсе не придётся, но сразу погасла. Придётся. Всё время приходится.

Оставшееся время она потратила, чтобы принять душ, накраситься и сделать причёску. А попутно учила памятку, вручённую ей Нэдом, то, что следовало говорить в полиции. Заняло это как раз полтора часа, после чего собрала всё необходимое и вышла на улицу. Никаких дополнительных инструктажей не предполагалось, сейчас она пойдёт и выполнит всё, что ей предписано.

Поскольку рабочий день ещё не начался, в полицейском участке было тихо, полусонный дежурный, из-под каски которого не видно было глаз, зато торчали пышные усы, остановил её на входе.

— Леди, вы к кому?

— Мне нужен инспектор Коллинз, — сказала она, изобразив на лице отчаяние. — Только он один сможет мне помочь.

— Спокойнее, — подбодрил её полицейский, — он здесь, и он вам обязательно поможет, будьте уверены, нет такого дела, с которым бы не справился этот сыщик.

— Подскажите, куда мне идти? — попросила Даша. Ей вдруг стало противно. Скоро придётся убивать этих людей. А ведь это хорошие люди, они ничего плохого лично ей не сделали.

— Дальше по коридору, предпоследняя дверь с правой стороны, — дежурный показал направление деревянной дубинкой.

— Поблагодарив его, Даша пошла по коридору и остановилась у нужной двери, тихонько стукнув два раза, она несмело приоткрыла дверь. Инспектор Коллинз, если это был он, мирно дремал за столом, это был невысокий полный человек в помятом пиджаке, лицо его было слегка опухшим, словно он мало спит, или много пьёт. Тонкие усики были разной длины, на столе перед ним лежала шляпа-котелок, стояла чашка с недопитым кофе, а в пепельнице тлел маленький окурок сигары, к потолку поднималась тонкая струйка сизого дыма.

Она подумала, что, может быть, стоит сделать всё тихо, достать выключатель и щёлкнуть кнопкой, а потом сбежать. А если проснётся? Что тогда? Как объяснять?

От раздумий её спас сам инспектор, он внезапно встрепенулся и поднял голову.

— Простите, — сказала Даша, сразу изобразив кота Шрека, — мне нужен инспектор Коллинз, дежурный офицер мне сказал, что я смогу найти его здесь.

— Гхм, разумеется, — инспектор прогнал остатки сна и придал себе деловой вид. — Рассказывайте, что у вас случилось?

— Меня зовут Эльвира Штерн, я дочь Урбана Штерна, землевладельца, вы, наверное, слышали о нём.

Инспектор наморщил лоб, пытаясь вспомнить, но, видимо, имя ему ничего не сказало.

— Так, и что же ваш батюшка?

— Он умер два года назад, — объяснила Даша, снова пригорюнившись, у него остались двое детей, я и мой брат Альфред, я тогда была несовершеннолетней, а потому та часть наследства, что отходила мне по завещанию, должна была перейти ко мне только по достижению восемнадцати лет, а теперь…

— Я понимаю ваше горе, — рассеянно сказал сыщик, хотя, само собой, не понимал ничего, — но, дитя моё, по адресу ли вы пришли? Если хотите, я подскажу вам хорошего адвоката.

— Дело в том, что мой брат… — Даша всхлипнула, — он выкрал документы, подтверждающие мои права и теперь хочет пустить меня по миру, а я хотела выйти замуж, а для этого нужно приданое…

— Так, — инспектор заметно приободрился, дело принимало совершенно иной оборот. — Расскажите, как это произошло?

— Сейчас его нет на острове, видимо, он сделал так, чтобы обеспечить себе алиби, а для грязной работы нанял одного человека… преступника. Но тот посчитал, что Альфред платит ему слишком мало и связался со мной, предложив вернуть документы за выкуп, но, поймите, мне нечем заплатить ему, к тому же я не уверена, что он вернёт мне бумаги, когда получит свои деньги.

— Я так понимаю, что нам требуется найти этого человека, так?

— Да, я видела его, могу описать, но не знаю, как его зовут, люди говорили мне, что у вас есть фотографии преступников, если бы вы показали мне их, я бы указала на него и…

— Ни слова больше, — инспектор всплеснул руками, — если его фотография есть в нашем архиве, то дело сделано, его немедленно арестуют и вытрясут из него ваши бумаги, а заодно и признание в том, что его нанял ваш брат, вот только… есть такие преступники, что ни разу не попадали в руки полиции, вы понимаете?

— Он… понимаете, я видела его руку, на ней отпечаток, клеймо, буквы М.Е.

— Тогда, считайте, что вам повезло, мерзавец успел побывать на каторге, а значит, его фото непременно есть в нашей картотеке. Можете описать его внешность? Это ускорит поиски.

— Высокого роста, худой, рыжий, глаза ярко-зелёные, и ещё у него нет передних зубов.

— Считайте, что дело сделано, сейчас я отберу несколько карточек и покажу их вам, как только вы его опознаете, мы отправим наряд на поимку. Побудьте здесь десять минут, если хотите, налейте себе кофе, — инспектор указал на большой кофейник, стоявший на плите, — он, правда холодный, но здорово бодрит.

С этими словами инспектор покинул кабинет и пошёл куда-то по коридору. Даша облегчённо вздохнула, всё получилось, как и предсказывал Нэд, он ушёл и оставил её здесь одну. Конечно, легенду можно было придумать и попроще, но и так всё прекрасно получилось. А ещё стало понятно, почему для дела привлекли её, мужчину он ни за что не оставил бы в своём кабинете, а вот убитая горем юная девушка — дело другое, от неё никаких проблем ждать не приходится. Даша ещё раз вздохнула, обманывать всё-таки неприятно.

Копание в папках бумаги заняло пару минут, прежде, чем она нашла шнур с коробочкой на конце, размером с пачку сигарет. Переключить его оказалось не так просто, она надавила изо всех сил, потом рубильник щёлкнул, внутри что-то забурлило, а устройство начало понемногу нагреваться.

Бросив опасную игрушку обратно в шкаф, она бросилась к выходу, вышла в коридор, неслышно закрыв за собой дверь и, стараясь не сорваться на бег, направилась к выходу. Только бы дежурный офицер её не остановил, если придётся с ним объясняться, она может не успеть покинуть здание, прежде, чем…

Но оказалось, что опасность пришла с неожиданной стороны. Дежурный уже покинул свой пост, открыв настежь двери участка, подходило рабочее время, участок постепенно оживал, в коридорах появлялись люди, слышался разговор, где-то бодро стучала пишущая машинка. До выхода оставалось два шага, когда её схватили за руку, рядом стоял невесть откуда взявшийся инспектор Коллинз, который, видимо, увидел её в коридоре и, сложив два и два, понял, что дело нечисто. В умении думать инспектору сложно было отказать.

— Стойте, — с непреклонностью в голосе приказал он.

Вот только его профессиональных навыков не хватило, чтобы распознать угрозу. Юная девушка может лгать, воровать, подсыпать яд в кофе, но она не способна защитить себя в бою, это он знал точно, а потому решил, что хвата за руку и строгого окрика будет достаточно. Зря.

Нужно отдать должное Боливару. Учитель за рекордно короткий срок умудрился вдолбить ей отличные рефлексы, которые позволяли рукам срабатывать прежде, чем в дело вступит голова. Нож прыгнул в руку за доли секунды. Острая сталь разрезала рукав пиджака и прошла сквозь мясо, противно скрежетнув по костям предплечья. А удар носком тяжёлого сапога (кто бы сказал, что под пышным платьем девушка носит такую обувь) в коленную чашечку просто сбил его с ног. Рука разжалась, инспектор скулил, лёжа на полу, а Даша, наконец, вырвалась на улицу. Сейчас там поднимется тревога, но она уже ничего не решит.

Она и не решила. В здании, один за другим, прогремели пять мощных взрывов, стёкла окон вылетели, причём и в соседних домах тоже. А всей городской полиции стало не до задержания странной девицы.

Рядом с ней откуда-то внезапно материализовался Фарух с револьвером в руке, который схватил её за руку и потащил внутрь здания. Попасть туда теперь было легче лёгкого, поскольку дверь, оторванная взрывной волной, валялась на ступеньках. Внутри было дымно и, чтобы не задохнуться, Фарух повязал на лицо платок, а второй протянул ей. Заодно и лица прикроют, уходить придётся по улицам, а люди имеют обыкновение выглядывать в окна, даже если там стреляют.

Постепенно удалось рассмотреть последствия взрывов, заряды взрывчатки, что заложили вчера бойцы, замаскированные под ремонтников, сделали своё дело, несколько стен последовательно были проломлены, кое-где начинался пожар, повсюду валялись убитые или оглушённые люди, а по воздуху летали обгорелые клочки бумаг.

Фарух тащил её вглубь здания, она отчего-то полагала, что тюрьма, или просто место для содержания преступников, находится в подвале, но всё оказалось иначе. Последняя стена открывала проход прямо к железной клетке, где и содержали Фредди.

Решётка оставалась целой, в помещение тюрьмы ремонтников не пускали, зато здесь имелся охранник, он был жив, но валялся на полу, обхватив голову руками, изо рта, носа и ушей у него текла кровь. А на поясе у него висела связка ключей, которую Фарух тут же забрал и начал открывать все клетки. Оттуда выходили люди в полосатых робах. Вообще-то, так должны одевать каторжников, а не арестованных, но местное начальство решило максимально усложнить возможный побег. А теперь все эти люди разбегутся в разные стороны, затрудняя поиск нужного человека. Фредди оказался в четвёртой камере, он пострадал от взрыва, но не так сильно, как охранник, отделавшись несколькими ссадинами. Его полосатую робу сразу прикрыли плащом, а ключи Фарух бросил в следующую клетку, арестанты разберутся сами, открыв себя, каждый передаст ключи следующему и так далее, пока полиция не оклемается и не прекратит безобразия.

Но это случится ещё нескоро. Пока же они втроём бежали к выходу, перепрыгивая через тела и завалы из кирпичей. По пути она отметила, что инспектор Коллинз жив, он пытался встать с пола, он пока это ему не удавалось, ноги не слушались, а рука имелась только одна. Если выживет, то окончательно потеряет веру в людей.

Вырвавшись наружу, они бросились в нужную сторону. Там, за ближайшим углом, их ждал Тед на повозке, которая позволит им удалиться от места преступления до того, как за ними отправят погоню.

Это им удалось, коляска стояла на оговоренном месте, и кони не сбежали, услышав взрывы. Стоило им вскочить на подножку, как Тед, до того сидевший неподвижно, точно статуя Будды, хлестнул вожжами, и пара резвых лошадок повезла их вперёд по улице. Коляска была открыта сверху, но закрывала пассажиров ниже плеч, Фредди нырнул на дно и, стараясь не высовываться, спешно переодевался.

Когда они миновали несколько кварталов, и появилась надежда, что погони уже не будет, Фредди сел на сидение и тихо проговорил:

— Бросайте меня и бегите, у вас получилось, но они ждали этого, это ловушка, вам нужно бежать, он меня выследит.

— Кто? — не поняла Даша, но Фредди не успел ответить, поскольку Тед так резко остановил коляску, что они едва не полетели по инерции вперёд.

— Дальше сами, — сказал им толстяк, — дорогу вы знаете.

Они спрыгнули на мостовую, Даша резко сбросила куртку и набросила на плечи плащ, а на голову — ковбойскую шляпу, снова оказавшись в своём привычном наряде, теперь бы ещё выяснить, куда прятаться, в этом городе не было замечательного борделя с потайной комнатой, а потому следовало найти иное место, или просто убраться отсюда подальше.

А Фредди продолжал твердить, как заведённый:

— Заклинание поиска, по крови, у него есть моя кровь, он найдёт меня, дайте мне оружие и оставьте здесь.

— О ком ты говоришь? — на бегу спросил Фарух, доставая револьвер и передавая его Фредди.

— Он… Итон, — от вида оружия в руке Фредди немного приободрился. — он сейчас уже идёт за нами, если догонит, мы все погибнем, а так погибну один я.

Упоминание лысой образины подействовало угнетающе на всех, Даша плохо знала, кто такой этот Итон, видела его только один раз издали, но твёрдо усвоила, что если тот появился рядом, то спасение только в быстром беге.

Собственно, этим они и занялись. Не заботясь уже о конспирации, они втроём побежали по улице в сторону городского порта, где можно было спастись на кораблях.

Но лысый монстр был хитрее, он вышел прямо им навстречу, просто материализовался из воздуха на пустынной улице. Он был всё такой же. Худой, лысый, с моноклем в глазу и перекошенным злобой лицом. Он был абсолютно спокоен и неспешно шёл им навстречу. Самое время было развернуться и бежать в другую сторону, но инстинкт подсказывал им, что убежать не получится.

А потому они начали стрелять, разряжая в противника все три револьвера. Стреляли они быстро, вот только результат был нулевой. Точнее, пули в сыщика полетели, но он выбросил руку вперёд и успешно закосплеил фильм «Матрица». Полтора десятка пуль просто зависли в воздухе перед его лицом.

А следом, кода пули начали падать на булыжную мостовую, атаковал он сам. Выбросив вперёд обе руки, он метнул два коротких ножа. Клинок одного ударил Фаруха в правый глаз, тот, словно статуя прямо упал на спину. А Фредди получил нож в плечо, отчего ему пришлось выронить револьвер. Не воспринимая Дашу, как угрозу, Итон пошёл вперёд, собираясь пленить Фредди повторно. Но тут, непонятно откуда, раздался новый выстрел, на этот раз из винтовки, пуля пробила грудь Фредди, прямо напротив сердца, сразив его наповал.

Голова Итона резко повернулась в сторону выстрела, он резко повернулся и пошёл туда, не удостоив Дашу даже взглядом, она как раз успела перезарядить револьвер и собиралась стрелять, но Итон просто махнул в её сторону рукой, не глядя, словно отгонял назойливую муху. Всё тело Даши сковал уже известный ей густой клей, заклинание обездвиживания.

Со стороны подскакал полицейский на коне, спешился и кинулся к Даше, доставая наручники.

— Не теряй времени, — хриплым каркающим звуком приказал Итон. — Она никуда не денется, есть цель поинтереснее, обойди здание с другой стороны.

Сам он с этими словами бросился к дому и начал с проворством ящерицы карабкаться по стене. Когда Даша сбросила с себя остатки магического «клея» и вскинула револьвер, противный враг уже скрылся в окне третьего этажа. Стрелять было не в кого, оставалось только бежать, тем более, что друзьям уже не помочь. Оставался ещё кто-то неизвестный, который убил Фредди, чтобы тот не попался в лапы Итону, но спасать его Даше отчего-то совсем не хотелось. Она огляделась вокруг, и взгляд её упал на оставленную без присмотра лошадь. Верхом она ездила только один раз и то, на спокойной лошадке для прогулок туристов, но всё же кое-какое представление об этом имела, нужно попробовать.

Рискуя получить копытом в голову, она подбежала к лошади и попыталась залезть в седло. Ногу в стремя, потом схватить за луку седла, потом перекинуть вторую ногу. Уроки акробатики пошли на пользу. Животное отреагировало на её попытки с ледяным спокойствием, сидит кто-то в седле, ну и пусть, такова её лошадиная жизнь.

Оставалась последняя опасность, что, если лошадь просто никуда не побежит, как её заставить? Даша взяла поводья и, что было сил, пришпорила лошадку каблуками.

— Но!!! Пошла!

Лошадь встрепенулась, но отреагировала правильно, побежала в нужном направлении, постепенно переходя на рысь, а потом и в галоп. Даша таких терминов не знала, но скорость её устроила. Теперь она сосредоточила все усилия на том, чтобы не выпасть из седла. Обернувшись в последний раз, она увидела, как в том доме, в окне которого пропал Итон, прогремел взрыв, вынося окна и осыпая улицу осколками. Даша робко подумала, что там погиб и этот страшный человек.

Лошадь, к счастью, была животным сообразительным. Она резво неслась по пустынным кварталам, но при этом сама огибала препятствия, что было немаловажно, поскольку у неумелого седока поводья служили больше для самоуспокоения, чем для управления лошадью.

Постепенно она продвигалась от центра к окраинам, многоэтажные кирпичные дома сменились сначала одноэтажными коттеджами, которые, в свою очередь, уступили место крошечным лачугам бедняцкого квартала.

Стараясь не смотреть на людей, она продолжала понукать лошадь, понимая, что, чем дальше успеет убраться от города, тем больше шансов, что погоня собьётся со следа.

Когда лошадь стала уставать, дыхание становилось хриплым, а с удил начала капать пена, они миновали последние здания и двигались в редком лесочке, через который проходила узкая, на одну телегу, грунтовая дорога. Поняв, что стоит спешиться, Даша потянула за поводья, лошадь поначалу никак не отреагировала, но потом начала замедляться.

— Ну, давай, лошадка, — просила Даша, не представляя, какой командой нужно останавливать столь необычный для неё транспорт. — Хватит, остановись, ты устала.

Лошадь, наконец, поняла, чего от неё хотят, и перешла на шаг, а потом и вовсе остановилась. Даша высвободила ноги из стремян и спрыгнула на землю. Теперь она пойдёт пешком, неважно, куда, лишь бы подальше. Встреча со страшным Итоном пугала её больше, чем боязнь заблудиться в лесу. В то, что он погиб во время взрыва, верилось с трудом. Такой человек (?) просто не может погибнуть.

Напоследок поцеловав спасшую её лошадку в морду, Даша отпустила её и оправилась прямо в лес, курсом перпендикулярным дороге. Теперь нужно было перебраться в другой город, где наверняка тоже есть порт, а уже оттуда отправляться на Скеттон, где она отыщет своих и расскажет о произошедшем.

Свои были и здесь. Она на память знала множество явок в разных городах, на многих островах. Боливар заставлял всё это учить, причём, не по книгам (нужно быть идиотом, чтобы такие книги составлять), а под его диктовку. Но здесь всё могло быть иначе, она знала, что явки собирались менять, поскольку было неизвестно, что Фредди мог рассказать полиции. Он, разумеется, мог и ничего не рассказывать, но, с учётом того, что допрашивал его, скорее всего, сам Итон, оказавшийся здесь раньше инквизиторов, в это верилось с трудом.

Шла она долго, казалось, что скоро закончится этот остров, и она окажется на берегу. Впрочем, так даже лучше, можно будет договориться с рыбаками, деньги у неё есть, а если они не помогут, или её попытаются обмануть, то есть и револьвер. Она уже научилась стрелять первой, а потому можно было не бояться.

— Я боюсь только темноты и Итона, — сказала она самой себе, и тут же сама себя спросила, — а почему темноты? А потому что в темноте может быть Итон.

Слабо улыбнувшись глупой шутке, она побрела дальше, только к вечеру, когда силы её покинули, девушка позволила себе выйти к какому-то населённому пункту. Можно было надеяться, что новости о событиях в столице ещё не докатились в этот отдалённый уголок.

Населённый пункт не был таковым в полном смысле этого слова, просто придорожный трактир, где усталый путник мог перекусить, выпить и переночевать. Но всё же это был какой-никакой островок цивилизации, а ей теперь ничего так сильно не хотелось, как поужинать и завалиться спать, желательно перед этим приняв душ и переодевшись. Увы, переодеваться было не во что, в маленькой сумочке имелась только смена белья, да и душ в таких заведениях был удовольствием недостижимым.

В обеденном зале было тихо. Несколько человек, явно какие-то местные работяги, спокойно пили пиво и о чём-то беседовали. Чуть поодаль расположился солидный джентльмен лет пятидесяти с пышной седой бородой, хотя на вид ему было всего лет сорок. Он старательно налегал на жаркое из неизвестной птицы и тоже отхлёбывал пенный напиток из большой глиняной кружки.

— Я хочу поужинать и снять номер, — сказала Даша трактирщику, который только что вылез из-под стойки. Это был невысокий мужчина с изрядным брюшком, одетый в просторную белую рубаху и тёплый шерстяной жилет красного цвета, в кармашке которого хранились золотые часы на цепочке. — Можно это устроить?

— Конечно… господин… — он внимательно вгляделся в клиента подслеповатыми глазами, — госпожа, всё к вашим услугам, чего изволите на ужин?

— Мяса, хлеба и пива, — перечислила Даша, — и всего побольше.

— Присаживайтесь за свободный стол, — предложил он с улыбкой, — сейчас вам всё принесут.

Мясо оказалось хорошо прожаренным бифштексом, к которому прилагалась половина ржаного каравая и большая кружка светлого пива. Мясо было суховато и пересолено, а хлеб уже начал черстветь, но пиво отлично уравновешивало все эти недостатки. Даша, которая ела в последний раз вчера вечером, то есть, почти сутки назад, набросилась на еду, словно голодный волчонок. Через несколько минут от еды не осталось даже крошек, а она спокойно допивала остатки пива, стараясь, чтобы никто не слышал её отрыжку.

Один из компании рабочих, самый молодой, не страдал, в отличие от трактирщика, плохим зрением, он сразу рассмотрел, что по соседству с ними сидит одинокая девушка, причём довольно красивая. Пиво придало ему смелости, и он, подбадриваемый насмешливыми комментариями друзей, встал с лавки и направился в её сторону.

— А подскажите, юная дева, почему вы здесь одна, может, вы заблудились? — видно было, что умные слова парню даются с трудом, но он очень старается.

— Дорогу я найду сама, — равнодушно сказала Даша, окинув его презрительным взглядом. Молодой, возможно, даже моложе неё, крепкий, явно занят тяжёлым трудом, немного смазливый, но лицо его портило туповатое выражение потомственного крестьянина, который научился грамоте и прочитал пару книг, что позволяло считать себя чуть ли не интеллигентом. — А тебе советую вернуться за свой столик, а то как бы не случилось чего.

— Случилось?

— Ага, несчастный случай, бревном придавит, или крыша на голову упадёт, соображаешь?

— Не понял? — улыбка сползла с лица парня, — девушки, даже такие, что носят мужской наряд, так себя не ведут, она должна была засмущаться, покраснеть и вообще…

— Когда поймёшь, поздно будет, — зло окрысилась Даша, — вали отсюда, непонятливый, я отдохнуть хочу, мне тебя убивать без надобности.

Рука её потянулась к револьверу, но доставать его не пришлось, хватило и интонации, парень с озадаченным и немного испуганным видом пересел обратно к своим, подбадривающих голосов товарищей уже не было слышно.

Допив своё пиво, она взяла у трактирщика ключи от номера, а в нагрузку попросила бутылку чего-нибудь покрепче. Таковое нашлось в виде джина, бутылка была неполной, но ей точно хватит. Сегодня она напьётся, обязательно. Это было глупо и опасно, но ей так хотелось. Закроется в номере и будет пить, а потом заснёт. А завтра пойдёт искать путь к спасению.

Когда ключ повернулся в замке, она смогла осмотреть номер. Убожество, как в том самом «отеле» где она провела первую ночь с Алексом. Вот бы Алекс был здесь. Она вспомнила ночи, проведённые вместе и тело её запросило ласки. Может, не стоило прогонять парня? Нет, такого она точно не захочет, нафиг он ей не нужен.

Стянув сапоги и брюки, она разделась до белья, а потом, немного подумав, сняла и его. Было тепло, кроме того, имелось толстое одеяло, сможет согреться. Оставшись голой, она отчего-то почувствовала облегчение, хотя револьвер положила рядом с собой.

Первый глоток джина провалился легко, обжигая тело изнутри и разливаясь по венам живительным теплом. Привстав на кровати, она прошлась по темной комнате, почему-то подумалось, что тот парень стоит сейчас под окном и подсматривает. Ну и пусть. Немного подумав, она всё же дотянулась до светильника и повернула ручку. Комната погрузилась в темноту, освещаемая только слабым светом луны и звёзд. Она подвинула стул к окну, сидеть голышом на холодном дереве не хотелось, поэтому она сдёрнула с кровати одеяло и закуталась в него. Так было лучше, причём, дело было не в тепле. Просто так она чувствовала себя защищённой. Глупо? Конечно.

Следующий глоток дался ей легче, она начала пьянеть, звёзды, на которые она смотрела через окно, начинали плясать на своих местах, иногда объединяясь в группы и заводя хороводы. Думать о том, что сегодня случилось, она не хотела. Погибли двое, а скорее всего, трое её друзей. И ещё неизвестно, сколько непричастных. Нужно было горевать, рвать волосы на голове и лить слёзы. Но нет уже слёз, ничего нет, перегорела, как старая лампочка. Она снова отхлебнула из бутылки, по щеке всё-таки скатилась одна слеза, которую она тут же промокнула краем одеяла.

Да и что смогут изменить слёзы, выхода всё равно нет, судьбу их определяет невидимый кусок металла на пальце. Она закусила губу, стараясь сдержать слёзы. Отхлебнула ещё. Мозг, постепенно утопая в алкоголе, уже собрался выключаться.

Тут раздался вой. Громкий, протяжный, пробирающий тело до костей. Это были не волки, так вообще не могли выть живые существа. Сбросив оцепенение (адреналин в крови сразу начал выжигать алкоголь), она бросилась к кровати и стала судорожно одеваться. Вой прервался, но через полминуты снова раздался, теперь уже ближе. Точно не волки, местами вой переходил в частый лай. Собаки. Вот только звук слишком громкий, а от интонации, казалось, сейчас сердце остановится. Так выть мог, разве что, пёс Цербер.

За ней пришли. Неизвестно как, но её нашли, этот вой — вой полицейских ищеек, или не полицейских, а прибывших прямиком из ада. Ей, впрочем, было безразлично, схватят её полицейские с Итоном во главе, или инквизиторы в чёрных рясах, или демон со свитой. Разница для неё была небольшой.

Полностью одевшись, она взяла в руки револьвер и присела на край кровати. Что теперь? Враги были поблизости, но пока не приближались к трактиру. Они могут войти внутрь? Запросто. Почему же тогда медлят? Много посторонних? Когда это их останавливало?

Револьвер в руках придавал некоторую уверенность, вот только враги её не обязательно будут людьми. А пули имелись только обычные, которые тому же демону никакого вреда не причинят. Если она нарвётся на не-людей, спасение в одном только быстром беге, да и он не поможет. Местность незнакомая, могут встретиться овраги, реки, болота. Её просто загонят, как зайца.

Странные звуки в ночи то приближались, то отдалялись, напряжение начало понемногу отпускать. Даша легла на спину, положив голову на подушку и не выпуская из рук оружие. Завтра будет тяжёлый день, преследователи сюда не явятся, это уже понятно, нужно поспать. Головой она это понимала, да только сон не шёл, глаза начинали слипаться, сознание угасало, но следующий же сеанс воя подбрасывал её едва не на метр.

Глава двадцать вторая

К утру она всё же заснула тяжёлым беспокойным сном. А ближе к обеду, когда солнце оказалось прямо напротив окна, она открыла глаза и встрепенулась. Её не тронули, самое время убираться отсюда. Так и не пригодившийся револьвер занял положенное ему место в кобуре, а просторный плащ прикрыл оружие. Шляпу она натянула поглубже, так, чтобы едва видны были глаза. А волосы убрала, никого не обманет, фигура и походка останутся женскими, но хоть издалека не так внимание привлечёт. Ищут ведь женщину. Или нет? Мелькнула мысль, что всё ночное представление было не для неё. В любом случае, отсюда следует валить как можно быстрее.

Спустившись в обеденный зал, она увидела трактирщика. Выглядел он неважно, видимо, тоже не спал ночью. Посетитель был только один, тощий, подозрительного вида мужичок в широкой цветастой рубахе. Он медленно цедил пиво из маленькой кружки, а в промежутках между глотками рассказывал:

— Точно тебе говорю, не волки это были. Здесь волков уже лет тридцать не водилось, изредка только приблудные заходили.

— Вот и сейчас зашли, — спокойно сказал трактирщик, хотя видно было, что ситуация ему сильно не нравится.

— Куда там, — фыркнул мужик, разбрызгивая пиво, — у кривого Карла собаку видел? Чистых кровей, волкодав, с телёнка размером. Он, как вой этот услыхал, заскулил, хвост поджал и в конуру спрятался. Волки его не напугают, другое тут.

— Может, и другое, — растерянно сказал трактирщик.

— А ещё, — мужик понизил голос, воровато оглядываясь, — Виктор говорит, хоть веры ему ни на грош, что тварей видел, напугали его здорово, заикается даже. И ещё он сказал, что с тварями этими человек был. Или не человек, пёс его знает, в темноте, говорит, только фигуру видел. Длинный, тощий и глаза горят. А потом вдруг исчезли все.

Тут они замолчали, поскольку к стойке подошла Даша. Не обращая внимания на мужика, она купила себе в дорогу каравай хлеба, голову сыра, несколько кусков солонины и бутылку пива. Должно хватить.

Попутно трактирщик рассказал, что дилижанс будет к вечеру, а ближайший порт отсюда в тридцати милях на восток. Даша задумалась. Если за ней охотятся тёмные силы, как бы они не назывались, то лучше воспользоваться дилижансом. Монстры отчего-то не решились напасть на трактир, возможно, дилижанс тоже будет надёжным убежищем. А вот в случае, если преследователи — это местная полиция или войска, дилижанс может стать западнёй, его запросто могут остановить и проверить. Подумав ещё немного, она решила всё же идти пешком. Сложив припасы в небольшую сумку, она направилась к выходу.

Теперь, когда она худо-бедно отдохнула и подкрепила силы едой, идти было легче. На пятки никто не наступал, а потому возникла надежда, что сейчас она спокойно доберётся до моря и вернётся на Скеттон. Тридцать миль по лесу — многовато, за день не дойдёт. Ночевать придётся в лесу, а там могут прийти…

Но эти проблемы её пока не волновали, с трудом удерживая направление на восток, она шагала через редкий лиственный лес. Чуткие уши ловили звуки, но пока, кроме пения птиц и цокотания белок, никаких тревожных признаков не было.

Когда день стал клониться к вечеру, она присела передохнуть, открыла дорожную сумку, достала свои нехитрые припасы и приступила к обеду, или к завтраку, поскольку ела сегодня первый раз. Еда, надо сказать, была сильно так себе. Сыр был кисловат, хлеб испекли хорошо, если позавчера, а солонина своей твёрдостью напоминала подошву. Хорошим было только пиво, которое хоть как-то скрашивало трапезу. Прикинув длину пути, она съела только половину, оставив остальное на ужин. Сложив остатки в сумку, она встала и собралась продолжить путь.

Вообще-то сейчас её начало сильно клонить в сон, но ради спасения можно было и потерпеть, в темноте она идти точно не сможет, а потому лучше пройти большую часть пути засветло.

Но неприятности, о которых Даша временно забыла, не думали забывать о ней. Пройти удалось только несколько шагов, как впереди послышались чьи-то шаги и негромкий разговор.

Она заметалась, голоса приближались, нужно было уйти, но как сделать это бесшумно? Под ногами шуршали прошлогодние листья и предательски трещали сухие ветки. Спрятаться? Не выйдет, лес редкий, отнюдь не похож на джунгли Мории.

Стараясь не шуметь, она начала медленно отступать в сторону. Спрятаться за толстым стволом удалось в тот момент, когда она сама увидела людей. Подозрения оправдались, их было трое, люди эти носили форму, хотя и не такую, как полиция в городе. В руках у каждого была винтовка. Облава. Не факт, что конкретно на неё, но всё равно лучше не попадаться.

Даша затаила дыхание. Её пока не видят, ещё немного, и преследователи пройдут мимо. Расстояние увеличивалось, сейчас они отойдут подальше и можно будет…

Обернувшись, она увидела направленный ей в лицо ствол. Четвёртый солдат, постарше других годами стоял перед ней, улыбаясь так широко, что его длинные усы вставали дыбом.

— Попалась! — крикнул он достаточно громко, чтобы услышали остальные трое.

Теперь она стояла в кольце из четырёх вооружённых мужчин, двое из которых держали её на прицеле.

— Точно, она, — с довольным видом проговорил тот, с усами, который её и поймал. — Как и описывали, девка, в мужской одежде. Тот лысый хрен, видать, знал, куда нас отправляет.

Внутри у Даша похолодело. Лысый. Итон. Её сейчас отведут к нему. Он знал, что она здесь. Непонятно, откуда, но знал. Нужно бежать. Как? Несмотря на пренебрежительное отношение к женщине, они так и не опустили стволов. Что делать?

Тут она внезапно почувствовала себя дурой. Боливар же сказал…

— Голова ты, сержант, — сказал один из солдат. — Теперь готовь грудь для медали, да про нашу премию не забудь.

— Постойте, — сказал другой, более рассудительный. — Доставить нужно сперва.

— Точно, — сержант вдруг стал серьёзным. — Говорили, оружие у неё есть, обыскать нужно.

— Это мы завсегда, — сказал самый молодой солдат, закидывая винтовку за спину. — Ну-ка, красавица, покажи, что там у тебя под плащом?

Удар тяжёлого сапога в пах заставил его сложиться пополам, а через секунду в руках у Даша был револьвер. Она удачно сместилась, чтобы враги остались с одной стороны и начала палить. В неё тоже выстрелили. Два раза. Почти синхронно. С расстояния в два метра ни одна пуля в неё не попала, только амулет на груди подозрительно дёрнулся.

А вот она не промахнулась. Двое были убиты наповал. Сержанту пуля попала в руку, прямо в локтевой сгиб, но этого будет достаточно, с раздробленным суставом он точно не боец, руку, скорее всего потеряет и на пенсию пойдёт.

Она собралась было бежать. Прежняя Даша так бы и поступила, да только не было уже прежней Даши, осталась она где-то там, в бесконечных перестрелках, озёрах крови и горах трупов.

От сержанта было мало толку, от боли он едва не терял сознание, рукав тёмно-зелёного мундира почернел, напитавшись кровью, очень может быть, что уже не выживет. Зато в сознании был молодой, который, хоть и скулил от боли, но на вопросы отвечать мог.

— Что, сладкий мой, больно? — притворно ласковым голосом спросила она, глядя ему в глаза. — Сейчас помогу, причиндалы твои себе на память оставлю. Сам понимаешь, когда яиц нет, то и болеть нечему.

Лезвие ножа застыло у него перед глазами.

— Ннне надо! — проблеял он тонким голосом, из глаз брызнули слёзы.

— Сколько вас? — вопрос был задан спокойным будничным тоном, только лезвие поползло вниз, разрезая ткань мундира. — Кто и зачем вас сюда направил?

— Рота, — быстро заговорил он, руки его были свободны, но сопротивляться он и не думал, видя незавидную судьбу товарищей, — сто десять человек, капитан командует, нас отправили лес прочесать, сказали, что нужно поймать нескольких. Один толстый, другой худой, белобрысый, а ещё девку в мужском наряде, сказали поймать, а если не даются, то и застрелить.

— Поймали кого? — нож разрезал ремень, на котором висел подсумок.

— Нет, ты первая, — парень, скосив глаза пристально наблюдал за движениями ножа в опасной близости от его паха.

— Ну и хорошо, — сказала она, поднимая винтовку, — лысому при встрече привет передавай.

Солдат хотел что-то ответить, то носок сапога, в который к тому же был вставлен стальной стакан, влетел ему прямо в зубы, разбивая их в крошево. Голова солдата упала на землю. Даша торопливо сняла с жертв ещё два подсумка, винтовка, что ей досталась, отличалась от тех, что использовали солдаты на Сан-Гекторе, но принцип был тот же, разобраться нетрудно. А теперь, когда она хорошо вооружена, осталось разобраться с погоней.

Как ни странно, настроение у неё улучшилось. Теперь она знала, кто и зачем за ней гонится. Это люди, живые, которым свойственно от пули умирать. Где-то за их спинами маячит лысый, да и чёрт с ним, он один и не может оказываться во всех местах сразу. Сто десять человек, эка невидаль, у неё теперь как раз столько патронов. После первых десяти убитых погоня сильно отстанет.

Возможно, не будь у неё волшебного амулета, она не была бы такой смелой, но Боливар поработал на славу, стреляли солдаты с двух метров, и ни один не смог попасть. Пусть ещё пробуют.

Она прибавила шагу. В голове всплыла фраза солдата. Толстый — это, наверное, Тедди, а белобрысый? Нэд? Было бы неплохо, он ведь опытный боец, мог и сбежать.

Местность пошла в гору, с одной стороны неплохо, с вершины холма будет возможность осмотреться, да только и её саму увидят. Так и вышло, следующая группа из четырёх солдат заметила её, кода она уже почти добралась до вершины холма. Как положено, стали кричать, оружие в ход сразу не пустили, что же, подумала она, шанс у вас был.

Спрятавшись за большим валуном, что сплошь зарос зелёным мхом, она прицелилась. Солдаты бросились вдогонку, обгоняя друг друга, неизвестно, какие пряники им обещали за поимку, но старались они на совесть. Даша ещё подумала, что солдаты эти никогда не воевали, да и учили их плохо. Нужно быть идиотом, чтобы вот так, в полный рост, бежать в погоню за вооружённым человеком. Что она вооружена, видно было отлично.

Мушка совпала с прорезью прицела и с грудью идущего впереди, тоже, кажется, сержант, на мундире какие-то нашивки. Выстрел рассёк воздух, словно плеть. Результат превзошёл ожидания. Пробивное действие винтовочной пули велико, это не револьвер. Пуля пробила грудь сержанта навылет и, продолжая двигаться дальше, угодила в живот идущему следом солдату, теперь он катался по земле и истошно вопил. Так даже лучше, Даша, которая совсем недавно испытывала угрызения совести, раздавив таракана, сейчас спокойно рассуждала, что раненый солдат принесёт ей больше пользы, чем убитый. Своими воплями он деморализует остальных, к тому же потребуются ещё два солдата, чтобы унести его в тыл, к врачу.

Ручка затвора поднялась вверх, потом поползла назад, яркая жёлтая гильза, закручиваясь в воздухе, отлетела в сторону, новый патрон заехал в патронник, ручка затвора вернулась назад. Оставшиеся двое солдат, не обращая внимания на вопли раненого товарища, притаились за корнями деревьев и старательно целились в её сторону. Плохо целились, она, при всём своём небогатом военном опыте, прекрасно видела, что стволы винтовок глядят не туда. А ещё она видела, что оба плохо спрятались, сверху их было видно, как на ладони. Следующая пуля вошла в поясницу солдата, который выгнулся назад и, перевернувшись на спину, затих, последний не выдержал и бросился наутёк. Теперь всё, можно идти дальше.

Но были и другие, уже спускаясь с другой стороны холма, она услышала голоса и новые выстрелы. Стреляли беспорядочно, видимо, рассчитывая придавить её к земле. Молодцы, так и нужно, а она пока побежит дальше.

В следующий раз её нагнали километров через пять. Снова начали стрелять, но амулет спас, пули выбили щепки из деревьев на её пути, а только потом она различила выстрелы. Тут уже она среагировала, как нужно, распласталась по земле и замерла. Уже четыре. Или пять? В любом случае, амулета надолго не хватит.

Теперь у неё не было выгодной позиции на высоте, преследователи были пока далеко, она не видела их из-за деревьев. Некоторое время подумав, она сжала в руках винтовку и встала, наполовину скрываясь за стволом дерева. Врагов она увидела сразу, они неторопливо шли, рассыпавшись цепью, поглядывая по сторонам и изредка прицеливаясь во всё подозрительное.

Выстрел. Ещё один солдат упал, схватившись за живот, криков она не слышала, видимо, сразу потерял сознание. Вторым выстрелом она достала того, что шёл левее, он, пригнувшись, пытался спрятаться за жидкими кустами, наивно полагая, что те остановят пулю. Ещё один готов. Можно теперь уходить. Погоня залегла и снова начала беспорядочно палить в её сторону.

Лес становился гуще, направление она потеряла, к тому же постепенно начинало темнеть. Под ногами всё чаще хлюпало, видимо, начинались болота. Плохо. Её могут зажать в угол, когда с одной стороны будет погоня, а с другой — непроходимая топь. Отстреливаться она будет долго, но когда-нибудь патроны закончатся, или она устанет, или, точно установив её местонахождение, солдаты просто вызовут Итона.

Теперь погоня не пропадала, следующая стычка состоялась ещё через пару километров, несколько человек, вырвавшись вперёд, оказались на небольшой полянке. И снова счёт столкновения был 2:0 в её пользу, они даже выстрелить не успели, один был убит, другой ранен. Теперь снова бежать, быстрее.

Теперь местность ощутимо шла под уклон, бежать стало легче, но ноги теперь раз за разом проваливались в жидкую грязь. Так и есть, болота. Скоро вообще начнётся непроходимая топь. Ей стало страшно. Она как-то раз вместе с отцом смотрела фильм «А зори здесь тихие», ещё старый, советский. Сцену, где девушка утонула в болоте, она до сих пор вспоминала с содроганием. А теперь болото ждало её.

Погоня изрядно отстала, но никуда не исчезла. Солдаты шли широким полукругом, перекликаясь короткими выкриками. Делали они это явно не для того, чтобы не потерять друг друга. Её загоняли, создавая видимость окружения.

Ещё через пару сотен метров пришлось уже продвигаться прыжками, с одного островка твёрдой земли на другой. Скорость снизилась, а крики преследователей стали звучать ближе. Теперь они в большинстве, а амулет не спасёт, если вся масса солдат просто кинется врукопашную.

Когда силы её иссякли, она остановилась на большом островке и попыталась влезть на дерево. Ствол его напоминал закорючку, а ветки росли в любых направлениях, переплетаясь между собой. С четвёртой попытки она смогла вскарабкаться на одну из веток и пристроить на другую ствол. Перед ней было обширное открытое пространство. Сейчас они появятся.

Преследователи не заставили себя ждать. Шесть человек, не заморачиваясь прыжками через топи, шли по пояс в жидкой грязи, щупая дорогу перед собой толстыми жердями. Оружие было у них за спиной, стрелять явно не готовы. Становилось всё темнее, скоро она не сможет различить цели.

Выстрелы застали их врасплох, деваться было решительно некуда, залечь можно было только в болотную жижу. Один так и поступил. Ещё двое успели снять с плеча винтовки, но выстрелы прошли мимо, тут и амулет не понадобился. Все пять пуль из магазина легли точно в цель. Тот, что догадался нырнуть, теперь выкарабкался на ближайший островок, грязный, как чёрт, и, пока она вставляла следующую обойму, успел отползти в укрытие.

Спрыгнув на землю, она пошла дальше, уже с трудом различая землю под ногами. Дважды она проваливалась в воду, сапоги были полны воды. Немного успокаивало то, что и преследователям не легче, да и лысая тварь вряд ли сюда полезет. Может, у неё получится пересидеть где-нибудь до утра?

Когда окончательно стемнело, она нашла удобное место, островок диаметром в четыре метра, на котором росли три чахлые берёзки. Справа был ещё один, поменьше, и дальше по направлению движения имелся третий, совсем маленький. Что находится за ним, было уже не рассмотреть.

Тьма была полной. Солдаты уже не кричали, видимо, тоже остановились. Появилась надежда на отдых. Даша прижалась к дереву и положила винтовку на колени. Руки тряслись, удивительно даже, как у неё получалось так точно стрелять. Да и не только руки, всё тело дрожало, то ли от страха, то ли от усталости, то ли от холода, который она почувствовала только сейчас.

На какое-то время установилась полная тишина, только где-то тихонько булькала трясина, выходил болотный газ. Глаза начали слипаться, на какое-то время она даже заснула, но потом снова проснулась. Крики возобновились, более того, звучали они совсем рядом, а среди деревьев она с ужасом разглядела огоньки. Подоспела подмога с фонарями.

Вот теперь можно было впадать в отчаяние. Перестрелять всех невозможно, а потери их не останавливают. Скоро они, планомерно прочесав местность, выйдут на неё. Нескольких она убьёт, но потом убьют её саму. Или захватят в плен, что ещё хуже.

Огоньки приближались, охватывая её полукольцом. Сколько до них? Пятьдесят метров? Тридцать? Стиснув зубы, она тихонько заскулила. Не хочу-не хочу-не хочу.

Первый солдат с фонарём сложился пополам от пули в животе, второго получилось ранить, остальные бросились врассыпную, но фонари остались, источник света имелся, а теперь они знали, в каком направлении искать, сейчас их станет больше.

Третий выстрел ушёл в пустоту, зато теперь, увидев по вспышке, где она находится, солдаты стали стрелять в ответ. Пришлось распластаться по земле. Пули за несколько секунд разбили деревья в щепки. Огромным усилием воли она заставила себя переползти левее, почти до самой кромки воды. Теперь она снова прицелилась, лицо следующего солдата было отлично видно в свете лежащего на земле фонаря. А через секунду оно взорвалось облаком кровавых брызг. Она успела выстрелить ещё раз, непонятный бугор дёрнулся и затих. А следом пули полетели в неё. Снова её спас амулет, неизвестно только, на сколько выстрелов его ещё хватит. Десяток?

Она метнулась назад и перепрыгнула на следующий островок. Тут уже едва хватало места, чтобы лечь в полный рост. Пули ещё некоторое время продолжали перепахивать землю в том месте, где она только что лежала. Потом снова наступило затишье.

Сейчас они пойдут вперёд, она снова выстрелит. Убьёт одного или двух. Её снова засекут по вспышке, а отступать больше некуда. Дальше только топь. Остаётся только утонуть, умереть от пули или сдаться. Мелькнула мысль пойти на прорыв, амулет ещё работает, с помощью револьвера можно будет пробиться сквозь заслон и побежать в обратном направлении. Вот только там тоже темно, куда бежать, она не знает.

Секунды тянулись мучительно долго. Они там всё прекрасно понимают, тот, кто пойдёт первым, обязательно умрёт, а потому желающих не находилось. Возможно, ищут обходной путь, но с этим тоже плохо, когда было ещё светло, она видела, что справа и слева никаких островков нет.

Раздалась стрельба. С той сторону сейчас стреляли не меньше десятка человек, никуда не целясь, с одной единственной целью, не дать ей высунуться. А одновременно с этим одна из болотных кочек двинулась в её сторону.

Стараясь вжаться в сырую землю как можно плотнее, она снова выстрелила, кочка дёрнулась и стала тонуть. Теперь всё, пули стали бить по земле всё ближе к ней, охнув, она поползла назад. Холодная грязь обхватила ноги, но, к великому её облегчению, подошвы упёрлись в дно. Неглубоко, всего до середины бедра. Теперь стреляли не только спереди, но и справа, кто-то всё же нашёл обходной путь.

С трудом переставляя ноги, она пошла назад. Грязь становилась всё глубже, но скоро уровень дна начал повышаться. Ещё через десяток шагов она выбралась на новый островок. С трудом восстановив дыхание, она стала ждать. Скоро они обыщут там всё и, не найдя её труп, двинутся дальше. Несколько раз глубоко вдохнув, она начала перезаряжать винтовку.

Но выстрелить ей больше не дали, несколько человек, прокрывавших до времени фонарь, выскочили из темноты. Сильный удар выбил из её рук винтовку, а чья-то рука обхватила сзади за шею, сдавив так, что она сразу тала задыхаться. Но руки ещё действовали, выхватив нож, она несколько раз погрузила клинок в бедро человека, который её удерживал. Раздался тонкий визг, а хватка моментально ослабла.

В этот момент она оказалась лицом к лицу с четырьмя солдатами. Револьвер сам прыгнул в руку. Реакция солдат не заставила себя ждать, выстрелы с обеих сторон загремели одновременно. Вот только магического амулета ни у кого из солдат не было.

Револьвер опустел, противники лежали на земле, брошенный фонарь позволял кое-что рассмотреть. Сознание от напряжения стало меркнуть, но руки думали за неё, спешно перезаряжая оружие. Винтовку она тоже подобрала и, опираясь на неё, как на посох, полезла в трясину.

К её великому облегчению, здесь было мелко и идти стало легко. Теперь только успеть. Фонарь она тоже взяла с собой, пусть думают, что это кто-то из своих. Уйти удалось достаточно далеко, прежде, чем снова раздалась стрельба. При таком расходе у преследователей скоро кончатся боеприпасы. А более всего её обрадовало то, что постепенно начинало светлеть. Ночь закончилась, теперь она увидит дорогу и скроется, болота не бесконечны.

Новый островок был довольно большим, она выскочила на твёрдую землю и побежала. Точнее, попыталась бежать, но ноги едва слушались. Уже приготовившись к новому броску через вонючую жижу, она вдруг потеряла равновесие и упала лицом вниз. Звук выстрела долетел чуть позже. В левом плече начала разливаться жгучая боль, а по телу потекла тёплая жидкость. Стрельба наугад принесла преследователям свои плоды, а амулет, столько раз её спасавший, оказался бессилен. Некоторое время она пыталась заставить себя вынуть револьвер, чтобы выстрелить себе в голову, правая рука ещё слушалась, но кобуру она придавила своим телом, нужно перевернуться, но на это сил уже не оставалось. Хотелось потерять сознание, но тело отказало ей в таком подарке. Всё. Теперь только ждать.

— Эк тебя угораздило, — раздался голос над головой.

Вот и всё, подумала Даша. Пришли, сейчас они… Тут она вдруг поняла, что с голосом этим что-то не так. Точно, голос был женский. Откуда женщина среди солдат? Или это галлюцинация? Или тут какая-то женщина, что сейчас поможет ей?

Не по-женски сильные руки подняли её и поставили на ноги, откуда-то взялись силы идти, пусть и с помощью. Позади слышны были крики и выстрелы, она что-то пыталась сказать, напомнить, что за ней гонятся, что помогать ей опасно, но неизвестная спасительница, лица которой она никак не могла рассмотреть, только отмахнулась.

— Эти-то? Они теперь три дня блуждать будут, пока дорогу отсюда найдут, или пока трясина не засосёт. Тут тебя никто не найдёт, тут я хозяйка, болота — моя территория.

Больше Даша ничего не запомнила. Они куда-то шли, она временами теряла сознание, потом вставала и шла дальше, не чувствуя своего тела. А потом отключилась окончательно.

Глава двадцать третья

Когда Даша открыла глаза, было светло. Она лежала на широкой кровати, накрытая тёплым одеялом. Перед глазами был потемневший от времени дощатый потолок, под которым висели связки сушёных трав и цветов. Жилище ведьмы?

Она попыталась встать, но тело отказывалось повиноваться. Левое плечо было туго перемотано бинтами, боль, о которой она забыла, вспыхнула с новой силой.

— Не вставай, рано ещё, — раздался всё тот же женский голос, — сил наберись для начала.

Рассмотреть хозяйку всё никак не удавалось, судя по голосу, она была уже немолода, но и не сказать, чтобы старуха, лет сорок-пятьдесят, не больше.

— Где я? — слабым и каким-то не своим голосом спросила Даша.

— У меня дома, зовут меня Тильда, я здесь живу, на болотах.

— Вы ведьма? — спросила Даша, уже зная ответ.

— Самая настоящая, — в голосе женщины послышался смех. — Но это не так плохо. Ведьма — это та, кто ведает. Знающая. Только поэтому ты до сих пор жива.

— Что со мной?

— Это даже мне объяснить трудно. Рана у тебя была, но не такая опасная, навылет и кости почти целы. Но при этом ты четыре дня металась в бреду, мне пришлось всё своё искусство применить, чтобы ты на этом свете осталась. Помнишь что-нибудь?

— Помню, как ранили, потом шла куда-то, а потом уже здесь глаза открыла.

— А в промежутке?

— Ничего, даже сны не снились.

— Счастливая ты, — ведьма чем-то загремела и подошла поближе к кровати. — Таких снов никому не пожелаешь, даже врагу лютому. Но я-то знаю, что тебя защитило, то, что на руке твоей, твоё проклятие, которое не под силу снять.

— Вы это видите?

— Кольцо-то? Нет, глазами я его не вижу, да и никто не видит, не дано это людям простым. Видно только след, что оно в душе человека оставляет. А потому знаю, кто ты, знаю, кто и почему тебя преследовал. Даже знаю, кто их отправил, то есть, не знаю, видно только, что человек то тёмный. Словно и не человек вовсе, а пятно. Не могу подробнее рассмотреть, сил моих для этого не хватает.

Ведьма подошла ближе, и Даша наконец-то смогла её рассмотреть подробно. Это и в самом деле была женщина лет сорока с небольшим, довольно ещё красивая, худощавой комплекции, но не костлявая, даже грудь имелась, одетая в тёмное платье и меховую душегрейку. Пышные волосы были заплетены в косу, которую она обмотала вокруг головы и накрыла сверху лёгким платком. Бросилась в глаза какая-то ухоженность и чистота, словно живёт она не в одинокой избушке среди болот, а в густонаселённом городке.

— Удивлена? — спросила она с улыбкой. — Не так ведьма должна выглядеть? Но это ничего, так даже лучше.

— А вы тут одна?

— Конечно, — ответила она, отворачиваясь к столу, — только люди ко мне приходят, ведьму все проклинают, а как случится чего, так сразу к ней бегут, то здоровье поправить, то найти кого-то, кто из дому ушёл, то любимого вернуть, но тут уже я не всегда берусь, только если вижу, что любовь та настоящая.

— А как вы отличаете? — не к месту спросила Даша.

— Давно живу, людей повидала, сама любила и меня любили. Только вот не всегда люди в себе могут разобраться, иной раз готовы за мечтой своей бежать бездумно, ноги в кровь сбивая, не считаясь с тем, что мечта его ничего не стоит. А другие наоборот, мимо счастья своего проходят, отвернувшись, боятся даже руку за ним протянуть. Потому каждого, кто ко мне за любовью приходит, я сначала разубедить пытаюсь, иной раз много дней на это уходит.

— Психолог, — сказала Даша по-русски.

— Не знаю такого слова, — Тильда налила какую-то жидкость в большую жестяную кружку и поднесла ей ко рту. — Пей, станет легче, да и рана быстрее затянется. Если я ещё что-то понимаю, за неделю тебя получится на ноги поставить.

— А люди, они далеко?

— До деревни ближайшей день ходу, но это если дорогу знать. Я частенько туда хожу, еды купить, из одежды чего, да и просто с людьми повидаться. Боятся меня, но кто-то и любит. Некоторые мужики до сих пор свататься лезут.

— Если можно туда дойти, то можно ведь и оттуда? — уточнила Даша.

— Если ты про погоню, то зря. Потеряли они тебя, и даже тот, который их посылал, сейчас где-то далеко. Тут ведь как, если кто-то ко мне идёт, я его чую, и сразу понимаю, с добром идёт, или же зла мне желает. А может, глупость какую придумал. Такой человек будет неделю кругами ходить, а избушки моей не найдёт. Так и с солдатами случилось. Они и так наказаны, десятка три там умерли, кто от твоих рук, кто в болоте утоп, а кого-то свои по ошибке застрелили. А оставшиеся потом ещё блуждали долго, кругами я их водила, когда уже с ума начали сходить, вывела на верную дорогу назад, больше не пойдут.

— А вас за это не накажут?

— Вряд ли, Инквизиция обо мне слышала, один сюда приходил даже. И ко мне, и с селянами разговаривал, но все за меня горой стоят, да и сам он никакого зла в моём ведовстве не нашёл, тем более, что я всё делаю со словом божьим, от которого чёрная магия просто рассыплется. Если сейчас на меня нажалуются, то и тогда смогу отбрехаться, нет там следов магии, никто их не найдёт, просто люди в болоте заплутали. Бывает такое, дело житейское.

Тут Даша, наконец, собралась с силами и отхлебнула из кружки, которую ведьма терпеливо держала у неё перед лицом. Питьё было горьким, хотя его и сдобрили предварительно порцией мёда. Чувствовались какие-то травы, орехи, смола, словом, букет был сложный. С трудом унимая тошноту, Даша смогла выпить всё до дна.

— Вот и славно, а теперь поспи немного, завтра, думаю, сможешь встать. Одежду твою я постирала и высушила, ещё и заштопать пришлось, будет, что надеть, как в мир пойдёшь.

Даша нахмурилась. Что там, в миру этом? Опять сто метров пройти не успеет, как за ней погонятся. Или уже не погонятся, если лысый с острова уехал. Может, наврали ему солдаты, что она мертва, а тело в болоте утонуло? Вряд ли, мало кто решится такому человеку врать, он ведь всех насквозь видит.

Зелье начинало действовать, видимо, в нём содержался какой-то наркотик. Даша почувствовала необыкновенную лёгкость во всём теле, казалось, что она вот-вот взлетит вместе с кроватью и, выбив крышу, отправится в полёт над островом, засыпающее сознание видело, как она на кровати приземляется прямо у санатория, встаёт и идёт к двери. А там её встречает Боливар, она бросается ему на шею и благодарит за амулет, который столько раз спасал ей жизнь. Картинки счастливого будущего сменяли одна другую, скоро в них появились родители, которые несли её на руках, Алекс, с которым занимались любовью на палубе корабля, и много кто ещё.

Прошло ещё два дня. Даша начала вставать, сама ходила в туалет, ела, сидя за столом, смогла одеться. Как только перестала чувствовать себя развалиной, попросилась помыться. Тильда к этому отнеслась скептически, но, видя, какой дискомфорт доставляет ей грязь на теле, сдалась и истопила баню. Домик ведьмы вовсе не был одинокой хижиной. Полноценная рубленая изба, которая стояла здесь давно, но болотная сырость отчего-то не оказывала на неё никакого влияния. Имелась тут баня, и даже хлев с кое-какой скотиной, поблизости располагался немаленький огород. Ведьма жила не только за счёт подношений благодарных клиентов.

Когда баня нагрелась, они пошли внутрь. В предбаннике ещё можно было дышать, но, когда они, сбросив одежду зашли в баню, пришлось пригнуться от нестерпимого жара. У Даши закружилась голова, она присела на полок и стала хватать ртом обжигающий воздух. По телу заструились ручейки грязного пота.

— Ничего, сейчас привыкнешь, — успокаивала её ведьма, которая по такому случаю тоже разделась и предоставила ей возможность полюбоваться неплохой фигурой. Сразу вспомнилась мадам Верден, и Даша ощутимо напряглась. — С грязью и усталость сойдёт, а жар всю дрянь из тела с потом выгонит. Полезай на полок.

Даша с трудом залезла на дощатый полок, воздух обжигал, приходилось прикрывать рот и нос ладонью. Ведьма, видимо, посчитав, что этого недостаточно, схватила деревянный ковш, зачерпнула что-то из небольшой бадьи и плеснула на груду камней, что лежала не печке. В воздухе растёкся аромат пряных трав, а жар настал такой, что пришлось зажмуриться. Даша не стала спрашивать, откуда в этих краях русский обычай париться вениками, бывает такое, финны вон, тоже парятся.

С первыми ударами Даша почувствовала, что сейчас упадёт в обморок, впрочем, она и так лежала пластом, поэтому падать было просто некуда, сладкое забытье накатывало и отступало, казалось, это занимает целую вечность, а когда всё закончилось, и Тильда окатила её из шайки прохладной водой, откуда-то взялся необыкновенный прилив сил, Даша твёрдо встала на ноги, и сама смогла помыться мочалкой и ароматным мылом.

Впрочем, хватило её ненадолго. Очень скоро навалилась привычная слабость, ноги стали подкашиваться, после чего Тильда, ещё раз окатив её из шайки, взяла под руки и увела в дом. Через некоторое время, когда Даша пришла в себя и даже немного приободрилась, они сели за стол. Ведьма разлила по чашкам травяной чай и спросила, как бы между делом:

— Понять не могу, что ты такое?

— В смысле? — не поняла Даша.

— Восприимчивость у тебя странная, чары словно на неживое накладываю, не действуют они, хоть тресни. Травы действуют, а магия ни в какую.

— А, ты об этом, — облегчённо вздохнула Даша, — знаю, мне говорили. Просто я из другого мира пришла, магия на меня действует слабо, но взамен я и сама к ней неспособна. Только амулеты могу использовать, и то не все.

— Можно подробнее? — попросила ведьма. — Мне моя наставница говорила что-то такое, да я мимо ушей пронесла.

— И? Что же она тебе сказала?

— Сказала, что помимо нашего, есть ещё один мир, не тот, потусторонний, из которого нечисть всякая к нам лезет, а другой, мир людей, где даже магия не действует. Она там была однажды. Рассказывала всякое. Страшное.

— А что в нашем мире страшного? — удивилась Даша.

— Она про войну большую говорила, что, дескать, весь мир между собой свару устроил, кровь реками текла, а от зарева солнце меркло. Что люди на железных машинах друг друга убивали, что города с лица земли стирали, словно пятна грязи. Многое рассказывала, она туда по глупости попала, а назад вернуться не смогла. Оказалась в самом пекле, но, как сама говорила, на стороне добра. При армии помогала, раненых лечила и даже иногда оружие в руки брала.

— Сколько же ей лет?

— Теперь уже нисколько, умерла лет десять как. Она меня девчонкой малой подобрала, а ей тогда за девяносто было, ведьмы порой долго живут.

— Тогда понятно, в той войне мой прадедушка участвовал, тоже на стороне добра. Он сапёром был, знаешь, такой солдат, который бомбы, что в земле спрятаны, выкапывает, чтобы другие не подорвались. Ну, и свои ставит. У него даже орден был, и две медали.

— А сейчас там как? Наверное, хорошо?

— Где-то хорошо, — растерянно сказала Даша, — а где-то не очень. Местами войны идут, не такие страшные, как та, но тоже жестокие, где-то голод, а в последний год болезнь навалилась страшная, люди от неё мрут, особенно старики. Но в целом, жить можно.

— Тоже хочу там побывать, — мечтательно сказала она.

— Так свяжись с нашими, — вдруг сказала Даша, — они туда иногда попадают, вот и тебе работа будет.

— С вашими водиться, — Тильда усмехнулась, осторожно отхлёбывая горячий чай, — верный путь на костёр. У вас-то выбора нет, а мне и таким, как я, сто раз подумать нужно.

— Подумай, — сказала Даша, слизывая с ложки мёд. — Нам такие люди нужны.

— Иди уже спать, — велела ведьма, на дворе и вправду уже стало темнеть, Даша в последние дни часто терялась во времени, когда утро, когда вечер, спать хотелось постоянно, вот и засыпала, когда придётся и где удобно. Теперь она встала и поковыляла к кровати, а Тильда, усевшись поудобнее за столом, достала откуда-то трубку едва ли не метровой длины, набила её табаком и с наслаждением закурила, выпуская большие клубы сизого дыма. Острый запах трав защекотал дашины ноздри, она подумала, что табак у ведьмы явно непростой, но сказать уже ничего не успела, сон сморил её через пару секунд.

Глава двадцать четвёртая

Пробуждение было неожиданно лёгким, силы вернулись, а рана на плече не болела. Почти. Шрам, конечно, останется, но, как говорил Стефан, сойдёт лет за пять, хоть какая-то польза есть от проклятого кольца.

Тильды дома не было, ушла куда-то по своим, ведьминым делам, может, травы собирать, может, обряд какой проводить, порчу насылать или приворот любовный. Всё могло быть, а теперь Даша была одна. На столе стоял котелок с ещё тёплой кашей, но есть ей отчего-то не хотелось. Вместо этого она достала из-под кровати тюк со своими вещами и стала одеваться. Хватит уже сидеть здесь, время отдыха вышло, скоро и кольцо о себе напоминать начнёт. Нужно вставать и идти в бой, благо, врагов у них не убавляется.

Среди прочего, нашёлся и её револьвер. Пересчитав патроны, которых оставалось семнадцать штук, она открыла барабан и начала вставлять их в гнёзда. С заряженным оружием в руке она почувствовала себя готовой к бою, осталось только найти противника.

В этот момент вернулась Тильда. Она сильно изменилась, одета была подобно самой Даше, в брюки и просторную рубаху, в руках она держала крепкий дорожный мешок.

— Проснулась? — спросила ведьма со странной интонацией. — Ну вот и отлично.

— Мне пора идти, — с грустью сказала Даша. — Здесь хорошо, но…

— Знаю, — она печально улыбнулась. — Тебе пора. И мне тоже.

— Не поняла.

— С тобой пойду, ты одна не дойдёшь, остров до сих пор лихорадит, облавы на каждом перекрёстке. А ты едва ходить начала.

— А как же? — Даша окинула взглядом дом.

— Сейчас договорилась, придёт человек, займёт и жить будет. Я не просто тебя проводить, я совсем уйти хочу. К вам.

— Отчего так? — спросила Даша.

— Видела кое-что, — туманно пояснила ведьма. — Кое-что такое, что человеку видеть не нужно, простой человек с ума сойдёт, да и знающему не поздоровится.

— Настолько страшно?

— Именно, мне бы с вашим старшим потолковать.

— Так нет у нас старшего, — сказала Даша и тут же задумалась. Может быть, он и есть, да только ей не говорили. Но это и правильно. Чего не знаешь, того не выдашь.

— Должен быть кто-то, кто решения принимает, один или несколько. Вот с ними бы словом перемолвиться. Расскажу всё, а дальше пусть сами думают.

— А как ты смогла увидеть? В хрустальном шаре?

— Можешь смеяться, но да. Только шар тот не хрустальный. Обсидиан, стекло вулканическое. Так его грамотные люди называют. Мне от воспитательницы моей достался, она говорила, что таких на свете только три, не знаю, правда ли, пользовалась я им ночью только в четвёртый раз за всю жизнь, тяжело это. Для простого человека он бесполезен, всё равно, что булыжник гладкий. Чтобы видеть в нём, сделать можно много чего. За такое колдовство Инквизиция прямиком на костёр определит. Если узнает, конечно. А если шар человеку покорился, то ещё знать нужно, какие вопросы задавать.

— Ты знала?

— Окольными путями дошла. Стало мне любопытно, что за человек тебя преследовал, и человек ли это был. Вот про него и стала спрашивать, а шар мне и показал… — она замолчала. — Пойдём, в общем, дорога дальняя, ты быстро идти не сможешь.

— А как с острова выбираться будем?

— Как все люди, порты работают, проверки только бы избежать, но тут уж надо постараться. У меня моё умение есть, у тебя — деньги и оружие. Справимся.

Сборы были недолгими. Даше и вовсе собирать было нечего. Винтовку с патронами оставили здесь, человек, которому дом достанется, охотником был, ему пригодится. Ведьма собрала пузырьки с зельями, взяла мешочки с какими-то очень редкими травами, которые больше негде было достать, прихватила кое-что из одежды и несколько книг. Всё вместе поместилось в небольшой холщовый мешок. Напоследок ведьма встала во дворе и с плохо скрываемой тоской поглядела на дом, в котором, как сама говорила, прожила больше тридцати лет.

Прощание с домом заняло минут пять, после чего они развернулись и пошагали по утоптанной тропинке, что соединяла избушку ведьмы-отшельницы с цивилизацией. Идти было нетрудно, даже Даша, не вполне оправившаяся после ранения, держалась молодцом и об отдыхе не вспоминала.

Через три часа тропинка незаметно слилась с полноценной лесной дорогой, где, судя по накатанной колее, регулярно ходили телеги. Лес становился всё реже, регулярно попадались свежие порубки.

Внезапно ведьма, шедшая чуть впереди, остановилась и схватила Дашу за руку.

— Идут, — сказала она, меняясь в лице.

— Кто? — Даша сама собой перешла на шёпот.

— По мою душу, — медленно проговорила Тильда, оттаскивая Дашу подальше в лес. — Дура я была, весь остров перетряхнули, и про меня не забыли. Хорошо, что сейчас только спохватились, может, получится разминуться.

— Инквизиторы?

— Они, — Тильда залегла за кустами, увлекая Дашу за собой. — А может, не просто так они про меня вспомнили, может, действо моё бесследно не прошло. Сильный маг сумел отследить, вот и пошли по следу.

— А это можно отследить?

— Когда кто-то такими вещами пользуется, весь потусторонний мир встряхивает, но думаю, всё проще было, шар этот, он как окно действует. Не только ты видишь, с той стороны тебя видят, если сила позволяет. И вот вопрос, кому же тогда инквизиторы подчиняются?

Тут на дороге показались два монаха, оба уже немолодые, одеты в чёрные рясы, а на груди у каждого висел большой крест из непонятного металла.

— Ко мне идут, — с грустью сказала Тильда, — не достанется дом никому, спалят они его.

— Нас не увидят?

— Не знаю, я глаза отвести могу, да только на каждом амулеты висят, знать бы, какие.

Монахи всё так же неторопливо прошествовали мимо них, когда Даша уже готова была с облегчением выдохнуть, один из них остановился, как вкопанный и начал поворачиваться. Их он пока не видел, только чувствовал своим магическим чутьём. Ещё немного, и определит направление.

Даша вынула револьвер.

— Не глупи, — прошептала Тильда, — амулеты у них, что пули отводят, не попадёшь, лучше сиди тихо, глядишь, потеряют.

Но рассчитывать на это не приходилось, монахи явно доверяли своему чутью, а чтобы надёжно запеленговать беглянок, решили подойти поближе. Выхода не было, бежать, по крайней мере, долго, Даша не сможет. Силы не те. Придётся драться.

Не обращая внимания на увещевания ведьмы, она встала и резко направилась навстречу врагам. Увидели её поздно, когда она уже подобралась на расстояние рывка. Один из монахов резко выбросил вперёд левую руку, шёпотом произнося какие-то слова. Ноги Даши оплела невидимая верёвка, но она оказалась слабой, девушка тут же её разорвала, не особо даже напрягаясь. А метнуть новое заклинание монах уже не успел, Даша кинулась вперёд, стреляя из револьвера.

Амулет, сколь бы мощным он ни был, тоже имеет свои пределы, отвести пулю, выпущенную с расстояния в десять сантиметров, невозможно. Голова монаха разлетелась облаком кровавых капель. Второй, поняв, что на заклинания полагаться не стоит, а перед ним только слабая женщина, применил силу. Обычную, человеческую, перехватив руку с револьвером. Это у него получилось, но вторая рука Даши, пусть и не совсем здоровая, оказалась свободна. Нож прочертил на бородатом лице горизонтальную борозду, из которой сразу же хлынула кровь. Рука разжалась, инквизитор отступил назад, хватаясь за лицо.

Точку в короткой драке поставила Тильда, которая, внезапно оказавшись рядом, швырнула ему в лицо горсть какого-то порошка, от чего тот взвыл и повалился на землю.

— Выживет? — спросила Даша.

— Только память потеряет, — объяснила ведьма. — Порошок в кровь попал, последнюю неделю точно не вспомнит.

— Мало, — спокойно сказала Даша, наклоняясь над инквизитором, что катался по земле, выкрикивая бессвязные слова.

Выстрел в упор положил конец его страданиям. Тильда с каким-то странным выражением посмотрела на неё, но ничего не сказала. Они развернулись и продолжили путь в сторону деревни, только теперь старались держаться на расстоянии пяти-шести метров от дороги, чтобы в любой момент спрятаться в лесу.

Но опасения их оказались напрасными. Никто навстречу не попался, что тоже наводило на некоторые подозрения. Когда, ближе к вечеру, они всё же достигли искомой деревни, в ноздри ударил запах дыма. Ветер дул от них, поэтому пожарище обнаружили в последний момент.

Моментально сбежав подальше в лес, они всё же успели рассмотреть, что именно происходило в деревне. Все четыре десятка домов пылали, а жителей сгоняли в кучу несколько монахов, причём сгоняли самым примитивным способом, кнутами. Тут же неподалёку стояли несколько повозок с решётками на окнах, куда людей набивали, как сардины в банку, после чего закрывали двери и вешали большой замок.

— Всех отвезут в свою контору, — прошептала Тильда. — Пытать будут, всех, по одному, про меня вызнают, ловить будут.

— Разворошила ты осиное гнездо, — констатировала Даша.

— Знала бы, не бралась. — Спокойно ответила ведьма. — Пошли, пока ещё можно уйти.

Уйти получилось, правда, для этого пришлось заложить крюк в несколько километров, дорог они теперь избегали, на каждом перекрёстке стояли кордоны из солдат, полицейских и хотя бы одного монаха, попутно прочёсывали лес. Теперь уже не было шанса победить лихим наскоком, только ползти мимо тайными тропами.

Но кое-что ведьма сделать смогла. Видимо, амулеты были не у всех, а потому, в критической ситуации, когда им позарез требовалось пересечь дорогу, на которой их непременно увидели бы стоявшие в ста метрах преследователи, умение ведьмы пришло на помощь.

Вынув из мешка коробочку с серым порошком, Тильда наломала несколько палок от разных деревьев, сложила из них странную фигуру, высыпала порошок и начала шептать слова. Темп произнесения заклинания постепенно ускорялся, слова становились громче. В какой-то момент она почти выкрикнула последнюю фразу, рискуя быть услышанной. А в следующую секунду, схватив Дашу за руку, кинулась через дорогу. В кордоне стояли больше десяти человек, но ни один не обратил на них ни малейшего внимания.

Дальше идти стало проще, они выскользнули из кольца облавы, теперь оставалось только двигаться достаточно быстро, чтобы убраться из этих мест раньше, чем преследователи поймут, что остались в дураках.

Ночь застала их на околице села. Даша думала, что ночевать уже привычно придётся в лесу, но Тильда решила рискнуть. По роду деятельности она была знакома со многими людьми, в том числе теми, кто проживал довольно далеко от домика на болотах. Вот и здесь, в доме на окраине, жил одинокий мужик, мелкий сельский коммерсант, который однажды обращался к ней по одному весьма деликатному вопросу. Подробностей Даша не знала, знала только, что ведьма его серьёзно выручила, а денег тогда не взяла, оставив за ним долг.

Теперь пришло время этот долг получить. Дождавшись, когда окончательно стемнеет, они подошли к нужному дому и постучались в калитку. Первым на них среагировал огромный лохматый пёс, который рвался с цепи, захлёбываясь хриплым лаем. Впрочем, ведьма привыкла иметь дело с такими существами.

— Кто клыки обнажил? Кто шерсть вздыбил? — повторяла она скороговоркой. — Кто лаем исходит? Кто добрых людей искусать хочет? Лохматый зверь недоброе замыслил. Лохматый зверь на людей злобой дышит. Не здесь зверю злобствовать. Не здесь зверю лаять. Зверю лаять в лесах густых, среди деревьев и трав, среди гор и ручьёв. А доме человеческом зверь лютый кроток и ласков. Зверь лютый людей любит, зверь лютый людям зла не сделает.

Эти почти бессвязные слова, как ни странно, возымели действие. Пёс почти мгновенно замолчал, вильнул обрывком хвоста и прилёг у тропинки. А следом открылась дверь, и на пороге возник хозяин. Это был невысокий крепкий мужчина, почти полностью седой, с большой залысиной и короткой окладистой бородой. Борода тоже была седая, только спереди выделялась одна чёрная прядь. Он был одет в просторную рубаху с вышивкой и чёрную меховую душегрейку. В правой руке у него был фонарь.

— Кто там ломится на ночь глядя? — недовольно спросил он в темноту. Фонарь был тусклым и освещал только небольшой пятачок у него под ногами.

— Что-то неприветлив ты стал, Радко, — ласково сказала Тильда. — А когда-то говорил, что всё для меня сделаешь, клятвы давал страшные и даже любить обещал.

— Тильда? — мужик изменился в лице. — Откуда ты здесь? Я думал…

— Все мы думаем, — с усмешкой сказала ведьма, — да только жизнь иначе располагает. Теперь вот я здесь, пришла оплаты требовать по долгам старым. Не забыл ещё ведьму?

— Не забыл, — голос его стал тихим. — Никогда тебя не забуду, Тильда, проходи в дом и садись. Да ты не одна?

— Со мной девочка, — объяснила ведьма, вводя Дашу в дом, — моя воспитанница, взяла к себе, да вот уходить пришлось.

Хозяин усадил их за стол, на который быстро стал расставлять разнообразные закуски, сразу бросалось в глаза, что живёт он далеко не бедно. В доме топилась печь, на которой тут же появился большой медный чайник с закопчёнными боками.

— Вот, — Радко поставил на стол небольшую деревянную вазочку с мёдом и, решив, что угощений достаточно, присел рядом. — Ешьте, пейте и рассказывайте, что за беда вас сюда привела. Вижу, не от хорошей жизни вы двадцать миль прошли.

Хозяин вынул пробку из большой бутылки, оплетённой прутиками. В доме сразу пахнуло ароматами мёда, трав и каких-то ягод. Быстро наполнив три стеклянные рюмки, он расставил их по столу.

— Уйти мне нужно, Радко, — с горечью проговорила ведьма, поднимая свою рюмку. — Всю жизнь тут прожила, а теперь беда с места гонит.

— Беда? — переспросил Радко, и вдруг его осенило. — Так это тебя в соседнем уезде ищут? Все дороги перекрыли, ни одному человеку хода нет. И сюда наведывались. Полицейский пристав и один из чёрных с ним. Тебя, стало быть, ищут.

— Так и есть, — не стала скрывать Тильда. — Но ты-то, думаю, не выдашь?

— Не выдам, — грустно ответил Радко. — Но и вывести вас с острова трудно будет. Все порты перекрыты, на каждом углу караулят.

Радко задумался, запустив пальцы в бороду.

— А рыбаки? — спросила Даша. — Они ведь тоже в море ходят.

— Ходят, — согласился он. — Только недалеко, вдоль берега. А если вам дальше нужно…

Тут над головой у него словно зажглась лампочка.

— Есть одна мысль, — сказал он, — есть человек один, он мне обязан. Вроде того, как я тебе.

— Моряк? — спросила Тильда.

— Не просто моряк, он делами тёмными промышляет, контрабанду возит. Оружие, наркотики, рабы — всё это его работа. И как-то раз я его выручил сильно. Не знаю только, насколько крепко он о том помнит.

— Ясно, значит, гарантий никаких, — подвела итог Тильда. — То ли спасёт он нас, то ли полиции выдаст.

— Вроде того, — нехотя ответил Радко. — Но другого пути нет.

— На том и порешим, — подвела итог Тильда. — Будем надеяться, что всё же не выдаст.

Глава двадцать пятая

Путешествие в стогу сена на разбитой телеге далось нелегко, к концу пути они обе уже готовы были проклинать своего спасителя за столь некомфортный способ. Тем не менее, на нескольких кордонах их пропустили беспрепятственно, возможно, оттого, что Радко был знаком с полицейскими и втихаря их подкармливал. Он и сам не чужд был противозаконных дел, а потому приходилось налаживать отношения с властью.

Конечной точкой их путешествия была рыбацкая деревня, которых на любом острове было множество. В тех местах, где имело смысл промышлять рыбу, вся прибрежная полоса была утыкана такими посёлками. Десяток домов, пристань, и амбар для рыбы. У пристани стояли два одиноких парусника, людей не было видно, видимо, мужчины были в плавании, а женщины занимались домашней работой. Несколько мальчишек бегали где-то в отдалении, то ли собирали что-то полезное на мелководье, то ли просто играли.

Поставив телегу так, чтобы никому ничего не было видно, Радко обернулся назад и сказал:

— Приехали уже, вылезайте, барышни.

Пока они наскоро приводили себя в порядок, сам он направился к одной избушке, где, надо полагать, его ждал подельник. Предварительно они уже связывались, а теперь настало время для окончательных договорённостей. Когда в дом зашли Даша и Тильда, переговоры были в самом разгаре. Кроме Радко, за потемневшим от времени дубовым столом сидел мужчина неопределённого возраста, то ли тридцать лет, то ли пятьдесят. Несмотря на прохладную погоду он был гол до пояса, тело его было худым и, если можно так выразиться, сушёным. Чем-то он напоминал ведьмака Бруно. Только взгляд был другой, хитрый и въедливый, если его побрить, причесать и нарядить в полицейский мундир, картина была бы полной.

— Агафон, — представился он. Женщины называться не спешили, да он и не требовал.

— Так что? — Тильда, присев на лавку, сразу перешла к делу. — Договорились?

— Можно и так сказать, — Агафон откинулся на лавку и почесал грудь с редкой седой порослью. — То, что вам нужно, мне под силу. Отвезу.

— Так, в чём дело, отправляемся?

— Это запросто, вот только, я Радко, конечно, обязан, да только хотелось бы и самому с этого дела получить кое-что.

— Мы заплатим, — в один голос сказали обе.

— А если не хватит, то оставшееся на месте получишь, у нас друзья богатые, — добавила Даша.

— Деньги мне не нужны, у меня их хватает, — хмуро произнёс контрабандист, нехорошим взглядом окидывая обеих. Даша сразу подумала, что он сейчас потребует секс. Но тот оказался не так прост.

— Правда, что одна из вас ведьма?

— Правда, — Тильда не стала отрицать.

— Сделаешь кое-что для меня?

— Говори.

Агафон поманил её пальцем, потом приник к её уху губами и начал что-то быстро шептать. Выражение лица ведьмы стало хмурым, но страха она не выказала.

— Понимаешь, о чём просишь?

— Понимаю, нужно так, иначе не выйдет.

— Хорошо. Сделаю, только грех тот на тебе будет, тебе его нести.

— Переживу. Ну, если возражений нет, собирайтесь. Тот баркас, что у причала слева, мой. На нём и пойдём.

— Ты один будешь?

— Справлюсь, не впервой. Вы, главное, не высовывайтесь раньше времени. Если остановят нас, то это моя забота, не ваша. Я, если нужно, проблему решу.

От причала отошли быстро. Для Даши, привыкшей к пароходам, путешествие под парусом было в новинку, а для Тильды, которая последний раз покидала родной остров лет двадцать назад, само морское путешествие было небольшим шоком. Впрочем, большую часть пути они провели в трюме, заваленном ящиками с неизвестным содержимым. Только к концу путешествия, когда уже показались берега Скеттона, он разрешил им выйти на палубу и оглядеться.

Мучения закончились. Скоро Даша увидит родные лица: Стефана, Нэда (если он жив), Боливара. Осталось только ведьме выполнить своё обещание. Недалеко от причала, что находился в такой же крохотной рыбацкой деревушке, они встали на якорь, а Тильда попросила обоих убраться в трюм. Что именно она делала, осталось загадкой, но когда они поднялись, протянула Агафону засушенный цветок.

— Вот, сделай так, что он к этому цветку прикоснулся, тогда он расцветёт, а жертва наоборот. Можешь не опасаться, я на конкретного человека заговорила, никого другого порча не возьмёт.

— Понял, — Агафон кивнул нечёсаной головой, но цветок всё же не стал брать голой рукой, а завернул в плотную ткань.

На этом можно было считать их мытарства оконченными. Остров Скеттон потому и был пристанищем и базой общества кольценосцев, что местные власти с большой неохотой выдавали преступников, да и Инквизиция тут была не в чести.

Распрощавшись с Агафоном, который, к счастью для них, оказался верен слову, они наняли коляску, запряжённую парой гнедых битюгов, а в качестве кучера выступил мальчишка из деревни. Коляска эта предназначалась для перевозки тяжёлых грузов, а потому двигалась невыносимо медленно, но всё же это было намного быстрее, чем двигаться пешком.

— Слушай, — прошептала Даша на ухо ведьме. — А Агафон этот, он на кого-то порчу навести хотел?

— Вроде того, есть человек, который ему поперёк горла, а сделать с ним ничего нельзя. Даже отравить не получится, сразу подозрение вызовет. А порча — дело другое, она не сразу действует, да и признаки бывают разные. То, что я сделала, никто уже отменить не сможет. Через неделю или две, после того, как человек тот цветка коснётся, начнут его хвори одолевать, да не столько телесные, сколько душевные. Люди после такого часто с ума сходят, других людей убивают, а иногда и себя. Трудно сказать, как именно всё пройдёт, да только точно уж ему не жить. А на Агафона нашего никто не подумает.

— Страшно, — призналась Даша.

— Жизнь такова, — развела руками ведьма. — И люди таковы. А я тут постольку поскольку. Если один человек другого ножом зарезал, виновен разве кузнец, что нож выковал? Вот и со мной так же.

Ехали долго, потеряли день, только на закате, успев по дороге подремать, они увидели знакомые парки и белые здания лечебно-санаторного комплекса. Даша при всём желании не могла вспомнить, куда следует обращаться, тем более, что в прошлый раз они подъезжали с другой стороны. Все здания выглядели почти одинаковыми, сориентироваться теперь она не смогла.

Наконец, они отпустили кучера, дав ему напоследок несколько серебряных монет, а сами направились к ближайшему дому. Тот, как назло, оказался лечебницей закрытого типа, лечили там то ли психов, то ли наркоманов, а потому попасть внутрь не получилось. К счастью, Даша смогла вспомнить фамилии, которые когда-то называл Нэд, этого хватило, чтобы суровый доктор, немного поразмыслив, указал им путь. Пройти пришлось немало, нужные люди находились почти на другом конце комплекса, но оно того стоило. Как только Даша переступила порог здания, как навстречу ей вышел Алекс. Он был всё такой же, немного похудел, добавилось морщин, на правой щеке красовался свежий шрам, но вот улыбка была всё та же.

Забыв про всё, Даша повисла у него на шее.

Поздно ночью, когда они лежали в объятиях друг друга, приходя в себя после бурного соития, Алекс пересказывал ей новости, с момента её отъезда здесь многое произошло:

— Операция оказалась провальной. Пытаясь спасти одного, мы потеряли восемь человек, включая самого спасаемого. Никто не знал, что эта тварь, Итон, уже был там. Он выследил отходивших стрелков. Кто-то, как, например, Нэд, успел убраться подальше. Ещё несколько человек рассеялись по округе и выбирались поодиночке. На острове прошла массовая облава, к счастью, большинство наших людей сумели обмануть погоню, в том числе и ты. Горжусь тобой.

Даша вспомнила ночную перестрелку в болотах и зябко передёрнула плечами. Гордиться там было нечем, спаслась она, только благодаря амулету Боливара и помощи Тильды.

— А самое плохое в том, — продолжал Алекс, — что эти люди потеряны безвозвратно. Кольца достались врагам, и теперь наше общество поневоле уменьшилось.

— Так Нэд выжил? — спросила она, прижимаясь щекой к его плечу.

— Да, завтра ты его увидишь. И Стефан тоже в порядке, его всегда найдёшь в зале для спортивных занятий, он уже полностью оправился от ранений и теперь набирает форму. Тебе просил передать, что Дженкинса порезали на куски, сказал, что ты будешь рада.

— А ещё что-нибудь случилось? — спросила Даша. — Демона нового нашли?

— Нашли, сейчас его разрабатывают, это на острове Олланд, далеко на юге, где живут чернокожие. Но он странный, в этом мире давно, но маскируется под отшельника, не собирает вокруг себя последователей, не пользуется услугами многочисленной свиты, не проводит обрядов с масштабными жертвоприношениями, вообще ничего. Скоро его уберут. Есть ещё кое-что.

Даша подняла голову и внимательно на него посмотрела.

— Весельчак Отто пришёл в себя. Нет, нормальным он не стал, но к нему вернулась способность связно говорить, теперь его слова пытаются расшифровать, разум его побывал в каких-то неведомых измерениях, теперь он много знает, но не может пока всё это связно изложить, нам осталось только расшифровать его бред.

— А как так получилось? Его лечили?

— Помнишь свою самую первую операцию? Стефан тогда захватил некий артефакт, который потом везде таскал с собой. Наши учёные, не удивляйся, у нас они есть, пристально его изучали, нашли много странного и удивительного, а кроме прочего провели эксперимент, положив его перед спятившим Отто.

— И?

— Прикоснувшись к артефакту, Отто упал в обморок, пришёл в себя только через сутки и сразу заговорил, хотя последние два года членораздельных звуков от него не слышали.

— И что же он сказал?

— Много чего, но кажется, что мы напали на след. Есть что-то такое, что поможет нам победить эту заразу окончательно и, возможно, самим избавиться от проклятия колец. Какой-то механизм, позволяющий демонам ходить из мира в мир.

— А все ли этого хотят, всё-таки вечная жизнь…

— Которая может оборваться в любой момент. Слишком часто наши люди стали гибнуть, общество тает на глазах. И мы, и наши враги движемся к некоему финишу, правда не все пока это знают.

— А что Тильда? Она говорила, что у неё есть какие-то убойные новости, что-то такое, что всё перевернёт с ног на голову.

— Так и есть. Сейчас Боливар и ещё парочка магов закрылись с ней в комнате и беседуют, подозреваю, беседа затянется до утра, а завтра нам сообщат результат. Что-то в мире сильно меняется, очень может быть, что мы увидим конец пути.

— Хотелось бы, — она закрыла глаза и прижалась к нему.

— Ещё Стефан говорил про какого-то Корнелиуса, который был профессором. Так вот, его дневник отправили, куда следует, теперь оттуда приходит информация. Профессор Крузадо, один из величайших учёных мира, заявил, что готов с нами сотрудничать, его помощь нам точно не повредит, может быть, он поможет расшифровать последние загадки. А теперь спи, ты натерпелась всякого, лучше бы тебе никогда такого не видеть, но теперь спи, сон, как и время, лечит любые болезни, и телесные и душевные.

Но заснуть сразу она не смогла, долго рассказывала о своих злоключениях, о том, что думала и чего боялась, о встрече с Итоном и о том, как она от него сбежала. Старому сыщику изменило чутьё, он слишком понадеялся на заклинание, а в итоге остался в дураках. Больше он такую ошибку не совершит, это ясно, но пока ей повезло. А Алекс заинтересовался способностями врага.

— Говоришь, остановил пули? — спросил он удивлённо.

— Да, мы из трёх револьверов стреляли, десятка полтора пуль было, а он руку поднял, и все пули в воздухе повисли, а потом на землю посыпались, представляешь?

— Не представляю, я слышал, что Итона невозможно убить, слышал, что он сильный маг, но такое магу не под силу. Никакому. Завтра расскажи всё это Боливару, он сделает нужные выводы. Итон слишком опасен, из-за него мы потеряли не один десяток бойцов, его неоднократно пытались убить, но заканчивались эти попытки всегда плачевно. А главное, его невозможно выследить, он объявляется там, где есть мы, неизвестно, где он живёт, есть ли семья, откуда родом, ничего. Информаторы в полиции говорят, что почти всегда прибывает неожиданно, при этом имеет на руках все необходимые бумаги, подтверждающие полномочия.

— Тильда говорила, что он, возможно, не человек вовсе.

— Думаю, завтра мы выясним и это тоже, Боливар говорил, что грядёт небольшое собрание, где он расскажет нам всё, что следует знать.

Глава двадцать шестая

В качестве зала заседаний Боливар отчего-то выбрал гимнастический зал, где собрались члены общества, все, кто присутствовал на данной территории. Люди расселись на матах, кто-то принёс стул, а Стефан соорудил седалище из блинов от штанги, постелив сверху полотенце. Даша обрадовалась, увидев силача живым и здоровым, он с последней их встречи здорово изменился, причём, в лучшую сторону, стал ещё шире и крепче. Только не до конца заживший шрам на лице напоминал о давней схватке со львом.

Сам Боливар уселся на удобном раскладном кресле, Даша даже подозревала, что кресло это позаимствовано в её мире, в туристических магазинах часто такое добро продавалось. Рядом на приземистом табурете сидела Тильда, вид у неё был усталый, сказалась бессонная ночь. Маг немного нервничал, чтобы занять руки, он взял в них замысловатые чётки, которые старательно перебирал длинными тонкими пальцами.

— Итак, братья, — начал он, когда в зале установилась тишина, которую так и тянуло назвать мёртвой, — вам стоит знать кое-что, что мы установили из последних событий. Первое, но не главное: наш заклятый враг, детектив Итон, не является человеком. Он не совсем демон. Но сущность его близка к демонической, в любом случае, он не есть порождение нашего мира, а потому поступать с ним следует, как со всеми исчадиями ада.

— Пытались уже, — буркнул Стефан.

— Плохо пытались, — осадил его Боливар, — впереди нас ждёт ещё одна попытка, с учётом всех прежних промахов. Кроме прочего, нам стало известно, что этот чародей хранит при себе некий артефакт, на который, возможно (возможно) завязана его сила. Теперь следующее, как вам известно, наш старый друг, который отказался быть нашим другом, Весельчак Отто, пришёл в себя и рассказал много интересного, следует ещё поработать с ним, но в целом, мы уже примерно представляем себе механизм попадания демонов в наш мир, а если таковой есть, то его можно и разрушить.

— А можно точнее? — попросил Алекс.

— Думаю, наша новая знакомая, которая пока не носит кольца, поможет нам в этом, собственно, благодаря её помощи мне удалось связать воедино наши разрозненные данные. Кроме того, именно благодаря ей, в наши руки попал могущественный артефакт, которым, правда, могут пользоваться немногие. Я могу, но сил на это уходит столько, что прибегать к его помощи можно не чаще одного раза в неделю. Тильда, прошу вас, расскажите нам.

— Началось всё с того, что я попыталась выяснить природу этого вашего Итона. Я, как ведьма, вижу многое, но этот человек оказался не человеком, это лишь пятно на мироздании. Непонятно? Вот и мне было непонятно, но шар открыл мне его истинный облик, а также сообщил об источнике его силы, которая существует отдельно. Я пошла дальше, это было опасно, меня заметили с той стороны, но я не останавливалась. Увидеть удалось многое. Например, что Инквизиция, в лице своих главных представителей, работает на противоположную сторону. Демоны контролируют их, демон же стоит во главе.

— Это мы давно подозревали, — согласился Алекс, — а как найти того демона?

— Думаю, с помощью шара, мы это установим, дело в другом, есть более важные задачи, — Боливар скомкал чётки и спрятал их в карман. — Отто сообщил о некоем ключе, который назвал железным цветком. Демоны могут переходить из мира в мир только в один день года, когда этот цветок цветёт, есть мнение, что, уничтожив этот цветок, мы навсегда перекроем им дорогу сюда.

— А не слишком большие выводы мы делаем, исходя из бреда сумасшедшего? — спросил Нэд.

— Он не сумасшедший и никогда им не был, — возразил Боливар. — Его разум, не выдержав испытания, ушёл в другие измерения, его заместили некие сущности, вроде бесов, которые управляли его телом, а теперь они исчезли, а разум его, хоть и изрядно потрёпанный, присутствует. Впрочем, предлагаю вам в этом убедиться.

— Допустим, он говорит правду, — вступил в разговор ещё один участник, высокий крепкий мужик откровенно уголовной наружности, коротко стриженый, с наглым выражением лица и прокуренным голосом, впечатление усугубляли передние зубы, точнее, их отсутствие. Кроме того, он имел чуть раскосые глаза и выступающие скулы, в нашем мире сошёл бы за татарина или башкира. — У кого-нибудь есть мысли, где искать этот цветок?

— Мы работаем над этим, — спокойно сказал Боливар, — более того скажу, мы продвигаемся вперёд, и, если я не ошибаюсь, а я редко ошибаюсь, проблема будет решена в ближайшие дни.

— Мне бы вашу уверенность, — проворчал Стефан.

— Дара, — Боливар повернулся к девушке, — сегодня нам предстоит ещё один сеанс с Отто, мне кажется, тебе стоит там поприсутствовать.

— Мне? — удивилась Даша. Перспектива беседовать с сумасшедшим её не привлекала.

— Именно, видишь ли, рано или поздно, когда мы вычислим местонахождение этого «цветка», подозреваю, что именно тебе придётся идти за ним.

— Почему?

— Увы, скорее всего, находится он в таком месте, куда обычному человеку путь заказан из-за высокого магического фона, а у тебя к магии иммунитет, ты его даже не заметишь.

— Отлично, — с убитым видом произнесла Даша, — всегда мечтала.

— Я знал, что ты согласишься, — с аналогичным сарказмом ответил маг. — А теперь все могут быть свободны, кроме Дары, Тильды и Алекса. Вас я жду через полчаса в здании психиатрической лечебницы. Попросите проводить вас в отделение для буйных. Кстати, Стефан, ты нам тоже пригодишься, Отто иногда ведёт себя неадекватно.

В отделение для буйных её проводили почти сразу, как только она назвала имя Боливара. Здесь, в отличие от других местных заведений, провожатыми были не молоденькие медсестрички приятной наружности, а суровые санитары, все, как один, огромного роста и могучей комплекции. Такова уж была специфика клиники.

Все, кого пригласил Боливар, уже были на месте. На высокой тумбе лежал тот самый артефакт, который они однажды затрофеили на месте успешной операции. Маг водил над ним руками, а камень, напоминающий кусок мяса, постепенно начинал светиться. Чуть поодаль, на такой же тумбе, стоял тот самый хрустальный, а точнее, обсидиановый, шар, над которым хлопотала Тильда. Был этот шар в диаметре сантиметров десять-двенадцать и имел тёмно-фиолетовую окраску, при этом был он абсолютно непрозрачным и разглядеть в нём можно было только своё отражение, да и то весьма смутно.

А между двумя этими артефактами сидел сам Отто. На вид ему было лет тридцать, выглядел он как довольно красивый мужчина, шатен, коротко стриженный и с умным лицом. Впечатление портил отсутствующий взгляд. Видно было, что разум его находится где-то в другом месте, а сюда заглядывает от случая к случаю.

— Присаживайтесь, — велел Боливар. — Сейчас мы начнём сеанс.

Когда все расселись на заранее приготовленных стульях, Боливар удовлетворённо кивнул и ещё раз провёл рукой над камнем. Тот засветился уже ослепительным алым светом, после чего маг вдумчиво произнёс:

— Отто, ты слышишь меня? Я приказываю тебе говорить.

Отто как-то по-детски хихикнул, потом повернулся и сделал попытку встать со стула, Даша ещё подумала, что стоило его привязать, или надеть смирительную рубашку. Впрочем, они не зря позвали с собой Стефана, богатырь встал и, положив ладони на плечи подопытного, придавил его к стулу. Глаза Отто перестали блуждать по комнате и сосредоточились на Боливаре.

— Молот бьёт, молот стучит, — начал он. Голос был ровным, казалось, он описывает события, которые прямо сейчас происходят у него на глазах. — Стучит молот, крошит камень, каменная глыба рассыпается.

— Это мы уже слышали, Отто, — напомнил Боливар. — Давай дальше. Про цветок.

— Молот бьёт, — невозмутимо гнул своё Отто. — Разбивает глыбу, на мелкие мелкие кусочки. Огонь, он поглощает всё, они идут, идут через огонь, наступают на расплавленный камень, они ещё не знают о плате, это плата за проход. За всё нужно платить, а проход был открыт для них. Капли расплавленного камня застывают, превращаются в кольца. Кольца! Кольцаааа!!!

Отто уронил голову и тихонько заплакал.

— Продолжай, — с нажимом сказал маг.

— Кольца попали в мир людей, много, сотни, тысячи колец, это была плата, что взял бог за проход демонов, они не знали, не знали, что будет такая плата. Лишь один из них подобрал осколок, превратил его в кусок стекла и хранил в нём свою силу. Разбитый камень открыл ворота, но это не всё…

Отто замолчал и замотал головой.

— …не хочу их видеть, они идут. А второй платой был цветок. Железный цветок, что растёт из каменной стены. Он прекрасен. Он цветёт раз в году, только тогда они могут пройти, только в этот день. Они идут за силой, они питаются жизнью. Я виииижу!

Он стал бить себя ладонями по вискам.

— Что ты видишь, Отто?

— Вижу, как они высасывают жизнь из людей, как людская жизнь становится пищей, как они растут и становятся сильнее. Я вижу.

— Давай про цветок, как его уничтожить?

Отто внезапно улыбнулся и посмотрел на окружающих почти нормальным взглядом.

— Уничтожить? Это ведь цветок. Сорвать, просто сорвать, как рвут цветы. Только это не простой цветок, это железный цветок, который цветёт, раскаляясь докрасна. Вы когда-нибудь видели такой цветок? Отто видел его, он прекрасен.

— Как его сорвать? — маг всё никак не мог добиться главного.

— Руками, — Отто хохотнул. — Руками сорвать.

— Это может сделать любой?

— Только тот, кто умеет правильно срывать растения, тот, кто приучен это делать.

— Я поняла, — шепнула Тильда, — я поняла.

— Говори, — не поворачиваясь приказал ей Боливар.

— Тот, кто умеет, травник, такая способность нужна, не все растения даются людям в руки, не все можно сорвать, нужен особый навык, а ещё нужно знать, как именно его срывать.

— Ты сможешь?

— Не знаю, все растения, даже те, что простой смертный увидеть не может, мне покорялись, — объяснила Тильда, — но даже я никогда не рвала железных цветов.

— Отто, продолжай, — скомандовал маг. — Ведьма может сорвать железный цветок?

— Ведьма, да, ведьма может, ведьмы умеют рвать цветы, — Отто снова стал похож на вменяемого. — Ведьма должна к нему подойти, вот только ведьму туда не пропустят духи.

— Духи мёртвых?

— Нет, не мёртвых, и не живых, просто духи, они из нашего мира, но живут тут с самого начала, старше людей, могучие и своенравные, — в голосе Отто почувствовалось восхищение. Их там много, одолеть их сложно, лучше договориться.

— Кто сможет договориться? Ведьма?

— Нет, ведьму они не знают и не станут говорить. Совсем не станут, нужны другие, люди, что привыкли говорить с духами. Они там, они там живут.

— Допустим, что ещё? Кто ещё защищает цветок?

— Магия, древние заклинания, они не до конца потеряли силу, каждый демон, проходя сквозь врата, обновляет их, но демонов всё меньше, заклинания слабеют, маг может пройти, но умрёт, тут нужна не сила, а слабость.

Боливар многозначительно поглядел на Дашу.

— Что за заклинания?

— Ничего, что нам привычно, просто заклятия, что вытягивают из людей силу и сводят с ума, хотя, кого-то они приводят к уму. Заклинания срабатывают один раз, нужна жертва, если жертва выживет, то она выживет, а если не выживет, то не выживет.

— А потом можно будет сорвать цветок?

— Можно, но только тому, кто умеет.

— Ладно, мы это поняли, — удовлетворённо сказал Боливар, видимо, сегодня он продвинулся далеко вперёд в своих допросах. — Теперь скажи нам главное, где растёт этот цветок?

— Оставьте Отто, — внезапно произнёс подопытный, из глаз его снова полились слёзы. — Отто ни в чём не виноват. Отто не просил этого. Отто не хотел.

— Не начинай, Отто, — приказал маг, но тот его не послушал.

— Проклятое кольцо, я был счастлив, я не хотел…

— Отто, где растёт цветок?

— Они меня не отпускают… не хотят отпустить, я просил, но кольцо…

Бедняга просто на глазах превращался в амёбу, даже со стула начал сползать, Стефану пришлось подхватить его.

— Опиши место, где это? Скажи, что ты видишь поблизости?

— Лёд, — слабым голосом отозвался Отто. — Только лёд. И туман. И духов, что бродят в этом тумане. Больше ничего.

Он закрыл глаза и замолчал, вид у него был такой, словно он только что поднял невероятный вес.

— Лёд, — сказал Алекс. — Где-то на севере?

— Или на юге, — добавил Стефан. — Вот бы узнать.

Боливар какое-то время молчал, собираясь с мыслями, видно было, что Отто выдал максимум того, на что способен. Наконец, приняв какое-то решение, он встал, подошёл к больному и положил ему руку на лоб, а второй прикоснулся к камню.

— Прекрати, — попытался протестовать Алекс, — это опасно, ты знаешь.

— Выбора нет, — огрызнулся маг. — Только так.

Начавший было угасать артефакт снова вспыхнул ослепительным светом, Отто взвыл, словно к голове его подключили ток, широко распахнул глаза и сквозь зубы захрипел:

— Боооольно.

— Будет ещё больнее, Отто, вспоминай, в какой день цветёт железный цветок?

— День… день, когда луна не уходит до обеда, когда солнце уходит на шесть часов, когда звёзды в танце, когда Венера на три часа…

— Есть! — Боливар отпустил голову Отто, и тот растянулся на полу, едва слышно поскуливая.

— Что есть? — не понял Алекс.

— Есть дата, — сказал ему маг, — я сейчас подсчитаю, смогу сказать точно, какой это день.

— Осталось определить место, — подвёл итог Стефан, — после этого я и сам с удовольствием пойду туда, пусть это и грозит смертью.

— Думаю, мы обойдёмся без таких жертв, — спокойно сказал Боливар, — Тильда, разогревай шар.

— Ты уверен? — с сомнением произнесла ведьма. — Он не в том состоянии, шар его просто задавит, он может просто умереть.

— Чтобы этого не случилось, шар будешь держать ты.

— Я?

— Ты, а он, подключившись, будет транслировать картинку, ты сможешь её увидеть и описать. Стефан, надень перчатки, ты прижмёшь его ладони к шару, а она откроет просмотр. Приступайте.

Обречённо вздохнув, ведьма села поближе к шару и положила на него ладони. С другой стороны шара усадили Отто, который уже едва мог шевелиться. Над ним встал Стефан, который своими могучими руками в перчатках взял ладони Отто и приложил их к шару. Некоторое время ничего не происходило. Потом шар начал светиться изнутри, а вместе с ним начали светиться глаза ведьмы, которые, к тому же, начали менять свой цвет, с ярко-зелёного, на фиолетовый, а потом и красный, под цвет артефакта.

— Отто, вспомни место, где растёт железный цветок, вспомни это место, — голос Боливара вдруг стал ласковым, — пожалуйста, Отто, помоги нам, так нужно, в последний раз.

Отто заметно напрягся, в голове его что-то происходило, но внешне он пока оставался относительно спокойным. Не кричал, не плакал и не падал со стула. Зато ведьма выглядела так, словно её били.

— Покажи нам, что ты видишь, — приказал Боливар.

— Не могу, — слабым голосом проговорил Отто, его начинали бить судороги. — Я это вижу, но…

— Не нужно описывать, — приказала ведьма, — просто держи в голове картинку, я попробую её описать сама.

Некоторое время они молчали, потом ведьма заговорила:

— Вижу берег, вижу лёд. Какая-то деревня на берегу. Домики, маленькие домики из дерева и камня. Люди в меховой одежде. Чуть дальше начинается лёд. Сплошная корка льда, словно горы. Нет, не сплошная, есть и камень. Каменные равнины. Иду вглубь острова. Здесь что-то есть. Статуи. Грубые каменные изваяния. Время сильно источило их, но видно, что это статуи, а не просто столбы. Они стоят в два ряда, образуя коридор, в конце коридора…

Ведьма охнула, отпустила шар и подалась назад. Одновременно с этим Стефан Оттащил бессознательного Отто от шара, после чего бережно положил его на пол.

— Достаточно, — с торжествующим видом сказал маг. — Место нам известно. Ледяной остров, что на далёком севере, он тянется до самого полюса, там стоят каменные изваяния, о которых даже местные не могут сказать, кто их построил и кого они изображают.

— Мы отправимся туда? — спросила Даша.

— Сначала я вычислю дату, как я понял, срывать цветок в иные моменты смысла нет, да это и невозможно. Только в короткий период цветения. А пока расходимся, когда будет известна дата, я снова вас соберу.

Глава двадцать седьмая

На этот раз собрание проводили в более узком кругу. Присутствовал Боливар, рядом с ним сидела Тильда. Кроме них была Даша, рядом с ней находился тот самый неприятный мужик без передних зубов, а ещё один мужчина, небольшого роста, крепкий и уже немолодой, появился здесь впервые. Даша его не знала, но это было и неважно, первое, что сразу бросалось в глаза, — на его руке не было кольца. Человек, приглашённый со стороны.

Боливар встал со стула и начал нервно расхаживать по комнате. Через некоторое время он, наконец-то сформулировав свою мысль, начал говорить:

— Итак, друзья, я думаю, что вы уже готовы услышать всё, что я вам скажу. Я вычислил дату цветения железного цветка. Этот день наступит ровно через семнадцать дней, считая этот день первым. Ваша миссия состоит в том, чтобы сорвать его, уничтожив проход. Для этого я и собрал вас всех здесь. Именно вы отправитесь туда.

— А почему мы? — спросила Даша. Про себя она знала, а вот остальные вызывали интерес.

— Конкретно ты имеешь устойчивость к магии, тебе достанется самая опасная часть задания — первой войти в это место, подозреваю, там есть пещера или грот. Ведьма сорвёт цветок, она пойдёт следом за тобой. Но вам придётся ещё добраться туда, а это не так просто. Для этого мы привлекли человека со стороны. Эдвин?

Невысокий мужчина встал и поклонился.

— Эдвин Волт.

— Наш друг — ловец, специализирующийся не на гигантских слизнях, а на призрачных сущностях, — объяснил Боливар, — при нём будет весь его арсенал, что, как я полагаю, поможет вам в пути к месту.

— А я зачем нужен? — заинтересовался четвёртый участник экспедиции, — там и моя специальность понадобится?

— Нет, Руди, твоя специальность там без надобности, — ответил ему маг. — Единственное, чем ты будешь полезен, — это знание местного языка. Ты ведь знаешь это наречие?

— Знаю, — кивнул Руди, — только давно на нём не говорил.

— Вот и обновишь знания, всё равно, без помощи местных вам не найти нужное место.

— Понял, — кивнул тот.

— А какие ещё у него есть таланты? — поинтересовалась Тильда. — Я отчего-то не могу его прочесть.

— И не надо, — буркнул тот, — нечего меня читать, я ведь не книга про любовь.

— Наш друг Рудольф — узкоспециализированный маг. Конкретно — некромант. Человек, умеющий поднимать мёртвых.

— Не совсем так, — поправил его Руди, — профессия моя куда интереснее, чем принято думать.

— Вряд ли она вам понадобится, — сказал Боливар, — Руди будет переводчиком и просто человеком, умеющим стрелять и драться. Это важно, поскольку Стефан останется здесь.

Надо сказать, что Руди почти не уступал Стефану комплекцией, а ростом даже немного превосходил. Разница была только в том, сто Стефан был спортсменом, изнурявшим себя тренировками, а Руди, что называется, мама таким родила. От природы широкая кость и крепкая мускулатура, если он ещё и не уступает остальным в умениях, то можно сказать, что боец в группе отменный.

— Теперь, если ни у кого нет возражений, перейдём к практической части задания. В качестве транспорта вам выделят пароход. Капитан — наш человек, он доставит вас на берег и будет ждать возвращения, столько, сколько понадобится, с ним будут два матроса. Теперь прошу пройти со мной в оружейную. Я вчера составил список того, что вам может понадобиться, список вышел длинный, но, если у кого-то будут пожелания, я обязательно добавлю.

Оружейная располагалась в подвале одного из домов. Подвал этот превышал размерами сам дом. Тут было всё, включая даже несколько вполне современных автоматов из дашиного мира. Боливар прошёлся вдоль длинного стеллажа, на котором в ряд стояли винтовки, выбрал одну и протянул её Руди.

— Держи, сейчас отсыплю тебе патронов, простых и улучшенных, на людей и тварей.

Руди принял ствол с благодарностью. Это был всё тот же двуствольный нарезной штуцер, который когда-то ей показывали в трактире, разве что, стволы были длиннее. Что же касается патронов, то они стояли в специальном ящике. Было тут два десятка простых, с мягкой свинцовой пулей и углублением спереди, особняком стояла дюжина магических, в которые была вмонтирована маленькая табличка с изображением руны. Такие действуют даже на демонов. Были ещё пустотелые, открытые спереди, в которых имелся странный состав, похожий на пластилин тёмно-красного цвета. Боливар объяснил, что это разработка алхимиков, зажигательный состав, способный прожечь насквозь деревянную стену толщиной в два фута. Ещё несколько патронов имели пули с цветной маркировкой на кончике, они были разрывными и содержали внутри яд, настроенный на разных существ, живых и магических.

Помимо основного оружия, некромант взял ещё и револьвер, точно такой же, каким владела Даша, только с более длинным стволом. Тот же самый сорок пятый калибр и разрывные пули. Что же до магии, то всё необходимое для поднятия мёртвых и управления ими Руди хранил в небольшой сумке на поясе. Дополнил картину внушительных размеров тесак на поясе и засапожный нож с узким клинком.

Настала очередь ловца. Оружие Эдвин имел своё, короткий двуствольный дробовик. А теперь Боливар выдавал ему патроны в блестящих латунных гильзах.

— Десять простых, картечь четыре линии, десять с зажигательной картечью, ты знаешь, как действуют. Ещё десять огненных.

— Огненных? — не понял Эдвин.

— Облако огня, вылетает из ствола примерно на восемь ярдов, сжигает всё, что на пути. Должно действовать на создания тьмы. Теперь вот это.

На свет появились пять патронов, на пыжах которых стояла странная зелёная закорючка.

— Кислотные, разъедают не только плоть, но и металл, не знаю, зачем, но могут пригодиться.

— Сойдёт, — кивнул ловец, расставляя боеприпасы в патронташ, где уже имелось около двух десятков собственных. — Ещё что-то есть?

— Знаю, револьверы ты не любишь, но возьми это.

Боливар вынул из коробки небольшой двуствольный пистолет.

— Патронов только два, но поражают всё и всех, до демонов включительно, весит немного, но может быть полезен. Ещё ножи, как ты и сказал, я зарядил магией руны на клинках, сработает один раз, зато как надо. Насчёт остального разберёшься сам. И вот ещё.

Маг достал из шкафа кнут, похожий на свернувшуюся змею, в рукоятку которого был встроен большой прозрачный кристалл синеватого цвета.

— Знаешь, как пользоваться, заряд полный.

Ловец ничего не ответил и стал пристраивать кнут к ремню на брюках. Следом вставил в специальные кармашки жилета короткие ножи, предназначенные, видимо, для метания. У каждого на клинке светились магией несколько рун.

— Дара, — продолжил маг, — для тебя у меня всё то же самое, что и раньше. Револьвер. Магических пуль не даю, тебе не пригодятся, дам десяток зажигательных, не настолько мощных, как у Эдвина, калибр не тот, но тоже неплохо, алхимики старались. Твой нож у тебя, опять же, ничего магического добавлять не стал, просто острая железка, который ты, я надеюсь, уже неплохо умеешь пользоваться.

Он повернулся к ведьме.

— Тильда, ты, насколько я понимаю, сама по себе оружие. Но всё же, не сочти за труд, он не тяжёлый, — Боливар достал из коробки небольшой револьвер. — Калибр тридцатый, патронов дам два десятка, как знать, вдруг магия не сработает, а он выстрелит всегда.

Ведьма отказываться не стала.

— Запас трав и алхимических зелий можно пополнить у нашего алхимика, ты знаешь, где он.

Тильда снова кивнула.

— Теперь идите за мной, — скомандовал маг, — здесь у нас оружейная, а защитное снаряжение получите в моём кабинете.

К защитному снаряжению относились амулеты. Тильда получила какой-то многофункциональный медальон, вырезанный из кости с инкрустациями из разных металлов и драгоценных камней.

— Произведение искусства, — без ложной скромности произнёс Боливар. — Более двадцати характеристик, на создание ушло три недели, думаю, всё будет понятно без слов.

Ведьма сжала амулет в руке и закрыла глаза.

— Ясно, спасибо, такого я раньше не видела.

Даше он протянул уже знакомый резной диск из кости.

— То же самое, двадцать пуль, но, когда ты пойдёшь к цветку, лучше его снять.

Некроманту достался костяной череп, размером с грецкий орех. По примеру ведьмы, он тоже сжал его в руке и задумался. После чего удовлетворённо кивнул и сказал:

— Неплохо, действует, как телеграф.

Посмотрев на ловца, Боливар задумался.

— А что предложить тебе? — спросил он, — есть те, которые управляют животными на расстоянии.

В ответ Эдвин распахнул жилетку. На шее у него висело шесть разных амулетов, надо полагать, все они были в полном порядке и заряжены до отказа.

— Я работаю один и всегда забочусь о себе сам.

На этом вооружение закончилось. Осталось взять припасы и тёплую одежду, но всё это должно быть уже на корабле. Отплытие намечалось на завтрашнее утро, а пока их распустили на отдых.

Ведьма Тильда отправилась в лабораторию к алхимику, где и собиралась провести предстоящую ночь. Некромант Рудольф запасся спиртным и отправился к себе, собираясь в одиночку пьянствовать до утра. Ловец Эдвин закрылся в библиотеке, обнаружив вдруг, что его знания о призрачных сущностях, несмотря на свой двадцатилетний опыт, далеко не полны, а потому следует немедленно их освежить. Среди множества томов местной библиотеки как раз имелся «Справочник ловца», совсем недавно изданный в печатном виде, содержавший многолетние записи нескольких лучших борцов с нечистью.

А Даша уединилась в своём номере с Алексом. Понимая, что предстоит новая разлука, более того, неизвестно, увидятся ли они вообще, они предпочли насытиться друг другом напоследок. А в перерывах между сеансами страстной любви они сидели на кровати, обнявшись, пили шампанское и молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значившими фразами.

— А что будет потом? — спросила Даша, когда за окном уже стало светлеть.

— Когда? — Алекс глубоко погрузился в свои мысли.

— Когда мы это сделаем. Проход закроется, мы убьём последнего демона, кольца спадут. Что будет после? Можно ли будет мне уйти в свой мир?

— Тебе плохо со мной? — спросил он.

— Нет. Хорошо. Даже слишком. Просто я устала. Хочу домой. К своим родителям. Представляю, как они сейчас себя чувствуют.

— Понимаю, — он тряхнул головой, прогоняя сонливость. — Нет, думаю, что прохода в ваш мир это не коснётся. Никто не станет тебя задерживать. А что ты будешь делать там?

— Жить, учиться, работать, — она всхлипнула и ещё крепче прижалась к его плечу. Действительно, что ей там делать после всего, что она уже прошла? Как она будет общаться со сверстниками после всего этого. За последние полгода она повзрослела, даже, наверное, постарела лет на двадцать. — А всё это попробую забыть, как страшный сон.

— Сможешь? — спросил он, глядя ей в глаза.

— Не знаю, — она снова всхлипнула, по щеке скатилась слеза, которую она тут же промокнула рукавом халата. — Но я буду стараться. Очень сильно стараться.

Она сама пыталась поверить в свои слова, пыталась убедить себя, что сможет стать прежней Дашей, которая когда-то свернула не на ту дорогу. А как? Как разучиться убивать, ей ведь не составит труда всадить нож в назойливого парня, или застрелить невежливого продавца. Она ведь настолько привыкла пускать в ход оружие, что и во сне с ним не расставалась. Даже сейчас её револьвер лежал под подушкой, хотя она пребывала в самом безопасном месте из всех возможных.

Больше они ни о чём не говорили, только сидели, глядя друг на друга. Когда рассвело окончательно, Даша встала с кровати и сказала, что хочет в душ. Блага цивилизации были здесь малодоступны, но хоть помыться перед дальней дорогой следует. Они зашли в кабинку и включили воду. Мочалка в руке Алекса скользила по её телу, смывая с него негатив и заряжая бодростью, через некоторое время, когда с мытьём было покончено, она прижалась к нему и впилась в его губы поцелуем. Тесная кабинка плохо подходила для страстного секса, но разве может это помешать увлечённым людям. Они любили друг друга, словно в последний раз, тем более, что он, и в самом деле, мог стать последним.

А потом, когда всё закончилось, Алекс поцеловал её и ушёл. Она сама его об этом попросила, не хотелось устраивать долгие проводы, заливаться слезами на глазах у других. Пусть о её слабости знает только он один.

Глава двадцать восьмая

Их путь занял шесть дней. Пароход был маленьким, но довольно мощным, да и капитан своё дело знал. Звали его Ангел, так он представился, это был старик лет семидесяти, что характерно, без кольца, но держался бодро и управлял кораблём уверенно, лишь изредка передоверяя это одному из своих помощников.

По мере продвижения на север, менялся климат. Остров Скеттон находился в умеренных широтах, а дополнительно климат смягчался тёплым течением, что приносило воды с экватора. Здесь же, в северных широтах, стало уже ощущаться, что на дворе конец ноября, температура упала ниже ноля, а скоро на бортах корабля стал образовываться лёд. Который приходилось скалывать деревянными молотками.

Всем участникам экспедиции пришлось переодеться в заранее заготовленную тёплую одежду. Даше досталась длинная шуба из меха неизвестного зверя, по форме она полностью копировала её плащ, только была намного тяжелее. К этой шубе прилагался тёплый вязаный свитер и шерстяные подштанники, а также меховая шапка, перчатки и сапоги, вроде унтов, с толстой подошвой, снабжённой шипованными подковами, специально для ходьбы по льду.

Подобным же образом были одеты её спутники. Только Руди, казалось, вовсе не боялся холода. Он подолгу стоял на палубе, попыхивая трубочкой и глядя на бескрайнюю водную гладь. При этом на нём была надета одна только плотная шерстяная рубаха. Возможно, он знал некий способ магической защиты от холода, а может, просто был так закалён, что не испытывал неудобств. Он ведь сам был уроженцем северных островов. Язык местных «чукчей» был для него родным.

Время в дороге коротали, как могли. Эдвин не расставался с книгой, а временами, обнаружив что-то важное, советовался с ведьмой. Тильда прихватила с собой котелок и ингредиенты, из которых продолжала варить новые зелья. Что именно у неё получалось, сказать никто не мог, но дорожная сумка была уже под завязку заполнена маленькими пузырьками с разноцветными отварами. Этикеток на них, естественно, не было, но ведьма говорила, что всё помнит и так.

Помимо этих, несомненно важных занятий, Тильда внезапно вспомнила, что является живым человеком, более того, женщиной, а потому, пользуясь случаем, закрутила любовь с одним из помощников капитана. Прелюдия к роману заняла не более получаса, после чего они стали регулярно уединяться в трюме.

Рудольф предпочитал бездельничать, сидя в каюте, или слоняясь по палубе. Как и прежде он был нелюдим и неразговорчив, но к этому все уже привыкли и относились спокойно, какая разница, как ведёт себя человек в быту, главное, чтобы от него была польза.

Надо сказать, что и сама Даша ничем себя не утруждала. Читать книги по магическим искусствам было незачем, магия ей всё равно не давалась, за это, собственно, её и взяли. И требовалась от неё самая малость, просто войти, куда скажут. Правда, нужно было сперва добраться до этого места, но об этом позаботятся другие. Она тоже боец, но, в сравнении с остальными, её усилия будут почти незаметными, поэтому и напрягаться не стоило. Как-нибудь доберётся. И сделает всё.

Море затянул густой туман, в котором ничего нельзя было разглядеть. Но капитана это не останавливало. Старик со странным именем продолжал вести свою посудину заданным курсом, даже айсберги, которые иногда появлялись на горизонте, его не пугали.

В назначенный день, на рассвете, они внезапно обнаружили, что приближается берег. На берегу том, вопреки ожиданиям, оказалась вполне сносная пристань, за которой виднелся небольшой городок, большей частью состоящий из одноэтажных каменных домов. Вообще, было удивительно увидеть здесь островок цивилизации вместо стойбища оленеводов на десяток чумов.

Причалили они без происшествий, капитан с помощниками остались на судне, а все четверо участников похода выгрузились на пристани, сгибаясь под тяжестью тюков с припасами. Скоро их вышли встречать. Двое мужчин в меховой одежде, но вполне европейского (если это слово подходит для данного мира) облика. Они быстро заговорили на понятном языке, правда, с жутким акцентом и пересыпая речь вставками на местном наречии, чем сразу напомнили отшельника Корнелиуса.

Впрочем, ломать язык им пришлось недолго. Рудольф почти сразу заговорил на местном. Долгое отсутствие практики ему не мешало, говорил он быстро, чёткими фразами и активно жестикулируя. Неизвестно, что именно он сказал местному начальству, но те сперва растерялись, потом стали о чём-то подозрительно спрашивать, а получив ответ, растерялись ещё больше. Потом показали руками в сторону города и стали объяснять дорогу. По крайней мере, так выходило, если судить по их жестам.

— Нужно идти в город, — объяснил Руди, — там есть человек, который может нас отвести в нужное место. Вот только с ним не всё в порядке, нам придётся как-то уговорить его сотрудничать.

— А что именно с ним не так? — спросила Тильда.

— Его брат умирает, сам он ученик шамана, но его учитель умер слишком рано, не научив его почти ничему. Теперь его брат при смерти, а сам он пытается его спасти, но всё без толку, духи его не слышат, а брат уже на половине пути на тот свет.

— Вот дерьмо, — откровенно сказал Эдвин.

— Теперь нужно или уговорить его бросить брата, что невыполнимо, либо ждать, пока тот умрёт, что отнимет у нас ещё пару дней, а времени и так в обрез, — объяснил Руди, разведя руками.

— Чёрта с два, — заявила Тильда. — Веди нас к нему, я, хоть и не шаман, попробую его брата вытащить.

Нужный дом они нашли быстро, на стук в дверь никто не отозвался, поэтому они сочли нужным просто войти внутрь, тем более, что дверь была не заперта (они здесь вообще не запирались, даже засовов было не видно).

В тесной комнате было жарко натоплено, в воздухе стояла противная угольная гарь. На низкой кровати укрытый тяжёлой шкурой лежал молодой парень, внешность которого как раз напоминала коренные народности севера. Чёрные волосы, узкие глаза, вот только кожа была неестественного бледного цвета. Он был без сознания, тяжело дышал и временами дёргался, в дыхании его можно было невооружённым ухом различить тяжёлые хрипы, а испарина на лбу говорила о скачках температуры.

Рядом с ним сидел ещё один парень, почти полная копия лежавшего с поправкой на то, что сидевший был абсолютно здоров. Этот парень был одет в странную шубу из лоскутов меха разных животных, шуба была великовата, явно с чужого плеча, возможно, это была спецодежда того самого покойного шамана. Он раскачивался из стороны в сторону с полузакрытыми глазами и что-то тихонько напевал, изредка ударяя деревянной колотушкой в небольшой бубен. Но даже так видно было, что связь с духами отсутствует, на лице у парня застыло отчаяние.

Руди с порога что-то спросил, парень дёрнулся, но продолжал ещё какое-то время напевать, потом открыл глаза, повернулся к ним и тихо сказал:

— Ничего не могу сделать, — на глазах его появились слёзы, — духи не слышат, а Оттон уже почти там.

Говорил он на понятном языке, причём, почти чисто, вообще, манера говорить выдавала в нём грамотного человека.

— Мы тебе поможем, — сказал Рудольф, присаживаясь рядом и хватая больного за руку. Тощая ладонь Оттона полностью скрылась в могучей лапе некроманта. — Плохо дело, я уже почти вижу его душу, ещё немного, и оживить его смогу только я. Исключительно в виде нежити.

— Отойди, — вмешалась ведьма, — сейчас я попробую, случай запущенный, но я попробую.

— Может, лучше я? — спросила Даша. — У меня лекарства есть, в мешке, с собой.

— Эти лекарства способны вылечить горячку на такой стадии? — с сомнением произнесла ведьма.

— Они точно не помешают, а вы в это время попробуйте поколдовать вместе. После недолгого обсуждения решено было объединить усилия. Ведьма побрызгала больного каким-то вонючим эликсиром, после чего минут десять читала наговор. Поначалу ничего не происходило, потом больной встрепенулся, пошевелил руками так, словно они ему не принадлежали, и открыл глаза. Он что-то тихо прошептал на своём языке.

— Холодно, — перевёл Рудольф.

— Конечно, холодно, — сказала Даша, трогая его лоб, — тут температура за сорок, впрочем, врачи говорили, что температура — это хорошо, значит, организм ещё борется, сейчас ему нужна вода.

Бодрящий эликсир ведьмы сделал своё дело, больной смог проглотить таблетки. Антибиотик и жаропонижающее, после чего снова провалился в забытье. Они стояли вокруг и ждали результата. Минут через сорок он перестал метаться и дрожать, дыхание стало ровным, а на лбу опять выступили капельки пота.

Рудольф присел рядом и, закрыв глаза, снова сосредоточился. Минут через пять он открыл глаза и сообщил:

— Не могу сказать, что всё прекрасно, но свой путь на тот свет он прекратил, теперь душа топчется на месте и раздумывает, возвращаться ли ей обратно в тело.

— Вы шаманы? — спросил брат больного.

— И шаманы тоже, — ответил за всех Рудольф. — Нам нужна твоя помощь, брата твоего мы спасём, но ты за это отведёшь нас, куда скажем.

— Куда угодно, — с готовностью ответил тот. — Если Оттон выживет, то моя жизнь принадлежит вам.

Они сидели за столом и ужинали солониной с чёрствым хлебом, запивая всё это травяным чаем, который хозяин заваривал в большом котле. Звали парня Венден, был он, как и упоминалось, недоучившимся шаманом, его наставник неправильно рассчитал время, поэтому духи забрали его тогда, когда воспитанник ещё ничего толком не умел. Теперь, убедившись, что пришлые колдуны точно возвращают его брата с того света, он был готов на любую благодарность.

— За твоим братом есть, кому ухаживать? — спросил Эдвин.

— Да, у нас есть сестра, она скоро придёт. Если вы оставите лекарство и расскажете, как его правильно давать, она сделает всё, а от меня, если честно, пользы всё равно мало.

— Значит, ты сможешь принести пользу нам, — сказала Тильда. — Ты уже понял, куда нам нужно.

— Да, — парень ощутимо сник. — Но место там плохое, никто по доброй воле туда не ходит, даже охотники, даже те, кто ищет в горах драгоценные камни. А в ближайший месяц туда вообще нельзя приходить. Шаман, перед тем, как стать настоящим шаманом, должен подойти к железному гроту на сотню шагов и провести ритуал.

— Логично, — кинул головой Руди, — такой магический фон вполне может изменить собственные способности мага, пусть даже и такого специфического.

— Но в эти дни там нечего делать, духи, что кроются в тумане, не пропустят никого, они просто высосут жизнь из любого человека, будь он хоть самый сильный шаман.

— Но мы всё же попробуем, — сказал Эдвин. — Я немало повидал духов, попробую управиться и с этими, но мы не знаем дороги, единственный ориентир — каменные бабы — идёт не до самого нужного места, а в здешнем рельефе немудрено потеряться, тем более, что туман никуда не пропал. Отведи нас хотя бы туда, откуда мы будем видеть это место, тогда можешь поворачивать.

— Я отведу, — с решимостью обречённого сказал Венден. — Вы спасли брата, моя жизнь за его жизнь.

— Погоди умирать, — скривившись, сказал ему Руди, — лично я рассчитываю вернуться оттуда живым, может, и ты выживешь.

— Эти духи, как они выглядят? — Эдвин перешёл к практической части вопроса, что было понятно, бороться с духами предстоит ему. — Похожи на людей, могут прикасаться к людям? Двигать предметы?

— Чем ближе человек подходит к гроту, тем лучше их становится видно, — начал объяснять недошаман, — поначалу это просто сгустки тумана, которые можно и не заметить. Они сопровождают человека, когда он идёт через те места, но никак себя не проявляют, в летнее время можно зайти довольно далеко. Но потом туман становится ещё гуще, они множатся, теперь это уже не просто облака, они приобретают вид людей в меховой одежде. Кто-то даже видел в них своих умерших родственников. Но мой учитель говорил, что это обман. Настоящие души мертвых людей здесь никогда не появляются, это только личина, которую надевают духи, чтобы запутать и испугать человека.

— Знакомо, — с пониманием кивнул Эдвин. — Питаются человеческими эмоциями, главным образом, страхом. А что бывает, если человек достаточно смел, чтобы пройти дальше?

— Тогда их становится ещё больше, они начинают говорить. Человек тот слышит голоса. Чаще всего это голоса кого-то знакомого, родственника или друга.

— Плохо, — Эдвин скривился, словно откусил лимон, — значит, они умеют залезать в голову.

— С чего ты взял? — спросила Даша.

— С того, что дух тебя не знает, но знает на какой голос ты отреагируешь, а взять его он может только из твоей головы. А если он способен что-то взять из головы, то и вложить туда что-то сможет.

— Именно так, — подтвердил Венден, — если идти дальше, то у человека начинает мутиться рассудок, он может потерять дорогу, или отказаться идти дальше, может увидеть то, чего на самом деле нет. Шаманы всегда принимали специальный отвар, чтобы защитить свой разум, но я так и не научился его готовить.

— Я уже приготовила, — сказала Тильда, — можешь не беспокоиться, в голову нам не залезут. По крайней мере, не сразу. Рассказывай, что там дальше?

— Дальше может пройти только шаман, постоянно повторяя заклинание, но даже с ним духи не оставляют его в покое. Они почти обретают тела, начинают преграждать дорогу, можно отогнать их огнём, но ненадолго, потом они снова возвращаются. Они могут дотрагиваться до человека, пытаются его остановить, а человек, пожелавший схватить духа, просто хватает пустоту. На самом последнем этапе, они почти обретают плоть и нападают на шамана, если шаман сильный, то он сможет удержать их на то время, пока проводит ритуал, но потом обычно спасается оттуда бегом. Дальше никто не заходил, да и шаманы не рискуют появляться там в это время года, слишком опасно, духи слишком злы.

— Вот и проверим, — сказал Эдвин. — Сразу скажу, путешествие нас ждёт очень опасное, но ничего невозможного нет. Возможно, на последнем этапе придётся бежать бегом, но нам не привыкать.

— Предлагаю завалиться спать, — выдвинул свежую идею Рудольф, — сколько там идти?

— Если просто идти, то два дня, или три, если идти медленно, но идти будет трудно, мы постоянно будем останавливаться.

— У нас в запасе шесть дней, — посчитала Тильда, — думаю, мы успеем дойти.

— Скажи мне ещё вот что, — предложил Руди, — а звери тут водятся? Любые.

— Белые медведи, песцы, иногда птицы. Их духи не трогают, они ходят совсем близко от грота.

— Эдвин, как у тебя с умением приманивать животных?

— Хорошо, могу за милю зацепить и подманить, а тебе зачем?

— Хочу поохотиться, — загадочно ответил некромант.

— Нашёл время, — фыркнула Тильда, — мяса у нас хватает.

— Я не говорил про мясо, я хотел поохотиться, Эдвин приманит зверей, я буду их убивать, вот и всё.

— Будут тебе звери, — вздохнула ведьма, — я и сама могу приманить, пусть и слабо.

— А теперь давайте спать, — предложила Даша, — выйдем завтра.

Глава двадцать девятая

Утро выдалось морозным, настолько, что даже Руди не стал пренебрегать овчинным полушубком. Припасы они смогли унести с собой на горбу, дорога предполагалась не такая далёкая, вполне можно ограничить себя в питании. Взяли они в основном топливо, чтобы разводить костёр, и фляги для воды, поскольку не везде на их пути будет лёд, кое-где будет голый камень и найти там воду будет проблематично.

К больному Оттону пришла сестра, совсем ещё юная, но старательная, ей отдали запас антибиотиков, старательно растолковав, как их следует принимать, она поклялась, что не пропустит ни одного приёма. Тильда добавила к этому кое-что из своих зелий, которые должны были ускорить выздоровление. Если всё пойдёт по плану, то к их возвращению больной уже начнёт вставать. Ему уже стало немного лучше, температура уже не так зашкаливала, а хрипы в груди стали тише.

Дорога не отличалась оригинальностью, в километре от городка начинался ледник, просто слой льда в десяток метров, покрывающий землю, по мере удаления, толщина ледника росла, к концу пути он, возможно, будет, как в Антарктиде.

Поверхность льда была отполирована ветрами и снежной крупой до зеркального состояния, поэтому путники умудрялись скользить даже в своих подкованных сапогах.

Впрочем, через десяток километров лёд закончился, под ногами появился такой же гладкий камень, какой-то горный массив, плато, каменная площадка почти без перепадов высоты. Иди стало легче и даже мороз, кажется, немного отступил.

Зато появился туман. Пока едва заметный, прозрачный, позволяющий видеть далеко вперёд. Ничего страшного в нём не было, если, конечно, не вглядываться. Как известно, если долго глядеть в бездну, то она начнёт глядеть на тебя. Внимательный наблюдатель заметил бы, что в некоторых местах туман немного гуще, более того, эти сгустки тумана вертикальны и имеют какое-то отдалённое сходство с человеческой фигурой. Ситуация начинала действовать на нервы. Даша, понимая, что всё равно никак на это повлиять не сможет, просто поглубже закуталась в шубу и сжала рукоять револьвера.

— Пока молчат, — сказал Руди. — Не могу ничего разобрать.

— И не разберёшь, — грустно сказал Эдвин. — Они не по-человечески говорят, это и разговором назвать сложно.

— Кто это? — спросила Даша.

— Не мои клиенты, — ответил ей Руди. — Это не души умерших. Вообще не души. Непонятные сущности, не из нашего мира.

— Они существовали, когда мир только появился. — Начал рассказывать Эдвин. — А потом появились звери и люди. Их вытеснили. Они исчезли, как исчезли некоторые другие существа.

— А здесь почему остались? — спросила Даша.

— Грот для них, словно целебный источник, я даже не знаю, что появилось раньше, проход между мирами или эти сущности здесь. Возможно, это произошло одновременно.

— А я слышу, — задумчиво сказала Тильда. — Они не говорят, но я их слышу. Слышу чувства, слышу ворчание и тревогу, злобу и зависть.

— Мы для них пища, — Руди сплюнул сквозь дырку в зубах, — не пища, наркотик, за наш счёт они на секунду почувствуют себя живыми.

Некоторое время они шли молча, потом Эдвин остановился так резко, что Руди налетел на него со спины.

— В чём дело? — недовольно спросил он.

— Ты хотел поохотиться, — напомнил ловец.

— Никого не вижу, — признался «охотник».

— На два часа, присмотрись.

На очередном снежном пятне, едва видимый сквозь туман был кто-то. Этот кто-то постепенно приближался к ним, но разглядеть его удалось только тогда, когда снег под ним закончился и пошла серая каменная поверхность. Это был белый медведь, очень крупный, метра полтора в холке, Даша даже не знала, что такие бывают. Духи не трогали зверей, но и звери не испытывали восторга по поводу такого соседства. И это хищник исключением не был, вид он имел испуганный и явно спешил поскорее покинуть опасные и неприятные места, куда зашёл непонятно почему. Впрочем, наличие перед глазами добычи сильно поколебало его желание уходить. Зверь встрепенулся, повёл мордой, выискивая новые запахи, а потом…

Резкого рывка не получилось. Вместо этого грянули выстрелы. Два. С интервалом в полсекунды. Руди был отличным стрелком, обе пули попали зверю в грудь, чудовище, только что казавшееся неуязвимым, всё же сделало рывок вперёд, после чего лапы подломились, и тяжёлое тело распласталось на камне.

Надо полагать, что умирающий зверь всё же представлял для духов какую-то ценность, они спешно метнулись к остывающему телу, вот только их опередили.

— А ну кыш!!! — заорал Рудольф, кидаясь им наперерез. — Моя добыча, пошли вон!

У него получилось, духи, которые здесь были ещё слабы, в страхе рванулись в стороны, оставляя в покое умирающего медведя. Зато некромант его оставлять в покое не собирался. Даже не убедившись, что зверь до конца умер, он начал возиться с его ещё тёплым телом. Подойдя поближе, они разглядели, как он втыкает мёртвому зверю иглы за уши, как читает над ним заклинание. В довершение некромант свернул в трубочку тонкую бумагу, зажёг с одного конца и выдул дым в ноздри медведю.

Мёртвый медведь очень натурально чихнул, потом помотал головой и начал подниматься на лапы. Тело его слушалось плохо, он напоминал ожившее чучело. Тем не менее, через пару минут он кое-как освоился и даже стал напоминать себя прежнего. Вид, правда, немного портили две кровавые раны на боку, но издали он выглядел живым.

Венден, до того молчавший, издал стон и попытался спрятаться за спиной Тильды. Получилось плохо. Видимо, таких фокусов наставник ему не показывал.

— Силён, — одобрительно сказал Эдвин, когда медведь начал резво ковылять куда-то в сторону, пока окончательно не скрылся в тумане. — Сколько проработает?

— Не меньше недели, — буркнул некромант, утирая пот шапкой. — Не самый лучший образец, но сгодится.

— А куда он ушёл? — спросила Даша, пытаясь разглядеть в тумане удалявшегося медведя.

— Будет ходить кругами, — объяснил Руди, — мне он нужен в качестве дополнительной пары глаз. Разведка, будет совсем хорошо, если получится подстрелить птицу.

— А разве птица-нежить может летать? — с недоверием спросил Эдвин, — для этого думать нужно, а мертвецы обычно тупые.

— Я опыты ставил, летали, — с гордостью заявил Руди. — Пойдём уже, скоро стемнеет.

В самом деле, шли они целый день, не делая привалов, вымотались изрядно, да и есть хотелось. Перекус на ходу кусками солонины и галетами помогал мало.

А туман густел, фигуры в нём становились видны всё отчётливее, они уже двигались не хаотично. Заметен был системный хоровод вокруг их маленькой группы. Близко они пока не подходили, сил не хватало, только приближались метров на тридцать и тут же отходили назад.

Нимало этим не смущаясь, Эдвин объявил привал. Для ночлега они выбрали небольшую возвышенность, где имелось некое нагромождение камней, что теоретически могло прикрыть от ветра. Там они и расположились. Запас дров и угля экономить не стали, просто разложили костёр в камнях. На крайний случай у них имелся примус, который можно было использовать для кипячения воды, но это на будущее, они не собирались здесь задерживаться.

Живой огонь придал им уверенности, в котелке весело булькала каша с мясом, запах которой щекотал ноздри и едва не заставлял капать слюной. Неприятные попутчики, завидев огонь, отошли подальше, хотя совсем пропадать не думали. Ещё рано. Их день настанет завтра. Или послезавтра, как знать, может добыча сама придёт им в руки.

Но совсем беспечными они не были. Перед сном ведьма обошла их лагерь кругом, побрызгав каким-то зельем и произнесла заговор. Теперь, как она уверяла, никто не подойдёт к ним незамеченным. Некромант к тому же заявил, что у него с мёртвым медведем прямая связь, что видит медведь, видит и он, а потому нет нужды выставлять часового.

Эдвин всё же остался сторожить, но Даша этого уже не видела. Усталость, горячая пища и глоток спирта из жестяной кружки подействовали на неё сильнее любого снотворного. Спутники ещё о чём-то говорили, но она не вслушивалась. Завернувшись в шубу, словно в спальный мешок, она вырубилась уже через пару минут.

Подняли её ещё до рассвета, костёр прогорел, теперь от него осталась только кучка золы, хотя какое-то тепло от камней ещё исходило. Разбудил её и всех остальных Руди. Некромант сидел, прищурив глаза и глубоко вслушивался в свои ощущения.

— Чего? — недовольно спросил Эдвин. — Я ещё заснуть не успел.

— А храпел кто? — ехидно спросила Тильда, тоже выглядевшая недовольной.

— Здесь кто-то есть, — задумчиво проговорил Руди.

— А то мы не заметили, — проворчал Эдвин, поднимаясь на ноги. — Тут много, кто есть.

— Я не про то, — некромант оскалился щербатым ртом. — Кто-то, кто живой, и это не мы.

— Люди? — испуганно спросила Даша.

— Не могу сказать, — он стиснул зубы в напряжении. — Я смотрю глазами медведя, а он видит жизнь.

— А точнее?

— Точнее не могу, это всё же медведь, причём, мёртвый. Он может видеть, слышать, как любая нежить, чувствует жизнь. Жизнь эта рядом, но почему-то видно её плохо. Она то пропадает, то появляется. Если это человек, то он за сильнейшим магическим щитом, настолько сильным, что почти скрывает его от любого зрения. Думаю, стой он рядом со мной, я бы его не увидел. Нам повезло, что медведя никто в качестве опасности не воспринимает. Чёрт!

Некромант выругался громко и витиевато. Видимо, с его питомцем что-то случилось.

— Разорвалась связь, — он снова выругался, Даша даже сделала попытку покраснеть. — Я теперь ослеп.

— Такое мог сделать маг? — спросила Тильда.

— Мог, причём, даже неосознанно. Он мог не видеть медведя, просто ставил купол невидимости, возможно, даже не один. Медведь зашёл внутрь и разорвал связь со мной.

— Это поправимо? — спросил Эдвин, на всякий случай приготовив дробовик.

— От расстояния зависит, и от времени. Он сейчас стоит, словно истукан, не зная, что ему делать. Завтра попробую наладить связь, не уверен, что получится.

Скоро рассвело. Завтракать пришлось сухомяткой, все снова выпили по глотку спирта, чтобы хоть немного прийти в себя, Венден указал, в какую сторону идти дальше, но его помощь уже не требовалась. Впереди их ждали два длинных ряда каменных статуй. Бабами их можно было назвать с большой натяжкой. Некоторые имели когда-то вид очень изящных скульптур, правда, время и ветер источили их до неузнаваемости. Между этими рядами им и пришлось идти, проводник сказал, что они приведут их почти с нужному месту, потом останется пройти всего только пять миль, не больше.

А туман становился всё гуще, и те, кто в этом тумане живёт, становились всё более наглыми. Теперь они прогуливались поблизости, перебегали дорогу, жестикулировали туманными руками. Их вид постепенно стал напоминать людей, правда, никого знакомого среди них Даша так и не увидела.

Идти становилось всё труднее, какая-то неведомая сила заставляла их замедлять ход, постоянно оглядываться. Иногда создавалось впечатление, что идут они не в ту сторону, но оно быстро проходило, достаточно было оглянуться назад, чтобы увидеть свои следы. Прошли они в этот день едва ли треть от вчерашнего. К вечеру все просто попадали без сил.

Никакого укрытия больше не было, они просто сгрудились в кучку у одной из статуй, поставили в центре тот самый примус, установив на него чайник. Пламя, прикрываемое от ветра, давало какую-то иллюзию тепла. Чайник с кипятком вскипел через час, из последних сил они смогли приготовить кофе, который хоть немного придал им силы.

Но были и хорошие новости, заклятия ведьмы в комплекте с разбрызгиваемыми зельями отогнали духов на почтительное расстояние. А Руди, наконец, отыскал своего медведя, тот был на грани досягаемости, но теперь бодро двигался в их сторону. Никакой жизни он больше не уловил, если их кто-то и преследовал поначалу, теперь он отстал.

Под утро Даша смогла заснуть сидя, ненадолго, всего на полчаса или час. Но и это немного укрепило её силы, вообще, казалось, что туманные создания уже начали их высасывать, понемногу превращая людей в ослабленных ничего не соображающих сомнамбул. Никто ни о чём уже не говорил, ничего не обсуждали, просто встали и пошли вперёд, на ходу разжёвывая безвкусную еду, которую хранили за пазухой, чтобы она не превратилась в лёд.

Третий день похода был ещё более мучительным, казалось, что вместо тумана их окружает густой кисель. Мороз пошёл на убыль, Венден сказал, что это нормально, в этих местах всегда немного теплее, да только им это облегчения не принесло. Даша с трудом шагала вперёд, едва переставляя ноги, каждый шаг давался неимоверным усилием, а в голове сквозила неприятная мысль насчёт обратного пути. Или его не будет? Неизвестно ведь, какие последствия наступят после того, как они сорвут железный цветок. Может, то место провалится под землю? Или там разверзнется вулкан? Или произойдёт всемирный потоп, что утопит их в ледяной воде? Впрочем, такая смерть хотя бы будет быстрой, что уже радовало.

Твари становились всё наглее, ещё немного, и они начнут хватать их руками. Заклинания ведьмы уже почти не действовали. Плескание зельем отпугивало их, заставляя убраться на метр или два, а через минуту они снова возвращались. В голове появилось давящее чувство, это даже не нужно было обсуждать, видно было, что и другие страдают от того же.

Когда стало уже совсем невмоготу, Эдвин вскинул дробовик и дважды выстрелил. Даша хотела сказать, что толку не будет, они ведь бесплотные, но, как ни странно, толк был и немалый. Стрелял охотник огненным облаком, которое напоминало струю из огнемёта.

Раздался протяжный вой, переходящий в визг. Человеческий силуэт, сотканный из тёмно-серого, почти чёрного тумана, окутало облако огненной пыли. Раскалённые крупинки прожигали его насквозь, существа начали таять, словно снежный сугроб под солнцем, а через пару секунд взорвались клочьями чёрного дыма и огненными всполохами. Оставалось только догадываться, окончательно они развоплотились, или же потом соберутся в другом месте. Товарищи, видя их печальную судьбу, резко бросились врассыпную. Совсем они не ушли, но теперь уже следовали за группой на почтительном отдалении.

— Огонь действует, — заметил Эдвин, перезаряжая дробовик.

— А пули? — поинтересовался Руди.

— Вряд ли, — ловец поморщился. — Они просто пролетят насквозь, впрочем, можно попробовать.

Даша тоже вынула револьвер и начала перезаряжать. Зажигательные пули имели вид стаканчиков, заполненных всё тем же красно-коричневым «пластилином».

Некоторое время группа двигалась спокойно, ближайшая туманная сущность, что уже приобрела вид человека в меховой одежде, держалась на почтительном расстоянии в полтора десятка шагов. Группа приободрилась, даже шагать стало легче. Но продолжалось это счастье недолго, видимо, потеря двоих благополучно забылась, если, конечно, они имели хоть какую-то память.

Ещё трое существ материализовались прямо у них на пути, но, стоило Эдвину вскинуть ружьё, моментально испарились, чтобы вновь образоваться чуть дальше.

— Учатся, — недовольно заметил ловец, — не совсем дураки, могут какую-нибудь гадость придумать.

— Сколько нам ещё идти? — спросила Тильда у Вендена.

Проводник в последнее время начинал впадать в прострацию, не обращая внимания на окружающий мир. Он и вперёд шёл только потому, что его подталкивали сзади.

— Что? — спросил он, с удивлением высовывая голову из меховой парки.

— Как далеко до места? — повторила свой вопрос ведьма.

— Сегодня доберёмся, — уверенно сказал он, прикидывая что-то в уме. — Изваяния уже заканчиваются, через несколько миль будем место проведения ритуала, а от него до грота, который вам нужен, всего сотня шагов. Или две сотни, я не знаю точно, но это совсем рядом.

— А откуда вы вообще знаете про этот грот? — подозрительно спросил Эдвин. — Ты ведь говорил, что дальше никто не заходит.

— В прошлом были великие шаманы, такие, что ни один маг с юга не мог с ними сравниться, наверное, они проходили дальше, я слышал о гроте от своего учителя, а он от своего.

— Допустим, — ловец продолжал подозрительно смотреть на проводника. — С тобой всё в порядке?

— Со мной? — переспросил парень, глаза его предательски бегали. — Да, в порядке. Я могу идти.

— Чёрта с два, — прорычал Руди, — они уже в его голове.

— Я их слышу, — признался Венден, — они говорят мне, приказывают, заставляют…

— Убить нас? — спросил Руди, не убирая руку с рукояти револьвера.

— Нет, пока только приказывают повернуть назад, говорят, что мы все умрём, даже показывают, как это будет.

— Нашли слабое звено в цепи, — пренебрежительно фыркнул Руди, — знаешь, парень, ты и вправду плохой шаман.

— Вообще-то, способность слышать иные сущности — признак хорошего шамана, — заметила ведьма, — ему бы только контролировать это научиться, да над обратной связью поработать. Сейчас попробуем заглушить, вот держи. Выпей.

Она протянула ему пузырёк с мутной зеленоватой жидкостью, Венден выпил до дна, морщась от мерзкого вкуса (а он, судя по запаху, был очень мерзким), после чего вернул пустую тару ведьме и некоторое время пытался удержать выпитое в себе. Справившись с собой, он несколько раз глубоко вдохнул и сказал:

— Спасибо, стало легче. Я их уже почти не слышу.

— Зелье действует долго, — с удовлетворение кивнула ведьма, — успеем дойти, сейчас у него будет немного кружиться голова, но потом это пройдёт. Идём дальше.

Но, стоило им обернуться, как твари пошли в атаку. Два выстрела из дробовика ликвидировали двоих, но остальные не остановились. Туманные руки схватили Дашу и повалили на камень, напротив её лица соткалась из тумана страшная клыкастая морда, что едва её не укусила. Взвизгнув, она рванулась вперёд, проходя через страшное существо, а оказавшись с другой стороны, резко развернулась и выстрелила из револьвера.

Зажигательная пуля, ударив в камень, расцвела небольшим костром синего пламени, которое начало выжигать чудовище изнутри, тварь несколько раз взмахнула туманными лапами, словно пытаясь погасить огонь внутри себя, после чего свернулась в комок и лопнула облаком искр.

Сумели отбиться и остальные, ведьма выхватила метёлку, вроде той, которой священники разбрызгивают святую воду. Только разбрызгивала она не воду, а какое-то густое зелье, капельки которого, попадая на землю, вспыхивали небольшим зеленоватым пламенем. Таким образом она постепенно создала санитарный кордон между людьми и тварями.

Но основной ударной силой опять выступил Эдвин. Выхватив магический кнут, она изо всех сил хлестал туманников. От каждого удара летели синие искры, словно кнут был проводом высокого напряжения, а те из туманных тварей, что попадали под удары, разваливались надвое, словно их рубили лазерным мечом.

Наконец, битва закончилась. Враги исчезли, часть погибла под ударами ловца, остальные спаслись бегством и теперь мелькали где-то вдалеке. Эдвин убрал кнут, ведьма спрятала зелье.

— Нужно двигаться, пока не опомнились, — резко сказал ловец, — у меня заряда осталось на два удара.

Руди взял двумя руками лежавшего на земле Вендена и резко поставил его на ноги.

— Бегом! — скомандовал он.

Но это и не требовалось, все и так видели, что твари не успокоились после разгрома, там, вдали они быстро группировались и было их уже значительно больше, возможно, несколько сотен. Теперь спасение было только в быстром беге.

Впрочем, бежать быстро не получалось. Им казалось, что они бегут, тогда как окружающий пейзаж менялся мучительно медленно. Туман никуда не исчез, он продолжал сковывать движения, каждый шаг отнимал кучу сил, дыхание сбивалось.

А твари уже брали их в кольцо, пытаясь отрезать дорогу вперёд. Эдвин не выпускал из рук магический кнут, ведьма на ходу пила какие-то зелья, после чего начала потирать ладони, между которыми разгорался яркий свет. Руди вынул нечто, похожее на гранату. Боливар ничего подобного не давал, видимо, что-то из своих запасов. Только Даша бежала с пустыми руками, убрав даже револьвер, да ещё Венден, который бежал последним, растерянно оглядываясь по сторонам. С головой у парня было плохо, даже ведьмино зелье уже не помогало.

В какой-то момент им всё же пришлось остановиться. Впереди была сплошная стена тумана, в котором уже трудно было разглядеть отдельные сущности, они встали стеной, надеясь хоть так остановить путников и не дать им прорваться к артефакту.

— Это здесь, — раздался испуганный голос Вендена. — Здесь нужно было проводить обряд, шаман, что добрался сюда, доказывал свою силу.

— Самое время, парень, — с усмешкой сказал Руди, — приступай, вдруг выживешь, тогда станешь великим.

— Я не помню нужных слов, — парень устало вытер пот со лба меховой шапкой, — да и нужных вещей не захватил. Не быть мне шаманом.

— Ты хоть жив останься, — посоветовал Эдвин, и тут же сменил тему. — У кого какие идеи?

Идеи требовались срочно, хоть какие-нибудь. Кольцо тварей сжималось, их было так много, что перебить всех не смог бы никто. Нескольких убьёт кнут, кого-то снесут зажигательные пули, ведьмино зелье уберёт ещё десяток. Но всё это была капля в море, никак не способная переломить ситуацию.

— Я попробую, — неуверенно сказал Руди, поднимая гранату. — Это поможет, но может убить нас самих.

— А что это? — с подозрением спросил Эдвин.

— Вроде твоих огненных зарядов, только действует по площади, по идее, должен оставаться небольшой безопасный пятачок под ногами, по моей команде падайте вниз и вжимайтесь в землю. Защищайте глаза.

Команда не потребовалась, точнее, её отдали враги, кинувшиеся в атаку со всех сторон. Все члены группы упали на землю, стараясь в первую очередь спрятать лицо и глаза. Даша вспомнила картинку из учебника ОБЖ, где показано, как вести себя при ядерном взрыве, и теперь старательно пыталась изобразить того солдата.

Хлопок гранаты был совсем слабым, словно детская хлопушка. Главной поражающей силой был свет. Он лился отовсюду, пробивал насквозь меховые капюшоны и голову, выжигая глаза с обратной стороны, проникал сквозь землю и, отразившись от ядра, возвращался обратно, ударяя по глазам через руки и закрытые веки. Если они при этом находились на безопасном пятачке, то страшно было представить, что творится вокруг. Туманным тварям точно не поздоровилось, они боятся огня и света.

Неизвестно, сколько они так пролежали. Их никто больше не беспокоил. Когда глазам вернулась способность видеть, Даша подняла голову и осмотрелась вокруг. Неизвестно, что это была за бомба, но по мощности она оказалась сопоставима с ядерной. Исчезли не только твари, но и сам туман отступил метров на двести, оставив вокруг них пятачок чистой земли, над которой стояло солнце. В местах, где лежал снег, остались небольшие мокрые пятна, над которыми поднимался пар. В воздухе стоял сильный запах озона.

— Что это, мать твою было? — спросил Эдвин, пытаясь затушить горящую шапку.

— Сам не понял, — Руди, казалось, был удивлён не меньше других. — Я такого и сам не ожидал, это для вашего брата делали, гнёзда вампиров зачищать. Только с мощностью что-то напутали.

— Надо идти, — сказала Тильда, — пока они не опомнились.

Ведьма выглядела плохо, и дело было явно не в последствиях взрыва. Лицо её было бледным, из носа медленно текла кровь. Повышенный магический фон и раньше давал о себе знать, теперь же напряжение достигло предела. Даже Даше было не по себе, а те, кто хоть немного владел магией, вовсе выглядели тяжело больными. Впрочем, очередное зелье, которое ведьма извлекла из своей, казавшейся бездонной, сумки, помогло немного снять симптомы.

Очнувшийся Венден указал им направление, после чего вся группа, напоминавшая инвалидную команду, направилась в сторону грота.

— Вот видишь, парень, — говорил Руди Вендену, которого тащил за собой. — Теперь ты встал в один ряд с шаманами, которые видели сам грот. Найди ещё одного учителя, пусть делает тебя великим.

Проводник всем своим видом давал понять, что ему уже всё равно. Грот приближался. Невысокий холм, в нём имелось отверстие метра полтора в высоту и метра четыре в ширину, позади него начинался спуск, сколько им придётся пройти под землёй, оставалось тайной.

Когда осталось пройти всего десяток шагов, они услышали голос, обычный, человеческий:

— Не спешите, бросьте оружие и отойдите назад, два раза повторять не станем.

Глава тридцатая

К ним, непонятно откуда, подходили люди. Кто это такие, было легко определить, под меховыми накидками видны были чёрные рясы инквизиторов. Их было больше десятка, все вооружены короткими карабинами, а сзади продолжали подходить новые. Как они смогли пройти через туман, как выжили после страшного взрыва и где всё это время прятались, оставалось загадкой.

— Оружие на землю, — всё же повторил тот, что стоял спереди, видимо, старший, выше других ростом, с непокрытой головой, длинными волосами и уже почти седой.

— А я говорил, что кто-то за нами идёт, — сказал Руди, незаметно бросая в рот странного вида бронзовую монетку.

— Мы благодарны вам, что привели нас сюда, — с усмешкой сказал главный инквизитор, — а теперь мы пойдём обратно. Только она войдёт внутрь, и кое-что там сделает.

— Надо полагать, вам приказали взять нас живыми, — предположил Руди очевидную вещь. — Иначе бы нас уже убили, а раз так, то…

— Только её, — инквизитор поднял карабин. — Остальных по возможности, поэтому бросайте оружие и ведите себя тихо.

— А можно ещё вопрос?..

— Нет, не вздумайте испытывать наше терпение, считаю до трёх.

— Хватит и до двух, — с непонятной ухмылкой ответил Руди.

Вывернувшийся из ниоткуда огромный белый медведь пролетел вдоль строя инквизиторов, снося людей, как кегли, раздались выстрелы, пули рвали его плоть, но нежить убить было сложно, тем более, что задача его состояла лишь в том, чтобы дать людям уйти.

Все четверо выхватили оружие и, пригнувшись, начали отступать к гроту, пока медведь с неуместным молчанием гонял инквизиторов, они, вяло отстреливаясь, преодолели оставшийся десяток шагов и прыгнули внутрь. Стреляли инквизиторы и в них тоже, но прицелиться, когда тебя гоняет медведь, было сложно. Теперь у них появилось надёжное укрытие, откуда они могли отстреливаться, пока есть патроны.

Разборки снаружи затянулись, медведя расстреливали из всех калибров, били заклинаниями, пытались подчинить, но всё без толку, как объяснил Руди, он просто отдал последний приказ нежити и закрыл ему любую восприимчивость.

Рассказывал он это с трудом, одна из пуль инквизиторов всё же ударила его в бок, и теперь он лежал на каменном полу грота, тяжело дыша и прижимая к ране скомканную тряпку.

Можно было надеяться, что постепенно инквизиторы закончатся. Ну, или истратят весь боезапас и всю магическую энергию. На последнее, впрочем, надежды было мало, место здесь было такое, что можно было безнаказанно колдовать хоть сутки напролёт. Если всё же медведя они одолеют, группе придётся туго, ни одного настоящего мага среди них не было, воевать придётся только оружием, слабые заклинания ведьмы в расчёт не брались.

Через некоторое время некромант потерял сознание, ведьма хлопотала над ним, пытаясь остановить кровь, а о происходящем снаружи было понятно только по доносившимся сюда звукам.

В итоге, медведя хватило часа на два. Звуки снаружи затихли, можно было надеяться, что поголовье инквизиторов за время схватки сократилось достаточно, чтобы не пытаться штурмовать грот. Руди пришёл в себя и поспешил всех разочаровать. Инквизиторы были живы, более того, на ногах оставались двенадцать человек с оружием. Они пока не спешили на штурм, тем более, что наступила ночь. Люди в чёрных рясах собрались в кружок неподалёку от входа и грелись у магического огонька. Их старший погиб, но остальные и не думали отказываться от операции. Видимо, рассматривали свои шансы, как приемлемые.

— Нужно идти, — сказала ведьма, — я тут долго не выдержу.

— А там? — с сомнением спросила Даша.

— Где-то поле достигнет максимального напряжения, — сказал Эдвин, — дальше станет легче.

— Когда цветение? — спросила Даша.

— По идее, завтра, — ведьма разрезала рубаху некроманта и стала поливать рану каким-то зельем, которое шипело и немного светилось. — Это не одномоментный процесс, цветение занимает несколько дней. Как по мне, так следует идти внутрь. Только…

Проблему представлял Руди, самый большой и тяжёлый человек был тяжело ранен и перемещать его было трудно и опасно. Рана выглядела чудовищно. На входе размером с пятак, а на выходе была рваная рана диаметром сантиметров шесть, странно, что он вообще выжил, даже если все органы целы, с такими ранами никто долго не протянет, даже с помощью ведьминых зелий.

— Попробуем его нести, — с неохотой сказал Эдвин, — нас двое, как-нибудь поднимем, только кровь нужно остановить.

— Даёте мне час, — сказала ведьма. — Попробую заговор, здесь такое место, что мощь заклинания увеличивается в разы.

Час затянулся, всё это время Тильда читала на память один и тот же текст, периодически поливая раны зельем и посыпая порошком серо-зелёного цвета. Нельзя было сказать, что её старания были напрасны, рана скоро перестала кровоточить, края её постепенно рубцевались, стягивались между собой. Если у них будет время, то Рудольф, если и не встанет на ноги, то хотя бы получится его без опаски переносить. Кстати, активная работа пошла на пользу самой ведьме, она так сбрасывала избыток магической энергии, которая буквально переполняла её в этом месте.

К концу указанного часа, когда входное отверстие стало начавшим заживать шрамом, а выходное почти стянулось, Рудольф открыл глаза. Был он слаб, но умирать пока не собирался. Попытавшись пошевелиться, он сморщился от боли, но нашёл в себе силы улыбнуться.

— Надо было дать мне сдохнуть, — проговорил он тихим голосом, видно было, что слова даются ему с трудом.

— Отчего так? — спросил Эдвин, не отрывая глаз от места возможной атаки.

— Неужели вы думали, — Руди приложился к очередному ведьминому пузырьку, на этот раз жидкость в нём была чёрной, как нефть, — что некромант не позаботится о своём посмертном существовании? Медведь перебил три четверти нападавших, я, став нежитью, передушил бы остальных. Такая вот месть с того света.

— Пока с этим повременим, — сказал Эдвин, — можешь сказать, что они делают?

— Сидят кругом и чего-то ждут, голова медведя лежит неудобно, видно плохо.

— А есть мысли, чего им было нужно от меня? — спросила Даша.

Все замолчали, это был вопрос на миллион.

— И чего они ждут сейчас? — добавила ведьма.

— А это важно? — некромант снова попытался встать. — Нам нет дела до них, пойдём вперёд, если отправятся следом, встретим и перебьём всех, у нас в проходе будет преимущество.

— А ты сможешь идти? — с сомнением спросила Тильда.

— Если опереться на кого-нибудь, то попробую.

Поднять Рудольфа смогли с третьей попытки, опираясь с одной стороны на свою винтовку, а с другой на плечо Эдвина, он смог очень медленно идти. Дальше шёл коридор, в глубине которого скрывалось то, что им было нужно. К их удивлению, фонарь не понадобился, в каменном коридоре отчего-то было достаточно светло, словно светились сами стены. Коридор часто поворачивал, приходилось идти с опаской, но они всё же продвигались к цели. Преследователи позади никак себя не проявляли, по крайней мере, некромант, всё ещё глядевший глазами мёртвого медведя, сказал, что они не сдвинулись с места.

Идти пришлось около часа, когда за очередным поворотом оказалась ярко освещённая комната, ну, или просто зал. На противоположной стене имелось нечто, напоминающее куст или дерево, переплетённые ветки были покрыты шипами, и всё это отливало блестящим металлом.

— Это оно и есть? — спросила Даша.

— Да, — ведьма кивнула и без сил опустилась на каменный пол. — Когда цветок начнёт цвести, я смогу его сорвать, вот только подойти не смогу, несколько шагов дальше, и я просто сгорю изнутри.

— Значит, первой пойду я, — сказала Даша, в конце концов, её сюда за этим и взяли, ей тоже было тяжело, но всё же гораздо легче, чем остальным. Венден, который старался быть как можно более незаметным, вообще на глазах превращался в амёбу. — Меня ведь это не убьёт?

— Нет, — ответил ей Эдвин, — думаю, не убьёт, тут, правда, другая проблема.

Он указал на пол, проблема была, и немалая. Помимо железных кустов, здесь росла ещё и железная трава, острые, как кинжалы, лезвия торчали из пола, идти по такой «траве» можно было только в железных сапогах, вряд ли её обувь такое выдержит. Обойти было нельзя, а если попытаться согнуть лезвия, то неизвестно, сколько это займёт времени, тем более, что кузнечного молота у них не имелось, а сгибать толстый металл прикладом малоэффективно.

— Есть идея, — сказал Эдвин, меняя патроны в стволах. — Кислота, она ведь должна разъедать металл.

— А потом придётся идти по кислоте? — возразил Рудольф. — Давай лучше зажигательными.

Пришлось пробовать все способы. Выстрелы в замкнутом пространстве били по ушам, словно тот молот, которого им так недоставало. Зажигательные пули оказались эффективными, правда, у них был один недостаток — они быстро закончились. Выжечь удалось только три с небольшим метра, образовав узкий проход. Теперь пришлось взяться за кислотные.

Первые два выстрела превратили стальные лезвия в пузырящуюся пену, сделав шаг вперёд, он снова вскину ружьё, но выстрелить не успел, свалившись в обморок и едва не напоровшись на стальные лезвия.

— Готов, — обречённо сказала ведьма, — дальше никому из нас нет хода, бери ружьё, Дара.

Даша молча взяла ружьё и, заменив патроны, сделала шаг вперёд, переступая через бесчувственного ловца. Выстрел, ещё один, лезвия таяли, словно воск, следующий шаг придётся делать уже по лужам кислоты. Последним выстрелом она пробила коридор к переплетению ветвей, среди которых должен был показаться цветок.

— Отойди назад, — приказала ведьма, — возьми.

— Что это? — спросила Даша, принимая довольно объёмный пузырёк с неизвестной жидкостью.

— Зелье, магическое, а попутно лечит от изжоги, побрызгай на дорожку, меньше пострадает обувь.

Расплескав перед собой жидкость, от которой кислота вспенилась, она попыталась пойти вперёд, но Руди её остановил:

— Не спеши, там пока нечего делать, сядем здесь и подождём.

Ждать пришлось часа четыре, когда в переплетении стальных веток началось какое-то движение. Очнувшиеся от оцепенения, они какое-то время тупо наблюдали, как из стеблей поднимается нечто, что при богатой фантазии можно было назвать стальным цветком. Поднявшись, он начал нагреваться, да так, что теплом повеяло за несколько метров.

— Он цветёт, — выдохнула ведьма, — он так цветёт.

— Но как ты его сорвёшь? — в ужасе спросила Даша. — Нужны перчатки.

— Нет, сорвать можно только голой рукой, сказав соответствующее заклинание. Более того, говорить придётся во время срывания. Но я готова, это будет жертва, которая всегда в таких случаях необходима.

Они выждали ещё несколько минут, в это время цветок раскалился докрасна. Ведьма пришла к какому-то умозаключению и сказала:

— А теперь иди, пройди по дорожке, прими на себя чары и остановись возле него.

Даша встала и решительно двинулась к цветку. Ощущения были странными. Сначала её обдало холодом, потом появилось покалывание в кончиках пальцев на руках и ногах. Потом сильно заломило в висках, голова готова была треснуть пополам. Пришлось на несколько секунд остановиться и подождать. На следующих шагах её начало мутить, вырвало бы, но желудок был пуст. Последний шаг вызвал потемнение в глазах, она присела на корточки и просто подползла к цветку. Внезапно в глазах вспыхнул яркий свет, и все неприятные ощущения исчезли. Остался только жар, исходивший от раскалённого цветка.

— Готово, — сказал Эдвин. — Тильда, твоё слово.

Вполголоса нашёптывая заклинание, ведьма пошла по следам Даши. Теперь её ничто не останавливало, магический фон, если и не исчез совсем, то стал значительно слабее. Поравнявшись с Дашей, она нагнулась, одной рукой достала из сумки зелье, после чего протянула руку, не переставая говорить слова. Видимо, срывать следовало на какой-то конкретной фразе.

В это время светящийся цветок дополнился светящимися дорожками по стене, которая была за ним. Дорожки эти побежали вверх и в стороны, очерчивая ворота. Те самые ворота, в которые входили демоны, посещая мир людей. И вряд ли в этот раз никто ими не воспользуется, положение их в любой момент могло стать критическим.

А ведьма всё никак не могла закончить заклинание, позволившее бы ей сорвать цветок. За светящимися воротами раздался рык, а затем сквозь них начала пролезать огромная туша размером с быка. К счастью, демон появился сбоку, а не прямо напротив цветка, Тильда успела протянуть руку и схватиться за раскалённый стебель. Лицо её исказила боль, кожа зашипела, в воздухе запахло палёным, но ведьма продолжала говорить. На очередном слове, стебель поддался, и ей удалось оторвать бутон, сжав его в своей, до кости прожжённой ладони.

Ведьма замолчала и упала назад, негромко постанывая от боли, из глаз её текли слёзы, но сорванный цветок уже начал остывать и чернеть, покрываясь окалиной.

Следом произошло сразу несколько событий. Раздался грохот, напоминавший одновременно гром и подземные толчки, световые дорожки, обозначавшие ворота, исчезли, а демон, успевший всё-таки выйти на эту сторону, пришёл в себя, встряхнувшись по-собачьи, осмотрел окружающее пространство, а потом, изумившись такому непотребству, ринулся в атаку.

Это был второй демон, которого в своей недолгой жизни видела Даша, на первого он не походил от слова совсем. Это было атлетическое тело красного цвета, похожее на человека, если не считать хаотично разбросанных по телу иголок, голова его напоминала голову кабана. То есть, напоминала бы, если бы того кабана предварительно ударили по морде сковородкой, за спиной он имел пару рудиментарных кожистых крыльев, которые, в отличие от остального тела, были ярко-фиолетового цвета. Когда он оскалился в ярости, стали видны его зубы. Острые, как у крокодила, они росли в несколько рядов, и даже язык его покрывали зубы. Зрелище было таким, что непривычный к такому человек просто грохнулся бы в обморок (что прекрасно подтвердил своим примером их проводник).

Но остальные участники группы тоже не дремали, тем более, что готовы были и к такому исходу дела. Руди с ходу всадил в грудь монстра две пули, разумеется, тех самых, магических, которыми убивали демонов. А следом среагировал и Эдвин, в руке его сам собой материализовался пистолет, добавивший ещё две раны на теле демона. Из ран сыпались искры, демон вертелся на месте и дико орал, размахивая когтистыми лапами.

Но это было только начало, ведьма, кое-как открыв сумку здоровой рукой, выплеснула в его сторону очередное зелье, от которого глаза демона закрылись. А следом в них же прилетели метательные ножи ловца. Он поочерёдно всадил их в правый и левый глаз, окончательно сделав противника слепым. В довершение Эдвин захлестнул шею демона кнутом, который продолжал сыпать искрами.

В это время Руди продолжал перезаряжать винтовку и стрелять, постепенно подходя к демону вплотную, тот уже представлял собой сплошной фейерверк, на его теле не осталось живого места. Тут некромант сжал в одной руке подаренный Боливаром амулет в виде черепа, а вторую руку вытянул ладонью вперёд и громко произнёс одно слово:

— Тлен!!!

И демон, только что казавшийся непоколебимой громадой, развалился на множество почерневших кусочков, словно сгоревшее дерево. Это была победа.

Вот только насладиться ей в полной мере не получилось, скальный массив продолжало трясти, камень шёл трещинами, с потолка сыпались обломки, они попытались бежать, но тут же с ужасом обнаружили, что бежать им больше некуда, чуть дальше по коридору в сторону выхода потолок обвалился, отрезав им путь к отступлению.

Глава тридцать первая

Через несколько минут землетрясение прекратилось. Свет в коридоре померк, но ещё можно было видеть. Среди них царило молчание, отчасти потому, что они ещё не отошли от шока после схватки, а отчасти потому, что никто не мог предложить ничего дельного. Ситуация выглядела нисколько не обнадеживающе.

— Чем ты его долбанул? — спросил, наконец, Эдвин, пытаясь в ошмётках бывшего демона отыскать свои ножи. — Первый раз такое вижу.

— Я сам таким впервые пользуюсь, — признался Руди. — Специфическое заклинание для некроманта. На случай, если нежить, которую он поднял, выйдет из подчинения. Ну, или станет просто не нужна. А амулет, что дал мне наш уважаемый маг, вливал огромное количество энергии именно в заклинания по работе с нежитью. Демон — это, по-своему, тоже нежить, я и подумал, что оно на него подействует. Угадал.

— И раньше тебе ни разу не пригодилось? — удивилась ведьма бинтуя здоровой рукой больную, Даша, увидев её страдания, немедленно бросилась помогать.

— Удивительно, но нет, пока я бы молод и неопытен, вызываемая мной нежить легко убивалась ударом тесака по шее, потом же я научился делать свои создания так, чтобы они были запрограммированы на самоуничтожение. И уж точно никто из них не отказывался мне подчиняться.

— А вообще такое бывает? — спросила Даша, затягивая узел. — Чтобы мертвец вдруг взбрыкнул.

— Бывает, но это, как правило, следствие неправильно проведённой процедуры, ошибка в движении, в произнесении слов, в материалах. Это тоже вопрос опыта.

— Ладно, это всё очень интересно, — сказала Тильда, опрокидывая в себя очередной пузырёк из бездонной сумки, — а может, у кого-то есть мысли, как нам отсюда выбираться?

— Можно попробовать разобрать проход, — предположил Руди. — Займёт несколько дней, но, думаю, справимся, еда и вода у нас есть.

— При условии, что снаружи нас ждут, — напомнила Даша. — На их месте я бы уже взрывчатку с той стороны закладывала.

— Я что-то слышу, — сказал вдруг лежавший на полу Венден. — Где-то говорят.

Все резко замолчали и стали прислушиваться. Действительно, слышен был разговор. Но это не могли быть инквизиторы. Во-первых, голос этот явно не принадлежал человеку, похоже было на речь кота, если бы тот вдруг научился говорить. А во-вторых, разговор этот слышался не сзади, а спереди, оттуда, где только что открывались врата ада. Кроме того, язык был абсолютно непонятен.

Вот только не всем, Венден старательно в него вслушивался, что-то повторял, напряжённо думал, потом неуверенно сказал:

— Кажется, я понимаю.

— Духи? — спросил Руди.

— Нет, не духи, духи не так говорят, это… древняя речь, учитель заставлял меня учить слова, некоторые заклинания на этом языке нужны шаману, есть надписи на скалах, они тоже на этом наречии.

— Я такое наречие не понимаю, — честно признался некромант, — я ведь не шаман, откуда мне…

— Тихо! — перебил его Венден, — они идут сюда.

— Во-первых, кто? — уточнил Эдвин, — а во-вторых, как они могут сюда идти, если вы не заметили, мы тут заперты в каменном мешке.

— Маленький народ, — стал рассказывать Венден. — Они жили тут давно, задолго до людей. Они обучили первых шаманов. Их род всегда был в дружбе с человеческим, а потом исчез. Не знаю, почему.

— А я знаю, — вдруг сказал Руди. — Мне бабушка в детстве рассказывала, они жили под землёй, часто выходили на поверхность, помогали людям, но пришли демоны и почти всех истребили, остались единицы, которые укрылись под землёй, пока демоны не будут изгнаны из мира. Я это только сейчас вспомнил.

— А теперь они нам помогут? — с подозрением спросила Даша.

— Не знаю, — сказал Руди, подходя к стене, за которой всё отчётливее слышались голоса. — Прошло много лет, теперь это уже не те существа, которые дружили с людьми, а, наверное, их далёкие потомки, они не помнят дружбы. Думаю, нам придётся устанавливать контакт заново.

— В любом случае, — сказал Эдвин, — думаю, мы подружимся. Враг моего врага…

Договорить он не успел, в ближайшей стене открылась дверца, совсем маленькая, меньше метра высотой, зато идеальной прямоугольной формы, в неё бодро пролез человечек… или зверёк. Сложно было сказать, что это было за существо. Более всего оно напоминало мишек из шестой части «Звёздных войн». Только этот был более худым и с редкой шерстью.

Спрыгнув на пол (дверь была чуть выше уровня пола, сантиметров на тридцать) он что-то приветливо мурлыкнул и по очереди подошёл к каждому члену группы, оглядывая с головы до ног.

— Привет, — сказала ему Даша.

Венден поздоровался на родном языке этих созданий, чем привёл неожиданного визитёра в неописуемый восторг. Он обернулся и сказал что-то в открытую дверь. Следом из неё вышел ещё один такой же, только, судя по медленным движениям, посоху в руке и седой шёрстке на голове, уже старый. Они перебросились несколькими фразами, после чего оба повернулись к Вендену и начали что-то быстро говорить, перебивая друг друга.

Тот поначалу ничего не понимал, потом попытался что-то ответить. Получилось плохо, но потом он, видимо, сообразил, что говорят они о демонах, теперь он снова ответил и показал на кучку останков, что лежали в углу. Оба пушистых создания подозрительно посмотрели на это, потом подошли поближе. Старый пошевелил лохмотья посохом, они переглянулись, а затем оба расцвели улыбками.

Снова завязался разговор. Поняв, что собеседник плохо их понимает, оба теперь говорили по очереди и медленно, а Венден объяснял им что-то, дополняя свои слова жестами. Через некоторое время разговор зашёл уже о другом, что было понятно по деловому тону, Венден указывал на своих товарищей, а потом на дверь. Через некоторое время они пришли к какой-то договорённости, после чего он повернулся к остальным и сообщил:

— Они помогут нам, они покажут ход, ведущий к морю, они счастливы, что демонов больше не будет и, может быть, даже снова вернутся к людям.

— Прекрасно, — облегчённо выдохнул Эдвин. — Мы готовы, пусть ведут.

— Только это будет сложно, — предупредил парень, — проход рассчитан на них, человеку там будет неудобно.

— Потерпим, — уверенно сказала ведьма, пусть ведут.

Ради спасения можно было перетерпеть и не такие неудобства, но проход и правда был очень тесным, человек там мог перемещаться только на четвереньках, а до моря было несколько дней пути. Но пока это их не смущало. Все пятеро, ведомые старым пушистиком, влезли в узкую нору и медленно пошли в единственно возможном направлении. Замыкал шествие второй, тот, что был помоложе. Ползти пришлось долго, скоро у Даши заболела спина, хотелось выпрямиться, или хоть немного отдохнуть, но она продолжала упорно переставлять конечности. Хуже всего приходилось ведьме, которая могла пользоваться только одной рукой, а вторую лишь изредка ставила по-обезьяньи, тыльной стороной вниз.

К счастью, мучения оказались недолгими, через несколько километров проход расширился, причём, как в стороны, так и вверх, теперь они смогли встать и вытянуться. Здесь, в отличие от почти тёмного прохода, было гораздо светлее. Виден был и источник этого света — тонкие прожилки в стенах, вроде золотых жил, только свет они давали ярко-оранжевый.

Вообще, эта пещера точно была рукотворной, в природе такие ровные стены просто не получились бы, здесь явно поработали чьи-то руки. Ну, или магия, которой эти существа определённо владели.

Старик снова махнул рукой, и они пошли дальше. Кое-где от основного прохода отходили норы, похожие на ту, по которой они добрались сюда, но проводник не обращал на них внимания, видимо, основная дорога была только одна. Временами они обращались к Вендену с какой-то фразой, тот отвечал что-то, они удовлетворённо кивали, а затем шли дальше. Вообще, казалось, что оба существа находятся в прекрасном расположении духа.

— Они рады, — объяснил Венден. — Теперь, когда проход закрыт, они могут выходить на поверхность, когда они отведут нас, то пойдут к своим и всем всё расскажут, старая дружба людей и Оаху возродится вновь, этот старик ещё помнит былые времена.

— Сколько же ему лет? — удивилась Даша.

— Они долго живут, по тысяче лет и больше, он вполне может помнить лучшие времена.

Всё же дорога не могла продолжаться вечно, пусть даже этот путь был короче и удобнее, кроме того, здесь, под землёй, было довольно тепло, температура держалась выше ноля, о чём свидетельствовали регулярно встречаемые ручьи, что бежали через дорогу от одной стены к другой. Когда путники утомились и едва переставляли ноги, старый проводник Оаху, что по-прежнему бодро шагал впереди, предложил им отдохнуть, сами они продолжили путь, а им сказали оставаться здесь, скоро им принесут поесть и попить. С водой проблем у путников не было, а вот еда подходила к концу, впрочем, путь вряд ли займёт больше двух дней, лёгкий голод — не такая большая плата за безопасность.

Но никто и не думал морить их голодом, скоро появился ещё один пушистик, похожий на других, он отличался странным окрасом, верхняя половина тела была покрыта чёрной шерстью, а нижняя — белой. Он принёс им большую миску с неизвестной едой, пахла она аппетитно, чего нельзя было сказать о внешнем виде. Нечто, напоминающее гудрон, хотя по вкусу это было похоже на манную кашу, только с лёгким запахом сырой земли. Никто не догадывался, из чего это сделано, но и отказываться не стали. Каша оказалась питательной и придала бодрости и сил. А теперь они расположились на ночлег, тёплая одежда позволяла располагаться прямо на камне, не боясь простудиться. Часы у них были, но за временем никто не следил, они ни к чему там, где нет дня и ночи. Даша слышала, что в таких случаях человек постепенно переходит на тридцатишестичасовые сутки, спит двенадцать часов, а бодрствует двадцать четыре, что многие контактёры использовали, как аргумент в пользу инопланетного происхождения человека. Другие, впрочем, доказывали, что человек на земле — коренной житель, просто сутки раньше были длиннее. С этими мыслями Даша заснула, а когда проснулась, остальные были уже на ногах. Новый пушистый проводник (на этот раз полностью чёрный, но с белой прядью на голове) что-то торопливо объяснял, громко взвизгивая и делая лапками какие-то страшные жесты.

— В городке беда, — объяснил Венден, — люди в чёрном, вы их зовёте инквизиторами, пришли туда и захватили всё, они уже кого-то убили, нужно бежать. Вы мне дадите оружие? Я хочу защищать свой дом, там мои брат и сестра.

— Угомонись, — спокойно сказал ему Руди, — сейчас мы туда доберёмся, осмотримся и наваляем чёрным от души, теперь всё будет по-другому, они нас не ждут, а мы на них нападём.

На лице некроманта застыло гадкое выражение, с которым обычно школьники подкладывают кнопку на стул соседа по парте.

Они бежали бегом, но даже так дорога заняла почти три часа, когда, окончательно выдохшись, они достигли места выхода на поверхность (до этого уровень коридора постоянно повышался, бежать приходилось в гору, отчего было ещё труднее), проводник сделал какие-то пассы руками, отчего каменная стена вдруг стала прозрачной. Все пятеро вышли на поверхность, а мохнатое существо осталось под землёй, пообещав, однако, привести подмогу. Они залегли за невысокой земляной насыпью и стали рассматривать происходящее.

А городке полным ходом шёл погром, один в один повторявший карательные операции немцев во время Войны. На главной улице полным ходом складывали трупы, а несколько вооружённых инквизиторов сгоняли людей в большое здание. Местных было больше, почти все имели, хоть и простое, но оружие, но сопротивления, как видно, не оказал никто. Впрочем, не стоит забывать, что каждый инквизитор — это ещё и маг, причём, довольно сильный, справиться с ним простому рыбаку или охотнику не под силу. А те, кто пытался сопротивляться (таких набиралось десятка три) теперь лежали в ряд на улице в назидание другим.

В толпе людей Венден разглядел своих, его брат, который, хоть и был ещё слаб, но шёл самостоятельно, опираясь на руку сестры (Даша так и не запомнила её имя), но тот факт, что они живы, никого не успокаивал, вряд ли их загоняли в дом для чего-то хорошего. Скорее всего, хотели спалить вместе с домом, благо, тот был деревянный.

— Дайте мне ружьё, — ещё раз попросил Венден сквозь стиснутые зубы.

— Заткнись и сиди тихо, — прорычал Рудольф, — никто никуда не двинется, воевать буду я. Один. Тильда, сможешь меня прикрыть минут на пять?

— Смогу, конечно смогу, — сказала ведьма, сообразив, что некромант говорит не об огневой поддержке, а о заклинании отвода глаз. — Амулет поможет, у них таких нет.

Сбрызнув одежду Руди очередным зельем, она произнесла какой-то заговор, притронулась двумя пальцами ко лбу и велела отправляться. Руди вовсе не исчез с их глаз, но для инквизиторов превратился во что-то очень малозначительное. Ведьма села в уголке и, сжав в руке амулет, закрыла глаза.

Теперь стало понятно, как именно Руди собрался воевать. Вместо того, чтобы подкрасться к врагам и начать резать глотки (что было бы идиотизмом и самоубийством, поскольку после первого же убитого заклятие бы с него слетело). Главным его оружием оставалось его искусство. Поэтому, оказавшись в черте города, он прямиком направился в сторону кучи трупов, что так живописно выложили убийцы в чёрных рясах. Пяти минут ему вполне хватило на несколько манипуляций, вроде тех, что он уже проводил с убитым медведем, только проще и быстрее. Воскресить он при этом предполагал около двух десятков человек, которые, по всем вводным, легко расправятся с полусотней инквизиторов, поскольку те, в отличие от них, смертны.

Всё же он не успел, его заметили в последний момент, когда он уже убегал в сторону насыпи, один из инквизиторов, не надеясь на магию, вскинул карабин, а для устойчивости поставил ногу на лежавший труп. Зря. Выстрелить он не успел, мёртвая рука схватила его за лодыжку, резко повернула её в сторону, так, что хруст костей был отлично слышен издалека. Инквизитор выпалил в небо, а потом с диким криком упал.

Остальные среагировали слишком поздно. Если бы они заранее сообразили, откуда исходит опасность, то заняли бы оборону в одном из зданий, а теперь, когда ожившие мертвецы разбежались по всему городку, их застали врасплох, рассредоточенными по улицам, где невозможно было отбиться.

Руди только частично управлял мертвецами, подсказывая им верные способы атаки, в остальном те действовали по своему усмотрению, при этом прекрасно понимая, кто из живых их враги. Последней эмоцией этих людей была ненависть к убийцам, а благодаря некроманту, ненависть эта пережила их самих, теперь они, восстав из мёртвых, мстили сами за себя.

Вот один из чёрных выбежал на улицу, на ходу перезаряжая карабин. К нему топал приземистый бородатый мужик, одетый в простую серую рубаху. Инквизитор успел выстрелить трижды, одна из пуль пробила голову, да только мёртвого это уже мало волновало, он дорвался до объекта своей мести, напрыгнул на чёрного и начал рвать его голыми руками. Карабин полетел в сторону. Инквизитор, хоть и привык в основном пользоваться магией, оказался неплохим бойцом, применяя в драке что-то, вроде приёмов карате. Только всё это оказалось совершенно бесполезным против того, кто совершенно не чувствует боли и кого невозможно отправить в нокаут, даже несколько раз воткнутый в мёртвое тело нож ничем инквизитору не помог. Минуты через три тот уже лежал на земле с разбитой кулаками головой, а бородатый мужик бодро потрусил по улице в поисках новой жертвы.

Всё же дело продвигалось медленно, поэтому Руди решил своим подопечным немного помочь, взяв винтовку и начав отстреливать особо активных инквизиторов. А тем временем живые обитатели городка, не забивая себе голову наличием рядом мёртвых друзей, которые отчего-то восстали, быстро расхватали всё, чем только можно биться и присоединились к избиению чёрных. Процесс этот занял около четверти часа, после чего запал у мертвецов кончился, а от полусотни карателей осталось двое. Эти двое забаррикадировались в одном из домов, откуда проворно отстреливались и отбивались заклинаниями, долго, разумеется, не просидят, время работает против них, а Руди с чувством выполненного долга вышел из укрытия и направился к людям.

Следовало ожидать, что их встретят враждебно, ведь именно они навели на город карательную экспедицию, но, к счастью, горожане думали иначе. Их благодарили за помощь, забыв даже о том, какие именно методы позволили им победить. Мёртвым уже всё равно, а вот живым следовало спасаться. Венден, в свою очередь, рассказал о встрече с Оаху, от таких новостей жители заметно оживились.

Сложнее всего было с пароходом. Каким путём сюда прибыли инквизиторы, осталось неизвестным, скорее всего, высадились дальше по берегу. При этом операцию по захвату городка они провели неудачно, корабль стоял под парами и успел отплыть. Теперь он болтался на якоре в миле от берега, а капитан всё время оглядывал порт в бинокль. Когда стало ясно, что власть на берегу переменилась, корабль снялся с якоря и снова причалил.

На этом их миссия была окончена, теперь оставалось только вернуться обратно на остров Скеттон.

Глава тридцать вторая

Даша не обладала даром предвидения, да и спутники её были отнюдь не нострадамусами. Но к концу путешествия у всех появилось на сердце чувство тревоги. Объяснить это никто не мог, а потому просто ждали прибытия.

Предчувствия их не обманули, когда на горизонте показались берега Скеттона, в глаза бросились столбы дыма, а слух уловил отдалённые звуки стрельбы. На острове шла война. Учитывая, что никаких международных осложнений не имелось, никакие враги не имели к властям острова претензий, у всех одновременно родилась мысль, что всё происходящее как-то связано с их обществом.

Разумеется, в порт они не пошли, уже привычно высадившись далеко за пределами города с помощью шлюпки. Наскоро проведённая разведка показала, что прежние явки не действуют, требовалось искать новые контакты. Из разговоров с рыбаками выяснили, что на остров прибыл огромный десант с инквизиторами во главе. Смяв слабое сопротивление местной армии, они повели наступление на район лечебниц, который сейчас уже захватили и сделали своей базой. В данный момент линия фронта проходит где-то посередине острова, но к нападавшим постоянно прибывают подкрепления.

Они откровенно сваляли дурака, высадившись в этой части острова, теперь предстояло либо вернуться на корабль (а капитан, видя такое развитие событий, предпочёл поискать для себя более спокойный порт), либо переходить линию фронта. По идее, сил и умений им должно было хватить, но с ними был важный артефакт, которым ни в коем случае не следовало рисковать.

По дорогам ходили патрули, которые задерживали всех подозрительных, точнее, вообще всех, кого ловили на дорогах без уважительной причины, а уважительной могла быть только одна причина — обеспечение фронта, на нужды которого уже мобилизовали всех лошадей и небольшую железнодорожную ветку.

Можно ещё было спрятаться, но никаких гарантий не было, слишком часто дома местных граждан подвергались обыску, да и местность прочёсывали раз за разом.

Теперь все четверо сидели в небольшой роще и наблюдали за патрулём, что стоял на перекрёстке дорог, проверяя всех, кто по ним двигался. Скеттон, к великому сожалению, не изобиловал лесом, а потому полноценные партизанские действия тут были невозможны.

— У кого какие мысли? — спросил Эдвин, оборачиваясь к остальным.

— Могу отвести глаза, — предложила ведьма. — Но только этим, а дальше будут другие, к тому же, вы сами видели, каждый второй патруль имеет в составе инквизиторов, у них амулеты, которые могут свести моё колдовство на нет. Мой амулет уже почти выбран досуха.

— А весь транспорт под контролем, — заметил Эдвин, — что с железной дорогой?

— Ближайшая станция рядом, судя по дыму, поезда ходят, вот только попасть туда вряд ли сможем. Если они не дураки, а они далеко не дураки, то там сейчас стоит двойное кольцо охраны, — стал рассуждать Руди, — но составы, скорее всего, гоняют прямиком до линии фронта, если захватить паровоз…

— Идём, — Эдвин дёрнул его за рукав, когда очередной патруль отошёл в сторону. — Чем дольше сидим, тем скорее поймают.

Железная дорога, как и корабли, была самым быстрым транспортом этого мира, да ещё дирижабли, хотя таковых в округе не наблюдалось. И вот теперь очередной состав, несколько крытых вагонов, гружённых непонятными ящиками, да исходящий паром локомотив двигался к линии фронта.

Надежды на то, что можно будет затесаться в команду и проехать под видом машинистов и кочегаров, не было никакой. Агрессоры прекрасно понимали значение транспорта на войне, а потому просто заменили весь персонал поездов своими солдатами, которых обучили управляться с механизмами.

Заставить их содействовать было невозможно, даже под дулом револьвера машинист нашёл бы способ сообщить ближайшему патрулю о том, что в кабине посторонние. Пришлось искать альтернативный способ. Руди, со свойственным ему цинизмом, таковой нашёл.

Благодаря искусству ведьмы они смогли запрыгнуть на отходивший поезд уже после того, как солдаты закончили проверку. Теперь они двигались беспрепятственно в сторону фронта. Машинист с помощником следили за работой двигателя, поворачивали рычаги, кочегар старательно кидал в топку уголь лопатой. При этом всем троим было глубоко безразлично, что кроме них в кабине паровоза находится ещё четыре человека.

Объяснялось это просто. Все трое были мертвы. Руди, который ещё во время последнего боя смог превзойти сам себя, счёл это наиболее удобным вариантом. Запрыгнув в кабину, он и Эдвин почти мгновенно убили всю команду ножами, после чего некромант их оживил и заставил заниматься привычным делом, которое они не забыли даже после смерти.

— Скорость большая, — заметил Эдвин, — с рельсов не сойдём, но можем вызвать подозрение.

— Плевать, — отмахнулся некромант, любуясь на свои детища. — Разогнавшийся паровоз остановить не так просто, а бежать в итоге всё равно придётся.

— Когда они всё успели? — спросила Тильда, выглядывая в окно. — Ведь ничего этого здесь не было, абсолютно мирный остров.

— Во-первых, не такой уж мирный, вторую половину им так и не удалось захватить, — объяснил Эдвин, — а во-вторых, такова уж специфика войны, забросить в нужное место солдат с винтовками — это даже не половина дела. Их нужно кормить, поить, лечить, снабжать боеприпасами, обеспечивать артиллерийскую поддержку. Для этого нужны тыловые службы, которые прирастают к фронту, словно корни дерева. При высадке десанта, следом за солдатами идут инженеры, сапёры, строители, извозчики и даже железнодорожники.

Он кивнул на мёртвую команду паровоза, которая под чёрными комбинезонами носила военную форму.

Снаружи в полной мере можно было разглядеть все прелести прифронтовой полосы. На подводах, конных и паровых, везли ящики с неизвестным содержимым, выкрашенные в тёмно-зелёный цвет. Чуть дальше, на конной же тяге везли три небольшие гаубицы, следом шагала колонна солдат. В обратную сторону везли раненых, которых складывали на телеги едва ли не в три слоя, сложно было различить людей, среди торчавших конечностей, обрывков формы и окровавленных бинтов. Туда же конвоировали пленных, безоружных, часто в изорванной форме и тоже, как правило, раненых. Спустя ещё несколько минут, они обогнали кавалерийский эскадрон, около сотни солдат в красивых мундирах, на конях, с саблями на поясе и короткими карабинами за плечами. Судя по свежему виду, эти в бою ещё не были.

Приближение линии фронта они определили на слух, громкий гул, заглушающий даже шум работающего двигателя, постепенно в нём стали выделяться отдельные выстрелы. На горизонте стали видны несколько столбов чёрного дыма, что поднимались, казалось, прямо в космос. Местность вокруг менялась к худшему, если поначалу враги двигались быстро и почти не встречали сопротивления, то здесь каждый дом или склад им приходилось брать с боем. Пожары уже погасли, но вокруг окон появились чёрные пятна копоти, в стенах зияли проломы от снарядов, вокруг каждого окна было множество следов от пуль, на дорогах видны были тёмные пятна запёкшейся крови.

— Скоро прибываем, — заметила Тильда, прячась за перегородку. — Нужно будет как-то остановиться.

— Смысла нет, — махнул рукой Руди, — прорвёмся, куда сможем, там нас остановят. Или нет.

— Скорее всего, впереди путь разобран, — заметил Эдвин.

— Нестрашно, — некромант отчего-то выглядел абсолютно беспечным. — Прыгать все умеют, главное — не зевать. Тильда, цветок у тебя?

Ведьма похлопала по сумке.

— Значит, ведьму с сумкой прикрываем в первую очередь, остальные по остаточному принципу. Проверьте оружие, стрелять придётся много. Если получится, подбирайте винтовки.

К станции они подъехали ещё через час, там предполагалось загнать их в большой ангар, где и будет происходить разгрузка. Для этого требовалась самая малость: машинист должен был затормозить, а такого приказа Руди не отдавал.

Подбежавшие рабочие только рты раскрыли, глядя на то, как поезд на огромной скорости пролетает у них перед носом, не собираясь даже на секунду притормозить. К счастью для них, ангар был сквозным, с противоположной стороны имелись дощатые ворота, которые вылетели от мощного удара разогнавшейся стальной махины.

Паровоз помчался дальше. Двигатель работал на каких-то фантастических оборотах, развивая космическую по меркам этого времени скорость. Датчик, измеряющий давление в котле, уже ничего не мог показать, стрелка давно прошла красную зону и просто легла на противоположную сторону. Ещё немного, и вся конструкция просто взорвётся, вопрос только в том, случится это до того, как они покинут кабину, или после.

— Там мост, — сообщил Руди, высовываясь из окна. — Очень хлипкий, за ним постройки, дальше дома, там сейчас идёт бой. Если сможем проехать, то прорвёмся к своим. Или не прорвёмся.

— Или? — Эдвин начинал понемногу звереть. — Что там с мостом?

С мостом было плохо, полноценный железнодорожный мост через глубокий овраг, по дну которого текла узкая речка, сейчас он получил повреждения. Из двух опор присутствовала только одна. Если сам мост ещё как-то держался, то прохождение по нему гружёного состава точно было противопоказано.

— Кто в бога верит, молитесь, — предложил Руди. — Всего сто ярдов, ну, или чуть больше.

Эдвин, вместо молитвы, витиевато выругался, Тильда покрепче ухватилась за поручни, Даша, решив, что в такой ситуации от неё ничего не зависит, просто сжалась в уголке и закрыла глаза. Только невозмутимый Рудольф всё так же стоял у окна и смотрел вперёд.

Мост приближался, Даша не видела, что происходит снаружи, но почувствовала, что паровоз начало мотать из стороны в сторону, ещё немного, и он просто слетит с дороги, не дожидаясь обрушения моста. А Руди, словно желая добавить паники, громогласно, как цирковой конферансье, объявил:

— Въезжаем на мост!!!

Лучше бы он этого не говорил, состояние всех присутствующих и так граничило с паникой, даже мёртвый машинист стал подозрительно оглядываться, понимая, что с вверенным ему паровозом что-то определённо не так.

Поезд влетел на мост, дрожало всё, что только могло дрожать, Даша физически ощущала, как непрочная конструкция рассыпается под колёсами паровоза, а дальше ведь пойдут вагоны, даже если мост обвалится под ними, они утащат их за собой в пропасть. Где-то гремели выстрелы, но это уже никого не волновало, были проблемы поважнее.

— Прошлииии!!! — раздался через несколько секунд торжествующий вопль Руди, — ещё немного!

Но ехать дальше, преодолев злополучный мост, который со страшным грохотом начал обваливаться в тот момент, когда последний вагон перескочил на другую сторону, им не позволили. Локомотив с разгона влетел в отсек, до половины засыпанный песком, это позволило остановиться не так резко, но всё же они полетели вперёд, набивая себе дополнительную порцию синяков и шишек.

Когда все пришли в себя, то увидели, что к ним уже бегут «чужие» солдаты. Их количество не оставляло ни малейшего шанса пробиться. Но тут сработал отвлекающий манёвр. Вся мёртвая троица, машинист, помощник и кочегар, бодро выпрыгнули из кабины и бросились наутёк, тут же зазвучали команды, солдаты переключились на преследование «диверсантов», стреляя им вслед из винтовок.

К кабине паровоза, наполовину застрявшего в куче песка, подошли только трое, офицер и двое солдат. Они были уверены, что внутри больше никого нет, а потому заглянули внутрь без опаски. Зря.

Офицер резко отшатнулся назад, зажимая двумя руками горло. Между пальцами хлынула ручьём алая кровь. Затем настал черёд солдат, они ненадолго пережили своего командира, Эдвин метнул пару ножей, что угодили обоим в правый и левый глаз соответственно.

— Вот теперь бежим, — тихо скомандовал Руди, выскакивая из кабины.

Эдвин всё же потратил несколько секунд, чтобы подхватить винтовку убитого им солдата и отстегнуть от ремня подсумок. Даша тоже попыталась это сделать, но махнула рукой, хватит и револьвера, сейчас главное — быстро бежать.

Им удалось преодолеть железнодорожные пути и скрыться в близлежащих домах, но продвинуться дальше уже не получалось. То, что здесь происходило, вызывало в памяти слово «Сталинград». Стрелял каждый камень, невозможно было определить, где свои, а где чужие. Улицы надёжно простреливались, перейти из дома в дом не представлялось возможным. Они забились за высокий бордюр у двухэтажного дома, оказавшись в мёртвой зоне, как для одних, так и для других участников перестрелки.

Тильда! — крикнул Руди, стараясь перекричать выстрелы. — Там, в доме напротив, пулемёт. Сможешь что-то сделать?

— Попробую, — неуверенно сказала ведьма, трогая амулет. — Небольшой заряд ещё остался.

Через секунду в окно, из которого раздавались редкие очереди, полетело облако, а через секунду пулемёт замолчал, улица на несколько секунд погрузилась в относительную тишину. В ту же секунду все четверо ринулись в подъезд, ища там спасения, Руди уже разглядел, что в этом доме свои.

А свои в этот же момент, пользуясь временным подавлением огневой точки, пошли в атаку, чтобы захватить соседний дом. Видимо, атака планировалась давно, только пулемёт портил им все планы.

К счастью, на стороне обороняющихся было много гражданских, а потому за врагов их не приняли. Они смогли подняться на второй этаж и увидеть командира. Молодой офицер, на голове которого была пропитанная кровью повязка, отчаянно пытался вызвать кого-то в полевой телефон, получалось плохо, а потому он пересыпал свою речь отборными ругательствами.

— Кто такие? — грубо спросил он, подняв взгляд на вошедших. — Ополчение убрали на западный край, выдвигайтесь туда.

— Да мы бы с радостью, — чертыхнулся Эдвин. — Объясните уже, что здесь происходит, мы только сегодня на остров прибыли.

— На нескольких островах власть захватил человек… или не человек, короче, их армия наступает на несколько других островов, готовился этот переворот давно. Они хотят подмять под себя большинство островов, а ещё ищут каких-то, с кольцами.

— Это мы и есть, — признался Руди, — подскажите, куда нам прятаться.

— Вы? — офицер подозрительно прищурился. — Впрочем, уже неважно, идите на юг, у моста через Дикое Ущелье стоит временный лагерь, насколько мне известно, там сейчас ваши.

Все четверо синхронно выдохнули.

— А каким путём? — уточнил Эдвин.

— За этим домом есть спуск, пройдёте по низине, там будет парк, за ним — выход на большой тракт, который ведёт прямо к Ущелью. Если на вас не упадёт шальной снаряд, то доберётесь.

Дважды повторять не потребовалось, все четверо немедленно покинули ненадёжное убежище и двинули на юг. Вот только путь оказался не таким безопасным, как говорил офицер, спуск простреливался, как и вся низина. Стрельба была редкой и беспорядочной, но, видимо, лимит везения на сегодня был ими исчерпан. Одна из первых пуль опрокинула Тильду, ведьма на секунду замешкалась, прежде, чем упасть на дорожку. Рана была на левой лопатке. Куртка сразу начала пропитываться кровью, а ведьма терять сознание.

Дальше двигались ползком, Тильду, неизвестно, живую или мёртвую, тащил за рукав Руди. Эдвин периодически стрелял из винтовки, наказывая вражеских солдат, что стреляли по ним из дальнего дома.

Оказавшись в упомянутой низине, куда не долетали пули, они смогли, наконец, перевести дух. Эдвин немедленно занялся раной ведьмы. Лекарства у них были, полная сумка, вот только пользоваться ими могла исключительно сама ведьма, которая была без сознания.

Кое-как её перебинтовав, Эдвин проворчал, что рана плохая, и нужно непременно вытащить пулю. После этого он приложил ладони к вискам Тильды и зажмурился. Через некоторое время она открыла глаза.

— Подскажи, что с лекарствами, — сразу начал Эдвин, — там ничего не понятно.

— Синий пузырёк, — прошептала она синими же губами. — Внутрь, красный, в котором густой отвар, на рану.

Глаза её снова закрылись, но главное она сказала, зелья позволят ей продержаться до госпиталя, в идеале, там же должен быть и Боливар, он, конечно, лечить не умеет, но знает кучу всего полезного, кроме того, именно ему следует передать цветок.

Через четверть часа, когда Тильда, перебинтованная и принявшая зелье, так и не пришла в сознание, они пошли дальше. Этот участок дороги был относительно безопасным, поэтому шли они в полный рост, а раненую Руди взвалил на плечо.

Добравшись до парка, они смогли немного передохнуть. Где находятся враги, определить было трудно, стрельба то приближалась, то отдалялась, иногда звучала в сотне метров от них.

— Скоро окажемся на дороге, — сказал Эдвин. — Там будет проще.

— До Ущелья почти пять миль, — заметил Руди, укладывая ведьму на землю. — Уверен, что там нет врагов?

— Я ни в чём не уверен, — ловец раздражённо сплюнул и прислонился к дереву.

Тут в дерево ударила пуля, разминувшись с головой ловца на пару дюймов, а с той стороны, откуда они пришли, раздались громкие команды. Солдаты брали их в кольцо.

— Эдвин, бери ведьму и беги, они пришли за нами, — деловито сказал Руди. — Винтовку оставь, попробуем их задержать.

— Уверен?

— Нет, но спорить некогда, иди.

Ловец проворно взвалил ведьму на плечо и, стараясь прятаться за деревьями, побежал в ту сторону, где должна была быть дорога. А Руди, вскинув штуцер, дважды выстрелил в сторону подбегавших солдат. Двое упали, третьего застрелила из револьвера Даша. Они смогли отступить, но не туда, куда побежал ловец, а в другую сторону, привлекая к себе всё внимание.

Встав в полный рост, Руди палил из винтовки, был он великолепным стрелком, а потому ни одна пуля не пропадала даром. Но стреляли и в него, когда он отвлёкся на перезарядку, пуля пробила его ногу чуть выше колена, некромант со стоном упал.

— Дай револьвер! — крикнула Даша, поняв, что винтовку зарядить она уже не успеет.

Солдаты бежали в атаку, справедливо полагая, что пулемёта у этих двоих нет, а при таком численном перевесе, остановить их одиночными выстрелами не получится. Встав во весь рост, Даша стала делать то, чему её когда-то учил Алекс, а потом знания закрепил Боливар. Револьверы раз за разом выплёвывали огонь, солдаты падали, на их место вставали другие, амулет пока спасал Дашу, все пули, что летели в неё, проходили мимо. И атака захлебнулась. Последних двоих застрелил из своего штуцера едва живой некромант.

Что случилось потом, Даша не поняла. Возможно, это был тот самый шальной снаряд, о котором их предупреждал офицер, или кто-то бросил гранату, громкий звук ударил по ушам, всё скрыл серый дым, а сама Даша просто упала на землю, ничего уже не чувствуя. А потом наступила темнота…

Глава тридцать третья

Даша не знала, сколько прошло времени. День, или два, или год. Она пришла в себя, когда её облили холодной водой из ведра. Хватая ртом воздух, она бешеными глазами огляделась вокруг. Оказалось, что она сидит на жёстком железном кресле, в тесной комнате с серыми каменными стенами, руки и ноги прикованы к креслу стальными наручниками, а впереди стоят какие-то люди.

Через некоторое время она смогла сфокусировать взгляд на тех, кого видела. Чуть поодаль стояли два инквизитора, которых легко было узнать по их чёрным рясам. Человек, стоявший прямо перед ней был одет в дорогой серый костюм с галстуком, который болтался на его худой фигуре, как на вешалке. Но это было не главное. Голова этого человека была абсолютно лысой, а в правом глазу поблёскивал монокль. Итон.

— Очнулась? — с какой-то брезгливой интонацией спросил сыщик. — Это хорошо, поскольку нам с тобой предстоит долгий и плодотворный диалог. Мы ведь однажды не договорили, помнишь? Я тогда тебя недооценил. Теперь у меня есть к тебе вопросы. И, сдаётся мне, магические способы развязывания языка тут не помогут, придётся обойтись более традиционными.

— Пошёл ты… — прохрипела Даша, сил хватило только на это.

— Да, разумеется, все горазды корчить из себя героев до начала пыток, потом этот запал куда-то пропадает. Впрочем, у тебя всё впереди. Прежде, чем я начну задавать свои вопросы, позволь мне в твоём лице поблагодарить всё ваше общество.

Даша уставилась на него непонимающим взглядом.

— Именно так. Поблагодарить. Вы, будучи людьми, привыкли воспринимать сообщество демонов, как некий монолит, где каждый — лишь часть общего. Это не так, вы напрасно отказывали демонам в индивидуальности. Закрыв дверь в ваш мир, вы оставили в нём тех демонов, которые присутствовали в этот момент здесь. Оказавшись в западне, оставшиеся непременно схватились бы между собой, с неизвестным, замечу, результатом. Но их осталось только двое, один на юге. а второй сейчас стоит перед тобой. А сразу после закрытия Врат, когда ваши люди убили того, кто был на юге, я остался один. Теперь этот мир мой, замечу, во многом благодаря вам.

— Кто ты такой? — спросила Даша. Ей стало интересно, да и время потянуть стоило, в фильмах злодей, рассказывающий о своих планах, обычно плохо кончал.

— Когда мы пришли в этот мир, когда божественный молот разбил каменную глыбу, никто не знал о том, что её осколки станут кольцами, отмечающими тех, кто станет воевать с нами. Представляешь, колец этих поначалу было более шести сотен. Сейчас их только сто с небольшим, из них надето на руку только восемьдесят. Невеликая сила, а остальные теперь у меня или надёжно спрятаны.

— А один осколок подобрал ты? — спросила Даша, вспомнив слова Отто.

— Ты многое знаешь, — физиономия Итона перекосилась в кривой ухмылке. — Да я подобрал осколок, который содержал мою силу, поэтому я смог жить в вашем мире вечно, сохраняя при этом человеческую личину, а теперь, с его же помощью, стану полновластным хозяином мира.

Итон нагнулся и посмотрел на Дашу через монокль. Зрачок его глаза менял форму. Становился овальным, потом квадратным, потом восьмигранным, треугольным, наконец, сжался в едва видимую точку. Видимо, он старался заглянуть в мысли Даши, да только напрасно.

— Эта война — продолжил он, — только временные трудности. Наиболее могущественные острова сейчас под моей властью, сильнейшие маги служат мне, сопротивление можно будет сломить через год, два. Десять. Для меня это, как один миг. А в процессе я отловлю и убью последних носителей кольца.

— Если ты уже победил, зачем тебе я? — спросила Даша. — Просто убей меня и забери кольцо.

Итон снова оскалился и покачал головой.

— Я привык доводить всё до конца. Есть кое-что, что мне мешает. Пока. Ты была активным участником операции по закрытию Врат. Именно твоя сопротивляемость магии, которая, заметь, удивила даже меня, позволила подобраться к цветку. Вот только цветок этот остался у вас. Он мне нужен. А ты знаешь, где его искать. А если не знаешь, тем хуже для тебя.

Он некоторое время молчал, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Собственно, это всё, можем приступать, — он кивнул инквизиторам, — пытки будут несколько необычными, понимаю, ты попытаешься какое-то время продержаться, это похвально. Поэтому я тебя ненадолго покину, а потом, когда вернусь, повторю свой вопрос. Ты уже догадалась, что тебя ждёт?

Итон сделал шаг в сторону, и тут Даша поняла, зачем инквизиторы держали в руках концы длинной цепи. Напротив неё, на таком же кресле, дёргаясь и порываясь встать, сидел Рудольф. Мёртвый Рудольф. Лицо его было пепельно-серым, щека разорвана так, что сквозь неё были видны зубы. Всё тело было покрыто ранами, но кровь, как и положено у мёртвого, не текла.

— Как видишь, твой друг, будучи неплохим некромантом, позаботился о своём посмертном существовании, вот только сохранить разум он не смог, да это и не под силу обычному человеку. Теперь это кадавр, пронизанный ненавистью. Ненависть сжигала его в момент смерти, и теперь, став тем, кем стал, он продолжает ненавидеть. Сейчас он избавит тебя от ненужных частей тела, думаю, после этого ты станешь сговорчивее.

Увидев Дашу, мёртвый Руди ощерился и потянулся к ней, издавая глухое урчание, зубы его клацали, желая поскорее добраться до живой плоти, но Даше показалось… нет, не показалось, он улыбнулся ей краем губ, а его мёртвый глаз едва заметно подмигнул.

— Если нанесёт тяжёлые раны, подлечите, и старайтесь, чтобы кусал за лицо, на женщин это хорошо действует.

Отдав последние указания инквизиторам, Итон вышел в дверь, а два палача стали постепенно ослаблять цепи, удерживавшие неупокоенного мертвеца. Рудольф старательно изображал рвение, едва не срываясь с цепи. Иногда он поворачивался к инквизиторам, но те его сразу одёргивали с помощью магических стеков, что били разрядами электричества.

Когда страшная пасть, невыносимо воняющая мертвечиной, клацнула у самого лица Даши, она изобразила страх, впрочем, изображать и не требовалось, она и так была напугана сверх меры.

А следом случилось неожиданное. Резко развернувшись, Руди могучей рукой вырвал стек из руки инквизитора и воткнул его в глаз другому. Электрический разряд заставил того упасть на спину и потерять сознание. Руди тем временем, высвободив правую руку, от души заехал в голову второму инквизитору. Тот пошатнулся и упал, из ушей и носа потекла густая кровь.

— Быстрее, — пробулькал мертвец, словно горло его было чем-то забито. — Надо уходить.

После этого он, поочерёдно оторвав оба наручника, помог Даше встать. Кожа на его руках при этом лопалась, но боли мёртвый не чувствовал. Прочная деревянная дверь вылетела с одного удара, Даша понятия не имела, где они находятся, но мёртвый Руди, непонятно чем руководствуясь, уверенно вёл её по коридору.

Двое часовых, не инквизиторов, а простых солдат, легли почти сразу под ударами могучих кулаков мертвеца. Даша сразу схватила винтовку и подсумок одного из них, теперь, с оружием в руках, она могла на что-то надеяться.

Место, где они находились, напоминало средневековый замок, и при этом имело донельзя запутанную планировку. Пройти пришлось несколько переходов и открыть с полдюжины дверей. С очередной парой часовых им не повезло, один из солдат успел увернуться от кулака, отскочил назад и выстрелил. Пуля пробила грудь мертвеца, ему это не навредило, но теперь о побеге знал весь замок. Вырвав оружие из рук солдата, Руди разбил ему голову прикладом, после чего, схватив Дашу за руку, поволок её по коридору.

А на выходе их уже ждали, группа солдат открыла огонь из десятка стволов. Спрятавшись за спину Руди, Даша стреляла из винтовки. Ещё немного, за спинами солдат виднелся яркий солнечный свет. Пуля, пробившая насквозь Руди, царапнула её по плечу, но она уже не обращала внимание, после взрыва всё её тело было покрыто мелкими ранами, которые уже начали заживать. Схватка завершилась в их пользу, те, кого не убила пуля, полегли от рук мертвеца, теперь оставалось только вырваться на свободу…

Внезапно голова Руди слетела с плеч, а следом и сам мертвец упал на пол. В дверном проёме стоял Итон, выглядел он, как разъярённый зверь, у которого попытались увести добычу из-под носа.

— Печальная концовка, — прошипел он сквозь зубы. — У меня были планы на этот кусок мертвечины, но теперь уже всё равно. Взять её.

Новые солдаты, что выскочили из-за спины демона напали на неё. Даша даже пыталась сопротивляться, ударила ногой в тяжёлом сапоге того, что напал первым, тот повалился, схватившись за колено. Ещё один получил пальцем в глаз, что тоже вывело его из строя. Последнее, что успела сделать Даша, когда её уже повалили на пол, — это откусить палец ещё одному. Потом на неё посыпались удары ногами, но почувствовала она только первые пять, после чего её разум стал постепенно проваливаться в спасительный омут беспамятства.

День сурка. Её снова облили холодной водой. Снова та же комната. Или другая, но неотличимая от прошлой. То же железное кресло, кандалы на руках. Но теперь перед ней стоял стол, а на столе был странный предмет, механизм с многочисленными стержнями и болтами, которые полагалось закручивать с помощью ручки. Она бы не поняла, для чего он служит, но вот тот факт, что пальцы её рук были в него вставлены, говорил красноречиво. Это орудие пыток, сейчас её будут пытать. Она начала внушать себе, что шрамы обязательно заживут, обязательно, а боль она вытерпит, а шрамы заживут…

— Ты меня разочаровала, девочка, — голос Итона снова стал спокойным. — Твой мертвец оказался умнее, чем я думал, но это уже неважно. Всё равно у вас ничего бы не получилось, мало просто выйти из замка, нужно преодолеть многослойную защиту из людей и магии. Особенно магии. Это я говорю тебе затем, чтобы ты не мечтала о помощи, ни один носитель кольца сюда не войдёт. Магия настроена на ваши кольца, над этим я работал много лет и, наконец, получил результат. Вы очень любите выручать друг друга, я не сомневаюсь, что скоро сюда заявится целая свора ваших. Но это и прекрасно, все они окажутся в моей власти, кольцо даёт вам кое-какие преимущества, но теперь оно работает против вас. Сдаётся мне, что в ближайшем будущем я пополню свою коллекцию. Начинайте.

Теперь у него был только один помощник, субтильного вида молодой парень, на котором ряса сидела так, словно надел он её только позавчера. Он подошёл поближе, хмыкнул, после чего повернул болт на два оборота.

Боль пронзила кончики пальцев, поднялась по рукам и ударила в мозг, от напряжения захотелось блевать, но желудок был пуст.

— Цветок, — где-то над ухом раздался голос Итона. — Мне нужен цветок, скажи, где он, и боль прекратится. Более того, я могу даже тебя отпустить, это не в моих правилах, но я могу сделать так.

Сознание Даши помутилось, мир плыл перед глазами, потолок и пол менялись местами, но она молчала.

— Ещё, — прозвучала команда.

Помощник снова повернул болт, из механизма брызнули струйки крови, казалось, что больнее быть уже не может, оказалось, что может. Из глаз Даши ручьями потекли слёзы, дыхание остановилось, по бедру потекла струйка мочи. Она отчаянно пыталась потерять сознание, в какой-то момент ей это удалось, но её тут же снова привели в чувство привычным уже способом, облив холодной водой.

— Так что? — спросил улыбающийся Итон. — Будешь говорить?

Помощник чуть ослабил винт, но боль никуда не ушла, она пульсировала в пальцах, прокатывалась волнами до самых плеч, снова возвращалась в руки, грозя их взорвать изнутри.

— Я… не знаю… — чужим голосом произнесла Даша, — мне не сказали, он у нас, где-то…

— Рассказывай дальше, говори, где он может храниться, говори место.

Итон снова кивнул помощнику, то начал вращать винт, боль снова навалилась, заставляя сознание меркнуть. Но палачи знали какой-то предел, не давая допрашиваемому умереть и сойти с ума, снова ослабив винт, они сделали передышку, чтобы Даша опять смогла говорить, а потом Итон раскрыл рот для вопроса.

В этот момент в дверь постучали.

— Кто там ещё? — зло ощерился демон.

За дверью не ответили, тогда он кивнул палачу:

— Иди проверь.

Даша успела поднять голову, но не смогла рассмотреть, что именно произошло тогда, когда дверь открылась. Помощник не просто отлетел назад. Он в натуре продемонстрировал, что значит выражение «убиться об стену». Скорость, с которой он ударился спиной о противоположную стену была настолько велика, что человек стал почти плоским, со стены теперь стекали кровавые ошмётки.

Следом обвалилась и часть стены, открыв их взгляду того, кто пришёл на помощь Даше.

— А ну отпусти её, глист очкастый, — прошипела мадам Верден, перешагивая через кучу обломков.

— Так, значит, — Итон повернулся к ней, потирая ладони.

Мадам была сильным магом. Она отбросила с лица чёлку, закрывавшую второй глаз, глаз этот, что раньше был чёрным, как агат, теперь светился синим светом, похожим на сварку.

Итон поднял руку, ухватив невидимое горло, колдунья захрипела, но тут же сама взмахнула рукой, между пальцев демона пробежала искра, он опустил руку и сделал шаг назад. Следующее столкновение тоже закончилось вничью, огненное заклинание разбилось о невидимый щит, осыпав мадам искрами, а молния, что слетела с её руки, была просто поглощена Итоном, слегка опалив его пиджак.

Но дальше стало ясно, что даже такой волшебнице не тягаться с демоном, Итон шёл вперёд, кидая всё новые заклинания, а мадам пятилась, едва успевая их парировать. Для Даши наступило отличное время, чтобы сбежать, да только освободить искалеченные руки из тисков и наручников она всё равно бы не смогла. Теперь поражение Деметрии — только вопрос времени.

Но и Итон, как оказалось, не был всемогущим. Да и человеческое тело создавало свои трудности. По крайней мере, противопоставить что-либо удару прикладом автомата в челюсть он не смог. Демон отлетел в дальний угол комнаты, исполнив в полёте фигуру, которую фигуристы называют тройным тулупом, после чего растянулся на каменном полу.

А под ноги Даше отлетела маленькая вещица, зазвеневшая на камнях. Монокль. Маленький стеклянный кружочек в золотой оправе, на обрывке золотой цепи. Тут в сознание Даши, затуманенное болью, ворвалась фраза Отто: «Лишь один из них подобрал осколок, превратил его в кусок стекла и хранил в нём свою силу». Кусок стекла, монокль.

Эта мысль так захватила её, что на даже забыла посмотреть на огромного мужчину, что так проворно управлялся с автоматом. Источник силы последнего демона лежал совсем рядом, сапоги с неё не сняли, на подошвах железные подковы, а ноги на этот раз не были скованы. Итон уже поднимался с пола, собираясь творить новое заклинание, но тут каблук Даши изо всех сил опустился на стеклянный кружочек. Разбить получилось с третьего удара. Послышался страшный гром, тело демона пронзила молния, снова заставившая его упасть, его корёжило, словно в припадке.

Но это был ещё не конец. Итон поднял голову и зло прошептал:

— Я бессмертный, всё равно…

— А вот хрена лысого, — сказал Валерий Петрович, подходя к нему и вынимая из-за спины странного вида кинжал.

— Папа? — рассеянно проговорила Даша, забыв даже о боли.

— Нееееееет!!! — отчаянно завопил Итон.

Собственно, это было последнее, что он сказал в своей слишком долгой жизни. Кинжал был именно тем кинжалом, что способен убить последнего демона. Как игла кощея, только лучше.

Тело бывшего демона прямо на глазах начало распадаться, очень скоро от него стался только костюм и кучка серого праха. А после этого Даша просто уронила голову на грудь и потеряла сознание.

Эпилог

— Когда мы получили цветок, у нас уже имелись некоторые наработки, помощь пришла, откуда не ждали. — Начал рассказывать Боливар, ходя взад и вперёд по комнате, где на кровати лежала Даша с забинтованными руками. С двух сторон её старательно обхаживали отец и мадам Верден. — Бывший профессор Корнелиус Зохен, ныне, к сожалению, уже покойный, не зря отправил послание через вас, он знал, чем занимается его друг Крузадо и знал, что мы установим с ним контакт. Собственно, если бы связь была установлена раньше, нам не пришлось бы мучить несчастного Отто. Он разработал всю технику избавления мира от демонов. Работать приходилось втайне от всех, поскольку соглядатаи от инквизиции не дремали, а в нашем лице он нашёл практических исполнителей своих наработок. Закрыть проход мы смогли сами, он же указал нам на теорию последнего демона, по его указаниям следовало отменить последнюю операцию на юге, но мы не успели связаться со своими.

— И Итон остался единственным, — закончила за него Даша.

— Именно, и он тут же начал свою игру, активировав многотысячную сеть агентов по всему миру, военные перевороты посыпались, как из мешка, армии вставали под ружьё, чтобы исполнять его волю, но у него оставалось одно слабое место. Даже два. Источник его силы существовал отдельно от его тела, я думал о каком-то стеклянном амулете, но всё оказалось куда прозаичнее, что же до возможности его убить, то тут тоже всё было не так просто. Даже лишённый своей силы, он оставался опасен, ведь убить его обычным оружием было невозможно. Но профессор Крузадо недаром ест свой хлеб. Под его руководством мы перековали железный цветок в кинжал, а рукоятку его сделали из того артефакта, что однажды достался нам во время операции. У нас были невеликие шансы убить его, и мы ими воспользовались. Особый дворец, куда не смогут пройти люди с кольцом, был для нас неприятной новостью, но всё тот же профессор смог нас предупредить, вычислив это по косвенным признакам (по каким, я не знаю). Нам ничего не оставалось, кроме как отрядить на выручку людей без кольца, среди которых был и твой уважаемый батюшка. Из наших арсеналов мы нашли ему оружие, тогда он с группой таких же разведчиков, что работали на нас, но пока не носили колец, прибыл сюда и перевернул вверх дном весь этот замок.

— А что теперь? — спросила Даша.

— А теперь тебе следует поправляться и набираться сил, в нашем мире тебя больше ничего не держит, лучше будет вернуться к себе. А от всего нашего общества я приношу тебе, Дара, извинения за то, что втравили тебя в столь неприятные события.

— Принимается, — Даша улыбнулась и шмыгнула носом.

Выздоровление, стараниями нескольких магов, заняло всего восемь дней. Магия на неё ложилась плохо, но всё же кое-что получалось. Руки теперь почти не болели, да и шрамы на теле стали едва заметными (кольцо больше не помогало, оно свободно снялось с пальца, и теперь она хранила его в кармане). Уйти в свой мир теперь было делом техники, но оставалось ещё одно дело. Прощание.

Они стояли на кладбище у гранитного надгробия. На нём золотыми буквами было выложено:

«Александер Иоахим Кригер 1852–1905».

Алекс. Он пал в том бою, когда их расположение в лечебнице атаковали солдаты. Остался прикрывать эвакуацию остальных, отстреливался до последнего патрона, а потом дрался врукопашную. Его тело нашли потом, зверски исколотое штыками. Кольцо никто не подобрал, оно так и осталось на его пальце, а потом его положили в гроб. Теперь Даша пришла с ним попрощаться.

Прощание не затянулось. Даша встала на его могиле, мысленно произнесла все те слова, что не успела сказать при жизни, потом добавила вслух:

— Покойся с миром.

Утерев слёзы, она повернулась к остальным. Провожать их пришли многие. Были здесь Стефан и Нэд, маг Боливар и мадам Верден, ведьма Тильда и даже Весельчак Отто, который полностью оправился от умственного помешательства и теперь стал прежним жизнерадостным молодым парнем. Расставание было условным, они обязательно ещё увидятся. По крайней мере, Валерий Петрович пообещал обязательно сюда вернуться, чтобы слегка приподнять местный технический уровень, с его знаниями сделать это было несложно.

Когда всё закончилось, Боливар начал ритуал. Он расположил в нужных местах рунные камни, в центр положил листок с записанным заклинанием, потом произнёс положенные слова. Воздух впереди помутнел, Даша взяла отца под руку и, помахав рукой остальным, шагнула в открывшийся портал. За спиной у них что-то хлопнуло, а когда она обернулась, там не было уже ничего, только небольшая роща из тонких берёзок, за которой виднелись городские дома.

— Пойдём домой, солнышко, — улыбнулся отец, кивнув в сторону города. — Мама ждёт.

— Досталось тебе тогда?

— Ещё как, я из отделения кое-как вырвался, а потом ещё от неё получил.

— А что не так с полицией?

— Понимаешь, бизнесмена того убили из какого-то кустарного ствола с использованием низкосортного пороха, а я, как раз перед этим, в магазине порох покупал. Долго они мудрили, но к делу пришить не смогли. Через сутки отпустили. А там мама… Но теперь всё в порядке, ты ей всё объяснишь, а я в сторонке постою.

— А давай пешком прогуляемся? — попросила Даша, — сейчас ведь не холодно, а я соскучилась.

— Конечно, — папа взял её за руку, и они вместе отправились по дороге в сторону дома.

— Как я теперь буду? — спросила Даша, осознав, что обычная жизнь теперь её пугает.

— А что не так? Разве ты не мечтала вернуться? — удивился папа.

— Мечтала. А теперь боюсь. Боюсь возвращаться, я ведь там… — она замолчала.

— Людей убивала? И тебя убить пытались? Знакомо. Оно, как будто, там осталось, а всё равно за тобой тянется. Кажется, что в нормальную жизнь тебе теперь нельзя. Так?

— Угу.

— У всех свои скелеты в шкафу, то, что человек хотел бы забыть, да не может. И никуда они не пропадут, воспоминания, конечно, притупятся, но совсем не исчезнут, всё пережитое до самой смерти о себе напоминать будет. Но это ничего, ты сильная, а потому справишься. Скелеты твои в том шкафу и останутся, станешь ты прежней. Будешь жить, учиться, работать. А что до жизней загубленных, то тут средство есть. Замуж выйди и детей нарожай, мы с мамой давно о внуках мечтаем. Отняла жизнь, так создай новую.

Даша ничего не ответила.

Content

Иван Булавин
Дара и кольцо демонов

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Эпилог